Пинаев Андрей

Волшебный ключ

Андрей Пинаев

Волшебный ключ

Вечером над городом сгустились тучи и начал накрапывать дождь. Это был тот самый уютный летний дождик, под который так хорошо спать и который за ночь преображает город, смывая пыль с деревьев и травы, но не оставляет за собой луж. Когда утром выглянет солнце, влажный асфальт приобретет черный цвет и начнет словно бы пружинить под ногами — хоть это и субъективное ощущение, на самом деле он все такой же твердый. Ни одна машина-поливалка такого эффекта не добьется.

Девушка с темными волосами, стянутыми в хвост, в джинсах и белой футболке сидела у окна, с ногами забравшись в кресло, и угрюмо смотрела на темный город. Хотелось лечь и уснуть на много лет, чтобы проснуться, когда люди вымрут, или уехать куда-то далеко-далеко, где нет ни одного человека на много километров вокруг; выпить не хотелось. Вопреки распространенному заблуждению, так называемые ловцы жемчуга за воротник не закладывают. Во внешнем мире им приходится время от времени делать глоток напитка сорокапятиградусной крепости, и именно это надежно защищает от якобы неизбежного в таких случаях алкоголизма: вкус алкоголя навсегда ассоциируется у них с тьмой, холодом и ужасом. Если на каком-нибудь торжестве, поддавшись уговорам, ловец примет на грудь, на этом праздник для него и закончится.

Впрочем, мало таких дураков, чтобы ловцов на праздники приглашать. Ловцы в большинстве своем (хотя, к чему реверансы — практически все) весьма угрюмые, нелюдимые и очень гордые типы. Лена исключением не была. Она не любила людей и никогда этого особо не скрывала, но от приглашения на ежегодный банкет ее это не спасло.

Девушка с тоской посмотрела на приоткрытый шкаф. За время ее отсутствия прошлой ночью шкаф был наполнен нарядами, способными удовлетворить любую сказочную принцессу. При взгляде на платья Лена почувствовала отчетливые позывы к рвоте.

Но деваться было некуда, Лена расстегнула ремень на джинсах и потянула их вниз, собираясь переодеваться. Некстати затрещал дверной звонок, и Лена, чертыхаясь, застегнула ремень и подошла к двери. Дом для ловца — это святое, и беспокоить его там в нерабочее время не стоит.

Человек, стоящий за дверью, отлично это знал. Профессор Васильев работал с ловцами не первый год, и если уж являлся на дом, то по делу.

— Слушаю вас, Андрей Витальевич. — Лена стояла на в дверях, не приглашая в комнату и не выражая желания самой выйти в коридор. Гостю пришлось вести разговор через порог.

— Э… извиняюсь, что побеспокоил, есть работа. К сожалению, не могу посвятить в подробности…

— С выходом? Я всего день как со смены.

— В общем-то, нет. Долгий разговор, но может, лучше пройдем?

— А что, есть выбор?

— Э… ну, есть. Все-таки праздник, если вы хотите его посетить, обращусь к другому.

Лена еле заметно поморщилась, и, не возвращаясь, вышла из комнаты и захлопнула дверь.

— Идем.

— На улице прохладно, не желаете одеться?

— Мы привычные. — ответила Лена и пошла к лифту вперед профессора.

На улице они сели в автомобиль, который доставил их к Центру. Водитель вышел из автомобиля и пошел следом.

Они миновали вахтера (- здравствуй, Славик — сказал Васильев) и спустились в лабораторные помещения. Стерильные белые коридоры, мертвенный свет, льющийся с потолка, и этот неповторимый запах — так пахнут маленькие лейкопластыри — у многих вызывал тоску, но только не у молодых лаборантов. Четыре оболтуса лет двадцати в белых халатах извлекли из магнитной ловушки маленькую шаровую молнию и, нацепив защитные перчатки, осторожно перекидывались ею. Эта игра напоминала волейбол, разве что очень медленный. Увлеченные игрой, они слишком поздно заметили профессора.

— Шухер… — пискнул один из лаборантов. Второй, стоящий к ним спиной, повернулся и пропустил молнию. Крошечный светящийся шарик ударил его в плечо и с треском лопнул, рассыпавшись искрами. Лаборант ойкнул.

— Утром зайдите ко мне в кабинет. — мимоходом бросил Васильев. Лена усмехнулась: легко отделались. Сдал профессор за последние пять лет, ох, сдал… говорят, один из сталкеров, навсегда ушедших во внешний мир, был не то его сыном, не то сыном его друга. Похоже, он себе этого так и не простил. За те пять лет, что Лена его знала, он постарел лет на двадцать.

Они зашли в кабинет профессора, Лена, не дожидаясь приглашения сесть, устроилась в кресле, а профессор открыл сейф и зашелестел бумагами.

— Так, где оно… ага, вот. Ознакомьтесь потом. Лена взяла папку и вопросительно посмотрела на профессора.

— И, собственно, вот ваша работа. — Профессор взглядом указал на стоящего молча у стены парня. Лена с любопытством посмотрела на него. Парень никак не отреагировал.

— И чего мне с ним делать? — поинтересовалась Лена.

— Да, собственно, что хотите… это не человек, это боец.

— О как… — Лена встала и подошла к парню. Она внимательно вгляделась в его лицо, осмотрела кисти рук. Потом Лена протянула руку и осторожно приподняла бойцу верхнюю губу. Зубы были совершенно как человеческие, разве что клыки чуть крупнее. На правом клыке было вырезано лазером клеймо лаборатории, однако личного номера не оказалось.

— Назови свой личный номер. — обратилась Лена к бойцу. Тот промолчал; за него ответил профессор:

— Он не разговаривает. Это бета-версия, ошибок хватает. Личного номера пока нет, он… э… в единственном экземпляре.

— Я не понимаю… я-то зачем?

— Я хотел бы, чтобы вы провели… ну, скажем так, тестирование. Ничего особенного, просто возьмите его на несколько дней себе. Скажем, в качестве телохранителя.

— Ага. — усмехнулась Лена. — от кого меня охранять?

— Ну, может, я неправильно выразился — тогда в качестве, скажем, слуги. На полигоне он уже проверен, теперь требуется проверить его… э… скажем так, в человеческом обществе. Ну и, если вы с ним поладите, провести пару выходов во внешний мир. В общем, он в полном вашем распоряжении. Просто живите своей обычной жизнью, только чтобы он находился рядом.

Лена посмотрела на неподвижно стоящего бойца. Возиться с болваном не хотелось, однако на банкет идти не хотелось гораздо больше. Едва представив себе нарядную толпу, музыку и белые скатерти на столах, Лена поспешно сказала:

— Ладно, берусь. Иди сюда, красавец. Боец сделал три четких шага и вновь замер, внимательно склонив голову.

— Отлично! — обрадовался профессор Васильев.

Придя домой, Лена указала бойцу на кресло, куда тот послушно сел, открыла шкаф и с огромным удовольствием выкинула оттуда все платья. Она сгребла их в кучу, затолкала в пластиковый мешок для мусора и выставила за дверь — кому надо, тот подберет, а нет, так пусть стоит. Затем Лена села за стол, включила настольную лампу и открыла папку.

— Боец, модель ПАВЛ 9.0. Лена быстро пролистала содержимое папки, но расшифровки аббревиатуры не нашла.

— ПАВЛ — это что значит? — обратилась она к неподвижно сидящему бойцу, но тут же вспомнила: — ах да, ты же у нас молчун. ПАВЛ, гм… буду звать тебя Павликом. Павлик, понял? Это теперь твое имя. Понял, нет? Робот не отреагировал. Лена поинтересовалась:

— Ты хотя бы головой кивнуть можешь? Не дождавшись ответной реакции, Лена сказала:

— Павлик, встань. Ага! Все-таки понимаешь. Ладно, садись. Лена углубилась в чтение, время от времени отпуская комментарии:

— В качестве питания для работы биоэлементов используются расщепляемые… содержащие белки, жиры, углеводы… тьфу! А проще нельзя было написать: кормить едой! Да, кстати…

Обычно Лена завтракала и обедала в столовой, на ужин покупала полуфабрикаты для микроволновки. Однако этим вечером, разозленная предстоящим банкетом, она забыла заскочить в магазин, а когда возвращалась в компании с бойцом, тот был уже закрыт.

Вода в кастрюле на электроплите закипела, Лена бросила туда макароны и, энергично размешав, добавила приправы из маленького бумажного пакетика. Пакетик некогда прилагался к упаковке супа быстрого приготовления, но Лена решила, что хуже не будет. Соль добавить она забыла, Лена относилась к той редкой породе людей, что способны есть несоленую пищу и не замечать этого. Когда макароны сварились, Лена слила воду и опрокинула в кастрюлю обнаруженную в холодильнике банку рыбных консервов. Некоторая часть макарон прилипла к кастрюле, остальное Лена вытряхнула в широкую тарелку.

Рыбные консервы, нагревшись от горячих макарон, пахли отвратительно. Лена сморщилась и хотела стряхнуть приготовленное в лючок мусоропровода, но вспомнила про бойца.

— Эй, Павлик, есть хочешь? Садись за стол.

«Павлик» не заставил просить себя дважды, сел, взял вилку и принялся сосредоточенно поглощать содержимое тарелки. Лена засмеялась:

— Ну хоть кому-то моя стряпня понравилась!

Мыть тарелку и кастрюлю не было никакого желания, поэтому Лена просто выкинула их в мусоропровод, решив, что проще купить новые. Захотелось спать.

— Это… типа, спящий режим. Понял?

Понял что-либо робот или нет, осталось невыясненным. Лена прошла в комнату, разделась и легла в постель. Уже засыпая, она подумала, что выбрасывать посуду было не обязательно, нужно было бойца заставить ее мыть… Через два дня Лена вошла в кабинет Васильева, боец вошел следом.

— Здравствуйте, Лена. э… вы, я вижу, его приодели? — Васильев указал взглядом на новые джинсы бойца.

— Ага, он то тряпье, что на нем было, извозюкал… чек за джинсы я вложила в отчет.

Лена умолчала о том, что «извозюкал» он по ее вине: бойца, эту совершенную, уникальную боевую машину, плод гения сотен ученых и денег налогоплательщиков за несколько десятилетий, она использовала для переноски купленной мебели. А что, не обеднеют.

— Ладно, с отчетом я ознакомлюсь позже. А пока, в двух словах, что вы делали эти два дня?

— Гм… — задумалась Лена. — ну, в первый день мы ходили в мебельный магазин, потом ходили на городскую стену — люблю, знаете, стоять и этак загадочно смотреть в туман… потом мы пообедали в столовой, вернулись домой, я взяла книжку и стала читать. И читала до вечера. Во второй день… э… примерно то же самое. Только вместо магазина был спортзал.

— И все? — возмутился профессор. — если честно, я ждал, вы будете общаться с людьми… ну, в ресторан там сходите, с друзьями посидите… меня интересует поведение новой модели бойца в обществе! В обществе, понимаете? Лена посмеялась:

— Ну, Андрей Витальевич, насмешили вы… ну вы ведь давно уже с ловцами общаетесь!

— А… кхм. А что?

— А что… так, некоторые особенности нашего менталитета. Неужели до сих пор не заметили?

— Да где уж нам, яйцеголовым! — вздохнул профессор.

— Чего? — удивилась Лена.

— Да ладно уж… как будто я не знаю, как ловцы ученых за глаза зовут.

Лена пожала плечами и отвернулась. Яйцеголовые, надо же… где он слово-то такое откопал? Даже самый последний уборщик в курсе, что ловцы называют ученых не иначе как «Толстолобики».

До начала ее смены оставалось двадцать минут. Лена зашла в свой личный закуток, разделась, затолкала вещи в шкафчик и распечатала полиэтиленовый пакет с одноразовым хлопчатобумажным комбинезоном. На комбинезон Лена натянула скафандр.

Скафандр вовсе не был похож на те скафандры, что некогда использовались для выхода в открытый космос. Он представлял собой просторный балахон из синтетического шелка, вдоль и поперек прошитый тонкой медной проволокой и кое-где укрепленный вставками из прочной пластмассы. Как утверждалось, он защищал от воздействий внешнего мира; что ж, по крайней мере, не мешал. Внешний мир — странное место. Вот, скажем, почему человеку там холодно? Как общеизвестно, холод — это отсутствие тепла. А тепло — движение атомов; но как раз с движением атомов был порядок, любой термометр во внешнем мире показывает не менее десяти-пятнадцати градусов по Цельсию, а чувство такое, как будто вышел в открытый космос. Должно быть, не хватало чего-то другого, не измеримого приборами, но жизненно важного человеку.

Повесив на плечо короткий автомат и вложив пистолет в кобуру, а нож — в ножны, Лена вышла в общий зал, где уже стояли в ожидании два ее бойца и боец по имени Павлик. Еще там был ее сегодняшний напарник, ловец Геннадий по прозвищу «Антиген» со своими двумя бойцами.

— Твой, что ли? — кивнул Антиген на Павлика.

— Ага. Испытывать дали.

— Мне тоже как-то поручили испытывать бета-версию. Ох, хлебнул я с ним горя…

Лена подавила смешок. Антиген за то и получил свое прозвище, что во всем умел находить дурную сторону. Когда ему давали новое оружие, он жаловался, что оно не пристреляно и едва не довело его до смерти; когда нового оружия не давали, он жаловался, что старое разболтано и стреляет через раз.

Ловцы со своими командами встали перед черным проломом в стене общего зала. Когда Лена впервые увидела его, пролом был в рост человека, его закрывала дверца из бронированного стекла. За пять лет дыра увеличилась настолько, что туда мог бы въехать не слишком большой автомобиль; теперь путь живущим в темноте тварям преграждали цельнометаллические ворота.

— Готовы? — раздался в динамиках голос инструктора, стоящего за прозрачной стеной, делящей зал на две части. — Оружие в порядке, скафандр подмышками не давит?

— Порядок.

— Порядок.

— Бойцы? — спросил инструктор.

— Первый!

— Шестнадцатый! — откликнулись бойцы Лены. Боец, получивший имя Павлик, смолчал, и только когда оба бойца Антигена назвали свои номера, поднял руку. Лена покачала головой: плохо, если боец не отзывается на команду на счет «раз», толку от него будет мало.

— Гравипояса проверьте.

Гравипояс представлял собой нечто вроде ленты с хитрой начинкой, крест-накрест охватывающей ловца и застегивающейся массивной пряжкой на груди. Его предназначение — спасать в самой безвыходной ситуации. Когда Антиген нажал кнопку, пояс Лены со страшной силой притянуло к поясу Антигена. Со стороны это выглядело так, словно она бросилась к нему в объятья.

— Блин, осторожнее! Чуть дух из меня не вышиб!

После того, как Лена тоже проверила свой пояс (Антиген споткнулся и чуть не упал), инструктор объявил:

— Приготовились! Открываю двери!

Металлические створки с шипением разошлись, оттуда клубами повалил серый туман, густой и словно бы клейкий на вид. За дверью было черно.

Первыми вошли бойцы Антигена, затем сам Антиген. Убедившись, что непосредственно за дверью животных нет, он коротко свистнул. Глубоко вдохнув, Лена шагнула в непроглядную тьму.

Когда дверь за их спинами закрылась, Лена отцепила от пояса четвертьлитровую фляжку и сделала первый глоток «волшебного эликсира», как издевательски прозвали эту адскую смесь ловцы. Сорокапятиградусное пойло, настоянное на травах и богато сдобренное всевозможной химией («смерть почкам», второе его прозвище), обожгло горло и попыталось прорваться в носоглотку, но Лена предусмотрительно зажала пальцами нос.

Теперь можно было жить. Когда глаза привыкли к темноте, Лена пошла вслед за Антигеном к стоящим чуть в стороне двум автомобилям цвета ржавчины. Довольно крупные колеса и широкий дорожный просвет выдавали внедорожник, однако если колеса снять, автомобиль напоминал бы скорее спортивную модель. Ловцы доставили их три года назад, разобрав на части, чтобы протиснуть через дверь и заново собрав.

Внешний мир представлял собой пустыню из крупного серого песка, густо замусоренную кусочками городов. «Кусочками городов» — звучит странно, но как нельзя лучше отражает суть: во время Катастрофы частички планеты Земля перебрасывало внутрь, вместе с автомобилями, зданиями, дорогами, целыми кварталами и иногда — целыми городами. Природа не терпит пустоты, и взамен Земля в изобилии получала грязно-серый туман, одно лишь созерцание которого вгоняло человека в жестокую депрессию, плесень, превратившую некогда плодородную почву в Болото, а в качестве бесплатного бонуса — фауну и флору иных миров. Причудливых и опасных созданий обыватели звали мутантами, свято веря, что они — потомки животных Земли. Никто их в этом не разубеждал, и слово «мутанты» стало общеупотребительным.

Ничего похожего на солнце или звезды внешний мир не имел. Задрав голову вверх, ловец мог увидеть лишь полную, абсолютную черноту. На черном небе отчетливо выделялись слабо фосфоресцирующие серые облака.

Версий о происхождении и роли внешнего мира во вселенной было немало, но наиболее достоверной для Лены выглядела версия инструктора. Инструктор говорил так: «Есть и другие миры, кроме этого. Внешний мир — их общая вселенская помойка.».

Холод не задевал кожу, он словно ледяным перышком щекотал позвоночник. Среди живых существ Земли только человек мог переносить его сравнительно долго: подопытные собаки погибали сразу, едва переступив порог внешнего мира, кошки перед смертью некоторое время мучились в конвульсиях. Белые лабораторные мыши сходили с ума и принимались биться об стенки клеток, пока не убивали себя, обезьяны кричали так, что задыхались от крика, и лишь пасюки — серые крысы — умирали спокойно и с достоинством, с аппетитом поедая корм и не показывая ни капли страха. В их крошечных мозгах примерно на десятой минуте пребывания извне просто лопались сосудики.

Обрывок дороги кончился, пошел песок. Через полчаса автомобили достигли рухнувшего небоскреба. Оставалось загадкой, почему небоскреб не развалился под собственным весом; создавалось впечатление, что он не рухнул, а аккуратно, поддерживаемый исполинскими мягкими ладонями, был положен на бок. Объезжать его было долго и небезопасно, поэтому примерно год назад в нем пробили сквозной тоннель. В сотне метров от небоскреба располагалась база ловцов.

Одним лишь ловцам известно, сколько труда было вложено в это страшноватое на вид сооружение, напоминающее формой смятый ком бумаги. Некогда это был фрагмент корпуса большого пассажирского самолета, переделанный и укрепленный. После одного неприятного инцидента, связанного с мутантом по прозвищу Жиртрест (инцидент оказался равно неприятным как для ловцов, так и для него) было принято решение укрепить базу. Недалеко от нее располагался крупный кусок промышленной зоны какого-то города, откуда ловцы несколько месяцев таскали листовое железо и слой за слоем, подобно бумаге в осином улье, приваривали его к фюзеляжу самолета. Результат этих трудов выглядел весьма неряшливо, но база действительно стала прочнее, и, что немаловажно, уродливый комок железа органично вписался в пейзаж.

Войдя внутрь, Лена сняла трубку телефонного аппарата и сообщила о благополучном прибытии.

Во внешнем мире любая сложная техника, а особенно электроника, начинала капризничать. Поэтому телефонный аппарат был полностью идентичен тем монстрам, что были изобретены три века назад: трубка, угольный микрофон, телефонный капсюль (электромагнитная катушка и пластинка ферромагнетика, точь-в-точь как в музейных раритетах) и длинный-длинный желтый провод. Никаких усилителей, что вы. Связь была отвратительна, но по крайней мере она была.

По той же причине ловцы были вооружены оружием, страшно устаревшим, однако зарекомендовавшим себя как надежное и безотказное. Автомат, который Лена держала в руках, был выполнен из самых современных, сверхпрочных и облегченных сплавов, но его конструкция не изменилась за последние полтора века ни на один винтик; что же до карабинов, которыми были вооружены бойцы, так их конструкция была еще древнее — разве что, учитывая физические возможности бойцов, калибр эти винтовки имели намного более крупный.

Лена забралась в пыльное кресло с ногами и завернулась в одеяло. От холода это, конечно, не спасало, но несколько успокаивало нервы. В соседнем кресле так же уселся Антиген, достал шахматную доску и расставил фигуры.

— Будешь?

— Нет.

— А придется.

Антиген был неплохой человек, и с Леной они, в общем-то, ладили — насколько это вообще возможно между ловцами, поэтому она, хоть и ненавидела шахматы всей душой, вздохнула и двинула пешку. Инструкции предписывали во время нахождения во внешнем мире непрерывно общаться. Играть в шахматы, например, или травить анекдоты. На худой конец, можно было ссориться и даже подраться — инструкция допускала и такой вариант — лишь бы не молчать. Без постоянного внешнего раздражителя разум во внешнем мире очень быстро слабел, и человек погружался в некое подобие сна, находиться в котором он мог неограниченное время. Когда это случалось с кем-нибудь, смену можно было считать проваленной: как минимум сутки человек будет неработоспособен.

Бойцы остались снаружи, осматривая пустыню в бинокли. Туман во внешнем мире позволяет видеть довольно далеко и напоминает скорее не туман, а взвесь в воде, лишь соединившись с земной атмосферой, он приобретает липкий серый цвет и утрачивает прозрачность.

Лена успела проиграть дважды, когда вошел ее боец и сообщил, что заметил молнию в полутора километрах от базы. Лена вскочила, словно невзначай смахнув фигуры на пол.

— Ничего-ничего. — обнадежил Антиген. — я запомнил.

Они вышли наружу. За рулем автомобилей уже сидели бойцы, ожидая хозяев, в автомобиле Лены, кроме того, на заднем сиденье сидел Павлик. Двое бойцов остались охранять базу.

Автомобили мчались по пустыне, отбрасывая фонтаны серого песка, навстречу все чаще бьющим молниям. Когда они доехали и остановились в сотне метров, удары молний стали чаще, пришлось надеть наушники, чтобы не оглохнуть. Ветвящиеся молнии сливались сплошной стеной, обрисовывая в пустыне почти правильный круг.

Когда во внешнем мире бьют молнии, это значит, что где-то во вселенной произошел прокол пространства. Через несколько минут молнии на мгновение прекратят бить в песок, словно набирая силы, затем будет вспышка — и на полминуты откроется дыра в иной мир. Когда она схлопнется, на песке останется еще один обломок какой-то планеты.

Количество миров, имеющих выход во внешний мир, ограничено. После вспышки в пустыне мог появиться фрагмент какого-нибудь земного города, этот вариант был наиболее вероятен. В таком случае можно было поворачивать назад и возвращаться с пустыми руками.

Следующий, тоже весьма вероятный вариант — появится кусочек мира с фиолетовым солнцем под названием «гадюшник», где живут обезьяноподобные твари, за гадкую внешность и подлый нрав прозванные крысами. Плотность популяции этих животных там такова, что даже при переброске сотни-другой квадратных метров внешний мир захватывал не менее пяти десятков крыс. В таком случае тоже следовало поворачивать назад и возвращаться с пустыми руками, но, в отличие от первого варианта, с максимально возможной скоростью. Крысы вскоре разбредутся по пустыне, ослабнут и погибнут, но пока еще они сильны, обозлены и их много.

Мог открыться проход в «Страну эльфов». Никаких эльфов там, конечно, не было, свое название мир получил за обилие нежно-розового цвета. Небо, скалы, море, какая-то чахлая растительность — все было цвета сердечек, которые девочки-подростки обычно рисуют на обложках своих дневников. Это было уже лучше. В этом случае следовало выжать до упора газ и мчаться к дыре, пока она не закрылась. Перед самой дырой следовало достать автомат, зарядить специальными патронами и выпустить в «Страну эльфов» весь рожок. Каждая пуля представляла собой миниатюрного робота-разведчика; едва оказавшись за пределами внешнего мира, робот выбрасывал парашют, отращивал ножки и ползал по розовой почве, собирая информацию. Как правило, в «Стране эльфов» проколы появлялись примерно в одном месте, плюс-минус километр, что давало мини-роботам хороший шанс вернуться назад. После закрытия прохода следовало тщательно обыскать переброшенные розовые камни в поисках ранее запущенных роботов.

Было еще несколько вариантов: планеты под названием «Магма», «Слизь», «Гадский заповедник» или мир, вполне заслуженно прозванный «Жопа». Как легко догадаться по названиям, ничего хорошего эти варианты не несли, зато неприятностей — в виде раскаленной лавы, ядовитых испарений, местных форм жизни — в избытке. Но ловцы шли во внешний мир не ради этого.

Иногда открывался проход в «Китайскую шкатулку», мир, полный красивых, переливающихся кристаллов, в котором обитали черепахи с цветными кристаллическими панцирями. Это можно было считать удачей: кристаллы (не все подряд, конечно; лишь некоторые) ученые дробили, кусочки помещали в магнитную ловушку, нагревали до нескольких тысяч градусов — и вспыхивало крошечное солнце, бесперебойно горящее несколько лет. Реакторы на этих кристаллах вот уже сорок лет снабжали человечество электроэнергией.

Но и «Китайская шкатулка» была не главной целью. Когда корона молний угасла и в выжженном круге открылся проход в иной мир — мутное окно высотой около десяти метров — Антиген вгляделся и произнес:

— Кажется, «Слизь»! Ой, нет, «Страна эльфов»! Снова нет! Блин, не понимаю…

После пятиминутной канонады молний у Лены звенело в ушах, и слова Антигена она не слышала, но читала по губам, поэтому разобрать успела лишь до «Страны эльфов». Автоматный рожок, снаряженный мини-роботами, был у нее, и, не медля ни секунды, она дала отмашку бойцу за рулем. Тот утопил педаль газа, с запозданием то же проделал водитель в машине Антигена.

Автомобили преодолели сотню метров за несколько секунд. Лена выпрыгнула из машины, подбежала к окну на расстояние двух метров и вскинула автомат, но не нажала спусковой крючок.

— Блин, где ты увидел страну эльфов? Что за…

Мутная пленка, затянувшая окно, прояснилась, несколько секунд Лена видела ядовитые болота «Слизи». Потом раздался щелчок, и в окне появилась «Страна эльфов». Лена уже собралась стрелять, как вдруг после очередного щелчка окно наполнилось белой светящейся субстанцией, в которой быстро плавали голубоватые, зеркально отражающие свет шарики.

— Жемчуг… — прошептала Лена.

Именно ради этого ловцы раз за разом рисковали жизнью. Лена выпустила автомат и шагнула вперед, хватая верткий шарик. Рука моментально онемела, но, не обращая на это внимания, Лена тут же выбросила левую руку за вторым шариком. Она почти коснулась его, даже успела почувствовать начинающееся онемение в пальцах, но снова раздался щелчок, похожий на звук затвора древнего пленочного фотоаппарата, в окне вспыхнуло фиолетовое солнце «Гадюшника», и рука Лены влетела прямо в пасть появившейся крысы.

Здоровенный крысак, наверное, и сам немало удивился, но гадская крысиная натура взяла верх, и крысак сомкнул зубы. Хрустнула кость, руку пронзила боль. Лена, вскрикнув, упала. Коварное окно наконец закрылось, оставив на песке куски темного, плодородного чернозема, фрагмент озера, которое тут же впиталось в песок, и около сотни крыс.

— Лежи, не двигайся! — крикнул Антиген, вскинул к плечу автомат и открыл огонь, рядом с ним загрохотали карабины бойцов. Совет Антигена был хорош, но к ситуации не подходил: неподвижно лежащую на песке Лену крысы, конечно, не посчитали бы достойным внимания врагом и бросились бы к стреляющим, но у Лены в руке была жемчужина, и ей пришлось встать и побежать навстречу пулям. Ей нужно было пробежать совсем немного, чтобы оказаться под защитой бойцов, но крысы догнали ее быстрее.

Не стрелял лишь Павлик. Новому бойцу Лена не решилась доверить оружие; Антиген, конечно, нытик еще тот, но действительно натерпелся с бета-версией бойца, и именно потому, что дал ему карабин. Павлик тремя гигантскими прыжками преодолел разделяющее их расстояние и встал между Леной и крысами. Первый подоспевший крысак получил удар ногой в морду и отлетел, второму боец кулаком проломил череп. Схватив Лену за пояс, он легко поднял ее и побежал назад.

— За руль, живо! — крикнула Лена, когда они достигли автомобиля. Конечно, три бойца, да еще и вооруженные, могли перебить сотню крыс за полчаса, но получаса не было. Павлик опустил Лену на песок, открыл для нее дверь (джентльмен, блин!) и сам сел за руль. Автомобиль развернулся, осыпав песком Антигена и двух оставшихся с ним бойцов, и помчался в сторону базы.

Лена сунула кисть левой руки под мышку, чтобы остановить кровотечение. К счастью, она коснулась жемчужины до того, как крыса укусила ее, поэтому боли почти не было — но кровь текла весьма обильно.

Второй автомобиль вскоре их догнал и помчался рядом, подпрыгивая на неровностях. Возле базы они на пару секунд остановились, Антиген пересел в автомобиль Лены на заднее сиденье.

— Ну чего?

Лена молча показала ему кулак с зажатой в нем жемчужиной. Антиген радостно заулыбался.

— Хорошо! Теперь быстрее к выходу, пока она не растворилась!

— Ты почему за гравипояс меня не выдернул? — спросила Лена через минуту.

— Да я пытался, он не сработал.

Лена кивнула, давая понять, что вопрос исчерпан. Обычное дело с этой электроникой во внешнем мире.

Автомобиль пулей промчался через развалины и вышел на шоссе, трясти перестало. Уже когда они подъехали к двери, Антиген спросил:

— С рукой что?

Лена вытащила руку из-под мышки и тут только заметила, что у нее не хватает безымянного пальца.

Лена оказалась в героях. «Жемчуг», привезенный ей, удавалось добыть нечасто, а доставить к выходу — еще реже. Эти маленькие голубоватые шарики использовались в атмосферных генераторах, не дающих болотному туману охватить город, и количество населенных пунктов было прямо пропорционально количеству имеющихся атмосферных генераторов.

После эпидемии их осталось всего двенадцать: три в Столице и девять — в других крупных городах. Людей, впрочем, тоже осталось мало, но спустя пять лет, когда подросли выжившие — а выжили в основном дети и подростки до пятнадцати лет — следовало быть готовым к росту населения.

Сидя в кресле с ногами и глядя в окно, Лена поглаживала покалеченную руку. Ощущать отсутствие пальца было неудобно: у Лены была привычка сплетать пальцы, но теперь при таком положении средний палец правой руки соприкасался с безымянным, что было страшно непривычно. Разумеется, наука не стояла на месте, врачи давно уже делали биопротезы, неотличимые от настоящих, и такой ценный служащий, как ловец, мог рассчитывать на самое современное лечение — но имелся ряд специфических проблем.

Много лет назад, когда развитие компьютерной техники достигло небывалых высот, потребовалась надежная и эффективная система общения человека с компьютером. Прежние методы — клавиатура, очки для виртуальной реальности, позже — шлемы, регистрирующие электромагнитные колебания мозга не обеспечивали должного уровня взаимодействия. Потом были изобретены нейроразъемы: в мозг человека вживляли тончайшие медные волоски, соединенные с разъемом на затылке. Это был прорыв, однако немного оказалось желающих врезать себе в череп такое украшение.

Параллельно с компьютерной техникой развивалась и генетика, и семьдесят лет назад одному гениальному ученому пришла в голову идея модификационного вируса. Это было просто и эффективно: вирус, попадая в организм человека, вносил в него некоторые изменения, например, отращивал этакий «естественный» нейроразъем на позвоночнике чуть выше поясницы. Позже появилась возможность нагрузить вирус дополнительной информацией, в частности, после инфицирования человек получал знание нескольких языков, две-три профессии по выбору и, что самое главное, свод законов страны. Так, благодаря науке, появился «Человек законопослушный».

Вирус изменил мир. Всего за десять лет преступность исчезла как явление, исчезла и безработица — для получения любой (или почти любой) работы не нужно было образования, достаточно было иметь порт в пояснице. Впервые за много тысяч лет люди жили счастливо. Наступил тот самый золотой век, о котором так долго мечтали.

Была во всеобщем благополучии одна лишь маленькая накладка — существовал определенный процент людей, неспособных быть инфицированными модификационным вирусом. Они представляли проблему, и решалась она старым добрым способом — нет человека, нет проблемы. Так было до Катастрофы.

После Катастрофы людям со слишком высоким иммунитетом нашли применение. Инфицирование было обязательным, и проводилось, когда гражданин достигал пятнадцати лет. Эта процедура называлась «возрастание», после нее человек официально считался достигшим совершеннолетия. Если же возрастание проходило неуспешно, подросток продолжал считаться подростком и помещался в изоляционный лагерь вдали от городов.

По прошествии шести лет он получал возможность поступить на постоянную работу ловцом жемчуга. Лене же «повезло»: она получила эту возможность в шестнадцать лет.

Аномально высокий иммунитет имел свои достоинства, но и свои недостатки, в частности, возникали сложности с пересадкой органов. Многие ловцы умирали именно из-за этого. Если же ловец лишался какой-то части тела, а случалось это не так уж и редко, следовало сразу начинать привыкать обходиться без нее: что ни делай, утраченного не вернешь.

В общем, Лена сразу смирилась с потерей пальца. Не указательный, в конце концов, без которого стрелять затруднительно.

Кроме нее, в квартире находился боец по имени Павлик. Когда они вернулись, профессор Васильев, с сочувствием косясь на покалеченную руку Лены, сказал:

— Э… ну, я полагаю, можно считать испытание бойца во внешнем мире законченным? Я его забираю.

— Нет. — спокойно ответила Лена. — он останется у меня. Профессор засмущался:

— Я понимаю, он спас вам жизнь, и у вас могло возникнуть… э… чувство благодарности, но вы же знаете… это ведь всего лишь боец…

— Чувство благодарности ни при чем. Если он спас мне жизнь один раз, значит, может спасти и в другой.

— И все же… это бета-версия, его следует уничтожить. Когда выпустим окончательный релиз, вы получите его первой, обещаю.

— Нет. — стояла Лена на своем. — мне нужен этот.

И профессор Васильев был вынужден покориться. Ловцы жемчуга были не умны, не образованы, не дисциплинированы, их обучение дорого обходилось, но других не было, и поэтому им прощались подобные капризы. За несколько лет до эпидемии тогдашний начальник пограничной службы возмутился какой-то выходкой ловцов и потребовал их распустить, заявив, что его солдаты справятся с этой работой не хуже, а то и лучше, поскольку в отличие от ловцов имеют некоторое понятие о дисциплине. Говорят, инструктора эта идея очень развеселила, и предоставленным ему пограничникам он выделил самое лучшее оружие, нескольких бойцов и лично провел подробный инструктаж. Шесть солдат в сопровождении четырех бойцов вошли в дверь, больше их никто не видел. Вопрос о замене ловцов с тех пор не поднимался.

Поскольку свободных камер для бойцов не было, Павлика Лена забрала на квартиру. Рано или поздно один из них сгинет во внешнем мире, и камера освободится.

Он, в общем-то, не мешался. Лена велела ему сесть в кресло, где тот и находился вот уже неделю, почти не шевелясь и вставая лишь, когда Лена звала его обедать, да чтобы посетить туалет. По совету профессора Васильева Лена поставила перед ним телевизор с видеоплеером, где проигрывались старые фильмы, двухмерные, а порой даже черно-белые. Пес его знает, способны ли бойцы испытывать скуку, но с телевизором Павлик явно выглядел бодрее.

Вернувшись с жемчужиной в руках, Лена получила премию и отпуск — на целых два месяца. Что делать с внезапно свалившейся на нее свободой, она совершенно не представляла. Пересмотрев на пару с бойцом все фильмы и полистав книги, Лена отправилась на городскую стену.

Стена из серого, некрасивого бетона высотой пять метров окружала весь город, защищая жителей от мутантов. По верху стены, вдоль железных перил, круглосуточно патрулировали пограничники — единственные люди в городе (кроме сталкеров и ловцов жемчуга, конечно, но они не в счет), кому дозволялось брать в руки оружие. Возле лестницы стоял майор Карбонов.

Именно он был на дежурстве, когда Лена пришла к стене в первый раз. Она подошла к пограничнику с самыми значительными погонами и поинтересовалась, нельзя ли ей постоять на стене. Майор вздохнул:

— Знаете, гражданка… оно конечно не запрещено, но, скажем так, не поощряется. Опасно все же.

— А что опасного? Стена пять метров, опять же сетка у вас там под напряжением, как я понимаю…

— Сетка есть, да, крыс останавливает, а вот жужелки пошаливают.

— Жужелки — это что?

— Жуки такие, метр в длину, с крылышками. — майор опять вздохнул, проверил на всякий случай документы и пропустил Лену к лестнице на стену. С того дня она была там частым гостем.

Среди обывателей было распространено убеждение, что пограничники — лентяи. «А чего?» — рассуждал какой-нибудь таксист. — «Мы тут вкалываем, а они знай по стене гуляют, ну зверушка раз в неделю запрыгнет, пристрелят ее, премиальные получат и давай пропивать». Доля правды в этом была, но очередь желающих вступить в пограничники и заколачивать деньги путем праздношатания по городской стене почему-то не выстраивалась. Возможно, потому, что примерно раз в год Болото сходило с ума, и начинался гон мутантов. Пограничники меняли свои облегченные автоматы на тяжелые штурмовые винтовки, мобилизовали бойцов, ставили на стену самонаводящиеся пулеметы — и в течение нескольких часов вокруг города гремела стрельба. Для жителей города это было привычно, как майские грозы, и жизнь текла своим чередом — только после каждого побоища пограничников, полуоглохших от выстрелов, с помертвевшими лицами отправляли в больницу. Так, на всякий случай.

Лена взобралась по металлической лестнице и облокотилась на перила. Туман, сдерживаемый атмосферным генератором, остановился метрах в трех от ее лица. Словно живое существо, он клубился, вытягивал щупальца и тут же испуганно отдергивал их, натолкнувшись на невидимый заслон. Глядя на туман, Лена расслаблялась, как расслабляются люди у камина, и могла стоять на городской стене часами, крутя между пальцами небольшой ключ на металлическом кольце.

В лагере сталкеров, где Лена провела год своей жизни в качестве командира ячейки из пяти девушек, одно время было в силе трогательное и вполне понятное суеверие: вчерашние дети, изъятые из своего дома, бережно хранили ключи от них. Считалось, что если сохранишь ключ, непременно вернешься. Сталкеры вешали ключи на шею, часто разглядывали их, производили над ключами различные манипуляции — на удачу. Очень забавно выглядело, когда вполне вменяемый с виду парнишка извлекал ключ (обычно пластиковую карту, встречались также стеклянные столбики с микрорисунком), тер его пальцами и шептал под нос:

— Принеси мне удачу…

Дом Лены запирался замком со сканером отпечатков пальцев, поэтому, когда кто-нибудь спрашивал ее, есть ли у нее ключ — Лена показывала вопрошающему палец. В зависимости от настроения, большой или средний.

Лена считала себя серьезным и дисциплинированным человеком, поэтому не могла не раздражаться этим повальным увлечением. Особенно раздражала ее привычка бесконечно крутить ключ в пальцах. Как на беду, именно такой привычкой обзавелась в Лагере сталкер из ее ячейки Марина.

Марина вначале показалась ей вполне пригодной компаньонкой, Лена обратила на нее внимание еще в концентраторе. Одна из немногих девушек, она ни разу не заплакала, и когда Лену назначили командиром ячейки, она зачислила Марину к себе.

О скоропалительном решении очень скоро пришлось пожалеть. Марина оказалась, что называется, не от мира сего. Она могла быть весела и общительна, но спустя пару часов впасть в депрессию, лечь в постель и отвернуться к стене, посылая всех, кто пытался до нее достучаться. Пролежав с несчастным видом до обеда, Марина обычно вставала и шла в столовую, где вся ее депрессия так же бесследно улетучивалась.

На Болоте Марина тоже показала себя не лучшим образом. Во время обследования брошенных домов она находила что угодно, кроме золота и компакт-дисков, которые и являлись их целью. Как-то раз во время привала Лена имела неосторожность поставить ее следить за окрестностями, за что немедленно поплатилась: Марина, разумеется, замечталась и едва не погибла, не заметив крысу. Лена была очень зла на нее.

Через полгода ячейке Лены удалось накопить денег на билет в город. В городе, как ни странно, Марина на время оставила свою дурь, и Лена несколько оттаяла. Через две недели, за день до возвращения в лагерь, Марина встретила Лену в парке возле маленького озера.

— Привет…

Лена досадливо кивнула: ей хотелось хотя бы последний день в городе побыть одной.

— Слушай, я… вот спросить хотела… все с ключами ходят, а у тебя нет ключа, да? С трудом удержавшись от грубости, Лена ответила:

— Ты спрашивала уже.

— Да, спрашивала… но ты тогда не ответила, только палец показала. — Марина нерешительно переступила с ноги на ногу.

— Ну, вроде как нету. — ответила Лена.

— Тогда вот, возьми. — Марина протянула Лене ключ.

— Что это? — засмеялась Лена, взяв плоский кусочек металла. — это же старинный, для механических замков! Их не делают уже давно!

— Ага… но все же ключ ведь.

— Где ты его взяла? Не от твоего же он дома?

— Нет, не от моего. У меня пластиковая карточка. Но ты все же возьми.

Лена взяла ключ и сунула в карман, решив по возвращении в лагерь закинуть его в тумбочку и более не вынимать. Потом поинтересовалась:

— Чего это ты вдруг озаботилась?

— Ну… я перед тобою виновата. Хотела, вот… извиниться.

— Ты перед Настей извиняйся. Это ей крыса руку прокусила, не мне.

— Я уже извинилась… она на меня уже и не сердится… а ты вот сердишься. — смутилась Марина.

Марина была в этот солнечный день словно накрыта легкой тенью. Она отвела глаза, и внезапно Лена подумала, что они могли бы подружиться. Могли бы садиться за один столик в столовой, по вечерам делиться секретами, обсуждать парней и немножко, чуть-чуть, сплетничать. Возможно, Марина бы тогда стала нормальнее, а она, Лена, чаще улыбалась бы.

— Должно быть, ты сумасшедшая. — со вздохом сказала Лена.

— Не знаю… — Марина тоже вздохнула. — наверное, это Болото так на меня действует. Я… раньше такой не была.

Они разошлись, не попрощавшись. Засыпая, Лена подумала, что надо бы с ней помягче. Все-таки, совсем еще девчонка, глупая и наивная. Может, и подружимся — кто знает?

Но на следующий день Марина умерла. Горевала Лена по этому поводу? Не очень сильно. Но через несколько дней вдруг поймала себя на том, что держит в руке ключик и рассеянно крутит его…

…Лена переложила ключ в левую руку и тут же уронила его, забыв, что теперь на ней лишь четыре пальца. Ключик упал вниз и теперь блестел возле самой стены.

— Черт! — сквозь зубы выругалась Лена. — Вот дерьмо…

Не отрывая взгляд от ключика, чтобы не потерять место, где он упал, Лена окликнула молодого пограничника. Тот подошел и весело поинтересовался:

— В чем дело, гражданка? Почему отвлекаете от несения службы? — настроение у него было приподнятое.

— Я уронила одну вещь… мне она очень нужна. У вас есть лестница? Я бы мигом… Пограничник мгновенно посуровел.

— Не положено, вот это уже совершенно нельзя. Жужелки, знаете ли, шуток не понимают… так что, гражданка, с вещицей вашей попрощайтесь.

— Послушайте, э-э-э… сержант, — рассмотрела Лена его погоны, — я же не домохозяйка какая-нибудь. Я — ловец жемчуга. С мутантами, так сказать, знакома.

— Ого… — молодой сержант удивленно захлопал глазами. — а… что уронили-то?

— Ключ. Он мне нужен. Немедленно.

Пограничник мялся, понять его было можно: с одной стороны, приказ начальства, с другой — все таки перед ним ловец, настоящий, взаправдашний…

Мучения сержанта прекратил майор Карбонов. Он подошел и поинтересовался, в чем дело. Лена объяснила. Майор очень пристально на нее посмотрел и высказал предположение, что Лена — идиотка. Лена с диагнозом не согласилась и посоветовала майору связаться с вышестоящим начальством и спросить, как надлежит общаться с ловцами жемчуга, а также сообщила, куда майору Карбонову засунут звездочки с его погонов в случае отказа.

На шум подошли еще два пограничника, тем временем перепалка достигла своего апогея.

— Жить надоело — режьте вены, как и подобает, тьфу, эмоциональным барышням, а со стены спускаться не позволю! И плевать мне, что вы ловец! Жужелкам это совершенно безразлично, они прежде чем горло перегрызть, документы не спрашивают!

— А, черт с вами! — устав спорить и порядком разозлившись, Лена под вопли майора перемахнула через металлические перила, стараясь не зацепить покрывавшую стену металлическую сетку под напряжением и легко приземлилась на мягкую землю. Нагнувшись, она взяла ключ, подняла голову к ошалевшим от такой наглости пограничникам и крикнула:

— Ну вот и все! Лестницу давайте.

Вместо ответа пограничники выхватили автоматы, направили их вниз и открыли огонь. Лена взвизгнула и присела на корточки, рефлекторно закрыв руками голову, но стреляли не в нее. Пули щедро поливали землю в радиусе нескольких метров от Лены, и вскоре ей стала понятна причина этой стрельбы: одновременно вся земля словно вскипела, и из образовавшихся ям очень резво выбежали жуки.

Майор несколько приврал: метрового размера жужелки, конечно, не достигали, но их острые челюсти заставляли проникнуться уважением.

Короткая очередь разорвала хитиновый панцирь ближайшего жука. Лена быстро сунула ключик в карман, чтобы снова не потерять, и отбросила следующего ногой на сетку. Сухо щелкнул электрический разряд, жужелка упала на спину, свернув лапки в узел. Прямо под ногами Лены земля разверзлась, выбравшийся жук ухватил ее за ботинок. Толстая подошва спасла ногу, но жужелка, рыча и мотая головой, как играющий щенок, потащила Лену в туман. Не удержав равновесия, Лена упала и схватилась за сетку.

— Вот и все… — успела подумать Лена, но удара электричеством не последовало.

— Электричество отключено! Поднимайся по сетке! — крикнул один из пограничников, целясь из автомата. Стрелять он не решался, опасаясь зацепить Лену.

Держась за сетку, Лена несколько раз ударила свободной ногой по голове жука, так что тот ослабил хватку, выдернула ботинок из его челюстей и словно кошка по шторам в одно мгновение взлетела на пятиметровую стену.

Майору явно хотелось отвесить Лене хорошую затрещину, но он сдержался. Ни говоря ни слова, он показал пальцем вниз. Тяжело дыша, Лена перегнулась через перила и увидела, что под стеной находится не менее сотни жуков. Они щелкали челюстями, жадно пяля круглые черные глазки на ускользнувший из-под носа лакомый кусочек, и подобно кузнечикам скрежетали лапками по панцирю.

Лена извлекла ключ, обтерла и положила обратно в карман. На глаза ей попался молодой сержант. Он стоял, приоткрыв рот, и держал в руке моток лески с привязанным к ней магнитом.

— А я и не догадалась… — усмехнулась Лена. Майор тоскливо плюнул за стену, угодив одному из жуков прямо в глаз.

— Ну, все. Я уж было порадовался, уснули жужелки. Теперь они до завтра не успокоятся… щас еще крылья расправят, тогда повеселимся.

— У вас неприятности будут из-за этого?

— Будут, конечно.

— Пишите в рапорте, что все произошедшее — моя вина. Я подтвержу, и скажу, что пограничники показали себя с лучшей стороны. Мне-то ничего не будет, я же ловец. Майор несколько оттаял, но все же пробурчал:

— Ловцы, ловцы… носятся с вами, как с писаной торбой известно кто. Слова-то поперек им не скажи… эх. Священные коровы, ей-богу.

— Спасибо, майор.

— Проваливай уже.

Лена охотно «провалила», после пережитой встряски хотелось скорее вернуться домой. Едва она отошла на несколько метров от стены, майор догнал ее.

— Слушайте, барышня, если уж охота свою вину искупить, вы там, наверху, замолвите словечко — если бойцы свободные есть, пусть на наш сектор одного пришлют, можно даже без оружия. Они, бойцы-то, соображают конечно медленно, но уж больно хорошо стреляют. Хоть на пару бы дней, а? Пока жужелки не успокоятся.

— Бойца? — переспросила Лена. — ладно, будет вам боец.

На следующий день она пришла в лабораторию и выдернула профессора Васильева с лекции, которую он вел. Лаборанты не сильно огорчились.

— Вам еще интересно поведение ПАВЛ 9.0 в обществе?

— Э… ну, вообще-то не так, чтобы… — профессор с сожалением посмотрел на оставленную им аудиторию. — хотя… ладно.

Лена вызвала такси, и они вместе с Васильевым приехали к городской стене, остановив машину примерно недалеко от нее.

— Дальше пешком и тихонько. — предугадала Лена вопрос профессора. — а то я их знаю, заметят нас — притворятся, что работают.

Пограничники бдительно несли службу. Прямо на городской стене они поставили маленький складной столик, на нем лежал закрытый ноутбук, полностью погребенный под игральными картами. Пограничники стояли вокруг столика и играли в покер.

Один из пограничников выделялся среди прочих каменным выражением лица. Профессор присмотрелся и ахнул: это был его подопечный боец. Он держал в руках веер карт, а на его голове красовалась несколько легкомысленная кепка-бейсболка.

— Вот такие дела, ребята… — через некоторое время бросил карты на стол майор Карбонов. — похоже, я бойцу ящик пива проиграл…

* * *

После Катастрофы власти не сильно баловали своих жителей праздниками. У среднестатистического гражданина в году было три-пять праздничных дней: Новый год, день города и день Законной Власти. В некоторых городах также принято было отмечать день изобретения атмосферного генератора, плюс профессиональные праздники.

У ловцов жемчуга было ровно на два праздника больше. Во-первых, они присутствовали на ежегодном правительственном банкете, где имели счастье лицезреть главу государства со своей свитой. Этот праздник ловцам был не по душе, и каждый год они старались от банкета отвертеться.

Во-вторых, день возрастания. Тысячи подростков пятнадцати лет в этот день станут взрослыми; некоторые — отправятся в лагеря. Этим же вечером в общем зале, где находится дверь во внешний мир, соберутся «выпускники» лагерей, те, что угодили туда несколько лет назад, и старичок в дорогом костюме, называющий себя «правитель», предложит им стать ловцами жемчуга.

В этот вечер ловцы во внешнем мире дежурить не будут. Все до одного они соберутся в спортзале, сдвинут в угол спортинвентарь, поставят несколько столов и выпьют — раз в год за пределами внешнего мира — за то, чтобы выпускники приняли верное решение, потому что иначе они уйдут во внешний мир навсегда. Инструктор встал и поднял рюмку с «волшебным эликсиром»:

— Ловцы! Сорок пар глаз обратились на него.

— Мы — избранные.

Инструктору было хорошо за пятьдесят, он был невысок ростом, полный и заметно кривоногий. Этими словами он начинал свою речь каждый год.

— Ради чего мы раз за разом входим в эту дверь, рискуя жизнью и дрожа в темноте? Ради денег? Нет. Ловец получает не так уж много. Ради славы? Нет, не ради славы. Наше существование, конечно, не военная тайна, но знают о нас немногие. Ради привилегий? Ха, любой из вас может выйти на улицу и убить первого встречного — и я знаю, что дело замнут, потому что ловец стоит дороже, чем сотня рядовых граждан. Но кому это надо?

Я вам скажу, ради чего я на протяжении десяти лет лазил в эту чертову дыру… Ха, у вас автомобили, бойцы чуть ли не носят вас на руках… помяните мое слово, однажды наши толстолобики придумают бойцов поумнее нынешних, и вы вообще на хрен станете не нужны. А я лазил во внешний мир один, с рюкзаком за плечами и с древним дробовиком в руках — потому что современная электроника там не стреляла. И, черт возьми, таскал и жемчуг, и кристаллы! А потом я шел по улице и видел чистое небо, и я знал, что оно чистое благодаря мне, потому что я приволок этот голубой шарик. Свет в Городе горит и машины ездят благодаря мне! Ха, и это ощущение, скажу я вам, того стоит.

Ловцы молчали, и человеку несведущему могло показаться, что они вот-вот начнут аплодировать. Но, конечно, ловцы оставались ловцами, и в тишине прозвучал чей-то голос:

— Мощно загнул, Сергей Юрьич! Прям аж до костей пробрало. Че, все уже? Пьем?

После выпивки остается лишь сидеть и ждать. Кто-то смотрит телевизор, кто-то за столом набивает рот халявной едой, кто-то, как Лена, утыкается в уголке в принесенную с собою книгу. Ну или журнал, у кого запросы попроще. Изредка завязывается разговор. Такой вот скучный корпоративник.

Лена сидела в кресле и листала книгу, не обращая внимания на остальных. Антиген сидел рядом и размышлял вслух:

— Вот помню, я когда узнал про внешний мир… что есть и другие миры, кроме этого… я так обрадовался! А фиг ли, я ж только по фантастическим фильмам и судил. Размечтался: колонизация иных планет, добрые зелененькие инопланетяне… сокровища, ага, как же без этого… Лена хмыкнула, не отрываясь от книги. Антиген кивнул:

— Ага, смешно. А оказалось — уй, блин… помойка, правильно инструктор говорит. И миры эти… тоже помойка. А мы там роемся, как крысы. Тьфу… на эту «страну эльфов» ученые все засматриваются. А фиг ли? Жить там? Нет уж, спасибо. У меня до сих пор Вовочка перед глазами стоит. В розовом, блин…

У Лены шел первый год карьеры ловца, когда произошел этот случай. Один из ловцов, двухметровый шкаф с ласковым прозвищем «Вовочка», отправился во внешний мир и не вернулся. Как утверждал его напарник, открылся проход в «страну эльфов», Вовочка подошел слишком близко — и его «затянуло». Как «затянуло» — напарник объяснить не смог. Поскольку все знали, что напарник Вовочки Антон некоторое время назад имел с ним серьезные разногласия, доходило до драки, на него начали недобро коситься и даже немного подозревать.

Но Антон не лгал. Спустя неделю два других ловца присутствовали при открытии прохода в «страну эльфов», и из прохода выбежал Вовочка, что-то нечленораздельно крича. Они застрелили его, приняв за какого-то диковинного монстра — потому что он весь, с головы до ног, оброс пушистым розовым грибком. Был объявлен карантин, несколько дней лаборатория была запечатана. К счастью, грибок не смог акклиматизироваться и в земных условиях быстро погиб. Лена заложила книгу пальцем и подняла взгляд:

— Да уж. Я помню, как после возрастания… ну, ты понял, да? привезли нас в лагерь, дали огнеметы — пшикалку такую, игрушку, можно сказать… краткий инструктаж — а потом сказали: идите, ищите золото, компакт-диски. Я ж тогда как дрожала… вот, думаю, только за пределы города выйдешь — и начнется стрельба, только успевай перезаряжать. А оказалось?

— Что оказалось? — заметно заинтересовался Антиген. Они никогда прежде не говорили о своей жизни в лагерях.

— Да так… ну, с крысами поцапаешься, только и всего. Большую часть времени отнимает ходьба. Идешь, идешь… и ничего не происходит, только этот туман да грязь хлюпает. Потом квартиры эти грабить… все пылью покрыто, серое. Так с ума сойти недолго.

— С крысами? Это с теми, что из «Гадюшника»?

— Да… — не совсем уверенно протянула Лена. — только у нас они помельче были — ну, если на задние лапы станут, с ребенка лет десяти… и, наверное, послабее — у нас был случай, от целой стаи чуть ли не голыми руками отбились. Но в остальном похожи. Характером особенно. Наверное, просто измельчали за много лет.

Антиген ухмыльнулся так, как только он это умел. Один из самых опытных ловцов, внешность Геннадий имел далеко не геройскую: у него была круглая голова, румяные щеки и маленькие оттопыренные уши. Когда он улыбался, его пухлые губы разъезжались от уха до уха, и Антиген становился похож на мальчика с плаката: отличника, пионера и старательного сборщика металлолома.

— Хочешь, удивлю? Я в лагере провел шесть лет, не как ты — я с пятнадцати и до двадцати одного, как полагается. За эти шесть лет мне стрелять один раз пришлось.

— Это как так? А, знаю: ты, наверное, по лагерю работал? Ну, у нас вот один мастерской заведовал.

— Нет, ходил как все. Я в Приморском Лагере был. У нас там феи обитали.

— Что, правда феи? — удивилась Лена.

— Ага, самые настоящие. Вот такие: — Антиген раздвинул большой и указательный пальцы сантиметров на десять. — знаешь, так на человечков маленьких похожи… у самок, так даже сиськи были. Только башка у них — как у насекомых. Усики, глазищщи вот такие и зубы острые. И крылышки за спиной. Водилась их там — тьма. Если хочешь выйти на воздух, надеваешь комбинезон из двух слоев специальной синтетики, на голову — шлем наподобие мусорной корзины из проволоки, а иначе загрызут, моргнуть не успеешь. Так вот и ходили: идешь в своем скафандре, а они вокруг летают, пищат, комбез кусают… Конечно, неудобно, но и положительная сторона была: они где водятся, все живое подчистую пожирают. Никого кроме них. Но оружие нам все-таки давали: пистолетики такие смешные, маленькие. У нас один парнишка захандрил и застрелиться решил, так и то не вышло: пуля череп не пробила. Зачем их нам давали — фиг знает. Посмеяться, разве что.

— Но один-то раз, говоришь, пришлось стрелять?

— Да… — неохотно сказал Антиген. — ну, это так… тебе не интересно будет. В человека стрелял.

Как-то так вышло, что все сорок находившихся в зале ловцов одновременно замолчали. Обычно в такой ситуации ловцы жемчуга говорят «пограничник родился» (а пограничники говорят «ловец родился»), но в этот раз остряки не успели открыть рот. В тишине открылась дверь, в зал вошли еще двое: последние в этот день ловцы, Славик и Димон, только что вернувшиеся из внешнего мира. Едва успев переодеться, они все еще дрожали от внешнего холода.

— Рановато вы. — поприветствовал ловцов инструктор. — вам же еще час дежурить было?

Ловцам тут же поднесли по стакану горячего сладкого чая. Славик торопливо сделал несколько глотков, спеша и обжигаясь, отдышался и подошел к инструктору. Понизив голос, он быстро заговорил:

— Это, Сергей Юрьевич… такое дело, неприятность вышла.

— Так. — инструктор стал серьезен.

— Только что, вот минут пятнадцать назад, открылся проход… там жемчуг. Я кинулся, успел схватить одну. Мы с Димоном в одну машину, бойцы в другую. Ну, как… э… по инструкции, к двери рванули. Я, как положено, жемчуг держу, пальцы не разжимаю. Доехали до двери, а дежурный там затормозил чего-то, мы колотим, а он не открывает… потом открыл, я выхожу, руку разжимаю, а жемчужина — вот…

Славик горестно вздохнул и показал пальцы, испачканные блестящей голубоватой пылью.

— Не довезли. У меня рука от нее онемела, я и не почувствовал, что ее уже нет…

— Ну, бывает. — пожал плечами инструктор, нимало не намереваясь утешать подавленного Славика. — все?

— Не… не все. Славик был почти на голову выше инструктора, но сейчас виновато сгорбился.

— Понимаете… мы торопились очень, когда вышли, машину прямо перед дверью оставили. Бойцы-то наши там в стороне остановились, а мы вот… под самой дверью.

— Так. — инструктор разозлился. — какого черта вы тут делаете? Живо чтоб вернулись и машину отогнали! Что, совсем мозгов нет? Сейчас эти… выпускники пойдут, нельзя же, чтоб они видели! И тихо чтоб, начальство узнает — опухнете рапорта писать!

— Шеф, нельзя им. — вмешался Антиген. — только что вернулись, нельзя снова, подохнут они. Давайте я сам схожу, там дела-то на пять минут.

— Еще одного ловца возьми. — и, обращаясь к Славику: — бойцов что там у нас?

— Это… Сергей Юрьевич… мы только своих бойцов сдали, там пришел какой-то… офицер, из пограничников… и всех забрал. Всех. Заведующему документ оставил… я…

— А, черт! — ругнулся инструктор. — какого хрена они без согласования… черт, без бойцов нельзя.

— Шеф, так есть ведь один. Вон… — Антиген указал на скромно стоящего в уголке Павлика. Свободной камеры для него так и не нашлось, поэтому он всюду таскался за Леной. — он, конечно, немножко того… не говорит… но, в принципе, работает без сбоев. Сойдет ведь? Там на пять минут всего.

— Хорошо. С тобой пойдет…

Лена положила книгу на столик, использовав в качестве закладки «отчет о состоянии по профилактике ЧП и самоубийств среди сотрудников лаборатории исследования внешнего мира».

— Я пойду.

— Ты же в отпуске? — удивился инструктор. — откуда такое рвение?

— Боец-то мой.

— Хорошо, за работу. У нас час на все про все. Переодевшись, Лена взяла оружие и вышла в общий зал. И замерла.

Обычно затоптанный грязными сапогами, бетонный пол общего зала, где находилась дверь во внешний мир, был вычищен до блеска и застелен толстым ковром. Прямо в центре зала, под только что повешенной хрустальной люстрой, был поставлен большой дубовый стол, покрытый белой скатертью.

На столе стояли шесть обеденных приборов. Служащий — конопатый и молодой, почти мальчишка, заканчивал раскладывать столовые ножи.

Лена почувствовала, как сердце стукнуло невпопад. Пять лет назад она вошла в этот зал, так же облагороженный — специально для них. Во главе стола сидел старик. Правитель, как он назвал себя.

Лена, тогда шестнадцатилетняя, остановилась в дверях, остальные члены ее ячейки — Настя, Ольга и Таня — тоже стояли, переминаясь с ноги на ногу. Старик в дорогом костюме улыбнулся:

— Здравствуйте. Садитесь, пожалуйста. Я ждал вас.

Старик начал говорить. Он подробно, ничего не скрывая, рассказывал о модификационном вирусе, о возрастании, о том, зачем нужны были лагеря. О причинах скоротечной и ужасной эпидемии, которую Лена с ячейкой могли наблюдать из окна. О своей роли в этом. О том, как по его приказу умерщвлялись подростки, не прошедшие возрастание. О том, как по его приказу был уничтожен с воздуха восточный лагерь. О том, что ячейка «Покойники» не нашла с ним общего языка и в полном составе ушла — туда.

Девушки, кроме Лены, спорили со стариком. Плакали, узнав о судьбе знакомых, проклинали старика за эпидемию. Только Лена молчала: в признаниях старика чувствовалась ей некая наигранность — так в дурацком боевичке Главный Злодей говорит: «а сейчас я подробно расскажу тебе мой коварный план…».

— Я не знаю, что происходит с теми, кто не принял моего предложения и ушел туда. Может быть, они погибают, может быть, находят себе пристанище. Меня это не очень заботит. Сейчас решайте вы: будете ли строить этот мир вместе со мной или же навсегда покинете его.

Лена была хорошим командиром. Она не рисковала напрасно жизнями своих солдат, как «покойники», но и не осторожничала сверх меры, как «пираты». Они всегда были при деньгах, но при этом не в шрамах. Лена умело гасила ссоры, неизбежно возникающие в ячейке, добилась слаженной, коллективной работы — но увы, ее ячейка командой так и не стала. Не было дружбы, чувства единства, что ли… и в тот день каждый решал сам за себя.

Первой ушла Настя. Она зло смахнула слезы, встала и пошла к черному пролому. Молча, без единого слова.

— Минуточку! — сказал ей вслед старик.

— Что?

— Вы даже ничего не скажете?

— Что сказать?

— Ну, не знаю… — старик добродушно усмехнулся. — обычно говорят что-нибудь пафосное на прощанье.

— Нет. Второй была Ольга. Так же, молча. Третья, Таня, сказала:

— Хотелось бы мне поверить в ваши слова… что там можно найти пристанище. Но думаю, мы все же погибнем. Иначе не отпускали бы вы нас так легко. Старик развел руками: хочешь, верь, а хочешь — нет.

— Лена, ты как? Лена отвела взгляд.

— Я… я тоже пойду. — Таня встала и подошла к двери, от которой тянулись щупальца тумана. На пороге она задержалась, чтобы сказать:

— Лена, ты… ошибку совершаешь.

Лена осталась наедине со стариком — если не считать пары его телохранителей, но те стояли в стороне и со всем усердием изображали свое отсутствие. Дверь во внешний мир зашипела и закрылась.

— Однако, время ужинать! — бодро сказал старичок, в зал вошел служащий с подносом и поставил его содержимое перед Леной и стариком. На столе осталось три пустых обеденных прибора.

— Вы… — с трудом сказала Лена, — вы… даже не дали им поесть… перед тем, как они…

— Поверьте мне, не из жадности. Позже вы поймете — находиться во внешнем мире гораздо легче на пустой желудок. А теперь ешьте.

Лена через силу взяла вилку и медленно потянулась к тарелке, но пальцы безвольно разжались, и вилка упала. Старик проследил за вилкой взглядом и мягко сказал:

— Знаете, Лена, почему вы остались?

— Потому что я испугалась. — ответила Лена. Правитель вздохнул:

— Не наговаривайте на себя, вы… смелая девушка. Знаете, есть такая порода людей — идеалисты. От них бывает множество проблем… идеалист видит мир через свои розовые очки, и все, что в идеальную картину мира не вписывается, он воспринимает как зло. Вы, Лена, реалистка. Они — идеалисты. Поверьте, я поступил… гуманно, сразу предоставив им этот выбор. Было бы намного хуже, если бы я открыл им правду позже. Мне ничего не стоило найти слова, чтобы заставить их остаться, и ни одно из этих слов не было бы ложью. Убивал ли я детей? Да, убивал. Пусть не сам, рукой врача, но это был я. Стоило ли оно того? Да, несомненно. Я подарил стране целых тридцать лет счастья, жизни без войн, без преступности, без тюрем. Но разве объяснишь это идеалисту? Ах, Лена, если бы вы могли видеть ту жизнь, что была до Катастрофы! Но даже врагу я не пожелал бы той жизни, что была до модификационного вируса. И после Катастрофы… нельзя не признать, что человечество как социум выжило благодаря мне. Старик покачал головой.

— Психокоды… вот Татьяна сказала, что я поработил людей. Разве это так? Да, я правлю, но все мое правление служит лишь людям. Я мог бы объявить себя императором, да что там — я мог бы объявить себя Богом, и люди падали бы передо мной на колени, но я ведь этого не делал. Говорят, я лишаю людей свободы, воли… и что? К чему это приводит, когда у людей есть свобода — мы все могли наблюдать во время Катастрофы за границей. В то время как наши, бедные-несчастные-несвободные, под управлением психокодов организованно восстанавливали города, искали средство против тумана — и нашли, как вы понимаете, позже слаженно и дружно оборонялись от мутантов — что в это время творилось в странах, где модификационный вирус распространения не получил?

Каждый сам за себя. Сначала грабили магазины, убивая друг друга за банку тушенки, когда же магазины опустели — начался мор. К приходу мутантов население стократно сократилось, и те, кто остались, сопротивления оказать не могли — слишком были заняты грызней друг с другом. Мир опустел… остались только мы.

Для идеалиста слишком сложно осознать все это, им куда проще красиво уйти, сказав на прощание что-нибудь патетичное. А вы, Лена — реалист. Вы смогли оценить ситуацию и принять единственно разумное решение.

Правитель прервал свой монолог и ласково посмотрел на Лену. Ни дать ни взять добрый дедушка, утешающий неразумную внучку…

…Встряхнув головой, Лена подошла к уже открытой двери. Чего уж там вспоминать, было что было. А вот машину действительно надо убрать, а то нехорошо может получиться: после разговора с Правителем наверняка десятка полтора идеалистов «красиво уйдут». Выйдут во внешний мир, а там — автомобиль. Угонят еще, или раскурочат… просто так, назло.

Безмозглые Славик с Димоном оставили машину у самой двери, Лена покачала головой и велела Павлику сесть за руль. Сама она села рядом, Антиген сел на заднее сиденье.

— Куда отгоним-то?

— А давай вон туда, за дом.

В спешке Лена забыла фляжку с «волшебным эликсиром», и от холода внешнего мира у нее немилосердно болели суставы. Павлик отогнал машину за полуразрушенный трехэтажный дом метрах в пятидесяти от двери, Лена с Антигеном вышли из машины, заперли ее, накрыли брезентом и для маскировки присыпали песком.

— Все… — сказал Антиген. — возвращаемся. В полчаса уложились.

Он зашагал к выходу, а Лена замешкалась, решив бросить на брезент еще пару горстей песка. Вдруг Антиген очень быстро развернулся, подбежал к машине и лег.

— Прячься… — шепнул он Лене.

Лена не стала задавать глупых вопросов, она упала и перекатилась за машину. Оглянувшись, она увидела, что боец тоже укрылся возле стены. Мысленно выразив бойцу одобрение, Лена осторожно выглянула из-за капота автомобиля, чтобы увидеть причину тревоги.

По серой пустыне, не оставляя следов на песке, шел мальчик примерно двенадцати лет, ведя на поводке крупного пса. Тело мальчика словно состояло из сгустившегося тумана, и когда мальчик остановился у стены дома, сквозь его рубашку с короткими рукавами были видны кирпичи.

Призраки — малоизученное явление, и единственное явление, о котором инструкция ловцов не дает четких указаний. Поведение призрака не поддается никакой логике и систематизации, поэтому в инструкции просто описаны подтвержденные случаи встречи с ними:

— Ловец Иван Баранов. Увидел призрака в пустыне. Спрятался. Остался жив.

— Ловец Антон Ефремов. Увидел призрака возле базы. Спрятался. Был убит.

— Ловец Ирина Григорьева. Увидела призрака возле небоскреба. Бежала. Осталась жива.

— Ловец Сергей Мартынов. Увидел призрака в пустыне. Бежал. Был убит. И тому подобное. Антиген прошипел:

— Все, хана…

Он, должно быть, подумал, что Лена сошла с ума, когда она встала и пошла навстречу призраку.

— Дура, прячься! — приподнялся на локтях Антиген, его лицо было искажено страхом.

Лена шла навстречу мальчику с собакой медленно, как зачарованная. Призрак заметил ее и сделал шаг навстречу.

— Спасибо… — сказала ему Лена. Мальчик улыбнулся и беззвучно произнес:

— Я тебя помню. Антиген в панике оглянулся, его взгляд упал на замершего возле стены бойца.

— Пс! Павлик! Вытащи ее!

Боец послушно отлепился от стены и прыгнул в сторону Лены. Он опоздал всего лишь на долю секунды — мальчик растворился в воздухе, и Лена вместе с ним.

…В голове вспыхнуло белое пламя. Секунду Лена плыла в невесомости, затем упала во что-то мягкое и хрустящее. Лицо обожгло.

Лена вскочила на ноги и, зажмурив глаза, рукавом балахона лихорадочно принялась очищать лицо от чего-то прилипшего к нему, колючего и… очень холодного.

Открыв глаза, Лена увидела снег. Впервые в жизни. Снег оказался не совсем таким, как она его себе представляла. Да, он был белый, холодный и таял в руках, но еще он очень красиво сверкал под луной. Лена обнаружила себя посреди поля, словно присыпанного тонкой алмазной пылью. Над головой раскинулось бескрайнее, угольно-черное небо, усыпанное миллионами ярких звезд, луна была огромна.

Было холодно, но это был не холод внешнего мира. Лена почувствовала, как кожа покрывается мурашками: ее скафандр не был рассчитан на температуру ниже нуля.

— Где я? — тихо спросила она. Ответить было некому.

Что-то громыхнуло, и Лена в испуге присела. Все поле осветилось сначала красным, затем синим и зеленым светом, в небе расцвел гигантский огненный шар.

— Фейерверк. Это… фейерверк, да.

Лена пошла в том направлении, откуда была выпущена ракета. Снег не был глубоким, но земля под ним оказалась неровной, и идти было тяжело. Взобравшись на засыпанный снегом пригорок, Лена увидела расчищенную от снега дорогу. Бульдозер прошел по ней всего час или два назад — острые ледяные кромки блестели, как стекло, по обочинам лежали крупные куски слежавшегося до каменной твердости снега.

Еще одна ракета взорвалась в небе, и Лена, едва переведя дыхание, пошла по дороге. К счастью, ветра не было, но холод пощипывал все ощутимее. Замерзли щеки, Лена распустила волосы. Это несколько помогло.

Дорога привела Лену в город. Это был странный город, сочетавший в себе блеск столицы и уют провинции. Высокие, целиком остекленные башни гармонично соседствовали с кирпичными пятиэтажками и маленькими коттеджами. Ярко светили уличные фонари, кое-где светились окна, но на улицах не было людей. Голоса и смех доносились из центра города, где светились цветные огни и время от времени взлетали ракеты.

Лена вышла на площадь, на всякий случай перебросив автомат со спины в руки, и прежде чем она успела что-либо разглядеть, комок снега угодил ей в лицо.

— Ой! — прижала руки к щекам двенадцатилетняя девочка. — извините ради бога, я не хотела!

Девочка в пухлой белой куртке подбежала к Лене и без всякого страха перед незнакомым человеком с оружием в руках схватила ее за руку.

— Вам больно? Простите, пожалуйста, я в Димку кинуть хотела…

— Я… — наконец смогла вымолвить Лена, — я… нет… не больно…

Девочка отпустила руку Лены и удивленно посмотрела на ее скафандр. Вид у него был, прямо скажем, не парадный.

— Вы же… замерзли совсем. Подождите, я сейчас. Я вам принесу…

Девочка убежала, и Лена наконец смогла осмотреться. В центре площади, заполненной людьми, стояло дерево хвойной породы, густо увешанное цветными шариками и мигающими лампочками — Лена видела нечто подобное в старом фильме, но так и не смогла понять смысл этой традиции. Перед деревом, на помосте, высокий, необъятный мужчина с фальшивой бородой и в красной шубе что-то спрашивал у засмущавшегося пятилетнего мальчика. Видимо, мальчик правильно ответил на его вопросы, так как немедленно получил в награду конфету.

Люди стояли спиной к Лене и не видели ее, только дети, которые, как известно, физически не могут находиться дольше минуты в одной точке пространства, бегали вокруг.

Лена наблюдала за людьми. Обычно на подобного рода мероприятиях люди разбиваются на группы — знакомые держатся вместе, не допуская в свой круг посторонних, те, кто одет побогаче — стремится быть там, где все одеты побогаче. Здесь было иначе. Все эти люди — сколько их было, интересно? Пятьдесят, сто тысяч? — стояли вместе, рядом. Все вместе.

Ощутив чье-то присутствие, Лена обернулась. Перед ней стоял мужик в лохматой шубе, пьяненький. Он с интересом посмотрел на одежду Лены, склонив голову набок, вздохнул, снял свою шубу и накинул ей на плечи. Лена открыла рот, но не успела ничего сказать — мужик увидел в толпе кого-то из знакомых и радостно убежал обниматься.

— Это сон. — подумала Лена с тоской. — это сон, на самом деле я лежу сейчас на сером песке, и то, что я сейчас вижу — последние цепочки нервных импульсов в моем умирающем мозгу. Это сон, не может быть все это… все это так…

Она говорила себе, что это сон, старалась убедить себя не обманываться, но с каждой минутой в ней зрело понимание: это не сон. Это — реальность. Сон был прежде, это был страшный, дурной сон. Теперь она проснулась — и наступила реальность. Единственно возможная реальность. Навсегда.

Лена отошла в сторону и прислонилась к стене. Она просунула руку под шубу и положила себе на грудь, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Рука наткнулась на пряжку гравипояса. Надо бы снять, подумала Лена. Вдруг лента гравипояса, обычно мягкая и податливая, затвердела под ее рукой. Она словно сжалась — у Лены перехватило дыхание, она упала на колени, пытаясь порвать мешавший дышать ремень.

— Папа, вот она! — вернулась недавняя девочка. — ой! Кажется, ей плохо!

Гравипояс сжался так, что у Лены потемнело в глазах. Потемнело до черноты, затем последовал резкий рывок. Когда чернота рассеялась, Лена ощутила себя лежащей на крупном, холодном песке. Холод внешнего мира наполнил ее; открыв глаза, Лена увидела Антигена и стоящего рядом с ним бойца. Антиген все еще лихорадочно нажимал на кнопку своего гравипояса… Лена встала, покачнулась, взялась за плечо подошедшего бойца. Антиген крикнул:

— Быстро, быстро! Уходим, пока он не вернулся!

Сознание Лены было словно затуманено, поддерживаемая бойцом, она покорно доплелась до двери. Антиген нажал кнопку; по ту сторону, в тепле и безопасности, зазвенел звонок — Лена даже услышала его сквозь толстые металлические ворота. Над воротами зажглась желтая лампа; это означало, что находящийся в зале офицер безопасности запрашивает связь.

— От суки, поболтать им захотелось! — ругнулся Антиген, присел на корточки, извлек из кармана переговорное устройство и воткнул конец провода в разъем на створке металлических ворот. — Ловец Крылов на связи.

Офицер на том конце провода говорил долго. Антиген сначала пытался его прервать, но скоро сдался и замолк. С каждой минутой его круглое лицо все более вытягивалось.

— Вас понял, исполняю. Антиген отсоединил провод, повернулся к Лене и сказал:

— Мне жаль. Тебя не впустят.

— Что? — удивилась Лена. — повтори-ка?

— Нельзя… офицер сказал, ты представляешь опасность.

— Ты головой повредился? — Лена одновременно разозлилась и испугалась.

— Был дан приказ. — Антиген стоял вполоборота к Лене, его автомат оказался словно случайно направлен ей в живот. Боец замер в нерешительности.

— Брось, Ген, не глупи. Дай мне пройти.

— Стой! — Антиген вскинул автомат к плечу. — Ближе не подходи! Сделаешь шаг — убью, боец не успеет! Лена сжала и разжала кулаки. Действительно ведь, не успеет.

— Ген, и что мне теперь прикажешь делать? А?

— Не знаю я… уходи. Офицер не откроет, пока ты здесь, и… мы вместе погибнем.

Повернувшись, Лена побрела прочь, боец пошел следом за ней. Осознавать, что тебя ждет смерть, было неприятно, но не очень страшно. Впрочем, смерть ли? Известны случаи, когда отбившиеся от группы ловцы жемчуга проводили во внешнем мире по несколько месяцев, находясь словно в оцепенении. Обычно они сидели на корточках, обхватив колени руками, и, как правило, повреждались умом. Когда их находили, они просили только: «Уходи… оставь меня…».

Так, стоп. А вот это уже зацепка. Лена ускорила шаг, и вскоре вместе с бойцом достигла спрятанного автомобиля. Усадив бойца за руль, она сказала:

— Павлик… тихонечко, вокруг двери, и на двести семьдесят градусов.

Очень скоро они достигли огромной свалки, состоящей из беспорядочно раскиданных кусков зданий. Лена вышла из машины и подошла к человеку, много лет находящемуся здесь.

Среди ловцов он был известен под именем «Феномен». Его обнаружили около десяти лет назад и до сих пор не знали, кто он, откуда попал во внешний мир и как выжил в нем. Сначала его попытались вывести наружу, но феномен оказал сопротивление, причем весьма эффективное — говорят, даже каким-то образом поколотил бойца. Он ничего не говорил о себе, единственное, что от него можно было услышать — «Уходи… оставь меня…».

Естественно, ученые такое интересное явление упустить не могли, и во внешний мир в сопровождении четырех ловцов жемчуга и восьми бойцов был откомандирован опытный психолог-переговорщик — если не получается доставить человека силой, надо попробовать его уговорить, верно? К сожалению, через полчаса пребывания во внешнем мире многоопытный психолог-переговорщик принялся сосать палец и звать маму. Позже ловцы не раз пытались убедить Феномена покинуть внешний мир, но в ответ он раздражался и все чаще впадал в агрессию.

Поэтому его не трогали уже шесть лет, предпочитая наблюдать издалека. Лена подошла к сидящему на корточках человеку и тронула его за плечо. Феномен пошевелился и сказал:

— Уходи… оставь меня.

Лена вздохнула — а чего еще можно было ждать? И снова толкнула Феномена. Тот поднял голову и посмотрел на нее пустыми, мутными глазами.

— Я знаю, что ты здесь давно. и… ты не из наших, верно? Ты попал сюда не через нашу дверь, так ведь? Скажи, ведь так?

Феномен закашлялся, из его рта вылетело облачко пыли. Ничего не ответив, он вновь скорчился, обхватив руками колени.

— Ответь мне! — крикнула Лена. — Есть еще выходы наружу? Как-то ведь ты попал сюда, и если не через нашу дверь — то как?

Не вставая, Феномен выпростал одну руку и толкнул Лену. Движение было легким, почти незаметным, но Лена отлетела на несколько метров и упала в песок. Боец подобрался, но был остановлен окриком:

— Павлик, стой! Что бы ни случилось, не мешай!

Лена пыталась добиться ответа долго, она ходила вокруг Феномена, просила, умоляла, угрожала, но Феномен ничего не сообщил. Сначала он говорил «Уходи… оставь меня», затем уткнулся носом в колени и не отвечал. Лена ощутила, что слабеет, опустилась на песок рядом с Феноменом и прикрыла глаза.

— Если ты не скажешь, как выбраться отсюда, — сказала она вполголоса, — я останусь здесь навсегда. Я сяду на песок и буду сидеть рядом с тобой, ты понял? Я никогда не оставлю тебя!

Феномен поднялся с песка, и Лена решила, что он убьет ее. Но Феномен лишь молча указал пальцем в сторону голой пустыни.

— Быстрее, Павлик. — сказала Лена, забравшись в машину. — жми на газ.

Автомобиль мчался в указанном направлении уже пять часов. Развалины городов давно закончились, пошла ровная серая пустыня. Лена подумала, что сейчас находится во внешнем мире дальше, чем кто-либо до нее. Вернуться уже вряд ли получится.

Феномен не обманул ее, вскоре в свете фар Лена увидела следы. Две глубокие борозды принадлежали гусеничному транспорту, вросшему в песок недалеко от них, и уходили за черный горизонт.

— Вдоль этих следов, Павлик. — Лена скорчилась на неудобном сиденье, подтянув колени к груди. — и ради бога, быстрее… я долго не выдержу.

Когда холод внешнего мира стал невыносим, автомобиль достиг огромного серого здания, похожего на исполинский гараж. Следы вели внутрь.

— Давай туда… быстрее, пожалуйста, быстрее… — простонала Лена. Словно ледяная игла прошила ее от головы до живота, причиняя невыносимую боль. Лена потеряла сознание.

Открыв глаза через несколько минут, Лена увидела свет за окном. Автомобиль ехал по улице какого-то города.

— Мы выбрались? Останови!

Когда боец остановил автомобиль, Лена вышла наружу и тут же упала. Ее колотила крупная дрожь, в глазах двоилось — столь долгое пребывание во внешнем мире не проходило даром. Даже после обычной шестичасовой смены порой приходилось несладко, если же ловцы по каким-то причинам задерживались — как правило, требовалась медицинская помощь.

Боец вышел и взял Лену на руки, словно ребенка. От его размеренного шага Лену замутило.

— Куда ты меня тащишь? Боже, как плохо…

С трудом сфокусировав взгляд, Лена осмотрелась. Их выбросило посреди старого, полуразрушенного города, затянутого туманом, было утро. Боец нес ее к относительно целому зданию, над которым была вывеска с выцветшим красным крестом — устаревшим и давно не используемым символом медицины.

— Ты в фильме видел, да? — через силу улыбнулась Лена. — нет, Павлик, здесь уже давно нет докторов…

В следующий раз Лена пришла в себя на застеленной пыльной клеенкой койке в маленькой комнатке без окон. Вероятно, это была комната отдыха дежурной медсестры или нечто подобное — возле койки стоял пластмассовый столик. Боец недвижно стоял рядом с койкой, держа в руке горящий фонарик.

— О боже, как холодно… Господи… — Лена скорчилась на койке, пытаясь удержать в теле хоть каплю драгоценного тепла. — Я… я сейчас погибну…

Боец накинул на нее найденное драное одеяло, но это не спасло Лену от тяжелого, охватившего все тело невыносимого холода. Внешний мир не хотел отпускать ее. Лена бредила; ей казалось, что у нее под кожей миллионы плоских, гладких и скользких кусочков льда. Она пыталась разорвать кожу ногтями, чтобы изгнать их из себя, но боец перехватил ее руку.

Обычная температура тела бойца — тридцать два градуса. Если приходится заниматься тяжелой физической работой, температура поднимается градуса на три-четыре, но сейчас рука Павлика была горячей, словно у тяжелобольного.

Боец лег рядом, и Лена всем телом прильнула к спасительному жару. Под кожей бойца непрерывно сжимались и разжимались стальные мышцы, каждая мышца тела. Это позволяло ему поддерживать высокую температуру, но требовало нешуточных усилий. Когда Лена наконец пришла в себя, он с трудом смог встать, при этом суставы бойца хрустнули.

Хлопчатобумажный комбинезон насквозь пропитался холодным липким потом, и Лена отправилась вместе с бойцом искать одежду. Обычно в больницах, когда поступает больной, его одежду хранят в специальной комнате хранения. Очень скоро они нашли ее. Себе Лена выбрала плотные джинсы и куртку, покроем очень напоминавшую те, что некогда носили в Лагере сталкеры, разве что без капюшона. На спине была изображена придурковатая физиономия карточного джокера; Лена поморщилась, но привередничать не стала. Бойца же вполне устраивала его камуфляжная форма, во всяком случае, желания сменить ее он не изъявил. Вместо белья Лена использовала больничную пижаму, найденную в герметично запаянном пластиковом пакете и потому чистую. Второй такой же пакет Лена сунула за пазуху — на всякий случай.

К счастью, больница была построена на высоком фундаменте, и болотная сырость сюда не добралась. Одежда была пыльной, но сухой. Оставив бойца в коридоре, Лена зашла в комнату и переоделась, затолкав отвратительно влажный комбинезон и скафандр под койку.

— Пойдем к машине, боец. — сказала Лена, выходя из комнаты. Она извлекла из кобуры пистолет и передернула затвор, затем сняла автомат с предохранителя. В автомате был магазин, снаряженный мини-роботами. Конечно, заряд пороха в этих патронах игрушечный, да и роботы намного легче пуль, но все же… Выглянув в окно, Лена поняла — оружие потребуется.

Машину облюбовали мутанты по прозвищу «Клоуны». Карикатурно похожие на людей, с гладкой кожей грязно-белого цвета и длинными ломкими пальцами, они вызывали скорее отвращение, чем страх, но представляли серьезную угрозу. Особенно в стае.

Два клоуна забрались на крышу автомобиля, один опустился на колени и сосредоточенно грыз покрышку, еще один ходил кругами и стучал тонким пальцем по стеклам. Машина пахла человеком, это привлекало клоунов.

— Бей их, Павлик. Не трать патроны.

Павлик пошел к автомобилю. Заметив его, один из клоунов спрыгнул с крыши и, угрожающе зашипев, приблизился.

Бойцов изначально готовили для защиты людей от мутантов, любой ценой, в любой ситуации. В первую очередь с оружием, но на случай его отсутствия специально для бойцов была разработана особая разновидность рукопашного боя.

Боец весил около двухсот килограммов, клоун — максимум шестьдесят. Поэтому от первого же удара прикладом карабина клоун отлетел, словно целлулоидный мячик от ракетки, и сполз по стене.

Три оставшихся клоуна переглянулись и продемонстрировали отличную работу в команде. Один бросился в ноги, второй повис на руке бойца, третий запрыгнул на него сзади и, обвив всеми четырьмя конечностями, попытался прокусить шею.

Боец даже не покачнулся. Не торопясь, словно бы лениво, он дернул ногой, освобождая ее, и опустил каблук на хребет мутанта. Тот успел лишь пискнуть, затем из его рта брызнул фонтанчик мутной крови и он затих. Клоуна, что повис на руке, Павлик поднял над головой и с размаху опустил на асфальт, превратив его голову в кляксу. С третьим оказалось сложнее; боец никак не мог ухватить его, чтобы стряхнуть с себя — клоун извивался и упорно пытался перегрызть металлический позвоночник. Лена прицелилась, чтобы сбить мутанта выстрелом, но боец успел раньше: он подошел к стене и с силой ударился об нее.

Стена из силикатного кирпича треснула, клоун упал, закатив глаза и вывалив длинный серовато-розовый язык. Боец пнул упавшего и подошел к Лене, склонив голову и ожидая дальнейших указаний.

— Ну-ка повернись…

Конечно, какому-то там клоуну было не под силу серьезно повредить бойца, но кожу он прогрыз, его зубы даже оставили царапины на обнажившемся металлизированном позвонке. Лена достала из автомобильной аптечки пластырь и заклеила бойцу шею. По уму, следовало бы зашить, но чем?

— Ну и что нам теперь делать? — прислонившись к автомобилю, обратилась Лена к бойцу. Не так давно она поймала себя на том, что все чаще разговаривает с бойцом. Конечно, не как с человеком, нет. Как одинокие люди разговаривают с домашними животными.

Боец не ответил. Лена вздохнула и села в машину, первым делом заменив магазин в автомате. Автомобиль, которым пользовались ловцы, изначально был предназначен для сталкеров. Он создавался в расчете на максимальную надежность, простоту в эксплуатации и дешевизну — чтоб не жалко было бросить в случае чего. Рама из стальных трубок, обшитая железом, четыре электромотора — по одному на каждое колесо, мощный аккумулятор да пластиковые внутренности — вот и весь автомобиль. У ловцов он подвергся минимальным переделкам: лишь были усилены рессоры, чтобы автомобиль выдерживал нешуточный вес бойца, да противотуманные фары были заменены на более яркие. В приборной панели, как атавизм, остался бесполезный во внешнем мире радиопередатчик.

Лена протянула руку и щелкнула тумблером. На радиопередатчике загорелся зеленый огонек.

— Эй… — Лена стукнула пальцем по кнопке. — меня кто-нибудь слышит?

Никто не отвечал. Лена вспомнила, что даже не знает, где находится. Она велела бойцу сесть за руль и указала направление. Они подъехали к окраине города, где обычно находится знак с названием населенного пункта.

— Вы покидаете Птичий Холм. — прочитала она. Потом ее внимание привлек длинный пятиэтажный дом, стоящий обособленно. Дом чем-то отличался от остальной массы строений. Нет, не своей относительной целостью — все металлопластиковые дома хорошо перенесли Катастрофу и последующие сорок пять лет запустения, но этот казался каким-то иным. Лена велела бойцу подъехать к подъезду и вышла из автомобиля.

— Да не может этого быть…

Дом совсем недавно был жилым. Из окон тут и там торчали печные трубы, на балконе висело стиранное белье, а из приоткрытой двери подъезда явственно тянуло чем-то жареным.

— Эй! Есть здесь кто?

Ответа не было. Лена вошла в подъезд, предусмотрительно пропустив бойца вперед. Двери всех квартир были открыты настежь. В первой квартире, куда вошла Лена, было чисто вымыто, на полу лежали плетеные половики. В комнатах стояла мебель, древняя, но хорошо сохранившаяся и очень чистая — ее совсем недавно пропылесосили. На кухне была старинная газовая плита, подключенная к баллону, кастрюля на ней сгорела дочерна.

То, что Лена видела, настолько не укладывалось в привычную картину мира, что у нее закружилась голова.

— Этого не может быть. — обратилась она к бойцу. — На Болоте ведь нет людей.

Боец нагнулся и поднял с пола какой-то маленький предмет, Лена приняла его. Это оказался пластмассовый шприц на двадцать кубиков, превращенный в некое изделие: его кончик был срезан, обратная сторона заплавлена. Изнутри шприц был покрыт копотью.

— Сдается мне, это самодельный патрон. — сказала Лена. — но… что это были за люди? Как они жили здесь, прямо посреди Болота?

Покачав головой, Лена осмотрела квартиру, затем еще несколько в том же подъезде. Все указывало на то, что люди покинули этот дом не более двух-трех дней назад. Лена хотела найти какие-нибудь продукты, так как проголодалась, но вот странное дело — посуда в квартирах была, кое-где на столах лежали остатки чьей-то трапезы, порядком испортившиеся, но запаса продуктов не было нигде. За час ей удалось насобирать лишь некоторое количество засохшего хлеба и найти пластиковую бутылку со слегка затхлой, но еще пригодной для питья водой.

Вернувшись к автомобилю, Лена еще раз попыталась связаться по радио, но снова кроме атмосферных помех ничего не услышала. Она отхлебнула из бутылки и откусила от сухаря, едва не сломав зубы.

— Странный вкус… словно орехами отдает. Из чего они его делали? Ешь давай. — протянула Лена пакет с сухарями Павлику. — не амброзия, уж извини.

Пока твердокаменные сухари дробились зубами бойца, Лена сидела, опершись локтями о приборную панель и подперев кулаками щеки, и думала невеселые мысли.

«Птичий холм». Что за город такой? Как далеко находится от цивилизации? Ясно, что опустел после Катастрофы, но почему здесь совсем недавно жили люди? И главное — теперь что делать? Конечно, одного заряда аккумулятора достаточно, чтобы проехать чертову уйму километров, но куда ехать-то? Лена даже приблизительно не представляла, в какой части страны находится. Может быть… попытаться найти в развалинах какие-нибудь карты? Атлас автомобильных дорог здорово пригодился бы. Но завтра, все завтра. Уже темнеет.

Лена сидела, склонив голову, ее длинные волосы скрыли лицо, поэтому она не сразу заметила маленькую фигурку, словно материализовавшуюся в тумане в тот самый момент, когда последний кусочек солнца скрылся за горизонтом.

Зашипел радиопередатчик. Лена встрепенулась и крутнула регулятор громкости, из передатчика послышался искаженный помехами женский голос:

— Диспетчер Абрамова слушает.

— Это ловец жемчуга Заманова Елена. Соедините меня с… — Лена на секунду задумалась — … с лабораторией исследования внешнего мира. Сквозь завывание радиопомех диспетчер сказал:

— Вас плохо слышно, можете переключиться на пакетную передачу?

— Знать бы, что это такое… — озадачилась Лена, наконец подняла взгляд и замерла.

Метрах в двадцати от автомобиля стоял призрак, мальчик с собакой. Он смотрел куда-то в сторону, задумчиво почесывая подбородок. Потом он потрепал пса по загривку, улыбнулся и пошел по дороге. Лена вышла из ступора и крикнула:

— Эй! Мальчик, стой!

Мальчик, словно не слыша, уходил в туман. Лена щелкнула кнопкой, но лучи фар осветили лишь пустую дорогу.

— М-м-м! — сдержала Лена рвущееся с губ ругательство. Она села в автомобиль и посмотрела на компас в приборной панели.

— На восток, за ним!

Ночь опускалась на бескрайнее Болото, на развалины города, на древнюю асфальтовую дорогу, по которой мчался автомобиль. Лена заставила бойца поднажать, ей казалось — вот-вот в тумане нарисуется силуэт мальчика, бредущего по дороге. Тогда надо будет остановить машину, догнать его и просить мальчика вернуть ее туда…

Боец вел машину всю ночь, и лишь наутро Лена велела ему остановиться. Они проехали, не останавливаясь, мимо двух разрушенных городов и теперь находились на шоссе, пересекавшем какое-то поле, в прошлом, видимо, посевное, ныне — поросшее жесткой серой травой и покрытое плесенью.

— Я, должно быть, сошла с ума… — Лена вышла из автомобиля и устало оперлась на капот. Где-то за туманом повизгивали и хохотали болотные крысы, но Лена не боялась: случись что, боец порвет их голыми руками.

Лена постучала костяшками пальцев по радиопередатчику, тот молчал. Сорвавшись вслед за призраком, Лена потеряла шанс вернуться к своей обычной жизни, но вот странное дело — проклиная собственную глупость, она знала: появись призрак снова, она так же попытается догнать его.

Опустив взгляд, Лена увидела нечто странное, чего ночью не замечала. На асфальте, потрескавшемся и искрошенном, возле правой обочины широкой дороги отпечатались следы шин.

— Здесь проехал какой-то автомобиль… большой автомобиль. — задумчиво сказала Лена. — и не так давно. Ехал на восток. Давай-ка следом.

Лена села в машину и вскоре почувствовала, что невыносимо хочет спать. Она переползла на заднее сиденье, где и уснула, неудобно скрючившись и подложив под голову свернутую куртку. Проспала она около шести часов, просыпаясь лишь, когда автомобиль подпрыгивал на очередном ухабе. Впрочем, скоро машину трясти перестало: то ли дорога пошла хорошая, то ли боец внял ее недовольному сонному бормотанью и стал вести ровнее. Проснулась Лена оттого, что автомобиль остановился.

— Что такое, Павлик?

Асфальтовая дорога прерывалась, дальше шла грунтовка. То есть, грунтовкой эта дорога была до Катастрофы, ныне это была полоса скользкой черной грязи. Лена видела следы больших колес на ней — сутки, не больше — но ехать по такой дороге на их автомобиле было бы непросто.

— Павлик, может проедем все-таки?

Боец с сомнением посмотрел на дорогу и осторожно надавил педаль газа. Автомобиль шел по грязи медленно, мягко покачиваясь, словно лодка на волнах. Лена опустила боковое стекло и, по пояс высунувшись, посмотрела на колеса.

— Вроде не увязнем…

Вечерело, и Лена подумала, что неплохо бы найти ночлег. Можно, конечно, заночевать и в машине, но от жесткого заднего сиденья, где и ноги-то не выпрямишь, у Лены уже ныло все тело.

Дорога привела их к маленькому заводскому городку возле железной дороги. Большая часть домов превратилась в развалины, относительно целым оказалось лишь небольшое здание вокзала.

— Здесь и остановимся. Поставь машину возле.

На вокзале Лену ждал сюрприз: прямо посреди зала ожидания чернели угли кострища, видимо, костер был погашен не далее как утром. В качестве топлива неизвестные путешественники использовали разломанные деревянные лавки, причем использовали практически все. Лена поморщилась: им-то хорошо, у них, наверное, были спальные мешки, а где спать ей? На голом бетонном полу?

Лена прошла в помещение кассира. В подобных маленьких городах поезда останавливаются нечасто, и служащие вокзала считают себя вправе немного отдохнуть в перерывах между ними. Обычно для этого имеется что-то вроде койки.

Так было и здесь, но на койке вольготно разлегся огромный болотный пес со свалянной и грязной шерстью. При виде Лены он зарычал, явно не собираясь уступать лежанку. Лена сделала бойцу приглашающий жест рукой и вышла из комнаты. Спустя секунду оттуда раздался злобный лай, плавно перешедший в удивленно-обиженный взвизг и наконец в жалобное поскуливание; потом появился боец, держа одной рукой мутанта за шкирку, словно нашкодившего щенка. Он прошел через зал ожидания к двери и хорошим футбольным ударом ноги отправил пса наружу.

Лена посмотрела на койку. И без того не особенно чистая, послужив мутанту ложем, она была покрыта грязной шерстью, жутко воняла псиной и кишела блохами. Боец выбросил койку вон, затем по приказу Лены в несколько слоев постелил на полу иссохший рубероид — его моток очень кстати обнаружился в подсобном помещении.

Разделив с бойцом остатки сухарей, Лена ослабила шнурки на ботинках и легла на рубероид.

* * *

Антигена разбудили. Обычно он редко спал днем, но вернувшись с последней вылазки, после расспросов и рапортов Геннадий всю ночь просидел на кухне, не в силах уснуть. Сон взял его лишь наутро, но в двенадцать часов кто-то позвонил в дверь. Антиген встал, матерясь вполголоса, и поплелся в прихожую.

— Ну? — спросил он курьера в деловом костюме. Время от времени, особенно после происшествий, подобных вчерашнему, в здании лаборатории появлялись молодые люди с незапоминающимися лицами в деловых костюмах, себя они называли курьерами. Научный состав лаборатории при виде их приходил в состояние благоговейного ужаса, но только не ловцы жемчуга.

— Вас приглашают на личное совещание.

— Пусть рапорта читают и протоколы. Я уже все рассказал, что знал.

— Нет, вы не поняли… вас приглашает Правитель.

Сердце сжалось, и несколько мучительных мгновений в грудной клетке стояла тишина.

Антиген видел Правителя всего один раз — так же, как и все остальные ловцы. Как-то он спросил у инструктора: «кто он такой, этот Правитель? Хотя бы, как его зовут?» Инструктор ответил, поморщившись: «Официально — главный администратор. На деле… ну, ты понял. И не знаю, как его зовут. И тебе не советую спрашивать. Лично мне достаточно знать, что он есть».

Кабинет Правителя оказался совсем небольшим. Антигена привезли в той же одежде, в которой он уснул (Правитель не любит ждать! Быстрее!) и теперь Антиген стоял у двери, суетливо разглаживая мятые брюки.

— Входите, прошу вас, Геннадий. Или мне называть вас «Антиген»? Как вам будет удобнее? Присаживайтесь.

— Ну… хоть как. — ответил Геннадий, садясь на стул.

Старик сидел за письменным столом, сплетя пальцы и вежливо улыбаясь. За его спиной стояли два бойца — личные телохранители Правителя. Антиген тоскливо покосился на них: ну и рожи… зачем Правитель таскается с этим старьем? Давно уже выпускают новые модели, куда более похожие на человека.

— Потому что я к ним привязался. — словно угадав, сказал Правитель. — Простительная стариковская слабость, знаете ли… да что вы вскинулись! Я не читаю мысли, честное слово. Ваш невысказанный вопрос написан у вас на лице.

— Что вы хотели? — спросил Антиген. — я уже все рассказал, и рапорт написал.

— У меня, видите ли, будут вопросы несколько иного характера. Расскажите мне о вашей напарнице, о Елене Замановой.

— Ну… — на секунду задумался Антиген — к работе относится добросовестно, дисциплинарных взысканий не имеет. По характеру спокойная, выдержанная… в коллективе пользуется…

— Да я все это знаю, Геннадий. — перебил старик. — я читал досье. Вы мне расскажите, КАКАЯ она. Вы же ее… друг?

— У ловцов нет друзей.

— У ловцов нет друзей, у ловцов нет друзей… — повторил Правитель его слова. — честное слово, иногда мне кажется, что вы этим гордитесь.

— Может быть. — пожал плечами Антиген.

— Ну что ж… тогда скажу так: вы человек, с которым она общалась чаще, чем с остальными. Такая формулировка вас устроит? Расскажите мне о ней. Какая она? О чем она говорит? Что ей нравится, что нет? Какие у нее мечты? Есть ли у нее хобби? В каком настроении она бывает? Расскажите мне.

— Она… — задумался Антиген — она… никакая. Не знаю я…

— Что значит — никакая? Она была командиром ячейки. Вы думаете, командиром может стать «никакой» человек?

— Я имею в виду… как бы это объяснить… ну, она книжки все время читает, телевизор смотрит, и еще на городской стене бывает. Говорит… о работе говорит. Ну и по мелочи — какой фильм посмотрела, какую книгу прочитала… вот и вся Ленка. Живет работой.

— Что-нибудь еще?

— Ну… — замялся Антиген — я как-то дома у нее был, давно уже. Живет одна, дома у нее пусто…

— Как — пусто? Бедно?

— Да нет. Просто… ну, кровать стоит, стол обеденный, пара кресел, телевизор да шкаф. И все. Ничего лишнего. Даже зеркала ни одного нет. У женщин обычно так не бывает. Старик побарабанил пальцами по столу.

— Скажите, Геннадий, Елена никогда не озвучивала мысль… о детях?

— Чё??? — удивился Антиген.

— О детях, Геннадий, о детях. Это такие маленькие, пищащие и писающие в пеленки человечки, какими были когда-то все мы.

— М-м-м… нет, не было. Это вы спрашиваете, потому что… — с трудом сообразил Антиген — думаете, она к этому призраку пошла, потому что он… как ребенок выглядел?

— Да, была такая мысль. — признался старик. — проснувшийся материнский инстинкт и все такое…

— Мне тогда показалось… я не стал писать в рапорте, потому что мне только показалось… — неуверенно и виновато начал Антиген.

— Ну-ну? — заинтересованно наклонился вперед старик.

— Мне показалось, что она ему сказала «спасибо». Но только показалось…

— Любопытно… — сказал Правитель и задумался. — видите ли, Геннадий, нам крайне важно знать все, с этим призраком связанное. В частности — что могло заставить девушку саму подойти к нему и где она была, когда была не с вами.

— Ну… — развел руками Антиген, — это все, что я знаю. Спросите психолога, он постоянно у нас трется, вопросы задает… может, он что знает.

— Спрошу, спрошу. И еще два вопроса, Геннадий. Скажите, вы верите в судьбу?

Антиген с трудом удержался, чтобы второй раз не воскликнуть «Чё?». Удержался и от того, чтобы спросить — зачем вам? Подумав, он честно ответил:

— Нет.

— Ясно… а как бы вы отреагировали, узнав, что Елена недавно вышла на связь?

* * *

Лена проснулась ночью. Боец стоял у зарешеченного окна, через равные промежутки времени поворачивая голову то влево, то вправо, словно автоматическая камера наблюдения. Лена включила фонарик, встала и подошла к нему. Она сменила пластырь на его шее, потом посветила на лицо.

— Ну-ка посмотри на меня…

Глаза бойца, так похожие на человеческие, были подернуты красной сеточкой кровеносных сосудов. Веки набухли, по одной щеке стекла слезинка, оставив на щеке грязную полоску.

— Проклятье! — ругнулась Лена. — Сколько времени ты уже не спал?

Она подсчитала в уме, получалось около двух суток. Бойцы могли обходиться без сна и без еды, не теряя боеспособности, но при этом стремительно вырабатывали свой ресурс. Боец — хорошая подмога в путешествии, и Лене следовало его беречь.

— Ты уж извини… моя вина, совсем забыла. Так что… спящий режим, я подежурю.

От жесткого ложа болела шея, сильно хотелось есть. Наутро, подумала Лена, надо поискать что-нибудь съедобное… куст дикой болотной картошки подошел бы, она повсюду растет. Или нет, ну ее… после этой картошки во рту вкус отвратительный, словно мыла наелся. Надо бойца на охоту послать, пусть зверушку какую-нибудь притащит. В мечтах о еде прошло несколько часов.

Летом туман реже и прозрачнее, чем в другое время года (впрочем, вся смена времен года на Болоте заключается в густоте тумана) и сквозь него была видна луна, ее свет позволял разглядеть вокзальную площадь, куда выходило окно. Из-за кучи кирпича вышла черная тень. Лена насторожилась, но тень оказалась всего лишь вчерашним побитым псом. Получив пинка от бойца, пес охромел на обе задние ноги. Пес сел напротив окна и гавкнул.

— Пошел в жопу. — ответила ему Лена.

Пес гавкнул снова. Из тумана вышли еще два точно таких же грязных, вонючих пса и сели рядом. Потом еще два; потом добрый десяток. Очень скоро на маленькой вокзальной площади собралась немалая стая. Лена пихнула бойца ногой.

— В окошко выгляни.

Пес залаял, его лай подхватила вся стая. Лена поморщилась: плохо, очень плохо. Из оружия у них — автомат с тремя магазинами (считая тот, что заряжен роботами), пистолет с тремя да карабин бойца с тридцатью патронами. Даже если каждая вторая пуля достигнет цели, а это вряд ли, потребуется израсходовать половину всего боезапаса, чтоб рассеять псов. Как вариант, можно приказать бойцу голыми руками убить их. Он, конечно, справится, но при этом сам не избежит повреждений — тоже хорошего мало.

Было бы неплохим вариантом быстро добраться до автомобиля — он стоял недалеко от окна, в пределах видимости. Но побитый пес, проследив за взглядом Лены, подбежал к автомобилю. Словно злорадно скалясь, пес помочился на колесо. Тут же автомобиль окружило несколько собак.

Болотные псы — вообще разговорчивые существа, и данные экземпляры не были исключением. Шум стоял такой, что у Лены зазвенело в ушах. Потом Лена услышала, как в лай болотных псов вмешивается иной звук.

Это было мощное, размеренное гавканье очень большой собаки. Обычной собаки, не мутанта. Под фонарем, последний раз светившим сорок пять лет назад, стоял призрачный пес. Пса держал на поводке мальчик.

Пес снова гавкнул, и ближайших к нему болотных собак словно сдуло ветром. Мальчик слегка натянул поводок, и пес послушно замолк. Мальчик погладил его по голове, повернулся и зашагал по железнодорожным путям.

— Эй! Стой! Стой, пожалуйста! — крикнула Лена, но в этот самый момент мальчик исчез, словно первые лучи рассвета растворили его.

— Павлик, ты как хочешь это делай, — взяла Лена автомат, — но расчисти мне путь к машине.

Собаки были напуганы странным явлением и к новой угрозе были не готовы. Дверь вокзала, широкая и еще прочная, от удара бойца слетела с петель, придавив обиженного накануне пса. Боец вскинул карабин к плечу, выстрелил, и тяжелая пуля унесла в туман собаку, влезшую на крышу автомобиля. Прыгнувшего на него сбоку пса боец не глядя отбил прикладом.

Лена вышла следом и сразу пустила короткую очередь из автомата в сторону собак, к сожалению, никого не зацепив. Боец открыл для нее дверь, и Лена, ускорив шаг, подбежала к автомобилю и забралась внутрь. На капот автомобиля тут же запрыгнул болотный пес. То ли это была их обычная тактика, то ли он просто не соразмерил силу прыжка, но пес с треском врезался головой в лобовое стекло, украсив его пятном крови. Боец смахнул пса с капота и сел за руль.

— Почему он не слышит меня?… — спросила Лена тихо. Автомобиль трясло на бетонных шпалах, но съехать с железнодорожных путей не было возможности — по обеим сторонам высокой насыпи была непролазная грязь.

— А может быть… — размышляла Лена вслух — может… так им и задумано? Может, он хочет, чтобы я за ним следовала… может, он хочет, чтобы я с ними… с этими людьми… встретилась?

Когда показалось солнце, Лена велела остановить автомобиль возле железнодорожного переезда. На дороге, пересекающей рельсы, были совсем свежие отпечатки больших колес. Если поднажать, то, наверное, можно было догнать этих неведомых путешественников часов за пять.

— Павлик, а ведь я права. Смотри, снова мы вышли на эти следы. Лена вздохнула.

— Есть хочется очень сильно. Давай-ка привал сделаем. Ты пойди и кого-нибудь убей, а я костром займусь. Только… по возможности патроны экономь.

Боец ушел, и не успела Лена наломать веток с сухих кустов, как из тумана донесся предсмертный визг. Вернувшись, боец принес упитанного мутанта с переломанным в двух местах позвоночником. Лена вздохнула:

— Павлик, ты, конечно, парень старательный… но ты бы головой подумал: смотри, этот зверь толстый и медлительный, зубов и когтей больших нет, панциря нет. Как ты думаешь, почему на него никто, кроме тебя, не позарился? Нельзя его есть.

При всем разнообразии болотной фауны виды, пригодные в пищу, составляли не более десяти процентов от общего числа. База данных в голове бойца содержала всевозможные сведения о мутантах, но, судя по всему, разработчики решили сэкономить пару килобайт и не внесли в базу информацию о их съедобности и несъедобности. Лена попыталась объяснить, со скрипом вспоминая лекции преподавателя из сталкерского лагеря:

— Вот слушай. Летающих можно есть почти всех… но сбить их сложно, считай, нереально. Тех, кто выглядит беззащитным, тоже не надо. Все сплошь ядовитые. Тех, кто имеет яркую расцветку… гм… лучше не пытайся. Те, кто быстро бегает — вот они годятся. Правда жесткие… идеальный вариант — если у мутанта шкурка пушистая и он небольшой, они вкусные, жирные… — Лена сглотнула слюну. — и членистоногие встречаются съедобные, но лучше не рисковать, если не знаешь наверняка. В общем, действуй.

Вторая охота была удачнее, боец, потратив один патрон, притащил животное размером с козу на шести длинных, мускулистых ногах. Лена не помнила его названия, но точно помнила, что зверь в пищу годится. Костер разгорелся, и Лена, отрезав одну ногу (это получилось неожиданно легко, должно быть, в случае опасности «коза» оставляла врагу конечности — как это делают, например, кузнечики), задумалась, что делать дальше. Сама она прежде не готовила на костре что-либо сложнее печеной картошки — в их ячейке этим занимались другие, Лена предпочитала в это время стоять на страже.

— Ну… наверное, шкуру надо снять. И над огнем… сейчас попробуем. В любом случае, у нас еще пять попыток.

Отделив от освежеванной ноги кусок, Лена насадила его на заостренную палочку и воткнула ее в землю так, чтобы мясо оказалось над огнем. Руки были испачканы кровью, и Лена, подавив желание ополоснуть их водой из бутылки (не так уж много там оставалось), вытерла их о траву.

Скоро кусок мяса зашипел, роняя на горячие угли капли жира, поплыл такой аппетитный запах, что даже невозмутимый боец заинтересовался.

Шипение стало сильнее, несколько изменилось. Лена удивилась и не сразу поняла, что звук доносится не от костра, а из автомобиля. Подойдя к приоткрытой двери, Лена некоторое время вращала ручки радиопередатчика, пытаясь хоть что-то расслышать сквозь треск помех, пока не догадалась нажать кнопку «автонастройка». Шум моментально уменьшился, маленький динамик сказал:

— Диспетчер Ковальчук, вызываю ловца жемчуга Заманову Елену. Меня слышно?

— Заманова Елена на связи, слышу вас хорошо.

За много километров от затерянного в вечном тумане автомобиля человек в диспетчерской, сидящий в кресле-компьютере, скрестил на автомобиле несколько направленных радиолучей. Звук его голоса стал громче и чище:

— Оставайтесь на месте, мы вас запеленговали. Эвакуационный бот прибудет к вам.

Лена посмотрела на следы, оставленные на грунтовой дороге автомобилем путешественников. Нельзя сказать, что Лена долго размышляла, как ей поступить, решала проблемы наподобие «надо решить, чего мне хочется от этой жизни». Решение было принято в один-единственный момент.

— Не нужно. — ответила Лена.

— Э… чего? — от удивления диспетчер заговорил «неофициально».

— Не нужно поднимать бот. Я уволена.

— То есть… как это? — растерялся мужчина.

— Так… вы меня бросили умирать во внешнем мире. Значит, больше я была не нужна. Значит, я уволена и теперь уже не ловец.

В обязанности диспетчера входило принимать и передавать информацию, но никак не заниматься уговорами. Он растерянно посмотрел на человека, сидящего в специально принесенном в диспетчерскую кожаном кресле. То кивнул:

— Переключи на меня. Здравствуйте, Лена.

— Правитель? — вздрогнула Лена. Спустя пять лет она помнила его голос. — Э… здравствуйте. За что вдруг мне такая честь? Правитель ответил:

— Ну что вы, юная леди, это же мой долг — заботиться о своих подопечных.

— Я больше не ваша подопечная. Я не вернусь. Старик спокойно, беззаботно даже сказал:

— Эх, Лена, вы не понимаете? Я ведь сейчас не уговариваю вас. Я лишь сообщаю, что вам дозволено вернуться. Понимаете разницу? Никто не собирается вас уговаривать. Мы нужны вам гораздо больше, чем вы нам.

— Вот и отлично. — слегка обиделась Лена, она, если честно, ждала именно уговоров. — прощайте тогда.

— Вы встретили на Болоте людей, верно? — поинтересовался Правитель. — хотите остаться с ними?

— Если и так, то что? — Лена держала палец на кнопке выключения, но пока не нажимала.

— Прежде чем сжигать мосты, Лена, советую вам подумать над своей дальнейшей жизнью. Вам все кажется таким простым? Подумайте, кем вы будете, если уйдете из ловцов. Ведь это вся ваша жизнь. Вы были избранной, одной из немногих, если угодно, спасителей мира. Вы знали, зачем вы жили, вы были нужны и знали это. Кто вы теперь? Кому вы будете нужны? Думаете, вас встретят с распростертыми объятьями? Нет, Лена. Хотите скажу, что будет?

— Ну скажи. — раздраженно перешла на «ты» Лена.

— У вас, Лена, будет скучная и предсказуемая, низкооплачиваемая работа. Вечером вы будете приходить в дом, где вас никто не ждет, потому что с вашим-то характером ячейку общества вы не создадите. Вы проживете скучную, серую жизнь, умрете в одиночестве, будете похоронены незнакомыми людьми и тотчас забыты. Ведь раньше на вопрос «кто ты?» вы могли дать исчерпывающий ответ: «я ловец». А теперь вы… никто.

— Хорошо как разложили… прямо все понятно стало. — Лена взглянула на часы. — откуда вам-то знать? Правитель сказал с усталым вздохом:

— Думаете, вы первая? Вы же ловец, Леночка… Вы коснулись иных миров. Вы уже никогда не сможете жить иной жизнью. Если передумаете…

Не отвечая, Лена выключила радиопередатчик. Потом она несколько раз ударила по нему рукояткой пистолета, вдребезги разбив последнюю надежду на возвращение.

— Сука ты, Правитель. — печально сказала Лена, выбравшись из машины и увидев, во что превратился за время их разговора жарящийся кусок мяса. Хоть вины старика в этом не было, лишившись обеда, Лена была на него зла вдвойне.

Боец стоял у костра, с любопытством наблюдая, как мясо превращается в уголек. Снять его с огня он, конечно, не догадался. Лена вздохнула:

— Ладно… пора ехать. Оторви ему одну ногу и положи в багажник. Авось не испортится.

Они допили последние капли воды из бутылки и на голодный желудок отправились в путь, небрежно затоптав костер. Когда их автомобиль скрылся в тумане, легкий ветерок раздул тлеющие угли, из-под слоя пепла потянулся дымок, затем на недогоревшей ветке заплясали язычки огня. Искры перескочили на сухую траву, и огонь пополз по земле. Скоро вокруг кострища образовался выгоревший круг радиусом около двух метров, сухой участок земли кончился, и огонь погас.

Рядом с костром бесшумно и легко приземлился четырехместный бот. Боковая дверь отодвинулась, наружу вышел мужчина в черной кожаной куртке. Он посмотрел на костер, плюнул и залез обратно. Пилот повернулся в своем кресле:

— А ты думал, она ждать нас будет? Мужчина вздохнул и сказал:

— Старик приказал поднимать военных летчиков.

— Из-за одной девчонки?

— Из-за одной. Сообщи.

* * *

Лена рассудила, что оставаться на месте не стоит — после ее отказа бот вполне могли прислать, только уже не со спасательными целями, а с карательными. Мысль была здравая, но представить масштаб близящейся опасности Лена не могла, поэтому заставила бойца отъехать по шоссе лишь на два десятка километров, после чего успокоилась и велела остановиться возле широкой кирпичной стены, огораживавшей какой-то заводик — когда есть к чему прижаться спиной, чувствуешь себя в относительной безопасности.

Хотелось есть, и хотелось пить — пока еще не очень сильно, но отсутствие воды давило на психику.

На Болоте никогда не было дождя, как такового, но по утрам туман обычно сгущался, и в воздухе висело что-то наподобие мелкой водяной пыли, которая оседала на листьях деревьев и капала с них на землю. Солнце взошло, но мелкие лужицы высохнуть еще не успели, и Лена наполнила бутылку из наиболее чистых из них. Воду непременно требовалось прокипятить, а если по уму — то лучше и дистиллировать. Вспомнив с грустью портативные дистилляторы, что были у каждой ячейки их лагеря, Лена вытряхнула на переднее сиденье автомобиля содержимое автомобильной аптечки. Аптечка представляла собой плотную жестяную коробку, в которой вполне можно было кипятить воду, чем Лена и занялась, разведя костер из сухих веток. Поставив воду остывать, Лена повесила над огнем кусок мяса.

Вода несколько отстоялась, и Лена аккуратно перелила половину обратно в уже ополоснутую бутылку.

— Эх, чаю бы туда кинуть… можно даже самого дрянного, но только чтобы с сахаром… без сахара тоже неплохо, но горло дерет… ты как, Павлик, с сахаром любишь или без? — усмехнулась Лена и вдруг поняла: с сахаром.

Пока боец находился в ее квартире и питался тем, что она ему давала, Лена не раз замечала, что у него есть определенные предпочтения в пище. Он никогда не показывал этого явно, конечно. Но вот, скажем, еда быстрого приготовления поглощалась быстро и механически, тогда как заказанное в соседней забегаловке употреблялось с куда большим уважением.

— Странно так… — сказала Лена. — ты вот, болван такой… а тоже, видишь, что-то различаешь. Гм, я даже твои вкусы знаю. Но сахара нет, извини. Как и чая. И соли.

Мясо вышло не очень: подгорело с одного края и осталось полусырым с другого, но пустой желудок не привередничал. Пообедав, двинулись дальше.

* * *

Встреча с путешественниками произошла совсем не так, как представляла Лена. Они ехали по асфальтовой дороге, когда боец внезапно затормозил.

— Что, Павлик? — спросила Лена. Боец, как всегда, отделался многозначительным молчанием. Лена покрутила головой и вздрогнула: возле дороги, на старом высохшем дереве сидел подросток лет тринадцати в серой вязаной безрукавке. В руках он держал короткую палку, к которой была привязана разлохмаченная веревка с ржавым загнутым гвоздем на конце. Мальчишка недовольно посмотрел на автомобиль, насадил на гвоздь какую-то рванину и опустил ее в траву.

— Эй… мальчик! ты…. кто? Что ты тут делаешь? — изумленно спросила Лена, выбираясь из машины.

— Костя. Мышей ловлю. — ответил подросток и прижал палец к губам: тихо, мол. Лена постояла, соображая. Потом переспросила:

— Ты… серьезно?

— Да. — парнишка перешел на сердитый шепот и вернул ей ее вопрос: — а ты кто? Что тут делаешь? Лена развела руками. Мышей ловит? Значит, надо ответить в том же духе.

— Я — девочка Алиса. Иду за белым кроликом.

Мальчишка по имени Костя что-то увидел в траве, подобрался и дернул своей грубой удочкой. На гвозде повисло маленькое серое тельце. Втянув мышь к себе на дерево, мальчишка умело свернул ей голову и сунул в привязанный к поясу мешочек. Судя по объему, мышь там была как минимум двадцатая. Затянув тесемки, Костя отвязал от палки веревку с гвоздем, палку выкинул, а веревку свернул и положил в карман. Затем он спрыгнул с дерева и подошел к Лене.

Вблизи оказалось, что у подростка острые скулы и желтые нахальные глаза. Он протянул руку, испачканную мышиной кровью, которую Лена после секундного колебания пожала.

— Айда… к нашим отведу. Машину здесь не оставляй, засрут.

Лена не стала уточнять, кто засрет. Она махнула бойцу рукой, и тот медленно повел машину за ними, через траву. На некотором удалении от дороги стоял древний автомобиль — кажется, такие называются «Урал» — с кузовом-будкой. Возле автомобиля горел костер, вокруг костра сидели люди.

— Мам! — сказал парнишка, пропуская Лену вперед. — это Алиса. Мимо ехала. Вот.

Путешественников, вместе с подростком, было десять, и немолодая женщина, которую Костя назвал матерью, явно была главной.

— Я… — сказала Лена, чувствуя себя идиоткой, — я не Алиса. Лена.

— Путешествуете? — женщина говорила вежливо, но прохладно. — меня зовут Анна Сергеевна.

— Да… можно и так сказать.

— А он… — кивком головы указала женщина на выбравшегося из автомобиля бойца, — ваш муж?

— Нет. — улыбнулась Лена. — он… гм. Не знаю, как сказать.

— И откуда же вы, Лена?

Лена назвала город. Среди сидящих у костра обозначилось какое-то недоброе оживление, и Лена на всякий случай шевельнула плечом, перемещая автомат со спины под руку. Оружия у людей не наблюдалось, но рисковать было ни к чему.

— Что-то не так? — спросила Лена.

— Пока не знаю… — Анна Сергеевна стрельнула глазами в сторону бойца, который, уловив угрозу, извлек из автомобиля карабин. — с какой целью вы приехали сюда?

— Я… — Лена запнулась. До этой минуты цель была ясна, но теперь, когда путешественники рядом, она не знала, что делать. — это сложно объяснить.

— Вы попробуйте.

Легко сказать — попробуйте… — подумала Лена. Хорошо прозвучит — шла следом за призраком…

— Шла следом за призраком.

Лена опустила глаза. Сейчас, конечно, понимающе так переглянутся, вежливо покивают… Путешественники молчали. Лена вздохнула и сказала:

— Я была ловцом жемчуга. Это… профессия такая. Потом произошла неприятность, и меня… посчитали опасной. И выгнали. Я увидела призрака и пошла следом за ним. Он привел меня к вам.

— А этот молодой человек? — кивнула на бойца женщина. — он тоже был… гм… выгнан?

— Нет, я его… украла. И он не человек. Он боец. Это вроде как…

— Знаю, знаю. Встречались.

— Как? — удивилась Лена.

— Три дня назад они уничтожили город Птичий Холм. Мы последние его жители. Беженцы.

— Нет, нет… подождите… — Лена замотала головой. — Бойцы — не солдаты, они созданы только, исключительно для защиты от мутантов! Солдаты из них хреновые, точно знаю. Мы тогда в пейнтбол играли, ловцы против…. Лена осеклась, встретившись с женщиной глазами.

— Что… правда?

— В городе было два жилых дома, в них жили двадцать семей. Прилетели боты, ваши боты… зависли над домами и распылили какой-то аэрозоль. Люди от него становились вялые, безвольные… у многих было оружие, но никто даже не смог его взять в руки. Эти, как ты их называешь, бойцы, выводили людей на улицы, строили в колонны и уводили. И люди шли, как покорные овечки. Нам вот повезло. Мы по случайности остались живы.

«Пришел какой-то офицер из пограничников… и всех бойцов забрал» — промелькнуло у Лены в голове.

— Получается, — закончила рассказ женщина, — мы вроде как… по разные стороны баррикад.

— Я сама по себе.

— И… что дальше?

— Пока не знаю. — Лена сделала шаг к автомобилю.

— Куда вы собираетесь направиться?

— На восток пока. А там видно будет. Женщина оглядела сидящих у костра, потом подняла взгляд на Лену.

— Лена, будьте добры, задержитесь на пару минут. Мы сейчас посовещаемся, а потом вас позовем, хорошо?

— Ладно. — согласилась Лена и, сев в свой автомобиль, стала ждать. Совещание длилось около пятнадцати минут, потом Анна Сергеевна позвала Лену.

— Мы решили, почти единогласно, что можем позволить вам ехать с нами, пока нам по пути. Мы вам заплатим. Взамен… у вас есть оружие, у вас есть боец — вы обеспечите нам охрану. Как вам такое?

— Согласна. — сказала Лена. — но с одним условием: я могу в любой момент покинуть вас, никто не будет мне препятствовать.

— Хорошо. Вам что-нибудь нужно?

— Зубную щетку.

Невдалеке затрещали кусты. Лена насторожилась, но остальные сидели спокойно. Странное дело, люди вели себя подобно отдыхающим в парке — ничуть не заботясь о безопасности. Анна Сергеевна оглянулась на двух подходящих к костру людей. Один из них нес охапку сухих сучьев.

— Да, кстати. У нас тут совсем недавно…

— Оп-па… — Лена округлила глаза.

— Вы знакомы? — удивилась Анна Сергеевна.

* * *

Военные летчики представляли собой нечто вроде касты, малочисленной, привилегированной и гордой. Им многое давалось, но и многое требовалось от них. Например, летчикам запрещалось, даже в отпуске, употреблять алкоголь, строго предписывалось соблюдать установленный режим дня — чтобы в случае внезапной нужды в любое время суток летчик был готов сесть в кресло военного бота, сохраняя ясность ума.

На то, чтобы найти и поднять двадцать летчиков и усадить их в кресла двадцати ботов, ушло около десяти минут. Через два часа боты были над погасшим костром, откуда разлетелись широким веером в предполагаемом направлении движения автомобиля. Сквозь туман было мало что видно, поэтому поиск шел по электромагнитному излучению, порождаемому двигателем автомобиля, и автомобиль был обнаружен всего через полчаса. Бот завис над путешественниками, невидимый в тумане, пилот запросил дальнейшие инструкции.

За много километров от него старик, называющий себя «правитель», беседовал с улыбчивым мужчиной в очках.

— Агент сообщил, что она примкнула к группе беженцев из города Птичий Холм.

— Хорошо. Отзовите бот.

* * *

— Антиген?! — воскликнула Лена.

Антиген с момента их последней встречи (когда же это было? А ведь всего три дня назад!) заметно похудел и обзавелся щетиной. Он быстро справился с изумлением и бросил сучья к костру.

— А… и ты здесь. — уныло сказал он, нисколько не радуясь встрече.

— Как ты-то оказался здесь?

— Из-за тебя… вот как.

— Ген… я не понимаю. Что вообще происходит? Они присели к костру, и Антиген сказал, вытянув руки к огню:

— Тогда, во внешнем мире, мне приказали тебя убить. А я просто не впустил тебя.

— Ни фига себе «просто»! — возмутилась Лена. — знал бы ты…

— А что мне было делать? Взломать дверь и всех перестрелять? — Антиген хмыкнул. — ради тебя, что ли? И потом… ты все-таки сидишь здесь, живая. Могла бы и поблагодарить. Лена вспомнила холод, жгущий изнутри, и решила, что Антиген перебьется.

— Так вот. А офицеру я сказал, что убил тебя, а потом приказал бойцу положить тебя в машину и отогнать ее подальше. Мол, больше ничего не знаю. А потом вызывают меня и говорят: что ж ты, друг? Вот, убитая-то на связь вышла… а потом смутно помню. То ли щелкнули разрядом, то ли брызнули чем… короче, очнулся я прямо посреди Болота, на дороге какой-то. Глаза открываю — а ко мне уже крысеныш мелкий принюхивается, позавтракать намерился… придавил я его, кирпичом каким-то стукнул. И вот стою я посреди дороги, босиком, представляешь? Ладно хоть одежду оставили. А сквозь туман — фары. Вот, они едут. Подобрали.

— Это был не первый случай, — вступила в разговор Анна Сергеевна — когда они подбрасывали нам людей.

— А зачем… ОНИ делают так? — Лене было непросто говорить «они» про тех, кто не так давно был «мы».

— Они много чего делают, что на мой взгляд лишено логики. Она, логика-то, наверное есть, только мне ее не понять.

Анна Сергеевна замолкла и отошла. Лена смотрела на путешественников со все возрастающим удивлением. Странное ведь дело: если верить ее словам, пол-недели не прошло, как они покинули свой город, полностью опустевший город. Двадцать семей… это ж до фига человек. Соседи, родные, друзья… девушки, на которых мог бы оглядываться вон тот парень у костра, дети, с которыми играл подросток Костя. Все были убиты. А они сидят спокойно у костра… негромкий разговор, смех. Антигена вот не прогнали, меня тоже… поприветствовали спокойно, хоть мы, вроде как, враги для них должны быть… Странно все это.

Лена хотела о многом еще расспросить путешественников, но привал подошел к концу. Они погрузились в «Урал», и тот, рыкнув, двинулся вперед. Лена и Антиген сели на заднее сиденье своего автомобиля, посадив за руль бойца, и наконец смогли поговорить наедине.

— Ты как выбралась-то? — спросил Антиген.

— Феномена помнишь?

— Так помню… а что он?

— Я подумала, раз он там давно, может знать… вот и спросила у него, есть ли другие выходы из внешнего мира. Он показал. Я поехала… ох, Ген. — поморщилась Лена — Я, наверное, полсуток во внешнем мире провела… знал бы ты…

— Эти люди, они мне рассказали. Этот город, он у них вроде как научный поселок был. Здесь еще одна дверь. Они тоже внешний мир изучали. Только плохо умели. У них профессиональных ловцов не было, бойцов не было. Гибли часто. Ты мне лучше вот что скажи: ты зачем к этому призраку-то пошла? У тебя мозги от холода стекли или что?

— Ты, Ген, не поймешь… — Лена улыбнулась. — он когда-то спас мне жизнь. ну… хоть и призрак, а надо ведь сказать спасибо.

— «Спасибо», ха… напомни мне, я тебе расскажу про одного парнишку, тоже «спасибо» говорить любил. А потом? Что он с тобой сделал? Ты исчезла, через пять минут появилась на том же месте… что это было? Лена молчала долго, так что Антиген даже забеспокоился. Наконец она заговорила:

— Ген… помнишь, ты говорил, что сначала обрадовался, когда узнал… что есть другие миры?

— Ну, помню. Глупо, конечно…

— Ген… а вот ты с учеными все общался, вот скажи мне: они не говорили никогда, есть ли еще другие миры? Кроме тех, что мы знаем. Может, даже похожие на наш? Я имею в виду, где живут люди. Ничего они такого не говорили?

— Ну… — Антиген наморщил лоб, вспоминая. — лаборанты чего-то там трепались, мол, есть еще какой-то, но его ни разу явно видели. Мол, будто вычислили это по генотипу известных мутантов. Будто всех мутантов можно к одному из известных миров приписать, ну, исходя из общих черт и известных особенностей… а есть мутанты, которые к ним не подходят. Типа, должен теоретически быть еще минимум один. Тебе это было интересно?

— Ген… даже не знаю, как сказать… я была в другом мире. Там люди… там зима, снег. И там… — Лена умолкла, пытаясь подобрать слова, потом закончила: — …там здорово.

* * *

Автомобили шли почти без остановок — так лишь, чтоб размять ноги да по нужде — до самого вечера. Лена по-прежнему не знала, где они находятся, но судя по тому, что за день они не проехали ни одного города, лишь пару мелких, почти уже сравнявшихся с землей деревень, это была глубинка.

Антиген, сжевав свою долю выделенного им сухпайка, состоявшего преимущественно из тех же твердокаменных сухарей, всю дорогу проспал на заднем сиденье, и у Лены было время поговорить с бойцом. Под словом «поговорить» Лена понимала высказывание собственных мыслей вслух, от бойца требовалось лишь сидеть рядом и почтительно внимать.

— Вот скажи, Павлик… как все это может быть? У меня просто голова идет кругом. Боец чуть повернулся к ней, не отрывая взгляд от дороги.

— Я не знала, что есть еще люди на земле, кроме тех, что в городах.

Голова бойца склонилась. Возможно, он просто посмотрел на приборную панель, но выглядело как кивок.

— А до этого я не знала, что есть внешний мир. Не знала, какой ценой все это… наше. Лена вздохнула.

— Когда была сталкером, не знала, зачем все это было нужно. Искренне верила, что нас просто закрыли, чтоб мы не мешались, да еще и наживаются нашими руками. Было чертовски обидно… когда нас в лагерь привезли, мы анкеты заполняли… там было аж триста вопросов, и на каждый из них я ответила: «я вас ненавижу». В молчании бойца Лене послышалось недоверие, и она усмехнулась:

— Ага, именно так. «какой ваш любимый цвет?» — «я вас ненавижу». «являетесь ли вы приверженцем теории креационизма?» — «я вас ненавижу». «в чем вы видите цель вашей жизни?» — «я вас ненавижу». Вот так. Я думала, разозлятся… а меня назначили командиром ячейки. Наверное, им выгодны такие люди, как я.

Впереди идущий Урал мигнул стоп-сигналами, сбрасывая скорость: асфальтовая дорога была частично разрушена. Раздробленный асфальт захрустел под шинами, пару раз автомобиль тряхнуло.

— А еще до этого я была ребенком… и не знала про сталкерские лагеря. Ждала возрастания. Мне это представлялось как нечто прекрасное, совершеннолетие. Про сталкеров слышала, конечно. Мне это представлялось ужасно романтичным. А если подумать? Черт, вся планета превратилась в одно большое болото, на карте мира все наши города можно накрыть одной монетой. И что? Сталкеры идут в этот вечный туман, рискуют жизнью ради того, чтоб кого-то спасти, что ли? Может, ищут что-то необходимое людям? Неееее…. какой там.

Достав из кармана ключ, Лена привычным движением заставила его пролететь по костяшкам пальцев. Это успокаивало.

— Золото и компакт-диски с фильмами! Ты вдумайся, боец! Вот чего не хватает! Тьфу, само существование сталкеров — это приговор цивилизации!

Антиген от гневного монолога Лены проснулся несколько минут назад, но молчал. Лишь на последних ее словах он не выдержал:

— Слушай, а можешь потише рефлексировать?

— Лады…

Лена замолчала, целиком сосредоточившись на порхающем меж пальцев ключе. Потом она перебросила его в левую руку и тут же уронила на сиденье между ног — привыкнуть к отсутствию пальца Лена так и не смогла. Антиген заснул, и Лена шепотом закончила:

— Я раньше об этом не задумывалась. Это было… привычно, что ли? Казалось естественным. Я принимала, как есть. А теперь увидела, что бывает иначе…

Ближе к вечеру дорога привела их к городу. Как и многие другие города, к началу Катастрофы он лишь только начал обзаводиться новыми металлопластиковыми домами, большая часть зданий была старой постройки. Они представляли собой руины, лишь четыре металлопластиковых здания, стоящие рядом, были целы.

Урал остановился возле одного из них. Двухэтажное, объемное здание было полностью остеклено; сквозь стекла второго этажа Лена увидела мелькнувшую тень.

— Вот, тут остановимся. — сказала Анна Сергеевна, выбираясь из кабины. — это универмаг, мы тут каждый раз останавливались раньше…

— Раньше? Вы уже проезжали этой дорогой?

— Да, раньше здесь была караванная тропа.

Лена с трудом удержалась от дальнейших вопросов. В конце концов, пора выполнять свою работу.

— Хорошо, ждите в машине, а я зачищу здание. Наверняка там уже кто-то заселился. Павлик, айда за мной. Ген, ты идешь?

— Ага… у меня оружия нет.

— Автомат хочешь?

— Хочу. — ответил Антиген застенчиво.

— Тогда иди за бойцом, я позади вас. У меня один лишь пистолет остается. Не забыл еще навыки сталкера? Надо осторожно войти, проверить…

Антиген усмехнулся чему-то, непонятному Лене. Остальные путешественники тоже переглянулись и заулыбались.

— На вот. — Антиген протянул Лене половину почти чистого носового платка. — в карман положи.

— Что это? — брезгливо приняла двумя пальцами платок Лена.

— Положи, положи… — Антиген снова усмехнулся, и такой же обрывок платка запихал в нагрудный карман бойца. Боец безмолвно перенес эту процедуру, но на его лице явственно проступило сомнение.

— Пойдем. — сказал Антиген и вошел в здание вперед бойца, даже не потрудившись взять автомат в руки, лишь повесив за спину. Лена пожала плечами и вошла следом, держа пистолет наготове.

На первом этаже было много разбитых витрин, стеклянное крошево покрывало пол. Судя по кровавым следам, кто-то только что улепетнул от них по битому стеклу, при этом порезавшись. Следы вели по лестнице на второй этаж, боец, приложив приклад карабина к плечу, начал подниматься.

Поднявшись следом, Лена увидела четырех крыс. Боец наставил на них ствол, но стрелять не торопился: крысы вели себя очень странно. Они забились в угол и жалобно повизгивали, пытаясь вжаться в пол. Лена сделала шаг к ним, крысы съежились еще сильнее, закрываясь от нее своими перепончатыми лапками.

— Что за хрень… — Лена недоуменно оглянулась на Антигена, тот довольно ухмылялся, так и не взяв в руки автомат. Вытащив свой обрывок платка, Антиген помахал им; крысы от страха уже не могли визжать, они лишь дрожали, прижавшись друг к другу.

— Я тоже сначала удивлялся, как они так, по Болоту и без оружия. У них такой хитрый дихлофос есть, отпугивает этих тварей. Тряпочку какую-нибудь сбрызнул — и вперед.

— Интересно… а с ними теперь что делать? — кивнула Лена на крыс. Крысы, главный бич сталкера, в таком жалком состоянии не вызывали у нее ни ненависти, ни страха.

— Просто отойди в сторонку, дай им выйти.

Лена так и сделала, и крысы, скользнув в образовавшийся проход, бесшумно исчезли. Выйдя на улицу, Лена подошла к Анне Сергеевне.

— Что все это значит?

— Я вижу, вы познакомились с нашим секретным оружием? — суховато улыбнулась она. — удобно, правда? Каждый мутант чего-то боится. Надо лишь подобрать к нему свой ключик, свой уникальный запах. Лена вытащила полученную тряпочку и поднесла к носу. Не пахло ничем.

— Я не понимаю…

— Вам этого не почувствовать. Да оно и к лучшему, верно? Главное, чтобы действовало, и вовсе не нужно, чтобы воняло.

— Я не понимаю вот чего. Зачем тогда вам я с моим бойцом и моим оружием, если вы можете просто идти по Болоту? И еще…

— Лена, Лена… — прервала ее Анна Сергеевна. — Я понимаю, у вас накопилось много вопросов, но все же отложим их до лучших времен. Скажите мне лучше: вы обошли все здание, сверху донизу?

— Да.

— Тогда мы можем войти и устроиться на ночлег.

Путешественники поставили автомобили возле входа в универмаг, один из них — видимо, «ответственный по запахам», бородатый дядька с несерьезным именем Валерик, повесил на автомобили несколько ленточек, пропитанных тем же чудодейственным составом.

Первый этаж универмага был завален битым стеклом и всевозможной мебелью — не исключено, что и намеренно, зато второй был очищен от хлама и даже когда-то, не более года назад, чисто выметен. Благодаря целостности огромных, во всю стену, окон пыли нанесло немного, вот только крысы побезобразничали — в одном углу просторного помещения лежало несколько аккуратных кучек.

Мужчины, включая Антигена, любовно обнимающего автомат, отправились за дровами, женщины — две молодые девушки и одна горестно вздыхающая дама начали убирать за крысами, Анна Сергеевна тем временем раскладывала в центре зала пожитки. Лену ни в одну из компаний не позвали, о чем она не жалела — излишней тягой к работе она не страдала никогда.

Подросток, которого Лена встретила первым, тем временем нашел алюминиевый уголок и привязывал к нему свою нехитрую снасть, собираясь заняться мышиной ловлей. Пойманные накануне мыши были уже освежеваны, вычищены и дожидались своего часа в котелке. Параллельно мальчишка тыкал кнопочки на какой-то маленькой коробке — видимо, забавлялся старинной электронной игрушкой. Лена подошла к подростку сзади.

— Костя.

— А? — он вздрогнул и спрятал игрушку, словно опасаясь, что Лена ее отберет.

— Куда вы едете?

— На восток едем.

— А точнее?

— Домой. Лена вздохнула: парнишка был не из болтливых.

— Какой-то другой город?

— Но…

— Больше Птичьего Холма?

— Конечно…

— А что делали в Птичьем Холме? Костя оторвался от удочки и взглянул на мать. Та кивнула:

— Все в порядке, можешь сказать.

— Ну… пытались сделать атмосферный генератор, как у вас. Только не успели. Я вот с матерью в лес пошли, да Валерик с нами, остальные тоже по делам куда-то ходили… только и выжили. Остальных убили.

Костя произнес это беззаботно, тоном «на и отстань», не прекращая возню с удочкой. Лена сказала:

— Ты так спокойно говоришь это…

— А фиг ли… первый раз что ли. Раньше было поспокойнее, одного-двух людей уводили… вот так же, ни с того ни с сего. А чё мы сделаем? У нас и оружия-то нормального нет… А потом как крышу у ваших сорвало. Каждый год какой-нибудь город опустошают… это уже пятый.

— Стоп. — удивилась Лена. — пятый? Сколько же… ох. Я… я была сталкером. Я ходила по Болоту. Но я вообще никогда, ни разу не видела там людей. Подросток едко хихикнул.

— Ага, сталкеры. Чё вы увидите-то? Болото большое.

Заметив, что парнишку раздражает эта беседа, Лена отошла в сторону. К ее удивлению, Костя сам подошел к ней.

— Слушай, вот ты в городе живешь в вашем… как оно вообще там?

— Что именно?

— Ну… вообще. Как живете?

— Нормально… живем. Работаем, развлекаемся.

Лена не находила, что сказать. Следовало признать, что о жизни в городе она знает немногим больше этого вот пацана. О внешнем мире — да, тут Лена могла бы рассказать многое. Могла бы рассказать о профессии ловца. А вот что происходит за стенами лаборатории, на улицах города, Лена представляла довольно смутно. Вспоминая свой обычный маршрут — дом, лаборатория, магазин, городская стена — Лена не могла даже вспомнить людей.

— А как у вас атмосферный генератор работает? — не унимался Костя.

— Да откуда ж мне знать? Я совсем по другой части.

— Нет, ну я имею в виду — как выглядит?

— Его устанавливают в центре города, запускают, и туман расступается. Вот…

— И видно небо?

— Ну да. — ответила Лена, подумывая, как бы отвертеться от утомившего ее разговора.

— Здорово… вот бы… — на какое-то мгновение Костя превратился из болотного маугли, жесткого и ощетиненного, в нормального ребенка. Это быстро прошло, и Костя сказал:

— Ладно, пойду я. Мышек надергаю.

Ночь в древнем универмаге была намного комфортнее, чем предыдущие ночевки Лены. Женщины развели в центре зала костер, дым которого полностью уходил в потолочный люк, и приготовили огромный котел супа из пойманных Костей мышей, остатков мяса от убитого бойцом животного и какой-то крупы. На вкус получилось совсем неплохо, и если отвлечься от мысли, что ешь мышей, от трапезы можно было получить немалое удовольствие. Во всяком случае, признала Лена, вкуснее того, что готовит она.

После ужина Лену ждал еще один сюрприз — из будки Урала было извлечено большое резиновое ведро с затычкой в днище. Подогрев в освободившемся от похлебки котле воды, путешественники наполнили ей ведро и подвесили его в маленькой комнатке с продолбленной дыркой в полу. Получился вполне сносный душ.

После помывки Лена выбросила больничную пижаму, служившую ей нижним бельем, и переоделась в другую такую же. Должно быть, в ней она выглядела глупо, но от горячей воды Лену так разморило, что на подобные мелочи ей было плевать. У путешественников были спальные мешки, для Лены же было выделено толстое и легкое синтетическое одеяло.

Для двенадцати человек воду пришлось греть трижды, и после последнего человека осталось еще полведра. Лена махнула рукой бойцу:

— Иди и ты.

Слегка отдохнув, Лена подошла к Антигену.

— Ген, давай, значит, так: вечером дежуришь ты, ночью я, утром боец. Нормально? Антиген уже собирался отходить ко сну и раскатывал спальный мешок на полу.

— Да на фига…

— Что? — удивилась Лена.

— На фига дежурить? Двери закрыты, никто не придет.

— Слышь, Ген… — слегка обалдела от такой наглости Лена. — а ты точно сталкером был? Или ты, может, головой слегка повредился? Хочешь проснуться мертвым?

— Лена, в самом деле… — успокаивающе сказала Анна Сергеевна. — я понимаю, что весь ваш опыт протестует против этого, но в ночном дежурстве действительно нет необходимости. Используемые нами репелленты не дадут приблизиться к зданию ни одному из обитающих здесь мутантов.

— Вы настолько на них полагаетесь, на какие-то пахучие вещества?

— Ну… вы ведь доверяете своему оружию, верно? — кивнула Анна Сергеевна на пистолет Лены, с которым она не расставалась. — а этот репеллент — наше оружие, причем, замечу, проверенное временем.

— И что, не бывает осечек?

— Бывают, конечно. Но не чаще, чем у любого другого оружия.

— Тогда зачем вам я? Зачем вам было нанимать меня, если охрана вам не нужна? Анна Сергеевна вздохнула.

— Понадобится. Не позднее, чем завтра. Поэтому выспитесь как следует.

Начало темнеть. Путешественники легли, расположившись вокруг погасшего костра, и скоро все, включая Антигена, уснули. Лена ложиться не торопилась. На пару с бойцом она несколько раз обошла зал, освещая фонариком двери; придраться было не к чему. Когда стемнело совсем, Лена постелила одеяло и легла возле стены. Универмаг был полностью остеклен, и даже лежа она могла видеть асфальтированную площадку возле входа. Лена ждала.

Над площадкой пролетел мутант, здорово смахивающий на большую стрекозу. Пролетая над автомобилями, он резко изменил направление полета и свечкой ушел вверх. Лена перевела взгляд на Урал; ленточки, пропитанные репеллентом, неподвижно висели на его зеркалах заднего вида. Потом ленточки затрепыхались — подул ветер. Возле стоянки была небольшая постройка, возможно, гараж. Когда переносимый ветром запах репеллента достиг его, из гаража выскочили два мутанта, которых Лена опознала как падальщиков. Прижав уши и поджав тощий хвост, они скрылись в тумане.

Лена усмехнулась: да, неплохо. Многое бы она отдала за бутылочку этого чудесного состава в бытность свою сталкером. А вот странно… получается, правительству давно уже было известно об этих людях на Болоте… говорят, их похищали. Зачем — вопрос совершенно иной, но получается, и о репелленте знали? С нашими-то технологиями, давно уже могли производить его в промышленных масштабах. Зачем же тогда было сталкерам так рисковать? Если любой человек мог бы пройти через все Болото без оружия…

Наверное, потому и не производили. Выгоднее было платить зарплату пограничникам и терять сталкеров, чем осознавать, что человеку есть куда сбежать от тебя.

Еще пару раз на площадке появлялись мутанты, но стоило запаху коснуться их ноздрей, как они незамедлительно удалялись. Лена уже начала задремывать, когда две полупрозрачные фигурки — мальчик и его пес — прошли через площадку наискосок.

— Ты видел, Павлик? Значит, мы правильно идем! — прошептала Лена и наконец позволила себе уснуть. Боец постоял у окна еще некоторое время, потом сел, прислонившись спиной к стене, и задремал.

* * *

Утром Анна Сергеевна подозвала к себе Лену и Антигена.

— Сегодня мы пересекаем мост через водохранилище. Это старый, большой мост, его длина около пятнадцати километров, и он сильно захламлен. Нам понадобятся ваши навыки обращения с оружием, и особенно — ваш боец. Дело в том, что мост обитаем, и репеллента для его обитателей еще не придумали.

— Кто обитает? — деловито спросила Лена. Наконец-то выяснилось, для чего ее наняли — а то халява, она вещь подозрительная…

— Мы зовем их тролли.

— М-м-м… — Лена не смогла вспомнить ничего похожего. — а в едином реестре известных мутантов у них какое обозначение? На латыни? Анна Сергеевна выразительно посмотрела на нее.

— Ясно… как они хотя бы выглядят?

— Говорят, две ноги и две руки, очень большие, прямоходящие. Это все, что я знаю. Раньше, когда через этот мост ездили чаще, им не давали распоясаться, но теперь… теперь, думаю, могут быть проблемы.

— А если бы вы не встретили меня? Что тогда? — поинтересовалась Лена.

— Мы планировали проехать мост на максимальной скорости, но это опасно — тролли постоянно стаскивают на него различный мусор, чтобы замедлить проезжающих и напасть на них. Поэтому я предлагаю вам следующее: ваш автомобиль идет впереди, мы за вами. Ваша задача — расчищать нам путь и оборонять нас.

— Ага, ясно. — сказал молчавший до сих пор Антиген. — у меня такое вот предложение: впереди всех нас пусть идет боец, если что, его не жалко.

— Это мой боец, и мне жалко. — возразила Лена, которую это предложение почему-то зацепило. — и вообще… он, можно сказать, наше главное оружие.

Путешественники достигли моста к полудню. Давным-давно, еще до изобретения маленьких и относительно безопасных реакторов, потребность в электроэнергии была ничуть не меньшей, чем теперь. Основную ее часть вырабатывали гидроэлектростанции, ради которых приходилось перегораживать реки, и разливающаяся вода порождала настоящие рукотворные моря. Через одно из таких рукотворных морей, в самом узком его месте, и был перекинут гигантский мост. Мост предваряло нечто вроде контрольно-пропускного пункта, но теперь, конечно, некому было им заведовать, массивный шлагбаум был поднят и закреплен стальной проволокой. Автомобиль Лены въехал на мост; на этот раз за рулем была она сама, боец сидел рядом, держа карабин в руках, Антиген устроился на заднем сиденье, опустив стекло на правом окне и держа наготове автомат. Урал с задраенными дверями и окнами шел следом.

Первое препятствие обнаружилось уже через сотню метров: несколько ржавых автомобилей, развернутые поперек, полностью перегораживали проезд. Боец вышел, обвязал один из них тросом и оттащил в сторону под прикрытием автомата Антигена. Из Урала вышел водитель, молодой парень по имени Владимир, и откомментировал:

— Это ведь они из города приволокли… в прошлый раз здесь ничего не было. Прикинь, не лень ведь было несколько километров тащить?

— Вернись в машину. — ответила Лена. По полосам на асфальте она и сама это поняла.

Мост был широким, и его края обросли маленькими строениями — магазинами, заправочными станциями, возможно, были и жилые дома. Сквозь туман на одной из крыш Лена увидела приземистый силуэт; словно почувствовав ее взгляд, тролль бесшумно спрыгнул и скользнул за дом. На всякий случай Антиген вывел автомобиль на середину проезжей части.

Еще дважды путешественникам пришлось останавливаться и разбирать завалы, большей частью устроенные из автомобилей и кусков строительного мусора. Судя по цифрам на спидометре, была преодолена уже половина моста, но до сих пор никто на них не напал. Антиген немного расслабился и положил автомат на колени, водитель Урала — Лена видела в зеркало заднего вида — так и вовсе опустил стекло и высунул в него локоть. Лена посмотрела на бойца. Тот не показывал беспокойства, но Лену не оставляло тоскливое предчувствие скорой беды. Она сказала:

— Ген, высунься в окошко, крикни этому балбесу, чтоб стекло поднял.

Антиген выполнил просьбу, добавив от себя пару комплиментов. Вместо того, чтобы поднять стекло, водитель высунулся в окно чуть ли не по пояс и крикнул в ответ:

— Так ведь душно в кабине! Я ведь тут сдохну!

Урал как раз проезжал микроавтобус без колес, который только что миновал автомобиль Лены. Его боковая дверь вылетела, и прятавшееся внутри жилистое существо, подобное человеку с непропорционально раздутой грудной клеткой, протянуло чудовищно длинную руку, ухватило водителя и выдернуло из Урала.

Водитель коротко крикнул, но, приложившись головой об асфальт, замолк. Тролль поднял его и деловито зашагал к краю моста. Урал, оставшись без водителя, резко забрал налево, проехал несколько метров и ткнулся бампером в ограждение. Из будки послышались крики — должно быть, пассажиров хорошо тряхнуло.

— Павлик, сними его! — приказала Лена, нажимая тормоз.

Выйдя из автомобиля, боец приложил карабин к плечу, прицелился вслед троллю и потянул спусковой крючок. Карабин звонко щелкнул, и пуля ударила тварь под лопатку.

Тролля швырнуло вперед, он упал, но почти сразу поднялся. Тяжелая пуля, способная разорвать на куски мутанта средних размеров, его не убила. Тролль встал в полный рост и, касаясь длинными руками земли, пошел на них. Лишь вторая пуля, разбившая узкий лоб, заставила его лечь на землю и не подниматься. Боец подобрал бесчувственного водителя и кинул на заднее сиденье. Дав задний ход, Лена подъехала к Уралу, вышла и постучала в дверь будки.

— Эй! Кто у вас еще эту машину водить умеет?

— Все умеют… — послышался ответ после секундной задержки.

— Пусть выйдет кто-нибудь.

Дверь на мгновение приоткрылась, выпуская «специалиста по запахам» Валерика, и тут же захлопнулась. Лена проводила растерянного мужика до кабины, и, велев ему поднять стекло, вернулась за руль.

Минутная задержка позволила троллям окружить автомобили. Двое попытались выломать дверь в будке Урала, один подошел к автомобилю Лены справа. Антиген высунул ствол автомата в окно и выпустил длинную очередь в приближающегося урода. Цепочка пулевых отверстий прошла наискосок от паха до правого плеча, кабина наполнилась пороховым дымом, одна из гильз, хитро отрикошетив, упала Лене на колени.

Еще один тролль решил атаковать автомобиль в лоб. Лена дернула ногой, сбрасывая горячую гильзу, и надавила на газ. Удар бампера отбросил тролля за перила моста, и судя по всплеску воды, тролль вышел из игры.

Урал наконец смог вырулить на дорогу, но на двери его будки повис тролль. Боец снял его метким выстрелом, и, повинуясь приказу Лены, сел в автомобиль. Лена начала набирать скорость, следя, чтоб Урал не отставал, но дорогу преградил очередной завал из ржавых автомобилей. Выбираться из автомобиля на расчистку дороги в такой дурной компании совершенно не хотелось, поэтому Лена чуть сбросила ход, а когда ее автомобиль уперся бампером в автомобильные останки, включила полный привод и выжала газ.

Все четыре электродвигателя взвыли, из-под шин повалил черный дым, и ржавый остов легкового автомобиля со скрежетом сдвинулся. За баррикадой прятался тролль, и едва автомобиль поравнялся с ним, его левое боковое стекло разлетелось, осыпав Лену осколками, в окно просунулась длинная, корявая рука, ухватила Лену за воротник куртки и вытащила из кабины. Антиген успел лишь открыть рот, увидев, как исчезают в окне ее ботинки.

Опираясь о землю одной рукой, тролль приподнял Лену на уровень своей морды, так что Лена повисла, не касаясь ногами земли. Узкий лоб тролля наморщился, он открыл зубастую пасть и рыкнул.

Тролль слишком долго соображал, что ему делать дальше, и это стоило ему жизни. Лена наконец смогла вытащить из кобуры пистолет, воткнула ствол в его глазницу и четырежды нажала спуск. Тролль замер на секунду, затем выронил Лену и медленно начал падать. Лена тут же откатилась, чтобы его массивная туша не придавила ее, и едва не попала в объятия еще одного чудовища. Второй тролль, куда крупнее первого, размахнулся, но между ним и Леной встал боец. Гигантская лапа начала опускаться, боец попытался блокировать удар карабином, но не особенно удачно: удар сломал винтовку пополам и отбросил бойца в сторону.

Новый противник показался троллю более интересным, он подбежал к бойцу и, прежде чем тот успел подняться, пнул его. Боец отлетел и врезался спиной в и без того помятый ржавый грузовичок, разбив собою его последнее целое окно.

Антиген наконец соизволил выйти, и, направив ствол автомата в спину, высадил в тролля остаток патронов. Спустя секунду Лена, не поднимаясь с земли, несколько раз выстрелила по ногам. Столь подлый удар в спину подорвал силы тролля, а пистолетная пуля, вонзившаяся в голень, заставила его опуститься на одно колено. Теперь тролль оказался как раз одного роста с пришедшим в себя бойцом, и тот не упустил свой шанс. Подойдя к троллю, боец левой рукой ухватил его за шею, а правой принялся методично впечатывать удары в его широкий нос. Сначала тролль пытался прикрыться, но скоро его лапы бессильно повисли.

Боец бил размеренно и сильно, как хорошо смазанный механизм. После каждого удара из-под кулака вылетали брызги крови, скоро окропившие весь асфальт в радиусе трех метров. Он остановился лишь тогда, когда морда тролля представляла собой однородную кровавую кашу, и ни о какой жизнедеятельности не могло быть и речи.

Антиген тем временем перезарядил автомат. В тумане угадывались очертания еще нескольких троллей, но, получив столь решительный отпор, они уже не рисковали нападать. Антиген на всякий случай несколько раз выстрелил одиночными в их сторону, потом Лена вернулась в автомобиль и, посадив за руль бойца, велела ему ехать дальше. Руки Лены дрожали, и она не рискнула сама управлять автомобилем.

Не встречая сопротивления, автомобили достигли конца моста. Еще пару раз встречались завалы, но автомобиль без проблем сдвигал их бампером. Выходить наружу бойцу Лена уже не рисковала приказывать.

На другом берегу водохранилища путешественники вышли из автомобилей. Трясущимися руками Валерик вынул из кармана плоскую фляжку и пустил ее по кругу. Предложили и Лене, но она отказалась, а вот Антиген глотнул.

— Ну ничего… — погрозил Валерик в сторону моста. — и для вас запах подберем рано или поздно. Все от страха с этого моста попрыгаете.

— Не подберете. — угрюмо ответила Лена.

— Что? Почему? К каждому мутанту можно подобрать свой запах, которого он будет бояться.

— Они не мутанты.

— А кто? Лена вздохнула и указала на выбравшегося из автомобиля бойца:

— Они, можно сказать, его родственники. Он — девятая модель. Они — первая или вторая, я не успела разглядеть.

— Ни фига себе! — воскликнул Валерик. Его восклицание с некоторыми вариациями — от нейтрального «не может быть!» до совершенно непечатных — поддержали остальные.

— Лена, вы уверены? — спросила Анна Сергеевна. — я всегда считала, что так называемые «бойцы» — что-то вроде роботов… знаете, как в старых фантастических фильмах… сверху живой, а внутри как робот… а тролли, они ведь точно не роботы!

— Нет, что вы… роботов тоже пробовали, но они во внешнем мире дохнут. Эти бойцы — они как бы люди, только модифицированные и выращенные в пробирке.

— Но у них же внутри металл!

— Ну и что? У них у всех начиная с третьей версии внутри металл…

— Лена, но все равно не получается. — продолжала спор Анна Сергеевна. — тролли обитают здесь, насколько я знаю, уже тридцать лет, и постоянно гибнут в стычках, но их число не сокращается. Не могут же они размножаться?

— Отчего же? могут, еще как могут. И этот может — Лена похлопала бойца по плечу — если невесту ему подыщете, будет много маленьких Павликов…

Плоская шутка почему-то сильно развеселила Лену, должно быть, сказался пережитый бой. Отсмеявшись, она увидела на ладони, которой коснулась бойца, кровь.

— А ну-ка сними куртку…

Боец остался в футболке, и Лена увидела, что его левое плечо наискосок перечеркнуто глубоким ровным порезом. Когтей у троллей Лена не заметила, так что оставалось предположить, что рана нанесена осколком стекла либо ржавым железом автомобиля, в об который боец ударился.

— Сядь-ка…

Путешественники вернулись к автомобилю, собираясь перекусить перед дорогой, и Лена осталась со стоящим на коленях бойцом одна. Она подошла к нему сзади и опустилась рядом, положив перед собой автомобильную аптечку.

— Так, что тут у нас…

Растворив в дистиллированной воде таблетку, Лена промыла рану от уже свернувшейся крови. Кожа разошлась, сквозь порез стала видна мышца, словно прошитая тонкими металлическими нитями. Лена вздохнула и задумалась, чем скрепить края раны: обычная игла кожу бойца даже не поцарапала бы, да и не было иголок в аптечке. Наконец, не придумав ничего лучше, Лена как могла стянула разрез пальцами и закрепила края пластырем.

— Вот… все. Постарайся сильно рукой не двигать, ага?

Лена улыбнулась, и, не пытаясь объяснить себе зачем, положила руку на его плечо. Чуть сдавила — хотя с таким же успехом могла бы пытаться сдавить камень. Потом Лена провела ладонью по его спине. Под пальцами ей почудилась какая-то неровность.

— Сними футболку, Павлик.

Хоть боец и жил долгое время в ее квартире, Лена до сих пор не видела его без одежды. Не то чтобы она страдала излишней скромностью, просто — какой смысл его разглядывать? Когда боец обнажился по пояс, Лена охнула.

Его спину пересекал длинный, неровно заросший шрам. Шрам был явно старый — не один год.

— Павлик, где ты это получил? И когда? Тебе же должно быть не больше полугода!

Лена бегло осмотрела его торс и нашла еще два шрама. Один интереса не представлял — скорее всего, был получен на полигоне, о котором упоминал Профессор Васильев. Второй заслуживал более пристального изучения.

Шрам находился справа, чуть ниже ребер, и представлял собой два полумесяца, составленных из неровных треугольников. Лена быстро закатала рукав куртки. На ее предплечье был точно такой же.

— Крыса? Черт, я их зубы везде узнаю! Боец, откуда это у тебя? Сколько тебе лет?!

Оглянувшись, Лена увидела Антигена, уже стоящего у двери автомобиля. Он нетерпеливо махнул ей рукой: быстрее! Приказав бойцу одеться, Лена села на заднее сиденье рядом с Антигеном. Она подождала, пока боец заведет мотор и тронется с места, потом спросила:

— Ген… вот ты уже давно ловец… был. Так?

— Ну, девять лет… а что?

— У вас были бойцы?

— Ага. Пятая, шестая и седьмая версии. Пятые самые прикольные были. У них зубы были — во!

При помощи двух рук с растопыренными пальцами Антиген изобразил, какие именно были зубы у бойцов пятой версии. Лена поморщилась от этой неуместной иронии.

— Ты знаешь, как их делают?

— Делают… — развел Антиген руками. — сначала делают тело, выращивают по образцу. Потом программируют, у них стандартный порт в пояснице. Вот…

— Ген, а может быть такое, что они… люди?

— Что это ты вдруг? — поинтересовался Антиген. — ну, основной генный материал человеческий, конечно. Ты об этом?

— Нет… может быть такое, что их делают… из людей?

— А если и так, то что?

— Ген… тебе что, все равно?

— А почему тебе не все равно?

— Но люди ведь…

— Кто у тебя ушел? — спросил Антиген резко.

— Что? — не поняла Лена.

— Кто ушел, когда старик… когда правитель предложил вам выбор? Из ваших кто ушел? Впрочем, я и так знаю. Вся твоя ячейка ушла. Так? Лена молчала.

— Вот это были люди, причем люди, которых ты знала, с которыми ты… сколько? Год? Топтала Болото, делила еду, спасали вы друг другу жизнь. Они ушли — а ты осталась. Тебе ведь было все равно? Почему тебе не все равно сейчас? Лене нечего было ответить.

— У меня ушла девушка. Мы все спланировали, думали, будем жить вместе. А старик тогда рассказал, рассказал про все то, что он делал. Ей было не все равно, и она ушла. А я остался. И мне сейчас все равно, пусть хоть одного бойца лепят из сотни невинных младенцев — мне плевать, потому что они эффективны и того стоят. Немного умерив гнев, Антиген сказал:

— Не знаю я, как их делают. Говорят, выращивают из одной клетки, потом программируют. Вот что говорят.

Через несколько часов автомобили достигли города с гордым названием «Сити». Как Лена поняла из разговоров путешественников, Сити был одним из самых крупных городов жителей Болота. Лена уже поняла, что «городом» здесь мог называться даже один дом, и была настроена несколько скептично. Оказалось же, что Сити далеко не напрасно носил такое имя. Весь город помещался в одном здании — гигантском торговом центре, имеющем в высоту около ста метров и состоящем из двадцати этажей над землей и четырех под землей. К немалому удивлению Лены, в городе было электричество, работали лифты и водопровод — возле здания была своя артезианская скважина, и насосы в здании еще работали. Город скромно процветал.

Автомобили были встречены еще на подъезде к городу, два охранника сопроводили их до подземной автостоянки. Лена вышла из автомобиля, разминая затекшую спину, и подошла к Анне Сергеевне.

— Ну что ж… здесь мы расстаемся, верно?

— Видимо, так. У нас есть некоторая сумма денег, вот ваша доля.

Анна Сергеевна протянула Лене стопку широких монет. Лена никогда прежде не видела подобных денег, и понятия не имела, чего они стоят, но приняла и поблагодарила. Потом Лена подошла к Антигену.

— Ген, ты чего дальше делать думаешь?

— Я не думаю, от этого давление повышается. Я с ними поеду, а там видно будет. Говорят, для умеющих держать оружие работа всегда есть. — Антиген вздохнул. — фиг ли, жить-то надо. Ты вот… конечно, твое дело, но лучше бы тоже.

Раскланявшись со всеми, Лена отправилась обследовать город. Она не питала особых иллюзий насчет высокой нравственности его обитателей, поэтому приказала бойцу постоянно сопровождать ее.

Первые этажи Сити занимали магазины, их оказалось на удивление много для города с пятитысячным населением. Возможно, Сити был перевалочным пунктом для многих путешественников — только так это можно было объяснить.

Немного потолкавшись среди продавцов и покупателей и методом наблюдения выяснив курс местной валюты, Лена поинтересовалась у одного из продавцов ценами на гостиничный номер, чем весьма развеселила его.

— Гостиница, скажете тоже… значит, подниметесь на пятый этаж, там женщины торгуют всяким барахлом. У них спросите, они сдают комнаты.

Пообщавшись с указанными продавцом женщинами, Лена несколько приуныла. На оплату ночлега денег хватало, но следовало подготовиться к дальнейшему путешествию — а сколько оно продлится, Лена знать не могла, поэтому пришлось попрощаться с надеждой на уютный ночлег и смириться с еще одной ночевкой в автомобиле.

— Теперь оружие… — сказала Лена себе под нос. — и если что-то останется, то какой-нибудь еды. Если что, и на Болоте еду добыть можно… а оружие под ногами не валяется.

Предварительно Лена уже выпросила у Валерика пузырек чудесного репеллента, но целиком полагаться на него не хотела. Винтовка бойца более никуда не годилась, оставался лишь пистолет. Он, конечно, способен натворить дел на ближней дистанции, но увы — был всего один. Можно было потребовать у Антигена вернуть автомат, но выглядело бы это совсем некрасиво — как ни крути, жизнь Лене он все-таки спас.

В общем, Лене ничего не оставалось, кроме как направить свои стопы к двери, над которой висел деревянный макет ружья. Магазинчик был тесным и не похоже, что особо посещаемым. Продавец сидел за стойкой, повернувшись к предполагаемым посетителям спиной, и читал потрепанную книгу. Не беспокоя его, Лена стала оглядывать витрину.

Результат осмотра несколько успокоил ее. По всему выходило, что люди Болота к убийству себе подобных не склонны, оружие явно было предназначено для охоты и защиты от мутантов. Практически все оружие было выполнено кустарным способом.

— Вы не смотрите, что грубовато. — мягко сказал продавец, давно уже втихомолку наблюдавший за Леной. — все надежно и стреляет исправно.

Продавец вовсе не походил на естественным образом возникающий в голове большинства людей стереотип оружейника. Молодой, пухлый, в перемотанных в трех местах проволокой толстых очках и с плавными, словно смазанными чертами лица, он куда более походил на школьного учителя.

— Для девушки могу порекомендовать вот этот экземпляр. Револьверный барабан на шесть патронов, облегченная рама, подпружиненный приклад и — моя гордость — дублированная система запала, исключает как осечки, так и самопроизвольные выстрелы. Я назвал его «Гарант». — с явной нежностью в голосе сказал продавец. — патрон — стандартный на десять кубиков, дробовой либо жакан.

— А нарезного нет? — спросила Лена, подивившись странному наименованию патрона — «на десять кубиков».

— Вы не местная, что ли? — удивился продавец. — Нет…

— Ладно… — не отвечая на вопрос, Лена поинтересовалась:

— Вы только продаете, или покупаете тоже?

— Смотря что у вас есть. Сразу скажу, что халтурные поделки криворукого оружейника из соседнего поселка брать не буду. Даже если доплатите.

— У меня вот. — Лена подозвала бойца и извлекла из его кармана один ненужный более патрон к карабину. Глаза продавца загорелись:

— Ого… ого… это ведь даже не… гм. Если честно, затрудняюсь сказать, от чего этот патрон. Должно быть, от карманной гаубицы.

— Вроде того. Надо?

— А сама карманная гаубица?

— Ее больше нет. Так что, берете? Продавец оглядел Лену, задержав взгляд на кобуре пистолета.

— Пистолет не продается.

— Жаль… Но мне вот интересно, откуда вы — с таким оружием и такими патронами, явно фабричного производства?

Лена ответила, постаравшись вложить в тон все свое нежелание разговаривать на отвлеченные темы:

— Оттуда, где подобное оружие в ходу. Продавец помялся, но патроны все-таки взял.

— Если бы у вас их была хотя бы сотня, а еще лучше наладили бы вы их поставку… а так, извините, много не заплачу. Сами понимаете, делать оружие под патрон, которого всего в наличии горсточка, интереса мало.

Сумма Лену вполне устроила, и она продолжила разглядывать оружие. В основном были представлены двухствольные ружья, в более высокой ценовой категории находились ружья с револьверными барабанами, и совсем дорого стоили механизмы с подачей патрона из магазина.

Все оружие было снабжено системой электрозапала. Сначала Лена поморщилась, но потом рассудила, что, пожалуй, оружейники Болота неплохо решили — сделать надежный электрозапал в кустарных условиях куда проще, чем надежный капсюль и ударно-спусковой механизм. Продавец вновь завел свою песню:

— Для девушки могу порекомендовать…

— У девушки пистолет есть. — прервала его Лена. — оружие нужно юноше… Боец стоял у двери, ни на что не реагируя. Продавец спросил вполголоса:

— Профессионал?

— Не то слово.

— Так может быть, он сам выберет?

— А точно ведь… — Лена обернулась: — Павлик! Выбирай.

Боец подошел к прилавку и замер, изучая оружие. Ружья были рассортированы по возрастающей цене, и после минутного раздумья боец протянул руку и взял крайнее правое, массивную дуру с коротким стволом и вместительным цилиндрическим магазином.

— Павлик, скромнее надо быть. — сказала Лена шепотом. Продавец тоже удивился:

— Не хочу показаться невежливым, но вы уверены, что справитесь с ним? Патрон стандартный либо усиленный на двадцать пять кубиков, отдача сильная.

— Отдача не проблема, проблема — цена. — сказала Лена честно.

— Если дело только в этом… ох, я такими методами разорюсь, но ладно. Есть такой же ствол, только полуавтомат — перезарядка осуществляется «помпой». Почти вдвое дешевле. Этот дорогой в основном за счет автоматики… Это «Аргумент», мое изобретение, сделан на основе популярного «Слонобоя», но легче, компактнее, надежнее, дешевле в производстве, разве что точность за счет более короткого ствола несколько упала.

Ружье представляло собой странный синтез высоких технологий и средневековья. Деревянный приклад и рукоять были выстроганы пусть аккуратно, но вручную, ножом. Ствол был изготовлен из обрезка толстой серебристой трубки, изначально совсем не для того предназначенной. Цилиндрический магазин намертво крепился к ложу посредством шурупов, ни о какой быстрой перезарядке не могло быть и речи. Механизм перезарядки был излишне громоздким, тяжеловатым — но явно надежным. Патрон под это ружье представлял собой обрезанный одноразовый шприц на двадцать пять кубиков, на три четверти заполненный крупными свинцовыми шариками и на четверть не внушающим особых надежд бурым крупитчатым веществом. Ствол ружья был закупорен и опечатан. Вполне разумная мера предосторожности.

Продавец, как большинство любящих свою работу людей, был готов говорить часами. В другое время Лена не отказалась бы послушать о достоинствах «Аргумента», о преимуществах «Гаранта» над «Лотосом» и о беспредельной наглости некоего «криворукого оружейника», но сейчас на это не было времени. Расплатившись за ружье и три десятка патронов (продавец уверил ее, что патроны такого типа она сможет купить в любом населенном пункте), Лена зашла еще в несколько магазинов, где купила несколько килограммов дешевой крупы, алюминиевый котелок и, наконец, несколько комплектов белья. Одежды было много, и стоила она недорого — сорока пяти лет было мало для того, чтобы разграбить все города. Спускаясь в гараж, Лена встретила Антигена. Тот спросил:

— А ты куда?

— Я в машине буду ночевать.

— Что так? — удивился Антиген. — квартир нет свободных?

— Есть, но дорого. Лена назвала сумму, запрошенную одной из хозяек, и Антиген возмутился:

— Вот уроды! Да они сговорились просто! Тут полно квартир пустых, вон к любому милиционеру подойди, сущие копейки стоит! Вспомнив недобрым словом продавца-советчика, Лена ответила:

— Поздно, Ген. Уже и копеек не осталось. Так что я в машину.

— Да ладно, брось. Айда к нашим. — Антиген очень легко и непринужденно назвал путешественников «наши».

— А что у них?

— Говорят, у этого города с их городом договоренность о взаимопомощи. Так что им как беженцам выделили семь номеров. На всех, на десятерых. Ну, они там по парам разбились, мне отдельную дали. Если хочешь, там койка отдельная есть.

— А боец как же? — поколебалась для приличия Лена. — впрочем, кресло там есть? Ему хватит.

Жилплощадью жители Сити явно не были обделены. «Номер» представлял собою пусть малогабаритную, но вполне полноценную квартиру с рудиментарной кухней, одной комнаткой с двумя кроватями, креслом и столиком. В квартире был даже маленький объединенный санузел.

После ужина Лена уткнулась в одолженный у Валерика старинный атлас автомобильных дорог, боец, сидя в кресле и пододвинув к себе столик, разбирал новое оружие. Пусть лицо его оставалось непроницаемым, в глазах ясно читался восторг ребенка, которому дали новую игрушку. Казалось, еще немного, и он замурлычет себе под нос.

— Ген, смотри-ка… — сказала Лена встревоженно, показывая атлас. — видишь?

— Ну?

— Ист-Каменск…

— И чего?

— Здесь рядом был наш лагерь…

— Что это меняет?

— Ничего. — обиделась Лена, встала и пошла в санузел. Нагнувшись над раковиной, Лена открыла воду, достала зубную щетку и стала чистить зубы. Антиген некоторое время смотрел ей в спину, потом перевел взгляд на бойца.

— Слышь, как тебя… Павлик. Выйди-ка на минутку. Боец с сомнением посмотрел в сторону санузла.

— Это приказ. Закрыв за бойцом дверь, Антиген подошел к Лене сзади.

— Ленка, Ленка. Жалко мне тебя.

— Чего это? — поинтересовалась Лена, не прекращая чистить зубы.

— Всегда одна, всегда сердита… — с усмешкой ответил Антиген и положил ладонь ей на живот.

— Ген, руки убери. — ровным голосом сказала Лена, сплюнув зубную пасту.

— Да ладно, чего ты… — шепнул Антиген на ухо и положил вторую руку ей на грудь.

Ящеркой вывернувшись из рук, Лена выдернула из кобуры пистолет и уткнула ствол Антигену в живот. Некоторое время на его лице сохранялась игривая улыбка, потом она сменилась растерянностью, потом гримасой недовольства. Повернувшись, чтобы выйти, Антиген нос к носу столкнулся с зачем-то вернувшимся бойцом.

— С дороги. — буркнул он сердито, но боец даже не пошевелился.

— Уйди с дороги, это приказ.

Задержавшись еще на секунду, боец сделал шаг в сторону, так что Антиген еле смог протиснуться. Не говоря ни слова, Лена вытерла лицо, вышла и собрала свои вещи. Боец взял полуразобранное ружье и они молча вышли. Антиген все же не смог удержаться и отчетливо сказал вслед:

— Отмороженная.

Лена шла к подземной стоянке, задумчиво хлопая по колену свернутым атласом. Зла на дурака Антигена она не чувствовала, лишь удивление: работали вместе пять лет, и именно сегодня вздумалось ему приставать, надо же. Некоторое неудовольствие вызывала предстоящая ночевка в автомобиле, но большая часть мыслей Лены была сейчас занята дешевеньким, потрепанным автомобильным атласом сорокапятилетней давности. Боец шел рядом и на ходу собирал ружье. Это было не особенно удобно; был бы он человеком, наверняка матерился бы.

На автостоянке Лена отдала охраннику выданный ей номерок и пошла к машине. Сев на сиденье рядом с водительским, Лена раскрыла атлас и щелкнула тумблером верхнего света.

— Смотри, Павлик. Вот здесь — Птичий Холм. Здесь мы вышли из внешнего мира. Вот здесь — железнодорожная станция. Здесь примерно мы встретили беженцев из Птичьего Холма. Здесь проезжали… здесь остановились на ночлег. Лена красным карандашом чертила линию вслед своим словам.

— Это мост. Это Сити. Видишь? Линия была почти прямой. Лена продолжила ее.

— Если дальше, то… получится, что мы попадем в лагерь. Тот лагерь, где я была сталкером. Знаешь, Павлик… меня это тревожит. Меня это очень сильно тревожит. Боец вставил последнюю деталь в ружье и передернул затвор.

— Да, знаю, ты меня в обиду не дашь. — улыбнулась Лена. — ладно… пойдем-ка проветримся.

Лена вышла из гаража на площадку перед зданием. Ночь была темной, сквозь туман еле светил краешек луны. Горящий перед въездом в гараж фонарь освещал лишь крохотный пятачок асфальта, и весь остальной мир словно не существовал.

Рядом кто-то негромко кашлянул. Лена обернулась на звук, и в круг света вошел недавний продавец, у которого они купили ружье.

— Чудесная ночь, правда?

— И чего? — не поняла Лена, напрочь лишенная романтики.

— Так… вижу, вы стоите, и решил что-нибудь сказать такое банальное. — улыбнулся продавец. — меня зовут Александр. Можно Саша.

Лена назвала свое имя и пожала протянутую руку. Против ее ожидания, ладонь продавца была твердой и сильной. Александр протянул руку и бойцу, но тот не пожал ее.

— Это Павлик. Он не такой, как все, так что не удивляйтесь.

— Вы чего-то ждете? — спросил Александр после минутного молчания.

— Жду. А вы чего торчите тут?

— Собираюсь наблюдать интереснейшее явление.

— Призраков, что ли?

— Верно. Одного призрака.

— Мальчика с собакой?

— А… гм. — продавец умолк, и в эту секунду через темноту неслышно прошел белый, тускло светящийся мальчик, ведя собаку на поводке.

— Вот! Вы видели?! — казалось, еще немного, и продавец захлопает в ладоши.

— Я иду… — шепотом сказала призраку вслед Лена. — я иду за тобой… только не подведи меня, ладно?

После минутного молчания, когда Лена уже собиралась уходить, продавец обратился к ней:

— Лена… если вы не против, я бы хотел с вами побеседовать.

— Чего надо? — отозвалась Лена без особого энтузиазма.

— Во время визита в мой магазин вы меня заинтересовали, и я позволил себе навести о вас справки. Надеюсь, вы не обидитесь…

— Не обижусь. И что?

— И… вы заинтересовали меня еще сильнее. Видите ли, изготовление оружия и торговля им не основная моя работа. Это, я бы сказал, для души… большую часть дохода мне приносит изучение призраков. Теперь стало интересно Лене. Она сделала шаг к продавцу.

— Мне сказали, вы идете вслед за призраком.

— Да, это так.

— Почему вы идете за ним?

— Потому что я ему доверяю. Он спас мне жизнь. Продавец снял очки и протер их.

— Лена, вам, должно быть, будет неприятно это слышать, но я изучаю призраков уже двенадцать лет… за это время я видел множество людей, доверявших потустороннему. Ни один из них не умер своей смертью. Там… за пределами нашего мира… нет ничего хорошего. Хотите, я расскажу вам о призраках?

— Расскажите.

— Я бы разделил призраков на три большие группы. Первая группа полностью идентична тем призракам, что существовали до Катастрофы. Продавец усмехнулся.

— В том смысле, что все о них говорят, но никто их не видел. Вторая группа — так называемые «тени». Что-то вроде отпечатка. Если вы некоторое время провели на Болоте…

— Видела, не раз.

— Вот… а третья группа представляет немалый интерес. Третью группу и можно назвать собственно призраками.

Призраки — люди, после смерти оставшиеся жить в несколько измененном виде. Иногда они подобны «живым мертвецам», иногда — полупрозрачная белая субстанция. Всех их объединяет одно: Александр поднял палец и с нажимом произнес:

— Цель. Цель с большой буквы «Ц».

У каждого из этих призраков есть Цель, и ей подчинено все их существование. Призрак никогда и ничего не делает, кроме как для Цели. Даже если ты случайно видишь призрака, знай — он хотел, чтобы его увидели, и делалось это ради Цели.

— Значит, Цель? — переспросила Лена. — И что это за Цель?

— Вероятно, то, о чем человек при жизни мечтал. Точнее сказать не могу, потому что с призраками не беседовал. Но мне важно донести до вас следующее: если призрак делает что-либо, он делает это ради своей Цели. Не ради идеалов гуманизма и не по причине каких-то свойств характера, и уж точно не ради вас.

— Однажды он спас мне жизнь.

— Если не трудно, мне бы хотелось услышать детали.

Опустилась ночная прохлада, на площадке возле дома стало неуютно, и даже лампочка над дверью гаража словно стала давать меньше света. Лена начала рассказывать:

— Вы слышали про сталкерские лагеря? Не те, где взрослые сталкеры… а где подростки, те, кто не прошел возрастание?

— Слышал.

— Вот… мне было шестнадцать. Я и еще три девушки отправились в поход, в развалины города Ист-Каменска. Мы обыскивали квартиры, и тут начал усиливаться ветер. Начальник вызвал нас по рации, сказал, что начинается шторм, велел найти укромное место, сидеть там и не высовываться. Мы заперлись в квартире одного дома и просидели там весь день. У нас был запас продуктов, так что это не было сложно. Шторм закончился, но начальник велел оставаться там еще некоторое время, так как можно было ожидать его повторения. А потом… потом связь прервалась. Мы ждали, потом решили тихонько выйти на улицу.

Мы прошли почти через весь город, и вдруг в землю начали бить молнии. Потом грохот, землетрясение, земля провалилась, смотрим — а посреди дороги гигантская яма. И оттуда лезут крысы… чертово полчище крыс. Сейчас-то я знаю, что это был пробой в пространстве… ну, внешний мир, знаете, да? А тогда паника была жуткая. Забежали в первый попавшийся дом, повыше, дверь заперли — а дверь хлипкая была. Притаились, ждем… а они все лезут из этой дыры, час наверное лезли, а может два… и конца не видно. У девчонок истерика уже, белые все.

Тут я выглянула и вижу — заметили нас. В подъезд уже лезут, прямо как река вливаются. В дверь ломиться начали… дверь трещит, мы ее шкафчиком заложили. Все равно, видно, долго не продержится. А крыс до хрена, а у нас оружия — огнеметы. Звучит внушительно, но на самом деле такие пшикалки — что есть они, что нет их. И вот тогда он появился. Только он был не один.

Лена заметно разволновалась и, сделав шажок к бойцу, неосознанным движением коснулась его руки.

— С ним тогда не было этой собаки. С ним было чудовище. Это… я даже не знаю, как описать его. Он был как человек, но ужасный. Черный. От него пахло… не знаю, как мертвечиной… страшный запах. И вместо правой руки, прямо от локтя, у него был один длинный коготь.

Крысы тем временем дверь проломили, ворвались и… по-моему, они сами при виде этого монстра перепугались. А он пошел к ним и начал их бить… машет своим когтем, только ошметки во все стороны летят. И ему это нравится… это было видно. Он убил всех крыс в квартире, потом спустился по лестнице… мы потом там шли, там все было залито кровью, куски крыс лежат… целых почти не было. Он вышел на улицу и начал их убивать там. Убивал, пока крысы не побежали. Он один, наверное, убил сотни две.

А мальчик стоял и смотрел на нас. Потом сказал: «Не бойтесь» и исчез. И монстр с ним вместе. Продавец покачал головой.

— Я слышал прежде об это призраке, мальчике с собакой. И, если честно, не только хорошее. Не возникает желания познакомиться поближе. Первое зарегистрированное упоминание о нем — бойня в подземной лаборатории.

— Расскажите.

— Некоторое время спустя после Катастрофы в одном из районов Болота столичными, вашими, была построена подземная лаборатория. В общем-то, их много… ну да неважно. Как говорят, лаборатория имела шесть этажей, подземных. Чем там занимались, точно неизвестно, но рассказывают разное — будто бы, даже опыты на людях…

Однажды лаборатория перестала существовать. Последнего выжившего сотрудника лаборатории подобрала наша поисковая группа, когда он, совсем лишившийся рассудка, брел по Болоту. Его выходили, привели в чувство и задали вопрос — что, собственно, случилось? И знаете, что он сказал?

— Что?

— Он сказал, что призрак, мальчик с собакой возник на самом нижнем этаже, и прошел через эту лабораторию, убивая всех на своем пути. Погибло около ста человек. Лена молчала.

— Есть еще рассказы очевидцев о нем. — продолжил Александр. — Несколько раз он спасал жизнь людям, оказавшимся в беде. А несколько раз случалось так, что люди рядом с ним исчезали. Это Цель, Лена. Призрак может и помогать, когда это позволяет достичь Цели. Но точно так же призраки могут совершать… ну что угодно, если это помогает. Цель, только Цель.

— Он спас мне жизнь. — возразила Лена. — и он не просил ничего взамен. Спас мне жизнь и на протяжении пяти лет я его не видела… хотите сказать, и это каким-то образом служит его Цели?

— А вот тут мы подходим к другому важному для понимания природы призраков моменту. Считается… Продавец откашлялся и продолжил.

— …Считается, что призрак способен видеть будущее. Доказать или опровергнуть это трудно, но эта теория позволяет многое объяснить в их поведении.

— Да ну? И как вы к этому пришли?

— Дело в том, что в своих действиях призраки руководствуются довольно странной логикой. Зачастую, практически постоянно, призраки действуют не так, как казалось бы логичными человеку, а выбирают более сложный путь, строят сложные, многоходовые и многосоставные планы. Если позволите, приведу пример.

У нас есть детский дом. Несколько лет назад в нем произошел безобразный случай… женщина, воспитатель, за какую-то провинность жестоко наказала одну девочку. Не хочу вдаваться в подробности, но наказание было связано с публичным унижением, на глазах других детей. Это в тринадцать-то лет, всевозможные комплексы, первая любовь… девочка не вынесла позора и покончила жизнь самоубийством. Воспитательницу осудили, немного пошумели и успокоились.

Но девочка вернулась в виде призрака. Очевидцы утверждают, что она выглядела как человек, скрытый облаком темного тумана, всмотревшись в который, можно было разглядеть лицо. Девочка-призрак существовала около месяца и за это время сделала следующее:

Во-первых, спасла жизнь одному добытчику, который повредил ногу в походе вдали от нашего города и умирал от голода. Она тащила его на себе пятнадцать километров. Во-вторых, в одиночку уничтожила колонию мутантов — болотных страусов. Эти страусы были не так чтобы сильно опасны, но… неприятны, и совершенно не боялись репеллента. Убивать их не находилось желающих, поэтому по западной дороге до той поры не ходили и не ездили, в случае нужды предпочитали объехать по северной. Теперь западная дорога открыта.

В третьих, она вошла в город и прошла его снизу доверху, до смерти перепугав всех жителей. На седьмом этаже она зашла в одну из квартир, где убила одного мужчину на глазах его жены и детей, после чего дошла до крыши и спрыгнула вниз. Мужчина работал механиком; этот момент мы запомним.

— Какой же в этом смысл? — спросила Лена, совершенно запутанная историей.

— Смысл был. — кивнул Александр, продолжая рассказ. — вот что было дальше:

Недалеко отсюда, на западе, есть еще один город — Черноземье, там хорошая почва, сельское хозяйство. У нас с этим городом очень теплые отношения. В этом городе есть большой, очень хороший детский дом. Можно сказать, лучший из всех. Было принято решение переправить детей из нашего детского дома туда.

И вот тут начинает раскручиваться цепочка совпадений. Шофер, который должен был вести автобус с детьми, неожиданно выиграл в карты крупную сумму денег и от радости запил. Выводить его из запоя было некогда, поэтому вести автобус поручили другому человеку — и совершенно случайно им оказался спасенный девочкой-призраком добытчик.

Поскольку страусы были истреблены, автобус в сопровождении одного автомобиля охраны поехал по западной дороге. Через несколько часов пути у автомобиля охраны случилась поломка. Как выяснилось позже, неисправность существовала уже давно, и ее должен был исправить, но не успел убитый девочкой-призраком механик.

О происшествии сообщили по рации, после чего охранники оставили автомобиль на обочине, а сами пересели в автобус. Далее был относительно целый участок, и автобус развил приличную скорость. Неожиданно девочка-призрак преградила автобусу путь.

Здесь надо отметить следующее: водитель автобуса управлял им уже много лет, и несмотря на свою любовь к алкоголю, с машиной обращался очень бережно и водил аккуратно. Заменивший его добытчик этими качествами не отличался, и когда на дороге возник призрак, он не справился с управлением и перевернул автобус.

Девочка-призрак вошла в автобус, оглушила обоих охранников, водителя и вырвала глаза всем детям, которые были свидетелями ее позора. Вот итог этой истории: тринадцать искалеченных детей. Цель достигнута.

Возникает закономерный вопрос — если она смогла проникнуть в город и убить там одного человека, что мешало ей просто войти в детский дом и ослепить несчастных детей там? К чему были такие сложности? Мне видится лишь один ответ на этот вопрос — она предвидела, что именно такие, а не более логичные на взгляд человека действия приведут к успеху.

— Так что же это получается? — спросила Лена. — если призрак чего-то захочет, так и будет, что бы ни пытались делать люди?

— Нет. — уверенно ответил Александр. — как показывает практика, далеко не всегда призраку удается достичь Цели. Возможно, их видение будущего несовершенно и допускает ошибки. Возможно, что-то еще. Именно поэтому я сейчас советую вам прекратить погоню за призраком.

На площадке стало совсем прохладно, и Лена с бойцом Александром вернулись в гараж. Боец продолжил изучение нового ружья, Лена же, опершись о капот автомобиля, стояла и молчала. Молчание затянулось, и продавец уже собрался уходить, когда Лена сказала:

— Я не все рассказала вам. Я не рассказала, почему иду за призраком.

— Почему вы идете за призраком, Лена?

— Он перенес меня в иной мир. Там… я даже не могу подобрать слов. Там как в городе, в одном из наших городов, я имею в виду, но… лучше, чище, легче дышится. Там люди. Я их совсем не знаю, но мне кажется, любому из них я могла бы доверить свою жизнь без малейшей опаски. Этот мир… он словно дышит.

— Другой мир… — Александр задумчиво поскреб подбородок. — почему же вы вернулись?

— Случайность, чертова случайность… я хотела бы там остаться навсегда.

— Лена… — укоризненно посмотрел на нее продавец. — после того, что я вам рассказал, вы еще верите в случайности?

— Он не мог так со мной поступить. Подразнить и отнять.

— Именно так. Подразнить и отнять, чтобы вы бежали за ним, как собачка… извините. Лена поджала губы. После минутного молчания продавец сказал:

— Я тоже слышал про этот, иной мир.

— Что?! — встрепенулась Лена. — Что именно? Продавец смутился.

— Ну… по Болоту с давних пор ходит такая байка.

— Рассказывайте.

— Мммм… вам знакома теория антропоцентризма?

— Чего это?

— Теория утверждает, что центром всего мироздания является человек.

— Чушь какая…

— Абсолютно с вами согласен. Однако нельзя не признать, что теория красива. Сравните, как звучит: Александр с выражением продекламировал:

— «Человек — ничтожная частичка плесени, покрывающей каменный шарик номер три от звезды номер сто-тыщ-миллиардов среди миллиардов-миллиардов-миллиардов других таких же в бескрайней пустоте космоса».

— И второе: «Человек — то, ради чего были созданы каменный шарик номер три, звезда номер сто-тыщ-миллиардов, миллиарды-миллиарды-миллиарды других таких же в бескрайней пустоте космоса, да и сама бескрайняя пустота космоса». Звучит намного приятнее, правда?

— Какое отношение… — нетерпеливо перебила его Лена.

— Сейчас, сейчас. Так вот, если теория верна, и мир был создан для человека, а не человек создан миром, то вполне логично предположить, что человек может в определенной степени влиять на космические процессы. Влиять не поступками, а самим своим состоянием… ну, знаете, как в этих старых мультфильмах — когда герою грустно, опадают лепестки сакуры, а когда весело, выглядывает луч солнца. В общем… получается, что у нас настолько все дерьмово, потому что люди у нас дерьмовые. А в том мире так сладко дышится, потому что люди там добрее… вокруг этого и крутятся все байки об ином, лучшем мире. Некоторые еще и религию приплетают — мол, за грехи наши Катастрофа и все такое. И знаете… я в это, конечно, не верю… но не признать, что все мы катимся в пропасть, будет глупо.

— Вы не верите в существование того, лучшего мира?

— Я… — поскреб Александр подбородок. — скажем так, я верю в него ровно настолько, чтобы не смеяться над теми, кто его ищет, но при этом не искать его самому.

— Я продолжу идти за призраком.

— После всего того, что я вам рассказал? — грустно посмеялся продавец. — знаете, Лена, есть такая порода людей — идеалисты…

— Идеалисты, значит… — усмехнулась Лена. — и что бы посоветовали мне вы? Что, по-вашему, я еще могу сделать?

— Вы можете завтра подойти к Анне Сергеевне и сказать: «Анна Сергеевна, мне с вами хорошо. Я могу остаться?».

* * *

Анна Сергеевна чмокнула в лоб спящего сына, тихонько вышла из комнаты и постучала в соседнюю.

— Валера, есть разговор.

— Мммнг? — промычал разбуженный мужчина.

Анна Сергеевна села за стул и ждала, пока Валера окончательно не продрал глаза и не сел напротив.

— Валера, скажи, тебе не надоело все это?

— Что?

— Мы как мышки для них… нам позволяют жить, лишь пока мы не показываемся на глаза. Они уничтожили наш город, и все, что мы сделали — лишь убежали.

— А что еще мы можем? — уныло протянул Валера.

— Вот об этом я и хотела поговорить. Скоро мы вернемся домой, и у нас есть шанс вернуться не с пустыми руками. У нас есть шанс привезти с собой оружие, которое заставит с нами считаться.

— Какое оружие против них… у них все самое современное…

— Боец.

— Боец? — не понял Валерий. — этот, которого… как его… Павлик? Который принадлежит Лене?

— Да.

— Она же его не отдаст. Он только ей подчиняется. Анна Сергеевна усмехнулась.

— Геннадий, ее бывший коллега, знаешь, что он сказал? Боец числится за Леной, и приоритет приказов принадлежит ей, но во вторую очередь боец подчиняется ему — он ведь тоже ловец. И если с Леной что-нибудь случится, боец перейдет под командование Геннадия. А тот решил присоединиться к нам…

— Ты чего предлагаешь? — заволновался Валерий. — ты чего… убить ее хочешь?

— Хочу получить ее бойца.

— И что ты с ним делать будешь? С одним-то?

— А ты помнишь, что сказала Лена после того, как мы проехали мост? Или уже забыл? Бойцы способны размножаться. Мы найдем ему «невесту», много «невест», и будет много-много маленьких Павликов… Мечтательно улыбаясь, Анна Сергеевна продолжила:

— Они вырастут — и у нас будет собственная армия непобедимых, со сталью внутри в прямом смысле слова солдат. И тогда столица трижды подумает, прежде чем нападать на нас. Да что там… мы сами сможем напасть на них! Ты только представь себе, Валера… я очень хочу, чтобы мой сын жил под чистым небом, а не в болотном тумане. И если для этого надо убить одну девчонку… ну, что ж.

— Если убьешь ее, боец убьет всех нас. — на Валерия было жалко смотреть, он нервно теребил свою бороду, его глаза бегали.

— Надо обставить все как несчастный случай. Скажи, ты ведь дал ей репеллент?

— Ага…

— Какой именно?

— Номер четыре, универсальный. Против большинства…

— Значит, так. Завтра я уговорю ее некоторое время двигаться с нами. А ты раздай всем остальным репеллент номер восемь. Против пауков. А ей не говори ничего.

* * *

Наутро Анна Сергеевна нашла Лену не сразу. Охранник в гараже сказал ей, что путешественница со своим спутником отправились в развалины города — в тир, пристреливать новое ружье.

— Кажется, здесь. — Лена осмотрелась. Импровизированный тир представлял собой площадку, внутренний двор кирпичного дома, огороженную с трех сторон его стенами. На одной из стен висели деревянные мишени, в щепки разбитые пулями, да и сама стена была изрядно выкрошена. Похоже, тиром давно не пользовались — сквозь потрескавшийся асфальт площадки проросли корявые деревца.

— Павлик, пяти патронов для пристрелки тебе хватит? Приступай тогда.

Боец перекинул ружье из-за спины в руки, сдвинул крышку магазина, вложил туда один патрон и аккуратным движением помпы дослал его в ствол. Потом он приложил приклад к плечу, прицелился в деревце, растущее между ним и одной из мишеней и потянул спусковой крючок.

Грохнуло так, что Лена невольно присела. Деревце толщиной в руку превратилось в кучку опила, остатки мишени разлетелись на мелкие кусочки, а в кирпичной стене появилась глубокая впадина.

— О боже мой… Они их что, динамитом заряжают?! — Лена ошарашенно помотала головой, выгоняя звон из ушей. — Павлик, ты стреляй… а я отойду, пожалуй, чуть подальше. Лена отошла на несколько шагов и увидела Анну Сергеевну.

— Доброе утро, Лена.

— Здравствуйте. Грохнул выстрел, картечь размолотила еще одну мишень.

— Собираетесь в путь сегодня?

— Да. Вот сейчас немного пристреляем и поедем.

— Лена, могу я вас попросить об одном одолжении? Это не займет много времени. Естественно, заплатим…

— А что нужно?

— Я так понимаю, вы собираетесь ехать по восточной дороге… мы едем там же. Что, если вы некоторое время сопроводите нас? Ничего опасного не предвидится, просто дорога не очень хорошая — может понадобиться ваш автомобиль, он достаточно мощный, чтобы вытащить наш, если застрянет.

— Ну… почему бы и нет. — кивнула Лена.

Вскоре автомобили покинули Сити. Дорога действительно была не особенно хорошей, но по крайней мере асфальт там, пусть искрошенный, сохранился. Урал шел впереди, автомобиль Лены в некотором отдалении — чтобы не попали в лобовое стекло летящие из-под колес камни. На окраине старого города Урал остановился. Лена вышла из автомобиля и подошла к нему.

— Что? Все?

— В общем-то, да, вот только колесо заднее застучало чего-то. Можно попросить вашего бойца помочь с ремонтом?

— Да пожалуйста…

Пока боец под руководством Валерика возился с тяжелым колесом, Лена, опершись о капот автомобиля, стояла и смотрела на выбравшихся на свежий воздух путешественников. Встав в кружок, они весело о чем-то переговаривались, смеялись. Антиген теперь был для них своим, одна из девушек давно уже словно случайно оказывалась рядом с ним.

Антиген на мгновение встретился взглядом с Леной и тут же отвернулся. Лена стала смотреть под ноги.

В асфальте рядом с ней было аккуратно вырезано большое шестиугольное отверстие, прикрытое крышкой из темного, схожего по цвету с асфальтом материала. Должно быть, люк какой-то… Лена вздохнула. Их, путешественников, ждал дом, пусть посреди Болота, но родной и свой до последнего кирпичика. Лену ждала погоня за призраком. Погоня за призраком, ха… поговорка такая есть.

«Продавец меня назвал идеалисткой» — подумала Лена. — «но ведь это не так. Я ведь реалистка. Я могу оценить ситуацию и принять единственно верное решение…».

— Анна Сергеевна… — через силу сказала Лена. — мне с вами хорошо.

Анна Сергеевна удивленно повернулась к ней, и в этот момент шестиугольная крышка подлетела в воздух. Из-под нее вылетели два гибких, белесых шнура и коснулись плеч Лены. Щелкнул электрический разряд, и Лена, крикнув, упала. Шнуры обвили ее лодыжки и втянули в яму. Обернувшийся боец увидел лишь конвульсивно подергивающуюся четырехпалую кисть руки, затем и она исчезла под землей.

Бросив колесо, боец бросился к яме, но было поздно: шестиугольная штольня стремительно заполнялась мелким, сухим песком. Боец попытался разгрести его, но, поняв тщетность этой затеи, встал и начал озираться.

— Проклятые пауки! — крикнула Анна Сергеевна. — черт, у нее же был репеллент!

— Репеллент тоже дает осечки… — включился в заранее спланированный диалог Валера. — каждый ведь человек имеет свой неповторимый запах… бывает, что накладывается… всего не предусмотришь…

— Что с ней? — подбежал Антиген. — она что… все? Анна Сергеевна скорбно кивнула.

— Ну, ёёёё… — Антиген вздохнул. — эх, Ленка…

Внимание бойца привлекла широкая лестница, уходящая вниз — вход в метро. Он подошел к дверям и попытался их открыть. Дверь не поддавалась, она сидела, как влитая. Боец ударил по ней кулаком. Металл загудел, в двери осталась приличная вмятина.

— Слышь, Павлик… — подошел к нему Антиген. — все, умерла она. Поехали.

Не обращая на него внимания, боец поднял с земли кусок бетона и ударил в дверь им. Антиген нахмурился.

— Боец, она мертва. Теперь твой командир я. Я приказываю: садись в автомобиль.

Еще один удар. Бетонный обломок искрошился и был тут же заменен здоровенным камнем.

— Боец, это приказ. Когда боец проигнорировал его требование, Антиген тихонько отошел от него.

— Что такое? — спросила Анна Сергеевна.

— Давайте-ка прикрутим колесо поскорее, и поехали отсюда. — сказал Антиген шепотом.

— А боец? Ты что, предлагаешь бросить его здесь? Он может быть очень полезен!

— Он не выполнил мой прямой приказ. С этого у них начинается… вы когда-нибудь видели взбесившегося бойца? Я видел. Пока его не остановили, он убил четверых, при том, что у нас было оружие не вашему чета… так что давайте двигать. И без задержек.

Колесо быстро заняло отведенное ему место, путешественники сели в Урал, а боец все так же долбил в дверь, теперь уже толстой металлической трубой. Лишь когда Антиген сел в автомобиль Лены, боец прервал свое занятие. Подойдя к автомобилю, он открыл дверь, извлек Антигена из-за руля и закрыл дверь. Что называется, без слов, но крайне доходчиво. Анне Сергеевне оставалось лишь плюнуть с досады.

Урал скрылся в тумане, оставив бойца наедине с металлической дверью. Прошло полдня, прежде чем она начала поддаваться.

* * *

Когда Лена пришла в себя, она ничего не видела и не могла пошевелиться. Какие-то липкие, пахнущие аммиаком и прочные веревки плотно притягивали ее к стене. Стена была холодная и очень ровная. Лена повернула голову налево, направо, посмотрела вверх и вниз. Везде была абсолютная темнота. К ситуации идеально подходила поговорка «хоть глаз выколи». Тонкое, жалобное попискивание послышалось рядом; Лена узнала этот звук — так скулят смертельно раненые болотные крысы.

— Эй… есть здесь кто-нибудь?

В темноте появился крошечный огонек, неровно вздрагивающая искорка. Маленький мутант, которого природа снабдила светящимся шариком на панцире, деловито полз по стене. Лена порадовалась, что по крайней мере не ослепла, но по мере приближения светлячка ее радость угасала.

Слабый фосфорный свет показал ей, что она не одинока. Вдоль стены аккуратным, словно по линеечке, рядком на толстых белых веревках висели всевозможные мутанты. Большая часть их была еще жива, они вздрагивали, некоторые чуть слышно скулили. Жучок приблизился, Лена увидела своего соседа. Им оказался крупный крысак; он обессиленно повис на веревках, лишь изредка мотая головой и поскуливая. Что-то инородное, белое, влажно блестящее и пульсирующее крепилось к его животу. Приглядевшись, Лена содрогнулась от ужаса и отвращения: это было живое существо, отвратительная белая личинка, более всего похожая на гигантский плоский язык. Сквозь ее полупрозрачное тело просвечивала кровь, высосанная из обездвиженного тела крысака.

Жучок переполз крысу и влез Лене на живот. Опустив взгляд, она увидела, что ее футболка разорвана, а на обнажившийся живот приклеено небольшое яйцо. Скорлупа яйца была толстой, но эластичной; Лена почувствовала сквозь нее шевеление.

Взвизгнув, Лена забилась на веревках. Светлячок не удержался на ней и упал вниз, осветив пол туннеля. По полу проходили рельсы, между них скалился человеческий череп.

В темноте раздался могучий рык. Все узники туннеля разом замолчали и съежились, только Лена продолжала рваться из пут. К ней и подошел крупный мутант, опираясь шестью лапами, а в двух держа некий предмет. Лена испуганно затихла; мутант приблизил к ней шишковатую голову с фасеточными глазами и обнюхал ее, задумчиво чмокая маленьким слюнявым ртом.

Из плеч мутанта росли два длинных и гибких щупальца. Он приблизил концы щупалец к зажатому в передней лапе предмету и вздрогнул всем телом. Щелкнула электрическая искра, предмет загорелся вонючим коптящим пламенем. Это оказалась самодельная свечка, слепленная из грязного жира. В качестве фитиля использовался скрученный жгут из какого-то мочала.

При свете свечи мутант и Лена смогли рассмотреть друг друга. В отличие от Лены, мутант увиденным остался доволен. Тронув пальцем прикрепленное к животу Лены яйцо, он удовлетворенно хрюкнул и зашагал прочь.

— Эй, ты! Отпусти меня! — крикнула Лена. Если умеет пользоваться огнем, может и речь понимает, решила она. Напрягшись так, что затрещали мышцы, Лена попыталась освободить правую руку. Судя по тяжести на бедре, пистолет у нее не забрали, так что если удастся…

Мутант вернулся и отвесил ей пощечину. Голова Лены мотнулась, рот наполнился кровью из разбитой щеки. Постояв еще рядом, мутант ушел, а Лена повисла на веревках, разом обессилев.

— Я не хочу вот так умирать… только не сейчас…

Ее плачу вторило тихое поскуливание крысы. Шевеление на животе стало активнее, и Лена, отчаявшись, закрыла глаза.

— Надо… думать о чем-то приятном… что-то хорошее вспоминать… может, тогда будет не так больно…

Лена попыталась вспомнить «что-то хорошее». Например, детство. Но отчего-то в голову лезла лишь ерунда: равнодушные сверстники, ни с одним из которых так и не возникло резонанса, скандальный развод родителей, последующая жизнь с матерью, куда более интересующейся мужчинами, чем дочерью. Еще вспоминалось, как в пятилетнем возрасте она потерялась в центре города. Как соседа, мальчика с беленькими волосами, сбила машина. Вспоминалось какое-то торжество на городской площади, где мать оставила ее одну в шумной толпе. Ну и, конечно, из этого ряда не могло выпасть воспоминание о неуспешном возрастании…

После возрастания Лена тоже ничего особенно хорошего вспомнить не могла. Лишь туман, до смерти надоевшие крысы, пустые, серые от пыли квартиры и грязь, много-много грязи. Воспоминания о Правителе и внешнем мире тоже облегчения не приносили.

Но была еще память о том чудесном мире, в котором ей довелось побывать. Лена всеми мыслями нырнула туда.

Почему-то чудесный мир представился ей летом и днем, хотя таким она его не видела. Пригревало солнце, легкий, нежный ветерок играл листвой деревьев. Лена стояла на пыльной проселочной дороге, но даже запах пыли здесь был приятен.

Вдруг громыхнул удар грома. Лена удивилась: как же так, ведь на небе ни облачка? Подсознание тут же исправило эту ошибку: небо потемнело, упали первые капли дождя. Снова громыхнуло, теперь уже ближе. Удары грома становились все громче, грозовой фронт приближался. От грохота у Лены заболели уши, и она с удивлением осознала, что грохот доносится снаружи, из покинутой ею реальности. Разлепив глаза, Лена увидела знакомого мутанта с горящей свечой. Воинственно выставив перед собой щупальца, окаймленные искорками электрических разрядов, мутант пробежал мимо Лены. По ушам ударил грохот, мутанта с разорванной грудной клеткой отбросило на пару метров, он скрючился и затих.

Боец с дымящимся ружьем и фонариком в нагрудном кармане подошел к Лене и легко, словно гнилые нитки, разорвал держащие ее веревки. Лена чуть не упала — передавленные тугими узлами ноги совершенно затекли, но боец ее поддержал.

Содрав со своего живота почти вылупившуюся личинку, Лена с отвращением раздавила ее в кулаке. Потом она обняла бойца за шею, он подхватил ее левой рукой под ноги — как носят маленьких детей — и пошел к выходу, держа ружье в правой.

Над их головами была прорублена шестиугольная штольня, и едва они поравнялись с ней, оттуда сверзился еще один восьмилапый. Заряд картечи с близкого расстояния разметал его на ошметки, но тут же из неприметных щелей в стенах вылезли еще трое.

Не собираясь оставаться в стороне, Лена извлекла пистолет. За то время, что потребовалось бойцу, чтобы одной рукой перезарядить ружье, Лена выпустила полмагазина в голову ближайшего к ней урода. Второго свалил выстрелом в живот боец, но третий успел дотянуться до них своими щупальцами.

Большая часть электрошока досталась бойцу, но и Лену тряхнуло неслабо. Она вскрикнула от боли и в первый раз услышала от бойца хоть какой-то звук. Боец зарычал.

То, что на бойца электрошок не подействовал, для мутанта стало явной неожиданностью, поэтому он пропустил чудовищный удар ногой в голову. Хрустнула шея, мутант отлетел, даже не успев понять, что произошло. Боец двинулся дальше, и вскоре они вышли к станции метро.

Пауки — подземные охотники — были довольно слабо изученными мутантами, потому что не находилось дураков лезть к ним под землю. Между тем, пытливый ум нашел бы в их подземном городе немало интересного. Эти мутанты были приматами, если не питекантропами, своего родного мира. Не имея «встроенного» источника света, как у светлячков, они очень скоро выучились пользоваться огнем, делать импровизированные факелы и даже свечи. Пауки обладали пусть слаборазвитой, но речью, в их городе существовало самое настоящее правительство, было с умом организованное распределение труда. Была даже кое-какая культура — к примеру, пауки хоронили своих мертвецов (если еды хватало; в противном случае покойникам находили более практичное применение). Стены станции метро были густо покрыты рисунками, сделанными красной глиной, и археологи немало отдали бы за возможность изучения этого первобытного комикса. Основной темой рисунков была охота. Толстая полусогнутая сосиска с восемью палочками означала паука, горизонтальная с четырьмя палочками — крысу, вертикальная с четырьмя и с кругом, изображающим голову — человека.

Все это было бы крайне интересно исследователю, но абсолютно безразлично Лене и ее верному спутнику. Они прошли по городу пауков, как ураган. Большая часть пауков-самцов была убита бойцом еще во время спуска, в городе оставались в основном самки и детеныши, не успевшие бежать. На свою беду, для отступления они выбрали выход со станции — и перекрыли дорогу возвращавшемуся с Леной бойцу.

Будучи намного слабее самцов и не имея электрических щупалец, самки тем не менее отчаянно пытались защитить свое потомство. Тщетно, конечно; картечь и тяжелые пистолетные пули рвали их тела, самки гибли одна за другой. Детеныши — как едва прекратившие сосать кровь и перешедшие на взрослую пищу личинки, так и уже похожие на взрослых — захрустели под сапогами бойца.

Несколько дней спустя после того, как боец спас Лену от участи живых консервов, на стене станции метро появился новый рисунок. Он изображал множество пауков, лежащих кверху лапами, больших и маленьких; пауки были нарисованы так густо, что отдельные изображения сливались в сплошную массу. По трупам шагало страшное существо.

Существо было минимум в полтора раза выше человека, имело две головы и четыре руки. Одна из рук была значительно длиннее другой; если очень тщательно присмотреться, можно было предположить, что это некий предмет, который существо направляет на немногих изображенных живыми пауков.

Возможно, через несколько лет боец оброс бы мифами и трансформировался в головах пауков в жестокое и карающее божество, но этому событию не суждено было произойти: после бойни осталось множество раненых и ослабленных, которые подцепили какую-то инфекцию. Болезнь перекинулась и на здоровых, и вскоре колония пауков полностью вымерла.

* * *

Лена сидела в автомобиле, с остервенением оттирая с кожи остатки слизи от веревок. Ее трясло, перед глазами все еще стоял тот туннель, где ей чуть не выпало быть заживо съеденной. Повернув зеркало заднего вида, Лена увидела, что ее теперь украшает огромный синяк на пол-лица. Разбитая щека жутко саднила, во рту все еще была кровь.

— А где… эти? Они что, уехали? — наконец заметила Лена. — уехали… бросили меня там. Только ты остался, Павлик… вытащил меня.

Последние слова были произнесены с благодарностью, на которую боец не отреагировал. Высказав все, небогатая на чувства Лена успокоилась.

— Ладно. Будем думать о будущем. Надо бы вернуться в город, надо бы… Солнце уже коснулось горизонта, начинало темнеть.

— Но если вернуться, мы отстанем от мальчика с собакой. Мы и так уже задержались. Жми на газ.

* * *

Мужчина в очках вошел в кабинет Правителя.

— Боюсь, у меня плохие новости.

— Насколько плохие?

— Агент вышел на связь. Он сообщил, что Елена Заманова погибла.

Через несколько минут мужчина в очках покинул кабинет. Он был бледен. У дверей его ждал молодой человек в деловом костюме.

— Ну что? — спросил он.

— Правитель очень много внимания уделяет этой девушке. С того момента, как она исчезла, он практически ничем больше не занимается… а теперь она погибла. он… кажется, он очень разозлился.

— Какие распоряжения?

— Убить беженцев.

* * *

Автомобиль вышел на восточное шоссе и шел весь вечер и всю ночь, но даже под утро Лена не увидела призрака. Когда рассвело, Лена велела остановиться.

Они находились на шоссе, вдали от городов. Туман этим утром был довольно плотным, и был виден лишь отрезок дороги метров двадцати вперед и столько же назад. Все прочее было скрыто плотной белой стеной, и казалось, кроме этого отрезка шоссе ничего в мире не оставалось.

— Приехали, Павлик. Кажется, мы отстали.

Словно и не было всей жизни, года на Болоте и пяти лет во внешнем мире. Лена снова была маленькой девочкой, потерявшейся в таком большом мире. Совсем одна, никому не нужная. Больше некуда было стремиться.

Лена немного вздремнула на заднем сиденье, а когда проснулась, велела отдохнуть бойцу. К середине дня они снова двинулись в путь, но проехали совсем немного.

— А ну-ка останови! — приказала Лена, заметив нечто необычное на шоссе. Выйдя из автомобиля, она отошла на несколько шагов назад и склонилась, разглядывая след на асфальте.

Шоссе перечеркивала узкая, идеально прямая канавка с оплавленными краями. Точно такие Лена видела на полигоне.

— Павлик, смотри-ка… это ведь след лазера. Такие ставят на военных ботах. Черт, это свежая отметина. Не к добру.

Проехав еще немного, Лена почувствовала характерный запах горелого металла. Еще не видя, она поняла, что это значит.

На обочине шоссе дымил Урал. Его будка и кабина были исполосованы лазером в мелкую лапшу, весь асфальт вокруг был исчеркан тонкими канавками. Тут и там лежали тела. Крови было совсем немного, лазер не оставляет кровоточащих ран.

— Чертов старик… — сказала Лена сквозь зубы. — почему ты не мог просто оставить их в покое?

Лена не испытывала к путешественникам глубоких чувств, но все равно было очень их жалко. На душе стало совсем погано. Однако…

Тел было лишь десять. Падальщики уже успели поработать над ними, и опознать их было бы тяжело, но точно не было среди погибших ни широкого в кости Антигена, ни щуплого тела подростка Кости. Оглядевшись, Лена увидела в придорожной грязи след ботинка.

— Антиген жив.

След вел в заросли кустарника. Оставив машину, Лена и боец пошли по нему. Несколько раз след терялся, но благодаря острым глазам бойца находился снова. Скоро следов стало больше, к отпечаткам ботинок Антигена добавились следы растоптанных кроссовок Кости.

В некотором отдалении от дороги стояло небольшое кирпичное здание с осыпавшейся крышей. Определить его назначение теперь было сложно, Лена предположила бы, что в прошлом это была трансформаторная будка. На куске бетона, лежащем у дверного проема, отпечаталась грязная подошва. Лена приблизилась.

— Эй! Есть кто внутри?

— А ты живучая. — источник голоса находился за спиной. Лена и боец одновременно повернулись; из кустов выбрался Антиген, давно наблюдавший за ними. — там пацан, не буди его, он умотался.

— Ген… что произошло? На вас напали?

— Всего один бот. Этого хватило. Сначала колеса лазером подрезали, потом стали крышу резать. Люди выбегали, бот резал их…

— Как же ты остался жив?

— Повезло. — вздохнул Антиген. — я из машины выпрыгнул, стрелять собрался… хотя что толку было, с автоматом-то… только выпрыгнул, тут аккумулятор рванул. Меня взрывом в канаву швырнуло, автомат пополам, я отрубился. Потом меня пацан нашел, Костя. Он тоже как-то жив остался, уж не знаю как, не спрашивал. А ты живучая… мы думали, ты умерла.

— Мне тоже повезло. — ответила Лена. — ну что, Ген… буди Костю, да поехали.

— Я уже не сплю. — послышался из строения мрачный голос подростка. Антиген спросил:

— Куда поехали?

— Я — на восток. Судя по карте, в той стороне есть обитаемый город, могу высадить вас там.

— Годится.

* * *

Ближе к вечеру автомобиль остановился возле маленькой деревни. Эта деревня обветшала еще до Катастрофы, Катастрофа же и последующие сорок пять лет и вовсе сравняли деревянные дома с землей. Все же хоть какая-то память о населенном пункте осталась — в виде единственного уцелевшего бетонного здания.

— Что, Ген, заночуем здесь?

Антиген выбрался из автомобиля и подошел к строению. Почуяв запах репеллента, оттуда выскочил и в ужасе ускакал мутант-падальщик. Антиген поманил Лену рукой; когда она подошла, он сказал вполголоса:

— Ленка, поговорить надо.

— Что? Следом за Леной подошел боец, и Антиген как-то сразу поскучнел и отвернулся.

— Ну чего, говори?

— Потом… — отозвался Антиген и отправился за дровами для костра.

Строение давно лишилось и окон, и дверей и представляло собой обветшалую бетонную коробку, но все же там было уютнее, чем на улице. Стемнело, и уютный костер догорал.

Прикончив скудный ужин, Лена отправилась к автомобилю за одеялом. Антиген догнал ее.

— Ленка, надо поговорить. Наедине. Чтобы не слышал боец.

— Ну говори уже, чего надо? — начала раздражаться Лена.

Она открыла багажник, достала одеяло и повернулась к Антигену, требовательно глядя на него. Потом ее взгляд переместился куда-то за его спину. Лена вновь увидела призрака.

Мальчик с собакой стояли на шоссе, на самой границе видимости, почти сливаясь с туманом. Мальчик опустился на корточки рядом со своей собакой и на что-то показал ей в тумане; пес радостно гавкнул и ускакал в указанном направлении. Лена швырнула одеяло назад в багажник, захлопнула его и крикнула:

— Все в машину, живо! Павлик, за руль!

Боец моментально очутился на своем месте, Костя тоже не заставил себя ждать. Лишь Антиген замялся:

— Ленка, ты чего? Ты куда срываешься?

— Ген, или садишься в машину, или оставляю тебя здесь.

Решив не искушать судьбу, Антиген сел на заднее сиденье рядом с Костей, и когда Лена села и захлопнула дверь, боец нажал на газ. Ему уже не нужно было объяснять, куда ехать — боец запомнил того, за кем гонится хозяйка.

На этот раз все было немного иначе. Призрак снова исчез в тумане, но теперь не насовсем — то и дело он на несколько секунд появлялся впереди.

— Павлик, жми… жми, пожалуйста!

— Ленка! Совсем с ума сошла! — Антиген ругнулся, прикусив язык, когда автомобиль подпрыгнул на очередной неровности дороги.

— Ген, лучше молчи сейчас… — Лене и самой приходилось несладко, с их скоростью на разбитой дороге жутко трясло, и она что было сил вцепилась в поручень.

Они ехали довольно долго, асфальтовая дорога исчезла, словно утонув в покрытой плесенью серой земле. Внезапно Лена поняла, что узнает окрестности.

— Боже мой… — прошептала она. — это рядом с лагерем сталкеров. Тем, где я была… зачем он привел меня сюда?

Когда-то лагерь представлял собой асфальтированную площадку с вышками на двух углах, огороженную сеткой, в центре которой стоял небольшой домик — спуск вниз. Под землей скрывались десятка три комнат, залы, кабинеты и автоматизированное «коммунальное хозяйство», включающее собственный крошечный реактор. Теперь же посреди площадки чернела воронка, обе вышки были повалены, на бетонных столбах висели обрывки сетки.

Автомобиль приблизился, Лена увидела темную фигуру, словно устало прислонившуюся к одному из бетонных столбов. Приказав остановиться, Лена вышла из автомобиля, чтобы рассмотреть ее.

Возле бетонного столба полусидел-полулежал скелет в самодельных металлических доспехах, грубо и наспех сваренных из металлических листов, причем сварка, похоже, происходила прямо на теле. На голове этого странного рыцаря был треснутый мотоциклетный шлем, приваренный к остальной части доспехов кусками металлической цепи. Такая же цепь крепила к рукам две проржавевшие штурмовые винтовки — такие были у охранников.

Лена опустила взгляд. На ногах закованного в доспехи были ортопедические ботинки. Вся земля вокруг была усеяна гильзами и костями крыс.

— Андрей. — тихо сказала Лена, вспомнив парнишку из лагеря. Этот неулыбчивый парень был чем-то болен, из-за чего был вынужден дни и ночи проводить в пределах лагеря. Он работал в мастерской и всегда мечтал быть сталкером, но даже когда на лагерь во время шторма нападали мутанты, начальник не доверил ему оружия.

Должно быть, когда ячейка «покойники» спешно покидала лагерь, спасаясь от лавины крыс, Андрей остался прикрывать их отступление. Он обернул себя железом и скрепил его портативным сварочным аппаратом, а также намертво прикрепил к каждой руке по винтовке — чтобы не выбили в драке.

Лена подумала, что Андрею хоть напоследок повезло — он все-таки получил оружие. И судя по количеству костей, ему действительно удалось задержать крыс, его смерть не была напрасной.

— Мне действительно очень надо тебе сказать… — снова начал Антиген, незаметно подошедший к ней.

— Ген, не сейчас! — ответила Лена, возвращаясь к автомобилю. Мальчик, на мгновение появившийся в тумане с восточной стороны, манил ее. Лена чувствовала — конец пути близко, и это заставляло ее дрожать от нетерпения.

Автомобиль тронулся дальше, и теперь призрак не исчезал. Мальчик с собакой словно приклеились к той границе, до которой доставали лучи фар; они шли совсем без спешки, но автомобиль не мог их догнать.

Потом призрак исчез, и спустя несколько секунд в лучах фар возникли бревенчатые стены. По мере приближения перед глазами изумленной Лены из тумана вырастала целая деревня, похожая на иллюстрацию из книжки сказок. Та самая близость чуда, что так сильно чувствовалась на праздничной площади иного мира, вновь защекотало сердце.

В деревне не было людей, и ушли они совсем недавно — множество следов отпечаталось на тропинке, уводящей в лес. Лена пошла следом. Ее догнал Антиген.

— Все, теперь стой! Слушай, да отвлекись ты на минуту! Лена с трудом переключила внимание на Антигена.

— Твой боец спятил.

— Что?

— Когда эта подземная тварь тебя утянула, я приказал ему ехать с нами. Ты пойми правильно, я ж думал, ты погибла… он не подчинился мне. А потом он и вовсе вышвырнул меня из машины! Он не подчинился, понимаешь?

— Понимаю…

Боец — весьма своеобразное существо, подобное льву в волшебном ошейнике. Пока ошейник исправен — льва можно потрепать по холке, можно давать ему ласковые прозвища, без опаски спать с ним рядом, а при случае приказать покусать своих врагов. Но лишь пока ошейник цел; если боец не выполнил приказ — значит, ошейник дал трещину. Что будет делать лев, когда он спадет, знает лишь сам лев.

Однако Лена уже не могла относиться к бойцу, как к остальным его сородичам. Когда боец подошел к ним, она жестом остановила его.

— Павлик… я не знаю, что творится в твоей голове, но ты спас меня. Ты уже не раз меня спасаешь, а я до сих пор не сказала тебе «спасибо». Я хотела бы отблагодарить тебя, но боюсь, единственное, что я могу тебе дать… Лена вздохнула.

— Что ж. Я думаю, что не ошибусь. Слушай мой приказ: я хочу, чтобы отныне ты не выполнял ничьих приказов. Понял? Отныне ты делаешь то, чего хочешь сам. Боец стоял, как каменное изваяние. Антиген опасливо отодвинулся:

— Плохая идея… ой, плохая… Лена вгляделась в ничего не выражающее лицо.

— Павлик… ну ты чего? Ты теперь свободен. Что ты хочешь? Павлик… ну должны же у тебя быть какие-то свои желания? Что ты хочешь сам?

Глаза бойца закатились, и его мощное, как из стали отлитое тело вдруг разом обмякло. Боец упал, словно марионетка, которой одним движением обрезали нитки.

— Павлик… ты что? Боец не дышал. Антиген сказал:

— Ленка, тебе еще повезло… я такое однажды видел. Один парень ради шутки пристал к бойцу… шестой модели, кажется, с философскими вопросами. Ну, тот и вырубился навсегда. У них мозги не выдерживают такого… Антиген протянул руку, чтобы взять из рук бойца его ружье. Лена остановила его:

— Оставь, Ген. Это оружие принадлежит ему. А нам оно больше не понадобится. Мы почти пришли.

— Пришли куда? — спросил незаметно подошедший, совершенно запутанный происходящим подросток Костя.

— Тебе понравится там, не волнуйся. — Лена опустилась на колени рядом с бойцом и сказала тихо:

— Прощай, Павлик.

Затем она встала и, не оглядываясь, пошла по истоптанной тропинке. Вскоре под ногами захлюпала вода, которая почему-то оказалась чистой и прозрачной. Невдалеке сквозь кусты блеснул лучик света; Лена ускорила шаг.

Из темноты вырос огромный серый камень; к одной из его сторон словно прилепилась невероятно яркая искорка. Лена подошла к нему и увидела, что искорка — это отверстие. Отверстие оказалось замочной скважиной в исполинской каменной двери, тонко вырезанной неизвестным мастером. Следы жителей деревни вели к ней и обрывались на каменном пороге. Из замочной скважины доносился шум ветра, запах дорожной пыли и еле слышное тиканье — словно в замочной скважине скрывался некий механизм.

Когда Антиген и Костя догнали Лену, она стояла у камня, тихонько смеясь от счастья.

— Вот куда ты вел меня… я пришла.

Лена извлекла из кармана ключ, чтобы несколько успокоить свои нервы его вращением, и заметила, что ключ удивительно точно подходит к замочной скважине. Это совпадение уже не удивляло, лишь радовало.

— Будьте добры, Лена, уделите мне одну минуту. — послышался сухой старческий голос за ее спиной.

Лена испуганно обернулась. По тропинке, следом за ними, шел Правитель в сопровождении двух своих бойцов-телохранителей. Он остановился в нескольких шагах.

— Вы… как вы сюда попали? — спросила Лена.

Старик, должно быть, совершенно отвык ходить пешком, после небольшого путешествия он тяжело дышал и держался за плечо одного из телохранителей.

— Я шел следом за вами. Я искал это место. Я искал его очень давно.

— Вы знали об этом? — кивнула Лена на камень.

— Да. — наконец справился с дыханием Правитель. — когда призрак, мальчик с собакой, похитил вас, сначала я… э… чего уж там, я был здорово напуган и приказал вас убить. Видите ли, в свое время имелись с ним немалые проблемы. Но когда оказалось, что вы живы и находитесь посреди Болота, я приказал следить за вами… я подумал, что это может дать результаты. Я подумал, что призрак может привести вас сюда. А вы приведете меня.

— Вы следили за мной, все это время? Как, с воздуха?

— И с воздуха тоже… но не только. На счастье, среди ваших спутников был наш агент. Лена растерянно посмотрела на Антигена.

— Ген… ты?

— Нет, не он. Константин, подойдите.

Подросток, сутулясь и пряча взгляд, подошел к старику. Тот положил руку ему на плечо.

— Константин, идите по тропинке, там приземлился бот. Вас ждут.

— Он убил твою мать! Всех твоих! — сказала Лена ему вслед, но подросток словно не слышал.

— Город Птичий Холм был уничтожен, когда Константин сообщил нам, что они близки к тому, чтобы построить свой атмосферный генератор. Развитый сосед был нам опасен. А группа путешественников была уничтожена потому, что не смогла сберечь вас. Константин сообщил нам о вашей якобы гибели, и… я не смог сдержать своего разочарования. Правитель, словно извиняясь, развел руками.

— Что вы наобещали ему? — спросила Лена.

— Ну зачем таким тоном… — улыбнулся старик. — я обещал ему место под солнцем, достойную жизнь в городе. И свое обещание я сдержу.

— И зачем вы здесь? Правитель сделал несколько шагов к Лене.

— Я хотел бы попросить вас об одном одолжении. Откройте эту дверь и дайте мне войти. Я хотел бы войти в нее первым. Увидев, как Лена озлобленно мотнула головой, старик поинтересовался:

— Почему нет?

— Потому что… — Лена замолкла, не в силах подобрать слова. — потому что нечего тебе там делать.

— Вы считаете меня недостойным этого чудесного мира?

— Верно. Еще как верно.

Рука Лены дрогнула возле кобуры пистолета. Телохранители заметили это движение и насторожились. Старик улыбнулся:

— Лена, я понимаю, искушение велико, но все же воздержитесь. Меня пытались убить множество раз, и при помощи оружия, куда более страшного, чем ваше. Как видите, я стою перед вами невредимый. Не доставайте пистолет. Не давайте повода моим бойцам.

— Вас нельзя пускать туда. — сказала Лена. — Вам там не место.

— А себя, Лена, вы считаете достойной переступить этот порог? Лена ответила не сразу.

— Нет, не считаю. Но призрак привел меня сюда, значит, он считает, что я могу войти. А вы… ох, Правитель, если бы вы хоть раз побывали там… вы бы меня поняли. Таким, как вы, там не место. Старик засмеялся. Его смех был отвратителен.

— Лена, Лена, Лена… вы лишь на минуту заглянули туда… и теперь поучаете меня? Хотите, я вас удивлю, Лена? Вы уж извините, что придется снять с вас розовые очки, но… я там родился.

— Что?! — Лена отшатнулась и уперлась в дверь спиной.

— Я там родился… и там я жил до тридцати лет. А потом перебрался сюда.

— Ложь… — Лене не хотелось в это верить. — врешь, старик…

— Это правда. Я родился в одном из прекрасных городов на берегу реки, там я и жил. Жил обычной жизнью, работал… знаете, даже сейчас, восемьдесят лет спустя, я не могу подобрать подходящего синонима моей тогдашней должности. Ну, скажем так, я был смотрителем маяка. Это несколько отражает суть. Я всегда был на высоте, и смотрел на людей сверху. Я видел людей с такой высоты, от которой кружится голова; оттуда они выглядели как муравьи… как самые мелкие пылинки. И постепенно я начал понимать, что я не такой как они. Я начал осознавать, что я выше остальных. И тогда… я понял, что не могу так дальше жить. Я понял, что я должен доказать свое превосходство. Я долго размышлял. Я должен был сделать нечто такое, чего никто до меня сделать не мог. И однажды… о, это было наитие… это было откровение. Однажды я понял, что я должен сделать. Я должен сделать нечто непоправимое, на что неспособны остальные.

— И что вы сделали? — спросила Лена.

— Рядом со мною жила девушка. Очень красивая девушка, Лена. Конечно, не такая красивая, как вы, — старик галантно склонил голову, — но… очень красивая. Очень добрая. Объект всеобщей любви. Когда она шла по улице, ее окружала толпа детей, и для каждого у нее находилось доброе слово. Птички садились ей на руки, и даже самая угрюмая собака виляла хвостом при звуках ее голоса. Я тоже ее любил, Лена. И мне нелегко было совершить задуманное.

— Что вы сделали? — спросила Лена еще раз.

— Я пришел к ней рано утром, вошел в ее дом, а когда она повернулась ко мне спиной, я несколько раз ударил ее ножом. Потом я завернул ее тело в кусок ткани, привязал к ногам кусок железа и бросил ее в реку, на самом глубоком месте. Антиген, про которого все забыли, кашлянул:

— Я тут не мешаю?

— Нисколько, Геннадий. — кивнул ему Правитель. — вы вольны делать что угодно, можете остаться, можете уйти.

— Зачем вы убили ее? — спросила Лена тихо. — зачем это было нужно вам?

— Я должен был сделать нечто, чего не способен сделать более никто. И я смог сделать это, я единственный. Я пошел домой. Я специально выбрал путь через весь город; я шел и смеялся в лицо прохожим, потому что знал — я выше их, я способен на то, на что неспособны они. Я сделал непоправимое.

Я подошел к своему дому и вдруг услышал пение. Оно доносилось из соседнего дома. Я подошел к нему и заглянул в окно. Та девушка, которую я убил, стояла возле раковины, мыла посуду и напевала.

Я чуть не сошел с ума тогда, Лена. Мой мозг пытался найти объяснение тому, что видели мои глаза — и не находил. Я подумал было, что она каким-то образом спаслась — но после такого не выживают. На ней не было ни следа от ран, на ней было то же платье, и оно было совершенно целым. Я подумал было, что я и не убивал ее — может быть, мне все это лишь показалось? Но нет, в моих руках был нож, испачканный ее кровью.

Много других версий пронеслось тогда в моей голове, но ни одна из них не выдерживала критики. И когда я был близок к безумию, я осознал: рационального объяснения нет. Это было чудо. Просто это было чудо. Старик надолго замолчал, воспоминания, похоже, взволновали его.

— Знаете, Лена… Я был готов к тому, что молния с небес испепелит меня, был готов к тому, что земля разверзнется у меня под ногами, но этого не произошло. Вместо этого произошло чудо… и тогда я сбежал оттуда. Я бежал в страхе перед той силой, что способна так легко исправить непоправимое.

Я бежал очень долго, не разбирая дороги. Бежал напролом через все пространства и миры… вы думаете, Лена, ловцы видели все? Я побывал в таких мирах, от одного рассказа о которых можно повредиться рассудком. Мое бегство длилось очень долго… но однажды я остановился здесь; я решил, что могу занять здесь достойное место.

Сначала я чувствовал свою родину. Чувствовал ее, чувствовал вкус воздуха… и чувствовал, что могу вернуться в любой момент. Но вернуться униженно, с поникшей головой, словно блудный сын? Нет, это было не для меня.

Прошли годы… теперь я тот, кто я есть. Теперь мне не стыдно вернуться. Теперь я доказал, что хотел. Монолог старика был прерван смехом Лены.

— Что тут смешного?! — изумился и вроде бы даже обиделся Правитель.

— Старик… ох, Старик… — Лена, смахивая слезы, с трудом прервала свой смех. — я-то думала, ты такой… правитель… все эти твои слова о реалистах и идеалистах, а сам… а сам! Ты все это время ты пытался кому-то что-то доказать? Ты как подросток, старик! Тебе не хватило сотни лет, чтоб повзрослеть! Правитель молча проглотил унижение.

— А теперь, Лена, откройте дверь и дайте мне войти.

— Вы не можете отнять у меня ключ и открыть ее сами, верно? — спросила Лена. — иначе бы не разговаривали со мною так долго.

— Да, это так. — признал Правитель.

— Я не открою дверь. Правитель вздохнул.

— Вы верите в судьбу, Лена? Я верю. Поэтому я думаю, вы вставите этот ключ в замочную скважину и повернете. Все это — часть моей судьбы.

— Нет…

— В моем кабинете, Лена, на столе лежит запечатанный конверт, в нем — подписанный мною приказ. Если я не вернусь, все полномочия будут переданы моему заместителю. Он добрый и талантливый человек, вам бы он понравился. Но если вы не откроете дверь, Лена… знайте, я вернусь, но буду уже не тем правителем, которого вы знали. Я стану тираном, каких еще не видел свет. И это будет ваша вина.

В глазах старика на мгновение появилось нечто такое, отчего Лена дрогнула, разом забыв все язвительные слова.

— Лена… — улыбнулся Правитель. — неужели вы не дадите старику хотя бы умереть на родине? Мы войдем туда… и пойдем в разные стороны. Если я вам неприятен, нам не нужно будет встречаться там, вы никогда даже не услышите обо мне.

Словно против воли, рука Лены с зажатым в ней ключом поднялась к замочной скважине. Старик шептал ей еще какие-то верные и разумные слова, то угрожая, то ласково уговаривая, разрушая последние крохи воли, и ключ приближался к двери. Лена была сломлена.

Ключ вошел в замочную скважину, доносящееся из нее тиканье стало громче. Лена почувствовала размеренную вибрацию механизма и, зажмурившись, повернула ключ.

С еле слышным звоном ключ обломился у самого кольца, обломок провалился куда-то внутрь. Механизм, до сих пор исправно тикавший, остановился и заскрежетал, затем в нем лопнула какая-то пружина и он затих. Дверь, вырезанная в камне, только что такая реальная, вдруг осыпалась. Теперь это были всего лишь трещины в камне.

Еще не понимая, Лена поднесла кольцо, оставшееся от ключа, к глазам. Потом горько засмеялась.

— Скажите, Правитель, вы верите в судьбу?

На старика было страшно смотреть. Лицо побагровело, на нем выступили вены. Казалось, еще немного — и голова лопнет.

— Ах ты… сука.

Из внутреннего кармана пиджака правитель достал маленький плоский пистолет и направил его Лене в лицо. Лена выдохнула, ожидая пули, но внезапно Правитель переместил ствол и выстрелил в Антигена. Пуля с отчетливым щелчком ударила его в лоб, и Антиген, охнув, упал.

— Знайте, Лена, все будет так, как я сказал. Я превращу жизнь людей в ад. И каждый из них будет знать, что это ваша вина. Правитель повернулся и пошел прочь, бросив своим телохранителям:

— Убить ее. Медленно. Лена достала пистолет, телохранители шагнули к ней.

* * *

За пару минут до этого боец, которого Лена оставила лежать на земле, открыл глаза и встал. То состояние, которое Лена посчитала смертью, представляло собой крайнее, на пределе сил напряжение ума. Чтобы высвободить резервы для решения поставленной задачи, организм отключил все тело, включая дыхание и сердцебиение. Бойцу потребовалось десять минут стопроцентной загрузки мозга, чтобы решить — чего он хочет. Совсем неплохой результат, между прочим. Некоторым людям на это не хватает всей жизни.

Боец передернул затвор и побежал туда, где были слышны голоса. Щелкнул выстрел, затем еще несколько, боец узнал по звуку пистолет Лены и прибавил ходу. Правителя, идущего по тропинке, он не заметил и случайно зацепил плечом, отбросив в грязь.

Лена хрипела в лапах телохранителя, пистолет лежал на земле, выбитый из рук. Второй телохранитель, выпустив из пальцев когти, приближал их к ее лицу. Грохнул выстрел, оглушительный в ночной тишине, и пригоршня свинцовой картечи, попавшая в висок, швырнула телохранителя в кусты.

Боец не успел перезарядить ружье, второй телохранитель отбросил Лену и прыгнул на него. Ружье отлетело, два бойца с треском сшиблись. На стороне телохранителя был его многолетний опыт, в его пальцах были когти, способные резать металл. Телохранитель был создан по спецзаказу, в единственном экземпляре, и даже много лет спустя вряд ли можно было сказать, что он устарел. Это был опаснейший противник.

Телохранитель махнул рукой, боец уклонился и ударил его. Удар был такой силы, что кожа на костяшках кулака лопнула, так же как и на морде телохранителя, и металлические кости, с лязгом соприкоснувшись, высекли искры. Телохранитель покачнулся и тут же полоснул когтями. Камуфляжная куртка на груди бойца превратилась в ленточки, сразу потемневшие от крови, черной в свете луны.

Лена лежала на мокрой земле, пытаясь справиться с болью в помятых ребрах. Когда это ей удалось, она привстала и потянулась к пистолету. Бойцы дрались. Им не было нужды в ругани, и даже дыхание у них не сбилось, слышны были лишь звуки ударов — когда боец попадал кулаком в телохранителя, и характерный лязг — когда телохранителю удавалось зацепить бойца когтями. Лязг слышался все реже, а удары все чаще; телохранитель слабел.

Взяв пистолет, Лена прицелилась и выстрелила несколько раз. Одна из пуль попала в плечо телохранителя, который тут же отреагировал на новую угрозу. Оттолкнув бойца, телохранитель прыгнул на Лену, собираясь насадить ее на когти.

Когти лишь чуть-чуть не достали до ее лица, как вдруг время остановилось. Все вокруг стало серым, потеряло краски. Телохранитель замер в воздухе, замер и боец, занеся руку для удара. Лена удивленно осмотрелась, странный феномен не прекращался. Лена встала, морщась от боли. Перед нею стоял призрак, мальчик с собакой. Он смотрел на носки своих ботинок, собака неподвижно сидела рядом.

— Ты… — выдохнула Лена. — Ты!

— Здравствуй. — поприветствовал ее мальчик.

— Я шла за тобой! — Лена почти кричала. — Я шла за тобой, я верила тебе! А ты… это ты все спланировал, да?! Это и была твоя Цель? Ты меня вел, а я шла за тобой — и ради чего?!

— Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, — тихо ответил призрак, — но я просто человек. Я ведь даже не знал, что ты шла за мной… Это не я тебя вел.

Гнев Лены как-то разом утих, и она увидела, что стоящий перед нею могущественный призрак, в одиночку уничтоживший какую-то безвестную лабораторию, страшный призрак, которого боялся сам Правитель — всего лишь мальчик двенадцати лет.

— Пожалуйста… верни меня туда. Я… я просто не могу не думать о том мире. Я хочу вернуться туда… после всего этого… после всех этих километров, разве я не заслужила?

— Там хорошо, правда? — улыбнулся мальчик. — я знал людей, которые, только лишь слыша о нем, искали его всю жизнь, проходили куда большее число километров и куда больше переносили. Извини… но я не могу тебя вернуть.

Лена почувствовала, как глаза намокают. «Тьфу, как девчонка!» — рассердилась она на себя.

— Что же теперь… все? Я больше туда не попаду? Есть хотя бы шанс?

— Конечно. — ответил мальчик серьезно. — ты была там, ты помнишь его. Ты обязательно вернешься.

На лице Лены появилась слабая улыбка, она прикрыла глаза, а когда открыла их снова, время уже не стояло на месте.

Боец, замахнувшийся для удара, пробил кулаком пустое место и недоуменно остановился. Оба телохранителя исчезли, исчез Антиген, исчезли кусты вокруг и деревня за ними. Стоял день; сквозь туман ярко светило солнце, освещая кипевшую вокруг камня стройку.

На этой стройке не было ни одного живого существа. Вокруг камня возводился город, и строили его роботы. Гигантские крабоподобные машины с металлическими стрелами поднимали целые этажи из металла, пластика и стекла, и ставили их друг на друга, затем роботы с присосками на концах манипуляторов облепляли его и сваривали швы. Последними появлялись маленькие создания, шустро протягивающие сквозь здание всевозможные провода и гибкие пластмассовые трубы водопровода и канализации. Город возводился буквально на глазах.

Автомобиль, который Лена оставила в деревне, оказался возле самого камня. Боец сел за руль и выжидательно смотрел на Лену. Она села рядом и тут только увидела кровь.

Снующие вокруг роботы не обращали на них внимания, но Лена понимала, что рано или поздно люди здесь должны появиться. Торопливо перевязав глубокие порезы на груди бойца, она попросила:

— Увези меня отсюда, Павлик.

Автомобиль покинул строящийся город. Сначала он двигался по ровной, недавно уложенной дороге, затем она кончилась, пошел старый растрескавшийся асфальт. Лена снова искала чудесный мир. Но если раньше это была фанатичная, слепая гонка, то теперь ее вела спокойная и тихая вера — путь не будет напрасен. Лена повернулась к бойцу, сосредоточенному на дороге.

— Спасибо, что остался жив, Павлик. Боец посмотрел на нее и словно бы даже кивнул.

— Знаешь, я очень рада, что встретила тебя. Жаль только, что ты не человек. Боец разлепил губы и произнес два слова:

— Я человек.

У него оказался приятный, ровный голос с еле заметной хрипотцой. Лена изумленно приоткрыла рот и смотрела так добрую минуту, но боец больше ничего не сказал. Лена откинулась на спинку сиденья.

Цель, Цель… — подумала она. — да что я могу знать об этом? Может быть, все произошло для того, чтобы Правитель не вернулся в тот мир, который предал. Может быть, чтобы я не была такой… реалисткой. А может быть, чтобы Павлик заговорил. Как бы то ни было…

— Веди меня дальше. — тихо сказала Лена. Автомобиль скрылся в тумане.

Конец

01 ноября 2008 г.

При написании этой книги я черпал вдохновение из следующих источников: Игра «Half-Life 2: Episode two» (Valve); «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса; Все книги Владислава Крапивина; Фильм «Терминатор». (вообще-то он тут ни при чем, но кто в это поверит?).

Хотелось бы поблагодарить руководителей интернет-библиотеки http://lib.faint.ru, которые посчитали допустимым выложить первую часть этого безобразия и тем сильно воодушевили:) Копирайт и все такое:

Книгу можно свободно публиковать в электронном виде при условии неизменности текста, включая этот. Спрашивать моего разрешения не нужно. Для всего прочего разрешения надо спросить. Связаться со мной можно следующим образом: e-mail: sied@mail.ru ICQ: 397203312 (но ответа ждать придется минимум неделю) Гостевая сайта http://wap.tramp.lya.ru

Эта книга — вторая часть трилогии, первую часть («Болото») можно скачать на моем сайте (см. выше). Искренне Ваш, Tramp aka Greycat.

Content

Пинаев Андрей Волшебный ключ

Андрей Пинаев Волшебный ключ