Терри Брукс

«Принцесса Заземелья»

Шону Спикмену, за оказанные услуги опытного сетевого шамана, а также за неоценимую дружбу

Она сидела и размышляла, не встать ли ей и не нарвать ли цветов для венка; мысли ее текли медленно и несвязно — от жары ее клонило в сон. Конечно, сплести венок было бы очень приятно, но стоит ли ради этого подыматься?

Вдруг мимо пробежал белый кролик с красными глазами.

Конечно, ничего удивительного в этом не было. Правда, Кролик на бегу говорил:

— Ах, боже мой, боже мой! Я опаздываю.

Но и это не показалось Алисе особенно странным. (Вспоминая об этом позже, она подумала, что ей следовало бы удивиться, однако в тот миг все казалось ей вполне естественным.) Но когда Кролик вдруг вынул часы из жилетного кармана и, взглянув на них, помчался дальше, Алиса вскочила на ноги. Ее тут осенило: ведь никогда раньше она не видела кролика с часами, да еще с жилетным карманом в придачу! Сгорая от любопытства, она побежала за ним по полю и только-только успела заметить, что он юркнул в нору под изгородью.

В тот же миг Алиса юркнула за ним следом, не думая о том, как же она будет выбираться обратно.

Льюис Кэрролл. Алиса в Стране чудес[1]

Глава 1

ВСЕ ИНТЕРЕСНОЕ СЛУЧАЕТСЯ В ЗООПАРКЕ

На самой верхней ветке самого дальнего дерева в самом конце вольера сидела красноглазая ворона, погруженная в темные, мрачные думы. Если бы ее думы могли стать реальностью, то земля сейчас была бы охвачена огнем, а железные решетки и стальная сетка, удерживавшие пленницу, плавились в нем. Если бы ее мысли обрели воплощение, то прожгли бы дыру в самом воздухе и открыли проход в иной мир — в мир, которому ворона принадлежала и куда отчаянно желала вернуться. Однако мечты оставались мечтами и годились лишь на то, чтобы убить время, поэтому с каждым прошедшим днем плена мысли ее становились все мрачнее.

Этой вороной была Ночная Мгла, ведьма из Бездонной Пропасти. Больше пяти лет она провела в своем нынешнем облике, отрезанная от Заземелья.

Каждый день заточенная в клетке ведьма вспоминала о родном мире. Она сидела на этой ветке, в стороне от других птиц, обделенных даром критического мышления и способных находить покой и даже счастье в своем жалком положении. Но Ночная Мгла не видела ни того ни другого — лишь горькие воспоминания о том, что было и чего, возможно, уже никогда не будет. О ее потерянном мире. Ее украденной жизни. Ее истинной сущности. Обо всем, что принадлежало ведьме до того, как она попыталась использовать дочь короля и королевы в своих целях.

Мистая Холидей, принцесса Заземелья, дитя трех миров… Ее родители не знали ничего о том, что ей нужно или кем она может стать. Их заботило только одно: уберечь свою дочь от судьбы, которая привела бы ее прямиком в руки ведьмы.

Это имя, то и дело мелькавшее в вихре беззвучных мыслей, кислотой разъедало сознание ведьмы, подпитывая ее ярость и ненависть. Эти чувства по-прежнему кипели, не теряя своей силы, и Ночная Мгла была уверена, что так будет до тех пор, пока Мистая не окажется вновь в ее власти — или не умрет. Ворона могла просидеть в этой клетке тысячу лет и не обрести свой истинный облик. Однако даже время не способно принести мир в ее душу.

В воспаленном разуме ведьмы мелькали события прошлого — дни, когда все было по-другому, и тот час, когда все внезапно оборвалось и ее жизнь превратилась в кошмар. Дитя — сломленное, побежденное, преданное своей наставнице по черной магии — принадлежало ей. А потом все пошло не так. Обстоятельства, которые Ночная Мгла не могла контролировать, сложились так, что девчонка выступила против нее. Ведьма пыталась заставить Мистаю осознать свое предназначение, но не преуспела в этом. Вмешались родители принцессы и их друзья. Тогда Ночная Мгла применила могущественную магию, которая почему-то обратилась против нее самой. Вместо того чтобы за непослушание и неповиновение обречь девочку на изгнание в незнакомый мир, ведьма оказалась в нем сама, приняв привычный облик вороны.

Ночная Мгла не оставляла попыток понять, что именно пошло не так, но даже спустя столько лет не преуспела в этом.

Другие птицы держались поодаль от вороны с красными глазами. Они чувствовали, что это иное создание, отличное от них, опасное, которого нужно бояться. Птицы не приближались к ней, предпочитая оставить ее в покое. Правда, то и дело одна из них совершала опрометчивый поступок, подлетев слишком близко, и тогда на ее примере остальные учились быть осторожнее. Смерть никогда не была легкой. Или быстрой. Поэтому другие птицы старались не повторять ошибок, приближаясь к вороне с красными глазами.

Ни на что большее Ночная Мгла, ведьма из Бездонной Пропасти, не могла рассчитывать — если, разумеется, ей не удастся вырваться на свободу.

Винс стоял у решетки вольера, наблюдая за странной птицей — как наблюдал и большую часть последних пяти лет, прошедших с момента ее странного, таинственного появления. Каждый день, закончив работу — разумеется, если не нужно было торопиться домой к семье, — он останавливался здесь, чтобы посмотреть на ворону. Винс и сам не смог бы объяснить почему. В Вудлендском зоопарке содержалось много экзотических и просто странных животных, некоторые были настолько редкими, что в естественной среде обитания не встречались. Ворона с красными глазами была одной из них. Орнитологи и эксперты в смежных областях науки с самого ее появления бьются над вопросом: является ли эта птица последней представительницей редкой породы, или же она лишь единичный случай отклонения от нормы? Но усилия их пока оставались тщетными. Винсу в общем-то было все равно. Птица заинтриговала его, и он с интересом наблюдал за ней.

Куда меньше смотрителю нравилось то, что ворона, казалось, тоже изучает его и в ее красных глазах застыло странное, напряженное выражение, которому Винс никак не мог подобрать определение. Он очень хотел бы узнать историю птицы, но, разумеется, этому желанию сбыться было не суждено. Вороны разговаривать не умеют — да и думать тоже, если уж на то пошло. Они лишь следуют зову врожденных инстинктов. Умеют выживать.

— И как ты сюда попала? — тихо спросил Винс, разумеется не обращаясь к птице, но зная, что она по-прежнему наблюдает за ним.

Ворона появилась в местном приюте для бездомных животных из ниоткуда. В один прекрасный момент просто материализовалась в клетке. Винс до сих пор гадал, как такое возможно. Клетка была надежно заперта, никаких дыр в сетке не обнаружилось, птицы не могли влететь или вылететь из нее. Но эта сумела. Каким-то образом.

После поступления вороны в зоопарк ученые неоднократно пытались ее поймать для более вдумчивого изучения. Лучше бы они подумали об этом до того, как ее выпустили в вольер. Ни одна попытка не увенчалась успехом. Птица словно знала об их намерениях наперед, с легкостью избегая нелепых ловушек и уворачиваясь от неуклюжих рук. Экспертам пришлось удовлетвориться изучением издалека. Наблюдением. Что они, собственно, и делали до тех пор, пока более важные и, главное, достижимые цели не привлекли их внимание. Если бы речь шла не о птице, а, например, крупном представителе семейства кошачьих или же деревьях-великанах, выросших в южноафриканских степях, эти примечательные образцы удостоились бы более тщательного изучения, подумал Винс. Нашлись бы и финансы, было бы обеспечено внимание общественности, — словом, интерес к поиску разгадки возрос бы многократно. Винс знал, как подобные вещи делаются в зоопарках. Образно выражаясь, как смазывают скрипучее пятое колесо.

Винс еще немного понаблюдал за вороной, восседавшей на самой верхней ветке, словно королева над подданными. С такой царственностью. Почти с презрением. Как будто эта птица знала, что во всем превосходит других.

Винс покачал головой. Птицы не способны так думать. Было глупо воображать обратное.

Он взглянул на часы. Пора отправляться домой. Жена и дети ждут его к ужину. К тому же сегодня будет игра, которую он очень хотел посмотреть. Винс зевнул и потянулся. Завтра его ждет еще один рабочий день.

Мужчина направлялся к стоянке, где утром оставил свою машину, когда что-то заставило его оглянуться. Ворона с красными глазами следила за ним, ловила взглядом каждое движение. Винс почувствовал себя очень неуютно и покачал головой. Ему не нравилось, когда кто-то так пристально смотрел на него — особенно птица. В этом было что-то пугающее. Ему почудилось, будто ворона выслеживает свою добычу. Казалось, она непременно отыщет его и убьет, если когда-нибудь окажется на воле.

Винс отвел взгляд от вороны с красными глазами и пошел дальше, ругая себя за дурацкие мысли. В конце концов, это всего лишь птица. Всего лишь птица.

Глава 2

НЕОЖИДАННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Директриса Харриет Эпплтон, надменно выпрямившись, сидела за своим столом — огромным деревянным монстром. По мнению Мистаи, единственное его предназначение заключалось в том, чтобы заставить студентов, оказавшихся в сей гнусной обители, почувствовать себя ничтожными, крохотными созданиями. Стол ярко блестел слоями полировки — по всей видимости, так отрабатывали свои провинности девочки, которые либо плохо себя вели, либо просто оказались в немилости у власть имущих. Такие недоразумения не были редкостью в подобных учреждениях, где понятия «честность» и «справедливость» давно стали старомодными словами, вышедшими из употребления.

— Входи, Мисти, — пригласила мисс Эпплтон. — Присаживайся.

«Сказала кошка мышке», — подумала Мистая.

Больше всего на свете ей сейчас хотелось, не стесняясь в выражениях, пояснить, что эта милая женщина может сделать со своим предложением. Тем не менее Мистая закрыла дверь и подошла к двум стульям, стоявшим у стола. Она помедлила немного, выбирая, какой лучше, и наконец опустилась на сиденье.

Из окна кабинета виднелся студенческий городок, деревья с облетевшими листьями, земля, покрытая утренним инеем, а также каменные и походившие на крепости кирпичные здания, которые, казалось, съежились на декабрьском морозе. Новая Англия в это время года была не самым приятным местом для теплокровных существ, и, судя по всему, строениям такая погода тоже не по вкусу. Хотя сложно сказать наверняка.

— Мисти, — начала между тем директриса, вновь обратив на себя внимание посетительницы. Мисс Эпплтон спокойно положила руки на стол, твердо глядя на девушку. — Полагаю, нам нужно побеседовать наедине. Только в этот раз разговор будет отличаться от всех предыдущих.

С этими словами она взяла папку — единственный предмет, лежавший на почти пустом столе, помимо телефона, статуэтки совы и стаканчика с ручками и карандашами. Ах да, еще здесь стояла рамка, но фотографию Мистая не видела. Ей, конечно, хотелось узнать, кто запечатлен на снимке, но для этого пришлось бы обойти стол и встать за спиной директрисы, а на это девушка не осмелилась бы ни при каких обстоятельствах.

Мисс Эпплтон открыла папку и нарочито медленно принялась пролистывать страницы, хотя Мистая была уверена, что она читала их столько раз, что могла бы уже выучить наизусть. Директриса изрядно ее раздражала, но была отнюдь не глупа.

— Ты оказалась в моем кабинете уже в третий раз за последние три месяца, — спокойно произнесла Харриет Эпплтон, намеренно понизив голос. Мистая полагала, что директриса таким образом пытается донести до нерадивой ученицы всю серьезность ситуации. — К сожалению, ни один из этих визитов не был таким приятным, как мне бы хотелось. И, что меня еще больше расстраивает, наши беседы ни к чему не привели.

Мисс Эпплтон сделала небольшую паузу, но Мистая молчала, не сводя взгляда с лица своей собеседницы — резкими, острыми чертами оно чем-то напоминало физиономию Круэллы Девилль из фильма про собак. Неужели в американских школах не бывает симпатичных директрис?

— Ты впервые оказалась здесь, — наконец продолжила женщина, — за подстрекательство к беспорядкам. Скандал с нашими садовниками, если я правильно помню. Ты заявила, что у них нет никакого права срубать дерево, хотя это было особое распоряжение совета попечителей. Если выразиться точнее, ты организовала акцию протеста, в которой приняли участие сотни школьниц. Занятия были сорваны на три дня.

Мистая кивнула:

— У деревьев тоже есть сознание и душа. То, о котором вы упомянули, жило уже двести лет и знало все глубинные основы нашего мира, оно было почтенным и гордым представителем своего вида. Но никто не захотел вступиться за него, так что это сделала я.

Директриса улыбнулась:

— Да, тогда ты говорила то же самое. Но, думаю, ты вспомнишь, что я предложила сначала обговаривать подобные вопросы либо с вашим куратором, либо со мной. И желательно до того, как в следующий раз организуешь школьный бунт. Это помогло бы избежать последующего дисциплинарного взыскания.

— Оно того стоило, — упрямо заявила Мистая, воинственно подняв голову.

Харриет Эпплтон вздохнула:

— Я рада, что ты так считаешь. Однако, похоже, урока из этого происшествия ты не извлекла. В следующий раз ты оказалась в моем кабинете по той же самой причине. Ты не пришла сначала ко мне, как я предложила. Взяла все в свои руки. Насколько я помню, речь шла о ритуальном рубцевании. Ты организовала новый клуб — не получив разрешения администрации и даже не побеседовав об этом с учителями, — касавшийся какой-то программы единения с природой. Вместо того чтобы раздавать его членам нашивки или значки в качестве знаков отличия, ты отдала предпочтение рубцеванию. Судя по твоим словам, это какой-то вид африканского искусства, хотя я так и не поняла, каким образом это затрагивает нас. Больше двадцати учениц получили эти отличительные шрамы, прежде чем об этом стало известно куратору и мне.

Мистая ничего не ответила. Что тут скажешь? Конечно, мисс Эпплтон была права, хотя при этом не имела ни малейшего представления о том, что составляло основу мироздания. Если нет времени на то, чтобы сформировать прочные связи с живыми существами вокруг тебя — а не только с другими учениками, — ты рискуешь причинить природе непоправимый вред. Данное правило она твердо усвоила в Заземелье, однако жители этой страны — вернее, этого мира — ничего не знали. Мистая была поражена до глубины души, выяснив, что ученицы частной Кэррингтонской школы для девочек не имели ни малейшего представления о таких элементарных вещах. Она решила помочь им усвоить необходимые вещи в форме игры. Вступаешь в клуб — получаешь возможность изменить мир. Шрам должен был стать символом искренности членов ее маленькой организации, напоминанием о перенесенной боли — страданий человечества, взращенных на почве невежества. Более того, порезы наносились острыми концами сломленных ветвей деревьев, бывших частью живого мира, который каждый новый участник клуба клялся защищать. Для Мистаи все это казалось вполне разумным.

Кроме того, шрамы наносились на те участки тела, которые обычно были скрыты от посторонних глаз.

— Я не видела никакого смысла в том, чтобы утруждать других решением этого вопроса, — привела она довольно слабый довод в качестве объяснения. — Все, кто хотел участвовать в деятельности клуба, присоединялись добровольно.

— А вот их родители были совершенно иного мнения, стоило им узнать об этом. Я не знаю, что тебе дома разрешают мама и папа, но сейчас ты в Кэррингтоне, поэтому обязана придерживаться наших правил, которые гласят, что для организации клуба или кружка на территории школы требуется разрешение. Эти ученицы еще несовершеннолетние, Мисти. Как и ты сама. Тебе ведь всего пятнадцать!

Возможно, в каком-то смысле — если судить по тому, как Мистая выглядела. Настоящий возраст девочки был предметом вечных споров даже у нее дома. Есть уровень развития физического и развития умственного, которые могут не соответствовать друг другу. Есть число прожитых лет и порог, которого достиг ушедший вперед разум. Если вы родились из ростка, вскормленного почвой страны, в которой магия реальна и является частью каждого, то не все законы природы работают в вашем случае. Впрочем, нет особого смысла думать об этом сейчас. Мисс Харриет Бестолковая не смогла бы понять этих простых вещей, даже если бы Мистая потратила остаток года на объяснения.

— Что и приводит нас к настоящему, точнее, к цели твоего третьего визита, — продолжила директриса, покачав головой, чтобы придать большую значимость своим словам. — Даже я не могла предположить, что ты проигнорируешь мое второе предупреждение и рискнешь разбираться с проблемами на свой страх и риск. Я ведь ясно объяснила, что ни при каких обстоятельствах не потерплю самодеятельности. О чем ты только думала?

— Так все это касается Ронды Мастерсон? — не веря своим ушам, спросила Мистая.

— Да, речь идет о Ронде. Именно о Ронде. У нее началась истерика! Медсестра была вынуждена дать ей успокоительное! И теперь я должна сообщить об этом ее родителям. Не знаю даже, что им сказать. Что ты травмировала психику девочки, угрожая ей? Ты так ее перепугала, что об этом судачит вся школа! Я просто потрясена, Мисти. И очень рассержена.

Об этом Мистая и сама догадалась. Правда, она так и не поняла, в чем, собственно, заключается проблема.

— Ронда меня оскорбила, перед всей школой, и сделала это специально, надеясь меня разозлить, и ей это удалось. Она получила то, чего заслуживает.

— Ронда тебя оскорбила? И что же она сказала?

Мистая сжала губы:

— Я не могу это повторить. И не стану.

— Хорошо, но что такого ты ей наговорила, что у Ронды началась истерика?

Что ж, это было трудно объяснить, и Мистая знала, что лучше даже не пытаться, если она хотела сохранить тайну своего происхождения. Принцесса Заземелья, дочь человека из этого мира и сильфиды, которая регулярно превращалась в дерево… Как прикажете это объяснять? Даже речи не может быть о том, чтобы поведать правду об отце. Конечно, если рассказать все о матери, то можно объяснить стремление защитить деревья, но это поставит под сомнение здравость ее рассудка. Начни она сейчас рассказывать о том, что ее настоящий дом находится не в Мэриленде, как все считали, а в королевстве Заземелья, то есть в совершенно другом мире, Мистаю посадят под замок до уточнения диагноза. Выбора не оставалось.

Придется импровизировать.

Девушка вздохнула:

— Я сказала Ронде, что, если она продолжит в том же духе, я до нее доберусь. Вот и все.

Но Харриет Эпплтон только покачала головой, явно не удовлетворившись этим ответом.

— Эти слова не могли так сильно перепугать бедную девочку. Ты что-то шепнула ей на ухо, а потом — по крайней мере, так мне сказали другие ученицы — сделала с ней что-то странное.

«Другие ученицы». Наверняка те прихвостни Ронды, высокородные сопливые девицы с Восточного побережья — денег много, мозгов мало. Они прицепились к Мистае в тот же день, когда она приехала в Кэррингтон, не упуская шанса посмеяться над ней, подразнить, поиздеваться. Одним словом, сделать жизнь девочки в этой школе совершенно невыносимой. Но в этот раз Ронда и ее подружки зашли слишком далеко. Мистая разозлилась и прибегла к магии, хотя это было строжайше запрещено при любых обстоятельствах. Она колдовала не в полную силу, но этого хватило, чтобы насторожить и даже напугать других. Мистая призвала образ одного существа, жившего в Заземелье. Этим девицам нужно молиться о том, чтобы никогда не встретить его во плоти.

Она показала им Страбона. Вблизи и во всей красе. Особенно не повезло Ронде, ощутившей его жаркое, зловонное дыхание.

— И что, по их мнению, я сделала? — спросила Мистая, надеясь повернуть разговор в нужное русло.

— Девочки сказали, что ты заставила дракона появиться прямо под носом у Ронды.

Мистая изобразила изумление:

— Я заставила дракона появиться? И каким образом, по-вашему, я могла это сделать? Мановением волшебной палочки?

Мисс Эпплтон нахмурилась:

— Я не знаю, Мисти. Но, по моему мнению, ты вполне способна на это. Ты ведь очень необычная юная леди. Ты уже продемонстрировала, что можешь совершать поступки, на которые не способны другие ученицы. У тебя все задатки прирожденного лидера, ты очень решительна — временами доходя до безрассудства — и готова защищать то, во что веришь. Стоит определиться с задачей, и тебя ничто не может остановить. Мисти, ты очень одаренная девочка, прекрасная ученица. Получаешь высшие оценки. Если кто-то и мог убедить Ронду в том, что она видела дракона, то только ты.

Директриса наклонилась вперед:

— Вот в чем и заключается проблема: ты сделала нечто такое, что совершенно перепугало бедную девочку. Уже не впервые ты нарушаешь школьные правила, и я уверена, что если продолжишь в том же духе, то случай с Рондой будет далеко не последним. Я не потерплю такого пренебрежения уставом. Пойми, ты находишься в учреждении, в котором ученики получают прекрасное образование. Для этого процесс обучения должен проходить так, как положено, студенты обязаны следовать определенным правилам поведения и поступать соответственно. Мне не нравится использовать такую формулировку, но студенты должны приспосабливаться. Однако, похоже, ты не считаешь это обязательным.

— Вы правы, не считаю, — спокойно согласилась Мистая. — Я думаю, что мы здесь для того, чтобы развиваться, познавать самих себя. Тогда мы сможем сделать в своей жизни что-то по-настоящему важное. Я не считаю, что главная цель — приспособиться, скорее, наоборот, выделиться. Мы не должны стремиться стать такими, как все.

Директриса со вздохом кивнула:

— Да, когда ты станешь старше, так оно и будет. Но сейчас ты учишься в частной школе, цель которой заключается в том, чтобы подготовить вас всех к колледжу. Кэррингтон дает своим ученицам шанс научиться всему, что нужно во взрослой жизни. Это не класс химии, где ставят эксперименты. Особенно твоими методами.

С этими словами мисс Эпплтон вынула из кармашка папки конверт и вручила его Мистае:

— С этого момента ты на время отстранена от занятий в Кэррингтонской школе для девочек, Мисти. Подробное описание причин ты найдешь в этом конверте. Внимательно прочти это письмо. Его копия была отправлена твоим родителям. Я пыталась связаться с ними, но никто не берет трубку. Полагаю, они снова путешествуют. Зато мне удалось поговорить с неким мистером Майлзом Беннетом, адвокатом твоего отца, и он обещал передать им мое сообщение. Но, думаю, будет гораздо лучше, если они обо всем узнают от тебя. Ты можешь остаться здесь до конца следующей недели, уедешь, когда закончатся занятия и начнутся рождественские каникулы.

— Мои родители… — начала было Мистая, но потом осознала смысл сказанного и замолчала. Она отстранена от занятий? За то, что Ронде Мастерсон померещился дракон? Какая глупость!

— Я хочу, чтобы ты отправилась домой и как следует обдумала нашу беседу, — продолжала Харриет Эпплтон, закрыв папку и снова сложив руки перед собой на столе. — Я жду, что ты попытаешься немного пересмотреть свои взгляды и стать, наконец, разумной девушкой, чье поведение будет соответствовать нормам Кэррингтонской школы. Надеюсь, ты сумеешь доказать мне, что можешь быть одной из наших образцовых учениц. В этом случае я обдумаю вопрос об отмене своего решения. — Директриса помолчала. — В противном случае, боюсь, тебе придется искать другую школу. Мне очень жаль, Мисти. Мне действительно жаль.

Мистая поднялась, не оправившись толком от потрясения.

— Я понимаю, — отозвалась она. — Но не думаю, что это справедливо.

— В этом я не сомневаюсь, — согласилась мисс Эпплтон. — Поезжай домой и подумай об этом. После этого ты, возможно, придешь к другому выводу. Я, по крайней мере, всем сердцем на это надеюсь. Мне бы очень не хотелось потерять такую прекрасную ученицу.

Мистая повернулась и вышла из кабинета. Сейчас она могла думать только о том, как рассердится отец, когда обо всем узнает.

Она вышла из здания и окунулась в утреннюю прохладу, перебирая подробности очередной «беседы» с директрисой и чувствуя, как медленно, но верно усиливается раздражение. В общем-то до «временного отстранения» ей не было никакого дела. По правде говоря (хотя Мистая ни за что не призналась бы в этом вслух), девушке было бы все равно, даже если бы ее сразу исключили из школы. Она ненавидела Кзррингтон, терпеть не могла большинство учениц и весь этот мир, который был родным для отца, но не для нее самой. И все же ей пришлось, по его настоянию, отправиться сюда. У кого из них еще странный ход мыслей…

«Пришла пора тебе узнать больше об иных мирах, Мистая. Тебе нужно проводить время с другими девочками твоего возраста. Нельзя забывать о ценности образования, полученного в ином месте. Совершенно необходимо расширять кругозор с помощью путешествий и новых впечатлений. Советник и Абернети сделали все, что было в их силах, но теперь…»

И так далее и тому подобное. Ее отец. Иногда он бывал таким тугодумом… Все, что ей действительно было нужно, осталось в Заземелье, и уж точно Мистая могла бы с легкостью обойтись без сложностей, сопряженных с жизнью в другом мире, где никогда не происходило ничего нового и интересного. Она терпеть не могла здешние запахи, вкусы — словом, все, что ее окружало. Мисти ненавидела уроки, оказавшиеся скучными и малоинформативными. Кто вообще выбирал эти предметы? Разве был среди них хоть один урок, посвященный тому, как чувствовать и укреплять свою связь с природой? Разве предлагался им материал, посвященный приметам и классификации мифических существ? Разве у них был хоть один учебник, в котором монархия считалась бы адекватной формой правления, где говорилось бы о чем-то, кроме казней и прелюбодеяний?

И все же ничего подобного не произошло бы, если бы она сумела вовремя взять себя в руки. Ситуацию ничуть не улучшил тот факт, что одно из зданий на территории школы было названо в честь одного из предков Ронды Мастерсон — уже четыре поколения девушки из ее семьи учились здесь. В Кэррингтоне больше всего ценилась подобная преданность в сочетании с богатством. И то и другое в семье Мастерсон имелось в избытке. А у Мистаи, напротив, не было ни того ни другого. По крайней мере, в этом мире. Она была принцессой — но только в Заземелье, в стране, о которой здесь никто не имел ни малейшего представления. Она не обладала прочным положением в обществе — в отличие от Ронды Мастерсон. Мистая была просто девчонкой, которую в любой момент можно вышвырнуть вон.

В ту же секунду принцесса приняла решение. Если директриса хочет, чтобы Мистая Холидей уехала, — что ж, прекрасно, так она и поступит. Но девочка не собиралась ждать конца следующей недели. Нет, она уедет прямо сейчас и отправится в Заземелье. В свой настоящий далекий дом.

Мистая направлялась в одно из дальних зданий на урок английской литературы, но теперь резко развернулась и пошла в сторону общежития. Несколько учениц прошли мимо по дороге на занятия, бросив на девушку несколько косых взглядов, но ни одна не сказала ни слова. Мистая отправилась в свою комнату, многократно возросшая решимость отразилась на лице — несмотря на то, что будет ждать ее дома. Девочка прекрасно представляла себе, что скажет отец. Но что он сможет сделать? Ее отстранили от занятий, велели отправляться домой — что ж, Мистая послушалась. Отцу придется с этим смириться.

В комнате никого не оказалось. Соседка Мистаи, Бекки, отправилась домой на выходные. Это была высокая, крепкая, прекрасно сложенная девушка, которая получала стипендию за свои успехи в баскетболе. Она старалась как можно чаще возвращаться домой, в Нью-Йорк, к своей семье. Это вполне устраивало обеих соседок. Бекки нравилась Мистае. По крайней мере, она никогда не притворялась, не лицемерила и не боялась выразить свое мнение. Бекки участвовала во всех нарушениях, организованных Мистаей с момента ее появления здесь, вкладывая много сил в каждый проект, но ни разу не попала в беду, не была за это наказана. Она знала, как становиться частью какого-либо движения, не выделяясь при этом. Умела смешиваться с толпой — чему Мистае только предстояло научиться.

Девушка вздохнула. Мисс Эпплтон то и дело с гордостью ставила Бекки в пример. Мол, такой должна быть образцовая ученица. Мистая понимала только одно: директриса не имела ни малейшего представления о внутреннем мире Бекки и особенно об имевшемся в ней разрушительном начале.

Мистая начала упаковывать вещи — одежду, книги, личные принадлежности, а потом посреди приготовлений бросила все и замерла на месте. Какой смысл? Все, что ей было действительно дорого, осталось в Заземелье. Поэтому девушка оставила все свои вещи в комнате и вызвала такси. Ожидая прибытия машины, Мистая оставила Бекки короткую записку, объясняя, что в этой школе все для нее чужое, поэтому она больше не вернется. Принцесса Заземелья предложила своей соседке забрать все, что приглянется из ее вещей, и выбросить остальное.

После этого Мистая направилась по коридору к выходу и решила подождать такси, стоя на крыльце. Вдруг она поняла, что улыбается. Не может не улыбаться. Девочку переполняла радость: она возвращается домой! Причина не имеет значения. Достаточно уже того, что она вообще есть.

Мистая отправилась на такси в аэропорт, успела на самолет до Далласа, оттуда — на короткий рейс до Вейнсборо. Деньги — не проблема, если ты принцесса Заземелья. В дороге она снова и снова размышляла о своей жизни, соизмеряя уже пройденный путь с тем, который только предстоит одолеть. Это нелегко, если ты — наполовину волшебное создание. Ее непохожесть на других девочек было бы трудно переоценить. Ничто в жизни Мистаи не шло так, как обычно, как принято. Она никогда не росла так, как обычные дети, даже по стандартам Заземелья, продвигаясь огромными скачками от младенчества до девичества. В два она уже говорила. В три ходила. В четыре научилась плавать. Месяцев, а не лет. Затем наступила пауза, продлившаяся почти год — это был один из периодов покоя, когда почти ничто не менялось. То же самое Мистая переживала сейчас, все ее существо словно замерло в ожидании. Тело соответствовало пятнадцати годам, разум — двадцати двум. Эмоциональное развитие задержалось где-то между двумя возрастами. Девочка не могла точно описать, что с ней происходит, не могла дать название странному ощущению. Она чувствовала что-то. Это напоминало зуд, который продолжался, сколь долго и с какой бы силой она ни чесалась. Мистая не находила себе места, была всем недовольна и жаждала того, чего у нее не было и чему она не могла дать названия.

Возможно, возвращение домой поможет Мистае выяснить, что с ней происходит. В Кэррингтоне девушке так и не удалось понять это. Все эти приключения с деревьями, природой и Рондой лишь помогали ей чем-то себя занять. Предметы, которые приходилось изучать, были слишком легкими и скучными. Мистая мыслила и работала на уровне колледжа, поэтому не могла узнать много нового в частной средней школе, что бы ни думал ее отец по этому поводу.

Девушке пришло в голову, что по большей части она научилась бунтовать и доставлять другим неприятности. Мистая открыла множество новых и интересных способов нарушать школьные правила и доводить учителей и администрацию до безумия.

Мистая улыбнулась. Что ж, по крайней мере, это было весело.

Когда самолет наконец приземлился, она позвонила в частную службу перевозок и заказала машину, чтобы добраться до гор Блю-Ридж, что тянулись вдоль шоссе Скайлайн-Драйв. День выдался ясным и солнечным, но при этом холодным, температура поднялась чуть выше нуля, поэтому в машине был включен обогрев, и Мистая на время поездки сняла свое тяжелое пальто. Ее путешествие закончилось через двадцать миль у поворота к Национальному парку имени Джорджа Вашингтона, к югу от Вейнсборо. Маленький зеленый указатель с цифрой тринадцать, написанной черной краской, небольшая хижина — убежище от непогоды — и телефонная будка обозначили нужное место. Мисти попросила водителя остановиться неподалеку, надела свое теплое пальто и выбралась из автомобиля. Водитель неуверенно покосился на свою пассажирку, но девушка заверила его, что с ней все будет в порядке и ее здесь обязательно встретят. Мужчина пожал плечами и уехал.

Мистая подождала немного, пока его машина окончательно не скрылась из вида, потом еще чуть-чуть — на всякий случай — и направилась вверх по дорожке, ведущей по склону в лес. Девушка вдыхала резкий и колючий холодный воздух, чувствуя себя обновленной и до странного живой. Она многое ненавидела в мире своего отца, но только не горы. Прямо перед ней ледяной поток нес свои воды к подножию, но он почти весь покрылся льдом, и слышалось звенящее, музыкальное журчание. Мистая поймала себя на том, что пытается угадать, какая сейчас погода в Заземелье. Наверняка там тепло и солнечно. Иногда, конечно, бывали и грозы с ливнем и ветром, серые, мрачные тучи, порой даже выпадал снег, но по большей части в ее родном мире сияло яркое солнце на голубом небосклоне. Именно это принцесса ожидала увидеть сегодня. Правда, девушка не знала, как ей придется добираться до замка, встретит ли она там того, кто сможет отвезти ее, или же придется идти пешком.

Неожиданно Мистая вспомнила о Стойсвисте, своем земляном щенке, и задумалась, будет ли он ждать ее, чтобы поприветствовать.

От одной мысли, что земляной щенок может не объявиться, Мистае стало очень тоскливо. Она была вынуждена оставить его в Заземелье, не смогла забрать с собой в Кэррингтон — обитатели Заземелья (как люди, так и иные создания) не могли пройти сквозь туманы фей. Ее отец был единственным исключением, но только потому, что являлся владельцем медальона королей Заземелья, позволявшего путешествовать куда угодно.

Мистая, в свою очередь, могла свободно перемещаться между мирами, поскольку это было заложено в самой ее природе. Тело девушки было средоточием элементов трех столь разных земель.

Что делало ее не похожей на всех остальных.

Мистая кисло ухмыльнулась. Может быть, отец примет это во внимание, когда услышит про исключение своей дочери из школы?

Глава 3

ТАКИЕ ЖЕ СТРАННЫЕ СУЩЕСТВА, КАК ОНА

Мистая продолжала подниматься в горы, пока шоссе окончательно не скрылось за стволами и ветвями деревьев, на которых зима не оставила ни единого листа, а густой туман не начал застилать все вокруг. Маленький ручеек тоже остался позади, и даже отголоски журчания воды начали стихать. Впереди туман становился все гуще, извиваясь и кружась, словно живое существо. Он поднимался к вершинам деревьев, закрывая просветы голубого неба между обнаженными ветвями.

Если бы девушка не знала, чего стоит ожидать, она бы наверняка испугалась. Но ей уже доводилось путешествовать между мирами, и Мистая помнила, что ей предстоит. Туманы обозначали вход в Заземелье, и, когда она их преодолеет, перед ней наконец откроется путь домой. Если бы кто-то другой обнаружил этот проход и попытался пройти по нему до конца, то потерпел бы неудачу — туманы не пропустили бы незваного гостя, окончательно запутав, и он бы вернулся туда, откуда пришел. Но Мистае откроется путь в Заземелье.

Если, конечно, она не будет так беспечна и беззаботна и не свернет с тропы, напомнила себе юная принцесса. Стоит хоть на шаг отклониться от проложенного пути, хоть немного изменить маршрут — и о безопасности можно забыть. Это касалось даже дочери короля Заземелья.

Мистая плотнее закуталась в пальто и подняла воротник — холодный воздух превращал ее дыхание в клубы пара. Девушка, не останавливаясь, упрямо продолжала свое восхождение по тропинке, которая все время вела наверх. Достигнув конца проложенного пути, Мистая не стала останавливаться — она знала и чувствовала, куда нужно идти, чтобы успешно переместиться из одного мира в другой.

Внезапно перед девушкой оказалась стена из древних дубов — огромные монстры отбрасывали мрачные тени в тусклом свете, пробивавшемся сквозь густые кроны. В их ветвях клубилась блеклая дымка, а сами деревья через некоторое время расступались, образовывая туннель, чернота которого уходила далеко в лес, куда не проникал ни единый луч солнца. Густой, непроницаемый туман обнимал извивающимися, словно огромные серые змеи, завитками стволы и ветви древних молчаливых великанов. Мистая, не останавливаясь, шла дальше и вскоре оказалась у входа в туннель. Впереди была только темнота и клубы тумана. Мистая продвигалась вперед, ни на мгновение не замедляя шага, но чувство неуверенности начало потихоньку подбираться к ней. Несмотря на свои знания и умения, она тоже могла допустить ошибку. Никогда нельзя знать наверняка, все ли ты делаешь правильно.

А последствия любого неверного движения были воистину ужасны. Малейший шаг в сторону — и ты окажешься во владениях фей, откуда нет выхода.

Мистая продолжила двигаться вперед, наблюдая за тем, как туман и темнота расступаются ровно в одном шаге перед ней. Девушка крепко обхватила себя руками, надеясь побороть пронизывающий холод. Со всех сторон из-за деревьев до нее доносились голоса невидимых созданий, взывающих к ней. Мистае они были хорошо знакомы, принцесса знала и то, кто они и какова их цель. Феи, искушающие и манящие путешественников, проходящих через их владения. Хитрые, непредсказуемые создания, от магии которых не была защищена даже она сама — а ведь она родилась из почвы царства фей, а значит, в какой-то мере принадлежала их миру. С одной стороны — дитя волшебных Туманов, с другой — Земли, а с третьей — Заземелья: эти корни Мистаи и определяли, кем и чем она была.

Ее мать Ивица скрывала тайну происхождения дочери: правду девочке поведала Ночная Мгла, ведьма. Мать Мистаи была сильфидой и имела много общего с эльфами. Ее назвали в честь дерева, в которое она время от времени превращалась, чтобы слиться с природой и наполниться жизненными силами. Когда пришла пора дать жизнь дочери, сильфида обратилась в иву, пустив корни глубоко в землю, однако до этого было необходимо собрать и смешать землю из трех миров — из места под названием Гринвич в мире Бена, из старого соснового леса в Озерном Крае и из Туманов — страны фей. Но роды начались неожиданно, и Ивице пришлось превратиться в дерево и пустить корни в смешанные на скорую руку почвы прямо в темных глубинах Бездонной Пропасти — доме ведьмы Ночной Мглы, пропитанном магией, где сильфида в тот момент находилась. Мистая появилась на свет без осложнений. Но последствия ее рождения оказались совершенно непредсказуемы, потому что девочка была единственной в своем роде.

Проблема заключалась в том, что дочь сильфиды не была похожа на окружающих.

Мистая сильно отличалась от обитателей любого из трех миров, поэтому для нее, несмотря на родство с феями, страна Туманов представляла опасность. Добраться до Заземелья можно было только в том случае, если не сходить с проложенной в незапамятные времена тропы и не терять хладнокровия.

Мистая старалась не нарушать жизненно важные правила и делала то, что было необходимо, хотя искушение свернуть с тропы и последовать за чарующими голосами, чтобы отыскать хоть одну фею, было невероятно сильным. Девушка, стараясь не отвлекаться на далекие гипнотические звуки, продолжила свой путь, с нетерпением ожидая, когда темнота и туманы наконец расступятся, а деревья выпустят ее из этого бесконечного туннеля между мирами.

Что вскоре и случилось.

Очень быстро и неожиданно очертания окружающего пейзажа начали меняться — лес поредел, а завеса тумана стала прозрачней. Через несколько мгновений деревья остались позади, а Мистая вышла прямо в яркий, солнечный день, пропитанный сладкими ароматами и дыханием теплого ветра. Девушка наконец остановилась и глубоко вдохнула, позволив знакомым ощущениям наполнить себя.

Дом.

Она вышла из Туманов на западных рубежах Заземелья, где простиралась огромная равнина. Мистая помнила, что это была широкая, открытая Зеленая Долина; к югу от нее лежал Озерный Край — дом ее матери; на севере громоздились Мелькорские горы — родина троллей; а на востоке тянулись бесконечные пустоши, которые вели к Огненным Ключам, где обосновался последний из драконов — Страбон. Разумеется, принцесса всего этого видеть не могла, и виной тому были не только огромные расстояния: когда ты находишься у границы Зеленой Долины, которую широким кольцом охватывают величественные горы, все вокруг окутано легкой дымкой тумана из царства фей.

Мистая окинула взглядом столь дорогой ее сердцу пейзаж, радуясь своему возвращению домой после долгого отсутствия. Однако стоило заметить очертания Мелькора, как она невольно начала пристально всматриваться в угольно-черный провал, видневшийся неподалеку, — вход в бездонную пропасть. Воспоминания, в которые девушке совершенно не хотелось погружаться, вновь предстали перед ее внутренним взором, и она ощутила легкий укол сожаления. На самом деле Мистая появилась на свет именно здесь, в Бездонной Пропасти, мрачном и темном месте, которое, как бы ни хотелось иного, всегда будет неотъемлемой частью ее существа. Об этом принцессе рассказала Ночная Мгла. Ночная Мгла, которая хотела воспитать Мистаю как свою собственную дочь — разумеется, на свой манер. И какое-то время это желание даже было обоюдным. Ложь и предательство стали символами жизни девочки после того, как ей едва исполнилось десять лет. К счастью, тот период остался далеко позади и больше никогда не напомнит о себе. Ночная Мгла покинула Заземелье, и ей не суждено вернуться.

Мистая усилием воли отвела взгляд от Бездонной Пропасти и посмотрела в противоположную сторону, где, как она знала, находится замок Чистейшее Серебро — до него было не очень далеко, меньше дня в дороге, если идти быстрым шагом.

Она не стала медлить и начала быстро спускаться с горы, почти без размышлений выбирая путь. Мистая полной грудью вдохнула ароматы долины, когда наконец ее нога ступила на травяной ковер. Она узнавала каждый запах, могла с легкостью отличить любой из них от другого и назвать растение, которому он принадлежал. Принцесса научилась этому в те времена, когда ее воспитанием и образованием занимался советник Тьюс — придворный волшебник. Советник, забавный, добрый старик, всегда занимал в сердце Мистаи особое место. И вовсе не потому, что Тьюс был довольно смешным, частенько путал заклинания и был постоянным источником всевозможных небольших катастроф. И даже не потому, что колдун был одним из немногих, кто относился к принцессе как к взрослому человеку, а не как к ребенку, сознавая, кто она такая, пожалуй, даже лучше, чем ее собственный отец. И даже не потому, что советник был самым близким человеком для Мистаи, кроме, пожалуй, ее родителей.

Причина ее особого отношения к старику крылась в том, что советник Тьюс спас жизнь девушке, при этом едва не попрощавшись со своей. Он, ни на мгновение не задумавшись о возможных последствиях, бросился ей на помощь и уберег от страшной, роковой ошибки. Придворный волшебник не колеблясь выступил против намного более сильного противника — Ночной Мглы, ведьмы из Бездонной Пропасти.

Мистае пришлось использовать собственную магию — смесь ее природных талантов и благоприобретенных от Ночной Мглы знаний, — чтобы спасти советника. Девочка пришла в ярость, когда узнала, что наставница обманывала ее, хитростью заставляя обращать новые навыки против собственного отца. Отчаянная злость затопила сознание Мистаи, и она, собрав все силы, набросилась на ведьму, и две волшебницы, невежественная и опытная, сошлись в страшном сражении, которое могло окончиться трагично для принцессы и Тьюса, если бы не своевременное вмешательство Стойсвиста. Заклинание ведьмы Бездонной Пропасти обернулось против нее самой, и она исчезла во вспышке зеленого колдовского огня. Мистае потребовались все ее таланты и невероятное упорство, чтобы помочь советнику Тьюсу победить яд и встать на ноги. Поправившись, старик стал наставником принцессы и ее постоянным компаньоном.

До тех пор, пока ее отец не отправил дочь в Кэррингтон, где, по его словам, девушку должны были научить новым и очень важным вещам.

К чести советника, тот не стал возражать. Тьюс согласился с отцом Мистаи, который, помимо прочего, был королем и обладал правом решающего слова почти во всех вопросах. Придворный волшебник сказал, что Бен Холидей, властитель Заземелья, прав и ей необходимо увидеть другой мир, выбор которого был более чем очевиден. Советник обещал подождать, когда принцесса вернется и они продолжат занятия с того места, на котором остановились. Мистая в свою очередь дала слово, что вновь начнет изучать флору и фауну, магические создания и их привычки — словом, все, что существует в удивительном мире Заземелья, единственном, который был для девушки действительно родным.

Вспомнив о своем обещании, Мистая неожиданно захотела сдержать его.

Вдруг рядом с ней пронеслась огромная черная тень, расплывавшаяся во все стороны, — что-то массивное и крылатое беззвучно пролетело над головой девушки. Она только и успела выдохнуть и пригнуться, готовясь защитить себя и дать достойный отпор неведомому врагу. От взмахов гигантских кожистых крыльев легкий ветерок в мгновение ока превратился в резкий, порывистый вихрь, который так и норовил свалить Мистаю с ног. Наконец в поле зрения девушки показался и сам обладатель тени. Дракон Страбон изогнулся в полете, вытянул свое тело и, завалившись на бок, устремился вниз и приземлился прямо перед принцессой.

Она осторожно выпрямилась и взглянула в хищные, жестокие глаза зверя, высокой громадой возвышавшегося перед ней.

— Добрый день, дракон! — храбро поприветствовала его Мистая.

— Добрый день, принцесса, — ответил Страбон голосом, который напоминал скрежет ножовки по металлу.

Девушка не знала, к чему эта неожиданная встреча могла привести, и поэтому решила уточнить у дракона, что ему нужно. И чем быстрее, тем лучше.

— Похоже, ты прилетел сюда не просто так, а с определенной целью. Ты хочешь поздравить меня с возвращением домой?

— С возвращением, — иронично ответил он.

Мистая напрасно ждала чего-то большего — дракон продолжал молча сидеть на месте, преграждая ей путь. Страбон был огромным созданием, вес которого составлял едва ли меньше четырех-пяти тонн. Тело дракона покрывала жесткая, плотная кожа, а защитой служили костяные пластины, похожие на доспехи, и острые шипы, идущие вдоль спины; его треугольную морду венчали рога, а лапы толщиной были с три человеческих тела. Один желтоватый глаз пристально смотрел на Мистаю, в то время как другой был лениво прикрыт и в нем не отражалось ничего, кроме усталости и отсутствия интереса к происходящему. «Какой необычный прием», — подумала она, гадая, сможет ли научиться делать так же.

— У нас возникла небольшая проблема, принцесса, — громко произнес Страбон спустя несколько мучительно долгих минут. — Ты совершила кое-что, на что наложен запрет. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Нет, — заявила Мистая, которой неожиданно пришло в голову, что дракон намекает на ее небольшой конфликт с Рондой Мастерсон.

— Ты с помощью магии создала мой образ, чтобы кого-то испугать, — продолжил он, подтвердив догадку девушки. — Это запрещено. Всегда было запрещено. Никто никогда не обладал правом (и не получит его) создавать мой образ — ни в каком виде, ни для каких бы то ни было целей. Особенно без моего разрешения. Возможно, ты этого не знала?

Мистая глубоко вздохнула:

— Нет, не знала. Я думала, что подобное использование магии вполне приемлемо.

— Подумай еще раз. Хотя нет, лучше не стоит. Уж не знаю, каким манерам тебя обучали в замке и какое поведение кажется тебе приемлемым, но ставить на дракона клеймо страшного злобного монстра, который способен только на одно — побыть пугалом, никуда не годится. Считай это моим первым и последним предупреждением. Если ты еще хоть раз создашь мой образ без разрешения, то мы увидимся куда быстрее, чем тебе бы того хотелось, и тогда придется ответить за свою глупость. Я ясно выражаюсь?

Мистая сжала губы, чтобы Страбон не заметил, что они задрожали. Дракон выгнул шею, огромной скалой нависая над девушкой, так что она даже почувствовала зловонное, тошнотворное дыхание зверя.

— Куда уж яснее, — наконец сумела произнести она.

— Вот и хорошо, — заявил дракон. Он выпрямился — размером Страбон превышал трехэтажное здание, а размах его огромных черных крыльев был вдвое шире. — Я не буду тебя больше задерживать. Было приятно вновь увидеться, искренне желаю тебе всего хорошего. Ты мне всегда нравилась, и твоей матерью я тоже восхищался. Однако твой отец, разумеется, совершенно другое дело. Сделай себе и мне одолжение — не стремись быть похожей на него. А теперь — прощай. И не сочти за труд помнить о моем предупреждении.

Взмах огромных крыльев поднял ветер такой силы, что Мистаю отбросило на землю. Дракон взмыл в небо и, мерно вздымая огромные крылья, полетел на восток, пока не превратился в маленькое черное пятно, быстро исчезнувшее на горизонте. Девушка долго глядела ему вслед, раздумывая, насколько близко она сейчас подошла к тому, чтобы узнать о драконах много нового, познакомиться с ними гораздо ближе, чем ей бы того хотелось.

— И все равно, он о себе слишком высокого мнения, — пробормотала принцесса, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны.

Неожиданно сбоку от себя Мистая уловила какое-то движение и восторженно вскрикнула, обнаружив знакомую мордочку, показавшуюся в зарослях кустов; преданный взгляд животного был устремлен на девочку.

— Стойсвист! — воскликнула она. — Ты пришел!

Мистая кинулась было к земляному щенку, чтобы обнять его за шею, но тут же вспомнила, что к нему нельзя прикасаться. Поэтому она подошла к Стойсвисту, опустилась на одно колено и послала верному другу воздушный поцелуй.

— Я так рада тебя видеть! — с искренней теплотой произнесла девушка.

Он смотрел на нее карими глазами, полными обожания, и его странный чешуйчатый хвост вилял из стороны в сторону. Земляные щенки были одними из самых странных созданий Заземелья, а это говорило о многом. У Стойсвиста было вытянутое туловище, местами покрытое коричневой шерстью, четыре короткие лапы заканчивались широкими перепончатыми ступнями. Земляной щенок чем-то отдаленно походил на грызуна, если не считать пары висячих собачьих ушей и странного чешуйчатого хвоста. Зверек выглядел так, словно его собрали из оставшихся ненужных частей других животных. Словом, он был настолько отвратителен, что даже казался милым. Стойсвист был подарком от Матери-Земли, помощником и защитником Мистаи, который всегда чувствовал и знал, когда принцессе Заземелья может понадобиться магия земляного щенка.

Как выяснилось, его помощь потребовалась всей семье и друзьям, чтобы остаться целыми и невредимыми.

Стойсвист сел на задние лапы и, глядя на Мистаю, облизнулся, словно приветствуя ее.

— Я знала, что ты придешь меня встретить, — ласково сказала она старому другу, хотя на самом деле до последнего сомневалась в этом. — Славный, верный Стойсвист.

Мистая похлопала по бедру, давая команду земляному щенку следовать за ней, и вновь пустилась в путь. Теперь, когда он трусил рядом, настроение принцессы существенно улучшилось, и она начала думать, что все не так уж и плохо и нет таких проблем, которые нельзя решить. Ее отец, конечно, был упрямым человеком, но при этом отнюдь не самодуром. Разумеется, он внимательно выслушает свою дочь, оценит все доводы и аргументы и только потом примет решение. Именно поэтому Бен Холидей был таким хорошим королем. Он никогда не принимал поспешных решений и всегда был готов посмотреть на проблему со всех точек зрения. Верховный лорд Заземелья никогда не упорствовал в собственных заблуждениях и умел признавать свои ошибки. И если Мистая приложит все силы, то сумеет убедить отца в своей правоте. Он должен будет принять тот факт, что Мистая принадлежит Заземелью, а не какому-то другому серому и тоскливому миру, и согласится признать эксперимент со школой Кэррингтон одной большой ошибкой.

Девушка быстро шагала к замку — ей не терпелось поскорее добраться домой и начать разбираться с накопившимися проблемами. Стойсвист, по внешнему виду которого можно было с уверенностью сказать, что он просто не в состоянии передвигаться быстрее черепахи, тем не менее преспокойно трусил за Мистаей. Она всей душой любила этого маленького зверька и, вновь обретя старого друга, была преисполнена решимости больше никогда с ним не расставаться. Принцесса пообещала себе, что будет всегда держать его рядом с собой, Стойсвист станет ее постоянным спутником. Все, что для этого нужно делать, — звать земляного щенка по имени по крайней мере один раз в день, даже если его нет поблизости и неизвестно, где он в данный момент находится. Все это объяснила юной принцессе Мать-Земля, подарившая ей своего любимца, и с того дня девушка никогда не забывала о ее словах. Хотя Мистае незачем было называть имя щенка во время учебы в школе в мире своего отца, она продолжала совершать этот своеобразный ритуал, потому что очень скучала по своему маленькому приятелю и защитнику.

По дороге она пыталась тихонько насвистывать, но, поскольку так и не удосужилась научиться этой нехитрой науке, то и звук получался довольно жалкий, поэтому через некоторое время девушка принялась петь. Одна из восьми лун Заземелья — лиловая — виднелась на востоке небосвода, а на противоположной стороне сияла бледно-голубая, казавшаяся почти прозрачной, и, словно приветствуя их, Мистая продолжила петь. Луна персикового цвета еще не взошла, но, когда она появится на небе, странница поздоровается и с ней. Долина постепенно озарялась всеми оттенками радуги, каждая травинка и цветок озарялись хороводом ярких красок. От островков фруктовых деревьев разносились необычайно притягательные ароматы. Мистая глубоко вздохнула и неожиданно поняла, что ужасно проголодалась.

Впереди возвышался едва видневшийся замок Чистейшее Серебро, шпили которого переливались в лучах света, отражавшегося от вод озера вокруг крепости. Мистая, приветствуя свой дом, начала петь и ему тоже.

Проходя мимо небольшой рощицы Лазурных Друзей, расположившейся почти у самого выхода из долины, девочка отломила ветку и с жадностью принялась отрывать и есть листья, которые были едва ли не главным продуктом питания человекообразных жителей Заземелья. Лазурные Друзья — деревья, созданные с помощью древней могущественной магии много тысячелетий назад, их листья были съедобными, а под корой тек сок, который по вкусу очень напоминал молоко. Они росли повсюду и могли восстанавливаться с завидной быстротой. Любой обитатель Заземелья, который жил хотя бы в дне пути от зарослей Лазурных Друзей, мог в разумных пределах использовать их в своих нуждах. Ни один странник в этом мире не был обделен ни едой, ни питьем.

— Хочешь, Стойсвист? — спросила она земляного щенка, хотя прекрасно знала, что его подобная пища не интересует. Мистае просто хотелось, чтобы волшебный зверек знал, что спутница готова с ним поделиться.

Они шли по зеленой равнине, через луга огнежегов, стебли которых были красными как кровь, по полям королевских корон — золотистых цветков с изумрудно-зелеными листьями, позади них остались розовые ковры глициний, простиравшиеся на несколько миль. То тут, то там Мистае попадались по пути кристально чистые пруды, в которые впадали текущие из гор серебристые ручейки, журчащим кружевом разрезавшие долину. В воздухе витало радостное ощущение лета, словно обещавшее, что все будет хорошо.

Хотя время от времени Мистае очень хотелось, чтобы в Заземелье выпал снег. Она видела, как он шел высоко в горах, однако оставался на земле только в Туманах фей, куда входить было нельзя. Наверняка много снега будет и в Кэррингтоне, когда наступит настоящая зима. Пока девочка там еще училась, она застала несколько многообещающих метелей.

Она постаралась выкинуть из головы мысли о школе. Не было никакого смысла говорить о Кэррингтоне. Он навсегда остался в прошлом.

Мистая и Стойсвист добрались до маленького леса, который обозначал границу, за которой начинались владения короля, когда земляной щенок ткнулся девушке в ноги. Она отошла в сторону, думая, что преградила зверьку путь, но тот вновь слегка ее ударил.

На этот раз Мистая замерла там, где стояла. По всей видимости, Стойсвист мог прикасаться к ней, хотя самой принцессе было запрещено трогать его. Она прижала ладони к губам и удивленно воззрилась на зверька, но тот спокойно пошел дальше, двигаясь влево, в сторону огромного старого Марсова дерева, которое выделялось среди остальных своим размером. Его раскидистые ветви расходились от ствола во все стороны.

На одном из сучьев что-то раскачивалось. Мистая подошла к исполину ближе и различила какое-то существо, связанное и подвешенное к одной из крепких нижних веток. Приглядевшись, принцесса поняла, что болтающиеся тряпки и веревки скрывали за собой кыш-гнома.

Каждый обитатель Заземелья, не важно, жил ли он в глуши Озерного Края, или на вершинах Мелькорских гор, или даже в самых глухих районах Пустошей, слышал о кыш-гномах. По большей части сведения ограничивались тем, как держаться от них подальше. Одно название, которое произошло от постоянно повторяемых окриков «Пошли прочь, гномы! Кыш!», говорило о многом. Эти существа жили в норах, не имели ничего за душой, питались пойманными маленькими животными и птицами — к сожалению, по большей части это оказывались чьи-то домашние любимцы. Они пользовались благосклонностью отца Мистаи — хотя иногда у него из-за этого возникали проблемы — по двум простым причинам. Во-первых, кыш-гномы первыми присягнули на верность Бену Холидею, когда тот объявил себя королем, а во-вторых, правитель Заземелья считал, что все его подданные заслуживают равного отношения, не важно, как низко они пали или что думают о них окружающие. И это было замечательным качеством для правителя. Едва ли можно было найти более презираемых существ в этом мире, чем кыш-гномы.

У Мистаи было свое мнение на их счет. Ей они скорее даже нравились, потому что всегда могли своими выходками поднять настроение и рассмешить. Но с другой стороны, ни один из них пока еще не съел ее домашнего любимца.

Она подошла к беспомощно висящему на дереве кыш-гному и пригляделась к его замотанному тряпьем лицу.

— Пьянчужка? — прошептала она.

Мистая отказывалась верить своим глазам. Это был тот самый кыш-гном, на которого она наткнулась, когда ослушалась Ночную Мглу и покинула Бездонную Пропасть. Ведьма обманом заставила девочку поверить в то, что была ей другом, и не выпускала из своего темного и мрачного обиталища — якобы для безопасности юной принцессы. В конце концов Мистая все же поддалась порыву взглянуть на яркий, полный красок мир, который она так давно не видела. Однако почти сразу же девушку нашла Ночная Мгла и попыталась убить кыш-гнома, но, к счастью, вмешался Стойсвист и спас его.

Все это произошло несколько лет назад, и с тех пор девушка не видела Пьянчужку.

И вот нежданно-негаданно она нашла его в лесу — да еще в таком положении.

Мистая принялась быстро распутывать веревки, связывавшие коротышку. Первым делом она решила вытащить кляп у него изо рта, но это оказалось большой ошибкой.

— Аккуратней, ты, неуклюжая девчонка! Ты что, пытаешься содрать всю кожу с моего лица?! Достаточно того, что меня унизили эти обезьяны с крысиными мордами. Не хватало, чтобы теперь меня принялся мучить какой-то жестокий ребенок! Хватит, прекрати так сильно дергать за эти веревки, ты мне все кости переломаешь! О, неужели ничего лучшего я не заслуживаю?

Мистая продолжала трудиться, стараясь не обращать внимания на бесконечные причитания кыш-гнома, ее занятие было и без того весьма непростым. Узлы на веревках, связывавших Пьянчужку, оказались настолько затянутыми, что девушке приходилось прикладывать все свои силы, чтобы их распутать.

— Стой! — заорал он. — Ты что, не слышала, что я сказал? Ты мне сейчас что-нибудь сломаешь! Девчонка, ты что, не понимаешь? Мне больно! Неужели тебе совершенно не жалко меня, связанного и истерзанного? Неужели я не достоин лучшего обращения? Разве хоть один кыш-гном заслуживает уготованной ему судьбы? Этот мир так жесток, он слишком суров и ничего не прощает… Больно! И мы, беспомощные, несчастные жертвы… Больно, я сказал! Которым приходится страдать каждый день! Перестань! Да перестань ты уже!

Мистая отступила на шаг назад.

— Ты хочешь, чтобы я тебя освободила, или нет?

Гном уставился на девушку, его губы обиженно дрожали.

— Хочу. Но, пожалуйста, безболезненно.

Внешне гномы выглядели именно так, как их можно представить по одному названию, — голова, покрытая густыми волосами, лицо, неуловимо напоминавшее мордочку хорька, и плотно сбитое тело. Это были маленькие существа, ростом чуть больше фута, а поскольку их основным местом обитания были норы, коротышки были постоянно перемазаны грязью. Пьянчужка не оказался исключением.

Вдруг принцесса задумалась, почему она стала распутывать веревки, прикасаясь к грязному телу кыш-гнома, в то время как могла бы освободить его с помощью магии.

Сообразив это, она быстро произнесла несколько слов, сделала несколько резких движений рукой, и веревки, связывавшие Пьянчужку, упали на землю. Гном рухнул прямо на кучу тряпья и стал хватать ртом воздух, словно рыба, выброшеннная на берег.

— Неужели обязательно было делать именно так? — часто и тяжело дыша, проговорил он, глядя на Мистаю. Затем Пьянчужка неожиданно замолчал и пристально вгляделся в лицо девушки. — Погоди! Я тебя знаю!

Кыш-гном перевел взгляд с нее на Стойсвиста, сидевшего неподалеку, и в его маленьких слезящихся глазках зажглась искра понимания.

— Ты же та самая маленькая девочка из Бездонной Пропасти, которую прятала Ночная Мгла! Ты дочь Верховного лорда… Повтори еще раз, как тебя зовут?

— Мистая, — ответила она.

— Нет, ты что-то путаешь. — Гном покачал головой и нахмурился. — Абереллина… или Портия, или что-то похожее.

Мистая нагнулась и рывком поставила кыш-гнома на ноги, которые так сильно тряслись, что казалось, могут в любой момент не выдержать его веса и подкоситься.

— Нет, меня зовут Мистая, — заверила его девушка. — И все-таки, что с тобой произошло?

Гном на мгновение задумался, затем старательно отряхнулся и поправил свою поношенную одежду.

— Меня подвесили сюда разбойники, — сухо заявил он. — По правде говоря, я направлялся в замок, чтобы повидать тебя. Мне хотелось убедиться, что с тобой все в порядке, — от тебя уже очень давно не было никаких новостей. Не очень хорошо с твоей стороны так поступать, принцесса. Должен сказать, что с друзьями так не обращаются. Подумай только, если бы не я, ты бы наверняка до сих пор была пленницей ведьмы!

Мистая предпочла не вдаваться в обсуждение давних событий, которые в изложении Пьянчужки превратились в историю, совершенно ей незнакомую, и даже не стала выяснять правду о «разбойниках». Ей сейчас совершенно не хотелось портить себе веселье, поэтому девушка решила подыграть кыш-гному.

— Значит, тебя поймали разбойники, обмотали веревками и оставили висеть здесь? — продолжила расспросы Мистая, надеясь выяснить, как этот коротышка угодил в такой переплет.

— В самом деле, все так и было, — с надрывом в голосе продолжил Пьянчужка, театрально размахивая руками. — Я сражался с ними, как зверь, до тех пор, пока силы не покинули меня! Врагов было слишком много даже для такого воина, как я. Они забрали все мои вещи, замотали в эти лохмотья и повесили на ветку. Ни один из них не подумал, что со мной может случиться! Даже не обернулись на прощание, когда бросили меня здесь совсем одного!

— Что ж, тогда тебе повезло, что я проходила мимо, — произнесла Мистая.

— Могла бы прийти и побыстрее, — наставительно произнес кыш-гном.

— Как ты теперь себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, но думаю, что со мной все будет в порядке, особенно если найдется что поесть и попить. У тебя, случайно, вяленого мяса в карманах не завалялось?

Принцесса отрицательно покачала головой.

— Почему бы тебе не пойти со мной в замок? Наверняка там найдется хорошая еда. А сегодня ты можешь быть моим гостем за ужином.

На лице гнома появилось выражение первобытного ужаса, и он принялся изо всех сил качать головой.

— Нет, нет, это совершенно невозможно! — Он с трудом сглотнул, пытаясь придумать подходящее оправдание. — Пойми, мне бы, конечно, очень хотелось принять твое приглашение! Быть твоим гостем — огромная честь для скромного, непритязательного кыш-гнома. Но у меня… у меня сегодня встреча совета племени, которую я просто не имею права пропустить. Поэтому мне нужно спешить, я, наверное, отправлюсь в путь сейчас же. Это происшествие с разбойниками спутало все мои планы, которые, к слову сказать, надолго откладывать нельзя.

Девушка кивнула в ответ:

— Я так и думала. Что ж, тогда, возможно, в другой раз?

— Да, разумеется, в другой раз. Это было бы просто чудесно. — Пьянчужка закивал и попятился от принцессы. — Это случится очень скоро, даю тебе слово. Был очень рад вновь повидаться с тобой, Мистрая. Или Министерия. Очень рад, просто счастлив, что у тебя все хорошо. И у твоей странной маленькой собачки тоже. Он всегда гуляет вместе с тобой или ты иногда отпускаешь его побродить в одиночестве? Мне кажется, такому животному нужно часто бывать на свежем воздухе, надеюсь, ты его не держишь все время в замке. Я имею в виду, было бы очень полезно для него гулять в лесу неподалеку.

Девушка выразительно посмотрела на гнома, и тот льстиво улыбнулся в ответ, предоставив Мистае возможность полюбоваться его замечательными острыми зубками.

— Я просто спросил. Ну, спасибо, что освободила меня, хотя и едва не переломала мне все кости, пока распутывала веревки. — Гном многозначительно потер оставшиеся от веревок синяки, надеясь разжалобить принцессу своими страданиями. — Надеюсь, мы скоро увидимся вновь. По правде сказать, я в этом уверен. Видишь ли, мне удалось обзавестись домом в этой части Заземелья. Решил начать все заново после той встречи с ведьмой. Знаешь, я так долго пытался прийти в себя, в конце концов, мне нанесли такую травму… Но все равно я ничуть не жалею, что помог тебе. Оно того стоило.

Что ж, решила Мистая, он на самом деле сумел ей помочь, хоть и не по собственному желанию, а лишь из-за неосторожности. Пьянчужка увлек ее разговором, довольно долго удерживая от возвращения в Бездонную Пропасть. В ходе этой беседы юная принцесса узнала правду о том, что родители считают ее пропавшей, не зная, где их дочь и что с ней. К тому же кыш-гном невольно преподал девочке наглядный урок, показав истинный характер и намерения ее предполагаемой наставницы. Наблюдая за тем, как Ночная Мгла пытается расправиться с Пьянчужкой, Мистая впервые заподозрила, что, возможно, она совершает большую ошибку, оставаясь у ведьмы.

— До скорого, — кинул кыш-гном через плечо, поспешно уходя прочь. — Прощай!

Мистая не стала его задерживать. Разумеется, Пьянчужка не рассказал ей правду о том, кто и почему подвесил его на дереве, но с кыш-гномами постоянно случались подобные происшествия. Еще некоторое время она смотрела ему вслед, а потом развернулась и направилась вместе со Стойсвистом к замку. У них осталось не так много времени.

Наконец девушка смогла различить главные ворота, находившиеся на противоположном конце насыпи, ведущей к замку Чистейшее Серебро, который стоял на маленьком островке и горделиво возвышался над озером. Сейчас его озаряли все луны Заземелья. Когда Мистая приблизилась к величественному строению, то заметила на его стенах советника Тьюса, с энтузиазмом машущего ей рукой.

Приветствие показалось принцессе вполне обнадеживающим.

Глава 4

ОТЕЦ ЛУЧШЕ ЗНАЕТ

Бен Холидей сидел за столом напротив дочери, обеспокоенно глядя на нее. Это было уже слишком. Он смотрел на юную девушку, у которой было все, чего только можно пожелать. Она была красива, умна, талантлива и прекрасно образованна. И обладала на редкость могущественной магией. Мистая была дочерью короля и королевы Заземелья, в ее распоряжении оказалась уникальная возможность стать кем-то особенным, не таким, как все, совершить нечто удивительное.

Только вот твердолобое упрямство и отсутствие здравого смысла затмевали абсолютно все замечательные душевные качества и необычайные способности девушки, превращая принцессу в постоянный источник раздражения для тех, кто любил ее больше всех.

— Отстранена от занятий, значит, — повторил он уже, наверное, в пятый или в шестой раз, глядя на письмо.

Дочь кивнула.

— За использование магии.

Она снова кивнула.

— Ты обратилась к магии? — не веря собственным ушам, переспросил Бен. — Несмотря на наш уговор? Несмотря на свое обещание не применять волшебство за пределами Заземелья?

Мистае хватило ума потупиться и промолчать.

— Я ничего не понимаю. Где был твой здравый смысл, когда все это произошло? Неужели жалкое развлечение стоило того, чтобы нарушить наш договор? Ты что, думала, соблюдать его будет легко? Что это не потребует никаких усилий? Что ты сможешь делать все, что захочешь, не думая о последствиях?

Мистая выпрямилась:

— Почему бы тебе не признать, что эта затея с самого начала была обречена на провал? Мне там не место. Мой дом здесь.

Он стиснул челюсти, чувствуя, что краснеет. Бену очень хотелось сказать дочери, что ее место будет там, где скажет отец, но он сумел сдержаться. С большим трудом.

— Значит, то, чего хотим для тебя я и твоя мать, не имеет вообще никакого значения?

— Только когда это неправильно. — Мистая вздохнула. — Если бы ты оказался на моем месте, как бы ты сам поступил? Наверняка бы никому не позволил отправить тебя в место, где ты чужой для всех, где над тобой смеются, дразнят, где никто не понимает необходимости заботиться о природе. Ведь не позволил бы?

Бен не знал, что бы он сделал, оказавшись на месте дочери, к тому же, по его мнению, речь шла вовсе не об этом. Разговор касался того, что сделала Мистая. А это были две совершенно разные вещи.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь немного успокоиться, и медленно выдохнул. Король Заземелья, Верховный лорд, правитель всех народов, хозяин дорог, которые связывали множество миров, не может контролировать собственную дочь. Бен не помнил, когда в последний раз был так зол. Или когда чувствовал такую усталость. Он ощущал странную беспомощность, глядя в бесстрастное лицо дочери, которая, по всей видимости, ничуть не расстроилась из-за того, что случилось, и не желала чувствовать себя виноватой. Мистая ни слова не сказала о том, когда собирается вернуться или что сделает, чтобы добиться восстановления. Она вообще ничего не говорила о школе. Черт побери, это ведь была его идея! Бен хотел, чтобы дочь училась в хорошей частной школе в его мире, общалась с другими девочками, своими ровесницами, которые не владели магией. Они не были странными, волшебными созданиями вроде драконов или земляных щенков, к коим девочка питала такую нежную привязанность. Обычные, живые люди с человеческими слабостями и странностями. В том мире Мистая могла бы научиться общаться с ними и поддерживать нормальные взаимоотношения. Но разве она попыталась сделать это? О нет, только не его дочь. Вместо этого, если судить по полученному письму, она обращалась с другими ученицами и администрацией как с грязью под ногами, не считаясь ни с кем, кроме себя самой, и в результате ее выставили вон из школы.

А теперь милая девочка сидит перед ним, словно ничего особенного не случилось, в ее глазах нет ни тени стыда. Очевидно, Мистая уже решила для себя, что это досадное происшествие положит конец папиному эксперименту.

Бен снова перечитал письмо директрисы Харриет Эпплтон, пытаясь найти слова для ответа.

— Еще одно прочтение ничего не изменит, — спокойно заявила его дочь. — Я нарушила их идиотские правила, и меня вышвырнули из школы.

— Тебя вышвырнули из школы, потому что ты даже не попыталась приспособиться! — отрезал Бен. — Ты очень хотела бы свалить вину на школу и других учениц, но на самом деле эта неудача целиком и полностью на твоей совести. Жизнь всегда требует компромиссов, никогда ничего не бывает только так, как хочется тебе. Я надеялся, что обучение в Кэррингтонской школе будет включать в себя и этот урок. Чтобы стать частью большого сообщества, нужно прилагать усилия. Как, по-твоему, мне удается быть королем? Я должен учитывать потребности и настроения других людей. Я должен помнить, что они не всегда смотрят на жизнь с моей точки зрения. Я должен относиться к ним с уважением и пониманием, даже если в душе не согласен с их мнением. Понимаешь, даже король не может просто отдавать приказы, сидя на троне. В жизни такого не бывает!

— Возможно, Мистае нужно пожить какое-то время в Заземелье, еще немного повзрослеть, прежде чем она вернется в твой мир, — тихо предположила Ивица. Она сидела в стороне от Бена, слушала и ничего не говорила — вплоть до этого момента.

Король Заземелья посмотрел на жену и в очередной раз подивился тому, как Мистая внешне похожа на мать.

Но на этом сходство заканчивалось. Ивица была сдержанной в суждениях, спокойной, рассудительной, в то время как Мистая действовала, подчиняясь эмоциям, и совершенно не желала тратить время на раздумья. Конечно, когда-то давным-давно, еще в юности, его жена была такой же — до того, как родилась Мистая. Возможно, Ивица лучше понимала их дочь, но пока она не сказала ничего, что доказывало бы это умозаключение.

— Мистая — уже взрослая, умная юная леди, — напомнил Бен. — Куда умнее и взрослее тех девчонок, которые одержали над ней верх. — Он покачал головой. — Ей нужно научиться справляться с подобными трудностями. И эта проблема не исчезнет просто потому, что Мистая вернулась домой. В Заземелье ее ждут такие же трудности — не важно, сегодня, завтра или в далеком будущем. Так устроена жизнь. — Он снова перевел взгляд на дочь: — Но мы отошли слишком далеко от темы. Тебя отстранили от посещения занятий в Кэррингтонской школе, и у меня сложилось представление, будто ты не собираешься туда возвращаться.

— Это не представление, — отозвалась девочка. — Это факт. Я не вернусь в эту школу.

Бен медленно кивнул.

— Что в таком случае ты собираешься делать? — поинтересовался он.

— Останусь тут, в Заземелье, буду учиться у советника и Абернети всему, что они смогут мне преподать. — Мистая ненадолго замолчала и продолжила: — Неужели это настолько неразумно?

«Дело-то вовсе не в этом, — подумал король. — Мало вести себя разумно. Нужно делать то, чего от тебя ждут, особенно если в этом случае можно добиться чего-то большего». Но Мистая не хотела видеть эту сторону жизни, и Бен не мог представить, что сделать, чтобы заставить ее задуматься. Он знал, что нельзя спускать дочери последнюю выходку, нельзя, чтобы она возвращалась, уверенная в своей правоте, и, не прислушиваясь ни к кому, сама распоряжалась своей жизнью и делала все, что считает нужным. Мистая не сумела усвоить очень важный урок, отказываясь признать его необходимость, а ведь Бен дал ей шанс. Нет, он не представлял, что теперь делать.

— Вот что я тебе скажу, — осторожно произнес Бен. — Мне нужно все обдумать. Обсудить последние события с советником и Абернети, узнать, что они думают. Возможно, у них появятся какие-нибудь идеи. Это справедливо?

Мистая подозрительно посмотрела на отца, но он выдержал ее взгляд, и девушка кивнула:

— Думаю, да.

Она поднялась, подошла к матери и, склонившись, поцеловала ее в щеку. Затем, не глядя на короля, вышла из комнаты.

Бен попытался испепелить взглядом закрывшуюся дверь. Подождав немного, чтобы Мистая не могла услышать их разговор, он произнес:

— Я не могу это просто так оставить.

— Пойми, Бен, дело не в тебе, — спокойно произнесла его жена. — Просто Мистая изо всех сил пытается повзрослеть при очень сложных обстоятельствах.

Тот уставился на Ивицу:

— О чем ты говоришь?! У нее есть все! Такие обстоятельства — проще некуда!

Ивица подошла и опустилась рядом с мужем на колени, положив ладонь ему на руку.

— Было бы гораздо проще, если бы Мистая была такой же, как все вокруг, и ей не приходилось прикладывать столько усилий, чтобы скрыть различия. Неужели успел забыть, каково было тебе самому, когда ты впервые оказался в Заземелье? Совершенно другой мир, другая жизнь, все, что знал, осталось позади, все, что окружает тебя теперь, незнакомо и зыбко.

Разумеется, она была права. Бен купил право называться королем Заземелья в рождественском каталоге. Замысел мошенников заключался в том, чтобы взять деньги с какого-нибудь богача с тем расчетом, чтобы он остался недоволен и быстро поумнел или же, в худшем случае, распрощался с жизнью. Бен тогда не верил, что место вроде Заземелья может существовать на самом деле и, тем более, что он может стать в нем королем. Но мужчина не так давно потерял жену и ребенка и отчаянно жаждал шанса начать все заново. Бену дали такую возможность, но ожидал он совсем иного. Потребовались колоссальные усилия, чтобы воплотить мечту в реальность.

Почти с самого начала Ивица была рядом и помогала ему. Одной ночью на озере, где новоявленному королю неожиданно захотелось искупаться, перед ним предстало прекрасное видение из волшебного мира, стройное, гармоничное, без единого изъяна — сильфида, дочь Хозяина Рек. Ее кожа была бледно-зеленого, почти серебристого оттенка, волосы — насыщенного изумрудного цвета, причем не только длинные, прекрасные локоны, но и короткие, узкие гривки на тыльной стороне рук и ног. Бен ни разу в своей жизни не встречал ни одного создания, похожего на его жену, и знал, что никогда не встретит. Ивица была самой поразительной, самой необычной женщиной, которую ему довелось знать, и каждый день, проведенный с ней, был подарком судьбы, в чью щедрость король Заземелья до сих пор не мог поверить.

Сильфида погладила мужа по руке:

— Возможно, тебе так не кажется, но она делает все, что в ее силах. Мистая обладает умом взрослой женщины, но эмоционально она по-прежнему безнадежно юна. Девочка пытается отыскать баланс между первым и вторым, и, по-моему, ей это пока не удалось.

— А что тем временем должен делать я? — требовательно спросил Бен, чувствуя, что на него вновь нахлынули раздражение и усталость. — Я же не могу просто стоять и наблюдать за ее попытками!

— Будь с ней терпелив. Дай Мистае немного времени. Беседуй с ней, но не пытайся заставить девочку сделать то, что ей не по душе. Я знаю, Мистае необходимо проводить некоторое время в твоем мире, так как там есть нечто, способное помочь нашей дочери вырасти лучшим человеком. Но возможно, все это может подождать еще несколько лет? — Она поднялась, и Бен, посмотрев в ее теплые темные глаза, прочел в них одобрение и поддержку. — Подумай об этом. Я, пожалуй, поговорю с ней наедине. Возможно, сумею помочь.

Ивица вышла из комнаты и, как всегда, унесла сердце своего мужа с собой.

Когда за его женой закрылась дверь, Бен подошел к окну и окинул взглядом свои владения. Затем король стал критически разглядывать свое лицо, отразившееся в стекле. Волосы поседели на висках, морщинки на лбу и вокруг глаз углубились, стали заметнее. Он старел — правда, не так быстро, как в своем собственном мире. В Заземелье процесс увядания протекал медленнее, хотя Бен не мог бы сказать наверняка, насколько повезло ему лично, поскольку на каждого эта земля оказывала разное воздействие. Некоторые старели гораздо медленнее других. Некоторые, как, например, Мистая, вообще не подчинялись обычным законам природы. Феи, как говорили Бену, были неподвластны влиянию времени.

По нормальным, земным стандартам королю было около пятидесяти восьми. Однако он выглядел, да и чувствовал себя так, словно был лет на пятнадцать моложе. Особенно это становилось заметно, когда Бен сквозь туманы возвращался домой и встречался со своим старым другом и бывшим партнером по юридическому агентству Майлзом Беннетом. Тот выглядел намного старше. Майлз прекрасно знал об этой разнице, но ни разу не упомянул ее в разговоре. Это было вполне в его духе. Жизнь по-разному обходится с людьми.

Особенно если вы живете в Заземелье и вас зовут Бен Холидей.

И вновь вспомнились первые впечатления об этом мире. Двадцать лет назад он впервые попал в таинственную страну, чтобы заявить о своих притязаниях на трон. Понятие «культурный шок» было слишком мягким, чтобы описать то, что Бен пережил. Все его представления о том, каково быть королем, были сокрушены в первый же день. Замок оказался тусклыми развалинами. Двор состоял лишь из волшебника, который никак не мог справиться с магией, писца, которого некогда превратили в собаку и с тех пор никак не могли расколдовать, а также повара и охотника, походивших внешне на двух злобных обезьян, а на деле оказавшихся довольно интересными созданиями — кобольдами.

И это только обитатели королевского замка.

За его стенами имелись рыцари, дракон, ведьма, тролли, кыш-гномы, эльфы и огромное количество странных созданий всех видов, форм и сортов. Были тут даже демоны, жившие под Заземельем в дьявольском местечке под названием Абаддон. Несколько раз за последние двадцать лет Бену пришлось побывать в их мире. Там были растения и цветы, поразительно красивые, но способные убить человека в одно мгновение — и глазом не успеешь моргнуть. Обитали там пещерные существа, болотные хлюпы, палочные монстры и насекомые, чей укус вызывал ужасные судороги, и поэтому к ним не рекомендовалось подходить. В буквальном смысле.

Отдельного упоминания заслуживал и сам замок, Чистейшее Серебро, живая, дышащая сущность. Созданный из твердых элементов и пропитанный магией, он был сотворен для того, чтобы заботиться о королях Заземелья, в первую очередь об их удобстве и удовлетворении всех насущных потребностей. Замок в известном смысле присматривал за правителями, был связан с ними так же, как мать с ребенком. Жизнь Чистейшего Серебра была сосредоточена в жизни короля, и две эти сущности были неразрывно соединены.

Наконец, был еще Паладин…

Бен резко оборвал плавный ход своих мыслей. «Не думай сейчас об этом, — сердито велел он себе. — Это не самое подходящее время».

С другой стороны, наступит ли нужный момент когда-нибудь? Разве нынешнему королю хоть раз хотелось поразмыслить о том, кто и что он такое на самом деле?

Бен перевел взгляд на раскинувшиеся вокруг замка земли и вновь погрузился в размышления о дочери. Он знал, что ни в коем случае нельзя просто проигнорировать ее поступок, но при этом понимал, что Ивица права. Будет большой ошибкой пытаться силой заставить Мистаю сделать нечто, против чего она настроена всем сердцем. Кэррингтонская школа, конечно, была частью воистину гениального плана, но, судя по всему, придется подождать. Исходя из этого факта, как бы тяжело ни было Бену его признавать, оставалась все та же проблема: что теперь делать с девочкой? Конечно, она с радостью вернется к своим былым наставникам — советнику и Абернети. Почему бы и нет? Оба души в ней не чаяли и были готовы разрешить ей делать все что угодно.

Отчасти именно поэтому Бен отослал дочь в частный пансион. Он считал, что Мистае будет полезно оказаться в том месте, где существуют общие правила, а жизнь построена на взаимодействии всех членов небольшого сообщества, среди которых не было незадачливого волшебника и говорящей собаки.

Бен вновь опустился на стул. Он по-прежнему сидел, обдумывая ситуацию и пытаясь найти выход, правда без особого успеха, когда раздался стук в дверь. На пороге показались советник Тьюс и Абернети.

Король бросил на них беглый, оценивающий взгляд. «Да уж, действительно странная парочка», — подумал Бен.

Он любил обоих приближенных, был готов отдать за них жизнь, сделал бы все что угодно для каждого из этих двоих. Бен ни за что не сумел бы стать настоящим королем Заземелья без помощи Тьюса и Абернети.

И все же было невозможно не заметить того, насколько странной парочкой они могли показаться стороннему наблюдателю.

Советник Тьюс был придворным магом, обученным чародеем, чьи основные обязанности включали в себя роль королевского помощника, который должен был облегчить жизнь его величеству благодаря своей мудрости и волшебным силам. Беда заключалась в том, что советник не слишком преуспел ни в том ни в другом. Хуже всего дела обстояли с магией. Бен не мог не признать, что советы колдуна не раз выручали его из беды (не считая нескольких довольно значительных просчетов), но занятия волшебством всегда приводили к катастрофе. Тьюс, конечно, старался и был преисполнен благих намерений, однако их осуществление оставляло желать лучшего. Если дело касалось магии советника, нельзя было быть уверенным ни в чем. Слишком много времени тратилось на исправление его ошибок.

Абернети был в этом смысле самым красноречивым доказательством, и советник Тьюс до сих пор не сумел отыскать способ вернуть все на свои места. Чтобы спасти придворного писца от на редкость неприятного и опасного последнего кронпринца Заземелья, волшебник превратил его в собаку. Не полностью, разумеется. Ему удалась лишь частичная трансформация. Абернети сохранил вполне человеческие руки, разум и речь. Все остальное стало собачьим, хотя писец по-прежнему ходил на двух ногах. Но это не слишком утешало, поскольку Абернети бережно хранил воспоминания о своем былом облике и хотел вернуть его. Советник не мог ему помочь, потому что до сих пор не разработал заклинание, способное обратить перемену. Он не прекращал попыток помочь другу — а они действительно были друзьями, несмотря на то что жили как кошка с собакой. Однажды у Тьюса почти получилось, и Абернети ненадолго вновь обрел человеческий облик. Однако у советника все валилось из рук, и об этих инцидентах было лучше не упоминать вообще.

Итак, они были здесь. Высокий, тощий, похожий на пугало старик с длинными белоснежными волосами и бородой, облаченный в одну из своих жутких мантий, кричащие узоры и яркие цвета которых приводили в ужас даже Мистаю; советник Тьюс был удивительно рассеянным и мог создать неприятности на пустом месте. Рядом с ним на задних лапах стоял по-человечески одетый пес и изредка лаял.

Бен сразу же понял: они хотят что-то с ним обсудить. И это «что-то», скорее всего, было связано с Мистаей.

— Ваше величество, — приветствовал короля советник Тьюс, склонившись в глубоком поклоне.

— Ваше величество, — вторил ему Абернети, но без особого энтузиазма.

Советник ненавязчиво кашлянул.

— Нам нужно немного вашего времени — если, конечно, вы сейчас не очень заняты, — чтобы поделиться одной идеей, которая пришла нам в голову, пока мы раздумывали о том, как решить эту небольшую проблему с Мистаей. Разумеется, мы понимаем, как вам пришлось нелегко, и…

— Меньше слов, советник! — прорычал Абернети совсем по-собачьи. — Ближе к делу!

Бен снисходительно улыбнулся и поднял руки, подавая обоим друзьям знак замолчать.

— Я так понимаю, у вашего визита есть конкретная цель, и это не просто очередная попытка завалить меня советами и объяснениями того, в каких аспектах воспитания дочери я допустил ошибку?

На лице советника отразился ужас. Понять, что испытывает Абернети, было сложнее — собака почти всегда выглядит как обычная собака, даже если это пшеничный терьер.

— О нет, ваше величество! — с беспокойством воскликнул Тьюс. — У нас не было ни малейшего намерения пытаться указать вам на ошибки в вопросах воспитания Мистаи! Такая кощунственная мысль никогда не пришла бы нам…

— Вообще-то мы действительно подумывали об этом, — прервал советника Абернети, пытаясь испепелить того взглядом. — Но мы пришли по другой причине. Как вы, надеюсь, вскоре узнаете.

Советник ответил таким же красноречивым взглядом:

— Возможно, ты хочешь взять этот разговор в свои руки? Такой вариант тебя устроит?

Абернети потряс головой, уши встали торчком.

— Вполне. Если ты не возражаешь?

— Прошу тебя.

Бен надеялся, что на этом их маленький водевиль закончен, но прикусил язык, терпеливо ожидая продолжения.

Придворный писец наконец-то посмотрел на своего короля:

— Ваше величество, мы с советником прекрасно осведомлены о том, что возвращение Мистаи не могло не разочаровать и не разозлить вас. Мы прекрасно понимаем и то, что, по мнению принцессы, должно произойти, а именно — все вернется на круги своя, станет таким же, каким было до ее отъезда. Вы же, с другой стороны, хотели бы подыскать более продуктивное времяпрепровождение для своей дочери, желательно — занятия образовательного характера и, по возможности, требующие определенных усилий.

Он произнес последнее предложение с вопросительной интонацией, хотя по тону друга Бен понял, что тот убежден в верности своих догадок.

— Продолжай, — произнес король, кивнув.

— Мы знаем, что Мистая должна научиться дисциплине, ваше величество, — вставил советник Тьюс, забыв о том, что отдал бразды правления в руки Абернети всего несколько секунд назад. — Ваша дочь — весьма целеустремленная и в каком-то смысле мятежная особа, возможно, потому, что она умна, красива и очаровательна.

— А возможно, отчасти еще и потому, что она ваша дочь, — пробормотал писец и одарил Бена красноречивым взглядом. — Но продолжим. — Абернети устремил взгляд мудрых карих глаз на советника, заставив его замолчать. — Что нам действительно нужно, так это хороший урок для Мистаи, в ходе которого она бы усвоила что-нибудь полезное. Вы надеялись, что некоторую жизненную мудрость ей может предоставить Кэррингтон. Сколь бы ни были поучительны занятия со мной и советником, у наших знаний и умений тоже есть границы. И мне лично кажется, мы их уже достигли.

— Это совершенно лишено оснований!.. — взвился колдун.

— Советник, прошу вас! — Абернети оскалил зубы, глядя на своего друга, а потом вновь повернулся к королю. — Поэтому у нас появилась одна идея, которая могла бы воплотить ваш план в жизнь, — наконец договорил он.

Бену уже было страшно слушать дальше, но избежать продолжения этого разговора он все равно не мог. Король сделал глубокий вдох:

— И в чем он заключается?

— Либирис, — гордо объявил советник Тьюс.

Бен кивнул.

— Либирис, — покорно повторил он.

— Королевская библиотека.

— А у нас она есть?

— Еще бы.

— Либирис, — задумчиво повторил Бен еще раз. — Если я, конечно, не ошибаюсь, то при мне о ней никто не упоминал. — Озадаченный король откинулся на спинку стула. — С чего бы это?

— Это целиком и полностью моя вина! — заявил Абернети.

— Это целиком и полностью его вина, — невозмутимо согласился советник Тьюс. Он казался весьма довольным этим заявлением. — Наш придворный писец ведь никогда вам о ней не рассказывал, не так ли?

— Как и ты, между прочим! — возмутился тот.

— Как и все остальные, — оборвал их Бен, наклонившись вперед и чувствуя вполне закономерное раздражение. — Это как, интересно, так получилось, что у нас есть королевская библиотека, о которой я ничего не знаю? Мне казалось, что, как король Заземелья, я должен быть осведомлен о подобных вещах! Где, черт побери, она находится?

— О, ваше величество, знаете ли, это долгая история. — Советника, похоже, этот факт несказанно огорчал, словно длина истории — несчастный случай или неприятная особенность.

— Возможно, вы могли бы предложить мне краткий вариант? — улыбнулся Бен. — Возможно даже, вы могли бы поведать мне его прямо сейчас, пока я еще улыбаюсь и тешу себя надеждой, что это каким-то образом связано с моей дочерью.

Советник снова прокашлялся.

— Давным-давно, в далекие времена жил-был король…

Но громкий лай Абернети оборвал его на полуслове. Писец только покачал головой:

— Только посмотри, на что ты заставил меня пойти, волшебник! Из-за тебя я опять лаял, хотя, как ты прекрасно знаешь, терпеть этого не могу! — Он негодующе ткнул пальцем в советника. — Рассказывать буду я, иначе мы тут застрянем на целый день! — Абернети обернулся к Бену: — Либирис был основан одним из прежних королей, который правил задолго до вас. Это был человек куда более просвещенный, чем его сын или толпа притворщиков, сменивших их обоих на престоле. Он построил здание, в котором решил хранить свои книги и рукописи, принадлежавшие лордам Зеленой Долины, а также всем остальным, у кого имелись личные библиотеки. Король надеялся на то, что, сделав книги доступными каждому жителю Заземелья, он сумеет пробудить интерес к чтению, которого большинству катастрофически не хватало. Это была очень хорошая идея, и какое-то время она действительно работала. Но неожиданно возникли сложности, к тому же со временем король стал стар, утратил интерес к своей затее, и все его усилия пошли прахом. В конце концов Либирис перестал играть роль всеобщей библиотеки. Если совсем честно, замок ждали годы печального пренебрежения. Очень скоро библиотеку окончательно закрыли.

— Но почему вы ни разу о ней даже не упомянули?! — не отступал Бен.

— Потому что были иные, куда более важные заботы на протяжении всех тех лет, которые мы провели в этом замке, ваше величество. В частности, мы упорно старались сохранить вашу жизнь. Возможно, вы помните этот нелегкий период? После того как родилась Мистая, сознаюсь, мне это даже в голову не приходило. Просто не было причин. В конце концов, Либирис закрыт уже много-много лет. — Писец пожал плечами. — Мне, конечно, следовало упомянуть о библиотеке раньше, но эта тема не казалась такой уж важной.

Бен нашел это заявление довольно странным, но, учитывая положение дел в Заземелье даже спустя двадцать лет с начала его правления, вряд ли следовало удивляться.

— Что ж, сейчас вы эту тему наконец подняли, так, может, объясните, как эта библиотека связана с Мистаей?

Советник Тьюс сделал шаг вперед, вновь взяв нить беседы в свои руки:

— Мы подумали, что, возможно, вам стоило бы отправить Мистаю в Либирис, поручив ее высочеству реорганизовать библиотеку и вновь открыть ее. Это потребует определенных усилий и прекрасно сочетается с вашей воспитательной программой, основанной на обучении через сотрудничество. К тому же нам, то есть Абернети и мне, кажется, что это идеальный проект для юной леди с такими выдающимися способностями.

Бен обдумал их предложение.

— То есть, вы считаете, мне следует отправить дочь туда — для того чтобы она выяснила, что нужно сделать? А потом Мистая должна собственноручно, в одиночку, разбираться с реставрацией книг и зданий библиотеки? Пятнадцатилетняя девчонка?!

Советник и Абернети быстро переглянулись.

— На вашем месте я бы не стал говорить ей это в лицо, — спокойно заявил писец. — И да, я считаю, что с этой задачей Мистая вполне способна справиться. Неужели вы со мной не согласны, Верховный лорд? — Абернети помолчал немного. — Было бы большой ошибкой недооценивать ее способности.

— К тому же эта задача потребует усилий, напряженной умственной работы. Мистая сможет многому научиться, — добавил советник Тьюс. — Ей придется работать с другими, находить общий язык с людьми, учиться искать компромисс. Полагаю, нечто подобное вы и имели в виду, отправляя ее высочество в ваш мир. И именно это пытались втолковать своей дочери сегодня.

Ну, все же Бен не это имел в виду. У него вообще не было никакого четкого плана, хотя сейчас, услышав все это из уст друзей, король пришел к выводу, что идея кажется вполне разумной. Подобное предприятие — восстановление библиотеки — позволит Мистае заняться чем-то действительно важным и полезным. Она еще немного повзрослеет и, возможно, пересмотрит свое решение оставить Кэррингтонскую школу. Существование королевской библиотеки стало для Бена открытием. Но теперь, когда он узнал о Либирисе, нужно было что-то предпринимать.

— Но вы же не собирались отправить ее туда в одиночестве, верно? — уточнил король.

— Разумеется, нет! — оскорбился советник. — Я поеду с ней. Абернети тоже мог бы к нам присоединиться. Как только Мистая осознает всю грандиозность поставленной перед ней задачи и найдет удачное решение, мы наймем рабочих и плотников. Но это будет целиком и полностью ее собственный проект. Мы сделаем все согласно ее указаниям, от начала и до конца.

Бен еще раз обдумал эту идею.

— Ну хорошо. Мне нужно обсудить ваше предложение с Ивицей, и тогда мы вместе примем окончательное решение. Но мне кажется, вы что-то от меня скрываете.

Бен пожалел о своих словах в ту же секунду, как они сорвались с его языка, но вернуть их было уже невозможно. Королю оставалось только надеяться, что на сей раз все получится лучше, чем обычно.

Одновременно просияв, колдун и писец поклонились и с широкой улыбкой вышли из комнаты.

Как только дверь за ними закрылась, Абернети повернулся к Советнику.

— Возможно, следовало рассказать ему все, — шепнул он.

Придворный волшебник покачал головой — по большей части потому, что усы Абернети противно щекотали ему ухо.

— У нас будет достаточно времени для этого. Королю не обязательно узнавать обо всем прямо сейчас. — Колдун поспешно оглянулся через плечо. — Кроме того, мы же не знаем наверняка, там ли он еще. Возможно, отправился дальше… Когда ты в последний раз наведывался в Либирис?

— Не помню.

— Вот видишь? Могло случиться все что угодно. К тому же что с того, если он по-прежнему живет там? В конце концов, мы втроем вполне можем с ним потягаться.

— Ну, не знаю, — с сомнением протянул Абернети. — Красвелл Крэббит — ужасно умный тип. Никогда не доверял ему.

— Что ж, тем больше причин поскорее от него избавиться. На самом деле будет лучше предложить это королю до нашего отъезда, как только он примет решение отправить Мистаю в библиотеку. А Бен это сделает. По его голосу я сразу понял, что идея пришлась по нраву. В любом случае мы будем рядом с принцессой. Что может случиться?

Раздумывать над этим вопросом Абернети совершенно не хотелось, поэтому писец поспешил выкинуть его из головы.

Глава 5

БРАЧНЫЙ ПЕРИОД ЛЯГУШОНКА

Тем же вечером, когда они наконец остались одни, Бен обсудил со своей женой предложение Тьюса и Абернети отправить Мистаю в Либирис. Ивица согласилась с тем, что этот проект был достоин времени и сил их дочери, но все же посоветовала мужу не разговаривать с ней приказным тоном. Куда лучше было бы заинтересовать Мистаю этой затеей, попытаться пробудить все неординарные способности и позволить ей самой принять окончательное решение.

— А если она откажется?! — возмутился Бен.

— В таком случае нужно предоставить Мистае больше времени, чтобы все обдумать. Не настаивай на своем. Она очень своевольная и может ответить отказом, чтобы испытать тебя.

— Испытать меня?! С чего бы ей захотеть меня испытывать?

Ивица проигнорировала этот вопрос.

— Спроси ее мнения еще раз через несколько дней. Если Мисти и тогда откажется, ненавязчиво поинтересуйся, чем в таком случае ей бы хотелось заняться. А потом мягко скажи, что остаться в Чистейшем Серебре и учиться у советника и Абернети — не выход. Она уже слишком взрослая для этого.

Бен ничего не понимал. Зачем нужно ходить вокруг да около на цыпочках, когда можно уладить вопрос одним махом? Он никак не мог перестать воспринимать Мистаю как обычную пятнадцатилетнюю девчонку, ребенка по сути, несмотря на все ее таланты и необычайно высокий уровень развития. Король считал, что его дочь не может действовать независимо и принимать самостоятельные решения. Особенно если они могут повлиять на всю ее дальнейшую жизнь. Ведь Мистая сама навлекла на себя все эти неприятности — она не соблюдала правила Кэррингтона, из-за чего администрация была вынуждена отправить девочку домой. Дочь должна быть благодарна уже за то, что Бен не настаивает на ее немедленном возвращении в школу. Непослушная девчонка должна быть счастлива выполнить любую его просьбу после такого проступка!

Ивица посоветовала мужу вообще ничего не предпринимать как минимум неделю, чтобы позволить Мистае обустроиться без напряженного обсуждения ее дальнейшей жизни. Она должна немного отдохнуть, так что короткие каникулы не помешают. Пусть пока занимается чем хочет, а потом уже можно и обсудить, чего она ожидает от будущего.

— Мне кажется, ей это сейчас очень нужно, — улыбнулась сильфида и склонилась к мужу, чтобы поцеловать его. — Не забывай, чья это дочь.

Бен и так все прекрасно помнил, он попросту не понимал, при чем здесь это. Ивица то и дело повторяла эти слова, но король не видел в них смысла. Напротив, раз Мистая его дочь, значит, она должна походить на отца гораздо больше.

В любом случае спорить Бен не стал. Он сказал советнику и Абернети, что они с женой обдумали их предложение, сочли его вполне подходящим и вскоре поговорят об этом с Мистаей. Король попросил друзей до этого момента ничего не рассказывать девочке. Оба, похоже, были ничуть не против, но украдкой обменялись взглядами, когда Бен заметил, что, по сути, торопиться некуда.

Следующая неделя пролетела очень быстро. Король был занят своими обязанностями, которые включали пересмотр нового плана водоснабжения, воплощение которого пришлось отложить из-за лордов Зеленой Долины, настоящих феодалов, не желавших сотрудничать, даже несмотря на прямой приказ короля. Он прекрасно знал, к чему это приведет, — придется лично отправиться в Долину или, по меньшей мере, послать туда своего представителя. Но Бен не спешил. В конце концов, это их земли, их владения, и нужно дать лордам шанс самим решить внутренние проблемы. К тому же пошли новые жалобы на кыш-гномов — несколько групп начали показываться в тех местах, где им были не слишком рады (в общем-то так было почти везде), но в особенности в тех районах Заземелья, где еще вчера этот шустрый народец не рискнул бы появиться. Данная проблема тоже требовала внимания одного из приближенных — вероятно, советника или Абернети, — которому придется посетить несколько уголков страны, где бесчинствовали мелкие паршивцы. Иногда Бен очень жалел, что не может просто выделить участок земли и населить его этими чертовыми гномами, но, увы, по самой своей природе это был кочевой народ, поэтому вряд ли подобный план сработал бы. В том, что касалось кыш-гномов, вообще мало что могло сработать.

Мистая не давала больше поводов сердиться на нее. Она почти не попадалась на глаза отцу и занималась какими-то своими делами. Даже советник и Абернети признались, что редко видят принцессу, так как она ни разу не попросила у них помощи или совета. Никто не знал, чем девушка занята, но до тех пор, пока она никому не мешала и не доставляла никаких неприятностей, Бен был готов позволить дочери развлекаться в свое удовольствие.

За все это время произошло лишь одно странное событие. Сапожок, придворный гонец и самопровозглашенный телохранитель его величества, попросил прощения за то, что подвесил к дереву кыш-гнома. Он, изъясняясь на странном и почти непереводимом языке кобольдов, пообещал больше так не поступать без королевского разрешения, но объяснять, что сделал маленький негодяй, не стал. Сапожок лишь старательно оскалил зубы, дабы произвести нужный эффект, а затем удалился. Бен не имел ни малейшего представления о том, что кобольд имел в виду, и пришел к выводу, что лучше ему не знать.

Семь дней спустя, когда король собирался просветить Мистаю насчет перспективы отправиться в Либирис, к воротам замка подошел Легуж из Риндвейра и потребовал аудиенции у его величества.

Подобные визиты никогда не были для Бена радостным событием. Отец гостя, Каллендбор, был лордом Риндвейра, самого большого поместья в Зеленой Долине, и довольно серьезным и опытным противником, который сделал все, что было в его силах, дабы предотвратить воцарение нынешнего короля Заземелья. Пять лет назад, однако, Каллендбор перешел все границы, заключив союз с Ночной Мглой, чтобы избавиться от Бена и заставить Мистаю поверить, будто на самом деле она является дочерью ведьмы. План провалился, и лорд поплатился жизнью за свое предательство.

Бен посчитал, что со смертью врага закончатся все проблемы с феодалами из Зеленой Долины, но жестоко ошибся. В настоящий момент этим краем управляли двадцать семей, и, когда лорды погибали или умирали от старости, их заменяли сыновья — если, конечно, они были. Если нет — более крупное и сильное поместье поглощало освободившиеся земли. Одни умирали, другие занимали их место, и до тех пор, пока все были преданы королю, Бен был готов предоставить им определенную свободу действий, исключая вопросы, от которых зависело благополучие всего королевства, — например, как в случае с этим проектом водоснабжения. От успеха зависела возможность выращивать стабильные урожаи, кормившие все уголки страны, в том числе и Зеленую Долину.

Погибший Каллендбор оставил троих сыновей и столько же дочерей. Старший — молодой человек с очень тяжелым характером, но тем не менее способный прислушиваться к доводам рассудка, — стал новым лордом Риндвейра в соответствии с правилами передачи власти по наследству от отца к сыну. Но он продержался всего лишь полтора года, а потом погиб при весьма загадочных обстоятельствах. Его место занял средний сын, и снова стали происходить странные вещи. Сначала исчез младший сын, а его мать была заключена в башню, из которой не имела права выходить. Всех сестер правитель запер в замках других могущественных лордов. Девушкам было строжайше запрещено выходить замуж и рожать детей без ведома брата. Вскоре после этого новый лорд Риндвейра сам женился. От жены господин избавился после того, как она не сумела подарить ему наследника. Вторую постигла та же участь. Сейчас лорд жил со своей третьей избранницей, так как она родила ему сына.

В некоторых районах Заземелья такое поведение вызвало бы всеобщее негодование, однако в Зеленой Долине господствовали феодальные нравы и подобное положение дел считалось вполне приемлемым. Бен ждал, что рано или поздно одна из сестер придет к нему с жалобой, и тогда у короля появится законное право вмешаться, но этого не произошло.

Все из-за второго сына Каллендбора, Бервина Легужа.

Если с первым сыном справиться было сложно, но возможно, то этот оказался совершенно неуправляемым. Ему исполнилось всего двадцать шесть лет, но молодой человек уже успел решить, что сама судьба вмешалась и сделала его лордом Риндвейра. Весь мир соответственно должен возблагодарить Небеса за то, что именно Легуж был рожден для этой роли. Отец никогда не любил его и наверняка перевернулся бы в гробу, узнав, что сын, которого он считал годным лишь для лакейской службы, стал его преемником.

Легужу никто не мог отказать в уме и изворотливости, но он был отнюдь не тем человеком, который играет по правилам. Он изворачивался, лгал и никогда не вступал в открытое сражение один на один, но преспокойно мог отравить соперника при первом же удобном случае. Новый лорд Риндвейра оказался низким и подлым типом, не терпел, когда ему противоречат, и не выносил проявления независимости в других. Он был деспотичен до крайности и вызывал разумные опасения даже среди других лордов. Ни один из них не доверял Легужу, включая и тех, кто согласились принять его сестер. На собраниях совета он был постоянной головной болью. Лорд Риндвейра считал, что знает все лучше окружающих, и не упускал возможности напомнить об этом. В результате его нигде не встречали с распростертыми объятиями и намеренно не приглашали на празднества, если при этом можно было не казаться невежливыми.

Для Бена он успел стать настоящей напастью.

Легуж почти не скрывал своей глубочайшей уверенности в том, что он будет лучшим королем, если, конечно, представится шанс доказать это. Вслух, разумеется, новоиспеченный лорд Риндвейра о своей убежденности не упоминал, но демонстрировал ее при каждом удобном случае. Он то и дело бросал вызов Бену, куда чаще, чем остальные лорды Зеленой Долины, поэтому король счел, что здесь требуется не только твердая рука, но и ежовые рукавицы. Разумеется, до открытого восстания дело не дошло, но лорд все время был на грани. Он сомневался во всем, что Бен говорил или делал. Его обращения к королю всегда граничили с дерзостью, а неспособность выполнять приказы была вызвана в большей степени нежеланием, нежели глупостью. Легуж появлялся, когда ему это было удобно, и держался в стороне, если был занят своими делами. Он изображал редкостную забывчивость и постоянно жаловался на обилие срочных дел. Лорд Риндвейра мастерски изобретал самые разные предлоги и отговорки, и, по мнению Бена, этим его таланты не ограничивались.

В довершение всего его внешность и манера держаться были довольно странными. Хотя Бен пытался не думать подобным образом, однако вскоре понял, что ничего не может с собой поделать. Начало было положено Абернети, который после первого же визита Легужа объявил, что отныне будет называть его исключительно Лягушонком. Конечно, это была своего рода игра слов, но именно это животное немедленно приходило на ум, стоило вспомнить выпученные глаза и раздражающую привычку лорда то и дело быстро облизывать губы. Писец, не терпевший дерзости и неумения вести себя как подобает, особенно в присутствии Бена Холидея, сразу же воспылал неприязнью к Легужу. Впрочем, немалую роль сыграл и тот факт, что последний в лицо назвал Абернети собакой в свой самый первый визит и продолжил бы издевательства, если бы король не оборвал его. Отчасти Легуж был настолько нелюбим среди остальных лордов именно потому, что любил отпускать грубые замечания об окружающих.

Бену этот тип понравился ничуть не больше, чем Абернети или советнику — колдун вообще терпеть его не мог, — поэтому удачное прозвище прижилось и в его собственных мыслях о лорде Риндвейра.

Сей достойный человек не посещал их уже несколько месяцев, и обитатели замка начали было надеяться, что он никогда не вернется. Перерыв был как нельзя более желанным для них всех, но, видимо, он подошел к концу.

— Чего ему надо? — спросил Бен, услышав о визитере.

— Он не сказал, — отозвался Абернети. — Утверждает, что его слова предназначены лишь для королевских ушей. — Писец поднял руку. — Но при этом он был вежлив.

Бен нахмурился:

— Что?!

— Улыбчив и добродушен. Говорил исключительно дружелюбно, соблюдал все правила этикета, не выразил ни малейшего неудовольствия чем-либо и ни разу не использовал, обращаясь ко мне, термины из области собаководства.

— Не похоже на Легужа.

— Это точно. — Уши Абернети встали торчком. — На вашем месте я был бы очень осторожен.

Бен кивнул:

— Непременно. Что ж, пригласи его в Восточную комнату. Я сделаю, как он хочет, и предоставлю ему аудиенцию.

Когда писец ушел, Бен направился в Восточную комнату, где обычно проходили встречи с посетителями благородных кровей, и попытался подготовить себя к тому, что его ожидало. Король был одет не самым подобающим образом для приема гостей, поскольку запланированных на сегодня визитов не было, но не видел ни малейшей необходимости менять костюм — в конце концов, это всего лишь Легуж. В итоге Бен лишь набросил легкую мантию и вынул свой серебряный медальон из-под одежды, чтобы лорд заметил его. На поверхности украшения был выгравирован рыцарь в полном боевом облачении, сидевший на огромном коне и освещенный лучами утреннего солнца, поднимавшегося над замком посреди острова.

Этим замком было Чистейшее Серебро. Рыцарем — Паладин.

Волшебное королевство Заземелья продал Бену Холидею весьма хитроумный мошенник, а по совместительству и волшебник по имени Микс. Он-то и вручил очередному претенденту медальон. Микс пришел в мир Бена и занялся продажей и перепродажей королевства и титула людям, считавшим себя способными занять эту должность. Но все они были заведомо обречены на неудачу. Холидей должен был стать одним из проигравших, но, к удивлению Микса, да и к своему собственному, нашел способ преодолеть все препятствия, что еще никому не удавалось.

Своим успехом Бен был в немалой степени обязан этому медальону.

Он остановился на мгновение, чтобы снова рассмотреть драгоценность. Только короли Заземелья имели право носить медальон, это был одновременно символ их власти и талисман, позволявший свободно перемещаться в другие миры. Его нельзя было отобрать силой, только получить честным путем. Бен никогда не снимал украшение. Уберите этот медальон — и король превратится в чужака, изгнанника. Это он понял очень хорошо благодаря уроку, преподанному ему Миксом, который сумел с помощью заклинания убедить Бена в том, что правитель якобы снял медальон и отдал его колдуну — только так можно было заставить Холидея потерять контроль над королевством. Преодолев множество опасностей, Бен разгадал коварный план и с тех пор не спускал с медальона глаз.

Но у него было и другое применение, более важное, о котором король узнал случайно в тот момент, когда ему угрожала смерть. Этот медальон был связующим звеном между ним и Паладином, рыцарем, защитником королей Заземелья. До тех пор пока он висел на шее владельца, тот обладал возможностью призвать Паладина для защиты от врагов. В стране, где правителя на каждом шагу подстерегали опасности, это было совсем не лишним. Рыцарь спасал жизнь Бена бесчисленное множество раз с тех пор, как тот предъявил свои права на престол. Без медальона новоиспеченный король недолго бы продержался на троне.

Только Бен знал всю правду о силе этого куска серебра. Никто не знал тайны, кроме Ивицы, которой король решился довериться далеко не сразу.

Медальон соединял короля и Паладина потому, что первый был воплощением второго.

Бен Холидей сам становился Паладином.

Когда король призывал рыцаря, тот словно появлялся из ниоткуда, материализовался из воздуха, как призрак. Он всегда был готов к битве: верхом на коне, полностью вооружен и в боевом облачении. Паладин защищал Бена, но при этом затягивал его в глубь своей сущности, делал его частью себя. Сила короля определяла силу рыцаря.

Но было и еще кое-что. Паладин нес в себе воспоминания обо всех сражениях, в которых ему довелось участвовать за всех королей Заземелья, когда-либо правивших этой землей. Память эта была суровой, жестокой, окрашенной кровью и смертью. Эти образы всплывали на поверхность в тот же миг, когда воин сливался с королем. В обмен на защиту они влияли на сущность владельца медальона, переполняли его жаждой крови, поглощавшей все остальные чувства и мысли. Он сам становился воином, пережившим бесчисленное количество битв. Все остальное оказывалось забытым; единственное, что имело значение, — победа любой ценой. Битва становилась всем.

И пока король был Паладином, пока он сражался, ничто больше не имело смысла, только бой до смерти.

Впоследствии Бен каждый раз поражался тому, до какой степени во время боя его переполняли первобытные чувства. Сражаясь в облачении Паладина, он наслаждался ими, упивался пробужденной боевой яростью, с восторгом ощущал остроту самой жизни. Но потом на короля накатывали опустошенность и ужас, и каждый раз он надеялся, что больше рисковать не придется.

Потому что втайне он боялся, что однажды не сможет вернуть собственную сущность.

Даже сейчас, столько лет спустя, Бен чувствовал вес этой темной, мрачной тайны. Он никому не мог рассказать о ней, хотя ноша была слишком тяжела. Секрет принадлежал ему одному, так и станется до конца отведенного ему времени. Вспоминая о Паладине, Бен испытывал отвращение к его жажде крови, но в то же время не мог забыть яркость ощущений при превращении и понимал, что будет рад следующему. Комбинация этих противоречивых чувств не на шутку беспокоила короля, и, хотя он изо всех сил пытался примириться с ними, пока его старания были тщетными.

Бен был погружен в размышления, когда внезапно раздался стук, и, прежде чем он успел ответить, тяжелые двери распахнулись, и в комнату вошел Легуж Риндвейрский.

Король начал было подниматься на ноги, но тут же сел, пораженный, не веря собственным глазам.

Легуж всегда одевался в черное. Всегда. Бен полагал, что причина этого кроется в желании произвести впечатление — то ли на окружающих, то ли на самого себя. Однако сегодня Легуж обрядился в белое, причем такого ослепительного оттенка, что если бы на этом месте был кто-то другой, то его можно было бы сравнить с ангелом. Белые ленточки и кружева украшали манжеты, плечи и локти костюма, вокруг талии два раза был обернут пояс, стройное тело прикрывал белоснежный плащ длиной до самого пола.

Еще и широкополая шляпа. С плюмажем из перьев!

Для начала нужно сказать, что Легуж не был крепким, широкоплечим мужчиной. На самом деле он был невысоким и тощеньким, черты его лица — острыми, черные волосы торчали в разные стороны, как тонкие шипы. Во всем его внешнем виде отражались подлость и предательство, а в каждом движении проскальзывала быстрота хорька. Но сегодня, в этом белоснежном наряде, Легуж напомнил королю долговязую цаплю.

«Что за чертовщина?» — спросил Бен самого себя.

Лорд Риндвейра приблизился одновременно шаркающей и подпрыгивающей походкой, снял свою шляпу и глубоко поклонился:

— Великий король, я ваш покорный слуга.

«Да уж, это будет тот еще денек», — подумал Бен.

— Лорд Легуж, — отозвался король, едва не обозвав его Лягушонком и удержавшись в последний момент. Он указал на стул по правую руку от себя. — Прошу вас, присаживайтесь.

Легуж красивым, театральным жестом отбросил в сторону мешающийся плащ и удобно устроился на стуле. Бен никак не мог заставить себя перестать глазеть на незваного гостя. На мгновение королю в голову пришла нелепая мысль, что, возможно, Легужа похитили пришельцы из космоса и заставили облачиться в один из своих странных костюмов. Но в остальном посетитель выглядел как обычно: выпученные глаза, то и дело высовывающийся язык, острые кончики черных волос, стоящих дыбом…

Бен моргнул. У Легужа были чернильно-черные, бездонные глаза с хитрой искоркой; взгляд был холодным и расчетливым. Король припомнил предостережение Абернети и поспешил отмести в сторону свое удивление и всплеск веселости. Счесть лорда Риндвейра безобидным чудаком — не самая удачная идея.

— Что привело вас в Чистейшее Серебро? — с улыбкой спросил Бен как ни в чем не бывало.

— Дело крайней важности, великий король, — отозвался Легуж с неожиданно серьезным выражением лица. Затем он улыбнулся. — Я вижу, мой наряд удивил вас. Не привычный черный цвет. Причина этой перемены как раз и привела меня сюда. Видите ли, черный совершенно не соответствует цели моего визита. Белый подходит куда больше, и я решил продемонстрировать серьезность моих намерений, одевшись соответственно.

Бен кивнул, гадая, к чему он клонит.

— Я прекрасно понимаю, что следовало бы отправить гонца с просьбой об аудиенции, но, боюсь, мне бы не удалось выдержать столь длительного ожидания, мой король. Едва решившись, я не мог поступить иначе, как только приехать сюда сразу же в надежде, что вы согласитесь предоставить аудиенцию. Вы меня не разочаровали, и я преисполнен благодарности.

«Значит, его действительно захватили пришельцы, — мелькнуло в голове у Бена. — Легуж, которого мы знали и всем сердцем ненавидели, исчез и сменился кем-то совершенно неузнаваемым. — Бен сразу же поспешил взять себя в руки. — Вполне вероятно. С другой стороны, возможно, и нет».

— Итак, какое же дело привело к нам лорда Риндвейра? — спросил он.

Легуж важно выпрямился, словно набираясь храбрости:

— Верховный лорд, я понимаю, что в прошлом был не самым хорошим соседом. Знаю, что порой со мной очень нелегко, поскольку я проявлял упрямство и даже грубость. Прошу, отнесите это на счет моей молодости и неопытности. Надеюсь, вы найдете в своем сердце силы простить меня.

— Мне нечего прощать, — пожал плечами Бен.

— Вы слишком добры, великий король. Но я знаю, что вел себя недопустимым образом, и приношу вам свои извинения за каждую дерзкую фразу. Я хотел бы начать все сначала и надеюсь, что наши новые отношения будут долгими и плодотворными.

Бен улыбнулся и кивнул, подумав: «Что же он замышляет?»

— Также я намерен стать добрым другом ваших придворных, начиная с советника Тьюса и Абернети, с которыми я зачастую обходился очень скверно. Теперь это все осталось в прошлом и никогда не повторится. — Легуж быстрым движением облизнул губы и помолчал, собираясь с мыслями. — Ваше величество, я прибыл сюда, чтобы просить руки вашей дочери Мистаи, ибо желаю вступить с ней в брак.

Как ни старался Бен приготовиться к разговору, незваному гостю все же удалось застать его врасплох. Король был так потрясен, что несколько секунд просто тупо смотрел на собеседника.

— Вы хотите жениться на Мистае?! — наконец выдавил он.

Легуж с энтузиазмом закивал:

— Всем сердцем. Полагаю, это будет прекрасный союз для нас обоих.

Бен наклонился вперед.

— Но ей всего пятнадцать.

Легуж снова кивнул:

— Она, конечно, старше, чем мне бы хотелось, но по-прежнему достаточно молода, чтобы обучиться всему. Мы составим прекрасную пару — девушка, верная жена и помощница, и я, сильный защитник и преданный муж. Мистая достаточно молода, чтобы родить много детей, которые, как я надеюсь, будут сыновьями, и мне будет кому оставить свои владения. У вашей дочери приятное лицо и характер ему под стать. Она умна, но не чрезмерно. Именно такую женщину я всегда мечтал отыскать.

Бен продолжал пораженно смотреть на него.

— Я что-то пропустил? У вас вроде бы уже есть жена? И сын, наследник?

Легуж внезапно погрустнел:

— Очевидно, вы еще не слышали об этом, милорд. Иногда плохие вести распространяются слишком медленно. Мой сын подхватил лихорадку и умер — еще не прошло и двадцати дней. Жена, вне себя от горя, покончила с собой. Сейчас у меня нет ни спутницы жизни, ни наследника, и, хотя я предпочел бы длительный период траура, долг повелевает поступить в интересах моих подданных. Это означает, что мне придется найти другую жену и как можно быстрее обеспечить свою страну наследником. — Он помолчал, покачав головой. — Даже будучи охваченным горем, я сразу же подумал о Мистае.

Вот оно что. Внезапно Бену захотелось свернуть тощую шейку своего посетителя. Он мог это сделать прямо здесь, в этих самых покоях, и никто ничего не узнал бы. Даже если бы Абернети или советник обо всем догадались, они не проронили бы ни слова. Этот порыв был настолько всепоглощающим, что Бен бессознательно сжал кулаки. Спохватившись, он заставил себя расслабиться и откинуться на спинку кресла.

— Ваша преданность долгу достойна похвалы, — осторожно произнес король, пытаясь придумать, как лучше всего закончить этот разговор.

— Как я понимаю, Мистая только что вернулась из школы, находящейся в мире, который некогда был вашим, Верховный лорд, — улыбнулся Легуж, снова быстро облизнув губы. — Я вижу, она не намерена возвращаться туда, напротив, хотела бы остаться здесь, в Заземелье. Что ж, так будет только легче организовать свадьбу. Это и впрямь достойный союз, вы не находите?

Бен, однако, был слишком умен, чтобы изложить собеседнику свое честное мнение об этой затее. Помимо этого, он прекрасно понимал, какие формы имеет семейное право среди лордов Зеленой Долины. Взять новую жену, чтобы произвести на свет наследников, было стандартной практикой. При этом предпочтение отдавалось юным девушкам, поскольку они могли родить много детей. Браки организовывались исключительно между правящими семьями, образуя таким образом прочные союзы и усиливая имеющиеся дружеские связи. В целом предложение Легужа вполне укладывалось в эти рамки.

С другой стороны, об этом не могло быть и речи. Даже если не принимать в расчет мнение самого Бена и его жены, Мистая с криками ужаса сбежит из дома, стоит только упомянуть о смиренной просьбе лорда. Она ненавидела Легужа, который все время стремился ласково похлопать ее по руке или поцеловать в щеку. Появись причина и возможность — и Мистая с удовольствием и без зазрения совести превратит его в настоящего лягушонка. Собственно, давно бы уже превратила, невзирая на то, что Бен предупреждал дочь не использовать никакую опасную магию. Король всячески пытался ее увещевать, говоря, что ему приходится жить и работать с подобными людьми и нет никакого смысла еще больше усложнять и без того непростые отношения с подданными.

Бен сейчас почти пожалел о том, что не позволил дочери исполнить это желание.

— Милорд, это дело потребует внимательнейшего рассмотрения, — наконец произнес король. — Я должен обсудить ваши намерения со своей королевой. К тому же… Необходимо сообщить Мистае.

— Ну разумеется, разумеется! — тут же согласился Легуж. — За девушкой нужно ухаживать, я понимаю. Необходимо завоевать ее сердце. У меня и в мыслях не было требовать ее руки, прибегая к вашему авторитету. Мистая конечно же должна сама согласиться на свадьбу.

Бен почувствовал, что напряжение несколько спало. Если Легуж хочет, чтобы Мистая дала свое согласие… Свадьба будет после дождичка в четверг!

— Я рад, что вы придерживаетесь такого мнения.

Легуж поднялся, низко поклонился, снова взмахнув своей белоснежной шляпой, и выпрямился:

— Я вернусь домой и буду ожидать вашего решения. Но я хочу подчеркнуть, что очень надеюсь начать ухаживать за принцессой, как только вы дадите положительный ответ. Как уже было сказано, я ощущаю настоятельную потребность ускорить процесс — таков мой долг как правителя перед своим народом.

— Я прекрасно вас понимаю, — заверил его Бен, также поднимаясь. — Вы очень скоро получите от меня весточку.

Он проводил подпрыгивающего и одновременно шаркающего посетителя взглядом до дверей, гадая, как ему поступить в этой ситуации.

Глава 6

ВЗАИМОНЕПОНИМАНИЕ

На некотором расстоянии от замка, хотя и не настолько далеко, чтобы не было видно сияющих шпилей на фоне темно-зеленых лесов, сидела Мистая, погруженная в разговор с Пьянчужкой о подобающем поведении. Дискуссия длилась уже несколько часов и отняла довольно много времени и сил у обеих сторон. Тот факт, что именно эти представители населения Заземелья увлеченно обсуждают данную тему, был сам по себе странным до невозможности. Бен Холидей по достоинству оценил бы иронию подобного времяпрепровождения, если бы имел возможность наблюдать за спорщиками. Вне всякого сомнения, король бы нашел нужные слова для своей дочери — например, он сказал бы, что некоторые в чужом глазу подмечают сучок, не видя в своем бревна. Или что не нужно бросать камни в чужой огород.

Ивица, с другой стороны, заметила бы, что иногда люди справляются со своими проблемами, пытаясь помочь другим. Этот способ удивительно эффективен, если чужие неприятности схожи по своей сути с вашими.

— Если ты хочешь, чтобы другие принимали и понимали тебя, обязательно нужно думать и об их чувствах, — сказала девушка с бревном в глазу гному с сучком.

Пьянчужка нахмурился:

— Да, но ведь о нас-то никто не думает. С нами попросту не хотят иметь дела. Кыш-гномы — изгнанники повсюду, у нас нет друзей в этом жестоком мире.

— Да, но, как я уже говорила, на то есть причины, — терпеливо объяснила Мистая. — Например, постоянное «одалживание» вещей, которые тебе не принадлежат, — не самый лучший способ зарекомендовать себя.

— Кыш-гномы не воры, принцесса! — взъерепенился Пьянчужка. — Мы находим потерянные вещи, которые потом продаем или меняем на что-нибудь. Это старинное и весьма почтенное занятие, которым наш народ уже много веков зарабатывает на жизнь. Знаешь ли, мы не заслужили такого обращения только потому, что не являемся умелыми ремесленниками или мастерами!

Мистая вздохнула. Их разговор все время ходил по кругу, без особого успеха.

— Пьянчужка, пойми, в чужих погребах и шкафах нельзя найти «потерянные» вещи. В домиках и хижинах это тоже невозможно! Как и в кухонных буфетах и кладовых, особенно если они заперты на замок или засов!

Пьянчужка, напоминавший обезьянку, скорчил кислую рожицу:

— Какие жестокие слова! Неприятные обвинения! — Он подумал пару секунд и внезапно просветлел. — А где доказательства?

— В твоем случае достаточно уже того, что я нашла тебя подвешенным к дереву за ногу разозленным кобольдом, который, по чистому совпадению, служит моему отцу!

— Это был не я! Они перепутали меня с кем-то другим! Может, там вообще побывал не кыш-гном, хотя некоторые из нас — как и некоторые из вас — не соблюдают все правила и законы племени. Но если ты настаиваешь на том, чтобы услышать мою версию, то я бы сказал, что наверняка это был другой кобольд — а может, и тот, который свалил всю вину на меня!

Он важно кивнул, преисполнившись чувства собственного достоинства, и Мистае захотелось как следует его треснуть.

— Сапожок никогда не врет, к тому же у него нет никаких причин воровать вещи, которые он и так может взять в любой момент, — заметила девушка. — Кроме того, Сельдерей тоже тебя видел. Полагаю, придется тебе подумать над своей версией получше. Видишь ли, Пьянчужка, факт остается фактом: тебя поймали там, где ты вообще не должен был находиться. Тебя никто не просил заглядывать в кладовые и на кухню. Вот тебе пример того, что ты был там, где не должен был находиться, с целью, которая идет вразрез с интересами всех остальных.

Кыш-гном надулся:

— Я заплатил бы за все, ты же знаешь. Со временем.

— Давай начнем с того, что тебе вообще не следовало ничего брать, тогда не пришлось бы и беспокоиться о расплате. Ты мог бы просто попросить то, что нужно. Возможно, Сельдерей дал бы тебе желаемое. В следующий раз первым делом зови меня.

Но тот покачал головой:

— Нет, я так не могу. Ты же принцесса. Кто скажет принцессе, что ее зовет такой, как я?

Девушка отбросила назад прядь белокурых волос.

— Мы отошли от темы. Я с тобой обсуждала воспитание и хорошие манеры. Точнее, их отсутствие. Кыш-гномы больше всего страдают оттого, что не желают понимать важность воспитания и то, каким должно быть правильное поведение. Если они хотят, чтобы другие их принимали и не гнали прочь, придется сначала заработать уважение окружающих.

Пьянчужка фыркнул.

— И каким чудом это можно сделать? У всех уже сложилось свое мнение о нас.

— А вы ничегошеньки не делаете, чтобы это мнение изменить! Мало, что вы «находите» разные вещи в чужих домах, так еще и постоянно воруете домашних животных, иногда прямо из будок и загонов! А потом сжираете!

— Это ложь! — Пьянчужка вскочил на ноги и взмахнул руками, его лицо сморщилось от негодования и стало похожим на грецкий орех. — Мы не едим чужих животных! Мы ловим диких тварей, которые бродят поблизости! Если они по чистой случайности оказываются чьими-то потерявшимися питомцами, что мы можем с этим поделать? Как их распознать? Люди сваливают все на нас, а своей вины ни в чем не видят! Если бы они лучше присматривали за своей живностью, ничего подобного бы не происходило!

Мистая почесала кончик носа и улыбнулась:

— В таком случае почему бы вам вообще не перестать есть кошек и собак? Есть ведь куча других существ, которые сгодятся в пищу. Белки там, птички, мышки. Или даже болотных хлюпов — если, конечно, поймаешь…

— Болотных хлюпов?! — с ужасом вскрикнул Пьянчужка. — А ты бы стала их есть?! А другие?

— Ну, я бы не стала, — согласилась принцесса. — С другой стороны, кошками и собаками я тоже не питаюсь.

Гном немного успокоился и снова сел.

— По-моему, ты просто не имеешь ни малейшего представления о том, о чем говоришь. — Он укоризненно посмотрел на свою собеседницу. — Мне кажется, ты плохо разбираешься во всем этом.

Мистая раздраженно сжала губы и кивнула.

— В таком случае просто подумай на досуге о том, что я сказала, — наконец предложила она. — А пока держись от замка подальше. Если понадобится еда, приходи и зови меня. Я скажу всем, что о твоем приходе нужно сразу же доложить мне. Такой вариант тебя устраивает?

Пьянчужка упрямо скрестил руки на своей тощей груди и сгорбился, отводя взгляд от Мистаи.

— Может, я просто уйду. Я вернусь туда, откуда пришел, и забуду раз и навсегда о том, что хотел обрести здесь новый дом. Не думаю, что из этой затеи выйдет толк.

Девушка поднялась. Да уж, с такой логикой не поспоришь.

— Завтра я снова приду навестить тебя, — пообещала она. — Можем просто погулять и ни о чем не разговаривать, если хочешь.

Пьянчужка пожал плечами:

— Если у тебя есть свободное время.

Мистая ушла, а гном так и остался сидеть на месте, глядя в пустоту, притворяясь, что сказанное не имело к нему ни малейшего отношения, будто он выше всего этого. Принцесса впервые пришла сюда, чтобы поговорить с Пьянчужкой, после того, как услышала рассказ Сапожка о том, что ему пришлось в наказание подвесить за ноги к дереву одного мелкого поганца. Кобольд заверил ее, что просто хотел проучить гнома — может, тот перестанет так поступать. Сапожок и Сельдерей клятвенно обещали, что это не повторится, но Мистая отнюдь не была уверена в том, что данное слово будет что-то для них значить. Кобольды прославились отнюдь не своим добродушием, и даже несмотря на то, что оба были ее друзьями… Скажем так, у дружбы тоже есть свои пределы.

Направляясь обратно к замку вдоль рощицы Лазурных Друзей, Мистая никак не могла решить, что ей сказать гному, чтобы заставить его понять. Нужно было что-то делать, а не просто размышлять над сложившейся ситуацией. Теперь она бывшая ученица Кэррингтона, и принцесса никак не могла оставить эту часть своей жизни позади, не могла перестать мыслить как школьница. Отец ничего больше не говорил о ее образовании, не сказал ни слова о том, продолжат ли советник и Абернети обучать принцессу, как и раньше, но у Мистаи было предчувствие, что он что-то задумал. Никто ни единым словом не обмолвился о том, какая идея посетила короля, даже ее два бывших наставника, которые в ответ на расспросы принцессы только хмыкали, мастерски уводили беседу в сторону и вообще говорили очень уклончиво.

И теперь Мистая пришла к выводу, что было бы очень неплохо разработать собственный план на этот счет, подыскать какой-нибудь проект, который убедит отца в том, что его дочь в состоянии заниматься чем-то осмысленным и полезным. Принцессе всегда хотелось помогать отверженным и обездоленным, а кто в Заземелье лучше подходил под это описание, если не кыш-гномы? Если только ей удастся продемонстрировать свои способности и изменить в лучшую сторону хотя бы одного из них, то шансы поработать с остальными существенно возрастут.

Однако Пьянчужка оказался крепким орешком и совершенно не желал сотрудничать, поэтому Мистая постепенно пришла к мысли, что задача, которую она поставила перед собой, окажется гораздо труднее.

Девушка по-прежнему так и этак пыталась решить эту дилемму, почти не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Она уже вышла из леса и направилась по дороге, ведущей к замку Чистейшее Серебро, как вдруг столкнулась нос к носу с Легужем, лордом Риндвейра, и его свитой. Шесть или восемь всадников, не считая возницы, правившего упряжкой. Сам знатный господин ехал в карете. По-прежнему погруженная в размышления о Пьянчужке и свои планы по перевоспитанию кыш-гномов, Мистая даже не сразу поняла, кто перед ней. Довольно долго она стояла на месте после того, как процессия замерла и всадники окружили ее. К этому времени было уже поздно спасаться бегством.

Легуж тут же распахнул дверцу кареты, выскочил оттуда и заторопился к девушке.

— Принцесса Мистая! — тепло обратился он к ней. Отвратительный язык быстро облизнул губы, когда мерзкий тип низко поклонился.

— Лорд Легуж, — осторожно отозвалась Мистая, едва сдержавшись, чтобы не назвать его Лордом Лягушонком. Она слишком часто слышала это прозвище из уст Абернети и сама не заметила, как начала его использовать.

— Как чудесно снова увидеть вас! — восторженно воскликнул тот.

Он схватил правую руку девушки и начал покрывать ее чмокающими поцелуями. Не без усилий Мистая высвободилась из его пальцев и многозначительно нахмурилась:

— Полагаю, все же не настолько. Но благодарю вас за комплимент.

Принцесса научилась дипломатии при дворе своего отца. Нужно всегда оставаться вежливой, даже если больше всего на свете в отдельные моменты хочется прямо противоположного.

— Я не смел даже надеяться, что фортуна будет столь благосклонна ко мне и я повстречаю вас лично во время своего визита! Но теперь, когда состоялось наше рандеву, я склонен счесть его знаком благосклонности судьбы!

Девушка кивнула, внимательно рассматривая непривычный наряд лорда.

— Прошу прощения, но что это на вас такое надето? — спросила она, не в силах удержаться. — Почему вы не в черном?

— А, вы, со свойственной вам проницательностью, зрите в самую суть! — отозвался Легуж, многозначительно подмигнув принцессе. — Мой наряд сегодня другого цвета, поскольку и визит мой не вполне обычен. Причина, по которой я решился посетить вашего отца, совсем иная, нежели те, что обычно приводят меня в Чистейшее Серебро. Я желал побеседовать с его величеством о вас.

— Вот как? — Мистая ощутила, как ее пронизывает неприятный холод. — Обо мне?

— Я попросил королевского разрешения на то, чтобы начать ухаживать за вами с целью вступить в законный брак. Я хотел бы, чтобы вы стали моей женой и матерью моих детей! — заявил Легуж, сняв с головы шляпу и отвесив еще один низкий поклон. — Я намерен жениться на вас, Мистая.

Это было очень нелегко, но принцесса сумела сохранить нейтральное выражение лица, скрыв свои истинные чувства по этому поводу.

— В самом деле?

— Ваш отец уже сказал мне, что обдумает мою просьбу. Я же тем временем буду регулярно навещать вас. Надеюсь, вы скоро поймете, что мы просто созданы друг для друга.

«Размечтался», — подумала про себя Мистая. Но что там Лягушонок сказал о ее отце? Что тот обдумает его предложение? О чем тут думать?! Отец должен был отказаться сразу же, без всяких размышлений!

— Лорд Легуж, — с этими словами девушка одарила собеседника своей самой очаровательной улыбкой, — мне казалось, вы уже женаты. Разве у другой женщины нет на вас прав?

Восторженное выражение на его лягушачьем лице несколько потускнело, сменившись легкой мрачностью.

— К сожалению, нет. Произошла ужасная трагедия. Мой сын внезапно скончался менее двух недель назад. Мой дорогой маленький Эндраттен… Его жизнь унесла лихорадка. Моя жена, не сумев перенести это горе, последовала за ним в мрачные владения смерти, и теперь, когда оба ушли, я остался один, без семьи, без родных.

— Мне очень жаль, я не знала об этом, — произнесла Мистая, смутившись от своей нечаянной бестактности.

Она помнила его жену, бледную стройную женщину со светлыми волосами и печальным взглядом. Об их браке ходило много слухов, и никто не говорил ничего хорошего. Сына и наследника лорда девушка никогда не видела.

Легуж в очередной раз поклонился:

— Ваши соболезнования — бальзам на мои раны.

— Но я, честно говоря, полагала, что в таких случаях траур продолжается более долгий срок, — уверенно заметила Мистая. — Перед тем, как начать ухаживать за кем-либо.

Но новоявленный ухажер только покачал головой, словно принцесса понятия не имела, о чем говорит.

— Я буду скорбеть о них вечно. Но честь призывает к иному, и я обязан повиноваться. Лорду Риндвейра необходимы жена и сыновья — лишь в этом случае он может выполнить долг. Я не имею права оставить владения без наследника даже на тридцать дней. Лорд обязан представить своим людям преемника, чтобы они спали спокойно.

Что бы ни было причиной всего этого, Мистая была абсолютно уверена — его предложение совершенно не связано ни с долгом, ни с обязанностями лорда. Легуж что-то задумал, и каким-то образом новые махинации привели его к порогу королевского замка. Принцесса решила поскорее запереть дверь — до того, как зло проникнет внутрь.

— Милорд, вряд ли я могу быть подходящей парой для вас, — заявила Мистая. — Я слишком молода, наивна и не имею ни малейшего представления о священных обязанностях жены. — На этой части девушке захотелось расхохотаться. — Боюсь, мне предстоит еще долго совершенствоваться в своих познаниях, получить высшее образование. Уверена, мой отец сообщил вам об этом.

Легуж склонил голову набок:

— У меня сложилось впечатление, что вас исключили из Кэррингтона.

Мистая уставилась на Лягушонка, не в силах поверить своим ушам. Затем ее охватил гнев, стоило девушке осознать, что лишь один-единственный шпион мог обеспечить лорда этой информацией.

— Я намерена продолжить обучение в другом месте.

Он улыбнулся:

— Но это ни в коей мере не противоречит моим планам относительно вас. Принцесса, вы всегда можете получить достойное образование в Риндвейрском замке и учиться так долго и старательно, как вы сами того пожелаете. Мы обладаем властью нанять для вас достойных наставников, способных обучить любому предмету. — Он помолчал, а потом добавил: — За исключением тех, в которых учителем может быть лишь муж.

Девушка против воли залилась ярким румянцем:

— Милорд, я боюсь, вы не вполне верно понимаете сложившуюся ситуацию…

Внезапно Легуж шагнул вперед, встал совсем близко к девушке и склонился к ее лицу. Его выпученные глаза пристально смотрели на Мистаю, словно она была непослушным ребенком, которого требовалось поставить на место. В его взгляде было какое-то властное, неприятное выражение, которое вызвало в ней отвращение и страх.

— Боюсь, это вы не вполне верно понимаете сложившуюся ситуацию, принцесса, — шепнул лорд. — Я вам объясню. Мне нужен этот брак. Я выбрал вас в качестве своей будущей жены, и вы ею станете. Не хочу, чтобы у вас оставались иллюзии, будто это можно каким-то образом изменить. Даже королю это не под силу. — Легуж помолчал. — Уверен, скоро представится возможность осознать правдивость моих слов. Вы сами придете к верному решению и исполните свой долг по отношению ко мне. Вот увидите: как только вы это сделаете, все станет намного проще.

Он сделал шаг назад, но угроза не исчезла из его взгляда. «Жених» схватил Мистаю за руку и крепко стиснул ее запястье:

— Мне никто не бросает вызов, принцесса. А в тех редких случаях, когда находятся смельчаки, последствия бывают весьма и весьма неприятными для них.

Внезапно девушка вспомнила о его жене и ребенке. Оба погибли. Потом о его старшем брате, который скончался при невыясненных обстоятельствах, а младший, ненамного старше ее самой, исчез и так и не был найден. Очень многих людей, так или иначе связанных с Легужем, постигла печальная участь. И теперь, стоя перед этим человеком, Мистая с ужасающей уверенностью поняла, что это произошло не случайно.

— Отец ожидает моего возвращения, — с трудом произнесла Мистая, не смея поднять глаза на своего собеседника. — Мне нужно идти.

Тот улыбнулся, отпустив ее запястье:

— Разумеется, ступайте, ваше высочество. Желаю вам приятного дня, принцесса Мистая.

Легуж вернулся в карету, не удостоив девушку больше ни единым взглядом, и процессия двинулась дальше, застучали копыта, заскрипели колеса и упряжь.

Принцесса стояла на месте до тех пор, пока свита лорда не скрылась из вида, а затем направилась к замку. Она была в ярости.

Бен Холидей сидел за письменным столом, подписывая обычную кипу приказов для проекта, одобренного королевским правительством, — намечалось строительство нового моста через Костеломское ущелье в Мелькорских горах, когда в кабинет ворвалась Мистая, без стука распахнув дверь и с грохотом захлопнув ее за собой.

— Чего ради ты дал Лягушонку разрешение ухаживать за мной?! — завопила она, резко остановившись прямо перед столом. Ее щеки раскраснелись от гнева, а руки девушка сердито уперла в бока.

Король моргнул:

— Я этого не делал.

— А он сказал, что едва ли не получил твое благословение! Я столкнулась с ним за воротами замка по дороге домой, и Лягушонок выложил мне свои далекоидущие планы о нашем браке. Он сказал, что просил твоего разрешения ухаживать за мной и ты охотно его дал!

— Нет, я всего лишь сказал, что подумаю об этом.

Губы девушки сжались в тонкую белую линию.

— Ах, ну, в таком случае все, разумеется, в полном порядке. По всей видимости. Действительно, и при чем тут я? Несомненно, это ты должен подумать о его предложении! Как еще ты можешь принять взвешенное и продуманное решение, которое устроит всех?!

— Мистая, я сказал это, чтобы выиграть время. Ты знаешь, каково иметь дело с мужчинами и женщинами, наделенными властью. Поспешные ответы — даже в тех случаях, когда ты убежден в их правильности, — не самое мудрое решение проблем. Не говоря уже о том, что меня его свадебные планы тоже изрядно удивили.

Его дочь нахмурилась:

— Я думаю, что ты совершил ошибку, отец. Очень серьезную ошибку. По-моему, нужно было сразу же заявить Лягушонку, что твоя дочь никогда не выйдет за него замуж и не сделает его самым счастливым человеком на земле, так что лучше было бы забыть об этих нелепых планах! Отложив принятие окончательного решения, ты только раззадорил Легужа! Теперь он свято уверен, что ты всерьез обдумываешь, стоит ли дать согласие на эту свадьбу. Да он чуть не уволок меня в свой замок прямо сегодня! Наш Лягушонок считает дело решенным!

Она наклонилась над столом. В ярко-зеленых глазах принцессы полыхало пламя гнева.

— Мне не нравится быть втянутой в ваши придворные интриги. Я не какой-то предмет обстановки, который можно с пафосом передать в руки первого, кто набрался наглости попросить! Мне плевать, что ты король Заземелья! Я тебе не ценность в торговой сделке! Если ты этого не понимаешь, то, возможно, не мешало бы быстренько вспомнить про эмансипацию женщин в XX веке! Вспомни, как эти вещи происходят в твоем собственном мире, в который ты, между прочим, отправил меня «узнать больше о жизни»! Что ж, этот урок я выучила в первую очередь. Юных девушек не отдают против воли замуж за богатых стариков!

— О чем ты говоришь?! — возмутился Бен, вскочив. Теперь он тоже здорово разозлился. — «За богатых стариков»?! Это ты о Легуже? Вообще-то он не настолько старше тебя! В любом случае это не имеет значения, поскольку у меня нет ни малейшего намерения отдавать тебя замуж, как ты выразилась, «против воли» — ни за него, ни за кого бы то ни было! Но люди вроде Легужа попросту не понимают, каким образом дела обстоят в моем мире, поэтому я не могу вываливать им на голову поток информации, не применив дипломатии.

Мистая шлепнула рукой по столу:

— Ты меня не слушаешь! Легуж думает, что ты уже согласился! Он намекнул на то, что с моей стороны было бы очень мудро привыкать к этой мысли, выполнять все его желания и не высказывать никаких возражений! Лягушонок угрожал мне, отец! Он предупредил, что привык получать то, чего хочет, и что я буду его очередным удачным приобретением, нравится мне это или нет!

Услышав это, Бен расправил плечи:

— Угрожал тебе?

— Да, он мне угрожал! — Мистая тоже выпрямилась и скрестила руки на груди. — Я его боюсь. Пойми, он мне противен, и я не хочу больше его видеть. Я слышала, что рассказывают о его братьях. А теперь его жена и сын последовали за ними на тот свет, верно? И Легуж хочет, чтобы я вышла за него замуж?! — Мистая покачала головой. — Я хочу, чтобы он держался от меня как можно дальше. Он опасен, отец. Даже если бы не было этих лягушачьих глаз и языка как у ящерицы, этот тип все равно пугал бы меня.

Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга, а затем Бен кивнул:

— Я совершенно с тобой согласен. Я уже попросил Сапожка попробовать выяснить как можно больше подробностей о смерти жены и ребенка Легужа. Думаю, к завтрашнему дню мы уже получим необходимые сведения.

Он поспешно поднял руку, призывая Мистаю к молчанию — король увидел, что в ее глазах снова разгорелся гнев.

— Но это ничего не изменит в том, что касается тебя, — быстро добавил он. — Я просто считаю, что нужно как можно больше разузнать об этой странной истории. Возможно, он наконец превзошел самого себя, перешел все границы, и тогда мы наконец сможем что-то предпринять.

— Так что насчет меня?! — не отступала девушка. — Ты скажешь ему, что он не может за мной ухаживать? Ты не дашь ему своего родительского благословения?

Бен глубоко вздохнул:

— Разумеется. Но есть кое-что еще, о чем я бы хотел с тобой побеседовать, и, думаю, это вполне можно сделать прямо сейчас. Советник, Абернети, я и твоя мать много думали о том, как именно тебе стоит получить дальнейшее образование. Мы поняли и приняли тот факт, что ты не хочешь возвращаться в Кэррингтон, поэтому не станем просить тебя об этом. Но при этом мы все придерживаемся мнения, что обучение здесь, в замке Чистейшее Серебро, не самый лучший выбор. Поэтому у нас появилась другая идея — возможно, она как раз и поможет самым лучшим образом разрешить возникшую проблему с Легужем и его нелепым предложением.

Мистая с подозрением посмотрела на отца:

— И в чем она заключается?

— Мы бы хотели, чтобы ты отправилась в Либирис в качестве посланника короля, для того чтобы реорганизовать библиотеку.

Девушка широко улыбнулась:

— Вот как, отец? Какая отвратительная мысль. Я туда не поеду.

— Подожди-ка чуть-чуть. — Бен поднял руку, предупреждая возможные возражения, которые дочь наверняка уже приготовила. Он не мог поверить собственным ушам. — То есть как это — ты не поедешь? Просто вот так? Ты ведь даже не выслушала, почему мы хотим этого! Почему ты отказываешься, даже не узнав деталей?

— Потому что, отец.

— «Потому что»? И что это должно значить? Почему «потому что»?

— Потому что, — с нажимом повторила принцесса. Она, нахмурившись, исподлобья смотрела на отца. — На секундочку поставь себя на мое место, если, конечно, это возможно. Как бы ты отнесся к перспективе быть сосланным в Либирис на неограниченный срок? Это же край света! Советник рассказал мне все об этом месте на наших уроках истории. Там нет ничего ценного, здание практически превратилось в руины! А теперь ты хочешь, чтобы я отправилась туда и все восстановила?! Я, пятнадцатилетняя девчонка, которую вышвырнули из частной школы?! Почему, интересно? Возможно, потому, что я прекрасно подготовлена к подобной работе? Знаешь, мне так не кажется. Может, это просто предлог, чтобы убрать меня из замка. Кто знает, как ты поступишь с Легужем, стоит мне шагнуть за порог?

Бен внезапно ощутил, как в нем поднимается ярость.

— Значит, мое слово для тебя ничего не стоит, Мистая? Ты считаешь, что я могу с тем же успехом взять его назад?

Дочь гневно посмотрела на него:

— Честно говоря, я не знаю, что ты можешь сделать в этой ситуации. Пока нельзя сказать, чтобы ты проявил себя с лучшей стороны во всей этой лягушачьей истории. И я не хочу уезжать, лелея надежду, что ты поступишь правильно и меня по возвращении не будет ожидать приятный сюрприз в виде свадьбы!

— Я не собираюсь выдавать тебя замуж за Легужа!

— Ну, значит, свадьба состоится с кем-то другим, кто более тебе приятен! — Она фыркнула, надулась и наконец немного успокоилась. — К тому же Либирису уже ничем не помочь. Даже советник так говорит.

— Советник Тьюс отправится вместе с тобой. Можешь обсудить с ним все по дороге. В любом случае изначально это была его идея.

Мистая сделала шаг назад:

— Я тебе не верю.

— Когда-то эта библиотека была очень важной для королевства, — терпеливо пояснил Бен. — Ее построил один из моих предшественников, который прекрасно понимал всю ценность книг и грамотности. Однако эта затея потерпела крах вскоре после его смерти, поскольку остальные не прилагали ни малейших усилий для того, чтобы поддерживать библиотеку в хорошем состоянии. Но ты можешь все изменить. Это стоящий проект, Мистая. Если тебе удастся перестроить и снова открыть Либирис, мы сможем использовать библиотеку для того, чтобы давать простым людям образование. Что может быть важнее этого?

Но девушка упрямо покачала головой:

— Ты сам был там?

Бен поколебался, но все-таки ответил:

— Нет.

— Ты знаешь, что в тех книгах?

— Нет, но я…

— Или хотя бы можешь сказать наверняка, в каком состоянии они находятся? Может, бумага давно истлела и рассыпалась? Кто может поручиться, что библиотека не превратилась в огромное крысиное царство?

Бен не без усилий взял себя в руки.

— Если дела обстоят именно так, ты можешь сразу же возвращаться домой, идет? Если же нет, тебе придется остаться там.

Мистая пожала плечами:

— Я подумаю об этом. Возможно, после того, как я услышу, что ты советуешь Лягушонку убираться обратно в свое болото на любимую кувшинку, то дам согласие на этот проект. Но не раньше, чем это произойдет, — и не раньше, чем я успокоюсь.

Бен поднялся на ноги. С него достаточно.

— Тебе пятнадцать лет, и ты еще не получила права самостоятельно решать, что ты будешь делать и чего не будешь! Мы с матерью принимаем решения во многом, что касается тебя, и это один из тех случаев. Твое обучение продолжится в Либирисе. У тебя есть два дня на то, чтобы собрать свои вещи и приготовиться к отъезду. После этого отправишься в путь. Тебе все ясно?

— Мне ясно только одно — ты пойдешь на все, лишь бы убрать меня подальше отсюда, где я могу помешать твоим планам. Ты ведь можешь выдать меня замуж за какого-нибудь омерзительного типа. Вот это мне ясно! — подбоченилась она и издевательски добавила: — Отец.

Внезапно открылась дверь, и Ивица шагнула в комнату, пристально посмотрев на них обоих.

— Почему так тихо? — спокойно поинтересовалась она. — Вас еще в Вечной Зелени, наверное, не все услышали. Вы не могли бы продолжать этот разговор в более спокойной манере?

— Этот разговор закончен! — отрезала Мистая.

— Думаю, тебе пора немного повзрослеть и посмотреть на жизнь здраво… — начал было Бен, но девушка бросилась вон из комнаты, не дождавшись окончания этой тирады, и изо всех сил хлопнула дверью. Король с беспокойством посмотрел вслед дочери и медленно опустился в свое кресло.

«Да, кажется, наша беседа прошла не слишком удачно», — подумал он.

Ивица подошла ближе и села на стул с другой стороны письменного стола. Ее взгляд словно пригвоздил мужа к месту.

— Не говори ничего, — сразу же попросил он.

— Я думаю, ты мог бы справиться гораздо лучше, — все-таки произнесла сильфида.

— Тебя здесь не было. Ты не слышала, что и как она говорила.

— Мне и не нужно быть здесь и слышать ее слова. Вполне достаточно знать, что вы оба продолжали разговор гораздо дольше после того, как следовало остановиться и подумать. Но ты виноват больше. В конце концов, ты ее отец, и ты старше. Бен, нужно понять, что заставлять Мистаю сделать что-либо — и, еще хуже, говорить ей, что она обязана с тобой согласиться, — это большая ошибка.

— Ей всего пятнадцать лет.

— Ей пятнадцать лет лишь в некоторых аспектах. В других она гораздо старше. Пойми, Бен, нельзя считать ее обычной девчонкой, с которыми тебе доводилось иметь дело в своем мире. С ней гораздо сложнее.

Разумеется, Ивица была права, хотя королю совершенно не хотелось это признавать. Его вовлекли в спор, который он был обречен проиграть с самого начала. Но это ничуть не меняло того, что некоторые вещи, по его глубокому убеждению, были правильными и необходимыми.

— Я знаю, что мог бы обойтись с ней гораздо лучше, — наконец согласился Бен. — Знаю, что теряю терпение и срываюсь, хотя не должен делать этого. Мистая прекрасно понимает, как можно быстрее всего вывести меня из себя, и я каждый раз позволяю ей добиться своего. — Он помолчал немного. — Но это ничего не меняет. Она поедет в Либирис с советником послезавтра. Я так решил, Ивица.

Его жена кивнула:

— Я понимаю это и знаю, что ей будет полезно съездить туда. Я только не уверена, что Мистая относится к нашей затее так же.

— Ее мнение не имеет никакого значения. Мистая отправится в путь, хочет она того или нет.

Бену самому не понравилось, как прозвучало это заявление, стоило только договорить предложение до конца. В будущем у него еще не раз появится повод вспомнить о своих словах.

Глава 7

ПОБЕГ

Мистая решительно шла по коридорам замка в свои покои, ни на кого не обращая внимания и ни с кем не разговаривая — даже с советником Тьюсом, попытавшимся что-то спросить у принцессы и сбитым с толку ее неожиданной реакцией. Добравшись до своей комнаты и заперев дверь, девушка без сил опустилась на кровать и принялась размышлять над неожиданно нахлынувшими проблемами, виновницей которых на сей раз была не она. За окном стояла ясная, солнечная погода, но в сердце Мистаи царили мрак и отчаяние.

Как только ее отец мог быть таким бесчувственным?

Достаточно и того, что принцесса Заземелья вернулась домой не в самый лучший момент своей жизни — ее исключили из престижной частной школы. Когда Мистаю отправляли в Кэррингтон, на девочку возлагались огромные надежды, будущее выглядело как чистый лист бумаги. Проблема заключалась в том, что Мистая не имела ни малейшего представления о том, что на нем нужно написать. Но, словно этого мало, почти сразу же по приезде на принцессу обрушилось свадебное предложение, которое ей даром было не нужно, не говоря уже о том, что мужем собирался стать человек, которого она ненавидела всей душой. Сама идея свадьбы с Лягушонком была настолько абсурдна, что лорду Риндвейра нужно было отказать сразу же, однако отец Мистаи почему-то рассудил по-другому. Но хуже всего было то, что теперь принцессу ожидало несколько месяцев изгнания в том месте, которое не захочет посетить ни при каких обстоятельствах ни один человек в здравом уме. В пустых и мрачных зданиях древней библиотеки, давно обрушившихся и развалившихся, под толстым слоем пыли и всевозможного мусора хранились древние, ветхие книги, к которым уже много десятилетий никто не прикасался.

По крайней мере, таким Либирис представляла себе Мистая, сидя перед зеркалом и глядя на свое лицо с убитым выражением. Она печально размышляла о том, что ни одно живое существо не заслуживает подобных мучений.

Очень скоро девушке надоело жалеть себя, и она отвернулась от зеркала. Мистая подошла к окну и, быстро окинув взглядом окрестный пейзаж, открыла ставни и вдохнула несравненный аромат, исходящий от Лазурных Друзей и перечных кедров. Она очень любила свой дом и все, что с ним было связано. Наверное, больше всего в сложившейся ситуации принцессу расстраивал тот факт, что скоро ей снова придется покинуть Чистейшее Серебро. Конечно, с одной стороны, Либирис тоже был ее домом, поскольку находился в Заземелье, но нельзя же равнять все части волшебного королевства! Достаточно вспомнить восточные пустоши или Огненные Ключи — назвать эти районы милыми, жизнерадостными и привлекательными можно только с очень большой натяжкой. А Либирис был еще хуже.

По крайней мере, именно в этом ее убедил советник.

Мистая задумалась о своем друге и наставнике и поняла, что не может поверить, будто идея отправить ее заниматься королевской библиотекой принадлежала именно ему. Но отец не стал бы обманывать дочь в подобных вопросах — слишком легко было бы уличить его во лжи, кроме того, Бен Холидей был кристально честным человеком. Разумеется, он тоже был не идеален, но еще ни разу никто не обвинил властителя Заземелья в обмане.

Девушка задумчиво постучала пальцами по подоконнику. Не было никакого смысла продолжать сидеть в этой комнате и лить слезы о своей печальной судьбе. Если она хотела хоть как-то повлиять на ситуацию, нужно было что-то предпринять.

Первым порывом было пойти поговорить со своей матерью. Ивица с большим пониманием относилась к проблемам дочери, всегда могла поддержать ее и дать совет. Но едва ли она будет перечить отцу девушки, своему мужу, в этом вопросе. Скорее всего, сильфида предложит дочери попытать счастья в Либирисе. Тьюс и Абернети уже высказали Бену свое мнение по этому вопросу, и было бессмысленно идти просить у них совета.

Мистая тяжело вздохнула. Как же это все несправедливо.

Ей очень сильно захотелось расплакаться, и девушка едва не уступила этому внезапному порыву. Но слезы — выбор лишь для детей и трусов, поэтому Мистая решила держать себя в руках, чего бы ей это ни стоило. Она собрала всю свою волю в кулак, напомнив себе, что подростковые слезы хороши лишь в гламурных розовых журналах да любовных романах, с которыми девушка познакомилась в мире своего отца. В Заземелье подобному места не было.

Хорошо, у матери и у друзей просить поддержки бесполезно. Если принцесса и найдет хоть какую-нибудь помощь, она будет исходить явно не от них.

Почти сразу же девушка вспомнила о своем деде — Хозяине Рек. Он был правителем всех волшебных существ, которые некогда покинули Туманы фей, окружавшие Заземелье, и пришли в мир людей. Они обосновались в Озерном Крае, находившемся к югу от Чистейшего Серебра, а их главным оплотом стала Вечная Зелень. Мистая могла отправиться к своему деду, и он сможет дать ей убежище, а если девушке повезет, то еще и ничего не расскажет родителям… по крайней мере, не сразу. Ивица была дочерью Хозяина Рек, но между ними никогда не существовало крепкой связи. Мать сильфиды — лесная нимфа, которую повелитель Вечной Зелени так и не смог ни приручить, ни обуздать; дикое создание, воплощение самой природы, которая так и не согласилась остепениться и выйти замуж за отца Ивицы. Дочь была для Хозяина Рек живым напоминанием о своей страстной, но, увы, недолгой любви, и тому не хотелось лишний раз бередить эту рану. Бен же нравился ему и того меньше — как еще он мог относиться к пришельцу из другого мира, который стал королем благодаря череде случайностей и абсолютно не заслуживал этого титула? Дедушка Мистаи терпел ее отца… но не более.

Часть этой истории Мистая узнала, пока училась у советника Тьюса и Абернети, остальное она выяснила сама, наблюдая и размышляя. Принцесса никогда не разделяла взглядов своего деда, но теперь ей пришло в голову, что они могут быть выгодны. Потому что, даже несмотря на отношение Хозяина Рек к родителям Мистаи, свою внучку он любил всем сердцем.

Разумеется, еще оставалась вероятность, что Властитель Озерного Края будет зол на девушку за то, что она не навещала его уже больше года. В этом случае от Мистаи потребуется несколько больше усилий, возможно, придется даже чем-то умаслить деда… Принцесса на мгновение задумалась, а потом философски пожала плечами. Надо так надо. Она должна найти способ вновь обрести доверие Хозяина Рек, чего бы ей это ни стоило. Значит, решила Мистая, единственный выход, который у нее остался, — отправиться в Вечную Зелень.

Мистая скрестила руки на груди и кивнула. Да, решено: она пойдет к своему деду. Причем сделает это немедленно. Не следует ждать неизбежного, надеясь на чудо. Она отправится в путь сегодня же ночью.

Девушка решила собрать свои вещи заранее и под покровом темноты, пока все будут спать, выбраться из замка. Это, скорее всего, будет очень непросто. Чистейшее Серебро хорошо охраняли, а слугам короля было приказано не спускать с Мистаи глаз. Девушке было на руку, что Сапожок сегодня следил за Лягушонком, но не следует недооценивать остальных. Если принцесса попытается выйти из замка, неся с собой чемодан или рюкзак, разумеется, это не останется незамеченным — кто-нибудь обязательно доложит королю, и принцессу поймают на полпути к Вечной Зелени. Еще больше Мистаю волновал тот факт, что у ее отца были другие способы определить местонахождение своей дочери, даже когда она не говорила, где находится. Стоит королю узнать, что его дочь пропала, он непременно обратится к Землевидению или к другому магическому приспособлению, чтобы выследить Мистаю. Тогда он сразу же направится в Озерный Край и заберет свою дочь. Ей придется найти способ помешать королю.

Девушка раздраженно нахмурилась. В его старом мире такое было бы невозможно, и человека могли выследить с помощью технологий, но никак не магии. Однако Мистая не собиралась сейчас возвращаться туда, откуда только недавно сбежала.

Ведь так?

Нет, разумеется, нет, Мистая с жаром отмела это предположение. Какой смысл направляться в место, где она чувствовала себя такой несчастной? Но в этот миг перед принцессой открылась еще одна возможность. Она может пройти из Заземелья в любой другой мир — точно так же, как это делали феи из царства Туманов и дракон Страбон, обитавший в самом сердце Огненных Ключей. Мистая обладала этой магией. Как только она окажется за границами Заземелья, отец ни за что не сумеет разыскать ее. Это была очень интересная идея, и принцесса всерьез над ней размышляла, оценивая все возможные варианты развития событий. Но в конце концов от этого варианта пришлось отказаться. Мистая не собиралась покидать Заземелье. Она вернулась сюда для того, чтобы остаться здесь, в своем мире, — но только не в Либирисе.

Принцесса вновь подошла к окну и всей грудью вдохнула терпкий аромат, а затем тяжело опустилась на кровать и легла, глядя в потолок, размышляя над деталями своего побега. К сожалению, планирование никогда не было ее сильной стороной. Мистая всегда принимала решения, основываясь почти исключительно на своих инстинктах — что было неудивительно для дочери трех миров. Поэтому девушка решила, что не стоит сейчас заглядывать далеко вперед, это скорее только навредит. Принцесса по-прежнему размышляла о том, как незаметно выбраться из дворца, когда в дверь постучал кто-то из слуг и оповестил Мистаю о том, что к ней пришел посетитель — кыш-гном. В голосе слуги звучало почти нескрываемое презрение к подобному гостю.

Но в сознании девушки сразу же возник ответ на терзавший ее вопрос.

Не мешкая ни секунды, она вскочила с кровати и кинулась к Пьянчужке, который неуверенно мялся у главных ворот замка. Кыш-гном стоял, сцепив узловатые руки, а его глаза, казалось, собирались ухватить и запечатлеть в сознании образ места, где он оказался. В позе коротышки легко читалось ожидание того, что его выкинут отсюда прямо сейчас.

— Пьянчужка! — закричала Мистая настолько громко и радостно, что коротышка едва не упал на колени от испуга.

Девушка добежала до ворот и сжала кыш-гнома в объятиях, словно старого друга.

— Так, значит, ты слышал меня, когда я пригласила тебя в замок!

Он напрягся и неохотно отвесил Мистае поклон:

— Разумеется, я слышал! Я решил поймать тебя на слове и посмотреть, чего оно будет стоить!

— Что ж, теперь ты это знаешь.

Принцесса улыбнулась, взяла кыш-гнома за руку и повела за собой.

— Пойдем, я покажу тебе замок! Только не пытайся ничего украсть, хорошо?

Кыш-гном пробормотал в ответ что-то утвердительное, и следующий час принцесса и гном бродили по коридорам Чистейшего Серебра, по очереди заглядывая во все комнаты (кроме тех, что принадлежали родителям Мистаи). Девушка рассказывала Пьянчужке о том, как и чем живет замок. Лишь один раз она заметила, что тот пытается что-то стащить, но, поскольку это была всего лишь маленькая некрасивая серебряная ваза, принцесса решила ее просто подарить. Постепенно кыш-гном расслабился и начал вести себя так, словно замок был ему родным домом, а принцесса — подругой детства.

Когда их экскурсия подошла к концу, перед Мистаей вновь в полный рост встал вопрос побега. Неожиданно ей в голову пришла замечательная идея.

— Пьянчужка, я могу попросить тебя об одном одолжении? — спросила она кыш-гнома.

— Какого рода одолжение? — подозрительно напрягся он.

— Ничего сложного или опасного, — заверила его Мистая. — Я просто хочу отдать тебе кое-какие вещи, чтобы ты хранил их у себя, пока они мне не понадобятся. Ты мне поможешь?

Гном нахмурился:

— А зачем тебе отдавать мне свои вещи? И почему мне нужно их хранить?

Ответ, казалось, сам пришел в голову Мистае. Она наклонилась и принялась шептать Пьянчужке на ухо:

— Хорошо, я расскажу тебе, в чем тут дело. Но только пообещай, что никому не расскажешь. — Принцесса дождалась кивка, а потом продолжила: — У меня есть много вещей, которые мне подарили родители, но я хочу раздать их тем, кто в них нуждается больше. Но если мои папа с мамой увидят, как я их выношу из дома, они очень расстроятся.

Кыш-гном несколько мгновений пытался осознать смысл этой фразы, его лицо, и без того напоминавшее морду хорька и обезьяны, еще больше скривилось, и в конце концов Пьянчужка произнес:

— О, ну ладно. Я могу их подержать у себя, если ты хочешь. — Вдруг гном замер и взглянул на свою собеседницу. — Подожди. А как долго твои вещи останутся у меня? Знаешь, у меня вообще-то нет места, где я бы мог их спрятать.

Девушка кивнула:

— Тебе нужно будет подождать всего лишь до полуночи. Когда стемнеет, я выйду из замка, мы с тобой встретимся, и заберу свой мешок с вещами. Тебя все устраивает?

Одного взгляда на Пьянчужку было достаточно, чтобы понять — далеко не все. Одно дело, когда есть возможность что-то взять или украсть, и совсем другое, когда речь заходила о чем-то менее понятном, — тут же начинались сложности. По всей видимости, Пьянчужка раздумывал, чем ему может грозить помощь Мистае. Ведь забрать с собой вещи принцессы Заземелья (возможно, ценные), даже если это ее идея, — рискованный поступок.

— Пьянчужка, — произнесла девушка, взяв гнома за руки. — Ты не попадешь из-за меня в неприятности, обещаю. На самом деле я буду твоей должницей.

Коротышке определенно понравилась такая постановка вопроса, и он криво ухмыльнулся:

— Хорошо, договорились, принцесса. Где эти вещи?

Она отвела кыш-гнома в свою спальню и попросила немного подождать, а сама зашла в гардеробную и принялась запаковывать дорожные вещи в небольшой мешок, который будет удобно нести, перекинув через плечо. Получилось немного, но этого хватит, чтобы без проблем добраться пешком до Озерного Края. Помимо одежды, Мистая положила в сумку компас, волшебную карту-кольцо (просто незаменимую вещь для ночных путешествий), маленький камень фей (подарок для Хозяина Рек) и книгу волшебных заклинаний, которую принцессе подарил советник Тьюс, перед тем как она отправилась в Кэррингтон. Девушка совсем недавно вернулась к ее изучению. Новые заклинания могут оказаться нелишними в будущем, а поскольку книга небольшого размера, ее было очень удобно всегда держать при себе. Затем Мистая завернула сумку в старую простыню, старательно завязала углы в узел, чтобы скрыть содержимое от любопытных глаз, и отнесла получившийся куль кыш-гному.

— Давай встретимся сегодня ночью у рощицы Лазурных Друзей, — тихо предложила девушка Пьянчужке, когда они шли к главным воротам замка. Все встречные провожали их очень любопытными взглядами, но принцесса не обращала на них ни малейшего внимания, так что никто не рискнул задавать какие-либо вопросы. — Только не забудь прийти туда, пожалуйста.

Мистая довела кыш-гнома до ворот, после чего вернулась в свою комнату — дожидаться наступления темноты.

Становилось все интересней и интересней.

Мистая великолепно сыграла свою роль за ужином: она притворилась, что готова подумать над идеей отправиться в Либирис (размечтались!) и даже поверить отцу на слово, будто больше не будет никаких разговоров с озабоченным брачными проблемами Легужем. Хотя в последнем принцесса и так была почти уверена. Но ей было пятнадцать лет, а в таком возрасте никто не доверяет словам родителей безоговорочно и без каких-либо гарантий. И дело даже не в том, что ее отец и мать были настолько ненадежными людьми — разве что иногда, — а в том, что у них была дурная привычка забывать о своих обещаниях или представлять их в совершенно ином виде. И каждый раз, когда такое происходило, крайней оказывалась она, Мистая. Поразмыслив над тем, каковы ее перспективы в этой области, Мистая решила не рисковать.

Однако она продолжала говорить, смеяться и улыбаться — одним словом, вести себя так, как хотелось королю и королеве. Принцесса не позволила волнению взять верх и прекрасно справилась со спектаклем. Мистая очень любила своих родителей и знала, что, в конце концов, они хотят для нее только добра. В большинстве случаев им удавалось попасть в яблочко. Но на сей раз придется искать обходной маршрут.

Когда ужин закончился, Мистая сразу же направилась к себе в комнату, отговорившись тем, что хотела бы почитать перед сном. Добравшись до спальни, принцесса принялась ждать, когда замок затихнет и ее родители тоже пойдут спать. Перед тем как лечь, они всегда заглядывали в комнату дочери, поэтому Мистая даже не пыталась уйти раньше их ежевечернего визита. Однако потом для девушки открывалась полная свобода действий — недаром она подлила родителям в эль слабого сонного зелья. Возможно, они даже решат отправиться в спальню намного раньше обычного. Мистая терпеливо сидела на кровати и ждала, пока, наконец, не раздался стук в дверь ее комнаты.

— Мистая?

— Да, мама?

— Мы с отцом уже ложимся спать. Но утром мы с тобой обязательно обо всем поговорим. Пойми, пожалуйста, отец желает тебе только добра, но он очень несдержан и иногда в общении с тобой перегибает палку. Не обижайся на него. Приятных снов.

Девушка внимательно прислушивалась к удаляющимся шагам, чувствуя сожаление из-за того, что она собиралась сделать. Затем Мистая одернула себя, решив, что, скорее всего, ее мать, несмотря на искренность ее намерений, ничем не сможет помочь своей дочери. Уж лучше сразу отправиться к деду, который точно обладает и силой, и влиянием.

Мистая подождала еще несколько минут, а затем надела свой плащ и вышла за дверь.

В коридоре было темно и тихо, и принцесса, аккуратно ступая, кралась по замку, словно тень в подернутом дымкой ночном свете. Ей предстояло недолгое путешествие по пустынным коридорам, и Мистая решила не искушать судьбу и не торопиться — чем меньше она будет шуметь, тем меньше вероятность привлечь внимание стражи. Если удастся добраться до конца коридора, то наконец можно будет вздохнуть спокойно — дальше путь лежит по потайной галерее, где никакие слуги не смогут найти Мистаю, как бы они ни старались.

Девушка благополучно миновала коридор, опустила рычаг на едва заметной скрытой панели и, дождавшись, когда потайная дверь откроется, шагнула в проход. Он тянулся сквозь толщу замковых стен и вел по лестнице в подвал, где принцесса открыла еще одну потайную дверь в каменной кладке. Теперь перед беглянкой лежал путь на свободу, за границы Чистейшего Серебра. Мистае в свое время пришлось приложить немало усилий, чтобы выведать все секреты родного замка. Ведь рано или поздно тебе может понадобиться выскользнуть из него незаметно, а советник Тьюс, всегда готовый помочь, даже ни разу не поинтересовался причиной неуемного любопытства своей воспитанницы. Именно он поведал Мистае обо всех потайных ходах Чистейшего Серебра. Принцесса чувствовала, что своим поведением предает доверие волшебника, но сейчас у нее не было времени переживать из-за этого.

Оказавшись вне замковых стен, девушка стала тихо и осторожно пробираться к задним докам, где был пришвартован старый плот. Забравшись на него, она начала грести через ров к видневшемуся вдали берегу. Эта часть побега тоже прошла очень гладко, и дело не только в том, что Мистая на удивление ловко управлялась с плотом и шестом, но и в том, что луны очень кстати скрылись за облаками. Теперь даже ночной свет не мог выдать стражникам местонахождение принцессы, если бы они решили выглянуть из бойниц башни.

Не без самодовольства ухмыляясь и радуясь тому, как легко ей удалось достичь своей цели, Мистая решила не задерживаться на берегу и, едва высадившись, сразу же двинулась к роще Лазурных Друзей, где ее должен был ждать Пьянчужка. Однако первым делом девушка решила выяснить, далеко ли сейчас Стойсвист. Она шепотом позвала земляного щенка, и в тот же миг зверек появился рядом со своей хозяйкой. Длины коротких черных лапок как раз хватало для того, чтобы пятнистое коричневое тело не волочилось по земле, на вислоухой морде застыло выражение бесконечного обожания, чешуйчатый хвост вилял из стороны в сторону.

— Славный, верный Стойсвист, — поприветствовала Мистая щенка и послала ему воздушный поцелуй.

Вместе они отправились искать Пьянчужку. Кыш-гном оказался неподалеку; завязанный в простыню мешок Мистаи лежал у его ног. Коротышка выглядел донельзя сердитым, на лице застыла хмурая гримаса.

— Я смотрю, ты не очень-то спешила, принцесса, — пробормотал он.

— Мне нужно было быть очень осторожной, — объяснила девушка. Благодарно улыбнувшись, она потянулась за мешком. — Спасибо, что приглядел за моими вещами, Пьянчужка.

К немалому удивлению Мистаи, кыш-гном обхватил сумку обеими руками и прижал к себе.

— Не так быстро. Сначала тебе придется ответить на несколько вопросов.

Мистае пришлось взять себя в руки и подавить нахлынувшую волну раздражения.

— Что ты имеешь в виду? Какие вопросы?

— Такие, которые требуют ответов и объяснений. Например, зачем тебе компас, карта-кольцо, камень фей и книга заклинаний, если ты собираешься всего лишь отнести кипу старой одежды?

У Мистаи невольно открылся рот от изумления.

— Ты копался в моих вещах?

— Отвечай на мой вопрос.

Принцесса была готова закипеть от ярости. От нее как будто пошел пар.

— Меры предосторожности. Чтобы отнести вещи, мне придется немного попутешествовать. А сейчас будь так добр мне их вернуть, пожалуйста.

Но кыш-гном проигнорировал просьбу девушки.

— И это путешествие необходимо потому, что тот, кому ты собираешься отнести одежду, не может сам забрать ее из замка?

— В том числе и поэтому. Отдай сумку, Пьянчужка.

Но гном, наоборот, лишь крепче стиснул мешок.

— Хмм… Знаешь, принцесса, очень опасно путешествовать по ночам одной. Я думаю, мне лучше будет пойти с тобой.

— Я и сама могу справиться, спасибо. Кроме того, у меня есть Стойсвист.

— Разумеется. Ты всегда можешь заручиться поддержкой странной маленькой собачки. По всей видимости, из него друг намного лучше, чем из меня.

— О чем ты вообще говоришь? — резко спросила Мистая.

— Значит, ему ты достаточно доверяешь, чтобы взять с собой, а мне — нет. Наверняка эта зверушка даже знает правду о том, что ты на самом деле собралась делать, так ведь?

Девушка отчаянно пыталась найти выход из сложившейся ситуации.

— Понятия не имею, к чему ты клонишь.

— Позволь мне тогда тебя просветить. Наверняка это ускользнуло от твоего внимания, но ты собираешься сбежать из замка!

— А вот и нет! — Мистая очень старалась, чтобы в ее голосе прозвучали только возмущение и негодование. — А если ты сейчас же не вернешь мне сумку, то я на самом деле больше никогда не буду твоим другом!

— Украдкой выбираешься ночью из замка, заставляешь меня вынести вещи, с которыми ты замечательно управилась бы и сама, а в итоге сообщаешь, что ты собралась куда-то отправиться в одиночку. Как бы ты это назвала, если не побегом?

Мистая уже пожалела, что ей в голову вообще пришла светлая мысль отдать сумку этому крысомордому идиоту. Но сейчас уже было слишком поздно думать об этом. А ведь она так гордилась собственной гениальностью, когда доверила Пьянчужке свои вещи! Что ж, прикинула Мистая, похоже, ее ноша станет еще тяжелее. С другой стороны, если их теперь поймают вдвоем, она всегда сможет отговориться, что просто вышла погулять, подышать свежим ночным воздухом.

— Лучше бы тебе рассказать мне всю правду прямо сейчас, — продолжал настаивать кыш-гном. — А иначе я немедленно подниму тревогу.

— Ладно, ладно! Успокойся, — вздохнула Мистая, смирившись с неизбежным. — Я поругалась с родителями. И сейчас собираюсь ненадолго навестить дедушку, но не хочу, чтобы мама с папой сразу узнали, где я. Доволен?

На Пьянчужку было страшно смотреть. Испугавшись, он потерял равновесие и неловко взмахнул руками, пытаясь удержаться на ногах.

— Так ты что, правда сбежала?!

— Не совсем. Я просто… решила съездить на каникулы.

— «Каникулы»? Нет, ты убегаешь из дома! И я помогаю тебе! А когда ты уйдешь, то они сразу же вспомнят обо мне и скажут, что это вина маленького, несчастного, обездоленного гнома!

Мистая прикоснулась к Пьянчужке, надеясь его успокоить:

— С чего ты это взял? Почему кому-то придет в голову обвинять кыш-гнома в исчезновении принцессы Заземелья?

— Потому что мы виноваты во всем, как же иначе! И разумеется, мне тут же припишут твое исчезновение! Ведь наверняка какой-нибудь слуга запомнил, что я был последним, кто приходил к тебе в гости. И что я покинул замок, прихватив с собой странный мешок. А когда об этом станет известно кобольду, он опять меня поймает и снова подвесит на то дерево!

— Нет, ничего подобного не случится. Сапожок обещал…

— Какая разница, что он обещал! — отрезал кыш-гном, оборвав Мистаю на полуслове. Пьянчужка был сам не свой, им овладела странная смесь возбуждения и отчаяния. — Это все твоя вина! А теперь ты собираешься меня бросить, чтобы я держал ответ за твои поступки. Ты всегда помогала мне, а теперь решила бросить! Нет, я не собираюсь с этим мириться. Я сейчас же пойду и предупрежу стражу, и никто меня не сможет ни в чем упрекнуть!

Пьянчужка развернулся и уже собрался двинуться в сторону замка, когда Мистая быстро схватила его за руку и остановила:

— Подожди! Ты можешь пойти со мной!

Кыш-гном попытался освободиться, но ничего не вышло.

— И почему я должен идти с тобой? — требовательно спросил Пьянчужка, наконец успокоившись и замерев на месте. — Зачем мне это делать?

— Потому что мы друзья.

Пьянчужка на мгновение замолчал, глядя на Мистаю так, словно она неожиданно превратилась в болотного хлюпа.

— А друзья помогают друг другу в беде, — продолжила девушка. — Да, ты правильно понял, я собиралась уйти одна, оставив тебя здесь. Но это было бы очень несправедливо по отношению к тебе. Ты должен пойти со мной.

Пьянчужка неожиданно очень сильно смутился:

— Так, значит, я был прав, ведь так? Я хотел сказать, принцесса, что я, конечно, это знал, но… — Кыш-гном замолчал, стараясь оформить свою мысль. — Ты собираешься отправиться к своему деду? Хозяину Рек? И хочешь, чтобы я пошел с тобой в Озерный Край? Но, знаешь ли, они там очень не любят кыш-гномов. Наверное, даже больше, чем в любой другой части Заземелья. — Пьянчужка задумался. — Ну, может быть, кроме Бездонной Пропасти, где живет ведьма.

— Обещаю, туда мы точно не отправимся, — заверила коротышку девушка, хотя, немного поразмыслив, она сочла этот вариант не такой уж плохой идеей. Ведь Ночная Мгла так и не возвратилась оттуда, куда забросила ее собственная магия, почти пять лет назад. Сейчас Бездонная Пропасть была относительно безопасным местом, однако не настолько, чтобы в одиночку искать там убежище, вынужденно признала Мистая.

— Я все же думаю, что это плохая идея, — продолжал упорствовать Пьянчужка. — Тебе нельзя просто так уходить из дома. Нужно кого-нибудь предупредить, иначе родители будут беспокоиться и могут отправиться на поиски. А если они найдут тебя и я рядом окажусь, то все будут считать, что это несчастный, обездоленный кыш-гном все придумал!

Мистае уже порядком надоели стенания и причитания Пьянчужки, но она понимала, что сама виновата в случившемся — не нужно было втягивать его в свои проблемы с самого начала.

— А если я дам тебе записку? — спросила его принцесса.

— Записку? Какую еще записку?

— Ту, в которой напишу, что ты ни в чем не виноват. В замке все прекрасно знают мой почерк, и подлинность бумаги ни у кого не вызовет сомнений.

Пьянчужка на несколько мгновений задумался над этим предложением.

— Нет, я, наверное, пойду с тобой, и посмотрим, что из этого получится, — наконец произнес он.

Мистая собралась было вновь начать препираться с кыш-гномом, как вдруг сообразила, что недавно сама подала ему эту идею.

— Что ж, тогда договорились. А теперь, пожалуйста, верни мне сумку.

Бормоча что-то себе под нос, гном ослабил хватку и протянул сверток девушке:

— Вот. Держи свои вещи. Можешь делать с ними все, что хочешь. — И с мрачным выражением на лице Пьянчужка развернулся и сделал несколько неуверенных шагов в глубь леса.

Мистая, не сказав больше ни слова, уверенной походкой направилась в ту же сторону, твердо решив избавиться от нежеланного попутчика при первой же возможности.

Глава 8

ХОРОШО, КОГДА СТРАДАЕШЬ НЕ ОДИН

Какими бы надеждами ни тешила себя Мистая по поводу совместного путешествия с Пьянчужкой до Озерного Края, она быстро поняла, что ни одна из них не оправдается.

Гном начал раздражать ее с первых же минут — он постоянно говорил, не прерываясь даже в те моменты, когда набирал воздух в легкие. Похоже, коротышка попросту не представлял себе, что можно идти в молчании. Через час девушке начало казаться, что его губы каким-то странным образом связаны с ногами — пока последние двигаются, рот не закрывается ни на минуту. Пьянчужка болтал обо всем подряд: о том, что он видит вокруг, о различных своих заботах, надеждах и ожиданиях, о том, где и что у него болит, о том, как все время приходится перебиваться с хлеба на воду, но по большей части о том, как несправедливо судьба обходится со всеми несчастными кыш-гномами.

— Пойми, принцесса, на нас совершенно незаслуженно и безжалостно нападают повсюду! — заявил он, для пущей убедительности погрозив девушке пальцем, словно в этом была и ее вина. — Нас преследуют и истребляют с того самого дня, как мы рождаемся, и вплоть до конца наших жизней, причем в этой постоянной охоте нет никаких поблажек, никаких остановок. Все остальные считают, что сделать кыш-гномов как можно более несчастными — это их священный долг. Причем все это совершается без причин и без малейших угрызений совести. Мне начинает казаться, что для других существ это нечто вроде спорта — эдакая жестокая, злая игра. Они считают охоту на кыш-гномов приятным времяпрепровождением, активным отдыхом, в котором каждый должен принять участие и получать от этого огромное удовольствие. Из нас сделали игрушки — знаешь, такие маленькие вещички, предназначенные для чужого развлечения.

Мистая попыталась прервать сплошной поток речи:

— Возможно, если бы вы…

— В этом вопросе не может быть никакого «возможно», — продолжил тот, оборвав ее на полуслове. — Не пытайся изменить действительность, принцесса, с помощью ободряющих слов и пустых обещаний о лучших днях, которые якобы ждут нас впереди. Мы, гномы, слишком мудры, чтобы верить в это. Очевидно, таков наш удел в этом мире — быть презираемыми, оскорбляемыми. Как бы это ни было бесчестно и несправедливо, мы научились примиряться со своей долей. Вечные издевательства и насмешки, побои, порки — нередко даже сжигают наши дома! — это заявление привело Мистаю в недоумение, поскольку она прекрасно знала, что кыш-гномы обитают в норах под землей, — вот те скорбные составляющие нашего ежедневного быта. Но мы благородно несем свое бремя. Ты не встретишь ни одного кыш-гнома, который бы дрогнул под гнетом несправедливости или громко кричал от побоев, не увидишь на лице и тени отчаяния.

Мистая не могла поверить своим ушам, но решила, что спорить с Пьянчужкой на эту тему — себе дороже.

— И все-таки вы продолжаете брать то, что вам не принадлежит, и таким образом только поощряете своих мучителей?

— Мы делаем лишь то, что помогает нам выжить, не более! — Гном презрительно фыркнул, выражая свое негодование. — Большая часть подобных обвинений совершенно лишена оснований! Это лишь результат чрезмерно расшалившегося воображения и укоренившихся предубеждений. Если кыш-гном берет нечто ему не принадлежащее — что случается только в очень редких случаях, как ты знаешь, — то лишь потому, что невозможно определить, есть ли у этой вещи хозяин, или же из-за того, что дома ждет голодный ребенок и его родители в панике готовы на все, лишь бы накормить малыша. Я лично вижу такое везде. Но разве наши палачи принимают эти обстоятельства во внимание? Разве они способны хоть на мгновение задуматься о судьбе этих беспомощных малышей, которым необходима еда и крыша над головой? Увы, но нет.

— Если бы вы не покидали свои собственные территории…

— Мы — жители этого мира, принцесса, — снова прервал ее Пьянчужка. — Мы — кочующие путешественники, вечные странники, успевающие побывать во всех уголках этой обширной страны, и поэтому по своей природе кыш-гномы не приспособлены к тому, чтобы сидеть прикованными к одному-единственному клочку земли, это уничтожило бы нас. Твоя идея идет вразрез с жизнью многих поколений наших отцов, которых мы не можем предать. Это издевательство над всем, что составляет нашу сущность, уничтожение нашего наследия, которого, заметь, и так немного, пародия на настоящих гномов…

И так далее и тому подобное.

Мистая старалась стоически переносить его болтовню, планируя тем временем, как бы половчее избавиться от коротышки. Если бы принцесса могла сбросить его в канаву, то без колебаний сделала бы это. Она, не задумываясь, скормила бы его голодному тигру, даже косточки не осталось бы. Девушка была бы счастлива, если бы у гнома намертво свело челюсти и он наконец заткнулся. Как она надеялась, что произойдет нечто такое, отчего Пьянчужке придется вернуться! Но пока столь благостного поворота событий не ожидалось — это было ясно уже по его заверениям в своем упорстве и выносливости, которые изредка разбавляли бесконечные излияния о гномьих несчастьях.

— Но мы не похожи на всех этих людей, поэтому я останусь с тобой, принцесса, и сделаю все, что будет в моих силах, чтобы помочь тебе преодолеть этот сложный период. — Пьянчужка даже немного раздулся от гордости. Очевидно, он забыл, какой позиции придерживался всего несколько часов назад. — Никакая опасность, сколь бы серьезной она ни была, не заставит меня покинуть тебя. Мы, кыш-гномы, народ с большим сердцем и невероятной целеустремленностью, скоро ты и сама в этом убедишься. У нас не принято бросать друзей в беде или предавать их. Если, конечно, не считать отдельных моих знакомых. В самом деле, всего пару недель назад один фермер с вилами…

И так далее и тому подобное.

Несколько часов они при лунном свете шли к югу от замка Чистейшее Серебро, вскоре покинули его земли и оказались в холмистой местности, поросшей лесом, почти на границе Озерного Края. И все это время Пьянчужка болтал без умолку, а Мистая скрипела зубами, пытаясь пропускать его треп мимо ушей. Даже Стойсвист, удивительно верное создание, исчез из вида, по всей вероятности не в силах находиться в обществе не в меру общительного гнома. Девушка попыталась обращать больше внимания на то, что происходило вокруг. Когда они только тронулись в путь, небо было ясным, не считая парочки облачков, но постепенно они сгустились. Луна и звезды скрылись в тяжелых, клубящихся тучах, а сухой, теплый воздух стал влажным и прохладным. К полуночи пошел дождь — сначала заморосил, а потом полил в полную силу.

Скоро девушка и кыш-гном уныло шлепали по лужам под бушующим ливнем.

— Я помню, пару лет назад была такая же гроза. Только еще хуже. — Пьянчужка все не унимался. — Мы шли много-много дней, мой друг Щелчок и я, а дождь все лил и лил, как будто специально следовал за нами той же дорогой. Можно было подумать, мы сделали ему что-то плохое. Так вот, мы ютились под старыми одеялами — но все равно мне кажется, что против кыш-гномов объединился весь мир — так всегда получается…

«Да заткнись ты уже», — в отчаянии подумала Мистая, но озвучивать эту мысль не стала. На мгновение она задумалась о том, нельзя ли его угомонить с помощью магии, но потом вспомнила о своем решении не прибегать к волшебству по пути к дедушке без крайней необходимости. С тем же успехом можно зажечь огромный прожектор и направить его в небо. Если Мистая начнет колдовать, то все, кто хоть немного связан с магией, заметят это на любом расстоянии. Ей нужно постараться спрятаться, а не выдавать свое местонахождение, а более надежного способа оповестить ее отца о своих намерениях просто не существовало.

Поэтому принцесса ничего не могла поделать ни с Пьянчужкой, ни с дождем, ни с холодом. Пришлось ей удовлетвориться жалкими попытками не обращать на гнома внимания и то и дело потуже затягивать завязки плаща, стараясь держаться под деревьями, чтобы хоть как-то уберечься от непогоды.

Пьянчужка же радостно топал вперед, словно стоял погожий солнечный денек, игнорируя дождевые струи, стекающие по его морщинистому лицу, ни на секунду не переставая шевелить ногами и не закрывая рта.

«Какая преданность!» — раздраженно подумала Мистая. Если бы только этот болтун прилагал хоть половину своего рвения, пытаясь бороться со своими плохими привычками и недостатками, свойственными его расе, то мог бы скоро стать вполне сносным.

В какой-то момент в этом бесконечном путешествии принцессе показалось, что она заметила кота.

Девушка не могла бы сказать наверняка, что именно привлекло ее внимание — неожиданное движение или просто ощущение, что кто-то был в кустах, — но стоило ей взглянуть в сторону, как она увидела кота, неспешно шествующего под дождем, словно это было вполне естественно. Но что мог кот делать посреди леса в самый разгар грозы? На этот вопрос у Мистаи не было ответа. Более того, он не выглядел ни диким, ни заблудившимся, ни промокшим. Кот был стройным и изящным, его шубка имела странный серебристый оттенок, если не считать черных лап и морды. Он изящно огибал деревья, держась параллельного курса, но на расстоянии. Мистая подождала, надеясь, что зверь обернется и посмотрит на нее, но он этого не сделал.

Принцесса перевела взгляд на дорогу, а когда через несколько минут снова повернулась, кота нигде не было видно.

Может, показалось, мелькнула мысль. Вероятно, на самом деле она видела Стойсвиста и от усталости перепутала земляного щенка с котом.

А может, это был какой-то дух….

Когда Мистаю окончательно утомила долгая дорога, сырость и холод, не говоря уже о ветре и бесконечной болтовне навязчивого компаньона, она объявила, что пора устроить привал. Найдя укрытие под кронами густо растущих огромных кедров и обнаружив небольшой участок сухой земли, принцесса устроилась там, приготовившись ждать рассвета. Стойсвист присоединился к ней, свернувшись клубком в нескольких футах. Пьянчужка тоже подыскал себе сухое убежище и разместился поодаль. Впрочем, если бы он продолжил чесать языком, Мистая прекрасно бы все слышала, но, похоже, запал кончился, и теперь коротышка рылся в рюкзаке в поисках еды.

Девушка же была совершенно не голодна. Она сидела сгорбившись, закутавшись в плащ, под проливным дождем, в темноте, обдумывая свои дальнейшие планы. Теперь идея отправиться ночью к дедушке казалась на редкость нелепой. Что заставило Мистаю поверить, будто Властитель Озерного Края примет ее с распростертыми объятиями? Дедушка он ей или нет, все же хозяин тех мест оставался непредсказуемым, сложным по характеру существом, пришельцем из мира фей, который не слишком любил ее мать и совершенно не переносил отца. И в целом Мистае пришлось признать, что и к ней самой он не проявлял большого интереса, по крайней мере в последнее время. В лучшем случае Хозяин Рек демонстрировал некоторое удовольствие оттого, что у него появилась внучка, — примерно так же люди радуются, заведя себе домашнего питомца. Когда Мистая была младше, все было иначе, но теперь обстоятельства изменились… Что заставило ее вообразить, будто дедушка отнесется к внучке с пониманием теперь, когда она выросла и уже больше не маленькая и славненькая девочка?

Мистая сейчас очень раскаивалась в том, что не приезжала к дедушке чаще и что не навестила его до этого.

Еще больше ее угнетала все возрастающая уверенность в том, что не удастся избежать встречи с отцом, что он найдет свою дочь до того, как она будет готова встретиться с ним. От Землевидения не спрячешься, с его помощью можно найти кого угодно где угодно — если, конечно, искомое место находилось в Заземелье. Ну, за исключением разве что Бездонной Пропасти или Аваддона, родины демонов, — но, увы, ни то ни другое нельзя было назвать приемлемой заменой Озерному Краю. Мистая могла попытаться скрыть свое местонахождение с помощью магии, но вряд ли стоит полагаться на заклинание, которое она еще ни разу не применяла. В таком случае каждую секунду пришлось бы ожидать, что ее обнаружат.

Мистая скривилась. Вряд ли можно надеяться на удачный исход ее путешествия. Либо дедушка откажется предоставить ей укрытие, либо отец ее все-таки обнаружит — в любом случае тайна раскроется, а сама принцесса будет с позором возвращена в замок. Не могло быть и речи о том, чтобы вступить в противоборство с отцом, так что оставалось? Улететь она не могла, спрятаться — тоже, значит, есть лишь один вариант — Мистая будет надолго сослана в Либирис, где ее ждет тяжелая работа и жуткая скука. Отец добьется своего, она проиграет, и это будет вполне закономерный конец.

Мистая развязала свой заплечный мешок, достала оттуда четверть ковриги и принялась рассеянно ее грызть. Хлеб оказался сухим и почти безвкусным — особенно посреди холодного, залитого дождем леса. Но ничего лучшего ей не получить до тех пор, пока принцесса Заземелья не окажется во владениях своего дедушки, так что, наверное, стоит привыкать. Мистая снова со стыдом подумала, что она должна была лучше продумать все детали своего побега. Нужно было изобрести какую-нибудь причину отправиться к дедушке незамедлительно, и тогда не пришлось бы убегать вообще! А стоило ей там оказаться, как она бы придумала что-нибудь, чтобы заставить Хозяина Рек оставить внучку у себя. Теперь же оставалось только надеяться на то, что ей хватит жалких часов, чтобы уговорить. А могло бы быть несколько дней! И почему она поступила так глупо?!

— И почему я такая глупая? — повторила Мистая шепотом, разозлившись на себя.

— На этот вопрос довольно трудно ответить, — отозвался чей-то голос из темноты.

Она подскочила и огляделась вокруг, пытаясь понять, кто это сказал. Но поблизости никого не было, не считая Пьянчужки. Мистая выждала немного на всякий случай, а затем спросила, довольно неуверенно:

— Здесь есть кто-нибудь?

Ответил ей кыш-гном:

— Конечно, я здесь есть! А как ты сама думаешь?! Неужели решила, что я смогу тебя бросить?!

— Нет, я так не считаю, просто…

— Кыш-гномы не покидают тех, кто зависит от них, в годину бедствий, принцесса! Это характерная черта нашего народа, и даже в худшие минуты жизни мы твердо придерживаемся этого неписаного правила! Верность до гроба — вот наш девиз и смысл жизни, храбро и гордо несомый через года…

И он продолжил свои бесконечные разглагольствования, очевидно получив свежий приток словесной энергии. Мистая с радостью бы отвесила себе затрещину за то, что дала гному новый повод разразиться нравоучениями, но лучше от этого никому не стало бы.

Девушка посидела пару минут, обдумывая дальнейшие действия, а потом вытащила свое походное одеяло, завернулась в него и легла на землю, положив голову на мешок. Она смотрела на деревья, прислушиваясь к шелесту дождя и вдыхая сырой запах земли. В целом не так уж все и плохо. Мистая не должна ожидать худшего только потому, что будущее полно неопределенности. Принцессе и прежде доводилось бороться с трудностями и побеждать. В этот раз у нее тоже все получится, она справится. Все будет в полном порядке.

Последнее, что она видела перед тем, как провалиться в сон, то есть когда ее веки налились такой тяжестью, что весь мир предстал окутанным дымкой, был странный серебристо-черный кот.

Когда Мистая проснулась, уже наступило утро. Однако по-прежнему шел дождь, воздух был таким же влажным и холодным, полосы тумана обвивали деревья, словно змеи. Единственное, что сейчас могло порадовать Мистаю, — это спящий, а потому молчащий Пьянчужка.

Она огляделась в поисках Стойсвиста, но тот снова куда-то убежал. Мистая шепотом произнесла его имя, поскольку знала, что тогда земляной щенок все время будет поблизости. Если она забудет позвать его, то потеряет навсегда.

А потом принцесса увидела второго кыш-гнома.

Сначала ей показалось, что она ошиблась, что это лишь плод ее воображения, мираж, созданный влагой и туманом. Мистая моргнула, надеясь, что видение исчезнет, но, когда снова посмотрела в ту сторону, коротышка все еще был на месте. Второй кыш-гном сидел прямо перед ней. И ни много ни мало наблюдал за ней. Мистая не могла поверить в происходящее. Единственное, что хуже одного кыш-гнома, — это два кыш-гнома.

Она приподнялась на локте, чтобы получше разглядеть непрошеного гостя. Гном поднял одну руку и помахал ей. Он, несомненно, был очень странным. Вроде бы моложе Пьянчужки, не такой сморщенный и высохший, и горбится не так сильно… Зато этот гном отличался огромными ушами, торчавшими, как крылья летучей мыши. На макушке клоками топорщились рыжеватые космы. Круглые голубые глаза казались слишком яркими на фоне красноватых волос, а нос больше всего походил на маленькую черную пуговку, которая словно была не на своем месте. Незваный гость был слишком низким и кряжистым даже для кыш-гнома и состоял, казалось, сплошь из выпуклостей.

Он довольно смело улыбнулся, но так ничего и не сказал, пока Мистая пристально его рассматривала. Было ясно, что кыш-гном чего-то хочет.

Внезапно проснулся Пьянчужка, и все происходящее начало казаться принцессе еще более странным.

— Щелчок! — восторженно завопил он, узрев второго гнома. — Ты здесь!

Он издал громкий вопль и вскочил. Второй кыш-гном тоже подпрыгнул, и оба с громкими восклицаниями кинулись обниматься. Наконец они присели на корточки, положив руки на колени, и начали петь:

Раз, два — вместе будем мы всегда,

Три, четыре, пять — ты нашел меня опять.

Шесть, семь — мы еще покажем всем.

Восемь, девять, десять — хорошо друзьям быть вместе!

Потом они начали хлопать в ладоши, бить себя в грудь и обмениваться странными, сложными рукопожатиями — по всей видимости, это был какой-то ритуал, имевший смысл только для этих двоих, решила Мистая. Она с любопытством наблюдала за гномами. Ей пришло в голову несколько новых идей, но ни одна из них не требовала немедленного воплощения, поэтому девушка любовалась забавным зрелищем.

— Принцесса! — наконец позвал ее Пьянчужка, когда представление было окончено и два кыш-гнома еще раз радостно обнялись. — Это мой самый лучший и самый верный друг на всем белом свете! Принцесса, это Щелчок!

Он произнес это таким тоном, словно последнее заявление было на редкость важным и ей следовало отреагировать очень серьезно. Мистая приложила все усилия, чтобы не расхохотаться.

— Я очень рада познакомиться с тобой, Щелчок.

Гном ответил ей глубоким поклоном, и вся нижняя половина его лица расплылась в улыбке.

— Может, хоть один из вас объяснит мне, что это было за странное приветствие? — рискнула спросить Мистая, повернувшись к Пьянчужке.

— Это наше ритуальное секретное рукопожатие! — ответил тот, ухмыляясь так же широко, как и его приятель. — Никто не знает, как его правильно делать, — кроме нас, разумеется. Значит, никто не может выдать себя за нас.

Похоже, Пьянчужка считал, что эта идея с тайным приветствием была на редкость умна, и, наверное, с ее стороны было бы очень жестоко обратить его внимание на тот факт, что никто в здравом уме не захочет притвориться кыш-гномом.

— Как ты нашел нас, Щелчок? — спросила принцесса у второго коротышки.

Пришелец несколько долгих минут что-то шептал на ухо Пьянчужке, а потом тот повернулся к девушке и произнес:

— Ему просто несказанно повезло, принцесса.

Хотя у Мистаи были все причины сомневаться в этом заявлении, она тем не менее выслушала все объяснения своего спутника. Гном распространялся о том, как Щелчок, не находя себе места от беспокойства за Пьянчужку после его внезапного исчезновения пару недель назад, отправился на поиски и вчера обнаружил старого друга в роще Лазурных Друзей с каким-то непонятным узлом. Побоявшись подходить к гному — что, несомненно, было связано с его поспешным уходом, хотя Пьянчужка так и не смог внятно объяснить, каким образом, — Щелчок решил присесть и хорошенько обо всем поразмыслить. Но тут появилась Мистая и очень долго беседовала с его приятелем, а потом они вместе направились прочь от замка, на юг. Щелчок не придумал ничего лучше, чем последовать за ними.

— Ему было нелегко держать наш темп во время грозы, не выдав своего присутствия, но он все-таки справился. Принцесса, дело в том, что мой друг очень застенчив и не уверен в себе. Этот свой недостаток он, разумеется, старается побороть, но в Чистейшем Серебре у него не слишком хорошо получалось. И вот сегодня утром Щелчок наконец набрался храбрости, пришел к нам, чтобы больше не скрываться. — Гном немного помолчал, а потом добавил: — К тому же у него закончилась провизия, и он голоден. — Он заискивающе улыбнулся девушке. — Принцесса, не могла бы ты с ним немного поделиться своими запасами?

Мистая вздохнула, потянувшись за мешочком с едой, и вручила второму гному кусок засохшего хлеба. Какая разница теперь-то, отдаст она эту ковригу или оставит?

— А ты всегда отправляешься в путь без еды? — спросила принцесса.

— У него было чем перекусить, но он быстро уничтожил все припасы, — ответил вместо друга Пьянчужка.

Щелчок все это время не поднимал глаз от куска зачерствевшего хлеба, который он с воодушевлением грыз.

— Он очень проголодался.

Все трое сидели на земле, пока Щелчок ел. Мистае внезапно пришло в голову, что, кажется, она нашла способ разобраться со своими проблемами. Возможно, Щелчок появился очень даже своевременно. Вероятно, теперь наконец-то появится предлог избавиться от Пьянчужки!

— Ну что ж, теперь, когда Щелчок отыскал тебя, — произнесла принцесса, когда остатки хлеба бесследно исчезли в прожорливой пасти коротышки, — ты, наверное, хотел бы побольше времени провести с ним, обсудить все, что у вас произошло в последнее время, поделиться новостями… Ты можешь идти с другом! Нет никакой необходимости провожать меня дальше. Я прекрасно знаю дорогу отсюда, и будет совсем нетрудно отыскать…

— Никогда, принцесса! — с ужасом воскликнул Пьянчужка. — Покинуть тебя, оставить здесь совсем одну?! Никогда!

Щелчок эхом вторил этим заявлениям, от переизбытка чувств размахивая руками.

— Мы будем путешествовать все вместе, втроем, до тех пор, пока ты не окажешься в безопасности во владениях своего дедушки! — продолжал между тем Пьянчужка. — Кыш-гномы понимают, как важно оставаться всегда преданными своим друзьям, и, до тех пор пока наши услуги нужны, мы не покинем тебя, принцесса! С нашей стороны тебе не следует ждать ни предательства, ни пренебрежения, верно, Щелчок?

Недавно пришедший гном снова старательно закивал, предоставляя своему другу договариваться с девицей. Мистая готова была придушить их обоих на месте, но она заподозрила, что это может привести к еще большим неприятностям, а их и так хватало с избытком.

— Отлично, — устало отозвалась она. — Если вы так хотите — пойдемте. Но вы должны помнить, что это страна эльфов и фей, а они не слишком хорошо относятся к кыш-гномам.

Пьянчужка широко ухмыльнулся:

— А кто относится к нам по-другому, принцесса?

С этими словами оба коротышки зашлись от хохота. Мистае оставалось только надеяться, что им действительно веселее, чем ей.

Глава 9

ПОСМОТРЕТЬ ДЕДУШКЕ В ГЛАЗА

Утро тянулось очень медленно. Дождь словно обрел новые силы, превратив рассветную морось в долгий ливень, промочивший насквозь всех и вся. Мистая чувствовала себя ужасно несчастной — она замерзла, промокла и ощущала странное одиночество, несмотря на постоянную болтовню Пьянчужки, которая медленно, но верно становилась непереносимой. Девушка продолжала думать о том, от чего она отказалась, лишь бы избежать поездки в Либирис, и не могла не заподозрить, что, возможно, совершила ошибку. Подобные мысли ей совершенно не нравились; Мистая была не из тех, кто начинает сомневаться в себе или мучается от сожаления, если не все в жизни идет так гладко, как хотелось бы. Она гордилась своей готовностью нести ответственность за последствия собственных ошибок ради несомненной привилегии принимать решения самостоятельно.

Но этим утром ее душу подтачивала неуверенность, которая успешно ослабляла обычную решимость. И все же принцесса даже не думала всерьез над возможностью вернуться домой. Она утешала себя тем, что это бедственное положение осталось терпеть недолго, вскоре все наладится. В конце концов, они уже приближались к Озерному Краю, лес стал гуще и наполнился тенями — верный признак того, что они все глубже погружаются во владения потомков фей.

Вскоре — впрочем, Мистая не могла бы сказать, когда именно, — она обнаружила, что кот вернулся. Серебристо-черная тень следовала за ними вдоль линии кустов и деревьев, изящно и грациозно вышагивая по тропинкам посуше. К этому времени дождь полил в полную силу, но коту, похоже, не было до него никакого дела. Принцесса обернулась, чтобы взглянуть на кыш-гномов, гадая, заметили ли они нового спутника, но те, казалось, даже не подозревали о присутствии четвертого компаньона. Впрочем, они вообще мало что замечали, поглощенные страстным монологом Пьянчужки.

Когда Мистая снова перевела взгляд на кусты вдоль дороги, кота в очередной раз нигде не было видно.

«И все-таки, как же это странно, — думала девушка, шагая дальше, — обнаружить кота так далеко от жилья посреди леса!»

Наконец они пересекли границы Озерного Края. Время шло к обеду, и чаща, окружавшая путешественников, стала еще темнее, как вдруг, откуда ни возьмись, появился лесной дух, невысокое, тонкое и гибкое существо с кожей светло-коричневого цвета, похожей на кору, а глаза больше всего напоминали две черных дыры на смуглом лице. Роскошные длинные волосы росли не только на голове, но и вдоль тыльной стороны рук и ног. Он был одет в свободную тунику и туго зашнурованные полуботинки.

Внешность духа перепугала Пьянчужку до такой степени, что он не сумел сдержать высокого, тоненького вопля и быстро юркнул за спину своего приятеля. Мистая в который раз усомнилась в том, что от кыш-гнома будет хоть какой-то толк. Она сердито шикнула на него и велела отойти от Щелчка.

— Это наш проводник во владения Хозяина Рек, идиот! — отрывисто бросила Мистая, разозленная глупостью гнома. — Он сам отведет нас в Вечную Зелень, если ты перестанешь вести себя как маленький ребенок!

Девушка тут же пожалела об этой вспышке гнева, понимая, что это лишь реакция на собственную неуверенность и усталость, и поспешила извиниться.

— Я знаю, что ты не очень хорошо знаком с обычаями потомков фей, — прибавила она. — Доверься мне, я знаю, что делаю.

— Разумеется, принцесса, — мрачно пробурчал тот. — Разумеется, я тебе верю.

Судя по его голосу, Пьянчужка не был в этом так уж уверен, но Мистая решила удовольствоваться тем, что есть. С одной стороны, страх перед духом наконец-то заставил коротышку замолчать. Облегчение, которое принесла принцессе тишина, само по себе было благословением.

Лесной дух двинулся вперед, не сказав ни слова, не посмотрев на Мистаю и никак не показав, что узнает ее. Примерно через дюжину шагов он оказался впереди, указывая путь. Девушка покорно следовала за ним, зная, что каждому, кто осмелился войти в страну потомков фей, необходим проводник, чтобы отыскать их город. Без сопровождающего можно вечно бродить в этих лесах или, по крайней мере, до тех пор, пока тебя не отыщет какое-нибудь хищное и голодное животное. Даже если ты знаешь путь — или тебе так кажется, — без помощи лесных духов достичь цели невозможно. В Озерном Крае была своя могущественная магия, защищавшая эту землю и ее обитателей, и такой щит без проводника не минуешь.

Они шли на протяжении всего следующего часа. Лес вокруг стал гуще, спустились сумерки. Изменилась почва — теперь они спускались в болотистые низины, изобиловавшие туманными овражками и прудиками с мутной, стоячей водой. Мистая и ее спутники шли следом за духом по узкой полоске твердой земли, извивающейся и местами почти теряющейся в болоте тропе. За пределами дорожки некуда было ступить, но проводник исправно выполнял свой долг, не давая им оказаться в зыбкой трясине. Сквозь туман скользили странные существа, их очертания были неясными и тускло сияли. Некоторые казались совершенно неузнаваемыми, другие силуэты были похожи на человеческие. Одни выныривали из мутных глубин и скользили по поверхности, иные погружались в воду и вновь появлялись, как рыбы. Эфемерные и мерцающие серебристым светом, они напоминали потерянные видения.

Мистая чувствовала, что оба ее спутника напуганы до смерти.

— Все прекрасно, — тихо заверила их девушка. — Не бойтесь.

Появились другие лесные духи, образуя вокруг путешественников плотное кольцо. Пьянчужка и Щелчок уже практически висели друг на друге, неуверенно шагая вперед и издавая звуки, похожие на икоту. Но Мистая была уверена, что задача духов — проследить, чтобы гости не сошли с тропы и не заблудились в непроходимых лесах и болотах. Иные обитатели этой страны в два счета завели бы их в чащу, если бы представилась такая возможность. Духи, наяды, кельпи, пикси, нимфы, элементали и другие, не имевшие названий на человеческом языке, — все они были весьма шаловливы, а иногда и смертельно опасны. Люди в этом мире не были такими уж сильными и всемогущими, напротив — они оказывались уязвимы, подвержены искушениям и нелепым порывам. Для потомков эльфов человек — лишь игрушка.

Более того, эти существа считались не самыми опасными. Настоящие волшебные создания, которые никогда не покидали туманы, окружавшие Заземелье, обладали куда большей силой и властью и могли причинить человеку много вреда. В царстве фей не существовало никаких ориентиров, тысячи тропинок могли привести к ужасной смерти. Тамошние жители были способны избавиться от человека силой одной лишь небрежной мысли. Никто не мог войти в Туманы не подвергаясь риску. Даже Мистая, в чьих жилах тоже текла кровь фей. Даже ее отец, который однажды сделал это и едва не погиб.

Сейчас же девушка ощущала странное спокойствие, оказавшись наконец в Озерном Крае, — в конце концов, она ведь не в Туманах, окружавших королевство. Здесь слово Хозяина Рек было законом и никто бы не осмелился причинить вред его внучке или ее спутникам. Нет, Мистаю доставят к Властителю в целости и сохранности, проведут через любые чащи и болота, которые окружали Вечную Зелень. Все, что ей сейчас нужно, — идти по тропе, указанной проводниками, и не отдаляться от лесных духов. От принцессы требовалось лишь сохранять спокойствие и хладнокровие.

И все же девушка облегченно вздохнула, только когда черные бочаги, корявые корни деревьев и стелющиеся серебристые травы остались позади и они вырвались из смешанного царства теней и тумана на свежий воздух, в мир, наполненный красками. Ливень сменился легкой моросью, а в небе, вновь появившемся над верхушками деревьев, проглянули яркие голубые пятна. Сырые неприятные запахи, которыми был наполнен дремучий лес, остались позади, теперь спутники шли наверх, постепенно выбираясь из болотистой низины. Впереди появились признаки жизни: на черном фоне леса, где росли огромные древние дубы и вязы, двигались далекие силуэты, были слышны звонкие голоса, видны яркие знамена и гирлянды из цветов, переплетенные с ветвями деревьев и развевающиеся на ветру. До путешественников донеслись звуки журчащей неподалеку воды, а воздух наполнился приятным запахом сосновой смолы и хвои.

Когда они добрались до вершины холма и оказались на широкой равнине, им открылся прекрасный вид на Вечную Зелень. Город потомков фей раскинулся прямо перед ними, в переплетениях ветвей деревьев в два или три раза выше тех, что росли в чаще, которую Мистая и кыш-гномы только что миновали. Перед ними предстали настоящие гиганты, такие массивные и древние, что все остальное казалось на их фоне маленьким и жалким. Город располагался на нескольких ярусах — от земли до верхних ветвей, переходы на разные уровни обеспечивались замысловатым переплетением дорожек из толстых сучьев и вьющихся растений. Созданные таким образом улочки шли параллельно сети каналов, бежавших между деревьями и деливших всю Вечную Зелень на неровные квадраты. Вода быстро текла в отведенных ей неглубоких руслах, питаемых подземными источниками и хитроумной системой орошения. Город окружал полупрозрачный занавес тумана, обволакивавший холмы и низины, и проходивший через него солнечный свет создавал причудливые радужные узоры.

С одной стороны виднелся огромный амфитеатр, словно врезанный в землю, с сиденьями из бревен, покрытых травой. Вокруг арены росли полевые цветы, а деревья обрамляли все сооружение, их ветви, сплетенные воедино, образовали живую крышу.

Пьянчужка наконец-то потерял дар речи: он только ахнул и уставился круглыми глазами на все это великолепие, раскрыв рот.

Жители города начали выходить из своих домов, чтобы посмотреть на пришельцев. Некоторые из них узнали принцессу и шепотом передавали ее имя менее удачливым соседям. Вскоре их голоса сложились в непрерывный гул, охвативший весь город, как порыв ураганного ветра. Всем хотелось узнать, что здесь делает дочь короля.

«Да уж, вот и сохранила свое прибытие в секрете», — досадливо подумала Мистая.

Вокруг них быстро собралась толпа из самых разных существ — потомков фей, объединенных любопытством и возбуждением. Они говорили на дюжине разных языков, и принцесса узнала лишь некоторые из них. Дети осмелились подойти поближе и теперь осторожно, украдкой касались ее одежды, смеясь и отскакивая, когда попытка оказывалась успешной. Мистая храбро улыбалась, пытаясь игнорировать приступ внезапно охватившего ее страха.

Вскоре толпа немного расступилась, пропуская группу мужчин и женщин различного возраста, одетых в просторные робы. Впереди стоял ее дедушка, стройный и высокий, выделяясь на фоне остальных. Точеное лицо Хозяина Рек с резкими чертами осталось совершенно бесстрастным, когда он увидел причину всеобщего возбуждения. Улыбка даже не мелькнула на губах, смягчая суровый вид, как не было и приветственных слов. Жабры по обеим сторонам шеи слегка трепетали, а глаза едва уловимо сузились, но ни единым жестом он не выдал своих эмоций.

— Идем со мной, Мистая, — произнес Хозяин Рек, взяв девушку за руку. Он покосился на Щелчка и Пьянчужку и добавил: — Гномы останутся здесь.

Эльф провел ее через толпу, подальше от собравшихся, не считая нескольких охранников, которые находились при нем. Они прошли вниз по нескольким тропинкам, обрамленным по обеим сторонам цветами, в небольшой парк к фонтану, бившему в середине крошечного прудика. Вокруг стояли скамейки. К одной из них Властелин Озерного Края подвел Мистаю и усадил ее.

В его глазах полыхал гнев.

— Отвечай, что ты делаешь здесь с этими тварями! — отрывисто бросил он. — Зачем ты привела их сюда? Отвечай!

«Вот, значит, куда ветер дует», — подумала Мистая. Поспешив укрепить несколько ослабшую решимость, она произнесла:

— Они настаивали на том, чтобы пойти со мной. К тому же я не вижу, какой вред вам может от них быть. Как ты, дедушка?

— Ужасно сердит на тебя, — ответил он, приковав Мистаю к месту своим тяжелым взглядом. — Я не получал от тебя вестей больше года, а потом ты нарушаешь наш уговор, приводя в главный город потомков фей и эльфов двух существ, которым не позволено входить и в более доступные районы. О чем ты только думала, дитя?

Девушка выдержала этот взгляд.

— Я думала, что, возможно, ты будешь более терпим к ним. И надеялась, что, по крайней мере, ты захочешь меня выслушать.

— Возможно, ты ошиблась — так же, как я ошибался, веря, будто ты не забудешь своего дедушку и свои корни. — Он помолчал, и его гнев несколько утих. — Но ты можешь рассказать мне о проблемах.

— Во-первых, — отозвалась Мистая, — то, что нас не встретили несколько дружелюбнее и приветливее, — оскорбление, особенно со стороны моего родного дедушки. Я прошла немало миль, чтобы повидать тебя, и надеялась от всей души, что ты будешь рад гостье, сколько бы времени ни минуло с моего последнего визита. Честно говоря, я была уверена, что в данном случае уместно было бы проявить родственную привязанность.

Она помолчала, но Хозяин Рек ничего не ответил. Девушка покачала головой и продолжала:

— Хорошо, весь этот год я была в школе, в мире моего отца — похоже, ты совсем забыл об этом. Визиты из другого измерения довольно трудно организовать. Да, я должна была вернуться гораздо раньше, но, уверяю тебя, у меня не было такой возможности.

Эльф кивнул:

— Да, это я понимаю. Однако я слышал, что существуют и другие способы общения.

Девушка кивнула в ответ:

— Разумеется. Но не все получается так, как хотелось бы.

— Значит, теперь ты наконец приехала повидаться со мной — заметь, следовало подобающим образом предупредить меня заранее. Но ты не прислала никакой весточки, не сообщила о своем визите. — Он одарил принцессу долгим, тяжелым взглядом. — Почему, интересно?

— Возможно, это просто был душевный порыв! Вдруг мне внезапно стало стыдно за то, что так долго пренебрегала дедушкой, и я решила загладить свою вину? — Она скорчила забавную рожицу. — Ну, пожалуйста, не будь таким суровым. Это ведь не значит, что я о тебе не думала.

— Как и я — о тебе, Мистая.

— Я действительно решила, что нам пора помириться. Мне казалось, мой приезд станет приятным сюрпризом.

— Это действительно был сюрприз, не сомневайся. Следует ли мне счесть твой выбор компаньонов его закономерной частью?

— Нет, — признала девушка. — Я просто… Ну, скажем так, мне пришлось позволить им сопровождать меня. Гномы очень переживали и настаивали на том, чтобы лично проводить меня и удостовериться в моей безопасности. Я просила их не делать этого, но они не хотели ничего слышать, так что другого выхода не оставалось. Я согласилась взять их с собой. — Мистая пожала плечами. — И все же не вижу причин так беспокоиться. Их можно в любой момент отправить обратно, если ты так хочешь.

Дедушка пристально посмотрел ей прямо в глаза.

— Ясно, — наконец произнес он. Эльф продолжал долго и пытливо вглядываться в нее. Длинные пряди волос, росших на тыльных сторонах рук, развевались на прохладном ветру.

Мистае не нравилось ощущение, которое вызывал этот пристальный взгляд, но она заставила себя спокойно смотреть на Хозяина Рек.

Затем Властитель Озерного Края вздохнул.

— Мистая, — произнес он, — потомков фей не так-то просто обмануть, даже родственным им существам. По крайней мере, последним это удается довольно редко. Даже если они так же одарены, как ты. У нас есть своего рода инстинкт, подсказывающий, когда нам говорят неправду. Ты ведь тоже обладаешь таким чутьем, верно? Это наш верный хранитель, защищающий от тех, кто хочет причинить боль — намеренно или нет. — Он помолчал немного. — И сейчас мой инстинкт советует опасаться тебя.

— Возможно, он ошибается, — рискнула предположить девушка.

Эльф покачал головой. Его лицо словно превратилось в мраморную маску.

— Не думаю. Тут есть что-то еще, и ты не хочешь об этом рассказывать. Возможно, стоит поразмыслить и сообщить мне прямо сейчас, что случилось. И желательно — не заученную отговорку.

Мистая прекрасно поняла, что дед видит ее насквозь и что ложь или полуправда только усугубит и без того непростое положение.

— Хорошо, я расскажу тебе всю правду. Только, пожалуйста, выслушай меня и не злись сразу. Я бы хотела, чтобы ты отнесся честно и беспристрастно к тому, что я сейчас скажу.

Хозяин Рек кивнул:

— Я тебя слушаю.

И Мистая рассказала ему все как есть, с самого начала (как ее отстранили от учебы в Кэррингтоне) и до конца (как отец решил отправить свою дочь в Либирис якобы для того, чтобы заняться обновлением библиотеки). На это ушло немало времени, и не раз принцесса запиналась, сознавая, что все эти происшествия выставляют ее не в лучшем свете — несмотря на то, что уж она-то ни в чем не виновата, а мир — жесток и несправедлив. Девушка призналась в том, что использовала Пьянчужку, не дав, таким образом, возможности родителям узнать все до того, как она доберется до Вечной Зелени.

Когда она закончила, эльф только покачал головой, не веря собственным ушам.

— Только не делай так, пожалуйста! — рассердилась Мистая. — Я пришла просить тебя о помощи, потому что ты мой дед и единственный, кто, на мой взгляд, может посмотреть на ситуацию здраво. К тому же ты не боишься моего отца!

Он иронично изогнул бровь:

— Ты так считаешь?

Девушка стиснула зубы.

— Я прошу предоставить мне убежище, — заявила она, с удовольствием отметив, как серьезно и важно это прозвучало. — Я прошу дать мне время, чтобы родители осознали свою неправоту. Я не ожидаю, что ты сделаешь что-либо сверх того, чтобы разрешить мне пожить здесь до тех пор, пока они не успокоятся и не взглянут на эту ситуацию здраво. Обещаю — я не доставлю никаких проблем. И сделаю все, что потребуется, чтобы заслужить жилье и еду.

— «Жилье и еду»? — повторил тот. — И ты еще говоришь, что не доставишь никаких проблем?

— Да, именно так я и сказала! — снова огрызнулась девушка. — И перестань уже повторять каждое мое слово, дедушка! Это звучит уж слишком снисходительно!

Тот только покачал головой:

— Значит, этой приятной неожиданностью я обязан скорее разладу с родителями, а не искреннему желанию поскорее увидеть меня?

Эльф произнес это мягко, но Мистая прекрасно расслышала надрыв в его голосе.

— Получается, что так. Но это ничуть не меняет того, что я очень по тебе соскучилась. Знаю, мне следовало приехать гораздо раньше, и, скорее всего, так бы и было, если бы меня не отправили в Кэррингтон. И теперь я, вероятно, буду навещать тебя гораздо чаще — если, конечно, меня не запрут в Либирисе. Но ты должен помочь мне! Ты ведь понимаешь, что это значит, лучше, чем кто-либо другой! Потомки фей и эльфов никогда не терпели такого обращения, никто из нашего рода не позволил бы запереть себя в разваливающемся здании, где нечем заняться — только перебирать книги да бумаги и разговаривать со стенками! Их хитроумный план — всего лишь наказание за то, что меня исключили из школы!

— Значит, ты намерена остаться у меня до тех пор, пока не произойдет нечто такое, что заставит твоих родителей изменить свои взгляды на Либирис и твое будущее, я верно понял?

Мистая задумалась. Ей совершенно не понравилось, как дед произнес это.

— Да, все правильно.

Он слегка наклонился вперед, вглядываясь в фонтан, словно надеясь обнаружить там решение проблемы.

— Мне не понравился твой отец сразу же, как только он прибыл в Заземелье в качестве нового короля. Ты знаешь об этом, не так ли?

Мистая кивнула.

— Я считал его шутейным королишкой, орудием в чужих руках, дураком, который не нашел ничего лучшего в жизни и может преуспеть лишь в том, чтобы глупо погибнуть, потому что он слишком слаб, чтобы выжить. Бен Холидей пришел просить меня о помощи, и я отказал, найдя удачный предлог и заключив сделку, выполнить условия которой, как мне искренне казалось, он не сможет. — Властитель Озерного Края снова перевел взгляд на свою внучку. — А Ивица — одна из наименее любимых моих дочерей. Видишь ли, она слишком похожа на свою мать, на существо, которое я любил отчаянно и никогда не смог бы сделать своим, которое было слишком необузданным и переменчивым, чтобы остаться и жить здесь. Твоя мать была постоянным напоминанием о ней и соответственно о том, что я потерял. Не скрою, мне хотелось, чтобы она поскорее ушла отсюда, и, когда ей вздумалось поверить в твоего отца, я отпустил ее с благословением. Я сказал себе тогда: она не вернется. Они оба не вернутся.

— Я прекрасно знаю эту историю.

Мистая не покривила душой. Ее мать, влюбившись в отца, как часто бывает у фей, с первого взгляда, отдалась в его власть. Она сказала тогда, что будет принадлежать ему вечно. Бен Холидей в свою очередь со временем полюбил ее. Тогда еще они не представляли, что ждет их в будущем и какой трудной окажется дорога их жизни.

— Я не верил ни в твоего отца, ни в твою мать и ошибся в обоих, — закончил свой рассказ ее дедушка. — Это не так часто со мной происходит. Я — Хозяин Рек, я — Властитель потомков фей, а поэтому не имею права совершать ошибки. И все-таки это произошло. Твои родители оказались храбры, настойчивы и весьма изобретательны, а потому сумели стать теми лидерами, в которых так нуждался наш край. Твой отец — настоящий король во всех смыслах этого слова, истинный правитель, которому удается быть справедливым и беспристрастным со всеми, не проявляя ни к кому незаслуженного снисхождения. И за это я искренне восхищаюсь им. — Хозяин Рек снова помолчал, задумчиво изучая Мистаю. — Однако ты, похоже, придерживаешься другого мнения. Ты считаешь, что знаешь жизнь лучше, чем он?

Девушка крепко стиснула губы и решила не сдаваться.

— В этом конкретном случае — да, считаю. Мой отец тоже не без изъянов.

— Нет, — согласился эльф. — Как и ты. И я предлагаю тебе поразмыслить над этим на протяжении нескольких дней.

— Дедушка…

Но тот только поднял руку, призывая ее к молчанию. Черная гривка волос на тыльной стороне взметнулась на ветру, поблескивая в бледном свете.

— Довольно об этом. Я рад, что ты приехала ко мне, хотя желал бы, чтобы это произошло при иных обстоятельствах. Такой визит не должен был состояться никогда. Тебе хочется использовать меня как рычаг, чтобы надавить на своих родителей, а я этого не допущу, Мистая. Ты должна научиться самостоятельно решать свои проблемы, а не перекладывать их на плечи других. Поэтому я не собираюсь выступать против желания твоих родителей отправить свою дочь в Либирис и отказываюсь предоставить тебе убежище, как ты выразилась. Ты не решишь своих проблем, спрятавшись от всех в Озерном Крае.

Мистая чувствовала себя так, словно из нее выкачали все силы.

— Но я всего лишь просила…

— Ты просила, чтобы я вступил в эту схватку вместо тебя, — оборвав ее, закончил предложение эльф. — Этого я делать не стану. И становиться на твою сторону не собираюсь. Я не оспариваю власть родителей над своим ребенком, даже если этот ребенок — ты. У меня тоже есть дети, и я знаю, каково это, когда вмешивается кто-то со стороны. Поэтому участвовать в ваших спорах я не намерен. — Он выпрямился. — Ты можешь провести здесь ночь и насладиться торжественным ужином в твою честь, а утром вернешься домой. Решение принято. Это мое последнее слово. Сейчас ты отправишься в свою комнату. Мы встретимся за ужином.

Принцесса попыталась заставить его передумать, хотела сказать что-то еще, но эльф повернулся и пошел прочь.

Мистаю отвели в маленький домик неподалеку от амфитеатра, в котором хватило места не только ей, но и кыш-гномам. При других обстоятельствах принцесса ни за что не осталась бы с ними под одной крышей, но сейчас решила, что, скорее всего, дедушка наказывает ее за нарушение закона — в конце концов, она действительно не должна была приводить чужаков в город. Или, возможно, Хозяин Рек решил, что его внучке хотелось бы остаться с ними, трудно сказать… У Мистаи возникло странное ощущение, что она никогда по-настоящему не знала своего деда. Девушка пережила горькое разочарование оттого, что он отказался приютить ее. Она знала, что Властитель Озерного Края любил ее, и была уверена, что этого будет вполне достаточно, чтобы убедить его принять внучку хотя бы на несколько дней. Мистае было сложно понять, почему он отправляет ее домой так скоро.

Оставшись наконец в одиночестве в своей спальне, плотно закрыв дверь, отчего голоса кыш-гномов за стенкой превратились в неясный гул, Мистая опустилась на кровать, изо всех сил стараясь не зарыдать. Она напомнила себе, что никогда не плачет. В конце концов, не маленькая ведь. Но слезы не поддались уговорам и закапали сами собой, девушка ничего не могла с ними поделать. Какое-то время она молча плакала. Что же теперь делать?

У Мистаи по-прежнему не было ответа на этот вопрос, когда она шла по коридору в ванную. И позже, когда принцессу позвали к столу, тоже. Она механически ела, отметив, что ужин действительно был роскошным, и чувствовала себя очень несчастной. Вокруг сидела вся семья ее дедушки, и двоюродные братья и сестры задавали огромное количество вопросов о том, какова жизнь в мире ее отца. Мистая старалась отвечать как можно короче и спокойнее, не заботясь, как именно звучит ее голос. Пьянчужке и Щелчку разрешили ужинать с семьей правителя, но посадили их на другом конце стола, вдали от всех, не считая группки ребятишек, которые не раз переспросили, действительно ли им можно устроиться рядом со странной парочкой. Малыши на протяжении всего ужина рассматривали гномов с изумлением и интересом.

Мистая же удостоила Пьянчужку и Щелчка одним-единственным взглядом. Она была уверена в том, что их присутствие за столом уничтожило последние шансы убедить дедушку позволить ей остаться здесь. Но наверное, эта мысль была смешна и нелепа. Можно же найти логическое объяснение тому, что Властитель Озерного Края наотрез отказался обдумать ее просьбу. Кто-то должен быть в этом виноват.

Когда долгий ужин наконец подошел к концу, последовали приветственные речи, музыка, танцы и подобная ерунда, которая заставила Мистаю еще сильнее ощутить свое одиночество и печаль. Дедушка даже не притворился, будто ему непонятны причины такого настроения. Он заговорил с ней лишь однажды, да и то только затем, чтобы спросить, не нужно ли ей что-нибудь. Все остальное время Властитель Озерного Края шептался с одной из своих жен, которой было разрешено сесть рядом с ним в этот вечер, и с одним из своих младших братьев, темнокожим молодым эльфом на несколько лет старше Мистаи, который ей не очень нравился и поэтому принцесса старалась его игнорировать.

Вновь оказавшись в своей комнате, девушка опустилась на кровать и попыталась проанализировать ситуацию. Дела были хуже некуда. Стоит ей только добраться до дому, как ее сразу же вышлют — и, вне всякого сомнения, под охраной — в Либирис. Заточенная в медленно осыпающемся старом замке в лучших традициях сказочных принцесс, она в конечном счете окажется похороненной среди книг и медленно сгниет в одиночном заключении. Чем больше Мистая думала о будущем, тем мрачнее становилась картина, и в конце концов она почувствовала себя мышью, загнанной в ловушку.

Но потом девушка разозлилась, и, по мере того как нарастал гнев, она все сильнее укреплялась в своей решимости сделать что-нибудь. Мистая решила, что не допустит подобного обращения. Она же — принцесса Заземелья и не потерпит, чтобы с ней поступали подобным образом!

Значит, придется сбежать еще раз.

Разумеется, ее дедушка наверняка просчитал такую возможность и принял соответствующие меры, чтобы помешать внучке. Эльф знал, что Мистая очень изобретательна и, скорее всего, ожидал, что она попытается выскользнуть из дома под покровом ночи и попытать счастья в другом месте.

Девушка поднялась, подошла к окну и выглянула на улицу. Где-то там, во тьме, стоят охранники, она была в этом уверена. Если они ее заметят, уйти не получится. Правда, покинуть Вечную Зелень без посторонней помощи все равно вряд ли удастся, даже если принцесса прибегнет к собственной магии. Колдовство — не панацея, особенно в стране, где все пропитано волшебством, которое оберегает землю и населяющих ее существ. Скорее, наоборот, из преимущества оно превращается в недостаток. Но попытаться стоит. Нужно выбраться отсюда до рассвета…

В этот момент Мистая вновь увидела кота.

Он неспешно крался прямо за окном, судя по его виду — вышел на обычную вечернюю прогулку, прокладывая путь через высокую траву и цветы, росшие в маленьком садике. Девушка была уверена, что это тот же самый кот. Серебристый, с черными пятнами, очень изящный, стройный, с царственной осанкой и, судя по всему, совершенно безразличный к происходящему вокруг.

Мгновение Мистая наблюдала за зверем, гадая, что тот собирается делать. Внезапно кот остановился, сел на землю и посмотрел прямо на принцессу. Девушка моргнула. Нет, он совершенно точно наблюдал за ней! Раньше кот не обращал на Мистаю никакого внимания, а сейчас пристально смотрел на нее. «Ну и ну», — подумала она.

Ощутив непреодолимое любопытство, Мистая осторожно выскользнула из спальни, на цыпочках прокралась через гостиную, тихонько приоткрыла дверь домика и бесшумно обогнула его. Кот по-прежнему сидел на том же месте, глядя на принцессу. Она остановилась неподалеку от входа в сад, ярдах в трех, гадая, что делать дальше.

— Могу я чем-то помочь тебе, принцесса? — внезапно спросил кот.

Мистая могла бы поклясться, что он широко улыбнулся.

Глава 10

ДИРК С ЛЕСНОЙ ОПУШКИ

Мистая уставилась на кота. Тот тоже не сводил с нее больших светящихся зеленых глаз. Он на самом деле заговорил с ней или померещилось?

— Что смотришь? Кота никогда не видела? — поинтересовался тот, нарушив воцарившуюся тишину.

Мистая неуверенно кивнула:

— Не думаю, что ты обычный кот… Мне кажется, ты тоже волшебное создание? Но выглядишь как обыкновенный кот…

— Ну, я тоже не думаю, что ты обычная девушка, — отозвался тот. — Мне кажется, ты принцесса Заземелья. Хотя выглядишь как обыкновенная девушка.

Мистая снова кивнула:

— Ха-ха, очень смешно. Что ты здесь делаешь?

— Жду, когда ты выйдешь и побеседуешь со мной. Знаешь, нам очень многое нужно обсудить — тебе и мне. Нас ждут дела. Места, в которых нужно побывать, люди, с которыми предстоит встретиться. У нас впереди целая жизнь, которая простирается куда дальше, чем эти леса и власть твоего деда…

— В самом деле?! — Мистая опустилась на четвереньки и внимательнее присмотрелась к животному.

Она не обратила ни малейшего внимания на влажную прохладу ночного воздуха и на то, как тихо в наступившей темноте. Она не думала о том, что охранники, приставленные к ней дедушкой, могут наблюдать за ее разговором с котом, а то и подслушивать, гадая, что происходит. Любопытство отмело все эти здравые мысли в сторону, пока девушка внимательно изучала невозмутимую физиономию кота.

— То есть мы должны все это делать вместе? Ты и я?

Кот поднял одну лапу и осторожно ее облизнул, а затем снова поставил на землю и с чувством превосходства посмотрел на принцессу:

— Что ж, позволь, я подведу итоги. Тебя отчислили из школы и отправили домой. Родители этому, разумеется, не обрадовались — отец теперь сердится на тебя, а мать очень разочарована. В связи с этим они решили отыскать достойное применение твоим выдающимся способностям и организовали проект, включающий в себя и твое дальнейшее образование, — другими словами, отправить тебя в Либирис. Ты расценила эту идею как наказание, особенно в свете того, как твой отец отреагировал на предложение лорда Легужа, поэтому сбежала к дедушке, полная надежд на то, что он прекрасно тебя поймет и поможет. Однако старый эльф отказывается предоставить тебе укрытие и планирует с утра отослать обратно к родителям. — Кот сделал многозначительную паузу. — Ну и как, по-твоему, это звучит? Я ничего не пропустил, принцесса? Может быть, тебе хочется что-нибудь добавить или каким-то образом исправить мое изложение недавних событий?

Но девушка только покачала головой:

— Нет. По-моему, вы выразились вполне верно, господин Кот. — Мистая недоверчиво посмотрела на него. — А откуда ты все это знаешь?

— Работа у меня такая — все знать, — зевнул тот. — Коты вообще много чего знают о мире и населяющих его существах — особенно людях. Коты наблюдают и слушают. Именно это им удается лучше всего.

— Так, значит, ты за мной наблюдал?

— А разве ты меня не замечала?

— Пару раз, уже по пути сюда. До этого — никогда.

— Что лишний раз доказывает, насколько люди ненаблюдательны, если дело касается нашего места в их жизни. Мы свободно гуляем где хотим, и никто не обращает на нас ни малейшего внимания. Таким образом мы проникаем куда хотим и узнаем все что угодно, а никто и не подозревает об этом. Мы знаем о вас, людях, так много, но никто даже не задумывается о смысле. В этом отношении котов в высшей степени недооценивают.

— Что ж, я признаю, что не видела тебя ни разу вплоть до вчерашнего дня. Но мне по-прежнему непонятно, с чего вдруг ты решил узнать все обо мне. В чем смысл всех этих твоих открытий?

Кот молча смерил ее взглядом, а потом снова зевнул.

— Я-то думал, ответ очевиден. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Мистая почувствовала, как затекают ноги от сидения на сырой земле в неудобной позе, и поднялась, растирая мышцы.

— А мы не могли бы продолжить этот разговор на крыльце, чтобы я могла нормально сесть?

— Пожалуйста — если ты не ждешь, что я войду в дом, конечно. Я предпочитаю открытое пространство.

Девушка подошла к крыльцу, поднялась по ступенькам и с удовольствием опустилась в старое кресло-качалку, стоявшее у двери, а потом закуталась в теплый колючий плед, лежавший на подлокотнике. Кот неслышными шагами подкрался к первой ступеньке и снова уселся. Ночь оставалась все такой же глубокой, темной и тихой, никто не прерывал их разговор своим появлением.

— И как ты собираешься помогать мне? — уточнила Мистая, когда они оба устроились поудобнее.

— Ну, это зависит от разных факторов, — отозвался кот. — Для начала я готов помочь тебе выбраться отсюда. Сегодня же ночью.

— А ты можешь это сделать?

— Конечно. Если ты действительно хочешь исчезнуть отсюда и не возвращаться домой к родителям, я мог бы отвести тебя в другое место, и стражи твоего дедушки не сумеют нам помешать. Но только если это именно то, чего ты действительно хочешь.

— Так и есть, — заверила его девушка. — Если предположить, что ты и впрямь на это способен.

Кот промолчал и принялся мыть другую лапу — а может, ту же самую, так и этак приглаживая мех языком, с особым тщанием облизав подушечки, словно в мире сейчас не было более важных вещей.

— Ты, наверное, обладаешь сильной магией, — произнесла Мистая.

— Так считал твой отец.

— Ты его знаешь?

— И твою мать тоже. Им я когда-то тоже помогал, в прошлом, еще до того, как ты родилась. Неужели они ничего обо мне не рассказывали?

Девушка покачала головой:

— Нет, думаю, я бы запомнила.

— Что ж, им бы тоже следовало не забывать обо мне. В конце концов, я многое сделал, чтобы помочь им избежать весьма неприятного конца, когда старый придворный волшебник, тот, что был до советника Тьюса, попытался захватить трон Заземелья. Твой отец чуть не погиб, между прочим. Он тоже провел некоторое время, что называется, в свободном полете — бродил по округе, искал ответы. Точно так же, как и ты сейчас, принцесса.

— Я этого не знала. Родители никогда мне об этом не рассказывали.

— Никто не рассказывает своим детям абсолютно все, верно? Некоторые вещи остаются тайной. Понимаешь, это ведь личное, таким не нужно делиться. А иногда люди считают, что лучший выход — просто забыть о подобных вещах, как будто это часть прошлого, которая никогда о себе не напомнит, если повезет. Когда закончится твое приключение, тебе, возможно, тоже не захочется никому рассказывать о том, что довелось пережить.

— А что мне придется пережить? — поспешно спросила Мистая.

Кот моргнул:

— Давай подождем — и увидим, ладно?

Принцесса нахмурилась:

— А почему я должна согласиться уйти с тобой?

— А у тебя есть выбор?

— Конечно есть! — Мистая неожиданно разозлилась.

— И этот выбор не включает в себя возвращение к родителям? — самодовольно уточнил кот. — Кроме того, с тем же успехом ты могла бы спросить, почему это я должен захотеть уйти отсюда с тобой, не согласна?

— Но ты же сам предложил! — возмутилась девушка.

— Да, но мы, коты, имеем обыкновение довольно быстро менять свое мнение, и, возможно, я как раз об этом подумываю. Мне начинает казаться, что ты станешь источником огромного количества неприятностей, если предоставить тебе возможность действовать самостоятельно — особенно учитывая твой довольно сложный характер. Не говоря уже о том количестве багажа, который ты с собой таскаешь.

— Багажа?! — удивилась Мистая.

— Дочь короля и королевы Заземелья, их единственное дитя, сбежала в компании парочки кыш-гномов? Знаешь, пожалуй, я бы сказал, что у тебя с собой тот еще багаж. Возможно, мне и не захочется нагружать себя всем этим. Я могу передумать и забыть о своем предложении помочь…

Она внимательно посмотрела на кота, изучая его невозмутимую морду.

— Но ты ведь этого не сделаешь, — наконец произнесла Мистая. — Ты так не поступишь, потому что у тебя есть причина прийти ко мне и предложить свои услуги.

— Это вполне вероятно.

— А еще ты этого не сделаешь потому, что ты кот, а все коты очень любопытны. Могу поспорить, это любопытство побудило тебя прийти ко мне. И ты его еще не утолил.

— Любопытство — вещь весьма непостоянная, — мудро отозвался тот.

Девушка кивнула.

— А как тебя зовут?

На мгновение кот отвернулся, внимательно глядя в чернильную тьму позади, словно он только что обнаружил там нечто весьма интересное.

— В том, что касается имени, я ничем не отличаюсь от остальных котов, — произнес он в ночь. — У меня столько же имен, сколько жизней. Я даже не знаю их все. Одно, в данный момент, мне по душе больше прочих — то же самое, под которым знал меня твой отец. Дирк с Лесной Опушки.

— Мне нравится твое имя, — сообщила ему Мистая.

— Спасибо. Хотя для меня это совершенно не важно, как ты наверняка понимаешь.

Девушка глубоко вздохнула:

— Ну что, твое предложение помочь по-прежнему в силе? Ты возьмешь меня с собой?

Дирк с Лесной Опушки моргнул:

— Все, что тебе нужно сделать, — это собрать свои вещи, разбудить спутников и следовать за мной. Никто нас не увидит. Никто нас не остановит. К утру мы уже будем далеко отсюда.

— Далеко отсюда, — зачарованно повторила Мистая, которой очень понравилось, как это прозвучало. Потом до нее дошел смысл всех его слов. — Погоди-ка, ты только что сказал, что я должна разбудить своих спутников? Этих гномов, что ли? Но я не хочу, чтобы они шли со мной! Я с самого начала не собиралась брать их с собой!

— Что поделать, в жизни не все складывается так, как нам бы хотелось, — мудро заметил Дирк с Лесной Опушки.

— Вот что я тебе скажу, Дирк: они со мной не идут, так что можешь забыть об этой мудрости — не все получается так, как хочется. В этом случае все будет именно так, как мне нужно! — Мистая сердито посмотрела на кота. — Тебя это устраивает?

— Разумеется, меня это устраивает, — отозвался он безмятежным, как спокойная вода, голосом. — И конечно же это подразумевает, что, когда Хозяин Рек обнаружит твое исчезновение, он будет искать виновных, и, боюсь, эти невезучие кыш-гномы весьма удачно подвернутся ему под руку…

Мистая уставилась на Дирка, потеряв дар речи.

— Правда, тебе до этого не должно быть никакого дела, — добавил он.

Девушка знала, что он прав, и это ее окончательно вывело из себя. Она раздраженно вздохнула:

— Ладно, хорошо, они могут пойти с нами.

— Разумеется, только в том случае, если ты уверена, что тебя это устраивает, принцесса.

Она предпочла проигнорировать последний комментарий кота, решив про себя, что этот зверь раздражает ее все больше и больше с каждой минутой. У Мистаи возникло подозрение, что в пути это обстоятельство не изменится в лучшую сторону. Девушка осторожно огляделась:

— Мы что, просто возьмем и выйдем отсюда? Пройдем мимо стражей, поставленных дедушкой, и всех потомков фей и эльфов, которые живут в болотах? А ты точно знаешь дорогу? Мы не заблудимся?

Кот только посмотрел на нее, ничего не ответив.

— Надеюсь, ты не будешь против рассказать мне, куда именно мы направляемся? — с нажимом спросила Мистая.

Кот гордо промолчал.

Девушка склонилась ниже, уперев руки в бока.

— Почему ты не отвечаешь?! — возмутилась она.

В этот момент сзади раздался звук, заставивший принцессу выпрямиться и оглянуться. За ее спиной стояли Пьянчужка и Щелчок, последний выглядывал из-за плеча своего друга. На лицах обоих застыло крайнее недоумение.

— Почему ты разговариваешь с котом? — неуверенно спросил Пьянчужка. — Ты ведь знаешь, что коты не умеют говорить, да, принцесса? — Он заинтересованно посмотрел на Дирка: — Зато некоторые из них удивительно хороши на вкус. Как ты думаешь, он кому-нибудь принадлежит?

Щелчок, который явно был не прочь отведать кошатинки, плотоядно облизнулся.

Быстро собрав вещи, Мистая решительно тронулась в путь, прочь из города фей. Дирк с Лесной Опушки указывал путь, а неохотно присоединившиеся к Мистае кыш-гномы замыкали шествие. Ни один из них не понимал, что происходит, и Пьянчужка громко жаловался за двоих, что никто не удосужился ничего им объяснить. В итоге Мистая просто-напросто запретила обоим гномам раскрывать рот без ее разрешения, пригрозив, что, если они не послушаются, она оставит их здесь на милость дедушки. А тот будет в ярости, узнав, что его внучка сбежала. В расстроенных чувствах, раздраженные, уставшие, они плелись в хвосте, как обиженные дети, шаркая ногами и громко сопя, словно у них что-то зудело, а почесаться не было ни малейшей возможности. Мистая не оборачивалась в сторону гномов, а Дирк не оглядывался на принцессу. Вот так, по цепочке, соблюдая дистанцию, они незамеченными прошли через город и вошли в дремучий лес.

Мистая не смогла бы объяснить, почему она на все это решилась. Не было никакого смысла в том, чтобы доверять коту, даже если он умеет говорить; сейчас эта его способность уже не казалась девушке такой невероятной. В конце концов, это же Заземелье, а здесь даром речи обладают многие существа, и это не является странным. Прекрасным примером служит дракон Страбон, владеющий необычайно богатым и ярким словарным запасом. Не то чтобы Мистае было с чем сравнивать — других-то драконов она никогда не знала, но факт оставался фактом: огромный ящер действительно разговаривает. Девушка выросла в Заземелье, поэтому говорящее животное не так уж сильно ее удивило, хотя все ее знакомые из Кэррингтона были бы в шоке.

Но вот стоит ли доверять коту — это уже совсем другой вопрос. В конце концов, это не самые надежные животные, и вряд ли на них можно спокойно положиться. Коты всегда бродят сами по себе, они слишком независимы, эгоцентричны, чопорны, и у Мистаи нет никаких причин полагать, будто ее спутник отличается от других представителей своего вида. И, несмотря на подобные соображения, она сейчас следует за ним, готовая поверить в то, что Дирк с Лесной Опушки не только знает безопасную тропу из Вечной Зелени, но еще и может провести их через город незамеченными. Ведь никто на это не способен, так с чего Мистая вообразила, будто кот обладает такой силой?

Принцесса полагала, что причина неожиданного доверия заключалась в том, что ей слишком сильно хотелось избежать судьбы, которая ожидала бы девушку, реши она остаться до утра. Мистаю отправили бы обратно к отцу, заставив пережить сильнейшее унижение, а ей, честно говоря, хватило уже и дедушкиного отказа. Лучше уж было рискнуть при попытке вырваться на волю, чем позволить загнать себя в угол из-за проявленного ранее неповиновения. Нет, с куда большей охотой она доверится говорящему коту с сомнительными мотивами, чем будет молча сидеть сложа руки и ожидать наказания.

Мистая хранила молчание до тех пор, пока они не вышли из города и не направились по извилистой тропе к болотам и зыбучим пескам. Только тогда она снова попыталась побеседовать с Дирком с Лесной Опушки. Принцесса прекрасно понимала, что гномы прислушиваются к каждому слову, поэтому поначалу говорила шепотом. Однако, не получив ответа, девушка рассердилась и повторила свои вопросы громче. Но эффекта это не возымело. Дирк игнорировал принцессу и, словно ничего не слыша, продолжал шагать вперед. Таким образом, Пьянчужка и Щелчок вскоре убедились в том, что Мистая испытывает странные иллюзии относительно кошачьих способностей.

В конце концов она отказалась от попыток завязать разговор, и они шли вперед в ничем не нарушаемой ночной тишине. К рассвету путешественники уже оставили лес позади, оказавшись на широких, просторных лугах, поросших густой травой. Они оказались к востоку от холмов лицом прямо к восходящему солнцу.

Здесь Дирк с Лесной Опушки остановился. Усевшись и обернув вокруг себя хвост, он начал мыться, очень старательно и тщательно. Судя по всему, кот мог продолжать это занятие до бесконечности.

Мистая вновь не сдержалась. С нее было достаточно.

— Послушай-ка, — обратилась она к коту. — Ты помог нам сбежать из города потомков эльфов и фей, большое спасибо. Но теперь-то ты должен сказать, куда мы идем!

Как и ожидалось, Дирк ничего не ответил.

— Прекрати притворяться бессловесным животным! — вспылила она. — Я-то знаю, что ты можешь говорить!

Она покосилась через плечо на кыш-гномов, которые обменивались красноречивыми взглядами.

— Принцесса, я не думаю, что этот кот может… — начал было Пьянчужка, но Мистая оборвала его.

— Помолчи! — прикрикнула она. — Я знаю, что делаю!

— Но, принцесса, коты не…

— Я что, давала разрешение говорить? — взъярилась она, развернувшись к кыш-гному. — Давала или нет?

Пьянчужка покаянно покачал головой.

— Что я обещала сделать, если ты ляпнешь еще хоть слово?

— Оставить нас и пойти дальше одна. Но теперь-то мы в безопасности. Никто нас тут не услышит… К тому же ты-то разговариваешь!

Мистая попыталась испепелить его взглядом:

— Просто помалкивай, хорошо?

— Но что мы здесь делаем и почему следуем за этим глупым котом? — жалобно протянул кыш-гном. — В конце концов, коты ничего не знают, не умеют и хороши только для одного — чтобы их съели!

Мистая пригрозила ему пальцем, заставив замолчать, и снова повернулась к Дирку, который как раз закончил умываться и теперь обвиняюще смотрел на нее.

— Ну и что, по-твоему, я должна теперь сказать?! — воскликнула она.

Но кот продолжал молча смотреть на девушку, и по выражению его глаз она прекрасно поняла, о чем Дирк думает.

— Ну хорошо, хорошо! — бросила Мистая. Немного успокоившись, она вздохнула и повернулась к гномам: — Извини меня. Я не хотела кричать на тебя. Я просто очень устала от всего этого.

Внезапно девушке пришло в голову, что кот, наверное, не станет говорить с ней до тех пор, пока они не окажутся одни. Разве не так было вчера?

— Пьянчужка, почему бы тебе с Щелчком не подождать меня вон у тех деревьев? — спросила Мистая, указав рукой на небольшую рощицу неподалеку. — Всего лишь несколько минут?

Кыш-гномы послушно потопали через поле к рощице, а она опустилась на колени рядом с котом, как и подобает скромной просительнице.

— Ну а теперь ты согласен поговорить со мной? Пожалуйста.

— Раз уж ты так мило просишь, — произнес кот, — я, пожалуй, не откажу. Но только когда рядом никого нет. Перед всеми я говорить не намерен. Надеюсь, ты окажешь мне услугу и в дальнейшем будешь помнить об этом. Тогда нам не придется снова играть в шарады.

— Я это запомню, можешь не сомневаться.

— Замечательно. Итак, о чем ты так хотела со мной поговорить?

Мистая сделала глубокий вдох, успокаиваясь, приводя мысли в порядок и заодно пытаясь сдержать порыв придушить кота на месте.

— Куда именно мы направляемся?

Кот склонил голову набок:

— А это решать тебе. Я пообещал вывести тебя из Вечной Зелени и владений дедушки так, чтобы никто ничего не заметил, и сдержал свое слово. Мне казалось, у тебя есть план. Если так, то сейчас самое время поделиться им со мной.

— Да нет у меня никакого плана! — рявкнула Мистая. — Мне просто нужно отыскать такое место, где отец не сможет меня найти, и обдумать всю эту идиотскую ситуацию! И в первую очередь мне нужно убраться подальше с открытой местности!

Сейчас Мистая чувствовала не только раздражение и усталость, но и самую настоящую злость. Внезапно ей пришло в голову, что, возможно, Дирк с Лесной Опушки привел ее из огня да в полымя. Кот же, напротив, был совершенно спокоен.

— Принцесса, — спокойно произнес он, — пока ты со мной, никто не сможет отыскать тебя с помощью магии. Видишь ли, я — создание мира фей, поэтому обладаю силой скрыть тех, кто находится вместе со мной. Твой отец может высматривать тебя с помощью Землевидения до следующей зимы, но у него ничего не выйдет, пока он не начнет поиски лично.

Мистая уставилась на своего спутника:

— Ты уверен в этом?

— Коты всегда уверены в том, что говорят. Посмотри на меня. На первый взгляд я кажусь обычным животным — только, разумеется, на редкость красивым. Но на самом деле я нечто большее, гораздо большее. Я — призматический кот, принцесса. Мы обладаем особой магией и уникальным характером.

Девушка нахмурилась, не зная, серьезно Дирк говорит или шутит.

— Я не совсем поняла. Ты можешь объяснить подробней?

— Могу, но не хочу. Возможно, в другой раз. А теперь вернемся к плану, которого у тебя нет. Куда ты бы хотела отправиться?

Она вздохнула:

— Туда, где меня не найдут вне зависимости от того, со мной ты или нет. Как тебе такой ответ?

— Очень жалко выражено и представлено. Тебя быстро отыщут, если меня не будет рядом. А это, в свою очередь, означает, что тебе придется уговорить меня составить тебе компанию, проявляя незаурядный интеллект и не ошибившись с направлением. В противном случае я зря теряю с тобой время.

— Что ты хочешь этим сказать? — с негодованием спросила Мистая. — С чего бы это мне тебя уговаривать?

— С того, принцесса, что я здесь не случайно и вовсе не обязан оставаться. Я просто решил помочь тебе — точно так же, как когда-то решил помочь твоим родителям. Но мне нужна причина, чтобы остаться, задержаться. Ты наверняка слышала, что коты — очень любопытные создания. Но если любопытство угасает, то мы обычно идем дальше, позабыв о той вещи, которая некогда его вызывала, ищем что-то более интересное. В данный момент меня интересуешь ты. Но это может измениться, если ты не найдешь способа поддерживать во мне любопытство.

Мистая села на корточки, охваченная негодованием.

— Я должна поддерживать в тебе интерес ко мне?!

— Верно. Как ты планируешь это сделать?

— А что, тебе не хватает удовольствия, получаемого от моей компании?

— Прошу тебя, будь серьезна.

— У меня ведь есть и другие друзья, знаешь ли, — заявила девушка. — У меня очень много друзей, и все будут счастливы помочь мне.

— В данный момент у тебя есть два кыш-гнома, и они не имеют ни малейшего представления о том, как решить твои проблемы. У тебя больше никого нет. У тебя даже этого земляного щенка больше нет — если ты этого вдруг не заметила.

Мистая уставилась на кота, не веря своим ушам, а потом огляделась вокруг, подзывая Стойсвиста. Но земляной щенок действительно не появился.

— Где он? — не без испуга спросила она.

— Я отправил его домой к Матери-Земле, — невозмутимо отозвался кот. — Это было несложно. Ты забыла позвать его по имени, так что он, так или иначе, ушел бы.

Дирк был прав. Она совсем забыла вчера, что нужно назвать имя Стойсвиста, хотя прекрасно знала, чем это грозит. Если всего один день она забудет произнести его, земляной щенок оставит ее и вернется туда, откуда пришел. Мистая даже не знала, где его дом, потому что никогда над этим не задумывалась. Она всегда напоминала себе, что нужно назвать имя своего любимца, чтобы не волноваться о нем. Но вчера ночью принцесса была настолько погружена в свои переживания, что совершенно забыла об этом.

— Что ж, я могу снова отыскать его, — храбро заявила она.

— Боюсь только, что отец отыщет тебя раньше.

Невозмутимые увещевания кота раздражали ее сверх всякой меры.

— А теперь скажи мне, куда ты направляешься.

— Я не знаю, — несчастным голосом призналась девушка.

— Куда-то, где тебя не найдут, — вкрадчиво подтолкнул ее кот.

— Послушай, почему бы тебе просто не остаться со мной? Тогда будет не важно, куда я пойду. В самом деле, почему ты не хочешь так поступить?

Дирк с Лесной Опушки облизнулся и закрыл глаза.

— Я слишком хорошо знаю себя, чтобы давать обещание, которое не смогу сдержать. Моя природа требует, чтобы я испытывал интерес к твоим действиям. Чтобы это произошло, ты должна принимать необычные решения. А теперь думай. Куда бы ты могла направиться, чтобы заинтересовать меня?

Мистая беспомощно покачала головой.

— Ладно, попробуем по-другому. Назови последнее место в Заземелье, куда твой отец направится на поиски? Видишь ли, рано или поздно он разочаруется в талисманах и волшебниках и отправится на поиски сам. — Дирк помолчал. — Или, что не менее вероятно, пошлет кого-то вместо себя, того, кто гораздо лучше и успешнее находит спрятанное. Возможно, он отправит за тобой Паладина.

Мистая застыла на месте. Она, конечно, знала о Паладине, хотя ни разу в жизни не видела его. О рыцаре в сияющих доспехах знали все. О нем шептались, когда думали, что принцесса не слышит, а советник говорил о Паладине не особенно приглушая голос. Все гордились тем, что престол Заземелья защищает такой воин, но его также и боялись — огромный, непобедимый, вооруженный до зубов, верхом на массивном боевом коне, вечно готовый сразиться с врагом.

Последнее, что Мистае было нужно, — это чтобы подобное существо отправилось на ее поиски.

— Думай, принцесса, — настойчиво повторил кот. — О каком месте твой отец вспомнит в последнюю очередь?

Мистая покорно задумалась. Ей показалось, что неплохо было бы скрыться в Бездонной Пропасти — в конце концов, магия в ее глубины не проникала.

— Бездонная Пропасть? — предположила она.

— Туда он отправится в первую очередь.

— Огненные Ключи! — озарило Мистаю.

— А туда — во вторую. Бен Холидей прекрасно знает, как к тебе относится дракон.

— Но не в Риндвейр же! Я туда не поеду.

Кот терпеливо ждал. Внезапно девушка сообразила, что именно он надеялся услышать в ответ на свой вопрос.

— Нет! — тут же заявила она.

Дирк склонил голову набок.

— Нет, нет, и еще раз нет! Ни в коем случае! — повторила Мистая.

— Если ты хочешь спрятаться, самое лучшее место всегда там, появления в котором, по мнению преследователей, ты всеми силами попытаешься избежать. — Кот одарил ее одним из своих покровительственных взглядов. — Разве не так?

— Ты хочешь отправить меня в Либирис! — обвиняющим тоном заявила она.

— Я не хочу никуда тебя отправлять. Решать не мне, а тебе. И я прошу тебя наконец определиться. Мне начинает это надоедать.

Мистая не могла не увидеть логику в словах Дирка. Действительно, отцу и в голову не придет искать ее в Либирисе. Он будет готов отправиться куда угодно, прежде чем догадается о библиотеке. С другой стороны, если она сейчас согласится с котом, то сделает именно то, о чем ее просил отец. И какой в этом смысл?

— По крайней мере, ты отправишься туда по собственному желанию, и у тебя будут на то свои причины, — предложил удачный ответ Дирк с Лесной Опушки, словно прочитав ее мысли.

Мистая укрепилась в своей решимости скрыться от родителей и осознала, что это ее единственный шанс.

— Ну хорошо, я отправляюсь в Либирис с Пьянчужкой и Щелчком. — Она на мгновение замолчала. — Ты идешь с нами или нет?

Кот ответил не сразу, отстраненным взглядом своих изумрудно-зеленых глаз изучая открывавшийся вид. Можно было подумать, он собирался в другое измерение. Затем Дирк снова посмотрел на Мистаю.

— Думаю, я отправлюсь с вами, — спокойно отозвался он и замурлыкал.

Глава 11

ПРИНЦЕССА ПРОПАЛА

Нельзя сказать, чтобы Бен Холидей слишком волновался утром, когда выяснилось, что Мистаи нет в ее покоях. Она не появилась ни на завтрак, ни на обед, и в замке ее, по всей видимости, не было вообще. Никто не видел, как принцесса уходила. В других местах это могло бы вызвать нешуточный переполох, но только не здесь. Мистая часто неожиданно появлялась и исчезала, решив исследовать что-то, показавшееся ей интересным, никому не сказав ни слова. В общем-то было вполне логично предположить, что и в этот раз принцесса поступила так же, особенно если учесть, что в последние дни она постоянно проводила время с одним из кыш-гномов, которые были постоянным источником неприятностей и то и дело совершали набеги на замок.

Этого гнома звали Пьянчужка, и он один раз уже был пойман, когда пытался пробраться в Чистейшее Серебро — по всей видимости, для того, чтобы украсть какую-нибудь мелочь, хотя сам коротышка был бы оскорблен этим предположением, — и с позором выставлен за ворота Сапожком. Это произошло сразу перед возвращением Мистаи из Кэррингтона. Она взялась за кыш-гнома, понадеявшись, что сможет перевоспитать его и отучить воровать. Когда недавно Пьянчужка подошел к воротам и попросил позвать принцессу, она пригласила его в замок и провела краткую экскурсию по многочисленным комнатам. Помимо этого, девушка по нескольку часов в день разговаривала с ним в лесу неподалеку от замка, очевидно пытаясь наставить кыш-гнома на путь истинный. Она даже провела беседу с Сапожком насчет чрезмерно жестокого обращения с маленьким паршивцем. И все это Мистая успела сделать за одну неделю после возвращения домой.

Бен был прекрасно осведомлен об этом — он вообще знал обо всем, что происходит в замке. Слуги не утаивали от короля ничего, что было связано с Мистаей. Ивица также делилась с мужем своими сведениями, когда считала это необходимым, и в этом случае она гордилась тем, как Мистая переживает свое позорное возвращение домой. Лучше пусть их дочь найдет себе подходящее занятие, чем будет сидеть сложа руки и оплакивать свою судьбу. Бен был вполне согласен с женой, поэтому они оба решили оставить Мистаю в покое.

К обеду, однако, Бен ощутил смутное беспокойство, у него зародилось подозрение, что не все так безмятежно. Мистаю до сих пор не обнаружили, никто не видел ее со вчерашней ночи. Тогда король решил поделиться своими страхами с Ивицей.

— Возможно, она решила таким образом наказать тебя, — не слишком уверенно предположила сильфида, пытаясь ободрить мужа.

— Наказать меня?! — Бен нахмурился. Слуги только что убрали со стола после обеда, и супруги разговаривали наедине. — Что ты хочешь этим сказать?

— Мистая сердится на тебя. В конце концов, ты задел ее чувства, а нашей дочери это никогда не нравилось. Об этом она сама мне говорила, Бен.

Но тот упрямо покачал головой. Его частенько раздражало, что у них то и дело происходят эти доверительные беседы для двоих, только мать и дочь, но так было всегда.

— Но я вовсе не хотел сделать ей больно! — попытался объяснить он. — Я просто думал…

— Я знаю. — Ивица нежно прикоснулась к губам мужа, заставив его замолчать. — Но она видит это совершенно в другом свете. Мистая считает, что ты должен был стать на ее сторону, поддержать ее. Не только в том, что связано с Либирисом, но и в вопросе с Легужем. Она не знает, как ты сейчас к ней относишься. Даже пытаясь обдумать все происшедшее рационально, Мистая не может понять, чего ждать дальше.

— И что, она в знак протеста решила сбежать?

— Думаю, совсем ненадолго. Она хотела, чтобы ты забеспокоился, начал переживать и, возможно, передумал насчет ее будущего.

Бен вздохнул:

— Должен сказать, это вполне в ее стиле, верно?

Ивица кивнула:

— Она такая упрямая и решительная. — Сильфида улыбнулась и поцеловала мужа. — Очень похожа на тебя.

Но к следующему утру, когда дочь по-прежнему не нашлась, Бен решил, что ждать дальше не имеет смысла. Не сказав ничего Ивице, он посовещался с советником Тьюсом и Абернети. Они тайно собрались втроем в кабинете советника и устроили настоящий мозговой штурм.

— Мне не нравится, что никто ничего не знает, — признался Бен. — Никто не получал от нее никаких вестей. Прошло слишком много времени, чтобы я чувствовал себя совершенно спокойно при мысли о том, что моя дочь где-то бродит в одиночестве. Сапожок уже вернулся?

Советник сообщил, что кобольда до сих пор нет. Он сидел очень прямо и неподвижно в своем кресле с высокой спинкой, а разноцветная мантия собралась в крупные складки вокруг его тощего тела.

— Мы можем попросить других кобольдов поискать принцессу, если вы прикажете, сир.

Но Бену этого совершенно не хотелось. У него не было ни малейшего желания отправлять на поиски кого-либо, кроме Сапожка, — по крайней мере, этому кобольду король доверял, и ему не нужно было ничего объяснять, к тому же он ни за что не выдал бы тайну. Одно дело отправить кого-то одного на поиски Мистаи, чтобы показать дочери, что отец волнуется и переживает, и совсем другое — посылать кучу слуг и дать ей тем самым повод думать, будто он за ней шпионит.

— Нет, лучше подождем его возвращения, — решил Бен. — Вечером он уже должен быть здесь, не так ли?

Советник и писец согласились с этим предположением. Три дня — срок вполне достаточный для того, чтобы разузнать о планах Легужа, а Сапожок не будет нигде задерживаться, выполнив свою миссию.

— Почему бы вам не воспользоваться Землевидением, мой король? — спросил Абернети. Его уши стояли торчком, демонстрируя явный энтузиазм и уверенность в том, что это хорошая идея. — Вы ведь можете найти ее и таким способом, где бы она ни была.

В целом Бен знал, что Абернети прав. Разумеется, если Мистая не направилась в Бездонную Пропасть или не покинула пределы Заземелья. Но особого смысла прятаться там у нее не было, значит, есть повод воспользоваться Землевладением — просто чтобы удостовериться, что с дочерью все в порядке.

Выйдя из офиса советника Тьюса, они направились по многочисленным коридорам замка в башню, где находилось Землевидение. Отсюда пришлось карабкаться вверх по винтовой лестнице на площадку, где располагалась огромная дубовая дверь, окованная железом. Бен поместил ладони рук на фигурки рыцаря и замка, вырезанные на старинном дереве, и дверь покорно отворилась. Они вошли в маленькую, круглую комнату. Здесь не хватало огромной части стены, и в проеме открывался прекрасный вид. Серебряные перила высотой в половину человеческого роста изгибались на протяжении всего пролома. По центру стоял серебряный аналой, ярко блестевший в солнечном свете. На его поверхности были вырезаны руны, много тысяч, на языке, который никто уже не мог бы определить, поскольку он существовал до записанной истории.

Это и было Землевидение, око Чистейшего Серебра, позволявшее охватить весь этот мир.

Под пристальными взглядами советника и Абернети Бен шагнул на платформу и крепко ухватился за перила, готовясь к первому путешествию. Он развязал кожаный мешочек, висевший с одной стороны аналоя, и вытащил оттуда свернутый кусок пергамента. Бен закрепил верхние углы серебряными скобами и развернул свиток, раскрыв древнюю карту Заземелья, потертую поверхность которой покрывали имена. Разноцветными чернилами были отмечены леса, горы, реки, озера, пустыни, страны, города и прочее. Все, что имело название, присутствовало.

Король несколько секунд смотрел на пергамент, вспоминая, как он в первый раз в своей жизни пользовался Землевидением. Каким странным ему все показалось — он ведь не знал, чего ожидать. Как Бен испугался, когда мир вокруг внезапно исчез, словно его выдернули из-под ног. Он и сейчас медлил, опасаясь чего-то, хотя прекрасно понимал умом, что бояться не нужно.

Наконец Бен сосредоточился на карте, решив начать поиск с Зеленой Долины и призывая на помощь такую знакомую теперь магию.

В то же мгновение башня, замок и все, что его окружало, исчезло, и Бен оказался посреди ярко-голубого неба. Все, что осталось, — это маленький аналой и серебряные перила, которые король не рисковал отпускать, хотя и понимал, что на самом деле он не покидал комнаты с Землевидением. Магия лишь создавала иллюзию путешествия, полета, перемещения. Он видел, как земля проносится под ним и в отдалении появляется Зеленая Долина. Образы обрели объем и стали еще реальнее.

Когда он в последний раз использовал Землевидение, причина была той же — пропала Мистая. Пять лет назад девочку похитила ведьма из Бездонной Пропасти, спрятала ее от Бена и Ивицы с помощью своей магии. Ночная Мгла намеревалась подчинить ее, настроить против короля и королевы, и тогда Мистая сыграла бы свою роль в их свержении и уничтожении. Заземелье не могло преодолеть магии, излучаемой самой Бездонной Пропастью, поэтому Бен не смог обнаружить свою дочь и уже решил, что потерял ее навсегда. Но Ночная Мгла исчезла, и угрозы, которую она собой представляла, больше не существовало. Хотя король и сейчас не мог проникнуть взором в глубины Пропасти (однако ничто не помешало бы ему отправиться туда во плоти), он не думал, что его дочь отправилась бы туда.

И все же после двухчасового поиска по всему королевству — Бен оглядел каждую долину, каждый лес, каждую горную пещеру, словом, все возможные места, в которых принцесса могла бы найти убежище, — в его душу закралось сомнение. Что, если он ошибся насчет Ночной Мглы? Или насчет нежелания Мистаи возвращаться в Бездонную Пропасть? Возможно, его дочь как раз решила, что это самое подходящее место для убежища, потому что отец сможет найти ее там, только если явится лично?

Но Бездонная Пропасть по-прежнему оставалась опасным местом, а Мистая была отнюдь не глупа. Возможно, она действительно так рассердилась на своего отца, что решила сбежать на несколько дней и тем самым подразнить его, заставить беспокоиться, как и предположила Ивица. Но Мистая не стала бы рисковать жизнью без всякой на то необходимости.

Когда король вернулся в башню и отошел от Землевидения, он знал о местонахождении Мистаи ничуть не больше, чем вначале.

— Ничего, — сообщил он советнику Тьюсу и Абернети, пожав плечами. Помолчав, Бен все-таки добавил: — Хотя, я полагаю, она могла спрятаться в Бездонной Пропасти.

Волшебник и писец негодующе опровергли это предположение, настаивая на том, что Мистая ни за что не вернулась бы туда после всего, что произошло пять лет назад. Это, в свою очередь, заставило Бена почувствовать себя полным идиотом из-за того, что он сделал подобное предположение. С другой стороны, его немного успокоил тот факт, что друзья придерживаются его собственного мнения и приводят те же доводы.

— Нужно придумать что-нибудь еще, — произнес Бен, когда трое друзей спускались по винтовой лестнице с башни на нижние этажи замка.

— Возможно, у Сапожка будут какие-то идеи, — в итоге предположил советник. — В конце концов, никто не знает больше секретов Заземелья, чем он. Если здесь есть убежище, о котором мы не вспомнили, возможно, наш храбрый кобольд поведает нам о нем.

— А может, нужно вообще оставить принцессу в покое, — сквозь зубы внезапно проворчал Абернети.

Советник и король недоуменно уставились на него.

— Я хочу сказать, если ее высочество не хочет быть обнаруженной, возможно, стоит уважать это желание. Мистая могла открыть способ скрыться от нас с помощью магии. Не думаю, что следует спешить с ее поисками в таком случае.

— О чем ты говоришь? — возмутился советник Тьюс. — Конечно, мы должны поспешить! Иначе мы все здесь по ее милости умрем от беспокойства!

— Ну, может, и не умрем, — попытался примирить двух спорщиков Бен.

— Какими бы ни были пределы нашего беспокойства — дальше это продолжаться не может! — заявил колдун и нахмурился, при этом его густые брови сошлись на переносице. — Ей бы тоже следовало хорошенько подумать, прежде чем совершать что-либо подобное! В конце концов, Мистая — уже взрослая девушка, а не глупое дитя! Поэтому у нас есть полное право сделать все, что в наших силах, дабы обнаружить ее как можно скорее.

Абернети яростно покачал головой, отчего его висячие уши захлопали.

— И это говорит человек, который не глядя бросается в омут!

— Что-то я не заметил поступивших от тебя полезных идей! — возмутился советник Тьюс. — Может, нам всем просто встать рядышком, молитвенно сложить ручки и надеяться на лучшее? Это, по-твоему, идеальное решение проблемы?

— По-моему, кто-то давно должен был заметить, что, когда дело касается решения проблем, более бесполезного человека, чем ты, советник Тьюс, просто не сыскать! — огрызнулся писец.

Спор, начавшийся на лестнице, продолжался в течение нескольких часов, отчего у Бена изрядно разболелась голова. Первоначальный дискомфорт плавно перетек в настоящую мигрень. Кроме того, время шло, а Сапожок все не появлялся.

Бервин Легуж, лорд Риндвейра, — а таковы были его полное имя и титул, — прогуливался по оружейной своего замка в весьма раздраженном состоянии. Ему было скучно, но он никак не мог придумать, чем бы заняться. Воспоминания о принцессе Заземелья, увы, только усугубляли его муки. В этой комнате — да что там, во всех его владениях — не было ничего способного удовлетворить острую, неутолимую потребность сделать прелестную юную Мистаю Холидей своей женой. Не существовало женщины, которая могла бы занять ее место в мыслях лорда, которой он мог бы увлечься хотя бы на мгновение. С каждой минутой, проведенной в размышлениях о Мистае, решимость Легужа заполучить эту девушку любой ценой возрастала.

Сначала, когда лорду Риндвейра впервые пришло в голову найти своей жене замену, ему казалось, что все будет очень просто. Отношения между ними складывались далеко не лучшим образом, и Легуж чувствовал, что его супруга ищет способ сбросить узы брака. Подобная дерзость была поистине немыслима, и у лорда было полное право положить конец планам женушки до того, как ей удастся реализовать свои нелепые фантазии.

Даже сын, которого она наконец родила, стал постоянным источником раздражения — мальчишка все время льнул к матери, словно она была смыслом его жизни и безопасной гаванью, а не мертвым грузом, мешающим двигаться вперед, тянущим на дно. Легужу не было никакого дела до них обоих, поэтому оказалось совсем несложным избавиться и от жены, и от ребенка, как только он решил для себя, что пользы от них никакой.

Как и от его братьев и сестер. Как от всех, кто исчерпал свои возможности приносить пользу лорду.

Советники, конечно, пришли бы в ужас, узнай они, на что пошел нынешний правитель Риндвейра, чтобы реализовать свои амбиции. Собственно, оные напугали бы их сами по себе. В реакции остальных лордов Зеленой Долины сомневаться тоже не приходилось — вряд ли она отличалась бы от мнения его советников, если бы они узнали о вероломных планах Легужа. С другой стороны, он бы никогда не совершил подобной глупости, рассказав им обо всем. Но если бы они пронюхали, что Легуж давным-давно поставил себе цель — заполучить не только титул и владения своего отца, но и трон короля Заземелья…

Он не сумел сдержать улыбку. Что уж тут гадать… Если бы другие лорды прознали об этом, то очень скоро нашли бы способ уничтожить выскочку.

Поэтому Легуж никому не доверял и не давал возможности догадаться о его истинных намерениях. От своего старшего брата он избавился сам, без чьей бы то ни было помощи. Вскоре после этого бесследно исчез и младший — его больше никто нигде не видел. Отравитель, которого нанял лорд, позаботился о его жене и сыне так, что никто ничего не заподозрил, а Легуж в ответ позаботился об отравителе. Никто не смог бы свидетельствовать против него, голоса жертв умолкли навеки, глаза их закрылись. Все было сделано тихо и быстро, не осталось никаких улик, указывающих на то, что было совершено преступление, и бросающих тень на лорда Риндвейра.

И все же Бен Холидей подозревал Легужа и не доверял ему. Это могло бы обеспокоить лорда, если бы у него был хоть малейший повод полагать, что король сможет что-либо доказать. В дальнем конце комнаты открылась дверь, и в оружейную вошел личный писец лорда, Шнурштык, тощий как щепка и обладавший огромной копной вечно растрепанных волос, а оттого напоминавший швабру. Он спешил к Легужу.

— Мой лорд, — почтительно обратился он к своему господину и склонился в низком поклоне, тряхнув волосами. — У нас возникла проблема.

Легуж не любил проблемы и знать о них не желал, но любезно кивнул писцу:

— Да? Что произошло?

— Мы получили весточку от одного из ваших верных подданных, что один человек — точнее, он как раз не совсем человек — задавал в городе вопросы о замке и о вас, и он… — Шнурштык замолчал, словно не зная, как продолжить, чтобы не вызвать недовольство господина. — И он интересовался вашей семьей, мой лорд, всеми, включая вашу жену и сына. — Писец нервно сглотнул. — Расспрашивал об их… безвременной кончине.

— Переходи к делу.

Писец поспешно закивал:

— В целом мы подумали, что будет целесообразно взять его под стражу, мой лорд. Мы знали, что вы захотите выяснить, откуда такой интерес к вашей семье, захотите выяснить истинную цель его расспросов. Поэтому мы взяли на себя смелость дать поручение страже задержать его для допроса и заключить в темницу.

Писец снова замолчал, окидывая взглядом комнату, словно надеясь обрести помощников среди доспехов и остро заточенного оружия. Легуж закатил глаза:

— Ну вот, вы взяли его в плен. Дальше что?

— Да, нам удалось захватить этого шпиона, но потом мы обнаружили, что он вовсе не человек, а кобольд! Но кто рискнул бы доверить мало-мальски важное поручение кобольду? У меня нет ответа на этот вопрос. Возможно, конечно, что мы неверно поняли ситуацию, но мне эти подозрительные расспросы о вашей семье показались достаточным основанием, чтобы арестовать его. Я подумал, что будет лучше задержать его, посадить под замок, кобольд он или нет, но оставить это просто так нельзя, и…

Легуж поднял руку, приказывая писцу замолчать:

— Ты испытываешь мое терпение, Шнурштык, а нынче утром его запасы и так весьма ограниченны. Что это за кобольд? Вы узнали его имя?

Шнурштык с несчастным видом втянул голову в плечи:

— Да, мой лорд. Схватив его, мы поняли, что это Сапожок. Он верный слуга короля, и многие знают его.

Правитель Риндвейра был немало этим разозлен, но ничуть не удивлен. Разумеется, король Заземелья не мог не попытаться выяснить все, что можно, — особенно теперь, когда ему стало известно о намерениях Легужа относительно принцессы. Но подобного спускать нельзя. Даже королю. Только не в собственных владениях Легужа Риндвейрского.

— У этой проблемы могут быть весьма неприятные, далекоидущие последствия, мой лорд, — неуверенно предположил Шнурштык и прикусил губу. — Возможно, следовало бы отпустить его…

— А может быть, и нет, — тут же отозвался Легуж. — Возможно, вместо этого следовало бы хорошенько попытать нашего кобольда и выяснить, что на самом деле стоит за этим неуместным вмешательством в дела Риндвейра. Я думаю, следует устроить образцовую казнь, чтобы Бен Холидей хорошенько подумал, прежде чем отправлять новых шпионов в мои владения.

Но тут он задумался и поспешно поднял руку, предотвращая уход Шнурштыка.

Пытки и казнь одного из людей короля, внезапно сообразил Легуж, скорее всего, изрядно усложнят реализацию его далекоидущих планов, основной пункт в которых — женитьба на дочери Бена Холидея. Возможно, проявление осмотрительности — куда более успешный путь к цели в этой ситуации. И все же лорда сводила с ума мысль о том, что Холидей преисполнится уверенности, будто он может свободно посылать своих шпионов в его собственные владения, какой бы подозрительной ни была ситуация. Несколько мгновений Легуж, прикрыв глаза, так и этак обдумывал создавшееся положение, прикидывая, что будет, если кобольд попросту исчезнет, как и другие, досаждавшие ему… Доказательств не будет, и возложить вину на лорда Риндвейра не удастся…

— А где сейчас это существо? — спросил он.

— Внизу, в одном из гостевых покоев — разумеется, под надежной охраной, — ответил писец с уверенностью, которая заставила Легужа насторожиться.

— Отведи меня к нему, — велел он. — Я решу, что делать с кобольдом, когда сам взгляну на него.

Запахнув плотнее черную мантию и тряхнув головой, отчего его растрепанные, торчащие острыми пиками волосы прорезали воздух, как плавник акулы, Легуж направился прочь из оружейной по коридорам, заставив Шнурштыка изрядно поспешить. Затем писец наконец-то нагнал лорда и, как положено, побежал впереди, указывая дорогу. Они поднялись на верхние этажи, где располагались приемные покои. Лорд прошел мимо комнат, приберегаемых для особо приглашенных гостей, к тем, что были надежно укреплены и больше походили на темницы. Лучше не рисковать, проявляя излишнюю доброту к тем, кто замышлял недоброе и проникал в твои земли со злыми помыслами, как любил говорить Легуж.

Но очевидно, в этот раз, несмотря на все предосторожности, риск оказался слишком велик. Лорд Риндвейра осознал это только тогда, когда они достигли комнаты, о которой говорил писец, и увидели, что дверь распахнута настежь. Они ворвались внутрь и обнаружили, что все четыре охранника подвешены за ноги, как украшения, к шнурам, на которых держались драпировки. Их связали, обезоружили и заставили молчать с помощью кляпов.

И никаких признаков кобольда.

Легуж повернулся к перепуганному не на шутку Шнурштыку.

— Позови стражников и найди его! — прошипел он. — Сейчас же!

Писец испарился, словно по волшебству, и лорд в ярости вышел из комнаты, оставив охранников висеть на своих местах.

Потребовалось чуть меньше часа на то, чтобы выяснить: Сапожка в замке нет. Зато перед уходом он обнаружил и тщательно обыскал личный кабинет Легужа, а заодно и просмотрел все хранившиеся там бумаги. Другой человек, возможно, даже не заметил бы визита незваного гостя, настолько аккуратной и прибранной выглядела комната. Но лорд сразу же заподозрил неладное и, поскольку ярость только подогревала его подозрения, направился в свои покои. Там Легуж обнаружил, что тайники, которые он лично устанавливал и о существовании которых никто в замке больше не знал, были вскрыты. Все ловушки оказались обезврежены, замки — взломаны, а личные бумаги, скорее всего, подверглись тщательному осмотру.

Легуж некоторое время сидел в своем кабинете, пытаясь обдумать все происшедшее и ожидая результата поисков кобольда. Он не считал, что это существо могло обнаружить здесь нечто ценное, поскольку не оставлял ничего, что могло бы доказать его вину. В тайниках не было планов совершенных убийств или других бумаг, подтверждавших, что смерть братьев, стоявших у него на пути, была не случайной. Не было ни записок, ни приказов, ни даже картинок — словом, ничего, что могло бы помочь кобольду разузнать больше о той роли, которую сыграл Легуж в гибели почти всей своей семьи.

Он помедлил, ощутив пробежавший по спине холодок.

Если только…

Лорд вскочил и стремительно подошел к книжным полкам, прикрепленным к каменной стене с одной стороны от письменного стола, и пригляделся внимательнее к их содержимому. Разумеется, книга о ядах бесследно исчезла — та, из которой он почерпнул необходимые сведения о рецептах отваров, необходимых, чтобы незаметно расправиться с женой и сыном. Легуж сделал глубокий вдох и выдохнул, пытаясь успокоиться. Он оставил эту книгу здесь по одной причине — лорд решил, что она еще может пригодиться. Яды, которые ему больше всего приглянулись, были подчеркнуты, а на полях имелись заметки, оставленные отравителем, касавшиеся дозировки и иных правил применения. Легуж совсем забыл об этом, сочтя, что ни одному человеку не суждено отрыть одну-единственную книгу из сотен, стоявших на полках.

Но кобольду это удалось. Каким образом он ухитрился найти нужную за такой короткий промежуток времени — загадка, которую лорду разрешить не удалось. В любом случае непоправимый вред уже был нанесен, теперь поздно гадать.

Он подождал еще немного, и вскоре появился Шнурштык с вполне закономерной неутешительной вестью о том, что Сапожок исчез, после чего лорд приказал освободить четырех стражников, которые до сих пор болтались связанными в библиотеке, и повесить их на стенах замка в наказание. Писец, благодарный своему господину за то, что его шея избежала веревки, поспешно передал приказ, задумавшись, не пора ли ему сменить поле деятельности. Если бы он не служил семье лорда столько лет, что больше ни в чем не мог видеть своего призвания, то собрал бы вещи и ушел из замка в тот же день.

Пока же Шнурштык счел за лучшее не попадаться на глаза своему господину.

Время близилось к закату, когда писец вынужден был вновь отправиться на поиски лорда Риндвейра. На сей раз он был чуть более уверен в себе, поскольку у него появились новости иного рода. Хотя его господин как раз должен был проводить закрытый совет, Шнурштык знал его гораздо лучше, чем считал сам Легуж. Это было заложено в самой природе его должности — выучить все особенности и привычки хозяина, поскольку подобные сведения спасли шею не одного слуги от веревки на протяжении уже многих-многих лет.

Писец обнаружил Легужа в личном кабинете. Лорд развалился в своем кресле для чтения, выключив свет и задернув шторы. Его черный костюм был в ужасном беспорядке, а волосы еще более хаотично торчали во все стороны. Бледное лицо казалось призрачным в подступившей тьме.

— Мой лорд, — угодливо произнес Шнурштык.

— Убирайся, — последовал ответ, преисполненный отчаяния.

— У меня есть новости, которые, по моему мнению, могут вас заинтересовать, — ненавязчиво настаивал писец, предусмотрительно держась поближе к двери.

Короткое молчание.

— О кобольде?

— Нет, мой лорд. О принцессе Мистае.

Легуж тут же вскочил на ноги:

— О принцессе? Закрой дверь! Чего ты там стоишь? Иди сюда, чтобы мы могли поговорить как следует. Тише, тише, не ори. Быстро выкладывай — что за новости?

Шнурштык в очередной раз рассудил верно, положившись на свое чутье. Он закрыл дверь кабинета и поспешил встать рядом с лордом, после чего, нагнувшись к нему, произнес шепотом:

— Наш шпион при дворе короля прислал сообщение о том, что сейчас известно очень незначительному количеству людей. Принцесса Мистая исчезла. Король и королева повсюду ищут ее.

— Ну и ну, — пробормотал Легуж, уже начиная анализировать открывающиеся перед ним возможности.

— Если бы вы нашли ее, милорд… — начал было Шнурштык.

— Да, в этом случае король Заземелья оказался бы передо мной в таком долгу, которым нельзя пренебречь, верно? — закончил предложение Легуж. Он так широко улыбнулся, что на мгновение стал неотличим от лягушки-переростка. — Да, да.

Лорд твердо опустил руку на тощее плечо своего писца.

— Ты должен отыскать ее, Шнурштык. — Его пальцы сжались, а глаза сузились. — Прежде, чем это сумеет сделать кто-то другой.

Шнурштык согласно кивнул, мысленно вздрогнув при виде этой жуткой улыбки.

— Как пожелаете, мой лорд, — выдавил он и поспешил покинуть комнату.

Глава 12

ЛИБИРИС

Утверждения, что все не так плохо, как кажется, или что хорошо там, где нас нет, или что после черной полосы непременно следует белая, увы, совершенно неверны. Это те вещи, в которые мы очень хотим верить, но, по сути, они олицетворяют собой неоправдавшиеся надежды. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда Мистая и ее спутники наконец взобрались на вершину последнего холма по дороге, ведущей в Либирис, принцесса обнаружила, что все ее страхи были далеко не напрасны.

— О нет, — выдохнула она как можно тише, чтобы остальные ничего не услышали, и с трудом сглотнула, пытаясь избавиться от внезапно возникшего кома в горле.

Либирис больше всего походил на место из очень неприятного кошмара. Он возвышался над темнеющей линией горизонта, соревнуясь по зловещему виду с замком графа Дракулы: мрачная постройка из серого, тусклого камня, открытая всем ветрам; штукатурка местами потрескалась, местами осыпалась, все ставни закрыты, ни в одном окне не видно света, а парапеты украшены наконечниками пик и обрамлены колючей проволокой. Башни устремлялись ввысь, словно надеясь проделать дыру в небесах, а тяжелые, окованные железом деревянные двери, прекрасно видимые с холма, где стояла Мистая, были заперты на огромный замок и перекрыты кованой решеткой, не оставляя ни малейших сомнений в том, как здесь относятся к незваным гостям. Если это здание изначально действительно планировалось как библиотека, подумалось девушке, то у архитекторов были довольно оригинальные методы продемонстрировать его предназначение. Либирис выглядел так, словно был построен с намерением отпугивать посетителей, а не привлекать их.

Переведя взгляд с древних, осыпающихся стен на окружающую замок территорию, принцесса с ужасом сообразила, что он отбрасывает тени во всех направлениях. Она бы ни за что не поверила, что подобное возможно, если бы сама не увидела. Либирис со всех сторон был окружен лесом, таким же темным, непроходимым и мрачным, деревья казались безжизненными и больше всего напоминали скелеты, их ветви были странно скрючены, а земля усыпана обломками сучьев и костями. Мистае пришлось как следует приглядеться, чтобы убедиться в наличии последних. Нет, она действительно видела кости — некоторые были собраны в маленькие кучки, словно ветер сгонял их, как листья. Растения с неприятными острыми листьями и колючий кустарник наполняли прогалины между растрескавшимися, почерневшими стволами, и пахло здесь не свежей зеленью, а гнилью и сыростью.

Все это внезапно напомнило принцессе рассказы советника о том, как выглядел замок Чистейшее Серебро, погибавший от тлена, до прибытия ее отца в Заземелье. Как странно…

— Пошли отсюда домой, — сразу же предложил Пьянчужка и невольно попятился.

Ей очень хотелось принять предложение кыш-гнома и сбежать без оглядки. Но вместо этого Мистая повернулась к Дирку с Лесной Опушки, который спокойно сидел рядом с ней, старательно вылизывая лапы и умываясь.

— Это что, на самом деле Либирис?

— Да, это он. — Изумрудные глаза ярко блеснули. — Возможно, принцесса, тебе бы хотелось поддержать кыш-гнома и последовать его совету?

Мистая нахмурилась. Она могла спокойно пообщаться с котом, поскольку ее надоедливые спутники всю дорогу старались держаться от него как можно дальше. Ни Пьянчужка, ни Щелчок не рисковали подходить к странному зверю после вчерашней ночи ближе чем на десять ярдов. Очевидно, поддавшись то ли жадности, то ли голоду, они попытались поймать Дирка — скорее всего с намерением освежевать его на месте. Их попытка провалилась с треском. Мистая не знала, что именно случилось, поскольку в это время крепко спала. Ее разбудила вспышка яркого света, и принцесса с удивлением увидела, как кыш-гномы с воплями улепетывают куда-то в темноту. Сегодня, вернувшись оттуда, куда они сбежали, Пьянчужка и Щелчок, пряча обожженные пальцы и покрытые сажей лица, старались держаться как можно дальше от Дирка с Лесной Опушки.

— А если бы я решила уйти отсюда и направиться в другое место, ты бы присоединился ко мне? — нервно уточнила Мистая у кота.

— Нет. У меня здесь есть одно дело, которым необходимо заняться.

— Дело? Какое еще дело?

— Боюсь, это касается только меня. — Тон его голоса поменялся, став почти оскорбительным. — Коты никогда не обсуждают свои личные дела с людьми, даже с принцессами. Кот никогда ничего не объясняет и ни за что не просит прощения. Кот никогда не оправдывается и ничего не доказывает. Ты можешь только принять кота таким, каков он на самом деле, и не ожидать ничего, помимо удовольствия от его общества. В нашем случае ты должна остаться в Либирисе, если хочешь и впредь наслаждаться моей компанией.

Мистае совершенно не хотелось оставаться в жуткой библиотеке, равно как и наслаждаться компанией мохнатого мерзавца, но выбора у нее не было, поскольку цель осталась прежней — отыскать место, где родители до нее не доберутся. Если сейчас она оставит Дирка, то окажется без защиты, которую обеспечивало его присутствие. Отец быстро найдет непокорную дочь — особенно если Мистая начнет действовать безрассудно.

— А что ты вчера ночью сделал с гномами? — спросила она, меняя тему. Подумав, девушка добавила: — Если, конечно, ты не против подобных вопросов.

Кот зевнул.

— Я ничуть не возражаю. Я всего лишь дал им возможность почувствовать на своей шкуре, что бывает, если кто-то пытается дотронуться до призматического кота. Никому не позволено к нам прикасаться.

— Охотно в это верю.

— Это как с твоим земляным щенком. Нельзя трогать руками волшебных созданий. У нас есть свои способы защиты, которые зависят от конкретного вида или, в некоторых случаях, от индивидуальных особенностей. Прикасайся на собственный страх и риск. — С этими словами Дирк покосился на Мистаю. — Но ты же не думала о том, чтобы попробовать это сделать, верно?

Та покачала головой:

— Нет, мне просто было любопытно. Я ведь ничего не знаю о призматических котах. Ты уже знаешь, отец никогда ничего о тебе не рассказывал.

Дирк покосился на кыш-гномов — возможно, желая удостовериться, что они по-прежнему держатся на подобающем расстоянии.

— Что ж, в таком случае я сам могу рассказать о себе, — промурлыкал кот. — В конце концов, ты должна знать, с кем имеешь дело. Мой характер, как ты понимаешь, безупречен, но, думаю, немного дополнительной информации в целях разъяснения некоторых особенностей не повредит. Как ты правильно поняла, я — волшебное существо и живу в Туманах, покидая их тогда, когда мне удобно. Мне нравится жить в одном и том же месте — за исключением тех случаев, когда я предпочитаю путешествовать. По большей части держусь особняком, если, конечно, любопытство не заставляет меня стать чьим-то компаньоном. В данном случае — твоим.

— Тебя держит здесь любопытство? — уточнила Мистая. — Что ты хочешь этим сказать?

Кот смерил ее уничтожающим взглядом:

— Ну, я полагал, что это и так очевидно. Ты — очень любопытное создание, и мне интересно узнать, что из тебя получится.

— Что из меня получится?!

— Знаешь, наши взаимоотношения существенно улучшатся, если ты перестанешь повторять каждую мою фразу. — Дирк с Лесной Опушки поднялся и потянулся. — А что касается того, что я вчера сделал с твоими спутниками… Скажем так, это была маленькая демонстрация того, что случается, если кто-то неправильно ведет себя со мной. Смотри.

Гномы, похоже, услышали это, поскольку начали поспешно отступать. Мистая осталась на месте, не желая выказывать свою трусость. Призматический кот проигнорировал действия гномов, закрыл глаза и выгнул спину. Он неподвижно замер в этой позе, словно внезапно превратился в камень. Сразу же его тело начало светиться, а потом и впрямь превратилось в некую субстанцию, похожую на камень, — мех и плоть исчезли, сменившись прозрачным образованием. Кот как будто превратился в кристалл, отражающий свет первой из восьми лун Заземелья, взошедшей на востоке. На морде существа ярко горели изумрудно-зеленые глаза, все его тело переливалось. Кот начал двигаться, словно превратившись в прозрачное жидкое стекло. Долгое мгновение зверь смотрел на Мистаю, а затем свет с его тела перетек обратно в глаза и впитался за долю секунды, а сам Дирк вновь принял облик обычного кота.

— Это маленький пример, — сообщил он. — Конечно, если ты попытаешься до меня дотронуться, получится еще более наглядно. Подробности можешь узнать у своих бестолковых друзей, когда появится свободное время. Моя магия, разумеется, этим не ограничивается, но не думаю, что стоит дальше обсуждать данный вопрос. Вполне достаточно сказать, что не многие существа в этом мире, ходят ли они на двух или на четырех ногах, могут стать достойными противниками призматическому коту.

«Не хватает только аплодисментов», — подумала Мистая. Кот был настолько переполнен надменностью и самодовольством, что не оставалось места для крупицы скромности. Охваченная раздражением, девушка вновь перевела взгляд на почерневшее, мрачное строение, стоявшее перед ними.

— И что, по-твоему, мы должны сделать сейчас? — спросила она.

Кот проследил за ее взглядом и склонил голову набок:

— Я считаю, что тебе следовало бы подойти к дверям и попросить разрешения пожить в замке. Оказавшись внутри, думаю, ты подыщешь себе подходящее занятие.

Мистая смерила его яростным взглядом:

— А почему бы тебе самому не пойти к дверям и не попросить тех, кто внутри, впустить нас? Это же ты у нас такой весь из себя волшебный!

— В самом деле? — мягко уточнил кот. Пару мгновений он спокойно изучал взглядом принцессу, а затем снова потянулся. — Нет, думаю, это лучше сделать тебе, — произнес Дирк. — Видишь ли, люди начинают нервничать, когда имеют дело с говорящими котами. Я уже успел выяснить, что куда спокойнее они реагируют на других представителей рода человеческого в подобных ситуациях.

— Знаешь ли, это уж слишком явное обобщение — даже с твоей стороны. Зато, полагаю, никто не рискнет отказать самой принцессе Заземелья, верно?

— Возможно, нет. И все же я не стал бы говорить, кем являюсь, если бы был на твоем месте. Что, к счастью, не так.

— А почему нет? Я хочу сказать, почему тем, кто там живет, не следует знать, кто я?

Кот моргнул:

— Хотя бы потому, что они тоже наверняка поспешили бы известить твоих родителей о том, что ты прибыла в целости и сохранности.

Мистая скривилась. Разумеется, кот был прав.

— Значит, мне следует притвориться, что я — какая-то жалкая крестьянка, бродившая по окрестностям, которая заблудилась или сбежала из дома. После долгих блужданий — ах, я такое жалкое, несчастное создание! — мне удалось найти путь сюда, и… я нижайше прошу принять меня?

Принцесса покосилась в ту сторону, где Пьянчужка и Щелчок жались друг к другу, наблюдая за ней.

— А с этими что делать? — возмущенно поинтересовалась она у кота. — Что мне сказать о…

Но Дирк с Лесной Опушки исчез.

Мистая смотрела на пустое место, где только что сидел вполне материальный кот, не веря своим глазам. Тогда она огляделась вокруг, напряженно всматриваясь в пустоту. Ничего. Ни единого признака, что кот по-прежнему где-то рядом. Девушку затопила волна горячего гнева. Он все-таки оставил ее! Просто так! Бросил ее на произвол судьбы!

— Вот и прекрасно! — пробормотала она, кипя от ярости. — Кому ты вообще нужен?!

Мистая спускалась с холма, молча и очень решительно, не потрудившись даже оглянуться, чтобы узнать, следуют за ней кыш-гномы или нет. Она все равно знала, что оба коротышки топают сзади, и уже смирилась с тем фактом, что, похоже, от них отвязаться не получится. Спуск занял немало времени, и, наконец достигнув цели своего путешествия, Мистая поняла, что при более близком знакомстве замок выглядел не намного лучше. Казалось, абсолютно все нуждалось в ремонте, и было очевидно, что его совсем забросили. Ни в окнах, ни на башнях не горел свет, и эта темнота, окутывающая его как снаружи, так и изнутри, предполагала полное отсутствие жизни. Возможно, дела в Либирисе обстоят точно так же, с надеждой подумала Мистая. Возможно, жители — если они когда-нибудь здесь имелись — давным-давно покинули библиотеку. Существует вероятность, что здесь никого нет, тогда не придется униженно умолять открыть ворота. Придется просто отыскать другой путь в замок — и он будет принадлежать только ей столько, сколько Мистая сама того пожелает!

Обнадеженная этой мыслью, принцесса поспешила вперед, прямо к окованным железом дверям, успев укрепиться в своих подозрениях. Разумеется, здесь никого не было! Откуда здесь взяться людям? Кто согласился бы жить в таком месте? Даже смотритель давным-давно покинул замок, разочаровавшись в своей работе — слишком уж много было должностных обязанностей и слишком мало поддержки со стороны других жителей королевства. В конце концов, сюда уже много лет никто не приезжал — даже Абернети и советник Тьюс. Они только предполагали, что здесь по-прежнему кто-то живет.

Мистая ощутила прилив бодрости.

Поднявшись по ступенькам, она взяла огромный дверной молоток и изо всех сил стукнула по специальной пластинке, заявляя возможным жителям о своем присутствии. Громкий грохот железа по железу эхом пронесся по давно опустевшим коридорам и замер где-то вдалеке. Ничего не случилось. Мистая нетерпеливо ждала, уже продумывая про себя способ открыть тяжелую дверь. Поддавшись порыву, она покрутила ручки, но дверь была надежно заперта на засов изнутри. Да, возможно, придется рискнуть и применить слабую магию — совсем чуть-чуть, чтобы войти. Или же отыщется еще один путь — может, найдется другая дверь или способ перелезть через стену. Разумеется, нет никаких причин держать настолько обветшалое здание надежно запертым, раз сюда и так никто не ездит…

И тут, совершенно неожиданно, отворилась маленькая дверь, встроенная ближе к земле в огромные створки. Оттуда выглянула голова, увенчанная встрепанным хохолком белоснежных волос, и на принцессу уставились два пронзительных глаза.

— Чего вам? — спросил обитатель замка с таким странным акцентом, что Мистая с трудом сумела разобрать слова.

— Я ищу убежище для себя и своих друзей, — заявила она, пытаясь оправиться от потрясения. Надо же, здесь действительно кто-то живет…

Голова слегка приподнялась, и принцесса рассмотрела лицо, которое весьма напоминало мордочку грызуна, длинное, заостренное и покрытое волосами. Глаза странного существа прищурились, с подозрением уставившись на незнакомку, но Мистая решила, что не позволит запугать себя, и стойко выдержала его взгляд.

— Пожалуйста, вы не могли бы впустить нас? — взмолилась она, при этом пытаясь говорить жалобным и беспомощным тоном, скрывая свое недовольство и злость.

Губы существа искривились в жестокой, ехидной ухмылке, открывшей белые зубы.

— Нет, не могу. Убирайтесь отсюда!

Голова исчезла, а дверь захлопнулась у нее перед носом.

Мистая осталась стоять на месте, с яростью глядя на небольшой вход и испытывая почти непреодолимое искушение пробить его насквозь магией, а потом гордо промаршировать внутрь, назвать свое полное имя и титул и потребовать, чтобы мерзавец ответил сполна за свое грубое поведение. Она замерзла, устала и проголодалась и ничем не заслужила подобного обращения!

Кыш-гномы несмело приблизились к ней, их сморщенные лица были обращены к принцессе, а глаза заискивающе смотрели на нее.

— Может быть, нам стоит уйти, — предложил Пьянчужка, стоявший по правую руку.

Щелчок, расположившийся с другой стороны, старательно закивал, соглашаясь со своим другом.

Может быть, это и впрямь лучший выход, но Мистая была решительно настроена сделать прямо противоположное. Она долго мирилась с тем, что другие решают за нее, что ей делать и куда идти. Поэтому принцесса снова схватилась за молоток и изо всех сил треснула по пластинке. В этот раз ей пришлось ждать всего несколько секунд, и маленькая дверца снова отворилась. Вновь появился невысокий человек — скорее всего, он ждал где-то неподалеку. Теперь было ясно, что таинственный обитатель Либириса разозлился не на шутку и не видит смысла это скрывать.

— Я сказал, чтоб вы убирались! — сердито рявкнул он.

— И куда именно мы должны убраться?! — в той же манере ответила Мистая. — Да мы практически в пустыне! Вы что, не слышали о королевском предписании о гостеприимстве? Он же сам его составил, едва став королем, много лет назад. Все путники должны быть обеспечены едой и ночлегом, если у них есть на то настоящая необходимость; никому нельзя отказывать в приеме без уважительной причины. А какие причины прогнать нас есть у вас? Вы что, боитесь девчонки и двоих кыш-гномов? Как вас зовут?

Похоже, эта отповедь выбила у человека-грызуна почву из-под ног. Он немного отступил под натиском ее гнева. Мистая видела, как сжались его губы от злости, пока маленькие глазки буравили ее лицо.

— Меня зовут Руфус Скряг! — рявкнул он. — А делаю я только то, что мне приказывают, и ничего больше! Ничего не знаю ни о каких королевских предписаниях о гостеприимстве!

— А следовало бы! — отрезала принцесса, хотя только что выдумала их на ходу. — Мне придется доложить о вас кому-нибудь, у кого хватит времени приехать сюда и в подробностях рассказать вам об их применении! Отказывать скромным просителям посреди ночи совершенно неприемлемо!

Карлик сгорбился и скрестил руки на груди, не собираясь уступать.

— Я все равно не могу вас впустить! — повторил он.

Было похоже, что переговоры зашли в тупик, но внезапно распахнулась верхняя половина маленькой двери, и появилось новое действующее лицо. Это был юноша не намного старше самой Мистаи, довольно высокий, худой и нескладный. У него были длинные черные волосы, небольшая бородка и смешливые глаза.

— Что происходит, Скряг? — спросил он карлика, изогнув бровь и глядя на девушку. — Возникли проблемы?

— Девчонка хочет войти, а ты не хуже меня знаешь правила! Нам не позволено никого впускать, что бы ни привело…

— Да, я прекрасно знаю правила. Но это моя сестра, Эллис. Она здесь по моей просьбе и по моему приглашению. — Юноша быстро шагнул вперед и взял руки Мистаи в свои. — Здравствуй, Эллис! Я так понимаю, ты получила мое письмо и решила помочь нам с работой! Я безмерно рад тебя видеть! — Он склонился вперед и легко поцеловал девушку в щеку. — Меня зовут Том, — шепнул он ей на ухо. — Подыграй мне!

— Ты никогда не говорил, что у тебя есть сестра!

— А ты не спрашивал, — быстро отозвался юноша. — Никто никогда не интересуется, есть ли у меня семья, поэтому я обычно не говорю о них. Но, знаешь ли, родные у меня все-таки есть. Как и у всех.

Но Скряг этим не удовлетворился.

— И все равно, никто не говорил, что ты можешь приглашать ее в гости! — упрямо возразил он. — Правила есть правила. В здание никого пропускать нельзя. Никому не предоставлять укрытие или пропитание, не приглашать войти или остановиться в Либирисе. Его преосвященство выразился довольно ясно.

— Его преосвященство выразился не менее ясно — я даже не могу счесть, сколько раз, — что нам нужен кто-то еще, способный помочь в работе. Совершенно очевидно, что нас с тобой да Троговых обезьян недостаточно, чтобы выполнить задание его преосвященства. Ты ведь тоже слышал его слова, верно?

— Да, слышал, но…

— А ты сделал хоть что-нибудь, чтобы исполнить его повеление? — поспешно прервал карлика юноша.

Скряг нахмурился:

— Нет, но я…

— В таком случае хватит ругать того, кто был достаточно умен, чтобы это сделать. Знаешь ли, я не просто так назначен главным хранителем и летописцем, а ты — всего лишь смотрителем. А теперь давайте войдем, чтобы моя сестра наконец могла согреться.

По-прежнему держа Мистаю за руку, юноша протиснулся мимо недовольного Скряга в проем.

— Постой! — воскликнула девушка. — А как же мои друзья? То есть моя свита! — поспешно поправилась она. — Они тоже должны войти!

Скряг торопливо загородил им путь.

— Всему есть предел! — заявил он, буравя кыш-гномов взглядом. — Этих двоих никто не приглашал, к тому же они в любом случае непригодны для нашей работы! Поэтому гномы сюда не войдут!

Том неохотно кивнул, посмотрев на Мистаю:

— Боюсь, это так. Но с южной стороны здания есть конюшня, где твои спутники могут укрыться от непогоды и переночевать. Я лично прослежу за тем, чтобы им принесли еду и питье.

— Хмм, — недовольно пробурчал Скряг. — Очень хорошо. Но они должны уйти завтра на рассвете!

Пьянчужка и Щелчок выглядели весьма возмущенными, но не проявили ни малейшего желания спорить. Прекрасно понимая, что Том и так сделал все, что мог, позволив ей войти, Мистая кивнула.

— Доброй ночи, мои верные друзья! — крикнула она гномам — не без теплоты и сочувствия. — Благодарю вас за то, что проводили меня сюда. Мы еще встретимся с вами утром — я приду, дабы проститься и пожелать доброго пути.

Она прошла вслед за Томом в маленькую дверцу и услышала, как Скряг за их спиной захлопнул ее и закрыл на засов.

До того как карлик успел выразить свое мнение о прибытии Мистаи и ее размещении в замке, Том провел ее по маленькому, похожему на туннель переходу в большую прихожую. Вдоль стен рядком стояли скамейки, над которыми находились крючки для одежды. Высокий потолок украшали искусно вырезанные фигуры, которые в полумраке принцесса не сумела рассмотреть как следует. Тут и там горели редкие факелы, но по большей части комната была погружена в темноту. Ноздри Мистаи наполнил затхлый, спертый воздух, отдававший плесенью. Здесь было не намного теплее, чем снаружи, словно холод считал замок своим местом обитания.

Том пошел вперед, указывая дорогу, и Мистая проследовала за ним. Деревянные полы скрипели под ногами, пока незваная гостья и ее провожатый направлялись к двери на другом конце не слишком широкой, но очень длинной приемной. Стол, стоявший на специально построенной высокой платформе, к которому подошли молодые люди, открывал сидевшему за ним прекрасный вид на посетителей, желающих войти, и вместе с тем преграждал путь в помещение, располагавшееся за массивными деревянными створчатыми дверями. Стол был совсем старым, рассохшимся и местами оплетен паутиной, по которой шустро сновали неутомимые пауки. Мистая предположила, что, скорее всего, они тут повсюду, и особенно там, где их трудно заметить. Она поспешно перевела взгляд на пол, под ноги, и заметила, как с каждым шагом в воздух поднимаются маленькие облачка пыли.

— Не обращай внимания на это, — весело сообщил ей Том. — Этой комнатой нечасто пользуются.

Мистая подошла к нему поближе:

— Почему ты сказал, что я твоя…

Его лицо помрачнело, и юноша быстро поднес палец к ее губам, покачав головой. Он указал на свои уши, а затем широким жестом обвел стены.

— Позже, — еле слышно шепнул Том.

Они обогнули стол с одной стороны, однако вместо того, чтобы распахнуть большие створки, молодой человек открыл маленькую дверцу в дальнем углу комнаты. Мистая даже не заметила бы второго входа, если бы Том не подвел девушку к нему вплотную. Он повернул маленькую ручку — собственно, единственную видимую часть, — открыл дверь и провел принцессу внутрь. За порогом начинался длинный коридор, который, извиваясь, уходил в темноту, развеиваемую только ненадежным светом переносной лампы, которую Том откуда-то извлек и зажег одним прикосновением. Мистая сразу же поняла, что здесь не обошлось без магии. Девушка изогнула одну бровь, глядя на своего проводника, решив, что в этом месте и в его обитателях было скрыто нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

Они прошли мимо многочисленных закрытых дверей, и Том наконец остановился перед одной из них и повернул ручку. Внутри оказалась очень маленькая и просто обставленная комнатка, погруженная во мрак. Ни одного окна, узкая кровать, старинный сундук из кедра, полки, стол и стулья — вот, собственно, все, что в ней имелось. Со стен не свисала драпировка, никаких украшений вроде картин, на полу ни одного коврика, и все какое-то серое, бесцветное. Мистая с беспокойством огляделась.

— Мы можем поговорить здесь, — произнес юноша, одарив девушку быстрой ободряющей улыбкой. — Здесь нас никто не услышит. В моей комнате — возможно, но не здесь. Это помещения для прислуги, выделенные для переплетчиков и ответственных за картотеки, а людей, занимающих эти должности, в Либирисе нет давным-давно. Здесь только Скряг, Троговые обезьяны и я. Ну и, разумеется, его преосвященство. Садись рядом.

Он опустился на край постели и жестом предложил Мистае последовать его примеру. Девушка послушно уселась, почувствовав себя гораздо смелее и увереннее, чем когда в одиночестве противостояла Скрягу. Она не знала, кто этот парень, но почему-то чувствовала, что Том не причинит ей вреда.

— А почему ты помог мне там, у дверей? — спросила она. — Почему ты сказал этому маленькому человечку — кажется, ты назвал его Скрягом, — что я твоя сестра?

Том пожал плечами:

— Сам не знаю. Мне просто показалось, что это хорошая идея. Я этого не планировал. Знаешь, я взглянул на тебя, и мне захотелось помочь. — Юноша покачал головой. — Здесь ужасно скучно. Поговорить толком не с кем. Вот мне и показалось, что девушке, которая путешествует по свету с двумя кыш-гномами, да еще и в таких местах, будет что рассказать.

— Вполне возможно, но сейчас я совершенно не настроена делиться своими приключениями. Ты выгонишь меня, если я не захочу рассказывать о себе?

— Нет, если ты расскажешь мне о чем-нибудь еще. Я просто хотел бы, чтобы здесь оказался человек, с которым можно нормально поговорить. Видишь ли, я здесь уже три года, никогда не выхожу из замка, и сюда никто не приходит. Вспомни, какой прием тебе оказали. То же самое происходит со всеми. К тому же особого смысла приезжать сюда нет. — Он помолчал немного и спросил: — А ты вообще знаешь, где оказалась?

— Конечно! — сразу же возмутилась принцесса. — Это Либирис.

— Тогда зачем ты пришла? Вряд ли ты попала сюда совершенно случайно…

Мистая, поколебавшись, ответила:

— А разве ты сам не сказал только что, что специально сюда никто не приходит?

— Ну, сказал, — отозвался юноша, склонив голову набок.

— Ну вот, пожалуйста. Я заблудилась. Дурацкая ошибка. — Она взмахнула рукой, надеясь, что парень ей поверит. — А ты-то что здесь делаешь? — спохватилась принцесса. — Что тебя здесь держит?

— Я ученик его преосвященства.

Мистая скривила губы:

— Ты постоянно упоминаешь этот титул — его преосвященство. Он что, какой-то правитель или лорд? Что за странная фантазия — так назваться? Как получилось, что ты стал его учеником?

Том нахмурился:

— Вообще-то это довольно долгая и запутанная история. Мы не могли бы поговорить об этом утром? Ты выглядишь усталой.

Мистая не спешила отвечать, чувствуя, что юноша что-то скрывает от нее. С другой стороны, у девушки не было никакого права требовать ответа на свои вопросы, если при этом она не желала рассказывать о себе. Даже если его скрытность немного раздражала Мистаю.

Но принцесса сумела улыбнуться:

— Я действительно очень устала и хотела бы отдохнуть. Только можно мне сначала чего-нибудь поесть?

Том сразу же поднялся и выпрямился:

— Давай спустимся в кухню, а потом я отнесу немного еды твоим друзьям. И мне все равно кажется странным, что ты отправилась в путь с кыш-гномами.

Возразить ей было нечего. С другой стороны, в последнее время в жизни Мистаи произошло столько странных событий, что гномы на их фоне окончательно потерялись. Девушка тоже поднялась на ноги.

— Если хочешь, я могу рассказать тебе кое-что об этих существах, — предложила она.

Том с готовностью кивнул:

— Очень хочу.

И они вместе отправились на поиски кухни.

Глава 13

ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВО

Мистая вскоре выяснила, что в обладании богатством и титулом принцессы Заземелья имелись свои недостатки и главный из них заключался в том, что было очень трудно довольствоваться меньшим. Например, Чистейшее Серебро — замок заботился о своих обитателях и был для нее не просто домом. Обладая душой, он прекрасно знал, что именно ей нужно, и обеспечивал всем, чего только могла пожелать душа. Постель была подходящего размера и формы, чтобы Мистая чувствовала себя удобно, каждый вечер в замке грелись полы, поэтому босые ноги никогда не обжигало холодом. О еде тоже беспокоиться не приходилось, она готовилась и подавалась словно сама по себе. В свежем воздухе витали едва уловимые пряные ароматы, раздавались успокаивающие звуки. Всегда была наготове чистая одежда точно по размеру, а также прекрасно обставленные и богато украшенные комнаты — и это далеко не все удовольствия, к которым принцесса привыкла с детства и о которых никого не нужно было просить. Замок обладал магией и прибегал к ней для того, чтобы заботиться о своих обитателях — королях Заземелья, их семьях и придворных — с того дня, как закончилось его строительство.

Впрочем, нельзя сказать, что переезд Мистаи в Кэррингтонскую частную школу для девочек прошел очень уж тяжело. Пусть она уже не могла полагаться на здание во всем, что касалось заботы и особых услуг, но были люди, обеспечивавшие ее вкусной едой, свежим постельным бельем и чистой одеждой. По мнению Мистаи, мир ее отца даже обладал некоторыми преимуществами перед Заземельем, в частности развитые технологии — кино, телевидение, радио, сотовые телефоны, компьютеры, не говоря уже о многочисленных магазинах и огромных торговых центрах, где можно было прекрасно провести время. Там имелись самолеты, автомобили, автобусы и поезда, благодаря которым люди быстро добираются до цели. Нельзя не вспомнить и огромные города, в которых действительно было что посмотреть и многому научиться. В общем и целом тот мир оказался вполне достойной заменой Заземелью, и Мистая обнаружила, что смена обстановки принесла ей немало удовольствия (что, впрочем, она не желала признавать).

Но в Либирисе не было ничего, что могло бы доставить радость. Снаружи замок казался мрачным, холодным и неприветливым, внутри же он больше всего походил на склеп. Воздух был спертым, и отчетливо попахивало плесенью и гнилью. Ее комната оказалась всего лишь уменьшенной версией всего строения — точно такой же бездушной, мрачной и наводившей смертную тоску. Кровать была слишком узкой и жесткой, а подушка — твердой как камень. Она не нашла в шкафу чистой одежды, не обнаружила даже запасов воды, чтобы утолить жажду — не говоря уже о том, чтобы искупаться. В комнате не было ни туалета (хотя бы самого примитивного), ни окон, которые можно было бы распахнуть, чтобы глотнуть свежего воздуха. Тишина, царившая вокруг, ложилась на душу тяжелым камнем. Изредка до принцессы откуда-то издалека доносились странные, едва слышные звуки, но Мистае так и не удалось понять, что именно она слышит, и поэтому девушка не могла с уверенностью сказать, есть ли поблизости другие живые существа.

Она плохо провела ночь, изредка забываясь тяжелым сном, по-прежнему одетая в свои старые вещи, выдержавшие нелегкое путешествие. Когда Мистая проснулась, в комнате царил непроглядный мрак, однако вскоре на стене зажегся маленький огонек. «Снова магия», — отметила девушка. Она обнаружила, что дверь была не заперта, и прошла в коридор. По всей его длине тут и там горели похожие огни. Ей стало интересно, где спит Том, и внезапно очень захотелось, чтобы он сейчас был рядом. Но узнать это было бы довольно сложно, а найти его здесь — практически невозможно. Мистая осторожно прошлась до конца коридора, останавливаясь у каждой двери и внимательно прислушиваясь к царящей за ними тишине, словно надеясь открыть какой-то секрет. Она не рискнула бродить по замку в одиночестве, поскольку этот коридор дальше разветвлялся, и принцесса всерьез испугалась, что рано или поздно заблудится. Эти переходы уж слишком напоминали лабиринт.

В конце концов она вернулась в свою комнату и села на кровать, приготовившись ждать. От нечего делать Мистая принялась разбирать те немногочисленные пожитки, которые принесла с собой, раскладывая их на кровати, чтобы было удобнее рассматривать. Со дна заплечного мешка она достала свой компас, кольцо-карту Заземелья и книгу с волшебными заклинаниями — подарок советника Тьюса. Под всем этим обнаружился камень фей, который Мистая хотела подарить дедушке, но ей так и не представился случай. В пути девушка успела напрочь забыть о нем. Она подняла его на ладони, ощутив внезапный прилив невыразимой грусти. Мистая обнаружила, что думает обо всех тех вещах, которые привыкла принимать как должное, — такие мысли приходят на ум тогда, когда преисполняешься жалости к самому себе, пытаясь понять, что именно довело тебя до такого состояния. Однако размышления на эту тему не приносят пользы и не дают утешения, поэтому принцесса постаралась выбросить их из головы и сосредоточиться вместо них на том, что она будет делать теперь, оказавшись в Либирисе.

Девушка не могла не обратить внимания на очевидную иронию ситуации. Она сбежала из Чистейшего Серебра, чтобы родители не смогли силой заставить ее поехать в Либирис, как того желал отец, и все равно в итоге оказалась здесь. Можно было сколько угодно убеждать себя в том, что так сложились обстоятельства, что она пришла сюда не по приказу отца, а по своей собственной воле, что она сделала этот выбор исключительно по необходимости и в любой момент может передумать и уйти отсюда. Мистая понимала, что ее присутствие здесь по большей части результат уговоров Дирка с Лесной Опушки, где бы он сейчас ни был, — это он убедил девушку, заставил отправиться сюда, настаивал на том, что это единственное место, где отцу в голову не придет искать ее.

Но это были лишь слова, и они не так уж много значили теперь, когда Мистая оказалась в месте, которого больше всего на свете хотела избежать.

Она потратила еще немного времени на эти бесплодные терзания, а затем наконец раздался стук в дверь. Девушка немедленно откликнулась, и Том вошел в ее комнату.

— Доброе утро! — жизнерадостно поздоровался он. — Все в порядке?

Мистая отбросила волосы с лица и коротко кивнула, не желая признаваться, что у нее болит все тело и она начинает ненавидеть этот замок.

— А здесь есть место, где можно помыться? — спросила она.

Юноша провел ее дальше по коридору к одной из дверей, у которых принцесса останавливалась сегодня утром, и открыл ее. Внутри оказался длинный стол, на котором стояли тазики и кувшины с водой. На стене висели полотенца, и, увы, они не выглядели слишком чистыми или новыми.

— Можешь воспользоваться всем этим, — сообщил Том. Казалось, он смутился. — Я подожду снаружи, пока ты не закончишь. Тогда никто тебя не побеспокоит.

Когда юноша вышел, Мистая поспешно сбросила одежду и начала мыться, хотя в таких условиях это было нелегко. Насколько было бы лучше, если бы она вернулась в Чистейшее Серебро! Во время умывания девушке пришло в голову, что можно было бы попробовать облегчить себе жизнь, прибегнув к магии. Многого не нужно — душ с горячей водой, мягкое полотенце вместо этого жесткого коврика и подогретые полы, тогда мытье стало бы почти сносным. Она чуть было не поддалась внезапному порыву. Однако использование магии могло бы выдать ее укрытие отцу и матери. Более того, это продемонстрирует известную слабость воли. Если Мистая обратится к волшебству, чтобы облегчить трудности, которые необходимо преодолеть, значит, она признает, что слишком слаба. Принцессе была отвратительна мысль о том, что она недостаточно крепка и слишком изнеженна, чтобы не смириться с незначительными неудобствами. Мистая считала, что способна на большее, и не собиралась уверяться в обратном, поддаваясь позорной слабости.

Поэтому она терпеливо перенесла мытье в холодной воде, ледяной воздух, запах сырости и грубое полотенце. Мистая уже заканчивала процедуру, когда внезапно в стене отъехала панель и в проеме появилась кучка тощих обезьян. По крайней мере, странные существа были очень на них похожи, когда, спотыкаясь и прыгая друг через друга, вылезали из потайного хода. Увидев девушку, обнаженную, если не считать полотенца, в которое она отчаянно пыталась завернуться, обезьяны выпрямились, словно их ударило током, и зашипели по-змеиному. Мистая громко закричала в ответ — больше от смущения, чем от страха, — чтобы они убирались вон.

В этот момент распахнулась дверь, и в комнату вбежал Том. Мельком посмотрев на Мистаю, он слегка прикрыл ладонью глаза и поспешно встал между ней и появившимися тварями. Он орал на обезьян до тех пор, пока они не залезли обратно в проем и не захлопнули отворившуюся ранее панель.

— Мне очень жаль, — пробормотал он, по-прежнему стоя спиной к принцессе и не глядя на нее. — Это Троговые обезьяны. Вообще-то они не должны находиться в этой части здания, но в последнее время с ними нет никакого сладу, и эти существа бродят там, где хотят. Даже его преосвященство не может с ними справиться. По всей видимости, они давно присмотрели эту ванную комнату для себя.

— А ты не мог бы продолжать смотреть в стену до тех пор, пока я не оденусь? — довольно жестко поинтересовалась Мистая.

— Да, разумеется. Конечно, — сразу же согласился Том. — Я бы не стал заходить, если бы не услышал твой крик, но потом я… В общем, я не знал, что… В конце концов, мало ли что могло случиться. Честное слово, я ничего не видел… почти.

Том неловко замолчал, очевидно так и не придумав, как достойно завершить этот разговор. Мистая тоже предпочла оставить все как есть, поспешно вытираясь и снова надевая старую, грязную одежду, клятвенно пообещав себе переодеться сразу же, как только представится возможность.

— А что за существа эти Троговые обезьяны? — наконец спросила девушка. — Тролли, или кобольды, или еще кто-то?

Том пожал плечами:

— Честно говоря, я и сам не знаю. Я даже не знаю, откуда они взялись. Их нашел его преосвященство и привез сюда — выполнять тяжелую работу в Хранилище. Впрочем, это оказалось напрасной тратой наших усилий. Видишь ли, они не любят работать. Троги ничего не делают, если только я не найду способ заставить их выполнять поручения. Похоже, они считают, что работа — недостойное занятие. По большей части сидят на одном месте и скучают.

— Ага, за исключением тех моментов, когда суют свой нос туда, куда не следует.

— Да, за исключением этих случаев, — согласился Том. Помолчав немного, он поинтересовался: — Они тебя напугали?

— Ни с того ни с сего прямо из стены вываливается орда мартышек. Разумеется, они меня напугали! Но второго шанса добиться такого эффекта у них не будет, это я тебе обещаю. — Мистая наконец справилась со шнуровкой своей рубашки и застегнула пояс. — Троговые обезьяны, ну надо же… А я-то считала, что знаю всех тварей в Заземелье, однако об этих ни разу не слышала.

— Я когда-то думал точно так же, — признался Том. — Теперь мне можно повернуться?

— Можно, — милостиво разрешила Мистая. Когда юноша наконец посмотрел на нее, принцесса продолжила: — Как видишь, ничего страшного не случилось. Но я здорово проголодалась.

Том вывел ее из ванной, и они вместе направились вниз по коридору на кухню, где Мистая ужинала прошлой ночью. Тогда в комнате никого не было, да и сейчас она была пуста. Принцесса никак не могла понять, кто и когда все готовил, однако на плите булькал котел с каким-то варевом. Том налил в две миски нечто напоминавшее то ли жидкую похлебку, то ли какую-то кашу, добавил ломти свежего хлеба и зачерпнул кружкой воды из бочки. Они сели за стол, похожий на небольшую деревянную колоду, окруженную простыми лавками, и принялись за еду. Выглядело это «яство» совершенно неаппетитно, да и на вкус оказалось не слишком изысканным. Однако Мистая упрямо съела свою порцию, сосредоточившись на хлебе, который был довольно свежим. Ей нужно было чем-то заполнить желудок.

— Ты планируешь надолго остаться? — спросил Том, когда завтрак подходил к концу.

Мистая поразмыслила об этом.

— А как ты считаешь, сколько мне позволят пробыть здесь?

Юноша пожал плечами:

— Это будет зависеть от одной детали. Если ты захочешь продолжить притворяться моей сестрой, то можешь жить здесь столько, сколько захочешь. В противном случае, боюсь, после завтрака тебе придется собирать вещи.

Мистая уставилась на него, не веря собственным ушам:

— Не слишком гостеприимно, тебе не кажется?

— Ты же вчера ночью видела, как здесь обстоят дела. Если захочешь остаться, придется работать в Хранилище. Именно такой предлог я использовал, чтобы Скряг впустил тебя. — Том быстро улыбнулся девушке. — Я бы хотел, чтобы ты осталась. Как я сказал вчера ночью, мне бы очень хотелось обрести хорошего собеседника. — Молодой человек помолчал, а потом, поколебавшись, добавил: — Ну хорошо, дело не только в этом. Я не хочу говорить просто с кем-то. Я хочу беседовать с тобой. Ты мне нравишься.

Мистая слегка покраснела. Совсем чуть-чуть.

— Что ж, я не против побыть еще немного твоей сестрой, если это поможет мне остаться в замке. Но разве тебе не нужно разрешение его преосвященства?

— Да, конечно. Но он согласится. Его преосвященство — большой ценитель красоты, так что ты ему понравишься. — Том запнулся, по всей видимости осознав, что он только что сказал. Юноша нервно взъерошил пальцами свои длинные черные волосы. — Мы можем отправиться к нему, как только ты поешь.

— Думаю, я уже позавтракала, — объявила Мистая и поднялась на ноги.

Молодые люди вместе вышли из кухни, миновали комнаты прислуги, включая и нынешнее жилье принцессы, и вскоре оказались в той самой приемной, где высокий стол преграждал посетителям доступ к огромным закрытым дверям. Только теперь створки были распахнуты настежь, и Том провел девушку в следующее помещение.

Мистая замерла, рассмотрев как следует комнату. Они вошли в просторный зал с таким высоким потолком, что принцесса видела только массивные деревянные балки, выступающие из теней наверху. Пол комнаты состоял из огромных, тщательно подогнанных друг к другу каменных блоков, на которых покоились тысячи полок, ряд за рядом уходивших вдаль, слева направо, обрываясь где-то дальше в темноте. Каждый блок был не меньше восьми ярдов высотой и соединялся с соседним общим металлическим карнизом, к которому крепились передвижные лестницы. На каждой полке теснилось огромное количество разнообразных книг и бумаг, они же были разложены в стопки на полу и свалены в беспорядочные груды в проходах. Хотя в зале имелись окна — высоко под потолком по противоположным стенам, — стекла покрывал толстый слой грязи, пыли и паутины, поэтому вместо естественного дневного света они давали лишь тусклый полумрак. Работа медленно продвигалась благодаря помощи маленьких ламп, которые давали свет, несмотря на то что огонь в них не горел — точно такие же Мистая видела раньше в коридорах, только здесь они крепились попарно к каждому блоку с обеих сторон. Их желтоватого сияния хватало, чтобы с относительным успехом видеть содержимое даже в центре полки.

— Хранилище, — торжественно объявил Том. — Здесь, конечно, жуткий беспорядок, но в глубине дела обстоят получше. Мы работаем начиная из центра, расчищаем все эти завалы и идем к входу. Не спрашивай почему; его преосвященство распорядился, чтобы все было сделано именно так. Поэтому в центре все уже очищено и расставлено по местам. — Юноша замолчал и взглянул на девушку. — Это очень непросто, задача поистине грандиозная. Сама видишь, почему нам нужен помощник.

Мистая и впрямь это поняла. Когда она подумала, что для того, чтобы все здесь разобрать, потребуется не жалкая горстка, а несколько сотен рабочих, из сумрака, царившего между полками, появились два Трога. Они шли сгорбившись и о чем-то переговаривались вполголоса. Увидев Тома и его спутницу, обезьяны сразу же развернулись и исчезли в полумраке.

— И так все время, — сообщил юноша. — Они предпочитают, чтобы их никто не видел, прячутся — чтобы не пришлось работать. И должен сказать, в этом деле им нет равных. Каждый день мне приходится разыскивать их по всему замку и сгонять в ту секцию, над которой мы работаем. Это отнимает немало драгоценного времени.

Мистая по-прежнему смотрела вслед исчезнувшим Троговым обезьянам, думая о том, что все-таки это жуткие и мерзкие создания.

— А сколько их здесь?

Том покачал головой:

— Понятия не имею. Я то и дело пытаюсь их сосчитать, но никак не могу собрать всех в одном месте. Знаю только, что много. — Он нахмурился. — У меня такое ощущение, что их становится больше, но я не понимаю, каким образом, — если только обезьяны не размножаются, конечно, но я пока не видел никакого подтверждения этому. К счастью. — Он скривился и продолжил: — Сколько бы их ни было, этого все равно недостаточно, поскольку только очень немногие заняты делом. Единственное, что им можно доверить, — это поднимать и таскать тяжести, обезьяны совершенно безнадежны во всем, что касается хранения и разбора книг. Я постоянно твержу его преосвященству, что нам нужны более адекватные помощники, чтобы закончить работу, но он ничего не делает, чтобы изменить ситуацию. — Том усмехнулся. — Но теперь у нас есть ты — моя маленькая сестренка Эллис. Жизнь налаживается!

Мистая с беспокойством посмотрела на юношу:

— И как давно ты этим занимаешься?

На мгновение Том поднял глаза к потолку, словно собираясь с мыслями:

— О, уже около трех лет.

— Три года? Целых три года?!

На его лицо снова вернулась странная кривая усмешка.

— Ну да, работа продвигается медленно, я уже признал это. Но его преосвященство, похоже, все устраивает. Пойдем. Я представлю тебя ему.

— Постой! — Мистая поспешно подняла руку, останавливая Тома. — Что мне делать при встрече? Что я должна сказать?

— А, здесь нет ничего сложного. По большому счету тебе говорить почти не придется, этим займется его преосвященство. Тебе останется только подыгрывать. Не забывай о своей роли. Ты — моя маленькая сестричка Эллис. Мы живем в небольшой деревушке под названием Эверли-Миллз на самом юге Зеленой Долины. Когда я тебя представлю, поклонись. Всегда обращайся к нему «ваше преосвященство» или «господин». Справишься?

Придется, раз уж выхода не осталось, хотя Мистае эта идея по-прежнему не нравилась. Но она придержала язык.

— А имя у его преосвященства имеется? — спросила девушка, не рискнув озвучить свои мысли.

Том снова пожал плечами. Она уже начала привыкать к этому его движению.

— Он говорит, что его зовут Красвелл Крэббит, но мне кажется, он сам это придумал. Но это особого значения не имеет, потому что господин все равно не позволяет нам обращаться к нему по имени. Только «ваше преосвященство».

— Так он что, из благородной семьи? Он аристократ и поэтому настаивает на том, чтобы к нему обращались только по титулу?

Молодой человек сделал рукой приглашающий жест, указав нужное направление:

— Идем. Решай сама.

Он провел Мистаю по правой стороне Хранилища вдоль дальней стены до богато украшенной дубовой двери, испещренной самыми разнообразными символами и рунами и покрытой позолотой. В самом центре на уровне глаз висела табличка:

Его преосвященство.

Без стука не входить.

Буквы, также обрамленные позолотой, резко выделялись на полированной поверхности. Прямо под ними обнаружился огромный дверной молоток, покоившийся на металлической пластинке. Мистае вдруг пришло в голову, что потребуется немаленький таран, чтобы выбить дверь, если ее вдруг заклинит.

Не медля ни мгновения, Том поднял молоток и один раз стукнул по пластинке. За стуком последовала тишина, а затем изнутри глубокий, раскатистый бас отозвался:

— Можешь войти, Том.

Откуда хозяин этой комнаты узнал, кто стоит за дверью, для Мистаи осталось загадкой, но ее спутник, ничуть не смутившись, надавил на дверную ручку.

Покои, в которые вошли молодые люди, оказались просторными, но не такими огромными, как зал. Да и вообще эта комната ничем не напоминала Хранилище. Здесь дерево было отполировано до блеска, стены украшены картинами и драпировкой, а пол застелен толстым ковром. Потолок оказался куда ниже, но при этом не возникало ощущения, будто он давит или нависает над комнатой, к тому же в задней части имелись узкие, забранные цветным стеклом окна, через которые струился солнечный свет, падая на пол яркими пятнами. В комнате основное внимание привлекал массивный, тяжелый стол. Его поверхность была завалена документами и какими-то странными артефактами. Его преосвященство сидел за столом в удобном, мягком кресле с высокой спинкой, широко улыбаясь посетителям.

— Том! — воскликнул он, словно приятно удивленный визитом юноши. Затем его преосвященство вскочил на ноги и приветственно протянул к ним руки. — Доброго вам утра!

Мистая не знала, чего ждать, но уж совершенно точно она не была готова лицезреть столь открытое проявление дружеских чувств (точнее, фамильярности). Да и внешне Красвелл Крэббит оказался совсем не таким, каким девушка его представляла. Сидя за столом, он казался почти нормальным. Однако, когда мужчина поднялся, Мистая поняла, что его преосвященство выше шести футов ростом и ужасно худой — он был не просто тощим, а походил на скелет, кости которого скреплены лишь связками и кожей. Словно для того, чтобы подчеркнуть эту анатомическую особенность, голова его была на удивление велика, особенно по сравнению с узкими плечами. Длинное, вытянутое лицо наводило на мысль о том, что когда-то его как следует сжали тисками, но и этого оказалось недостаточно, чтобы голова стала соответствовать туловищу. Ноги и руки его преосвященства были до странности кривыми, и в общем и целом Красвелл Крэббит ужасно напоминал богомола или паука.

— Доброе утро, ваше преосвященство, — быстро отозвался Том.

«Слишком поспешно», — подумала Мистая, когда юноша подвел ее к столу.

— Это моя сестра, Эллис.

— Ах, какое прелестное дитя! — восхитился стоявший перед девушкой паук, взяв своей костлявой рукой ее ладошку.

— Ваше преосвященство, — быстро отозвалась Мистая, расслабив руку, покоившуюся в пальцах Крэббита и продемонстрировав нечто среднее между поклоном и книксеном.

— Приехали погостить? — уточнил хозяин комнаты. — Такой долгий путь из…

— Эверли-Миллз, ваше преосвященство, — невозмутимо произнесла девушка.

— Верно, именно оттуда, название вылетело у меня из головы, — улыбнулся богомол. — Соскучились по брату, не так ли?

Мистая только теперь заметила, что волосы у него на голове были сбриты, виднелся лишь короткий черный ежик в форме круга на макушке да темная поросль на угловатом, выступающем подбородке, избавиться от которой, судя по всему, было довольно сложно. Крэббит буравил ее своим острым взглядом, и Мистая чувствовала, что он хочет услышать то, о чем ей бы не хотелось рассказывать.

— Да, ваше преосвященство, — ответила она. — Я подумала, что мне, возможно, разрешат остаться здесь ненадолго. Я с готовностью заплачу упорным трудом за свое содержание.

— О, нет-нет, ни в коем случае, что вы такое говорите! — с напускным ужасом запротестовал паукообразный человек. — Мы не обращаемся так с гостями! — Он замолчал ненадолго, склонив голову набок и снова оглядывая девушку. — Хотя, с другой стороны, нам очень не хватает помощников, поскольку затеянная нами реорганизация библиотеки требует большего, чем наши скромные усилия. Право же, если бы не ваш брат, мы бы до сих пор не продвинулись ни на йоту!

— Эллис — прекрасная помощница, — вставил Том. — Она умеет читать и писать и может помочь мне с разбором и расстановкой книг. В самом деле, моя сестра будет нам весьма полезна.

— Буду счастлива помочь всем, чем смогу, — поспешно заверила хозяина Мистая, рискнув опробовать на нем свою улыбку.

Его преосвященство Богомол, казалось, был совершенно очарован.

— Как любезно с вашей стороны, Эллис! Я бы ни в коем случае не стал вас просить об этом, но, коли вы сами предложили, отказываться не стану. Что ж, можете приступить к работе немедленно! Пожалуйста, пока вы здесь, считайте себя членом нашей маленькой семьи. Том, ты уже всех ей представил?

— По большей части да, ваше преосвященство, — отозвался юноша. — Вчера вечером моя сестра познакомилась со Скрягом, сегодня — с некоторыми Троговыми обезьянами, хотя я не уверен, с какими именно и обратили ли они на нее хоть какое-то внимание. Уверен, что Эллис видела не всех. Похоже, их количество с каждым днем умножается. Как бы то ни было, примите мою искреннюю благодарность за то, что разрешили моей сестре остаться здесь. Я скучал по ней так же сильно, как и она по мне.

— В этом я ничуть не сомневаюсь. — Его вытянутое лицо странно дернулось, словно готовое упасть со своей узкой рамы. — Хотя мне казалось, что ты никогда не говорил о ней раньше, или я ошибаюсь?

Мистая почувствовала, как по спине пробежал холодок, однако Том лишь пожал плечами:

— Я не считал это достаточно важной темой для беседы с вами, ваше преосвященство. Вам и без того приходится беспокоиться об очень многих вещах, поэтому мне казалось излишней смелостью говорить о себе.

Человек-жердь хлопнул в ладоши:

— Какая милая предусмотрительность, Том! В самом деле, ты никогда меня не разочаровывал и не подводил. Хорошо, пусть будет так. Вы уже успели позавтракать и осмотреться, Эллис?

— Да, ваше преосвященство.

— В таком случае не стану вас более задерживать. Вашему брату пора приступать к работе, и, полагаю, вам следует к нему присоединиться. Скоро мы снова встретимся. А сейчас — до свидания.

Он снова улыбнулся гостье и небрежно взмахнул рукой. Этот жест мог означать только одно: их отпускают. Низко кланяясь и беспрестанно бормоча слова благодарности, молодые люди спиной вперед вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

Том тут же прижал палец к губам. Они молча прошли по тому же маршруту по проходу в переднюю часть Хранилища. Как только юноша и девушка оказались подальше от стен на открытом пространстве, Том повернулся к «сестре»:

— Ну, что скажешь? По-твоему, он из благородных?

Мистая ничего не ответила, ограничившись невежливым, насмешливым фырканьем.

Всего лишь через несколько минут после того, как юноша и девушка ушли, раздался стук в стену кабинета Красвелла Крэббита. Его преосвященство проворчал что-то, и панель, скрывавшая потайной ход, отъехала в сторону, пропуская Руфуса Скряга. Косматый человечек проковылял к столу, встав так, чтобы видеть сидящего в кресле мужчину, и обвиняюще посмотрел на него.

— Мистер Крэббит, — поздоровался он.

— Мистер Скряг, я просил не называть меня так.

Скряг проигнорировал эти слова.

— Разумеется, вы не поверили ни единому слову этой нелепой истории, верно?

Его преосвященство безмятежно улыбнулся:

— У меня есть привычка не верить ничему, что говорят другие, кто бы это ни был, господин Скряг. Поэтому я никогда не разочаровываюсь. Мы сейчас говорим о нашем юном Томе и его прелестной сестричке Эллис?

— Я не знаю, кто она, но точно не та, за кого себя выдает. В этом можете быть уверены.

— В этом — и в гораздо большем, полагаю. Но вы совершенно правы. Она не та, за кого себя выдает. С другой стороны, то же самое можно сказать о нашем юном друге, если этот факт вам неизвестен.

Скряг был весьма озадачен этими словами.

— Он не тот, за кого себя выдает?

Красвелл Крэббит сцепил пальцы перед собой:

— Сделайте себе большое одолжение, мистер Скряг. Не пытайтесь быть мыслителем в нашем небольшом партнерстве. Предоставьте эту часть мне. Займитесь тем, что у вас лучше получается, и продолжайте шпионить. Приглядывайте за этими двумя и узнайте, что они замышляют. — Погрузившись в размышления, Крэббит ненадолго замолчал, а потом добавил: — Потому что они определенно что-то замышляют.

Глава 14

ОПЯТЬ В ХРАНИЛИЩЕ

Остаток дня Мистая проработала бок о бок с Томом в темных и затхлых лабиринтах Хранилища, разбирая книги и расставляя их на полках. Каждый том нужно было взять с того места, где он хранился, сверить его со списком, который дал его преосвященство, очистить от пыли и по возможности отреставрировать и затем вернуть книгу на место. Да и сами полки нужно было привести в порядок, поскольку пыль и грязь скопились там в таких количествах, что насекомые давным-давно приглядели их для своих гнезд и даже успели обосноваться там. Работа оказалась медленной и утомительной, и к концу дня им с Томом едва удалось закончить одну маленькую секцию, а впереди оставались еще мили полок, требующих внимания.

Разумеется, чтобы нормально выполнить возложенную на них задачу, потребовалась бы как минимум сплоченная и целеустремленная команда из двадцати человек и по меньшей мере два года времени. Поэтому Том, Мистая и Скряг оказались в очень непростом положении: они могли рассчитывать только на свои силы да на помощь ненадежных во всех отношениях Троговых обезьян. Мелкие противные существа носились по библиотеке, словно стая разъяренных хорьков, появляясь из темных коридоров лишь за тем, чтобы в следующее мгновение исчезнуть в противоположном направлении. Троги приходили и уходили когда им вздумается. Если обезьяны оказывались неподалеку от Тома и Мистаи, то награждали юношу взглядом, исполненным нескрываемого отвращения, а на девушку смотрели с явной угрозой. Иногда главному хранителю удавалось заставить Троговых обезьян сделать что-то полезное: единственное, на что эти животные годились, — спускать тяжелые книги с верхних стеллажей. Для того чтобы они его слушались, Том использовал свисток, звука которого Троги совершенно не переносили. Но большую часть времени обезьяны носились из одного конца Хранилища в другой, выказывая полное пренебрежение к тем распоряжениям, которые наверняка дал им его преосвященство.

Но все же работа потихоньку продвигалась, и к концу дня Мистая с гордостью окинула взглядом ту небольшую часть книжной полки, над которой она упорно трудилась. Древнее дерево стеллажа было отполировано до блеска и едва не светилось чистотой; книги стояли в шкафу на положенных им местах, и задача в целом уже не казалась невыполнимой. Но больше всего Мистае было приятно, когда Том похвалил ее за старания и заметил, что теперь, когда у него есть такая замечательная помощница, дела пошли намного легче.

Они оба старались не обращать никакого внимания на Руфуса Скряга, который ведь день занимался только тем, что шпионил за ними. Ему это удавалось из рук вон плохо, особенно когда смотритель, подозрительно прищуриваясь, пытался незаметно выглянуть из-за угла. Мистая с Томом так и не поняли, что именно он пытается вызнать, однако когда они в первый раз обнаружили его присутствие, то лишь многозначительно переглянулись и в дальнейшем предпочли игнорировать жалкие попытки Скряга, сосредоточив свое внимание на работе. Мистая не раз за этот день задумалась о том, как скоро карлику надоест это неблагодарное занятие и не решил ли он, случайно, посвятить ему всю свою жизнь.

Еще Мистая очень долго размышляла над тем, как, ради всего святого, можно закончить работу по ремонту и восстановлению Либириса, если не случится чего-то из ряда вон выходящего. Если исходить из того, как дела обстояли сейчас, то едва ли ей при жизни будет суждено увидеть итог собственных стараний. Но сейчас это было не ее задачей, напомнила себе Мистая. Она пришла сюда, чтобы спрятаться, и намеревалась оставаться в библиотеке лишь до тех пор, пока не найдет способ договориться с родителями насчет собственного будущего. Принцесса сейчас работала в Либирисе вовсе не потому, что ей этого хотелось, а потому, что это было единственной возможностью задержаться в библиотеке как можно дольше. Как только у нее появится возможность, девушка сразу же покинет этот ужасный, мрачный замок и направится в более приятное место.

Но чаще всего Мистая вспоминала о Дирке с Лесной Опушки, послушав которого она и оказалась в этой дыре, причем кот так и не появился.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил Том, когда они сидели вечером за ужином на кухне. Как обычно, с ними больше никого не было. Руфусу Скрягу, по всей видимости, надоело шпионить, а все Троги попрятались в тенях и пока не собирались их покидать. — Я не прошу рассказывать ничего жизненно важного. Не заставляю тебя раскрывать свои секреты. Просто хотелось бы услышать историю, которая, по-твоему, может меня заинтересовать.

Мистая на мгновение задумалась, оценивающе глядя на своего собеседника.

— И ты сделаешь то же самое?

Юноша ухмыльнулся:

— Разумеется.

— Ладно. — Принцесса снова ненадолго задумалась. Что бы ей рассказать такого интересного? Ей хотелось поведать такую историю, которая на самом деле произвела бы на собеседника сильное впечатление. Но в то же время ей нужно быть очень осторожной, чтобы ненароком не выдать себя. — Я видела Страбона, — наконец произнесла Мистая, расправив плечи. — И разговаривала с ним.

Том смотрел на свою собеседницу так, словно она окончательно потеряла рассудок. Это был вовсе не тот эффект, на который рассчитывала девушка.

— Нет, — уверенно произнес он. — Этого не может быть.

— Но это на самом деле так. Я с ним столкнулась случайно, когда мне было десять лет. Я несла молоко бабушке, которая живет в другой деревне. — Мистая импровизировала на ходу, стараясь, чтобы ее история звучала правдоподобно. — Дракон прилетел прямо на поле передо мной и принялся поедать корову! Когда он закончил, то посмотрел на меня и спросил, на что это я так уставилась. Но у меня словно язык отнялся. Страбон, однако, сказал, что мне не о чем беспокоиться, потому что он давным-давно взял себе за правило не есть маленьких девочек. Только время от времени, но сейчас явно не тот случай. И потом он улетел.

Том резко выдохнул:

— Дракон сидел прямо перед тобой? Я бы тоже до смерти испугался! Я, конечно, видел, как он летает высоко в небе, но даже не могу представить, как стал бы говорить с ним. — Молодой хранитель Либириса наклонился вперед. Его лицо было совершенно серьезным и сосредоточенным. — Мне кажется, ты очень храбрая.

Мистая густо покраснела, и даже не столько из-за этой похвалы, сколько от осознания того, что обманула Тома, чтобы произвести на него впечатление. Ей нравился этот юноша, и принцессе очень хотелось, чтобы в его глазах она казалась не просто бродяжкой, путешествующей в компании странных существ. Ее настоящая встреча со Страбоном даже отдаленно не напоминала ту, которую Мистая только что живописала. Но если бы она рассказала правду, то Том в тот же миг понял бы, кем на самом деле является его «сестра».

— Я была не такой уж и храброй, — ответила она, пренебрежительно взмахнув рукой. — Просто дракону я была абсолютно безразлична.

— Все равно, из тебя могла бы получиться замечательная закуска, — улыбнувшись, предположил парень. — Неужели ты и в самом деле поверила тому, что сказал дракон?

Мистая пожала плечами:

— Вблизи он, конечно, очень страшный, но вовсе не агрессивный. И дракон совсем мне не угрожал. Просто сделал это небольшое замечание и улетел. — Девушке очень не хотелось продолжать обсуждать эту тему. — Хорошо, теперь твоя очередь. Расскажи мне что-нибудь о себе, что сам сочтешь нужным.

Он одарил ее озорной мальчишеской улыбкой и потряс головой:

— Не думаю, что у меня в запасе есть что-нибудь хотя бы вполовину такое же интересное, как твоя история. — Том сцепил пальцы рук и опустил на них подбородок. — Что ж. Мне нравятся книги. И я очень много читаю.

— Это и неудивительно, — с вызовом в голосе отозвалась Мистая. — Ты же работаешь в библиотеке.

— Большинство людей занимаются тем, что им совершенно неинтересно. — Он замолчал. — Хорошо, а как тебе это? Мне очень не нравится драться, и не в последнюю очередь потому, что у меня это получается из рук вон плохо.

Мистая оценивающе посмотрела на Тома. Он не показался ей таким уж неловким, даже наоборот — у него было стройное, подтянутое тело.

— Что еще? — с нажимом спросила принцесса. — Этого по-прежнему недостаточно. Расскажи мне что-нибудь важное, то, о чем ты не будешь говорить с первым встречным.

Юноша откинулся на спину, с его лица не сходило задумчивое выражение.

— Ты ведь не ждешь, что я расскажу тебе что-то под стать истории о драконе? Ладно. Хорошо. Я тоже видел дракона, он был высоко в небе и куда-то летел… Хотя я уже тебе это рассказал. Не считается, да?

Принцесса лишь покачала головой в ответ:

— Нужно что-то еще.

— Да больше и нечего в общем-то! — разочарованно воскликнул Том. — Стой! Так и быть, думаю, я могу кое-что еще тебе поведать. — Он вновь наклонился вперед, придвинувшись ближе к Мистае, и произнес почти шепотом: — Я живу в Либирисе не потому, что я ученик его преосвященства. На самом деле я нахожусь у него в услужении.

— В услужении? Как слуга или раб? Ты хочешь сказать, что он владеет тобой, как вещью?

— Что-то вроде того. Меня продал отец, для того чтобы расплатиться с семейным долгом. По договору я должен работать на его преосвященство пять лет. — Том выразительно изогнул бровь. — И пока идет только третий год.

Мистая была просто шокирована этой историей.

— А почему твой отец сделал это?

— А-а… — лишь произнес Том, делая театральную паузу. — Неплохой вопрос, не правда ли?

Принцесса нахмурилась:

— Надеюсь, ты мне на него ответишь?

Но юноша лишь укоризненно покачал головой:

— Только если ты сперва еще что-то расскажешь о себе. Тогда я закончу свою историю.

Девушка вскочила на ноги:

— Это нечестно!

— А разве мы играли до этого честно? — лениво потянулся Том. — Что ж, я пошел спать. Мы здесь просыпаемся рано, а завтра будет твой первый полный рабочий день в Хранилище. Советую хорошенько отдохнуть.

Мистая уставилась на юношу, не веря собственным ушам. Она почти уже собралась ему возразить, но сразу передумала. Он встал, взял тарелку и отнес ее к тазу с водой, чтобы сполоснуть. Девушка была в ярости, но не собиралась давать Тому возможность насладиться подобным проявлением слабости с ее стороны. Она еще возьмет реванш в этой игре. Принцесса уже размышляла над тем, что расскажет своему новому знакомому завтра. Нужно придумать историю, которая поразит его еще больше.

Он радостно помахал девушке на прощание, выходя из кухни, и Мистая наградила его одной из своих самых очаровательных улыбок.

Умываясь следующим утром, Мистая не без удовлетворения отметила, что комната теперь была надежно защищена от нашествия незваных Троговых гостей. Том заколотил дверь, через которую вчера ворвались мелкие монстры, тяжелыми досками, причем эту работу юноша сделал на совесть — по крайней мере, так казалось со стороны. Тем не менее Мистая не спускала глаз с тайного прохода, пока умывалась и переодевалась, и держала под рукой немаленькую деревянную дубинку, чтобы в крайнем случае оказать Трогам достойный прием.

Приведя себя в порядок, девушка вместо того, чтобы отправиться сразу же на кухню завтракать, прошла вниз по коридору, миновав нескольких соединенных между собой проходов, и оказалась перед плотно закрытой дверью, ведущей на грязный внутренний двор, где располагалась конюшня. Выйдя на улицу, Мистая сразу же увидела Щелчка, который сидел на лавочке у поленницы, полностью поглощенный очищением своей одежды от соломы и грязи. Выглядел он так, словно подрядился в бурю подменить пугало на поле, хотя девушка была уверена, что истинное объяснение должно быть куда более сложным и оригинальным.

— Принцесса! — воскликнул Пьянчужка, выйдя из-за угла конюшни и ведя в поводу маленького осла.

— Пожалуйста, тише! — шикнула на него Мистая, жестом показывая замолчать. — Не называй меня так. Зови меня Эллис.

Шишковатые руки тут же взметнулись ко рту, когда кыш-гном в ужасе понял, какую оплошность только что совершил, а затем он принялся активно кивать.

— Мне жаль, мне очень жаль, — продолжил он почти шепотом.

Мистая подошла ближе к кыш-гномам и наклонилась, чтобы поближе взглянуть на Щелчка, и поняла, что солома и грязь — еще полбеды. Все тело коротышки было испещрено ссадинами и порезами.

— Что с ним стряслось? — спросила она у Пьянчужки.

— О! — Казалось, кыш-гном был немало смущен. — Это очень долгая история, принцесса… То есть Эллис. Очень долгая и скучная. Возможно, будет лучше, если мы расскажем ее в другой раз?..

— У меня сейчас есть время. Что вы тут натворили? — Мистая внимательно пригляделась к животному, которого гном тащил вперед за уздечку. — Что это за осел и почему ты ведешь его с собой?

Пьянчужка огляделся, словно боялся, что их кто-то может услышать. Щелчок перестал вытаскивать остатки соломы у себя из штанов и попытался как можно незаметней исчезнуть в глубине конюшни.

— Щелчок, немедленно возвращайся сюда! — велела девушка. — Что бы здесь сейчас ни происходило, ты наверняка имеешь к этому самое непосредственное отношение!

— Тебе действительно не стоит забивать этим голову, — продолжал настаивать на своем Пьянчужка, но в его голосе уже начали проявляться хорошо знакомые Мистае плаксивые интонации.

Принцесса покачала головой:

— Хватит тратить мое время, Пьянчужка. Просто расскажи мне, что вы со своим другом, который сейчас похож на поросенка, тут устроили.

Кыш-гном некоторое время размышлял над целесообразностью подобного признания, и наконец чаша весов склонилась в сторону Мистаи.

— Заготавливали продовольствие, — нехотя признался он.

Принцесса вновь покачала головой, отчаявшись образумить двух вороватых гномов:

— Так я и думала. Неужели ты уже успел забыть все, что я говорила об этом?

— Но, принцесса…

— Не называй меня так! Просто объясни, почему ты опять принялся воровать чужих животных!

— Но мы ничего не воровали! — Пьянчужка, даже пойманный с поличным, умудрился принять вид оскорбленной невинности. — Посмотри на это дело с нашей точки зрения. Мы живем в конюшне с того момента, как оказались в Либирисе. Да, здесь очень неплохо. Хорошая земля — можно рыть норы, достаточно соломы, пригодной для того, чтобы на ней спать, и много-много вкусных крыс. Знаешь, принцесса, конюх даже захотел, чтобы мы их ели! Он поддержал нас в этом! И мы делали именно то, что нам сказали.

Кыш-гном театрально вздохнул.

— Мы ели крыс все то время, что пробыли здесь, а потом подумали, что неплохо было бы отыскать еще что-нибудь. Разнообразие в питании очень важно, знаешь ли. Оно способствует здоровью тела и духа, принцесса.

Он посмотрел на девушку и, правильно истолковав выражение ее лица, продолжил свой рассказ:

— Будучи от природы весьма пытливыми существами, мы решили для начала изучить окрестности. И нашли очень много ничейных животных, на которых никто даже не собирался претендовать! Разумеется, мы захотели забрать себе одного! Но, нужно признать, здесь мы слегка перегнули палку. Точнее, Щелчок. Он никогда не мог правильно оценить свои силы. Ему не стоило пытаться взять что-то настолько большое. Даже если этот зверь никому не принадлежал и стоял в ожидании того, что к нему придет кто-нибудь и заберет с собой. Нужно было подумать заранее.

— Лошадь? — предположила Мистая.

— Бык. Гигантский зверюга с огромными рогами и врожденной нелюбовью к кыш-гномам. Он подбросил Щелчка ярдов на десять и попытался насадить на рога. Мой бедный друг едва не распрощался с жизнью!

Словно по команде, неудачливый гном принялся жалобно подвывать на одной ноте. У Мистаи от рассказанной ей истории едва волосы не встали дыбом.

— И ты, кладезь мудрости, решил остановить свой выбор на этом осле? Я все правильно поняла, Пьянчужка? — с нажимом спросила Мистая.

Кыш-гном молча кивнул и отвел взгляд в сторону:

— Он бродил там сам по себе. Никакого владельца рядом не было и в помине.

— Знаешь, если ты его не видел, вовсе не означает, что его вообще нет, — заметила девушка. — Например, если на ухе есть вот такая металлическая бирка. — Принцесса многозначительно указала на свернутую кольцом металлическую пластинку, продетую в ухо осла. — Это означает, что ты вновь переступил границы дозволенного.

— Ох, — произнес кыш-гном, стараясь казаться смущенным и потрясенным. — И как я раньше этого не заметил?

Заметил, не заметил… Как им докажешь? С этими двумя ни в чем нельзя быть уверенным. Разве что только в одном, решила Мистая: они начинают становиться все более и более надоедливыми и рано или поздно непременно попадут в какую-нибудь передрягу, что привлечет излишнее внимание сначала к самим гномам, а затем и к их бывшей спутнице. Мистая решила, что сделает все, чтобы этого не случилось. Наверное, пришло время отправить их обратно домой.

— Вы оба мне очень помогли, — заявила принцесса, одарив каждого кыш-гнома по очереди своей самой убедительной улыбкой. — Мне бы ни за что не удалось добраться до Либириса без вашей помощи. Но теперь мне придется остаться здесь на какое-то время, и больше нет никакой необходимости столь храбро и самозабвенно защищать меня. Наверняка вам не терпится вернуться домой, к нормальной жизни.

Кыш-гномы быстро переглянулись.

— О нет, принцесса, — сразу же возразил Пьянчужка. — Мы хотим остаться с тобой. Мы все еще можем тебе понадобиться. Ведь так, Щелчок?

Тот принялся рьяно кивать в ответ:

— Если мы уйдем, что ты будешь делать без друзей, когда снова попадешь в неприятности? Этому коту нельзя доверять. Могу поспорить, ты его даже не видела с тех пор, как мы оказались в Либирисе.

С этим было трудно поспорить. Мистая вздохнула, признавая свое поражение и принимая неизбежное:

— Хорошо. Вы можете остаться здесь еще на несколько дней. Но только послушайте меня внимательно. Если вы хоть кому-то доставите неприятности, то придется сразу же покинуть замок. Я не шучу. Я сейчас сама прячусь, причем не под своим именем, и вы мне будете только мешать, если разозлите хозяев. И больше никакого дополнительного «продовольствия». Ешьте крыс, если вам ничего больше не остается.

Стоило Мистае только представить зажаренную на костре крысу, как ей стало дурно. Хотя, с другой стороны, она не была кыш-гномом.

— А вы не пробовали есть траву или что-нибудь подобное?

Пьянчужка нахмурился:

— Кыш-гномы не едят траву, принцесса.

— Я просто привела пример! Я пытаюсь вам объяснить, что нельзя есть то, что вам не разрешали. Неужели это не ясно?

Коротышки обреченно кивнули, на их лицах появилось выражение вселенской печали, а плечи понуро опустились. Принцесса прекрасно понимала, что кыш-гномы не могли в один момент перестать быть теми, кто они есть. Даже если бы у нее было все время в мире, едва ли Мистая смогла бы их перевоспитать.

— А теперь я пойду и позавтракаю сама, — пробормотала Мистая и с чувством отвращения направилась обратно в замок.

Пока Мистая шла на кухню, образы кыш-гномов, с громким чавканьем поглощавших крыс, не выходили у нее из головы, и в итоге девушка поняла, что на самом деле не так уж голодна. Тем не менее она заставила себя съесть немного хлеба и сыра и запить скудный завтрак молоком. К тому времени, как принцесса добралась до огромного зала, Том уже приступил к работе. Он сидел на полу, скрестив ноги, и разбирал груду книг, которые недавно спустили с верхних стеллажей непокорные Троговые обезьяны. Юноша приветственно улыбнулся Мистае, и девушка очень обрадовалась тому, что «брат» ничего не сказал о ее опоздании. Стараясь лишний раз не вспоминать о кыш-гномах, Мистая принялась за работу и спустя некоторое время уже с головой погрузилась в разборку книжных завалов и очистку шкафов.

Поскольку принцесса была поглощена работой, утро пролетело незаметно. С Томом она почти не разговаривала, лишь один раз между ними завязался небольшой диалог, когда юноша поинтересовался, хорошо ли Эллис спала, успела ли она позавтракать и нужно ли ей что-нибудь. Мистае не хотелось, чтобы их беседа закончилась так быстро. Девушка всей душой хотела поговорить с Томом, но главный хранитель надел маску напускного безразличия, и принцесса не стала настаивать. Ей пришлось довольствоваться наблюдением за передвигавшимися тайком по библиотеке Троговыми обезьянами, которые, словно призраки, согнувшись и прищурившись, скользили от шкафа к шкафу. Их цели и мотивы по-прежнему оставались для Мистаи загадкой. Если раньше девушка побаивалась Трогов, то теперь, немного привыкнув к ним, поняла, что эти мартышки скорее раздражают ее своим постоянным отлыниванием от работы.

Руфус Скряг, самый худший шпион на свете, тоже не оставлял Мистаю с Томом в покое, беспрестанно выглядывая из различных потайных мест. Но все это, казалось, ничуть не беспокоило юношу, который делал вид, что даже не замечает морщинистого лица и неловких попыток Скряга спрятаться за книжным шкафом. Главный хранитель продолжал работать так, словно ничего необычного не происходит, что-то напевая себе под нос да бросая в сторону Мистаи случайные взгляды, но не произносил при этом ни слова. Подобное поведение в немалой степени начало раздражать принцессу. Девушке очень хотелось, чтобы ее компаньон хоть как-то реагировал на происходящее, вместо того чтобы притворяться, что все нормально. Но Том хранил молчание и даже перестал заговорщически подмигивать.

Когда терпение Мистаи почти истощилось, Том неожиданно наклонился к ней и прошептал:

— Ну что, сестренка? Тебе еще не надоело? Давай пойдем куда-нибудь, где нет шпионов.

Они спустились на кухню, взяли хлеба, мяса, сыра и холодной чистой воды и направились по коридору к огромной старой каменной винтовой лестнице, которая вела в темноту, откуда доносились взмахи крыльев и резкие крики летучих мышей.

— Наверх? — неуверенно спросила Мистая.

Том кивнул в ответ:

— Не беспокойся. Когда мы поднимемся, там уже будет совершенно безопасно. А дверь запирается с внутренней стороны.

Мистая последовала вслед за юношей на башню, считая ступеньки до тех пор, пока это занятие ее изрядно не утомило. Света, узкими полосками струящегося из бойниц, хватало только на то, чтобы разглядеть ступени, — полностью развеять тьму ему было не под силу. Летучие мыши висели то тут, то там на стенах молчаливыми колониями, но Мистая никак не могла понять, как они оказались в башне, ведь проемы в стенах были слишком узкими. Однако, когда молодые люди добрались до конца лестницы, принцессе все стало ясно — прямо у окованной железом двери, которая открывала проход на площадку, оказалось большое окно, заколоченное крест-накрест.

Том подошел к двери, поднял засов и толкнул ее внутрь. Раздался скрип ржавого металла, и лестницу залил ясный солнечный свет, словно вымывая из замка всю серость.

Когда они поднялись на площадку, то как будто оказались вне пределов Либириса — с башни открывался удивительный вид на все окрестные земли. Несмотря на то что небо было подернуто легкой дымкой, а туман из Озерного Края змейками стелился по окрестным долинам и низинам, Мистая видела все на много миль вперед. Перед ее взором открывались темные хребты гор на юге и западе, а север был украшен изумрудной Зеленой Долиной.

На мгновение принцессе даже показалось, что она заметила блеск шпилей Чистейшего Серебра.

— Как тебе вид? — спросил Том, и Мистая широко улыбнулась в ответ.

Они расположились друг напротив друга на скамейке прямо у зубчатых стен, обрамлявших площадку, разложив на ней же свой обед. Стены ничуть не мешали любоваться окрестностями, поскольку древняя кладка была испещрена трещинами. Мистая подозревала, что эта площадка строилась не столько для обороны, сколько для красоты. Едва ли кто-нибудь мог даже предположить, что Либирису может угрожать нападение и осада.

— С этой стороны на двери тоже есть засов, — подмигнув ей, поведал Том. — И я его уже задвинул. Руфусу придется придумать себе другое занятие до конца обеда.

— А почему он вообще за нами шпионит? — поинтересовалась принцесса.

Юноша пожал плечами:

— Трудно сказать. Уверен, у него есть на то причины. Он ведь следит не только за тобой, но и за мной тоже. Не постоянно, а время от времени. Мне кажется, Скряг затеял все это, чтобы чувствовать, что контролирует ситуацию. Формально он мой начальник. Но на самом деле не имеет ни малейшего представления о том, чем я в действительности занимаюсь. Да и Троги его совершенно не слушаются.

— Эти обезьяны очень странные. Мне бы хотелось, чтобы у нас были помощники, на которых мы можем положиться.

— Не тебе одной. Я мечтаю, что однажды удастся восстановить Либирис в первозданном виде, таким, каким он был когда-то. Ты хотя бы удосужилась заглянуть в те книги, что мы разбираем? Попадаются действительно чудесные тома, иногда с очень полезными сведениями, иногда с занимательными историями. Мне очень нравится их читать.

— Я бы наверняка тоже смогла насладиться ими, если бы Скряг хоть на некоторое время оставил нас в покое. — Мистая посмотрела на своего собеседника. — Нет, я боюсь, что мне пока не удалось как следует полистать их. Если эти книги настолько ценные, почему их никто больше не читает?

Том вновь пожал плечами:

— Люди уже десятилетиями не приходят сюда. Поток посетителей иссяк задолго до нашего с тобой рождения. Большинство никогда даже не слышали об этой библиотеке. Хотя, что уж греха таить, они и читать-то едва ли умеют. У простых людей даже нет времени научиться. Они и так работают не покладая рук, чтобы прокормить себя. Для большинства обитателей Заземелья жизнь очень тяжела, им приходится работать очень упорно.

Мистая нахмурилась, понимая, что никогда раньше не размышляла всерьез над этой проблемой:

— Наверное, ты прав.

Том ничего не ответил, задумчиво пережевывая кусок хлеба, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.

— Каждый раз, когда я поднимаюсь сюда, то представляю, что все эти земли, насколько видит глаз, принадлежат мне и я могу делать с ними все, что сочту нужным.

Мистая рассмеялась:

— И что бы ты сделал, представься тебе такая возможность?

— Я бы просто раздал их. Все просто.

— Раздал? Но кому?

— Тем людям, о которых мы сейчас говорим. Большая часть жителей Заземелья, обитающих в Зеленой Долине, работает на лордов, потому что те владеют землей. Половина всего урожая принадлежит лорду. Крестьяне присягают вассалам на верность. В случае войны они обязаны вступить в его армию. Едва ли тамошние крестьяне хоть что-то могут назвать полностью своим. И я бы отдал этим людям землю.

Принцесса кивнула, задумавшись над его словами.

— А почему король до этого не додумался? Я слышала, что он сделал много изменений в старом феодальном укладе.

— Это правда. Намного больше, чем любой другой король до него. Причем в большинстве своем его поступки были хороши и правильны. Но и у его власти есть границы. Стоит ему попробовать отнять земли у лордов Зеленой Долины, как начнется война. Только вассалы имеют право распоряжаться на своих землях.

— Но разве сам король не владеет землей? — сказала Мистая, жестом обведя окрестности. — Разве Либирис не принадлежит ему?

— Либирис — его, а земля, на которой он стоит, — нет. Фактически правами на этот жалкий участок обладают лорды и Хозяин Рек. Им потребовались долгие годы, чтобы договориться о строительстве Либириса. Мне кажется, с тех пор подобного сотрудничества больше не было и в помине.

— А если их к этому принудить? — предположила Мистая.

Том рассмеялся:

— Может быть, ты хочешь сама попробовать сделать это? Девочка, которая разговаривала со Страбоном и выжила, просто обязана научить простых смертных жить правильно.

— Может, тогда король что-то сделает?! — в запале произнесла она.

Юноша выразительно посмотрел на нее:

— Знаешь, однажды я был в замке и видел короля.

Мистая почувствовала, как у нее засосало под ложечкой.

— И как тебе это удалось?

— Я был среди слуг, которые несли вещи одного из лордов в Чистейшее Серебро. И мне ненадолго разрешили зайти в замок. Тогда-то я и увидел его величество и королеву. И даже их маленькую дочку.

Мистая кивнула, оценивающе глядя на юношу.

— А как давно это было?

— Достаточно. Уже многое успело забыться. Принцесса тогда была еще совсем ребенком. Сейчас она должна быть твоей ровесницей. — Том ухмыльнулся. — Могу поспорить, она далеко не такая симпатичная и интересная, как ты.

Неожиданно девушке очень сильно захотелось изменить направление их беседы.

— Расскажи мне продолжение истории — о том, как ты попал в услужение к его преосвященству.

Том как раз прожевал остатки мяса и хлеба и запил их водой.

— Насколько я помню, мы договорились, что сначала ты должна будешь рассказать интересную историю о себе, причем не имеющую отношения к дракону.

— Я с тобой ни о чем подобном не договаривалась. Это ты выдвинул такое условие — очень нечестное, нужно заметить, — для того, чтобы закончить свой рассказ.

Том задумался.

— Хорошо, может, ты и права. Если я сперва все расскажу до конца, ты обещаешь тоже что-нибудь поведать в ответ?

Мистая протянула ему руку:

— Клятвенно обещаю сдержать свое слово.

Его рукопожатие оказалось крепким и сильным. Мистае очень понравилось ощущение прикосновения его рук — кожа была не слишком грубой, но вместе с тем говорила о том, что их владельцу приходится немало трудиться.

— Ну, тогда я слушаю, — произнесла принцесса, неохотно убирая руку.

— На самом деле я и так почти уже подобрался к концу истории, — ответил Том. — Отец продал меня на службу его преосвященству, потому что чувствовал — меня здесь будет ждать лучшее будущее, чем то, на которое я мог рассчитывать, оставаясь вместе с ним. В деревне не так уж много работы, и никто не мог научить меня там ничему полезному. Или, по крайней мере, тому, что заинтересовало бы меня. Отец решил, что в Либирисе, работая с книгами, которые можно читать в свободное время, я достигну большего, чем прозябая дома.

— Ладно, а почему он не мог просто тебя отдать в ученики его преосвященству, вместо того чтобы фактически продавать в услужение на пять лет? Ведь ничего бы не изменилось!

Том покачал головой:

— Его преосвященство не пошел бы на подобное. Никто не приходит и не остается в Либирисе без достаточно веской на то причины. Договор с моим отцом был таков, что я мог прийти в Либирис, только будучи слугой его преосвященства. Это было обязательным условием моего ученичества. А, и еще половину всех заработанных средств в последующие пять лет, чем бы я ни занимался, я должен буду отдать ему.

— Но это же несправедливо! — с негодованием воскликнула Мистая. — Он не может так с тобой поступить!

Том рассмеялся в ответ:

— Знаешь, когда ты будешь говорить с королем в следующий раз, пытаясь убедить его заставить лордов раздать свои земли крестьянам, замолви и за меня словечко.

— Вполне возможно, так оно и будет, — уверенно заявила Мистая.

Он склонился к девушке и с удивительной нежностью и заботой заправил за ухо выбившуюся прядь светлых волос.

— У тебя очень доброе сердце, сестренка. Кем бы ты ни была и куда бы ни вела тебя твоя дорога, могу сказать одно: у тебя очень доброе сердце.

Мистая даже сразу не нашлась что ответить.

— Я думаю, ты тоже очень хороший человек, — наконец произнесла она.

Буквально на мгновение их глаза встретились, и время, казалось, остановилось. Мистая, затаив дыхание, ждала того, что будет дальше, от аромата тайны и предвкушения у нее едва не закружилась голова.

Однако Том неожиданно резко встал:

— Пойдем обратно. Нужно снова браться за работу. Руфус может начать скучать, если ему будет не за кем шпионить.

«Этого мне сейчас хочется меньше всего на свете», — подумала Мистая. Она почувствовала укол разочарования оттого, что время, проведенное здесь наедине с Томом, подошло к концу. Ей хотелось большего. И Мистая решительно пообещала себе, что непременно этого добьется.

Собрав чашки и тарелки, они направились к тяжелой двери и, спустившись по длинной винтовой лестнице, вновь направились к Хранилищу.

День, который был проведен в упорных трудах, уже близился к вечеру, когда Мистая услышала чей-то тихий голос, звавший ее. Он был настолько неясным и далеким, что поначалу девушка решила, что ей померещилось. Принцесса замерла на месте и несколько долгих, мучительных моментов прислушивалась к странному зову. Наверное, все-таки воображение разыгралось, решила наконец она. В таком месте, как Хранилище, сознание может играть с тобой в причудливые игры, заставляя слышать и видеть то, чего на самом деле не существует.

Мистая приступила к разбору очередной стопки книг, сверяясь со списком, когда вновь усльшала голос. Она прервала свое занятие, обратившись в слух и пытаясь выяснить, откуда доносится этот странный звук. Сперва девушка подумала, что его источник располагается в Хранилище, в отдельных частях которого темнота была настолько плотной, что казалась осязаемой. Но тут голос в очередной раз замолк.

— Ты сейчас слышал что-нибудь? — наконец поинтересовалась Мистая у Тома.

Он посмотрел на нее и лишь покачал головой:

— Нет. А ты?

— Кажется, да.

Юноша пожал в ответ плечами и вернулся к книгам. Мистая некоторое время не сводила с Тома глаз. Затем она встала и решила пройтись по Хранилищу, вглядываясь в темноту. Проходы со шкафами уходили вдаль и, казалось, были просто бесконечными. Интересно, они очень длинные? И насколько большая эта комната? Мистая шла все дальше и дальше, периодически оборачиваясь, чтобы не потерять из виду Тома, который сидел на полу, погруженный в работу; казалось, для него ничто больше не имеет значения, кроме этих пыльных томов. Тишина была глубокой и всеобъемлющей, нарушаемая лишь мягким звуком ее шагов да шелестом страниц книги в руках юноши.

А потом она снова услышала тот же голос, и в этот раз Мистая была уверена, что он доносился с той стороны Хранилища, куда она сейчас медленно и осторожно направлялась.

— Эллис! — неожиданно окликнул ее Том. — Подожди!

Девушка остановилась и обернулась. К своему собственному удивлению, Мистая обнаружила, что прошла так далеко по проходу, что едва могла увидеть своего «брата».

— Что такое?

Он бегом нагнал принцессу:

— Не ходи дальше!

Мистая подозрительно на него посмотрела:

— Что ты такое говоришь? Я просто…

— Я знаю, что ты делаешь, — прервал ее Том. Его лицо раскраснелось, когда он наконец подошел к девушке и остановился рядом. Она с удивлением заметила страх, застывший на его угловатом лице. — Я не хочу, чтобы ты в одиночку бродила по Хранилищу. Никогда не заходи сюда без меня. Поняла?

Мистая кивнула, хотя на самом деле окончательно запуталась.

— Что такого я могу тут найти?!

— Ничего, — выпалил Том. Но затем он покачал головой, словно сам не поверил в то, что сказал. — Скорее всего, ничего. Но может быть, тут что-то и есть. Я пока еще не знаю, что именно. Но оно может быть опасным. — Наконец молодой хранитель обратил внимание на выражение лица Мистаи и ухмыльнулся. — Я понимаю, как это должно звучать со стороны. Но я знаю, что тут может случиться, поскольку однажды это уже произошло со мной.

Девушка выразительно на него посмотрела:

— Так ты расскажешь мне, что это такое, или нет?

Том кивнул:

— Но не здесь. И не сейчас. Сегодня вечером. Только прошу, пообещай не бродить здесь в одиночестве.

Принцесса была невероятно тронута такой неожиданной заботой. Этот юноша на самом деле беспокоился о ней.

— Хорошо, обещаю. Но мне по-прежнему кажется, что я что-то слышала.

Мистая направилась обратно вслед за Томом к тем книжным шкафам, у которых они трудились, но ее по-прежнему снедало любопытство. Хотя она и пообещала юноше, что больше не пойдет в глубины Хранилища в одиночку, именно это она и намеревалась сделать, как только представится такая возможность. Это была не совсем ложь, а скорее…

Хорошо, честно говоря, принцесса не могла подобрать подходящего названия. Однако она приняла решение сама, и Том уже ничего не мог изменить.

В последний раз, когда Мистая слышала таинственный голос, он звучал очень отчетливо, и она осознала, что просто не сможет не откликнуться на этот зов.

«Помоги мне», — молил он.

Глава 15

ОНИ ИСКАЛИ ЕЕ ТУТ, ОНИ ИСКАЛИ ЕЕ ТАМ

Верховный лорд Бен Холидей, оказавшийся в тупике правитель Заземелья и весьма обеспокоенный отец Мистаи, поднялся очень рано следующим утром. После очередной бессонной ночи он тихонько выскользнул из спальни и отправился в библиотеку, чтобы немного поработать. Несмотря на то что все его мысли занимала пропавшая дочь, у Бена все же имелись неотложные дела. Королю приходилось решать огромное количество проблем и вопросов, которые не могли подождать. И, несмотря на то что основная его деятельность в эти предрассветные часы сводилась к перебиранию бумаг и размышлениям, по крайней мере, он мог почувствовать себя занятым.

Король с удивлением поднял глаза, когда на пороге появился Сапожок и объявил о прибытии посланца от Хозяина Рек. Бен по-прежнему был в халате и пижаме — он не привык принимать посетителей в такой час и в таком виде. Однако сейчас придется сделать исключение. Он сказал Сапожку, что встретится с гонцом немедленно, и кобольд исчез, не сказав больше ни слова. Через несколько минут слуга вернулся, ведя за собой гостя. Посланец вошел и слегка поклонился. Им оказалось странное существо, из темного тела которого росли веточки и листья, а на макушке вместо волос оказался пласт мха.

— Великий король, — тихо прорычал он. Его голос оказался странно хриплым и гортанным, что очень удивило Бена. — Хозяин Рек ожидает вас на дальней стороне насыпи. Он желает поговорить с вами о его внучке.

Король тут же вскочил на ноги и попросил Сапожка и посланца подождать его здесь. Он направился прямо по коридору и вниз по лестнице в свою спальню, чтобы разбудить Ивицу. Через несколько минут они, уже умывшись и одевшись, спускались, чтобы встретиться с дедушкой Мистаи. Хозяин Рек не желал и не мог входить в построенные людьми здания, которые были для него запретны. Все встречи происходили на открытом пространстве. Бен уже успел к этому привыкнуть и не возражал. Хозяин Рек очень редко покидал свой дом в Вечной Зелени. Тот факт, что он лично приехал в Чистейшее Серебро, говорил о том, что у него были очень важные новости. В любом случае Бен пошел бы куда угодно, чтобы встретиться с эльфом, если у него и впрямь были хоть какие-то сведения о Мистае.

Бен покосился на Ивицу, когда они спускались по лестнице в сопровождении Сапожка и покрытого растительностью гонца. Она казалась спокойной и полностью проснувшейся, несмотря на недавнее пробуждение; ее прекрасное лицо не выражало ничего, кроме безмятежности. Похоже, сильфиду совершенно не смущало вынужденное пробуждение от крепкого сна. Не беспокоил ее и визит отца, который, в лучшем случае, выказывал свое полное безразличие к ней. Бен знал, что Ивица давно привыкла к этой холодности, которая крылась в нежелании ее матери стать одной из жен Властителя Озерного Края. Эльф так и не смог смириться с отказом, который расценивал как предательство, и красавица дочь напоминала ему о нем каждый день на протяжении многих лет. Хозяин Рек не стал возражать, когда его дочь собралась выйти замуж за чужака, и принял ее новый титул королевы Заземелья со странным спокойствием. На большее она и не рассчитывала. Если бы не Мистая, они бы встречались еще реже, поэтому, скорее всего, Ивица была благодарна уже за это, хотя сильфида никогда не говорила с мужем о своем отце.

Бен одарил жену любящим взглядом — стройные изгибы ее тела, плавная и грациозная походка, густые волосы странного изумрудного оттенка и более спокойного тона кожа. Он полюбил ее в первый же миг их неожиданной встречи, которая произошла двадцать лет назад, когда они оба стояли обнаженными в водах Иррилина в лунном свете. Ивица тогда сказала, что они с Беном предназначены друг другу и что, по представлениям фей, связаны самой судьбой. Тогда король Заземелья усомнился в этом, а сейчас был не в силах и представить, что все могло бы обернуться по-другому.

Внезапно жена взглянула на него и улыбнулась, словно угадав, о чем Бен думает. Иногда ему казалось, что она обладает даром проникать в мысли. Король улыбнулся в ответ и взял ее за руку. Что бы ни ждало их на жизненном пути, Бен был уверен в одном — они никогда не расстанутся.

Они вышли из замка через главные ворота и перешли подъемный мост, а затем и насыпь, соединявшую их островок с далеким берегом материка. Хозяин Рек ждал их в небольшой рощице неподалеку от рва. Он стоял там всего лишь с одним слугой вместо привычной свиты. Его высокая, стройная фигура казалась высеченной из камня — ни одного движения, ни единого жеста. На лице эльфа застыло выражение безграничного отвращения, которое было вызвано то ли теми, с кем ему предстояло встретиться, то ли целью этого визита, а может, вообще погодой — трудно было сказать наверняка. Его лицо, лишенное каких бы то ни было отличительных черт, казалось гладким, словно мраморная маска, и было обращено к пришедшим, но на нем не отразилось ни малейшей доли заинтересованности.

Бен кивнул, приблизившись к отцу своей жены. Правитель потомков фей кивнул в ответ, но не бросил ни единого взгляда на Ивицу.

— Я приехал, чтобы поговорить о моей внучке, — бесстрастно объявил он.

«Как это похоже на него — говорить о Мистае как о своей внучке, — подумал Бен. — Можно подумать, она — его собственность. Как будто это единственное, что для него по-настоящему важно».

— Мистая прибыла в Вечную Зелень, чтобы попросить «предоставить ей убежище», как она выразилась, — продолжал эльф, говоря все быстрее, словно надеясь как можно скорее покончить с этим. — Она пожаловалась на плохое обращение и непонимание со стороны своих родителей. Не буду притворяться, что понял, в чем заключается проблема, или что мне это интересно. Я сообщил Мистае, что рад ее визиту, но при этом обратил внимание внучки на то, что предоставленное укрытие не решит ее проблем. Я сказал, что девочке следует отправиться домой и поговорить с вами лицом к лицу вместо того, чтобы пытаться использовать меня в качестве посредника. — Властитель Озерного Края помолчал немного и продолжил: — Если говорить кратко, я сделал то, чего ожидал бы от вас, если бы один из моих детей пришел к вам с жалобой на плохое обращение.

Бену показалось, что он намекает на Ивицу, хотя между этими двумя случаями не было сходства.

— Но я так понимаю, вашего совета она не послушалась?

Хозяин Рек скрестил руки на груди:

— Она исчезла посреди ночи, и больше в городе ее не видели. Один из потомков фей попытался выследить Мистаю по моему приказу, но потерпел неудачу. Этого не должно было произойти, и меня немало беспокоит причина. Только истинное создание мира фей могло скрыть от нас свои следы. Возможно, она путешествовала с одним из волшебных существ из Туманов. Я подождал немного, надеясь, что Мистая вернется — это было вполне вероятно. Поняв, что у нее и впрямь имелись серьезные намерения, я решил приехать сюда и рассказать вам, что случилось.

Бен кивнул:

— И я весьма признателен вам за это.

— Я должен был сделать больше. Мистая — моя внучка, и я никогда не прощу себе, если с ней что-то случится.

— У тебя есть причины полагать, что она попала в беду? — внезапно спросила Ивица, впервые заговорив с отцом.

Хозяин Рек взглянул на дочь так, словно только что заметил ее присутствие, а затем обратил взгляд на горизонт.

— Она пришла в Вечную Зелень с парочкой кыш-гномов. Мистая заявила, что это ее друзья, которые помогли ей. Я посчитал их не самыми надежными компаньонами для принцессы Заземелья, однако моя внучка всегда была непредсказуема. С ней был и земляной щенок, хотя нам он не показывался, поэтому я посчитал, что девочка в относительной безопасности.

— А откуда вы знаете, что он был с ней, если сами его не видели? — поразился Бен, уже не чувствуя былого спокойствия.

— Волшебные создания, такие как земляной щенок Мистаи, оставляют всюду, где появляются, слабый, но ни с чем не сравнимый магический след. Даже если они не видны глазу, потомки фей способны уловить их присутствие. Поэтому мы сразу же поняли, что у Мистаи есть еще один спутник. Однако, когда она ушла, от присутствия земляного щенка не осталось и следа.

— Возможно, это магия Стойсвиста скрыла следы Мистаи. — Бен пытался быть оптимистом и верить в лучшее, хотя описанная эльфом ситуация нравилась ему с каждой новой деталью все меньше и меньше. Стойсвист, подарок девочке от Матери-Земли, был постоянным спутником и защитником его дочери, когда она путешествовала по Заземелью. Он все время был рядом с ней, как тень. Бен уточнил: — Он мог это сделать?

Хозяин Рек покачал головой:

— Земляной щенок может перенести груз или путника в другое место. Он не может ни спрятаться сам, ни замести следы других. Путь Мистаи был скрыт от нас. Для этого требуется иная магия. Только самые могущественные из созданий мира фей обладают такой силой.

Бен тут же вспомнил о Ночной Мгле, но быстро отбросил этот вариант. Ведьмы из Бездонной Пропасти здесь больше нет. Не было никаких признаков ее возвращения. Он просто позволил своему взбудораженному воображению зацепиться за самую страшную, но при этом и самую неправдоподобную мысль.

— Я продолжу поиски Мистаи, Бен Холидей, — добавил Хозяин Рек. — Я сделаю все, что в моей власти, для того, чтобы выяснить, куда она ушла.

Бен кивнул:

— Хорошо.

— Я должен сказать вам еще кое-что. Я знаю, какого мнения обо мне придерживаетесь и вы, и моя дочь. И понимаю, что во многом здесь моя вина. Но я никогда не сделаю ничего, чтобы разрушить ваши отношения с Мистаей. Когда она попросила позволения остаться в Вечной Зелени и получила отказ, я объяснил ей, что, хотя я некогда сомневался в вашей способности стать королем, время доказало, что я был не прав. Я сказал, что вы — именно тот властитель, который необходим Заземелью. А еще я прибавил, что вы и моя дочь — прекрасные родители и что Мистая должна слушаться вас и доверять вам. — Он перевел взгляд на Ивицу: — Я был довольно суров с тобой, дитя мое, и понимаю это. Мне бы очень хотелось, чтобы все было по-другому, и вместе с тем я не знаю, возможно ли это. Поверь мне, хотя я неоднократно пытался отбросить ту боль, которую мне причиняет само твое присутствие, но не смог до конца побороть ее. Ты — вылитая мать, Ивица, олицетворение того призрака, который мучит меня до сих пор день и ночь. Я не могу избавиться от этих воспоминаний, как и простить ее предательство. Глядя на тебя, я вижу ее. Мне очень жаль, прости меня, но ничего не изменишь.

Ивица кивнула.

— Того, что ты попытаешься помочь нам найти Мистаю, будет вполне достаточно, отец, — тихо сказала сильфида. — Она слушается и уважает тебя.

Хозяин Рек кивнул, но ничего не сказал. Повисло неловкое молчание. Отец и дочь пристально смотрели друг на друга.

— Не возьмешь припасов в дорогу? — сделала попытку примирения Ивица.

Хозяин Рек покачал головой. На его лице с точеными, резкими чертами не отражалось ни единого чувства, когда эльф впервые посмотрел прямо в глаза своей дочери, видимо желая еще что-то добавить. Но вместо этого он резко повернулся и исчез среди деревьев вместе со своей свитой.

Бен стоял рядом с Ивицей, глядя им вслед.

— Он сделает все, что сможет, я уверен в этом, — тихо произнес король.

Его жена кивнула. В ее глазах стояли слезы.

— Но мы тоже должны что-то предпринять, чтобы отыскать Мистаю, — добавил Бен, надеясь увести разговор в другое русло. — Я начинаю беспокоиться за нее. Возможно, на сей раз Землевидение сможет нам помочь, если я…

— Нет, — сразу же возразила Ивица. Ее голос вновь звучал ровно и твердо. — Вместо этого мы отправимся к Матери-Земле. Она должна знать, где сейчас наша дочь.

Бен кивнул и обнял жену за плечи, прижимая ее к себе. Она всегда принимала верные решения.

Они вернулись в замок, позавтракали и собрали все необходимое для короткого путешествия. Сапожок оседлал лошадей, и ближе к полудню король и королева тронулись в путь, взяв с собой верного кобольда в качестве проводника. Супруги надеялись найти Мать-Землю, хотя никакой уверенности в успехе своего замысла у них не было. Невозможно отыскать ее просто потому, что она тебе нужна. Было необходимо отправиться к северным границам Озерного Края, ближе к болотистым регионам, где обычно и жила Мать-Земля. Если она желала встречи с тобой, то посылала одного из земляных щенков навстречу, чтобы волшебное создание провело просителя без помех через болото. Если у нее имелись другие, более важные дела, пришлось бы долго ждать, и было бы весьма предусмотрительно с вашей стороны обзавестись какими-нибудь планами на неопределенный период.

Бен был очень рад, что Сапожок вернулся целым и невредимым. Кобольд не говорил, что с ним произошло в Риндвейре, но советнику Тьюсу удалось узнать всю правду о похождениях их верного друга, которую он не замедлил изложить королю. Помимо этого он вручил Бену книгу о ядах, которую Сапожок украл из библиотеки Легужа. Записей и пометок на полях оказалось вполне достаточно, чтобы выяснить, что случилось с несчастной женой и маленьким сыном Легужа, и Бен утвердился в своих подозрениях. Самой по себе книги было недостаточно, чтобы обвинить лорда Риндвейра в убийстве, но этого хватило, чтобы король Заземелья убедился, что нужно держать его как можно дальше от Мистаи до тех пор, пока он не перейдет грань. Пока не произойдет нечто, что даст повод лишить его титула и наказать по всей строгости закона.

День оказался туманным и прохладным, что было довольно необычно для этого времени года, и царящая вокруг серость наложила тень угнетенности на их путешествие. Сам того не желая, Бен поймал себя на том, что начинает верить в худшее. В том мире, который был для него домом, для подростков, конечно, хватало опасностей. Однако в Заземелье имелись угрозы совершенно иного рода, и даже Мистае, со всеми ее талантами и опытом, хватит одного неверного шага, чтобы навлечь на свою голову смертельную опасность. Нужно было отправляться в путь самому и вернуть дочь домой в тот же день, как обнаружилось ее исчезновение. Не надо было ждать, что Мистая вернется домой сама.

Но спустя некоторое время пессимизм уступил место здравому смыслу, и Бен осознал, что поступил совершенно правильно. Нужно просто поверить в свою непокорную дочь. Разве Ивица не делала то же самое? Разве она хоть раз выразила серьезное беспокойство за участь Мистаи?

С другой стороны, Ивица была сильфидой, отец ее был лесным духом, а мать — созданием столь диким, что никто не мог подчинить ее своей воле. Его жена была волшебным существом, регулярно превращалась в дерево, запуская корни глубоко в землю, чтобы напитаться жизненными соками. Можно ли сравнивать их способность ощущать и проявлять сильные чувства? Она могла существовать на совершенно ином эмоциональном плане, нежели он сам.

Так прошло утро и первая часть дня. Лишь однажды они останавливались, чтобы накормить лошадей и перекусить самим. К этому времени Бен успел успокоиться и почувствовал себя гораздо лучше, хотя не понимал почему. Возможно, причина заключалась в том, что наконец-то он делает хоть что-то, а не просто сидит и ждет. Король обращался к помощи Землевидения каждый день с тех пор, как Мистая пропала, но тщетно. Теперь, по крайней мере, у него были причины полагать, что они с Ивицей скоро найдут свою дочь.

Королевская чета разбила лагерь ночью на берегу Иррилина. Перед ужином, пока сумеречные тени скользили вокруг фиолетовыми силуэтами, супруги отправились к озеру, чтобы искупаться вместе. Сапожок остался в рощице обустраивать место для ночлега, и они, оставшись наедине, сбросили одежду в маленькой бухточке, скрытой от посторонних глаз, и направились к Иррилину. Погрузившись в воду — Бен каждый раз заново удивлялся тому, что озеро было таким приятно теплым и успокаивающим, — король в очередной раз вспомнил их первую встречу. Он тогда только привыкал к своей новой роли, ему принесли присягу лишь советник и Абернети. Бен пришел сюда в поисках союзников, решив начать с Хозяина Рек, а Ивица появилась неподалеку, как по волшебству. А возможно, это и была магия, внезапно пришло ему в голову. Он никогда не спрашивал, почему или как так вышло. Но тот день изменил всю его жизнь, и сейчас Бен с удовольствием вспоминал о нем.

Супруги окунулись в воды озера и, заключив друг друга в объятия, довольно долгое время провели в приятном уединении на берегу, прежде чем вернуться в лагерь. Королю показалось, что они ушли слишком быстро, ему хотелось бы остаться там навсегда. И в глубине души он пожалел, что это невозможно.

Той ночью Бену Холидею впервые за долгое время удалось нормально отдохнуть — не было ни бессонницы, ни кошмаров. Только глубокий, здоровый сон.

Когда Бен наконец проснулся, близился рассвет, и прямо перед ним сидел земляной щенок, наблюдая за незваными гостями. Мать-Земля приглашала их на место встречи, как они и надеялись.

— Ивица, — негромко позвал Бен и бережно разбудил жену.

Она открыла глаза, увидела земляного щенка и тут же вскочила.

— Бен, это Стойсвист! — шепнула она. В ее голосе явно прозвучала тревога. Сильфиде не терпелось как можно скорее отправиться в путь.

Они поспешно оделись и, оставив Сапожка приглядывать за вещами, поспешили за земляным щенком, указывавшим путь. По поведению Стойсвиста нельзя было сказать, что он узнал их, и, сказать по правде, Бен и сам не видел различий между этими волшебными существами. Для него они все были на одно лицо. Но если этот щенок действительно был спутником его дочери, значит, Мистая сейчас бродит где-то совсем одна, без своего верного защитника, а это недобрый знак.

Он помедлил мгновение, вспоминая неоценимую помощь, оказанную им в прошлом Матерью-Землей. Древнее создание из мира фей, вышедшее из Туманов целую вечность назад, когда Заземелье только-только появилось, она стала хранительницей всего живого в юном мире. Связав свою жизнь с землей и всем, что на ней произрастало, став неотъемлемой частью мира, Мать-Земля тем не менее сохранила и свое физическое обличье. Она была мудра, дальновидна и не имела возраста. И очень любила Мистаю.

Путь их оказался долгим. Позади остался Иррилин и окружавшие его леса, и теперь супруги спускались в затянутые туманами низины, почва в которых была топкой, заболоченной. Тут и там виднелись бочаги со стоячей водой, которые вскоре превратились в обширные болота, во всех направлениях простирались поросли диких трав и камыша, изрядно затруднявшие и без того нелегкую дорогу. Однако земляной щенок спокойно обходил все препятствия, не замедляя хода, ведя их по узкой полосе твердой земли, пока они, наконец, не достигли естественного бассейна, полного грязной, мутной воды, расположенного в кедровом лесу.

Стойсвист замер на границе воды и сел. Бен и Ивица остановились рядом с ним, приготовившись ждать.

Стоять пришлось недолго. Почти сразу же воды озера начали бурлить, а затем разверзлись, и из глубин бассейна появилась Мать-Земля, поднявшись на поверхность, сначала как бестелесное существо, постепенно принимая форму женщины и вырастая в размерах, пока не стала больше их обоих. Ее тело было покрыто грязью — или, возможно, состояло из нее — и блестело от болотных вод. Мать-Земля спокойно стояла на поверхности трясины. Наконец она открыла глаза и посмотрела на гостей.

— Добро пожаловать, король и королева Заземелья, — поприветствовала она пришедших. — Бен Холидей с Земли и Ивица из Озерного Края, я ожидала встречи с вами.

— Это Стойсвист привел нас сюда? — тут же спросил Бен, не теряя времени зря и переходя к сути.

— Да, это он, — подтвердила Мать-Земля.

— А разве он сейчас не должен быть с Мистаей?

— Должен. Но его отправили домой, ко мне. Здесь Стойсвист и пробудет до тех пор, пока Мистая вновь не призовет его.

— Но почему Мистая отправила его домой? — удивилась Ивица.

Мать-Земля переступила на поверхности воды, отчего ее стройное тело вновь заблестело в призрачном тусклом свете.

— Стойсвиста послала ко мне не ваша дочь, а другое существо, путешествующее вместе с ней.

— Кыш-гномы?! — не веря своим ушам, поразился Бен.

Мать-Земля мягко рассмеялась:

— Земляной щенок не оставит своего хозяина или хозяйку ни при каких обстоятельствах, человеческие существа не могут ни владеть им, ни удержать его. Стойсвист — порождение мира фей, и он не подчиняется человеческим законам. Но могущественная магия, творимая другим созданием из царства Туманов… Это совсем другое дело. Именно такое волшебство было применено здесь.

Бен и Ивица обменялись быстрыми взглядами, подумав об одном и том же.

— Это была Ночная Мгла? — тут же спросил король. — Ведьма из Бездонной Пропасти?

— Призматический кот, — ответила Мать-Земля.

Бен прикрыл глаза. Он знал только одного призматического кота. Их пути не раз пересекались с тех пор, как он стал королем Заземелья, и почти всегда — к его величайшему сожалению.

— Дирк с Лесной Опушки, — обеспокоенно пробормотал он.

— Призматический кот обнаружил вашу дочь в Озерном Крае и увел ее оттуда. Но сперва он отправил Стойсвиста ко мне. Это послание было вполне ясным.

«Яснее некуда», — в смятении согласился Бен про себя. Но что Дирку понадобилось от Мистаи? Коту наверняка что-то нужно, так было всегда; король прекрасно знал это по собственному опыту. Вряд ли здесь другой случай.

Осталось только определить, что именно привлекло кота в Мистае, а это была задачка не из легких. Призматический кот мог бесконечно говорить загадками, водить слушателя по кругу, так и не подобравшись к сути дела и не ответив прямо на вопрос. Как и его собратья, он был загадочным и непостижимым существом.

Но, помимо этого, Дирк с Лесной Опушки был еще и опасен. Призматический кот обладал очень мощной магией, как и сказала Мать-Земля. Одно было ясно совершенно точно: волшебство Дирка было очень сильным и он был способен на большее, нежели манипулировать земляным щенком. Бен почувствовал новый прилив беспокойства и жажды действия при одной мысли, что кот оказался поблизости от его дочери.

— А где Мистая сейчас? — спросил он у Матери-Земли.

— Ушла вместе с призматическим котом, — повторила та. — Но Дирк с Лесной Опушки скрывает не только их следы, но и направление, в котором они движутся, и даже я не могу определить, где сейчас ваша дочь.

Бен почувствовал, как неприятно засосало под ложечкой. Если Мать-Земля не знает, где Мистая, и не может ее обнаружить, что сделает он?

— А нельзя проследить магию, которую применили к Стойсвисту, чтобы отправить его туда? — неожиданно спросила Ивица. — Вы не могли бы отправить его на поиски нашей дочери?

Мать-Земля вновь переступила на месте, и капли воды искрящейся россыпью сорвались с ее тела.

— Стойсвист сможет отправиться за ней только в том случае, если она позовет его по имени. Но Мистая этого не сделала, дитя мое. Поэтому ему придется остаться со мной.

Бен почувствовал себя так, словно эти слова вышибли воздух у него из легких. Единственный шанс найти дочь исчез, не успев появиться. Уж если Мать-Земля не может помочь им в поисках, то вряд ли кто-то другой сумеет сделать это.

— А вы не могли бы дать нам совет? — неожиданно попросила Ивица. Ее голос звучал спокойно и деловито, ни намека на беспокойство или отчаяние. — Существует ли способ связаться с ней?

— Отправляйтесь домой и ждите, — произнесла Мать-Земля. — Будьте терпеливы. Мистая обязательно свяжется с вами.

Бен хотел было сказать что-то еще, но элементаль внезапно опустилась в болото, медленно теряя форму и возвращаясь в землю, которая дала ей плоть. Через несколько мгновений она исчезла. Поверхность воды побурлила еще немного и успокоилась. Воцарилась тишина, окутавшая их, как тяжелое одеяло, а над трясиной вновь потянулись полосы тумана.

Стойсвист поднял глаза на супругов, ожидая их решения.

— Отведи нас в лагерь, земляной щенок, — тихо произнесла Ивица.

Они вернулись тем же путем, каким пришли сюда, пробираясь через заросли камыша и болотных стелющихся трав, огибая глубокие бочаги стоячей воды и густой грязи, старательно придерживаясь едва намеченной тропы. Ни Бен, ни Ивица не произносили ни слова. Им не хотелось пока обсуждать услышанное.

Доведя их до лагеря, где хозяйничал Сапожок, Стойсвист тут же развернулся и исчез в тумане. Бен только покачал головой. У него было странное ощущение, словно он должен был сделать что-то еще, но никак не мог понять, что именно. Король подошел к тому месту, где уже стояло их походное снаряжение, собранное в заплечные мешки, и тяжело опустился на землю.

Бен выжидающе посмотрел на Ивицу, присевшую рядом с ним:

— Что будем делать теперь?

К его немалому удивлению, сильфида улыбнулась:

— Сделаем то, что предложила Мать-Земля, Бен. Мы отправимся домой и будем терпеливо ждать до тех пор, пока Мистая сама не свяжется с нами.

Он надеялся услышать совсем не это и не сумел скрыть своего разочарования.

— Не знаю, смогу ли я так просто сейчас оставить поиски.

— Я понимаю. Тебе хочется сделать что-то, хотя ты сам не понимаешь, что именно. — На мгновение сильфида задумалась. — Знаешь, мы можем спросить советника, не знает ли он, с помощью какой магии можно выследить призматического кота. Вероятно, его умения сослужат добрую службу.

«Конечно, это так же вероятно, как и то, что рак свистит на горе», — подумал Бен. Но он только кивнул, зная, что сам не может предложить ничего лучшего. По крайней мере, не сейчас. Ему нужно как следует обо всем подумать.

Поэтому они погрузили поклажу на лошадей и отправились домой. Всю дорогу до замка Бен не мог избавиться от смутного ощущения, что он проглядел какую-то мелочь, упустил нечто важное…

Глава 16

ОНИ ИСКАЛИ ПРИНЦЕССУ ПО ВСЕМ УГЛАМ!

Солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда советник Тьюс поднялся с постели, натянул свой любимый банный халат (ярко-синего цвета, с вышитыми золотом месяцем и звездами), а также лучшие драконьи тапочки (те, на которых был изображен огонь, словно извергающийся из ног) и прошлепал вниз на кухню, чтобы, как всегда, выпить чашечку крепкого кофе. Он открыл для себя этот замечательный напиток несколько лет назад, когда по несчастливой случайности в очередной раз оказался в мире Бена Холидея и в процессе решения своих проблем прихватил несколько упаковок, которые теперь охранял как зеницу ока. Мистая периодически по доброте душевной пополняла его запасы, когда училась в Кэррингтоне, но, поскольку сейчас ее исключили, советник начал потихоньку беспокоиться, гадая, когда ему удастся достать еще кофе.

Он как раз закончил варить его в небольшом котелке и поднес к губам первую чашку, когда вошел Абернети и опустился на стул напротив.

— Можно? — спросил он, кивнув в сторону кофе.

Советник кивнул, гадая уже, наверное, в сотый раз, каким образом пшеничный терьер может наслаждаться вкусом этого благородного напитка. Очевидно, это было проявление его человеческой сущности. И все же вид был более чем странным — собака пьет кофе.

— Появились какие-нибудь новые идеи насчет того, где может быть наша пропавшая девочка? — поинтересовался Абернети, делая первый глоток и с наслаждением облизываясь.

Советник покачал головой:

— Ни единой. И все же его величество прав. Я думаю, мы упустили во всем этом что-то очень важное.

Вчера вечером Бен Холидей озвучил свое мнение насчет последних событий, в котором только утвердился после посещения Озерного Края. Король выглядел усталым и подавленным, хотя и пытался скрыть это. Бен считал, что им с Ивицей удастся найти свою дочь, но вместо этого они получили лишь зацепки, которые ни к чему не привели. Если ни Хозяин Рек, ни Мать-Земля не могли помочь, вряд ли какие-то шансы были у всех остальных.

— Что могло понадобиться от Мистаи Дирку с Лесной Опушки? — внезапно поинтересовался Абернети, словно прочитав мысли друга.

Советник фыркнул и покачал головой:

— Не знаю, но добра ждать не приходится, это точно.

— Да, он не стал бы так утруждаться — вытаскивать ее из Вечной Зелени, скрывать их следы, — если бы у него были благородные намерения, — согласился писец. — Помнишь, сколько неприятностей он нам доставил в прошлый раз?

Колдун на память не жаловался. С другой стороны, оглядываясь назад, лично он сказал бы, что Дирк был не столько источником неприятностей, сколько своеобразным индикатором, указывающим на появление проблем. Призматический кот появился по велению фей из Туманов и был своего рода посланником, которому дали поручение подталкивать Верховного лорда Заземелья и его друзей в нужном направлении, чтобы исправить все, что пошло не так, — при этом умалчивая о том, что именно нуждается в переменах. Если его мнение было верным, то, возможно, Мистаю ждет куда больше неприятностей, чем она могла предполагать.

Советник вздохнул. Он уже был на пределе. Конечно, можно было продолжить ежедневные бесплодные попытки обнаружить девушку с помощью Землевидения. Но пока это ни к чему не привело, и Тьюсу казалось бессмысленным надеяться на помощь этого волшебного прибора. Он подумывал о том, что, возможно, стоит обратиться к дракону, хотя это сопряжено с большим риском, однако есть шанс, что тот захочет помочь. С другой стороны, как он может помочь? Страбон мог пересекать границы миров и проникать туда, куда им всем был закрыт доступ, — к примеру, он мог по собственному желанию покидать Заземелье, — но эта способность была бы полезной только в том случае, если бы Мистая оказалась за пределами королевства. Однако пока на это ничто не указывало.

— Я помню, что, когда короля обманом заставили поверить, будто он утратил медальон, Дирк следовал за ним повсюду до тех пор, пока Бен не осознал истину, — задумчиво протянул советник, покрутив чашку с кофе в руках. — Он был рядом, когда его величество оказался в ловушке вместе с Ночной Мглой и Страбоном в этом адском приспособлении, которое обнаружил Хоррис Кью. Говоря загадками и кичась своей мудростью, он тем не менее беспрерывно подталкивал короля в нужном направлении, и тот смог разрешить головоломку. Бен Холидей сам рассказывал нам об этом. Возможно, то же самое кот делает и сейчас.

— Ты так говоришь, словно этот кот просто образец благочестия, — фыркнул Абернети. На его морде был написан гнев, а слова терялись в рычании. — Советник, мне кажется, ты сам себя обманываешь.

— Не исключено, — ничуть не смутившись, спокойно согласился волшебник. Он был не в настроении спорить.

Некоторое время Абернети молчал, раздраженно барабаня пальцами по своей чашке.

— Ты что, и впрямь считаешь, будто Мистая угодила в ловушку вроде той, в какую поймали в свое время его величество?

Советник считал, что это было вполне вероятно. Но всего пару дней назад она свободно бродила по стране в компании этих назойливых кыш-гномов и кота. Очевидно, что-то изменилось, однако Тьюс не мог даже предположить, в какую западню могла угодить Мистая.

— Нам нужно думать точно так же, как она, — неожиданно произнес волшебник, резко выпрямившись и пристально посмотрев на Абернети. — Нужно попытаться представить себя Мистаей.

Писец обидно рассмеялся:

— Нет уж, благодарю покорно! Представить себя пятнадцатилетней девчонкой?! Что за бред ты несешь, советник? Мы же не можем начать думать как она! У нас нет ни ее опыта, ни ее характера. И уж точно у нас нет, с позволения сказать, того же набора генов. С тем же успехом мы можем попытаться думать как этот кот!

— И все же давай попробуем, — настойчиво повторил советник.

На кухне вновь воцарилось молчание. Абернети снова начал постукивать пальцами по своей чашке:

— Ну?

— Что «ну»?

— Ну и каковы твои мысли теперь, когда ты обладаешь характером пятнадцатилетней девочки?

— Должен отметить, весьма смутные.

— Знаешь ли, сама суть того, чтобы мыслить как пятнадцатилетняя девчонка, — это набить голову смутными, неясными рассуждениями.

— Но представь, просто на одну секунду, что ты — Мистая. Тебя фактически приговорили к тому, чтобы провести неопределенное время в таком месте, как Либирис, ты, естественно, взбунтовался и сбежал посреди ночи с двумя не слишком подходящими помощниками. Ты отправляешься в единственное место, где надеешься найти тех, кто тебя поймет. Но этого не происходит. Дедушка неожиданно становится на сторону твоих родителей и заявляет, что тебе необходимо как можно скорее вернуться домой и решить все проблемы с ними. Разумеется, ты не можешь пойти на это. Куда бы ты отправился?

Абернети оскалился:

— Знаешь, этот сценарий лично мне кажется до приторности мелодраматичным.

— Не забывай о том, что я — пятнадцатилетняя девочка.

— Может, и так, только при этом ты еще и Мистая Холидей. Знаешь ли, сей факт делает тебя несколько не похожей на других девочек того же возраста.

— Вполне вероятно. И все же будь так добр, ответь на мой вопрос. Куда я могу отправиться в подобной ситуации?

— Не имею ни малейшего представления. Куда я бы пошел? Очевидно, туда, куда предложит отправиться Дирк с Лесной Опушки?

— Если он вообще соизволит предложить свои варианты. Но кот может этого не сделать. Он может намекать в свойственной ему туманной манере. Может оставить решение за тобой. На мой взгляд, такое поведение куда больше соответствует призматическому коту.

Абернети поразмыслил об этом.

— Что ж, давай посмотрим. Думаю, я бы постарался отыскать такое укрытие, где никому бы и в голову не пришло меня искать. — Он помолчал, а потом с ужасом посмотрел на своего друга. — Но ты ведь имеешь в виду не Бездонную Пропасть?

Советник покачал головой и пригладил свою длинную белую бороду.

— Нет, я так не думаю. Мистая ненавидит это место. Ей не по душе все, так или иначе связанное с Ночной Мглой.

— Значит, она бы отправилась куда-нибудь еще. — Абернети продолжил напряженно размышлять и внезапно поднял глаза на волшебника. — Может, она решила навестить Страбона? В конце концов, дракон питает к ней известную слабость…

— Дракон питает слабость ко всем красивым женщинам, а более всего — к Ивице. — Советник задумчиво подергал себя за мочку уха и пригладил бровь. — Но эту возможность я тоже обдумал и успел откинуть. Страбон вряд ли сумеет помочь ей в этой ситуации, и Мистая прекрасно это понимает. Если только ей не нужно, чтобы дракон кого-нибудь сожрал.

— Значит, визит к дракону тоже отменяется, верно? — Абернети начинал сердиться. — Я смотрю, какой вариант ни возьми, они все оказываются не слишком вероятными, как только ты начинаешь их обдумывать.

Советник только кивнул, нахмурившись:

— В этом-то и беда с молодыми людьми. Они никогда не делают то, чего ты от них ожидаешь. Зачастую они делают прямо противоположное. Видишь ли, у них довольно извращенная психология в этом смысле.

— Да уж, извращенная! — фыркнул Абернети, со стуком опустив свою чашку на стол, отчего его уши забавно подпрыгнули. — Это именно то слово, которое идеально характеризует всех молодых людей!

— Никогда не знаешь, чего от них ожидать! — с энтузиазмом продолжил волшебник.

— Не можешь даже представить, что они могут учудить!

— Молодежь не прислушивается к голосу разума!

— Это слово для них вообще не существует! — воодушевленно заявил Абернети.

— Ты хочешь, чтобы они сделали одно, а они делают совершенно другое!

— Последнее, о чем бы ты подумал!

Теперь они оба вскочили со стульев и увлеченно орали друг на друга.

— Скажи, что хочешь, чтобы они кое-что сделали, и тебя проигнорируют!

— Скажи им, что не хочешь, чтобы они кое-что делали, и они немедленно поступят наоборот!

— Ты говоришь: «Езжай туда», а они сбегают из дома!

— Нет-нет. — Советник, казалось, был вне себя. — Ты приказываешь: «Езжай туда», они отказываются, а потом все равно отправляются в то место, о котором ты говорил.

Казалось, оба на мгновение задохнулись, когда это последнее откровение повисло в воздухе, как последний лист, колыхающийся на осеннем ветру. Они уставились друг на друга, когда в один и тот же миг советника и писца озарило внезапное понимание.

— Нет, — тихо произнес Абернети. — Она бы не поступила так…

— Почему нет? — таким же тоном отозвался советник Тьюс.

— Просто чтобы позлить нас?

— Нет, не просто чтобы позлить нас. Чтобы обмануть нас. Отправиться в последнее место, где нам пришло бы в голову ее искать.

— Но следы…

— Были скрыты Дирком с Лесной Опушки по причинам, известным лишь ему одному.

— Возможно, и ей тоже. Ты считаешь, они могли объединиться?

— Не знаю. Но в самом деле, разве Либирис — не последнее место в Заземелье, где нам бы вздумалось искать сбежавшую принцессу?

Абернети не мог этого отрицать.

Гораздо дальше к востоку, в дальнем конце Зеленой Долины, еще один человек беспрестанно думал о таинственном исчезновении Мистаи, правда с куда меньшей проницательностью. Бервин Легуж, лорд Риндвейра, был очень раздражен, так как его слуги проявляли полную несостоятельность в поисках пропавшей принцессы. Это задание, по его искреннему убеждению, можно было выполнить в течение первых тридцати двух часов с того момента, как стало известно о ее побеге. В конце концов, Мистая — лишь юная девушка, живущая в стране, где юные девушки, путешествующие без сопровождения, не могут чувствовать себя в безопасности. Поэтому она была вынуждена взять с собой парочку кыш-гномов — это Легуж сумел выяснить с помощью своих многочисленных шпионов. Но этим, по большей части, ценная информация и ограничилась. После того как выяснилось, что принцесса появилась во владениях своего дедушки в компании двоих коротышек, о ней больше ничего не было слышно.

В состоянии близком к гневу он приказал Шнурштыку лично заняться поисками принцессы — лорд счел, что больше нельзя полагаться на недотеп, не знающих, где у них правая рука, а где левая. Не то чтобы его писец обладал более глубокими познаниями, но, по крайней мере, он был амбициозен, а амбиции всегда идут на пользу тем, кто умеет их взращивать и держать в узде. Шнурштык был бы счастлив упрочить свое положение при дворе, отказавшись от титула писца в пользу чего-нибудь более звучного, например звания придворного министра. При текущем положении дел этой должности еще не существовало — Легуж просто никогда не видел необходимости в ее введении. Однако титул можно изобрести сразу же, как только появится достойный кандидат. Похоже, Шнурштык считал себя подходящим претендентом на эту роль, и Легуж, который был совершенно не прочь укрепить свою позицию в Заземелье, решил, что, женившись на Мистае Холидей, ему не стоит лишать такого полезного человека шанса на повышение.

С другой стороны, если писец подведет его, должность останется лишь бесплотной мечтой.

У открытой двери кабинета, где сидел Легуж, предаваясь безрадостным размышлениям о своей несправедливой судьбе, появился паж. Он на четвереньках прополз по комнате, едва не задевая носом пол.

— Мой лорд! — униженно взмолился пришедший.

— Да, в чем дело?

— Вернулся писец Шнурштык, мой лорд. Он просит разрешения представить вам свой отчет.

Легуж тут же вскочил:

— Немедленно приведи его ко мне.

Лорд подошел к одному из узких окон башни и посмотрел на раскинувшиеся перед ним земли, с наслаждением слушая, как паж, неловко шаркая, на четвереньках возвращается по каменному полу к выходу. Он искренне восхищался тем, как далеко простирались его земли, залитые лучами полуденного солнца, хотя при этом приходилось признать, что замок по контрасту кажется довольно суровым и мрачным. Легуж решил, что обязательно найдет способ немного оживить его. Может быть, добавить знамен… или голов на пиках перед воротами.

Он услышал движение за спиной.

— Ну? — требовательно спросил лорд. — Что ты… — Обернувшись, Легуж прервался на полуслове, а его глаза потрясенно расширились. — Драконья отрыжка и тролль и зубы, что с тобой случилось?!

Шнурштык стоял ссутулившись и наклонившись в одну сторону, довольно неуверенно прислоняясь к каменной колонне. Судя по всему, он держался на ногах только потому, что сидеть было слишком болезненно, хотя шансы сказать наверняка были невелики, поскольку писец был с ног до головы покрыт повязками. Не обошлось и без лубков. Те части тела, что виднелись из-под бинтов, были различных оттенков фиолетового и темно-синего, с прослойками ярко-красного цвета. Правый глаз опух и увеличился до размеров яйца. Волосы стояли дыбом, а кое-где из тела торчали перья.

— Что случилось? — повторил Шнурштык последние слова своего господина, словно не сумел понять их с первого раза. — Помимо встреч с дикобразом, болотным хлюпом, огненными муравьями, а также падения с утеса, близкого знакомства с недружелюбно настроенными фермерами и дикими свиньями? Ах да, мне еще пришлось тащиться через поля с застрявшей в стремени ногой после того, как лошадь меня сбросила, из десятка таверн меня выселили, из дюжины других вышвырнули… в самом деле, не так уж много.

— Что ж, — произнес Легуж, ухитрившись выразить этими двумя словами все, что почувствовал, выслушав краткий, но прочувствованный пересказ приключений писца. — Что ж, мы проследим, чтобы тебе заплатили вдвое за все услуги. А теперь скажи, что удалось выяснить?

Шнурштык покачал головой:

— Я узнал, что мне не следовало покидать замок и что, возможно, больше я этой ошибки не совершу. По крайней мере, без хорошо вооруженного эскорта. Этот мир — жестокое место, мой лорд.

— Да-да, это я и без тебя знаю. Что насчет принцессы? Что удалось выяснить о ней?

— О ней? Кроме того, что ее по-прежнему не нашли? Кроме того, что эти поиски оказались едва ли не самым неприятным приключением в моей жизни?

Его голос с каждым словом становился все громче, и в нем все отчетливее звучала опасная истерическая нотка, поэтому Легужу пришлось пойти наперекор собственным желаниям и начать сначала. В глазах писца появился дикий блеск, которого никто раньше не видел.

— Хватит ныть, Шнурштык! — приказал он, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Ради моего блага и блага этой страны страдали и другие, однако их жалоб никто почему-то не слышал.

— Потому, что они все мертвы, мой господин! И по всем правилам я тоже должен был отправиться на тот свет!

— Не говори ерунды! Ты всего лишь получил пару поверхностных повреждений, вот и все. А теперь к делу! Своими жалобами ты испытываешь мое терпение, прибереги их для другого раза. Расскажи мне о принцессе!

— Могу я попросить бокал вина, мой лорд? Желательно из фляжки, в которой нет яда.

Легуж, конечно, не мог не заметить очевидной иронии в словах своего слуги, но пока предпочел не обращать на это внимания. По крайней мере, до тех пор, пока он не вытащит из писца всю необходимую информацию. Лорду начинало казаться, что Шнурштык уже не так полезен и, похоже, его придется устранить до того, как он совершит какую-нибудь глупость. Например, попытается придушить своего господина, на кое намерение намекал опасный сумасшедший блеск в его глазах.

Легуж налил в бокал хорошего вина и вручил его Шнурштыку:

— Выпей, а после мы поговорим.

Писец принял бокал дрожащей рукой, с трудом поднес его к губам и осушил одним глотком, а затем протянул снова, намекая на необходимость второй порции. Лорд не стал упорствовать, про себя проклиная собственную щедрость. Шнурштык выпил залпом и второй бокал.

— Мой лорд, — начал он, вытерев губы рукавом рубашки. — Теперь я прекрасно понимаю, почему те, кто выполняют ваши высочайшие повеления, действуют тайно и скрытно, как шпионы, и никогда не выступают открыто. Это еще одна ошибка, которую я ни за что не хотел бы повторить в будущем.

«Если у тебя вообще будет шанс совершить еще хоть одну ошибку, — подумал разгневанный Легуж. — С чего этот болван взял, что может спокойно критиковать своего лорда и господина таким возмутительным образом? Откуда взялась эта неожиданная смелость?»

— Прошу, просто расскажи мне, что тебе удалось узнать, — с огромным трудом взяв себя в руки, произнес Легуж самым мягким и успокаивающим тоном, пытаясь держать все остальные эмоции под контролем.

Шнурштык выпрямился — точнее, попытался, но потерпел неудачу.

— Мой лорд, нет никаких вестей о том, куда исчезла принцесса или что она сейчас делает. — Он поднял руку вверх, когда Легуж открыл было рот для отповеди. — Однако это не означает, что наши попытки разузнать что-нибудь пропали втуне.

Лорд уставился на писца:

— И что именно это должно означать?

— Это значит, что мы узнали кое-что, что раньше оставалось неизвестным — до того, как я по вашему приказу отправился в путь, хотя я не совсем уверен, что эта новость стоит той цены, которую мне пришлось заплатить. Принцесса Мистая исчезла вовсе не по тем причинам, о которых мы думали. На самом деле с ней не случилось ровным счетом ничего плохого. Никакого похищения не было и в помине. Очевидно, юная принцесса что-то не поделила с родителями и ушла из замка Чистейшее Серебро по собственной воле. Учитывая причину их небольшой ссоры, общее мнение таково, что у нее нет намерения возвращаться.

Легуж пожал плечами:

— Прости меня, Шнурштык, но я не вижу, каким образом эта информация может быть нам полезна.

— Она очень полезна, мой лорд, поскольку Мистая пытается получить убежище у сочувствующей ей третьей стороны. Однако дедушка, Хозяин Рек, наотрез отказался предоставить свои владения в ее распоряжение. Значит, она направится в другое место. — Он помолчал. — Вы, случайно, не знаете человека, который с радостью предоставил бы ей убежище в том случае, если бы неожиданно встретил принцессу в лесу и сумел завязать беседу?

— Вот оно что, — протянул Легуж, в чьем потерянном разуме наконец забрезжил свет понимания. — Значит, ты считаешь, что Мистая может согласиться остаться здесь?

— Нищим выбирать не приходится. — Шнурштык потер свои перевязанные руки и вздрогнул от боли. — Если она согласится признать вас своим защитником, то автоматически станет вашей подопечной, и вы получите официальный статус, который предоставит вам право решать ее дальнейшую судьбу. В качестве опекуна юной принцессы у вас будут все шансы… — Писец замолчал, прокашлялся и продолжил с улыбкой: — Убедить ее в искренности своих намерений.

— В самом деле! — Голос лорда просто лучился энтузиазмом, стоило Легужу представить себе эту радостную перспективу. Он начал ходить по комнате, словно надеясь таким образом подобраться ближе к цели. — Что ж, в таком случае мы должны как можно быстрее отыскать ее, до того как юная принцесса передумает или пересмотрит свой конфликт с родителями. — Он круто развернулся к Шнурштыку: — Ты должен найти ее!

— Я?! — Писец, похоже, не был убежден, что это хорошая идея.

— Разумеется! На кого еще я мог бы полностью положиться? — Легуж понизил голос почти до шепота. — Кто еще так же надежен, как мой будущий придворный министр?

Шнурштык внимательно изучил лорда взглядом:

— Честно говоря, мой лорд, я собирался подать в отставку, чтобы насладиться спокойной жизнью в деревне.

— Нет-нет, таких разговоров мы не допустим, — произнес Легуж, тут же оказавшись рядом со своим слугой и похлопав его по здоровому плечу. Затем он мягко увлек Шнурштыка к окну, откуда они могли вместе насладиться прекрасным видом на цветущую страну. — Такие разговоры удел слабаков и неудачников, а не будущих придворных министров!

Писец нахмурился:

— А вы не хотели бы зафиксировать свое обещание в письменной форме?

Легуж скрипнул зубами от досады.

— Буду счастлив. — В конце концов, он впоследствии сможет заявить, что не подписывал ничего подобного…

— И в присутствии двоих свидетелей из числа дворян?

Зубы уже не просто скрипели, а начали постепенно крошиться.

— Разумеется. — Этих дворян всегда можно было предать смерти за какую-нибудь провинность…

— С тем, чтобы копия этого акта была послана для личного изучения королю? Так, на всякий случай, вдруг со мной произойдет какой-нибудь несчастный случай…

— Ты начинаешь раздражать меня, Шнурштык! — прошипел Легуж. Но, заметив выражение лица своего собеседника, он быстро взял себя в руки. — Впрочем, хорошо, как скажешь. Есть еще какие-нибудь пожелания?

Писец медленно пятился к двери.

— Я отыщу принцессу, мой лорд. Даю вам слово. Но в этот раз я бы хотел получить личную охрану, дабы избежать в дальнейшем тех неприятностей, которые подстерегали меня в дороге. Полагаю, пятидесяти или шестидесяти вооруженных мужчин будет вполне…

Он скрылся за дверью как раз в тот момент, когда мимо его головы пролетел медный подсвечник, пущенный умелой рукой Легужа, и ударился о стену. Лорд прекрасно слышал, как поспешно удалялись шаркающие шаги, пока, наконец, не стихли.

Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, и немного разжал челюсти, чтобы прошипеть:

— Сначала разыщи ее, идиот!

Глава 17

ГОЛОС ИЗ ТЬМЫ

Мистая вернулась к работе в Хранилище на следующее утро и ни разу не упомянула в разговоре с Томом о голосе. Она внимательно прислушивалась, однако проходили часы, а никаких призывов о помощи не доносилось. Чем дольше Мистая ждала, тем больше начинала сомневаться, действительно ли она что-то слышала. В конце концов, ей могло просто почудиться. Возможно, тени и общая жутковатая мрачность Хранилища оказали такое воздействие, что ей начали мерещиться голоса, которых не существовало.

К полудню она окончательно разочаровалась в своей затее, и, когда Том на час раньше объявил, что наступило время обеда, девушке даже не хотелось спорить.

Сидя друг напротив друга за деревянным столом в пустой кухне, они ели хлеб и суп, в молчании запивая их молоком.

Наконец Том не выдержал и произнес:

— Ты, случайно, не злишься на меня за вчерашнее, а?

Мистая уставилась на юношу, не понимая, о чем он говорит. «Вчерашнее»? Он сделал что-то не то?

— Ну, когда я сказал, что не хочу, чтобы ты одна бродила по Хранилищу, — напомнил Том.

— Ах это! — воскликнула Мистая, наконец-то сообразив, к чему он клонит. — Нет, я не сержусь. И вчера, кстати, тоже не сердилась. Я просто хотела посмотреть, что там, в глубине, потому что мне показалось, я что-то услышала. — Она нахмурилась и покачала головой. — Но похоже, это просто мое воображение.

Несколько мгновений он молчал, а затем произнес:

— А что именно ты услышала, Эллис?

Лицо юноши было совершенно серьезным, а глаза в упор смотрели на Мистаю, словно она могла открыть секреты, о которых Тому оставалось только мечтать. Принцесса не смогла удержаться от улыбки.

— На самом деле мне показалось, что я слышала чей-то зов.

Том не стал смеяться над ней, не улыбнулся, вообще не изменился в лице.

— И что, голос сказал «Помоги мне»?

Глаза девушки расширились, и она порывисто схватила его за руку:

— Ты тоже его слышал?!

Он медленно кивнул, отчего темные волосы снова упали на глаза, и юноша отбросил их удивительно знакомым жестом. Вообще многое в нем теперь казалось Мистае очень знакомым.

— Слышал. Но не вчера днем. Я слышал зов о помощи несколько недель назад, до того как ты приехала.

Мистая взволнованно наклонилась вперед, понизив голос:

— А ты ходил в дальние части Хранилища? Не пытался отыскать звавшего нас?

— Ходил, разумеется. Именно так я и попал в беду, о чем, собственно, вчера тебя и предупредил. Мы хотели об этом побеседовать вечером, но ты совсем забыла. Думаю, по-прежнему размышляла об этом голосе, когда пошла спать. Я прав?

Девушка быстро закивала:

— Он у меня всю ночь из головы не шел. И я действительно забыла расспросить тебя о том, что случилось. Ты расскажешь мне сейчас?

Том тоже склонился к девушке, осторожным взглядом обведя кухню:

— Две недели назад около полудня я вдруг услышал голос. Как ты, наверное, догадываешься, уже не впервые. Мне доводилось и раньше слышать этот зов, очень слабый, очень отдаленный. Видишь ли, я всегда работал один, сверял книги со списком и расставлял их по полкам. Я заставлял себя поверить, что мне все это только мерещится. Но в этот раз проигнорировать зов не смог. Поэтому я отправился в глубь Хранилища, хотел осмотреть все темные углы, пока остальные разошлись обедать или просто по своим делам. — Том тоже понизил голос до шепота. — У меня хорошее зрение, поэтому я не стал брать с собой лампу — свет мог бы привлечь внимание Скряга. Ты же знаешь, он постоянно бродит поблизости. В общем, в этот раз я слышал голос на удивление четко. Он все время повторяет одно и то же — «Помоги мне! Помоги мне!». Можешь представить, как я себя чувствовал, услышав подобную мольбу. Ну и я решил попытаться узнать, откуда он доносится.

Он помолчал немного, снова посмотрев по сторонам.

— В задней части Хранилища оказались Троговые обезьяны, несколько дюжин. Но они не обращали на меня ни малейшего внимания. Они переносили книги, но, похоже, при этом никуда не собирались. Некоторые покосились на меня, прежде чем вновь исчезнуть в тенях. Одна или две рассерженно зашипели. Впрочем, это они как раз делают постоянно, я привык их контролировать свистком. В общем, они позволили мне пройти и не попытались остановить. Чем дальше я шел, тем темнее становилось вокруг, на всем лежали зловещие тени, отчего казалось, будто я путешествую в Туманах — никаких четких очертаний. Как будто идешь под водой, только, разумеется, никакой воды не было. Но Хранилище и впрямь поблескивало и переливалось, а изредка словно шло мелкой рябью.

— А ты слышал голос, пока ходил там? — перебила Мистая.

— Ни разу, — покачал головой Том. — Я все время прислушивался, но зов о помощи больше не повторялся. Чем дальше я шел, тем, казалось, глубже и мрачнее становилось Хранилище. Понимаешь, я не смог найти конец. И, ничуть не смущаясь, скажу, что мне было страшно. Но я упрямо шел вперед. Мне казалось, я веду себя глупо, пугаясь каких-то теней. В конце концов, никто не пытался на меня напасть, вокруг вообще не было ни души. Ничто мне не угрожало.

Том глубоко вздохнул:

— Но потом кое-что произошло. Меня что-то схватило. Не так, как рукой или лапой. Меня словно начало каким-то образом засасывать, знаешь, тянуло вперед с непреодолимой силой. Началось это внезапно, ни с того ни с сего. Я потерял равновесие и упал. Меня потащило по полу в черную дыру, которая походила на огромный туннель. Я начал кричать, но, конечно, это не помогло. В конце концов мне удалось зацепиться за ножку одного из шкафов, подтянуться к нему и подняться. Я держался за полки изо всех сил. Наконец мне удалось, осторожно цепляясь за стеллажи и стены, выбраться оттуда. На это ушло немало времени, и никто не пришел мне на помощь. И вероятно, только к лучшему, потому что, если бы меня поймали на том, что я что-то здесь вынюхиваю, не думаю, что после этого я бы остался здесь и смог познакомиться с тобой.

Мистая положила подбородок на сцепленные пальцы.

— Значит, о голосе ты так ничего и не узнал? В том числе о том, что вообще это было?

Том покачал головой:

— Нет, не узнал. И кстати, с тех пор голоса не слышал. Я думал, что со дня на день снова раздастся зов, но этого не произошло. Поэтому в конце концов я пришел к тому же выводу, что и ты. Решил, что мне все это почудилось. Я знал, что нельзя было идти в глубь Хранилища, — его преосвященство и Скряг быстро дали мне это понять. Поэтому я постарался, чтобы об этом происшествии никто ничего не узнал. Все подумали, что я просто обленился и решил подольше отдохнуть, пренебрег своими обязанностями. Мне сделали выговор, на этом, собственно, все и кончилось. Дело не в том, что мне неинтересно, что там происходит, просто я не знаю, как следует поступить.

— И что, по-твоему, мы должны сделать? — спросила его девушка. — Я имею в виду, мы ведь оба теперь слышали этот голос. Значит, там действительно что-то есть. — Она пристально смотрела на Тома, гадая, как он отреагирует на такое предложение. — Возможно, нам все-таки следует что-то предпринять?

Он удивленно поднял глаза на Мистаю, не веря, что она действительно это сказала, и усмехнулся:

— Разумеется, мы должны что-нибудь предпринять. Но в следующий раз мы отправимся на поиски вместе и будем очень осторожны.

— Полагаю, вдвоем нам больше повезет! — взволнованно воскликнула Мистая. — Мы сможем защищать друг друга!

— И лучше всего было бы предпринять нашу вылазку ночью, пока все остальные спят. Возможно, то, что охраняет заднюю часть библиотеки, — чем бы оно ни было — тоже нуждается в отдыхе.

Мистая согласно закивала.

— Когда отправимся?

— Думаю, чем скорее, тем лучше. Сегодня ночью?

Мистая порывисто схватила его за руку и сжала ее:

— Ты мне нравишься, Том из Либириса. Очень, очень нравишься!

От этих слов юноша густо покраснел и расплылся в довольной улыбке.

Весь оставшийся день они планировали ночную экскурсию по Хранилищу, говоря о своей вылазке шепотом, разбирая пыльные тома и прекрасно понимая, что Руфус Скряг наверняка где-то неподалеку, старательно прислушивается к каждому слову. Они решили, что отправятся в путь около полуночи, когда все уже должны заснуть и в Хранилище не останется ни души. Им понадобятся светящиеся палочки, поскольку факелы и лампы на ночь гасили, и в этот раз молодые люди договорились осторожно идти по затененным переходам до тех пор, пока не окажутся у задней стены. Если повезет, то во время своего похода они услышат голос. Если нет, то, по крайней мере, смогут обойти все Хранилище и будут точно знать, что еще там есть.

Несколько раз их разговор переходил на другие темы. Том снова заметил, что, судя по всему, некоторые книги, имевшиеся в каталоге, пропали без следа. Было трудно сказать, какие именно, поскольку все, что у Тома имелось для работы, — это список номеров из каталога. Единственный способ узнать, что некоторых книг недоставало, заключался в том, что иногда не удавалось найти соответствующий цифровому коду том, отчего тут и там на полках оставались свободные места.

— А почему бы не выдать тебе список названий вместо цифр? — спросила Мистая.

Том пожал плечами:

— Не знаю. Его преосвященство сказал, что заголовки здесь не играют большой роли, поэтому мне не понадобятся. Может, он хотел сэкономить на чернилах.

— А ты говорил ему, что некоторых книг не хватает?

— Разумеется, я доложил об этом сразу же. Он сказал, что, возможно, на самом деле ничего не пропало, а книги просто лежат не на своих местах. Однако для того, чтобы их найти, пришлось бы перевернуть всю библиотеку, а на это времени у нас нет. Я стараюсь отыскать их, но пока безуспешно.

Мистая обдумала его слова.

— Скажи, может быть, какие-то цифры из этих номеров совпадают? Если да, то мы могли бы попытаться выяснить, в какой секции находились пропавшие книги.

— Нет, все числа разные. По крайней мере, я пока не заметил никаких закономерностей. Слушай, ты не могла бы передать мне вон ту книгу? С красными буквами на обложке?

Они снова погрузились в работу, и обсуждение этой темы в очередной раз прервалось. Мистае начинало казаться, что ее обучение в Кэррингтоне закончилось целую вечность назад. На самом деле она совсем недавно приехала в Заземелье, но столько всего произошло, что по-другому думать было очень сложно. От изучения литературы, наук и истории мира, который не был для нее родным, она перешла к составлению каталога книг в библиотеке, которой не пользовался никто в Заземелье, о существовании не знал никто, кроме членов ее семьи, и эта мысль показалась принцессе очень странной и причудливой. Ни обучение в школе, ни работа в Либирисе не были для нее особенно важны, здесь не было ничего захватывающего, интересного — словом, такого, что заставило бы Мистаю чувствовать: нет, она не зря тратит свое время. В Кэррингтоне у нее было ощущение загнанности, словно принцесса оказалась в ловушке, из которой не могла выбраться. То же самое чувство охватило девушку и в библиотеке Заземелья. Почему, ну почему она никак не может научиться быть полезной? Почему, несмотря ни на что, остается ощущение, будто она лишь плывет по течению?

Мистая вдруг подумала, что, возможно, ей следует уйти отсюда и отправиться домой. В конце концов, не могло все быть так уж плохо. Да, отец наверняка очень разочарован (а может быть, и зол), но это не страшно. За первой встречей последовала бы жаркая дискуссия о том, что делать дальше с непокорной дочерью. Но каков худший вариант? Ее отправят обратно в Либирис, только и всего. С другой стороны, отец может и передумать. Если на сей раз она постарается держать себя в руках и будет говорить спокойно и сдержанно, предлагая разумные аргументы, то сможет переубедить его. Король тогда придумает для нее иное наказание. В конце концов, любое другое занятие будет лучше, чем эта рутинная работа, которой Мистая занималась сейчас.

Однако в таком случае ей пришлось бы покинуть Тома, возможно навсегда, а девушка была совершенно не готова сделать это. Ей нравилось его общество, и, несмотря на то что большую часть их времени занимала скучная, однообразная работа, Мистае было приятно находиться рядом с юношей.

— А ты когда-нибудь просил его преосвященство дать тебе копию главного списка всех книг, содержащихся в Либирисе? — через некоторое время спросила девушка, с раздражением обнаружив еще одно пустое место на полке.

Том покачал головой:

— В любом случае не думаю, что он бы мне его дал.

Мистая резко поднялась:

— Возможно, ты прав. Но попытка не пытка, стоит спросить. Давай я попробую?

— Эллис, постой! — попытался было возразить Том.

— Я вернусь через минуту! — крикнула принцесса через плечо, уже направившись к кабинету хозяина замка. — Не бойся, я не доставлю никаких неприятностей!

Не дожидаясь ответа, девушка прошла к противоположной стене и свернула в коридор, образованный блоками полок, который вел к кабинету Красвелла Крэббита. Хранилище было таким огромным и пустынным, что даже ее тихие шаги многократно отдавались эхом под высоким потолком. Мистае было трудно скрыть, как ей сильно не по душе те чувства, которые вызывала библиотека.

Приблизившись к двери кабинета его преосвященства, Мистая услышала доносившиеся изнутри голоса. К ее удивлению, дверь была приоткрыта.

Разумеется, в принцессе сразу же вспыхнуло любопытство, и девушка стала подкрадываться поближе, делая мягкие, медленные шаги, чтобы не выдать своего присутствия. Она поняла, что Крэббит беседует с Руфусом Скрягом, причем оба говорили негромко и очень сдержанно. Словно не хотели, чтобы этот разговор кто-то услышал. Мистая пробралась еще чуть дальше по коридору. Да, если ее поймают за подслушиванием, то, вне всякого сомнения, вышвырнут вон в то же мгновение.

— …Гораздо проще, если бы они были с этой стороны стены, — произнес Скряг. — Тогда не пришлось бы раз за разом отлавливать их по коридорам.

— Да, это было бы проще, — согласился его преосвященство. — Однако при этом весьма неэффективно. Чтобы пользоваться своей магией, им нужно находиться там, где они сейчас.

— Не доверяю я нашим так называемым союзникам, — настаивал Скряг, в голосе которого слышалась причудливая комбинация раздраженного рычания и жалобного хныканья. — Что, если они передумают выполнять свою часть сделки?

— Хватит причитать, мистер Скряг. Какие, по-вашему, у них могут возникнуть причины для этого? Они ведь хотят выбраться, верно? И не просто в Заземелье. Здесь им не обойтись без меня, поскольку сами они не владеют нужными навыками, да и опытом прочтения определенных заклинаний.

— Они могут знать больше, чем вы думаете.

— Могут, но… — Его преосвященство внезапно умолк. — Мистер Скряг, вы что, оставили дверь открытой, когда вошли? Не слишком предусмотрительно с вашей стороны. Пожалуйста, закройте ее.

Мистая постаралась как можно быстрее прокрасться на цыпочках обратно, к первому ряду шкафов, где коридор немного изгибался, и прижалась к стене всем телом. Девушка даже задержала дыхание до тех пор, пока не услышала, как карлик захлопнул дверь. На всякий случай она тихонько постояла на месте еще несколько минут, а затем бесшумно двинулась прочь.

Когда Мистая наконец вернулась, Том спросил:

— Ну, как успехи?

— Я так и не спросила, — сообщила она. Девушка пожала плечами и попыталась беззаботно усмехнуться. — Он сейчас занят другими делами.

Остаток дня Мистая провела в размышлениях о приватной беседе его преосвященства и Скряга. Она по-прежнему думала о подслушанном разговоре и вечером за ужином, сидя с Томом на кухне, и позже, когда лежала в постели, пытаясь заснуть.

Однако, когда юноша разбудил Мистаю в полночь, низко склонившись над ней и осторожно похлопав по плечу, все эти мысли вылетели у нее из головы.

— Ш-ш-ш, — прошипел Том, прижав палец к губам. — Никаких разговоров, ни единого звука!

Принцесса была полностью одета, поэтому вскочила с постели и принялась натягивать ботинки. В комнате было темно. Один-единственный серебряный луч лунного света падал в не замеченное сначала Мистаей узкое окно на восточной стене. Она разгладила одежду, заново застегнула пояс и кивнула юноше. Он вручил ей одну из световых палочек, которые нес в руке, но девушка пока не могла ее использовать — они заранее уговорились, что до Хранилища доберутся в темноте, а свет зажгут только тогда, когда окончательно перестанут различать дорогу.

Она вышла из спальни вслед за Томом. Ни один звук не нарушал воцарившуюся глубокую тишину, даже их шаги. Коридор был темным и совершенно пустым, и молодые люди прошли по нему, не заметив и не услышав ничего и никого. Добравшись до Хранилища, Том поднял руку, внимательно осматривая огромный зал. Мистая тоже прислушалась, но и здесь единовластно правила тишина. Когда оба удостоверились, что в Хранилище пусто и ничто им не угрожает, они выскользнули из темного коридора в просторный зал, где тишина была почти осязаемой.

В темных верхних ярусах что-то метнулось через тусклые светлые пятна окон и исчезло. Мистая быстро посмотрела на Тома, но он покачал головой. Что бы ни пряталось там, они не представляли для него никакого интереса.

Молодые люди прокрались по открытому пространству к лабиринту переходов, образованных многочисленными блоками полок, и двинулись вперед, к дальней части зала.

Где-то позади них открылась и закрылась дверь, наполнив Хранилище громким скрипом несмазанных петель, отразившимся от стен переходов.

Юноша и девушка застыли на месте ближе к центру первого блока полок, напряженно всматриваясь в темноту за спиной. Мистая на несколько долгих мгновений перестала дышать, уверенная, что кто-то вот-вот появится здесь. Но этого не произошло, а звук провернувшихся скрипучих петель больше не раздавался. Принцесса и ее спутник продолжали ждать, не желая совершить ошибку и взять на себя ненужный дополнительный риск. Они заранее договорились, что если один захочет отложить захватывающее путешествие в недра библиотеки, второй согласится без разговоров. Останется только подождать и попробовать снова в другой раз.

Наконец, после того, как прошло несколько томительных минут, молодые люди посмотрели друг на друга и кивнули, не сказав ни слова. Охота продолжалась.

Они крались по темным коридорам, осторожно передвигаясь между блоками полок, которые вызывали странное ощущение, словно на самом деле стены сжимаются, заключая незваных гостей в ловушку. Через высокие окна в передней части Хранилища проникал лунный свет, но теперь освещенные им участки остались позади; тьма сгущалась все сильнее и вскоре стала непроглядной. Они уже почти ничего не видели, приходилось нащупывать путь, используя полки вместо перил.

Когда последнее светлое пятно осталось позади, превратившись в смутное мерцание, Том остановил свою спутницу. Они по-прежнему не достигли задней стены, и, похоже, до нее еще было далеко.

— Придется воспользоваться светящимися палочками, — шепнул юноша на ухо Мистае. — Не забывай, их хватает всего на два часа, поэтому мы должны вернуться до того, как истечет этот срок.

Мистая кивнула, показывая, что поняла его. Они одновременно отломили кончики, и мягкий золотой свет полился вперед, наполняя собой пространство. Палочки охватывали не больше двух ярдов, но этого хватило. Теперь дорога была прекрасно видна, и молодые люди продолжили путь.

Мистае казалось, что к этому времени они уже оставили позади не менее шестисот ярдов. Но это же невозможно! Хранилище просто не может быть настолько большим! Скорее всего, здесь была задействована какая-то магия, и Мистая невольно заинтересовалась, кто мог ее применить в этом месте и для чего. Вокруг была сплошная темень, и Мистае впервые пришла в голову мысль, что это странно. Работая здесь днем, девушка прекрасно видела, что окна идут вдоль обеих стен, нигде не обрываясь. Почему же сейчас они не пропускают лунный свет? Мистая знала, что сегодня полнолуние и небо чистое и звездное. Возможно, магия не только делала комнату гораздо больше, чем в действительности, но еще и препятствовала проникновению света, обволакивая все вокруг тенями?

Время быстро утекало, а они так и не нашли заднюю стену. Мистая понемногу начала терять терпение — и вместе с тем ей становилось страшновато.

Наконец Том снова заставил ее остановиться.

— Нужно поворачивать, — прошептал он на ухо принцессе. Лицо юноши было так близко, что Мистая ощутила жар, исходящий от его кожи. — Палочки прогорели наполовину.

— Почему так долго? — прошипела она в ответ.

— Не знаю. В прошлый раз я добрался до того места быстрее. Гораздо быстрее. Что-то здесь не так.

— Думаю, это магия. Магия заставляет нас верить, будто зал намного больше, а дорога намного длиннее, чем на самом деле! — Мистая поколебалась и добавила: — Видишь ли, я кое-что знаю о том, как работает магия.

К счастью, на более подробных объяснениях юноша сейчас не настаивал.

— Ты хочешь идти дальше?

— Еще немного. Думаю, мы сможем найти выход.

И они продолжили путь, но теперь чувство, что у них мало времени, усиливалось с каждым шагом. Мистая могла только гадать, сколько еще им придется брести в темноте, но ей не хотелось сдаваться до тех пор, пока не вынудят обстоятельства. Она чувствовала, что Том не повернет назад без нее, что бы ни случилось. Ему гордость не позволит — в конце концов, юноша старше и сильнее… Нет, он выдержит столько же, сколько и она.

И тут внезапно Мистая услышала голос:

— Помоги мне! Помоги мне!

По тому, как Том внезапно напрягся, отчего его тело превратилось в натянутую струну, она поняла, что ее спутник тоже услышал этот призыв.

— Совсем недалеко! — ободряюще прошептала Мистая ему на ухо, хотя совершенно не была в этом уверена.

А потом она ощутила то непонятное давление, о котором говорил Том. Как и юношу две недели назад, их словно захватил поток воздуха, заставляя ускориться, устремиться вперед. Она увидела, как Том, взмахнув руками и споткнувшись, упал. Они приземлились рядом, не в силах разобрать, где чьи руки и ноги, крепко ухватившись сначала друг за друга, а потом за полки, безуспешно пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, все быстрее скользя по полу. Что бы ни тянуло их вперед, это была очень могущественная сила, и Мистая не могла с ней бороться. Девушка пыталась хотя бы встать на колени, однако странная магия не только тащила их по коридору, но и пригибала к земле. Светящаяся палочка вылетела из ее руки и осталась где-то между полками. Мистая чуть не потеряла Тома, но успела в последний момент крепко вцепиться в его ногу.

Впереди замаячило нечто огромное и черное — судя по всему, в туннеле не было ни одного источника света, темнота стала настолько осязаемой, что, казалось, могла схватить и удержать. На мгновение девушке подумалось, что им пришел конец. Это чувство было настолько сильным, что она начала призывать собственную волшебную силу в отчаянной попытке спасти себя и своего спутника.

Но Том, которого не оставила свойственная ему находчивость, наконец-то сумел как следует ухватиться за ножку одного из стоявших между полками шкафов и притянуть их обоих к массивному, тяжелому стеллажу. Движение остановилось, но непонятная сила, тянущая их в туннель, ничуть не ослабла, напротив — теперь Мистая слышала странный звук, словно кто-то втягивает в себя воздух. Но Том не собирался отпускать ножку и поддаваться неведомой магии. Девушка изо всех сил прижалась к нему, зажмурившись и прильнув головой к теплому бедру, а лицом — к потертому деревянному полу.

Внезапно она ощутила странное тепло под щекой. Мистая удивленно подняла голову, а затем снова прижалась к полу, чтобы убедиться в этом. Ей не померещилось. Пол мягко, слабо пульсировал, ошибиться было невозможно. В деревянных вытертых досках теплилась жизнь. Принцесса чувствовала не что иное, как биение сердца, и это ощущение оказалось таким знакомым, что ей до сих пор не верилось. Она знала, что это! Знала с самого детства!

Это было Чистейшее Серебро, замок, который заботился о королях и королевах Заземелья, лелеял их, удовлетворяя малейшие потребности. Он укрывал и защищал их от буйства стихий и нападений врагов. Он согревал, когда его жители мерзли, и напускал прохладу, когда было жарко. Он обеспечивал их едой и одеждой. Он знал обо всех их насущных нуждах и стремился их удовлетворить.

Это был ее дом!

Но как такое возможно? В конце концов, Чистейшее Серебро являлся разумным существом, созданным из наполненных магией материалов, и он был единственным в своем роде. Действительно ли Мистая чувствовала сейчас биение жизненной силы замка? Если так, то каким образом она проникла сюда, если Чистейшее Серебро стоял на каменной подошве маленького далекого островка?

Светящаяся палочка, которую Том по-прежнему крепко сжимал, погасла, и они остались в непроглядной тьме. Странная сила какое-то время еще продолжала засасывать их в туннель, а затем постепенно ослабла до небольшого ветра и окончательно стихла. Мистая и Том еще какое-то время лежали рядом, прислушиваясь к вновь воцарившейся тишине и ожидая, что будет дальше. Девушка, по-прежнему прижимаясь лицом к полу, почувствовала, как яркое и сильное тепло ослабевает.

«Не уходи! — мысленно взмолилась она. — Не оставляй меня!»

Но принцесса ничего не могла сделать, чтобы удержать странную пульсацию, и через несколько мгновений замок успокоился.

Она осторожно села, прислонившись спиной к шкафу, который так удачно сослужил роль якоря. Вокруг была только непроглядная чернота. Тепло, которое Мистая чувствовала, и биение жизни исчезли без следа.

Она ничего не понимала. Что сейчас произошло?

— Думаю, на сегодня хватит, — тихо произнес Том.

— Наверное, — согласилась Мистая. Она помолчала немного, а потом все-таки спрюсила: — Том, скажи, ты ничего не почувствовал, лежа на полу?

Она услышала, как юноша сел радом.

— Что, например?

— Тепло и такое странное биение.

— Не знаю, — признался тот. — Я был слишком занят, пытаясь удержаться за стеллаж, чтобы нас не засосало в тот туннель. А ты все это почувствовала? Тепло и биение?

Мистая не знала, как ответить.

— Я могла и ошибиться, — наконец отозвалась она. — Честно говоря, я изрядно испугалась.

Том тихо рассмеялся:

— Я тоже. В этот раз было ничуть не легче, несмотря на то что я знал, чего ожидать. Но я не собираюсь сдаваться, если ты хочешь продолжить наши поиски.

Она нащупала его руку и крепко сжала ее:

— Ты ведь знаешь, что я не сдамся. Спасибо, что поддерживаешь меня.

Они поднялись и на ощупь стали пробираться обратно по проходу, вновь используя полки вместо путеводной нити и стараясь не потерять друг друга в темноте. Они не разговаривали о том, что сейчас случилось, зная, что лучше подождать более подходящего момента. Мистая гадала, сколько времени уже прошло. Если магия смешала пространство и освещение, то вполне была способна изменить и время. По большому счету, все, через что им довелось пройти, могло оказаться одной большой иллюзией, созданной чьим-то волшебством. Возможно, на самом деле с ними происходило нечто совершенно иное.

И все же принцесса Заземелья никак не могла забыть о мощном чувстве узнавания, затопившем ее, когда они прижимались к полу. Ошибиться Мистая не могла, но она по-прежнему не понимала, что это значит. Ощутила ли она своеобразную поддержку родного дома? Может быть, Чистейшее Серебро каким-то образом сумел дотянуться до нее? Или вдруг это предостережение о том, что дома не все в порядке? Впрочем, вполне вероятно, что королевский замок тут вообще ни при чем. Она могла почувствовать Либирис. Но в таком случае почему он показался ей живым?

Эти вопросы, в свою очередь, заставили ее задуматься о голосе. Кто или что звало их на помощь?

Они почти добрались до передней части Хранилища, и мысли Мистаи заняли более приятные вещи — например, как хорошо будет оказаться в постели и как следует выспаться, — когда путь им преградила сгорбленная фигура, а луч лунного света выхватил из тьмы знакомое сморщенное лицо.

— Решили немножко прогуляться при лунном свете, не так ли? — спросил Руфус Скряг с нескрываемым злорадством.

— Мы всего лишь… — начала Мистая.

— Мы искали… — подхватил Том.

Но Скряг тут же поднял руки, приказывая обоим замолчать:

— Вы сделали то, что было строжайше запрещено. Вот что вы сделали! Ну что ж, теперь вам придется дорого заплатить за свое неповиновение. Его преосвященство сам с вами разберется!

Мистая почувствовала, как сердце мучительно сжимается. Она опять все испортила.

— Марш в свои комнаты! — приказал Скряг, жестом прогоняя их прочь. — И даже не думайте о том, чтобы еще что-нибудь разнюхать. Заприте двери и до рассвета не высовывайтесь! Утром доложите его преосвященству о своем проступке! А теперь пошли! Вон!

Мистая и Том покорно направились к выходу из зала. Девушка давно не чувствовала себя настолько несчастной. Ее отправят домой, теперь уж точно. По всей вероятности, для Тома тоже придумают какое-нибудь мерзкое наказание. И все из-за нее!

— Не волнуйся, — весело посоветовал юноша, когда они расставались.

— Не буду, — пообещала Мистая. Но на самом деле она не находила места от беспокойства.

Она добралась до своей комнаты, погруженная в мрачные, неприятные размышления, открыла дверь и едва не подпрыгнула от страха, когда внезапно с ее постели поднялась высокая, угловатая фигура.

— Здравствуй, Мистая, — произнес советник Тьюс и протянул к ней руки.

Глава 18

ОТКРОВЕНИЯ

Мистая издала приглушенный крик, полный облегчения и радости, бросилась к своему старому другу и так крепко обняла его, что он придушенно ахнул. Она изо всех сил прижалась к старику, с радостью ощущая знакомую тощую фигуру, все острые углы которой были такими родными. Ее саму удивила собственная реакция, но это чувство ни в коей мере не умаляло охватившего девушку счастья. Она ни разу в жизни не была так рада кого-то видеть.

— Мистая, боже правый! — наконец сумел выдавить волшебник. Его голос звучал приглушенно, но при этом выражал удовольствие. — Неужели ты так сильно по мне соскучилась?

— Я очень по тебе соскучилась, — прошептала Мистая прямо в его плечо, не поднимая головы. — Ох, я так рада, что ты здесь!

Длинные тонкие руки успокаивающим движением погладили ее по волосам.

— Ну, я бы приехал раньше, если бы знал, что ты так огорчена разлукой. Разумеется, было бы очень неплохо, если бы ты предупредила меня, куда собираешься.

— Я знаю, знаю. Прости меня. Но я же не могла просто…

Девушка глубоко вздохнула и отошла от старика, чтобы наконец посмотреть ему в глаза.

— Кстати, а как именно ты нашел меня?

— Угадал, — небрежно признался советник. — Когда ни один план короля не сработал и он перебрал все возможные способы отыскать тебя, мы с Абернети попытались представить себе последнее место, куда бы ты могла отправиться. Своего рода доказательство от противного, полагаю. Поэтому мы постарались поставить себя на твое место — должен сказать, задачка не из легких — и в итоге оба подумали о Либирисе. Нам показалось, что идея нелепая, но других вариантов уже не осталось. Таким образом, мы решили отправиться сюда и проверить свою догадку.

— Так Абернети тоже здесь?

— Да, он на улице вместе с кыш-гномами. — Голубые глаза волшебника лукаво блеснули. — Боюсь, им не удалось сохранить твой секрет, Мистая. Они ничего не могли с собой поделать. Конечно, бедняги все отрицали, но, если кыш-гномы что-то отрицают, это обычно оказывается правдой. Поэтому я оставил их под присмотром Абернети и вошел внутрь, чтобы осмотреться.

— Но как тебе удалось это сделать? Библиотека охраняется почище иных крепостей!

— О, видишь ли, я знаю некоторые хитрости, которые позволяют входить и выходить незамеченным. — Он взял девушку за руку и нежно сжал ее ладонь. — Пойдем. Присядем на кровать и побеседуем. Мои больные кости в последнее время не слишком любят нагрузку.

Они сели рядом на постели, тощий, высокий, похожий на пугало волшебник и юная девушка, для которой он всегда был другом и наставником. Мистая крепко обнимала его одной рукой, словно боялась, что советник в любой момент может исчезнуть. Это было совершенно не похоже на нее — вот так льнуть к кому бы то ни было; принцесса считала себя независимой и сильной личностью, а не ребенком, которому нужна постоянная опека взрослых. Но сейчас, в этот момент и в этом месте, подобные мысли вдруг перестали иметь значение.

— Знаешь, они ни в чем не виноваты, — заверила она колдуна. — Пьянчужка отправился вместе со мной к дедушке, потому что я его заставила. Я ему угрожала. Сказала, что если он не пойдет со мной, то его обвинят в моем исчезновении, поскольку он был последним, кого видели в моей компании. — Это не совсем честное признание неожиданно смутило Мистаю, но она не стала отказываться от своих слов — отступать все равно было некуда. — Если говорить совсем откровенно, я боялась идти в одиночестве. А Щелчок случайно попался нам на пути, потому что он лучший друг Пьянчужки.

Советник Тьюс кивнул:

— Да, я думал, что произошло нечто в этом роде. Их попытки все объяснить создали приблизительно такую же картину. Они убеждены, что поступили правильно, поскольку хотели позаботиться о тебе. Я полагаю, что подобные соображения заставили их последовать за тобой и сюда?

— Нет, здесь они и впрямь ни при чем. Я оказалась в Либирисе из-за кота.

— Дирка с Лесной Опушки?

Девушка только вздохнула, почему-то совершенно не удивившись осведомленности волшебника.

— Он появился в Вечной Зелени сразу после того, как дедушка сказал, что мне придется отправиться домой. Именно кот навел меня на мысль о том, что никто и не подумает искать меня в Либирисе. Дирк сказал, что отправится вместе со мной и скроет все следы с помощью своей магии так, что никто не сможет их обнаружить. — Она пожала плечами. — Не знаю, что на меня нашло — отправиться в место, одна мысль о котором была неприятна! Как бы то ни было, я оказалась здесь. В тот момент мне показалось, что больше и впрямь нечего делать. Он был довольно убедителен.

— Да, это очень похоже на Дирка. Но ты должна быть очень осторожна, когда дело касается его.

— Об этом я уже догадалась. Как только мы добрались до Либириса, кот исчез, и с тех пор я ни разу его не видела. Не имею ни малейшего представления, куда он делся.

Советник скривился:

— Если я хоть немного знаю Дирка — а я знаю, — то далеко он не ушел. Ты должна кое-что понять. Призматический кот — волшебное создание, и его мотивы ясны лишь ему самому. Но он ничего не делает без причины, и то, что Дирк привел тебя сюда, тоже не случайность. У него была своя цель. Просто ты пока ее не знаешь. — С этими словами старик тепло и ободряюще улыбнулся девушке. — А теперь расскажи мне обо всем, что с тобой произошло.

Этого, конечно, Мистая делать не хотела. И не стала. Однако кое-что она ему поведала: о своем прибытии в Либирис, о грубом отказе Руфуса Скряга впустить ее, о вмешательстве Тома, о решении его преосвященства разрешить «сестре» своего ученика остаться и работать вместе с «братом» в Хранилище, о том невыполнимом задании, которое было поставлено перед ней и ее новым другом, о том, как за ними шпионили и его преосвященство, и отвратительный карлик, поскольку оба не доверяли молодым людям. Наконец принцесса добралась до двух вопросов, которые беспокоили ее больше всего и на которые, как она надеялась, придворный волшебник сможет ответить.

— А в последние дни было два довольно странных происшествия, советник, — начала принцесса. — Вчера я услышала голос, который звал меня. Или вообще хоть кого-нибудь. Мне не померещилось, я даже разобрала слова. Том сказал, что тоже слышал его, и сегодня ночью, и — в первый раз — за две недели до того, как я приехала. Мы говорили об этом. Не думаю, что оба могли ошибиться.

Мистая очень осторожно подбирала слова. Ей совершенно не хотелось вдаваться в детали. Если советник сочтет, что его воспитаннице угрожает серьезная опасность, то немедленно заберет ее отсюда, а принцесса не была настроена на скорый отъезд. Во-первых, их общение с Томом становилось все интереснее. Во-вторых, Мистая не считала, что она оказалась в опасности.

Волшебник кивнул, словно ему все стало ясно:

— Да, вполне вероятно, что вы и впрямь что-то слышали.

— Так вот, — продолжила девушка, желая представить своему учителю всю картину, а уже потом выслушать его мнение. — А второе… Когда я лежала на полу — решила отдохнуть немного, — тут же поправилась Мистая, — я прижалась щекой к деревянным доскам и внезапно ощутила странную пульсацию и тепло, которое сразу же напомнило мне о Чистейшем Серебре. Но я не понимаю, как это могло случиться.

Ей пришлось довольно долго ждать ответа, поскольку советник не спешил излагать свои соображения. Вместо этого волшебник сжал губы, изогнул сначала одну, а потом другую бровь, сузил глаза и наконец глубоко вздохнул:

— Да…

— Что «да»?

— Если бы ты вместо того, чтобы сбегать той ночью в полной уверенности, что ничего страшного не случится, потратила немного времени на попытку узнать о Либирисе, то смогла бы избежать большого количества проблем, в которых, позволю себе заметить, ты теперь увязла. — Он предостерегающе поднял палец, не давая Мистае возразить. — Я считаю, что прежде, чем получить ответы на свои вопросы, ты должна узнать, какую боль причинила людям, которые очень любят тебя. Все испугались, Мистая. Не могу, к сожалению, поверить в то, что ты не знала, как мы все переживем, гадая, не попала ли ты в беду. Никто и думать ни о чем не мог с тех пор, как ты исчезла. Если бы дедушка не приехал сообщить королю и королеве о твоем визите к нему, мы бы даже этого не смогли выяснить.

— Я знаю, — отозвалась Мистая. Она оставила своих родителей и друзей в полном неведении, сбежав из дома. Но какой у нее был выбор? И все же извиниться не помешает… — Мне очень жаль, — добавила девушка, хотя на деле чрезмерного раскаяния не испытывала.

Советник важно кивнул:

— Что ж, в таком случае мы оставим эту тему. А теперь позволь рассказать тебе некоторые подробности о Либирисе, которых ты еще не знаешь. Эти вещи, я возьму на себя смелость заметить, можно было бы сообщить гораздо раньше, если бы ты согласилась приехать со мной сюда добровольно. Но теперь уже слишком поздно сожалеть об этом, содеянного не исправишь.

Колдун помолчал немного, а затем снова заговорил:

— Полагаю, прежде всего следует заметить, что ты не ошиблась, поверив, будто Либирис похож на Чистейшее Серебро. Это и в самом деле так, и на то есть свои причины. У этих зданий есть общие черты, о которых ты ничего не знаешь. Чистейшее Серебро был возведен с помощью определенных материалов и магического воздействия, взятых в равных пропорциях, в незапамятные времена. Его создали как разумное существо, которое могло бы дарить королям и королевам Заземелья свою заботу и защищать их. Все это ты знаешь из своего обучения. Некоторые из этих качеств присущи и Либирису, хоть и в меньшей степени. Когда старый король распорядился построить библиотеку, задолго до того, как твой отец стал правителем Заземелья, некоторые материалы были взяты из Чистейшего Серебра. Он приказал сделать это, надеясь, что Либирис, как и Чистейшее Серебро, обретет собственную жизнь и сознание, станет цельным, единым организмом, который будет точно так же заботиться о книгах, как королевский дом заботится о своих хозяевах.

Старик одарил Мистаю многозначительным взглядом:

— Зачем ему это было нужно? Потому что короли Заземелья с течением времени поняли, что, даже предоставленный самому себе, замок Чистейшее Серебро, если в нем живет истинный король, заботится о своих нуждах без помощи людей или волшебных созданий. Он может чинить сломанное, устранять тусклый налет, счищать грязь и в целом поддерживать свое существование на достойном уровне. Это становилось проблематичным лишь в одном случае: если король не сидел на троне Заземелья, поскольку таким образом подрывались главные основы его существования.

Старый король, зная об этом, поручил придворному волшебнику собрать стеллажи по всему замку, чтобы сделать Хранилище, а также извлечь камень из зубчатых стен и бастионов, чтобы увенчать стены зданий библиотеки. Требовалось не так уж много пропитанного магией материала. Его всего лишь должно было хватить на то, чтобы дать Либирису собственную жизнь. Чтобы этот замок тоже мог функционировать как цельная, единая сущность. Разумеется, расчеты при таком строительстве не могли быть точными, и убеждение тогдашнего правителя, будто нужно просто вставить кусок одного здания в другое и добиться тех же результатов, оказалось неверным. Думаю, тот факт, что постройкой занимался мой брат, тоже не помог делу, поскольку Микс уже тогда планировал захватить трон после смерти старого короля.

Тьюс вздохнул:

— В общем, затея с треском провалилась, хотя и не до конца. Либирис и впрямь стал живым существом, и даже разумным, только не с таким уровнем интеллекта, как у замка Чистейшее Серебро. Строителям банально не хватило материалов с магическими свойствами, чтобы добиться желаемого результата. Старый король получил замок, который по уровню своего развития недалеко ушел от ребенка. Он мог выполнять простые задачи, но при этом ему не хватало способности к критическому мышлению и адекватному разрешению проблем. Соответственно позаботиться о себе и о размещаемых здесь книгах он также оказался не в состоянии.

— Значит, это Либирис звал меня на помощь? — уточнила Мистая.

— Разумеется. Ощущение жизни в досках под ногами и пульсации — это верные признаки того, что замок обладает сознанием. Либирис действительно живое создание, и, судя по всему, он сам решил позвать тебя и заявить о своем существовании. Возможно, замок почувствовал некое родство, обусловленное твоей неразрывной связью с Чистейшим Серебром. Я не знаю. Остается только гадать.

Мистая сосредоточенно обдумывала услышанное. Рассказ советника объяснил многое из того, с чем ей довелось столкнуться, но далеко не все. В частности, он никак не касался огромной зияющей дыры в задней части Хранилища, или того, почему полки и переходы в зале казались бесконечными, или зачем с помощью волшебства были изменены время и пространство, а также создана непроглядная тьма. Мистая не считала, что это сделал сам Либирис, особенно учитывая, что у его способностей имелись пределы. Нет, здесь поработал кто-то еще — или что-то. К тому же нельзя забывать о разговоре его преосвященства и Скряга, часть которого принцесса успела услышать. По всей видимости, это было как-то связано с тем, что происходит в Либирисе.

Но она не могла рассказать волшебнику обо всем, не могла даже намекнуть, не предоставив при этом прекрасного повода увезти ее домой.

— Как ты думаешь, что мне стоит сказать завтра утром его преосвященству? — вместо этого поинтересовалась Мистая. — Как мне объяснить, что мы с Томом делали в Хранилище, чтобы он не выгнал нас из замка?

Советник Тьюс неодобрительно нахмурился:

— Ты — принцесса Заземелья, Мистая Холидей, и ты не отвечаешь за свои действия перед людьми вроде Красвелла Крэббита или Руфуса Скряга. Когда ты откроешь им свое истинное происхождение, мы сможем забыть об этом деле и вернуться домой.

— Что?! — Мистая вскочила на ноги. Сбывались ее худшие страхи. — Что ты такое говоришь, советник? «Вернуться домой»? Но я не могу!

Советник внезапно встревожился:

— Почему нет? Я же не могу просто так оставить тебя здесь, Мистая! Что, по-твоему, я должен делать — вернуться и позволить твоим родителям и дальше волноваться о тебе?

По правде говоря, именно так девушка и думала. Но по недовольному тону старика Мистая поняла, что ей лучше как можно быстрее изменить свое мнение. Кроме того, советник был прав. Она не имела никакого права заставлять своих родителей и дальше беспокоиться, не зная, где их дочь и что с ней. И все же принцесса не желала, чтобы они снова начали вмешиваться в ее дела.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Я не могу так просто бросить все, как будто то, что я делаю, не имеет ни малейшего значения, — сказала она старому волшебнику, сделав особое ударение на последних словах. — Я должна узнать, к чему приведет моя затея, и не хочу оставаться здесь как принцесса Заземелья. Я попробую разгадать тайну замка, оставаясь Эллис, младшей сестрой Тома. Не думаю, что ты поймешь. Но знай, советник: в этот раз я планирую довести начатое до конца. Я хочу узнать больше о том голосе, который пытается связаться со мной. Думаю, на то есть причины, советник Тьюс, и мне придется остаться, сколько бы времени ни потребовалось на то, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Старик покачал головой:

— Мне не нравится эта идея. Я не доверяю ни Крэббиту, ни Скрягу. И особенно Крэббиту. Ты не знаешь о нем всего, что знаю я, Мистая. Начнем с того, что этот человек — тоже волшебник, и, кстати говоря, весьма опасный. Он был изгнан в Либирис одним из старых королей, и не без причины. Было необходимо поместить его туда, где он не причинит неприятностей.

— А какие неприятности он уже успел причинить? — спросила Мистая, ощутив прилив любопытства.

Советник вздохнул:

— И то и се, всего понемножку. Он был весьма амбициозен и почти не задумывался о морали. Крэббит был твердо настроен на то, чтобы укрепить свое положение при дворе, и, в общем, ему было все равно, что потребуется сделать для достижения цели. Больше всего на свете он желал заполучить должность, которую в данный момент занимаю я. К несчастью для Крэббита, в то время придворным волшебником и советником был мой старший брат, человек, отправивший твоего отца в Заземелье и едва не пополнивший его именем список правителей-неудачников. Микс понял, что Красвелл может доставить много проблем, поэтому и отправил его в изгнание. Магия Крэббита делала его очень опасным человеком, но мой брат был еще опаснее.

— Но неужели он не попытался вернуться в Чистейшее Серебро, когда ты сам стал придворным волшебником, а мой отец — королем?

Советник покачал головой:

— Нет, и в этом заключается самая большая странность. Я полагал, что после того, как мой брат исчез, а твой отец стал правителем этой страны, Крэббит одним из первых явится в замок и предложит новому королю свои услуги. В целом он не особенно меня беспокоил. Прошло столько времени, что я уже не был уверен в том, что мой старый знакомый по-прежнему обретается здесь. Я думал, он начал жизнь с чистого листа. Мне очень жаль, но я ошибся, и теперь меня гнетет чувство вины, потому что тебе пришлось столкнуться с ним в одиночку.

— Вообще-то это как раз не было проблемой, — быстро заверила волшебника Мистая, пожав плечами. Она помолчала немного. — Позволь сделать тебе одно предложение, — внезапно произнесла она. — Компромисс. Ты оставляешь меня здесь, а сам возвращаешься к моим родителям, чтобы рассказать, что нашел меня. Сообщи им, что со мной все в порядке и что я выполняю задание моего отца, собственно, ради чего он и хотел меня сюда отправить. Ну, в каком-то смысле. Попроси, чтобы отец дал мне шанс поработать здесь еще немного, прежде чем силком утащить домой. Скажи, что мне нужно только одно: возможность проявить себя. Кроме того, Том уже слишком многим рискнул ради меня, и было бы неправильно уйти сейчас и бросить его в полном одиночестве, словно ничего и не было.

— И все равно мне очень не нравится мысль о том, чтобы оставить тебя здесь одну, — упрямо заявил колдун, подергав себя за усы. — Если бы Красвелл Крэббит покинул замок, на что я, честно говоря, давно надеялся, то мне было бы гораздо легче смириться с твоим решением. Но сейчас, в такой ситуации…

— Я буду осторожна, — пообещала Мистая. — К тому же я тоже обладаю магией и могу защитить себя, верно? Ты же сам меня учил. Кроме того, не думаю, что мне угрожает серьезная опасность. Его преосвященство и не пытался угрожать мне.

— Он не станет угрожать тебе, пока ты не вмешиваешься в его дела. Поверь, я прекрасно его знаю. Крэббит — настоящий змей. Его ни в коем случае не следовало отправлять в Либирис, но старый король уже угасал, и его способность разбираться в людях притупилась. — Советник покачал головой. — Ты уверена, что он не знает о том, кто ты такая на самом деле?

— Крэббит не слышал ничего, что могло бы навести его на мысль, будто я на самом деле не сестра Тома.

Но при этом Мистая вдруг подумала, не пропустила ли она чего-нибудь важного. Возможно ли, что его преосвященство попросту узнал в ней принцессу Заземелья и решил подержать вблизи, следуя каким-то собственным планам? Это предположение заставило ее вздрогнуть, и по спине пробежал неприятный холодок.

— Да и этот голос тоже меня беспокоит. Мне все это очень и очень не нравится, Мистая. Думаю, тебе следует все же поехать со мной.

Но девушка упрямо покачала головой.

— В конце концов, это ты предложил королю отправить меня сюда, — указала она, отбросив на время свое беспокойство о его преосвященстве. — Это была ваша с Абернети идея. Что ж, я сделала то, чего вы хотели. И мои родители, между прочим, тоже собирались послать меня сюда. А теперь ты хочешь, чтобы я сдалась, все бросила и малодушно сбежала? Как получилось в Кэррингтоне?

Мистая помолчала и взяла старого волшебника за руку:

— Прошу тебя, советник, позволь мне остаться. Позволь закончить начатое. Библиотека так же много значит для меня, как и для Тома, теперь я в этом уверена. Мне нужно сделать это. Пожалуйста!

Советник Тьюс неуверенно кашлянул.

— Если я соглашусь — а я еще не решил окончательно, — то ты должна будешь пообещать мне, что не станешь подвергать себя мало-мальски серьезной опасности. Я не знаю, почему вы оба слышите этот голос и что это означает, говорит ли с вами Либирис или кто-то другой, но прежде, чем ты отправишься на поиски зовущего вас существа, — умоляю, не перебивай, Мистая, дай мне закончить! — словом, прежде, чем ты подвергнешь себя риску, ты позовешь кого-нибудь на помощь. И я говорю сейчас не об этом парне, кем бы он ни был! В противном случае можешь собирать вещи и готовиться уходить прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты дала мне свое слово.

— Обещаю тебе, — торжественно произнесла Мистая. Она готова была сказать что угодно, лишь бы советник Тьюс согласился разрешить ей остаться.

— В таком случае у меня есть кое-что для тебя. — С этими словами волшебник извлек из кармана мантии круглый камень размером с обычную гальку. Он переливался разноцветными полосами, словно внутри текли жидкие краски, похожие на речки. — Возьми это, — приказал он.

Советник вручил девушке камень, и Мистая поднесла подарок поближе к глазам, изучая его.

— Это радужный осколок, — пояснил волшебник. — Если понадобится помощь, он тебе поможет. Ты произносишь про себя сообщение, передаешь его камню, говоришь, кому оно предназначено, а затем роняешь камень на землю и наступаешь на него. Тот, кого ты решила вызвать, услышит, как твой голос произносит сообщение, и сможет сразу же ответить. Если почувствуешь, что тебе грозит опасность, немедленно воспользуйся камнем, поняла?

Мистая кивнула:

— Все ясно.

— Тебе пока не следует полагаться на собственную магию и надеяться, что с ее помощью ты сможешь защитить себя, используй ее только в самых крайних случаях. Ты, конечно, обучена пользоваться своей силой, но тебе не хватает практики. Слишком многое может пойти не так. Лучше вместо этого воспользуйся камнем и призови на помощь кого-нибудь из нас.

Мистае очень хотелось напомнить учителю, что именно ее магия помогла спасти ему жизнь пять лет назад, но решила, что это только усложнит ситуацию.

— Я никогда раньше не слышала о радужных осколках, — вместо этого произнесла девушка.

— Это потому, что их в мире существует всего лишь несколько штук. Они очень ценные, и их почти невозможно достать. Поэтому береги свой камень и используй его с умом. — С этими словами советник Тьюс снова поднялся на ноги. — Что ж, мне пора отправляться в путь. Близится рассвет, и мне бы очень не хотелось быть обнаруженным в этих стенах, когда взойдет солнце.

Мистая убрала радужный осколок в карман и крепко обняла старика:

— Спасибо тебе, советник, за то, что веришь в меня. Обещаю, ты не пожалеешь об этом.

— Надеюсь, что так, — отозвался тот. — Не забудь, что, уйдя отсюда, я сразу же вернусь в замок к твоим родителям. Я не могу предсказать, какой будет их реакция и одобрят ли они твои действия. Поэтому, что бы ты ни решила сделать, закончи это побыстрее.

— Договорились. — Мистая сделала шаг назад. — Зато ты можешь сказать им, что видел меня и что со мной все в порядке. Конечно, если только его преосвященство не решит вышвырнуть меня отсюда после нашей утренней беседы. А после отчета Руфуса Скряга, боюсь, он будет испытывать весьма сильное искушение поступить именно так. Причем и с Томом, и со мной. Возможно, я окажусь дома даже раньше тебя.

Колдун неодобрительно фыркнул.

— Это будет не самое страшное из того, что он мог бы придумать. Только представь его реакцию, когда он поймет, что выбросил на улицу принцессу Заземелья. Вернувшись сюда в качестве хозяйки Либириса, ты сможешь вышвырнуть его отсюда!

Девушка усмехнулась:

— Да, в этой мысли есть определенное очарование.

— Запомни одно. — Советник Тьюс снова нахмурился и стал серьезным. — Красвелл Крэббит не из тех, кого можно долго дурачить. Он обладает некоторыми талантами и использует их не колеблясь, но у него нет моральных принципов, которые могли бы ограничить его действия. Если Крэббит хочет чего-то добиться, он без сомнений и терзаний пожертвует кем угодно и чем угодно ради достижения цели. Так что не выходи из своего образа обездоленной крестьянской девочки, которая ничего не знает. Пусть лучше выбросит тебя из замка, если пожелает. Не геройствуй.

— Обещаю тебе, советник, я буду очень осторожна. — С этими словами Мистая поцеловала старика в щеку. — А теперь тебе пора идти.

— Еще кое-что, — спохватился Тьюс уже у двери. — Этих кыш-гномов я забираю с собой. Оставлять их здесь — значит нарываться на неприятности. Все, чем они заняты в своей конюшне, — это размышлениями о том, как бы украсть чужую скотину. Вряд ли тебе от этого будет какая-то польза. Да и сами они не способны оказать помощь, если уж на то пошло. Поэтому пусть лучше возвращаются в замок!

Мистая ощутила укол сожаления, услышав это. Все-таки Пьянчужка и Щелчок пытались помочь ей чем могли. Но вместе с этим она испытала и непередаваемое облегчение.

— Попрощайся с ними за меня.

Советник Тьюс снова улыбнулся, кивнул, выражая свое одобрение, или согласие, или еще что-нибудь, а затем исчез в темноте коридора. Мистая смотрела ему вслед, тоже улыбаясь. Когда волшебник скрылся из вида, она еще некоторое время слышала шелест его яркой мантии и ощущала тепло при мысли о том, что ей очень повезло с таким другом.

— Похоже, вы никак не можете усвоить разницу между покорностью и неповиновением, — заявил его преосвященство, склонив свою огромную голову набок, словно какой-то винтик в его шее внезапно сломался. Он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы перед собой, и сурово посмотрел на провинившихся. Его высокое, угловатое тело, так походившее на скелет, обтянутый кожей, резко изогнулось, когда Крэббит внезапно наклонился вперед. — И мне это представляется довольно серьезной проблемой.

Только что рассвело, а Мистая и Том уже стояли возле стола перед человеком, который в данный момент олицетворял собой судью и присяжных. Руфус Скряг, сгорбившись и нахмурившись, маячил с другой стороны. Впрочем, так он выглядел большую часть времени, поэтому ничего удивительного здесь не было. Лицо его преосвященства также было мрачно. Это навело молодых людей на мысль, что исход этого судебного заседания вряд ли будет в их пользу, какие бы аргументы они ни приводили.

— Правила пользования Хранилищем довольно просты и ясны, — продолжал Крэббит с задумчивым видом. — Вы обязаны быть там только в рабочее время. Вы должны оставаться в той его части, которую сейчас обрабатываете. Вы должны сосредоточиться на задаче, которая стоит перед вами, до тех пор, пока не будет дано новое поручение, и ни на чем ином. Вам запрещается покидать отведенную для работы зону, а также отправляться без разрешения и сопровождения в дальнюю часть Хранилища. Мне казалось, что я довольно ясно перечислил все эти правила в день твоего прибытия, Том, разве не так?

— Да, ваше преосвященство, но…

Костлявая рука тут же поднялась в воздух, заставив юношу умолкнуть на полуслове.

— Твой черед говорить наступит позже. А сейчас отвечайте на мои вопросы. — Богомол повернулся к Мистае. — Том объяснял эти правила вам, Эллис?

— Да, ваше преосвященство.

— Значит, когда вы отправились в Хранилище в полночь или в иной час ночи, вы знали, что, находясь там, нарушаете правила, верно?

— Да, ваше преосвященство.

Красвелл Крэббит перевел взгляд на Руфуса Скряга, который ухитрился кисло улыбнуться и коротко кивнуть.

— Мистер Скряг?

— Они находились там, где им не положено быть, и, по всей видимости, были заняты тем, чем не должны были заниматься. Улик вполне достаточно. Соответственно может быть лишь одно название их проступку. Это намеренное нарушение правил.

— Похоже на то. — Его преосвященство глубоко вздохнул и снова повернулся к обвиняемым: — Можете ли вы добавить что-либо в свое оправдание?

— Да, ваше преосвященство, мне есть что сказать, — неожиданно заявила Мистая, шагнув вперед. Она подняла подбородок и смело встретилась взглядом с судьей. На Тома девушка не смотрела специально. — Если вы будете так любезны и согласитесь меня выслушать.

Тот кивнул:

— Говорите, что считаете нужным, Эллис.

— Том в этом не виноват. Во всем происшедшем виновата только я, и, какое наказание вы бы ни решили назначить, я готова принять его без жалоб. Том только пытался мне помочь — ведь все старшие братья оберегают своих сестер, обнаружив, что они чем-то очень опечалены.

— Вот как?

Похоже, Мистае удалось пробудить любопытство в его преосвященстве.

— Прошу, объяснитесь.

Мистая не колебалась ни мгновения.

— Недавно во время работы в Хранилище я потеряла медальон, достояние нашей семьи, передающееся из поколения в поколение. Это был подарок моей матери. Я всегда ношу его, но, видимо, цепочка порвалась, и мой талисман исчез. Я не сразу заметила пропажу, а потом ужасно испугалась, принялась за поиски, но нигде не могла его найти… Я была в отчаянии. Искала его целых два дня, во всех секциях, где нам довелось работать. Я смотрела и на кухне, и в общих комнатах и перевернула всю спальню. Но нигде его не обнаружила. — Мистая помолчала, словно собираясь с мыслями. — А потом мне пришло в голову, что его могла взять одна из Троговых обезьян. Не знаю, зачем он ей понадобился — то ли чтобы полюбоваться, то ли чтобы оставить его себе. Поэтому я уговорила Тома отправиться со мной в Хранилище, когда все остальные заснут, и поискать его ближе к дальней части. Я знаю, это очень глупо, но медальон для меня значит очень многое. — Мистая вполне искренне, но не слишком обильно расплакалась. — Это все, что осталось у меня на память от мамы, — прошептала она, тихо всхлипывая. — Мы потеряли ее давным-давно…

— Я виноват не меньше ее, ваше преосвященство, — вставил Том. — Я ведь знал, как сестра дорожит своим талисманом. И не хотел, чтобы она потеряла его навсегда. Поэтому я согласился отвести ее в Хранилище ночью, чтобы поискать его, когда нам никто не будет мешать.

— Зная при этом, что нарушаешь правила? — уточнил Крэббит.

— Я отдавал себе в этом отчет, — не стал отпираться юноша. — И признаю это. Я надеялся, что никто ничего не узнает, но Руфус был настороже, как всегда.

— Еще бы мне не быть настороже! — рявкнул карлик. — Я всегда настороже, когда дело касается таких, как ты и твоя сестричка!

— Руфус, Руфус, — успокаивающим тоном произнес его преосвященство.

— Но это же правда! — прошипел тот.

— Но мы не стали забираться слишком далеко, — быстро продолжил Том. — Мы не настолько смелы, поэтому поискали немного ближе к центру и сразу же вернулись. В конце концов, Хранилище просто огромно, это все равно что искать иголку в стоге сена. К тому же если Троговые обезьяны и впрямь взяли медальон — что вполне вероятно, поскольку они постоянно что-нибудь воруют, — то мне пришлось бы связываться с ними и выяснять, кто взял его и что с ним сделал.

— Да, я уверен, что ты говоришь правду. — Его преосвященство определенно скучал, это было ясно и по голосу, и по глазам. — Но правила есть правила.

— Ваше преосвященство, — отозвался Том, выпрямившись. — Я не стану заставлять вас утруждаться определением меры нашего наказания. Была совершена ошибка и нарушены правила, извинения здесь не помогут. Мы с Эллис соберем вещи и немедленно покинем Либирис. Проводив сестру до дому, я вернусь и завершу свою службу, работая для вас на конюшне.

Руфус Скряг, казалось, раздулся от радости. Однако его преосвященство поднял вверх обе руки и медленно покачал головой:

— Нет-нет, так не пойдет. В конце концов, твоя работа заключается не в том, чтобы чистить навоз на конюшне, а в том, чтобы заниматься каталогами и расставлять книги по местам. Поэтому ты можешь остаться и продолжить работу, которая тебе предписана. — Он повернулся к Мистае: — Что до вас, Эллис, у меня созрел иной план. Будучи от природы человеком великодушным и готовым прощать других, я собираюсь сделать для вас исключение и предоставить вам второй шанс. Вы также можете остаться и помогать своему брату в Хранилище. Однако в наказание за ваше непослушание вам придется работать на конюшне каждый третий день на протяжении месяца, убирая навоз за животными. И помните, юная леди, что, если вы еще хоть раз нарушите правила, вам придется уйти в ту же секунду. Не будет никаких обсуждений, извинений и поблажек. Один неверный шаг — и вы здесь не задержитесь. Мы поняли друг друга?

Мистая покорно склонила голову:

— Да, ваше преосвященство.

Крэббит проигнорировал взгляд Руфуса Скряга, который смотрел на него со смесью удивления и ярости. Карлик сжал кулаки и напрягся всем телом, выгнувшись, словно рассерженный кот.

— Свою работу на конюшне вы начнете с завтрашнего дня, — добавил колдун, обращаясь к девушке.

— Да, ваше преосвященство, — снова повторила она.

— Очень хорошо, в таком случае дело закрыто. А теперь возвращайтесь к работе, оба.

Как только дверь за так называемыми братом и сестрой закрылась, Руфус Скряг резко повернулся к его преосвященству, разгневанный сверх всякой меры. Карлик даже подпрыгивал на месте от возмущения.

— Что вы делаете?! Они же соврали, Красвелл! Это все ложь, от первого до последнего слова! Неужели вы сами этого не поняли, идиот?!

— Придержите язык, мистер Скряг, — предупредил тот, подняв палец и угрожающе наставив его на длинный нос карлика. — Или мне придется лишить вас его.

Но Руфус Скряг был слишком разъярен, чтобы обращать внимание на пустые угрозы.

— Они вам солгали! — завопил он, брызгая слюной.

Его преосвященство улыбнулся и кивнул:

— Да, я знаю это.

Скряг тупо уставился на своего собеседника:

— Знаете? Тогда почему вы ничего не сделали? Почему вы не вышвырнули их на улицу?

— Потому, мистер Скряг, что я желаю оставить их в Хранилище, чтобы они продолжали работать. У меня есть свои причины держать этих детей в Либирисе, хотя я уверен, что вы не имеете ни малейшего представления о том, в чем они заключаются. Кроме того, мне интересно посмотреть, что они замышляют. Вы, случайно, не знаете?

— Конечно не знаю!

— Вот видите! Что ж, у вас уже есть приказ. Следите за детишками, когда они вместе, и узнайте, что эти сорванцы затеяли. Они пошли на многое, чтобы скрыть от нас свои истинные планы, значит, задумали нечто очень важное. Нам нужно узнать, что именно, прежде чем мы решим, как лучше поступить с ними.

Скряг беспокойно дернулся:

— Вы слишком рискуете! Было бы гораздо лучше избавиться от обоих прямо сейчас.

Его преосвященство покачал головой и устроился поудобнее в своем мягком кресле.

— О нет, мистер Скряг. Было бы гораздо хуже избавиться от них прямо сейчас. Можете мне поверить. Эти дети очень ценны. Не из-за того, кем они кажутся, а из-за того, кем являются на самом деле. — Он подмигнул своему компаньону. — Вы и об этом не догадались, верно?

— Нет, не догадался! — выплюнул карлик. — Почему бы вам просто не рассказать мне все?

Его преосвященство сердечно рассмеялся:

— Ну, это было бы слишком скучно, мистер Скряг! Ну скажите, что вы со мной согласны! Никакого веселья, в самом деле!

Он смеялся все громче и громче, пока, наконец, практически не начал биться в истерике, катаясь от смеха по полу. Руфус Скряг смотрел на своего партнера, гадая, не лишился ли тот рассудка, потом пришел к выводу, что, наверное, так и есть, и крадучись вышел из комнаты.

Глава 19

КОШАЧЬЯ ЛАПА

Остаток дня Мистая провела работая бок о бок с Томом в Хранилище. Разумеется, они обсуждали случившееся, но старались переговариваться тихо, едва слышным шепотом, чтобы их не удалось подслушать. Никто из них так и не осмелился вновь проникнуть в запретную часть Либириса. Руфус Скряг постоянно шнырял где-то поблизости, иногда показываясь, иногда исчезая из вида, но его присутствие постоянно ощущалось. Он только и ждал, когда молодые люди вновь нарушат какое-нибудь правило, чтобы поскорее вышвырнуть их вон из Либириса. По крайней мере, такая участь постигла бы Мистаю, ее «брата» ожидала иная судьба — как выяснилось, Том будет обязан служить его преосвященству, какие бы проступки юноша ни совершил. Тем не менее Мистая не собиралась допускать подобных вариантов развития событий, поэтому сейчас она напряженно обдумывала все детали следующего ночного похода в глубины Либириса.

Происходящее живо напомнило Мистае о ее приключениях в Кэррингтоне, где она всегда оказывалась в гуще событий в качестве главного лидера какого-нибудь школьного протеста. Самое главное различие, напомнила себе принцесса, заключалось в том, что сейчас последствия их провала будут куда серьезнее, чем в частной школе для девочек.

Она успела пересказать Тому диалог его преосвященства и Скряга, который ей удалось подслушать, и теперь они уже вдвоем гадали над тем, кем были неизвестные союзники, какие именно книги пропали из Хранилища, какая магия тут замешана, но, к сожалению, им так и не удалось прийти к разумному объяснению происходившего в Либирисе. Кто-то использовал магию, кто-то пытался выбраться, и каким-то образом в этом всем участвовали Скряг и Крэббит. Это было единственное, в чем Мистая и Том соглашались друг с другом.

Разумеется, принцесса ничего не стала рассказывать юному хранителю о визите советника Тьюса. Также она не могла придумать, как лучше всего поведать Тому об истинной сущности библиотеки, поскольку Мистае об этом рассказал придворный волшебник. Если бы она решила рассказать правду о Либирисе, то, разумеется, пришлось бы сказать, откуда она это узнала. А поскольку все объяснения, которые могла изобрести принцесса, включали в себя тот факт, что ей придется открыть свое истинное происхождение и имя, она решила повременить с этим.

Подобная идея не впервые приходила Мистае в голову, но от нее пришлось в очередной раз отказаться. Ведь если Том узнает, что его «сестричка» на самом деле принцесса Заземелья, то их отношения резко изменятся и никогда уже не будут прежними. А девушке этого очень не хотелось.

— Нам нужно выждать несколько дней, перед тем как вновь туда отправиться, — произнес Том, по мере того как день стремительно приближался к вечеру. К этому времени обсуждение длилось уже несколько часов.

— Я не думаю, что ожидание чем-то поможет делу, — ответила девушка, разбирая стопку книг, стоящую рядом. Еще одного тома не было на месте, отметила она. Одного из очень и очень многих, пропавших неизвестно куда. — Скряг не перестанет следить за нами, сколько бы мы ни прождали.

— Да, вполне в его духе, — признал Том. Знакомым жестом юноша откинул упавшие на глаза волосы. — Но может быть, он заболеет?

— Это случится только в том случае, если мы приложим к этому руку. — Мистая наградила своего собеседника красноречивым взглядом.

— Возможно, — вновь согласился юноша. — Но Скряг ест только то, что готовит сам.

— Значит, нужно как следует постараться и найти способ.

— Нужно.

Они замолчали, размышляя, что и каким образом следует подмешать Скрягу, причем сделать так, чтобы злобный надсмотрщик всего лишь несколько часов промаялся с животом и не смог им помешать. Но яды любят точность, а, к сожалению, ни Том, ни Мистая в совершенстве искусством отравителей не владели.

— Было бы намного проще, если бы мы могли становиться невидимыми, — наконец произнес Том. — Если они не будут нас видеть, то и не узнают, чем мы занимаемся.

Мистая кивнула, раздумывая над тем, владеет ли она заклинанием, способным сделать их невидимыми, хотя бы на некоторое время. Но если она решится использовать магию, то только выдаст себя. С другой стороны, это было не так уж важно. Ее родители узнают о том, где спряталась их дочь, самое позднее к завтрашнему утру. Но, опять же, отец с матерью волновали сейчас Мистаю меньше всего. Теперь принцессу больше всего беспокоил Красвелл Крэббит, которого советник Тьюс рекомендовал остерегаться больше всего. Если он и в самом деле такой хороший волшебник, то сразу же почувствует магию Мистаи и сумеет безошибочно определить ее источник. Не самая лучшая перспектива, если задуматься о последствиях возможной неудачи.

Она вздохнула. Советник предостерег принцессу от использования магии, за исключением случаев экстренной необходимости. К коим никак не относятся поиски источника таинственного голоса. По крайней мере, пока.

Больше Мистая с Томом не переговаривались, сосредоточившись на разборе книг и проверке их по каталогам. Каждый обдумывал про себя планы их предстоящих поисков, которые они озвучили друг другу лишь после окончания рабочего дня по пути на кухню.

— Но ведь мы не собираемся теперь опускать руки, правда? — тихо спросил Том, быстро оглядываясь по сторонам, высматривая в тени коридора какое-нибудь движение.

— Я — нет, — твердо заявила девушка.

— Так же как и я. Но нам нужно придумать план получше.

— А что будет, если из этого ничего не выйдет?

Том лишь покачал головой:

— Рано или поздно обязательно представится шанс. Нам просто нужно запастись терпением. — Он нахмурился. — Ты сейчас, случайно, не слышишь этот голос? Он не зовет?

Мистая вздохнула:

— Нет, ничего с прошлой ночи. Но мне кажется, что он еще вернется. И скоро.

— Я тоже больше его не слышал. — Губы Тома сжались в тонкую линию. — Но ведь должен быть какой-то способ проникнуть туда…

Том оказался как никогда прав, однако, если шанс стучится прямо в твою дверь, не стоит ждать, что он окажется именно таким, как ты себе представлял. Направляясь после ужина к себе в спальню и с содроганием думая о завтрашнем дне, который ей предстояло провести в конюшне, Мистая внезапно осознала, что она не одна — к ней решил присоединиться Дирк с Лесной Опушки. Как обычно, призматический кот появился из ниоткуда и без предупреждения. Еще мгновение назад его тут не было — и вот он уже идет рядом с Мистаей. Она пораженно уставилась на незваного гостя, не в силах поверить собственным глазам.

— Где ты был? — требовательно спросила принцесса, когда первый шок схлынул, оставив после себя настоятельную потребность добиться объяснений.

Выражение кошачьей морды оставалось непроницаемым, когда Дирк наконец посмотрел на девушку.

— То тут, то там, — ответил он, не выказывая ни малейшего желания вдаваться в более пространные объяснения.

— Насколько я помню, ты не стал сильно задерживаться, когда привел меня в Либирис. — Мистая уже начала кипеть от ярости и не собиралась скрывать своих чувств. — А как же все твои обещания, что ты позаботишься о моей безопасности и о том, чтобы никто не узнал, где я на самом деле?

Кот даже не удостоил принцессу взглядом.

— Если мне не изменяет память, то я ни словом не обмолвился о том, что меня волнует твоя безопасность. Единственное, о чем мы с тобой договаривались, — тебя никто не сможет найти с помощью магии. И я никогда бы не стал обещать, что советник Тьюс не сумеет без посторонней помощи вычислить, где ты можешь находиться, и не будет тебя тут искать. — Дирк замолчал, задумавшись о чем-то. — Хотя такая активность вовсе не в его стиле, нужно признать.

— По крайней мере, он предложил помощь! — бросила Мистая. — Он выслушал меня и попытался хоть что-то предпринять. Он, по крайней мере, поговорил со мной. А что сделал ты? Исчез, не утруждаясь ни объяснениями, ни прощанием, и не показывался на глаза!

— Я даже не знал, что обязан делать что-то еще, кроме обещанного. — Мягкий, бархатный голос кота обладал удивительной способностью доводить Мистаю до бешенства. — Я не обещал помогать тебе, вести душеспасительные беседы и все в том же духе. Я кот, если ты еще этого не заметила, а коты ничего не делают для людей, пока сами этого не захотят. Я не захотел. По крайней мере, до настоящего момента, и могу очень скоро потерять к этой беседе всякий интерес, если ты намереваешься продолжать ее в том же духе.

Мистая заставила себя прикусить язык, оставив отповедь невысказанной. Вместо этого она несколько мгновений молчала, раздумывая над возможными вариантами поведения. Они уже подошли к двери ее спальни, и принцесса огляделась, желая удостовериться, что за ней никто не следит. Образ Руфуса Скряга сразу же всплыл в памяти.

— Только ты можешь меня видеть, — сообщил ей Дирк, не иначе как прочтя мысли Мистаи. — А шпионство — занятие низкое, даже для людей. Я подобного не терплю.

Принцесса вздохнула:

— Разумеется.

Девушка потянулась к ручке и открыла дверь. Кот первым прошествовал в комнату, прыгнул на кровать и замер, приняв позу сфинкса: передние лапы вытянуты, задние аккуратно прижаты к стройному телу, а голова изящно поднята. Его мех поблескивал в неверном свете свечи, словно был украшен бриллиантовой крошкой и утренней росой.

— Начнем с самого начала? — предложил Дирк.

Мистая кивнула:

— Если ты не против. Ты осведомлен о том, что случилось после того, как мы расстались? Ты знаешь что-нибудь о голосе из темноты в дальней части Хранилища?

Кот прикрыл глаза, словно выражая свое согласие.

— Я кот. Я знаю все, что происходит вокруг. Неужели ты всерьез считаешь, что если ты не видишь меня, то и я не могу видеть тебя?

— На самом деле я просто решила, что тебе нет до меня никакого дела.

— О, принцесса, не следует так быстро сбрасывать меня со счетов! Мне есть дело до всего, что может пробудить во мне любопытство. Ты же знаешь, что коты — очень любопытные создания, не так ли?

— Кажется, мы уже обсуждали это с тобой во время одной из наших предыдущих бесед. — Она выразительно посмотрела на Дирка. — Как гласит старая поговорка, любопытство сгубило много кошек, не так ли? Не боишься?

— Это касается других котов. Не призматических. Мы не позволяем любопытству навредить нам. А вот молодой девушке вполне следовало бы взять это выражение на вооружение, позволю заметить. Особенно в подобной ситуации.

— Ты хочешь сказать, что я подвергаю себя опасности? — быстро спросила Мистая. — Ты от меня что-то скрываешь?

— Очень и очень многое, — невозмутимо ответил кот. — Но по большей части мои тайны не имеют никакого отношения к твоей проблеме, поэтому мы с чистой совестью можем продолжить нашу беседу. Давай поговорим о чем-то более важном в данный момент. Например, твои жалкие попытки изучить дальнюю часть Хранилища пока успехом не увенчались, все, чего тебе удалось добиться, — до крайности усложнить свои отношения с нынешним руководством библиотеки. Мне кажется, что тебе хотелось бы получить несколько иные результаты, я прав?

На лице Мистаи тут же заиграла широкая улыбка.

— Разумеется, мне бы этого хотелось! Ты можешь помочь?

— Возможно. Зависит от того, насколько серьезны твои намерения. — Дирк поднялся, потянулся и зевнул. — Я вернусь в полночь, чтобы проверить, не заснула ли ты.

Она вскочила с кровати и быстрым шагом направилась к двери.

— Когда я приду, ты должна быть одна. Мальчишка не сможет отправиться с тобой. Ты поняла?

— Поняла, — ответила она. — Он не должен ничего знать о тебе.

Кот кивнул и направился к двери, которая сама открылась и закрылась без малейших усилий со стороны Дирка. Мистая вздохнула и решила, что в следующей жизни неплохо было бы стать призматическим котом.

Ровно в полночь дверь открылась, и в комнату вошел Дирк с Лесной Опушки. Мистая сидела на кровати, поджидая его. Она заранее приготовилась к очередной вылазке — на девушке была темная одежда и ботинки с тонкой, мягкой подошвой, чтобы шагать по возможности бесшумно и суметь добраться до Хранилища незамеченной. Кот мельком взглянул на девушку и, не произнеся ни слова, развернулся. Дирк двинулся по коридору к главному залу библиотеки, не обернувшись даже для того, чтобы убедиться, следует ли за ним Мистая.

Она быстро догнала кота, но не стала ничего спрашивать — важнее любых разговоров сейчас было соблюдать тишину. Принцесса постоянно озиралась в поисках Скряга, но так его и не обнаружила. Даже когда они добрались до Хранилища, вошли в огромный темный зал и направились по проходу, зловредный карлик так и не появился.

— И не появится, — произнес Дирк, словно прочитал мысли девушки. — Он уже видит десятый сон у себя в комнате. Я полагаю, Скряг очень утомился за день — так тяжело постоянно за всеми следить… Ему просто необходим здоровый сон. Пойдем.

Они направились дальше по проходу, заходя все дальше и дальше в глубины Хранилища. И хотя свет на полках уже не горел и они не взяли с собой ни светящихся палочек, ни свечей, проблем с нахождением пути не было — мех Дирка излучал бледное серебристое свечение, не давая заблудиться во тьме. Мистая продолжала оглядываться по сторонам, не в силах избавиться от ощущения того, что за ней кто-то наблюдает. Света, испускаемого шерстью призматического кота, хватало на очень небольшое расстояние, и он был не настолько ярким, чтобы развеять все тени. Воображение Мистаи играло с ней в странные игры, то и дело заставляя ее подозревать, что здесь есть кто-то еще. Но не только Скряг сейчас спал в своей кровати, куда-то делись и все Троговые обезьяны. По всей видимости, Дирк умел держать слово.

— Куда мы идем? — наконец прошептала она.

— Мы ищем, — так же шепотом ответил ей кот.

— И что именно мы пытаемся найти?

— То, что нам покажется интересным. Смотри в оба. У котов это уже вошло в привычку, а вот людям данному полезному навыку нужно учиться и учиться.

Это был вовсе не тот ответ, на который надеялась Мистая, но она решила, что пока бессмысленно добиваться от Дирка большего. Вместо этого девушка сосредоточилась на том, чтобы безопасно преодолеть темный коридор между полками. Она старалась держаться поближе к шкафам, опасаясь той всасывающей силы, которая рано или поздно объявится и попытается утянуть ее вглубь, где поджидала зловещая чернота. И хотя Троги не попадались пока в поле зрения, Мистая беспрестанно высматривала их, полагая, что мерзкие твари наверняка где-то поблизости, прячутся и высматривают. Время от времени она поглядывала на Дирка, полагая, что, если появится какая-либо опасность, кот подаст знак. Но тот оставался совершенно безмятежным, плавно шагая по центру прохода. Его хвост игриво извивался, а глаза сверкали, словно крошечные яркие лампы.

Они уже довольно долго шли по проходу, но ни черного туннеля, ни непонятной силы, тянущей их вперед, по-прежнему не наблюдалось, и терпение Мистаи наконец лопнуло.

— А почему мы еще не добрались до туннеля, который тут был раньше? — спросила она кота. — Что с ним случилось?

— Ничего, — ответил Дирк. — Он все еще здесь. Но мы его не видим и не чувствуем, потому что магия, пробуждающая его, пока дремлет.

— И как такое возможно?

— Она еще не знает о нашем присутствии.

— Не знает?

— Сейчас мы находимся под защитой моего волшебства. Я же говорил, что могу спрятать нас от любых других чар, стоит только захотеть.

— Так почему ты не помог нам с Томом, когда мы шли сюда вчера? Ведь тогда у нас бы было намного меньше проблем.

Кот изогнул дугой спину, отчего его шерсть стала дыбом. Мистая сделала шаг назад, неожиданно испугавшись того, что преступила какую-то невидимую черту.

— Тогда, — заявил Дирк тоном, не терпящим возражений, — у тебя было бы намного больше проблем, чем сейчас. Если ты не понимаешь, что на самом деле делаешь, — а я думаю, ты не понимаешь, — то нужно просто отойти в сторону и предоставить возможность взяться за дело тем, кто разбирается в жизни и в происходящем лучше тебя. Защита от магии — непростое занятие, и не нужно его усложнять, собирая здесь как можно больше народу. Кроме того, оставь я вас с этим мальчишкой вдвоем разбираться с тем, что ждет впереди, вы, скорее всего, даже не смогли бы добраться до нужного места.

Губы Мистаи сжались в тонкую линию.

— Ты не будешь против, если я поинтересуюсь, что именно нас ждет?

— Нет, не буду, но, пожалуй, предоставлю тебе самой узнать ответ на этот вопрос.

«Бестолковый кот», — в сердцах подумала девушка, снова разозлившись.

— Это какое-то чудовище, полагаю?

— Угадала. Только там чудовища. Во множественном числе, — ответил Дирк с Лесной Опушки.

Принцесса вздохнула:

— Я могу спросить тебя еще кое о чем? Темнота и ветер — дело рук этих самых монстров?

Она не слишком верила в то, что сможет получить вразумительный ответ, но кот в очередной раз удивил Мистаю:

— Нет, они никак не связаны между собой.

— Что ж, в таком случае чьих рук дело? Ведь эта странная сила и дыра появились не сами по себе!

Кот неожиданно замер, повернулся к девушке, сел и произнес:

— По всей видимости, ты настолько нетерпелива, что даже не можешь подождать еще несколько минут. Так что лучше будет тебе обо всем поведать здесь и сейчас. Это всего лишь еще один пример того, что коты куда более совершенные создания, чем люди. Мы прекрасно знаем цену терпению. Едва ли тебе встретится кот, который не умеет ждать, в то время как люди не могут остановиться даже на мгновение. Если им приходится оставаться в неведении хоть немногим дольше того ограниченного периода, который они способны вытерпеть, люди взрываются негодованием. Этого мне никогда не понять.

Точно так же ей самой не суждено было понять котов, решила девушка, и этого в особенности.

— Да, мы слишком хрупкие существа, чтобы чрезмерно долго что-то держать в себе, — устало признала Мистая. — Ты хотел мне рассказать нечто важное, если не ошибаюсь?

Дирк наградил ее долгим, испытующим взглядом:

— Ты невероятно смела и прямолинейна, принцесса. Даже для дочери Бена Холидея. — Его глаза таинственно блеснули. — Что ж, тогда слушай внимательно. — Кот приподнял переднюю лапу, задумчиво ее облизнул и аккуратно опустил. — Либирис — живое существо, однако пределы его способностей и интеллекта очень ограниченны. Тебе это уже известно. Однако у всех обладающих жизнью созданий есть кое-что общее, что бы они собой ни представляли или какими бы дарованиями ни обладали. Когда тебя ранят, ты чувствуешь боль. Если ты теряешь цель, то рано или поздно утратишь и душу. И если первое утверждение понятно и без объяснений, то второе их, безусловно, требует. У каждого существа есть свое предназначение. Оно придает жизни цель. И если она исчезнет, то существо начнет гнить изнутри. — Дирк предоставил Мистае время обдумать услышанное, облизнув другую лапу. — Позволь мне привести пример. Чистейшее Серебро был создан для того, чтобы служить королевской семье. Когда в Заземелье не было настоящего короля, замок перестал функционировать так, как должен был. Можно сказать, что он был одновременно ранен и лишен цели своего существования. Холидею досталась лишь бледная тень того великолепия, что существовало когда-то, к тому же раненая и морально неуравновешенная. Однако стоило твоему отцу ступить в замок и наречь себя королем, как тот сразу же ожил и начал восстанавливаться. Точно так же обстоят дела и с Либирисом. Ты поняла?

— Так, значит, та чернильная темнота, бесконечное Хранилище, черная дыра и ветер, сбивающий с ног, — следствие утраты цели существования у замка и боли, причиненной ему другими? Получается, их создал сам Либирис?

— Именно так. Все те явления, о которых ты говоришь, могли возникнуть только в том случае, если библиотека пережила сильную боль и утратила цель. Попробуй теперь догадаться, принцесса, кто во всем этом виноват?

У Мистаи не было ни единой идеи на этот счет, и она покачала головой:

— Я не знаю.

Кот поднялся и направился дальше по проходу.

— Значит, нам надо поторопиться, чтобы ты успела это выяснить.

Они продолжили свое путешествие в глубь Хранилища, и Мистая довольно долгое время пребывала в уверенности, что этот проход никогда не закончится и им так ничего и не удастся найти. Все вокруг оставалось неизменным, не было даже намека на что-то необычное. Ветер и черная воронка, готовая засосать каждого проходившего внутрь, не появлялись. Скоро на смену усталости и раздражению, вызванным этим бесконечным однообразием, пришло тягучее отчаяние.

— Почему мы идем так долго? — недовольно спросила девушка у кота.

— Тебе только так кажется; на самом деле мы прошли не так уж и много. — Дирк едва взглянул на нее. — Расстояние — это иллюзия, попытка Либириса защититься.

— Но от кого или от чего?

Однако коту, по всей видимости, успел наскучить этот разговор, и он не стал ничего отвечать. Решив не усугублять ситуацию, Мистая погрузилась в унылое молчание и продолжила терпеливо шагать дальше.

Наконец девушка заметила впереди какое-то свечение. Ей захотелось со всех ног броситься к нему, чтобы только развеять окружающую темноту, успевшую изрядно надоесть. Но Дирк с Лесной Опушки двигался вперед все тем же легким, прогулочным шагом, словно не имело никакого значения, доберутся они до источника таинственного света через несколько секунд или через несколько дней.

Чем ближе они подходили к таинственному свечению, тем ярче оно становилось, начиная приобретать неприятный кроваво-красный оттенок. Мистая поняла, что оно исходит от широкого пролома в дальней стене библиотеки, неровные края которого обваливались, а остатки кирпича напоминают открытую рану. Свет шел именно от разрушенной стены Либириса, а не от того, что располагалось за ней, как можно было подумать; воздух здесь оказался густым, тягучим, слегка подернутым дымкой. Мистая сразу же поняла: вот он, источник боли и мучений библиотеки.

Дирк с Лесной Опушки резко остановился и сел на пол:

— Дальше я не пойду. Тебе придется идти одной.

Мистая вопросительно посмотрела на кота:

— И почему же?

— Я не могу зайти туда. Это было бы слишком опасно для меня. Но я обещаю, что дождусь твоего возвращения.

— Я могу зайти туда, куда не способен ты?

— Призматические коты — создания мира фей. И для нас это было бы слишком большим риском. Преодолев этот проход и узнав, что за ним, ты сразу поймешь почему. — Дирк одарил Мистаю еще одним невозмутимым взглядом зеленых глаз. — Но тебе не стоит беспокоиться. Моя магия будет по-прежнему тебя защищать. Просто будь осторожна. Не заходи слишком далеко. Ни к чему не прикасайся. Как можно внимательнее рассмотри место, в котором окажешься. Мне будет интересно узнать, что тебе удастся понять в итоге.

«Спасибо и на этом», — хотела было сказать Мистая, но предпочла ограничиться кивком.

— Значит, мне нужно пройти прямо через это отверстие?

— Кажется, именно это я сказал несколько секунд назад. Какие-то проблемы? Неужели ты боишься узнать, что лежит по ту сторону? Неужели я ошибся, говоря о твоей смелости?

Мистае очень хотелось плюнуть в морду наглому коту, но, поборов сей недостойный порыв, девушка развернулась и стала внимательно изучать неровный, отсвечивающий алым пролом в стене и мрачную темноту, что была за ним. У нее был выбор: или пойти дальше, или развернуться и бежать без оглядки. Однако уклоняться от опасности принцессе Заземелья не пристало.

Она глубоко вздохнула и уверенно двинулась вперед.

Мистая легко проникла внутрь через пролом, задержавшись только для того, чтобы быстро оглядеться и удостовериться в том, что она ничего не упустила. Девушка продолжила путь уже по другую сторону. Теперь она старалась двигаться еще осторожнее, делая медленные, аккуратные шаги, чутко прислушиваясь к любым звукам и осматриваясь, едва заметив движение.

Она обнаружила и то и другое, причем гораздо быстрее, чем надеялась. Туманный сумрак понемногу рассеялся, и девушка поняла, что находится в туннеле, который крутой спиралью уходит вниз, под землю. Она продолжала путь только потому, что до сих пор не увидела ничего интересного и решила идти вперед до тех пор, пока не узнает, что здесь происходит. Мистая спускалась вниз по ступенькам, прижимаясь к стене с одной стороны, стараясь ступать совершенно беззвучно. Странные светящиеся камни, вставленные в стенную кладку через определенные промежутки, разгоняли тьму, и девушка худо-бедно различала дорогу. Туманная дымка последовала за ней в подземелье, вызывая неприятное ощущение влаги и холода. Принцесса изо всех сил старалась не обращать внимания на дискомфорт, сосредоточившись на стоящей перед ней задаче — переставлять ноги, и напоминала себе, что она не совсем беспомощна, поскольку обладает собственной магией и сможет защититься, даже если Дирк ее покинет. Не то чтобы у нее были причины так считать, разумеется. С другой стороны, призматический кот однажды уже оставил ее одну без предупреждения, так что, возможно, не следует так слепо полагаться на него в этой ситуации.

«Перестань размышлять о глупостях! — обругала себя Мистая. — Тут нечего бояться!»

Но, пройдя еще около трехсот ярдов, девушка передумала.

Лестница заканчивалась уступом, ровной площадкой, которая через некоторое расстояние снова превращалась в спуск, стены здесь практически не было, через большой проем виднелась просторная пещера внизу. Мистая наклонилась, осторожно перегнулась через невысокую стену и невольно вспомнила Хранилище в Либирисе. Возможно, потому, что она опять смотрела на бесконечные ряды стеллажей, заполненных книгами. На мгновение у принцессы появилось странное ощущение, словно она вернулась в Либирис, но не тот, который только что покинула, а находящийся в ином измерении. Повсюду здесь были Троговые обезьяны, которые трудились в поте лица, перетаскивая книги, складывая их, сшивая и ставя на полки.

Посреди маленьких чудовищ стояли высокие фигуры, закутанные в черные робы и державшие в руках дощечки с листами бумаги, на которых периодически что-то писали. Очевидно, они составляли каталог хранившихся здесь книг. В затененном углу стояли три таких силуэта, склонившись над массивной старинной книгой в красной кожаной обложке. Они читали вслух одни и те же слова. Даже с такого расстояния Мистая поняла, что эти существа не похожи на людей. Их скрюченные руки были почерневшими, словно высушенными, с длинными, кривыми когтями; раз или два девушке удалось мельком увидеть их лица — абсолютно одинаковые, ужасные, темные, с дико горящими янтарными глазами. Кроме того, вдоль границ подземного хранилища прогуливались существа, похожие на огромных волков, — высокие мускулистые твари, сторожевые псы. Они скалились, открывая ровные ряды острых зубов.

Над головой странных существ в туманном сумраке кружились создания, напоминавшие крупных хищных птиц, — бессменный патруль.

Что же здесь такое происходит?

Мистая наблюдала за этой деятельностью несколько долгих минут, скорчившись на каменном уступе и прижавшись к краю проема, чтобы ее не увидели снизу. Возможно, конечно, с помощью Дирка ее не могут увидеть, но девушка предпочитала не рисковать.

Вскоре принцесса начала кое-что понимать. Книги заносились в каталог и располагались на полках в определенном порядке. Этим занимались составители картотеки и Троговые обезьяны. Тут и там другие работники читали эти книги и что-то выписывали. И все это время волки и странные летающие создания — кем бы они ни были — защищали их от непрошеного вторжения.

Но чьего вторжения они ожидали?

Задумавшись, Мистая неожиданно почувствовала движение за спиной. Она обернулась, но не успела найти подходящее местечко, чтобы спрятаться, — одна из Троговых обезьян спускалась по ступенькам из Хранилища в Либирисе. В лапах она крепко держала стопку книг, но, даже несмотря на это, не заметить непрошеную гостью было бы трудно. Девушка прижалась к стене и приготовилась к схватке, уже успев определиться с первым заклинанием, после которого она попытается сбежать. Однако отвратительное существо невозмутимо протопало мимо принцессы, даже не взглянув в ее сторону. Мистая на всякий случай задержала дыхание, пока обезьяна не оказалась вне пределов слышимости, а потом перевела дух. Значит, волшебство Дирка все-таки работало!

Принцесса осталась на месте, ожидая, пока мимо пройдет следующая обезьяна. Вскоре ее терпение было вознаграждено. Однако на сей раз, вместо того чтобы прятаться, Мистая присмотрелась к книгам, покоившимся на руках у существа. Их было всего три, и заглавия двух из них девушка видела совершенно отчетливо.

«Основы древней магии: критический обзор придворного волшебника», — гласило первое. На втором томе значилась надпись: «Мифы и легенды: свежий взгляд».

Книги, посвященные магии! Они воровали из библиотеки учебники чародейства и волшебства! Вот о чем говорили Крэббит и Скряг, когда спорили о том, что хватит перетаскивать «их» туда-сюда!

Мистая снова повернулась к проему в стене, чтобы еще раз окинуть это место взглядом. Кому может понадобиться воровать книги? Зачем, если можно просто отправиться в Либирис и читать в свое удовольствие?

Мистая решила, что следует получше присмотреться. Она осторожно пробралась дальше по уступу, молясь о том, чтобы никто ее не увидел, оказалась на лестнице и, прижавшись к стене, начала спускаться. Она прокралась вперед и, завернув за угол, увидела, что лестница ведет дальше, мимо этого хранилища, в туманную черноту.

Ее разум заработал с лихорадочной скоростью. «Что может находиться там? Какие существа способны жить под землей в таких условиях?»

Ответ нашелся сразу же — и все стало понятно. Это была истина, собранная из всех разрозненных фрагментов, и именно к ней Дирк упорно подталкивал принцессу.

Мистая отвернулась и поспешила наверх по лестнице. Нужно было как можно быстрее найти Дирка и все ему рассказать. А потом она отыщет Тома, и вместе они придумают, как остановить это!

Глава 20

НЕ ПО АДРЕСУ

Мистая пробралась обратно вверх по лестнице к проему в стене библиотеки, дважды едва не столкнувшись с Троговыми обезьянами, которые спешили вниз с охапками книг. Каждый раз она прижималась к грубым, шершавым камням стен прохода, боясь быть обнаруженной, и каждый раз эти твари проходили мимо нее, даже не замедлив шага. Мистая по-прежнему боялась, что рано или поздно кто-то должен увидеть ее. Однако магия фей, которой владел Дирк с Лесной Опушки, надежно оберегала принцессу, и она добралась до цели незамеченной.

Девушка обнаружила, что призматический кот сидит на том же самом месте, где она его оставила, неподалеку от проема у последних полок. Он старательно умывался, когда Мистая подошла, однако, стоило принцессе попытаться заговорить о том, что она увидела внизу, Дирк небрежно поднял лапу, заставляя ее помолчать, и неспешно закончил процедуру.

— Ну вот, — произнес он, наконец удовлетворившись состоянием своей роскошной шубки. — Что ты выяснила?

Мистая опустилась на колени рядом с котом, не рискуя говорить в полный голос — мало ли что.

— Ну, как мне кажется, происходит следующее. Троговые обезьяны воруют книги о магии, выносят их из Либириса и складывают в подземном зале. Эта пещера — часть Абаддона, а воры — демоны из этого мира. Некоторые из них ведут подсчет и описание украденных книг, другие читают их, выписывают и произносят заклинания, чтобы проход, ведущий в Либирис, оставался открытым. Там еще есть какие-то странные летающие создания и волки, которые стоят на страже, пока демоны работают, чтобы никто не проник в их хранилище. Я не знаю, в чем заключается соглашение, заключенное ими с его преосвященством и Скрягом, но оно наверняка связано с тем, чтобы выпустить демонов из-под земли. Я слышала, как Красвелл и Скряг обсуждали этот вопрос раньше, хотя тогда не поняла, что они имели в виду. — Мистая сделала глубокий вдох. — И еще я теперь поняла, что ты хотел мне сказать раньше. Забирая эти книги из Либириса, они оставляют замок без цели, то же самое произошло бы с Чистейшим Серебром, если бы в нем не было короля. Как ты выразился, они забирают его сердце. Он не может нормально работать, когда у него забирают цель существования. Либирис должен заботиться о книгах, но теперь слишком многие из них украдены, а он не может это прекратить. Поэтому ему больно, и замок просит о помощи. Я права?

Дирк с Лесной Опушки склонил голову набок:

— Будь благоразумна. В конце концов, я всего лишь кот, что я могу знать об этих делах?

Мистая нахмурилась, проигнорировав его слова:

— Но зачем они это делают? Я имею в виду не демонов, а его преосвященство и Скряга. Им-то что нужно?

Кот зевнул, очевидно утомленный ее скучными рассуждениями.

— Подумай сама.

— Ладно. — Мистая сердито посмотрела на Дирка. — Отец запер демонов в Абаддоне много лет назад, когда он только стал королем Заземелья. Демоны объединились под предводительством Железного Марка и вырвались на свободу из своего подземелья. Им удалось сбежать потому, что цепи, удерживающие их, ослабли. Заземелье слишком долго оставалось без настоящего короля, поэтому демонам удалось покинуть Абаддон и бросить вызов отцу в надежде заполучить трон. — Мистая задумалась. — Значит, сейчас они пытаются сделать то же самое. Только в этот раз демоны используют книги по магии, которые воруют из Либириса. В них они находят чары, с помощью которых могут вырваться на свободу, а те чтецы, которых я видела, произносят некоторые заклинания, чтобы… — Мистая вдруг замолчала, размышляя. — Но почему его преосвященство и Скряг помогают им? Я никак не могу понять, что они могут выиграть, позволяя демонам освободиться.

Кот моргнул:

— Уверяю тебя, я тоже этого не знаю. Но в одном можешь быть уверена: в этой сделке есть выгода и для них, и вряд ли это понравится Бену Холидею. В любом случае это уже не твоя забота. Проблема, которую тебе нужно решить, находится прямо перед тобой, принцесса. Что ты будешь делать с постоянной кражей книг?

— Что я буду с этим делать?! А ты? Это же ты притащил меня сюда и все это мне показал! Ты должен помочь!

— Я и без того уже помог, если ты не заметила, — огрызнулся Дирк. — Что еще, по-твоему, я делал все это время? Учитывая тот факт, что волшебные создания вроде меня не способны спуститься в Абаддон, я очень многим тебе помог. Я привел тебя сюда, показал существующую очень серьезную проблему. Я использовал свою магию, чтобы никто не обнаружил тебя в подземном хранилище. Теперь ты знаешь, что здесь происходит, поэтому и решение искать тебе.

Мистая обеспокоенно воззрилась на кота:

— Но как? Что мне делать?

— Прежде всего, ты должна спросить у себя: что должно быть сделано?

— Ладно, это легко. Книги необходимо вернуть на места, чтобы демоны не могли и дальше произносить заклинания и разрушать библиотеку, которая сможет залечить поврежденные стены и преградить демонам путь. Либирис — живое существо, как и Чистейшее Серебро. Он сможет сам себя исцелить, если вернуть ему смысл существования. Ты же сам так сказал.

— В таком случае тебе пора приниматься за дело и вернуть на место эти книги, верно? — Кот пристально посмотрел на нее сияющими глазами. — Кстати, как именно ты собираешься это осуществить?

Это был очень хороший вопрос. Мистая не могла просто взять и отнести украденные книги обратно, даже если удастся отыскать способ проникнуть в Абаддон незамеченной. На это уйдут дни, может, даже недели. Можно, конечно, попросить Тома помочь, но даже этого будет недостаточно…

— Я могу воспользоваться магией, — после короткого раздумья объявила она.

— В самом деле? — вкрадчиво промурлыкал Дирк.

Мистая не обратила на его реплику ни малейшего внимания.

— Может, удастся уменьшить книги в размере — скажем, до маленького камушка, сложить их в мешок и вынести все разом… Тогда потом, вернувшись в Хранилище, я смогу снова их увеличить и расставить по своим местам.

— Отличная идея! — произнес Дирк. — Есть только одна маленькая проблемка — ты не можешь применять магию к этим книгам, поскольку они волшебные и защищены собственной силой, а потому будут сопротивляться попыткам изменить их.

Мистая посмотрела на кота:

— А ты откуда знаешь?

Если коты могли пожимать плечами, то Дирк сейчас сделал именно это.

— Коты знают многое, потому что обращают внимание на самые разные вещи. К тому же волшебные создания знают, какие правила применяются во всех ситуациях, связанных с магией. Так, колдовские книги неизменимы. Это одно из правил. Тебе придется отыскать другой способ.

«Еще бы», — сердито подумала Мистая. Она еще немного поразмыслила над вопросом кота. Может, нужно обсудить это с Томом… Однако в этом случае ей придется рассказать ему, как она обо всем узнала, а значит, и о том, кто такая крестьянка Эллис на самом деле. Мистая не могла понять почему, но эта мысль ей очень и очень не нравилась. Наверняка ее рассказ изменит полностью их отношения, а девушке совершенно не хотелось, чтобы так вышло. Кроме того, чем Том сможет помочь?

И все же…

— А если бы я привела Тома сюда, ты мог бы?..

— А разве мы уже это не обсуждали? — Дирк не удостоил принцессу и взглядом. — Закрывать тебя и без того достаточно тяжело. Даже у моих возможностей есть пределы.

Мистая не вполне поверила ему, но ловить кота на лжи не хотелось. В любом случае возможность воспользоваться помощью юноши исчезла, не успев появиться. Она должна все сделать сама. Девушка вновь задумалась, пытаясь отыскать другой выход. Что ж, применять магию, чтобы изменить сами книги, нельзя. Возможно, ей удастся с помощью волшебства повлиять на них по-другому?

— А что, если я просто сделаю книги легче? — спросила она у кота. — Ну, знаешь, если убрать вес, я смогу унести их…

— Ты невнимательна, принцесса, — раздраженно прервал ее Дирк. — Ты не можешь использовать магию. Никакую магию, никаким образом. Не с этими книгами. Я ясно выразился?

Мистае захотелось хорошенько его треснуть, но она заставила себя думать о возможном решении проблемы. Ладно, заколдовать книги она не сможет, это было ясно. И вдруг принцесса замерла. Что ж, допустим, те книги неподвластны волшебству. Но что ей мешает заколдовать другие?

А то и книжных воров…

— Скажи, а Троговые обезьяны — демоны? — спросила она Дирка с Лесной Опушки.

— Нет. Это одна из разновидностей троллей, которых привезли сюда из Мелькорских гор. А почему ты спрашиваешь?

Мистая проигнорировала этот вопрос.

— И сюда их притащил его преосвященство?

— Верно.

— Скажи, их здесь много?

— Несколько дюжин.

— И отчитываются за свои действия они только перед ним?

— Все правильно. Скажи, что ты задумала?

— Терпение. А я могу применить магию к книгам в Хранилище — тем, которые не волшебные?

— Да, да. Скажи, наконец, что пришло тебе в голову?

— А как долго ты можешь скрывать меня от чужих глаз, пока я здесь? Твоих сил хватит, чтобы продержаться до утра?

Кот изучил ее пристальным взглядом:

— Я могу скрывать тебя столько, сколько понадобится, если, конечно, ты не решишь, что лучший выход из ситуации — выносить книги до конца своих дней. Но ты не это собиралась предложить, верно, принцесса?

— Верно, — согласилась Мистая. — У меня появилась совсем другая идея…

И она рассказала коту, в чем именно эта идея заключалась.

Мистая встала рядом с дырой в стене библиотеки, скрывшись в тени, отбрасываемой последними стеллажами Хранилища. Здесь она могла творить волшебство, не рискуя столкнуться с Троговыми обезьянами нос к носу. Они то и дело подходили к пролому, иногда вдвоем или втроем, но по большей части поодиночке, неся в лапах пару магических книг, чтобы оставить их в Абаддоне. Обезьяны, казалось, были полностью погружены в работу, глядя прямо перед собой, а мерзкие маленькие мордочки кривились в гримасе. Мистае казалось, что они все были на одно лицо, поэтому сначала было трудно сказать, с какими она уже провела разъяснительную беседу, а с какими — нет. В конце концов принцессе пришлось повторять одно и то же каждому следующему носильщику.

Обезьяны не знали, что она здесь. Все, что видели Троги, — это нависающую над ними фигуру его преосвященства, стоявшего в тени стеллажа. Они слышали его громкий, низкий шепот, далеко разносившийся в тишине библиотеки:

— Стоять! Что это ты делаешь? Ты идешь не в ту сторону! Книги нужно выносить из Абаддона и ставить обратно в Хранилище! Живо, разворачивайся и тащи этот том туда, где ты его взял! А потом отправляйся вниз и принеси остальные! Каждую книгу, которую ты вынесешь из подземного зала, заменяй на другую из секции в соседнем проходе, прямо напротив меня. Да, верно, прямо за твоей спиной. Выбирай такие, в заголовках которых есть слова «магия», «творить» и «волшебство». Те книги, которые выносишь из Абаддона, расставляй по всей библиотеке, чтобы они не оказались в одном месте. Если сможешь, спрячь их получше. Работай днем и ночью до тех пор, пока не закончишь. Ни с кем не говори о моем поручении, особенно с демонами! И чтобы они не видели, что именно ты делаешь! Отвлеки их как-нибудь, чтобы не обращали на тебя внимание. Сделай, как я приказываю. Выполняй!

Эта прочувствованная речь сопровождалась небольшим заклинанием, которое вызывало сильное чувство смущения и даже вины, а заодно и сильное желание загладить свои промахи точным исполнением приказов. Помимо этого, каждому своему «пациенту» Мистая давала возможность увидеть на мгновение лицо его преосвященства, искаженное гневом и недовольством, что лишний раз побуждало обезьян действовать быстро и тихо. Каждая следующая мартышка после разъяснительной речи Мистаи проворно бежала выполнять поручение.

В самом деле, это было очень просто — одно из самых легких заклинаний, которые принцесса узнала во время обучения у советника Тьюса. Оно было особенно эффективно, поскольку подвергшиеся его воздействию в первую очередь испытывали смесь смущения и неуверенности в себе, а поэтому были заранее готовы поверить, что делают все неправильно. Мистая, разумеется, ничего не знала о психологии Троговых обезьян, зато у нее было странное ощущение, что его преосвященство ценит покорность превыше способности думать самостоятельно, особенно в подобной ситуации. Или, говоря другими словами, ставит дело превыше разума.

Книги, которые Мистая велела отнести в Абаддон в качестве заменителей настоящих томов, посвященных магии, касались преимущественно садоводства и земледелия — только с измененными заголовками. Если не будет никаких тщательных проверок, то никто и не заподозрит, что на самом деле в подземное хранилище отправляется совсем не то, что должно. Принцесса рассчитывала, что к тому времени, как откроется правда, все настоящие книги окажутся вновь на полках в Либирисе. Это был очень старый трюк, и не было никаких причин полагать, что здесь он может не сработать.

Мистая оставалась на своем посту большую часть ночи. Она наконец отправилась к себе, когда Троговые обезьяны перестали выходить из Абаддона без книг. Что ж, удалось направить поток книг в обратную сторону, уже хорошо. На большее сейчас вряд ли стоило рассчитывать. Это будет работать до тех пор, пока демоны не сообразят, что происходит. Девушка решила вернуться на свой пост следующей ночью и узнать, как продвигается дело.

Заставив Дирка с Лесной Опушки равнодушно пообещать, что он встретится с ней в полночь следующей ночью, Мистая оставила его за порогом своей спальни и без сил упала на кровать.

Она проснулась поздно и чувствовала себя очень усталой, так как провела в постели всего пару часов. Спотыкаясь, девушка двинулась вниз на кухню, пропустив утреннюю процедуру мытья — впервые за все время, что она находилась в Либирисе. Смысла отправляться в ванную Мистая не видела, поскольку сегодня был ее первый день работы на конюшне. Кое-как одевшись и причесавшись, пребывая не в лучшем настроении, девушка поплелась на кухню, где наконец тяжело опустилась на стул напротив Тома, как всегда.

— Надеюсь, ты не обидишься, — начал Том после нескольких мгновений удручающей тишины, — если я скажу, что ты ужасно выглядишь? С тобой все в порядке?

Мистая кивнула:

— Все нормально. Я просто очень плохо спала.

Юноша с сомнением посмотрел на девушку:

— Мне кажется, дело не только в этом. — Он поднялся. — Я хочу попросить его преосвященство отложить начало работы в конюшне хотя бы на один день. Наказание вполне может начаться и завтра, никто ничего не потеряет.

Он вышел из кухни и направился к кабинету Крэббита до того, как Мистая успела сказать хоть слово.

К счастью, Том справился с этой задачей. Его преосвященству, казалось, не было особого дела до того, когда именно Эллис начнет чистить навоз, поэтому он без споров согласился разрешить ей сегодня продолжить работу вместе с «братом» в Хранилище, чтобы юноша присматривал за ней, если девушке и впрямь нездоровится. Мистая была безмерно благодарна за эту отсрочку и прямо сказала об этом Тому. Она зашла так далеко, что даже обняла его. Мистая была уверена, что совершенно не заслуживает такого замечательного друга. В конце концов, он ничего не скрывает от «сестры» — в отличие от нее самой.

— Ты что, опять думала об этом голосе? — спросил Том девушку днем, когда они работали над каталогом.

Ни о чем другом Мистая, разумеется, думать не могла, но мысли ее шли не в том направлении, о котором говорил Том. По большей части девушку интересовало, сработал ли ее план и продолжают ли Троговые обезьяны возвращать в Хранилище волшебные книги из Абаддона, выполняя приказ «его преосвященства». Однако сейчас проверить это все равно бы не удалось, придется дождаться ночи, когда Дирк сможет ее сопровождать. Однако Мистая все равно продолжала беспокоиться о том, не провалилась ли ее попытка вернуть книги.

— Да, я думала об этом, — признала девушка.

— Хорошо. Я тоже. Когда мы снова попробуем что-то предпринять? Когда вернемся в глубь Хранилища?

Мистая покачала головой. Сейчас этот разговор был совершенно некстати.

— Не знаю. Наверное, когда мне станет лучше.

— Скряг вчера весь день был болен и сегодня не встает с постели. Похоже, он надолго вышел из строя. Может, он болен тем же, чем и ты. — Том помолчал, оглядываясь вокруг. — Слушай, если ты не слишком плохо себя чувствуешь, мы могли бы попробовать сегодня еще раз.

Сегодня Мистая совершенно не хотела никуда идти с юношей, но сказать ему об этом прямо она тоже не могла.

— Давай поговорим об этом позже, — наконец предложила она и вернулась к работе, чувствуя себя ужасно виноватой.

К тому времени как рабочий день наконец подошел к концу, Мистая была настолько измотана, что ее сил хватило лишь на жалкий ужин, после чего она заявила, что отправляется спать. Видя ее состояние, Том быстро сказал, что они могут обсудить свои планы возвращения в запретную часть Хранилища позже. Он предложил проводить девушку до ее спальни, но принцесса настояла на том, что и сама справится. На деле ее сил едва хватило.

Она забылась тяжелым беспробудным сном и не открывала глаз до тех пор, пока что-то мягкое не коснулось ее лица. Вздрогнув, девушка проснулась. Свеча, стоявшая на маленьком столике у постели, по-прежнему горела, и в ее неровном, тусклом свете Мистая с трудом рассмотрела, что рядом с ней на подушке умывался Дирк с Лесной Опушки и это его усы щекотали ей щеки. Девушка моргнула и попыталась сесть, но ей это не удалось.

Дирк спрыгнул с постели и направился к двери:

— Ты идешь, принцесса? Уже здорово за полночь.

Мистая не знала, сколько сейчас времени, и ей было все равно. Девушке сейчас хотелось только одного: продолжить спать. Но в то же время она прекрасно понимала всю важность сегодняшней вылазки. Было необходимо узнать, что происходит в Хранилище и в подземной пещере Абаддона. Нужно выяснить, сработала ли ее магия.

Поэтому девушка с трудом выбралась из постели, по-прежнему одетая в тот же костюм, в котором днем работала, натянула ботинки и последовала за призматическим котом к двери. Они не сказали друг другу ни слова, идя вниз по коридору к Хранилищу. Мистая слишком устала для того, чтобы вести беседы. Дирк, как всегда молчаливый и сдержанный, неторопливо и горделиво переставлял лапы, не проявляя особого интереса к тому, успевает за ним принцесса или нет. Та обнаружила, что думает об абсурдности сложившейся ситуации: она следует за говорящим котом в библиотеку, битком забитую странными существами, которые называются Троговыми обезьянами, и собирается искать украденные книги по магии. Мистая попыталась представить себе, как бы Ронда Мастерсон чувствовала себя в подобном положении. Девушка пришла к выводу, что некоторые вещи должны оставаться только в человеческом воображении.

Внезапно она испытала острую тоску по дому. Мистая соскучилась по Чистейшему Серебру, по своим родителям, и советнику Тьюсу, и Абернети, и по всем остальным странным созданиям, которые были частью ее жизни. Если бы можно было загадать желание, которое бы немедленно исполнилось, принцесса сейчас же вернулась бы в замок.

Но она застряла здесь — и в весьма непростом положении, поэтому, отбросив в сторону ненужные воспоминания, сосредоточилась на деле. Ей казалось, что стоящая перед ней задача еще сложнее, чем можно было себе представить. Девушка горько пожалела, что не может снова воспользоваться магией, но это и впрямь было бы слишком опасно. Хватит уже и того, что она заколдовала Троговых обезьян. Вторая попытка — да еще так скоро — точно выдаст ее.

Как только они пробрались глубже в Хранилище, Мистая наконец увидела ни о чем не подозревающих обезьян. Они крались по коридорам, проходя сквозь тени, словно мрачные, зловещие духи, неся в своих лапах охапки книг. К своему восторгу, девушка поняла, что твари приносят их из Абаддона. Очевидно, ее план по-прежнему работал.

— Нужно будет спуститься в ту пещеру, чтобы посмотреть, как продвигается работа, — сообщила она Дирку.

Кот молча кивнул, и Мистая оставила его у входа в Абаддон. Она пробралась через брешь в стене. Ей показалось или пролом и впрямь стал меньше? Девушка пригляделась к отверстию, пытаясь вспомнить, как оно выглядело вчера. Да, определенно тогда проход был больше, а его края — менее ровными. Мистая больше не слышала голос замка, что могло означать, что не так уж сильно он нуждается в помощи. С другой стороны, возможно, Либирис перестал обращаться к ним, потому что наконец получил ее? Из рук Мистаи? Принцесса, которой последняя мысль пришлась по душе, широко улыбнулась, прежде чем оставить эти рассуждения.

Коридор, ведущий вниз к пещере, где хранились украденные книги, был совершенно пуст. Мистая была всего в нескольких шагах от пролома, когда ей встретились первые Троговые обезьяны, выходившие из Абаддона. Все три несли в лапах тяжелые охапки книг. Мистая заметила несколько заголовков на корешках, и на большинстве значилось крупным шрифтом «Магия». Значит, план действительно сработал. Принцесса была немало удивлена тем, что решение проблемы оказалось таким простым.

Пробравшись через брешь в стене, Мистая осторожно прокралась на каменный выступ, пригибаясь как можно ниже. Она по-прежнему не была уверена в том, что демоны не смогут ее увидеть. Волки, как и в прошлый раз, патрулировали подземное хранилище, а крылатые часовые все так же летали над головой закутанных в черное фигур, бродивших вдоль стеллажей или читавших заклинания из книги с красной кожаной обложкой. Похоже, никто не заметил, что что-то идет не так. Возможно, демоны не знали разницы между магией и земледелием, подумалось Мистае, и она подавила готовый вырваться смешок. Она видела, как Троговые обезьяны наблюдали за демонами, старательно избегая их. Периодически одно из маленьких чудовищ проворно вытаскивало книгу с полок, заменяло ее принесенной с собой и осторожно пятилось подальше от духов Абаддона, ведущих учет. А потом, никем не замеченное, скрывалось в темноте на лестнице.

Ее план сработал! Мистае хотелось прыгать от радости и вопить во всю силу своих легких, но она сдержалась.

Сколько потребуется времени на то, чтобы заменить все книги? Сколько их здесь вообще? Все способы, которые пришли в голову принцессе, начинались с того, что ей придется спуститься в подземное хранилище и взглянуть самой. Но это казалось слишком опасным, даже если она по-прежнему оставалась невидимой. Возможно, удастся спросить у Троговых обезьян. Или же просто подождать. Как только они перестанут таскать книги из Абаддона и менять их на поддельные, значит, все магические тома благополучно спрятаны в Хранилище.

Хватит ли этого, чтобы дыра в стене замка закрылась, или потребуется что-то еще?

Мистая еще недолго оставалась на месте, пытаясь проанализировать все это. Однако, не в силах придумать ничего нового, она отвернулась и осторожно направилась вверх по ступенькам к бреши в стене, а оттуда — в Хранилище.

Дирк с Лесной Опушки терпеливо ждал ее, сидя на полу.

— Ну что, твой план сработал? — спросил он.

— Думаю, да. Но что делать с этим проломом? Мы можем закрыть его?

Кот моргнул:

— Либирис — живое существо, как и Чистейшее Серебро. Он сам вылечится, если рана не будет разрастаться. То есть если прекратятся кражи и чтение разрушающих заклинаний.

— Значит, мы должны сделать все, чтобы остановить это, верно? Мы обязаны что-то предпринять по отношению к его преосвященству и Скрягу.

Кот задумался. Он потянулся, грациозно изогнув спину. Его мех сиял странным, серебристым светом.

— Возможно, тебе бы следовало предоставить возможность разбираться с этим дальше Бену Холидею и его друзьям. Они могут лучше управиться с подобной работой.

— Но я начала это дело и хочу его закончить! — настаивала Мистая. — Я умею быть осторожной.

Призматический кот посмотрел на нее долгим непроницаемым взглядом, судя по всему взвешивая все за и против. Затем, исчерпав свои запасы интереса к этому вопросу, он повернулся и направился обратно по проходу в переднюю часть Хранилища.

— Пора ложиться спать, — бросил Дирк через плечо. — Мы можем обсудить это завтра.

Мистая сочла это предложение вполне логичным, хотя уже решила для себя, что ни за что не передумает, что бы ни случилось, какие бы аргументы ни предложил кот. Вот он, ее шанс загладить свою неудачу в Кэррингтоне, возможность доказать своим родителям, что она тоже чего-то стоит. Если Мистае удастся исцелить Либирис и доказать вину его преосвященства и Скряга, отец и мать больше не смогут отрицать право своей дочери остаться в Заземелье и самой решать, каким будет ее будущее. Тогда девушка сможет продолжить свое обучение у советника и Абернети. Ее наконец-то признают равной и больше не будут считать маленьким ребенком.

Обратный путь через стеллажи показался Мистае бесконечным. Девушка ужасно устала, отчего кружилась голова и путались мысли. Ее сил хватало только на то, чтобы переставлять ноги. Если Дирк с Лесной Опушки и заметил ее состояние, то не подал и виду. Он спокойно шел впереди, как кот, решивший погулять сам по себе. Он обращал на нее не больше внимания, чем на обои на стенах.

В какой-то момент, уже в коридоре, кот просто исчез. Мистая не обратила на это особого внимания, думая только о том, как бы побыстрее добраться до постели и заснуть. Сегодня не будет никакой бессонницы, с улыбкой решила девушка. Ничто не заставит ее беспокойно ворочаться после таких приключений.

Быстро оглядевшись вокруг, принцесса осторожно открыла дверь своей комнаты и вошла.

Она сразу же поняла, что что-то пошло не так.

— Решили отправиться на позднюю прогулку, ваше высочество? — услышала она голос его преосвященства, донесшийся из темноты.

Она уловила какой-то странный, горький и сырой запах, а потом провалилась во тьму.

Глава 21

ПЕЧАЛЬНАЯ ОШИБКА

Придя в себя, Мистая обнаружила, что лежит на соломенном тюфяке в темной комнате без окон, а единственная свеча стоит на полу рядом с ней, едва разгоняя мрак. Голова раскалывалась от боли, но в остальном девушка чувствовала себя вполне сносно. Еще несколько долгих мгновений она лежала неподвижно, пока глаза заново учились видеть, и пыталась вспомнить, что с ней случилось, но лучше бы память к ней не возвращалась.

Из тьмы выдвинулся смутный силуэт, он пересек комнату и присел на край ее жалкого ложа. Она непроизвольно вздрогнула и сгорбилась, испугавшись, что это может быть его преосвященство или Руфус Скряг. Однако, увидев обеспокоенное лицо Тома, Мистая резко выдохнула, преисполнившись облегчения.

— Ты в порядке? — еле слышным шепотом спросил юноша, склонившись над ней.

Она кивнула:

— Мы одни?

Том кивнул в ответ:

— Но они могут подслушивать.

— Они тебя тоже принесли сюда?

— На самом деле я оказался здесь первым, тебя притащили позже.

Мистая попыталась поднять руку, чтобы потереть ноющий лоб, но она казалась до странности тяжелой. Опустив глаза, девушка поняла почему: оба ее запястья были окружены чем-то, до странности напоминавшим маленькие сгустки свернувшегося тумана, который скрывал ее ладони из вида.

— Что со мной случилось? — выдохнула Мистая, яростно пытаясь стряхнуть с рук странные оковы. — Кто это сделал?

— Его преосвященство. — Том положил ладони на ее руки, удерживая их на месте. — Не делай этого. Лежи спокойно. Твои руки скованы магией, чтобы ты не могла произносить заклинания. Если попытаешься освободиться, то только причинишь себе боль.

Мистая перестала биться на постели и уставилась на него:

— Он все знает, не так ли? Он знает, кто я. Я слышала, как Крэббит обратился ко мне по имени, прежде чем потеряла сознание. Что он со мной сделал?

Том покачал головой:

— Применил какое-то заклинание. Он с помощью каких-то чар заставил меня замереть на месте, поэтому я ничем не мог помочь тебе. Знаешь, его преосвященство куда более опытный и могущественный волшебник, чем мы оба считали. И — да, он знает, кто ты такая.

Девушка тяжело вздохнула и легла на тюфяк.

— Значит, и ты теперь это знаешь.

Том улыбнулся:

— Я знал с самого начала. С того момента, как увидел тебя, стоящую перед Скрягом в дверях. — Юноша тихо рассмеялся, увидев выражение ее лица. — Я же говорил, что видел тебя, когда много лет назад был при дворе, ты была еще ребенком и выглядела совсем по-другому. Но глаза остались прежними. Я бы никогда не смог забыть твои глаза.

К своему ужасу, Мистая поняла, что краснеет. Ее лицо стало яркого свекольного оттенка, и только царящая в комнате темнота помогла ей скрыть смущение.

— В таком случае ты, видимо, подобрался ко мне ближе, чем я бы сочла возможным для слуги.

Том пожал плечами:

— Тебя выдали и другие детали. Руки у тебя слишком мягкие и нежные для крестьянской девушки. Кроме того, ты правильно говоришь, у тебя слишком правильная осанка, и ты умеешь себя держать.

— Похоже, ты очень многое знаешь о принцессах.

— Я бы так не сказал. Я просто внимателен к деталям.

— А почему ты сразу не сказал мне, что знаешь, кто я?

Юноша помолчал, обдумывая ответ.

— Не знаю… Видишь ли, когда ты появилась здесь, мне очень не хотелось терять тебя. Здесь я ничего не придумал, как видишь. Я боялся, что если расскажу правду, что я узнал в тебе Мистаю Холидей, то это сразу же изменит наши отношения, и ты, возможно, решишь уйти как можно скорее. Мне показалось, будет гораздо легче продолжать притворяться, будто я поверил в твою историю. — Том помолчал. — Кстати говоря, у меня действительно есть сестра по имени Эллис. Только она гораздо старше тебя.

Мистая скривилась:

— Не знаю даже, злиться на тебя или нет. Наверное, все-таки не буду. Просто очень странно знать, что я притворялась напрасно.

— Мы оба притворялись. Это была игра для двоих, как видишь. Однако никакого вреда она нам не причинила, верно? Только вот теперь, когда правда все-таки выплыла наружу, боюсь, ты не захочешь больше иметь со мной ничего общего.

Мистая против воли рассмеялась:

— Какое имеет значение, чего я хочу и чего нет, в нашем-то положении? Теперь я просто пленница его преосвященства, как и ты. Вряд ли мы можем притворяться дальше хоть в чем-то. Как ты думаешь, что он собирается сделать с нами?

Том покачал головой:

— Не знаю. Он не сказал. Просто приволок меня сюда и оставил, а чуть позже принес и тебя.

— Если он знает, кто я, и все-таки собирается держать меня в плену, значит, мы влипли всерьез. Не думаю, что он собирается сделать что-то хорошее, если пошел на такой риск.

— Полагаю, ты права.

— Это я во всем виновата, — произнесла Мистая, сев рядом с юношей и опустив скованные дымкой руки на колени. Она уже пыталась отыскать какое-нибудь заклинание, способное освободить ее от пут, мысленно вспоминая уроки советника Тьюса. — Если бы я осталась в своей комнате вместо того, чтобы идти в Хранилище, ничего этого не случилось бы. Я вела себя так глупо, что сейчас хочется кричать!

— Так вот где ты была… Я пришел чуть раньше, надеясь поговорить с тобой, но комната оказалась пуста.

— Я не хотела говорить тебе, — призналась Мистая, одарив его улыбкой, исполненной сожаления. — Мне очень жаль. Нужно было признаться во всем.

— Но сейчас ведь не слишком поздно это сделать, не так ли? — спросил Том.

Мистая улыбнулась и принялась рассказывать обо всем, что скрывала до этого момента. Она даже упомянула о Дирке с Лесной Опушки, хотя обещала коту, что не скажет никому ни слова. Это казалось Мистае необходимым, учитывая ее теперешнее положение.

А потом она объяснила, что скрывала все это, потому что боялась впутывать его в свои проблемы.

— Честно говоря, я боялась того же самого, чего и ты, — добавила девушка. — Мне казалось, если ты узнаешь правду, то это сразу же изменит твое отношение ко мне, а мне не хотелось, чтобы ты перестал быть моим другом.

Том иронично изогнул бровь:

— Смешно. Мы оба ужасно беспокоились об одном и том же, хотя для этого не было никаких причин.

— Еще как смешно, — согласилась Мистая, на мгновение посмотрев ему в глаза и тут же поспешно отводя взгляд. — Как бы то ни было, я выставила себя полной идиоткой и все испортила.

Теперь наступил его черед отвести глаза в сторону.

— Возможно, это я все испортил. Вполне вероятно, что тебя поймали по другой причине. Думаю, это я виноват. Если бы я не пришел в твою комнату и, не найдя тебя там, не отправился бродить по Хранилищу, его преосвященство не поймал бы меня и не узнал, что твоя спальня пуста.

— Ну, сейчас это уже не имеет особого значения. Ошибки совершены, так что хватит о них, мы оба во многом виноваты. — Мистая села по-другому, вытянув ноги перед собой. — Где мы, кстати?

— Внизу, в одной из кладовых, недалеко от кухни. Выхода отсюда нет, я уже проверял. Даже если кто-нибудь попытается нам помочь, стены здесь толщиной в полтора фута. Можем кричать, сколько нашей душе угодно, и все равно никто не услышит. — Том помолчал, а потом все-таки спросил: — Как ты считаешь, есть вероятность, что этот призматический кот решит прийти нам на выручку?

Мистая пожала плечами:

— Шанс есть всегда. Однако Дирк по большей части думает только о себе. Думаю, его интерес к этому делу исчерпан. Если он знает, где мы сейчас, и пребывает в подходящем расположении духа, то может решить помочь нам. Но с тем же успехом он может и передумать.

— Тоже мне друг.

— Ну, я бы не стала называть Дирка с Лесной Опушки своим другом. Он гораздо больше похож на жутко раздражающую старую тетушку или на придирчивого учителя. — Девушка неожиданно подумала о Харриет Эпплтон. Но она понимала, что сравнение не совсем точное, поэтому поспешила отбросить эту мысль. — Дирк совершенно непредсказуем, — подвела итог принцесса.

Том поерзал немного и сел поближе к ней:

— Ты рассказала мне о том, как получилось, что ты оказалась в Либирисе. Но при этом не сказала ни слова о том, почему так вышло. Ты говоришь, что сбежала из владений своего деда и хотела скрыться от своей семьи, чтобы никто не мог отыскать тебя, потому что тебя хотели отправить сюда. Но объясни, почему король желал, чтобы ты поехала в Либирис?

И Мистая рассказала ему еще и об этом. Она начала с самого начала, со своего обучения в Кэррингтоне и своих проблем со школьной администрацией, завершив недлинное повествование исключением и бесславным возвращением в Чистейшее Серебро. Поведав юноше о событиях, которые предшествовали ее побегу из замка, Мистая поняла, что не может объяснить, почему, не желая ехать в Либирис, она все-таки оказалась именно здесь, да еще и решила задержаться. Том слушал молча, не комментируя, и принцесса ни разу не заметила, чтобы он хоть немного изменился в лице.

— Я по-прежнему не понимаю, как это вышло, — закончила девушка. — Я хочу сказать, что до сих пор не знаю, почему оказалась здесь.

— Что ж, полагаю, ты просто хотела отправиться сюда по собственной воле, — произнес Том, пожав плечами и тем самым показывая девушке, что ему несложно это себе представить. — Мне кажется, тебе нужно было попасть сюда по своей воле и на собственных условиях, что ты и сделала. И еще мне кажется, что ты поступила совершенно правильно.

— Правда?

— Да. Так лучше и для тебя, и для Либириса. Может быть, также для твоего отца и всего королевства. В конце концов, именно ты сумела остановить кражу книг и сделала наконец что-то, чтобы библиотека могла исцелиться, а демоны оказались неспособны вырваться из Абаддона.

— Но его преосвященство наверняка уже узнал, что я сделала с его слугами! Он продолжит разрушать замок! — Мистая внезапно почувствовала, что мужество и воодушевление быстро покидают ее. — Еще неделю назад это не имело бы для меня никакого значения. Я не желала здесь оставаться. Либирис был для меня всего лишь некрасивым, мрачным замком. Но теперь я знаю правду. Этот замок — нечто гораздо большее, и ему так больно, Том! Я хотела помочь вылечить его и подумала, что этот фокус с Троговыми обезьянами поможет вернуть все книги Либирису и все будет в порядке. Но видимо, все мои старания пошли прахом…

Том быстро покачал головой:

— На твоем месте я не был бы в этом так уверен. Его преосвященство ничего не говорил об этом, когда поймал меня. Он может и не знать о том, что обезьяны выполняют теперь совсем другую работу.

— Возможно. Однако он скоро это выяснит. Ты со мной согласен?

— Не знаю. Главное, сама себя не выдай. Он попытается тебя заставить проболтаться, рассказать правду о том, что ты делала ночью в Хранилище. Не поддавайся, пусть сам выясняет.

— Не переживай, я не сделаю ничего, что могло бы облегчить жизнь его преосвященству.

— Скажи, что он должен тебя отпустить. Ты — принцесса Заземелья, и, если твой отец узнает, что произошло, его преосвященство не успеет и шаг сделать за ворота замка. Это должно заставить его понервничать… — Том помолчал, а потом воскликнул: — Нет, постой! У меня есть идея получше! Скажи, что твой отец уже знает о том, что ты здесь!

— Ну конечно! — воскликнула Мистая, вспомнив о визите старого друга. — Советник наверняка уже рассказал ему! И отец, скорее всего, отправился сюда, чтобы силком притащить меня домой!

— Вот именно! Возможно, он будет здесь еще до захода солнца!

Мистая закинула связанные руки ему на шею и крепко обняла юношу за плечи.

— Да-да, скорее всего, так и получится!

В то же мгновение Том крепко прижал ее к себе. А затем, одновременно осознав, что произошло, они отпустили друг друга и поспешно опустили глаза.

— Что ж, это вполне достойно дружеских объятий, — наконец заявила Мистая, снова посмотрев в глаза Тому.

— Я так и понял, — отозвался тот и одарил девушку одной из своих кривых ухмылок.

Они сидели рядом в тусклом свете свечи до тех пор, пока крохотный огонек не угас, оставив их в кромешной тьме. Лишь изредка тоненький лучик солнечного света, как неуверенный воришка, проскальзывал из коридора под запертой дубовой дверью. Время текло мучительно медленно, но к ним никто не приходил. Мистая устала и проголодалась, но еды им не оставили, а заснуть в такой ситуации было невозможно. Вместо этого они с Томом обсуждали возможные планы побега, а также способы крепко досадить его преосвященству, чтобы он пожалел о своих действиях. Разговор помогал сдерживать страх, который с каждой минутой становился все сильнее. Чем больше Мистая думала о нынешнем положении, тем больше утверждалась во мнении, что Крэббита напугать словами не удастся. Если он был твердо настроен держать их под замком, то вряд ли его всерьез обеспокоит возможная угроза со стороны ее отца…

Мистая провела немало времени, когда они просто сидели рядом, погруженные в молчание, в размышлениях о том, как с помощью магии попытаться избавиться от пут. Проблема заключалась в том, что практически все заклинания, которые были ей известны, требовали определенной жестикуляции, а не просто произнесения вслух. Если ты хочешь, чтобы чары сработали, нужно правильно выговорить слова, дополняя их хорошо отработанными знаками. Такая комбинация была необходима для того, чтобы предотвратить случайные обращения к магии и их плачевные последствия. Если бы для того, чтобы произнести заклинание, нужно было просто ляпнуть пару слов, то можно было бы заколдовать кого-нибудь случайно, по оплошности. А вот если прибавить к этому еще четко выверенное движение, вероятности совершить ошибку почти не остается. Этому девушку научил советник Тьюс, объяснивший, что использование магии невозможно без тщательного обдумывания последствий.

Мистая внезапно пожалела о том, что так спокойно оставляла все свои вещи в спальне. Она могла бы найти что-нибудь подходящее в книге, которую ей подарил советник, если бы, конечно, удалось до нее добраться. Там содержалось описание огромного количества заклинаний, чар, заговоров — возможно, среди них обнаружились бы и те, для работы с которыми не требовалось использование рук…

Только сейчас девушка с ужасом осознала, что и радужного осколка на ней нет. Камень тоже остался в спальне. Мистая была так уверена в себе, считая, что ей ничто не угрожает…

Что ж, может, Дирк с Лесной Опушки придет на помощь.

Конечно, а все раки облюбуют горы и дружно примутся свистеть.

Принцесса не имела ни малейшего представления о том, долго ли она просидела в темноте с Томом, когда неожиданно за дверью кладовки раздались шаги, а потом послышался резкий скрежет замка. Она тут же выпрямилась, мысленно готовясь к тому, что могло за этим последовать. Сидевший рядом с ней Том прошептал:

— Помни, ни слова об обезьянах. Не дай ему себя провести.

Дверь отворилась, и в комнату хлынул поток солнечных лучей, мгновенно ослепив ее. На пороге появился его преосвященство, высокий и немного напоминавший привидение. Он наклонил свою странной формы голову набок, словно она была слишком тяжела для такой тощей шеи. Руфус Скряг, разумеется, следовал за своим господином, бледный как смерть и с кислым выражением лица. Очевидно, он был решительно настроен насладиться грозящим пленникам наказанием, в чем бы оно ни заключалось, и пришел сюда, несмотря на свою болезнь.

— Добрый день, принцесса, — поздоровался его преосвященство, одарив девушку лучезарной улыбкой. — Доброе утро, Том, — добавил он, кивнув юноше.

— Отпустили бы вы нас подобру-поздорову, и желательно — прямо сейчас! — рявкнула Мистая вместо приветствия, поднявшись на ноги и гордо посмотрев на Крэббита, не обращая внимания на тяжелые оковы на руках.

— В самом деле? — спросил тот, старательно изображая крайнее изумление. — А что, если я решу этого не делать?

— Мой отец обо всем узнает, вот что!

— О, на это я и рассчитываю.

— Видите ли, он уже знает о том, что я здесь. Советник Тьюс два дня назад нанес мне тайный визит и, уходя, предупредил, что… — Мистая прервалась на полуслове, когда до нее дошел смысл сказанного его преосвященством. — Вы на это рассчитываете? — повторила она, не вполне поверив, что правильно расслышала.

Его преосвященство всплеснул в воздухе руками, обменявшись быстрой улыбкой со Скрягом, и снова повернулся к принцессе:

— Я могу избавить вас от необходимости утруждаться, пытаясь угадать, что я имел в виду. Я и так знаю, что советник Тьюс был здесь. Вы оба считали, будто ему удалось проникнуть в Либирис без моего ведома, но, уверяю вас, это невозможно. Вы поговорили, и он ушел. Не сомневаюсь, что при этом он поставил вас в известность о том, что будет вынужден доложить о вашем местонахождении королю. Я прав?

Мистая тупо кивнула. Ей очень не нравилось направление, которое принимал этот разговор.

— Он сказал, что отец придет сюда за мной. — Это, конечно, было не совсем так, но девушка сочла за лучшее несколько ускорить развитие событий. — Скорее всего, он уже в пути.

Его преосвященство, казалось, был вне себя от счастья, услышав эту новость.

— Превосходно! Именно на это я и рассчитывал!

Мистая уставилась на него, ничего не понимая:

— Что вы несете? Вы держите меня в плену и при этом говорите, что хотите, чтобы отец пришел за мной и расправился с вами?!

— Это не совсем так. Я и впрямь хочу, чтобы он пришел сюда, но у меня нет ни малейшего желания, чтобы он счел, будто вы находитесь здесь в плену. — Крэббит наставительно поднял палец, словно читая лекцию неразумным чадам. — В самом деле, если бы вы не отправились в Хранилище вопреки моему пожеланию, не было бы никаких причин держать вас здесь. Но вы не смогли преодолеть такое искушение, верно? Что вы там делали, маленькая принцесса?

Мистая проигнорировала этот вопрос.

— Почему вам так нужно, чтобы отец приехал сюда?

Его преосвященство тяжело вздохнул:

— Что ж, боюсь, дать ответ на этот вопрос будет довольно затруднительно. Если свести объяснения к минимуму, то причина кроется в том, какую роль он играет в Заземелье. Я полагаю, что его положение оказалось чересчур выгодным, в то время как мое нуждается в существенном улучшении. Если Бен Холидей приедет сюда с дружеским визитом, то встреча со мной будет неизбежна, и, возможно, я сумею убедить Верховного лорда, что требуется некоторая переоценка.

— Переоценка?

— Наших соответствующих положений.

Мистая покачала головой:

— Я вас не понимаю.

— Принцесса, вы поссорились с родителями и сбежали из дома. Это я знаю наверняка. Не имею ни малейшего представления, правда, почему вы решили отправиться именно сюда. Но я лично склонен расценивать это как проявление высшей воли. Силы более могущественные, чем те, к которым я имею доступ, направили вас ко мне. Уверен, сейчас вы меня понимаете, даже если раньше не задумывались об этом. Вы слишком известны в Заземелье, чтобы притвориться деревенской девицей. Поэтому попытка Тома выдать вас за свою сестру провалилась с треском. Нет, я с самого начала знал, что вы — принцесса Мистая Холидей и что вы прибыли сюда, чтобы помочь мне улучшить свое положение и изменить не слишком приглядное будущее, которое меня ожидало.

За спиной его преосвященства Руфус Скряг многозначительно кашлянул.

— Да-да, мистер Скряг, и ваше, разумеется, тоже, — утомленно добавил Крэббит.

— Честно говоря, у меня нет стремления вам помочь в этом, — сообщила Мистая. — Вы против моей воли сделали меня пленницей. Вы удерживаете здесь Тома уже несколько лет из-за дурацкого договора об ученичестве, сделали из него фактически раба, а этого мой отец не одобрит, когда узнает…

— Что я сделал? — требовательно переспросил его преосвященство, прервав монолог принцессы. — «Договора об ученичестве»?! — Он сурово посмотрел на юношу: — Что ты ей наговорил? Что я удерживаю тебя здесь против твоей воли?!

Мистая в смятении воззрилась на Тома, который явно чувствовал себя некомфортно, оказавшись вдруг в центре внимания.

— Именно это я и сказал, — просто ответил юноша.

— Ну и ну, неудивительно, что вы оба попались! Тоже мне заговорщики, не доверяли друг другу даже настолько, чтобы рассказать правду о своем происхождении! В самом деле, это уже слишком! Том, она говорила тебе, кем является на самом деле? Молчала ведь, не так ли? А ты ей о себе тоже предпочел не рассказывать, или я ошибаюсь? Нет, мне никогда не понять молодых людей. Поэтому я повторяю свой вопрос, принцесса. Что вы делали в задней части Хранилища? И пожалуйста, не надо врать, будто вы искали там трагически утерянную семейную реликвию!

Мистая сжала губы:

— Я услышала, как кто-то стонал. Пыталась узнать, кто и почему зовет на помощь.

Его преосвященство и Скряг обменялись еще одним многозначительным взглядом.

— Кто-то стонал, значит… — задумчиво повторил его преосвященство. — И как, вам удалось выяснить, кто это был?

Мистая покачала головой:

— Там слишком темно, чтобы можно было рассмотреть хоть что-то. К тому же потом появился какой-то странный ветер, нас тянуло вперед. Мы испугались и повернули обратно. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Но ночью я решила вернуться в Хранилище и проверить еще раз. Мне казалось, я сумею отыскать способ пройти там, несмотря на ветер и темноту. Однако мне это не удалось.

Его преосвященство неприятно улыбнулся:

— После того как вы в одиночку противостояли ведьме из Бездонной Пропасти каких-то пять лет назад, ухитрившись не только одолеть ее, но и сделать так, что с тех пор она ни разу не появлялась в королевстве, вы не сумели отыскать способ справиться с каким-то ветром и тьмой? В самом деле, принцесса?

Он прошел вперед и встал напротив девушки, нависая над ней, как огромное высохшее дерево.

— Не верю ни единому слову. Мне кажется, вы прекрасно знаете о том, чем именно мы тут занимаемся, и полагаю, что вы пытались воспрепятствовать этому. Не знаю, преуспели ли вы в этом начинании, но я свято убежден, что вы подстроили какую-то пакость, и твердо намерен выяснить, что именно вы придумали. А тем временем вы останетесь в этой кладовке взаперти до тех пор, пока ваш отец не явится, чтобы забрать вас домой. Я имею в виду вас обоих, Анджен Томлинсон. Я не позволю вам снова нарушать мои планы!

Он так мерзко и хищно ухмыльнулся, открыв почти все зубы в оскале, что Мистая невольно отступила на шаг.

— Так вот, девочка, я знаю кое-что о магии, — тихо продолжил его преосвященство. — На самом деле, боюсь, я владею ею куда лучше тебя. Поэтому я предпочел связать тебе руки, и это заклинание ты без моей помощи не снимешь, поэтому не сможешь сделать очередную глупость. Вы с Томом останетесь здесь в качестве почетных гостей столько, сколько мне будет угодно. За молодым человеком довольно продолжительный срок службы в Хранилище, согласно условиям нашего договора, а вы, ваше высочество, задолжали мне несколько дней работы на конюшне. Я твердо намерен добиться того, чтобы вы оба выполнили свои обязательства. На ваш счет у меня имеются особые планы, принцесса, поэтому, боюсь, вам придется задержаться на неопределенный срок. Советую вам хорошенько поразмыслить об этом на досуге. — Он резко развернулся на каблуках. — Идемте, мистер Скряг. Мы завершили свои дела здесь. Оставьте им запас свечей, чтобы милые дети могли видеть лица друг друга, пока они будут рассказывать столь тщательно скрываемую правду.

Скряг хищно ухмыльнулся, глядя на Тома и Мистаю:

— Вас же предупреждали, верно? Видите, к чему привела ваша непокорность!

Он бросил на их тюфяк связку свечей и последовал за его преосвященством вон из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась за ними, и засов скользнул в пазы. Юноша и девушка, по-прежнему стоявшие рядом друг с другом, остались в кромешной тьме.

Как только они остались вдвоем, Том нащупал и зажег одну из свечей.

— Как считаешь, что он имел в виду, говоря, что на твой счет у него имеются особые планы? — спросил он.

Мистая не имела ни малейшего представления, и, честно говоря, в данный момент ей было глубоко на это наплевать.

— Анджен Томлинсон? — спросила она, смерив Тома холодным взглядом.

— Это имя было дано мне при рождении, — признал он.

— Получается, что ты с самого начала знал, с кем имеешь дело, а я после беседы с его преосвященством впервые заподозрила, что, пожалуй, знаю о тебе не все. Знаешь, боюсь, мне это ощущение не по душе. Из-за него я начинаю остро чувствовать собственную глупость и немалую злость.

— У тебя есть все права злиться, но я по привычке защищал себя. — Он опустился на тюфяк, глядя на принцессу снизу вверх. — Я скрывал свое происхождение все те три года, которые провел в Либирисе. Я даже перестал вспоминать о нем. Видишь ли, я привык быть просто Томом, пареньком из деревни. Все меня знают под этим именем.

Мистая присела рядом с ним:

— Но похоже, что под ним скрывается кто-то совсем другой.

Юноша кивнул:

— Так и есть. Я назвался Томом, придя сюда. Мне было необходимо отыскать надежное укрытие, и его преосвященство предложил мне его. Он сказал, что никому в здравом уме не придет в голову искать меня в Либирисе. Мы договорились о том, что отныне я стану Томом, пареньком из далекой деревеньки, который явился сюда отрабатывать папочкин долг. Не думай, что я выдумывал что-то на ходу, когда мы только познакомились; я просто рассказал тебе ту же историю, которую слышали все остальные. На самом деле она не так уж далека от истины: я действительно обязался служить его преосвященству на протяжении пяти лет, чтобы получить в обмен возможность скрыться в Либирисе. Ему нужен был человек, способный взять на себя работу по составлению каталогов, а я обладал необходимыми навыками. — Юноша помолчал немного. — По крайней мере, я так думал, заключая эту сделку. Теперь я, честно говоря, вообще не могу понять, почему он позволил мне остаться. Судя по всему, к библиотеке это не имеет ни малейшего отношения.

— Ты должен был рассказать мне правду, — тихо произнесла Мистая. — Должен был довериться мне.

Том медленно покачал головой:

— Теперь и я так считаю. Но когда ты только появилась у порога замка, я боялся, что это может стать очень печальной ошибкой. Я боялся, что ты возненавидишь меня.

— Это еще почему? — внезапно снова разозлилась Мистая. — Что, интересно, я такого сказала или сделала, чтобы заставить тебя уверовать, будто я отвернусь от тебя, если узнаю, кто ты такой на самом деле?

— Ничего. Дело не в тебе, а во мне. Я скажу тебе, кто я такой на самом деле. Я вовсе не какой-то деревенский мальчишка. Я приехал в Либирис, чтобы скрыться, вскоре после того, как мой отец погиб, а один из братьев убил другого и изгнал моих сестер в различные укромные уголки Зеленой Долины. — Он снова замолчал. — Мне было необходимо как можно скорее отыскать убежище, потому что Бервин Легуж — мой брат.

Глава 22

О ЛЯГУШАТАХ, СОБАЧКАХ И ТРОГОВЫХ ОБЕЗЬЯНКАХ

— Да, я понимаю, ты только что все объяснил. Но мне по-прежнему трудно свыкнуться с мыслью о том, что Лягушонок — твой брат, — произнесла Мистая.

Она снова сидела рядом с Томом на тюфяке, положив скованные дымкой руки себе на колени. Наконец-то им соизволили принести поесть, и, поскольку девушка не могла справиться сама, Том кормил ее с ложечки, осторожно отправляя ей в рот небольшие порции какого-то варева, напоминавшего очень жидкую овсянку и почти не насыщавшего. Мистая совершенно не чувствовала вкуса еды, полностью сосредоточившись на других вещах с тех пор, как его преосвященство ушел, поставив их в известность об имевшихся у него особых планах на ее счет.

— Да, полагаю, к этому нужно привыкнуть, — согласился юноша.

— Что ж, по крайней мере, он всего лишь твой сводный брат. Иначе все было бы еще хуже.

— Да, у нас были разные матери. И на самом деле мы совершенно не похожи друг на друга. У меня и Легужа один отец, но это все, что нас связывает.

— Я бы точно никогда не подумала, что ты похож на него, — прожевав и проглотив новую порцию каши, произнесла девушка. — И никто бы так не подумал.

Том улыбнулся:

— Честно говоря, он вообще на человека не похож. Легужа никогда не интересовала возможность обзавестись друзьями, например. С тех пор как братец начал самостоятельно ходить, он желал лишь одного — стать лордом Риндвейра. — Том помолчал немного. — На самом деле мне кажется, что он хочет куда большего, чем это. И, по всей вероятности, его планы каким-то образом объясняют внезапно вспыхнувшие чувства к тебе.

Мистая обдумала его слова. Да, пожалуй, в этом есть смысл. Если Легуж женится на ней, то со временем, когда она унаследует трон, ее муж станет королем. Унаследует трон. Это словосочетание звучало очень странно. Мистая почти никогда не думала об этом. Она не могла заставить себя поверить, что это когда-либо будет необходимо. Одна мысль о том, что ее отец может не быть королем Заземелья, казалась ей нелепой. Однако вряд ли Легуж придерживался того же мнения; похоже, он уже считал дни до того момента, как Бену придется распрощаться с короной и с жизнью.

— Но ему же будет недостаточно нашего брака, если он не сможет стать королем, верно?

— Он захочет, чтобы ты родила ему сына, которого можно будет сделать принцем и наследником. В этом случае до совершеннолетия малыша Легуж станет при нем регентом. Наверняка на это он и рассчитывает. Ты будешь всего лишь средством для достижения цели, не более того.

— А потом он попросту избавится от меня, — согласилась Мистая.

Том ничего не сказал, но этого и не требовалось. Девушка проглотила еще одну ложку странной похлебки, которую скармливал ей друг.

— Что ж, придется мне его разочаровать: его честолюбивым планам не суждено сбыться. Я ни за что на свете не выйду замуж за Лягушонка и тем более не собираюсь рожать от него ребенка — фу, ужас какой! — и вообще не хочу иметь с ним ничего общего. Как только мы выберемся отсюда и расскажем моему отцу обо всех злодеяниях Легужа, нам больше не придется беспокоиться из-за него!

Как только девушка немного остыла и была готова слушать, Том стал рассказывать ей свою историю. После смерти отца он провел в Риндвейре лишь то небольшое время, которое было отпущено его старшему брату. Поначалу казалось, что дела в их владениях действительно могут пойти на лад, поскольку новый лорд оказался удачной заменой своему упрямому и импульсивному отцу. Однако, когда старший сын Каллендбора погиб при весьма подозрительных обстоятельствах, а сестры оказались сосланными в самые отдаленные уголки Зеленой Долины, Том стал кое о чем догадываться. Он осознал, что ему тоже грозит опасность: его другой брат, теперь ставший новым лордом Риндвейра и наверняка ответственный за все происшедшее, скоро доберется и до младшего. Никому ничего не сказав, юноша глубокой ночью покинул отцовский замок. Оказавшись в безопасности, Том решил выждать и узнать, куда дует ветер. Когда жены Бервина начали умирать одна за другой, юноша отказался от мысли о том, чтобы вернуться домой, и был намерен скрываться до тех пор, пока не отпадет необходимость. Вскоре после этого он пришел в Либирис, который с самого начала показался молодому человеку подходящим убежищем, и убедил его преосвященство позволить ему остаться здесь.

Том скормил Мистае остатки каши и поставил опустевшую миску на пол, а затем взялся за свою порцию. Он ел без всякого аппетита, не поднимая глаз, а веселье, обычно плескавшееся в его глазах, сменилось мрачной задумчивостью.

— Что случилось? — спросила Мистая после нескольких минут, проведенных в молчании.

— Я просто подумал кое о чем… После того как я сбежал из Риндвейра, брат объявил, что я погиб. Полагаю, отчасти его побудило поступить так желание посмотреть, не примчусь ли я опровергать это сообщение, и вместе с тем Легужу хотелось заставить остальных забыть о моем существовании. Первая часть плана с треском провалилась, а вот вторая увенчалась успехом. За то время, что я провел в бегах, все поверили, что я мертв, — моя мать, сестры, друзья… Для меня больше не будет места в их жизни. Я для них лишь воспоминание.

Мистая перевела взгляд на свои скованные руки:

— Не грусти. Все это изменится, как только мы выберемся из этого места. — Она ободряюще улыбнулась юноше. — Уверена, они будут счастливы узнать, что ты вернулся.

Том пожал плечами:

— Хотел бы я знать, каким образом можно осуществить это. Его преосвященство определенно не намерен отпускать нас на свободу, он попросту не может сделать этого, поскольку заточил в плен не кого-нибудь, а принцессу Заземелья. Не говоря уже о том, что, по всей видимости, он приготовил неприятный сюрприз для короля.

— Знаю, — согласилась девушка. — Похоже, он собирается использовать меня в качестве наживки, чтобы заманить отца в Либирис. В общем-то об этом его преосвященство заявил открыто. Его так называемые особые планы на мой счет. Интересно, что он задумал…

— Что бы это ни было, Крэббит явно хочет изменить свою жизнь к лучшему — за наш счет. Или, возможно, за счет твоего отца. Честно говоря, я даже не уверен, что он сдержит свое слово и продолжит укрывать меня, хотя до этого момента не было причин подозревать обратное. Если его преосвященство посчитает, что таким образом сумеет что-то выиграть, то выдаст меня брату в тот же миг. Легуж все эти годы выслеживает меня. Если его поиски увенчаются успехом, я знаю, что за этим последует.

Мистая тоже это понимала. Легуж был амбициозен и безжалостен и не однажды демонстрировал готовность устранить любого, кто осмелится встать у него на пути.

— Мы выберемся отсюда, Том, — внезапно произнесла Мистая, решительно поднимаясь на ноги, словно она вознамерилась сбежать из темницы прямо сейчас. — Он не сможет все время держать нас под замком. Рано или поздно мы отыщем способ оказаться на свободе.

Юноша посмотрел на нее, иронично изогнув бровь:

— Надеюсь, что рано, поскольку мне не кажется, что в нашем распоряжении много времени. Что бы его преосвященство ни запланировал, боюсь, реализует он свои идеи довольно быстро.

Мистая собиралась в очередной раз заверить друга, что планы Крэббита не имеют особого значения, поскольку они обязательно сумеют спастись, когда дверь кладовки неожиданно открылась и внутрь вошел Дирк с Лесной Опушки. Призматический кот выглядел, как всегда, ухоженным и расслабленным, его великолепный мех сиял в полутьме, глаза ярко горели, а хвост был изогнут и слегка подергивался из стороны в сторону. Он покосился на Тома, а потом перевел взгляд на Мистаю. Подойдя к принцессе, кот сел напротив нее и принялся умываться.

Девушка посмотрела на него с плохо скрываемым раздражением, но хранила молчание до тех пор, пока Дирк не завершил свои гигиенические процедуры.

— Добрый день, — поприветствовал он их будничным тоном, словно вокруг не происходило ничего странного.

— Я вижу, ты пересмотрел свое нежелание разговаривать со мной в присутствии посторонних, — как можно ироничнее произнесла Мистая.

— Я сделал это только потому, что ты уже скомпрометировала меня, рассказав своему приятелю все, что успела узнать обо мне, — в том же тоне отозвался кот. — Видишь ли, нет особого смысла притворяться обыкновенным, если кота уже выпустили из мешка. В переносном смысле, разумеется.

Девушка тяжело вздохнула:

— Разумеется, мне следовало бы самой догадаться. А как насчет твоего жизнерадостного приветствия? — Она специально положила свои скованные руки так, чтобы он обязательно заметил туманную дымку, оплетающую запястья. — Возможно, для кого-то день действительно добрый, но я лично с этим утверждением согласиться не могу.

Кот склонил голову набок.

— Я вижу, что ты хочешь сказать.

Она подождала несколько мгновений.

— Ну что ж, тогда, возможно, ты сможешь что-нибудь с этим сделать? Мне бы очень хотелось снова иметь возможность пользоваться руками.

Дирк с Лесной Опушки, казалось, задумался.

— Боюсь, что я не смогу тебе помочь.

— Ты не сможешь мне помочь, — тупо повторила Мистая, которую вновь затопило раздражение, бурлящее под внешним спокойствием.

— Видишь ли, я всего лишь кот.

— Да, это я вижу. Но ты ведь гораздо больше, чем обыкновенный кот. На тот случай, если ты позабыл, напомню: ты — призматический кот. Волшебное существо из царства Туманов, обладающее особой магией, если, конечно, я не ошибаюсь.

— Ты не ошибаешься. Я действительно обладаю особой магией, хотя не стал бы употреблять это слово, описывая свои таланты. Но, несмотря на то что я могу применять необычное волшебство, у меня нет ни рук, ни нужного строения пальцев, если ты не заметила. — С этими словами кот поднял вверх одну лапу для наглядности. — На тот случай, если ты позабыла об этом.

Мистая покачала головой:

— А это здесь при чем? Все, о чем я прошу, — это чтобы ты обратился к своей магии и помог мне избавиться от этих оков!

Кот склонил голову в другую сторону:

— Это я тоже понимаю. Однако мне не всегда удается убрать чужие заклинания. Это верно, я владею самыми разнообразными навыками и довольно мощной магией, с помощью которых могу защитить себя и иногда других. Помимо этого, у меня есть способность укрывать тех, кто, по моему мнению, в этом нуждается, как, например, в твоем случае. Однако многого я сделать попросту не могу, поскольку мне не хватает способности сплетать заклинания, соединяя слова с жестами. Полагаю, в данный момент именно в этом заключается твоя проблема, принцесса?

— То есть тебе понадобились бы руки, чтобы снять это заклинание? — не веря собственным ушам, уточнила Мистая. Она быстро покосилась на Тома, который не без подозрения наблюдал за котом, однако, по всей видимости, не собирался вмешиваться в их спор. — Ты не можешь освободить меня?

— Поскольку у меня нет адекватно расположенных пальцев, я не могу начертать в воздухе необходимые знаки, хотя слова заклинания произнести способен. Поэтому, увы, я не смогу освободить тебя.

Мистае захотелось завыть в голос, чтобы хоть как-то выплеснуть раздражение. И что ей теперь делать? Дирк был ее последней надеждой на то, чтобы выбраться из ловушки.

— А ты можешь открыть дверь и выпустить нас отсюда? — осторожно спросил Том.

Кот неспешно поднял одну лапу и облизал ее.

— Я могу открыть для тебя дверь. Я могу даже укрыть тебя магией и провести к выходу. Я могу это сделать, Анджен Томлинсон, и я это сделаю, несмотря на то что принцесса нарушила слово и рассказала тебе обо мне. Однако я могу помочь только тебе, но не ей. Пока на Мистае Холидей эти оковы, ее с легкостью можно выследить. Для нее побег невозможен. Она не пройдет и двух шагов от двери, как ваши тюремщики спохватятся и бросятся в погоню. — Кот помолчал. — Ну так как? Ты хочешь, чтобы я помог тебе сбежать? Тебе одному?

Том неохотно покачал головой:

— Нет, я не оставлю Мистаю.

— Итак, мы будем сидеть здесь, ожидая рокового часа, беспомощные, безвинные жертвы того, что у котов нет ни рук, ни хотя бы пальцев, — объявила Мистая, и ее цветистая реплика была щедро приправлена ядовитой иронией, отвращением и неловкостью.

— Ну, не такие уж и беспомощные, — доверительно поведал кот. — У тебя есть семья и друзья, которые могут прийти на выручку. Не говоря уже о том, что ты, принцесса, обладаешь немалой смекалкой и находчивостью, на которые можешь положиться. Ведь благодаря им ты справилась с проблемой возвращения книг в Хранилище.

Мистая уставилась на Дирка, не веря своим ушам. Неужели он только что сделал ей комплимент?

— Его преосвященство уже ищет способ исправить то, что я сделала, поэтому, скорее всего, это можно не брать в расчет. Семье и друзьям было сказано оставить меня в покое, поэтому я не жду, что они тут же ринутся вытаскивать меня из темницы. — Девушка помолчала немного. — А моя так называемая смекалка в данный момент не спешит подсовывать спасительные идеи.

— Возможно, тебе следует наконец поверить в себя и в других. Ты, конечно, любишь считать себя хозяйкой своей судьбы, но скажи, когда тебе нужна была помощь, разве ты не получала ее?

Мистая вспомнила свои приключения в логове Ночной Мглы. Вспомнила свое заключение в Кэррингтонской женской подготовительной школе.

— Полагаю, что так. Но в этот раз все может быть совсем по-другому.

— Вера, принцесса, — повторил призматический кот. — Видишь ли, это мощное оружие против сил тьмы, которое слишком часто недооценивают.

Он поднялся, потянулся и зевнул, а потом направился к двери.

— А теперь мне пора. Видишь ли, есть другие дела, требующие внимания, и другие места, где необходимо мое присутствие. Но мы еще встретимся. Учись ждать, принцесса. Коты обладают удивительным терпением и в результате почти всегда получают то, чего хотят. Советую тебе попробовать этот метод.

— Постой! — воскликнула Мистая, вскакивая на ноги. — Ты же не можешь просто так бросить нас здесь!

Кот был уже у двери, но остановился и повернулся к ней:

— Коты делают то, чего хотят и когда хотят, не считаясь ни с чьим мнением или действиями. Совсем как принцессы.

Дверь открылась сама по себе. Дирк неспешно вышел, и она закрылась за ним. Молодые люди услышали, как засов снова скользнул в пазы.

Мистая посмотрела на Тома.

— У этого кота мерзкий характер, — подытожила она.

Между тем в покоях замка Чистейшее Серебро витали мрачные и серьезные настроения. С тех пор как советник Тьюс вернулся из Либириса с новостью о местонахождении Мистаи, члены внутреннего круга королевского двора вновь и вновь обсуждали решение короля уважать выбор своей дочери и позволить ей остаться там, где она находится. Мнения резко расходились, но в любом случае равнодушным не остался никто. К осознанию того, что Мистая находится в обществе человека настолько непредсказуемого, как Красвелл Крэббит, требовалось привыкнуть. Никому не нравилась мысль о том, что принцесса осталась наедине с типом вроде него, но вместе с тем друзья не пытались давить на и без того обеспокоенных родителей. В конце концов, никто так не чувствовал опасность, как они, и не следовало лишний раз напоминать им о шатком положении их дочери.

Абернети места себе не находил. У него сложилось свое мнение относительно данных событий, которое во многом отличалось от точки зрения остальных. Будучи одновременно человеком и собакой, обладая генетическими и эмоциональными особенностями обеих этих сущностей, он начинал видеть некоторые вещи, скрытые от глаз остальных.

Во-первых, ему не нравилась мысль о том, что пятнадцатилетняя девчонка хочет сама распоряжаться своей жизнью. Будучи необычным, но все же ребенком, Мистая должна отвечать за свои действия, и писец был убежден, что ей не следует говорить родителям, что и как делать. У нее не было никаких причин оставаться в Либирисе, да еще в опасной близости к Красвеллу Крэббиту, человеку, мысли о котором с самого начала не давала ему покоя. Мистая должна была вернуться домой, предстать перед Беном и Ивицей, а уже потом, заверив их в своем раскаянии и получив прощение, попробовать убедить их позволить ей вернуться в библиотеку либо вместе с советником Тьюсом, либо с ним, Абернети. Но принцессе определенно не следовало оставаться там одной.

Во-вторых, у него начали появляться смутные подозрения насчет личности этого Тома. Сначала Абернети не придал рассказу о мальчишке никакого значения. Но чем больше он думал об этом, тем сильнее укреплялся в своих подозрениях. С чего бы Крэббиту, человеку, который никогда никому ни в чем не помогал, если только это не сулило личной выгоды, по доброй воле разрешать парнишке остаться в Либирисе? Будучи придворным писцом, Абернети прекрасно знал историю Заземелья и всех, кто хотя бы косвенно в ней участвовал, поэтому постепенно пришел к выводу, что этот таинственный Том может на поверку оказаться Андженом Томлинсоном, младшим братом Легужа, который, предположительно, погиб три года назад. Эта история всегда казалась ему немного подозрительной, поскольку не было ни единого свидетельства, подтверждающего смерть младшего сына Каллендбора. Теперь они были бы примерно одного возраста, Мистая и этот парень, а то, что девушка рассказала советнику о своем новом друге, предполагало такую возможность. Что, в свою очередь, заставляло Абернети мучиться вопросом, не догадался ли об этом и Красвелл Крэббит.

А в-третьих, писец был абсолютно уверен, что Крэббит знал, кем Мистая является на самом деле. Как он мог не догадаться? Каждый, у кого имелись хотя бы слабейшие связи с королевским двором, знал о единственной дочери правителя. Ее характер был весьма необычен и известен большинству придворных. Перепутать ее с кем-то другим попросту невозможно. Все знали, как она выглядит и какова история ее появления на свет. Наверняка Крэббит уже все вычислил к этому моменту. А если так, то почему он утаивает эти сведения от всех, в том числе от Мистаи? Это больше всего не нравилось Абернети, поскольку означало, что Крэббит что-то задумал.

И наконец, больше всего его беспокоил тот факт, что советнику Тьюсу удалось пробраться в Либирис и уйти оттуда незамеченным. Как ни печально было признавать, но старый волшебник не слишком искусно владел своим ремеслом, и шансы на то, что он сумеет безошибочно преодолеть все защитные магические поля, которые нынешний господин замка наверняка не преминул установить, приближались к нулю. Крэббит был слишком умен. Абернети подозревал, что он специально позволил советнику войти и выйти, а это лишний раз доказывало, что смотритель библиотеки что-то затеял.

Собственно, таков был ход мыслей пшеничного терьера.

Он целый день обдумывал сложившуюся ситуацию и в конце концов пришел к выводу, что необходимо с кем-то об этом побеседовать.

Вопрос только в том, к кому можно обратиться.

Абернети не хотелось лишний раз тревожить Бена и Ивицу; ему было необходимо, чтобы предполагаемый слушатель имел трезвую голову и не стал действовать сгоряча. Поскольку писец был всерьез обеспокоен безопасностью Мистаи, то решил, что лучше пока короля и королеву не трогать. Кобольды, Сапожок и Сельдерей, конечно, в некотором плане соответствовали его требованиям, однако на их суждения в подобных вопросах вряд ли можно было положиться. Сапожок, в частности, предложил бы взять Либирис штурмом и растерзать Крэббита на месте.

Оставался только советник Тьюс, но разговор с ним был бы очень неловким, поскольку Абернети ставил под сомнение его способности как волшебника.

Однако писец решил рискнуть и на следующий день после завтрака отправился на поиски своего старого друга. Советник сидел в своем кабинете и составлял перечень алхимических компонентов и сложных веществ в лабораторном журнале, рассеянно напевая под нос какую-то песенку. Абернети пришлось простоять на пороге несколько долгих минут, ожидая, когда на него наконец обратят внимание. Когда стало ясно, что он может проторчать тут до завтрашнего утра, писец громко постучал в открытую дверь и вошел.

Советник поднял глаза, очевидно крайне недовольный тем, что его бесцеремонно оторвали от работы:

— В данный момент я весьма занят, поэтому, если ты не возражаешь…

— Я возражаю, — поспешно прервал его Абернети. — И если, конечно, ты не находишься на грани нового открытия в своих попытках превратить меня обратно в человека, то, возможно, тебе бы стоило выслушать мои соображения. Это касается Мистаи.

Он уселся на пуф рядом с волшебником и все ему рассказал. Ну, почти все. Абернети все же предпочел опустить ту часть, которая касалась подозрительно легкого проникновения в Либирис и выхода из него, сосредоточившись на остальных пунктах. Не стоило лишний раз раздражать старого колдуна, если писец по-прежнему хотел заручиться поддержкой друга и выслушать его мнение по этому вопросу.

— И что, по-твоему, нам следует предпринять? — спросил волшебник, когда Абернети изложил свои взгляды. Он подергал себя за длинную белую бороду, словно надеясь, что ответ возникнет как по волшебству. — Думаешь, нужно убедить Верховного лорда изменить свое мнение и привезти Мистаю домой?

Абернети покачал головой, заметив, к своему неудовольствию, что уши снова хлопают по бокам головы.

— Ты же обещал принцессе, что сделаешь прямо противоположное. Думаю, это обещание стоит выполнить. Если мы отправим туда великого короля, то только усугубим ситуацию. Я считаю, что вместо этого в Либирис следует поехать нам с тобой.

— Чтобы внимательнее присмотреться к тому, что там происходит?

— Разумеется, не предпринимая попыток уговорить Мистаю отправиться домой до тех пор, пока не убедимся, что Красвелл Крэббит действительно что-то задумал. А в этом я уверен. Можешь называть это интуицией или предчувствием, но я точно тебе говорю: в этом замке происходит нечто такое, о чем мы даже не догадываемся. Как только удастся выяснить, что на уме у нашего старого знакомого, можно будет решить, следует ли как можно быстрее вернуть принцессу домой или нет.

Советник вздохнул:

— Вообще-то не могу сказать, что с наслаждением предвкушаю вторую поездку в это жуткое место, но я вижу в твоих рассуждениях рациональное зерно. Иногда ты поражаешь меня своей мудростью, Абернети. Честное слово.

— Ты хочешь сказать, что я слишком умен для собаки?

— Я хотел сказать, что ты бываешь слишком умен для придворного писца. — Советник Тьюс поднялся на ноги. — Думаю, следует придумать какой-нибудь предлог для немедленного отъезда и отправляться собирать вещи. Можем уходить прямо сейчас.

Примерно в то же самое время, как Абернети и советник Тьюс пытались определиться с планом своих действий, два оборванных и потрепанных жизнью создания направлялись на север вдоль западных границ Зеленой Долины. Они направлялись домой, хоть и не по своей воле. Пьянчужка и Щелчок шли не останавливаясь со вчерашнего дня. Когда великий король и Верховный лорд Бен Холидей, убедившись, что они рассказали ему все, что знали о принцессе, отпустил их, то строго наказал отправляться домой и не появляться в окрестностях замка как можно дольше. Кыш-гномы, привыкшие к куда более суровым наказаниям, сочли, что им невероятно повезло, можно сказать, все сошло с рук. Взвалив на плечи мешки с провиантом и запасной одеждой, которые им выдали на прощание, друзья двинулись в путь с чувством облегчения и счастья.

Но долго позитивный настрой не продержался. К концу первого дня гномы уже принялись раздумывать о своем туманном будущем, которое открывалось перед ними. Пьянчужка ушел из дома тайно, под покровом ночи, а Щелчок предпочел присоединиться к нему, поэтому вряд ли их примут с распростертыми объятиями. На самом-то деле гномам было все равно, поскольку им обоим не нравилось жить в родных норах и не хотелось возвращаться туда, даже если бы дела обстояли иначе. Чего им хотелось на самом деле, так это остаться подольше в Чистейшем Серебре, рядом с принцессой, которую оба просто обожали. Кроме этого, они чувствовали постоянное беспокойство за безопасность принцессы, и это делало их еще более несчастными.

И похоже, никакого улучшения не предвиделось.

Гномы были полностью погружены в жаркий спор о том, какая порода крыс больше пригодна для здорового питания, а потому не сразу заметили всадника. Они обратили на него внимание, только когда огромный конь, как по волшебству, вырос перед ними. На самом-то деле преследователь шел за ними уже довольно долго, наблюдая и выжидая, когда представится подходящая возможность. Он натянул поводья и остановил коня, после чего осторожно спешился, чему, похоже, был весьма рад. Путешественник обладал довольно странной наружностью — совершенно безвредный на вид, тощий и с огромной копной густых волос, именно поэтому гномы не бросились сразу же наутек, хотя и держались настороже.

— Господа, — поприветствовал их мужчина, низко поклонившись. — Какая честь для меня! Я разыскивал вас с тех самых пор, как вы оставили принцессу в Либирисе. Она в безопасности?

Пьянчужка, который обладал более развитым интеллектом, чем его товарищ, смекнул, что дело неладно, и решил держать язык за зубами. Но бедный Щелчок тут же радостно закивал, сведя все его благие намерения на нет.

— Прекрасно, просто прекрасно! — воскликнул незнакомец. Почему-то он уже вовсе не казался безобидным, в его наружности проступило нечто хищное. — В таком случае мы должны действовать быстро. Полагаю, вы желаете принцессе добра? И отправитесь со мной в замок, чтобы помочь ей, верно?

И снова Щелчок кивнул, прежде чем Пьянчужка успел остановить его. Он злобно посмотрел на друга и ткнул его в бок, пытаясь дать понять, что тот делает что-то не то. Щелчок в тот же миг перестал кивать и воззрился на Пьянчужку в совершенном замешательстве.

— Мой друг хотел сказать… — начал было кыш-гном, желая исправить ситуацию, насколько это еще возможно.

— Ну, ну, — прервал его незнакомец, жестом заставляя Пьянчужку замолчать. — Не нужно никаких оправданий, в конце концов, мы все думаем только об одном — о том, как уберечь принцессу от опасности. Так вот. Мне очень нужно, чтобы вы оба отправились со мной.

— Отправились с тобой? Это еще куда? — нахмурился гном. — Мы идем домой!

— Что ж, боюсь, это может еще немного подождать, — добродушно сообщил мужчина, отбрасывая рыжие волосы со лба и тщетно пытаясь хоть немного их пригладить. — Необходимо, чтобы вы сделали небольшой крюк, прежде чем продолжите свое путешествие.

— Кто ты такой? — пытливо спросил Пьянчужка. Но его вопрос оборвался высоким визгом, так как в этот момент из-за деревьев выехали другие всадники, выглядевшие весьма грозно — вооруженные рыцари на боевых конях.

Шнурштык улыбнулся. Информация, которую он получил от многочисленных шпионов лорда, была верна. Эти дураки на самом деле были в Либирисе, а теперь выяснилось, что там побывала и принцесса. Писец уже нарисовал в своем воображении картину: он быстро возвращается в замок и благодарный Легуж назначает его на новую должность министра страны.

— Идемте со мной, господа. Я отведу вас к человеку, который сумеет все объяснить.

Глава 23

МЕНЬШЕЕ ИЗ ЗОЛ

Его преосвященство, Красвелл Крэббит, сидел за громадным столом в своем огромном кабинете, обозревая список тайных книг, который он никогда никому не показывал, даже Руфусу Скрягу. Некоторое время назад, когда его великий план только созревал, он решил, что нет никаких причин делиться этой информацией с непосвященными, которые к тому же в один прекрасный день могут исчерпать свою полезность. Троговые обезьяны видели сами книги, но это были тупые и ограниченные твари, начисто лишенные любопытства, а потому не представлявшие никакой угрозы плану Крэббита. Они знали, как нужно искать книги, что нужно приносить их сюда для занесения в каталог, а затем тащить вниз, в пещеру Абаддона. Никаких представлений об истинной ценности этих редких томов обезьяны не имели.

Только он понимал это.

Только он знал, что перед ним был список книг, посвященных древней магии, старинным чарам, силы которых хватит, чтобы сотрясти все существующие миры.

Каталог, лежавший в его руках, содержал названия этих книг, но не указывал на их расположение. С годами они рассеялись по всему Хранилищу, поскольку предыдущие владельцы приносили их сюда и складывали куда придется. Некоторые лежали как попало, в беспорядочных грудах, другие скрывались под фальшивыми корешками, а иные были спрятаны с помощью весьма хитроумных методов. Сложно было заново отыскать и собрать их воедино. Это и была та самая цель, которой Крэббит стремился достичь, взяв мальчишку на работу в Хранилище, хотя юный Том, конечно, не осознавал этого. Внешне работа казалась вполне пристойной — реорганизация библиотеки. На самом же деле нынешний владелец замка втайне разыскивал книги, посвященные магии, и переправлял их в Абаддон.

На первый взгляд это могло показаться стремлением к саморазрушению. Какой смысл в поиске бесценных магических книг лишь для того, чтобы преподнести их демонам на блюдечке? Разве не лучше было бы самому проникнуть в тайны колдовской науки? Однако ответ был вовсе не столь очевиден. Конечно, идеальным вариантом было бы сохранить эти книги для себя. Однако Крэббиту были нужны демоны, чтобы достигнуть той цели, которую он перед собой поставил, а это означало, что необходимо дать им доступ к книгам и могущественной древней магии. Так сказать, услуга за услугу. Демоны мечтали отыскать способ вырваться из Абаддона, а в волшебных книгах имелись заклинания, способные наделить их такой властью. Крэббит мечтал о титуле короля Заземелья, а демоны могли помочь ему в этом.

Ну, до определенного момента, разумеется. Они могли дать ему армию, которая была необходима, чтобы удерживать Заземелье под своим контролем до тех пор, пока Бен Холидей не перестанет представлять угрозу. Они могли наделить его властью над лордами Зеленой Долины и даже над Хозяином Рек с этими его потомками фей и, разумеется, над всеми остальными существами.

А потом он сможет избавиться от демонов, отправив их в один из миллиардов миров, окружающих Заземелье.

Последнее, конечно, будет непросто провернуть, но Крэббит был уверен в своих силах. Демоны по природе своей ненасытны и неугомонны. Сейчас они мечтают вырваться из своей подземной тюрьмы, а оказавшись на свободе, захотят увидеть иные места…

Крэббит позволил себе самодовольно улыбнуться. Человек с примитивными черно-белыми взглядами на жизнь побледнел бы от страха, только услышав об этих далекоидущих планах, однако его преосвященство был не таким. Подобные люди испещрили своими шагами страницы истории под общим заголовком «Неудачники, дураки и слабаки». Крэббит не имел ни малейшего желания уподобляться им. Его запомнят как великого, сильного лидера, могущественного правителя, завоевателя.

Он оценивал свое будущее место в истории, представляя, как более слабые люди будут читать о его героизме и доблести, оплакивая собственные неисправимые недостатки и слабости, как вдруг на пороге с обезумевшим взглядом появился Руфус Скряг.

— Красвелл, у нас серьезная проблема! — еле слышно выдохнул он и без сил опустился на стул с мягкой обивкой, стоявший у двери, вытирая выступивший на морщинистом лице пот. — Очень серьезная проблема, — многозначительно добавил он.

Его преосвященство, который не слишком любил серьезные проблемы, если только они возникали не у других людей, сразу же напустил на себя суровый и неумолимый вид:

— Ближе к делу, мистер Скряг! И что я вам говорил о том, как ко мне положено обращаться?

Руфус Скряг сердито уставился на него:

— У вас сейчас появилась куда более серьезная проблема, нежели то, как я предпочитаю вас называть, мистер Красвелл Крэббит, ваше многоуважаемое преосвященство! — Он выплюнул эти имя и титул с такой злобой, что Крэббит был захвачен врасплох. — Так вы хотите узнать, какие у меня новости, или нет?!

Его преосвященство устало вздохнул и сделал приглашающий жест рукой:

— Продолжайте.

— Бервин Легуж, лорд Риндвейра, стоит у наших дверей и требует, чтобы его впустили. Он хочет, чтобы вы согласились с ним побеседовать.

— А вы сказали ему, что ни один человек не может…

— Войти, да, разумеется, я ему сказал! Но Легуж не обратил на меня ни малейшего внимания и угрожал пробиться внутрь силой, если мы не откроем двери по-хорошему. У него с собой пятьдесят вооруженных рыцарей и таран, так что, должен сказать, осуществить это обещание он вполне способен.

Его преосвященство удивленно посмотрел на Скряга:

— А он не сказал, чего хочет?

— Сказал, ваше преосвященство. Вас. Внизу. Чтобы вы с ним поговорили. Сию секунду. Если вы откажетесь, он вынесет двери, разыщет вас и сделает с вами такое, что мне страшно и повторить!

Богомол снова нахмурился, совершенно не обрадовавшись этим новостям. Он сразу же подумал, не пора ли применить одно из сложных и могущественных заклинаний, вполне способных превратить рыцарей в полном облачении в оплавившиеся железные пирожки с мясной начинкой, но отбросил эту мысль, как слишком радикальную. Наверное, будет лучше сначала поговорить с Легужем и узнать, что ему нужно. В конце концов, поджарить его к ужину можно будет и после.

— Идемте со мной, — бросил он, поднимаясь на ноги и обходя свой огромный стол.

Однако, подойдя к двери, его преосвященство неожиданно передумал.

— Нет, постойте. Оставайтесь здесь и приглядывайте за нашими юными друзьями, запертыми в кладовке. Так, на всякий случай. Что бы ни произошло, мы ведь не хотим, чтобы они выбрались наружу и создали нам дополнительные проблемы. Не то чтобы я считал это возможным, но осторожность никогда не бывает лишней, мистер Скряг.

Недовольно что-то бормоча и пыхтя от натуги, его соратник поковылял прочь. Крэббит какое-то время смотрел карлику в спину, в очередной раз подумав, что, возможно, их дружба в известном смысле постепенно сходит на нет и, наверное, пора ее прервать. Отношения, ставшие настолько сложными и утомительными, лучше разрывать сразу и навсегда, и как можно скорее. Это жестокое, но вместе с тем необходимое правило жизни для по-настоящему великих людей.

Пока Красвелл Крэббит шел от своего кабинета к входу в здание, ему пришло в голову, что причина визита Бервина Легужа, возможно, связана с тем, что он наконец-то узнал правду о своем младшем брате, который все это время был жив и скрывался в Либирисе… Остается только гадать, каким образом лорд Риндвейра сумел все выяснить, но наверняка именно поэтому он сейчас угрожает выбить двери. Что ж, если дела и впрямь обстоят именно так, рассуждал его преосвященство, возможно, парня все же придется выдать — только для того, чтобы избежать неприятных последствий, которые в противном случае наверняка будут иметь место. Он надеялся, что Том однажды окажется очень ценным заложником, с помощью которого можно будет надавить на лорда Риндвейра, если возникнет необходимость. Однако присутствие юноши не должно угрожать его нынешним планам, значит, если необходимость потребует, придется пустить парня в расход. В буквальном смысле слова.

Его преосвященство наконец достиг приемной, прошел к двери и, помедлив мгновение, чтобы собраться с силами и достойно встретить пришедшего, открыл тяжелые створки.

С безоблачного синего неба лился яркий солнечный свет, мгновенно ослепивший Крэббита. Моргнув несколько раз, его преосвященство прищурился, глядя на несколько дюжин рыцарей в сияющих на солнце доспехах, остановившихся в каких-то двухстах ярдах от замка. Во главе отряда оказались два очень несчастных, потрепанных кыш-гнома, смотревшиеся очень нелепо верхом на огромном боевом скакуне. Изогнув шею и приподнявшись на цыпочки, его преосвященство искал взглядом среди рыцарей Легужа. Вместо него он обнаружил лишь странного субъекта, тощего как щепка, стоявшего совсем рядом с выражением крайнего беспокойства на лице. Он выглядел так, словно надел слишком тесные штаны. Его странные, ломаные жесты, вымученные и совершенно непонятные, привели его преосвященство в замешательство.

— Крэббит! — внезапно рявкнул голос прямо перед ним.

Его преосвященство от неожиданности отскочил назад и обнаружил, что Бервин Легуж, чья макушка едва возвышалась над пряжкой его ремня, задрав голову, смотрит прямо на него.

— Доброго вам дня, лорд Легуж, — любезно произнес Крэббит, вновь обретая привычные невозмутимость и хладнокровие. — Как я понял, вы желаете поговорить со мной?

— Не слишком-то вы торопились! — рявкнул тот. — Мы должны поговорить, и наедине. Это касается человека, которого вы приютили.

«Вот оно что, — подумал его преосвященство. — Значит, он и впрямь узнал правду о своем брате и пришел, чтобы забрать его». Пожав плечами, что должно было означать неохотное согласие, он провел коротконогого лорда Риндвейра в замок и закрыл дверь. В приемной Крэббит остановил своего гостя, преградив ему путь вперед.

— Ну, что теперь? — спросил он, прощупывая почву. — О ком вы говорите?

Легуж был в ярости. Его лицо залила краска гнева, а кадык судорожно дернулся.

— Вы прекрасно знаете, кого я имею в виду, Красвелл Крэббит! Я говорю о Мистае Холидей, принцессе Заземелья! Вы прячете ее здесь, очевидно чтобы отец не смог найти свою дочь! Зато это сумел сделать я, и я намерен увезти ее с собой в Риндвейр!

Его преосвященство пораженно уставился на лорда. Дело приобрело неожиданный поворот. По всей видимости, Бервин Легуж по-прежнему не имел никаких сведений о своем младшем брате, зато каким-то чудом выяснил, где находится принцесса!

— Вы желаете вернуть ее Верховному лорду? — поинтересовался он, ступая на незнакомую территорию.

— Мои желания вас не касаются никоим образом! — прорычал Легуж.

— Видите ли, принцесса находится здесь под моей защитой, — доверительно сообщил его преосвященство. — И я не намерен выдавать ее ни вам, ни кому бы то ни было без очень важной на то причины.

Лягушонок уставился на собеседника, вне себя от ярости:

— Это не просьба, Крэббит! Это приказ! Приказ лорда Зеленой Долины, который пришел сюда с эскортом в пятьдесят рыцарей, готовый в любой момент сорвать с петель двери замка! Либо вы отдадите мне девушку, либо я сам заберу ее!

— Силой оружия? Против меня, опытного, обученного волшебника?

— Мне плевать, что потребуется сделать и кто ты такой! Девчонка будет моей. Я так решил. Она станет моей женой.

«Ага, — подумал его преосвященство. — Картина начинает проясняться. Он хочет, чтобы принцесса Заземелья стала его невестой».

— Мне казалось, вы уже женаты, разве нет? — отозвался он миролюбивым тоном.

— Я вижу, в этой части Заземелья новости распространяются с черепашьей скоростью, — рявкнул Легуж. — Мои жена и сын погибли несколько недель назад, поэтому сейчас у меня нет ни супруги, ни наследника, которому я мог бы передать свои владения. Мистая Холидей может дать мне и то и другое.

«Вот даже как», — отметил про себя его преосвященство.

— Но с чего вы взяли, что ее высочество согласится выйти за вас замуж, позвольте поинтересоваться? Разумеется, любая девушка в здравом уме вряд ли упустит такую возможность, однако за время нашего недолгого знакомства я успел понять, что с этой барышней справиться совсем не просто.

Легуж горделиво выпрямился и театрально взмахнул своим черным плащом:

— Я сумею приручить ее. Мистая Холидей быстро поймет, что я — идеальный муж для такой девушки, как она. Это великолепная партия, Крэббит. Я предоставлю ей независимость от родителей, которой, по всей видимости, она так жаждет, а принцесса взамен подарит мне сыновей, которые будут править!

«Скорее она подарит тебе хороший пинок под зад», — философски подумал его преосвященство, но озвучивать свои мысли не стал.

— Полагаю, дело не терпит отлагательств? — учтиво поинтересовался он. — Вскоре отец узнает о том, что его единственное дитя в Риндвейре, и придет в ваши владения, чтобы забрать свою любимую дочь домой. Вполне вероятно, что она согласится. Каковы будут ваши действия в этом случае?

Легуж на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Ну, он же узнает об этом не сразу. У меня будет шанс завоевать ее сердце.

— Однако покорить девушку, которой едва исполнилось пятнадцать, непростая задача, особенно если при этом она принцесса Заземелья. Если вы начнете давить на нее или попытаетесь сделать что-то против ее воли, она пойдет прямиком к отцу, и ваша голова недолго продержится на плечах. — Его преосвященство теперь увидел открывшуюся перед ним возможность и был намерен воспользоваться своим преимуществом. — Предположим, я сумел бы убедить ее принять ваше предложение руки и сердца и стать вашей женой незамедлительно? Вы, разумеется, не можете заставить пятнадцатилетнюю девушку тут же выйти за вас замуж, однако, если она подпишет официальный документ, контракт… считайте, что свадьба уже состоялась. Что, если я смогу убедить ее принять на себя подобное обязательство? Даже король ничего не сможет возразить, если у вас на руках будет документ.

Лягушонок нахмурился и покачал головой:

— Интересно, каким образом вы можете это осуществить, а, Крэббит? Какая власть есть у вас над принцессой?

Его преосвященство пожал плечами:

— Она явилась сюда просить укрытия, я его предоставил. Со временем, естественно, девушка начала доверять мне. И я умею быть убедительным, когда нужно.

— Вы просто грязный навозник, вот вы кто. Она начала вам доверять? Умеете быть убедительным, когда нужно? Бред! Очевидно, вы просто знаете заклинание, которое подчинит Мистаю вашей воле. Вы хотите повлиять на нее с помощью магии!

Его преосвященство прожег лорда взглядом:

— Послушайте, вам нужна моя помощь или нет? Если обойдетесь и так, давайте закончим этот бессмысленный разговор. Хотите рискнуть всем и увезти ее силой? Можете попробовать, но за последствия, разумеется, будете отвечать только вы.

Лягушонок задумался.

— А вам какая от всего этого выгода? Вы же не думаете, что я поверю, будто вы желаете помочь мне по доброте душевной?

Его преосвященство улыбнулся:

— Ну что ж, давайте поговорим начистоту, лорд Легуж. Ваши намерения более чем очевидны. Вы стремитесь заполучить королевский трон и править Заземельем, и, женившись на Мистае Холидей, будете вправе требовать такой власти. Если вдруг окажется, что старшие члены королевской семьи отнюдь не долгожители, то эта страна падает вам в руки, как спелое яблочко. — Он предупреждающе поднял руки, не давая собеседнику возразить. — Подождите, подождите, я далек от того, чтобы критиковать ваши амбициозные цели! Мне бы тоже хотелось, чтобы Бен Холидей освободил королевский трон. Поэтому ваша женитьба на его дочери и в моих интересах. Однако я полагаю, что, возможно, было бы гораздо лучше объединить наши усилия. Особенно если учесть, что в общем и целом мы оба хотим одного и того же. Вы бы желали открыть себе дорогу к трону Заземелья, я — убрать Бена Холидея со своего пути. Как бы вы отреагировали, узнав, что существует быстрый и легкий путь добиться цели?

Бервин Легуж запахнулся в свой тяжелый черный плащ и с беспокойством огляделся.

— Ваши слова отдают изменой, Крэббит.

Его преосвященство этот разговор медленно, но верно доводил до белого каления, но на сей раз он сумел взять себя в руки и сосредоточиться на более важных вещах.

— Да или нет? Какую позицию вы занимаете?

— А каким образом вы бы могли ускорить ход событий? — шепнул Легуж, склонившись так близко, что его преосвященство был вынужден отступить на шаг, уловив довольно-таки зловонное дыхание собеседника.

— Мистая Холидей согласится на брак с вами и подпишет брачный контракт. Я лично проведу церемонию, поскольку обладаю этими полномочиями. Вы останетесь с ней здесь, в Либирисе, когда процедура завершится; ваши права в таком случае будут закреплены, а скорое появление на свет наследника — обеспечено. Отец, разумеется, придет спасать любимую дочь, однако его будет поджидать весьма неприятный сюрприз — довольно долгое падение в глубокую дыру. Все будет кончено до того, как Холидей осознает, что произошло. Капкан уже захлопнется. Кончина Верховного лорда будет быстрой — хотя не обещаю, что безболезненной, — а вам откроется дорога к трону. — Его преосвященство помолчал, напуская на себя скромный вид. — Все, о чем я прошу взамен, — это предоставить мне возможность спокойно продолжить работу здесь в должности королевского библиотекаря.

— Я стану королем, а вы — всего лишь королевским библиотекарем? — Похоже, Легужа не обманула показная скромность Крэббита.

Его преосвященство пожал плечами:

— С определенными гарантиями, разумеется. Я бы также желал получить неприкосновенность и право продолжить эксперименты с магией. Видите ли, есть некоторые… хм… чары, которые я желал бы опробовать, но, боюсь, они могут оказать довольно неприятные побочные эффекты на участвующих в опытах людей… Разумеется, речь идет исключительно о крестьянах, существах, не имеющих особой ценности. — Его преосвященство помолчал немного. — Разумеется, если пожелаете, можете присутствовать. Думаю; вам будет интересно.

Крэббит прекрасно понимал, что в данный момент Легуж уже видит себя королем Заземелья, а остальное для него особого значения не имеет. Значит, он женится на Мистае, дождется появления наследника, а потом избавится от девчонки. Бен Холидей и его королева к тому моменту уже будут мертвы, останется лишь один представитель династии — новорожденный младенец… Муж принцессы и отец наследника сам взойдет на престол, у него будет на то неоспоримое право. Разумеется, как только малыш трагически покинет этот мир вслед за своей матерью, не останется никого, кто мог бы отнять трон у Легужа…

Однако лорд не знал о том, что этот план подразумевает и его собственную трагическую кончину. Красвелл Крэббит был не слишком высокого мнения о партнерской этике, особенно по отношению к такому человеку, как Легуж.

Не говоря уже о том, что он станет гораздо лучшим королем для всего Заземелья, чем непостоянный и всеми ненавидимый лорд Риндвейра.

— Ну что, мы пришли к соглашению? — с сияющей улыбкой поинтересовался его преосвященство, глядя сверху вниз на невысокого Лягушонка.

Бервин Легуж медленно кивнул:

— Пожалуй. Разумеется, Крэббит, если вы сумеете убедить принцессу выйти за меня замуж прямо сейчас и без уговоров.

— Прошу вас, ждите меня здесь, — произнес его преосвященство, отвернувшись от посетителя и подумав про себя, что это последний раз, когда Бервин Легуж получает то, чего хочет.

Ни один из них не заметил черно-серебристого кота, тихо сидевшего в углу приемной и старательно вылизывающего лапы.

Мистая и Том сидели рядом на тюфяке в освещенной неверным светом свечи кладовке, погруженные в молчаливые размышления о своей участи. Оба пытались придумать подходящий способ сбежать, когда услышали скрежет засова снаружи. Они поспешно поднялись, когда тяжелая дубовая дверь отворилась, пропуская его преосвященство. Он перевел взгляд с юноши на девушку и улыбнулся:

— Что ж, похоже, вы оба неплохо держитесь. Скажите, как сильно вы бы хотели выбраться отсюда?

Молодые люди обменялись взглядами, исполненными подозрительности.

— Вы ведь уже знаете ответ на этот вопрос, — ответила Мистая. — Что вам понадобилось от нас?

Его преосвященство довольно потер руки:

— Начнем с того, что мне бы очень хотелось побеседовать с вами. Том, ты не мог бы выйти отсюда и подождать в соседней кладовой? Все, о чем я прошу, — это не пытаться сбежать, пока ты стоишь там. С твоей стороны подобная затея была бы ужасной ошибкой. Мистер Скряг будет ожидать тебя там, чтобы наглядно продемонстрировать значение моих слов.

Том вопросительно взглянул на Мистаю.

— Все в порядке, — заверила она его. — Не так ли, ваше преосвященство? — добавила девушка, многозначительно покосившись на Крэббита.

— Вам ничто не угрожает, не бойтесь. Это займет всего несколько минут.

Том неохотно направился к двери и закрыл ее за собой. Его преосвященство выждал еще несколько мгновений, склонив набок свою удлиненную, продолговатую голову. Мистае он показался ужасно похожим на Шалтая-Болтая. Потом он подошел к принцессе чуть ближе, пристально изучая ее взглядом. По выражению его холодных глаз Мистая поняла, что, какие бы новости он ни принес, они ей очень не понравятся.

— Что ж, буду говорить кратко и по существу, — заявил его преосвященство. — По крайней мере, этого вы заслуживаете. Бервин Легуж сумел узнать, что вы находитесь здесь, и приехал с целью увезти вас в Риндвейр. Он намерен сделать вас своей женой и ожидает, что вы станете матерью его детей — сыновей, если быть точным. Я пытался возразить, но не преуспел. Кроме того, он знает, что здесь его брат. Единственная уступка, на которую Легуж согласился пойти, — это обещание оставить Тома в покое, если вы добровольно выйдете за него замуж. Подпишете соглашение на этот брак — и ваш друг остается спокойно жить здесь. В противном случае, боюсь, лорд Риндвейра избавится от своего брата. Я ясно выразился?

Мистая кивнула, не в силах произнести ни слова. Если она не выйдет замуж за Лягушонка, Том умрет. Если она выйдет замуж за Лягушонка, то подпишет себе смертный приговор. По меньшей мере в переносном смысле.

Мистая холодно улыбнулась своему тюремщику:

— Никто не имеет права указывать принцессе Заземелья, за кого она должна выйти замуж. Даже мои родители. И уж точно не вы. Я выйду замуж, когда буду к этому готова, и ни днем раньше, за человека, которого выберу сама. Я отказываюсь связывать себя узами брака с Лягушонком. Более того, если хоть один волос упадет с головы Тома, я прослежу, чтобы вашу голову подвесили на воротах вашего собственного замка, пока от нее не останется только обглоданный череп. Я ясно выразилась?

Его преосвященство несколько мгновений молча смотрел на Мистаю, а потом покачал головой:

— Вы и впрямь считаете, что живете в сказке, верно, принцесса? Видите только то, что хотите видеть. Если вы сейчас не думаете о чем-то или не сталкиваетесь с чем-то, значит, этого просто не существует, не так ли? О Небо! Поймите, наконец: это реальный мир, а не выдуманная добрым сказочником история, в которой вам выпала честь стать главной героиней. Поэтому, возможно, вам следует пересмотреть свои взгляды, а заодно обдумать ситуацию, в которой вы оказались, а потом уже пытаться угрожать мне.

Он схватил ее за шиворот туники и притянул так близко, что девушка ощутила его дыхание на своем лице. Его преосвященство навис над ней, и в его глазах полыхал гнев.

— Вы — моя собственность, принцесса! — тихо прошипел он. — Вы принадлежите мне. Я могу сделать с вами все, что мне заблагорассудится. Вы меня поняли?

Мистая молча кивнула, не отводя взгляда. Впервые за все время своего пребывания в Либирисе она была по-настоящему испугана. Принцессу охватил ужас.

— Что ж, в таком случае, — продолжил его преосвященство все тем же жутким шепотом, наполненным яростью, — вам все должно быть предельно ясно. Я не хочу заставлять вас делать что-либо против вашей воли, хотя это в моей власти. Но правда такова — жизнь юноши в ваших руках. Так что хорошенько обдумайте свое решение и, умоляю, избавьте меня от необходимости выслушивать наивные угрозы! Вы должны четко представлять последствия своего выбора. Послушайте меня, я повторю их. Если вы по каким-то причинам предпочтете не выходить отсюда невестой Бервина Легужа и откажетесь стать его женой и матерью наследников, я буду вынужден разрешить ему забрать отсюда Тома, а вам придется наблюдать за тем, как он умирает, зная, что это только ваша вина! Что вам неясно?

Мистая не нашлась что ответить, и он устало вздохнул:

— Из вашего молчания я делаю вывод, что все понятно. А теперь попробуем еще раз. Хорошенько все обдумайте, прежде чем принять решение. Вы соглашаетесь на эти условия или нет? Вы выйдете замуж за Бервина Легужа или мне можно прямо сейчас вышвырнуть юного Томлинсона за ворота, где его ждет нежное воссоединение с братом? Отвечайте!

Мистая сжала губы в тонкую линию:

— Мой отец никогда не потерпит этого! Он не допустит, чтобы меня использовали подобным образом! Было бы разумнее с вашей стороны отпустить меня прямо сейчас.

Его преосвященство скривился, отпустил воротник ее туники и сделал шаг назад.

— Что ж, очень хорошо. Я передам ваш ответ — и нашего милого юношу — лорду Легужу. Желаю вам удачного дня, ваше высочество.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к двери. Крэббит уже потянулся к дверной ручке, когда до него донесся голос Мистаи:

— Постойте! Не нужно, не делайте этого. Не говорите ему ничего. Скажите, что я принимаю его предложение. Но я хочу, чтобы он тоже вручил мне письменное заверение, где будет сказано, что он не причинит вреда Тому ни сейчас, ни потом.

Его преосвященство повернулся к принцессе и одарил ее долгим, изучающим взглядом.

— Идет, — наконец сказал он и вышел.

Вновь оказавшись в одиночестве, Мистая рухнула на тюфяк, глядя в пустоту перед собой. Слезы, которые у нее не было сил сдерживать, побежали по щекам. Хотелось закрыть лицо ладонями и на мгновение поверить в то, что ничего не происходит, но она даже этого не могла сделать, пока руки были связаны магией. В комнате было темно и пусто, Том так и не вернулся. Сейчас Мистае очень хотелось вернуться домой или в школу, да куда угодно, лишь бы исчезнуть отсюда. Она пожалела, что не прислушалась раньше к хорошим советам, предпочитая самонадеянно их игнорировать.

Что же ей теперь делать?

Мистая твердо была уверена только в одном: она не допустит, чтобы с Томом что-то случилось. Если его смерть будет на ее совести, она не сможет жить дальше. Сделка, которую девушка заключила, была поистине отвратительной, но ей очень хотелось верить, что отец сможет найти какой-то способ предотвратить исполнение договора. А если нет? Вдруг никто не сможет помочь ей? Мистая все время надеялась, что произойдет нечто такое, что положит всему этому конец, но теперь она не могла даже представить, какая сила может избавить ее от ужасной участи.

Наконец она перестала плакать и попыталась обдумать создавшееся положение. О магии можно было забыть до тех пор, пока руки связаны этими путами. Значит, нужно попытаться отыскать какой-то способ освободиться от них, хотя бы на пару минут. Радужного осколка у нее при себе не было, значит, позвать кого-то на помощь не получится. И даже если бы такая возможность была, к кому можно обратиться? Точно не к отцу — раз его преосвященство был так обрадован мыслью о приезде короля. Советник? Нет, однажды Крэббит его уже провел, к тому же, скорее всего, их магические силы далеко не равны. Дедушка? Нет, только не это! Мистая отметала эти варианты один за другим. Вряд ли ей позволят зайти в комнату без сопровождения, а только тогда можно было бы добраться до осколка… Том мог бы принести его, если бы знал, где камень спрятан, и если бы сам оказался на свободе… Но об этом можно было только мечтать.

Мистая поднялась на ноги, подошла к двери и замерла, приложив скованные руки к грубой древесине, пока разум лихорадочно метался в поисках решения. Как можно предотвратить этот кошмар? Должен же быть способ!

Из-за запертой двери до нее донеслись приглушенные шаги.

Мистая внезапно вспомнила о земляном щенке. Возможно, она по-прежнему могла бы рассчитывать на его помощь, если бы каждый день называла его имя. Но, на свою голову, принцесса однажды слишком увлеклась своими переживаниями, что совсем забыла об этом. Конечно, домой земляного щенка отправил Дирк с Лесной Опушки, но у него такая возможность появилась только по ее собственной вине. Неужели уже слишком поздно позвать его? Покинул ли он ее навсегда?

— Стойсвист, — прошептала Мистая, и это слово больше походило на мольбу. — Стойсвист, — повторила она, на этот раз громче.

Она подпрыгнула от неожиданности, когда снова раздался противный скрежет засова. Девушка поспешно вытерла заплаканное лицо о плечо. Принцесса велела себе не плакать. Она сильная и крепкая, ее так просто не сломать. Мистая Холидей не покажет никому своей слабости.

— Стойсвист! — в последний раз позвала она, на этот раз твердо и решительно.

Однако, когда дверь открылась, на пороге стоял не земляной щенок, а его преосвященство, Красвелл Крэббит.

— Пора выходить, принцесса, — объявил он. — Вас ожидает будущий супруг!

И театральным жестом он указал девушке дорогу.

Глава 24

ХРАБРОЕ СЕРДЦЕ

Пока Мистая Холидей шла, еле передвигая ноги, из кладовки, ставшей для нее тюрьмой, в коридор, честно стараясь успевать за Красвеллом Крэббитом, явно находившимся в приподнятом настроении, с ней произошло нечто странное. В одно мгновение она превратилась из подавленной, покорной, неуверенной и перепуганной девочки, чье будущее представлялось незыблемой серой громадой, которую не разрушить и не избежать, в фурию. Она так разозлилась, что все остальные чувства в один миг были сметены внезапной волной гнева. Это произошло совершенно неожиданно и без особой причины; столь резкая и глобальная перемена не только потрясла ее до глубины души, но и заставила сосредоточиться.

Сразу же изменилась походка и осанка, разум очистился от ненужных переживаний, а уверенность в собственных силах многократно возросла. Она не позволит этому случиться. Возможно, те люди, которые пытались бесцеремонно использовать ее в своих целях, уверены, что близки к успеху, но их ждет большой сюрприз. Мистая была твердо настроена положить конец чужим интригам, что бы для этого ей ни потребовалось сделать.

Например, избавиться от своих тюремщиков.

В это мгновение принцесса вновь стала собой — дитя трех миров, трех разных культур, маленькая девочка, которую взрастили Заземелье, царство Туманов и Земля, только теперь совсем взрослая и готовая к схватке. Она выстояла против Ночной Мглы, ведьмы из Бездонной Пропасти, нанесла ей поражение в тот миг, когда это уже казалось невозможным. То же самое Мистая собиралась сделать с его преосвященством, Лягушонком и их приспешниками. Принцесса Заземелья не будет молча смотреть, как они разрушают ее жизнь, предают ее страну и ее родителей ради личной выгоды. Она не даст им разрушить Либирис и употребить хранимые здесь знания во зло. Она сможет найти способ победить.

Когда они проходили мимо Руфуса Скряга, стоявшего у двери в кладовку, где теперь сидел Том, карлик язвительно крикнул:

— Желаю вам счастья, принцесса!

Мистая замерла и повернулась к нему. Выражение ее лица оказало удивительное воздействие: Скряг прижался спиной к двери, подняв руки в защитном жесте, словно скованный ужасом.

— Я хотел сказать, ваше высочество… — начал было он, но слова замерли у него на языке.

— Спасибо за столь теплые пожелания, — мило отозвалась она. А затем, повернувшись к Крэббиту, ожидавшему ее, произнесла: — Я хочу, чтобы Том был свидетелем этому.

Его преосвященство нахмурился:

— Это ужасная идея. Наверняка мальчишка попытается что-нибудь выкинуть, помешать церемонии… Или, еще хуже, может разозлить своего брата. Нет, думаю, ему лучше будет остаться там, где он сейчас находится.

— Он не будет вмешиваться. Позвольте мне поговорить с ним, и я об этом позабочусь. Если Том попытается нарушить ход мероприятия, вина будет целиком и полностью моей, а наказание вы ему сами придумаете. Но он должен быть там. Я хочу, чтобы Том понимал, что свадьба состоится на самом деле.

Судя по виду его преосвященства, сначала он собирался отказать, не утруждаясь объяснениями, но затем внезапно передумал и пожал острыми плечами.

— Вы можете поговорить с ним. Если он пообещает вести себя как положено, то может выйти. Но мистер Скряг будет все время внимательно следить за ним.

Похоже, от этих слов у карлика едва не начался сердечный приступ.

— Крэббит, болван, ты не можешь доверять!..

— Мистер Скряг! — рявкнул тот тоном, резким и холодным как лед. — Вы забываетесь! Помните свое место! Вы служите мне для моего удовольствия и удобства, а не наоборот! Вы находитесь здесь по моему разрешению. Прошу вас не забывать об этом. И чтобы я больше никогда не слышал, что вы называете меня по фамилии!

Скряг сжался до размеров грецкого ореха, что, впрочем, учитывая его внешние данные, было вовсе не так сложно осуществить. Он неохотно отпер дверь, ведущую в кладовку, и шагнул в сторону, освобождая проход. Одарив его своей самой очаровательной улыбкой, Мистая вошла внутрь.

— Дверь останется открытой, ваше высочество, — бросил его преосвященство вслед.

Том поднялся со скамейки, на которой сидел, и подошел к принцессе. На его лице ясно читалось облегчение.

— Я думал, с тобой случилось нечто ужасное! — взволнованно прошептал он.

— Со мной действительно случилось нечто ужасное! — отозвалась девушка, ощутив его теплые сильные руки на своих плечах. — А теперь отойди назад, подальше от двери.

Он беспрекословно выполнил ее просьбу, удалившись вместе с принцессой в тень, но по-прежнему не убрав рук.

— В чем дело? — спросил юноша.

— Я должна выйти замуж за твоего брата, — сообщила Мистая. — Нет, ничего не говори! — поспешно добавила она, когда Том попытался было возразить. — Просто выслушай меня. Я не хочу этой свадьбы, но выглядеть все должно так, словно это мое первейшее желание. Его преосвященство согласился позволить тебе присутствовать при церемонии, но тебе придется в свою очередь пообещать не прерывать процедуру и не доставлять никаких проблем. Ты сделаешь это?

Том с ужасом воззрился на девушку:

— Разумеется, я этого не сделаю! Я не могу просто сидеть рядом, пока мой брат… — Он замолчал, не в силах продолжать. — Зачем ты вообще дала свое согласие? Ты же принцесса Заземелья, ты не обязана выходить замуж за мерзавца вроде него!

— Если я не соглашусь, он убьет тебя.

— Ну так пускай убивает!

Мистая сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться:

— Нет, Том, я не могу этого допустить. Но я не могу позволить ему на мне жениться. Боюсь, тебе придется мне довериться.

— Но что ты можешь сделать, чтобы помешать этому?

На самом деле Мистая не знала ответа на этот вопрос.

Она просто знала, что обязательно что-то сделает.

— Я найду способ, — заверила его Мистая. — Просто жди. Я подам знак, когда тебе нужно будет отвязаться от Скряга. Он будет следить за тобой.

Том покачал головой:

— Я должен остаться с тобой…

— Ты должен замолчать, — произнесла она, оборвав его на полуслове.

Несколько мгновений юноша стоял рядом, молча глядя на нее.

— Поцелуй меня, — порывисто произнесла Мистая. — Прямо сейчас. Как будто ты действительно этого хочешь. Как будто другого шанса не представится.

И он исполнил эту просьбу, прикоснувшись к ее губам своими. Это был долгий, нежный поцелуй, заставивший Скряга обеспокоенно ахнуть и забормотать что-то себе под нос. Мистая закрыла глаза, наслаждаясь охватившими ее чувствами. Это было так сладостно, так волнующе…

— Достаточно, дети! — крикнул его преосвященство, стоявший за спиной карлика. — Мы договорились или нет?

— Разумеется, договорились, — ответила девушка, неохотно отстраняясь, но не отводя от юноши глаз. — Верно? — тихо спросила она.

— Верно, — через силу шепнул Том.

Его преосвященство поманил Мистаю, которая послушно вышла из комнаты, а потом втолкнул Скряга внутрь.

— Отведете нашего юного друга в одну из комнат и завернете его в какой-нибудь плащ поплотнее. Приведете его только после того, как церемония начнется. Вы поняли меня, мистер Скряг?

Карлик одарил его взглядом, вполне способным прожечь дыру, и потащил Тома прочь. Его преосвященство проводил их взглядом, качая головой.

— Так трудно найти хорошую прислугу, — протянул он. — Идемте, ваше высочество.

Мистая последовала за ним, опустив глаза, словно она окончательно покорилась своей судьбе, в то время как ее ум лихорадочно работал. Чтобы сделать хоть что-то полезное в такой ситуации, нужно прежде всего освободить руки. Ее дальнейшая участь зависела от того, удастся ли принцессе быстро обратиться к своей силе, что, в свою очередь, невозможно до тех пор, пока на ее запястьях эти странные узы. Но как убедить его преосвященство снять заклинание на достаточное время и успеть прочесть заклинание, способное помочь? И к каким чарам лучше всего прибегнуть, чтобы вернуть себе свободу? И не только себе, но еще и Тому. Она не может сбежать отсюда без него. Мистая вспомнила те виды волшебства, которым обучала ее Ночная Мгла. Она подумала обо всех тех заклинаниях, о которых рассказывал советник Тьюс. Которые из них сработают в такой ситуации? Отбиваться с помощью смертельных заклятий будет слишком рискованно, особенно для окружающих. Что, что ей предпринять, чтобы сорвать планы его преосвященства и Легужа?!

И внезапно Мистая поняла, как следует поступить. Решение оказалось таким простым, что она даже удивилась, почему не подумала об этом раньше. Девушка едва не улыбнулась, но в последний момент вспомнила, что успех новоявленного плана по-прежнему висит на волоске.

В этот миг она уловила смазанное, почти незаметное движение вдоль стены далеко впереди, быстро затерявшееся в тени. Какое-то существо промелькнуло там, и хотя Мистая слишком мало видела, чтобы утверждать наверняка, но ей показалось, что это Дирк с Лесной Опушки.

А может, и нет. На ее лице появилась гримаса недовольства.

Наконец они оказались у двери, ведущей в кабинет его преосвященства. Крэббит оглянулся на Мистаю, словно желая удостовериться, что она и впрямь готова покорно принять свою судьбу, ожидающую по другую сторону стены. Его вытянутая голова вновь склонилась набок, пока Крэббит оценивающим взглядом смотрел на юное, красивое личико.

— Какая жалость, что вы достанетесь именно ему! — сочувственно произнес он. — Вы достойны куда лучшего мужа, однако, боюсь, решение здесь остается не за нами. Мы лишь делаем то, что должны, верно, принцесса?

В этот момент девушке страшно захотелось свернуть ему шею, но пока она утешила себя обещанием, что так и поступит при первой же возможности.

— Да, ваше преосвященство, — покорно согласилась она.

Крэббит открыл дверь, и Мистая увидела ожидающего ее Бервина Легужа. Как всегда, весь в черном, бледное лицо просто излучает радость и другие чувства, о которых лучше не упоминать. Лорд Риндвейра счастливо устремился вперед, чтобы поздороваться со своей невестой.

— Принцесса Мистая! — едва ли не промурлыкал он. — Как я счастлив видеть вас снова! Я так понимаю, наше прошлое свидание не оставило неприятных воспоминаний? Сегодня в этом зале нет места для мрачных чувств! Вы здесь! Смею ли я надеяться, что вы передумали и готовы принять мое предложение руки и сердца?

«Да уж, он не тратит времени зря на любезности», — подумала Мистая с содроганием.

— Вы правы, я действительно передумала, — кивнула она. — Его преосвященство был весьма убедителен.

— Какое мудрое, взвешенное решение, ваше высочество! — Легуж едва не прыгал от радости, еще сильнее выпучив свои лягушачьи глазки и быстро-быстро облизывая губы. — А Крэббит! Великолепная работа, Крэббит! — Он отвесил его преосвященству небольшой поклон в знак признательности. — Что ж, в таком случае мы должны немедленно приступить к церемонии!

Его преосвященство наконец втолкнул принцессу в кабинет и закрыл дверь.

— Ну что ж, сперва следует уладить некоторые формальные вопросы. Сначала — бумажная работа, нужно составить и подписать договор, ничего серьезного… Требуется письменное соглашение на брак, подписанное обеими сторонами.

Легуж радостно встрепенулся:

— В таком случае начинайте готовить эти бумаги! Не заставляйте ее высочество ждать!

Его преосвященство сел за стол и принялся за работу, а Легуж тем временем приблизился к Мистае, оглядывая ее с головы до ног хозяйским взглядом, словно собирался купить лошадь на базаре, и улыбаясь так, как будто в мире воцарилась вселенская гармония. Впрочем, возможно, ему-то так и казалось. Мистая честно пыталась не пятиться от него прочь, делала все, что было в ее силах, стараясь не показывать переполнявшее ее отвращение, — словом, держала себя в руках.

— А нельзя было бы наконец освободить мне руки? — неожиданно спросила она, глядя не на его преосвященство, а на Легужа. — Невеста в день своей свадьбы не должна стоять в оковах.

Лорд Риндвейра наконец-то догадался опустить глаза и заметил наконец клубящуюся белую дымку, охватывающую обе ее руки.

— Это еще что такое, Крэббит?! — рявкнул он. — Что вы с ней сделали?

Его преосвященство со вздохом поднял глаза:

— Они необходимы для ее же собственного блага. И для вашего, кстати, тоже.

— Ну а мне это не нравится. Как я могу быть уверен, что принцесса выходит за меня добровольно, когда вы ей руки сковали?! Даже видимость принуждения неприемлема! Подписания контракта будет вполне достаточно, я полагаю. Освободите ее!

Красвелл Крэббит уверенно покачал головой:

— Это была бы ужасная глупость с моей стороны, мой лорд.

— Я обещаю вам не пытаться удрать, — поспешно произнесла Мистая. — Я не собираюсь сбегать от вас. Даю слово принцессы Заземелья. Я приняла решение и останусь до конца церемонии. Но прошу, не заставляйте меня выходить замуж вот так.

Она пыталась говорить жалобно и трогательно, подавляя готовые прорваться нотки отчаяния, и бросила еще один умоляющий взгляд на Легужа.

— Ну, Крэббит, похоже, уверен в том, что так будет лучше. — Он тоже засомневался. — Я понимаю, слово принцессы Заземелья тоже чего-то стоит, но вы известны отнюдь не кротким нравом, ваше высочество.

— Но я ведь уже дала обещание! Что еще я могу сделать?

Легуж улыбнулся:

— Уверен, я мог бы что-нибудь придумать. — Он окинул Мистаю жадным взглядом, а затем пожал плечами, сосредоточившись на более насущных вопросах. — И все же я не вижу, чем это может нам повредить. Особенно если вы даете слово.

Его преосвященство посмотрел на Легужа как на душевнобольного:

— Вы что, всерьез предлагаете мне освободить молодую девушку, чьей магии хватит на то, чтобы превратить нас всех в пепел? Вы совсем из ума выжили, Легуж?

— Придержите язык, Крэббит! В отличие от вас я не боюсь пятнадцатилетней девчонки! У ваших дверей пятьдесят рыцарей ожидают моего возвращения, и, если милая леди попытается сбежать, я могу отдать ее им, чтобы позабавились. — Он выразительно посмотрел на Мистаю. — Так что, полагаю, беспокоиться нет нужды.

— Ваше преосвященство, — быстро произнесла Мистая, не обратив особого внимания на последнюю угрозу. — Мое слово нерушимо. У меня есть очень важные причины этого не делать, как вы прекрасно знаете. — Она покосилась на дверь кабинета, напоминая о своей привязанности к Тому. — Кроме того. — добавила девушка, — разве вы не снимете заклинание, чтобы я могла подписать брачный договор? А как же свадебное платье? Я надеюсь, вы достали для меня свадебное платье?

Его преосвященство смерил принцессу долгим взглядом:

— Разумеется, я дам вам подходящее платье, ваше высочество. И, поскольку лорд Легуж так настаивает, я освобожу вас. Но предупреждаю, неповиновение в этом случае будет огромной ошибкой. Остальное в ваших руках. Будьте осторожны.

Он сделал несколько быстрых движений, произнес пару коротких слов, и сияющее облачко тумана, удерживающее ее руки, рассеялось. Мистая на пробу потерла запястья под цепким взглядом его преосвященства, а затем спокойно опустила их.

— Вот видите?

Крэббит продолжил заниматься бумагами, а Легуж принялся восторженно описывать те радости жизни, которые ждут Мистаю после свадьбы. Девушка любезно кивала в ответ, обдумывая свой план. Конечно, затея рискованная и ставки очень высоки, но другого выбора не было. Если она потерпит неудачу, то окажется в серьезной беде.

Мистая поймала себя на том, что ей неудержимо хочется воспользоваться своей вновь обретенной свободой для того, чтобы вырваться из кабинета, помчаться в спальню, вытащить радужный осколок и наступить на него, обращаясь к своему отцу с просьбой о помощи. Но он, наверное, тоже окажется в опасности, возможно даже в большей, чем она, если можно было верить словам его преосвященства. А Мистая знала, что скорее умрет, чем подвергнет отца такому риску.

В любом случае сейчас поздно менять свое мнение или гадать о том, что и как могло бы быть. Она сделала свой выбор, и придется действовать согласно ему. Должен быть хотя бы крошечный шанс на успех.

Его преосвященство наконец выпрямился.

— Все готово. Прошу вас, распишитесь здесь и здесь. — произнес он, обращаясь к Мистае и Легужу и указывая на пустые строчки.

Лорд подписал договор даже не читая — так ему не терпелось поскорее добиться своего. Мистая же никуда не торопилась, а потому проглядела все пункты соглашения, бегло, но внимательно, и обнаружила, что обещание не причинять Тому никакого вреда значится под одним из пунктов и прописано оно ясно и четко. Что бы ни случилось с ней самой, по крайней мере, ей удалось защитить его, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Мистая сделала глубокий вдох и поставила свою подпись, зная, что если свадьба сейчас состоится, то, по законам Заземелья, она действительно будет принадлежать Легужу, и даже родители ничего не смогут с этим поделать.

Мистая откинулась на спинку стула, думая, что если ее план потерпит крах, то, возможно, она навсегда уйдет из этого мира, вернется в школу в Кэррингтон и проведет там всю оставшуюся жизнь… «Ага, мечтай».

— Так что там с моим платьем? — уточнила она у его преосвященства.

Крэббит заставил ее отойти на несколько шагов, произнес речитативом какое-то странное заклинание, сопровождая его быстрой жестикуляцией, и Мистая внезапно оказалась одета в потрясающий белоснежный наряд, который заставил Легужа замереть на месте с выпученными глазами и отвисшей челюстью.

— Ваше высочество, я в жизни не видел ничего столь…

— Благодарю вас, мой лорд, — оборвала его девушка небрежным жестом. — Может быть, проведем церемонию на природе?

И вновь его преосвященство был недоволен этим предложением, однако Легуж вцепился в эту мысль, как голодная собака в кость, и объявил, что, и в самом деле, свадьба должна состояться на открытом пространстве, перед его верными, благородными рыцарями, которые будут свидетелями этого славного события.

Поэтому они покинули кабинет, прошли по коридору в приемную, а оттуда вышли под яркие лучи солнца. Рыцари по-прежнему сидели верхом на своих скакунах, а кыш-гномы, связанные, с кляпами во рту, оставались на спине жеребца. Мистая не обратила на них всех ни малейшего внимания, сопротивляясь желанию поискать взглядом Тома. Невеста глядела прямо перед собой, пока его преосвященство вел ее к рощице мелких мрачных деревьев, где уже стоял подскакивающий от возбуждения лорд Риндвейра.

Красвелл Крэббит прочистил горло.

— Да будет известно всем и каждому, от ближайших до самых отдаленных краев сего королевства, что этот мужчина и эта женщина дали свое согласие…

Крэббит продолжал в том же духе очень и очень долго, но Мистая его уже не слушала. Она обдумывала свой план, понимая, что необходимо как можно быстрее привести его в действие. Если процедура зайдет слишком далеко, то, возможно, ей попросту не хватит времени, чтобы все сработало как нужно.

Мистая покосилась на собравшихся рыцарей, снявших свои шлемы из уважения к церемонии, какой бы она ни была, и к даме, кем бы она ни была. По всей видимости, большая часть воинов не имела ни малейшего представления о том, что они вообще здесь делают. Кыш-гномы что-то тихо мычали сквозь кляпы, и периодически один из охранников, следивших за коротышками, давал им затрещины.

— Мистая Холидей, принцесса Заземелья, согласна ли ты взять этого мужчину, Бервина Легужа, лорда Риндвейрского, в законные мужья…

— Что? — переспросила девушка, неожиданно вернувшись в реальность, когда прозвучало ее имя. Она непонимающе воззрилась сначала на его преосвященство, потом на Легужа.

— Конечно, она согласна! — рявкнул Лягушонок. — Не тяните с этим, Крэббит!

Красвелл Крэббит, похоже, был несколько выбит из колеи этим лирическим отступлением.

— А, ну, тогда нам нужны кольца. По одному от каждого из вас.

Легуж тут же начал поочередно крутить и дергать многочисленные кольца, отягощавшие его пальцы, пытаясь снять хотя бы одно. Мистая перевела взгляд на свои руки. Она носила всего два кольца, и оба получила в подарок от родителей, уезжая в Кэррингтон. Она недовольно скривилась при мысли, что придется расстаться с одним из них.

Мистая притворилась, что пытается снять кольца, но на самом деле начала произносить заклинание, сплетая пальцы и шепча волшебные слова. Его преосвященство отрешенно наблюдал за Легужем, который едва ли не бился в конвульсиях, пытаясь стащить со своих пальцев хотя бы одно кольцо.

Наконец ему это удалось, и лорд Риндвейра, сияя, повернулся к новоиспеченной невесте и потянулся к ее руке, чтобы надеть кольцо на палец, но Мистая коротко сказала:

— Мой лорд, боюсь, у меня нет кольца, которое могло бы скрепить нашу сделку, однако вместо него я сделаю вам подарок!

Она быстро всплеснула руками, завершая заклинание. Его преосвященство попытался помешать ей, но не успел. Было уже слишком поздно.

В небе над ними разверзся огненный столб, окрасив все вокруг алым. Все присутствующие невольно опустились на колени и пригнулись. Рыцари попятились и бросились прочь.

— Я предупреждал вас, принцесса! — закричал его преосвященство, накрывая голову руками. — Я вас предупреждал!

Легуж распластался по земле. Его выпученные глазки бегали из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда исходит опасность.

— Вы же обещали! — завопил он, обращаясь к Мистае. — Вы же дали слово!

Над их головой языки огня разошлись, словно занавес в театре, и появился дракон Страбон.

Глава 25

«ПОКА СМЕРТЬ НЕ РАЗЛУЧИТ НАС»

Страбон был живым воплощением худших кошмаров, огромным черным чудовищем, по хребту которого бежал двойной ряд шипов, с ужасной огромной рогатой головой, его когти и зубы размером не уступали пикам на воротах, а шкура выдерживала любые удары копья и стрел. Он не боялся ни жары, ни холода, обладал способностью взлетать очень высоко и оставаться в воздухе так долго, что мог пересекать целые миры, когда ему того хотелось. Дракон презирал как людей, так и волшебных существ, считая их присутствие личным оскорблением.

Страбон прорвался сквозь стену пламени и устремился вниз к брачующимся. Риндвейрские рыцари уже разбежались, захватив с собой и несчастных кыш-гномов. Шнурштык поспешил нырнуть в рощицу, надеясь укрыться там. Мистая стояла на месте, наблюдая за приближением дракона. Легуж распластался на земле у ее ног, вопя одновременно от страха и гнева, а его преосвященство пригнулся, готовый защищаться, если понадобится, — по всей видимости, на это был способен только он один.

На мгновение Страбон навис над Либирисом и окружающими его лесами, как огромное черное облако, угрожавшее поглотить всех. Затем он неожиданно развеялся дымом, исчез в одно мгновение.

Воцарилось пораженное молчание. Все, кроме Мистаи, ждали, что дракон сейчас вернется. Затем, довольно медленно и неохотно, Легуж поднялся на ноги, отряхнулся, с улыбкой повернулся к невесте и изо всех сил ударил ее по лицу. Она сумела частично уклониться, но этого было недостаточно. Девушка упала на землю, чувствуя, как звенит в ушах.

— Ах ты, ведьма! — прошипел лорд Риндвейра.

Его преосвященство шагнул вперед, преградив ему путь:

— Достаточно, лорд Легуж. Помните, с какой целью мы здесь собрались! Вам еще хватит времени на возмездие после того, как церемония завершится.

Мистая все слышала, но притворилась, что еще не пришла в себя. Она на мгновение опустила голову, ожидая, когда наконец прекратится звон, а в глазах, наполнившихся слезами, прояснится.

Тогда девушка поднялась на ноги.

— Это же был всего лишь мираж! — сказала она Легужу, вытирая глаза. — Он никому не смог бы причинить зло! Слова я не нарушила; я не пыталась сбежать. Мне казалось, что демонстрация возможностей моей магии заставит ваших рыцарей проникнуться к вам еще большим уважением. Если у вас будет жена, способная…

— Умоляю, пощадите наши уши и избавьте от необходимости выслушивать ваши нелепые объяснения, — прервал ее Красвелл Крэббит. — Вашим намерением было отвлечь наше внимание и сбежать. Единственная причина, по которой вы еще здесь, заключается в том, что вашей магии для этого оказалось недостаточно.

Он сделал несколько выверенных жестов, произнес краткие слова заклинания, и руки Мистаи снова оказались в тех же самых путах, словно сплетенных из мерцающего тумана. Девушка с беспокойством уставилась на них, хотя примерно этого и ожидала — ее недолгой свободе пришел конец. Она могла сбежать, но этим поставила бы под удар Тома, а допустить, чтобы ему причинили вред, принцесса не могла. Она хотела, чтобы свободными стали они оба, и меньшее было неприемлемо.

Легуж двинулся к ней и замер рядом. Мистая ощутила исходивший от него запах страха и гнева.

— Когда это закончится, принцесса, — прошипел он, — я лично готов уделить все свое свободное время, чтобы научить вас манерам, которых вам явно не хватает. И, уверяю вас, я получу от этой процедуры бесконечное удовольствие, хотя не могу обещать вам того же.

Жених отошел прочь, созывая своих рыцарей, самые мужественные из которых по-прежнему находились неподалеку и услышали голос господина. Отозвавшихся Легуж отправил на поиски остальных. Свадебная церемония продолжится, и свидетелями по-прежнему будут его благородные воины, включая тех, кто сбежал. Даже Шнурштык ухитрился ненавязчиво занять свое место, беспокойно переминаясь неподалеку и изо всех сил пытаясь выглядеть так, словно ничего не случилось.

Потребовалось некоторое время — по правде говоря, довольно продолжительное, — но, когда все снова собрались у рощицы, его преосвященство вновь подвел невесту к жениху и заговорил нараспев:

— Да будет известно всем и каждому, от ближайших до самых отдаленных краев сего королевства, что этот мужчина и эта женщина дали свое согласие соединиться в священном…

— Вы это уже говорили! — взревел Легуж. — Переходите сразу к той части, на которой нас прервали, и поживее!

Его преосвященство посмотрел на Легужа как на назойливое насекомое, но ничего не сказал. Мистая надеялась, что Крэббит начнет возражать, что церемонию придется проводить сначала, чтобы она считалась законной, но ей не повезло. Девушка обеспокоенно переступила с ноги на ногу, снова опустив глаза на свои скованные руки. Она чувствовала, как время быстро утекает прочь, а вместе с ним и ее шансы получить свободу.

Его преосвященство глубоко вздохнул и покорно продолжил:

— Итак, принеся свои клятвы супружества и заверив друг друга в своей любви, обменявшись кольцами — простите, кольцами и иными дарами, дабы подтвердить искренность своих намерений, стоящие передо мной мужчина и женщина могут стать мужем и женой, и этому, очевидно, нет никаких препятствий. Поэтому, данной мне властью верного и преданного служителя короны, я…

— Бегите! — кто-то завопил сзади, а в следующую секунду кричавший помчался прочь по холмам, размахивая руками, продолжая неразборчиво орать и указывая на что-то.

— Это разве не ваш человек, Шнурштык?

— Да, Шнурштык, — с отвращением выплюнул это имя Легуж. — Что случилось с нашим доблестным воином?

Слова не успели сорваться с его языка, как огромная тень нависла над собравшимися, спустившись с небес подобно грозовой туче, черной от еще не пролившегося дождя. У нее имелись широкие крылья, увенчанная рогами голова, шипастый хребет и черная, как извилистые шахты Мелькора, шкура. Поняв наконец, кто перед ней, Мистая ощутила, как ее сердце переполняется невыразимой благодарностью.

— Страбон! — воскликнула она.

Его преосвященство и Легуж застыли, не зная, бежать ли им как можно дальше прямо сейчас или оставаться на месте, поэтому они просто переводили взгляд с дракона на Мистаю и обратно, словно пытались вычислить, каким образом она заставила появиться образ на этот раз. Что за магию использовала принцесса теперь, когда ее руки вновь были в оковах? Ответа они не нашли, и к тому времени, как оба сообразили, что дракон на сей раз не призрачный, а самый что ни на есть настоящий и, пожалуй, поспешное бегство будет лучшим выходом в подобной ситуации, стало уже слишком поздно. Шнур-штыка и след простыл, доблестные рыцари снова попрятались кто куда, не забыв прихватить кыш-гномов с собой, а брачующиеся предстали перед огромным чудовищем, готовясь принять свою судьбу.

Страбон уверенно снижался. Порыв ветра, вызванный последним взмахом его огромных крыльев, вынудил Мистаю и обоих ее тюремщиков опуститься на колени, а от приземления чудовища содрогнулась земля. Дракон яростно смотрел на жалких людишек, складывая свои тяжелые крылья по бокам и демонстрируя оскал далеко не маленьких зубов.

— Мне казалось, я ясно выразился, принцесса! — взревел он. — Или мое предупреждение показалось тебе слишком туманным?!

— Напротив, я прекрасно тебя поняла! — отозвалась Мистая. — Ты сказал, что, если я еще раз использую магию, чтобы призвать твой образ, особенно с целью напугать кого-нибудь, ты нанесешь мне визит, и притом быстрее, чем мне бы того хотелось.

— И, несмотря на это, ты снова так поступила? — Дракон обеспокоенно покачал головой. — И что мне сделать, чтобы убедить тебя в серьезности моих намерений? Сожрать?!

Мистая подняла руки, заключенные в сияющую дымку:

— Я была уверена, что твое слово нерушимо. Видишь ли, мне была отчаянно нужна помощь, а ты — самое могущественное создание во всех мирах. Поэтому я специально призвала твой образ, надеясь, что ты и впрямь придешь, и ты не обманул меня!

Она объяснила все это с чувством огромного удовлетворения. Принцесса ничего не могла с собой поделать. Ее план сработал именно так, как она рассчитывала, и теперь появился реальный шанс избавиться разом и от его преосвященства, и от Легужа навсегда.

Дракон, прищурившись, посмотрел на ее скованные магией запястья и зашипел.

— Это еще что такое?! — взревел он, теперь пристально глядя на тюремщиков Мистаи. Его глаза опасно потемнели. — Это вы сделали?

Понятно, что односложного ответа ни у кого не нашлось, поэтому его преосвященство и Легуж не стали даже пускаться в объяснения. Они просто стояли, пригвожденные к месту, с ужасом глядя на огромные зубы дракона.

— Эти двое держали меня здесь в плену и пытались силой выдать замуж, — заявила Мистая. — За Бервина Легужа!

Дракон гневно зашипел на обвиняемых.

— Ты пытался жениться на принцессе против ее воли, лорд Риндвейра?!

— Нет, вовсе нет! Она сама дала согласие на брак! — Легуж цеплялся за слова, как утопающий за соломинку. — Она любит меня!

Страбон дохнул на него, и комбинация вони и жара оказалась настолько невыносимой, что Легуж согнулся пополам, кашляя и пытаясь сделать хоть глоток свежего воздуха.

— У меня сложилось другое впечатление. Немедленно освободите ее!

— Не могу! — всхлипнул Лягушонок. — Это он сделал! — Его дрожащая рука указала на его преосвященство. — Его магия сковывает принцессу!

Дракон перевел задумчивый взгляд на Крэббита, который беспомощно поднял руки, защищаясь.

— Хорошо, хорошо, я освобожу ее. В конце концов, она все равно причиняет больше неприятностей, чем пользы.

Он снова повторил уже знакомые Мистае движения, произнес несколько слов, и дымка вновь развеялась. Принцесса снова была свободна.

Страбон склонился, приблизив свою ужасную морду к Легужу и его преосвященству.

— Честно говоря, у меня появилось сильное желание сожрать вас обоих. После долгого перелета совсем не повредит немного закусить, да и вам, я думаю, такой урок пойдет на пользу. Что скажете?

— Думаю, буду вам только признателен, если сожрете его, — отозвался его преосвященство, ткнув пальцем в Легужа. — В конце концов, это была его идея.

— Лжец! — завопил тот. — Это же ты предложил, чтобы…

— Вы оба спланировали эту свадьбу, — напомнила Мистая. — Поэтому не думаю, что стоит сейчас пытаться сваливать всю вину друг на друга.

— Заставлять юных девушек выходить замуж вопреки их желаниям — не самая лучшая затея, — наставительно произнес Страбон, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Брак вообще вещь весьма неприятная. Сразу начинается куча проблем — это я знаю по многовековому опыту. В любом случае, даже если отбросить вопрос о приемлемости и сомнительной ценности этой процедуры, принцесса не должна выходить замуж в столь юном возрасте. Она должна повзрослеть, получить подходящее образование и провести немало времени в компании более интересных созданий, нежели ее предполагаемый муж. Возьмем, к примеру, драконов. С нами куда интереснее, Легуж, чем с тобой. Или с тобой, Красвелл. Я вас предупредил. Если я услышу еще хоть об одной попытке заставить эту девушку выйти замуж за любого из вас, или за вашего знакомого, или за кого бы то ни было, вы понимаете, что я буду не столь милостив и снисходителен.

Его преосвященство и Легуж согласно закивали, бормоча, что они все понимают, и рассыпаясь в невнятных обещаниях.

Страбон отодвинулся на несколько ярдов, по-прежнему подозрительно глядя на обоих.

— Не знаю, не знаю. Я все же ужасно голоден. Если съем вас сейчас, это наверняка поможет избежать огромного количества проблем, которые вы можете причинить…

Мистая пока этого не хотела, поэтому она смело шагнула вперед:

— Мне бы очень хотелось попросить тебя еще об одной услуге. Сообщник его преосвященства держит моего друга Тома в плену. Нельзя ли и его освободить?

Страбон деловито облизнулся и кивнул:

— Пусть ее друга немедленно приведут ко мне, Крэббит.

Его преосвященство, казалось, готов был взорваться от злости, но послушно повернулся к зданию и велел Руфусу Скрягу привести Тома. Легуж по-прежнему не понимал, о ком идет речь, но, как только появился Том, скользнувший мимо него к Мистае, он побагровел от гнева и разразился потоком грубых ругательств, которые лучше не воспроизводить.

— Ты знал, что он жив, Крэббит! Знал и скрывал от меня! Что ж, ты за это поплатишься, я тебе обещаю! — Легуж развернулся к Тому: — А что касается тебя, я не совершу одну и ту же ошибку дважды! На сей раз я выслежу тебя, сколько бы времени и сил на это ни ушло, а когда найду…

— Ты ничего не сможешь сделать, если окажешься в брюхе у дракона, — самодовольно заметила Мистая.

Но тут Страбон неожиданно попятился и обернулся. Что-то другое привлекло его внимание.

— Что это я почуял? — прорычал он.

Они все боязливо выглянули из-за дракона и увидели жалкую горстку рыцарей, наперегонки скачущих по холмам в тщетной попытке незаметно удрать. Очевидно, они несколько отошли от первоначального ужаса и, сообразив, что оказались по другую сторону баррикады, решили обогнуть Страбона.

— О, мои любимые! — обрадовался тот. — Хрустящие снаружи, мягкие внутри! А всем этим железом можно как следует побаловать себя. — Он покосился на Мистаю. — Мне пора, принцесса. Видишь ли, после такого долгого перелета мне нужно перекусить. Удачи тебе.

Он отвернулся, расправил крылья и взмыл в небо, в мгновение ока забыв и о Мистае, и о ее тюремщиках. Они уже слышали глухой рев в его глотке — дракон, если так можно выразиться, разогревал духовку, собираясь поджарить обед.

Мистая была так поражена неожиданным и быстрым прощанием дракона, что на мгновение застыла на месте. Как он только мог уйти вот так, не завершив благородное дело ее спасения?!

В этот момент Легуж и его преосвященство одновременно прожгли девушку взглядами, и она осознала, что теперь им угрожает еще большая опасность.

Принцесса медленно подняла руки вверх, приготовившись защищаться:

— Даже не думайте об этом. Свадьба окончена. Оставайтесь на своих местах. Я больше не ваша пленница, и, если вы попытаетесь снова посадить меня под замок, я поджарю вас на месте.

— Мне-то казалось, что это драконы поджаривают людей, принцесса, — промурлыкал его преосвященство, разминая пальцы. — В любом случае вы мне не ровня, не важно, свободны у вас руки или скованы. Вы молоды, неопытны — и одиноки. Том не сможет вам помочь. Им займется его брат, пока я разберусь с вами. — Вытянутая голова странно дернулась на тощей шее, и на губах Крэббита заиграла улыбка. — Я бы, конечно, отпустил вас обоих, если бы не был уверен в том, что вы слишком много знаете, к вашему сожалению. Будет куда лучше, если вы вернетесь в замок и погостите здесь до тех пор, пока не появится ваш отец.

Мистая не спускала глаз с его рук, боковым зрением наблюдая за Легужем.

— Мой отец не придет. Разве вы еще не поняли этого?

— О, а я уверен, что он присоединится к нам. Я отправил ему приглашение.

Девушка не знала, лжет Крэббит или говорит правду, но рисковать она не собиралась.

— Это не имеет значения. Я не стану помогать вам заманивать моего отца в ловушку, добровольно оставаясь здесь. Мы уходим.

Легуж поспешно шагнул вперед:

— Уйдешь, когда я разрешу, маленькая сопливая тварь! Ты моя, состоялась свадьба или нет, не важно, и я сделаю с тобой все, что пожелаю. К тому времени, как дракон обнаружит, что произошло, уже будет поздно. Крэббит, с тобой и твоими лживыми речами я разберусь позже, а сейчас свяжи-ка ей руки — и моему братцу тоже, кстати, — и убирайся с дороги!

Чтобы подчеркнуть серьезность своих намерений, Легуж извлек из-под своей мантии довольно неприятного вида кинжал и сжал его в ладони. Поведение лорда не оставляло ни малейших сомнений в том, что он готов воспользоваться оружием в любую минуту против любого из них.

Его преосвященство, казалось, был несколько выбит из колеи таким поворотом событий.

— Кем вы себя возомнили, Легуж, что пытаетесь отдавать мне приказы?! Я — не один из ваших лакеев!

Он отошел на несколько шагов и теперь стоял от лорда на том же расстоянии, что и от Мистаи.

— Я пресытился вашим обществом, лорд Риндвейра. Полагаю, сейчас для вас самое подходящее время покинуть нас. Вы можете уйти добровольно, в противном случае я готов вам помочь. Мистер Скряг, вы, кажется, целитесь ему в спину из арбалета?

— Совершенно верно, мистер Крэббит! — ответил карлик, стоявший позади Легужа. — Все согласно вашим приказам. Я ведь предупредил вас, что это подколодный змей, которого лучше не пригревать на груди.

Легуж улыбнулся:

— Арбалет здесь не поможет, Крэббит. На мне надеты доспехи, прекрасно защищающие от подобного оружия. И прежде, чем вы успеете произнести заклинание, я всажу этот кинжал вам в глотку! А теперь сделайте, как я сказал, и не будем больше играть в дурацкие игры!

Мистая была в совершеннейшей растерянности. Она не знала, что делать дальше. Похоже, переговоры зашли в тупик, и теперь один был настроен против другого. Если кто-то из мужчин решит нанести удар, второй не замедлит ответить тем же. Она сделала два шага назад и врезалась в Тома.

— Встань позади меня, Мистая, — шепнул он ей на ухо.

Девушка упрямо покачала головой:

— Не вмешивайся.

— Не выйдет. Я могу помочь.

— Только не с этим. — Мистая не осмеливалась отвести взгляд от его преосвященства и Легужа, чтобы посмотреть на юношу. — Пожалуйста, Том!

— Ваше высочество! — издевательски обратился к ней его преосвященство. — А как же ваше обещание не сбегать? Неужели слово принцессы ничего не стоит? Вы нарушите его, а как же ваше доброе имя?

— Слово я сдержала, — спокойно отозвалась девушка. — Я обещала не делать попыток к бегству во время свадебной церемонии. Увы, бракосочетание отменяется, поэтому я свободна от своего слова.

— Некоторые из нас могли бы с этим поспорить.

— Думаю, спорить уже поздновато, ваше преосвященство.

Хотя Мистая была твердо уверена, что разговоры — единственное, что не дает ее бывшим тюремщикам возможности броситься на нее или друг на друга. Нужно отыскать какой-то способ отвлечь их внимание, покончить с этим, не дав им напасть, и тогда уже придется думать, как поскорее убраться отсюда вместе с Томом.

Внезапно Мистае стало очень интересно, что случилось с Дирком с Лесной Опушки. Она наивно полагала, что призматический кот к этому времени уже давно должен был появиться и помочь ей. Однако, похоже, он бросил принцессу — точно так же, как Страбон. Мистая вновь пожалела о том, что не уследила за Стойсвистом, тогда ее верный друг и сейчас был бы рядом. Он бы ни за что не оставил ее.

— Стойсвист, — прошептала она так тихо, что даже Том, стоявший совсем рядом с девушкой, ничего не услышал.

— Лорд Легуж, — произнес его преосвященство. — Предлагаю вам отложить в сторону наши разногласия и закончить сначала общее дело с принцессой. Она по-прежнему остается нашим общим врагом и наживкой, с помощью которой можно заманить ее отца в ловушку. А свои проблемы мы можем уладить и позже, как только выведем ее из строя.

Легуж, казалось, задумался над этим предложением, и теперь Руфус Скряг тоже двинулся в сторону принцессы, наведя на нее арбалет. Мистая видела, что возможность спастись ускользает. Нужно что-то сделать — прямо сейчас.

Внезапно она заметила Стойсвиста, который, ощетинившись, стоял на самом краю рощицы позади его преосвященства и Легужа. Ей потребовалось всего одно мгновение, чтобы поверить в появление земляного щенка. Славный, верный Стойсвист вернулся, это был не мираж и не плод ее воображения.

Мистая сделала глубокий вдох.

— Стойсвист! — во второй раз прошептала она, и знакомое звучание этого имени вызвало слезы на ее глазах.

— Мистер Скряг? — тихо окликнул карлика его преосвященство.

В следующее мгновение все пришло в движение. Скряг выпустил первый болт, Легуж метнул кинжал, а Крэббит с быстротой молнии направил в сторону Мистаи какое-то темное заклятие. Девушка призвала свое собственное волшебство, покалывавшее кончики пальцев, пытаясь защитить себя и Тома, однако в этот момент юноша неожиданно сбил ее с ног. Падая, Мистая увидела, что по вздыбленному загривку Стойсвиста побежали морозные искорки, а его собственная магия хлынула вперед мощным потоком.

Клинок, арбалетный болт и черное колдовство одновременно устремились к цели, с грохотом и искрами неожиданно замерев прямо перед Мистаей и оставив лишь облачко дыма. Сила этого странного взрыва заставила девушку несколько раз перекатиться по траве, поэтому она не увидела, что произошло дальше. Принцесса поняла только одно: оружие и злые чары, похоже, срикошетили от поставленного ею щита яркими, острыми всполохами, метнувшимися во все стороны, и теперь было трудно предугадать результат. Мистая пришла в себя после падения и обнаружила, что лежит на траве. Вонь черной магии, примененной его преосвященством, резала ноздри, а кожу жгло. Еще мгновение она лежала неподвижно, придавленная тяжестью тела юноши, которого сила чужого заклинания также сбила с ног. Пытаясь выбраться и подняться, девушка, прищурившись, напряженно пыталась разглядеть сквозь клубы дыма, что происходит, но ей это не удавалось.

Поднимаясь на ноги, Мистая вздохнула. Воздух, оказавшийся колючим и горьким, забивал нос и рот и лишал возможности дышать. Она попыталась сбросить эти чары, но не смогла и потеряла сознание.

Девушка пришла в себя и почувствовала, что у нее ужасно болит голова. Все казалось смутным и расплывчатым, словно она смотрела на мир через прозрачную занавеску.

— Мистая! — откуда-то издалека донесся голос Тома, и принцесса почувствовала, как его сильная рука сжимает ее ладонь. — С тобой все в порядке?

Она не была в этом уверена, но, по крайней мере, способность дышать вернулась. Мистая открыла глаза и посмотрела на юношу:

— А с тобой?

— Кинжал пролетел мимо, — отозвался он.

Мистая не понимала, как такое могло произойти. В последнее мгновение Том попытался спасти ее, вытолкнув прямо из-под клинка. В тот краткий миг, за который девушка сумела заметить Легужа, метнувшего оружие, ей показалось, что попадание гарантировано. С другой стороны, возможно, вмешалась ее непредсказуемая магия.

Стойсвист прошел сквозь дымку. Перышки на его загривке снова улеглись, мех тоже был гладким и блестящим. Похоже, все встало на свои места, несмотря ни на что. Мистая осторожно села и улыбнулась:

— Славный, верный Стойсвист! Прости меня, пожалуйста, за то, что так плохо заботилась о тебе! Этого больше не повторится!

Земляной щенок радостно дернул хвостом, по форме напоминавшим бобровый, и сел рядом с девушкой, по-прежнему избегая прикосновения. Если он считал, что опасности больше нет, значит, это так. С помощью Тома Мистая поднялась на ноги, оглядываясь вокруг в поисках своих противников. Последние полосы дыма быстро развеивались на ветру.

Только тогда она увидела Легужа. Он стоял почти на том же месте в той же позе — замахнувшись одной рукой, словно только что выпустившей оружие. Его лицо было искажено гневом. Но лорд не двинулся с места.

И, судя по всему, это ему уже никогда не удастся.

Он превратился в камень.

Мистая поспешно посмотрела по сторонам, однако не увидела никаких следов его преосвященства или Руфуса Скряга.

— Что здесь случилось? — тихо спросил Том.

У Мистаи не было ответа на этот вопрос. И она подозревала, что никогда его не узнает.

Глава 26

ДЕМОНЫ У ВРАТ

Мистая и Том быстро обыскали окрестности, но не обнаружили ни Крэббита, ни его приспешника. Их странное исчезновение наводило на мысль, что оба могли раствориться в воздухе, или сгореть дотла, или перенестись в другую часть королевства. В конце концов, столкновение таких мощных заклятий, как ее собственное, его преосвященства и Стойсвиста, могло дать любые результаты.

Лягушонку она тоже помочь не могла. Мистая была не слишком опытна в том, что касалось снятия чужих проклятий. Она решила, что лучше всего оставить его как есть и обратиться за помощью к советнику Тьюсу.

Она как раз собиралась предложить Тому на всякий случай исследовать еще и Либирис, чтобы убедиться, что Крэббита и Скряга там нет, когда в замке раздался резкий, пронзительный звук, который навел молодых людей на мысль, что есть проблемы и посерьезней. Они вдвоем помчались через передние двери к входу в Хранилище, а оттуда — к источнику оглушительного воя.

Они еще не достигли своей цели, когда несколько дюжин обезумевших Троговых обезьян с дикими воплями высыпали навстречу, размахивая руками, и скрылись в лесах. Однако большинство, судя по всему, напрочь утратили способность осознавать, где они находятся: они беспорядочно бегали по коридорам между стеллажами, пытались забраться на шкафы, висели на потолочных балках или просто слонялись поблизости без определенной цели.

И тогда Мистая все поняла. Из задней части зала, где в глубоком сумраке давным-давно была проломлена стена, лился зловещий алый свет, пульсировавший в ровном ритме хриплого, жуткого пения.

Демоны Абаддона пытались вырваться на свободу без помощи Крэббита.

— Том, оставайся здесь! — крикнула Мистая и устремилась вперед по ближайшему проходу, уходившему куда-то во тьму.

Однако юноша и не подумал подчиниться. В следующее мгновение он уже догнал ее.

— Не дождешься! — крикнул он через плечо, промчавшись мимо и одарив ее своей кривой усмешкой.

Мистая была в ярости и в то же время ужасно боялась за него. Нечего ему там делать! Ее друг уже пережил столкновение с охранной магией, которая едва его не убила. А теперь Том снова осознанно идет на риск! Демоны Абаддона прихлопнут его как муху. Неужели он этого не понимает? Что же с ним такое?

Впрочем, ответ на последний вопрос Мистая угадала. Он делал это ради нее, потому что она ему нравилась, потому что хотел защитить ее. В груди Мистаи пробудились гордость и еще одно непонятное, почти болезненное чувство; ей хотелось сделать для Тома то же самое. Девушка прибавила ходу, пролетая мимо стеллажей в кромешной тьме, мчась мимо островков тьмы, избегая потерянных Троговых обезьян и стараясь не споткнуться о книги, в беспорядке разбросанные повсюду. Воздух пульсировал, подчиняясь ритму заклинаний и невидимому биению магии демонов. Мистая не имела ни малейшего представления, что ей делать, она была уверена только в одном: необходимо что-то предпринять как можно быстрее, иначе все усилия пойдут прахом.

Оказавшись у дальней стены Хранилища, принцесса поняла, что сбылись ее худшие опасения. Дыра, разверзшаяся в кладке и разраставшаяся из-за выноса из библиотеки волшебных книг и высвобождения их силы, теперь была четко обрисована багровым сиянием. Отверстие снова увеличилось и походило на рваную, болезненную рану, заполненную темными силуэтами демонов и их прислужников, собравшихся вокруг фигуры в черном плаще с капюшоном, державшей в руках книгу в красной кожаной обложке. Этот демон, возвышавшийся над остальными, громким и хриплым голосом читал заклинания, держа книгу так, чтобы на нее падал свет факелов и остальные тоже могли видеть слова. Со страниц лился красный зловещий свет, произнесение заговоров высвобождало магию, обращая ее против злосчастного здания. Троговые обезьяны, слишком испуганные, чтобы проталкиваться к выходу, стояли по другую сторону отверстия, наблюдая за демоном круглыми глазами. Это зрелище было своеобразной немой сценой, где все персонажи словно застыли на своих местах, завороженные пульсацией багрового сияния.

Том замедлил шаг, не зная, что делать дальше. Он оглянулся на Мистаю, ожидая дальнейших указаний, но девушка тоже пребывала в растерянности. Рядом с проломом виднелось небольшое пятно чистого дневного света; принцесса наблюдала, как оно истончается по мере произнесения демоном заклинаний. По всей видимости, только оно и удерживало их в Абаддоне, но сейчас свет походил на масляную пленку, готовую прорваться, как только черная магия достаточно расширит отверстие и стены библиотеки окончательно падут. Рискованная уловка Мистаи, заставившая Троговых обезьян возвращать украденные книги на место, на какое-то время приостановила процесс, но, очевидно, ненадолго. Либо демоны разгадали обман, либо битва с его преосвященством и мощный всплеск магии вызвали обратную реакцию. В любом случае они решили, что дольше ждать не стоит.

Они вот-вот вырвутся на свободу.

Мистая встала всего в десятке ярдов от бреши, преграждая пленникам путь, и произнесла заклинание штормового отторжения, которому научилась у советника Тьюса. Она почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев и, закончив жестикулировать, бросила светящийся шар в демонов. Раскаленный добела жар отбросил их обратно в туннель, превратив в шевелящуюся темную массу, из которой в беспорядке торчали руки, ноги, зубы и когти.

Однако, пытаясь замедлить продвижение демонов, принцесса уничтожила тонкую мембрану, удерживавшую их в Абаддоне.

Мистая потерянно уставилась на пролом, не в силах поверить в собственную глупость. Поддавшись дурацкому импульсу, действуя не осознанно, а по воле страха, она отреагировала на опасность в спешке, не продумав возможных последствий.

Большинство демонов уже были на ногах, девушка видела их искаженные почерневшие лица и хищные глаза, ищущие ее во мраке. Она призвала блокирующее заклинание жидкого железа, поспешно наложив его поперек пролома, и пленники снова остановились. Но Мистая знала, что это ненадолго; уже через несколько секунд заклинание спадет.

Она не ошиблась. Через мгновение обитатели Абаддона снова рванулись вперед, высокий демон, державший книгу, возглавлял их шествие. Он крепко прижимал том к груди, стискивая его когтями. Следовавшие за ним захватчики поспешно расчистили отверстие в стене и оказались в библиотеке в тот момент, как Мистая произнесла третье заклинание, комбинацию ураганного ветра и дождя, которое, к счастью, отбросило незваных гостей обратно.

Она устало опустилась на одно колено, так как магия забрала у нее много сил. Девушка использовала лучшие заклинания, которые узнала от советника. Других у нее не было.

Нет, спохватилась Мистая. У нее было еще одно оружие — смертельное заклятие, которому ее научила ведьма Ночная Мгла. Оно испепелит демонов в прах, выпьет их жизнь с необратимостью, о которой принцессе было страшно даже думать.

С другой стороны, это-то их точно остановит — если, конечно, она сможет его использовать. Она должна действовать так, как ее учила Ночная Мгла, — не думая о последствиях.

Но нет, Мистая была не способна на это. Она не могла обречь на это даже таких тварей. Даже ради спасения Либириса.

Взгляд Мистаи упал на книгу. Кожаная обложка угрожающе поблескивала, зловещие красные лучи вырывались из страниц, даже когда она была закрыта. Книга лежала на полу в библиотеке — очевидно, предводитель демонов выронил ее, когда Мистая атаковала их.

Том тоже заметил это и уже мчался к ней по коридору.

— Нет, Том! — закричала девушка.

Слишком поздно. Он уже был там, прямо перед демонами, которые как раз построились внутри туннеля и вновь направились к отверстию. Том подхватил книгу и замер как вкопанный. Демоны были совсем рядом, щелкая клыками и вспарывая воздух когтями — очевидно, они собирались разорвать что-то более существенное. Или кого-то. Мистая ожидала, что Том убежит, уронит книгу, попытается спастись. Но вместо этого он стоял на месте и смотрел на нападающих.

— Том! — отчаянно вскрикнула девушка. — Брось мне книгу!

Он посмотрел на Мистаю. В лице юноши не было ни кровинки.

— Брось мне книгу, Том! — повторила она, бешено жестикулируя.

Еще мгновение он не шевелился. Затем неожиданно Том отвернулся от Мистаи и изо всех сил швырнул книгу в туннель. Она пролетела над головой демонов, как ракета.

Принцесса сразу же поняла, чего он хотел добиться: заставить узников Абаддона развернуться и вернуться в пещеру, а книга была приманкой. Он пытался спасти ее.

Мистая отреагировала инстинктивно, неожиданно совершив то, чего поклялась никогда не делать.

Она выкрикнула одно из заклинаний Ночной Мглы.

Руки вывели в воздухе нужный узор, голос превратился в шипение, и из пальцев появился столб убийственного зеленого огня, который мог бы сжечь демонов дотла, но предназначался для другого. Он охватил книгу в полете прямо над головой захватчиков, справившись таким образом с защищавшей ее магией. Кожаная обложка распахнулась, страницы пошли трещинами и разлетелись в разные стороны сотнями обрывков. Демоны выли от отчаяния, пытаясь поймать их в воздухе, но клочки вспыхивали, и старания монстров были тщетны.

Мистая не стала колебаться. Увидев, что книга утратила свою силу, она снова обратилась к своей магии, сотворив исцеляющее заклятие, которое должно было закрыть пролом в стене библиотеки. Сплетя пальцы в нужном положении, она произнесла необходимые слова, и чары, обретя жизнь, устремились к бреши. Они оказались не такими сильными, как хотелось Мистае, но и этого хватило. Либирис, освободившись от темной магии книги, все силы бросил на исцеление, обрадовавшись возможности срастить пролом. Мистая наблюдала за результатом: края выровнялись и словно стали мягче, дыра сузилась, стена укрепилась.

Жалкая горстка демонов, запертых внутри, наконец отвлеклась от своих попыток выловить страницы книги и попыталась остановить зарастание проема. Том схватил тяжелый железный столб, сбил свечи, которые на нем стояли, и, перехватив его как биту, встал на пути у пленников. Мистая больше ничего не могла сделать. Если бы она попыталась остановить демонов, для этого пришлось бы оборвать действие своего заклятия, а на это пойти было нельзя. Но удача улыбнулась им. Демоны, достигшие заметно сузившегося отверстия, не смогли пройти сквозь него. Они попробовали второй раз, потом третий, но безрезультатно. Без магии красной кожаной книги демоны не могли вырваться на свободу.

Через несколько мгновений они вернулись к своим товарищам. Самый высокий демон пристально посмотрел на Мистаю, в его огромных желтых глазах полыхал гнев. Но пролом быстро зарастал и вскоре полностью исчез. Остались только тени и витающие в воздухе дым и пепел.

Путь из Абаддона в Заземелье был закрыт.

Глава 27

А ДОМА ЛУЧШЕ

Даже зная, что опасность миновала, Мистая предпочла остаться настороже: она, не опуская рук, продолжала стоять на месте, пока силы не покинули ее. Окончательно вымотанная, девушка опустилась на пол рядом с Томом и скрестила ноги. Они подождали еще немного, чтобы полностью удостовериться в том, что больше ничего не произойдет, а затем вернулись в Хранилище посмотреть, удалась ли попытка Мистаи вернуть книги на свои места. Однако они скоро поняли, что невозможно сказать, насколько хорошо сработал ее план. Троговые обезьяны сбежали все до единой, даже те, что мялись перед проломом до самого конца. Девушка не знала, куда они прятали книги, которые она приказала вернуть в библиотеку, и не имела ни малейшего представления, где находятся те, до которых Троги не успели добраться. Потребуется провести тщательный обыск всего Хранилища, чтобы найти их, а Мистая сейчас была не в том состоянии.

Конечно, жаль, что пришлось уничтожить красную книгу, но, с другой стороны, Том был не виноват. На самом деле, поразмыслив немного, Мистая поняла, что именно он спас их обоих.

Этого вполне достаточно.

Удовлетворившись осмотром, принцесса вновь задумалась о том, каким образом можно узнать, что сталось с Крэббитом и Скрягом.

Советник Тьюс, прибывший позже в тот же день с Абернети, не смог оказать никакой помощи, зато суровым тоном прочел ей лекцию о том, что происходит, когда не слушаешь предупреждения старших. Что это были за предупреждения и чем они могли ей помочь в данной ситуации, Мистая не поняла, но все равно стойко перенесла все его поучения, а потом обняла и поцеловала обоих, сказав, как сильно любит их. Похоже, это наконец успокоило друзей, и больше не было произнесено ни единого упрека в адрес принцессы.

К сожалению, ее терпение не было вознаграждено. Советник не смог пролить свет на странное исчезновение Крэббита и Скряга, а также как-то изменить нынешнее плачевное состояние Легужа. Он был уверен, что заклинание, обратившее Лягушонка в камень, исходило от его преосвященства и предназначалось Мистае, однако было отвращено от нее Стойсвистом. Так обычно и получается при попытке атаковать человека, на защите которого стоит земляной щенок. Странное маленькое животное не может по большому счету навредить, используя свою магию, но вот обратить выпущенные заклинания против самого колдуна или изменить их действие — запросто. Нечто подобное произошло много лет назад, когда Ночная Мгла попыталась применить злые чары против дочери короля.

— Так что, полагаю, здесь произошло именно это, — закончил он, пожав плечами. — Где бы они сейчас ни были, Красвелл Крэббит и Руфус Скряг, им придется найти другой способ совершать свои манипуляции.

— И поделом им! — добавил Абернети, зарычав.

Однако были и добрые вести. Войдя вместе с Мистаей в Хранилище, чтобы оценить ущерб, нанесенный задней стене здания, советник был вне себя от радости. Измерив уровень магии, по-прежнему применяемый здесь замком, он заявил, что Либирис находится на пути к полному очищению, добавив, что Мистая и Том справились со своей задачей на удивление хорошо и ему самому не удалось бы все сделать лучше.

— Тоже мне похвалил, — саркастически шепнул Абернети на ухо Мистае и негромко гавкнул, что, видимо, обозначало смешок.

Они решили переночевать в Либирисе. Том отвел всех на крохотную кухню и накормил ужином. Сегодня юноша был более весел, чем за все те дни, которые они проводили в Хранилище. Он смеялся, шутил с Мистаей и даже сумел очаровать Абернети настолько, что тот перестал на время пессимистически смотреть на жизнь.

— Анджен Томлинсон, — наконец заявил королевский писец, разгоряченный и взбудораженный, — из вас получится прекрасный лорд Риндвейра.

Том замер.

— Однако в мои намерения никогда не входило становиться лордом Риндвейра, — сразу же ответил он.

— Возможно, это не было вашим намерением, однако стало вашей судьбой, — мудро заметил советник Тьюс. — Риндвейру нужен хороший хозяин, а вы как раз следующий сын в роду, а значит, наследник по праву. Но если держаться ближе к делу, то я согласен с Абернети. Вы идеально подходите на эту роль.

— Но здесь еще осталось столько работы! — возразил Том.

— Том, но ведь ты можешь лично следить за ее выполнением! — поспешно вставила Мистая. — Почему бы и нет? Отец даст тебе все необходимые полномочия, я сама попрошу его об этом. Ты сможешь прислать сюда опытных работников из Зеленой Долины, а этих мерзких Троговых обезьян отправишь туда, откуда они пришли.

По всей видимости, все, кроме Тома, сочли это предложение превосходной идеей, и в конце концов юноша обещал подумать о нем.

— А ты, Мистая? — спросил советник. — Ты собираешься продолжить работать здесь с Томом?

Девушка прекрасно понимала, какой ответ юноша хотел бы услышать, но она сама не знала, чего хочет, поэтому покачала головой и пожала плечами:

— Думаю, мне, как и Тому, нужно об этом поразмыслить. Сейчас я должна вернуться в Чистейшее Серебро и уладить все разногласия с родителями. Возможно, они не захотят, чтобы я возвращалась сюда.

Они беседовали на протяжении всего ужина и пришли к выводу, что лучшим решением касательно Лягушонка было отвезти его обратно в Риндвейр и установить где-нибудь в укромном уголке парка, где все желающие смогут полюбоваться на своего бывшего повелителя. Абернети заметил, что, скорее всего, жители обнаружат, что теперь он ведет себя гораздо адекватнее, чем раньше. Или же они захотят преподать детям наглядный урок о том, что будет, если станешь плохим человеком, добавил советник.

После ужина старый волшебник отвел Мистаю в сторонку и, глядя на нее, обнял девушку за плечи.

— Я хочу, чтобы ты знала, как сильно я горжусь тобой. Точнее, мы оба — я и Абернети. Ты проявила храбрость, а вместе с ней удивительную мудрость и похвальную целеустремленность. Ты осталась, когда могла уехать, более того, когда я советовал сделать это, и оказалась права. Последуй ты моему совету, мы бы никогда не узнали о том, что замышляли Крэббит и Скряг, а значит, у нас бы неожиданно прибавилось проблем. И твоему отцу угрожала бы смертельная опасность. В конце концов, ловушка была расставлена для него, умело скрыта и хитроумно взведена. Скорее всего, Бену Холидею не удалось бы из нее вырваться, даже с помощью Паладина.

— А какого рода была эта ловушка? — тут же заинтересовалась Мистая.

— Опасного. Я не хочу об этом говорить.

— Но разве мне не следует знать об этом?

Советник покачал головой:

— Вот единственная вещь, о которой тебе следует знать. Исчезновение человека, который ее расставил, предотвратило беду. Сейчас твой отец в безопасности, и только благодаря тебе.

Мистая нахмурилась:

— Так ты правда мне не скажешь?

— Ему я тоже не собираюсь об этом говорить. Но я сообщу Верховному лорду, что ты помогла избавить его от очень опасных врагов и что твое поведение и действия здесь не заслуживают никакого порицания. Я передам, что ты истинная принцесса Заземелья. — С этими словами старый волшебник поцеловал девушку в лоб. — Мистая Холидей, теперь я вижу, что ты взрослеешь.

Несколько дней спустя Мистая уже была дома. Стены Либириса продолжали исцеляться от тлена, книги хранились в безопасности на полках, к тому же у библиотеки скоро появится новый владелец — советник обещал лично подобрать подходящую кандидатуру. Демоны Абаддона вновь были надежно заперты в своем подземном мире, возможно так и не успев понять, что случилось, каким образом их замечательный план провалился, но это уже их проблема. Нашелся шпион Легужа в замке Чистейшее Серебро. Им оказался помощник повара, чьи амбиции не соответствовали талантам. Взбешенный Сельдерей научил его дисциплине и послушанию — кобольды обычно не любят распространяться о своих методах. Все наладилось, и у Мистаи больше не было причин оставаться в замке, который ей никогда особенно не нравился, поэтому она уехала.

Сейчас принцесса сидела рядом со своим отцом на южной лужайке у стен замка, наслаждаясь солнечным светом и нежным ароматом лилий, покачивавшихся на теплом летнем ветру. К этому времени Мистая успела рассказать ему все — ну, почти все, кое-что девушка, разумеется, утаила. К удивлению принцессы, король не стал ее ругать. Даже за то, что она убежала из дома. Даже за то, что она пыталась спрятаться от него. Даже за то, что она заставила обоих своих родителей волноваться до такой степени, что они ни о чем другом не могли думать.

— Я просто очень рад, что ты вернулась, — ответил Бен, когда дочь спросила, очень ли он сердится на нее. — Я счастлив, что теперь ты в безопасности.

Мистая почувствовала облегчение и радость. У нее не было ни малейшего желания снова спорить с отцом. Проведя столько времени вдали от замка, она много думала о своем отношении к родителям и решила, что некоторые уступки с ее стороны не помешают. Поэтому первое, что принцесса сделала, вернувшись домой, — сказала, как сильно ей жаль, что раньше не понимала: отец и мать заботились только о ней. Король в ответ тут же извинился за то, что все это время обращался с Мистаей как с маленькой девочкой.

— Честно говоря, я по-прежнему считаю тебя ребенком, — доверительно сказал он. — Наверное, так будет всегда. Возможно, все родители считают своих детей маленькими. Мы не можем по-другому. Мы все время думаем, что за вами надо присматривать, что нужны вам для того, чтобы заботиться и ограждать от опасности. Трудно привыкнуть к мысли, что дети растут и начинают нуждаться в большем просторе, чтобы найти свою дорогу в жизни. Нам не нравится думать, что однажды ребенок обнаружит, что прекрасно обходится без помощи старших.

— Я никогда не смогу обойтись без вас с матерью, — ответила Мистая и так крепко обняла отца, что он испугался, не сломает ли она ему что-нибудь.

Том приехал с ней, решив позже отправиться в Риндвейр и занять место своего брата. Похоже, юноша был серьезно настроен изменить образ мыслей лордов Зеленой Долины. Бен принял молодого человека очень тепло и обещал, что тот всегда будет иметь поддержку короля. Он предложил отправить в Риндвейр советника Тьюса, чтобы смена правителя прошла гладко. Бен, правда, считал, что никаких сложностей не возникнет. Бервина Легужа не слишком любили, поэтому народ Риндвейра будет только счастлив получить нового лорда. Особенно если учесть, что этот правитель будет ставить благополучие своих подданных превыше собственного.

— Он хочет отдать землю людям, — немного позже рассказала отцу Мистая. — Он мечтает о том, чтобы его народ чувствовал, что у них есть что-то свое, что никто никогда не отнимет, что можно передать детям. Взамен он просит только об одном — чтобы все платили умеренный налог правителю. У Тома есть план, как воплотить все это в жизнь, и довольно хороший. Слушай, я сейчас расскажу…

Отец внимательно выслушал ее слова и затем, задав несколько вопросов, согласился с идеей молодого человека. Возможно, честность и прямолинейность Тома окажет положительное воздействие на других лордов Зеленой Долины, положит конец их старым феодальным замашкам и возвестит начало новой эры сотрудничества между лордами Зеленой Долины и их подданными.

Возможно.

— Думаю, Том станет очень ценным союзником, отец, — закончила Мистая. — Я думаю, со временем он тебе очень понравится.

Мистая, конечно, не могла не заметить красноречивых взглядов, которые бросал на нее юноша, и знала, что он к ней испытывает. Но она была не уверена в собственных чувствах. Молодые люди вместе прошли через опасные и выматывающие испытания в Либирисе, и это породило неразрывную связь между ними. Ей нравился Том, но она не была уверена, что он нравится ей именно так. Хотя тот поцелуй в кладовке Либириса, когда ее должны были выдать замуж за Легужа, по-прежнему не шел у нее из головы. Мистая чувствовала электрический разряд по позвоночнику, стоило ей вспомнить тот день. Она желала нового поцелуя. Когда-нибудь.

Девушка довольно долго сидела рядом с отцом, ничего не говоря. Им было приятно помолчать вдвоем. Мистая не могла вспомнить, когда в последний раз они вот так понимали друг друга, и ей было боязно сказать или сделать что-то, способное нарушить это волшебное уединение. Обычно один из них всегда куда-то спешил, и посидеть вот так, ничего не делая, в тишине и покое, удавалось нечасто. Подумав об этом, девушка ощутила острый укол сожаления. Возможно, пройдет немало времени, прежде чем им посчастливится провести еще один такой день.

Мистая поймала на себе взгляд отца и спросила:

— В чем дело?

Бен покачал головой:

— Ни в чем. Я просто думал, как хорошо сидеть с тобой вот так. Ничего не говорить, ничего не делать, просто молчать и… — Король замолчал, не в силах продолжать.

— Я знаю, — отозвалась Мистая. — Можешь не говорить этого. Сейчас все по-другому, не как в те годы, когда я еще была маленькой девочкой.

— Ты помнишь об этом? Я-то уже счел, что все это было слишком давно и ты забыла…

— Я ничего не забыла. Я помню, как мы отправлялись на пикник и я садилась рядом с тобой, наблюдая за каждым твоим жестом. Мать обычно раскладывала еду на скатерти, а я все равно сидела с тобой. Иногда ты сажал меня на плечи, так что я оказывалась скрыта листвой, и изображал боевого коня…

Бен усмехнулся:

— Неужели я и это делал?

— Ты очень многое сделал для меня — и мать тоже. Вернувшись домой, я все время думаю об этом. Видишь ли, я всерьез занялась самоанализом, попыталась оценить себя. Думаю, многое требует исправления. А ты как считаешь?

Бен насмешливо изогнул бровь:

— Ты что, шутишь? Ты же не ожидаешь, что я и впрямь сейчас честно отвечу на этот вопрос, верно?

— Вообще-то ты прав.

— Тогда не задавай его. Я пытаюсь найти идеальное соотношение между отцовской заботой и дружбой.

— Мне казалось, это примерно одно и то же, разве не так?

— Ну, если звезды благоприятствуют, да. Но ты, возможно, за последние несколько недель заметила, что иногда над этим приходится работать.

Мистая задумчиво посмотрела на отца:

— Что ж, полагаю, я действительно заподозрила нечто в этом роде.

Они снова помолчали немного, а затем король спросил:

— Что ты собираешься делать сейчас, Мистая? Теперь, когда вернулась домой?

Девушка не могла думать ни о чем другом.

— Не знаю.

— Перед тобой открываются многочисленные возможности. Ты, наверное, видишь даже больше, чем я. Пойми, этот вопрос я задал не для того, чтобы попытаться склонить тебя к чему-то конкретному. Выбор остается за тобой, и, что бы ты ни решила, мы с мамой это примем. Наверное.

— Спасибо.

— Так у тебя есть идеи?

— Совсем немного.

— Не хочешь обсудить их со мной?

Отец так хотел поговорить с ней на эту тему, что Мистая с трудом заставила себя дать ответ, который сама считала правильным.

— Может быть, позже. Мы можем посидеть здесь еще немного вот так?

Бен ответил утвердительно, но девушка видела, что он предпочел бы поговорить о ее будущем. Проблема заключалась в том, что она еще не была к этому готова. Она не знала, что ей теперь делать. Мистая думала, что пройдет немало времени, пока она это выяснит.

Как выяснилось, принцесса ошибалась. Ближе к вечеру она решила прогуляться за воротами замка, пройтись по лесам, почувствовав необходимость размять ноги и отыскать спокойное местечко, где можно поразмыслить без помех. Она пребывала в философском расположении духа, а движение всегда помогало ей думать. Помимо этого девушка хотела узнать, нет ли поблизости от замка кыш-гномов, Пьянчужки и Щелчка. После того как лошадь, к которой они были привязаны, в ужасе ускакала прочь от успевшего проголодаться Страбона, оба приятеля, судя по их лицам, решили, что им пришел конец. Монстр почти сразу же настиг их, но отказался от мысли употребить в пищу, как только понял, что перед ним кыш-гномы. В конце концов, даже у драконов имелись свои представления о съедобном и несъедобном, ядовито заметил Страбон, прежде чем погнаться за более подходящей добычей. Советник Тьюс и Абернети наткнулись на Пьянчужку и Щелчка по пути в Либирис. Они по-прежнему были привязаны к лошади и сидели с кляпами во рту. Проявив куда больше сочувствия и сострадания, чем те, кто встречался гномам до того, колдун и писец освободили бедолаг и, узнав, что они проболтались Легужу об убежище Мистаи, прогнали их прочь. После этого обоих коротышек никто не видел. Мистая не могла винить их в том, что оба не хотели иметь с ней ничего общего после таких приключений, и в целом девушку такой поворот даже устраивал. Но она была уверена, что встретиться с кыш-гномами ей еще доведется.

Поэтому тем же вечером она отправилась на поиски Пьянчужки и Щелчка, сначала в ту рощицу, где не так давно снимала словоохотливого гнома с дерева, как раз после своего возвращения из Кэррингтона. Может быть, они вернулись домой и обосновались там, вырыв новую, просторную, уютную норку. Кто знает, вполне вероятно, дело вовсе не в том, что они не хотят иметь ничего общего с Мистаей. Вдруг гномы просто ждали, надеясь узнать, хочет ли она иметь дело с ними, особенно после того, как Пьянчужка и Щелчок разболтали Легужу, где она прячется.

Однако тщательный осмотр рощицы не дал никаких результатов, и Мистая уже собралась возвращаться домой, как вдруг увидела Дирка с Лесной Опушки.

Призматический кот сидел под огромным, раскидистым деревом, пристально глядя на девушку своими яркими изумрудными глазами. Его серебристый мех с черными пятнами ярко сиял в лучах солнца. Мистая замерла на месте, не в силах оторвать взгляд от старого знакомого, а заодно пытаясь убедить себя, что ей не мерещится. Наконец она подошла к нему поближе.

— Доброго дня, принцесса, — приветствовал ее призматический кот.

— Доброго дня, Дирк с Лесной Опушки, — отозвалась она. — Я как раз думала, куда ты делся.

— Я никуда не делся. Я все время был здесь, наблюдал.

— Наблюдал? За мной?

— Не только за тобой. За всем понемножку. Коты любят наблюдать. Мы очень любопытные создания.

Мистая против воли улыбнулась:

— Значит, ты знаешь, что произошло в Либирисе?

Кот моргнул.

— Я знаю только то, что мне хочется знать. Судя по всему, все закончилось хорошо.

— А ты, случайно, не знаешь, куда подевались его преосвященство и Скряг? — вкрадчиво спросила Мистая, изогнув бровь. — Ведь знаешь, не так ли?

— Возможно.

— Ты мне расскажешь?

— Когда-нибудь, если будет подходящее настроение. Но сейчас мне совершенно не хочется этого делать. Время еще не пришло. Может, будет лучше, если ты мне что-нибудь расскажешь?

Мистая вздохнула. Нужно было предвидеть, что Дирк так просто не раскроет свои тайны. Он делился знаниями только изредка и когда сам считал нужным.

— А что нового тебе бы хотелось узнать?

— Например, что ты собираешься делать теперь, вернувшись домой?

— Ты говоришь прямо как мой отец. Он тоже хочет это узнать. Но похоже, я еще не определилась, поэтому мне нечего ответить на твой вопрос.

— Возможно, есть. Тебе просто нужно обдумать варианты.

Мистая попыталась испепелить кота взглядом.

— И почему ты не хочешь сэкономить кучу времени и сил и просто перечислить их? А еще лучше, просто скажи, какого мнения придерживаешься ты сам, в таком случае мне останется только согласиться с тобой и не придется ничего решать.

Кот моргнул, а затем принялся умываться. Он довольно долгое время потратил на свой туалет. Мистая была уверена, что Дирк просто хочет позлить ее, однако прикусила язык и, не отпустив ни одного комментария, спокойно ждала, когда он закончит.

Наконец кот посмотрел на нее:

— Я не в том положении, чтобы говорить тебе, что делать со своей жизнью. Но я думаю, что откладывать решение не стоит, это не приносит ничего хорошего. Равно как оставлять кое-что несделанным. Коты никогда так не поступают. Они всегда заканчивают начатое, а потом уже находят себе другое занятие. Как ты прекрасно знаешь, их очень легко отвлечь, поэтому им необходимо сформировать полезные привычки как можно раньше, чтобы научиться сосредотачиваться на деле. — Дирк помолчал немного, а затем продолжил: — То же самое можно сказать и о юных девушках. Хотя я ни в коем случае не имею в виду, что понимаю их так же хорошо, как котов.

Мистая долго изучала его задумчивым взглядом, а затем кивнула:

— Думаю, ты довольно хорошо понимаешь юных девушек. Для кота.

Дирк с Лесной Опушки прикрыл глаза и медленно открыл их:

— Только тех, кто ценит понимание. А они попадаются очень и очень редко.

Внезапно Мистая услышала, что ее зовет отец, хотя позже девушке начало казаться, что это была игра воображения, и она обернулась к замку.

Когда она снова перевела взгляд на кота, Дирк с Лесной Опушки уже исчез.

Мистая долго смотрела на то место, где он только что сидел, словно таким образом могла заставить его вернуться. Слова призматического кота по-прежнему ясно звучали у нее в голове. Сначала ей казалось, что они путаются и образуют мешанину, но через некоторое время все сказанное сложилось в стройную картину, и Мистая поняла, что знает, чем теперь займется. Наверное, она думала об этом с самого начала, просто никак не хватало времени решиться. Потребовались мудрые слова одного очень необычного кота.

Мистая направилась обратно к замку. Она скажет своим родителям за ужином. Объяснит им, как важно доводить до конца то, что ты начал, и сделать это своей привычкой. Она скажет им, что узнала эту мудрость из довольно необычного источника и теперь должна попытаться применить ее.

Глава 28

ДЕЖАВЮ

Винс стоял перед вольером с птицами и долго пытался отыскать одну из них, которой, как он знал, здесь уже не было. Он ничего не мог с собой поделать. Каждый день он приходил сюда, к одному и тому же птичнику, каждый день внимательно рассматривал его обитателей в поисках одного и не находил его. Птица исчезла. Ворона с красными глазами. После стольких лет она исчезла. Испарилась. Растаяла в воздухе. Вот так.

Никто толком не знал, что произошло. Большинство уже несколько месяцев (а то и лет, если считать орнитологов) не обращали на эту птицу ни малейшего внимания. Некоторые до сих пор не заметили, что она пропала. В конце концов, у людей имелись более важные дела. Однако Винс считал по-другому. По его мнению, трудно было вспомнить более важное событие в зоопарке, чем исчезновение этой птицы. Смотритель не мог бы объяснить почему, он просто чувствовал.

Эту птицу нельзя было выпускать на свободу. Охранники должны были быть осторожнее, открывая дверь вольера и отводя тех двух безумцев в полицию. Но они не видели ничего, кроме попавших в птичник мужчин, и ворона, судя по всему, осталась незамеченной.

Как всегда, она наблюдала.

Винс знал об этом, хотя, пожалуй, остальные не догадывались. Размышления об этом всегда сопровождались неприятным чувством. Но он знал.

Прошло уже пять недель, и жизнь в зоопарке вернулась в прежнее русло. Все запомнили тот день, который начался как любой другой. Винс не был первым, кто заметил двоих мужчин в вольере. Затем он услышал крики Роя и помчался посмотреть, что происходит. И пожалуйста — двое мужчин, запертых в птичьей клетке, колотили по решетке, сотрясая ее в попытках выбраться на свободу. Два клоуна — такой была первая мысль Винса, когда он их увидел. Эти типы вырядились в нечто странное, похожие костюмы можно увидеть на тех психах, которые по выходным играют в рыцарей и дерутся на мечах. Доспехов, слава богу, не обнаружилось, но туники, мантии, шелковые платки, высокие сапоги и широкие ремни с огромными серебряными пряжками были на месте. Один из мужчин был тощим, а его голова была слишком велика для такого худощавого тела. Второй оказался настоящим карликом, морщинистым и взъерошенным. Счастливыми эти типы не выглядели, наоборот, их лица были искажены от гнева. По всей видимости, они хотели выйти из вольера, но ни Рой, ни Винс не собирались совершать глупость и открывать дверь. Как они вообще попали в клетку, ведь она была заперта на ключ? В любом случае, под каким бы предлогом они туда ни залезли, делать посторонним там нечего. В лучшем случае их обвинят в покушении на городскую собственность, а также в попытке взаимодействия с животными зоопарка без надлежащего на то постановления. В общем, пару-тройку законов они точно нарушили.

Рой тут же вызвал охранников, а затем они с Винсом стояли бок о бок, наблюдая, как беснуются пленники. Они никак не могли понять, что говорит странная парочка. Рой предположил, что они, по всей видимости, используют один из восточноевропейских диалектов, хотя откуда ему, уроженцу Шотландии, это знать, для Винса осталось тайной. Смотритель же считал, что язык больше похож на арабский. Четко произносимые гласные указывали на родство с одним из восточных языков, и, в общем, это было вполне вероятно, несмотря на то что высокий тип был бледен как смерть. Может, у арабов тоже бывают альбиносы. Возможно, он вырос в Египте или Марокко, думал Винс, хотя ни разу в жизни не выезжал за границу и ничего не знал ни об одной из этих стран.

Они еще некоторое время обсуждали этот вопрос, до тех пор пока не подошли охранники и не выволокли нарушителей из клетки, предварительно нацепив наручники, и бросили их в одну из клеток на колесах, которые обычно используются для перевозки животных в другое отделение. Захлопнули дверцу, увезли обоих, и с того дня никто о них ничего не слышал. Винс полагал, что власти, наверное, сумеют выяснить, откуда взялись эти ненормальные и в какую страну их выслать. Но позже он услышал, что при себе у мужчин не было никаких документов и, более того, никто не мог понять, на каком языке они говорят! Последнее было просто поразительным. В эпоху, когда люди ездят по всему земному шару, можно отыскать специалиста по любому языку!

Но очевидно, не в этом случае. Поэтому в конце концов странные посетители вольера оказались в руках сотрудников Агентства национальной безопасности, которые сочли, что неизвестные граждане, скорее всего, террористы. Но, поскольку никто не понимал их языка, какие можно было предъявить обвинения?

Странно, конечно, что двое мужчин появились здесь точно так же, как ворона с красными глазами. Сегодня их здесь нет, а завтра уже в вольере, как по волшебству. И никаких разумных объяснений этому факту. Можно подумать, клетки для птиц и приюты для животных своего рода транспортные средства, как в том телесериале, «Звездный путь». Ну и ну… Может, психи и птица явились с другой планеты?

Глядя на вольер сейчас, когда волнения уже улеглись, Винс пожал плечами, утратив интерес к этой теме. В конце концов, какая разница? Если на эти вопросы существуют ответы, ему их никогда не узнать. Все трое исчезли и вряд ли вернутся — особенно ворона с красными глазами. Она точно не рискнет прилететь сюда. Любой дурак, наблюдавший за ней хоть раз, сразу согласится. Оказавшись на свободе, ворона улетела далеко-далеко. Больше она не даст себя поймать, это точно. Только не эта птица.

Он на мгновение попытался представить себе, куда она могла отправиться. Винс надеялся, что это место достаточно далеко отсюда. Ему не нравилась эта ворона. Он не хотел снова ее видеть. Пусть лучше у других голова болит.

Эта птица была предвестницей беды.

Примечания

1

Перевод с англ. Н. М. Демуровой.

Content

Терри Брукс
«Принцесса Заземелья»

Глава 1 ВСЕ ИНТЕРЕСНОЕ СЛУЧАЕТСЯ В ЗООПАРКЕ

Глава 2 НЕОЖИДАННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Глава 3 ТАКИЕ ЖЕ СТРАННЫЕ СУЩЕСТВА, КАК ОНА

Глава 4 ОТЕЦ ЛУЧШЕ ЗНАЕТ

Глава 5 БРАЧНЫЙ ПЕРИОД ЛЯГУШОНКА

Глава 6 ВЗАИМОНЕПОНИМАНИЕ

Глава 7 ПОБЕГ

Глава 8 ХОРОШО, КОГДА СТРАДАЕШЬ НЕ ОДИН

Глава 9 ПОСМОТРЕТЬ ДЕДУШКЕ В ГЛАЗА

Глава 10 ДИРК С ЛЕСНОЙ ОПУШКИ

Глава 11 ПРИНЦЕССА ПРОПАЛА

Глава 12 ЛИБИРИС

Глава 13 ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВО

Глава 14 ОПЯТЬ В ХРАНИЛИЩЕ

Глава 15 ОНИ ИСКАЛИ ЕЕ ТУТ, ОНИ ИСКАЛИ ЕЕ ТАМ

Глава 16 ОНИ ИСКАЛИ ПРИНЦЕССУ ПО ВСЕМ УГЛАМ!

Глава 17 ГОЛОС ИЗ ТЬМЫ

Глава 18 ОТКРОВЕНИЯ

Глава 19 КОШАЧЬЯ ЛАПА

Глава 20 НЕ ПО АДРЕСУ

Глава 21 ПЕЧАЛЬНАЯ ОШИБКА

Глава 22 О ЛЯГУШАТАХ, СОБАЧКАХ И ТРОГОВЫХ ОБЕЗЬЯНКАХ

Глава 23 МЕНЬШЕЕ ИЗ ЗОЛ

Глава 24 ХРАБРОЕ СЕРДЦЕ

Глава 25 «ПОКА СМЕРТЬ НЕ РАЗЛУЧИТ НАС»

Глава 26 ДЕМОНЫ У ВРАТ

Глава 27 А ДОМА ЛУЧШЕ

Глава 28 ДЕЖАВЮ

Примечания