Иван Стрельцов

Стихия боли

Самый легкий день — день прошедший. Шутка боевых пловцов США

Пролог

Имейте мужество пользоваться собственным умом.

И. Кант

Современный обыватель привык к тому, что все заседания правительства транслируют по телевидению. Некоторых это раздражает, других беспокоит, дескать, есть куда важнее новости, но большинство к происходящему относится с безразличием, своя личная жизнь и свои проблемы занимают голову куда больше. И все же определенная категория граждан с неподдельным интересом следит за подобными репортажами и даже записывает на видео, чтобы потом несколько раз просмотреть: а вдруг удастся выхватить что-то интересное, а потом составить «секретный доклад», аналитическую справку или по-быстрому накрапать статью с намеком на «источник из правительства».

Несмотря на внешнюю открытость подобных заседаний, в действительности это всего лишь верхушка айсберга. На самом деле журналистов зовут лишь для констатации факта заседания, все остальные обсуждения проходят в закрытом режиме, ибо решаемые проблемы, как правило, находятся под грифом «Государственная тайна». И любая, даже короткая фраза, произнесенная вскользь, может стоить стране миллиардных убытков. Для эффективности управления экономикой такой гигантской страны, как Россия, был создан президиум при правительстве, в который кроме премьер-министра входила вся когорта его заместителей. На заседания президиума приглашались руководители той или иной отрасли, и вопрос решался именно по ней, не позволяя отвлечься на что-либо постороннее.

Недавно назначенный премьер-министр был в свойственной ему манере краток:

— Наша цель не просто вывести Россию на уровень мировых держав, мы должны совершить качественный скачок вперед, а для этого мало быть одним из крупнейших экспортеров углеводородного сырья. Необходим технологический прорыв: космос, атомострой и нанотехнологии, — это перспективы из не далекого, но все-таки будущего. Останавливаться сегодня на металлургии и химической промышленности мы и вовсе не будем, это тема другого заседания.

Сейчас мы обсудим наш ВПК и, соответственно, работу на мировом рынке оружия. Это наиболее технологически развитая отрасль.

Премьер замолчал и выразительно посмотрел на главу «Росэкспорторужия», отвечать следовало ему.

Чиновник проворно вскочил со своего места и почти с гордостью проговорил:

— Действительно, наш Военно-промышленный комплекс наиболее передовой в технологическом смысле. Последние десять лет мы стабильно занимаем второе место по продаже вооружений, далеко обогнав страны Европы, Китай и Израиль. Уступая лишь Соединенным Штатам Америки.

— Почему? — негромко спросил премьер.

— Разрешите зачитать лишь некоторые цифры, — глава «Росэкспорторужия», будто не расслышав вопроса, открыл свою папку и водрузил на нос очки в тонкой титановой оправе.

— Цифры сейчас не имеют значения, меня интересует, почему мы уступаем американцам, — делая ударение на последних словах, премьер исподлобья посмотрел на руководителя оружейного департамента. — Насколько мне известно, наши образцы ни в чем не уступают штатовским, а то и вовсе их превосходят по тактико-техническим характеристикам.

Никто из присутствующих не решился возразить главе правительства, и не потому, что тот находился на иерархической вершине власти, а по той причине, что в свое время он лично ознакомился с большинством современных образцов боевой техники: опускался на дно в подводной лодке, летал на самых современных истребителях и стратегических ракетоносцах, присутствовал на стартах «Тополей» и «Эскандеров». И сейчас, когда речь зашла о технике, он четко знал, о чем говорит.

— Ну, США продают вооружение своим союзникам и странам, с которыми у них тесные политико-экономические связи, — неуверенно пробормотал руководитель «Росэкспорторужия», окончательно стушевавшись под цепким взглядом премьера. — Но зато мы надежно занимаем свою нишу на долгосрочных контрактах.

— Этого мало, — резко произнес глава правительства. — На оружейном рынке, как и на любом другом, главным является конкуренция. Поэтому хотелось бы услышать вразумительный ответ, почему мы с более качественным товаром остаемся на втором месте?

— За последние четыре года мы расширили наш рынок, — подал голос глава оружейного департамента, до недавнего времени сам занимавший кресло «Росэкспорторужия», — увеличив прибыль почти на полмиллиарда за счет Венесуэлы и Малайзии.

— Это, конечно же, шаг вперед, но назвать прорывом все же нельзя, — премьер по обыкновению был категоричным. — Для того чтобы двигаться вперед, нужно определить направление и учесть все ошибки. Итак, повторяю: почему мы плетемся за американцами?

— Разрешите, — прозвучал сочный баритон и со своего места поднялся министр обороны. Плотно сбитый, коренастый, он смотрелся монументально. — Я был на последних трех авиасалонах и наблюдал за выступлениями наших заокеанских оппонентов. Конечно же, присутствует лоббирование на государственном уровне, но есть еще одна немаловажная деталь. Каждое выступление американской команды — это настоящее шоу, которое начинается на земле, где авиамеханики у самолетов чуть ли не танцуют брейк-данс. Затем в небе показывают фигуры высшего пилотажа. И еще… хотелось бы обратить внимание на психологический аспект: в команде американских пилотов есть группа женщин, управляющих легкими истребителями. Конечно же, американки считают это большой победой мирового феминизма. На самом деле все намного тоньше. Психологический аспект заключается в том, что в странах третьего мира, которые в основном закупают вооружение, женщину считают человеком едва ли не второго сорта, и, когда на авиасалонах слабый пол демонстрирует свое мастерство наравне с мужчинами, на покупателей это производит неизгладимое впечатление, «банановые» президенты убеждаются в том, что их пилоты так же легко смогут освоить современные крылатые машины.

— И что из этого следует? — премьер-министр взял «Паркер» с золотым пером, с интересом посмотрев на министра обороны.

— Россию представляет пилотажная группа «Витязи». Это опытные, маститые асы высшего пилотажа, и, если с ними наравне будет летать девушка, особенно учитывая, что это боевой тяжелый истребитель-перехватчик, думаю, это произведет определенное впечатление на потенциальных покупателей. — Министр обороны не был профессиональным военным, во власть он пришел из бизнеса, в свое время усвоив одно из главных правил коммерции: «Реклама — двигатель торговли».

— А что, это плодотворная идея, — заметно оживился премьер, ухватившись за мысль министра обороны, и быстро задал вопрос главе «Росэкспорторужие»: — Когда ближайший авиасалон?

— Через четыре месяца в Бангкоке будет проходить авиашоу «Королевский смотр», — без запинки доложил главный продавец оружия. — Король Таиланда желает перевооружить свою гвардию современными образцами ВВС.

— Ну вот, отличная возможность проверить версию министра обороны. Подберите пару девушек для зачисления в отряд «Витязей», ну и заодно привлеките к этому проекту всех необходимых специалистов. Кто там может понадобиться? Менеджеры по рекламе, визажисты, стилисты. Не мне вам объяснять. И вообще, все должно быть выполнено по мировым стандартам и даже более того.

Первое заседание президиума было завершено. Как говорится, задачи поставлены, цели определены, теперь следовало все это воплотить в жизнь…

* * *

День для главы «Росэкспорторужия» не задался с самого раннего утра, вернее с ночи. Ему приснился страшный сон. Казалось бы, глупость, взрослый человек, в прошлом высокопоставленный военный чин, а верит в подобные суеверия. Только ведь натуру не изменишь, и никто не признается, какой у кого «таракан» засел в глубине подсознания.

Главный продавец российского оружия панически боялся плохих снов, и никогда никому их не рассказывал, с детства уверовав в то, что таким образом можно избежать чего-то плохого.

Впрочем, на заседании президиума ничего экстраординарного не произошло. Тему сегодняшнего совещания заранее знали все приглашенные, и, как показалось тогда руководителю «Росэкспорторужия», это будет всего лишь подведение итогов прошедших лет. Все-таки дела у департамента не только идут хорошо, но ко всему еще и стабильно.

На самом же деле оказалось, что не все так безоблачно, как выглядело из рабочего кабинета. На заседании президиума выяснилось, что «хорошо» в современных условиях уже не достаточно, теперь требовалось только «отлично» и даже более того. Времени на раскачку не давали, нужен прорыв, как говорится, с места в карьер.

Работа «Росэкспорторужия» была отлажена не хуже, чем механизм хорошего хронометра. Плановые отделы работали в постоянном режиме, от одной оружейной выставки к другой.

План к проведению «Королевского осмотра» в Таиланде был готов и завизирован главой департамента. Теперь же все следовало менять.

«Почему менять? — поймал себя на мысли главный торговец оружием. Первые эмоции после заседания президиума постепенно исчезали, как лед под безжалостным солнцем, обнажая монолит деловой логики. — Все-таки план менять не нужно, достаточно лишь дополнить ролями для новых исполнителей. Вернее, исполнительниц».

Самой большой и трудной проблемой для главы «Росэкспорторужия» еще полчаса назад был поиск этих самых исполнительниц. Но сейчас его наконец осенило — он ограничен во времени, но совершенно не ограничен в средствах. А потому хороший руководитель не тот, кто пытается всю работу взвалить на себя, а тот, кто может эту работу для большей эффективности распределить среди специалистов.

Войдя в свой кабинет, чиновник достал из стола еженедельник, раскрыв на середине, быстро начертил примитивную схему. Так действовать он привык еще с лейтенантских времен, это было что-то вроде плана для школьного сочинения, позволяющего не упустить ни одной, даже самой незначительной детали.

Наконец отодвинув в сторону еженедельник, он откинулся на спинку кресла, надавил на кнопку селектора, соединяющего его с референтом.

— Алина, срочно соедините меня с командующим ПВО ВВС…

* * *

Появление в Кубинке командующего противовоздушной обороной и истребительной авиацией было делом вообще-то если не будничным, то вполне обычным.

Войдя в кабинет начальника авиабазы, генерал-полковник по-свойски поздоровался с полковником, потом спросил:

— Как дела?

— В норме, — коротко ответил начальник авиабазы. В Кубинке из-за того, что на ней базировались пилотажные группы «Воздушные витязи» и «Соколы» и полеты проводились чуть ли не каждый день, постоянно имел место риск, другими словами, чрезвычайное происшествие.

— Ваши, вижу, сегодня тоже летают, — генерал-полковник кивнул в окно, из которого было видно, как на взлетную полосу выруливает пара остроносых «Су-27», выкрашенных в цвета триколора.

— «Витязи» — лицо страны, вот и приходится постоянно поддерживать профессиональную форму, — витиевато ответил полковник.

— А Шостак где? — командующий положил на стол пластиковый кейс и сел в глубокое офисное кресло.

— Как всякий командир, впереди на лихом коне, — начальник базы взглянул на настольные часы. — Через двадцать минут должен уже сесть.

— Распорядись, чтобы после приземления зашел. Есть серьезный разговор, — приказал командующий.

— Сделаем, товарищ генерал, — полковник поднялся из-за стола, понимая, если командующий лично приехал, а не вызвал командира пилотажной группы к себе, значит, разговор будет серьезным, а может, даже секретным.

Уже в дверях его окликнул командующий:

— Ты смотри — сам куда-нибудь не завейся. Разговор касается нас всех. Понял?

— Так точно.

Он вернулся через сорок минут, следом шел командир пилотажной группы полковник Кирилл Шостак. Выше среднего роста, широкоплечий, с узким треугольным подбородком, в центре которого находилось углубление ямочки. На Кирилле был летный камуфляж, из-под куртки выглядывали бело-голубые полосы десантной тельняшки. Коротко стриженную голову прикрывала авиационная пилотка.

— Товарищ генерал-полковник… — Шостак остановился посреди кабинета и вскинул ладонь к виску.

— Давай без китайских церемоний, — слегка поморщившись, командующий легко поднялся из кресла и крепко пожал летчику руку. — Как идет подготовка к таиландскому авиашоу?

— Полным ходом, — улыбнулся командир пилотажной группы. — Нельзя ударить в грязь лицом — как-никак «Королевский смотр».

— Вот именно, — в ответ улыбнулся генерал. — На этот смотр сейчас много поставлено, в том числе и престиж государства. — Сделав короткую паузу, командующий обвел обоих полковников внимательным взглядом, те в ожидании разговора посерьезнели. — Появилась новая вводная по вашему выступлению.

— То есть? — нахмурился Шостак, он был человеком конкретным и не любил неожиданных сюрпризов.

— Штат твоей группы приказано расширить.

— Насколько?

— На двух человек, вернее двух женщин, — генерал отвел взгляд в сторону, на картину с взлетающим истребителем.

— Что? — в два голоса чуть не взревели начальник авиабазы и командир «Витязей».

— Приказано зачислить в пилотажную группу двух женщин-пилотов и подготовить по полной программе. Для выступления в команде и с индивидуальной программой, — в голосе командующего зазвенел начальственный металл. — Это не моя прихоть, а распоряжение с самого верха. Для нас, военных, все равно что приказ. Нужно выполнять. Тем более в пилотажных группах Америки и Израиля почти треть бабы, тьфу ты, женщины.

— Ну и кого вы решили нам сосватать? — проворчал Шостак, искривив недовольно физиономию, будто предстоял визит к дантисту.

— Я тебе не Ханума, чтобы устраивать сватовство! — рыкнул генерал, но тут же успокоился. — Сам выберешь тех, кто подойдет. Выбор, правда, не велик, так что придется постараться. — Командующий открыл кейс, достал из его недр лазерный диск в прозрачном футляре. — Держи, здесь досье на два десятка кандидаток.

— Куда же я их всуну, — растерянно забормотал командир «Витязей». — Командная фигура у нас же слётана, «ромб» — наша визитка. А эти две… не пришей кобыле… — полковник со вздохом развел руками.

— А может, пустишь их вперед командной группы? — предложил начальник Кубинской авиабазы. — В прошлом году в Москве на параде военных оркестров я видел построение кавалеристов президентского полка, так впереди эскадрона двигались двое «пионэров» на вороных пони. Я вам скажу, эффектно смотрелись.

— А где я им пони найду? — недоуменно проворчал Кирилл.

— Какие пони? — вскинул на него глаза командующий. — Ба… в смысле женщины, должны летать на тех же машинах, что и твои «Витязи». И не хуже, заметь.

— Взвейтесь, соколы, орлами, — буркнул в сторону Шостак, но до слуха генерала реплика дошла.

— Вот именно. И еще, кроме летной подготовки твоим амазонкам предстоит еще и специальная.

— Что еще за специальная? — сейчас Кириллу почему-то показалось, что он попал под проливной дождь с градом. Причем вместо горошин льда на него лавиной повалились неприятности, и конца и краю им не было видно.

— Занятия с этими, как их там, всякими стилистами, визажистами и прочими пи… Хм, в общем, женщины должны выглядеть прекрасными созданиями, а не солдатами… без этих самых. Типа фотомоделей.

— Так, может, действительно взять фотомоделей? — с надеждой ухватился за последнюю фразу командующего Шостак, как за спасательный круг. — Летать на «сухих» будут мужики, а девки перед папарацци всякими будут вертеть задницами, обтянутыми бриджами.

Генерал-полковник внимательно посмотрел на полковника, будто про себя колеблясь, что же тому ответить. Наконец решился.

— В царские времена шулеров нещадно били канделябрами. Так вот, если наш обман откроется, бить будут по закону переходного периода, со всей капиталистической беспощадностью. Так что, Кирилл Евгеньевич, доверь разбор полетов своему заместителю, а сам отправляйся домой изучать кандидаток. И не забудь о пожеланиях вышестоящего руководства…

Кандидаток оказалось не два десятка, как обещал командующий, а всего лишь чертова дюжина. Впрочем, ничего удивительного: за время развала СССР произошло множество негативных изменений. Пробиться в небо не могли даже мужчины, офицеры, окончившие летные училища, так что уж говорить о женщинах? И, тем не менее, в российских ВВС отыскались тринадцать амазонок в возрасте до тридцати пяти лет.

Биографии у всех были схожи и отличались разве что мелкими деталями да налетом часов. Поэтому Кирилл полностью сосредоточил все свое внимание на внешних данных, благо к каждому досье прилагалось несколько фотографий и характеристики физических данных.

— Блин, как они в этих рекламных агентствах только подбирают контингент для своих роликов, — ворчал Кирилл, до глубокой ночи засидевшись над ноутбуком. После долгих размышлений и терзаний наконец взор полковника остановился на досье двух миловидных женщин, которых он выбрал на контрасте белого и черного…

Часть I

Служили два товарища

Ум свой, дух и тело тренируй с пользой для военного дела.

В. В. Маяковский

Глава 1 Курс молодого бойца

— Ну и что она вытворяет, — раздраженно проговорил маленький краснолицый человек с округлым брюшком, стоя в стеклянном куполе на башне КДП и наблюдая за фигурами высшего пилотажа, которые выполнял реактивный самолет со скошенным носом.

Немолодой мужчина совершенно не героической внешности был главным инженером Иркутского авиастроительного завода. А самолет под не боевыми прозвищами «Утконос» и «Крокодил Гена» из-за странного носа был легендарным истребителем-бомбардировщиком «МиГ-27», особо отличившийся во время афганской войны. Десять лет назад, когда эта крылатая машина была снята с вооружения, в разгар второй чеченской кампании неожиданно стало ясно, что с «Крокодилом Геной» поторопились. Во время боевых действий в горах легкие штурмовики «Су-25» и фронтовые бомбардировщики не всегда могли справиться с поставленной задачей. Необходим был самолет, привычный для боевой работы в условиях гор. Именно таким и был «двадцать седьмой». Только возвратить в строй еще не успевшего состариться бойца оказалось весьма проблематично. За годы недофинансирования армии, отсутствия топлива и зарплат, а также всеобщего бардака основная масса «утконосов» была отправлена на металлолом. Но кое-что все-таки отыскать удалось. Правда, около полусотни обнаруженных бортов для боевой работы не годились. Все эти экземпляры были отправлены в Иркутск, где их собирали во времена Советского Союза. Теперь завод специализировался на самолетах фирмы «Сухого», но тем не менее нашлись специалисты, помнящие работу по «двадцать седьмому». Был выделен цех, и процесс пошел. За год предстояло восстановить ударный полк из трех десятков истребителей-бомбардировщиков.

Спустя четыре месяца первую дюжину «утконосов» выкатили на заводской аэродром для «обкатки»…

Выпустив шасси, «МиГ-27» пошел на снижение; едва коснувшись колесами взлетно-посадочной полосы, самолет покатился по бетонным плитам, и почти сразу же за его хвостом распустился букет из нескольких разноцветных тормозных парашютов.

Едва боевая машина, развернувшись на рулежке, плавно вкатила на самолетную стоянку и откинулся стеклянный колпак фонаря кабины, из огромного серого «колокола» громкоговорителя, подвешенного к столбу освещения, донесся голос руководителя полетов.

— Болотина, срочно на КДП к главному инженеру!

— Началось, — устало буркнула молодая женщина. Стащив массивный шлемофон, она кивком головы разбросала по плечам длинные золотистые кудри. Проворно спустившись по алюминиевому трапу, девушка озорно подмигнула подоспевшим к самолету механикам и упругой походкой направилась в сторону башни командно-диспетчерского пункта.

Едва летчица оказалась в куполе башни, как внутри раздался истерический возглас инженера:

— Ты что это делаешь, дрянная девчонка?

Главный инженер стоял перед ней пунцовый от собственного крика, казалось, он сейчас закипит и из ушей повалит пар. Он метался по кабинету боевого управления на своих коротеньких ножках, отчего напоминал нервного колобка.

Светлана Болотина стояла перед главным инженером, понурив голову, как провинившаяся девчушка, и смиренно слушала его упреки, лишь время от времени поднимала на начальника большие изумрудные глаза, опушенные длинными ресницами. Ярость шефа ей была хорошо понятна — «двадцать седьмой» был его первой производственной «любовью». На завод он пришел после окончания института, как раз, когда там начали работу над «МиГами». За это время он даже успел получить несколько конструкторских патентов, улучшающих работу некоторых агрегатов истребителя-бомбардировщика. И когда было принято решение о реанимации «Крокодила Гены», лучшей кандидатуры трудно было предложить. Главный инженер лично влезал на каждый борт, обследуя его, как педиатр больного ребенка, и самолично следил за ремонтом.

— У тебя какое было летное задание? — немного успокоившись, остановился перед Светланой руководитель проекта.

— Пройтись по «коробочке» на разных режимах скоростей, — пробубнила девушка, часто, по-детски, заморгав.

— Значит, не забыла. — Главный инженер набрал в легкие как можно больше воздуха и разразился новой гневной тирадой: — Так какого же ты… взбалмошная девчонка, устроила весь этот цирк на дроте? Ты же сама видела, как восстанавливают каждую машину. Это же ручная сборка, похлеще, чем у, мать его, «Роллс-Ройса», а ты ему сразу такие кульбиты… Да пойми ты, садовая голова, машина накроется и второй такой уже не будет. Не с чего собирать, а мы должны отправить в Северо-Кавказский округ полноценный полк — тридцать бортов. А ты, Светка, вредитель, да в другие времена тебя бы…

Главный инженер от досады, обуявшей его, махнул рукой, дескать, что с тобой говорить, взбалмошной бабой.

— Геннадий Аркадьевич, — взмолилась Болотина, — я только опробовала противоракетный маневр. Эти машины ведь готовят для войны, а не для показушных парадов. А от возможностей самолета зависит жизнь летчика.

— Философ доморощенный, — устало проворчал руководитель проекта. — Ты сколько лет у нас работаешь?

— Пять, — немного стушевалась девушка.

— И все время на летной работе. Обкатывала «Су-27», просишься, чтобы допустили к «тридцать четвертым», которые сейчас пойдут в серию. Тебе доверили ответственную работу в надежде, что покажешь себя с лучшей стороны. Кстати, у тебя уже предельный срок для получения очередного звания, а ты себя и показала…

— Да уж, действительно ответственное задание, — обиженно поджала губы Светлана. — Взлет, посадка, пролет по «коробочке». А мне так хочется большего!

— Большего? — стал закипать главный инженер. — Сотни классных летчиков черт знает чем занимаются на земле и уже даже не мечтают о полетах! Тебя, вредная девчонка, взяли на летную работу не за какие-то заслуги личного плана, а потому, что твой дед воевал в одной эскадрилье с Покрышкиным, а отец мой — его лучший друг. Так сказать, по блату в небо пролезла, так будь добра, сиди тише воды. Ан нет, она права качает!

— Я хочу большего, — упрямо набычилась девушка.

— Выходи замуж и рожай детей! Это и будет твоя самая большая миссия в жизни.

Эти слова показались Светлане ужасно оскорбительными, теперь она, в свою очередь, набрала в легкие побольше воздуха, но разразиться обличающей речью не успела.

— Геннадий Аркадьевич, вас генеральный, — в кабинет вошел дежурный офицер с трубкой радиотелефона.

Практически вырвав трубку из руки дежурного, инженер сдержанно произнес:

— Да, слушаю. Добрый день. Болотина? Здесь, у меня, вы что, уже в курсе, как она сегодня отличилась? Ну так хочу сразу пояснить, что это была исключительно моя идея проверить прочность корпуса на разных углах атаки. Все-таки готовим машину для войны, а не для парадов. Ах, не из-за этого… понял, передам.

Сунув трубку обратно офицеру, руководитель проекта посмотрел на Светлану долгим печальным взглядом.

— Ну что, девочка, доигралась?

— Что такое? — похолодела та.

— Вызывают в кадры. Срочная командировка в Москву. Вылет через шесть часов…

* * *

Сунув черный берет под левый погон, заместитель командира разведроты по воспитательной работе капитан Шувалов, заложив руки за спину, размеренным шагом проходил мимо строя бойцов. Помешанный на боевых искусствах, Олег сейчас взобрался, что называется, на своего любимого конька.

— Разведчик — одна из древнейших профессий в эволюции человечества. — Это заявление вызвало взрыв здорового смеха морпехов.

— Хватит ржать, лоси! — рявкнул Шувалов, своих подчиненных он обычно называл лосями, но сейчас стоящие перед ним тонкошеие и лопоухие новобранцы мало походили на крупнокопытного властелина леса. Только капитана это не смущало, он знал: при правильном подходе со временем из неуклюжего теленка вырастает мощный зверь — сохатый. — На гражданке почему-то принято считать самой древней профессией проституцию. Дескать, первобытная баба за кусок жаренного на костре мамонта раздвинула ноги. Нелогично. Если первобытный мужик завалил мамонта, то уж тетку и подавно разложит. Но это, как говорится, инстинкт размножения, и совсем другое дело — выживание. Это тебе не пошел в магазин и купил все, что нужно. Не было в то время магазинов. Поэтому каждый день первобытному человеку приходилось выслеживать дичь, искать ручьи, в которых водится рыба, поляны с ягодами да грибами, а заодно и посматривать по сторонам, не собирается ли кто из соседей-неандертальцев съездить тебе по кум-полу дубьем. Вот это все и называется разведка. Я не буду читать вам лекции об истории разведки, слишком уж мало времени государство отмерило на подготовку к его защите. — Капитан провел руками по поясу, поправляя офицерский ремень. — Поэтому лишь один раз скажу о самом главном. Искусство разведки писалось с самого появления человечества и постоянно усовершенствовалось. Мы — разведка морской пехоты — по рангу находимся на уровне фронтовой разведки, хотя и у нас существует своя специфика. Но это уже частности, главное, чтобы эффективно действовать, мы должны постоянно тренироваться. И для этого Министерством обороны и Генштабом написана не одна методичка. Но мы с вами люди разумные, проще говоря, «гомосапиенсы», а не «буквари», и поэтому на одних методичках и инструкциях останавливаться не будем. Кое-что почерпнем из старины глубокой. А именно, познакомимся со способами разведки наших пращуров — казаков и впоследствии пластунов и заодно поговорим о наших восточных соседях. Японских лазутчиках — ниндзя, всем известных и знаменитых благодаря Голливуду.

При последних словах Олег Шувалов увидел, как заблестели глаза многих новобранцев, западная киноиндустрия действительно создала неувядающий миф о шпионах-невидимках в черных одеждах, и юные романтики искренне верили в их неуязвимость и сверхчеловеческие силы. Теперь капитану, потратившему не один год на изучение восточных боевых искусств, следовало доступно и понятно объяснить, что и к чему.

— На самом деле ниндзя не единственный клан на Дальнем Востоке, подобные уникумы существовали и среди других народов. Например, у корейцев они назывались сульса, у вьетнамцев тхай-то. А китайские лазутчики и вовсе делились по классификации — например, лунь гуй были конкретными диверсантами, а лю гай под видом странствующих монахов шпионили в пользу своих сюзеренов. Но мы пока остановимся на искусстве «ниндзюцу».

— Что, и бомбочки, которые растворяли ниндзя в воздухе, будем использовать? — неожиданно ломким баском спросил один из новобранцев, невысокий парнишка с коротким рыжим чубом, выбивающимся из-под берета, и синими глазами пройдохи. Молокосос считал, что своим хитрым вопросом загнал офицера в угол, но, как гласит пословица, мало каши ел.

— Дымовые бомбочки не растворяли лазутчика в воздухе, а лишь на мгновение создавали дымовую завесу, давая возможность ниндзя нырнуть за придорожный камень, либо сигануть в ручей или спрятаться в кустах, — терпеливо пояснил Шувалов и тут же уточнил: — Фронтовой разведке подобная экзотическая тактика не подходит. Любой шум в зоне непосредственного контакта с врагом — неминуемая смерть для разведгруппы.

— А мы будем изучать оружие ниндзя? — подал голос другой новобранец, стройный худощавый юноша, больше похожий на танцора балета. Армейский камуфляж на нем сидел мешком.

— Нет. Современная армия обладает огромным арсеналом бесшумного огнестрельного оружия, чтобы не тратить время на изучение сюрикенов, кусаригама или кёнэцу-сёчэ. — Немного помолчав, Шувалов для убедительности своих слов добавил: — Например, в Средние века хорошего лучника готовили от трех до пяти лет, арбалетчика — год. И каждый погибший считался дорогой потерей. В нынешнее время хорошего стрелка-автоматчика можно натаскать за три месяца, а снайпера за полгода. Наша задача — отведенные для вас два года потратить с максимальной эффективностью. Так что на раритеты времени нет.

— А рукопашный бой будем изучать? — третий «вундеркинд» оказался кряжистым пареньком с лицом, выдающим в нем боксера.

Олег посмотрел на него внимательным долгим взглядом и утвердительно кивнул.

— В свободное время, если кто проявит желание, я могу помочь тренироваться, но хотел бы сразу вас предупредить — знаменитый боец-рукопашник Брюс Ли сказал: «Удар в карате все равно что палкой. В кунг-фу — цепью». Он имел в виду пластичность движений разных стилей. В знаменитом «Восьмиугольнике», где проводятся бои без правил, чаще всего одерживают победы самбисты или мастера джиу-джитсу. А японская полиция изучает, между прочим, не каратэ или айкидо, а наше с вами самбо. Стилей рукопашного боя множество, и нужно подобрать тот, который лично тебе больше всего подходит, это как в древности подбирали под себя меч, секиру или кистень. Надо помнить: для рукопашника главное — три составляющие успеха спарринга — Выносливость, Сила и Скорость. Например, если вы сможете за одну секунду нанести четыре удара, такая скорость неуловима человеческим взглядом, а потому называется невидимым ударом. Ваш ротный, майор Давыдов, умудряется нанести за секунду четыре с половиной — пять ударов, за два года его службы на Дальнем Востоке выиграл все бои с лучшими рукопашниками округа, милиции и ФСБ досрочно.

— А как можно добиться такой скорости? — наперебой загалдели наиболее рьяные новобранцы.

— Очень просто. Как говорил дедушка Ленин, «учиться, учиться и еще раз учиться». Но это уже в свободное от службы время. — Солнце, вставшее в зенит, палило нещадно, капитан тяжело вздохнул, провел ладонью по лбу и продолжил: — Ну, с предисловием закончили, теперь переходим к основному. Как вы уже, наверное, знаете, наша рота — трехвзводного состава. Два взвода — бойцы-контрактники, так сказать, профессионалы, ваш третий — срочники. Для эффективности обучения за каждым новобранцем будет закреплен старослужащий из таких же бойцов срочной службы, который будет помогать молодому составу в боевой учебе. То есть я показываю, а наставник уже доводит до совершенства. Ясно? — А в ответ тишина. Как правило, вопросы появлялись уже по ходу обучения. — Сегодняшнее занятие мы посвятим бесшумной ходьбе, как я говорил ранее, любой звук — неминуемая смерть для разведчика, поэтому на первый-второй рассчитайсь…

* * *

— Наш Липецкий центр боевого применения — организация многофункциональная, — молодая женщина в синей парадной форме с погонами майора ровно вышагивала вдоль обычной школьной доски. Высокая брюнетка со стрижкой под «пажа» и лицом напоминающая Лидию Вертинскую, в котором одновременно угадывались лики хищницы и восточной страстной красавицы, ровным голосом диктовала: — Со дня основания нашего центра здесь преследовалось три направления. Первое: боевое применение новейшей техники. Самолеты обкатываем в небе, а после пишутся методические пособия для боевых частей. Второе: переучивание летного состава на эти самые новые самолеты. Ну а третье — обеспечение первых двух задач. Надеюсь, это понятно? — Ответом была тишина, в просторном помещении, заставленном обычными школьными партами, сидело два десятка военных летчиков, облаченных в повседневную форму.

Это были командиры звеньев, которых в этом месте собрали из истребительных частей со всей России.

— Вас направили сюда на освоение последней модификации истребителя «Су-27», — тем временем продолжала майор. — Это машина, как сейчас принято говорить, со «стеклянной кабиной», то есть приборы заменены дисплеями бортовых компьютеров. Истребитель четвертного поколения с двумя плюсами, что делает его практически равным с бортами пятого поколения. Вы все летчики первого класса, и вам надлежит освоить пилотирование модернизированных «сухих», так, чтобы в будущем передать эти знания своим подчиненным.

За преподавателем Натальей Серпень внимательно следили двадцать пар глаз, но две пары на задней парте еще и шепотом успевали обсуждать своего преподавателя.

— Вот это красавица, сто очков форы может дать любой модели. И ведь спит же кто-то с такими.

— Не боись, с мужчинами она не спит.

— Лесбиянка, что ли?

— Да нет, просто подвеянная, как говорится, «на своей волне».

Преподавателя обсуждали два капитана с самыми что ни на есть русскими фамилиями — Иванов и Сидоров. Два товарища неразлейвода двенадцать лет назад окончили Армавирское летное училище, после чего их пути полярно разошлись. Иванов получил направление на Крайний Север, Сидорова отправили на Дальний Восток. За это время они пережили и задержку зарплат, и нехватку топлива. Миновала чаша сокращений и расформирования боевых частей. В конце концов, хватило выслуги и налета часов, чтобы их откомандировали в Липецк. Первые три дня, ошеломленные неожиданной встречей, друзья только то и делали, что обменивались новостями, воспоминаниями курсантских годов, а на четвертый собранные летчики стали вживаться в новую среду.

— Прям-таки на «своей волне», — оторвав взгляд от преподавательницы, недоверчиво посмотрел на товарища Сидоров. — Можно подумать, она оргазм получает от взлета или посадки.

— Может, и так, — согласился Иванов. — Только здесь, в центре, она одна из лучших пилотов. Несколько лет назад, когда Серпень была еще капитаном, их пригласили на американскую базу на Сицилию поучаствовать в учебных воздушных боях с летчиками блока НАТО. Так она на тридцать пятой «сушке» «завалила» француза на модернизированном «Мираже», немца на «Еврофайере», а англичанина на американском «Игле» вообще сделала как парализованного. Пацаны из «Люфтваффе» ее прозвали Валькирией.

— А янкесы что? — живо поинтересовался Сидоров.

— А американцы после того, как им наши еще в девяностые на их «поле» навешали с сухим счетом, с русскими вообще в азартные игры не играют.

Случай об обмене боевым опытом имел место в новейшей истории, и хотя в прессе это старались не афишировать, в армии, и особенно в авиации, хорошо знали о случившемся и передавали из уст в уста.

— А орден Мужества у нее за что? — Сидоров мотнул головой в сторону преподавателя, у той на кителе с левой стороны была прикреплена тонкая полоса орденской планки, где среди нескольких юбилейных медалей он разглядел цвет боевого ордена.

— Участвовала в очень рискованных испытаниях. Выпущенную по самолету ракету сбивали своей ракетой. Такие трюки ни в Европе, ни в США даже не пытаются проводить. А наши сделали это на раз, два, три. Наталья Серпень была в этой тройке.

— Точно, Валькирия. Ну прям Ханна Рейг, — восхитился Сидоров и тут же подозрительно посмотрел на товарища. — А ты, дружище, откуда все это знаешь?

— Так я здесь уже был три года назад, — простодушно ответил Иванов, — проходил переподготовку на тогдашнюю модификацию «сухого». А за две недели до окончания курса подцепил ветрянку. Прикинь, вроде детская болезнь, а я чуть ласты не склеил. Потом еще полгода служил пешим по летному.

— Круто, — хмыкнул его товарищ, следом задав мучивший его вопрос: — Слушай, а откуда она вообще здесь взялась, баб вроде в летные училища не брали?

— Не знаю, — пожал плечами капитан. — Только мне один из инструкторов говорил, что ее вроде готовили в отряд космонавтов. Но что-то там не срослось, вот ее и направили сюда.

Иванов хотел еще чем-то дополнить свой рассказ, но у преподавателя кончилось терпение.

— Эй, камчатка, — заложив руки в бедра, майор грозно сощурила свои большие карие миндалевидные глаза. — Если не прекратите бормотать, ваша сладкая парочка расстанется. Ясно?

— Так точно, — дуэтом ответили оба капитана.

— Отлично, продолжаем лекцию…

Барабанная дробь в дверь отвлекла преподавателя от темы.

В кабинет вошел посыльный по штабу. Козырнув, сообщил:

— Товарищ майор, вас срочно вызывают к начальнику центра.

— Поняла, сейчас иду, — серьезно ответила Серпень. Когда посыльный вышел, строго обратилась к слушателям: — Товарищи офицеры, откройте секретки и самостоятельно ознакомьтесь с первой главой; если что-то будет непонятно — разберем эти вопросы позже.

Штаб центра находился с противоположной от учебных корпусов стороны плаца.

Надев на голову пилотку, майор Серпень быстрым шагом, звонко постукивая каблучками, пошла по мокрому асфальту.

Дежурный офицер, заметив приближающуюся женщину, поспешно открыл перед ней дверь, сам вытянулся во фрунт, как перед главнокомандующим. Лицо Натальи Серпень оставалось непроницаемым, она лишь едва заметно кивнула в знак благодарности.

Пройдя по широкому коридору, молодая женщина поднялась на второй этаж и вошла в приемную начальника центра.

Референт, грузная пожилая прапорщик, увидев Серпень, тихо произнесла:

— Проходите, вас ждут.

— Разрешите, Николай Иванович, — отворив массивную полированную дверь, спросила майор.

— Входи, Наталья Александровна, — приветливо кивнул начальник центра. Пятидесятилетний генерал-майор был невысоким, поджарым мужчиной, сохранившим спортивную форму бывшего гимнаста, действующий летчик едва ли не каждый месяц выполнял полную программу высшего пилотажа. Со своими подчиненными он всегда начинал разговор о делах центра. — Как новая группа?

— Еще не знаю, — ответила Серпень, — сегодня первый день. Но люди все взрослые, летчики первого класса. Да и понимают, что их командировали не на пикник. Думаю, сработаемся.

— Это хорошо, — скупо улыбнулся генерал-майор. — Кого порекомендуешь вместо себя?

— Как это «вместо себя»? — нахмурилась брюнетка.

— Есть приказ тебя откомандировать в распоряжение командующего ВВС ПВО. Причем бессрочно, — серьезно ответил Николай Иванович, в его глазах читалось легкое недоумение. — Что-то весьма серьезное, Наташа, даже мне не сказали, в чем дело.

— Когда выезжать? — коротко спросила Серпень, она была человеком военным, что называется, до мозга костей и приказы привыкла выполнять, а не обсуждать.

— Завтра утром командующий тебя ждет, — проговорил генерал. — Документы на командировку в строевой части уже готовят.

— Иду собираться, — козырнув, майор Серпень круто развернулась лицом к двери…

Глава 2 Ястребы большезвездные

Возвращение корабля в порт — это воистину величественная картина, но когда видишь, как на базу прибывает эскадра, такое зрелище мало у кого не захватит дух.

Современная тактическая авиаударная группа будет повнушительнее любой эскадры времен Второй мировой войны.

Возвращение атомного авианосца «Нимитц» с кораблями сопровождения с высоты холмов Гавайского острова Оаху, где находилась главная военно-морская база США, выглядело угрожающе-величаво.

Впереди параллельными курсами, разрезая острыми носами толщу воды, двигалась пара ракетных эсминцев типа «Кидц», стремительные, как пиратские шхуны, готовые в одно мгновение наброситься на любую жертву, лишь бы прозвучала команда «Фас!».

За эсминцами шел тяжелый атомный крейсер «Аляска», современная и грозная машина уничтожения. Но крейсер смотрелся игрушкой на фоне двигающегося у него в кильватере плавучего аэродрома почти на сотню летательных аппаратов атомного авианосца «Нимитц», за которым, подобно королевской свите, двумя рядами следовали полдюжины фрегатов типа «Нокс» и уж совсем вдали угадывались силуэты пары ракетных эсминцев и еще одного атомного крейсера.

Знающие люди были в курсе того, что всю эту мощь можно увидеть невооруженным взглядом лишь на подходе к местам базирования, а в походном ордере корабли сопровождения рассредоточиваются на десятки миль от авианосца и берегут его не хуже, чем муравьи свою королеву. Да плюс еще в океанских глубинах рыскает пара ударных атомных субмарин, готовых сойтись в смертельном бою с любой чужой подлодкой, проявившей любопытство к плавучему аэродрому.

Тактическая ударная авиагруппа пробыла в походе почти два месяца и, переплыв Тихий океан, дошла до берегов Южной Кореи, после чего, проведя совместные учения с флотами Японии и Кореи, теперь возвращалась на главную базу Третьего флота США. Сейчас прибытию в Перл-Харбор радовались все, от рядового матроса до командиров кораблей. Впереди их ждали увольнения на берег, сопровождаемые доступными девушками, барами; встречи с семьями, родными и близкими. А главное, все с нетерпением ожидали причитающиеся им премиальные за поход и боевые стрельбы.

Радовались все, кроме командующего эскадрой адмирала Ричарда Нильсона. Высокий, костлявый, с грубым обветренным лицом настоящего морского волка, он почти сорок лет отдал службе в военно-морском флоте под звездно-полосатым флагом. Ему все удавалось по службе, и Ричард стремительно поднимался по карьерной лестнице, по крайней мере, так было до этого похода.

«И, главное, ничто не предвещало беды», — с горечью подумал Нильсон. Сидя в глубоком кожаном кресле, он забросил ногу на ногу и задумчиво выбивал барабанную дробь длинными пальцами по коленной чашечке. Участвовать в торжественной швартовке адмирал не хотел, сославшись на недомогание, заперся в своей каюте, к великой радости подчиненных ему офицеров и, в первую очередь, командира авианосца, для которого присутствие на капитанском мостике вышестоящего начальства было как тесак гильотины по причинному месту. Адмирал его ни в чем не винил, он сам был таким же когда-то, рвущимся ввысь, к свободному полету, к большим звездам. Теперь его звезды стремительно стали тускнеть. И ведь ничто не предвещало беды…

Задание для авианосной группы в первой своей части было самым обычным — выйти из Перл-Харбора, пересечь Тихий океан и подойти к побережью Южной Кореи. Именно там их ждала вторая часть миссии — во время совместных учений провести испытание секретного оружия. Опробование новых образцов боевой техники всегда чревато неприятными сюрпризами, но в этот раз неприятности случились там, где их не ждали.

На подходе к Японии пришло на «Нимитц» радиосообщение от службы электронного контроля штаба Седьмого флота, базирующегося в Йокосуке. Депеша была короткой: «Со стороны России в вашем направлении движутся две пары „Медведей“».

«Медведями» в странах НАТО именовали стратегические бомбардировщики «Ту-95». Огромные, четырехмоторные, они действительно были мощные и выносливые, как хозяин тайги, могли по нескольку суток находиться в небе, летать «за угол» и даже нести под брюхом «царь-бомбу», водородный боеприпас в полсотни мегатонн, который за один сброс был в состоянии показать всей Европе кузькину мать. Больше сорока лет эти русские «звери» наводили страх на Запад. Последние двадцать лет «Медведи» почти не возили бомбы, предпочитая таскать с собой полдюжины высокоточных крылатых ракет.

Конечно, сейчас Россия и США не враждовали на международной арене, и даже вроде как были союзниками в борьбе с современной чумой — мировым терроризмом. Но, тем не менее, секретность передвижения никто для военных моряков не отменял. Тем более в Пентагоне еще не забыли, как несколько лет назад пара фронтовых бомбардировщиков «Су-24» пролетели над «Корал Си» и запечатлели на свои фотопулеметы, как по взлетной палубе авианосца в разные стороны разбегается команда. Потом эти позорные снимки обошли все мировые газеты и надолго поселились в Интернете.

Допустить подобного позорного пятна на своей безукоризненной репутации Ричард Нильсон не мог, поэтому решил действовать по-боевому. Корабли охранения разделил на два отряда, подчинив фрегаты крейсерам «Аляска» и «Вирджиния», которым надлежало двигаться параллельными курсами по кратчайшему маршруту и ведя бурный радиообмен.

Авианосец в сопровождении четырех эсминцев и пары ударных подводных лодок ушел в «полной тишине» на триста миль южнее. Адмирал, как и командир «Нимитца», был уверен, что их иезуитская хитрость удалась, они и на этот раз обведут вокруг пальца «косолапых». Но это были всего лишь иллюзии, через десять часов в лазурном небе показались серебристые силуэты ракетоносцев, тащившие за собой белые шлейфы инверсионного следа, это были «Ту-95».

На перехват «стратегов» тут же взлетело звено истребителей «Ф-18» «Хорнет», но было поздно, в боевой обстановке ракетоносцы не входили бы в зону видимости, а запустили своих «поросят» с предельной дистанции. И если учесть мощность боевой части российских противокорабельных ракет, то даже попади в «Нимитц» половина от дюжины, авианосец, возможно, не затонул, но как боевая единица перестал бы существовать…

Адмиральские апартаменты были отделаны с особым шиком, совмещая в себе богатство, комфорт и домашний уют. Стены были обтянуты бархатом изумрудного цвета, картины в массивных рамах с морскими пейзажами, кожаная мебель. Адмирал рывком поднялся из кресла и подошел к бару, решив, что пришло время расслабиться. Достав бутылку «Столичной» и стакан, Нильсон наполнил его на треть.

Всем спиртным напиткам он предпочитал русскую водку. Началось это давно, еще в кадетские времена в военно-морской академии Аннаполиса. Сказать, что водка ему нравилась, Нильсон не мог, скорее всего, через употребление этого напитка он надеялся понять психологию потенциального противника. Тогда почти все американцы считали, что рано или поздно, но все же они сойдутся в смертельной схватке, звездно-полосатый и кумачовый со скрещенными серпом и молотом стяги, защищая свои ценности. Позже история ястребов в униформе щелкнула по клюву, показав, что затянувшееся противостояние выигрывают не военные, а политики. Не ястребы, а змеи…

Адмирал одним глотком, «по-русски», влил водку в рот, потом глубоко выдохнул и зажевал соленым сырным крекером.

«В боевой обстановке ситуация могла быть печальней, чем я себе представляю», — усаживаясь обратно в кресло, подумал Нильсон, алкоголь приятным теплом растекался по сухому телу пожилого моряка. Сейчас он вспомнил, как в конце восьмидесятых стало известно, что Советы в ближайшее время должны принять на вооружение новые крылатые ракеты «Х-90» и «Метеор», обладающие гиперскоростью. Монстров, несущих на себе полтонны самой мощной взрывчатки со скоростью три-шесть махов, ни тогда, ни теперь остановить ничем было нельзя. А значит, из дюжины ракет, выпущенных парой «Ту-95», все дошли бы до цели и проткнули бронезащиту, как винтовочная пуля картонную коробку. А раскаленная плазма взрывов быстро отыскала бы танки с авиационным топливом, склады с боеприпасами и ядерные реакторы. Картина последствий рисовалась на зависть маститым режиссерам Голливуда. Хотя политики сделали свое дело, и русские не приняли на вооружение ни одну из этих ракет. Змеи оказались эффективнее ястребов…

Совместные маневры прошли без эксцессов, даже испытания секретной техники оказались успешными, только для командующего ударной группировкой неприятности не закончились. На обратном пути на «Нимитц» вышла пара «бекфаеров», сверхзвуковых ракетоносцев из состава авиации Тихоокеанского флота России.

Это было подобно контрольному выстрелу киллера, американским морякам демонстрировали их беззащитность.

Позже состоялся разговор по закрытому каналу связи с министром военно-морского флота, беседа оказалась самой неприятной за всю службу Ричарда Нильсона. Министр был по-военному прямолинейным и после короткого предисловия сообщил:

— Вы достойно выполнили свой воинский долг, думаю, пора на заслуженный отдых.

Вот так, за один поход вся, прежде блестящая служба, была перечеркнута двумя позорными росчерками.

Двухзвездочный адмирал Нильсон, возможно, с возрастом действительно потерял былую прыть, реакция была уже не та. Но умение рационально и, главное, логически мыслить все так же оставалось в полной боевой готовности.

«Русские „Медведи“ сами нас не могли отыскать на бескрайних океанских просторах. А отыскали, не обратив никакого внимания на привлекающие к себе внимание крейсера с фрегатами. — Адмирал, вертя между пальцами толстую кубинскую сигару, проводил свой собственный индивидуальный мозговой штурм. — Все произошло так, как произошло бы по одной-единственной причине — „Нимитц“ все время был под присмотром русских. Возможно, что его контролировал из космоса какой-нибудь „Союз“ или „Восток“, но нельзя исключать, что авианосец „пасла“ русская субмарина, пристроившись где-то внутри конвойного ордера. Такое они уже неоднократно проделывали».

То ли от невеселых мыслей, то ли от выпитого, Ричард Нильсон почувствовал, как к лицу горячей волной прилила кровь. Он положил на лакированную крышку стола недокуренную сигару, рывком встал, подошел к бару.

На этот раз адмирал не стал скупиться и наполнил стакан почти наполовину. Последние дни, когда он сказался недомогающим и перестал выходить из каюты, «Столичная» стала его единственной подругой и собеседницей. Водка не меняла настроение, но окутывала сознание какой-то невидимой пеленой, ограждая его от паскудного настроения, при этом в голове становилось светло и многое понятно, как будто открывались невидимые доселе окна, обнажая то, что в трезвом виде никогда не увидишь и даже не заподозришь о существовании.

«Так, как мы открываем свои проблемы психоаналитику, облегчая душу, так же и водка снимает стресс», — забрасывая в рот очередную печенюшку, подумал Нильсон. Глядя на пустой стакан, он размышлял, вернуться ли к креслу или еще немного выпить, чтобы лишний раз не подниматься. Рациональность взяла верх, и бутылка «Столичной» снова оказалась в его руке, отражаясь в зеркальном чреве бара.

— Россия развалена, ее народ деградирует, ее армия сброд, ракеты ржавые, танки и самолеты без топлива, подводные лодки и надводные корабли догнивают у пирсов. Так любят говорить недалекие политики и продажные журналистишки. Как же все это далеко от истины, — нетвердой рукой возвращая стакан на место, негромко бормотал под нос Нильсон, водка позволяла выговориться и без наличия собеседников. — На виду, конечно, труха и короста, но именно под ней и вызревает новый мощный организм. Причем русские даже не делают из этого тайны, только правду выдают порциями, как опытный отравитель ядами. Они говорят о ржавых ракетах шахтного базирования и тут же испытывают новейшие мобильные комплексы «Тополей». Жалуются на малочисленность космической группировки, а сами создают современную спутниковую систему позиционирования ГЛОНАС. На воду спускаются новые боевые корабли и подводные лодки, в небо поднимаются новейшие боевые самолеты. Это, конечно же, единичные экземпляры, но только глупцы могут себя успокаивать этим, потому что если посмотреть в корень, главная опасность исходит из того, что производство не остановлено, отрабатываются технологии, готовятся профессиональные кадры. А это значит, что если будет политическая на то воля, они смогут штамповать самолеты, корабли, танки и прочее вооружение, как в Бруклине жарят странные гамбургеры под названием «беляши».

В развал российских сухопутных войск адмирал также не особо верил. Для высшего командного состава Пентагона каждый месяц готовился адаптированный дайджест по российским информационным агентствам, касающийся армии заклятого союзника. Объединенный комитет начальников штабов не забывал одну главную заповедь первого директора ЦРУ адвоката Алана Даллеса — «семьдесят процентов секретной информации несут открытые источники».

Ричард Нильсон, просматривая на своем компьютере переводы газетных и журнальных статей, военные передачи, поражался беспечности верховного командования и политиков, тех, кому надлежало постоянно заботиться об обороноспособности Соединенных Штатов.

Да, почти все печатные издания кричали о разгуле «дедовщины» в Российской армии, о повальном пьянстве, казнокрадстве и прочих непотребствах. Но за этими уродливыми наростами оставались незамеченными другие факты — части первого броска, морская пехота, десантники, спецназ — становились полностью профессиональными, получая все необходимое. Боевые корабли и стратегические ракетоносцы выходят все чаще на мировые просторы. Спецслужбы обзаводятся собственными частями особого назначения. А что такое русские командос, в мире помнили, ассоциируя их действия с захватом президентского дворца в Кабуле в семьдесят девятом году, когда полсотни «альфовцев» разметали почти тысячу головорезов из личной гвардии Амина, засевших за неприступными крепостными стенами.

Через двадцать лет неполная сотня мальчишек-десантников в горах Чечни не пропустила на равнину пятитысячную группировку моджахедов. Подобные факты давали обильную пищу для размышлений, но политики, завязшие в изнурительных войнах в Афганистане и Ираке, упорно ничего не хотели замечать, облизываясь на нефтеносные районы соседнего Ирана.

— Проклятые русские, — скрипнул зубами адмирал Нильсон, горошинка мысли, катящаяся по извилинам захмелевшего мозга, на одном из поворотов подпрыгнула и перескочила в другое русло, изменив свое смысловое значение. Сейчас Ричард неожиданно вспомнил, как два года назад он был приглашен в Белый дом как один из награжденных недавно введенной медалью «За победу в „холодной войне“».

Мероприятие было оформлено в самых лучших американских традициях. Официанты в золоченых ливреях с подносами на согнутых руках, на которых отливали хрустальным блеском бокалы с пузырящимся шампанским, предлагали на закуску диковинные деликатесы, дамы блистали бриллиантами, изумрудами и вечерними нарядами, мужчины, если не были военными, щеголяли в смокингах, а военные по такому торжественному случаю облачились в парадные костюмы, горделиво выпячивая грудь со множеством различных наград.

На этом приеме Ричард Нильсон встретил своего старинного приятеля, тот лет тридцать назад служил в разведке Шестого флота, а Нильсон в то время возглавлял отдел оперативного применения, и «холодная война» была, что называется, в самой верхней точке накала.

Через полгода разведчика забрали в Европу, как позже узнал будущий адмирал, в Баварские Альпы, где размещалась разведшкола, готовящая агентов, нацеленных на СССР. Теперь в городишке Гармиш на базе этой школы был образован центр Джорджа Маршалла по изучению безопасности в Европе, где уже в открытую готовили агентов влияния для всей Восточной Европы.

Несмотря на элегантный смокинг, приятель Нильсона выглядел далеко не лучшим образом: лицо, обтянутое желтоватой, как пергаментная бумага, морщинистой кожей, неопрятный клок седых волос, разбросанный по круглому черепу. На впалой груди болталась только что врученная награда, а мутные глаза выдавали любителя заглянуть в стакан. Несмотря на то, что они с адмиралом были ровесниками, разведчик больше напоминал глубокого старика. Он стоял в стороне от основной массы собравшихся гостей и сосредоточенно наливался многолетней выдержки шотландским виски.

— Нас можно поздравить с заслуженной наградой, — приблизившись к приятелю, с улыбкой негромко проговорил адмирал, поднимая свой бокал с пузырящимся напитком. — Мы победили.

Он надеялся, что разведчик ответит ему так же и они, как во время редких встреч, по обыкновению смогут предаться воспоминаниям о былых годах. Но приятель ответил вопреки ожиданиям старого морского волка.

— Еще неизвестно, во что выльется нам эта победа, — угрюмо буркнул приятель, пригубливая виски.

— То есть?

— А что тут непонятного? — покачал головой разведчик. — Рухнул «железный занавес», ушли в историю коммунисты, мы стали хозяевами мира. К нам со всех точек бывшей «империи зла» хлынул поток перебежчиков: ученые, бизнесмены, обыватели и даже преступники. Большинство из них вполне успешно ассимилировались на новой родине.

— Ну и что в этом плохого? — еще не понимая, к чему клонит старинный приятель, удивился адмирал. На какое-то мгновение ему показалось, что это просто пьяный бред, но он ошибался, разведчик не терял логической нити.

— Мы уже двадцать лет безраздельно управляем мировой политикой, и что, наступил всеобщий расцвет? Нет, новый мировой порядок стал еще более опасным, американский кондор двумя лапами увяз в дерьме войн Среднего Востока, и с каждым днем его все больше засасывает в зловонную клоаку. Китайский дракон обрастает экономическими и военными мускулами. Но главное Россия, которая должна была исчезнуть как государство с политической карты то в девяносто первом, то в девяносто третьем и, наконец, в девяносто восьмом, совершенно неожиданно ожила, и не просто ожила или голову подняла, а начала подниматься во весь рост, похрустывая суставами. А тут еще на наши головы ассимилированные эмигранты свалились.

— При чем тут эмигранты?

Разведчик будто не услышал вопроса, продолжил:

— «Моссад» считается одной из наиболее эффективных разведок, потому что использует разбросанных по всему миру евреев, которые сильны не только умом и предприимчивостью, но еще и тесными общинными связями. А русских к себе мы сами пустили и дали возможность осесть в наших стратегических институтах и лабораториях. Как же их политики все время визжали об «утечке мозгов», о крахе собственных фундаментальных наук. А наши политики клюнули на эту блесну, как голодная акула, заглотив ее до самого сфинктера, и назад ее уже не выплюнешь.

— Но почему? Им же предлагали хорошие условия, они же бежали от нищеты, чтобы воплотить в полной мере свой потенциал, — адмирал говорил и сам не верил своим словам, хотя и пытался доказать обратное. — Они же варвары, с которыми цивилизация делится своими благами. Да, они никого не любят, кроме самих себя, недаром же русские говорят: «Пусть бог мне глаз выймет, а соседу сделает вдвое».

— Верно, — усмехнулся разведчик, его тонкие обескровленные губы напоминали двух шевелящихся полудохлых червяков. — Только ты, дружище, забываешь, что сейчас соседи у них Смиты, Петерсены и тому подобные. Блага цивилизации, демократические ценности — это плакат для больных на голову диссидентов, которые свято верят в то, что их проблемы волнуют западные державы больше, чем свои собственные. И ширма для предателей, за которой они пытаются спрятать свои тридцать серебреников.

— Но почему же остальные?

— Загадочная русская душа, — разведчик допил остатки виски и, поставив пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта, на ходу ловко зацепил следующий. — На блага цивилизации они вдруг отвечают: «И дым Отечества нам сладок и приятен». А если интересует более подробный ответ на ваш вопрос, читайте историю России. Другие государства уже давно бы исчезли без следа, а эта загадочная страна, подобно птице Фениксу, каждый раз возрождается из пепла, становясь все сильнее. Может, действительно, правы их религиозные адепты, говоря об исключительной миссии России.

После этой пламенной речи адмирал не стал спорить с приятелем, разведчик всю свою сознательную жизнь изучал потенциального противника и мог говорить на любые темы, касающиеся евразийского исполина, не хуже любого западного яйцеголового академика…

Разговор произвел на Ричарда Нильсона неизгладимое впечатление, он часто возвращался к нему и даже мысленно пытался спорить с разведчиком, с каждым днем все больше и больше признавая правоту его слов.

«Налетом пары фронтовых бомбардировщиков на „Корал Си“ русские показали нам зубы, — размышлял захмелевший адмирал. — Мне это напомнило рык старой собаки, которая скалится, но укусить не может. Для нас это было неприятно, но не страшно. Теперь, когда „Медведи“ устроили настоящую охоту на один из крупнейших авианосцев США, иначе, как демонстрацией реальной силы, этот пассаж не назовешь».

От таких мыслей настроение окончательно испортилось, ослабить нервное напряжение мог хороший глоток живительной «Столичной». Тяжело встав из кресла, покачиваясь из стороны в сторону, как будто на море бушевал пятибалльный шторм, Ричард Нильсон подошел к заветной цели.

На этот раз размениваться он не стал, взяв бутылку, опрокинул горлышко в рот. Крепости русской водки он не ощутил, выпил как воду. Швырнул пустую бутылку на ковровое покрытие и рухнул в кресло, где тут же забылся тяжелым пьяным сном…

* * *

Морская пехота, в сущности, это уменьшенная модель вооруженных сил страны, включающая в себя мотострелков, танковые части, артиллерию, саперные подразделения, ПВО и даже авиацию.

Только в таком сочетании морская пехота может захватывать плацдармы за тысячу километров от основных баз снабжения и успешно воевать. Войска первого броска. Недаром такое внимание этому роду войск уделяют США и Англия, которые почти всю свою историю воевали на чужой территории.

Разведка морской пехоты — это элита из элит, бойцы, высаживающиеся на вражеский берег до сил первого броска. В случае обнаружения разведчикам никто не в силах помочь, они остаются с врагом один на один, оставляя за собой одно право — умереть в бою.

Для того чтобы разведчики не стали смертниками, их нужно готовить к ратной службе, денно и нощно учить искусству тайной войны.

Учебный взвод разведроты после завтрака вывезли на аэродром. Позади остался месяц интенсивных тренировок в парашютном городке, где осваивались теория и подготовка к воздушному десантированию, теперь наступило время первого прыжка.

Покинув кузов «Урала-375», морские пехотинцы устремились к складу снаряжения. Командир роты майор Давыдов и его заместитель капитан Шувалов стояли в стороне, наблюдая, как идет получение парашютов. Бойцы действовали не спеша, но в то же время чувствовалась некоторая нервозность, все-таки первый прыжок. Под внимательными взглядами офицеров старослужащие помогали закрепленным за ними новобранцам. Наконец, надев на себя брезентовые мешки с основным и запасным парашютами, морские пехотинцы выстроились в две шеренги.

И тут же из чрева склада появился начальник парашютно-десантной службы, пятидесятилетний невысокий крепыш с обветренным лицом и длинными, по-буденновски лихо закрученными вверх усами, местами серебристо-седыми, а местами желтыми от табака. Старший прапорщик имел за спиной несколько тысяч различных прыжков, множество спортивных званий и наград, но еще больше тех, кого он научил прыгать с парашютом.

— Ну что, други мои, вот и наступил, как говорится, момент истины, — голос у начальника ПДС был грубый, прокуренный, даже когда говорил слова благодарности, казалось, что ругает. — Вот теперь и выяснится, кто из вас стал настоящим мужиком, а кто только штаны носит. Так что, думаю, следует подумать о своем поведении здесь, на земле. Хотя… — старший прапорщик на мгновение задумался и добавил: — Кто первый раз будет прыгать с парашютом, поднять руки. — Внимательно оглядев тех, кто стоял, задрав вверх свои конечности, вполне серьезно сказал: — Так, ясно. На первый раз разрешаю прыгать без парашюта.

Секундная пауза недоумения сменилась взрывом хохота, юмор во все времена был лучшим способом для разряжения нервной обстановки.

— Хорошо, — утвердительно кивнул инструктор, — с этим делом мы разобрались, еще вопросы есть?

— Товарищ старший прапорщик, а что будет, если парашют не откроется? — задорно поинтересовался один из старослужащих, высокий младший сержант с длинными, едва не до колен, руками.

Начальник ПДС грозно глянул на баламута и, подкрутив правой рукой ус, невозмутимо пророкотал:

— Значит, ты, Сидоров, раньше других приземлишься.

Снова раздался дружный смех, но инструктор его быстро оборвал:

— Раз вопросов больше нет, на-ле-во, на погрузку шагом марш!

Денис, глядя на удаляющихся в сторону транспортного «Ми-8» бойцов, поправил лямки парашюта. Прыгать ему сегодня было не обязательно, но командир роты предпочитал сидению в штабе боевую подготовку. Хотя в этот раз ему не повезло. Дорогу офицерам перегородил штабной «уазик», из машины выпрыгнул дежурный по аэродрому офицер.

— Товарищ майор, вас срочно вызывает комдив, — вытянувшись корабельной мачтой, во всю мощь легких гаркнул молодой лейтенант.

Давыдов с Шуваловым недоуменно переглянулись, обычно командир дивизии поощрял разведчиков при всеобщем построении или присутствием на офицерском собрании, а тут к себе в кабинет требует, наверняка, чтобы в тиши четырех стен основательно «снять стружку». Дело, конечно, привычное, но сейчас офицеры вроде бы за собой никаких грехов смертных не чувствовали.

— Ладно, Олег, — вздохнул Денис, расстегивая замки парашюта, — ты пока присмотри за молодежью, а я к Бате на дыбу, выясню, что к чему.

Командира дивизии Давыдов застал в рабочем кабинете. Также там находился заместитель начальника дивизионной разведки майор Прокофьев. Ровесник Дениса, он пришел на службу из гражданского вуза, и, несмотря на пятнадцатилетний стаж, оставался среди сослуживцев «белой вороной», проще говоря — «пиджаком». Да и он сам сторонился других офицеров, то ли считал себя особо засекреченным, то ли был уверен в своем интеллектуальном превосходстве. Свободное время от службы он проводил в библиотеке, иногда посещал театр и даже фитнес-клуб.

— Разрешите, товарищ полковник, — встал в дверях Давыдов.

Батя, просматривавший какие-то бумаги, поднял голову и посмотрел на вошедшего морпеха, потом утвердительно кивнул на свободный стул возле Прокофьева.

— Проходи, садись.

Денис сразу заметил, что настроение у комдива, мягко говоря, приподнятое. Обычно, когда намечалась экзекуция, физиономия у отца-командира больше походила на морду рассерженного медведя.

Давыдов не стал садиться рядом со штабистом, устроился напротив, вместо рукопожатия офицеры лишь обменялись скупыми кивками. В тягостной тишине прошла минута, наконец Батя отложил очередной лист бумаги, как успел заметить Денис, исписанный ровными строчками каллиграфического почерка, и буркнул под нос:

— Ладно, с этим попозже разберемся, — и тут же обратился к Денису с вопросом: — Как дела в роте, Денис Васильевич?

— Согласно учебному расписанию, без происшествий, — коротко доложил Денис, помня главное правило разведки: «Болтун — находка для шпиона».

— Это хорошо, что без происшествий, — кивнул командир дивизии. — А я вчера был в Хабаровске… Министр обороны там устраивал инспекцию ракетчиков, а затем провел совещание командиров дивизий. Так вот, после собрания вызвал меня к себе и настойчиво интересовался, как там мой ротный, надумал поступать в академию? Я ответил, что пока еще думает. Так вот, министр сказал, чтобы ты не затягивал с поступлением. Таким офицерам нужно расти, а без академии, сам понимаешь, какой рост. Помнит тебя главный.

«Естественно, — мысленно хмыкнул морпех. — Полгода назад вышел спор между главой ФСБ и главой военного ведомства. Тема была самая популярная — борьба с терроризмом, у чекистов как раз намечались учения по освобождению заложников. Вот министр в своей прямой манере и высказал сомнение в эффективности таких учений. Мол, свои антитерры против своих антитерров — спектакль. Главный разведчик в запале предложил против своих чекистов выставить военных. Выбор пал на морпехов Давыдова, это уже была не столько боевая операция, сколько интеллектуальная. Разведчики выиграли этот поединок…»

Выдержав паузу, командир дивизии продолжил:

— Так что, Денис Васильевич, следует тебе подумать о дальнейшем росте. Кроме того, зависнув в должности командира роты, ты не даешь прохода своему заместителю, капитану Шувалову. А он толковый офицер и также должен расти. Кстати, где он сейчас?

— С молодым пополнением совершает прыжки.

— Вот, тоже нашли себе развлечение, завести в разведроте учебный взвод, — Батя не скрывал своего недовольства инициативой разведчиков, хотя и не мешал. — Зачем вообще нужны ваши ясли, через два года морская пехота, как и ВДВ, будет полностью контрактная, то есть профессиональная.

— Мы — части первого броска, и никто не исключает, что боевая тревога может прозвучать в любую минуту, и тогда что прикажете делать, в пекло тащить необстрелянных юнцов? Или того хуже, набирать добровольцев со всего флота, как это уже было в девяносто пятом? — неожиданно прорвало Давыдова.

— А ты меня не учи истории! — в свою очередь взорвался Батя. — В девяносто пятом я лично формировал сводный батальон и полгода командовал им в Чечне. Так вот, кто там воевал и как — я знаю лучше тебя.

Командир дивизии неожиданно спохватился, негоже ему было повышать голос, перед ним сидел не молодой лейтенант или тыловик, а боевой офицер, в отличие от него, Герой России и ко всему еще любимец министра обороны. А в Хабаровске ему шепнул знакомый из Генштаба, что представление на присвоение ему звания генерал-майора уже начало свое путешествие по высоким кабинетам Арбатского округа. И любая, даже самая малейшая промашка могла стоить командиру дивизии пробуксовки в Москве. А штаны с лампасами каждому полковнику примерить хочется.

— В общем, так, Денис, такое тут дело. Прокофьев подал рапорт на поступление в академию, — рука комдива опустилась на листок с ровными каллиграфическими строками. — Он уезжает в Москву, тебя назначают на его место, а Шувалов становится командиром роты. Как тебе такое предложение?

— Не-а, — не согласился Давыдов. — Я не гожусь для штабной работы, с меня больше проку будет в «поле».

— Хорошо, а если ты вместо Прокофьева поедешь поступать, а он на следующий год?

Денис заметил, как вытянулось и приобрело серый оттенок лицо штабиста.

— Лучше я на следующий поеду, как раз будет время подготовиться к экзаменам.

— Ну хорошо, — с явным облегчением выдохнул Батя и заговорил привычным деловым тоном. — От бесплатных пряников ты отказался, значит, переходим к прозе жизни. Остров Махова знаешь?

— Так точно. — Как всякий профессионал, Денис знал карту круга, как свою квартиру. — Сто двадцать миль к западу от Сахалина.

— Верно, — подтвердил комдив. — В пятидесятые годы там организовали нечто вроде испытательного пункта, где проходили ходовые испытания новейшие боевые корабли. В девяностых эту базу похерили, как, впрочем, и многое другое. Но времена, слава богу, поменялись и база снова потребовалась. Сейчас туда направлены военные строители, они все и восстановят. Необходимо туда направить и твоих разведчиков, поэтому берешь два взвода контрактников и обеспечиваешь охранение, а заодно посмотришь опытным взглядом, чтобы в охранении не было брешей. Задача ясна?

— Так точно. — Деятельной натуре Дениса больше подходило постановление боевой задачи, чем пространные разговоры.

— Вот и отлично. Когда восстановление базы будет закончено, вас сменит рота охраны.

— Разрешите идти?

— Идите, майор, и готовьтесь к завтрашней командировке.

Когда командир разведроты вышел из кабинета, Батя взял ручку и размашистым почерком наложил положительную резолюцию на рапорте майора Прокофьева…

* * *

Командующий сидел за длинным столом из черного пластика и смотрел перед собой остановившимся взглядом. По правую руку генерала чуть позади стоял полковник Шостак. На этот раз он был не в привычном для себя летном камуфляже, а в парадной офицерской форме. С противоположной стороны стола спиной к входной двери навытяжку замерли две молодые женщины. Темно-синяя форма облегала их точеные фигуры, лица обеих были бесстрастны, хотя глаза выдавали восторг оживленным блеском.

— Товарищ генерал-полковник, — громким командным голосом доложила брюнетка. — Майор Серпень.

— Старший лейтенант Болотина, — вторила ей блондинка следом; девушки дуэтом закончили:

— По вашему приказанию прибыли.

Это было не совсем по-военному, зато выглядело весьма эффектно. Командующий от восторга аж крякнул.

— Молодцы, девчата, так держать. — Похвала была тоже не совсем уставная, поэтому девушки ничего не ответили, лишь слегка искривили губы в мягкой улыбке, а воодушевленный генерал продолжил: — Экстренный вызов, естественно, не моя прихоть, а государственная необходимость. С сегодняшнего дня вы зачисляетесь в пилотажную группу «Воздушные витязи», а вот и ваш командир, Кирилл Евгеньевич.

Офицер сделал шаг вперед и кивнул, представляясь:

— Полковник Шостак.

Девушки остались стоять по стойке «смирно», как два манекена. Командующий, указав на командира «Витязей», спросил:

— Ну что, девчата, вопросы будут? Нет… Вот и ладушки, подождите пока в приемной.

Обе летчицы синхронно развернулись и вышли из кабинета. Когда за ними закрылась дверь, генерал не удержался и хлопнул в ладони, искренне восторгаясь:

— Ну, Кирилл, ну, старый жук. Кого найду, да кого подберу… — передразнил генерал полковника. — Если бы лично не читал их досье, то подумал, что ты и вправду приволок мне пару фотомоделей. Одна ну вылитая тебе персидская княжна, только бархатной бровью поведет, так аж мороз по коже пробирает. А другая — чистый кусок золота, вся так и сияет, светится. Солнечный зайчик. В тебе, Кирилл Евгеньевич, умер прирожденный продюсер.

— Какой еще продюсер? — угрюмо спросил Шостак, он терпеть не мог иностранные, непонятные слова, особенно те, которые не имели никакого отношения к авиации.

— Есть такая гражданская специальность, — со вздохом превосходства произнес командующий. — Красивых девок для разных мероприятий подбирать.

— Так это вроде сутенер называется, — неуверенно предположил летчик.

— Это из другой оперы, хотя… — буркнул генерал, его познания в цивильных профессиях закончились. — В общем, контингент ты подобрал, теперь нужно быстро ввести в коллектив и натаскать на воздушную акробатику. И натаскать нужно, как говорится, со знаком качества. Сам понимаешь, какая ответственность на нас ложится.

— Я тут вот что подумал, товарищ генерал. — Шостак переступил с ноги на ногу, замявшись, как желторотый лейтенант. — Может, не будем этих амазонок сажать на «двадцать седьмые»?

— За что такая немилость? — командующий нахмурил густые брови. — Майор — инструктор-пилот, в Липецком центре освоила и «двадцать седьмые», и «тридцатые», и даже «тридцать пятый». Между прочим, участвовала в международных соревнованиях по учебным боям и выходила победительницей. Я уже не говорю об испытаниях новых боевых систем, и даже написала несколько научных разработок.

— Да все это я знаю и против майора Серпень ничего не имею, — досадливо ответил Шостак. — Но вот вторая…

— Чем тебе не угодила старший лейтенант Болотина? Она летает чуть ли не с пеленок, знает все современные образцы, и «Су-27» в том числе.

— Ага, — кивнул полковник и тут же съязвил: — На родном заводе облетывала по «коробочке». Поставив ладонь параллельно полу, добавил: — Взлет, посадка. Богатый опыт пилотирования. Как ее за четыре месяца научить летать наравне с теми, кто больше десяти лет только и занимается фигурами высшего пилотажа?

Логика в словах командира пилотажной группы была железобетонной и пренебречь ею обозначало встать на подпиленную доску. Возможно, и выдержит вес твоего тела, но скорее всего подломится, и ты полетишь в тартарары.

— Что ты предлагаешь? — задал вопрос генерал, серьезно глядя на Кирилла Шостака. Сделав паузу, уточнил: — Для пользы дела.

— А давайте посадим их на спарку «тридцать третьего»? — смело выпалил командир пилотажной группы.

«Су-33» был морской модификацией базового «двадцать седьмого», у него были складывающиеся крылья и усиленные стойки шасси из-за специфики посадки на стальную палубу авианосца. Кроме строевого «тридцать третьего» была еще одна модификация типа «С», что обозначало «спарка». На этом самолете летали двое пилотов, один отвечал за управление, второй за системы прицеливания и вооружения. Такая компановка делала из истребителя многофункциональную машину в зависимости от поставленной задачи. Несмотря на универсальность, в единственном палубном полку «спарка» не прижилась. Летчики, как рыцари Средневековья, хотели в одном лице управлять и движением и оружием.

— Внешне разницу между моделями заметит лишь профессионал, — продолжал напирать Шостак. — А заодно и продемонстрируем палубную модификацию. Она для джунглей больше подходит, сложил крылья, и среди пальм не найдешь днем с огнем.

— Ага, — утвердительно кивнул командующий, вроде уже согласившись, но тут же спохватился. — Нам было приказано зачислить в твою группу двух женщин-пилотов.

— Так мы их и зачислим, — Кирилл был непреклонен. — Но ведь никто же не говорил, что они должны летать по отдельности.

— Определенно в твоих словах смысл есть, — командующий сам был летчиком, что называется, от Бога, и хорошо разбирался во всех сложностях пилотирования и разнице между подготовленным летчиком и неподготовленным. А главное, сколько требуется времени, чтобы сделать их равными по мастерству, и что с ними сделают вышестоящие руководители, если одна из девиц гробанется на показательных выступлениях в Таиланде.

— Да и система безопасности на палубниках куда лучше, чем на «двадцать седьмых». — Это была та самая последняя капля, которая перевесила чашу генеральского сомнения.

— Ладно, Кирилл Евгеньевич, — наконец капитулировал командующий. — Бери «спарку», учи девчат, так чтобы никто не смог отличить, где у тебя летят мужики, а где ба… прости Господи, слабый пол.

— Все будет в лучшем виде, — впервые за время аудиенции Шостак заулыбался. — Разрешите идти выполнять!

— Погодь, ты что, сокол ясный, думал, я тебя вот так сразу и отпущу, — усмехнулся генерал-полковник. — И не надейся, ты теперь на особом счету. — Командующий снял трубку внутренней связи и коротко распорядился: — Пригласите.

Через минуту из боковой двери в кабинет просочилось нечто. Выше среднего роста, худое, затянутое застиранными бледно-голубыми джинсами, в короткой куртке, из расстегнутого ворота которой выглядывала шелковая ядовито-зеленая рубашка с пышным жабо. На тощеньких ногах были высокие лакированные сапоги с тупым квадратным носком и высоким, конической формы каблуком. Ко всему этот колоритный наряд был расшит разноцветными камнями. Одежда была в обтяжку, что особо подчеркивало худобу гостя. Голову этого нечто венчала пышная шапка мелированных волос, делая обладателя похожим на льва, больного последней стадией дистрофии.

— Знакомьтесь, Кирилл Евгеньевич, — представил гостя командующий. — Российская гордость, стилист Владлен Зайкин.

— Что?! — лицо Шостака покрылось неровными пятнами. — Мне и ЭТО учить летать?! — Судя по внешнему виду, полковника выбила из равновесия намакияженная физиономия. Густо подведенные глаза, накрашенные лохматые ресницы и фантастически пухлые яркие губы. Это было уж слишком…

— Какое летать! — прикрикнул на подчиненного генерал. — Я же тебе русским языком сказал: Владлен стилист, и он не летать должен, а… В общем, он сделал большое одолжение нашему ведомству, согласившись заняться нашими амазонками.

— Я, между прочим, тоже в армии служил и понимаю, что такое приказ и дисциплина, — гордо подбоченившись, растягивая слова, Зайкин сложил накачанные силиконом губы аккуратным бубликом.

— Интересно, когда? — растерянно посмотрел на генерала летчик.

— В восемьдесят третьем году, андроповский призыв, — с гордостью пояснил стилист.

— В авиации? — следующий вопрос больше напоминал стон тяжелобольного.

— Нет, в радиотехнических.

— Все равно близко. — Шостак вновь посмотрел на командующего. — И все же до меня не доходит, зачем им стилист?

— Мы за рубежом представляем Россию, — генерал стал терпеливо объяснять замысел высшего руководства. — Военный летчик, мужчина, он и есть мужик, не напивается и ведет себя сдержанно, чего вполне достаточно. А для… женщины этого недостаточно. — Командующий вопросительно посмотрел на стилиста, будто передавая тому невидимую эстафету.

Владлен понял взгляд генерала и встрял в разговор:

— Женщины должны демонстрировать манеры и умение держаться в великосветском обществе. Очаровывая всех лишь своим появлением. — Стилист, прикрыв рот узкой ладонью с наманикюренными пальцами, крякнул и капризно заявил: — Я, между прочим, из-за этого проекта отложил запись своего нового альбома.

— Ну и когда вы собираетесь их стилизировать? — насмешливо спросил Кирилл, изменить решение руководства он был не в состоянии, приходилось мириться.

— Сперва, думаю, занятия будем проводить три раза в неделю по три часа, — Зайкин начал подробно объяснять свой план. — Ну а дальше будем сокращать время занятий, но увеличивать их число до пяти в неделю.

— Когда же они летать будут? — полковник с укором посмотрел на генерала, воздушная акробатика требовала полной самоотдачи и интенсивных тренировок.

— До того или после, — командующий был неумолим.

Кирилл Шостак, сделав суровое лицо, утвердительно кивнул, потом небрежно нахлобучил на голову фуражку и, козырнув, спросил:

— Разрешите идти, товарищ генерал-полковник?

— Сейчас пойдешь. Вот только решим последние организационные вопросы. Для занятий выделишь актовый зал в клубе, и чтобы никто не мешал, понял? Лично проследи. Мы вам, Владлен Аркадьевич, выделим машину из штабного гаража.

— Не стоит, — покачал своей кудлатой головой стилист. — У меня свой «Хаммер», там и водитель, и охрана.

— Отлично, — неизвестно чему обрадовался генерал и обратился к Шостаку: — Кирилл, выпишешь пропуск на базу.

— Только на стилиста, — вдруг заартачился Шостак, — водитель и охранник пусть сидят за территорией или, на худой конец, в комнате для гостей на КПП.

Командующий перевел настороженный взгляд на стилиста, ожидая, что знаменитость немедленно закатит истерику, но бывший военнослужащий проявил завидную выдержку.

— Я, между прочим, понимаю, что такое режим секретности и все такое.

Как понял Кирилл, для стилиста «я, между прочим» были доминирующими в его словарном запасе.

— Когда начнете занятия?

Владлен взглянул на циферблат массивного хронометра в платиновом корпусе, потом поднял к потолку накрашенные глаза, что-то прикидывая в уме, наконец произнес:

— Думаю, давайте с понедельника во второй половине дня.

— Вот и хорошо, — командующий улыбнулся и произнес, обращаясь непосредственно к Кириллу: — Все, Кирилл, можешь быть свободен. Занимайся обустройством наших ласточек. Ближайшие месяцы будут для всех нас напряженными.

Выйдя в генеральскую приемную, полковник на прощание кивнул референту, потом хмуро бросил ожидавшим его летчицам:

— За мной.

Прежде чем покинуть здание штаба ВВС, Шостак свернул в направлении курительной комнаты.

Время было самое что ни на есть рабочее, и в помещении никого не было.

— Курите, — доставая из кителя пачку сигарет, предложил девушкам полковник.

— Не курим, — за двоих ответила Серпень.

Закурив, Кирилл выпустил из ноздрей тугую струю сизого дыма.

— Значит, пока мы еще не начали совместную службу, расставим все точки над «ё». Вы для меня никакие не девчата, а офицеры Российской армии. Поэтому к вам я буду обращаться либо по фамилии, либо по званию. Вы ко мне обращайтесь только по званию. Это понятно?

— Так точно, — за двоих опять ответила майор Серпень. — Вопрос разрешите?

— Валяй, — Кирилл глубоко затянулся.

— Мы надолго прикомандированы к вашей группе?

— Пока на четыре месяца, после выступлений на авиашоу в Таиланде начальство решит, как быть дальше, — откровенно ответил полковник.

— Таиланд? — вскинув брови вверх, неожиданно вскрикнула Светлана Болотина и тут же, спохватившись, проговорила: — А мне можно вопрос?

— Валяй, — последовал снисходительный ответ.

— В служебное время к вам обращаться по званию, а во внеслужебное как?

Шостак взглянул на недокуренную сигарету, точным плевком затушил рубиновую точку на конце и, бросив окурок в урну, с усмешкой сказал:

— А внеслужебного времени у вас не будет. Все, по коням…

Глава 3 Каста воинов

Остров Махова был небольшим куском суши, затерявшимся в Охотском море. Если на него смотреть с высоты птичьего полета, то твердыня напоминала тушу гигантского кита, продолговатый контур на юге задирался высоким холмом, походящим на голову морского гиганта, и стремительно спускался к северу, где мог бы находиться хвост млекопитающего. Из-за обильно растущей густой травы никогда не поплывущий кит был изумрудно-зеленого цвета.

Низкую северную часть острова испокон века использовали местные рыбаки, на берегу даже был выстроен деревянный сруб, потемневшие от времени бревна местами покрывали проплешины мха.

Южную высокую сторону использовать стали только в середине пятидесятых годов двадцатого века. Здесь построили испытательную базу для доводки новейших боевых кораблей на ходовых испытаниях, также готовили к службе дизельные подводные лодки, торпедные и ракетные катера. И отдельные узлы для больших кораблей. У подножия холма был выстроен бетонный причал, над которым возвели непроницаемый навес, надежно скрывающий пришвартованный корабль от воздушных и космических шпионов. Изнутри холм был изрыт несколькими подземными галереями, в которых размещались жилые помещения, лаборатории с испытательными стендами и ремонтная мастерская. Снаружи находились лишь посты охранения.

С девяносто третьего года испытательная база была закрыта, а все, что возможно из оборудования, вывезли. С тех пор здесь не ступала нога человека, но в один прекрасный день все изменилось. К причалу пришвартовались сразу две десантные баржи, доставившие батальон военных строителей, необходимый инструмент и материалы. Восстановление базы началось в форсированном режиме. Еще через месяц на остров с вертолетов высадились морпехи во главе с Денисом Давыдовым.

— Ну вот, господа офицеры, ваш объект, — объявил майор двум взводным, старшим лейтенантам Николаю Иволгину и Геннадию Журило. — Задача стандартная — охрана и оборона. На обживание три недели, потом начинаю действовать я. Четвертую неделю посвятим проведению разведки и атаке на объект. Так что держитесь, орлы.

— А когда атака? — отводя глаза в сторону, наивным тоном поинтересовался Журило.

— Это узнаем после проведения разведки. Удар нанесем, как только обнаружим брешь в охране.

— Ну а если не обнаружите? — в свою очередь спросил Иволгин, командировка на столь продолжительный строк его явно не устраивала, жена требовала, чтобы он взял отпуск и они всей семьей съездили к ее родне на Урал, а он угодил в такую вот шнягу. Но, как говорится, ничего не попишешь, служба — не дружба. — Если брешь не обнаружим, то и пытаться забраться на объект не будем, — развел руками Давыдов. — Составим план противодиверсионной защиты, передадим его роте охраны, и все свободны.

— Может, быстрее управимся? — с надеждой в голосе спросил Иволгин.

Но командир тут же убил его короткой фразой:

— Вы хоть за месяц управьтесь, а то если опростоволоситесь, Батя сдерет с нас шкуру и натянет на барабаны дивизионного оркестра. Так что, смотрите, не филоньте, а то я вас сам накажу.

— А мы за что отвечаем? — настроившись на рабочий лад, начал задавать вопросы по делу Журило. — За сушу или за море тоже? — Старший лейтенант указал на бирюзовый бескрайний простор Охотского моря, где в седой дымке темнел силуэт супертанкера. Тяжело груженный наливник торопился в южном направлении.

— За морем вообще-то будут наблюдать моряки, сюда на днях придет пара сторожевиков, — ответил Денис, потом сдвинул на затылок берет и, подмигнув офицерам, добавил: — Но, как говорят мусульмане, «на аллаха надейся, а верблюда привязывай». Сечете мою мысль?..

* * *

Представление новых членов пилотажной группы Кирилл Шостак устроил через два дня. Процесс этот полковник специально затянул, ждал, когда перегонят в Кубинку палубную спарку с Североморска, находящуюся там на хранении.

На фоне выкрашенных в триколор «сухих» «Витязей» «морячок» стального цвета, приближенного к мрачным пейзажам Крайнего Севера, смотрелся гадким утенком возле расфуфыренных павлинов.

Но Кирилл знал, что это временно, скоро и «тридцать третий» покроют цветами, составляющими государственный флаг России, и он ничем не будет отличаться от крылатых собратьев.

Весь личный состав пилотажной группы выстроился здесь же, на самолетной стоянке, перед хищно изогнутыми фюзеляжами тяжелых истребителей. Первыми стояли офицеры боевого управления, за ними летчики, шеренгу замыкал инженерно-технический состав.

— Товарищи офицеры, — зычным голосом обратился к подчиненным командир пилотажной группы. Рядом с ним стояли две прикомандированные девушки, они еще не успели сесть за штурвал самолета и подняться в небо, но Шостаку надоели как загостившаяся третий год теща.

Теперь Кирилл не имел покоя не только на службе, но и дома. Вчера вечером он имел неосторожность пожаловаться жене на превратности судьбы. Дескать, в его группу зачислили двух пилотов противоположного пола, так мало того, что их надо натаскивать в режиме форсажа, так еще и приедет обучать своим манерам какой-то неостриженный пудель.

Старшая дочь Мила, которая в нынешнем году заканчивала школу и которой нужно было думать исключительно о выпускных и вступительных экзаменах, услышав о «пуделе», взвилась едва ли не до потолка, как бешеная кошка.

— Владлен Зайкин, да ты что, папка, это же самый гламурный стилист России, к нему обращаются самые большие звезды. Пугачева, Киркоров, Лайма, и вообще, все тетки с Рублевки стоят к нему в очередь, готовые платить бешеные бабки! А он еще, между прочим, не всякой соглашается заниматься. Он ведь не просто делает прическу оригинальную или накладывает сногсшибательный макияж, Владлен человека делает совсем другим. Он ставит походку, манеры и т. д. и т. п. За несколько недель он деревенскую клуху запросто превратит в английскую аристократку.

— Откуда ты все это знаешь? — изумился Кирилл, из-за постоянной занятости по службе он не заметил, как дочь выросла и оформилась в женщину не только физически.

— Ну ты даешь! — возмутилась Мила, уперев руки в бока. — Сам сидишь по ночам с компьютером, выбираешь девиц, Владлен Зайкин к тебе лично приезжает. Ведешь себя, как крутой продюсер, и делаешь вид, что ничего не понимаешь.

— Ты как с отцом разговариваешь? — звенящим от напряжения голосом прикрикнул полковник, чувствуя, что помимо своей воли начинает закипать. Больше всего его возмутило непонятное слово «продюсер», ну не нравилось оно ему, и все.

— Ой, папочка, прости, — тут же спохватилась дочка. Она сложила руки на груди, а в широко распахнутых глазах читались смирение и послушание, отчего у отца сразу же возникли законные подозрения.

— Чего надо? — Кирилл глянул на свое чадо исподлобья.

— Папочка, а можно я поприсутствую на занятиях Влада? — затараторила Мила. — Я буду сидеть в самом дальнем углу, тихо как мышка, никто меня не заметит.

— Тебе к экзаменам нужно готовиться. — Шостак грозно завернул вверх бровь и тут же вспомнил фразу из любимой кинокомедии, которую ему в подобных ситуациях со смехом напоминали дети: «Ой, не похож на царя. Ой, как дура».

Но сейчас гротескную гримасу отца старшая дочь не заметила и продолжала его дожимать.

— Экзамены я буду учить все остальное время, по ночам спать не буду. Все сдам на «отлично».

Спорить дальше значило лишь зря тратить время.

— А-а. — Шостак махнул рукой, будто рубанул невидимого врага шашкой, и вышел из комнаты.

До его слуха доносился восторженный голос Милы, напоминающий победный клич дикаря-людоеда:

— Ура, девчонки из класса умрут от зависти!

В коридоре полковника поджидала вторая шантажистка, десятилетняя Маша, которая не стала опускаться до примитивной мольбы, а категорично заявила, уставившись на отца серьезным взглядом серых глаз:

— Я буду ходить с Милой.

Подобные собеседования настроение не улучшают…

— Товарищи офицеры, командованием принято решение увеличить нашу группу на еще один борт и, соответственно, экипаж на два человека, — вместо «человек» он хотел произнести привычное «членов», но в данной ситуации это прозвучало бы двусмысленно, а с учетом контингента без шуток бы не обошлось. Поневоле приходилось быть дипломатом. — Как говорится, в нашем полку прибыло. Так что прошу… учить и жаловать. Майор Наталья Серпень и старший лейтенант Светлана Болотина. — Повернувшись к стоящим рядом девушкам, Кирилл с гордостью произнес: — А это подразделение, в котором теперь вам доведется служить…

Знакомство с офицерами «Витязя» заняло почти час, но вся группа стойко выдержала эту процедуру. Наконец, когда девушки пожали руку замыкающему, Шостак указал на крупного офицера с широким открытым лицом и крупным носом-картошкой:

— За каждым новичком закрепляется опытный пилот. Вы будете летать в одном экипаже, значит, хватит одного летчика. Ну а если что-то не будет получаться, остальные тоже помогут. С таким положением вещей согласны?

Болотина поджала губы и, склонив голову на плечо, совсем не по уставу пожала плечами, а Серпень вслух произнесла лишь короткую фразу:

— Со своим уставом в чужой монастырь не суются.

— Теперь это уже и ваш монастырь, — буркнул Кирилл и, указав на офицера, добавил: — Вас будет курировать мой заместитель подполковник Бородин Иван Артемьевич.

Подполковник скупо кивнул девушкам и произнес:

— Как я понял, барышни, машины наши вам знакомы, может, сразу поднимемся в небо и возьмем, как говорится, быка за рога? Упражнение «отражение» вам известно?

— Это что, воздушный бой? — поинтересовалась Наталья Серпень.

— Нет, — ответил Бородин. — Это одновременно и проще, и в то же время сложнее. Поднимаемся в небо вдвоем, я начинаю выполнять фигуры высшего пилотажа, а вы за мной повторяете. Такое вот первое полетное задание. Так что, потанцуем?

— Потанцуем, — серьезно ответила Наталья, сделав вид, что не заметила насмешливых искорок в глазах подполковника.

— Вот и ладушки, встречаемся через сорок минут у бортов, — напоследок сказал Бородин…

Через полчаса обе девушки, облаченные в перегрузочные комбинезоны, с массивными шлемофонами в руках вышли из коттеджа эскадрильи и направились к своему «гадкому утенку». Возле «тридцать третьего» выстроилась команда механиков. Старший, как положено, доложил о готовности самолета к выполнению полетного задания.

Наталья, приняв доклад, молча кивнула, после чего девушки надели шлемофоны и стали по очереди взбираться по ярко-оранжевой алюминиевой стремянке в кабину «сухого».

Оставшиеся на земле пилоты внимательно наблюдали за своими новоиспеченными коллегами и, как настоящие мужчины, оценивали внешность женщин.

Глядя на девушек со спины, кто-то не выдержал и даже присвистнул.

— Вот это фигурки, их даже не могут испортить «боевые штаны».

— А то, — подал голос второй летчик, — их же сам Кирилл Евгеньевич выбирал. Настоящий ас во всем ас.

— Это точно, — басом поддал кто-то третий.

Стеклянный колпак фонаря, блеснув под лучами солнца, накрыл кабину истребителя. Первым со стоянки выкатил «расписной» Ивана Бородина, следом двинулась Серпень. Вывернув на рулежке, оба «сухих» встали в торце ВПП. Сейчас они походили на двух спринтеров, замерших в низком старте и ожидавших команду.

Наконец команда поступила, и две крылатые машины сорвались с места, из сопл их двигателей вырывались сине-красные языки реактивного пламени, напоминая огнедышащих драконов.

Оторвавшись от бетонного покрытия взлетной полосы, истребители начали стремительно набирать высоту.

«Двадцать седьмой» подполковника заложил крутой вираж, уходя в сторону от аэродрома, «тридцать третий» проворно повторил за ним маневр, встав на параллельный курс.

— Ну сейчас начнется потеха, — прикрыв ладонью глаза, проговорил один из оставшихся на земле летчиков.

И, как бы в подтверждение его слов, Бородин тут же задрал нос своего истребителя вертикально, выстраивая фигуру «колокол». Серпень ее повторила с опозданием на одну секунду. Дальше они действовали синхронно, как будто были связаны невидимой нитью.

После «колокола» летчики выполнили «мертвую петлю», «кобру», «спираль» и «бочку». Наконец, отработав «короткую» показательную программу, истребители пошли на посадку. Едва шасси самолетов коснулись полосы, раздались хлопки тормозных парашютов.

— Для девчонок довольно неплохо, — таковым было общее мнение «Витязей», наблюдавших за «вступительным экзаменом» амазонок.

Наконец, отстегнув парашюты, истребители встали на самолетной стоянке. К «тридцать третьему» ринулись механики со стремянкой.

Когда обе девушки ступили на грешную землю, стоящие вокруг летчики неожиданно для самих себя захлопали в ладони. Подошедший к ним Бородин продемонстрировал задранный вверх большой палец и коротко резюмировал:

— Споемся, — лукаво подмигнув.

Командир пилотажной группы на комплименты был не щедрым. За полетом он наблюдал с башни командно-диспетчерского пункта и сейчас, вернувшись на самолетную стоянку, задумчиво молвил:

— Летать можете, чувство дистанции есть. Фигуры знаете, но выполняете грубо, можно даже сказать, топорно. Будем шлифовать.

На самом деле в глубине души полковник Шостак был почти счастлив. «Сопли» амазонкам вытирать не придется, держатся в небе они достойно. А подправить пилотное мастерство с хорошим наставником — плевое дело.

Кириллу даже начало казаться, что жизнь постепенно налаживается. Он не мог себе представить, что это всего лишь иллюзия, и совсем рядом начинают сгущаться тучи, насыщенные громами и молниями неприятностей, всполохи которых приведут к трагическим последствиям. Сейчас эпицентр будущего катаклизма зарождался в кабинете руководителя «Росэкспорторужия»…

День стремительно катился к своему логическому завершению, в коридорах главной «оружейной лавки» державы было безжизненно, так всегда бывает в завершающий день трудовой недели.

Глава «Росэкспорторужия» закончил просматривать предварительный план военно-морского салона в Тулоне.

План, конечно, был еще сыроват, но в целом концепция ему понравилась. «Добавить пару новых разработок, обработать компьютерной графикой и выставить стендами в павильоне, а рядом выстроить сексапильных девиц… — Чиновник накрепко запомнил „пожелание“ премьер-министра об искусстве подавать товар приятным лицом. — С этим делом проблем не будет. Сейчас в военные институты девчонок берут, так что, как говорится, „разрешите всех посмотреть“. Это тебе не на боевом самолете кульбиты крутить».

Глава «Росэкспорторужия» красным цветом сделал пометки на полях, потом захлопнул папку и отодвинул на край стола. Время пока терпит, так что можно подождать и до начала новой трудовой недели.

— Марина Сергеевна, вызовите машину. Будем закругляться. — Чиновник нажал клавишу селектора.

Через пять минут он уже сидел на заднем сиденье служебного «пятисотого» «Мерседеса». Глядя с безразличным видом на мелькающие за стеклом дома, деревья, магазины, чиновник вдруг ощутил ко всему этому глубокое омерзение. Не любил он большие шумные города. Впрочем, и загородная жизнь на элитной Рублевке ему также особого удовольствия не доставляла. Сытые наглые хари соседей, их обрезанные и накачанные силиконом жены бесили его еще больше, чем суетящийся за окном лекторат, или как там его сейчас называют.

«Вырваться бы побыстрее из этой паутины в деревню, в глушь, — предавался мечтам чиновник. Хотя понятие о деревне у него было отличным от общепринятого. Примерно полгода назад он приобрел имение графа Шувалова (естественно, на подставное лицо), теперь там полным ходом шли восстановительные работы. Главным достоинством этого культурно-исторического наследия было полное отсутствие в радиусе нескольких километров соседей. Лет сто назад на этом месте была деревенька, но все свалившиеся на державу катаклизмы кого загнали в землю, кого погнали дальше в поисках лучшей жизни. Теперь от деревушки не осталось и следа, а многочисленная бригада гастарбайтеров из стран Средней Азии обустроилась в большой армейской палатке, благо время года позволяло. — А может, когда все закончится, оставить этих бабаев при себе? Пусть вызывают свои семьи, восстанавливают деревню. Будут смотреть за хозяйством, выращивать экологически чистые продукты, подрезать розы и убирать в доме». Чиновник уже видел себя на крыльце собственного особняка в атласном барском халате, ночном колпаке, с длинной курительной трубкой, следящим за работой своих экзотических крепостных.

Так, погруженный в винегрет собственных грез, он не заметил, как оказался у дома. Резные створки ворот, украшенные уральским чугунным литьем и снабженные электродвигателем, гостеприимно распахнулись перед хозяйским «Мерседесом».

Когда автомобиль остановился возле особняка, глава «Росэкспорторужия» обратился к водителю, услужливо открывшему дверцу:

— Олег, ничего экстренного на выходные не намечается. Поэтому жду тебя в понедельник.

— Спасибо, — коротко поблагодарил патрона водитель. Едва заскочив в машину, надавил на газ, и только его и видели.

Свою супругу чиновник нашел в холле, она сидела в глубоком кресле, с бокалом «мартини», и пялилась в метровый экран домашнего кинотеатра.

Дородная блондинка с длинными вьющимися волосами цвета самородного золота закинула ногу на ногу, обнажив ляжку со следами целлюлита. Лет тридцать назад она была худенькой девушкой с осиной талией и парой небольших, как шарики для пинг-понга, упругих грудей. Как большинство хорошеньких блондинок, особым умом не отличалась, зато в постели была неутомима и изобретательна. При одной мысли о своей жене, он сразу заводился как отбойный молоток, подключенный к компрессору. Теперь, спустя тридцать лет, они жили скорее по привычке. Но на «людях» старательно изображали любящую пару.

— Ты сегодня рано начала, — с добродушной усмешкой произнес чиновник, намекая на полупустой бокал в руке супруги.

— У меня был повод, — пригубливая напиток, ответила блондинка. — Кстати, тебе привет от твоей сестры.

— Оксана, что ли, заезжала? — удивился чиновник, расслабляя узел на галстуке. Со своей младшей сестрой он обычно созванивался раз в месяц, если не намечалось какого-нибудь родственного торжества.

— Нет, Артур был, — пухлая рука с дорогим маникюром ухватила стоящую рядом бутылку итальянского вермута, затем проворно набулькала полный бокал.

— Что ему было нужно? — недовольно проворчал чиновник. Сказать, что он недолюбливал своего шурина, значило ничего не сказать. Хотя семь лет назад он личным распоряжением зачислил его в штат «Росэкспорторужия». О чем впоследствии не раз пожалел.

Артур Вячеславович Гончарин, в прошлом летчик транспортной авиации, сделал служебную карьеру на умении лавировать в мутной воде смутного времени, умудрившись вовремя присягнуть демократическим идеалам. Именно благодаря своим ораторским способностям он смог перешагнуть генеральский барьер, но на этом его удача и закончилась. Наступило время предприимчивых генералов, которые умудрялись делать деньги из всего. Время громогласных «гусаров», умеющих только водку жрать да за бабами волочиться, безвозвратно ушло. Когда кресло под Гончариным зашаталось, еще далеко не старый генерал-майор стал искать пути отхода. Помогли жена и супруга ее брата, к которой Артур Владиславович в свое время проявлял далеко не родственные чувства.

Переведясь из ВВС во внешнеторговую оружейную организацию, Гончарин не перестал «гусарить», все так же выпивал и напропалую волочился за юбками, а когда эти занятия приедались, отправлялся в загородный аэроклуб и крутил фигуры на спортивном «Як-52».

— Артур сказал, что в вашем департаменте назревают большие перемены, — протяжно произнесла супруга, вновь прикладываясь к бокалу. — Или, как сейчас модно говорить, ожидается реформирование. А он боится, что попадет под метлу чисток.

— Правильно боится, — развешивая на «плечиках» пиджак, ответил чиновник. — Его давно не то что гнать, а судить нужно, как внутреннего врага. В позапрошлом году этот урод на выставке в Абу-Даби, где он был заместителем руководителя нашей делегации, мало того, что нажрался как свинья, так еще и начал выяснять, где в этой стране можно найти проститутку, и это в мусульманской стране. Слава богу, международный скандал удалось замять.

На самом деле вслух была высказана лишь часть правды — беря в свою контору родственника, глава «Росэкспорторужия» рассчитывал не столько на расширение официального бизнеса, сколько на его теневую сторону. Ведь оружейный рынок — система, запутанней лабиринта Минотавра, и человек с мозгами всегда разыщет лазейку для собственного обогащения и сообразит, чем отблагодарить своего шефа. Иначе откуда у последнего взялся бы загородный дом на Рублевке, пять дорогих иномарок, тугая пачка акций «Газпрома» и усадьба графа Шувалова.

С родственником личный бизнес можно было поднять на невидимые доселе высоты, но в данном случае расчет не оправдался.

— Но, дорогой, нельзя быть таким злопамятным, — поставив на столик пустой фужер, супруга, призывно мурлыча, выгнула спину, подражая изнеженной кошке. Лет двадцать назад это еще могло возбудить сексуальный аппетит, но сейчас… бр-р-р.

— Если Артура выпрут из вашей конторы, он наверняка сопьется, — сообразив, что ее чары на супруга не действуют, хмельная женщина пыталась говорить серьезно. — В его возрасте это может привести к фатальному исходу. Ты же не хочешь свою сестру сделать вдовой.

Главе «Росэкспорторужия» было глубоко плевать на семейное положение сестры. Сама, дура набитая, выбирала себе спутника жизни, пусть сама и хлебает это варево. И, тем не менее, в словах своей благоверной он отыскал рациональное зерно. Ни для кого не секрет, что Артур Гончарин — его родственник, и если генерала держать в конторе без дела, то рано или поздно до этого докопаются, и этот факт любой сможет повернуть так, как захочет, вернее сказать, как будет выгодно.

«Значит, доблестного летчика нужно отправить в ответственную загранкомандировку, — мозг чиновника, как хорошо отлаженный скоростной компьютер, стремительно создавал необходимую ситуацию. — Если он справится с поставленной задачей, значит, покажет эффективность системы и реформирование конторы автоматически отложится на определенный срок. Если генерал-майор опростоволосится, как это он умеет делать, то я могу с легким сердцем подавать прошение об освобождении от занимаемой должности. В конце концов, в любой игре главное — вовремя остановиться и соскочить. Ведь все, что можно было взять с этой должности, я взял. Деньги, связи, все, чтобы даже в пустыне или на необитаемом острове устроиться с комфортом».

— Пожалуй, ты права, дорогая. Все же нельзя забывать, что Артур наш родственник, и нужно дать ему еще один шанс. Тем более как раз сейчас готовится одна делегация по его профилю…

* * *

— Ну и что скажете, господа пластуны, по поводу данной цитадели? — обратился к троим морским пехотинцам Денис Давыдов.

Прошло три недели, на остров Махова вместе с военными строителями были десантированы два взвода разведроты, теперь наступило время экзаменовки.

Командир роты, его зам капитан Шувалов, а также двое контрактников — ротный оружейник старшина Константин Колесник по прозвищу Ку-Клукс-Клан и прапорщик Парамонов высадились с гидросамолета в двух милях от острова, потом на веслах добрались до северной оконечности. Здесь они день пересидели поблизости от сруба и только к ночи двинулись на юг.

Работали разведчики по-боевому, их подъем на возвышенность прошел для всех незамеченным.

Полдня они наблюдали за ограждением, маршрутами и сменой караулов, теперь настало время «военного совета».

— Ну чего там говорить, ограду они наладили, выставили три поста с двухчасовой сменой. Пять прожекторов дают достаточно освещения, чтобы видеть пространство перед оградой, — негромко стал перечислять Шувалов. — Стандартный набор охраны. Бойцы на постах не спят, не курят — в общем, ведут себя в пределах дозволенного.

— Естественно, ждут «ревизора», — хмыкнул Парамонов. — Вот стойку и держат, как оловянные солдатики.

— Значит, внешне все выглядит пристойно, — подвел итог командир роты. — Теперь давайте определимся, как будем действовать, чтобы наших доблестных «контрабасов» прощупать по-взрослому. А то они сильно кичатся, что типа крутые профессионалы.

— Можно пройти под проволокой на стыке первого и второго постов, — предложил Ку-Клукс-Клан, кивнув в сторону небольшой балочки, кривой ухмылкой проскользнувшей по центру острова.

— Не слишком лакомый участок, как бы не было подляной. Журило, кстати, мастер на такие фокусы, — задумчиво вставил Шувалов. — Думаю, лучше идти с правого фланга, там крутой обрыв, датчики сигнализации ставить негде, перемахнем, потом вскроем решетку воздушного колодца и уйдем под землю, а дальше — дело техники.

— Колодцы они наверняка поставили под сигнализацию, — вслух размышлял Парамонов, прапорщик нетерпеливо поправлял нож разведчика на поясе. — Это самый короткий путь к объекту диверсии. Только дурак не подстрахуется, а наши летехи далеко не дураки.

— А чего огород городить? — удивился Колесник. — Мы же налегке, чего просто не подойти со стороны моря по-тихому, по-дельфиньи?

— Со стороны моря причал охраняет пара сторожевиков, у них там специальная аппаратура, особо чувствительная. Засекут движение под водой, спустят боевых пловцов. Как бы беды не вышло. — Шувалов замолчал и выразительно посмотрел на Дениса: в конце концов, старший он и его слово — главное в принятии решения.

— Значит, так, — после недолгих размышлений наконец заговорил Давыдов. — По воде не пойдем и через балку тоже. А сделаем вот что. Делимся на две группы, я с Парамоном иду с правого фланга, а вы идете слева, режете проволоку у первого поста, там «снимаете» часового и «минируете» караульное помещение. Мы тем временем спускаемся с утеса и оттуда идем в катакомбы. Стройбатовцев уже вывезли, так что шума не будет. Ставим «мины». — Денис провел рукой по подсумку, где были уложены взрывпакеты, оснащенные Колесником часовыми механизмами. — Потом отходим за колючку; когда снаряды сработают, возвращаемся и устраиваем профи «разбор полетов». Как такой план?

Олег Шувалов поджал губы, потом кивнул и произнес:

— Аминь.

До темноты еще было достаточно времени, и разведчики решили выспаться, приберегая силы для предстоящей операции…

С наступлением ночи с моря ощутимо потянуло промозглой сыростью, пробуждение разведчиков было неспешным и бесшумным. Протерев глаза, Денис подполз к находящемуся в это время в секрете Парамонову и тихо спросил:

— Как дела на той стороне?

— Без изменений, — так же шепотом ответил прапорщик, опуская на землю прибор ночного видения. — Часовые, как и в светлое время суток, меняются каждые два часа.

— Значит, и мы своих планов менять не станем, — уверенно сказал Давыдов.

Четверо разведчиков, по-рачьи пятясь, сползли под холм. Оказавшись в тени, они смогли подняться во весь рост. Проверив свою амуницию, морские пехотинцы, как и сто лет назад пластуны, попрыгали, проверяя, не звенит ли в карманах какая-то безделица. И, убедившись, что все в порядке, разделились на пары и бесшумно разошлись в разные стороны. Все было обычно, буднично, ни слов прощания, ни рукопожатий, разведчики знали — задача хоть и ответственная, но учебная, и через несколько часов все будет закончено.

Шувалов и Ку-Клукс-Клан по-пластунски доползли до ограды из ровных рядов колючей проволоки.

Капитан подал знак рукой своему напарнику. Колесник вытащил нож разведчика, затем отстегнул ножны, что в тандеме создавало кусачки, режущие с легкостью как стальную проволоку, так и кабель под электрическим напряжением.

Капитан взглянул на циферблат своих «командирских» — до смены часовых оставалось несколько минут. Олег взмахнул рукой, подавая старшине одобрительный знак. Ку-Клукс-Клан тут же принялся перекусывать проволоку, через минуту «окно» в ограде было готово.

А вскоре появилась смена, двое часовых и разводящий. Караул прошел в нескольких метрах от залегших разведчиков. «Вот балбесы, даже на ограду не посмотрели. Уже есть одна „палка“ для „разбора полетов“», — с чувством легкого злорадства подумал Шувалов.

Смена прошла быстро, и караульные не спеша удалились.

Разведчики выждали еще некоторое время, решив понаблюдать за передвижением часового, но тот с места не сходил, стоял неподвижно возле караульного грибка как вкопанный.

«Спит он, что ли?..» — в голове Олега промелькнула догадка, но теперь уже без злорадства. В нем сейчас закипала настоящая профессиональная злость. Задача намного упрощалась и усложнять ее капитан не собирался.

Двое разведчиков проскользнули в «окно» и бесшумно двинулись в сторону по-прежнему неподвижного часового. Шувалов жестами показал Колеснику, как дальше действовать. Старшина понимающе кивнул и подобрался, подобно сжатой пружине.

В следующую секунду оба разведчика одновременно взвились вверх и обрушились на часового. Колесник первым оказался в точке приземления, ухватил охранника за щиколотки и рванул на себя. Шувалов, который собирался одним из приемов нидзюцу обездвижить бойца, оказавшись рядом, ухватил того одной рукой за правое плечо, где висел автомат, а другой постарался захватить за нижнюю челюсть. Но вместо упругого человеческого тела пальцы захватили набитое тряпьем чучело. Сила инерции увлекла капитана вперед. Сделав кувырок через голову, Шувалов тут же вскочил на ноги, пытаясь принять боевую стойку. В свете прожекторов он отчетливо видел, как несколько, неизвестно откуда появившихся морпехов навалились на Ку-Клукс-Клана и заламывают его непомерно длинные руки. Помочь напарнику Олег не успел, в одно мгновение на него обрушилась темнота…

Преодолеть ограду у самого обрыва оказалось делом не особо сложным, Давыдов с Парамоновым незаметно миновали посты и вышли на самую южную оконечность острова. Внизу равномерно рокотал прибой.

Маскируясь этим шумом, разведчики раз за разом вонзали в гранит утеса альпинистский костыль, затем крепили капроновый трос. В приборах ночного видения хорошо просматривался навес причала, на крышу которого они и должны были спуститься.

Слегка наклоненная стена утеса была почти идеально гладкой.

— Идем «змейкой», — застегивая карабин страховки, сказал Денис. Он первым шагнул на край утеса, потом, держась за трос, стал сбегать вниз. Быстро перебирая ногами из стороны в сторону, следом семенил Парамонов.

Спуск прошел стремительно и без задержек. Оказавшись на крыше навеса, разведчики едва успели снять альпинистскую сбрую, когда раздался хлопок негромкого выстрела. В следующую секунду их тела обвила тугая сеть…

— Ну и как мы вас сделали? — потягивая из алюминиевой кружки горячий крепкий чай, скалясь во все тридцать два зуба, спросил Геннадий Журило.

— Коварно, но справедливо, — вынужден был признать ротный. Их действительно «сделали», спеленали «по-взрослому», не дав разведчикам ни единого шанса.

— Как вам удалось устроить такое шоу? — потирая ушибленный затылок, спросил Шувалов. Он, конечно, не рассчитывал на такой «разбор полетов».

— Так основательно же подготовились, рассчитываем на поощрение со стороны вышестоящего начальства, — за двоих ответил Николай Иволгин, он, как большинство счастливых в браке, стремился быстрее домой, к семье. От удачного выполнения поставленной задачи его переполнял восторг, сдерживать который старший лейтенант не стал. — Мы даже применили нестандартные методы охраны, — не удержавшись, похвалился он.

— Оп-паньки, — насторожился Давыдов. Отложив свою кружку с недопитым чаем, глухим голосом потребовал: — А с этого место поподробнее.

Оба старших лейтенанта переглянулись, потом Иволгин тяжело вздохнул и отошел в сторону, давая возможность своему приятелю раскрыть «фирменный секрет».

— Ну, значит, так, — Журило развел руками, — в общем, мы знали примерное направление подхода разведгруппы. Вот и выставили там «жучки», в смысле дистанционные микрофоны, вот и прослушивали пространство. А когда вы расположились в трех метрах от одного из них, то узнали и план действий. Соответственно и приняли адекватные меры.

— Так, значит, — в голосе командира прозвучали неприкрытые нотки сожаления (то ли расстроился из-за собственного фиаско, то ли жалел своих офицеров, которым предстояло огрести каскад командирских репрессий). — И откуда у нас такие дорогие игрушки появились?

— Ну, это личное, — неожиданно заупрямился Журило и отвел глаза в сторону, чего раньше за ним не замечалось.

— То есть? — Глаза Дениса прищурились, превращаясь в две смотровые щели; такая мимика ничего хорошего не обещала.

— В общем, была у меня девушка, а у нее до меня был парень, — Геннадий отхлебнул уже остывшего чая и неохотно продолжил: — Между прочим, крутой мэн во Владике, у него несколько магазинов электроники. Так вот, этот крутой решил вернуть свою пассию. Для начала он прислал ко мне трех «быков», а когда я их отмудохал до потери сознания, он лично заявился и предложил обмен — за пассию большой набор шпионского оборудования: несколько «жуков», приемники с магнитофонами и к ним парочку портативных камер слежения. Короче, я хорошенько все взвесил и решил — ну что я могу дать своей красуле, кроме комнаты в офицерской общаге? Значит, рано или поздно она меня бросит, а так хоть на память набор останется. Я согласился, и вот — провели полевые испытания.

Иволгин плотно сжал губы, чтобы не рассмеяться в голос, Колесник и Парамонов недоуменно посмотрели на ротного, а Шувалов к ноющей голове приложил и вторую руку.

— Да, — вздохнул Давыдов, — поручик Ржевский отдыхает. А теперь займемся раздачей слонов победителям.

— Подожди, Денис. — Олег Шувалов сделал шаг вперед. — Пусть эти черти сперва расскажут, как они мне организовали мигрень.

На этот раз удар на себя принял Иволгин.

— В общем, так, товарищ капитан, мы сообразили, что если вас сразу не нейтрализовать, то потом будет хлопотно. Вот и решили угостить вас «песочной колбасой». — Старший лейтенант вытащил из-за спины правую руку, на ладони лежал обычный офицерский носок, набитый песком…

Глава 4 Ратная работа

— Достал меня этот пингвин размалеванный, — вскрывая банку с охлажденной «Балтикой», пожаловалась Наталья Серпень. — Все ему не так: и осанка не подходит, и походка казарменная, и улыбка слишком откровенная. Тоже мне, строитель женских тел.

— Чего ты заводишься, Ната, — пожала оголенными плечами Светлана и, прежде чем приложиться к своей банке с пивом, сунула в рот несколько колец сушеного кальмара. — Ты в своем деле ас, а он в своем. Ты ведь, когда летчиков переучиваешь на новые машины, тоже хорошую стружку с них снимаешь, чтобы лучше доходило.

— Так они же мужики, и небо ошибок не прощает, — возмутилась Серпень. — Мы все-таки женщины, мог бы помягче. Просто ограничиться общими понятиями, а то по шесть часов в небе крутимся, как муха под потолком, а потом еще идти на занятия к этому гривастому.

— Нет, Ната, ты не права. Владлен из нас делает великосветских особ, чтобы мы блистали на заграничных приемах, прям как звезды Голливуда. Видела, сколько девчонок тайком проходят в актовый зал перед занятиями, так они на Владлена смотрят, как на идола язычники. — Светлана Болотина с ленцой в голосе защищала стилиста. На самом деле Владлен Зайкин был ей глубоко до фюзеляжа, в конце концов, больше двадцати пяти лет обходилась без его советов и дальше прожила бы. Но разговор без спора не интересен, вот и пришлось встать на сторону красоты.

— Мокрощелки, — Наталья грубовато отозвалась о юных поклонницах, обожествляющих стилиста. — У них сейчас в голове только мода, и нет никаких принципов, целей. А я женщина взрослая, сформировавшаяся, со своим вкусом. Имею не только принципы и цели, но и кое-чего добилась в своей жизни. И то, что я здесь служу, тоже есть результат моего упорства и стремлений.

— Ладно, женщина зрелая, допивай пиво и давай еще раз заглянем в парилку, — со смешком Болотина встала, эротичным движением сбросила простыню, обнажив крепкую, лишенную загара фигуру с большой упругой грудью.

Месяц, проведенный в Кубинке, в жизни девушек оказался самым насыщенным. Каждодневные полеты сменялись занятиями со стилистом, который своими нравоучениями мучил не меньше, чем перегрузки во время выполнения фигур высшего пилотажа повышенной сложности. Причем сложности с каждым днем увеличивались — как в небе, так и на сцене актового зала. На поверку Владлен Зайкин оказался вовсе не таким душкой, каким его восприняли летчицы в первый день их знакомства. Это был требовательный и не знающий снисхождения человек, что-то на манер учительницы младших классов. Да и свои занятия он начинал с пройденного материала, причем гонял по всей программе.

Нагрузки были, что называется, запредельными. Наталья Серпень по приезде в Кубинку не стала менять свои привычки, и по утрам бегала трусцой, поддерживая тонус, но уже через неделю отказалась от этой традиции. Потому как выходило уж слишком.

Едва девушка втянулась в систему, как оказалось, что прекрасному предела нет. Из управления «Росэкспорторужия» пришла новая вводная — кроме пилотирования экипаж должен был отработать боевое применение авиационного оружия.

Светлана, выполняющая обязанности пилота-оператора, оказалась, что называется, на своем месте и уже после двух занятий на тренажере и пробного вылета на полигон всадила телеуправляемую тяжелую ракету «Х-29Т» в бетонный бункер, превратив его в груду обломков. Потом очередь дошла до других видов высокоточного оружия — от противолокационных ракет до корректируемых бомб, превращающих в груды металлолома выставленные вместо мишеней списанные танки и самолеты.

Каждый раз Шостак усложнял задания. В последний раз Наталья не выдержала и «показала» зубы.

— Нас что, готовят для маленькой победоносной войны или проводят опыты, как на белых мышах?

Лицо полковника осталось невозмутимым, как у каменного идола. Совершенно ровным тоном он ответил:

— Вы будете участвовать в авиасалоне «Королевский смотр», и не просто, как мои кадры, — демонстрировать красоту слаженного группового пилотирования, вполне возможно, хозяева салона или гости захотят проверить, как амазонки, представляющие Россию, могут применять авиационное вооружение.

— А что, кроме нас, некому показать разрушительную силу российского оружия? — встряла в разговор двух старших офицеров Светлана.

— Конечно, есть, — не удостоив старшего лейтенанта взглядом, ответил Кирилл. — В делегации, представляющей нашу страну, есть группа летчиков-испытателей, которые обычно и демонстрируют боевые возможности самолетов. Но нельзя забывать, любая оружейная выставка — это не только демонстрация достижений той или иной страны, но еще и возможность эти образцы продать тем, у кого есть деньги. А любая торговля — это, по сути, базар, где клиент всегда прав. В «Росэкспорторужии», главном продавце наших боевых систем, светлые головы решили, что, если в пилотажной группе будут женщины, то они должны быть готовы продемонстрировать боевые возможности своего борта.

Говорить больше было не о чем, все точки были расставлены, получены ответы на все вопросы. И теперь оставалось лишь выполнять приказы вышестоящего начальства. Единственной отрадой пока оставались выходные дни, в субботу девушки отсыпались, воскресенье начинали с парной, в которой проводили полдня, чередуя хлестанья докрасна дубовыми вениками с холодным пивом и сушеными кальмарами.

— Люблю париться, — томно протянула Наталья, укладываясь на деревянную полку. — Пар открывает все поры, смягчает кожу и делает эластичной, как у ребенка.

— У тебя, Наташка, тело красивое, — взяв в руки большой веник с фигурными дубовыми листьями, Светлана окунула его в кадку с водой, затем резким взмахом руки оросила докрасна раскаленные камни каплями воды, которые, рассерженно зашипев, испарились, исчезнув без следа. — А вообще Зайкин прав, — рассудительно сказала блондинка. — Для стопроцентной сексапильности ты чересчур мускулистая.

— Остатки былой роскоши. В школе я была девочка-колокольчик, отличница, спортсменка, причем занималась сразу несколькими видами спорта. К десятому классу уже имела мастера спорта по легкой атлетике. Потом неожиданно увлеклась планеризмом. Была в то время такая возможность, аэроклуб находился в нашем городе. А через год пересела на самолет, к окончанию средней школы уже имела тридцать часов налета. Поступила в Московский авиационный институт, на третьем курсе предложили пройти тестирование. Прошла на «пятерочку», оказалось, что из двух десятков кандидаток меня одну зачислили в учебный отряд космонавтов. А через четыре года, когда я прошла весь курс подготовки, оказалось, что женщинам в нашей стране пока путь к звездам заказан. Обидно стало, ну просто до боли в зубах, хотела на все наплевать и уйти на гражданку, все равно куда. Хоть кассиршей на какой-нибудь полустанок дикий. Но не успела даже рапорт подать, как предложили пойти инструктором в Липецкий центр переподготовки личного состава. Осваивать новую боевую технику — занятие тоже довольно увлекательное. Но успокоиться еще долго не могла и, чтобы как-то заглушить обиду, в свободное время занималась армейским рукопашным боем. Я тебе вот что скажу: этот вид спорта самое лучшее средство от депрессии. Особенно когда дело доходит до спарринга. Вот где можно оторваться по полной, и неважно, кто победит — ты наваляешь своему противнику или он тебе навешает. Бабские переживания — в сторону. Все тело ломит, пот, как сейчас, градом катится, а сердце вылетает из груди. Правда, через пару лет я стала похожа на Сару Конар, пришлось срочно бросать любимое занятие, чтобы вообще не превратиться в высоколегированный скелет терминатора. Но мое тело все же, в отличие от твоего, недотягивает до ста процентов сексапильности, — вынуждена была признаться Наталья.

— А я в школе почти пять лет занималась аэробикой, — хлеща по спине напарницы, громко говорила Светлана. — А как закончила десять классов, так и бросила.

— А в авиацию как попала? — отвернувшись к стене, спросила Серпень, млея от удовольствия.

— Примерно, как и ты. Только вместо спортивного «Су-26» начинала свой путь в небо с вертолета «Ми-2». Потом было училище гражданской авиации, по окончании которого меня взяли в испытательный отдел Иркутского авиазавода. — Смахнув тыльной стороной ладони пот со лба, блондинка добавила: — А туда я попала, как любят напоминать мои шефы, по блату. Дед во время войны летал в одном полку с Покрышкиным, потом обкатывал на заводе первые реактивные борта. Отец тоже всю жизнь отдал заводу, а я, так сказать, продолжательница династии, хотя, по правде говоря, тем, что я девка, нет-нет да и кольнут глаза, убогие…

Наконец ритуал омовения завершился. В уютной комнате отдыха девушки, стоя перед зеркалом, расчесывали волосы. Светлана Болотина, к удивлению своей подруги, неожиданно собрала два несерьезных хвоста по бокам и, тряхнув головой, как норовистая кобылка, вспомнила:

— Натаха, сегодня какой-то столичный диджей в Доме офицеров устраивает сногсшибательную дискотеку. Пойдем, проверим свою сексапильность? А, подруга?

— Нет. — Серпень отрицательно покачала головой. — Забыла, что завтра ответственный день?

— Да здесь каждый божий день ответственный, — беспечно дернула плечиком блондинка. — А мне охота посмотреть на настоящих мужичков, без кокард, техничек и «боевых штанов». Обычных, гражданских.

— Ну-ну, — скептически усмехнулась Наталья, в ее темно-карих глазах загорелось свойственное людям, обучающих других, желание прочитать занудную нотацию. Но она сдержалась и только произнесла: — Смотри, подруга, опростоволосимся, вернешься к своим сибирским пейзажам.

— Не боись, прорвемся. — Светлана громко рассмеялась, обнажив крепкие зубы. — Ты паришь, как бабочка, я жалю, как оса. Так что вряд ли нашему доблестному товарищу полковнику удастся нас прижучить.

— Звучит впечатляюще, посмотрим, что на самом деле получится, — лицо Натальи Серпень вновь скрыла привычная маска высокомерия шамаханской царицы.

Со второй половины дня время стремительно покатилось к завершению суток. Оставшись вечером в одиночестве, Наталья некоторое время смотрела телевизор, рассеянно перепрыгивая с канала на канал, но ничего интересного для себя не нашла. В конце концов выключила его и легла спать. Следующий день обещал быть насыщенным, по крайней мере, так обещал полковник Шостак…

— Телефонный звонок — как команда вперед, — гнусавым электронным голосом заверещал будильник.

Серпень по привычке рывком вскочила с постели и с размаху хлопнула ладонью по выключателю. Нарушитель сладкого сна девушек тут же заткнулся.

В кровати напротив тихонько посапывала Светлана, разбросав свои золотистые волосы по подушке.

— Вставай, красавица, проснись, — присев возле спящей подруги, тихо произнесла Наталья, но блондинка лишь недовольно проворчала:

— Я еще немножко посплю. Совсем чуть-чуть.

— Какой посплю? Через сорок минут у нас летный завтрак, а через час построение на развод, — гневно блеснула белками глаз Серпень. В отношении службы она была неумолима, как средневековый палач. — Старший лейтенант Болотина, подъем! И не вынуждайте подавать рапорт о вашем поведении командованию. В конце концов, пересяду на «двадцать седьмой» и сама отработаю нашу программу, — пригрозила напоследок.

Последний довод оказался самым действенным. Возвращаться с «позором» в родной Иркутск как-то не хотелось. Светлана раскрыла глаза и, раскинув в стороны руки, потянулась в постели, а потом с деланой обидой произнесла:

— Ну и бессердечная ты зараза, Наташка.

— Э-э… — Серпень подняла кверху указательный палец, потом с кавказским акцентом произнесла: — Ми же вас предупреждали. — Добавила уже своим голосом: — Живо под душ, счетчик безжалостно жрет наше время.

Утро, как и положено, началось с раздачи заданий на весь день. Полковник Шостак, стоя перед строем пилотажной группы в не привычном для всех камуфляже, а в синем техническом комбинезоне, заговорил:

— Сегодня «Витязи» с соседями работают пешим по летному. Через пару дней начнем слетываться.

«Соседями» называли базирующуюся здесь же, в Кубинке, пилотажную группу «Соколы», выполнявшую ту же программу, что и «Витязи», только на более легких, фронтовых истребителях «МиГ-29». Коронным для обеих групп был совместный пролет ромбом.

— Экипаж «тридцать третьего» работает сегодня на полигоне, — продолжал раздавать задания Кирилл. — Работа предстоит творческая, а именно — реальный воздушный бой. Причем с изюминкой.

Что за «изюминка», никто не стал спрашивать, армейский принцип гласит, что все необходимое начальство само сообщит. Вскоре развод был закончен, все разошлись согласно поставленным заданиям.

Кирилл Шостак вместе с летчицами направился к их самолету, давая на ходу последние дельные советы:

— Значит, так, товарищи офицеры (полковник упорно относился к девушкам только по уставу, избегая имен или фамильярного «девчата»), задание предстоит по-настоящему сложное, с боевым пуском. Тем более что «противник» будет не какая-то летающая болванка типа запрограммированного «Миг-15». Мишень будет радиоуправляемая с нашего КДП, и управлять ею буду я.

— То есть это мы с вами скрестим шпаги? — стараясь спрятать улыбку, вопросительно посмотрела на Кирилла Болотина.

— Именно, — серьезно подтвердил Шостак.

«Су-33» амазонок, как обычно, стоял в конце шеренги истребителей. Благодаря заботе механиков пилотажной группы он сменил масть и из серого гадкого утенка превратился в расписного павлина, ничем не отличаясь от «двадцать седьмых» «Витязей».

— А это что еще такое? — остановилась удивленная Серпень, уставившись на ракету, подвешенную к пилону их истребителя. Длинная и тонкая, она была похожа на карандаш с приклеенными стабилизаторами, напоминающими рыбьи плавники. В красно-зеленых полосах ракета походила на сюрреалистический жезл гаишника.

— А это и есть изюминка, — со скрытым торжеством в голосе произнес Кирилл. — Американская ракета ближнего радиуса действия, «Сайдвиндер» последней модификации.

— А зачем переделывали держатели? — скосив свои миндалевидные глаза на полковника, сдержанно спросила Серпень.

— Клиент всегда прав, — развел руками Шостак. — Многие государства Азии и Латинской Америки закупали долгое время вооружение у США и в других странах блока НАТО и, соответственно, сейчас имеют определенный запас боеприпасов. Наша задача — в случае необходимости продемонстрировать потенциальным покупателям, что «сухих» можно адаптировать и к их залежам. Законы рынка.

— Так что, это не последний полет с изюминкой? — от злости майора Серпень буквально распирало, но она сдерживала рвущиеся наружу эмоции.

— Еще будет необходимо опробовать управляемые ракеты «воздух — земля», — честно признался командир пилотажной группы.

— До встречи в небе, — коротко бросила Наталья.

— Честь имею, — ответив в тон брюнетке, Кирилл козырнул, круто развернулся и быстрым шагом направился в сторону диспетчерской башни.

Когда полковник оказался внутри стеклянного купола, «тридцать третий», уже разогнавшись, оторвался от взлетной полосы и стремительно набирал высоту.

На командном пункте мерцало множество экранов — индикаторов различных радиолокационных станций.

— Как дела у нашего «Неваляшки»? — Шостак обратился к одному из офицеров боевого управления.

— Полный порядок, — ответил тот, сидя за пультом дистанционного управления. — Можем давать команду на взлет.

— Давай, — кивнул командир «Витязей», наблюдая, как оператор щелкает тумблерами на стенде. В авиационном пульте дистанционного управления мало кто мог бы признать родственные черты всем известной «лентяйки». Кроме множества кнопок, тумблеров, клавиш было еще три больших плоских монитора. На один был выведен экран бортового локатора самолета-мишени, на два других выводилось изображение из кабины.

В то время, когда в сторону полигона из Кубинки направлялся истребитель «Су-33», с противоположной, с аэродрома военно-воздушной академии города Жуковского, взлетел «Неваляшка», самолет-мишень последнего поколения, способный загонять даже маститых летчиков-снайперов…

Наталья Серпень, управляя «тридцать третьим», то и дело косила глаз на бортовой компьютер. До полигона было еще три минуты лета, но это отнюдь не означало, что «противник» будет их ждать. Совсем даже наоборот могло оказаться, ведь оппонентом управлял их нынешний непосредственный начальник. И наверняка полковник Шостак не захочет спасовать перед какими-то девчонками и ударить в грязь лицом.

Под брюхом «сухого» растекалось зеленое море лесных массивов, по сторонам можно было разглядеть кляксы населенных пунктов, от которых узкими вихляющими полосами тянулись серые ленты дорог.

«Здесь нас прижучить самое милое дело будет», — неожиданно подумала Серпень, помня по инструкции, что пусковое устройство ракеты разблокируется после пересечения линии границы полигона.

Несмотря на все мыслимые и немыслимые заморочки бравой летчицы, Кирилл не стал прибегать к дешевым трюкам, атакуя «сушку» на подлете.

— Цель, — доложила пилот-оператор Болотина, едва «тридцать третий» оказался над пустырем летного полигона. — Азимут двести тридцать, удаление семьдесят.

— Браво, Кирилл Евгеньевич, со стороны солнца заходите, — буркнула Серпень, закладывая крутой вираж. — Сейчас порезвимся.

Две крылатые машины стремительно сближались, американская ракета «Сайдвиндер» ближнего боя имела дистанцию всего двадцать километров. Ни пилот, ни оператор, тем более, не имели опыта работы с этой ракетой и поэтому не решились делать пуск в сторону солнца (черт его знает, как себя поведет инфракрасная головка самонаведения).

Когда расстояние сократилось до полутора десятков километров, «Неваляшка» сорвался в глубокое пике. Наталья опрокинула свой «тридцать третий», что называется, с ног на голову, устремляясь на перехват мишени.

Воздушные бои истребителей Второй мировой войны метко окрестили «собачьей свалкой». И действительно, на небольшом участке сходились армады поршневых самолетов, а уж дальше, как говорится, «кто кого сгреб, тот того и…». Современный бой на сверхскоростях уже не был хаотичным метанием в общей куче, а имел свои правила. Теперь воздушная дуэль больше походила на кадриль, в которой победит тот, кто перетанцует противника.

Вскоре Наташа смогла отчетливо разглядеть стреловидный силуэт самолета-мишени с двумя длинными колоннообразными двигателями под крыльями. Сперва машина, покрытая агрессивным жабьим серо-зеленым камуфляжем, ей показалась незнакомой, и она даже решила, что это какая-то новая разработка российских оборонщиков. Но вскоре мозг, загруженный самой различной специальной информацией, дал нужный ответ — «легкий перехватчик „Як-28П“».

Самолет, поступивший на вооружение в середине шестидесятых годов советских ВВС и находившийся в строю больше двадцати лет, в свое время считался самым скоростным и маневренным в борьбе с воздушными целями на малых и средних высотах.

«То-то ты меня, голубчик, к земле тянешь», — губы Серпень растянулись в злорадной усмешке, их «тридцать третий» не уступал «пенсионеру» в скорости, а по маневренности даже превосходил. Так что, если «Яком» управлял бы летчик посредственных возможностей, это была бы игра в одни ворота, но, с учетом сидящего за пультом дистанционного управления Шостака, результат мог оказаться неожиданным.

На высоте семьсот метров «Неваляшка» перешел в горизонтальный полет и, включив форсаж, попытался оторваться от настигающего его преследователя. «Су-33» мгновенно сел ему на хвост, пытаясь захватить мишень в прицел.

Система наведения истребителя наконец плотно взяла в визир прицела хвост «Яка», бортовой компьютер самолета стал беспристрастно считывать информацию на блок самонаведения «Сайдвиндера». Секунда до пуска, и «Неваляшка» снова нырнул, совершая классическую «бочку». Прием воздушного боя, разработанный еще в годы Второй мировой войны, позволяющий летчику из преследуемого стать преследователем.

— Врешь! — в запале выкрикнула в микрофон рации Серпень, тут же переключая режимы работы двигателей и потянув ручку управления на себя. Благодаря изменяемому вектору тяги, «тридцать третий» послушно задрал свой нос, изображая знаменитую пугачевскую «кобру».

Пятисекундное торможение в воздухе дорого обошлось «Неваляшке». «Сайдвиндер» настиг его в тот момент, когда мишень завершала «бочку». Светлячок американской ракеты врезался в сопло правого двигателя. Взрыв оказался на удивление мощным, огненный шар из смеси взрывчатки и авиационного топлива разорвал «ЯК» на множество пылающих обломков, устремившихся к земле.

— Говорит «тридцать третий», — наконец майор Серпень вышла в эфир. — Задание выполнено, мишень уничтожена.

— Хорошо, «тридцать третий», возвращайтесь, — из наушника донесся ровный голос полковника Шостака.

— Чего-то я в голосе Кирюхи радости не слышала, — захихикала Светлана, позабыв, что все переговоры пишутся на КДП…

* * *

Под ногами противно поскрипывала пляжная галька. Взвод морских пехотинцев, разделившись на мелкие группы, перебежками выдвигался в глубь берега.

По условиям полковых учений, разведчики должны были обеспечить высадку первой волны морского десанта.

В отличие от советских времен, когда морскую пехоту, как и все вооруженные силы, готовили к глобальной войне со всем мировым империализмом, теперь задачи изменились и необходима была готовность к участию в локальных военных конфликтах. Поэтому учения проводились с учетом недавних боев в Чечне, благо в дивизии было достаточно офицеров и прапорщиков, прошедших горнило войны…

Учения хоть и именовались полковыми, на самом деле проводились силами одного десантно-штурмового батальона, в задачу которого входило высадиться на берег, продвинуться в глубь материка и, окружив населенный пункт «N», провести в нем зачистку.

Посредниками, которые должны были контролировать ход учений, были приглашены офицеры из соседней бригады ВДВ. Как-никак, общие боевые задачи выполняют.

Двое подполковников-десантников, участников обеих чеченских кампаний, с красными повязками «посредников», находились на наблюдательном пункте, один следил за действиями разведчиков, второй за приближающимися десантными баржами.

Моложавый подполковник с колодками нескольких боевых орденов на груди, контролирующий работу разведчиков, неожиданно спросил:

— Контрактники работают?

— Нет, срочники, — ответил Денис Давыдов, который вместе с посредниками и командованием полка находился на наблюдательном пункте.

Подполковник опустил бинокль и, посмотрев на командира разведроты с недоверием, спросил:

— Старослужащие?

— Из тридцати человек семь дембелей и столько же «стариков», — честно признался Давыдов.

— Нехило, — усмехнулся десантник, искренне восхищаясь действиями морских пехотинцев. Десантники и морпехи, в общем, выполняли одни и те же задачи, и любой мало-мальски толковый офицер, наблюдая за действиями «соседей», попытался бы и для себя отыскать рациональное зерно.

— Что, Шувалова эксперименты? — не удержался от вопроса подполковник. Замкомандира разведроты был человеком известным во всем округе за увлечение нин-дзюцу, а главное за то, что и своих подчиненных капитан обучал всему, что сам знал. Не раз разведчики морской пехоты выходили победителями в совместных учениях. Но как только отцы-начальники узнавали, что молодой офицер обучает своих подчиненных заморскому искусству шпионов, его тут же загоняли в такую дремучую степь, проще говоря, туда, «куда Макар телят не гонял». Так Олег Шувалов и не смог прыгнуть выше четырех капитанских звездочек.

— Его самого, — после короткой паузы подтвердил Давыдов.

— «Толстые» идут, — сообщил второй посредник.

Все офицеры, находившиеся на наблюдательном пункте, посмотрели в сторону моря. Туда, где серая кромка воды сливалась с бледно-голубым небом, образуя узкую полоску горизонта и откуда появилась четверка груженых десантных барж…

* * *

Заседание руководящего состава министерства военно-морского флота США проходило в главном конференц-зале.

В огромном помещении было, как в резервуаре с нефтью, черным-черно от кителей собравшихся адмиралов. Все находящиеся здесь, кроме министра и двух его заместителей, были в мундирах.

Нынешнее заседание было узкоформатным, на него не пригласили командование морской пехоты и морской авиации. Тема была объявлена одна — выяснение причин, по которым русские ракетоносцы входили в визуальный контакт с авианосцем «Нимитц». Все собравшиеся, от главнокомандующих флотов до командоров флотилий и ударных авианосных групп, понимали — два выхода ракетоносцев за один поход — это даже не щелчок по носу, а демонстрация силы. Или, как считал министр ВМФ, демонстрация слабости Америки. За это кто-то должен был ответить, и роль козла отпущения уже завизирована.

Адмирал Ричард Монти Нильсон находился здесь же, среди командоров ударных авиагрупп. За время со дня возвращения его отряда в Перл-Харбор он немного успокоился, постарался взять себя в руки. Кроме всего прочего заодно решил подстраховаться, помня, что в Пентагоне у него достаточно хороших друзей, которые по первой же просьбе готовы оказать посильную помощь.

Влиятельные связи — вот, что в цивилизованном мире ценится дороже денег, любых денег и благ.

Заседание начал сам министр. Он быстро обрисовал ситуацию, потом перешел к освещению последствий этого инцидента.

— По оценке экспертов, произошедший случай негативно ударил по имиджу не только флота США, но и по самому государству. Так это оставлять нельзя, — в таком тоне наконец закончил свою речь министр и строгим взглядом обвел собравшихся адмиралов.

Высокопоставленный чиновник замолчал в ожидании, когда военные моряки начнут высказывать свое мнение по поводу произошедшего и укажут, в чем ошибка адмирала Нильсона.

— Почему госсекретарь не заявит «красным» протест? — с усмешкой первым задал вопрос главнокомандующий Тихоокеанским флотом.

Ричард Нильсон как раз входил в его подчинение и метания грома и молний в командора ударной группы обязательно рикошетом ударят по нему, и чем строже последует наказание «штрафника», тем сильнее окажется рикошет. Главнокомандующий повернул голову, обращаясь к сидящему с противоположной стороны стола главнокомандующему Атлантическим флотом.

— Только что они смогут заявить русским? Что те летают над нейтральными водами, не нарушая никаких международных соглашений. — Главком Атлантики криво усмехнулся.

Оба познавших жизнь во всех ее проявлениях морских волка знали не хуже других собравшихся здесь адмиралов о действиях кораблей Соединенных Штатов. Сами неоднократно отдавали приказы на проникновение подводных лодок в русские территориальные воды. Это происходило настолько часто, что гибель в Баренцевом море атомной подлодки «Курск» была приписана тарану американской АПЛ класса «Лос-Анджелес».

И вообще, подводные баталии даже с официальным окончанием «холодной войны» не прекращались, а только нарастали. Американские субмарины «паслись» у берегов России, отслеживая испытания новейших стратегических ракет морского базирования, торпедного оружия и маневры надводных кораблей.

Русские, в свою очередь, бороздили толщу Мирового океана, то и дело прорывая охранения авианосцев и устраивая многодневные гонки с преследованием.

В конце концов, возникла необходимость в создании специальной разведывательной атомной подводной лодки. Субмарину класса «Вирджиния» уже спустили на воду, но это был только пробный шар в бесконечной игре в шпионов.

Воодушевленные поддержкой провинившегося, другие командоры точно так же встали на защиту адмирала Нильсона. Со стороны это могло показаться проявлением знаменитого морского братства, но все было гораздо прозаичнее, каждый в этом деле имел свой интерес.

«Они его не сдадут, — понял министр ВМФ, глядя исподлобья на адмиралов, которые то и дело разражались короткими, но значимыми фразами. — Они меня ненавидят, потому что я не из их числа, не моряк, а представитель президента».

Сейчас черные мундиры, как ему казалось, слились в единую массу, напоминая стаю ворон, пиршествующих на туше падали. Падалью в данном случае он ощущал себя.

«Ведь я же для них стараюсь; для эффективного действия всех составных частей флота необходимо убрать лишний балласт — динозавров вроде этого Нильсона. Чтобы очистить место для молодых и перспективных. Для тех, у кого мозги еще не превратились в закостеневшие кораллы».

Встав во главе всего военно-морского флота, министр, бывший аналитик министерства юстиции при прошлом президенте, занялся изучением истории мировых флотов, особенно его интересовал анализ крупных мировых сражений. Почему та или иная сторона оказывалась в проигрыше. Гибель испанской Великой армады, уничтожение русского Черноморского флота в Крымской войне, уничтожение Тихоокеанской эскадры в Цусимском сражении. Безрезультатная Ютландская битва, хотя британский флот против германского был втрое больше. Победившая сторона оказалась на олимпе благодаря не столько своей мощи или доблести, сколько тому, что противник из-за косности и глупости выживших из ума руководителей государства и командующих военачальников не был готов к этим битвам.

Придя к такому выводу, министр для себя решил, что прогресс могут нести лишь молодые и незакомплексованные мозги. Старики — это, как правило, консервативное болото, погружающее в зловонную жижу все передовое. Поняв это, министр решил провести тихую реформу, чтоб на несколько десятилетий наперед обеспечить флоту США рывок.

Несмотря на то что о реформе не было оглашено публично, тем не менее, командование военно-морских сил мгновенно уловило неприятный ветер перемен и приготовилось бороться с ним.

Главнокомандующие флотов не напрасно переживали — министр уже нашел тех, кому надлежало их заменить. Но озвучивать эту идею он благоразумно не стал, чтобы не устроить большую адмиральскую склоку.

«Они его не сдадут», — рассеянно вслушиваясь в звучавшие реплики, вновь подумал глава министерства ВМФ. В данный момент он находился под гнетом глубокого сожаления, адмирал Нильсон мог стать великолепным пробным камнем, сбивающим впоследствии куда большие фигуры.

Заседание высшего руководства военно-морского флота закончилось ничем, пришлось эту говорильню прервать, распустив собравшихся адмиралов. Выбрав подходящий момент, министр подошел к главнокомандующему Тихоокеанским флотом.

— Нам нужно побеседовать в приватной обстановке.

Грузный мужчина с большим морщинистым лицом и массивным носом походил на старого пирата. Из-под короткого чубчика редких седых волос, взглянув на министра тяжелым проницательным взглядом, ироничным тоном поинтересовался:

— Это можно расценивать как приглашение к вам в гости или хотите напроситься ко мне?

«Старый пердун, маразматик, еще хорохорится», — так расценил дерзость старого моряка министр, но выражение доброжелательности не сошло с его лица.

— Нет-нет, я хочу пригласить вас в свой кабинет для неофициального разговора.

Демократия имеет множество преимуществ для тех, кто стоит над серыми людскими массами. Несмотря на официальный статус, министр хотел решить проблему «флотских старейшин» мягким, ненавязчивым давлением.

— Если желаете, можем побеседовать прямо сейчас, — сменил тон адмирал.

— Желаю, — сухо произнес министр и первым двинулся по коридору в сторону личного лифта.

Разговор с главкомом глава министерства решил провести не в рабочем кабинете, а в своей личной комнате отдыха, все-таки беседа предстояла неформальная.

Когда адмирал разместился в удобном кресле, министр предложил:

— Что-нибудь выпьете?

— В это время я обычно пропускаю стаканчик-другой рома, — хмыкнул старый морской волк.

«Ну точно, пират, даже пьет пиратское пойло», — ухмыльнулся министр, рассматривая содержимое своего бара. Главнокомандующего он решил угостить стаканчиком кубинского рома, себе на дно пузатого бокала плеснул немного выдержанного бренди.

Адмирал одним глотком расправился с ромом, пожевал губами, будто запоздало пробуя на вкус, потом, уставившись в глаза собеседника, напрямую серьезно спросил:

— О чем говорить будем, сэр?

Обращение «сэр» подчеркивало субординацию между собеседниками.

— Меня интересует, почему все руководство военно-морских сил ополчилось против увольнения адмирала Нильсона. Или вы хотите, чтобы он оставался на корабле до глубокой старости? В конце концов, он всего лишь Нильсон, а не адмирал Нельсон.

— Ричард — один из старейших моряков флота США, — с пафосом начал главнокомандующий Тихоокеанским флотом, позабыв, что сам он закончил военно-морскую академию Аннаполиса на два года раньше. — За сорок лет безупречной службы он принял участие во всех войнах, которые вела наша страна. Он имеет все правительственные награды, кроме разве что медали конгресса. Зато награжден двумя президентскими грамотами от Ричарда Никсона и Билла Клинтона. Выгонять его со службы только за то, что русские «бекфайеры» пересекли курс его авианосной группы, это не ошибка, это преступление. Тем более что «Нимитц» не просто курсировал по океану, а шел к корейскому берегу с конкретным заданием — испытания новой боевой системы оружия будущего, которое даст нашей стране стопроцентное превосходство над техникой врага. Испытания, кстати, прошли успешно. И после этого вы хотите Нильсона вышвырнуть с флота. Это несправедливо, а несправедливость, как правило, множит врагов. А если кто-то из посчитавших ваши действия несправедливыми обратится к прессе? — старик торжествующим взором уставился на министра.

Это была обратная сторона демократии, когда газетчики имеют право разболтать любую бочку дерьма и вылить ее в массы. Такие дерьмовые бомбы любого могут вышвырнуть с треском и громом из его уютного кресла.

— Что вы предлагаете? — тяжело дыша, наконец сдался министр.

— Ричарда Нильсона нужно отправить на гражданку после победного похода, — не раздумывая, предложил адмирал, выразительно посмотрев на пустой стакан.

— Есть идеи?

— Во-первых, еще не закончены испытания «Сафари», во-вторых, через три месяца в Таиланде пройдет авиасалон «Королевский смотр». Там, конечно, у госдепа самые крепкие позиции, поэтому не стоит переживать о том, кто станет лидером продаж. Но «Нимитц» может встать на рейде Бангкока как представитель единственной в мире супердержавы. И возвращением из Индийского океана можно будет подвести итог безупречной службы адмирала Нильсона. Такой поворот дела не оставит недовольных, а значит, не создаст врагов.

— Разумно, — согласился министр с главнокомандующим. — Ну, раз в предстоящем матче нам известен результат, немного глазури не испортит и без того сладкую пилюлю увольнения в запас. Думаю, будет хорошо, если делегацию США в Таиланде возглавит адмирал Нильсон.

Высокопоставленный американский чиновник даже в кошмарном сне не мог представить, что за тысячи километров, на другой стороне океана другие чиновники категорично не согласны с ним по поводу результата будущего авиасалона…

Глава 5 В мирные дни

— Вот тебе и сходил на свидание, — беззлобно проворчал Давыдов, наблюдая за выгрузкой морских пехотинцев с корабля на воздушной подушке. В полной боевой экипировке они сбегали по сходням на берег и под командованием взводных офицеров растягивались в цепь.

В лучах заходящего солнца эта картина выглядела впечатляюще. Небольшой кусок суши, со всех сторон окруженный Японским морем, отряд боевых кораблей, с которых поспешно выгружаются войска. За морскими пехотинцами на десантную аппарель выезжали один за другим несколько плавающих танков. С высоты боевой рубки одного из кораблей это походило на съемки киношной войны, где пиротехники еще не включили свою иллюминацию, или напоминало учебные маневры, где демонстрируют высокому начальству умение высаживаться на «вражеский берег».

На самом деле это было ни то и ни другое, а проводилась настоящая боевая операция. Остров Красный, расположенный в ста пятидесяти милях от Владивостока, использовался военными еще в Русско-японскую войну и в течение пятидесяти лет имел различное предназначение. В советское послевоенное время на Красном был развернут дивизион радиолокационной разведки, входящий в общую систему ПВО СССР. Впоследствии этот пост вывели из первого пояса противовоздушной обороны, переквалифицировав на обеспечение полетов самолетов ТОФ и дальней стратегической авиации. Так что служба в дивизионе от проверки до проверки была, что называется, не бей лежачего. То есть дисциплина в этой части была далеко не на первом месте, а, как известно, любой процесс гниения выделяет тепло, которое впоследствии может стать причиной пожара…

В рыбачий поселок, расположенный на северном берегу острова, утром прибежал избитый прапорщик и рассказал, что ночью старослужащие отмечали день рождения одного из сержантов. За этим занятием их застал дежурный по части. Словесная перепалка неожиданно переросла в драку. В дым пьяным «дедам» показалось мало истерзанного и избитого до потери сознания офицера, и они подняли всех солдат срочной службы и бросились на приступ ДОСа, где жили офицеры и прапорщики. После избиения командования дивизиона были вскрыты оружейные комнаты и склады.

Сумевший ускользнуть от своих мучителей техник дизель-генератора разбитыми губами прошептал:

— Они там жрут технический спирт для регламентных работ и совсем озверели.

На Дальнем Востоке испокон века жили люди бесстрашные и суровые. Таких не могли напугать ни страшной силы ураганы, ни дикие звери или лихой люд. В каждом доме поселка имелось огнестрельное оружие, но что такое несколько десятков охотничьих ружей и промысловых карабинов против ста пятидесяти вооруженных автоматами и озверевших от алкоголя отморозков?..

Бригадир рыбачьей артели связался с материком и сообщил о случившемся. Сообщение вызвало у краевых властей сперва недоумение, а когда смысл информации дошел до высоких лбов, наступил шок. Еще бы, вооруженный мятеж, причем пьяный вооруженный мятеж, по-настоящему бессмысленный и беспощадный. За подобное упущение должны были полететь не только звезды с погон, но и головы с плеч.

Сразу же было созвано экстренное совещание краевых властей и руководства силовых структур. Обсуждение плана локализации мятежа уже через четверть часа зашло в тупик после предложения начальника УВД — эвакуировать население, а после остров сжечь напалмом с воздуха. Этот план сразу же отмели, действия штурмовой авиации вблизи границы наверняка вызвали бы интерес у соседей, а всплыви в мировых СМИ известие об инциденте на острове Красный, тогда уж точно всем не поздоровится. А идти под раздачу оптом никто из генералов и адмиралов не хотел. Впрочем, как и в индивидуальном порядке брать на себя ответственность.

Топтание на месте долго продолжаться не могло, кто-то должен был вызваться добровольцем. И им оказался командир дивизии морской пехоты.

— Расположение части нужно окружить, а потом вынудить этих засранцев сдаться, — угрюмо проговорил морпех. На эту фразу никто из присутствующих должным образом не отреагировал, кроме окружного прокурора. Тот мгновенно сообразил, что наконец появился кандидат на подавление мятежа. Теперь нужен тот, кто возглавит общее командование операцией, тот, кому потом достанутся все лавры победителя.

— За два часа корабли на воздушной подушке доставят войска к острову, — продолжал излагать свой план комдив. — И уже к вечеру мы их блокируем.

— Правильно, — громко произнес окружной прокурор и поднялся во весь рост, тем самым демонстрируя готовность взять руководство операцией на себя. — Нужно туда направить полк, усиленный танковым батальоном.

Командир дивизии посмотрел на карту острова и недовольно буркнул:

— Нечего там жопами толкаться, хватит и двух рот.

На том и порешили, и все остались довольны таким исходом — главное, что нашлись «камикадзе», переложившие на свои головы ответственность…

Через десять минут были подняты по боевой тревоге разведчики майора Давыдова и одна из рот десантно-штурмового батальона, усиленная танковым взводом. Практически раритетные танки «ПТ-76» не годились для современной войны, но в предстоящей операции вполне подходили в качестве аргумента устрашения.

Денис вышел из штаба дивизии в крайнем раздражении. Недавно он познакомился с шикарной женщиной, молодая вдова и по совместительству хозяйка крупнейшего мебельного салона выглядела как настоящая фотомодель, да и на язык была не дура. Денису порой казалось, что между ними существует полная гармония. Сегодня намечался романтический вечер при свечах, и… вдруг такой облом.

Первыми на берег сошли разведчики, пластунам следовало обойти расположение мятежной части с тыла. Бойцы десантно-штурмовой роты охватывали дивизион с флангов и фронта. Плавающие танки, сойдя на берег, остались в резерве.

Вскоре поступил сигнал от Шувалова.

— Колечко замкнулось, — доложил по рации капитан и тут же со смехом добавил: — Наблюдаем сцену из комедии «Свадьба в Малиновке»: кони пьяные, хлопцы запряженные.

— Сильно пьяные, оказать сопротивление смогут? — поднеся микрофон радиостанции ко рту, уточнил Давыдов.

— Еще какое, — последовал ответ. — Часть бунтарей в состоянии «свиньи», но большинство чувствуют себя по меньшей мере «львами».

— Ладно, ждите. — Денис переключил рацию на штаб командования, которое руководило операцией из Владивостока, и доложил о состоянии дел.

Сразу же последовал категоричный приказ военного прокурора:

— Немедленно начинайте штурм, до темноты с мятежом должно быть покончено.

— Но ведь они окажут яростное сопротивление и будут большие жертвы с обеих сторон, — вполне резонно возразил разведчик.

— Вы солдат или институтка?! — динамик радиостанции взорвался воплями окружного прокурора. — Немедленно начинайте штурм!!!

Блюститель законности быстро просчитал все возможные варианты и решил стать единоличным «героем дня». Пролитая морпехами при сопротивлении кровь станет поводом для заведения уголовного дела по статье «превышение должностных полномочий, повлекшее смерть двух и более человек». Что автоматически превращало героев в преступников. Возможно, иезуитский план и удался бы, если бы на месте Дениса Давыдова оказался кто-либо другой. Но майор в этих делах был стреляным воробьем, недаром же отсидел в Лефортово полтора года и на всю оставшуюся жизнь запомнил, чем на деле оборачиваются приказы на словах. Поэтому до наступления утра идти на штурм не собирался.

— Товарищ майор, может, мы немного их поутюжим, в момент присмиреют, — буквально подпрыгивая на месте от нетерпения, предложил командир танкового взвода, явно возбужденный предстоящим действием.

Денис смерил танкиста недовольным взглядом.

— Что, лейтенант, не терпится своим соотечественникам кровь пустить?

— Так ведь они преступники, — стушевался молодой офицер.

— Кто преступник, а кто нет — устанавливает суд. Это их прерогатива, — отрезал разведчик, потом немного мягче добавил: — И вообще, лейтенант, идите к своим людям, проверьте, чтобы они были готовы поддержать стрелковую цепь в любую минуту.

— Есть, — козырнул танкист и опрометью бросился из командирской рубки корабля.

Сумерки стремительно сгущались, вскоре стало совсем темно. Рыбачий поселок, который раскинулся перед кораблями на воздушных подушках, казался вымершим, и только откуда-то издалека из глубины острова, где находился мятежный дивизион, доносились отдельные слова попсовых песен, которые вовсю крутили через динамики громкоговорителей, да в черное небо время от времени взлетали сигнальные ракеты.

— Веселится босота, — глядя на разноцветные светлячки, заметил командир десантного корабля, немолодой капитан-лейтенант. Тяжело вздохнув, добавил: — Ничего, ничего, за веселой пьянкой приходит горькое похмелье.

— Действительно, похмелье — вещь суровая, — Денис неожиданно улыбнулся и, немного подумав, добавил, обращаясь к радисту: — Если будет вызывать штаб операции, я в боевых порядках и связаться со мной нет никакой возможности. Понял?

— Так точно, — отчеканил радист.

— Вот и замечательно, — кивнул Давыдов и обратился к командиру «Джейрана»: — Товарищ капитан, у вас не найдется лишней койки?

— Что, товарищ майор, решили вздремнуть, пока проблема не дозрела? — произнес понимающе капитан-лейтенант.

— Именно. Как говорится, утро вечера мудренее.

— Тогда прошу в мою каюту…

Проснулся Денис по своему внутреннему будильнику еще до того, как солнце показало свою золотистую макушку из-за горизонта. Наскоро ополоснувшись холодной водой, быстро оделся и поднялся на капитанский мостик.

— Ну что, штаб меня разыскивал? — поздоровавшись с вахтенным радистом, первым делом поинтересовался Давыдов.

— Так точно, семь раз выходили на связь, — доложил матрос. — Потом прокурор заявил, что в десять утра прибудет на вертолете и лично разберется с саботажниками.

— Ну до десяти, думаю, все будет закончено.

Спустившись по трапу с «Джейрана», Денис поспешил к стоящим впереди угловатым силуэтам плавающих танков.

— Товарищ майор, за время… — командир взвода собрался докладывать по полной форме, но разведчик сделал рукой отмашку и сразу перешел к сути своего раннего появления. — Значит, так, лейтенант, — расстегивая кобуру с пистолетом и протягивая ее танкисту, заговорил Давыдов, — я сейчас направляюсь в стан «врагов». После того, как зайду за ворота части, через десять минут вы заводите «коробочки» и выдвигаетесь на сотню метров вперед. Понял?

— Понял, — кивнул ошеломленный лейтенант. Немного подумав, спросил: — А дальше что делать?

— Если через полчаса я не появлюсь, командование передается капитану Шувалову, а дальше это уже его головная боль.

Поправив черный берет, Давыдов решительно зашагал в сторону воинской части. Ворота с кустарно нарисованными двуглавыми орлами оказались не запертыми, а в пристройке КПП было пусто. Зато на плацу царило оживление, множество вооруженных «зомби», ритмично раскачиваясь из стороны в сторону, хаотично перемещались по территории.

«Да, технический спирт — страшная сила, — подумал Давыдов. — И похмелье от него чудовищное».

Выловив одного из относительно адекватных солдат, он спросил его:

— Слышь, боец, где тут ваши предводители сопротивления?

— А вон там, — солдат шморгнул носом, закинув за спину автомат, который все время норовил сползти с плеча, и указал на невзрачное одноэтажное здание штаба дивизиона.

Разведчик направился в указанном направлении. К его удивлению, главные мятежники оказались в нормальной человеческой форме или около того.

Их было пятеро, молодых, крепких, а потому наглых парней. Двое — ярко выраженные кавказцы, один — невысокий смуглолицый с едва раскосыми с хитринкой глазами, выдававшими в нем татарина, и еще парочка явных русаков.

В отличие от основной массы мятежников, их лидеры были вполне адекватными. У каждого на поясе висела кобура с пистолетом. «Офицерские трофеи», — догадался Денис, цепким взглядом разведчика охватывая комнату.

Опытный глаз сразу же зацепился за главные детали. Кавказцы поблескивали влажными расширенными зрачками, явный признак употребления наркотиков.

«Распатронили медчасть и наширялись промедолом или получили привет с далекой родины». Встав в центре, Давыдов обратил особое внимание на последнего члена этой гопкомпании. Высокий, слегка сутуловатый юноша с утонченным интеллигентным лицом, что особо подчеркивали очки в тонкой позолоченной оправе.

«Мальчик совсем не гармонирует в компании с этими башибузуками», — сделал вывод Денис.

— Ого! — воскликнул крупный парень с коротко стриженной пшеничного цвета шевелюрой. — Явление Христа народу, — говор выдавал в нем жителя Приуралья.

— Добро пожаловать на борт нашего капера, — со смехом произнес один из кавказцев. Взяв со стола, где лежало несколько «калашей», автомат, снял оружие с предохранителя, передернул затвор и направил ствол на морпеха. — И каким ветром тебя занесло к нам, майор?

— Я возглавляю военную группировку, направленную с материка разоружить вашу махновщину и передать вас следственным органам.

— А ху-ху не хо-хо? — громко рыгнув перегаром, захохотал русак.

— У нас пятьсот отборных бойцов, танковая рота и три боевых корабля. — Денис специально завышал численность подчиненных ему сил, тем самым пытаясь произвести психологическое давление на бунтарей. — Если не хватит морпехов и танков, вашу богадельню разнесут в щепки корабельные пушки. — Действительно, шестиствольным скорострелкам это было запросто.

Но угроза на мятежников не подействовала.

— А у нас в заложниках два десятка «сундуков», их «кошелок» и сопливых киндеров, — закуривая, сообщил второй кавказец. Присев на крышку письменного стола, продолжил: — Всего полсотни, и если твои барбосы дернутся, то мы их всех, — ребро ладони прошлось по небритой шее. — А хочешь, мы и тебя, морпех, к нашим «сундукам» определим?

Давыдов изобразил на своем лице растерянность. Пожав плечами, тихо сказал:

— На что вы рассчитываете, ведь с острова вас никто не выпустит.

— Это еще как посмотреть, — зло выпалил кавказец, делая глубокую затяжку.

— То есть?

— Очень просто. Если вы не хотите массовой гибели заложников, то придется выполнять наши требования. А у нас всего одно требование — доставьте нам сюда иностранных журналистов. Вот под их прикрытием мы и эмигрируем в Страну восходящего солнца, а оттуда уже свалим в США.

После этого заявления Давыдову стало ясно, кто в этом формировании основной. Он криво усмехнулся.

— И что, даже денег не потребуете? Ну, скажем, пару миллионов бакинских?

— Нет, — отрицательно качнул головой кавказец, потом подмигнул майору и добавил: — Если мы потребуем «капусту», то мгновенно встанем в ряд с другими вымогателями-террористами, а так мы — жертвы существующего режима. И, соответствующе, имеем право просить политического убежища. И мы его получим, а имея голову на плечах, запросто можно срубить реальную башмалу.

— Это каким же образом? — спросил Денис и, как бы между прочим, посмотрел на настенные часы возле портрета президента. Прошло восемь минут, как он покинул расположение морпехов, через две минуты танкисты начнут действовать.

— А вот каким, — дыша перегаром, к Давыдову приблизился русак, поигрывая правой рукой длинной цепочкой с прикрепленной связкой ключей, — напишем книгу о зверствах в Российской армии, и американы нам за этот бестселлер отвалят огромную кучу бабок.

Теперь все встало на свои места, и, главное, разведчик понял, что в компании безбашенных отморозков делает интеллигентный мальчик в очках. Сутуловатый рыжий очкарик был мозгом мятежа. Именно он разработал стратегию и тактику бунта и вырабатывал форму поведения.

— Ты понял, майор, — русак резко дернул головой, пытаясь напугать морпеха.

— Понял. — Давыдов даже не повел бровью, только произнес: — Ты еще не видел зверств, щенок. — Правая рука разведчика, до этого висевшая вдоль тела, по кратчайшей траектории метнулась к штанам наглеца и, ухватив того за пах, сжала со всей силы. У солдата полезли глаза из орбит, от пронзительной боли распахнулся рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Ударом локтя в грудь морпех швырнул его на кавказца с автоматом, сбивая с ног.

Два тела еще валились на пол, а Денис обернулся вокруг своей оси, высоко выбросив ногу. Сапог морпеха, подбитый стальными набойками, врезался в челюсть второму кавказцу, ломая кости лица и круша зубы, а заодно выбивая сознание.

Татарин, стоявший позади Давыдова, рванул из кобуры пистолет, но ребро ладони, обрушившееся на его плечо, с хрустом сухой ветки перебило ключицу, а следующий удар кулаком в солнечное сплетение погрузил его в глубокий нокаут.

До сих пор стоявший истуканом у окна рыжий очкарик, к большому удивлению Давыдова, проявил неплохую прыть, рванувшись кошкой к столу, на котором лежали автоматы. Но Денис его опередил.

Раскрытая ладонь разведчика врезалась в интеллигентный нос греческой формы, вминая его и ломая хрящи. Линзы очков блеснули в свете восходящего солнца, а их владелец, разбрасывая во все стороны кровавые сопли, взмахнул ногами и рухнул на спину.

Вооруженный сын гор отшвырнул безвольный куль сослуживца и попытался навести на Дениса автомат. Морпех ухватил за ствол ближайший к нему «Калашников» и как дубину обрушил приклад на голову джигита.

Все было закончено меньше, чем за минуту, ядро мятежа было подавлено самым жестоким образом. На возвращение в сознание уйдет несколько часов, а на восстановление частичной трудоспособности наверняка потребуется несколько месяцев. Но это уже не были проблемы Давыдова.

Его внимание привлек прибор мегафона, лежащий на подоконнике. Взяв его, майор вышел из штаба.

Встав на крыльце, Денис четко произнес в громкоговоритель:

— Граждане мятежники, сдавайте оружие. Суд учтет ваше добровольное разоружение.

Кто-то из не совсем пришедших в себя после жестокого похмелья солдат выкрикнул бранную фразу, сопровождавшуюся характерным жестом руки, но майор отреагировать не успел.

С грохотом вылетели створки ворот и на территорию части въехал плавающий танк, орудийная башня с грозным жужжанием дернулась, поведя длинным стволом, увенчанным громоздким набалдашником пламягасителя, в сторону собравшихся на плацу солдат, как фантастическое чудовище, выбирающее себе жертву.

С громким лязгом на асфальт упал первый автомат, за ним посыпались другие. Это напоминало киношную капитуляцию…

* * *

— Ну все, птички мои, что можно было дать за столь короткий отрезок времени, я вам дал, — сидя на углу допотопного письменного стола времен хрущевской оттепели, покачивая ногой, сладко пропел Владлен Зайкин, с удовлетворением глядя на творение рук своих в лице двух летчиц. — Конечно, до длинноногих пав с подиума вам далеко, но уже не серые воробьи, — капризно произнес стилист. — Настоящие синички. Пусть не особо яркие, но запоминающиеся. А это значит — женщины, притягивающие к себе взгляды, так сказать, женщины с изюминкой. Хотя… — Владлен на мгновение задумался, как будто из одного измерения перешел в другое, и рассмеялся: — Наш старшина роты говорил: «Женщина с изюминкой — это та, которую отымел на мешке с изюмом».

Шутка прозвучала немного грубовато в присутствии девушек, но имела вполне реальную основу. Она возвращала стилиста во времена открытой и чистой молодости, где не было грязи, склок, сплетен и интриг, где Владлен был самим собой. Внезапно он громко рассыпался мелким смешком, девушки старательно скрывали свои улыбки.

— Итак, девчата, занятия закончены, — внезапно прервав смех, хлопнул в ладоши стилист. — Теперь вы готовы к большому плаванию и демонстрации российского стяга.

— Сплошной пафос, — саркастически фыркнула шамаханская царица Серпень.

— А что же вы думали, — мгновенно отреагировал умудренный жизненным опытом Владлен. — Какая же это торжественная минута без пафоса? Например, моряки, когда спускают на воду корабль, предварительно разбивают о борт бутылку. Я же предлагаю эту самую бутылку «раздавить».

Владлен подвинул к себе небольшую спортивную сумку, с которой сегодня пришел на последнее занятие. Вжикнула «молния» — на столе появилась бутылка «Георгиевского» коньяка, три пластиковых стаканчика, пачка чипсов, запаянная нарезка сырокопченой колбасы, плитка черного шоколада и большой ярко-желтый лимон.

— Так о борт вроде бы разбивают бутылку шампанского. — Светлана Болотина решила блеснуть эрудицией.

— Девочка моя, шампанское — это газы, а от газов меня пучит, — без ложной скромности признался Зайкин.

Услышать такое из уст великого и ужасного стилиста, которого боготворит весь столичный бомонд и который за четыре месяца «дрессировки» не произнес ни одного лишнего слова, это была действительно минута откровения. Девушек сотряс приступ гомерического смеха.

Тем временем Владлен, не обращая внимания на вызванную его словами реакцию, отвернул пробку и наполнил стаканчики почти до краев благородным напитком.

— За вас, девчонки, за ваше большое плавание, — поднял свой «бокал» Зайкин. — И пусть при виде вас передохнут от зависти все буржуи со своими «клизмами»…

На Кубинском аэродроме царила сверх обычная суета — еще бы, готовился дальний перелет «Витязей» и «Соколов».

Основная группа российской делегации уже улетела в Бангкок. Им предстояло заранее подготовить павильон с выставочными образцами и развернуть технику на открытой площадке.

Летчики двух пилотажных групп собрались в курилке и оживленно переговаривались, обсуждая нехитрые новости повседневной жизни. Рассуждали в основном на тему возможных конкурентов российской техники. Никто при этом не упоминал о предстоящем перелете к Индийскому океану. Летчики, как никто другой, народ суеверный, имеющий множество примет, в которые свято верили все, от молодого лейтенанта до убеленного сединами маршала.

Обе девушки находились тут же, одетые, как и все пилоты, в темно-синие комбинезоны, специально пошитые к Таиландскому авиасалону и обозначенные яркими эмблемами Российских ВВС и пилотажной группы «Воздушные Витязи». Они стояли чуть в стороне, невольно слушая разговоры мужчин, иногда реагируя на их шутки улыбками.

Неожиданно возле курилки появился полковник Шостак.

— Становись. Стройся, — громогласно объявил Кирилл.

Едва летчики успели высыпать на плац и разделиться погруппно, тут же послышалось зычное:

— Смирно! Равнение налево!

К летчикам стремительно приближался незнакомый генерал с многочисленной свитой, большая часть которой состояла из местного начальства. Командир «Витязей» строевым шагом встал перед строем и, вскинув в приветствии руку, четко доложил:

— Товарищ генерал-майор, пилотажные группы «Воздушные Витязи» и «Соколы» построены. Докладывал командир «Витязей» полковник Шостак.

— Хорошо, — важно кивнул незнакомый военачальник. — Становись в строй, — и обратился к выстроившимся летчикам: — Здоров, молодцы.

Генерал хотел выглядеть со стороны эдаким свои парнем, отцом-командиром, но получалось из рук вон плохо. Фальшь проскальзывала во всем, начиная от его внешности, взгляда и заканчивая бравурной речью.

Летчики дружно гаркнули:

— Здрав… жела…м, това…щ генерал-майор!

— Я ваш временный начальник, назначен руководителем российской делегации в Бангкоке, генерал-майор Гончарин Артур Вячеславович. Как говорится, прошу любить и жаловать, — представился генерал и тут же добавил: — Впрочем, в армии можно обойтись и без этого, главное — четкое исполнение приказов. — Гончарин непроизвольно правой рукой взялся за козырек фуражки, сдвигая ее на затылок. — Перелет предстоит непростой, с посадкой в Новосибирске и дозаправкой в воздушном пространстве над Китайской Народной Республикой. Задание сложное, но здесь собрались опытные асы, поэтому не будем зацикливаться на деталях, — генерал прервался на короткую паузу, таким образом отделяя главное от общего. — Я сам действующий летчик, общий налет больше трех тысяч часов, так что пойду на «поводыре» «Ил-76». Будем действовать сплоченно и четко, все пройдет как надо.

После такого короткого, но яркого (как казалось самому оратору) спича Артур Вячеславович прошел вдоль строя, пожимая руки пилотам, в самых лучших начальственных устоявшихся традициях непрерывно сыпал шутками, острыми замечаниями, а зачастую ничего не значащими фразами.

Экипаж «тридцать третьего», как и положено по ранжиру, стоял в конце шеренги «Витязей». Несмотря на то что они стояли навытяжку, скосив глаза в сторону, девушки в деталях могли разглядеть приближавшегося к ним нового начальника. Генерал был среднего роста, со слегка обрюзгшей рыхлой фигурой. Лицо с морщинистыми набрякшими мешками под глазами и бурыми прожилками на щеках выдавало в нем человека, не сдержанного в общении с зеленым змием. Скабрезные шутки, которыми как горохом сыпал генерал, дополняли его портрет вовсе не с лучшей стороны.

Наконец очередь дошла и до женского экипажа.

— А, девушки! — радостно оскалился Гончарин, как будто речь шла о дополнении к его свите. Он внимательно и даже придирчиво оглядел каждую летчицу в отдельности, потом довольно хмыкнул и спросил: — График полета, девчата, жесткий. Выдержите?

— Так точно! — как командир экипажа звонко выпалила Наталья Серпень. — Из-за нас задержек не будет.

— Без задержек, говоришь? — проворчал генерал, его воспаленные глаза стали похотливо-маслянистыми. Внезапно он подмигнул обеим и хмыкнул: — Ну что ж, это вдохновляет. — Развернувшись к своей свите, генерал Гончарин гаркнул во всю мощь своих легких: — Вольно, все свободны! Встретимся завтра в небе, успеем еще надоесть друг другу.

— Откуда это чудо взялось? — удивленно спросил у Шостака Иван Бородин, глядя вслед удаляющемуся генералу. — Обычно начальство такого уровня нас не баловало, их все больше интересовали иностранные покупатели, а нам присылали шнырей, которые просили, чтобы изобразили все в елочку. Типа, сами мы не понимаем. Ну как же, привыкли думать, что без руководящей и направляющей земной шар перестанет вращаться.

— Чего он здесь? — рассеянно переспросил Кирилл. — Сам же слышал, он действующий летчик.

— Летчик-налетчик. Не смеши меня, — недовольно проворчал подполковник. — Чувствую, с этим начальником мы еще хлебнем березовой каши, да еще полной ложкой.

Но Шостак уже не слушал его, быстрым шагом приближаясь к летчицам. Девушки продолжали стоять на плацу, растерянные и пунцовые после пошлой шутки генерала.

— Серпень, не было времени поговорить с тобой за тот бой… — Приблизившись, Кирилл немного растерялся, он не знал, с чего начать разговор. Главное понял, девушек необходимо отвлечь, и чем скорее, тем лучше. — Хорошо ты меня тогда сделала, с одной ракеты завалила. А ведь я думал тебя переиграть, промахнись ты «Сайдвиндером», и победа, считай, моя. По-другому и быть не могло, «Як-28» в варианте перехватчика — зверь-машина. Двигатели отлажены, как швейцарские часы, плюс ракетный ускоритель. На горизонтальном полете я бы запросто ушел от «американца», а ты меня поймала на подъеме, не дала выбраться из «точки». Как говорится, «подло, но справедливо».

— Бой как бой, — позабыв о генерале, сдержанно произнесла Наталья. — А в хорошей игре всегда выигрывает тот, кто успевает первым заметить уязвимую точку противника и нанести по ней удар. Я не позволила вам зайти в хвост, а Светик… виновата, старший лейтенант Болотина вовремя ударила «Сайдвиндером».

— Вот и славно, девчата, — довольный своей находчивостью, улыбнулся Шостак. — У вас начинается дебют, будете действовать так же — и уже хорошо. Если возникнут непонятки, любые, — обращайтесь немедленно ко мне или к Ивану. Ну все. Пора. Сегодня нужно хорошенько отдохнуть, завтра тяжелый будет день.

Ощутив непонятную неловкость, Кирилл, не говоря ни слова, развернулся и поспешил вслед за остальными летчиками.

— Он нас назвал девчатами, — хмыкнула Болотина. — Кажется, дрогнуло сердце оловянного солдатика, раз нас приняли за своих.

— Welcome to mafia, — произнесла с обычным серьезным лицом Наталья…

* * *

За четыре с половиной месяца службы в разведроте еще совсем недавние новобранцы заметно изменились, окрепли физически, в глазах и походке вместо растерянности появилась уверенность в себе.

Конечно, им было еще далеко до контрактников, но ребята вполне могли действовать осмысленно в группе под командой старослужащих.

Теперь, когда бывшие гражданские ощутили себя бойцами, наступило время для их настоящей обкатки.

Капитан Шувалов придирчиво оглядел выстроившихся морских пехотинцев, облаченных в мешковатые камуфляжные комбинезоны, обвешанные подсумками с запасными магазинами и ручными гранатами.

— Значит, так, орлы, сейчас проходите штурмовую полосу, на рубеже «ежовый коридор» по вам будет работать «ПК», пулемет будет бить настильным огнем боевыми патронами. Нянек над вами не будет, поэтому кто поднимет голову или задницу — в момент их лишится. Это ясно?

— Ясно, — нестройно ответил взвод, но следом кто-то из задней шеренги выкрикнул: — А если пулеметчик возьмет ниже?

— Не боись раньше времени, — усмехнулся Шувалов. — За роялем будет настоящий маэстро. Сам ротный будет вас «причесывать», так что не переживайте и, главное, не подводите своего крестного, то есть меня. Все, оглоеды, вперед на исходный рубеж…

В то время когда на полигоне проходила огневая обкатка молодых бойцов морской пехоты, в штабе дивизии генерал-майор Крутов знакомился с документами офицеров разведроты. Больше всего его внимание привлекло личное дело майора Давыдова, командира роты.

— Фронтовик, орденоносец, — листая папку с досье офицера, негромко перечислял генерал-майор. — Звезду Героя получал лично из рук самого президента. А в конце какая-то непонятная докладная прокурору округа, которая, если дать ход, попахивает не то что увольнением, а реальным сроком. Как же так?

— Очень просто, — с громким вздохом ответил особист дивизии. — Наш доблестный главный блюститель законности имеет на Гусара огромный зуб.

— Чего это они, бабу, что ли, не поделили, что такой крутой наезд? — усмехнулся Родион Крутов, пытаясь таким образом расположить к себе строевых офицеров.

Особист уже сообразил, что «перец из Москвы» приехал не топить командование дивизии, а разобраться по сути, поэтому говорил, как все было.

— ЧП в округе произошло в одном из островных гарнизонов старослужащих, подняли всю часть и устроили пьяный бунт, да еще с оружием. Наш доблестный «щитоносец» решил, что настал его звездный час и приказал Давыдову высадиться на остров и с ходу устроить кровавую харчевню. Гусар высадиться-то высадился, а штурмовать не стал, утром сам пошел в расположение бузотеров, прилично отмудохал зачинщиков, все-таки чемпион округа по рукопашному бою. И практически в одиночку подавил мятеж. Комдив его к ордену Мужества представил, а прокурор «телегу» накатал с десятком всяких пакостей, начиная от статьи «неподчинение вышестоящему командованию» и так дальше по нарастающей. Припомнил даже конфликт с фээсбэшниками.

— Ясно, — кивнул посерьезневший генерал, он уже успел заметить в личном деле отметку о пребывании офицера под следствием.

— Между прочим, Денис лично знаком с министром обороны, и тот его рекомендовал для поступления в Академию, — совершенно не к месту заметил комдив. Последние события вогнали его в состояние гроги, ничего удивительного, когда карьерный рост может в любой момент накрыться медным тазом. — А насчет ФСБ, так это он в прошлом году выполнял их задание за рубежом.

— Задание? — переспросил Крутов, в досье никаких отметок о задании ФСБ не было. — Какое?

— Не знаю, — пожал плечами комдив. — Мы тут не имеем должного уровня допуска.

— Ладно, с этим позже разберемся. А как непосредственную службу несет Герой России?

— Он подобрал в свою роту офицеров под стать себе, фанаты спецназа. Его зам Шувалов — тот вообще помешанный на всяких нин-дзюцу и бойцов этому делу обучает. Вот поэтому рота и ходит в лучших на флоте уже который год. А офицеры организовали еще нечто вроде закрытого клуба, где оттачивают свое мастерство. Настоящие профи, — не без гордости произнес особист.

— Очень интересно, — улыбнулся генерал-майор, хотя его глаза оставались совершенно серьезными и задумчивыми…

Часть II

Время разбрасывать камни

Когда русский солдат идет в атаку, никто ни от чего не застрахован.

Тв/п. «Comedi club»

Глава 1 В нашу гавань заходили корабли

Двухмоторный белоснежный «Хокай», самолет дальней радиолокационной разведки с плоским бликом антенны радара над фюзеляжем, пробежавшись по стальной палубе авианосца «Нимитц», проворно взмыл над темно-бирюзовыми волнами Индийского океана.

Позади осталась угловатая громада атомного авианосца, на палубе которого развернулось дежурное звено истребителей «Р-18» «Хорнет». Командир летающего локатора тянул самолет на рабочую высоту в тридцать тысяч футов. Сейчас из кабины были видны курсирующие корабли боевого охранения.

Адмирал Нильсон, чудом удержавшись «на плаву», теперь безжалостно спускал по семь шкур с подчиненных. За время перехода с Тихого океана в Индийский он девять раз объявлял пожарную тревогу, еще четыре раза матросы из трюмных команд «боролись» с пробоинами.

Корабли эскорта то и дело получали команду провести поиск подводной лодки в активном режиме.

Невидимые лучи сонаров дырявили океанскую толщу, а небо контролировали постоянно висящие над авианосцем «Хокаи». Ни о какой секретности передвижения ударной авиагруппы не могло быть и речи, зато адмирал был уверен, что никакой «медведь» или «бекфайер» не подберется к «Нимитцу» на дистанцию пуска противокорабельной ракеты.

Находясь в Вашингтоне, Ричард Нильсон побывал не только в министерстве военно-морского флота, но также встретился с одним своим старинным приятелем — когда-то они вместе спасались с тонущего транспорта, подорванного боевыми пловцами Вьетконга. Молодой лейтенант тогда на себе вытащил товарища по несчастью из воды, затянутой толстым слоем дизельного топлива, вылившегося из раскуроченных танков. Нильсон спас жизнь обессиленному товарищу, и тот об этом никогда не забывал.

И сейчас тот стал важным человеком, в Вашингтоне он возглавлял сенатский комитет по обороне.

Узнав, что Ричард Нильсон прилетел в столицу, старинный друг пригласил адмирала на обед домой. Пока индейка подрумянивала свои бока в духовке повара-креола, мужчины коротали время на открытой веранде в тени большого фонтана, единственном спасении в жаркий день.

— Ты, Ричард, хороший моряк, и я горжусь тем, что знаком с тобой почти сорок лет, — держа в руке высокий бокал с аперитивом, сенатор завел разговор в своей обычной манере без выкрутасов. — Но, к сожалению, время неумолимый враг. Время адмирала Нильсона закончилось, пришла пора уступить место молодым.

— А как же я? — сдавленным голосом выдавил Ричард. — Вся моя жизнь ушла на служение идеалам звездно-полосатого флага… У меня ведь даже нет семьи…

— Все это мне известно, дружище, — важно оттопырил мясистую губу сенатор. — Более того, скажу тебе, что бросаться такими кадрами было бы неоправданным расточительством. А политика нашей страны, как ты знаешь, — разумное использование всех ресурсов. Мы даже вооружение, снятое по международным договорам, не уничтожаем, как русские, а отправляем на хранение. Ведь из договора всегда можно выйти.

— Я не понял в отношении меня, — сухо произнес Ричард.

— Есть мнение предложить тебе должность инспектора при нашем комитете. Эта должность будет куда выше твоей нынешней. Смысл тебе известен — проверять боеготовность флотов. Вернее сказать, искать упущения на кораблях и флотилиях. Тебе, думаю, матерому морскому волку, это не составит труда.

— Я согласен, — с кадетским энтузиазмом выпалил покрасневший от терзавших его душевных мук адмирал, он еще хорошо помнил тот ужас, что наводили инспектора сенатских комиссий.

— Подожди, Ричард, — остудил его сенатор. — Есть одно «но», на эту должность я тебя могу взять только при одном условии — если с морской службы уйдешь с почетом, а не как сейчас. В противном случае могут возникнуть нелицеприятные слухи о мести опального адмирала бывшим коллегам. Ты ведь сам понимаешь — нет лучшей почвы для грандиозного скандала, чем буря в стакане. А это никому не нужно, плохо для политического имиджа.

На том они и порешили, адмирал уходит в очередной поход, проводит его блестяще, по возвращении с почетом уходит на покой и переезжает в Вашингтон, где его ждет большой кабинет и обширный штат помощников.

Впрочем, финальный поход не оказался «прогулкой по парку». Авианосной группе «Нимитца» было поручено выйти из Перл-Харбора и направиться в Бангкок. Встав на рейде столицы Таиланда, провести испытания «Сафари» и обеспечить поддержку делегации США на проходящем в Бангкоке авиасалоне. Несмотря на то что сотрудники делегации были подобраны давно и отлично знали свои обязанности, над ними был поставлен также командир авианесущей группы. Весь этот поход напоминал движение по минному полю, одна ошибка могла вылиться в позорное увольнение. Вопрос сейчас стоял именно так. И адмирал Нильсон принял вызов…

Офицеры и матросы роптали, недовольные драконовскими условиями, которые им создал командор, но это недовольство высказывалось либо шепотом про себя, либо в узком кругу товарищей. Вслух высказываться никто не решался.

Человек — такая субстанция, что приживается к любым условиям. Вскоре вся авианесущая группа действовала как единое целое, готовая к любым вводным адмирала.

Многие рассчитывали, что станет полегче, когда они придут в конечную точку похода. Но это предположение оказалось ложным — едва «Нимитц» встал на рейде в Сиамском заливе, Ричард Нильсон объявил по группе «боевую готовность № 1». О послаблении в службе и тем более увольнениях на берег следовало забыть надолго.

— Но, сэр, зачем же так? — первым высказал общее недовольство командир авианосца. — Что может нам угрожать в этом райском уголке?

Ричард Нильсон слушал его стоя, широко расставив ноги и заложив руки за спину, плотно сжав губы. Он дождался, когда подчиненный замолчал и с желчью в голосе ответил:

— Я не буду приводить примеры из истории, когда и где наши корабли подвергались атакам и несли неоправданные потери. Скажу только одно — атаки эти удавались потому, что командиры этих кораблей считали, что находятся в безопасное. Я также не стану говорить, во сколько раз увеличилась террористическая угроза. Напомню: мы здесь находимся не с дружественным визитом или хотя бы отрабатываем учебную программу. Нет, мы здесь с боевой задачей — испытания новейшей боевой системы и обеспечение безопасности нашей делегации на предстоящем авиасалоне. Поэтому режим службы останется прежним — «боевая готовность № 1», а если сочту нужным, то объявлю и полную боевую готовность. Если с таким положением вещей вы не согласны, можете подать соответствующий рапорт на мое имя. Это касается и командиров кораблей охранения, а также всех остальных офицеров. Еще вопросы есть?

Больше вопросов у командира «Нимитца» не было, он вышел из адмиральской каюты. Рапорт на имя Ричарда Нильсона никто не подал…

— Сэр, «Фокстрот-1» сменил «Фокстрот-2», — доложил адмиралу вахтенный офицер о ротации самолетов ДРЛО. Благодаря патрулированию «Хокай», командование ударной авиагруппы могло видеть и, соответственно, контролировать пространство вокруг ордера на пятьсот миль. В таком положении авианосец практически был неуязвим.

К адмиралу неслышной походкой приблизился стюард, держа перед собой на уровне груди серебряный поднос.

— Сэр, ваш кофе.

— Благодарю, — скупо кивнул Нильсон, взяв в руки большую керамическую чашку. Кофе был такой, как он любил, горячий и крепкий, хотя врачи настоятельно рекомендовали отказаться от вредной привычки. Но отказаться от любимого напитка было выше его сил. Слишком мало осталось в его жизни радостей.

Прихлебывая кофе мелкими глоточками, адмирал в задумчивости подошел к большому иллюминатору в торце рубки управления. Отсюда, с высоты «острова», вся палуба авианосца была как на ладони. Возле стоящих на корме дежурных «Хорнетов» суетилась техническая обслуга в приметных ярко-желтых жилетах.

Адмирал, повернувшись, посмотрел на нос корабля — там, за серым срезом, плескался океан, и только вдали у самой кромки горизонта в сизой дымке виднелась береговая полоса экзотического Таиланда.

«Может, уйти все же на покой и поселиться здесь?» — неожиданно подумал Ричард, но тут же отбросил эту малодушную мысль. Ему, как главе делегации США, предложили королевские апартаменты в гостинице «Три слона», в которой селятся лишь самые высокие иностранные гости Таиланда, а он отказался, потому что самым шикарным покоям предпочитал свою каюту. Еще поступая в Аннаполис, кадет Нильсон в своих юношеских грезах мечтал принять героическую смерть на борту своего корабля, естественно, в звании адмирала. До адмирала он дослужился, но вот умереть на борту своего корабля теперь стало проблематично. Скорее всего, успокоение он найдет в своей спартанской спальне на вилле, а то еще чего хуже, на больничной койке хосписа. Стоит только объявить себя больным и немощным, как тут же объявятся шакалы-родственники, которые еще при живом будут безжалостно грызться за наследство. Надо будет оформить завещание на…

— Сэр, — ход невеселых мыслей Нильсона прервал голос вахтенного офицера, — служба радиолокационной разведки докладывает: «Фокстрот» засек многочисленную групповую цель, движущуюся с севера.

— Пусть вынесут изображение локатора на командный индикатор, — коротко приказал адмирал. Тут же вспыхнул зеленоватым сиянием большой экран выносного индикатора, красной волнистой линией была обозначена береговая полоса, дальше виднелись золотистые дужки приближающихся целей. Ричард Нильсон сразу сообразил — судя по одинаковой яркости, самолеты летели в одном высотном эшелоне.

— Высота двадцать две тысячи футов, — хриплым голосом ожил динамик громкой связи, это докладывал оператор радиолокационной службы.

— Дюжина, — негромко проговорил командир авианосца, стоящий рядом с адмиралом, он уже сосчитал количество отметок на радаре.

— Это русские пилотажные группы, — наконец определился командор. Впрочем, все собравшиеся это и так знали, только никто не хотел демонстрировать свою эрудицию перед адмиралом, который, едва ступив на борт авианосца, сразу же начал «снимать стружку» со всех без разбора.

— Русские, — удрученно пробормотал Ричард Нильсон. Сейчас он ненавидел северных соседей больше, чем в годы «холодной войны». Тогда они смотрели друг на друга сквозь перекрестия прицелов и были готовы к любым неожиданностям. А сейчас он едва расслабился, как русские его сделали.

«Теперь за мной должок», — со злорадством подумал адмирал, наблюдая за тем, как гаснут одна за другой золотистые отметки — самолеты пилотажных групп заходили на посадку.

Тяжелые грузовые лайнеры уже доставили необходимую технику для авиасалона. Все приготовления уже закончены и на завтра было назначено торжественное открытие «Королевского смотра».

Ричард Нильсон знал, что на этой ярмарке тщеславия выиграют США, уже давным-давно все было договорено с чиновниками из министерства обороны Таиланда, а выставка… это так… чтобы развлечь его королевское величество.

Хотя, как слышал адмирал от организатора делегации, шоу они подготовили такое, что у местных шишек челюсти просто отвалятся. Победа американского оружия на авиасалоне очевидна, и его личная победа над русскими будет пусть маленькой, но победой.

— Приготовьте мой вертолет, я лечу в Бангкок, — приказал Нильсон командиру авианосца.

— Но вы собирались лететь только завтра, — осторожно заметил командир «Нимитца».

— Завтра начнется работа авиасалона. Хочу узнать, все ли готово, может, есть какие-то шероховатости, — сказал адмирал, он редко терялся с ответом. Но как объяснишь подчиненным, что предстоящий разгром конкурентов он желает лицезреть лично, от начала до конца.

Поставив пустую чашку на поднос, Ричард некоторое время смотрел, как из чрева авианосца поднимают «Чинук», двухмоторный вертолет с неестественно длинным фюзеляжем.

Увлеченный своими наблюдениями за работой палубной команды, адмирал не видел откровенно счастливых улыбок на лицах офицеров, находящихся в рубке управления. «Королевский смотр» им гарантировал почти неделю спокойной жизни…

В военной бухте царило непривычное для последнего времени оживление. На эсминцы грузились провизия, боеприпасы, закачивалось топливо.

К большому десантному кораблю «Петропавловск» выстроилась очередь из дюжины БТР. Боевые машины были новыми, ядовито-зеленая армейская краска еще не успела выгореть под солнцем, на покрышках не стерлись ребра.

На броне сидели морские пехотинцы в полной боевой экипировке.

Выделенная для совместных учений разведрота сейчас была на особом счету. Кроме боевого камуфляжа, экспериментальных сухих пайков и последних образцов радиостанций, разведчикам заменили и бронетехнику, прислав из главного арсенала Министерства обороны. Это были последние модификации БТР-80, которые имели более мощный двигатель, а из вооружения, кроме башенного пулемета Калашникова, тридцатимиллиметровую автоматическую пушку и четыре управляемые противотанковые ракеты «Конкурс», подвешенные попарно по бокам конической башни. Машины огромной проходимости, скоростные, с мощным вооружением, позволяющим сражаться как с живой силой противника, так и с танками и даже вертолетами. Именно такая техника нужна частям первого броска, тем, у кого нет ни тыла, ни флангов.

— С тебя, майор, причитается! — ощутимо хлопнул Дениса по плечу тыловик-подполковник, доставивший технику на Дальний Восток. — Бэтээры — звери, и главное — новье, как грится, «муха не сидела». Сто тысяч километров без ремонта, так что… такое приобретение необходимо обмыть.

«У вас, тыловых крыс, снега зимой не выпросишь. Хрен бы ты что дал, если бы не приказ из Генштаба», — улыбаясь подполковнику, про себя неприязненно подумал Давыдов, но вслух сказал:

— Само собой разумеется.

На следующий день вся техника вместе с экипажами была отправлена на полигон. БТР следовало обкатать, вооружение пристрелять. Выделенные командованием десять дней на подготовку пролетели, не успели оглянуться. Бойцы подогнали полученную у старшины новую форму, почистили оружие. Потом взводные провели учебный выход в «поле» с полосой разведчика и боевыми стрельбами, а Олег Шувалов погонял их на татами. Все было на уровне, достойном международных учений.

Стального цвета десантный корабль с опушенной носовой аппарелью походил на гигантского голодного чудо-юдо кита. Наконец с носа «Петропавловска» матрос флажками просемафорил команду морпехам «на погрузку».

Стоящий возле головной машины Геннадий Журило проворчал, ни к кому не обращаясь:

— Могли бы рацией воспользоваться.

— На войне всякое бывает, и радиостанции запросто могут выйти из строя. Как держать связь между кораблями? — ответил старшему лейтенанту подошедший Денис. — Впрочем, ты и сам это знаешь.

— Знаю, — уныло кивнул Журило. — Только если так рассуждать, то скоро дойдем до сигналов кострами и до каменных топоров.

— И спецназу это предстоит первым в случае необходимости использовать, — Давыдов похлопал взводного по плечу.

Старший лейтенант только двинул могучими плечами.

— Подобное я слышал в училище, типа, неизвестно, какая будет Третья мировая война, но в четвертой будут воевать камнями и палками. — Геннадий поправил на плече автомат и крикнул выглянувшему из люка головного бронетранспортера механику-водителю: — Чебан! Тебе что, особое приглашение нужно? Давай двигай вперед. А то я тебе устрою утро стрелецкой казни.

Голова в ребристом шлемофоне нырнула обратно в броневик. Двигатель натужно зарычал, выбрасывая в воздух густые клубы сизого дыма.

Колонна бэтээров медленно поползла на десантную палубу «Петропавловска».

Погрузка разведроты заняла меньше сорока минут. Едва вся техника была закреплена, медленно поднялась носовая аппарель, и десантный корабль отчалил.

Стоя на верхней палубе, Денис Давыдов наблюдал, как «Петропавловск», разрезая морскую гладь, направляется к выходу из гавани. Слева выстроились шеренгами эскадренные миноносцы, сторожевики, большие противолодочные корабли. Остро срезанные носы, угловатые артиллерийские башни, направляющие ракетных установок демонстрировали их стремительность и силу.

Справа из-за бетонного мола появились надстройки ракетного крейсера «Адмирал Макаров», флагмана Тихоокеанского флота России. Построенный в годы Советского Союза, он все еще оставался настоящим убийцей авианосцев.

— Красиво? — неожиданно рядом раздался незнакомый голос. Обернувшись, майор увидел неслышно приблизившегося старшего мичмана с серебристой загогулиной боцманской дудки на груди. Вид у немолодого моряка резко отличался от стереотипного образа боцмана — невысокого роста, худощавый, лицо с мелкими чертами, под носом «пуговкой» протянулась тонкая щетка с проседью усов.

— Величественно, — признался Давыдов.

— Величественно, — эхом вторил боцман, в голосе прозвучали едва заметные нотки грусти. — Я вот сюда попал в семьдесят седьмом, на срочную призвали из Кустаная. Море впервые здесь увидел. Во Владик на базу то и дело приходили вертолетоносцы «Москва» и «Ленинград», три авианесущих крейсера «Киев», «Минск», «Новороссийск», а какой был красавец «Киров»… закачаешься. Первый из серии атомных крейсеров. Сейчас из них только на Севере остался «Петр Великий». Вот тогда было действительно величественно. Ну а потом пришли эти… — В адрес взявших власть демократов боцман выразился витиеватым соленым морским матерцом. — Пашка Грач здесь похозяйничал, вертолетоносцы на иголки пустил. «Киров» на ремонт поставил, все равно что на свалку выбросил. Авианесущие китаезам продал, они обещали из них диско-клубы устроить. Немцы тоже при Гитлере обещали трактора для бюргеров делать, а потом эти «трактора» прокатились до Ла-Манша и Сталинграда. «Киев» так спешили продать, что не успевали снять вооружение, так его взрывали. Училищный парашютист, что с него возьмешь, только языком и был горазд молоть: «Грозный одним парашютно-десантным полком за два часа раком поставлю». Поставил, как же! Сколько потом крови пролилось в первую чеченскую из-за этого Аники-воина.

— Да и во вторую тоже крови было пролито достаточно, — возразил Денис.

— Довелось там побывать? — старший мичман заинтересованно посмотрел на морпеха.

— Пришлось, — сдержанно ответил Давыдов, потом все же добавил: — А флот еще возродит свое былое величие.

— Возродит, — хмыкнул боцман и неожиданно с чувством продекламировал: — «Жаль, что в эту прекрасную пору жить не придется ни мне, ни тебе».

Денис хотел было возразить пессимистично настроенному мичману, но тут подбежал вестовой.

— Товарищ майор, — вытянулся матрос, — вас вызывают в кают-компанию.

— Хорошо, уже иду, — ответил разведчик. На прощание кивнув боцману, уже собрался уходить, но посмотрел по ходу корабля. «Петропавловск» уже вышел из створа гавани и уходил все дальше в море. Впереди виднелись серые силуэты кораблей охранения…

В просторном помещении кают-компании кроме офицеров разведроты находились несколько незнакомых сухопутных офицеров, трое были в российской форме, еще трое, плосколицые с раскосыми глазами, в форме китайской народной армии. Повязки на правых рукавах незнакомых военных обозначали, что они посредники.

«Мы с Тамарой ходим парой, — глядя на них, подумал Давыдов. — Впрочем, логически верно, чтобы ни одна из сторон не косилась на другую, что их засуживают».

— Товарищи офицеры, смирно! — в кают-компанию вошли командир корабля, сопровождавший генерал-майора Крутова из Министерства обороны.

— Вольно, — махнул рукой генерал. Дородный дядька атлетического сложения был одет в новенький, с иголочки, камуфляж, звезды на погонах вышиты не золотой ниткой, а зеленой и даже на близком расстоянии были едва различимы. Московский военачальник опустился в кресло, стоявшее во главе стола, и будничным тоном произнес: — Прошу садиться. — Потом раскрыл папку в кожаной обложке, водрузил на нос очки и зачитал: — Ваша рота будет принимать участие в международных учениях «Восстановленная справедливость». «Легенда» учений такова: в государстве Лимония произошел переворот, к власти пришла военная хунта совместно с сепаратистами. Правительство в изгнании, обратилось к ШОС с просьбой о помощи. Россия и Китайская Народная Республика согласились восстановить конституционный порядок. Со стороны КНР выставлены три фрегата, отряд десантных ботов, две эскадрильи ударных вертолетов, механизированная бригада и два батальона народной милиции. С нашей стороны предоставлены два больших сторожевых корабля типа «Буревестник», большой десантный корабль «Петропавловск», танкер «Печора», два спасательных буксира. Дальше: самолет дальнего радиолокационного обнаружения «А-50» «Шмель», два стратегических бомбардировщика «Ту-95» МС, пара дальников «Ту-22» МЗ. Звено фронтовых бомбардировщиков «Су-24» и звено перехватчиков «Су-27». Эскадрилья транспортников «Ил-76» и воздушных танкеров «Ил-78». Из живой силы рота разведчиков морской пехоты, то есть вы, — генерал кивнул Давыдову, потом продолжил: — И штурмовой батальон 7-й дивизии ВДВ.

Завтра отряд наших кораблей выходит в точку рандеву с союзниками, потом направляемся к месту десантирования. Первыми высаживается разведка. Вам надлежит не только захватить плацдарм, но еще проверить берег на наличие мин, обнаружить их и обезвредить.

После этого высаживается механизированная бригада и начинает развивать наступление в глубь материка. Одновременно в тылу сепаратистов высаживается парашютный десант. Совместным охватом путчистов загоняют в населенный пункт и блокируют там. Дальше уже работа для китайской милиции и наших подразделений антитеррора.

Заодно в небе Китая пройдет дозаправка большой группы истребителей. Но это нас не касается. Ваша задача, майор, обеспечить высадку танков механизированной бригады. От этого зависит успех всей операции. Это вам понятно?

— Так точно, — подскочил на месте Давыдов, сидящие за ним офицеры невольно приосанились.

— Ну и добрэ, — буркнул представитель Министерства обороны. — Давайте, парни, готовьте своих головорезов. Вы начинаете. На то и морская пехота — части первого броска…

Покинув кают-компанию, разведчики поднялись на десантную палубу. Морские пехотинцы, сгрудившись вокруг бронетехники, ожидали новых приказов командования.

— Значит, так, — Давыдов обратился к командирам взводов. — Проинструктируйте саперов и заодно погоняйте их по пройденному материалу. На пользу будет и им, и вам. — В каждой разведроте кроме офицера должен был быть хотя бы один сапер. В среднем на взвод выходило шесть-семь бойцов, способных снимать и обезвреживать стандартные армейские мины. — Рассчитывать на то, что союзники, которые являются принимающей стороной, пожалеют, не приходится. Скорее наоборот, — продолжал наставлять взводных майор.

— Мины снимать? — переспросил оружейник Ку-Клукс-Клан, задумчиво почесав коротко стриженный затылок. — Выходит, что пойдем не на бэтээрах, а на катерах.

— Дай-то бог, чтобы не вплавь заставили добираться до берега, — недовольно проворчал Николай Иволгин. Перед этим походом он поругался с женой, которой в очередной раз клятвенно пообещал в кои-то веки съездить к ее родственникам на Урал.

— Скажут вплавь, пойдем вплавь, — закончил военный совет Давыдов. — Теперь за дело, времени в обрез, придется поднапрячься. Если облажаемся, то простой снятой стружкой не обойдемся.

— Вывернут наизнанку, это уж как дважды два, — согласился с майором ротный механик Вадим Парамонов. Он с Колесником был из контрактников, благодаря умелым рукам они стали в роте незаменимыми специалистами и держались с офицерами на равных.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться, — перед Олегом Шуваловым появился старший сержант Рябичев. Двухметровый атлет с вытянутым лицом, обильно покрытым веснушками.

— Чего тебе, Рябчик? — спросил у бойца офицер. — Хочешь остаться на контракт, так это не ко мне. По возвращении в часть подашь рапорт, ротный подпишет.

— Не-ет, — как-то нараспев, произнес старший сержант. — Я только хотел спросить: правда, что есть такой тест — «Один против ста»?.. Ну… это, ну вы молодняку рассказывали на последней тренировке.

— Есть, — подтвердил капитан, — так готовят спецназовцев в Северной Корее. Для того чтобы сдать этот тест, на подготовку бойца уходит три года, а срочную там служат пять. Наши теперь будут служить год, так что даже хорошего спортсмена не удастся и наполовину приблизить к бойцу чучхе.

— Понял, — разочарованно проговорил Рябичев, засопев, как недовольный бык.

— И еще, Рябичев, «один против ста» — это не только крушить врагам руками и ногами черепа и грудные клетки, ломать шеи и вырывать позвонки. Это комплекс, сочетающий в себе рукопашный бой, стрелковую подготовку, работу с холодным оружием и подручными предметами. — Шувалов подмигнул старшему сержанту. — В общем, как говорил великий и картавый, «учиться, учиться и еще раз учиться». Так что три года — это всего лишь первая ступень. Иди, боец, и думай, чего ты в жизни хочешь. Только запомни: всегда приходится жертвовать одним ради другого. И чем больше ты хочешь добиться, тем большей будет твоя жертва, а главное, все равно это не гарантирует тебе, что ты поднимешься на вершину.

— Разрешите идти? — вытянулся боец.

— Иди.

— Что, ниндзя, вербуешь волонтеров для нашего кадровика? — с усмешкой спросил своего заместителя Давыдов. — Или он тебе обещал процент отстегивать за каждого завербованного?

— Да нет, — ничуть не смутившись, совершенно серьезно ответил капитан. — Просто за время службы насмотрелся на эту публику — срочников. Два года пашет как вол, сержантские лычки ему вешают, вроде все путем. А уходит на дембель и покатился под откос, в родной деревне беспробудно пьянствует, пока где-то либо прибьют, либо посадят. В городе, кстати, это быстрее происходит. И остаются только что воспоминания о службе, где он был человеком, его уважали, слушались. Так зачем пацанов бросать в пропасть гражданской жизни с завязанными глазами? Я же им просто глаза открываю.

— Философ, — покачал головой ротный, — настоящий замполит…

* * *

В самом начале они увидели океан — едва самолеты пошли на снижение и вынырнули из-за густой перины облаков, как в глаза ударило бирюзовое сияние бескрайней водной глади.

Огромный пузатый транспортник «Ил-76», двигающийся ведущим, сделал крутой доворот, следующие за головным истребители повторили этот маневр. И теперь летчики увидели серый лоскут посадочной полосы, вокруг которого виднелись причудливые коробки построек.

Пилотажные группы, которые должны были развлекать королевскую семью и гостей авиасалона летным мастерством, решено было разместить не под Бангкоком, где было запланировано прохождение самого салона, а на соседней авиабазе таиландских ВВС, что значительно увеличивало пространство между экспонатами и давало летчикам время на подготовку парных фигур при подлете.

Похожий на белого кита транспортник степенно заходил на посадку. Выпустив шасси, многотонный лайнер плавно опустился на бетон полосы. Из-под колес вырвались клубы дыма, сопровождающиеся противным визгом тормозов.

Едва «Ил-76» свернул на рулежку, освобождая место для посадки, как тут же один за другим, по очереди, пошли на посадку тяжелые «сухие» и легкие фронтовые «МиГи».

На земле летчиков ждала теплая встреча хозяев предстоящего салона. Летчики и техники, прилетевшие на транспортнике, выстроились в две шеренги, после чего министр обороны Таиланда, невысокий плотный мужчина в светло-коричневой форме с набором разноцветных наград, свисавших с узкой груди до самого глобусообразного живота, выступил с кратенькой речью и поблагодарил русских гостей, которые приняли приглашение его величества короля и посетили их страну.

Дальше выступил комендант базы, он вкратце объяснил условия проживания на вверенном ему объекте. Техников и офицеров боевого управления поселили в двухэтажной гостинице рядом со стоянкой самолетов. Для пилотов заблаговременно были выстроены на пляже, примыкающем к базе, отдельные бунгало. Небольшие тростниковые хижины внутри были обустроены по последнему слову, имели все необходимое для жизни и отдыха, начиная от ванны джакузи и заканчивая домашним кинотеатром, двуспальной кроватью с водяным матрасом и телефоном, по которому можно было позвонить не только в любое из бунгало или в справочную, но и сделать заказ на кухне.

Наталья Серпень бросила на кровать сумку с личными вещами и первым делом решила осмотреть ванную. Включив воду, она вернулась в спальню. Едва успела снять летный комбинезон, как раздалась пронзительная трель телефона. Видимо, из уважения к гостям звонок исполнял электронную версию «Подмосковных вечеров».

— Слушаю.

— Наташка! Здесь такой класс, прямо как в сказке, — захлебываясь от восторга, затрещала Светлана. — Я сейчас разложу свои шмотки и хочу искупаться в океане. Знаешь, когда-то в детстве родители возили меня в Крым, и я купалась в Черном море. А вот ни в одном океане купаться не довелось. Ты составишь мне компанию?

— Нет, — резко ответила Наталья, потом немного подумала и решила объяснением смягчить свой отказ: — Здесь очень опасные воды — если не нападут акулы, то запросто нарвешься на какую-то другую гадость в виде электрического ската или ядовитых медуз. А у нас слишком напряженный график. Так что лучше прими ванну и отдыхай.

— Спасибо, подруга, что предупредила, а то я, по своей наивности, точно вляпалась бы во что-нибудь, — по-прежнему не унималась блондинка, только уже по другому поводу.

— Да, и воду из-под крана не вздумай пить, если не хочешь в своем организме устроить рассадник тропических паразитов, — посоветовала подруге Серпень, прежде чем отключить телефон.

Генерал Гончарин был лишен такой привилегии своих подчиненных, как право на отдых. Он только и успел, что осмотреть свои апартаменты, да наполнить небольшую флягу из нержавейки марочным коньяком, как сразу же отправился в Бангкок на встречу с делегацией, которая уже две недели как оборудовала павильон достижений авиации России.

Следовало торопиться. Министр обороны, узнав, что русский коллега собрался в столицу, предложил свой вертолет, на котором возвращался с доклада королю.

— Разложишь вещи и выясни, как тут у них со жратвой, — распорядился генерал, обращаясь к своему ординарцу. — И смотри: чтобы никаких жареных пауков или охлажденных мозгов макак. Пища должна быть простая, но привычная — скажем, жареная свинина с картошкой или рис с морепродуктами, на худой конец курица гриль.

Министерский вертолет оказался устаревшей моделью американского противолодочного геликоптера «Си-Кинг». Винтокрылая машина с продолговатым туловищем фюзеляжа и закругленным лодочным носом была выкрашена в бледно-салатовый цвет, с бортов горделиво смотрели большие яркие эмблемы таиландской армии. Над черными колесами шасси нависали продолговатые, похожие на небольшие торпеды поплавки, позволяющие садиться вертолету на воду.

В центре фюзеляжа находилась едва заметная дверца с закругленными краями. Ко входу был приставлен небольшой металлический трап, устланный красной ковровой дорожкой. С двух сторон от трапа неподвижно стояли двое гвардейцев в отглаженной форме с аксельбантами на груди, в лихо заломленных малиновых беретах, держа на караул американские штурмовые винтовки «М-16» с примкнутыми штыками.

«Отчего все туземцы так любят помпезность?» — минуя гвардейцев, мимоходом задал себе вопрос генерал Гончарин. Он успел побывать в нескольких заграничных командировках и потому считал себя знатоком по странам третьего мира.

Пассажирский салон «Си-Кинга» сильно отличался от большинства своих собратьев. Изнутри пространство было отделано тончайшим шелком с яркими цветными узорами, пара небольших кожаных диванов стояла по сторонам, между ними был втиснут небольшой столик. На одном из диванов, широко расставив ноги, развалился министр обороны, позади него на откидном стуле сидел переводчик — маленький худой таец в очках с толстыми стеклами линз в тонкой оправе. Толмач был одет в строгий черный костюм, белоснежную рубашку, с тонкой шеи свисал узкий черный галстук. Стиль стандартного японского клерка не очень гармонировал с вычурным мундиром министра, но именно в этом чувствовался контраст.

— Присаживайтесь, господин Гончарин, — министр сделал широкий жест рукой и заклокотал на местной мове, толмач стал переводить на понятный русский язык.

Генерал-майор сел на диван напротив. Тем временем борт-инженер запер дверь и удалился в пилотскую кабину. Спустя считаные секунды корпус вертолета мелко задрожал, «Си-Кинг», плавно покачиваясь из стороны в сторону, как лодка на волнах, оторвался от земли, начав быстро набирать скорость. Артур Гончарин про себя отметил, что в салоне была отличная звукоизоляция, шум от работы двигателя почти не проникал внутрь.

— Не желаете чего-нибудь выпить? — к генералу обратился с переводом толмач.

Тот уже давно желал выпить, только сложившиеся обстоятельства не позволяли ему это сделать. Теперь наконец-то подвернулся случай и измученный «жаждой» Артур Вячеславович с достоинством произнес:

— Исключительно из уважения к хозяину этого «пегаса» то же, что и он.

— Господин министр из всех напитков предпочитает скотч со льдом, — дернул кадыком переводчик.

— Безо льда, — попросил генерал, собравшись добавить с легкой иронией, дескать, лед градус крадет. Но вовремя одернул себя, туземцы могли не оценить соленый солдатский юмор.

Переводчик что-то громко прокричал на тайском, и через минуту из хвостовой части вертолета, где была установлена перегородка, появился молодой офицер, держа в руках два цилиндрической формы стакана, на две трети колышущихся густой коричневой жидкостью.

Генерал с трудом сдержал желание заглотить свою пайку целиком и попросить повторить, но приходилось следовать этикету. И он стал прихлебывать виски мелкими глотками и вести неспешную беседу.

Вскоре Гончарин был неприятно удивлен — предложение лететь вертолетом с министром обороны он первоначально воспринял как попытку сановника навести неформальные «мосты». Торговля, особенно оружием, всегда подразумевала хорошие отношения между покупателем и продавцом, тем более если ты работаешь на государство, можно всегда и себе урезать лакомый кусочек от общего пирога. Но министра совершенно не интересовало предстоящее мероприятие, то и дело покачивая тающие на дне кубики, он говорил о всякой ерунде. Вдруг разразился рассказом, как зимой он был в Москве и впервые увидел снег, как ему понравился Кремль, водка и черная икра. В общем, полная лабуда. И вообще, у генерала закралось нехорошее подозрение, что сидящему рядом собеседнику глубоко до лампочки авиасалон.

Прошел почти час, прежде чем «Си-Кинг» пошел на снижение. Местом для проведения авиасалона был выбран еще не введенный официально в строй новый аэропорт Бангкока.

В иллюминатор были видны выстроенные рядами образцы авиатехники, большинство самолетов еще были укрыты брезентовыми накидками, отчего выглядели непонятными несведущему взгляду сооружениями. Дальше стояли коробки павильонов, собранные из специальных блоков, вокруг которых шла деловая суета.

Наконец вертолет оперся шасси на бетонку. Появившийся неслышно из кабины бортмеханик открыл дверцу и опустил трап. Выскочив наружу, встал на караул. Следом за ним выбрался министр, потом гость и, наконец, бесшумно сбежал по ступенькам переводчик, невидимой тенью встав за спиной генерала.

В этот момент до их слуха донеслись нарастающие клокочущие звуки мощных моторов, со стороны океана приближался двухвинтовой вертолет «Чинук».

Геликоптер даже не успел опуститься, как министр сорвался с места и бодрой рысью помчался к нему.

— Это личный вертолет адмирала Нильсона, — пояснил Артуру Вячеславовичу переводчик. — Он возглавляет на нынешнем авиасалоне американскую делегацию.

— Понятно, — смурно кивнул генерал, ему действительно все стало понятно. — «Это называется „со свиным рылом в калашный ряд“, — со злостью размышлял про себя Гончарин. — И чего мы сюда полезли, если у янкесов вся верхушка на прикормке». Ничего удивительного в этом не было, США уже давно не скрывали своих методов управления мировым порядком, особенно это касалось недоразвитых стран. Так, например, все руководство Грузии, начиная от президента и заканчивая депутатами парламента, получало зарплату от американского конгресса.

«Уже можно паковать чемоданы и смочить на дорожку горло, — с горечью подумал генерал, больше всего ему сейчас хотелось вернуться в свое бунгало и залезть полностью в мини-бар, как поросенку в корыто с отрубями, и нализаться до поросячьего визга. — А уж потом можно и завеяться к цыганам. Впрочем, о чем это я? Здесь с цыганами проблема. Слышал где-то, что в Таиланде в моде продажная любовь с трансвеститами… Бр-р-р… какая гадость… Хотя?»

Несмотря на все свои низменные желания, генерал-майор все еще не забыл, что такое воинская дисциплина. Распрощавшись с толмачом, Артур Вячеславович широким строевым шагом направился в сторону павильона, на флагштоке которого развевался российский триколор.

О прибытии основного делегата предупредили, и генерала уже на входе встречали руководители отделов. Их было семь человек, пятеро мужчин и две моложавые женщины. Как их зовут, Гончарин даже не пытался запомнить, разве что своего заместителя Леонида Пушкаря. Фамилия этого человека была на слуху в «Росэкспорторужии», год назад он сосватал правительству Малайзии дюжину «Су-30», вызвав зубной скрежет у заклятых союзников.

Пушкарь был выше среднего роста, с небольшим брюшком и открытой улыбкой. Одет он был просто — легкие брюки и яркая рубашка навыпуск с коротким рукавом. До перехода в «Росэкспорторужие» служил в посольстве Вьетнама в качестве военного атташе. В прошлом летчик-истребитель, он отлично разбирался в авиации и мог часами о ней говорить. В Москве считали, что лишь благодаря именно этому его качеству был обеспечен успех продаж истребителей в те страны, куда раньше России был вход закрыт.

«Думаешь и здесь уделать местных туземцев? Ну-ну, смотри, паря, не надорви пупок», — пожимая руку своему заместителю, со злорадством подумал Артур Гончарин, вслух сказав:

— Давайте показывайте, чем будем удивлять и очаровывать местную монархию…

Глава 2 Универсальные солдаты

Ку-Клукс-Клан оказался прав лишь наполовину — разведчикам высаживаться на бэтээрах не пришлось, как, впрочем, и добираться вплавь. Морских пехотинцев в полной боевой погрузили на надувные лодки.

Раскрашенные в зеленые и коричневые цвета лица, руки, в сочетании с «шуршанчиками», маскировочными комбинезонами, расшитыми камуфляжными лоскутами, делали разведчиков похожими на леших, только автоматы не очень вписывались в сказочные образы.

Бойцы молча спускались по накатанным лестницам на катера. Действовали молча, без суеты, каждый знал свои предстоящие действия. Сев на скамейку, автоматы устраивали на коленях. Когда рота покинула «Петропавловск», катера один за другим отчалили от десантного корабля. Их подвесные моторы работали почти бесшумно, как раз такая техника и нужна для специальных операций.

Денис Давыдов посмотрел на фирменный лейбл южно-корейской компании, украшавшей крышку двигателя.

«Обидно, что не отечественное изделие, — искренне огорчился майор. — И даже не трофей».

Приблизившись на километр к берегу, катера развернулись в шеренгу. Самый благоприятный момент для открытия огня с берега.

«Хватило бы и одной гаубичной батареи, — размышлял Денис, ставя себя на место обороняющихся. — Если квадрат ими пристрелян — двух-трех НЗО хватило бы, чтобы от роты полетели клочки по закоулочкам».

Но ничего подобного не должно произойти, ночью подходы к побережью обследовали водолазы из разведки флота — ни противодесантных мин в прибрежных водах, ни позиций сепаратистов на берегу обнаружено не было. Но это еще ничего не значило — посредники могли объявить любую вводную.

Денис посмотрел на сидящих возле матросов двух офицеров с повязками на рукавах. Оба посредника хранили монументальную бесстрастность.

Вскоре катера сбросили скорость и, подгоняемые волной, один за другим стали утыкаться в песок задранными вверх носами. Включив индивидуальную рацию, Давыдов коротко скомандовал:

— Саперы — вперед.

С бортов катеров на берег стали выпрыгивать офицеры и бойцы, наделенные обязанностями саперов рейдовых групп, оснащенные миноискателями и щупами. Разделившись на квадраты, они ползком обследовали каждый сантиметр, то и дело разрывая еще влажный песок и обезвреживая взрывоопасные сюрпризы.

Пока саперы продвигались в глубь пляжа, Денис напряженно всматривался в этот участок суши, который по-военному назывался коротко и емко — плацдарм. Конечно же, он видел этот клочок твердыни на фотографиях, сделанных со спутников-шпионов (которые официально не принимали участия в проходящих учениях, но тем не менее), слушал подробный рассказ командира водолазов. Но вот созерцать своими глазами район предстоящего места действия — это совсем другое. Недаром ведь говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Опытный глаз разведчика сразу определил ранее обозначенные ориентиры. Несколько чахлых деревцев, два холма в конце песчаного пляжа. Немного дальше виднелись развалины какого-то некогда внушительного строения. Позиции были не особо комфортными для обороны, но выбирать разведчикам не приходилось. В этой игре не они карты сдавали, а им.

Давыдов еще раз посмотрел на посредников, неслышными, беззвучными тенями следовавших за саперами, отслеживая каждое их движение.

Когда расчищенный участок увеличился на полсотни метров, Денис снова включил рацию.

— Пулеметчикам, снайперам выдвинуться вперед, обеспечить огневое прикрытие.

Разведчики, покинув катера, рассыпались цепью и перебежками двинулись вперед. Действовали они стандартно, почти по уставу.

Только все происходящее Давыдову не нравилось. «Торчим как муха на голой заднице. Достаточно одной вертушки, чтобы здесь намешать кровавых ошметков. Один „крокодил“ управился бы с этой задачей шутя». Майор вспомнил, как однажды в горах Чечни его группу прикрывал с воздуха транспортный «Ми-8». Залп из четырех подвешенных к пилонам кассет неуправляемых ракет походил на стену огня, который просто растворил в себе наседающих на морпехов боевиков. Здешний пейзаж был куда безобиднее горного.

«Утешает лишь одно — по легенде учений у хунты нет авиации», — успокоил себя Денис. Ожил динамик в наушнике рации.

— Ниндзя вызывает Гусара, — донесся до его слуха голос Шувалова, который возглавлял саперов.

— Гусар на связи, — тут же откликнулся ротный.

— Наши союзники постарались на славу, — бодрым голосом стал докладывать зам. — Не минное поле, а мечта коллекционера. Как говорится, каждой твари по паре, тут и американские, и французские… итальянцы, румыны, шведы. В общем, экзамен по всему пройденному материалу, и, что еще скажу, китайцы те еще жучары. Каждая мина снабжена петардой, если неправильно разминировать — взорвется.

Хлопков от взрывов петард слышно не было, что означало — пока разведчики справлялись с поставленной задачей.

— Ничего нестандартного не произошло?

— Нет, все изделия стандартные, — ответил Олег и поспешно добавил: — Мы уже просеивание территории заканчиваем, можете выдвигаться вперед.

— Всем вперед, — переключив радиостанцию на общую связь, объявил в эфир майор. — Пулеметчики, снайперы окапываются на холмах. Взвод Птицы — выдвинуть наблюдательные посты вперед. Взводу Аллигатора собрать все мины и отнести в район развалин. Взвод Ниндзя помогает окапываться.

Работа закипела с первых же минут — привычно орудуя саперными лопатками, морские пехотинцы рыли траншеи на вершинах холмов. Земля была рыхлая и копалось легко, вскоре были вырыты окопы полного профиля. Бойцы действовали «по-взрослому» и обустраивали стрелковые ячейки с обозначением секторов огня и с необходимыми ориентирами. За одним из холмов радисты оборудовали некое подобие штаба. Вырытый квадрат двухметровой высоты накрыли маскировочной сетью, внутри установили рацию и оборудовали лежаки для «раненых».

Посредники и сейчас не вмешивались в происходящее, они стояли в стороне, лишь время от времени обмениваясь короткими фразами.

Наконец один за другим поступили доклады от командиров взводов, все было готово к обороне.

— Радист, сообщение на «Петропавловск», — скомандовал Давыдов. — «Готовы встречать гостей».

Ответ с моря пришел через несколько минут.

— Товарищ майор. — Из «штаба» выскочил радист, невысокий проворный парнишка. — Вам с «Петропавловска» депеша. — И протянул ротному небольшой листок бумаги с расшифровкой.

Текст радиограммы гласил: «Из-за внезапно сорвавшегося шторма высадка моторизированной бригады откладывается до улучшения погодных условий». Денис щелкнул зажигалкой, сжигая бумагу, и скосил взгляд на посредников. Оба офицера пытались скрыть свои улыбки, походя на шкодливых пацанов, которые ждут реакции на очередную пакость.

Выплывший на бледно-голубом небе желток солнца беспечно плескался в ленивых волнах Желтого моря. Штиль — это ничего не значило, вводная была шторм, значит, в небе тучи серые и огромные, как слоны, ветер со скоростью гоночного автомобиля и волна если не цунами, то уж точно никак не меньше девятого вала.

— Как говаривал классик, «вечер перестает быть томным», — буркнул Денис, он достаточно прослужил и побывал не на одних крупномасштабных учениях. Поэтому на собственном опыте знал, что ни одна вводная не дается просто так. Тут каждое слово может говорить о далеко идущих планах командования. Особенно когда учения не фикция и проводятся не ради галочки.

Закончить свои умозаключения Давыдов не успел, в глубине материка, где было выставлено боевое охранение, прозвучала серия глухих взрывов, следом затрещали автоматные очереди.

— Гусара вызывает Птица, Гусара вызывает Птица! — надрывался в динамике старлей Иволгин.

— Гусар на связи, — встревоженно ответил Денис, прижимая плотнее наушник указательным пальцем. — Что там у тебя?

— Атакован большой группой «сепаратистов». Принял бой! — на высокой ноте доложил взводный.

— Понял тебя, Птица, отводи людей на основную позицию. Мы тебя прикроем. — Снова переключившись на общую связь, майор объявил: — Рота! Приготовиться к отражению атаки. — Отключив рацию, крикнул в сторону «штаба»: — Радист! Срочно связь с «Петропавловском».

Трескотня выстрелов стремительно приближалась. Придерживая на груди бинокль, Денис проворно взбежал на вершину холма и спрыгнул в оборудованную командирскую ячейку. Сейчас картину боя можно было наблюдать и невооруженным взглядом.

Разведчики Иволгина отходили на позиции роты парами по классической схеме. Пока одна пара перебегала, вторая ее прикрывала.

Преследующие их «сепаратисты» на выгоревшей на солнце пегой траве в своих черных комбинезонах были отчетливо видны, напоминая гигантские кляксы. Тем не менее, действовали они довольно профессионально — раскинувшись большим охватом, «сепаратисты» пытались отрезать разведчиков от холмов.

— Снайперы, — включил рацию Давыдов, — работать по флангам.

Все стрелковое оружие участников международных учений было оснащено ЛИСами (имитаторами лазерной стрельбы) и у каждого бойца к одежде был прикреплен датчик, фиксирующий лазерный импульс, что автоматически переводило отмеченного в разряд потерь, указывая «счастливчику» ощутимым разрядом тока.

Через пять минут охват «сепаратистов» захлебнулся. До холмов оставались считаные метры, когда над пляжем повис пронзительный рев множества двигателей. Из лесопосадки, раскинувшейся вдали, выскочило несколько коробок боевых машин, которые целенаправленно устремились к пляжу.

Денис поднес к глазам бинокль, внимательно рассматривая «сепаратистскую» технику.

— Ба, знакомые все лица, — непроизвольно рассмеялся разведчик. Из восьми образцов, предоставленных китайцами, все были ему известны, в центре пылили два плавающих танка «Норина-63», копия устаревшего советского «ПТ-76», за ними двигалась пара остромордых БМП-1, следом катились три БТР-60. Такой бронированный кулак мог бы оказаться убойным козырем лет шестьдесят назад, в начале Второй мировой войны, но сейчас…

— Рота, гранатометы к бою, — скомандовал Давыдов, «остатки» взвода Николая Иволгина занимали позиции в траншее на вершине холма…

* * *

Открытие «Королевского смотра» было обставлено воистину с королевским размахом. На подъезде к аэропорту был выстроен почетный караул из гвардейцев на белых слонах, накрытых расшитыми золотом попонами. Фасад самого здания был так же украшен национальным орнаментом под золото.

Прибывшую на черных блестящих лимузинах королевскую семью гвардия встречала торжественным кличем и салютом. Дорогу перед монархом посыпали лепестками роз.

Несмотря на то, что авиасалон был незначительным или, как зубоскалила мировая пресса, «Кастинг авиации для королевской семьи», тем не менее, на открытие прибыли послы всех соседних государств, а также Европы, России, Соединенных Штатов, Израиля и Китая.

В центре будущего зала ожидания была установлена трибуна на двухметровых керамических слонах, покрытых золотой глазурью, которые поддерживали ее своими загнутыми хоботами. Наверх вела позолоченная винтовая лестница, установленная с противоположной стороны.

Король Таиланда, облаченный в парадный мундир с погонами полковника гвардии, с грудью, отягченной несколькими огромными золотыми звездами, украшенными драгоценными камнями, проворно взбежал по лестнице и, встав у трибуны, произнес короткую, но зажигательную речь. Его величество неплохо владел английским языком, так что переводчик не понадобился.

После этого вся пестрая толпа посетителей и приглашенных высыпала на взлетное поле, где были выставлены образцы летной техники.

Самую большую экспозицию выставила делегация США, в шеренге стояли истребители от уже ветерана легкого истребителя-бомбардировщика «ф-16» до самого современного с управляемым вектором тяги «Ф-22», между ними застыли тяжелый «Ф-15» и палубный «Ф-18», замыкал сей грозный строй штурмовик «А-10».

В носовой части каждого самолета будто соревновались между собой полуголые девицы с надписями типа «Душка», «На седьмом небе», «Бриллиантовая Лили».

— Это что? — спросил удивленный король у американцев, указывая на рисунки.

— Такими изображениями наши летчики украшали свои машины во времена Второй мировой войны, — подробно стал объяснять адмирал Нильсон, он довольно неплохо подготовился к предстоящему мероприятию. — Они как талисманы оберегали самолеты в бою и помогали одержать победу. Поэтому ВВС Америки лучшие в мире.

— Это довольно спорное утверждение, — недовольно проворчал стоящий среди сопровождавших короля посол Израиля. Но сказано это было настолько тихо, что можно было принять за внутренний голос дипломата.

Рядом с адмиралом встал моложавый полковник, который стал подробно расхваливать каждый из представленных самолетов. Особо гид в погонах заострил внимание на достоинствах «ф-22» «Раптор». Но лицо таиландского монарха оставалось безучастным, отходя от американской экспозиции, он только задумчиво произнес:

— По первому блюду трудно судить обо всем обеде.

Следующей на очереди была южнокорейская экспозиция. Она была значительно беднее американской, представив лишь одну модель самолета остроносым «АТ-50» «Золотой орел», который оказался переделанной копией американского «Ф-16» с улучшенной авионикой и большим ассортиментом ракетного вооружения.

Несмотря на «бедность» летательных аппаратов, павильон южнокорейской делегации ломился от множества электронного оборудования для различных типов самолетов.

Но короля детали к воздушным рыцарям не интересовали. Почти та же участь постигла и израильтян, у которых были переделаны «Мираж» и «Старфайер». Также королевское величество не заинтересовало и разнообразие беспилотников, среди которых оказались не только разведчики, но и ударные модели, способные нести на себе несколько управляемых ракет, готовых наносить ювелирной точности удары. И, несмотря на все заверения израильтян об огромной экономической и даже психологической выгоде, величество был непреклонен:

— Я еще не впал в маразм, чтобы развлекаться детскими игрушками.

«Еврофайтер» же вызвал неподдельный интерес, и король даже соизволил подняться по ступенькам, чтобы заглянуть в кабину и выслушать пояснения гида.

Российская экспозиция имела все самые новые модели истребителей «Су-30», «Су-35», «МиГ-35» и новую модификацию штурмовика «Су-39». Под крыльями всех моделей было подвешено вооружение различного типа и предназначения, ракеты и бомбы.

Леонид Пушкарь, который взял на себя обязанности гида, не только подробно и красочно рассказал о достоинствах каждого самолета, но и успел вставить небольшой штрих, который придавал всей картине особую привлекательность.

— Наши истребители лучшие в мире, это поняли руководители многих стран. Так, «Су-30» в Южной Америке закупила Венесуэла, а в странах Индокитая отличились ваши соседи, — Пушкарь обернулся к послу Малайзии, который стоял по левую руку от главы Таиланда. — Как наши «сухие», господин Фогун?

Маленький плосколицый малайзиец улыбнулся ничего не значащей улыбкой, но красноречиво поднял вверх большой палец:

— Veri good!

— Хотелось бы отдельно сказать насчет лучших истребителей, — неожиданно осклабился Ричард Нильсон; только отправляясь в этот поход, он дал себе установку, что ни на одну секунду не выпустит ситуацию из-под контроля. Современная экономическая политика России напоминала ему поведение кобры — едва только мышь зазевается, как тут же отправляется на обед пресмыкающемуся. — А наш «Раптор» все-таки самолет пятого поколения, самолет двадцать первого века, — с пафосом произнес адмирал.

— Действительно, — не удостоив американца даже беглого взгляда, не стал возражать Пушкарь и тут же ввернул: — Особенно если учесть, что сей знаменитый самолет был сделан по купленным авиакомпанией «Локхид» чертежам советского палубного истребителя «Як-141», который демонстрировали в Ля-Бурже еще в девяносто первом году, — после чего невинным взором посмотрел на посиневшего от злости адмирала.

Дело грозило обернуться международным скандалом, который одной из сторон при правильной подаче в прессе мог бы послужить дополнительной рекламой.

Костер скандала не успел разгореться, его затушил сам король.

— Чья модель лучше — покажут испытания. А пока прошу всех в мою ложу, сейчас начнется воздушный парад.

Едва королевская семья, члены правительства и гости чинно заняли свои места в ложе, специально возведенной для торжества, как начался парад.

Первой появилась пятерка вертолетов, это были остромордые «Линксы». Под фюзеляжами винтокрылых машин свисали тросы, на которых развевались флаги Таиланда, особо привлекал внимание присутствующих штандарт короля.

После пролета вертолетов в небе появилась тройка патрульных «Орионов», в годы «холодной войны» эти четырехмоторные часовые неба в акватории Сиамского залива пытались высмотреть в океанской пучине советские атомные субмарины. Когда «холодное» противостояние завершилось и надобность в «Орионах» отпала, их великодушно подарили королевству (все равно летный ресурс они уже исчерпали). Теперь патрульные самолеты использовали только во время парадов.

Следом за «Орионами» появился клин из семи «ф-16», главная ударная сила ВВС Таиланда. Остроносые машины с большими воздухозаборниками — словно с широко распахнутыми ртами — напоминали стаю голодных акул.

После истребителей показалось звено «Хоков», легких штурмовиков английского производства, которых уже в Европе не использовали даже в качестве учебных. Чтобы произвести большее впечатление, к этим маленьким самолетикам были прикреплены дополнительные топливные баки. Серебристые капсулы под фюзеляжем можно было принять за бомбы или ракеты, но эта уловка могла сработать только для дилетантов.

Демонстрацию военно-воздушных сил королевства закрывали спортивные одномоторные «Тукано», которые в течение пяти минут демонстрировали фигуры высшего пилотажа.

— А сейчас гости из России покажут свое мастерство на современных боевых машинах, — из динамиков донесся голос комментатора.

Все собравшиеся в королевской ложе задрали к небу головы, в ожидании умопомрачительного шоу…

* * *

Учебный бой, тем не менее, шел со всеми атрибутами настоящей войны. Стрекотали автоматные и пулеметные выстрелы, с яркими вспышками грохотали взрывпакеты. Боевые машины, на которых после «гранатометных» выстрелов остались отметки маркеров, чадили густым черным дымом.

Денис, сидя в своем командирском окопе, тоже «воевал» по-настоящему. Он уже трижды выходил на связь с «Петропавловском», давая координаты противника, после чего пара российских сторожевиков с тремя китайскими фрегатами изображали огневую поддержку из штормящего моря. А посредники на берегу старательно указывали на количество потерь «сепаратистов».

Несмотря на все усилия, «потери» несли и морские пехотинцы. С каждым часом рота Давыдова таяла, как масло на сковородке. Вскоре левый холм, обороной которого командовал Олег Шувалов, защищать стало некому, и туда ворвались повстанцы. Для оставшихся в живых это означало окружение.

— Отходим, — тихо приказал Денис старшему лейтенанту Журило, указав на развалины на правом фланге.

Пока «сепаратисты» пытались укрепиться на одном холме, морпехи спешно покидали другой. Захватив остатки боеприпасов, они отошли за стены разрушенного строения.

Здание было если не древним, то уж точно старым. Ни крыши, ни чердачных перекрытий и в помине не было. Штукатурка большей частью обвалилась, обнажив серые пористые прямоугольные блоки. На стыках этих блоков густо зеленели проплешины мха, даже кое-где пробивались хиленькие стебли деревьев.

— Рассредоточиться, занять оборону, — определив, что все его бойцы оказались под прикрытием стен, Давыдов начал отдавать приказы: — Журило, ко мне!

— Здесь я, — как черт из табакерки, рядом с Денисом возник взводный. Все его лицо густо покрывала пороховая копоть, одежда в грязи, местами рваная, будто он находился не на учениях, а возник из пекла настоящего боя.

— Генка, значит, берешь трофейные мины и устраиваешь нашим оппонентам веселую встречу. Думаю, «сюрпризы» нужно ставить у лицевой стены, а мы оборону займем внутри, благо перегородок хватает.

— Понял, сейчас все устроим, — утвердительно кивнул старший лейтенант Журило и, придерживая цевье автомата, висящего на плече, бросился исполнять приказ командира роты.

Не каждый разведчик в роте мог обезвреживать мины, но вот устанавливать «сюрпризы» умел всякий. Капитан Шувалов, помешанный на боевых искусствах Востока, знал все о ловушках японских ниндзя, северо-корейских диверсантов и вьетнамских партизан, что и объединил с современным минированием, передав эти знания своим подчиненным.

Посредники с интересом наблюдали, как молодые матросы умело устанавливали «сюрпризы», причем повторений почти не было. Даже примитивные растяжки ставили с приманками, прозванными спецами «блесной», или несколькими зарядами, обходя которые обязательно попадаешь на другую мину. За коварство такой схемы те же спецы ее именовали «двойной силок».

Наблюдая за системой минирования, российский посредник с усмешкой проговорил:

— Да, наступающих здесь ждет не то что теплый прием, прям-таки горячая встреча.

Китайский офицер ничего не ответил, он сохранил на своем лице бесстрастную маску, только утвердительно качнул головой.

— Слышь, Гусар, — к Денису обратился старшина Колесник, — я тут по тылам немного пошуршал и обнаружил одно интересное явление природы.

— Что ты там надыбал? — опустив бинокль, спросил Давыдов. «Сепаратисты» уже заняли оба холма и теперь накапливали силы для новой атаки.

— За этими развалинами колизея обнаружился хитрый овражек. Сам не глубокий, но длинный и далеко уходит вглубь, в тыл этим басмачам, — взахлеб заговорил о своей находке Ку-Клукс-Клан и тут же предложил: — А давай мотанемся в гости к этим басурманам? Все равно больше часа нам в этой цитадели не продержаться, а так хоть помирать с музыкой. Устроим хунхузам наш последний и решительный бой.

Денис задумчиво скосил взгляд на стоящих неподалеку посредников, те стояли каменными истуканами, вроде бы не реагируя на происходящие вокруг события. В словах старшины была правда: после того, как поступила от посредников вводная, что во время отхода к развалинам был «убит» радист и уничтожена радиостанция, стало понятно — без поддержки флота остатки разведроты были обречены на скорую смерть в неравном бою.

— Ну, Денис Васильевич, что? Сгуляем к басурманам, — сыпал словами, как сухим горохом, старшина, пытаясь склонить ротного к принятию единственного верного решения. Последний довод, как показалось Константину Колеснику, должен был сломить броню раздумий Давыдова, и он его немедленно привел: — Давай вдарим, как твой полный тезка лупил французов в восемьсот двенадцатом году!

— Вдарить — это хорошо, — наконец произнес ротный. — Только если мы уйдем твоим хитрым овражком, то хунхузы в скором времени сядут нам на хвост. Связь у них получше нашей, а значит, вскоре нас зажмут в этом овраге между молотом и наковальней. И без особых потерь со своей стороны. Достаточно в овраг набросать гранат.

Денис задумался, Ку-Клукс-Клан терпеливо молчал, переминаясь с ноги на ногу. Проблема назревала серьезная. Впрочем, оба разведчика знали — у любой проблемы всегда есть решение, и чаще всего не особо приятное.

— Нужно оставлять заслон, — нашел выход ротный.

— Кого думаешь бросать «на мясо»? — заметно оживился Константин, он уже решил взять эту миссию на себя, дав остальным возможность выйти в тыл противнику. Термин «бросать на мясо» чисто парашютный, когда первый выпрыгнувший демонстрирует силу и коварство воздушной стихии. В отношении заслона это подходило как нельзя лучше, оставшийся прикрывать отход товарищей мгновенно попадал в графу «смертник». И тут какие бы красивые слова ни говорили замполиты и ни писали журналисты в патриотических статьях, выжить под ударами превосходящих сил противника шансы были равны нулю. И задержать этого врага могли только добровольцы, принявшие это решение холодным и спокойным умом. На прикованного к пулемету беднягу особо не понадеешься. Хотя в военной истории всякие случаи бывали.

— Зови Журило, — наконец определился с решением Денис.

Генка прибежал через минуту, по-прежнему чумазый и улыбающийся, вскинув руку к стальной каске с изорванным в клочья маскировочным чехлом, бодро доложил:

— Бойцы оборону заняли, «сюрпризы» приготовлены и, перефразируя классика соцреализма, «готовы к бою и обороне».

Глядя на дурачившегося старлея, Давыдов неожиданно подумал о нем с раздражением: «Веселится, как зеленый пацан, ну как же, выпала возможность поиграть в „войнушку“. А если бы настоящая война, с трупами, обрубками окровавленных раненых, и ты сам каждую минуту, секунду ждешь, что окажешься на месте любого из них? Когда смерть уже свистит возле твоего уха шальной пулей или летит осколком гранаты…»

Майор сам был на войне и в первых же боях испытал ужас от охватывавших его подобных мыслей; потом, правда, они отцвели, поблекли и, как сухие листья, ссыпались в дальний закуток его подсознания. После войны он еще дважды сталкивался со смертельной опасностью, но тогда о собственной безопасности не думал, просто выполнял свою работу — уничтожал террористов.

«Веселишься, пацан, ну и правильно, — разрешил все свои сомнения Денис, отбросив эмоции, как пустой коробок из-под спичек, — ранимые да пугливые в морской пехоте не служат».

— Сколько у тебя, Крокодил, осталось бойцов во взводе? — вслух спросил ротный.

— Со мной шестеро, — ответил Журило, и тут же в его глазах вспыхнул немой вопрос: «Что бы это значило?»

— Да понимаешь, Гена, тут вырисовывается такая картина, — майор вкратце объяснил ситуацию, потом добавил предложенное старшиной Колесником и, наконец, закончил: — Оставишь со своими парнями пулеметный расчет и обоих снайперов.

— Понятно, — посерьезнел Журило, в его лице появилась озабоченность. Он не боялся предстоящего боя, просто не хотелось опозориться перед ребятами, которые уже выбыли из учений.

— Ты это, Крокодил Гена, продержись как можно дольше, а то хунхузы нас оседлают, — попросил Константин Колесник, по-дружески похлопав старшего лейтенанта по плечу.

— Не боись, Костя, не подведем вас, — ответил Журило. Подмигнув старшине, добавил: — Мы даже вход в ваш хитрый овражек заминируем. Так что время у вас будет.

— Ладно, закончили лирическое отступление, — Денис снова принялся раздавать приказы. — Ку-Клукс-Клан, берешь трех бойцов и дуй в дозор, только далеко вперед не вырывайся. Все, начали работать.

Происходящее в развалинах немного озадачило посредников. Выслушав пояснения Давыдова, они, недолго посовещавшись между собой, решили идти с остатками роты. Все равно со стороны «сепаратистов» будет другая пара посредников, да и нападения фиксируют датчики под одеждой бойцов. Так что скоротечный и неравный бой вряд может принести какие-то неожиданности, а вот рейд в тыл повстанцев наверняка преподнесет сюрприз. Даже с лица прежне невозмутимого китайского офицера исчезла его непрошибаемая маска, уступив место живому и профессиональному интересу…

Овраг был узким и извилистым, глубиной не больше трех метров, поэтому по разлому можно было изучать слои здешнего грунта. Наверху шла широкая полоса чернозема, а дальше сплошная глина, сухая и твердая, как гранит, но и сквозь нее, как хвосты змей, то тут, то там пробивались белые лоскуты корней каких-то растений.

Но морским пехотинцам было не до землеведения, за их спинами уже раздавались первые пристрелочные выстрелы. Еще жидкие, похожие на хлесткие удары кнута, но с каждой секундой интенсивность нарастала. Следовало торопиться…

Овраг тянулся почти на полтора километра, потом еще столько же разведчикам пришлось ползти на брюхе, прикрываясь чахлыми зарослями. Но все их усилия и старания оказались не напрасны…

— Вот это мы удачно зашли, — возбужденно забормотал Давыдов, рассматривая небольшую лощину, на дне которой раскинулся лагерь «сепаратистов» — десятка два армейских палаток, возле которых находились бойцы, дальше двумя рядами стояли шесть БМП-1. Чуть в стороне от них два автомобиля ядовито-зеленого цвета и, несмотря на то что они были опутаны лоскутами маскировочной сети, опытный глаз разведчика мгновенно опознал штабной автобус и мобильный узел связи: над крышей второй машины торчала дюжина различных антенн. С противоположного края лощины виднелась еще одна боевая машина.

Давыдов поднял бинокль: над навесом из маскировочных сетей стояла счетверенная самоходная установка «Шилка». Зенитка была поставлена очень грамотно — любой самолет, попытавшийся зайти на лощину с боевого курса, попадал бы под неминуемую стену огня взрывающихся двадцатитрехмиллиметровых шрапнельных снарядов.

— Вот уж свезло, так свезло, — восхищенно произнес лежащий рядом с Денисом Колесник. — Мы, Гусар, поймали этого дракона даже не за мошонку, его бьющееся вонючее сердце у нас в руках. Осталось только сжать.

— И сожмем, — оглянулся на него Давыдов, следом начав отдавать приказы. Все было просто и эффективно. Он разделил остатки своей роты на пары, обозначив цели для одновременной атаки, и только в одном остался недоволен. — Все хорошо, вот только есть одно слабое звено, которое может нам испортить всю обедню. Чертова «Шилка», и подобраться к ней на бросок гранаты проблематично. Можно засветиться, тогда начнется настоящее светопреставление, а если ее не нейтрализовать до начала операции, эти сучьи посредники поставят нам «неуд» и заявят, что зенитчики нас превратили в колбасный фарш «Три поросенка». Был бы у нас «Фагот» или, на худой конец, «Муха», все было бы значительно проще… А так…

— Не все так безнадежно, Гусар, — старшина снова по-разбойничьи подмигнул ротному. — Делов-то, подумаешь, атаку перенести с десяти минут на полчаса.

— Давай подробнее.

— Я обойду лощину и зайду к зенитчикам с тыла. Страсть как охота популять с «Шилки», — объяснил свой гениальный план Ку-Клукс-Клан.

— А сможешь? — засомневался майор.

— Еще бы, — самодовольно усмехнулся Константин, — я срочную начинал с сержантской учебки, где как раз учили на командиров расчетов ЗСУ. Теоретически знаю, как этим четырехголовым Змеем Горынычем управлять, а вот на практике не пришлось, — тяжелым вздохом прервал свое повествование.

— Что же так?

— Да за самоход, пьянку и драку с патрулем, был изгнан из учебного рая в нашу доблестную дивизию, где и служу по сей день. Но это, как ты говоришь, лирика, сейчас надо действовать.

— Кого возьмешь с собой?

— Никого, — отрезал Константин, но, сообразив, что заявление необоснованное, тут же пояснил: — Одному сподручнее, а то возись с этими пионэрами.

— А если там отделение окажется или даже больше? — вопрос был не праздный, слишком много было поставлено на карту.

— Вряд ли больше экипажа и одного-двух часовых. Итого, человек пять-шесть… управлюсь. У меня удар правой сто десять килограмм, — похвастался старшина, продемонстрировав непропорционально длинную руку, увенчанную кулаком, размером с большой пивной бокал. Насчет удара тоже была правда, на прошлогодних соревнованиях Константин взял кубок Тихоокеанского флота по боксу среди супертяжей.

— Ладно, сверим часы, — Давыдову ничего не оставалось, как согласиться…

Разведчики разделились на пары и, рассеявшись, стали подбираться к лагерю «повстанцев».

Сливаясь с пожухлой травой, они в своем полосатом камуфляже походили на стаю тигров, крадущихся к мирно пасущемуся стаду травоядных. «Сепаратисты», несмотря на значительное численное и техническое превосходство над морпехами, тем не менее, были жертвами. Они были обречены…

Левый фланг, с которого подбирались разведчики, охраняли двое часовых. Одетые в черные комбинезоны, вооруженные допотопными, но от этого не менее опасными «АК-47», «боевики» ходили на расстоянии друг от друга в сто метров. То двигались по одной траектории, то останавливались, перебрасываясь парой-тройкой слов. Полагая, что находятся в полной безопасности, вели себя безалаберно. За что и поплатились. Совершив небольшой обход, часовые вновь остановились, но поговорить им не удалось. На них коршунами бросились морпехи. Две пары разведчиков действовали как единое целое, буквально сливаясь со своей тенью. Один матрос падал в ноги часовому, сбивая стража на землю, второй тут же набрасывал ему на голову плащ-палатку, не давая бедняге закричать, и следом наносил оглушающий удар в основание затылка. Через минуту бесчувственные и связанные тела оттащили в ближайшие кусты.

Теперь морпехи стали подбираться к выстроенной боевой технике, штабному автобусу и палаткам «сепаратистов».

Денис, устроившись под колесом мобильного узла связи, с тревогой посмотрел на стрелки своих «командирских» часов. Прошло уже двадцать восемь минут. Из-под днища автомобиля майор глянул в сторону «Шилки», зенитная установка находилась в прежнем положении, уверенно задрав счетверенные пушки к небу.

«Да, плохо, что посредники еще на холмах объявили о выходе из строя внутренней связи, — в очередной раз пожалел Давыдов, теперь приходилось рисковать. — Переживания и сантименты это для пехоты, а разведка всего этого лишена. Наша молитва: „Либо грудь в крестах, либо голова…“»

Додумать майор не успел, большая стрелка отсчитала тридцатую минуту.

— Ходу, — негромко шепнул Денис, хлопая бойца, находящегося с ним в паре, по плечу. Оба разведчика выкатились из-под машины. Давыдов встал на подножку штабного автобуса, рванул на себя ручку и, выдернув чеку, бросил внутрь взрыв-пакет.

Современный армейский взрывпакет уже мало походил на большую петарду с коротким куском огнепроводного шнура, больше напоминая пластиковую «лимонку»; в сущности, это была облегченная модель эмвэдэшной светошумовой гранаты. Но даже ослабленный вариант в замкнутом пространстве салона бабахнул так, что даже снаружи уши заложило.

И тут же, как по невидимой команде, загрохотало со всех сторон. Денис, вскинув автомат и встав на колено, начал стрелять короткими очередями, пытаясь во всем этом бардаке выцелить хоть кого-то из мечущихся «сепаратистов». Не забывая время от времени то и дело скашивать взгляд на безмолвствующую «Шилку».

Неожиданно большая квадратная башня ЗСУ дернулась, и счетверенные короткие стволы, увенчанные раструбами пламегасителей, стали опускаться.

Денису сейчас эти раструбы показались глазами чудовища, пялящегося прямо на него. Угловатая башня «Шилки» дернулась, разворачивая стволы в сторону еще не добитых морпехами «сепаратистов» и со страшным грохотом изрыгнула длинные языки пламени.

Даже холостые выстрелы со скоростью шесть тысяч в минуту — это жуткое зрелище.

— Всем прекратить огонь! — захрипел и ожил динамик портативной рации, грубый голос объявил: — Батальон «сепаратистов» уничтожен, шторм на море прекратился, начинается высадка основных сил морского десанта…

К берегу на большой скорости устремились китайские десантные боты, они проворно выскакивали на берег и, откинув носовые аппарели, изрыгали наружу бронетехнику. На пляжный песок тяжело съезжали громоздкие круглобашенные «Т-55», остроносые БМП и груженные солдатами колесные БТР.

Первая фаза международных учений была успешно завершена…

Глава 3 Короли воздуха

Пять тяжелых «Су-27» и четверка фронтовых «МиГов» шли на высоте правильным ромбом. Следом за ними на небольшом расстоянии стремительно мчался еще один «сухой».

Над толпой восторженных зрителей, задравших головы, из замыкающего истребителя вырвались густые клубы цветного дыма — красного, голубого, белого, рассеиваясь по всему небу российским триколором.

— Новая фигура группового пилотажа «Государственный штандарт», — пояснил королю Таиланда Леонид Пушкарь. Его величество с достоинством кивнул.

Через несколько мгновений «штандарт» распался, вернее сказать, разделился. Пятерка «МиГов» выполнила «мертвую петлю» и пошла в обратную сторону под неистовые возгласы восторженных зрителей, вращаясь вокруг своей оси подобно пяти остроносым буравчикам.

Следом за ними уже неслась тройка «сухих», хищные машины, развернувшись в шеренгу, синхронно выполняли самые сложные фигуры высшего пилотажа. Три двадцатитонные машины демонстрировали упражнения легко и изящно, будто невесомые спортивные самолетики, причем не три отдельных, а как единое целое.

Через несколько минут, выполнив всю программу, звено «сухих» взяло курс на свою базу, вскоре растворившись в небесной лазури. Небо над аэродромом стало каким-то пустым, безжизненным, но собравшиеся в королевской ложе знали: это еще не окончание шоу. Как правило, самое лакомое оставляют напоследок для раззадоривания зрителей. И они не ошиблись…

С противоположной стороны появилась последняя пара «сухих», с огромной скоростью они неслись друг на друга, казалось, что лобовой таран просто неизбежен. Зрители замерли в ужасе, затаив дыхание. Но в последний момент произошло что-то невероятное, один из истребителей перевернулся брюхом вверх и благополучно проскочил под фюзеляжем своего противника. Но и это еще не был конец выступления. Все только начиналось.

Едва истребители разошлись, как тут же, развернувшись, снова бросились друг на друга, закружившись в ближнем бою, который еще во времена Второй мировой войны британский премьер-министр Уинстон Черчилль метко окрестил не иначе, как «собачьей свалкой». Только этот бой мало походил на те поршневые сражения, скорее поединок можно было назвать битвой титанов.

Многотонные машины вертелись в воздухе, как ратники на ристалище, стараясь выйти на удачный угол атаки. Теперь те же «кобра», «бочка», «колокол», срывы в пике и «косые виражи» смотрелись совсем по-другому. Зрители на земле, откуда выглядело, что истребители носятся едва ли не впритык друг к другу, наблюдали за действием с открытыми от восторга ртами и замиранием сердца. Казалось, еще мгновение, и в небе вспыхнет огненный клубок, разбрасывая в разные стороны обломки самолетов, человеческую плоть. Но ничего подобного не происходило. Да и, в сущности, быть не могло (хотя в небе всякое случается). Бой титанов не был спонтанным, как это могло показаться на первый взгляд, а хорошо отрепетированной постановкой, срежиссированной подполковником Иваном Бородиным и майором Серпень со старшим лейтенантом Болотиной. Получилось что-то наподобие бразильского боевого танца «капонейра», когда кажется, что тот или иной удар должен противнику снести голову или перебить выставленную конечность. Удар проходит в нескольких миллиметрах, даже не коснувшись кожи «поединщика».

Один из истребителей был выкрашен в цвета государственного стяга России, на втором также был триколор, только краска на его фюзеляже накладывалась не обычным способом, а цифровым (квадратиками). Даже такие яркие цвета, как красный и голубой, компьютер умудрился сделать камуфляжем. При определенном положении он практически растворялся в небе, чтобы появиться вновь уже под другим углом атаки, что вызвало особый восторг зрителей. Кто-то, поддавшись своему внутреннему желанию, хлопал в ладоши, что-то выкрикивал, но большинство не могли оторвать взгляды от сцен воздушного боя. Теперь было ясно: все, продемонстрированное до этого, — сплошное баловство или цирк. С незапамятных времен человечество предпочитало кровавые поединки выступлениям акробатов и жонглеров.

После очередного исчезновения «тридцать третьего» король Таиланда не удержался и спросил:

— Что это за самолет?

Вопрос был предназначен главе российской делегации, но генерал Гончарин, утомленный нахождением в ложе, к этому времени несколько раз основательно приложился к заветной фляжке и на вопрос отреагировать не успел. Артура Вячеславовича опередил его заместитель.

— Это «Су-33», обычный строевой самолет палубной авиации. Такие стоят на вооружении авианосца «Адмирал Кузнецов», — с готовностью пояснил Леонид Пушкарь и как бы между прочим добавил: — Кстати, им управляет женский экипаж.

— Да? — Черная, как смоль, бровь его величество встала на дыбы то ли от восторга, то ли в размышлениях. Потом, кивнув неизвестно кому, король произнес: — После окончания боя я бы лично хотел познакомиться с этими воительницами.

— Сейчас устроим, — Пушкарь достал миниатюрную трубку телефона…

Наконец пара «сухих» неожиданно разошлась и, выполнив простейший разворот, сложила из двух половин гигантское сердце из ярко-красного дыма. Стенки этого хрупкого человеческого органа дрожали в воздухе, будто пульсируя.

После этого эффектного трюка «Су-27» подполковника Бородина с громким хлопком взял звуковой барьер и унесся на аэродром базирования, а мигающий на солнце квадратиками цифрового камуфляжа «тридцать третий» пошел на посадку.

Выпустив шасси, истребитель мягко коснулся посадочной полосы и, грациозно пробежав по ней, погасил скорость. Легко вписался в разворот рулежки и, сложив в корабельном варианте крылья, на манер автомобиля аккуратно припарковался возле крайнего самолета российской делегации. К самолету сразу же стали толкать ярко-оранжевые стремянки, было видно — среди собравшихся техников царила непривычная нервозность. Неожиданное появление еще одного борта, да еще на таком мероприятии кого хочешь заставит нервничать.

Автоматически поднялись прозрачные «фонари» истребителя, освобождая выход пилотам. Сняв массивные шлемофоны, девушки проворно спустились на землю, вернее, на разгоряченный бетон аэропорта.

К тому времени, когда король со свитой и гостями дошел до российской авиации, летчицы со скоростью белок-летяг успели не только поправить растрепавшиеся волосы, но и подкорректировать макияж.

Наконец его величество вышел к экспозиции перед грозным «тридцать третьим», перед ним стояли навытяжку две девушки, одна краше другой, в элегантных перегрузочных комбинезонах, с яркими нашивками, обозначающими принадлежность к государству, Военно-воздушным силам и конкретной пилотажной группе. «Боевые штаны» уже несколько лет для летчиков пилотажных групп шили в специальном ателье НИИ Космонавтики, все-таки они являлись лицом России. Комбинезоны для девушек и вовсе шили по особому заказу.

Наталья, впервые в жизни увидев перед собой живого (а не сказочного) короля, не зная, как к нему обратиться, решила представиться просто:

— Командир экипажа майор Серпень.

— Летчик-оператор старший лейтенант Болотина, — едва разжала губы Светлана.

Обе девушки были без головных уборов, поэтому честь главе государства не отдали. Возмущаться по этому поводу король не стал, видимо, припомнил, что он все-таки мужчина. Впрочем, об этом проблеске моветона его величество сразу забыл, стоящие перед ним летчицы действительно были восхитительны. Высокие, стройные и, одновременно, рельефные. Обработанные специальным составом лично от стилиста Зайкина волосы буквально искрились, как наэлектризованные. А глаза, большие, миндалевидные, жгуче-карие брюнетки оттеняли огромные изумрудные блюдца блондинки.

Король переводил ошеломленный взгляд с летчиц на хищный фас самолета, задравшего к небу свои сложенные крылья. Наконец сдавленным голосом спросил:

— Почему на самолете такого класса два летчика?

— Для большей эффективности, — первой ответила Наталья, она в совершенстве владела английским языком и с легкостью могла вести многочасовые дискуссии. — Один летчик сосредоточен на пилотировании, второй на системах вооружения. В случае невозможности выполнения своих функций одним пилотом, его дублирует второй. На войне, знаете ли, всякое бывает.

Ответ в сочетании с тем, что глава Таиланда наблюдал несколько минут назад в небе, понравился ему. Он медленно повернул голову к стоящим по правую руку премьеру и министру обороны и властно произнес:

— Я хочу, чтобы этот самолет принял участие в завтрашних показательных выступлениях. Мы ведь тоже морская держава. — Дожидаться ответа чиновников не стал, обратившись к девушкам: — А вас, милые воительницы, я хотел бы пригласить на сегодняшний фуршет. Надеюсь, вы станете его украшением.

От таких слов короля глаза Светланы вспыхнули восторженным блеском, на лице расплылась невольная улыбка. Но командир экипажа, сохраняя полную невозмутимость, с достоинством ответила:

— К сожалению, ваше величество, нам завтра предстоят полеты, и мы должны быть в форме, чтобы достойно представить свой самолет.

— Похвальный ответ, — разочарованно вынужден был согласился с Серпень глава государства, пожирая глазами Светлану. — Ну, в таком случае, надеюсь, мы увидимся на заключительном банкете.

— Непременно, ваше величество, — на этот раз Наталья позволила себе мягко улыбнуться.

Разговор был совершенно невинным, и тем не менее находящийся среди гостей адмирал Нильсон явно ощутил сгущающуюся в воздухе угрозу…

* * *

Основная часть учений «Восстановленная справедливость» оказалась еще насыщенней, чем начало. После высадки доблестной механизированной бригады китайской народной армии в действие пошли самые серьезные силы.

Ракетоносец «Ту-95» залпом крылатых ракет уничтожил военно-морскую базу «сепаратистов». Пара дальников «ТУ-22МЗ», нагруженные двадцатью четырьмя тоннами двухсотпятидесятикилограммовых бомб, после того как фронтовые бомбардировщики «Су-24М» уничтожили ПВО «повстанцев», без следа стерли с лица земли два главных опорных пункта «сепаратистов».

Все эти действия проводились по наводке летающего локатора «А-50» «Шмель», который, в свою очередь, прикрывало звено «двадцать седьмых». После такой обработки мало что могло уцелеть, китайские мотострелки браво теснили недобитых «боевиков».

К этому времени рота Давыдова, которая насчитывала тридцать человек (Генка Журило, кстати, и в заслоне умудрившийся остаться «в живых», с двумя снайперами присоединился к роте) на двенадцати бэтээрах, получила приказ совершить прорыв в тыл «повстанцев» к месту высадки десантно-штурмового батальона и своей почти пустующей техникой обеспечить парашютистам мобильность, чтобы окончательно блокировать «повстанцев».

С этим заданием разведчики справились «без потерь» — выйдя на стрельбище, дюжина в несколько минут расстреляла из своих тридцатимиллиметровых пушек выставленные китайцами мишени, представляющие собой деревянные щиты и несколько изуродованных «тридцать четверок», после чего, отстрелив дымовые гранаты, под их прикрытием благополучно «прорвались» сквозь боевые порядки «сепаратистов». И уже через два часа гонки по пересеченной местности разведчики наконец вырвались на большое поле, где вскоре должен будет пройти очередной этап учений.

Вскоре высоко в небе пронеслась пара фронтовых бомбардировщиков с подвешенными на пилонах тяжелыми ракетами.

И сразу следом за ними появилась армада транспортных «Ил-76». Небо потемнело от сотен раскрывшихся куполов, закрывших даже яркое солнце. Особо привлекали внимание многокупольные парашютные системы, под которыми висели боевые машины десанта и только начавшие поступать на вооружение ВДВ «КамАЗы».

— Хорошо плывет эта группа в полосатых купальниках, — наблюдая за десантированием, задумчиво проговорил герой «последнего боя» Ку-Клукс-Клан, не замечая, что к его губе прилип окурок давно потухшей «Примы». Немного подумав, уточнил: — Кучно садятся, справные ребята. Такие любому супостату наваляют.

— Это точно, — согласился со старшиной Генка Журило, барабаня ладонью по казеннику «ПКМ». Пулемет ему достался в наследство от героически «павшего» расчета.

— Все, хорош балаболить! — рявкнул на них Давыдов. — Прошлись по машинам, проверили их готовность, а то нам «соседей» везти. Вдруг облажаемся…

— Международный конфуз выйдет, — закончил за майора Колесник, для своих габаритов на удивление проворно спрыгнув с БТР.

— Точно, точно, — поддакнул старлей, следом сигая с брони на землю.

— Не ворчите, нет у меня других командиров, — попытался оправдаться Денис, но Костя с Геной уже ушли проверять технику, они хоть и ворчали, но понимали необходимость исполнения. Глядя им вслед, майор вздохнул: — Тяжела ты, шапка Мономаха. — Большой боевой опыт так и не сделал его крутым начальником, даже командовать ротой было для него в тягость. Пределом майора Давыдова пока оставалось командование разведывательно-диверсионной группой.

Десантники, сыпавшиеся с неба, как первый снег, проворно гасили купола своих парашютов и тут же собирались в ударные подразделения, дальше предстояло готовить приземлившуюся технику.

Большой отряд парашютистов строем прошел к колонне бэтээров морской пехоты. Впереди десантников широко шагал двухметровый гигант с исписанным зелеными полосами лицом и в лихо заломленном голубом берете.

«Пижон», — глядя на неуместный в боевой обстановке берет демаскирующего цвета, неприязненно подумал Давыдов. Повесив на плечо брезентовый ремень автомата, он спрыгнул с разогретой брони и направился встречать гостей.

— Привет водоплавающим! — еще издалека рявкнул гигант, оскалившись в довольной улыбке.

— Салют пернатым, — в тон парашютисту ответил Денис, он успел сделать всего несколько шагов навстречу, когда услышал голос десантника, больше напоминающий победный рев дикого зверя.

— Денька, Гусар, ты ли, братишка?

Раскинув в стороны руки, он бросился на Давыдова подобно медведю-шатуну, и, только оказавшись в его могучих объятиях, Денис сквозь зеленые узоры рассмотрел знакомые черты лица, в ответ восторженно заорав:

— Леха!

Лейтенанты-разведчики, морпех Денис и десантник Леха, познакомились на второй чеченской. Первый раз обе разведгруппы встретились в горах, приняли друг друга за душманов и едва не перебили. К счастью, все обошлось. Потом, вернувшись в расположение, они почти неделю ходили по очереди в гости, выпили и с той и с другой стороны «все, что льется». «Визиты вежливости» прекратил лишь выход на боевые.

Вторая встреча произошла опять же в горах, где десантники схлестнулись с ну очень большим отрядом арабских наемников, которые их плотно обложили и должны были уничтожить, выручили только вертящие «карусели» — вертолеты, поливая все вокруг раскаленным металлом ракет и снарядов. На помощь десантникам бросили две роты, но первыми на место прибыли морпехи Давыдова. Его группа летела на поиск в соседний квадрат — перехватив сообщение разведчиков, Денис приказал идти на выручку.

Морпехи высадились на господствующую высоту во фланге моджахедов и оттуда ударили по арабам из всего вооружения, включая «НУРСы» «Ми-8», доставившего их. Удар был настолько ошеломляющий, что наемники отступили, даже не забрав трупы братьев по вере, что случалось крайне редко. Далеко моджахеды уйти все равно не смогли, но это уже, как говорится, дело техники и совсем другая история.

В том бою Алексей получил два ранения, и Денис со своими бойцами грузил его и раненых десантников в свою вертушку.

В третий раз встреча произошла, когда выписавшийся из госпиталя Леха навещал находившегося под следствием Дениса в Моздоке на гарнизонной гауптвахте. Прокурорские шили морпеху расстрел пленных душманов, которые до этого вырезали раненых морпехов…

— Жив, чертушка, живой! — ревел Леха, тиская Давыдова. — На свободе, в должности. Что, неужели инквизиторы оправдали?

— Не смогли доказать, — честно признался Денис.

Десантник громко и заливисто засмеялся, потом несильно ткнул товарища в плечо.

— Гусар, ты всегда был чумой. — Лицо его вдруг посерьезнело, он глубоко вздохнул и произнес: — Значит, ты все еще командир роты… — И, не дожидаясь ответа, забасил дальше: — А я начальник разведки батальона, подполковник уже, орденоносец. Окончил академию, в общем, имею перспективу роста. И не малую… — Дальше, со свойственной его могучей и широкой натуре непосредственностью без всякой связи перекинулся на служебные дела. Указав на колонну новеньких БТР-80А1, спросил: — Эти боевые колесницы нас ждут?

Заметив утвердительный кивок, обернулся к строю десантников, гаркнул:

— Тимоха! Рассаживай людей, и компактней, чтобы все влезли.

— А чего, ты ротой командуешь? — удивился Давыдов.

— Да не командую, начальство, — Алексей кивнул в сторону командирского безбашенного БМД, который, устрашающе рыча мощным двигателем, несся в сторону небольшого леска, — послало для координации действий с братьями по оружию. И не зря!

Когда десантники смешанно разместились на бэтээрах, оба офицера поспешили к головной машине. Забравшись на броню, Давыдов в первую очередь представил десантника своим замам.

— Знакомьтесь, мой боевой товарищ Алексей. Познакомились в Чечне, а встретиться довелось здесь, в Китае.

— Военная стезя, как и пути Господни, неисповедима, — философски изрек Журило, пожимая протянутую руку. Костя Колесник эту процедуру выдержал мужественно, молча, что было вовсе ему не свойственно.

Подполковник, поудобнее усаживаясь возле башни, похлопал по тонкому стволу автоматической пушки.

— Смотрю, вы тоже начали получать новую технику. А мы получали в прошлом году БМД-3, — Алексей кивком головы указал на высокие, с длинноствольными пушками боевые машины десанта, которые выдвигались на грунтовую дорогу, выстраиваясь в походную колонну. — А теперь они, оказывается, морально устарели и вскоре их будут заменять на БМД-4.

— Для счастья ума не нужно, — негромко буркнул Ку-Клукс-Клан.

— Какие дальнейшие действия? — спросил Денис, чтобы вывести разговор в рабочую стезю.

— В духе современных реалий. Блокируем «сепаратистов» в населенном пункте совместно с мехбригадой армии Китая, потом будет что-то вроде зачистки и под финал шоу под названием «освобождение заложников». Вон, видишь тех орлов… — Подполковник указал на колонну боевых машин, сидящие на них бойцы отличались от основной массы десантников. Они были в такой же форме и так же вооружены, только лица прикрывали маски из бандан, делая их похожими на боевиков какого-то арабского освободительного движения. — Официально они взвод антитеррора, а на самом деле это бойцы знаменитого «Вымпела». Профессионалы высшей пробы. Их выступление и будет жирной точкой в окончании учений. А потом мы… — закончить свою мысль десантник не успел, поступил сигнал на движение колонны…

* * *

В первый день показательных полетов самолеты российской делегации не летали, впрочем, также не летали и американцы. Первый день «Королевского смотра» был отдан на откуп небольшим делегациям. Порхали корейские «Золотой орел», с ревом ввинчивался в небо «Еврофайтер», ему подражал, ничем не уступая, «Рафаль».

Над аэродромом все трибуны были битком забиты зрителями, стоял несмолкающий рев.

Русские пилоты, несмотря на выходной, тоже прилетели посмотреть на выступления коллег.

— Зря вы, девки, отказались от фуршета, — запанибратски обратился к летчицам генерал Гончарин. Он, по своему обыкновению, находился под изрядным «шофе» и вел себя соответствующе. — А банкет у местных был на серьезном уровне.

Глава делегации еще некоторое время побродил вокруг выстроенных «МиГов» и «сухих», после чего, решив, что его присутствие не обязательно, укатил в город «отдохнуть».

Леонид Пушкарь, трезвый, бодрый, подтянутый, то появлялся, чтобы что-то обсудить со своими помощниками, то уносился в сторону других делегаций, а то и вовсе исчезал.

Леонид Иванович уже не первый год обитал в этой системе, хорошо знал все подводные течения, водовороты и пороги оружейного бизнеса. Торговля, она вроде и есть торговля, только продать партию автомобилей, супертанкер или аэробус совсем не то, что продать по официальным каналам партию автоматов, танк, крейсер или сверхзвуковой истребитель. Здесь в ход идут все усилия, начиная от рекламы и демонстрации изделия до подкупа чиновников, шантажа, угроз и даже политического давления.

Борьба с конкурентами — это еще та повесть, средневековые интриги просто добрые сказки для малышей дошкольного возраста. Слишком велики ставки и, главное, каждое проданное высокотехнологическое изделие — это долгоиграющие барыши. Начиная с подготовки специалистов, ну а дальше идет полный набор услуг — запчасти, капитальный ремонт, модернизация.

Любая оружейная выставка внешне выглядит чинно и пристойно, но за кулисами эпатажа пучина, джунгли, где рыщут хищники, чудовища, которые стремятся вцепиться в горло всем своим конкурентам, не дать себя сбить с ног и, наконец, ухватить клиента.

Что называется, работа не для слабонервных.

После отъезда Гончарина снова появился Пушкарь, он подошел к стоящим у переносного турникета летчикам, наблюдавшим за фигурами высшего пилотажа шведского пилота.

Тронув за плечо Наталью Серпень, Пушкарь негромко произнес:

— Обе идите за мной.

Девушки в темно-синих облегающих комбинезонах последовали за Леонидом Ивановичем, их движения были непринужденными и в то же время отточенными, как у мировых топ-моделей. Школа Зайкина была прочно вбита в сознание летчиц. Они шли настолько грациозным шагом, что многие члены других летных команд, бросив наблюдать за пилотажем, уставились им вслед, переговариваясь между собой и даже присвистывая.

У каждой делегации, участвующей в авиасалоне, кроме места на самолетной стоянке и павильона для демонстрации образцов различной сопутствующей продукции, должен был быть свой офис, где торговцы смогли бы документально оформить сделку с покупателями.

«Королевский смотр», в сущности, не был авиасалоном в прямом понятии этого слова, обычный конкурс на продажу боевых самолетов Таиланду, причем не особо большой партии. Такое мероприятие в мире торговли называют более подходящим словом — «тендер», но, тем не менее, все атрибуты большой выставки были соблюдены.

Офис российской делегации ничем не отличался от своих собратьев — четыре стандартные небольшие комнаты, начиненные оргтехникой, три рабочих места были разделены стеклянными перегородками и лишь четвертая была глухой, именно здесь должны были проходить переговоры и заключаться сделки.

Но так как торговые соглашения не намечались, помещение было оборудовано под рабочий кабинет. Стол Т-образной формы, на стене портрет президента, на столе портрет премьера — таковы реалии нового времени. В углу мини-бар с холодильником, на крышке которого стоял макет уже снятого с вооружения перехватчика «МиГ-25». Кондиционер приятно охлаждал помещение.

Леонид Иванович сел в кресло во главе стола, жестом показав, чтобы летчицы рассаживались. Потом на правах гостеприимного хозяина предложил сок, содовую. Услышав отказ, сразу перешел к делу, не забыв вначале нажать кнопку включения генератора помех прослушки. В простонародье «Белый шум».

— Значит, так, девушки, обойдемся без армейского казарменного этикета и будем говорить по делу. Наши психологи оказались правы — ваше участие в выступлении «Витязей» дало нам дополнительные баллы. Это хорошо.

Услышав похвалу, летчицы невольно усмехнулись, обменявшись понимающими взглядами. Действительно, доброе слово и кошке приятно. Но Пушкарь тут же окатил их ушатом студеной воды.

— Но это еще ничего не значит. Мы играем на чужом поле, где нас никто не любит. Не только соперники, но и судьи.

— Это разве спорт? — глупо улыбнулась и задала не менее глупый вопрос Светлана Болотина.

— По крайней мере, авиасалон — это не салон модной одежды и тем более не картинная галерея, — жестко парировал Леонид Иванович. — Чужое поле — это чужой рынок, и нам приказано на нем закрепиться. Завоевать — слишком кропотливая и долгая работа, это перспектива на будущее. — Пушкарь немного помолчал, будто собираясь с мыслями. — В начале девяностых поехали завоевывать Запад наши боксеры, их там тоже никто не ждал и тем более не горел к ним любовью. Выиграть по очкам было невозможно, оставался один выход на пьедестал победы — только через нокаут. И когда маститых боксеров стали на полу ринга стелить наши спортсмены, только тогда их заметили, зауважали и по достоинству оценили. — Девушки на это спортивное отступление никак не отреагировали, по той причине, что не поняли мысли говорящего. — Я вот к чему клоню. В нашей делегации есть прекрасные новые машины «МиГ-35», «Су-30», «Су-35» и летчики за штурвалами сидят — асы с большой буквы. Да что я говорю… сами знаете. Но фавориты сейчас именно вы, и вот какая у меня возникла мысль. Первыми завтра выступают американцы. Они, конечно же, покажут класс, знатные специалисты в области шоу, да и поле это их, вместе с судьями и командой поддержки. Мы, конечно, рожей в грязь не ударим, возможно, в пилотировании чем-то окажемся лучше, но этого мало. Против их самого крутого номера мы хотим выставить вас. Как, справитесь?

— Нужен нокаут? — прищурилась Наталья. Потом сама же и ответила: — Будет нокаут…

Следующий день действительно оказался насыщенным на события. Полеты американских самолетов комментировал специально приглашенный из Штатов популярнейший шоумен, его пламенную речь тут же переводили на местный тайский язык.

— Вот отработала свою программу «Красотка Френки», — через громкоговоритель вещал американец, когда на посадку заходил стремительный легкий истребитель-бомбардировщик «Ф-16».

Кроме этой грудастой девицы в небе уже покрутили виражи «Большая Белла» (Ф-15), «Клевая подружка» («Ф-18»), «Многоцелевая леди» (штурмовик «А-10»; за свою уродливость двухмоторный бронированный монстр носил прозвище «Бородавочник». На этом салоне воздушный убийца не вызвал восторга у публики, слишком неповоротливая дылда).

— А теперь главная драгоценность нашей авиационной коллекции. Встречайте «Бриллиантовую Лили», — верещал из множества динамиков комментатор, а с рулежки уже выезжал истребитель пятого поколения «Ф-22». Хотя называли его на манер динозавра «Раптор», сейчас это была «Бриллиантовая Лили». Двухкилевой, с треугольными крыльями, ромбообразными воздухозаборниками и острым, слегка приплюснутым рылом, над которым нависал зеркальный фонарь кабины. Разогнавшись, «Лили» проворно взмыла в небо.

— Ну как настроение, девчонки? — возле «тридцать третьего» возник командир «Витязей» Шостак. Вообще с самого прилета в Таиланд они виделись крайне редко, а вот сейчас полковник, человек по-военному жесткий и бескомпромиссный, после разговора с Пушкарем теперь угрем вился вокруг экипажа «Су-33» и даже забыл, что в Кубинке требовал обращаться к нему исключительно по званию. — Да не смотрите вы на эту бабочку-однодневку, — Кирилл Евгеньевич презрительно махнул в сторону взлетающего «Ф-22». — Ими есть кому заняться, наш «МиГ-35» своим балетом сделает этого дракона влегкую. А вам выпало самое сложное. Видели, как их хорек танцевал?

Палубный «ф-18» проводил показательный вылет с полным боевым вооружением. Подвешенные к пилонам ракеты значительно ухудшали аэродинамику самолета. Такой полет демонстрировал настоящие боевые возможности истребителя.

— Кирилл Евгеньевич, не хорек, а «Хорнет», то есть «шершень», — осторожно поправила полковника Серпень.

— Да какой хрен разница, — отмахнулся Шостак. — Ты мне лучше другое скажи: сможешь так же с полным «фаршем»?

Девушки в ожидании своего часа томились под ярким тентом. На вопрос командира «Витязей» они лишь переглянулись. Наталья внимательно наблюдала за маневрами «Хорнета» и заметила, что американец крутит даже не на дозвуковой скорости. «Осторожничает янки», — поняла майор и тут же решила, что лучшей демонстрацией своего превосходства будет — проделать те же маневры на сверхзвуковой.

— А под конец пролететь мимо королевской трибуны и помахать его величеству крыльями. Раз не получается послать воздушный поцелуй. И это будет как контрольный выстрел, — выслушав размышления подруги, бодро добавила Светлана Болотина. Поэтому на прозвучавший вопрос полковника Шостака девушки дуэтом лишь ответили: — Будет нокаут…

Глава 4 Превратности судьбы

Представительский «Мерседес» бодро бежал, пожирая километры пустынной автотрассы. И чего бы ей не быть пустой, если шел третий час ночи.

Глава «Росэкспорторужия» невидящим взором пялился на затылок своего водителя. Сказать, что у сановного чиновника настроение было паскудным, было бы не правдой, на самом деле у него вообще не было никакого настроения. Причиной тому стало появление множества неприятностей, больших и не очень. Впрочем, маленьких неприятностей не бывает, вроде бы мелочь, которая просто саднит, как заноза в пальце, а уже через день-другой понимаешь, что это на самом деле было предтечей крушения жизненных планов.

Так или почти так и происходило именно с ним, человеком, который создал сам себя и поднялся на определенный жизненный уровень.

Сперва пришло сообщение от его человека — председатель делегации «Росэкспорторужия» генерал-майор Гончарин в Таиланде ведет себя не самым лучшим образом. Вместо того чтобы заводить знакомства с представителями встречающей стороны, эта скотина пьет не просыхая и распутничает. Впрочем, это еще полбеды, демонстрация российской боевой техники проходит и без него (как докладывал «свой человек», даже вполне успешно), куда хуже другое. Этот пьянчуга — его близкий родственник (все-таки муж сестры), твою мать…

«И все же зря я поддался на уговоры своей дуры», — подумав о жене, чиновник до боли прикусил губу. Ему не нужно было объяснять прописных истин в случае сообщения о председателе делегации, ведь другим заинтересованным лицам тоже «стучат». А уж они, эти самые заинтересованные лица, с подобной информацией знают, как нужно поступить. Ворсиночку к ворсиночке, ниточку к ниточке, так, глядишь, и сплетется веревка для висельника.

Но Артур Гончарин — это не сказка, а только присказка. Месяц назад дочь заявила, что выходит замуж. Ну что же, пора, двадцать семь лет стукнуло, а ума все нет, как и не было. В голове одни лишь кабаки и ночные клубы, а по количеству абортов и вовсе можно в Книгу рекордов Гиннесса заносить. Первый вакуумный ей сделали в неполные четырнадцать, но это тоже, как говорится, «кто жизнь без глупостей прожил, тот не был умным сроду». Главное, партия подобралась подходящая, сын крупного мидовца. Обе семьи были довольны выбором своих чад, сказка про Золушку — это для сопливых детишек, чтобы ели лучше манную кашку и засыпали быстрее. В жизни так не бывает, в жизни — каждый сверчок, знай свой шесток. Поэтому бизнесмены женят своих детей на детях таких же бизнесменов, олигархи на олигархах (если не получается породниться с королевскими отпрысками). А маргиналы, соответственно, роднятся с маргиналами. «Хотя, с другой стороны, бывают и исключения из правил. Где-то по соседству премьер-министр выдала свою дочь за сапожника из Лондона. Ну это же из самого Лондона, на Руси испокон веков любого заморского петуха за павлина принимали. Тьфу ты, о чем это я?» — выругал себя главный оружейный продавец. Действительно, кому-кому, а ему было над чем голову поломать. За месяц до свадьбы несостоявшийся сват отправляет свое чадушко в служебную командировку в Люксембург. Его дуры (женская часть семьи) посчитали, что суженый поехал прикупить что-то эдакое для свадебного подарка, но чиновник сразу учуял запах падали. Как говорится, не первый год в этих жерновах крутится. Порыскал по сторонам, пообщался с нужными людьми и выяснил очень неприятные для себя факты. Оказывается, Счетно-ревизионная палата вовсю трясла отрасли, связанные с «Росэкспорторужием». «Под меня роют, — мгновенно сообразил чиновник. — Причем роют даже не совковой лопатой, а карьерным экскаватором».

Над его головой и прежде бывало сгущались тучи, но тогда удавалось найти надежное прикрытие и спокойно пережидать грозу. Теперь же такого не будет, главный ревизор страны в прошлом возглавлял госбезопасность, где и приобрел навыки бульдожьей хватки. И уже если вцепится, обязательно дожмет.

«Уйти по собственному и отсидеться в сторонке, — посетила его такая мысль, но тут же ее чиновник безжалостно отбросил. — Отсидеться не получится, посадят, как уже садят мэров, губернаторов и даже заместителей министров. Выход из сложившегося положения был один — бежать. Но бежать тоже нужно с умом. Побежишь сломя голову, быстро шею свернешь. Тут нужно все по уму», — над умным побегом чиновник ломал голову уже третьи сутки, до глубокой ночи засиживаясь в своем рабочем кабинете.

Куда бежать — не было вопросом, все тот же Лондон, настоящая Мекка для ворюг, диссидентов и авантюристов всех мастей и рангов. Главное, чтобы звенела монета. Сбережения у чиновника были, конечно, не такие, как у дессидентствующего олигарха по кличке Баобаб, но на несколько безбедных жизней хватит. По-прежнему нераскрытым оставался один вопрос — как уйти. «По-английски не получится, — горестно размышлял главный продавец оружия страны, отдавая себе отчет, что сейчас он имеет отношение к государственным сотрудникам, носящим негласный титул „секретоноситель“. В случае бегства на него объявят охоту все спецслужбы России и вести ее будут по своим законам. По законам тайной войны. — Нужен простой и незатейливый ход. Предлог, позволяющий уйти в отставку и выехать за рубеж. Какой это может быть предлог?»

От напряжения у чиновника острой болью запульсировали виски, он непроизвольно коснулся указательным пальцем головы и едва не огласил салон представительского «Мерседеса» воплем «Эврика!». Он таки отыскал выход.

Два месяца назад на медицинском обследовании у него обнаружили кисту на левой почке. Услышав этот приговор, чиновник едва не потерял сознание, но врач поспешил его успокоить:

— Не стоит расстраиваться, с этой кистой вы можете прожить двадцать-тридцать лет и умереть от закупорки тромба или другой болезни, а почки вас так и не побеспокоят…

Недаром говорят «не было бы счастья, да несчастье помогло». Чиновник улыбнулся, даже дышать стало легче и боль отступила. Теперь он знал, что делать, как безболезненно соскочить с поезда, который уже несется на всех парах к своему краху…

* * *

Учения «Восстановленная справедливость», как и говорил десантник Леха, завершились окружением «сепаратистов» в населенном пункте, который по российским меркам мог претендовать на гордую аббревиатуру ПГТ.

С фронта «повстанцев» жала танковым тараном механизированная бригада, а с тыла поселок молниеносно блокировали бравые десантники. После чего началось постепенное сжатие тисков окружения. Все это время над боевыми порядками неутомимо носились китайские ударные вертолеты, то и дело имитируя атаки на огневые точки «сепаратистов».

— Грамотно работаем, так бы нам работать под Комсомольском, хер бы тогда Радуев пятки салом смазал, — сидя на КП десантников, Давыдов услышал мрачное замечание командира батальона, сурового мужика со следами глубоких ожогов на всю левую сторону лица. В этом общем веселье морская пехота (вернее будет сказать, то, что «осталось» от разведроты) не принимала участие. Их бэтээры заняли господствующие высоты позади боевых порядков, готовые огнем своих скорострельных пушек поддержать наступление крылатой пехоты.

Постепенно очаг сопротивления сократился до одного дома, в котором, по легенде учений, засели остатки террористов, удерживающих заложников.

Потом наступило затишье, которое, по той же легенде, обозначалось как «переговоры». Наконец поступила команда «на штурм». «Вымпеловцы» прикрывались броней мчащихся на полной скорости «БМД», одновременно с вертолетов на крышу здания высаживались бойцы спецподразделения по борьбе с терроризмом народной милиции Китая.

Этот «бой» был, пожалуй, самым кратковременным — прошло всего лишь семь минут.

Гигантский ворох разноцветных сигнальных ракет ознаменовал восстановление конституционного порядка и условную победу демократии на территории условного государства.

Едва учения завершились, «вымпеловцы» сразу же вылетели в Москву, на следующий день к месту постоянной дислокации отправился десантно-штурмовой батальон. Задержались в гостях только моряки. Корабли встали на рейде, а морских пехотинцев поселили в одной из казарм береговой охраны.

На отдых им после всех злоключений было дано несколько дней, прежде чем начнутся торжественные мероприятия по чествованию союзников.

Первые сутки разведчики отсыпались, на второй день просто валялись на кроватях, изредка вставая для оправления естественных потребностей и для еды. Телевизор, по которому демонстрировали исключительно китайские каналы, смотреть не хотелось, поэтому время тянулось в пустом трепе.

А на третий день для активных организмов наступил настоящий ступор в виде вопроса «Что делать?». Впрочем, данный вопрос встал не для всех.

Давыдов после разговора с генерал-майором Круговым получил разрешение на проводы с боевым товарищем из ВДВ. А замполит роты Олег Шувалов был отправлен с группой лучших разведчиков в гости к «братьям по оружию» для обмена боевым опытом…

— Ну и что будем делать? — когда командиры взводов и управления разведроты соизволили проснуться, невинным тоном спросил Вадим Парамонов, в одном лице успешно сочетавший две должности зампотеха и старшины роты. А потому человек особо важный в командовании. — Может, спустимся на второй этаж, шары погоняем?

По большому смыслу, вопрос не был праздным. Сейчас все развлечения разведчиков можно было пересчитать по пальцам одной руки. Телевизор (на китайском языке) желающих смотреть не нашлось, в отношении спортивных игр после учений вопрос вообще не стоял. Оставалось искать развлечения внутри подразделения.

— Эх, была у волка зимой одна песня, и ту падла Парамон отобрал, — до хруста в костях потянулся Костя Колесник. На прошедших учениях он был натянут как тетива лука и сейчас пытался максимально расслабиться. — Шел бы ты, Вадик, лесом, а то, не приведи бог, ушибешься.

— Ну да, шары погоняем, — неожиданно прытко вскочил со своей кровати Журило, бильярдный стол стоял этажом ниже, в казарме, где расположились контрактники и бойцы срочной службы. А значит, нужно было демонстрировать власть, которая сейчас вроде и ни к чему. — Значит, попрем «бобров» и сами будем играть на бильярде?

— Так ведь от экскурсии мы же отказались, — недовольно буркнул Парамонов.

— При чем здесь экскурсия? — возмутился Николай Иволгин. — Могли бы нас вернуть домой, вон, десантники, едва прыгнули, только-только технику свою развьючили, и все, седлай коней, пора домой. А мы тут пристроились как те таджикские гастарбайтеры в Москве.

— Ну да, — неожиданно согласился с товарищем старший лейтенан Журило. — Жена под боком, двое детей, что мешает встретить старость?

— Отсутствие собственного дома, — вставил лежащий по соседству Ку-Клукс-Клан, листавший глянцевый журнал «для мужчин», как инструкцию к эксплуатации боевой техники.

— Да пошли вы, — огрызнулся старлей Иволгин, он один из роты разведки был не только женат, но и имел детей. А потому к службе относился немного по-другому, чем все остальные. За что эти остальные платили ему той же монетой. — Выполнили боевую задачу, все, спасибо, так чего же нас здесь держать? — начал он возмущаться.

— А компот? — ляпнул Колесник и его поддержал Журило.

— Нет, ребята, я гордый и скажу, не заглядывая вдаль… Зачем мне орден… я согласен на медаль. — Старший лейтенант вытащил из пачки сигарету и принялся ею манипулировать, после серьезным тоном заявил: — Нет, без медали боевому офицеру никак… под винаркой не поймут.

— Да пошли вы! — окончательно обозлился старший лейтенант Иволгин и, кивнув на спину не подавшего признаков жизни ротного, добавил: — Вон, попробуйте лучше Гусара драконить, посмотрю, что у вас выйдет.

Действительно, майор Давыдов накануне весь день отсутствовал, а когда появился, то с трудом, но все же смог объяснить, что произошло.

Узнав, что десантно-штурмовой батальон почти сразу возвращается на Северный Кавказ, Денис и Леха обратились к Крутову. Представитель России на международных учениях, выслушав просьбу старших офицеров, разрешил им устроить «момент прощания», тем более что погрузка батальона вместе с боевой техникой заняла больше шести часов.

В предоставленном китайскими товарищами микроавтобусе «братья по оружию» успели употребить под закусь из сухпайка двухлитровую флягу чистого медицинского спирта, делясь друг с другом превратностями нынешней жизни. Когда спирт закончился, десантник жестом фокусника откуда-то выудил литровую бутылку рисовой водки с заспиртованной змеей внутри, которую ему презентовал начальник разведки китайской механизированной бригады.

Водка оказалась слабее родной, отечественной, а змею, маленькую зеленую гадину, офицеры разделили по-братски пополам и, мягко говоря, закусили каждый под своим девизом.

Леха жевал проспиртованного гада едва не с криком: «ВДВ — нет задач не выполнимых!»

Денис был проще — присолив свою порцию змеи, он лихо опрокинул рюмку рисовой, лишь крякнув: «Там, где мы, там победа…»

Все бы ничего, но расстались друзья холодно. Узнав, что Денис получил из рук самого Президента России Звезду Героя за то, что, служа в учебном подразделении, смог предотвратить диверсию международных террористов на подводном газопроводе, а позже лично встречался с президентом США и был награжден грамотой конгресса, Леха скис и постарался как можно быстрее сократить время для общения. Так что вместо «продолжения банкета» отправил товарища восвояси с аэродрома.

— Ну все правильно, — вспомнив вчерашнее возвращение командира роты, первым заговорил Колесник. — Ему бы при такой должности, при том, что окончил академию, да имеет такие связи, — старшина так говорил, как будто только что препарировал подполковника, начальника разведки десантно-штурмового батальона, — еще бы с двумя президентами поручкаться. Этот бы себе такую карьеру сделал, будьте уверены. Уже давно был бы генералом…

— Он не такой, — не отрывая головы от подушки, слабым голосом вставил Денис.

Вчера, когда он рассказал о том, что они с Лехой закусывали рисовую водку змеей, кто-то из присутствующих морпехов высказал мысль, что у змеи мог оказаться ядовитый зуб. По крайней мере, о подобных случаях что-то проскальзывало в познавательной литературе. И то, что зуб у заспиртованной гадюки мог оказаться отравленным, с учетом его нынешнего состояния, Денису казалось вполне вероятным.

— Ну да, не такой, — криво усмехнулся Костя, улыбка вышла неприятная, злая. Старшина цыкнул сквозь зубы. — Как же, они же на войне вместе были, и там он был человеком. А дальше? — Колесник в упор посмотрел на повернувшегося к нему Давыдова и, ничуть не смутившись, продолжил: — Это разница, как между службой и гражданкой. Служит один и тот же человек, а на деле совсем разные люди. Такая же разница между войной и плацем. На боевых он готов не то что пули из твоей задницы зубами вытащить, сам встанет на ее траектории, а на плацу за несвежий подворотничок без всякой надобности так затрахает, что впору проситься о переводе, не говоря… о худшем. И самое противное, — Костя слепил злую физиономию, демонстрируя свое отношение к рвачам, — этот змей считает, что он прав. А даже если не прав, эта паскуда сделает рожу кирпичом и припрется к тебе, пытаясь объяснить, что в военное училище он пошел, чтобы сделать карьеру, и если он никого не будет наказывать, то начальство не заметит его рвения. — Старшина толкнул настолько искреннюю и проникновенную речь, что ни у кого из собравшихся не возникло подозрений — сказанное он испытал на себе.

Денис поерзал на койке, поудобнее устраиваясь, ротного оружейника не перебивал, а когда тот закончил, с мученическим выражением лица держась за голову, слабым голосом спросил:

— Спасти страждущего сможешь?

— Естественно, — Ку-Клукс-Клан обнажил крепкие зубы. — В таком состоянии только «купчик» и поможет.

Ротный оружейник практически все болезни лечил «купцом», крепко заваренным черным чаем. Все зависело от самой болезни — например, при гриппе в крутую заварку добавлялся кагор, при бронхите — спирт и смалец (топленый свиной жир), и так далее…

С классического перепоя «купец» прописывался с сахаром или медом, главное, чтобы горячий и много.

— А где Шувалов? — выпив две литровых кружки густого и черного, как мазут, напитка, спросил собравшихся Денис.

— Так замполит поехал к союзникам делиться боевым опытом, — с саркастической усмешкой сообщил Николай Иволгин. — Поехал в отдельный полк специального назначения армии Китая обмениваться знаниями.

— И что, позвали только его одного? — удивился Давыдов, страдальчески морщась и прихлебывая мелкими глотками крутой кипяток.

— Нет, — покачал головой старлей, — звали всех, но поехал один Самурай. Он же у нас один такой собиратель боевых искусств Дальнего Востока.

— Да он вообще на этой теме «крышей» поехал, — неожиданно вставил Журило, одновременно указательным пальцем повертев у виска, пояснив свою мысль: — Как-то в выходной прихожу я к нашему замполиту в гости. Ну чего, думаю, не попить нам пивка, тем более он мне обещал записи лучших боксерских боев супертяжей. Прихожу к Шувалову, а он, извините за выражение, сидит посреди комнаты в исподнем, то бишь кимоно, и, макая гусиным пером в гуашь, что-то крапает… На мой вопрос, что это за порнография, совершенно не смутившись, отвечает мне: это… — Генка на мгновение задумался, потом тяжело вздохнул: — То ли танки, то ли хайки, короче, самурайские вирши. То, что он накрапал, я имел счастье услышать, а услышав, пришел к выводу, что, даже не принадлежа к роду японской аристократии, могу написать и покруче…

— И что, написал? — с трудом сдержал смех прапорщик Парамонов.

— А то, — гордо подбоченился Журило.

— Хотелось бы услышать этот шедевр, — серьезно произнес Давыдов, отставив кружку с недопитым «купчиком».

— Просим, просим! — на манер смольных институток зааплодировал Иволгин, его тут же поддержал старшина Костя Колесник. Все это выглядело немного гротескно, но, к его чести, Гена Журило не сробел, а только важно качнул головой и снисходительно произнес:

— Сами напросились.

Мы, семь крутых самураев,

В дальний поход собрались.

Чтобы своими устами вкусить

Подвига ратного славы.

Каждый из нас был отчаян,

Храбр и непоколебим.

Дальний поход наш струился

Рыжей змеей к горбу Фудзиямы.

Звездная ночь покрывалом

Смежила нам сонные веки.

Серый туман опустился на

Зеркало озера лесного.

Жирные рыбы, плескаясь,

Дразнят орла в вышине.

Ветер своими перстами ласково

Гладит нежный ковыль.

С рыком из чащи лесной

Выскочил тигр матерый.

Напившись озерной воды, лег

И когтистою лапой мясо из зубов вычищает.

Тигр сыт.

И мы обоссались…

— Для первого раза очень даже неплохо, — хлопнув несколько раз в ладони, сказал стоявший в дверях капитан Шувалов. — Все-таки, Генка, несмотря на любовь к пиву, случайным связям и прочим излишествам, твой мозг вполне способен к воспроизведению серьезных вещей.

Журило, смутившись, промолчал, все-таки не особо красивым получилось его «выступление». Зато пришедший в себя ротный молчать не стал.

— Ну и как, Самурай, у тебя прошел обмен опытом?

— Замечательно. — Олег сдержанно улыбнулся. — Я взял лучших бойцов роты. Ну мы, конечно, показали почти все, что умели и знали… А потом, смотрю, получается, что это не обмен опытом, а ненавязчивое потрошение. Тогда говорю им откровенно: «Друзья вы мои желтолицые, а что же вы умеете?» А они, оказывается, в русском языке ни бум-бум. Если им рассказывать, то все нормально. А если спрашивать, выходит «моя твоя не понимает». Пришлось гастроли сворачивать.

— И поделом, — буркнул Колесник, демонстративно повернувшись к Парамонову и Журило.

Давыдов хотел вставить какую-то очередную колкость, но за спиной Шувалова неслышно выросла фигура адъютанта генерала Крутова, физиономия старлея была как будто отлита из низкосортного чугуна, пористая и угловатая.

— Командованию роты собраться в красном уголке. Майору Давыдову срочно к шефу. — Стальной тон адъютанта и его невидящие глаза ничего хорошего разведчикам не обещали…

* * *

Двухмоторный «Чинук» плавно коснулся палубы авианосца «Нимитц». День приближался к закату, лучи заходящего солнца окрасили ленивые воды Сиамского залива в сюрреалистические цвета.

Свободная от вахты смена матросов под командованием старшин совершала пробежку по палубе авианосца перед ночным отбоем.

Выбравшись из салона адмиральского вертолета, министр обороны Таиланда с интересом посмотрел по сторонам, проводил внимательным взглядом пробегавших мимо моряков. Крепкие натренированные тела в свежевыглаженной форме приводили его в неподдельный восторг. Кроме министра на авианосец прилетели высшие чиновники секретариата премьер-министра, всех этих людей пригласил на борт адмирал Нильсон.

— Прошу вас следовать за мной, — громким голосом произнес один из адъютантов адмирала и указал рукой в направлении угловатого строения корабельной надстройки.

Приватная беседа с высшими чинами государственной власти Таиланда должна была произойти в личных апартаментах командующего авиаударной группировкой. Для того чтобы туда попасть, тайцам пришлось промаршировать почти километр по различным внутренним коммуникациям авианосца. Конечно, можно было все устроить намного быстрее, спустившись на адмиральский уровень на лифте, но Ричард Нильсон приказал гостей вести своим ходом, небезосновательно посчитав, что так до туземцев лучше, а главное, быстрее дойдет та суть, которую он им намерен втемяшить.

Конференц-зал на адмиральском уровне представлял собой просторное помещение прямоугольной формы, заставленное индивидуальными столами, отдаленно напоминающими школьные парты. Обычно здесь ставились задачи командирам кораблей соединения, и каждый из них мог легко набросать в своем рабочем блокноте необходимые для себя замечания.

Оказавшись в мрачном зале, тайцы невольно были смущены, они ожидали совсем другого приема. Но, добровольно прибыв на стальную громаду «Нимитца», они тем самым так же добровольно вручили свои судьбы в руки руководителя американской морской армадой.

Едва чиновники разместились в неудобных креслах американских моряков, как в конференц-зал неслышно вошли трое стюардов в белоснежных рубашках, красных жилетках, в тон им галстуках-«бабочках». На подносах стюарды разносили различные закуски, фрукты и прохладительные напитки.

Чиновники с удовольствием принялись за угощение, особо не церемонясь, здесь, за толстыми бронированными стенами авианосца, можно было не стесняться и чувствовать себя свободными от предрассудков званых вечеров.

Стюарды, проворно обслужив гостей флота США, поспешно удалились.

— Добрый вечер, господа, — в зал стремительно вошел адмирал Нильсон. Сегодня на командующем не было ни парадного мундира с набором разноцветных орденов, ни дорогого смокинга. Флотоводец встречал тайских гостей в своей повседневной светло-кофейной форме. Разговор намечался деловой и неприятный, поэтому адмирал счел, что можно обойтись без соблюдения лишнего в данном случае официоза.

Адмирал Нильсон весь день провел в командной рубке авианосца, с высоты которой видел прибывших на корабль гостей. Кроме министра обороны все остальные были второсортными фигурами королевской политики.

Первый помощник премьер-министра, заместители министров информации и иностранных дел, главный советник министра торговли. Фигуры значительные, но не для представителя военно-морского флота Соединенных Штатов Америки, супердержавы, доминирующей в мире.

«Впрочем, чему удивляться, — минуя бесконечные коридоры внутренних коммуникаций „Нимитца“, размышлял адмирал, — если перед началом авиасалона посол США отправился в отпуск. Можно подумать, что это не „Королевский смотр“, а ярмарка где-то в канзасской глуши».

Злость захлестывала Нильсона, это походило на всеобщий заговор против него. Но богатый жизненный и служебный опыт подсказывал другое — Таиланд еще с сорок второго года, когда глава дипломатической миссии королевства в США Сени Прамот отказался передать государственному департаменту в Вашингтоне заявление своего правительства об объявлении войны США на стороне Японии, вместе с американцами организовал Движение сопротивления.

С тех пор Таиланд постоянно находился в фарватере Соединенных Штатов. Во время вьетнамской войны королевство стало надежным фортпостом Америки на Азиатском материке.

Конечно, с тех пор время от времени Таиланд потрясали военные перевороты, но так как вставший у кормила власти очередной большезвездный генерал сразу же присягал на верность звездно-полосатому флагу, то с Капитолийского холма на «невинные» шалости сиамских военных смотрели с родительской улыбкой.

«Королевский смотр» ничего особого из себя не представлял, так себе, развлечение для монаршей семьи. Что-то вроде похода в игрушечный магазин, выбор, аж глаза разбегаются, все хочется в руках подержать и даже домой унести. Но, в конце концов, получишь то, что купят родители. Так думали в самом Вашингтоне, так думал посол США в Бангкоке, и вначале и сам адмирал Нильсон. Он даже считал лишним пиаровский ход с размалевыванием фюзеляжей американских боевых самолетов полуголыми девицами. Тем более что даже на такую незначительную выставку США направили лучшие и самые современные образцы.

Уверенность эта, как замок из песка в тихую погоду, выглядит помпезно и незыблемо, а в случае грозы от этого строения не остается и следа…

— Почему премьер-министр отказался от моего приглашения? — сев напротив чиновников и забросив ногу на ногу, глухо спросил Ричард Нильсон, выражение лица он постарался сохранять дружелюбным, переход на повышенные тона мог только усугубить ситуацию.

— Премьер-министр работает над документами, — с ничего не значащей улыбкой ответил первый помощник главы правительства. — У него в конце месяца отчет в парламенте о бюджетных расходах.

— Понятно, — скупо кивнул Нильсон. — Тогда начнем без него. У меня всего один вопрос: почему на этой выставке приоритет отдан русским конкурентам. Разве не было между нами предварительной договоренности?

Вопрос относился непосредственно к министру обороны, он во всей комбинации был одной из ключевых фигур.

Министр непроизвольно пригладил тонкую щетку черных усов, потом непонимающим взглядом посмотрел на американца.

— С нашей стороны были выполнены все обязательства. Вся пресса не только кричит о преимуществах американской авиации, но и указывает на недостатки ваших русских соперников. На уровне министерства иностранных дел неформальные разговоры с иностранными послами велись только о преимуществах авиации США. Наши бизнесмены окончательно проигнорировали павильоны и экспозиции России.

Представители прессы, иностранных дел и торговой палаты дружно закивали головами. Действительно, формальности были соблюдены в полной мере.

— Так почему же до сих пор нет положительного результата? — сузил глаза адмирал. Когда он понял, что король Таиланда все больше склоняется в сторону оппонентов, то решил лично сам вмешаться в ситуацию. Связавшись с госсекретарем, он обсудил стратегию американской делегации. Получив добро, сделал королю фантастическое предложение. Но в ответ не услышал ни «да», ни «нет». — Его величеству правительство США готово продать партию новейших истребителей «ф-22» «Раптор». Причем на очень выгодных условиях. Но ответа до сих пор почему-то не последовало. Почему?

— К сожалению, королевская гвардия находится в полном подчинении его величества, и только он по конституции имеет право решать, какая форма должна быть в его войсках и какое вооружение, — начал издалека министр обороны и отхлебнул изрядный глоток рома. — Не понимаю, мистер Нильсон, к чему такой ажиотаж поднимать вокруг американских самолетов. Ведь наши вооруженные силы почти на сто процентов оснащены американской техникой и вооружением. И в будущем наше сотрудничество будет только крепнуть.

Чиновники по обе стороны от премьер-министра вновь синхронно закивали головами, как механические куклы.

— Тем более его величество, — окончательно взял себя в руки министр обороны, — еще не высказался в пользу какой-то из моделей. Впереди еще торжественный вечер по поводу завершения «Королевского смотра». Думаю, вот там-то он и выскажет свое решение. Так что для вас, господин адмирал, еще не все потеряно.

Это была закамуфлированная насмешка, но Ричард Нильсон был слишком занят своими мыслями, чтобы ее заметить.

Деловой разговор постепенно сошел на нет, погас, как прогоревший костер. Адмирал провел гостей на палубу и, стоя поодаль, наблюдал, как похожий на мутирующую стрекозу «Чинук» оторвался от стальной палубы авианосца.

Двухвинтовой вертолет, несмотря на свои громоздкие габариты, проворно развернулся в воздухе и взял курс в сторону побережья.

«Одна ложка дегтя может испортить бочку меда», — неожиданно Нильсон вспомнил русскую поговорку, которую выучил еще в военно-морской академии. Что такое «деготь», он как в те времена не знал, так и до сих пор не выяснил, но хорошо отдавал себе отчет, что сейчас эта выставка стала той самой ложкой, которая испортит бочку его отличного послужного списка. Конечно же, «Королевский смотр» не канзасская ярмарка, но и не Ютландское сражение или высадка в Нормандии.

Как себя ни успокаивал адмирал, но настроение все равно было паскудным. Глядя на проблесковые огни удаляющегося вертолета, ему вдруг нестерпимо захотелось отдать приказ корабельному ПВО сбить к чертям собачьим «Чинук», чтобы сидящие в нем тайцы ощутили ту же безысходность, что и он сейчас.

На какое-то мгновение адмирал представил себе, как спица ракеты «Стандарт», пронзив черноту ночи, втыкается в растянутый фюзеляж вертолета и, взорвавшись внутри, разносит сотни стальных стержней, которые, разлетаясь по салону с космической скоростью, рвут на кровавые куски находящихся внутри людей. Еще через мгновение «Чинук» превратился бы в гигантский огненный шар, затем распавшийся на головешки и рухнувший в океан.

Но ничего этого адмирал не сделал. Подавив в себе ярость, он заперся в своей каюте, где в баре его ждала большая запотевшая бутылка «Столичной»…

Глава 5 «Война» без правил

Прощальный бал по поводу закрытия авиасалона был обставлен воистину с королевской помпезностью и роскошью.

Огромный зал для приемов во дворце главы Таиланда сиял тысячами электрических ламп гигантских люстр и блистал тысячами каратов драгоценностей на телах приглашенных дам. Сегодня в Королевский дворец были приглашены члены правительства и парламента, наиболее влиятельные и сановные семьи страны, представители дипломатических миссий и члены авиационных делегаций.

Торжество проходило в самых лучших традициях монарших домов — камерный оркестр, прислуга в золотых ливреях, разносившая напитки и закуски, негромкие разговоры мужчин, изысканные манеры и жеманные смешки женщин. Все это один к одному напомнило адмиралу Нильсону фуршеты, проходившие в Белом доме, только выглядело уж больно кукольно.

Появление делегации из России произвело нешуточный фурор. Вернее, не самой делегации, а только ее женской части. Две девушки, шествующие впереди мужчин в роскошных вечерних платьях со шлейфами и глубокими декольте, смотрелись куда круче «вешалок», рекламирующих мировые бренды.

Изумительного оттенка зеленый атлас с золотым узором сочетался с изумрудными глазами блондинки Светланы. А ярко-алый шелк оттенял иссиня-черные волосы Натальи. Платья подчеркивали аппетитные формы девушек, легкие, упругие походки еще больше привлекали восхищенные взгляды мужчин и негодующие женские. И действительно, девушки разительно отличались от остальных представительниц своего пола.

Азиатки были все слишком низкорослы, европейки костлявы, а американки широкоплечи и жилисты, как наглядная агитация с плаката, пропагандирующего коктейль из феминизма и фитнеса. На их фоне российские летчицы, благодаря стараниям стилиста Зайкина, выглядели существами неземного происхождения.

Увидев русских девушек, его королевское величество не удержался и шагнул им навстречу, галантно приложившись к прелестным ручкам валькирий. Но какой бы фурор ни произвели красавицы, главным событием все же на этом балу были не они.

И, тем не менее, глава Таиланда не спешил объявить о завершении авиасалона и его результатах. Интрига сохранялась, поэтому вокруг короля ненавязчиво вились главы делегаций, игнорируя фуршет и приятное общение с другими гостями приема.

Постепенно разговоры собравшихся вокруг короля перешли на тему авиасалона. Специалисты в области авиации, подогретые алкоголем, начали громко обсуждать преимущества своих образцов.

Адмирал Нильсон вдруг сообразил, что необходимо брать ситуацию в свои руки, действовать на опережение. Взяв у проходившего мимо лакея высокий узкий бокал с шампанским, он громко и раздельно произнес:

— Правительство США предложили Его Королевскому Величеству партию новейших истребителей «Ф-22».

Это был самый крутой и убойный козырь, против которого другим участникам королевской ярмарки уже ничего не светило. «Ф-22» был официально объявлен в прессе истребителем пятого поколения, стоимостью в пару «Еврофайтеров» или тройки «сухих». Хотя, по мнению специалистов, боевые качества заокеанского динозавра и его превосходство над другими образцами были весьма сомнительны.

Торговля, как и война, не предсказуема, здесь на одной чаше весов лежит качественный товар и профессионализм продавца, на другой — счастливый случай. И никогда не можешь с уверенностью сказать, что же перевесит. Часто удачу приносит в клюве неожиданный оборот, что и произошло на этот раз.

— Тоже мне, супер-пупер, — неожиданно произнес председатель российской делегации Артур Гончарин. Генерал-майор практически все время находился навеселе, и это состояние настолько затянулось, что было достаточно небольшой дозы, чтобы вновь оказаться в изрядном подпитии. Что сейчас и наблюдалось, а, как известно, такому человеку море по колено. — Истребитель проверяется в бою, а ваш «мордатый» только для рекламных роликов и годится.

Среди собравшихся пробежал негромкий ропот, потом наступила напряженная тишина. Все взоры были обращены к адмиралу Нильсону.

— Хотите доказать превосходство своего дракона? — продолжал напирать Гончарин. — Давайте устроим показательный учебный бой — ваш «Раптор» против любого нашего истребителя. Не хотите «воевать» с мужиками, попробуйте обскакать наших девчонок, — генерал-майор кивнул на Серпень и Болотину, которые все это время оживленно переговаривались с молодыми лейтенантами из французской делегации.

— Сожалею, — невнятно пробормотал адмирал Нильсон, покрываясь холодным потом. Так плохо он себя еще никогда не чувствовал, даже когда плыл среди горящего мазута, волоча на себе оглушенного товарища. Больше всего сейчас он хотел оказаться на капитанском мостике авианосца, на недосягаемом для присутствующих расстоянии. Но чудес не бывает, происходило то, что происходило, и нужно было как-то выходить из этого положения. — К сожалению, все наши самолеты уже разобраны и подготовлены к отправке в Штаты.

— Ах да, конечно, — с ложным сочувствием покачал головой Артур Вячеславович. — Тогда вы продаете не истребители, а рекламные буклеты.

— Да вы что, это же скандал, — зашипел на ухо Пушкарю кто-то из членов делегации. — Его нужно немедленно остановить, иначе…

— Молчите и не лезьте не в свое дело, — одними губами буркнул Леонид Иванович, который до мельчайших подробностей знал все нюансы торговли вооружением. А любой скандал — это один из способов бесплатной рекламы, проще говоря, отличный пиар. Но происходящее сейчас Пушкаря не интересовало, он заметил, что спор заинтересовал короля Таиланда. Тот некоторое время прислушивался к перебранке, потом подошел к спорщикам:

— Нам, господа, не нужен как таковой истребитель. Наши соседи не настолько воинственны, чтобы развязывать полномасштабную войну с воздушными боями. Моей гвардии нужен самолет, способный не только прикрыть нас с воздуха, но и при необходимости нанести мощные, а главное, эффективные удары по наземным целям.

— Тогда для этой цели лучше всего наш штурмовик «А-10», — тут же нашелся адмирал, понимая, что это его последний шанс выиграть тендер на поставку американской авиационной техники. — Это лучший ударный штурмовик, способный уничтожить с одного удара целый батальон. Машина бронированная, поэтому практически неуязвима.

— Ваш «бородавочник» хорош только для расстрела бедуинов в пустыне, — издевательски засмеялся Гончарин, окатив заокеанского оппонента волной презрения. — А в зарослях джунглей для того, чтобы завалить вашего «кабана», даже «Стингер» не понадобится. Его с легкостью завалит пара стрелков с РПГ.

Это была сущая правда — низколетный, малоскоростной и маломаневренный «А-10» хорошо себя зарекомендовал в пустыне Ирака, зато в горах Афганистана, где моджахеды умело скрывались в расщелинах и горных пещерах, «бородавочники» становились легкими мишенями.

Снова наступила неловкая пауза, и это посреди королевской вечеринки. Пушкарь понял, что наступил его момент, нужно было делать очередной ход, чтобы сорвать весь банк.

— Наши истребители отлично работают и по наземным целям, — сделав шаг навстречу королю, во всеуслышание заявил Леонид Иванович. — Они могут уничтожить подразделение обычным вооружением с одного захода, при этом не входя в зону противодействия возможного ПВО.

— Да? — в голосе монарха послышались нотки заинтересованности. — Говорите, любой из истребителей? А как насчет экипажа?

— На ваш выбор, — мгновенно отреагировал Пушкарь.

— Тогда я хотел бы посмотреть боевую работу ваших валькирий, — сузил глаза его величество. — Ведь именно они являются украшением российской делегации.

— Через два дня мы продемонстрируем работу нашего истребителя и наших летчиц.

— Вот после этого, думаю, можно будет поставить заключительную точку в «Королевском смотре» и спокойно перейти к деловой части заключения соглашения…

* * *

Облаченные в обычные летные комбинезоны, девушки проворно забрались в кабину; поудобнее усевшись в креслах, надели шлемофоны. Стеклянный колпак «фонаря» легко опустился.

Включив радиостанцию, Наталья Серпень доложила:

— Ноль тридцать третий к взлету готов.

— Ноль тридцать третий, взлет разрешаю, — ответил знакомый голос командира пилотажной группы полковника Шостака.

Наталья выжала газ, и взлетно-посадочная полоса, набирая скорость, побежала вперед. Серпень потянула на себя ручку управления, самолет послушно оторвался от земли и стал стремительно набирать высоту.

Полет проходил комфортно, еще бы ему не быть комфортным — девушки летели не на своем привычном «тридцать третьем», а всего лишь на учебном тренажере, поэтому можно было обойтись и без перегрузочных комбинезонов. Имитаторы полетов пока еще не могли воссоздать полное ощущение полета, но были необходимы для подробного изучения района боевого действия.

За два дня это был уже их пятый «вылет», опытная рука пилота четко вела виртуальный самолет по виртуальному же маршруту, вовремя выполняя все пункты полетного задания.

— Нет в жизни счастья, — неожиданно голосом Светланы ожил наушник в шлемофоне. После того, как Пушкарь их отвел в сторону и объявил, что король им оказал великую честь, собираясь лицезреть их боевую работу, Болотину, которую оторвали от приятного общения с французскими воздушными асами, такая честь не то чтобы обрадовала, скорее огорчила. Все это время старший лейтенант дулась как мышь на крупу и наконец ее прорвало: — В кои веки познакомилась с нормальным парнем, Раулем зовут, между прочим, пригласил во Францию, Париж обещал показать, Монмартр, и на тебе, ты, Светик, нужна для показательного полета на утеху Его Королевского Величества. А французы сегодня улетают…

— «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону», — сдержанно буркнула в микрофон Серпень, закладывая очередной разворот. На экране тренажера показались строения их аэродрома.

— Тебе все хиханьки, помешана на своих самолетах. А в жизни полно других радостей, — возмущенная поведением подруги, гневно проговорила Болотина.

— Ты молода и всегда можешь найти себе более подходящую и, главное, не столько много времени отбирающую работу.

— Ага, типа секретутки, — продолжала возмущаться старший лейтенант, — а может, еще пойти торговать в палатке на вокзале?

— Мы всегда чем-то жертвуем, зависим от того, что выбираем… — закончить мысль командир экипажа не успела, ее перебил грубый голос руководителя «полетов»:

— Прекратить разговорчики в эфире. После приземления ко мне на раздачу слонов.

— А что, есть повод получить слона? — дерзко спросила Светлана, после двух суток обидного молчания слова буквально сами перли из нее.

Но Шостак вопрос проигнорировал, видимо, собираясь высказать все после, не засоряя эфир…

«Королевский смотр» завершился и его участники спешно покидали «бананово-лимонный» Бангкок. Первыми собрали свои беспилотники и вылетели на родной Ближний Восток израильтяне, за ними в противоположном направлении умчались представители Южной Кореи. Следом индусы, британцы, французы…

Утром этого же дня в небо поднялась армада грузовых самолетов с эмблемой ВВС США, они в своих чревах уносили за океан образцы американской авиации.

Готовилась к отправке и российская техника, только палубный «Су-33» стоял в боевой готовности. По приказу заместителя председателя делегации Пушкаря истребитель берегли, что называется, как зеницу ока. Слишком много было поставлено на кон, кроме престижа государства маняще завораживал контракт более чем на полмиллиарда долларов.

Стоя в кабинете руководителя полетов, Наталья из окна видела свой «двухвостый», как леопард, в пятнах цифрового камуфляжа. Возле самолета постоянно находилось трое вооруженных офицеров; в широкополых панамах, скрывавших большую часть лица, они походили на американских ковбоев, вот только не хватало шерстяных накидок — пончо.

«Под этим солнцем им, пожалуй, в таком прикиде было бы тепленько», — глядя на часовых, равнодушно подумала Серпень.

— Программу вы, девчонки, отработали на «пять с плюсом», — сидя за столом, неизвестно чему хмурился Кирилл Шостак. — Да и летаете, дай бог каждому. Теперь остался последний штришок. Не подведите, девчата, сколько на эту ярмарку тщеславия сил затрачено, — тяжело вздохнул, — жалко, если из всего этого пшик получится.

— А что мы? Мы-то стараемся, вот только отдачи почему-то не чувствуется, — тряхнув золотистой гривой, Болотина картинно закатила к потолку свои огромные глаза.

— Будет отдача, — вымученно улыбнулся полковник, про себя в очередной раз подумав, что командовать мужиками куда проще, чем вот этим так называемым слабым полом. — Отработаете полет на «пятерку» — я тебе лично устрою командировку на празднование юбилея эскадрильи «Нормандия-Неман». Париж увидишь, Монмартр и Рауля своего.

— Ура! — по-девчачьи взвизгнула Светлана и совсем не по-военному захлопала в ладоши.

— Но сначала полетная программа. Сейчас идите, отдыхайте, завтра напряженный день…

Приняв прохладный душ, Наталья Серпень не стала вытираться, а прямо на влажное тело набросила шелковый халат и, небрежно завязав на талии пояс, легла в постель. На противоположной стороне миниатюрная коробка кондиционера, охлаждая воздух, своим приятным мурлыканием вскоре усыпила девушку. Неожиданно веки стали непомерно тяжелыми, сознание отошло в сторону, проваливаясь в бездну Морфея, она только успела подумать: «А ведь тренажер выматывает не меньше, чем настоящие полеты…»

Время сна пролетело как одно мгновение. Проснулась Наталья, потревоженная каким-то посторонним звуком. Открыв глаза, девушка прислушалась, возвращаясь в реальность, на адаптацию ушло несколько секунд. Серпень сообразила, что кто-то скребется в ее дверь.

Решительно встав с постели, сунув ноги в тапочки, рефлекторно затянула пояс халатика и громко произнесла:

— В чем дело?

— Сова, открой, медведь пришел, — из-за хлипкой двери донесся голос председателя делегации.

Серпень прошла к двери и нажала на кнопку магнитного замка. Дверь бесшумно отворилась и на летчицу обрушилась темно-фиолетовым покрывалом с россыпями огромных звезд душная тропическая ночь. «Ничего себе вздремнула», — промелькнула в голове майора мысль — когда она принимала душ, солнце едва перевалило за полдень, а сейчас даже не полночь. Гораздо позже.

— Здоров, Наташка, принимай гостя дорогого, — пьяный возглас заставил Серпень вздрогнуть от неожиданности. Только сейчас она заметила стоящего в тени открытой двери Артура Гончарина, ночной гость был изрядно навеселе. С лоснящимся от пота бордовым лицом, в мятом костюме, распущенный на шее галстук больше напоминал сброшенную шкуру кобры. Покачиваясь, «мачо» придерживал под рукой пузатую бутылку с длинным горлышком.

— Артур Вячеславович? — удивленно проговорила летчица, невольно отступив в глубь бунгало. — В чем дело?

— Да, это я, — неуверенными шагами председатель делегации преодолел несколько ступенек и оказался в жилище Серпень. — Решил, так сказать, расставить акценты.

— В чем дело, какие акценты? — майор все еще пребывала в смятении.

— Слышал, вас тут поят всякой гадостью, так я принес натурального, — пьяно скалясь, Гончарин сыпал цитатами из телевизионной рекламы. Подняв над головой бутылку из зеленого стекла, добавил: — Между прочим, настоящий «Курвуазье». Давай, майор, не стой столбом, принимай дорогого гостя. Сам генерал к тебе пожаловал.

— Товарищ генерал, вы пьяны, немедленно возвращайтесь к себе, — справившись с временной растерянностью, звенящим от напряжения голосом твердо проговорила Серпень. — Завтра нам предстоит напряженный день.

— Да брось ты, девка, ерундой страдать, — криво усмехнулся Гончарин, делая шаг навстречу девушке. — Твои проблемы все уже решены. Приглянулась ты мне, а это значит — попала в «десятку». По возвращении в Москву меня назначат первым замом «оружейки», а тебя, хочешь, возьму в свои замы? А хочешь, так летать будешь командиром «Витязей» вместо Кирюхи Шостака, а его, дуболома, под зад на пенсию.

На такой наглый пьяный штурм обычно решительная Наталья не сразу нашлась что ответить, такое отношение к ней было проявлено впервые. Генерал же воспринял ее замешательство по-своему, он сделал еще один шаг вперед, протянул руку к животу летчицы, грубым тоном произнес:

— Да не менжуйся ты, как сопливая пацанка, — и дернул за конец пояса. Полы шелкового халата разошлись, обнажив большие белые груди, плоский живот и аккуратно подстриженный лобок.

— Вот это да, — хрипло проговорил Гончарин, еще больше возбудившись от увиденного, но именно эти слова подействовали на девушку словно ушат холодной воды.

Ярость ее захлестнула полностью и, уже ничего не соображая, она сделала шаг вперед, одновременно выбрасывая правую руку, сжатую в жесткий кулак.

Со вкручивающим таранным ударом кулак врезался в солнечное сплетение зарвавшегося чиновника. У Гончарина полезли глаза из орбит, не в силах что-либо произнести от боли, он согнулся вдвое.

Но Серпень этого было явно мало, ее карие глаза сверкали гневом, а острый изогнутый нос сейчас и вовсе походил на клюв атакующей орлицы. Казалось, еще мгновение, и из ее легких вырвется угрожающий клекот, но майор хорошо натренированным движением вывернула Гончарину руку за спину и, развернув безвольное тело сластолюбца лицом к двери, зарядила увесистого пинка ниже спины. А когда в полусогнутом состоянии генерал, бодрым аллюром проскочив крыльцо, всем корпусом плавно расстелился на влажном от вечернего бриза песке, презрительно бросила:

— Пошел вон, скотина. — И захлопнула дверь.

Несмотря на боль и изрядную долю опьянения, Артур Гончарин, тем не менее, бутылку не выронил, он довольно проворно поднялся и, не став отряхиваться, выкрикнул в ответ:

— Скотина? Это я скотина? Это мы еще посмотрим, кто скотина. Мандавошка, вот вернемся в Союз, из авиации вылетишь, как пробка. В родном Липецке будешь себе искать работу на панели. Сука…

Потом генерал захотел в окно запустить бутылкой, но вовремя сообразил, что она полная, и поплелся в сторону коттеджа, в котором жил его личный гид.

Из-за соседнего коттеджа вышел невысокий щуплый мужчина и, стараясь держаться спасительной тени, бесшумной тенью заскользил за Гончариным…

«Козел», — подумала Наталья в ответ на крики с улицы, наступающий день и так обещал быть предельно насыщенным, а тут еще такой стресс. Впрочем, служба военного летчика, а тем более истребителя, это постоянный стресс, постоянная работа на грани.

Ученые установили, что современный летчик-истребитель изнашивает свой организм огромными перегрузками в среднем к тридцати четырем годам. Для того чтобы продлить полноценное существование биоагрегата, было разработано множество методик восстановительной медицины. Почти со всеми разработками майор была знакома не понаслышке и могла использовать в полной мере, управляя не только своим физическим, но и психологическим состоянием.

Вернувшись в постель, девушка закрыла глаза, настраивая себя на полноценный здоровый сон и через минуту неслышно засопела…

Полигон, где должна была продемонстрировать свою боевую технику российская делегация, раскинулся в трехстах километрах от столицы Таиланда. Король со своей свитой и приглашенными гостями прибыл за сутки, здесь же для них был разбит небольшой, но комфортабельный лагерь.

Утро следующего дня началось с приятной для собравшихся суеты. Для королевского величества был оборудован всем необходимым бункер наблюдения, здесь же у амбразур были установлены мощные двадцати кратные бинокли, позволяющие с безопасного расстояния наблюдать «мишень». Вдоль вырубленной среди густых зарослей джунглей просеки вытянулась механизированная колонна, состоящая из трех списанных американских средних танков «М-48», доставшихся Таиланду после вьетнамской войны, дальше стояли коробки старых американских БМП «М-113». За боевыми машинами тянулась колонна из армейских грузовиков «Студебеккер» и небольших открытых внедорожников «Виллис». Возле техники были натянуты армейские шатры, рядом с которыми установили десятки пластиковых манекенов. Все мишени были выкрашены в тропический камуфляж, и даже через мощную оптику технику было сложно разглядеть.

Кроме биноклей бункер оснастили несколькими индикаторами радаров слежения, позволяющих контролировать полет истребителя с момента взлета.

Для безопасности главы королевства и иностранных гостей были предусмотрены и повышенные меры безопасности — кроме армейского оцепления возле бункера расположилась четверка машин со скорострельными шестиствольными зенитками «Вулкан» и столько же стрелков с портативными ракетными установками «Стингер». По мнению экспертов тайской госбезопасности, таким способом можно защитить бункер от неожиданной атаки с неба.

На наблюдательном пункте царило веселое оживление, все собравшиеся находились в приподнятом настроении в предвкушении яркого, запоминающегося зрелища. Лишь один адмирал Нильсон держался особняком от остальных, сохраняя на лице непроницаемую маску рыцаря печального образа. Сейчас, как полагал он, решалась и его судьба — если русские «сядут в лужу», то гвардии короля Таиланда будут проданы палубные истребители-бомбардировщики «ф-18» «Хорнет». В таких делах, конечно же, нельзя надеяться лишь на слепую удачу, но слишком поздно все прояснилось. Делегация русских оружейников, поняв, что им предстоит, окружила свой самолет такой «заботой», что даже мышь не проскочит, не говоря о более крупном вредителе. Сорвать этот полет можно было только одним способом — вызвать с «Нимитца» команду «тюленей» и отдать военно-воздушную базу на «откуп». Только этот экстравагантный способ для Таиланда не подходил, все-таки государство-союзник, а не какой-то там изгой. «Политика канонерок» могла оказаться бумерангом, который при возвращении снесет не только погоны, но и голову. Выход оставался один — набраться терпения, ждать и молить небеса. Что адмирал в гордом одиночестве и делал.

— Ну, кажется, время, — проговорил его величество, бросив выразительный взгляд на свой хронометр в платиновом корпусе, с крупными изумрудами по всему циферблату.

— Есть взлет, — доложил оператор одной из станций слежения…

Оторвавшись от взлетной полосы, майор Серпень потянула на себя ручку управления, «тридцать третий» послушно устремился вверх. Набрав высоту, Наталья заложила крутой вираж, справа блеснули воды Сиамского залива, над которым выплывал огромный малиновый диск восходящего солнца. Далеко в океане виднелись серые силуэты американской авиаударной армады.

И тут же кабина истребителя буквально наполнилась неприятным писком системы радиолокационного предупреждения. Американские корабли вовсю работали по российскому истребителю.

В боевой обстановке по их самолету сейчас же отработали бы корабельные системы ПВО и с «Нимитца» взлетела дежурная пара перехватчиков. Но ничего такого произойти не могло. Ситуация складывалась самая мирная, а из вооружения под фюзеляжем «тридцать третьего» была подвешена лишь одна-единственная ПРБК-500, в переводе на человеческой язык которая обозначает — противотанковая разовая бомбовая кассета весом пятьсот килограммов. В полуметровом бочонке с наваренными хвостовыми стабилизаторами находилось почти двести семьдесят кумулятивных элементов, носящих романтическое итальянское название — бомбетты. Каждый такой элемент при взрыве мог с легкостью пробить двухсотмиллиметровую броню, таким образом, при попадании бомбетты даже самый современный танк превращался в груду металлолома…

«Ситуация, конечно, не боевая, и все-таки», — сама себе улыбнулась Серпень и положила рукоятку управления влево. «Тридцать третий» под ее уверенной рукой завалился на плоскость крыла и стремительно заскользил вниз. Через несколько секунд писк прекратился, истребитель вышел из зоны облучения корабельных локаторов. Теперь, чтобы засечь «сухой», следовало в воздух поднимать «Хокай», самолет системы АВАКС, радар которого видит гораздо больше, чем корабельные радары.

— Что такое, почему самолет исчез с экранов наших локаторов? — недовольно посмотрел на Леонида Пушкаря его величество.

— Попав в зону облучения корабельных локаторов, пилоты произвели противорадарный маневр, уходя от наблюдения, — сразу же догадался бывший летчик, про себя подумав: «Молодцы, девчонки, работают по-взрослому».

— Понятно, — важно качнул головой король и снова впился взглядом в амбразуру, опасаясь пропустить атаку российского истребителя…

Скрывшись от электронных «глаз» боевых кораблей за частоколом горной гряды, Наталья снова набрала высоту, направляя истребитель в сторону полигона. Вскоре бортовой локатор выхватил из зеленого моря джунглей крупную цель.

— Света, мы на боевом, — по внутренней связи произнесла Серпень.

— Вижу, захват цели произведен системой наведения, — напряженным голосом ответила Болотина, а следом добавила: — Действуем по отработанной программе.

— Действуем, — подтвердила майор.

Работать по-боевому намного проще, когда все действия многократно отработаны за штурвалом тренажера. Набрав десятитысячную высоту, Серпень провела замысловатый противоракетный маневр. Палец левой руки вдавил клавишу отстрела тепловых ловушек.

От пикирующего истребителя взметнулся букет разноцветного салюта. Затем двухвостая крылатая машина молниеносно взмыла вверх и уже на форсаже рванулась по прямой. Совершив прыжок, истребитель как взбешенный мустанг встал на дыбы, зависнув в воздухе, и тут же от фюзеляжа отделилась черная капля.

Все собравшиеся в бункере, забыв об истребителе, который из «кобры» перешел в плоский штопор и через два оборота по-прежнему на форсаже унесся в сторону базы, замерли.

Каждый из стоящих у амбразур бункера, наблюдая за падением авиабомбы, которая на этом расстоянии походила на черную мошку, думал о своем. Адмирал Нильсон мысленно молил провидение, чтобы русская бомба рухнула на землю обычной болванкой, король Таиланда, не отрываясь от наглазников бинокля, внимательно слушал пояснения командующего ПВО, который со знанием дела комментировал действия летчиков Леонид Пушкарь лихорадочно пытался представить эффект от этой бомбардировки, не зря же он дал коменданту арсенала, который выделял технику для мишеней, взятку в размере десяти тыс;14 долларов только для того, чтобы танки и БМП были заправлены и загружены боеприпасами для полноты эффекта.

На высоте ста пятидесяти метров взорвавшийся пиропатрон разорвал корпус на две половины, обрушив на просеку град поражающих элементов. В одно мгновение весь полигон озарился сотнями взрывов, к которым добавилось яркое пламя вспыхнувшего топлива в баках, взрывающиеся боеприпасы раскидывали в разные стороны башни танков, броневые листы, вырванные из корпусов БМП. Над зелеными верхушками джунглей бушевало настоящее море огня, вопрос о том, могло ли там что-то уцелеть, ни у кого не возникал.

— У ваших летчиков странная манера бомбометания, — проговорил глава Таиланда, когда командующий ПВО выпрямился, закончив пояснения.

— Этот прием называется «кобрирование», от фигуры высшего пилотажа «кобры», — ровным тоном начал пояснять заметно приосанившийся Пушкарь, ему, бывшему летчику, это не составило труда. — Сброшенная при наборе бомба летит на тридцать процентов дальше, чем при бомбомеании с горизонтального полета, не входя в зону действия ПВО. А системы наблюдения нашего самолета позволяют даже обычный боеприпас применить как сверхточное оружие.

— Значит, наличие зенитных средств вокруг бункера не смогли бы меня защитить, если бы кто-то попытался устроить покушение при помощи такого самолета, — сделал вывод король и посмотрел на своего генерала. Тот лишь склонил голову.

— Никакой опасности с этой стороны не последует, если в небе будет патрулировать пара таких же истребителей, — невинным тоном заметил Леонид Иванович.

— Да, — вынужден был согласиться с ним его величество, — моей гвардии нужны такие самолеты. И если ими с такой легкостью управляют девушки, то наши пилоты и подавно смогут. Мы покупаем дюжину «Су-33» с полным набором вооружений.

Пушкарь сцепил зубы, сдерживая рвущийся наружу крик восторга.

В бункере раздались громкие хлопки аплодисментов, остался безучастным только один человек — адмирал Ричард Нильсон. Он незаметно покинул бункер, чувствуя, как боль, зарождающаяся где-то в затылке, растекается жидким металлом по всему мозгу…

* * *

— Сэр, — в адмиральскую каюту вошел вестовой с докладом с капитанского мостика. — Передали с поста радарного наблюдения, русские покидают Таиланд.

— Прекрасно, — криво усмехнулся адмирал Нильсон, вот уже вторые сутки он страдал от невыносимой головной боли. Вначале Ричард собирался выпить таблетку или обратиться к корабельному врачу, но после разговора с Вашингтоном, во время которого его отчитали, как мальчишку, решил остановиться на лечении алкоголем. Поэтому сейчас адмирал был изрядно навеселе, а головная боль по-прежнему не проходила. Мысль о позорной отставке буквально сверлила голову. — Русские улетают, отлично. — Ощутив сухость во рту, Нильсон взглянул на свое кресло, возле которого стояла наполовину опорожненная бутылка «Столичной», но, будто на что-то решившись, пить передумал. — «Сафари» в воздухе? — сфокусировал он свой взгляд на вестовом.

— Так точно, сэр. Взлетел четверть часа тому.

— Свободен.

Оставшись один, командующий прошел в небольшую ванную комнату и несколько минут плескал в лицо холодной водой, потом вытерся, надел фуражку и вышел из каюты. Боль в голове усилилась — казалось, под черепной коробкой пульсирует какой-то живой организм. Превозмогая недомогание, Нильсон шел по коридору, который сейчас ему казался бесконечным.

Пульт управления экспериментальной системой «Сафари» находился под командной рубкой авианосца. Небольшое, полностью металлическое помещение больше напоминало сейф, особенно это впечатление усиливали двери из толстой брони со сверхсложным электронным замком.

Доступ в это помещение имели всего два человека — оператор, управляющий полетом «Сафари» и отвечающий за запись всех параметров и испытаний, ну и сам адмирал Нильсон, как командующий и главный за проведения испытаний.

Двое часовых, бойцов морской пехоты, стоящие на посту возле входа в каюту-сейф, увидев адмирала, взяли свои автоматические винтовки «М-16» на караул, на что тот лишь небрежно кивнул и, вытащив из нагрудного кармана пластиковую карточку магнитного ключа, сунул ее в паз электронного замка, затем набрал свой личный код. На коробке замка замигали несколько лампочек, наконец вспыхнул зеленый свет. Бронированная дверь автоматически открылась, пропуская адмирала внутрь.

Практически все пространство каюты было заставлено компьютерной техникой со множеством разного диаметра дисплеев. Все они светились, мерцали, демонстрируя показания радаров, видеокамер и компьютерные программы, с которыми сейчас увлеченно работал офицер-оператор.

Запоздало заметив появление командующего, офицер бросил свое занятие и поспешно вскочил:

— Сэр…

— Мишень запустили? — перебил оператора Ричард Нильсон, пытаясь глазами выхватить нужный монитор. Ни черта в этой технике он не понимал, отчего в больном мозгу скользнула не менее больная мысль: «Может, действительно, я устарел для службы на флоте?»

— Все готово к старту, по графику запуск будет произведен через семь минут тридцать две секунды, — доложил оператор; несмотря на то что он носил звание капитана, сам был яйцеголовым до мозга кости. Даже докладывать как положено толком не мог, но адмиралу сейчас было не до него. Его переполняла жажда мести.

Тонкие пальцы оператора забегали по клавиатуре, один из дисплеев дрогнул, моргнул и сразу сменилась картинка. На палубе «Нимитца» в гордом одиночестве стоял самолет-мишень. Некогда грозный палубный штурмовик «Корсар» теперь должен был закончить свою жизнь бесславным падением в воды Индийского океана.

— Отставить мишень, — рявкнул адмирал. — «Сафари» будем проверять в условиях, приближенным к боевым.

— Но, сэр, это запрещено. Служебная инструкция… — растерянно пролепетал оператор, пытаясь протестовать, но Нильсон его прервал взмахом руки.

— Вы забываетесь, молодой человек, на флоте старший офицер второй после Бога и все законы в походе устанавливает он. А тех, кто не подчиняется флотскому закону, испокон веков вешали на рее. Вы же не хотите, капитан, чтобы за неповиновение вас вздернули?

— Виноват, сэр, — даже в неровном свете компьютерных мониторов было видно, как его лицо густо залило краской.

— Ну-ка, сынок, выводи на свой телевизор покидающих нас русских асов, — адмирал сменил гнев на милость.

Оператор послушно застучал по клавишам, самый большой экран дисплея сменил картинку, теперь на нем появились очертания королевства Таиланд. Сверхскоростной компьютер обозначил на экране лишь группу российских самолетов, уходящих на север, скрыв все остальные борта, находящиеся в небе королевства.

Тут же в углу были обозначения летящих самолетов. Впереди шел транспортный «Ил-76», за ним ромбом двигались тяжелые «Су-27» и фронтовые «МиГ-29». Они походили на стаю волков, преследующих сохатого. Последним в этой гонке двигался «Су-33».

Изучив обозначение замыкающего борта, Нильсон просто наяву увидел остроносый двухвостовой истребитель, как лишаями, покрытый пятнами цифрового камуфляжа. Адмирал ткнул пальцем в экран монитора.

— Вот на него наводи «Сафари».

Оператор вновь склонился над клавиатурой, затем потянулся к микрофону кодированной связи…

«Сафари» — самолет, на котором испытывали секретное оружие, был базовым палубным двухместным штурмовиком «Интрудер», только теперь вместо бомб и ракет он нес на своих пилонах аппаратуру в герметичных контейнерах из сверхпрочного металла, способного выдержать даже взрыв самолета. Сбоку от выпуклой кабины торчала штанга, похожая на систему воздушной дозаправки, на самом деле это был электромагнитный облучатель.

Экипаж бывшего штурмовика состоял из пилота и штурмана. Оба летчика были опытными испытателями, обкатывающими и доводящими новую технику.

«Сафари» уже висел в небе двадцать минут, впрочем, определение «висел» было весьма относительным, штурмовик по спирали удалялся от авианосца в ожидании команды к действию, когда оператор боевого управления запустит мишень и они смогут ее атаковать.

— «Альфа-Ромео», вас вызывает «Матушка гусыня», — неожиданно ожил канал кодированной связи.

— Слушаю тебя, «Матушка гусыня», — мгновенно откликнулся командир экипажа.

— Код «Дельта Дубль Зеро», — передал команду оператор с авианосца. — Повторите, как поняли?

— Понял вас, «Матушка гусыня», — ошеломленно пробормотал командир «Интрудера», обменявшись взглядами со штурманом. Код «Дубль Зеро» обозначал не учебное задание, а боевую работу. На вопросительный взгляд командира штурман лишь пожал плечами, дескать, долг солдата четко исполнять приказы командования.

Штурман откинул защитную крышку, обнажая приборную панель, его пальцы уверенно составили нужную комбинацию из разноцветных клавиш, по экрану бортового компьютера побежали ровные столбцы цифр, еще через мгновение стеклянный колпак фонаря затянули непроницаемые шторы. Теперь экипаж мог лететь только по приборам. Впрочем, сейчас в этом не было никакой необходимости, самолетом уже управляли извне.

В черном космосе на одной из ближайших орбит двигался спутник оптико-электронной разведки «Гурон». Космический аппарат последнего поколения, запущенный полгода назад, он должен был стать основополагающим в первом эшелоне будущей противоракетной обороны, но сейчас «индейца» использовали в проекте «Сафари».

«Интрудер», похожий на снулую рыбу, был настоящим самолетом-призраком, «летучим голландцем». Покрытый композитными материалами корпус поглощал лучи радиолокационных волн, сам же он двигался вслепую, наводимый «Гуроном» при помощи его оптических систем.

С самого основания авиации летчиков называли «слепыми убийцами», они никогда не видели лиц тех, кого бомбили или с кем сражались в воздушных боях. Теперь, когда легкий штурмовик был превращен в боевую ударную платформу, экипажу надлежало следить за работой всех систем самолета и в случае отказа какой-либо из них продублировать вручную.

— Мы в зоне действия, — сообщил пилот, когда над указателем направления замигала лампочка.

— Вижу, — ответил штурмовик, не сводя взгляда с приборов, которые указывали отсчет времени до залпа. Сейчас главным было следить за индикатором стрельбы, в случае, если произойдет сбой пятикратно дублированной системы, он должен будет лично надавить кнопку пуска.

Пока шли последние приготовления, «Гурон» из космоса надежно держал в линзах своих приборов наблюдения охотника и жертву, как опытный стрелок, совместив мушку с прицельной планкой.

— Залп, — вспыхнуло на индикаторе стрельбы, при этом «Интрудер» не тряхнуло, как при пуске ракеты, и не качнуло, как в случае, когда от пилона отделяется тысячефунтовая бомба. Вообще ничего не произошло, первое впечатление, как будто имел место именно тот самый проклятый сбой, но оба летчика были достаточно опытными и знали, что импульсный залп электромагнитного генератора никак для «стрелка» не характеризуется. И совсем другое дело для «дичи»…

— «Альфа-Ромео» залп произвел, — буквально сразу доложил штурман оператору на авианосце.

— Отлично, «Альфа-Ромео», возвращайтесь домой. «Матушка гусыня» вас ждет, — ответил оператор и отключил кодированную связь.

Штурман набрал новую комбинацию, светонепроницаемые шторки открылись, командир экипажа, сделав плавный разворот, взял курс в обратном направлении.

Через час они с высоты птичьего полета разглядели серую угловатую коробку «Нимитца». Командир, включив обычную связь, запросил у диспетчера полетов разрешение на посадку…

На самом большом экране дисплея было видно, как «Сафари» настигает группу российских истребителей. На самом деле самолет-преследователь был невидим, но, получая информацию от систем слежения «Гурона», компьютер точно отмечал полет «Интрудера».

Наконец между «охотником» и «дичью» на экране протянулась тонкая красная линия, над которой появилась отметка «100». Сто миль — это была почти предельная дистанция для импульсного генератора. Но если подвести охотника ближе, возможна непредсказуемость ситуации.

Адмирал Нильсон, страдальчески морщась от очередного приступа головной боли, опустив руку на плечо оператора, коротко скомандовал:

— Залп.

Боль на какое-то мгновение острой спицей пронзила мозг, в глазах потемнело. Пришел он в себя от голоса оператора:

— …возвращайтесь домой. «Матушка гусыня» вас ждет.

Адмирал до рези в глазах впился в экран монитора. «Интрудер», выполнив свою миссию, возвращался (какая жалость, что современных аккумуляторов хватает всего на один залп). Но вот ненавистный «Су-33» с двумя русскими ведьмами на борту продолжал лететь прежним курсом.

«Неужели спутник промахнулся?» — череп адмирала сжал стальной обруч. Пучок электромагнитного импульса напоминает действие ядерного взрыва, направленная электромагнитная волна выводит из строя всю электронику самолета. Сконцентрированный пучок от волны напоминал выстрел пули, которая запросто могла пройти мимо цели, а значит, все напрасно. И снова на глаза опустилась черная ширма.

— Сэр, есть попадание! — возглас оператора вновь вернул Ричарда Нильсона в сознание. Он снова стал усиленно пялиться в экран, сейчас было отчетливо видно, как замыкающий строй «Су-33» рыскает из стороны в сторону. Затем отметка стала совершать циркуляцию и, наконец, завалившись набок, ушла в сторону, где была обозначена граница Таиланда с Камбоджей. Через несколько минут цель вовсе исчезла с экрана.

— Вот и все, — тихо выдохнул адмирал, рассеянно потрепав оператора по плечу. — Составь, сынок, о произошедшем подробную докладную записку, и, главное, что система «Сафари» в боевой обстановке вела себя безукоризненно. На предельной дистанции стопроцентное поражение. И… удачи тебе в карьере, сынок.

Нильсон на подгибающихся ногах вышел из каюты, не обратив никакого внимания на вставших в караул морских пехотинцев, и шаркающей походкой направился в каюту. Боль напоминала о себе микровзрывами, в промежутке между вспышками адмирал подумал: «Самолет потерял управление и вряд ли эти фурии сообразили, что нужно катапультироваться. Эти русские вечно прут против торнадо».

Войдя в свою каюту, Ричард Нильсон бросил взгляд в сторону своего любимого кресла, недопитая бутылка «Столичной» стояла на своем прежнем месте.

Не обращая внимания на боль, он наклонился, поднял бутылку и стал поспешно сворачивать крышку.

— Ну, за жизнь после службы. — И запрокинул голову. Под натянутой кожей заходил острый кадык, после нескольких больших глотков боль ушла куда-то вдаль. Наступило долгожданное облегчение. Но насладиться им он не успел, сердце в груди бешено забухало, язык онемел и, казалось, заполнил собой все пространство. Из носа, ушей и глаз хлынула густая, почти черная кровь.

С глухим стуком из ослабевших рук Нильсона выпала бутылка, покатилась по ковру, оставляя темный след. Адмирал со стоном поднял руки к голове, затем неловко упал на бок. Его лицо стало наливаться синевой, ноги засучили в предсмертной агонии…

Часть III

Время камни собирать

Диверсанты — самые опасные охотники и самые опасные объекты охоты.

Тв/п. «Военная тайна»

Глава 1 По горячим следам

О потере «Су-33» стало известно только через три часа. Будь это обычный истребитель из строевой части, выполнявший хоть учебный, хоть боевой полет, то это ЧП целиком и полностью стало бы головной болью командования ВВС. Но все получилось с точностью до наоборот, и происшествие с «тридцать третьим» было не только на руку конкретным лицам, но и сильно портило имидж страны, не говоря уже о срыве многомиллионного перспективного контракта.

Сразу же, невзирая на позднюю ночь, было созвано заседание Совета безопасности России, причем не в обычном составе, а в экстренном.

Сонные генералы, вскакивая в свои служебные автомобили, терзая мобильные телефоны, спешили выяснить все подробности и детали, а также узнать возможные дополнительные нюансы. Ну и заодно отдать необходимые распоряжения. Верховное руководство страны было крайне недовольно, когда не могло получить аргументированного ответа на поставленный вопрос… Через час с четвертью все вызванные на заседание собрались в рабочем кабинете секретаря Совбеза.

Недавно избранный президент обвел собравшихся грустным взглядом, до сих пор страна под его руководством одерживала одни лишь победы, неважно какие — спортивные или на театральной сцене, но это были победы, повышавшие рейтинг России. Авиационная выставка на берегах Сиамского залива также оказалась победой… которая завершилась неожиданным конфузом.

— О том, что произошло, я говорить не буду, — набрав в легкие побольше воздуха, заговорил президент. — Вы все об этом уже знаете. Поэтому хочу получить ответы всего на три вопроса. Как это произошло? Почему произошло? И что в этой ситуации можно сделать?

Президент искоса взглянул на сидящего по правую руку премьер-министра, но тот даже не поднял головы. Что-то быстро вписывал в свой ежедневник, вещь легендарную еще с чекистских времен. Некоторые записи из этого блокнота фотографировали на свои «мини» и враги, и друзья. Но вот что в них зашифровано, не смог ответить ни один из десятка лучших криптоаналитиков. В конце концов, «по разные стороны баррикад» дружно решили, что все изложенное не является шифром, а всего-навсего белиберда, успокаивающая нервы. Так это или нет — никто из ознакомленных с этим блокнотом уверенным полностью быть не мог…

— Скорее всего, у «тридцать третьего» вышли из строя системы управления и связи, — негромко откашлявшись, встал командующий ВВС (как ни крути, а отвечать первым ему). — Современные самолеты, как гражданские, так и военные, машины капризные и непредсказуемые. — Генерал-полковник развел руками. — Бывало, отказывали не только бортовые радары, но и системы связи. Известен случай, когда у западно-европейского лайнера разгерметизировалась кабина, экипаж погиб, а самолет с ничего не подозревающими пассажирами пришлось сбить, дабы самолет не стал воздушной торпедой для ближайшего населенного пункта.

— Это все? — Президент тяжело вздохнул, он неожиданно вспомнил о непонятно как «заблудившемся» и упавшем на территории Литвы «Су-27», так же блудившем армянском лайнере, рухнувшем в грузинские территориальные воды. И помнил греческий пассажирский самолет, который, потеряв управление, врезался в гору. Поэтому в общем экскурсе в хронику современных авиакатастроф не нуждался. Под его хмурым взглядом командующий пожал плечами и коротко закончил:

— Больше мне нечего добавить.

— А кто может добавить? — голос главы государства зазвенел металлом, костяшки пальцев побелели. Ему вовсе не хотелось выглядеть, да и вести себя диктатором, но ситуация требовала жестких решений.

— Узнав о случившемся, я напряг свою службу, — следующим на «эшафот» взошел командующий военно-космическими войсками, невысокого роста подтянутый генерал-полковник. — Наши наблюдатели также не прояснили ситуацию. Но вся информация с разведывательных спутников пишется на диск центрального компьютера. Зная время исчезновения истребителя, а также примерное место, с учетом его скорости, я лично просмотрел данные со спутника «Рубин». Ничего интересного, не считая того, что его оптические системы на территории соседней с Таиландом Камбоджи, южнее Большого Озера, в районе Слоновой Гряды засекли вспышку. Как позже установила аналитическая служба, взрыв соответствует истребителю класса «Су».

— То есть выходит, самолет уклонился в сторону? — Президент удивленно приподнял брови.

— Почти на семьсот километров, — подтвердил руководитель военно-космическими войсками. — Что для истребителя-перехватчика вполне нормальное расстояние.

— Почему же так произошло? — вопрос главы государства был снова обращен непосредственно к командующему ВВС.

— Летчики пилотажных групп, возвращающихся домой, должны были докладывать старшему летной группы генерал-майору Гончарину каждый час полета, — шаблонным языком ответил командующий.

— Так почему же только в небе над Китаем, где группу встретили воздушные танкеры, выяснилось, что одного самолета нет?

Встретившись взглядом с премьер-министром, поднялся со своего места директор ФСБ.

— Потому что глава нашей делегации генерал-майор Гончарин был в стельку пьян и отсыпался в пассажирском салоне ведущего самолета.

— Что вы этим хотите сказать? — Президент впился потемневшими от гнева глазами в лицо главного чекиста. Недавно назначенный контрразведчик не отвел бесстрастного взгляда.

— Артур Вячеславович уже давно использует свое служебное положение в поисках санука.

— Так почему же его сразу не отстранили, если было видно невооруженным взглядом, что председатель комиссии не выполняет свою миссию? — вопрос относился к главе Службы государственной безопасности, но за него ответил премьер-министр, в прошлом сам разведчик.

— Потому что на переправе коней не меняют, — четко произнес глава правительства, захлопнув свой еженедельник и прикрыв его ладонью. — Если бы начались шевеления в нашей делегации, это тут же отметила бы пресса. А о поведении Артура Гончарина неоднократно информировала внутренняя безопасность посольства в Таиланде, но, как я уже сказал выше, вмешаться было бы только на руку конкурентам.

— Генерала под суд, — коротко заявил президент, но глава правительства с ним не согласился.

— Мы не можем его отправить под суд, контракт с королевством Таиланд официально еще не ратифицирован. И любой скандал станет поводом для его расторжения.

— Ну хорошо, — недолго раздумывая, согласился с таким доводом президент. — Отправьте его военным атташе в глубь Африки, а дальше будем решать.

— Это еще не все, — премьер, как бывший разведчик, всю информацию не сваливал в кучу, а раскладывал как паззлы, оформляя общую картину, — председатель «Росэкспорторужия» за день до окончания «Королевского смотра» подал прошение об увольнении по состоянию здоровья.

— С чем это связано?

— С тем, что за неделю до авиасалона по филиалам «Росэкспорторужия» начала работать Счетно-ревизионная палата, и уже тогда было выявлено множество криминальных хвостов, — без проявления каких-либо эмоций в своей обычной манере ответил премьер-министр, потом, громко постучав пальцем по своему ежедневнику, добавил: — В отставке я отказал, но прицепил чекистский хвост, чтобы не множить лондонскую эмиграцию. В конце концов, за содеянное надо отвечать, и наказание должно быть адекватным преступлению.

— Все это хорошо, — мрачно произнес президент. — Но что же все-таки делать с исчезнувшим самолетом? Если авария станет достоянием прессы, таиландский контракт можно торжественно похоронить. Нам необходимо разрешить эту ситуацию до начала публичного скандала.

— Выход есть только один — на место катастрофы послать группу спецназа, — негромко и в то же время уверенно произнес секретарь Совбеза, до недавнего времени возглавлявший Федеральную службу безопасности. — И чем быстрее, тем лучше.

Сказанное было актуальным, но в то же время практически бесполезным. Двадцать лет назад, когда у Советского Союза по всему миру находились военные базы, можно было именно так реагировать на изменение ситуации в любой точке земного шара за считаные часы. Теперь, когда осталась лишь одна действующая военно-морская база в Сирии и две закрывающиеся во Вьетнаме и на Кубе, у России не было возможности молниеносной реакции. Но самым страшным было другое — за годы так называемого демократического братания были упразднены лучшие части специального назначения Государственной безопасности и Министерства обороны, те, кого долгими годами обучали действовать на «вражеской территории». Причем не только простыми диверсантами, но и резидентами, а при необходимости руководителями освободительного движения. Главной потерей демократической России стала ликвидация (по настоятельной просьбе «друзей») центров подготовки этих диверсантов. Воспитанные бойцы тайных войн теперь были ориентированы на локализацию сепаратистских очагов Северного Кавказа. Это было известно всем собравшимся, и, тем не менее, проблему следовало решать.

— Кого посылаем, «Альфу» или «Вымпел»? — Президент обратился к главному контрразведчику. Но тот не поднялся, не взял «под козырек» и не басовито рявкнул: «Будет исполнено!» А наоборот, буркнул со своего места:

— Чтобы подготовить группу для действий в регионе Индокитая, потребуется не меньше недели.

И это была истинная правда, суперспецназовцы из ФСБ теперь специализировались на борьбе с терроризмом внутри страны. И если раньше в «Вымпеле» были эрудиты, владеющие двумя-тремя иностранными языками, имеющие ученую степень, то теперь в основной массе это были боевики, способные уничтожить самого изощренного террориста на своей территории, будучи уверенными, что за их спинами тяжелое прикрытие, медчасть и все остальное… И кто знает, как они поведут себя, оказавшись в непроходимых джунглях за тысячи километров.

Министр обороны, коротко переговорив с командующим военной разведки, встал во весь рост:

— Разрешите мне сказать.

— Слушаю вас. — Президент искоса взглянул на гражданского главу оборонного ведомства. — Только непосредственно по теме.

— Естественно. После недавних совместных учений сейчас в Китае находится рота разведчиков морской пехоты Тихоокеанского флота. Из них можно сформировать офицерскую разведгруппу, тем более что все они привиты от тропических болячек и это их регион действия. По моему мнению, эту группу можно направить на место катастрофы, соответственно, обеспечив необходимое прикрытие. В этих условиях морпехи должны справиться, тем более их ротный — опытный боевой мужик.

— Хорошо, — ответил президент в своей невозмутимой манере выражаться. — В джунгли отправим морских пехотинцев, раз они ближе всех, но всем остальным службам необходимо в срочном порядке подготовить помощь разведчикам. Через два часа жду ваши прожекты…

* * *

— Почитай, — министр военно-морского флота США подвинул листок с рапортом вошедшему в кабинет начальнику морской разведки.

Оба они пришли в руководство ВМФ Соединенных Штатов вместе с тогдашним президентом, имевшим понятие об управлении страной лишь со слов своего папаши, которому также повезло «порулить» супердержавой. Министр до тех пор зарабатывал на жизнь, будучи главой крупной юридической фирмы, а его приятель все никак не мог сделать карьеру в ЦРУ.

Возглавить же самый многочисленный в мире и самый боеспособный флот казалось несложно…

Начальник морской разведки, пятидесятилетний невысокий крепыш, быстро пробежал глазами рапорт, составленный оператором проекта «Сафари», облизнул неожиданно пересохшие губы и только спросил:

— Он что, с ума сошел?

— Если бы, — обескураженно пробормотал министр. — Я просмотрел сводку. Все сходится. Этот выживший из ума дурак, адмирал Нильсон, нанес удар по русскому самолету. Сволочь, нашел с кем счеты сводить.

— Кто еще об этом знает? — быстро взял себя в руки начальник разведки. Хотя они подружились, когда учились на юридическом факультете Колумбийского университета, но за время работы на Центральное разведывательное управление раз и навсегда он запомнил основное правило — «В любой операции главное — приготовить заранее щит на собственную жопу».

— Только оператор управления, — еще не понимая, что имеет в виду начальник разведки, уверенно ответил министр ВМФ. — Ричард Нильсон непосредственно с ним имел дело. Экипаж «Сафари» работал «киборгами» и понятия не имел, работает по мишени или по реальной цели.

— А что адмирал? — начальник разведки, как хороший специалист, прежде чем высказывать свое мнение, хотел бы знать общую картину происшествия.

— Сдох, сволочь! — с неприкрытой ненавистью рявкнул министр, но тут же глубоко вздохнул, переводя дыхание, и уже спокойнее добавил: — Сбил русский истребитель, потом напился и сдох от обширного кровоизлияния в мозг. Теперь валяется в морозильнике «Нимитца».

— Может, имеет смысл пообщаться с русскими? Сказать, что произошел сбой системы, — сделал пробное предложение начальник разведки. Как опытный чиновник, он старался, прежде чем что-то доказывать, выяснить мнение своего начальства. Ведь по течению всегда легче плыть, чем барахтаться против.

— Да ты с ума сошел! — сорвался на визгливый фальцет министр. — У нас что, мало точек конфликтного пересечения с русскими, что ты еще им готов на блюдечке преподнести новость: «А вы знаете, мы случайно сбили ваш самолет! Тот самый, который приглянулся королю Таиланда, ничего личного, просто сбой нашей новой боевой системы».

— Ну, по поводу «Сафари» объявлять публично — это прямой путь за решетку. Статья — разглашение государственной тайны, — вкрадчиво заговорил главный морской разведчик.

— Если вся эта история выплывет наружу и станет достоянием мировой общественности, то не избежать не только нападков прессы, но и публичного разбирательства в конгрессе, а разглашение о проекте «Сафари» будет всего лишь одним, и то незначительным, эпизодом в огромном ушате дерьма.

Исповедь министра неожиданно указала разведчику ту болевую точку, которая так пугала главу военного ведомства. Теперь он знал, в каком направлении двигаться или, как говорят адвокаты, «строить защиту».

— Если нельзя публично принести извинения, то, значит, следует сделать вид, что нам ничего не известно.

— Не понял? — министр вскинул голову и посмотрел на начальника разведки, в его глазах появился интерес. Неподдельный, как у ребенка, разобравшего новую игрушку.

— Русские вряд ли объявят о гибели своего истребителя, тем более после победы на «Королевском смотре». Они выиграли тендер на поставку своих самолетов, а это не только деньги, но и престиж государства, авиасалоны ведь проходят едва ли не по всему миру. И пятно грязи на мундире не очень гармонирует с блеском победных орденов. О потере своего истребителя русское руководство будет замалчивать. Ну, может, начнут поиски, но, естественно, втайне. Думаю, в этом им мешать не стоит.

— А если найдут самописцы? — задал «коварный» вопрос министр.

— И что? — пожал плечами начальник флотской разведки. — Их самописцы покажут, что электроника вышла из строя, вся и одновременно. Почему? Вряд ли русские этим будут интересоваться, для этого нужно собрать все обломки истребителя и провести доскональную экспертизу. Все это дело мало того, что длительное и хлопотное, так еще грозит утечкой информации. В Кремле сидят далеко не дураки и рисковать не станут, легче все обломки уничтожить и, как говорится, концы в землю.

— А что сейчас делать нам? — министр помассировал переносицу, недовольно поморщившись. Пока что он не обнаружил в сказанном хлипкой позиции, все было монолитным и крепким, как стены фортов Алькатраса.

— Ничего, — уверенно ответил разведчик. — Изображать полное отсутствие интереса. А еще лучше «Нимитцу» вообще покинуть воды Сиамского залива. Тем более повод имеется более чем весомый — доставка в родную базу бездыханного тела адмирала Нильсона.

При упоминании имени покойного левое веко министра нервно задергалось. Но он быстро взял себя в руки и заговорил о деле.

— Хорошо, авианосную группу я верну в Перл-Харбор, где встретят труп этого старого черта, потом с почестями похоронят на Арлингтонском кладбище, на котором его следовало закопать живьем еще после последнего совещания командующих флотов. Но если мы уберем «Нимитц» из зоны Индокитая для сохранения информации, то где гарантия, что ее не разгласят здесь, в Штатах?

— Вероятность разглашения тайны целиком зависит от количества в нее посвященных. Сколько людей знают о произошедшем? Всего четверо, — начальник разведывательного департамента начал загибать пальцы. — Один уже мертв, двое пилотов понятия не имеют, по какой цели работали. Остается только оператор. — После короткой многозначительной паузы он продолжил: — Парень он неплохой и специалист в своей области отличный, раз в одиночку допустили к работе над сверхсекретными испытаниями. К тому же, дал контрразведке целую кипу подписок о сохранении государственных секретов и знает, что его ждет в случае нарушения хотя бы одной из подписок. Поэтому, думаю, особо строго его не стоит наказывать.

— Вряд ли то, что произошло в Индийском океане, было указано хоть в одной из бумаг контрразведчиков, — буркнул министр, он прекрасно понимал: самый гарантированный способ кого-то уговорить не раскрывать рта — это несчастный случай с летальным исходом. Но старинный университетский приятель был другого мнения.

— Этот парень в будущем может стать Нобелевским лауреатом или вторым Биллом Гейтсом. Поэтому мы дадим ему еще один шанс. По возвращении в Перл-Харбор его повысят в звании и отправят на Аляску. Программа ХААРП в некоторой степени захватывает и интересы военно-морских сил, пусть годик-другой наш яйцеголовый приятель потрудится над этой программой, потом можно будет вернуть обратно на Гавайи или даже в Вашингтон. Если он после даже и развяжет язык, ему никто не поверит. А русские к тому времени уже спрячут все следы этой нелепой катастрофы.

— А знаешь, пожалуй, ты прав, — набрав в легкие побольше воздуха, министр нажал клавишу селектора, связывающего его с отделом передислокации ударных сил.

— Слушаю вас, сэр, — ответил звонкий женский голос дежурного офицера.

— Срочно составьте приказ об экстренном возвращении авианосной группы «Нимитца» в Перл-Харбор. На время перехода командование группой принимает на себя командир авианосца. На главной базе Тихоокеанского флота все приготовить для траурной встречи адмирала Ричарда Нильсона. Вернее, его тела. Все ясно?

— Так точно, — серьезно ответила дежурный офицер…

* * *

— Смирно! — рявкнул по-фельдфебельски во всю глотку Олег Шувалов, когда в красный уголок стремительно вошел генерал-майор Кругов.

Офицеры и контрактники разведроты мгновенно повскакивали со своих мест и вытянулись во весь рост. Следом за московским генералом появился майор Давыдов, объемистая раздутая папка в его левой руке вызвала не очень хорошие предчувствия у морпехов. Обычно в таких папках носят оперативные карты и инструкции для предстоящего задания. Здесь, в Китае, вряд ли могло произойти что-то серьезное, и даже ради учебного задания после недавних учений бить ноги было бы как-то несправедливо. Но армия тем и отличается от мирной цивильной жизни, что слово «справедливость» там заменено терминами типа «субординация», «единоначалие» и «устав». Таковы условия игры во взрослые солдатики: либо принимай их, либо — на все четыре стороны.

— Прошу садиться, — генерал сел за крайний стол, указав Денису место рядом. Когда майор сел, положив папку перед собой, Крутов достал из кармана кителя пачку сигарет. Прежде чем распечатать, предложил разведчикам:

— Можете тоже закурить.

Кто курил, обменявшись удивленными взглядами, потянулись к своим сигаретам. Сделав глубокую затяжку, генерал задумчиво выпустил в потолок тугую струю дыма, потом непроизвольно по-фронтовому спрятал тлеющий окурок в ладонь и заговорил:

— В общем так, мужики, не будем тянуть вола за… рога, сразу перехожу к делу. Для вас, как говорится, появилась непыльная работенка.

— Очередная вводная, — ухмыляясь, не совсем тактично перебил генерала Генка Журило, — на потеху генералов принимающей стороны.

— Да нет, — Крутов вновь глубоко затянулся, покачал отрицательно головой. — На этот раз задача боевая, или, вернее, почти боевая.

— А подробнее можно? — встрял в разговор замполит Шувалов. Совещания в разведке проводятся вовсе не так, как в строевых частях. Слишком многое ставится на кон.

— Можно… Меньше суток назад в одной из соседних стран потерпел крушение наш самолет. Так вот, необходимо высадиться в район аварии, найти обломки самолета, достать «черные ящики» и тела пилотов. Провести операцию нужно скрытно, после чего вас оттуда эвакуируют.

— Самолет-разведчик? — в свою очередь поинтересовался Николай Иволгин. Вопрос не был праздным, некоторые борта электронной разведки насчитывали экипаж до двух дюжин, вот и собери их всех, если, скажем, самолет развалился еще в воздухе.

— Нет, истребитель. Экипаж — два человека, их судьба неизвестна, как и участь самолета.

— Где это произошло? — задал новый вопрос Олег Шувалов.

— В Камбодже, недалеко от реки Менонг, в джунглях, у горной гряды под названием Слоновая. По данным космической разведки, самолет врезался в один из хребтов и взорвался. Вам надлежит обследовать место падения, — генерал сощурился от едкого дыма, докурил до фильтра, затем затушил окурок и сунул в пачку. Что поделать, привычка оперативного агента, долгое время работавшего во вражеском окружении. Сейчас, когда он вводил разведчиков в курс предстоящего задания, голос его был жестким и отрывистым. — Нужно убедиться, что истребитель уничтожен и не может быть идентифицирован.

— Работа в джунглях не наш профиль. Мы всего лишь дивизионная разведка, — заметил старший лейтенант Иволгин. Он уже понял, что возвращение во Владивосток безнадежно затягивается, а это значит, на неопределенный срок откладывается отпуск в кругу семьи.

— Время слишком дорого, подбор группы, специализирующейся, как вы выразились, на работе в джунглях, займет достаточно долгий срок. Что в данной ситуации непозволительно, — ответил Родион Крутов. — Ваша рота ближе всех к точке катастрофы.

— Какими силами вы собираетесь нас задействовать? — спросил замполит, скосив взгляд на ротного. Денис Давыдов сидел с отрешенным видом, как прилежный ученик, положив обе руки на папку.

— Руководство ГРУ решило сформировать из командования роты офицерскую рейдовую группу, как наиболее подготовленных разведчиков, — генерал-майор криво усмехнулся. — Вы ведь не только бойцов готовили для боевых действий на побережье, в горах и тайге, но и сами готовились. Вернее сказать, повышали мастерство.

Крутов был хорошо осведомлен о подготовке разведчиков. Офицеры передавали своим подчиненным все свои знания, соединяя воедино боевой опыт командира роты, знание восточных боевых искусств замполита, специальную подготовку командиров взводов, включающую в себя потрошение чучел, набитых требухой свиней, а впоследствии и умение забивать свиней на территории дивизионного подсобного хозяйства. Естественно, каждый боец роты был психологически готов к виду крови, ранениям, а если потребуется, то и умерщвлению врага при первой же необходимости. Такие бойцы после увольнения были нарасхват, их приглашали в ОМОН, РУБОП и СОБР. Не обходили своим вниманием и криминальные структуры. Разведчики это знали наверняка, время от времени в часть наведывались следователи и оперативники. Но это, извините, уже вопрос морали. Как говорится, каждый кузнец своей судьбы.

— Вы, товарищ генерал, сказали, офицерская группа? — подозрительно сощурился один из ротных старшин, контрактник Вадим Парамонов. — Так мы с Костей вроде не подходим под эту формулировку.

Ротный механик внаглую «косил» от предстоящей командировки. Это только в кино и книгах герои готовы не есть, не спать, лишь бы задание потяжелее получить. В жизни после изнурительных марш-бросков и прочих радостей крупномасштабных (не говоря уже о международных) учений все больше думается о других, расслабляющих радостях, типа бани с пивом и «наркомовскими» ста граммами или, на худой конец, о диване с телевизором.

— Уже подходите, — утвердительно закивал головой Родион Андреевич, давая понять, что откосить в этот раз никому не удастся. — Вам и старшине Колеснику приказом министра обороны присвоено звание младший лейтенант. Вернетесь — сможете обмыть свои звездочки.

Несмотря на внешне спокойный и почти доброжелательный тон генерала, всем было ясно, что «приговор окончательный и обжалованию не подлежит».

— Но если все командование роты уходит на боевые, кто же останется с бойцами? — наконец Давыдов задал мучивший его вопрос. Как настоящий командир, он в первую очередь думал о подчиненных, в противном случае его можно было заподозрить в малодушии и дезертирстве.

— Не стоит на этом заострять внимание, здесь собралось достаточное количество большезвездного офицерского состава. Кстати, включая вашего дивизионного особиста. Хватит им водку по фуршетам трескать, пусть вспомнят свою лейтенантскую молодость. Да и сержанты, как я успел заметить, у тебя настоящие профи. Так что, за роту не переживай. — Крутов машинально достал сигарету, зажал между зубами, раскурил. — Всякое дело, как палка, имеет два конца. На одном пряник, а другим, если что, то и отоварить можно. Про репрессии в случае провала операции говорить не буду, сам ничего не знаю. А насчет медовых коврижек, тут уж вам фантазия должна подсказать, дело ведь срочное… Ну, мужики, раз дело срочное, то времени у нас в обрез, поэтому всего час на ознакомление с оперативным материалом места действия и поэтапная отправка в заграничную командировку. Инструктаж вы получите в точке старта. Так что за работу, парни.

— Товарищ генерал, один вопрос, вернее, просьба, — над столом навис Денис Давыдов.

— Внимательно слушаю, — Крутов поднял глаза на разведчика, убирая в пачку очередной окурок.

— Прошу заменить в группе старшего лейтенанта Иволгина на кого-нибудь из бойцов роты. Вы же сами сказали, что сержанты в роте настоящие профи.

— А как это без меня? — Николай вскочил как ужаленный, его продубленная на полигонах кожа щек неожиданно покрылась багровым румянцем. Все остальные разведчики молчали, но их лица выражали одобрение. Из всех собравшихся Иволгин один был женатым и имел двоих детей, и сейчас наступил не тот случай, чтобы рисковать его жизнью. Морская пехота могла в этот раз обойтись без старшего лейтенанта.

На шумный протест Иволгина генерал-майор лишь развел руками, дескать, группа, идущая в поиск, сама подбирает бойцов. Но Николай не собирался сдаваться, тем более своим, с которыми не один год провел плечом к плечу.

— Нет, Денис, так не пойдет, — старший лейтенант наклонился к ротному, напрочь позабыв о самоконтроле, по-звериному оскалившись. — Как на учениях, так вместе, а на боевые без меня! За бабьими юбками решили спрятать. Не выйдет! Я член команды, я — радист. А без связи фронтовая разведка не работает.

Давыдов не стушевался под свирепым взглядом своего взводного и ответил как ни в чем не бывало:

— Радиста мы подберем, а ты написал рапорт на перевод на Балтику.

Все знали, что его жена, уроженка Калининграда, беспрестанно пилит его с переводом поближе к ее родственникам. В конце концов полгода назад он все же решился на перевод в бригаду морской пехоты Балтийского флота.

— Даже если по возвращении мне придется уезжать, это одно, — Иволгин, обычно спокойный, практически невозмутимый, заметно нервничал и глотал окончания. — Но если с кем-то из вас… как мне потом дальше служить? Как трусу и ублюдку? Ну уж нет, лучше я сейчас же напишу рапорт на увольнение и пойду торговать на рынке китайским ширпотребом, или, если очень повезет, на автостоянку к крутым… охранником.

Это был не крик о мольбе, снисхождении или пустая бравада, это был настоящий феномен. Настоящий — определение загадочной русской души. Когда вместо того, чтобы самому спасаться, человек гибнет, спасая друга, а вместо позорного плена выбирает последний патрон или гранату.

Это не всем дано, но этот феномен существует, его не в силах вытравить даже культ всевластия денег.

Давыдов по очереди посмотрел на сидящих позади Николая морпехов, теперь уверенности, должен ли товарищ оставаться в тылу, на их лицах он не заметил.

— Хорошо, Птица, — наконец сдался Денис. — Ты сам все решил. Только одно условие — как бы карта в нашем рискованном предприятии ни легла, ты обязан вернуться. А то твоя благоверная нас со свету сживет.

— Все будет в порядке, командир, — улыбнувшись, с облегчением вздохнул радист.

— Время, отведенное на организационные вопросы, закончилось, — Давыдов демонстративно посмотрел на часы. — Теперь ознакомимся с заданной темой. — Он раскрыл папку и выложил на стол фотографии аэрокосмической съемки, карту и несколько листов со служебными инструкциями…

Глава 2 Два бойца

Покидали Таиланд в обычном режиме — первым в небо поднялся дородный и вальяжный «Ил-76», за ним взмывали стремительные «МиГи» «Соколов», следом мощные и грозные «сухари».

Дамская спарка взлетела последней, замыкая строй. Самолеты развернулись над Сиамским заливом, выстроившись в фигуру «воздушный змей», только теперь уже без цветного дымового хвоста. Был взят курс на Бангкок.

Пройдя на высоте двух тысяч метров над столицей Таиланда, российские самолеты поднялись на десять тысяч, заняв свой походный эшелон.

Теперь истребители летели не так четко, выдерживая строй, да и на такой высоте их мало кто мог разглядеть, тем более что внизу простиралось бесконечное зеленое море тропического леса. А в воздушном пространстве Китая и вовсе придется перестраиваться для встречи с летающими танкерами, которые должны будут их дозаправить.

Они возвращались домой победителями, от переполнявшего ее восторга душа Натальи Серпень пела. Сколько себя помнила, с раннего детства, с первого класса, такое с ней обычно происходило, когда добивалась своего. Сейчас даже не хотелось думать о конфликте с генералом Гончариным, но, тем не менее, неприятный осадок все же просачивался в сознание молодой женщины.

«Миллион, миллион алых роз… да пошел он, — неожиданно оборвав песнь души, с ненавистью подумала Серпень, сконцентрировала все свое внимание на серебристом силуэте флагманского „Ила“, на борту которого летел руководитель российской делегации. — Из авиации он меня выгонит, ага, как же. Так тебе главком и отдал меня под раздачу».

Такое умозаключение не особо обнадежило летчицу — Наташа, несмотря на то, что жила небом, тем не менее, была хорошо осведомлена о суровых буднях повседневной земной жизни, которую можно было охарактеризовать короткой поговоркой «Жалует царь, да не жалует псарь». Покровительство большого начальника запросто может изгадить начальник поменьше, но непосредственный. «Да пошел он, уйду из придворной авиагруппы. В Липецк меня заберут с руками и ногами, или пойду в Академию имени Жуковского. Давно уже зовут».

В конце концов Серпень взяла себя в руки, запретив думать о неприятном, решив: чему быть, того не миновать. Ведь проблемы следует решать по мере их поступления.

Неожиданно Наталья вспомнила о подарке, который им со Светланой сделал король Таиланда, как было написано в открытке: «В благодарность за красоту воздушного боя».

Бомбардировка бронеколонны, конечно же, не совсем была воздушным боем, но, тем не менее, подарки оказались солидными.

Его величество презентовал российским летчицам копии своего любимого слона. Две статуэтки высотой в метр из чистого серебра с позолотой и большими рубинами вместо глаз весили по доброму пуду. Такой сувенирчик в карман не сунешь, пришлось королевский подарок грузить во флагманский «Ил». Думать о том, как дома придется разбираться с таможней, не приходилось — король позаботился, чтобы к статуям прилагались необходимые сопроводительные документы.

«Может, мне больше и не придется летать на подобные мероприятия, по крайней мере, останется память о достойном финале», — подумала Наталья. В следующее мгновение приборная панель истребителя погасла, даже в наушниках шлемофона прекратилось потрескивание радиопомех.

— О, господи! — тонко вскрикнула Серпень, самолет был обесточен, связь как внутренняя, так и внешняя отсутствовала. Летчики — народ суеверный, имеют множество примет, никогда не фотографируются перед полетами, а слово «последний» заменяют на «крайний». В первые мгновения бесстрашная летчица ощутила приступ настоящего животного страха, подумав, что сама накликала беду, помянув про себя «финал».

Но страх тут же улетучился, уступив место трезвому профессионализму. Первое — это оценка ситуации, «тридцать третий» обесточен, но продолжает лететь с прежней крейсерской скоростью.

Серпень левой рукой сжала рукоятку управления самолетом, а пальцами правой стала нажимать клавиши включения дублирующих систем. Но тщетно, приборная панель оставалась пугающе безжизненной. Еще через несколько секунд стало ясно, что до сих пор послушный управлению истребитель окончательно забастовал, совершенно не реагируя на приказы пилота, продолжая лететь в том же направлении и с прежней скоростью.

Пальцы Натальи вновь лихорадочно забегали по кнопкам панели управления в надежде оживить приборы, но индикаторы по-прежнему пялились на пилота мертвыми глазницами потухших экранов.

Вдруг «тридцать третий» стал терять высоту, постепенно заваливаясь на правую плоскость крыла.

Повернув голову влево, Наталья смотрела, как стремительно удаляется «ромб» из тяжелых «Витязей» и стремительных «Соколов». Отряд не заметил потери бойца, опытные летчики даже не подозревали, что замыкающий строй истребитель терпит аварию, а пилоты «тридцать третьего» были лишены возможности подать сигнал бедствия.

В том положении, что оказались девушки, выход был лишь один-единственный — катапультироваться, но майор Серпень в каком-то исступлении все жала и жала на кнопки, дергала ручку управления, пытаясь добиться от падающего истребителя хоть какой-то реакции. Но тот, развернувшись на добрую сотню градусов, терял высоту. Продолжая свои попытки реанимации системы управления «сухого», Наталья жестами приказала своей напарнице покинуть самолет, на что Болотина отрицательно мотнула головой. Это была уже не борьба за спасение самолета, это была истерика, вернее ступор, прикрытый истеричным поведением, когда о собственной безопасности просто не думаешь.

Впереди появилась стена из волнистых, набухших влагой облаков. Острый нос истребителя в них вошел, как нож в масло.

Проскочив грозовой фронт, «тридцать третий» решительно нацелился в остроконечную гору, до половины поросшую густой изумрудной растительностью. Вершина увеличивалась на глазах, занимая собой все пространство лобового стекла.

«Это конец», — понимая, что катапультироваться они уже не успеют, подумала девушка…

Считается, что мысль опережает действие, но случаются и исключения из правил. Наташа еще до конца не успела осознать грозившую им опасность, неизбежность гибели, как ее ладони обхватили мягкие широкие зажимы, а туловище притянули к спинке кресла поясной и плечевой ремни. Серпень лишь рефлекторно прижала затылок к подголовнику, и в следующее мгновение вместе со стеклянным куполом фонаря взрыв пиропатрона выбросил кресло с пилотом. Прежде чем раскрылся парашют, вершина горы вспыхнула огромным оранжево-золотистым шаром взорвавшегося истребителя.

Серпень даже сквозь защитное стекло шлемофона ощутила горячее дыхание смерти. Только сейчас она вспомнила, что все самолеты палубной авиации еще с середины семидесятых годов оснащались системой принудительного катапультирования, которая впоследствии спасла жизнь не одному морскому летчику. Одно только было непонятно Наталье: если вся электроника вышла из строя, то как уцелела эта система.

На самом деле ларчик просто открывался — в отличие от современной авионики, состоящей из проводников и полупроводников, старая советская система была собрана из микроламп, которые на Западе уже давно считались анахронизмом. Но именно эти самые микролампы не реагировали на электромагнитный импульс, который сжигал современную электронику.

Хлопок над головой сообщил, что раскрылся купол парашюта. Держась за стропы, Наталья только теперь смогла оглядеться. В нескольких километрах от себя она с облегчением увидела бело-оранжевый купол, под которым болталось тело Светланы Болотиной. Майор вынуждена была признать, что обычно эффектная напарница сейчас выглядела как подвешенная марионетка.

Некоторое время Наталья с опаской смотрела на стремительно приближающиеся зеленые кроны тропических деревьев. Серпень достаточно много прыгала с парашютом и могла им управлять довольно сносно. Натянув стропы, девушка направила посадку в узкую полоску, которая промелькнула между деревьями.

Приземление прошло удачно, купол плавно проскользнул мимо пышных шапок пальм, и девушка по-десантному коснулась мягкой земли носками ботинок, затем завалилась на бок, натягивая стропы так, чтобы купол опустился рядом.

Отстегнув лямки, Наталья пружинисто вскочила на ноги, проверяя, как организм перенес катапультирование. В голове немного шумело, но в целом никакого дискомфорта майор не ощущала.

— Значит, еще не все потеряно! — громким шепотом радостно произнесла молодая женщина. За время службы в ВВС она дважды проходила обучение в лагере Поисково-спасательной службы, где летчиков готовили для выживания в экстремальных условиях дикой природы. И что делать на земле, Серпень хорошо знала.

Сняв с головы уже бесполезный шлемофон, она первым делом собрала купол парашюта, для выживания эта вещь просто необходима, и не только потому, что из него можно легко соорудить палатку — выкрашенный в бело-оранжевый цвет материал был хорошо виден с воздуха, таким образом служа своеобразным сигналом бедствия.

Запихнув ткань в парашютный мешок, Наталья достала брезентовую упаковку с аварийным неприкосновенным запасом. Расстегнув чехол, Серпень стала раскладывать содержимое НЗ и тут же выругалась: «Все через жопу!»

Вместо штатного пистолета Макарова с двумя полными обоймами и универсальным мачете она обнаружила лишь складной летный нож с двумя лезвиями — обычным и стропорезом.

— Очень правильно, пригодился бы мне этот нож, если бы стропы перехлестнулись в небе, — пробормотала летчица. Впрочем, насчет оружия она не особо расстроилась, так как понимала — пистолет мог отсутствовать из-за международного договора. Все остальное соответствовало аварийному запасу летчиков — пара сигнальных ракет, металлический тюбик с таблетками, обеззараживающими воду, портативная аптечка, упаковка сухого спирта, непромокаемые спички и два десятка высококалорийных конфет. — Небогато, но все же лучше, чем ничего. — Серпень сложила свое «богатство» обратно в чехол, забросила за спину мешок с парашютом. Теперь ей предстояло разыскать напарницу.

Поддерживая одной рукой лямки мешка, а в другой сжимая раскрытый нож, Наталья резво припустила прямиком в лесную гущу…

Светлану Болотину она отыскала через два часа, та сидела под высокой пальмой и плакала навзрыд. Опытную летчицу Серпень и на этот раз не подвели глазомер и умение ориентироваться.

Увидев горько плачущую девушку, порядком подуставшая Наталья бросилась к ней и, упав рядом на колени, обняла, громко, по-бабьи заголосив:

— Светочка, девочка, что случилось? Что с тобой? Неужели что-то сломала?

Подняв на подругу красные от слез глаза, Болотина с детской обидой в голосе пролепетала:

— Да, сломала.

— Что сломала?! — внутри майора все похолодело — оказаться в диких джунглях с покалеченной напарницей было равносильно смерти, медленной и мучительной.

— Сломала, вот, — Светлана, хлюпая носом, продемонстрировала левую руку с растопыренными пальцами. — Пока я с этой чертовой березы слазила, — блондинка указала подбородком на растущую рядом пальму, — два гелевых ногтя сломала. А я их, между прочим, только перед приемом нарастила.

— Дуреха ты, Светка. — Наталья села рядом и залилась горючими слезами…

* * *

Под сводами древнего полуразрушенного храма густым облаком висел серый дым сгоревшего опиума.

Опиум был самопальный, выпаренный в кустарных условиях, отчего вышел отвратительного качества. Наркотик, насыщенный канцерогенными веществами, терзал мозг кошмарными галлюцинациями.

Кун по прозвищу Змей едва смог раскрыть глаза и мутным взглядом окинуть помещение. Лепнина со стен храма давно была отбита, и теперь наружу щерились прямоугольники кирпичной кладки, местами с отметинами пулевых попаданий.

Змей протер кулаками узкие глаза, которые склеились от сочившегося уже не один год из слезных желез гноя. Впрочем, к этим маленьким неприятностям он уже давно привык, они его доставали только в первые моменты пробуждения. Совсем другое дело кошмары, терзавшие его во время тяжелого сна. Раньше с ними можно было бороться при помощи опиума, но теперь вытяжка из мака только усиливала страдания.

После таких пробуждений Змей некоторое время находился в прострации, тогда на память приходили беззаботные годы детства из того довоенного времени.

Оно закончилось во второй половине апреля семьдесят пятого года, когда отряды красных кхмеров под командованием главнокомандующего Пол Пота вошли в столицу Камбоджи Пномпень. Через несколько дней главнокомандующий объявил, что их страна теперь называется Кампучия и у нее свой, индивидуальный путь развития. Сразу после этого была объявлена эвакуация из городов страны, вне закона оказались деньги, промышленность, медицина, образование. Соответственно, под запрет попали литература, радио, телевизор, телефон. Все это было названо извращениями феодализма и буржуазии, а потому подлежало уничтожению.

Кун тогда был десятилетним мальчишкой, его отец преподавал математику в миссионерской школе, а мать была воспитательницей в младших классах. Их всех забрали в один день. Пришла многоголосая разношерстная толпа, обвешанная оружием, родителей отправили в лагерь врагов революции, где содержались чиновники, офицеры королевской армии, учителя, банкиры и священники. Куна определили в лагерь для перевоспитуемых.

Территория за колючей проволокой представляла собой огромный четырехугольник с десятком навесов, под которыми вповалку спали несколько сотен воспитанников, и большого плаца, на котором каждый день собранным там подросткам объясняли политику нового руководства страны и будущие перспективы для подрастающего поколения.

Смышленого мальчика Куна вскоре заметили и через пару месяцев перевели в другой лагерь.

Здесь кормили лучше, вместо обычной баланды давали отварной рис с кусочками мяса, да и общее содержание было куда выше.

На следующий день Куну выдали «Калашников» и начали учить обращению с ним, при этом не забывая каждый день пояснять, что именно они — будущее новой Кампучии. В конце концов Кун поверил, что он суперчеловек, от которого зависит судьба его страны. Подросткам мозги промывали настоящие профессионалы, которых, правда, в их учебном лагере называли комиссарами. Все они, как и сам главнокомандующий Пол Пот, получили образование в Западной Европе, оттуда же и привезли свои идеи об индивидуальном пути страны кхмеров.

Изнурительная муштра в сочетании с многочасовыми лекциями сделали свое дело — через полгода Кун превратился в вымуштрованного солдата, исполнительного и абсолютно бездумного. Такие люди с восторгом и ликованием в душе готовы были отдать свои жизни за папочку Пота. Теперь оставалось их научить так же уверенно и без угрызений совести убивать.

Первое испытание кровью новоиспеченные солдаты армии красных кхмеров должны были пройти без автоматов. Им выдали обычные мотыги, которыми в трудовых лагерях рыхлили землю, потом провели за высокий частокол из толстых стволов бамбука. На огражденной площадке оказалась небольшая группа изможденных и оборванных людей. Среди пленников Кун узнал своих родителей, но никаких чувств при этом не испытал. Он знал, что их сейчас ждет — врагов Пол Пота казнили каждый день. Сегодня настала их очередь, родителям был брошен жребий стать жертвами, а сыну их палачом.

— Перед вами враги Кампучии, — указывая на узников, произнес инструктор, который все это время находился возле новобранцев. — Их всех приговорили к смертной казни, ваш долг перед страной — привести его в исполнение. Вперед, мои мальчики.

Услышав свой приговор, узники никак не отреагировали, продолжали стоять неподвижно, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели перед собой неживыми стеклянными глазами.

Получив команду к действию, подростки, как один, подняли вверх свои мотыги и, сотрясая воздух звериными криками, бросились на приговоренных. С глухими звуками лопались расколотые черепа, трещали ломающиеся кости, отовсюду раздавалось утробное чваканье, когда железные жала мотыг проникали в человеческую плоть… Через минуту все было кончено. Забрызганные кровью и сгустками мозга новобранцы окружили трупы.

— Теперь вы стали настоящими красными кхмерами, — торжественно объявил инструктор. И это они почувствовали уже на следующий день, когда всем выдали к автоматам боеприпасы, поставив на посты охранять трудовые лагеря, где заключенные выращивали рис, разводили скот для того, чтобы кормить армию папаши Пота.

Тех из заключенных, кто не справлялся или был заподозрен в подготовке к побегу, казнили, забивали мотыгами или закапывали в джунглях, оставляя над поверхностью земли лишь головы на съедение хищникам или насекомым.

В этом правом деле Кун весьма преуспел, еще через год ему несказанно повезло — из охраны перевели в личную гвардию главнокомандующего. Тогда он впервые увидел Пол Пота. Камбоджийскому мальчику казалось, что тот, кого называют вождем кхмерской революции, должен быть кем-то наподобие ожившего божества. На деле вождь и главнокомандующий оказался обычным человеком, среднего роста, как и все кхмеры, с раскосыми глазами и смуглой кожей. В общем, ничем не отличался от тех, кто ему прислуживал, и тех, кого он не колеблясь отправлял на смерть. Из этого следовало, что когда-то Куну правду говорил его отец: «Не боги собирают рис», а также выходило, что и он сможет встать если не во главе революции, то по крайней мере рядом с ее лидерами. По сути, мозг ребенка, но уже закаленный множеством казней и безжалостной муштрой, мгновенно составил картину собственного величия. Теперь он знал, к чему стремиться…

Детские мечты редко осуществляются — через четыре года в Пномпень вошли механизированные дивизии армии социалистического Вьетнама, прекратив резню граждан Кампучии. Еще совсем недавно всемогущий и ужасный Пол Пот бежал в Китай, красные кхмеры, ожесточенно огрызаясь огнем, ушли в джунгли, снова превратившись в партизан.

Отряд, в котором находился Кун, за коварство и изощренный ум прозванный Змеем, в лесной чаще обнаружил древний храм, видимо, появившийся еще до появления в этих местах буддизма. На стенах были изображены странные фигуры, то ли полулюди, то ли полуживотные, многие из которых были вовсе незнакомыми — мифическими. Впрочем, эти чудища нисколько не пугали красных кхмеров, они были выдрессированы в духе атеизма.

Решив, что полуразрушенный храм в глухой лесной чаще самое надежное место для базы, боевики, недолго думая, взорвали статуи и расстреляли лепные фрески.

Потянулись долгие годы кровопролитной партизанской войны с диверсионными отрядами вьетнамского спецназа. На этой войне и взрослел Кун Змей, а когда он по-настоящему возмужал, то возглавил отряд. К этому времени все остальные претенденты были мертвы, некоторые не без помощи самого Змея.

Свой отряд Кун формировал по отработанной схеме, набирая волонтеров из подростков, по собственному опыту зная, что это самый лучший материал для ковки исполнительных и бездушных солдат. Он уже давно отдалился от движения красных кхмеров и не признавал вернувшегося из Китая папашу Пота. Теперь он сам себе был хозяином и господином. За эту власть время от времени приходилось воевать, но это нисколько не пугало Змея, ведь он знал, что только настоящая война готовит настоящих бойцов.

В этих войнах он отвоевал огромный кусок территории, пусть непролазных джунглей, но никто сюда даже не пытался сунуться. А находящиеся в его вотчине несколько племен диких чам-малай безропотно поставляли его отряду еду, рекрутов, ну а женщин, когда требовалось, они брали сами.

Уже почти двадцать лет он жил лесным оборотнем, его жизнь не изменил ни уход из страны вьетнамской армии, ни сдача новой власти Камбоджи дряхлого Пол Пота и ни последующая амнистия красным кхмерам. Он по-прежнему оставался лесным хозяином. Вскоре у него появился союзник — наркобарон Нэй Сэй, владения которого граничили с империей бывшего революционера, который решил, что при его рискованном бизнесе лучше дружить, чем воевать. Кроме «пакта о ненападении» наркобарон подбрасывал партизанам боеприпасы, обмундирование и амуницию, в свою очередь, рассчитывая, в случае необходимости, на их помощь.

Кун добился того, о чем мечтал, и когда уже казалось, что можно расслабиться и отдохнуть, началось самое страшное — Змея стали одолевать ночные кошмары.

Снились ему горы черепов с дырками от мотыг, кровавая человеческая требуха, которую пожирают свиньи. Кун просыпался в холодном поту от собственного крика, а снилось ему всегда одно и то же — он узнавал себя в свинье, с огромными, как у крокодила, зубами и хвостом змеи.

Первое время от кошмаров спасало курение опиума, который для партизан варили дикари. Но вскоре и это перестало помогать, к ночным кошмарам добавились жуткие галлюцинации. Теперь его душу терзали видения, очень похожие на уничтоженные партизанами статуи, полулюди терзали его, пытаясь вырвать из тела душу. И это была самая страшная пытка.

Кун сопротивлялся кошмарным видениям сколько мог, а когда не выдерживал, брал небольшую группу и шел в джунгли для обхода поселений своих рабов. Ему требовалась чужая боль, чужие страдания, чужая смерть. Он уже не мог без этого обходиться, как вампир не может обходиться без свежей крови…

Поднявшись с топчана, Кун подтащил к себе брезентовый ремень с тяжелым армейским «кольтом» и подсумками для запасных обойм, потом громко позвал:

— Мангуст!

На зов командира, откинув тростниковую циновку, вошел плотно сбитый камбоджиец, его камуфляж сплошь покрывали соляные разводы от чрезмерного потоотделения, а плоское раскосое лицо густо избороздили глубокие морщины, отчего оно напоминало морду шарпея. Службу они начинали вместе, и все это время практически не расставались. Мангуст никогда не претендовал на лидерство в отряде, вот поэтому до сих пор оставался жив, а во время редких отлучек командира даже замещал его.

— Подготовь мою группу, — затягивая на поясе ремень, проговорил Змей. — Пройдемся по дикарям, посмотрим, какой они собрали урожай для нас.

Мангуст хотел напомнить, что командир совсем недавно ходил в джунгли с ревизией, где четвертовал двоих крестьян, а одного посадил на кол, но ничего говорить не стал. Он отдавал себе отчет, что в этом состоянии Змею все равно кого убивать, а потому коротко, по-военному, ответил:

— Сейчас отдам приказ…

* * *

— Руки, ноги целы, значит, мы с тобой не пропадем, дурешка, — вытирая слезы, вымученно улыбнулась Наталья Серпень. Она уже полностью владела своими эмоциями и теперь ею обуяла жажда деятельности. — А сейчас нам нужно выбрать направление, в котором двигаться.

— Как это — выбрать? — всхлипнула Светлана, как ребенок размазывая слезы по щекам. — Ясно дело, идти нужно на север.

— Это почему же?

— Наши ведь полетели на север, — последовал вполне логичный ответ. Неожиданный экстрим порой на людей действует непредсказуемо.

Наталья на мгновение представила карту Юго-Восточной Азии до самых южных границ родины и невольно присвистнула.

— Таким маршрутом, подруга, если будем добираться, в конце пути станем седые и косматые, как пушкинская Наина из «Руслана и Людмилы». Поэтому пойдем другим путем, на юг.

— Почему? — длинные ресницы Болотиной завибрировали.

— Потому что до океана ближе. А чем ближе к побережью, тем гуще селится народ. Как только попадем в большой населенный пункт, так и сможем связаться с нашим посольством или консульством. Что тут у них есть? А пока давай будем собираться в дальнюю дорогу.

Сборы заняли не много времени, у напарницы оказался такой же комплект АНЗ с обеззараживающими таблетками и складным ножом вместо положенных пистолета и мачете.

Серпень еще раз помянула крепким, вовсе не женским словцом чиновников, которые так позаботились о попавших в аварию летчиках, потом махнула рукой и сказала со вздохом:

— Когда нет гербовой бумаги, можно писать и на простой. — Теперь, когда майор вновь стала командиром экипажа, думать она стала тоже по-командирски. Без эмоций, рационально, одновременно вспоминая то, что ей известно об этой экзотической стране.

Климат и растительный мир был у девушек перед глазами, а вот географический ландшафт…

— По-видимому, как и в соседних странах, — вслух принялась размышлять Наталья. — Горы и долины, реки и непролазные малярийные болота.

— А я знаю, что сейчас сезон дождей и здесь полно всяких гадюк, других хищников и множество кровососущих насекомых, — хвастливо внесла свою интеллектуальную лепту Светлана, которая на примере Серпень окончательно успокоилась, — от москитов до пиявок, которые падают на голые участки кожи с деревьев и присасываются намертво.

— Намертво — это плохо, — брезгливо поморщилась Наташа, вспомнив, как в студенческие времена они отдыхали на природе и во время купания в пруду к ее ляжке прицепилась пиявка. Пришлось прижигать эту тварь зажигалкой — ощущения, прямо сказать, не из приятных. Вдруг ей мучительно, до ломоты в скулах, захотелось закурить, хотя позволяла сигаретку-другую довольно редко, да и то в хорошей компании под чашечку крепкого кофе и рюмочку марочного коньяка. Эти воспоминания Наталье показались сладким сном из другой, далекой жизни.

Тряхнув головой, как будто отгоняя наваждение, молодая женщина снова заговорила деловым тоном:

— Змеи, кровососы и дожди — вещи довольно неприятные. Поэтому, думаю, нам не стоит избавляться от «боевых штанов», — пальцы Серпень скользнули по прочной и водоотталкивающей, но в то же время позволяющей телу дышать ткани. — Нам нужно стащить с себя полевую форму и остаться в перегрузочных комбинезонах, — продолжала вслух размышлять майор. — Спасательные жилеты тоже забираем, возможно, придется преодолевать водные преграды, вот они и пригодятся. — Спасательные жилеты были необходимой частью амуниции пилотов, летающих над водой. Полет над Сиамским заливом был приравнен к полетам над морем, и слава богу. — На палатку нам хватит купола одного парашюта, но второй бросать не будем. Из ткани можно соорудить подобие гамаков, не спать же на земле, если она кишит всякими гадами. А стропы могут нам понадобиться на манер веревок, мало ли что.

— Ножи можем привязать к палкам, получатся копья, — с восторгом влилась в обсуждение плана выживания в условиях дикой природы Светлана.

Наталья раскрыла свой нож и внимательно осмотрела узкое, остро отточенное лезвие. Потом раскрыла второй клинок стропореза, осторожно потрогала двойные зубцы пилки.

— Копье вряд ли будет эффективным, а гарпун может получиться очень даже неплохой. Вот только черт его знает, съедобная здесь рыба или нет. Ну да ладно — с рыбой потом определимся, пока еще не так оголодали.

— А если нападут дикие звери? — вошла в раж Света, воинственно размахивая своим ножом.

— Дикие звери — это, конечно, неприятно, — согласилась майор. — Здесь как нельзя лучше пригодился бы «ТП-82».

— А что это?

— Космический пистолет, я такой видела в центре подготовки космонавтов.

— А зачем в космосе нужно оружие, с кем там воевать? — еще больше удивилась Болотина.

— Да не в космосе. Этот пистолет входит в аварийный запас космонавтов, у него три ствола — два охотничьих, а один малокалиберный нарезной. С таким оружием можно и охотиться, и обороняться, там даже под съемный приклад устроено мачете. Но такого чуда у нас, к сожалению, нет, придется обходиться тем, что есть. Как учили на курсах выживания, если нет огнестрельного оружия, можно вместо него использовать сигнальные ракеты. — Наталья продемонстрировала цилиндр, снаряженный ракетой, который сунула в накладной карман перегрузочного комбинезона. Так, чтобы средство защиты было всегда под рукой. Потом хотела завязать конец пускового шнура за вшитую металлическую скобу, но, вспомнив, как инструктор рассказывал, что бывает, если, пробираясь сквозь чащу, зацепишься этим шнуром за какую-то неправильную ветку. После секундного размышления решила не рисковать. — Убить этим не убьешь, но напугать реально можно хоть медведя, хоть льва или тигра.

Постепенно сборы подходили к концу, остался последний штрих — приготовиться к походу через тропический лес. Девушки стащили летные скафандры, потом сняли полевую форму, оставшись в ажурных трусиках и бюстгальтерах.

— Благодать, — запрокинув голову, мечтательно протянула Светлана, проведя руками по животу и бедрам. — Вот сейчас бы обратно в Таиланд, на нашу базу, поваляться на пляже.

— Я бы и от Кубинки не отказалась, — ворчливо откликнулась Наталья; наклонившись, она быстрыми движениями стала кромсать свою полевую куртку, вырезая бандану. Неожиданно где-то неподалеку в джунглях с громким треском обвалилась ветка. Обе девушки испуганно обернулись на звук. Серпень выставила перед собой нож, а Болотина успела подхватить две сигнальные ракеты, причем одну она держала в «боевом положении» двумя руками, а цилиндр второй сжимала в зубах.

Сердца обеих девушек работали со скоростью двигателя гоночного автомобиля, казалось, что через мгновение «пламенные моторы» вырвутся из груди. Время шло, напряжение нарастало, но ничего не происходило.

— Кажется, птица или обезьяна, — тихо прошептала Наташа, она с облегчением вздохнула, опуская руку с ножом. Только сейчас ощутила, как от испуга дрожат ноги. Так всегда бывает в момент опасности, организм мобилизуется, а когда она минует, на смену приходит страх. Как звуковая волна, догоняющая реактивный самолет после приземления.

Светлана ничего ответить не успела, как вдруг зеленая стена джунглей разошлась в разные стороны и оттуда появилось несколько низкорослых людей с длинными волосами, в руках они держали высокие гнутые луки и длинные бамбуковые палки, видимо, служившие им копьями или рогатинами. Из одежды на их лоснящихся от пота телах были лишь лоскуты набедренных повязок. Глаза полыхали неприкрытым интересом, этот огонь испугал полуголых девушек. Наталья снова вскинула руку с ножом, начав пятиться назад. Зато Болотина не успела испугаться и тут же рванула пусковой шнур. Ярко-красная ракета с пронзительным воем рванулась в сторону туземцев, которые тут же рухнули ниц на землю. Блондинка, отбросив пустой футляр, рванула изо рта вторую, при этом пронзительно завизжав:

— Лежать, пендосы. Кто шевельнется, изжарю, как цыпленка табака!!!

Было непонятно — то ли дикари испугались угрозы на непонятном языке, то ли их поразил вид полуголой блондинки-красавицы, но никто не поднял даже головы. Агрессии не проявляли, только что-то непонятное залопотали по-своему, напоминая кваканье лягушек в брачный период. Девушки ничего не поняли, хотя услышанное звучало вполне миролюбиво.

Вскоре один из туземцев настолько осмелел, что поднялся во весь свой рост и жестами стал что-то объяснять, его руки изображали разные фигуры — то волнистый шар, то какие-то сферы, дальше — еще больше. После каждой фигуры он пальцем указывал в небо, потом его переводил на девушек. В глазах туземца уже не было вожделенного блеска, его сменили почитание и страх.

Закончив свое повествование, туземец опустился на колени, его соплеменники проделали то же самое, после чего все дружно стали бить неистовые поклоны.

— Натаха, что-то я ничего не поняла из этого сурдоперевода, — продолжая воинственно держать ракетницу, одними губами прошептала Светлана.

— А насколько я поняла, они видели, как гробанулся наш «тридцать третий», — задумчиво ответила Наталья. — И приняли нас за ангелов, или еще там кого-то, спустившихся с небес. — Потом, сообразив, что они по-прежнему стоят в одном неглиже, добавила: — Ну прям богини стриптиза, чтоб я их…

— Мы спасены, — тихо шмыгнула носом Болотина, вслух выстраивая логическую цепочку. — Пендосы нас выведут к какому-нибудь городу, а оттуда мы доберемся до посольства. Ура!!! — громко закричала блондинка, вскинула руки к небу и дернула за пусковой шнур. Очередная сигнальная ракета с воем взмыла в небо, где ее тут же поглотили огромные грозовые тучи, которые, как по команде, закружились в гигантском хороводе. В следующую секунду хлынул тропический дождь…

Глава 3 Ханойский связной

С виду это был самый обычный белоснежный лайнер «Ту-134» с триколором на хвосте и надписью АЭРОФЛОТ через весь фюзеляж. И рейс его тоже был самый обычный — из Китая во Вьетнам. Необычными были всего две вещи: лайнер взлетел с военного аэродрома китайской народной армии и пассажиров было немного, даже не половина и не четверть салона. Их было всего шестеро, шесть офицеров разведки морской пехоты.

Напряженность, после того как Денис с общего согласия группы отказался брать на операцию старлея Иволгина, постепенно сошла на нет. Николай понимал, что товарищи это делали не со зла или из-за мести за рапорт о переводе на Балтийский дважды Краснознаменный флот. Все сидящие в салоне были настоящими мужиками и попытались женатого отца семейства уберечь от возможного риска потери и отца и кормильца.

«Ну что я здесь, как институтка после пьяной вечеринки в студенческой общаге, — мысленно обругал себя Иволгин, уткнувшись взглядом в затылки сидящих впереди морпехов. — Как говорится, стеснительная девушка иногда готова морально, а физически уже не в состоянии. Надо первым ломать порочный круг обиды».

— Перед самой отправкой на учения ко мне подходит Юлька, — ни к кому не обращаясь, громко заговорил Николай, чтобы все слышали. Старшую дочь Иволгина, которая ходила в третий класс, в роте хорошо знали. Сероглазая деваха со щеками, как наливное яблочко, была едва ли не с самого рождения генератором различных идей. В четыре года она решила, что станет всемирно известной певицей, но вместо того, чтобы выучить какой-нибудь модный шлягер, репетировала всеми уже забытую песню, которую распевала целыми днями во все свое детское горло: «А я несчастная, торговка частная…» и т. д. Где домашнее дитя с внешностью херувима отыскало этот шедевр, родителям выяснить так и не удалось. Жена утешалась лишь тем, что чадо не додумалось стать всемирно известной барабанщицей из рок-группы. При упоминании о Юльке офицеры заметно оживились, заулыбались и повернулись к Николаю. — Так вот, спрашивает меня доця: «Папа, а кто такие пионеры?» Ну я отвечаю: «Это такие дети, они жгли костры, собирали макулатуру, металлолом». У Юльки готов новый вопрос: «Что, как бомжи?»

Салон лайнера содрогнулся от дружного хохота разведчиков, и тут же в разговор вступил Журило, неиссякаемый кладезь всяких историй и баек:

— Эх, пионерия, пионерия, золотое детство. Помню, в школе наш класс был самый спортивный, и вот межрайонные соревнования среди шестых классов, а там все дохляки. Команду набрали из нашего девятого, поехали на соревнования, пока суд да дело, стоим, ждем, подходит к нам какой-то мужик, посмотрел, потом повернулся ко мне. «Говоришь, шестой класс?» Отвечаю: «Ну да, конечно, шестой». И тут до меня доходит: «Бля, я же забыл утром побриться». Снова хохот, ведь самый низкорослый в роте Генка даже лет десять назад никак не мог походить на шестиклассника. Лед взаимной обиды был растоплен…

Все время полета Денис Давыдов не выпускал из рук фотографии космической съемки.

— О чем задумался, командир? — к нему подсел замполит Шувалов. — Как выполнить задание? Так там вроде ничего сложного: высадиться в зоне катастрофы и установить факт гибели истребителя. Работа больше для МЧС, чем для разведки.

— Работа нелегальная за границей всегда полна неожиданностей. Поверь моему опыту, — покачал головой Денис.

— Это все Генка виноват. — Олег шутливо погрозил кулаком взводному.

— Я-то здесь при чем? — искренне изумился Журило.

— А кто накрапал вирш про самураев, собравшихся в поход? А, бисова твоя душа, — замполит снова погрозил кулаком.

— Так тех было семеро, а нас только шестеро. Неувязочка, товарищ начальник…

Через четыре с половиной часа из кабины появился бортинженер и деловито произнес:

— Ну что, господа офицеры, готовьтесь к десантированию. Через пять минут выходим на точку.

— Ага, — кивнул летчику Ку-Клукс-Клан, — вы на своей фанере хоть на нужный аэродром выйдите, а не то что в точку высадки. А то, как в прошлый раз, придется искать и бить весь экипаж. А штурмана еще и ногами, — говорил Костя серьезным тоном с мрачным лицом. Физиономии остальных морпехов тоже не выражали особой радости, отчего бортинженер зябко передернул плечами:

— Вы и вправду суровые мужики… Через десять минут начнем снижаться. Не забудьте пристегнуть ремни, — напомнив еще раз прописные истины, летчик шустро нырнул за бронированную дверь пилотской кабины.

По истечении десяти минут «Ту-134» действительно пошел на посадку…

Вьетнамская бухта Камрань была исключительно подходящим местом для размещения там военно-морской базы.

Первым ее облюбовал французский колониальный флот. Когда их выгнали из Индокитая, здесь разместилась военно-морская армада США, обеспечивая всем необходимым свои оккупационные войска, а также части армии марионеточного правительства Южного Вьетнама в войне против Северной части страны, где власть принадлежала коммунистам. Война была длительной и кровопролитной, но в конце концов американцы и их сателлиты были выброшены с материка.

Вскоре над бухтой Камрань взвился флаг Военно-морского флота Советского Союза, превратив ее в главный фортпост России на Юго-Востоке на долгие двадцать лет.

Три года назад правительство Российской Федерации официально отказалось от своей базы в Камрани. Но за один день всю технику, склады с горючим, боеприпасами и продовольствием не вывезешь, тем более когда не особо торопишься.

Потеряв статус военно-морской базы, Камрань, тем не менее, оставалась под контролем российских военных.

После приземления разведчиков на грузовике доставили в один из ангаров — огромную штольню, вырубленную прямо в толще горы. Размеры ее были впечатляющие, внутри могло свободно расположиться звено тактических бомбардировщиков.

Но теперь здесь было практически пусто, а те стеллажи, что стояли, могли показаться детскими конструкторами на полу в пустой комнате.

Морских пехотинцев, бодро выпрыгивающих из кузова армейского грузовика, встретил мрачный тип неопределенного возраста в видавшем виды тропическом камуфляже, висевшем на его фигуре мятым мешком. Голый, как колено, череп отсвечивал матовым блеском, а три полевых звездочки на погонах и отсутствие других опознавательных знаков не могли подсказать, кто стоит перед разведчиками. То ли старший прапорщик, то ли старший мичман. Красные, как у кролика, глаза, небритая физиономия, нос в фиолетовых прожилках выдавали в кладовщике верного поклонника Бахуса.

Поигрывая зажатым в уголке рта десятисантиметровым янтарным мундштуком, старший мичман (прапорщик) скептически оглядел ладные, подтянутые фигуры морпехов, потом хмыкнул и произнес:

— Все изменилось, кроме тех, кого посылают в пекло. — Почесал кончик носа и добавил: — Ладно, пошли, пластуны, будем подбирать вам одежку для прогулки в здешнюю чащобу.

Кладовщик развернулся на стоптанных каблуках и зашагал в сторону стеллажей. Остановился возле крайнего, махнул призывно рукой и вяло бросил:

— Гуляй, рванина, от рубля и больше. Нижняя полка крайнего стеллажа была завалена «джунгбутсами», американскими армейскими ботинками с камуфлированными брезентовыми голенищами и толстой рифленой подошвой. Такая обувь, легкая и прочная, лучше всего подходила для длительных переходов по тропическим зарослям.

На другой полке были аккуратно уложены комплекты маскировочной униформы. Самую верхнюю занимали различные головные уборы — платки-банданы, камуфлированные кепки с длинными козырьками, панамы разного фасона — в общем, чего только душа пожелает. Дальше шли ранцы, фляги и прочая необходимая для рейда мелочовка.

Разведчики тщательно подбирали одежду и экипировку, не спеша примеряли обувь, тщательно шнуровали. Подгоняли лямки ранцев, застежки разгрузочных жилетов. В разведывательном поиске мелочей не бывает — стертый до крови мозоль, звякнувшая фляга или другая незначительная в мирной жизни деталь могла стоить жизни всей группе.

После «примерки» наступила очередь оружия. Кладовщик, успевший выкурить пару сигарет, тяжелым запахом напоминающих забытый советский «Дымок», провел морпехов в глубь своего необъятного склада, где были разложены автоматы, пулеметы, пистолеты, гранатометы, ножи. Образцы были собраны чуть ли не со всего мира, чувствовалось, что база находилась на острие классовой борьбы с мировым милитаризмом.

— Для войны в джунглях западная экипировка, конечно же, комфортней, а оружие… — кладовщик вытащил изо рта мундштук и, хлопнув сложенной «лодочкой» рукой по тыльной стороне, выбил из него окурок. — Лучше нашего ничего не придумаешь, поэтому я взял на себя смелость и подобрал вам арсенал. Любуйтесь. Если что-то не подойдет, заменим.

«А дед вовсе не так прост, как кажется», — глядя на кладовщика, невольно подумал Давыдов.

Арсенал спецназа был серьезным — «АКМС» с откидным прикладом, подствольным гранатометом, прибором бесшумной стрельбы.

Демонстрируя разведчикам автомат, старший мичман (прапорщик) сказал:

— Калибр 7,62 в джунглях намного надежнее 5,45. Как говорится, проверено временем.

Никто с ним спорить не стал, практика подтвердила эту истину в лесистых горах Чечни.

— Патроны берите с бронебойными пулями, трассеры только демаскируют вас, — продолжал кладовщик. — В рейде пригодится не меньше шести магазинов, два с дозвуковыми патронами, остальные с бронебойными. Гранаты к подствольнику стандартные, тут вам, профессионалам, рассказывать не о чем. Так, пойдем дальше.

Дальше был длинноствольный черный пистолет, он был незнаком разведчикам, хотя что-то напоминал.

— Всем известный «ТТ», последняя модернизация (модель «С»). Двенадцатизарядный со встроенным прямоугольным глушителем-компенсатором. Боеприпасы идут с экспансивной пулей в биметаллической оболочке. На дистанции тридцать метров останавливающее действие эквивалентно патрону сорок пятого калибра. Для тайной войны оружие практически идеальное.

— Зачем нужно огород городить? — недоуменно пожал плечами ротный механик Парамонов. — Если в джунглях предпочтителен большой калибр, вот и дали бы нам «Вал» вместо «АКМ», девять миллиметров — это солидно.

— Солидно, — согласился с Вадимом кладовщик. — Только у «Вала» магазин на двадцать патронов, а у «Калашникова» на тридцать. Десять лишних патронов в бою — это существенное преимущество. А иногда играет и решающую роль. К тому же подствольник.

Ответ был простым и доходчивым, поэтому дополнительных вопросов у морских пехотинцев не возникло.

После стрелкового оружия кладовщик перешел к гранатам.

— Современные «РГО» и «РГН» штучки хорошие, но только для города. Взрываются от соприкосновения с любой поверхностью, в лесу можно на них самому подорваться. Поэтому берите по паре «эргэшек» и «фенек», не прогадаете.

С этим доводом также никто спорить не стал, разведчики и сами неплохо разбирались в ручных гранатах, и возможности каждого из образцов знали досконально.

— Вижу, парни, калачи вы тертые. И многое повидали, — начал издалека старший мичман (прапорщик). Он подошел к длинному деревянному ящику, выкрашенному в ядовито-зеленый цвет, откинул крышку и достал оттуда завернутый в промасленную бумагу небольшой предмет. Развернул ее, продемонстрировал металлический рубчатый корпус, внешне похожий на разрезанный пополам корпус «лимонки». Тыльная сторона была гладкой и плоской. — Такое видали?

Морпехи внимательно осмотрели предмет и вразнобой отрицательно покачали головами.

— Это мина направленного действия «МОН-10», кстати, как и недавно продемонстрированный вам «ТТ» с артикулом «С». То есть для спецназа, — кладовщик ловко подбросил на ладони рифленый корпус. — На боевых вещь практически незаменимая, имеет несколько взрывателей разного типа — от обычного натяжного действия до фотоэлемента. И установить можно где угодно: под кустом, в расщелине валуна или на стволе дерева, и при срабатывании соответствующий эффект. И еще одна немаловажная деталь — в обычный гранатный подсумок влазит две таких «моньки», что, соответственно, повышает боевую эффективность не только группы, но и каждого диверсанта в отдельности…

Пока разведчики собирались для проведения операции, неподалеку готовилось прикрытие.

Бухта Камрань выглядела безжизненной, как и причалы базы. Только у дальней пристани покачивался на волнах небольшой теплоход, на носу которого красной краской было выведено «Валерий Чкалов».

Судно совсем не выглядело героическим, мало того, было просто затрапезным. Некогда белая краска от времени приобрела грязный оттенок, а местами и вовсе облупилась, обнажив, как лишаи, пятна темно-коричневой ржавчины. Мало-мальски толковый моряк сразу же дал бы теплоходу соответствующую оценку — «на металлолом». Но это было бы в корне неверно. За внешним видом «калоши» скрывался настоящий воин, боец невидимого фронта.

«Валерий Чкалов» был спущен на воду в начале девяностых годов как корабль электронной разведки и специального назначения. Выглядя как малый «научник», теплоход был оснащен самой современной электроникой, имел несколько водолазных шахт для тайного десантирования боевых пловцов. В его трюмах могли свободно разместиться несколько диверсионных групп с боевой техникой, необходимой для проведения секретной операции.

За пятнадцать лет службы на «Чкалове» сменилось три экипажа. Сюда направлялись сверхсрочники с боевых кораблей, которым оставалось несколько лет до почетного увольнения в запас. Люди, в силу своего возраста, все были неспешными, но настоящими спецами своей профессии.

Каждый раз после смены экипажа «научник» выходил на недельные ходовые испытания, где проверялись как способности и навыки моряков, так и работа судовых механизмов. После чего «Валерий Чкалов» возвращался на базу и замирал, пришвартованный к стенке пирса в ожидании, когда возникнет необходимость в морском разведчике.

Надобность в корабле возникла, когда никто этого не ожидал — сообщение о срочном выходе пришло ночью по каналу экстренной связи. О том, что дело крайне срочное, ясно было не только капитану, но и рядовым членам команды.

Подготовку к походу начали задолго до рассвета, в срочном порядке загружалось продовольствие, топливо, питьевая вода. В машинном отделении суетились механики и мотористы, тестируя узлы и агрегаты корабельных двигателей. Никто не знал о цели и длительности похода, и это настораживало.

Но это было только начало проблем — утром приземлился транспортный «АН-12», началась срочная разгрузка самолета, бойцы аэродромной обслуги, члены экипажа и прилетевшие с ними пассажиры в ударном темпе таскали деревянные ящики, картонные коробки, различные тюки. Загруженные автомобили направлялись к пришвартованному «Чкалову».

Из кабины головной машины выпрыгнул невысокий плотный мужчина в легких брюках и яркой рубашке навыпуск. Несмотря на цивильный вид, в четких движениях «гостя» угадывалась военная косточка. Он быстро прошел по трапу на теплоход и так же проворно поднялся на капитанский мостик.

— Здравия желаю, о нашем прибытии должны были сообщить заранее, — бодро объявил «гость».

— Да, Москва дала все необходимые инструкции, — сдержанно ответил капитан и, сделав шаг навстречу, протянул руку. — С прибытием. Одно только непонятно: какова ваша миссия на нашем галеоне?

— Будем делать из него авианосец, — то ли в шутку, то ли всерьез ответил «гость» и кивком головы указал в направлении пирса, куда уже подъезжала пара тягачей, на платформах которых стояли затянутые в брезент аппараты, с высоты корабельной надстройки похожие на гигантские бумеранги.

Это были боевые беспилотные летательные аппараты «Скат», год назад принятые на вооружение российских ВВС. Внешне эти беспилотники действительно походили на обитателей морских глубин — плоский корпус с выгнутой плоскостью крыла, выполненный по технологии стеллс: «Скат» был невидим для радаров, имея мощное оптико-волоконное оборудование, он передавал информацию в режиме реального времени и при этом мог взять вооружение современного истребителя, включая противокорабельные ракеты «Москит».

Беспилотник, разработанный фирмой «МиГ» для наземных частей, теперь был адаптирован и для флота. Доставляемая пара «Скатов» как раз и носила индекс «К» (корабельные), совсем недавно прошла «обкатку» на плавучей платформе в Баренцевом море.

— Мы к вечеру должны выйти в море, — наблюдая за погрузкой, задумчиво проговорил капитан.

— Выйдем, — уверенно ответил «гость». — Все должно идти по графику. Монтажные работы будем проводить уже в движении.

— Ясно, — скупо усмехнулся командир «Валерия Чкалова», ситуация аврала знакома любому офицеру, потому что все заранее предвидеть нельзя и перестраховываться приходится уже по ходу разворачивающегося действия…

После того как разведчики получили основную экипировку и оружие, настало время вспомогательной амуниции. Кладовщик провел морпехов в соседнее помещение, указывая по очереди на стеллажи, заваленные доверху бухтами альпинистских тросов, шанцевого инструмента, камуфляжными футлярами с приборами ночного видения, различным холодным оружием. Издалека все это смотрелось бесформенной кучей.

— Здесь подберете чего надо, — буркнул кладовщик и, сунув руки в карманы своих выгоревших штанов, вышел из помещения.

— Здесь, по-моему, собрали трофеи еще со времен французской колонизации Вьетнама, — с восторгом констатировал Ку-Клукс-Клан, разглядывая внушительную кучу сабель, кинжалов и различной формы мачете.

— Вьетнам, говоришь? — усмехнулся Давыдов. — Как же, держи карман шире, это загашники ГРУ еще с советского периода и до недавнего времени. — В подтверждение своих слов майор взял с полки один из приборов ночного видения, это была последняя модель израильской фирмы «Элбит Фалкон». Подбросив ПНВ на ладони, как бы проверяя на вес, протянул Шувалову.

— Душевно, — подтвердил замполит. — Как говорится, любой каприз за ваши деньги. Все для одного человека, чтобы уничтожать других людей.

— Хорошо, обойдемся без лирики и займемся своими закромами, — скомандовал Денис, пряча ПНВ обратно в чехол.

Если альпинистские тросы, приборы ночного видения брали одинаковые, то шанцевый инструмент и вспомогательное оружие каждый выбирал по себе.

Денис вместо мачете взял саперную лопатку с полым алюминиевым древком, в который можно было положить самое необходимое для выживания в тропическом лесу. А самой саперной лопаткой запросто можно как окапываться, так и прорубать просеку сквозь непролазные джунгли, не говоря уже о применении в рукопашном бою. Кроме этого, он выбрал три метательных ножа, узкие заточенные по форме стальные пластины. Один вложил в чехол на спине возле шеи, два других спрятал в чехлы под манжетами рукавов комбинезона.

Олег Шувалов остался верен себе, благо было из чего выбирать. Вместо мачете он взял короткий самурайский меч катана и полдюжины сюрикенов с восьмиконечными металлическими звездами, которые спрятал в подсумки на груди разгрузочного жилета.

У остальных аппетиты были попроще — саперные лопатки, мачете и по паре НР — ножи разведчика, советское изобретение времен финской войны. Именно такие разведчики морской пехоты учились метать.

Упаковавшись, наконец покинули хитрую каморку большого склада.

— Ну что, порядок? — с удовольствием оглядывая морпехов, спросил кладовщик, добавив: — Ладно, давайте вашего радиста, пойдем выбирать для вас передатчик.

— Неплохо бы еще карту района действия и снайперскую винтовку, — напомнил Денис, встав чуть поодаль Николая Иволгина, которому надлежало выбирать радиостанцию.

— Это пожалуйста, — ничуть не удивился король секретных запасов закрытой военной базы. Он понимающе подмигнул майору. — Причем два в одном.

Старший мичман (прапорщик) шагнул в сторону, открывая взору сидящего за его спиной молодого мужчину явно восточной внешности. Типичное раскосое лицо, густые черные волосы и аккуратно подстриженная бородка, просторный камуфляж с нашитыми цветными лоскутами, на широком поясе слева висел метровый мачете, справа, в деревянной кобуре, автоматический пистолет Стечкина. В руках незнакомец держал самозарядный карабин Симонова с мощным оптическим прицелом и блоком инфракрасной подсветки.

— Ваш проводник, — представил мужчину кладовщик. Как только тот поднялся со скамьи, сразу бросилось в глаза, что он будет на голову выше среднестатистического вьетнамца.

— Меня зовут Чен Оха, — опираясь на свой СКС, на чистом русском языке представился проводник. — Друзья называют просто Чен.

— Вот и весь комплект, — громко произнес Геннадий Журило. — Все семь самураев…

* * *

В полночь группу подняли и, погрузив в микроавтобус, повезли на аэродром. На взлетной полосе разведчиков ждал странный агрегат с длинным самолетным фюзеляжем и широкими крыльями, на краях которых были установлены четыре винта. Двумя горизонтальными, с длинными вертолетными лопастями, и двумя вертикальными турбореактивными двигателями.

Покрытый маскировочными узорами, этот аппарат походил на фантастическое изобретение, хотя на самом деле это было уже «преданье старины глубокой». «Ка-22» «Винтокрыл», летный аппарат начала шестидесятых годов, сочетавший в себе свойства вертолета и самолета с большой грузоподъемностью. «Винтокрыл» отлично трудился на народное хозяйство в труднодоступных районах Крайнего Севера и Сибири. Но нашлось ему применение и на военном поприще. Обладание серьезной грузоподъемностью, возможность работать на разных высотах делали его не только транспортным летательным аппаратом, но также летающим радаром дальнего обнаружения и наведения и даже стартовой площадкой крылатых ракет.

В середине семидесятых годов в Камрань были направлены четыре «Винтокрыла», на них испытывалось применение различных боевых систем.

Теперь оставался только один «Ка-22» в сугубо транспортном варианте. У открытого люка разведчиков ждал экипаж «Винтокрыла», это были немолодые мужчины далеко не боевой внешности, что бросалось в глаза как по форме одежды, так и из-за слегка расплывшихся фигур. Верный признак заброшенности военного объекта.

— Добро пожаловать в клуб, кому за шестьдесят, — глядя на летчиков, жизнерадостно гаркнул Журило, как только микроавтобус остановился.

— Ерунда, старый конь борозды не портит, — мгновенно парировал сидящий рядом с ним Олег Шувалов, хлопнув старлея по плечу.

— Ага, — не собирался сдаваться Журило, — только глубоко не…

— А ну-ка, ша! — резко оборвал взводного Давыдов.

— Все, Гусар встал на боевой курс, — избегая сурового взгляда командира, скуксился Костя Колесник.

— Значит, шутки отложены до возвращения, — констатировал Иволгин, удерживая на коленях радиостанцию в титановом пулестойком корпусе.

Денис подобные реплики всегда пропускал мимо ушей, и сейчас не сделал исключения. Распахнув дверь, коротко отдал приказ:

— Выходи строиться!

Разведчики один за другим покинули салон микроавтобуса и выстроились одной шеренгой. От группы летчиков отделился высокий детина с мощным загривком и бугристой большой головой, покрытой серебром коротко стриженных волос. В вороте распахнутой куртки поблескивала золотая цепь с массивным резным крестом из черного дерева. Вид у летуна был разбойничий, общее впечатление добавляла притороченная к правому бедру открытая кобура с длинноствольным крупнокалиберным револьвером. Пожав руку Давыдову, летчик громогласно объявил:

— Наш доблестный экипаж приветствует рыцарей плаща и кинжала, можете занимать места, согласно купленным билетам. Правда, все места плацкартные, но на всех хватит. Лететь нам больше пяти часов, так что не грех и придавить на массу. Прошу на борт.

Внутри десантного отсека «Винтокрыла» все было под стать среднему транспортному самолету.

— Да здесь можно в баскетбол играть, — оживленно воскликнул Ку-Клукс-Клан. Остальные его восторг не разделили, хмуро поднимаясь на борт. Вдоль стен были установлены алюминиевые откидные скамейки: опустив их, разведчики стали размещаться по своему усмотрению, а именно — бросив под голову рюкзак, заваливались спать. Проводник Чен Оха, сев немного поодаль остальных, положил на колени свой карабин и, прикрыв глаза, в одно мгновение превратился в истукана из плоти и крови.

Провалившись в глубь собственного сознания, проводник не заметил, как заработали двигатели «Винтокрыла» и тяжелая машина, покачивая крыльями, оторвалась от бетона взлетной полосы.

Чен Оха сейчас видел своих детей, плещущихся в бассейне во дворе их дома в пригороде Ханоя. Впрочем, пригород — это мягко сказано, элитный поселок генералитета Вьетнамской народной армии. Самому Чену было далеко до подобных льгот, дом принадлежал его отцу, генерал-лейтенанту войск противоздушной обороны.

Следом сознание выхватило образ жены, миниатюрной женщины с маленьким кукольным лицом и толстой тугой косой, свисающей через плечо, как и у его матери. Только у супруги она была черной, как вороново крыло, а у матери цвета спелой пшеницы. Она была уроженкой юга России, из казачьего рода. Родители познакомились в шестьдесят шестом в Одессе. Девушка училась на филологическом факультете университета, юноша оканчивал зенитно-ракетное училище. Молодые люди впервые встретились на праздновании Нового года в Интерклубе, и ничего не предвещало, что между высокой статной русской красавицей и маленьким невзрачным вьетнамцем может что-то получиться. Но народная мудрость о том, что любовь зла, сработала на все сто…

Через два года в госпитале советской дипломатической миссии родился Чен, его отец к тому времени уже командовал зенитно-ракетной батареей и имел на своем счету четыре сбитых «Фантома». К концу вьетнамо-американской войны этот счет был увеличен до семнадцати, в том числе был уничтожен один стратегический бомбардировщик «Б-52» «Летающая крепость».

До пятнадцати лет Чен жил во Вьетнаме, он был хорошо развит физически и интеллектуально, свободно владел не только вьетнамским и русским языками, также хорошо знал английский, французский, кхмерский, понимал китайский. В это время семья переехала в Москву, отец поступил в Академию Генерального штаба, а сына отправил учиться в Суворовское училище, после которого его ждал закрытый факультет Рязанского десантного училища, по окончании которого Чен дал согласие на сотрудничество с ГРУ и в звании лейтенанта вернулся во Вьетнам. К тому времени войска вошли на территорию Камбоджи и начались изнурительные бои со скрывающимися в джунглях отрядами красных кхмеров.

Партизанам вьетнамское командование могло противопоставить контрдействия своих партизан. Для молодого лейтенанта Оха хорошей школой стала служба с ветеранами Вьетконга, движения южновьетнамских партизан, воевавших против американских оккупантов и их марионеток. От этих лесных воинов Чен научился очень многому в сочетании со знаниями, полученными в России. Вскоре он стал настоящим мастером противопартизанской войны. Это почувствовали и красные кхмеры, попадая в искусно устроенные засады.

За пять лет войны в Камбодже Чен Оха получил три ранения и семь наград, но даже когда армия Вьетнама, по соглашению с принцем Сиануком, вышла из соседнего государства, война для Чена не закончилась. Официально числясь за народной армией, он выполнял задания военной разведки теперь уже России.

Окончание «холодной войны» и заявления маститых политиков о всемирной дружбе и братстве, тем не менее, не остановило тайное противодействие разведок и спецслужб, которое часто принимало самые причудливые формы.

Чен Оха теперь действовал в разных сферах человеческого существования, от грязных городских кварталов и непроходимых тропических лесов до безлюдных островов, кишащих хищниками, и извилистых, как лабиринт Минотавра, пещер. Воевать приходилось не только с вражескими разведками, но и повстанцами, контрабандистами и наркодельцами. Тайная война не имеет ни флангов, ни тылов…

Чен редко бывал дома, и родители хорошо понимали, что после очередного ухода он может не вернуться. Отец, до мозга костей человек военный, даже не пытался пристроить сына в тихом штабном месте, мать только тяжело вздыхала и все чаще и чаще принимала лекарства от сердца. Так долго продолжаться не могло, и Чен сам нашел выход из сложившегося положения — он женился. Жена, врач по образованию, вскоре родила двойню, старики были счастливы без меры и всю свою нерастраченную любовь обрушили на невестку и внуков.

Сейчас, сидя на жесткой скамейке, разведчик вдруг ощутил мучительную пустоту в душе. Он не любил ни жену, ни детей своих. Вся его жизнь — это вечная война, а остальное — лишь животные инстинкты, как у рыб, идущих на нерест по речным порогам против течения. Оставив детей на попечительство родителей, он стал совершенно свободным…

Несмотря на работу четырех мощных двигателей, в десантном отсеке было относительно тихо, сказывалась хорошая внутренняя звукоизоляция.

— Гусар, дай-ка еще раз взглянуть на фотки летчиц, — голос сидящего рядом с проводником Журило вывел Чена из пространных размышлений. Он поднял веки и скосил глаза.

Майор Давыдов, широко зевая, поднялся и, сунув руку в разгрузку, вытащил две прямоугольные фотографии.

Вьетнамец знал, что на снимках запечатлены члены экипажа рухнувшего самолета, он их уже видел и хорошо запомнил, причем сразу отметил, что блондинка с озорной улыбкой чем-то напоминает его мать.

— Ну и кому это нужно? — рассматривая фотографии, мрачно буркнул Генка.

— А что тебе не нравится? — удивился Давыдов, манипулируя между пальцев незажженной сигаретой.

— Я говорю, зачем это нужно, чтобы бабы в армии служили. Ладно там, телефонистки, медсестры и планшетистки. Так нет же, им подавай экстремальные виды службы — авиация, флот, а еще я недавно слышал, их начали набирать в училище ВДВ.

— Эмансипация, — пробуждаясь ото сна, вставил Олег Шувалов. — Или равноправие с мужчинами. Это как женский бокс или женская тяжелая атлетика.

— Да гори оно огнем, — Журило со злостью швырнул фотографии на скамейку. — Молодые, красивые девахи, им бы замуж, да таких же красивых детей рожать, а они — летать. И теперь нам, крепким, здоровым мужикам, нужно будет их трупы опознавать. И где логика?

— Женская логика — это абсолютно противоположное понятие общепринятой логике. Поверь мне, дружище, как замполиту, специалисту по человеческим душам. — Шувалов старался погасить полыхающую ярость взводного.

Геннадий по своему обыкновению попытался что-то возразить, но тут возле морпехов появился мордатый бортмеханик с ярко-красным, в голубую клетку, шейным платком, повязанным на ковбойский манер.

— Джентльмены, лететь осталось сорок минут, — сообщил летун. — Поэтому предлагаю подкрепиться перед высадкой. В нашем меню чай, кофе, яичница с беконом, бутерброды с копченой колбасой и апельсиновый сок с мякотью, — бортмеханик выразительно посмотрел на кабину, возле которой была оборудована небольшая кухня. — По желанию клиентов можем предложить сосисочный фарш или печеночный паштет с рисовыми лепешками.

— Глохни! — рыкнул Ку-Клукс-Клан, поворачиваясь лицом к стене, перед выходом на боевые он хотел выспаться впрок, но мнение командира группы было полярно противоположным.

Давыдов резво вскочил на ноги и зычным голосом объявил:

— Группа, подъем! Оправиться — пять минут, десять минут на прием пищи. Потом готовимся к десантированию.

Никто из разведчиков не стал возмущаться или хотя бы роптать. Нехотя вставали, потягиваясь и зевая во весь рот.

— Эй, Чингачгук, пошли, рубанем, — добродушно окликнул проводника Журило.

«Чингачгук — туземец на службе у белых, — машинально отметил про себя Чен, он получил такое же воспитание, как большинство советских мальчишек, и также зачитывался приключенческими романами Фенимора Купера. — Впрочем, кличка для чужака не такая уж скверная. Чингачгук в переводе с индейского Большой Змей, а змея у многих народов — это символ мудрости. Для них я пока еще чужой, но общее дело всегда сближает. Значит, подождем».

Поднявшись со скамейки, Чен отложил свой карабин и направился следом за морскими пехотинцами.

* * *

Как лезвием меча рассекая лопастями густую пену тропического тумана, «Винтокрыл» завис над остроконечной горой, едва не до самой вершины покрытой пышной растительностью. Как только многотонная машина зависла в воздухе, бортмеханик отворил дверь, сбросил вниз две бухты десантных фалов и громко скомандовал:

— Первый, пошел!

Ку-Клукс-Клан и Парамонов легко скользнули вниз, придерживая под правой рукой свои автоматы и готовые в любую секунду открыть огонь. Но с земли по ним никто не стрелял.

Едва коснувшись подошвами своих бутс влажной земной поверхности, разведчики ужами нырнули в высокую траву. Следом за ними стала спускаться вторая пара — Журило и Шувалов. Третьими пошли проводник Оха и командир группы Давыдов. Последним, как наиболее ценный кадр, радист Иволгин.

Как только разведчики оказались на земле, были тут же убраны фалы и «Винтокрыл», поднявшись вверх, исчез в пелене тумана.

Несколько минут Чен напряженно всматривался вдаль, оглядывая окрестности через оптику своего карабина, но видимой опасности не обнаружил. Поднявшись во весь рост, он коротко свистнул и указал рукой в направлении вершины.

Идти пришлось недолго — меньше чем через четверть часа морские пехотинцы вышли к месту катастрофы истребителя.

Скала, куда угодил «тридцать третий», на десятки метров была посечена множеством осколков, растительность как будто срезала гигантская коса.

У подножия могильной плитой торчал кусок хвостового оперения, покрытый черной копотью до мраморного блеска.

— Здесь ловить нечего, — озабоченно почесав затылок, высказал общее мнение Вадим Парамонов. На месте падения «Сухого» образовался кромешный ад, разлившееся топливо буквально опалило камни, превратив их в бесформенную черную массу.

Но командир на этот счет имел свое мнение, подкрепленное полученной от командования инструкцией.

— Разошлись по периметру и тщательно прочесали заросли, — приказал майор. — Ищем «черные ящики» истребителя и, по возможности, тела летчиц.

— Как же, найдешь их, если здесь был супер-гиперкрематорий. Кости и те наверняка в прах выгорели, — сплюнул на землю Ку-Клукс-Клан, поправляя на плече автомат, но, тем не менее, послушно двинувшись на северо-восток, на выделенный ему сектор для осмотра. Пробираться сквозь густые заросли, прочные, как металлическая проволока, занятие не из легких, семь потов сойдет, пока метр пройдешь. Но разведчики упорно рубили узловатые побеги лиан, ветки, кусты саперными лопатками, мачете, расходясь в стороны, как волны энергии взрыва.

— Гусар, есть находка, — ожил наушник индивидуальной рации командира группы голосом Парамонова.

— Иду, — коротко ответил Давыдов.

Вадим сидел на корточках перед «черным ящиком», который на самом деле был небольшим оранжевым шаром из высоколегированной стали, именно в нем находился самописец, фиксирующий параметры во время полета. На борту каждого современного самолета установлена пара самописцев — речевой и параметрический, где какой — могут разобраться только специалисты в лабораторных условиях.

— Вот, — кивнул на самописец Парамонов. Защитный футляр от мощного удара был расколот пополам, напоминая кокосовый орех, из которого вывалились скрученные мотки тонкой стальной проволоки, на которую заносилась информация. — Здесь никто уцелеть бы не смог. Пора вызывать наш «звездолет» для возвращения в родные пенаты.

Пока Денис раздумывал над ответом, за его спиной выросла ладная фигура проводника.

— Командир, очень интересную штуку нашел, пошли покажу, — без официоза доложил Чен.

Находкой вьетнамца оказалась часть кабины истребителя. Она была изрядно помята и покрыта толстым слоем сажи, но, тем не менее, узнать ее можно было без напряга.

Возле кабины собралась вся группа морпехов.

— Что и следовало доказать, — вздохнул Журило, смахивая с лица, покрытого камуфляжной краской, крупные капли пота. — Искать здесь больше нечего, а через неделю джунгли скроют все следы катастрофы густым зеленым покрывалом. Все, можем возвращаться с чистой совестью.

— Я не это имел в виду, — бесстрастным тоном проговорил проводник, подходя поближе к искореженной кабине. — Внутри нет пилотского кресла, оно катапультировано.

— Ну и что? — пожал плечами замполит Шувалов. — Пиропатроны могли сработать при столкновении со скалой.

— Нет, — возразил Чен и положил руку на кабинную дугу. — Если бы патроны сработали, при ударе «фонарь» обязательно бы деформировался и его, соответственно, взорвало, здесь были бы следы бронестекла, а их нет. Значит, «фонарь» был сброшен раньше и летчики катапультировались до столкновения.

— Вумный, как вутка, — выразительно посмотрев на стоявших рядом старлеев, недовольно сказал Костя Колесник.

— Ну, в таком случае они могли катапультироваться где угодно, — не сдавался Олег Шувалов. — Даже над Таиландом, когда их самолет вышел из повиновения.

— Как бы там ни было, нужно искать, — подвел итог спецназовскому диспуту Денис. — Спускаемся к подножию, а уж потом будем информировать командование.

Больше говорить было не о чем, разведчики развернулись и гуськом двинулись вниз. Возле Давыдова оказался проводник и тихо произнес:

— Командир, я пойду вперед.

— Давай, Чен, — с благодарностью кивнул Денис, — только далеко не вырывайся…

С неба, как из раскрытого до упора крана, хлынули водные потоки. Тяжелые капли дождя сперва казались прохладными и освежающими, но вскоре приятные ощущения исчезли без следа. Дождь стал противно холодным, а размокший под ногами грунт скользил, заставляя разведчиков тратить больше усилий на то, чтобы удержать равновесие.

Кряхтя, отплевываясь от попавшей в рот воды, морские пехотинцы, тем не менее, упорно шли к подножию горы.

Одно из пилотских кресел Чен отыскал на середине пути. Рухнув с большой высоты, оно срубило верхушку дерева и на ней врезалось в землю, сильно деформировавшись.

Теперь даже у самых отъявленных скептиков не оставалось сомнений, что летчицы (или хотя бы одна) живы. Но легче от этого морпехам не стало.

— И где теперь этих чертовых баб искать?

— Так что там о женской логике говорил наш специалист по душам? — недовольный вопрос Колесника, обращенный к замполиту, прозвучал преувеличенно громко.

Как обычно, Шувалов не долго мучился с ответом:

— Зато теперь мы точно знаем, что девушек не надо искать в Таиланде.

— Это уж точно, — пряча улыбку, согласился с капитаном Давыдов. — Круг поиска значительно сузился. Вперед, орлы…

Едва морские пехотинцы спустились на равнину, дождь как по команде прекратился — так же внезапно, как и начался. Выглянуло из-за туч солнце, наперебой защебетали птицы, и вот тут-то каждый из разведчиков смог на себе в полной мере ощутить прелести парникового эффекта.

Выбрав небольшую полянку, Денис распорядился:

— Привал полчаса, Парамонов и Журило в секрет.

Никто возмущаться не стал, время слишком дефицитно, чтобы его тратить на пустяки. Чен Оха, некоторое время разглядывавший верхушки деревьев, таким образом отслеживая направление ветра, подошел к Денису.

— Командир, я тут поблизости поброжу. Есть одна мысль по поводу парашютисток.

— Давай, — Денис посмотрел на проводника, он понимал, что здешние джунгли для того дом родной, и в одиночку вьетнамец сделает больше, чем если за его плечами будет целая орда.

Забросив на плечо карабин, Оха растворился в зеленой пелене джунглей…

Вернулся он еще до окончания привала. Опустившись на корточки, будничным тоном сообщил:

— Я нашел место, где приземлился парашютист.

— Она там еще? — спросил Давыдов, он неоднократно видел в Чечне летчиков, которым приходилось катапультироваться, некоторые становились инвалидами. Так то были крепкие здоровые мужики, а здесь две… женщины. Вообще чудо, что они смогли в последний момент выскочить из колесницы смерти.

— Нет, — отрицательно ответил Чен. — Ушла.

— Направление движения засек? — быстро спросил командир.

— Да, несмотря на прошедшие дожди, она оставила достаточно следов.

— Тогда чего же мы ждем? — сам себе задал вопрос Давыдов и громко скомандовал: — Группа, подъем! Двухминутная готовность.

Шли быстро, в ускоренном темпе, азарт погони в сочетании с мыслью о скором успешном завершении операции дает неплохие результаты, особенно, когда знаешь, что это не учения, а настоящая боевая операция, к тому же в глубине чужой территории.

Чен шел по следу, как матерый охотничий пес, ни на минуту не останавливаясь и не сомневаясь в своих действиях. Вскоре они вышли к месту приземления второй летчицы. Здесь морпехи обнаружили множество следов, подтверждающих точность места, кроме сломанных веток пальмы поблизости в кустах нашелся шлемофон, а в траве валялись два размокших картонных цилиндра от использованных сигнальных ракет.

— Они здесь встретились, — проговорил проводник, подцепив пустой ракетный контейнер кончиком своего мачете.

— И куда подевались, черт бы их побрал, — проворчал Денис, эта игра в догонялки с прятками ему надоела до коликов в печенке. Да и не только ему одному.

— Я тут нашел еще одни следы, — невозмутимым тоном произнес Чен, сделав короткую паузу, добавил: — Чужие следы, от босой ноги. Хорошо сохранились под пальмой. В этом районе полно диких и полудиких племен. Так что, думаю, ваши девушки стали гостьями кого-то из них.

Давыдов выругался коротко и емко, потом жестом подозвал Иволгина.

— Николай, отправляй радиодепешу. «Центр. Борт уничтожен взрывом и не подлежит идентификации. Экипаж удачно катапультировался, но попал в „гости“ к аборигенам. Гусар».

Ответ на радиограмму пришел через полчаса, короткий и лаконичный:

«Членов экипажа „тридцать третьего“ найти и доставить на базу живыми или мертвыми. Выбор средств и действий на ваше усмотрение. Центр…»

Глава 4 Жители ада

Они шли по джунглям уже вторые сутки, две европейские женщины в окружении группы полуголых мужчин. Некоторые из них, правда, умудрились влезть в брошенные летчицами летные брюки и куртки, и теперь гордо щеголяли в обновках, остальные прикрывали наготу привычными набедренными повязками.

Аборигены камбоджийских джунглей с восторгом и обожанием смотрели на высоких и статных женщин, которые спустились на землю с небес после страшного громового раската.

На исходе первого дня они остановились на привал на берегу небольшой речушки, и пока девушки мастерили из купола парашюта палатку для себя, туземцы разделились на две группы — одни носили из леса сухие ветки для костра, другие, вооруженные луками, поднялись вверх по течению и вскоре вернулись, неся вязку небольших серебристых рыбин.

Свою добычу они быстро разделали, потом густо обмазали глиной и, когда костер прогорел, уложили ее в поблескивающую рубиновым светом золу. Ужин получился на славу — лучшие куски, выложив на широкие пальмовые листья, туземцы отдали своим гостьям, себе оставили совсем немного рыбы, которую уничтожили в считаные минуты.

На следующий день охотники угостили девушек мясом косули, которую подстрелили в лесу во время очередного перехода.

— Я тебе точно говорю, Наташка, они нас принимают за богинь, — вгрызаясь в сочное мясо крепкими зубами, взахлеб тараторила Болотина. — Видишь, какое обхождение.

— Вижу, — буркнула Серпень, держа в руке голень косули. — Только мне это не очень нравится.

— Почему? — чуть не поперхнулась блондинка.

— Фильм недавно смотрела интересный. Там дикари тех, кого принимали за божество, через несколько дней обожания зажаривали и съедали, искренне веря в то, что таким образом каждый из них получает частичку божественного.

Светлана застыла с набитым ртом, только горло нервно задергалось.

— Да ну тебя, Наташка, со своими шутками. Я от страха уже вся мокрая.

— Да ну? А то я подумала — от возбуждения, — майор явно поддразнивала свою напарницу.

— Какое там возбуждение? — шутку Болотина не восприняла. — Ты посмотри на этих Тарзанов, самый высокий своей макушкой едва достанет до моих сосков. Они напоминают всепожирающую саранчу, такие только страх вызывают, а не вожделение.

Вопреки всем страхам блондинки, низкорослые туземцы агрессивности не проявляли, даже наоборот, держались на приличном от девушек расстоянии и старательно избегали встретиться с ними взглядом…

К конечной точке они вышли только на третий день. Это была небольшая нищая деревушка, примостившаяся на гигантских порогах разъехавшихся горных пластов, между которыми, как кровеносные вены, тянулись тонкие строчки вытоптанных тропинок. Маленькие хижины со стенами, сплетенными из тростника, и крышами, устланными широкими пальмовыми листьями. Окон вообще не было, а вместо двери — узкая щель, прикрытая циновкой.

Перед каждой хижиной была разбита ровная, как стол, площадка, на которой под палящим солнцем вялились очищенные бананы и ананасы. За этим процессом внимательно следила женская половина местного населения. Они, как и мужчины, были практически голые, лишь узкие повязки прикрывали нижнюю часть тела.

Проходящие по деревне девушки, не сговариваясь, про себя отметили маленькие, но провисшие груди аборигенок, черные, сморщенные, похожие на высушенные ягоды соски, отчего внутренне содрогнулись. Навстречу охотникам и их гостьям бросилась толпа голопузых ребятишек. Наталья обратила внимание на то, что у многих детей были выпуклые глобусообразные животы и тоненькие руки и ноги — верный признак заболевания рахитом. Чему сильно удивилась — кроме вялящихся под солнцем фруктов она видела загон со свиньями и копошащихся между хижин курей.

По мере продвижения в глубь селения, толпа зевак стремительно увеличивалась — кроме детей и женщин к любопытствующим стали присоединяться появлявшиеся из-за хижин мужчины. Причиной тому стал один из сопровождающих летчиц охотников, он что-то громко прокричал и воинственно помахал над головой своим луком.

— Наташенька, мне страшно. — Светлана Болотина схватила Серпень за руку и испуганно прижалась к ней всем телом.

— А теперь-то чего уж бояться, — хрипло одними губами прошелестела майор, одновременно произнеся про себя пословицу про птичку, у которой завяз коготок. Это было слабое утешение, поэтому она добавила: — Ракетницу держи наготове.

— Поняла, — всхлипнула блондинка и сунула левую руку в карман комбинезона. Картонный цилиндр, заряженный сигнальной ракетой, придал девушке хоть какую-то уверенность.

Тем временем процессия дошла до центра деревни, здесь тропа резко сворачивала вверх на очередной скальный выступ, где стояла самая большая хижина, по своей форме напоминающая шатер или индейский вигвам, только из тростника.

Один из охотников, тот, что все время командовал остальными, жестом указал на хижину и предложил следовать за ним. Все сопровождающие и собравшиеся зеваки остались неподвижными.

Поднявшись на выступ, охотник отошел на край скалы и оперся обеими руками на свой лук. Навстречу вышел маленький, сгорбленный старичок. Его желтое, с зеленоватым отливом лицо напоминало печеное яблоко, все тело покрывали складки морщин. Голый череп обрамляли редкие седые волосы, которые прядями свисали на плечи. Из одежды на старике была набедренная повязка, от остальных селян его отличало лишь ожерелье из незнакомых девушкам разноцветных камней и бамбуковая палка, на которую он опирался. Торец этого посоха украшала высушенная обезьянья голова, рот животного был открыт, из него устрашающе скалились длинные клыки.

— Это их старший, — дрожа от страха, выбила зубами дробь Светлана, еще сильнее прижимаясь к напарнице.

— Вождь, — уточнила Наталья, наблюдая за приближающимся к ним стариком. Тот, сделав несколько шагов, остановился, и тут же заговорил охотник. Вернее сказать, затараторил со скоростью станкового пулемета, при этом стремительно жестикулируя.

Его движения были столь конкретны, что у обеих летчиц не оставалось сомнений — абориген докладывает своему верховному о чудесном появлении в дебрях джунглей этих двух экзотических дев, что, по его мнению, было не иначе, как божественный промысел.

Старец слушал охотника с прикрытыми глазами, лишь время от времени покачивая своей облезлой головой. Наконец утомившийся абориген замолчал и с бесстрастным лицом вновь повис на своем луке.

Судя по всему, теперь наступила очередь вождя. Он открыл глаза, приложил левую руку к впалой груди и что-то коротко произнес. Его голос напоминал скрип сухих веток, только очень тихий. Охотник, как живой рупор, во всю глотку озвучил его слова. Внизу мгновенно все ожило, взрослое население бросилось врассыпную. Через минуту по всей деревне разбежались встревоженные куры, из загона вытащили упирающегося упитанного поросенка, сообразившего, почему ему оказана такая честь, и оглашающего окрестности истеричным визгом.

— В нашу честь готовится банкет, — наблюдая за сельской активностью, проговорила Серпень. — Надо нам ответить благодарностью, как говорится, «от нашего стола вашему». Давай, Светик, вытаскивай свой парашют, пусть пошьет своим женщинам приличные платья.

Пока Болотина трясущимися руками вытряхивала из парашютного мешка купол, Наталья достала из кармана комбинезона летный нож, открыла его и, держа на раскрытой ладони, шагнула навстречу вождю.

Нож с двумя лезвиями не произвел на старика никакого впечатления, зато брошенный к его ногам бело-оранжевый купол привел вождя в неописуемый восторг. Он отшвырнул в сторону посох и, что-то бормоча, приложил парашютную ткань к своему морщинистому лицу.

За спиной старика Наталья увидела небольшую речку, которая была отгорожена узкой плотиной, где тянулись ровные полосы рисовых чеков.

«Столько различных сельхозпродуктов, а они все выглядят, как будто содержатся в Бухенвальде», — в очередной раз удивилась майор…

* * *

Облупленный нос «Валерия Чкалова», как гигантский плуг, разрезал гладь Южно-Китайского моря. Время для похода оказалось на редкость удачным, полный штиль позволил прикомандированным спецам меньше чем за двое суток смонтировать стартовую катапульту для беспилотников. Вот только испытать ее сразу в деле не получилось. Вчера российский морской разведчик встретился с авиаударной группой военного флота США.

Как цепные псы в море рыскали остроносые ракетные фрегаты, стремительные эсминцы и могучие крейсера охраняли огромный и неповоротливый авианосец «Нимитц». Тот шел под полными парами, скрыв в бронированном чреве свое главное оружие — самолеты.

Капитан «Чкалова» некоторое время следил за морской армадой американцев, потом опустил бинокль и обратился к вахтенному офицеру, молодому человеку, едва успевшему перешагнуть тридцатилетний барьер:

— Вот помню во времена Союза была инструкция для командного состава гражданского флота. Независимо — «пассажир», «купец» или «рыбак», обнаружив в море корабль вероятного противника, сразу же должен сообщить своему руководству на берег; те, соответственно, эту информацию передавали в Главное управление разведки флота. Так что все корабли НАТО у нас были вот где, — капитан красноречиво продемонстрировал могучий кулак, поросший редкими золотистыми волосами и с выколотым бледно-голубым якорем на тыльной стороне.

Штурман, которому в годы развала СССР исполнилось тринадцать лет, ничего подобного знать не мог. Поступая в военно-морское училище, парнишка мечтал командовать если не крейсером, то, на худой конец, самым современным корветом, а попал сперва на базовый тральщик, где честно оттрубил три года, ни разу не выйдя в открытое море. А когда подал рапорт о переводе, угодил во вьетнамскую тмутаракань, на «старую калошу», поставленную как корабль-памятник на вечный прикол. Своего нынешнего командира штурман также считал устаревшим, как и само судно, поэтому с превосходством продвинутого спеца заносчиво заявил:

— Поголовное стукачество — это вчерашний день. Теперь все пространство земного шара под контролем спутников. «Большой брат» все видит.

— Весь хрен до последней копейки видит твой «Большой брат», — разозлился капитан; нажав клавишу селекторной связи, рявкнул: — Радист! Срочную радиограмму на берег: «В квадрате десять-шестьдесят обнаружил на встречном курсе ордер из одиннадцати вымпелов во главе с атомным авианосцем „Нимитц“. Капитан „Валерия Чкалова“».

Следующий день выдался таким же безоблачным, как и предыдущий. На мостик поднялся руководитель испытательной группы. Пожав руку капитану, он произнес:

— Ну что, Старый Морской Волк, приукрасим здешний пейзаж?

— А то, — усмехнулся капитан, — давай, винтокрылый, продемонстрируй свою молодецкую удаль.

— Мы уже давно не винтокрылые, мы теперь реактивные, — руководитель испытательной группы поднес ко рту рацию и скомандовал: — Трюм, начинаем предварительную подготовку.

Со скрежетом, слышным даже на мостике, медленно отъехала крыша трюма. Потом из темной глубины появилась платформа, на которой красовался похожий на выброшенную на берег плоскую рыбину беспилотный самолет, под его фюзеляжем находилась стальная колба ракетного ускорителя.

Несмотря на то что весь процесс подготовки и взлета был почти автоматический, без участия людей все же не обойтись. Четверо мужчин в ярко-оранжевых комбинезонах быстрыми и ловкими движениями установили «Ската» на край двадцатиметрового стартового трамплина, после закрепили метательную тележку пневматической катапульты.

Старший из механиков по рации доложил:

— У нас все готово.

— Хорошо. Всем покинуть стартовую площадку, — руководитель группы переключился на оператора управления полетами. — Хакер, минутная готовность.

— Понял, — проговорил молодой человек, сидящий за пультом управления, больше напоминающего навороченную игровую приставку, в глубине корабля в отсеке электронной разведки. — Начинаю отсчет.

— Я думаю, лучше будет, если вы покинете мостик, — главный испытатель обратился к капитану «Чкалова», имея в виду его и находящихся на мостике вахтенного матроса и штурмана. Предложение было не пустой болтовней, современная гонка вооружения среди мировых лидеров теперь требовала не столько количества, сколько качества. Вечное противостояние меча против щита вышло на новый высокотехнический уровень, причем на бешеной скорости (кто не успел стать первым, тот безнадежно устарел). Ко всему еще нужно было пуще зеницы ока беречь собственные «ноу-хау». Как говорится, мудрому достаточно, попади к оппоненту экспериментальная технология… Поэтому все образцы, испытываемые за рубежом, были оснащены системой самоликвидации. «Скаты» были нагружены почти сотней килограммов сверхмощной пластиковой взрывчатки. В случае выхода из-под контроля оператора, беспилотник тут же превращался в облако раскаленной плазмы. Так что предложение покинуть капитанский мостик имело практический смысл. Взрыв «Ската» при запуске был равноценен попаданию тяжелой противокорабельной ракеты. «Чкалов», может, и не затонул бы, но корабельные надстройки непременно как корова языком слизала бы. На предложение испытателя капитан ответил в манере, свойственной военным морякам:

— Здесь побудем; как говорится, двум смертям не бывать, а от одной все равно не убережешься.

— О'кей, — ожидавший чего-то подобного, согласно кивнул руководитель испытательной группы. Секундная стрелка бодро обежала полный круг, и следом с оглушающим хлопком катапульта швырнула беспилотник в море. «Скат» отдалился от борта «Чкалова» на полсотни метров. Когда включился разгонный ракетный двигатель, самолет стремительно взмыл ввысь, потом колба от работающей ракетной ступени, отделившись от фюзеляжа, кувыркаясь, полетела в море и, подняв каскад брызг, ушла на дно.

Вскоре «Скат» исчез из поля зрения, набрав свою рабочую высоту. Когда самолет отдалился на сотню километров, капитан судна включил селектор:

— Радарная группа, наблюдаете нашу «птичку»?

Без промедления последовал ответ:

— Нет, горизонт чист.

Действительно, летящий на высоте пяти тысяч метров беспилотник, выполненный из самых современных композитных материалов, не был видим ни для локаторов, ни для невооруженного глаза, хотя сам при помощи мощной оптико-электронной системы фиксировал все на своем пути, передавая на командный пункт информацию в режиме реального времени.

Главный испытатель снова включил рацию.

— Хакер, как изделие в работе?

— Просто блеск, — не смог скрыть своего восторга оператор управления. — Никакой разницы между северными и южными широтами. Что и говорить, сделано с любовью к себе.

На капитанский мостик поднялся радист.

— Кэп, радиограмма для летунов.

— Давай. Ну что там? — спросил он, когда руководитель группы пробежал текст глазами.

— Вовремя успели провести обкатку, — со вздохом облегчения проговорил испытатель. — Теперь начинается боевая работа.

Короткая автоматная очередь прозвучала резко и оглушительно, как удар хлыста, и тут же все пространство заполнил пронзительный вой — страшный, нечеловеческий.

Девушки, спящие в гамаках в хижине сельского старосты, синхронно соскочили на земляной пол, ничего не понимая, не успев окончательно отойти от сна. Они знали, что огнестрельного оружия в деревне нет, аборигены жили почти в каменном веке. Да и психология их практически не отличалась от первобытной. Девушек они действительно приняли за посланниц с небес, и по этому поводу устроили настоящий пир. Столы ломились от жареных кур, поросят, рисовых лепешек, разнообразия фруктов и овощей. Также от широты души выставили несколько больших глиняных кувшинов с приторно-сладкой пузырящейся бурдой. Сперва напиток с непривычки показался ужасным на вкус, но уже вторая порция пошла намного лучше. От выпитого в голове приятно зашумело, а в конечностях появилась необычайная легкость.

«Да это же брага», — после третьей плошки сообразила Наталья Серпень. Подобный напиток ей довелось попробовать в тренировочном лагере «Тайга», где летчиков готовили к выживанию в экстремальных условиях. С алкоголем там был серьезный напряг, вот матерые летуны и «зарядили» огнетушитель напитком из воды, сахара и изюма. Окончание курсов они дружной компанией отметили этой веселящей амброзией. Впитавшийся в кровь алкоголь неожиданно оказал благотворное влияние на межплеменное общение. Изрядно захмелевшая Болотина, разбросав по своим плечам золотистые кудри, с помощью жестов и сурдоперевода вела оживленную беседу с вождем и его приближенными. Потом, повернувшись к Наталье, ошарашила ее новостью:

— Ты знаешь, почему они здесь все такие тощие? Какие-то гады забирают у них всю еду. Я только не поняла: то ли бандиты, то ли разбойники.

— А какая разница?

— Я и говорю, никакой, — сразу согласилась с напарницей Светлана и, кивнув в сторону сельского старосты, продолжила: — Старина Поу, как и все его колхозники, считает нас добрым знамением и верит, что вскоре их жизнь изменится к лучшему.

Как закончился пир, девушки помнили смутно — добравшись неверными походками к хижине вождя, они рухнули на заранее приготовленные для них гамаки.

Пробуждение оказалось не таким, как того ожидалось с вечера…

Приблизившись к выходу из хижины, Наталья осторожно выглянула наружу, вниз, где между скал раскинулось некое подобие сельской площади.

Сейчас все пространство было заполнено аборигенами. Маленьких голых людей согнали в плотную массу, по краям которой стояли пришлые «гады», такие же низкорослые и черноволосые, они были одеты в камуфляж и самодельные сандалии с подошвами из старых автомобильных покрышек. Поверх камуфляжных комбинезонов тщедушные торсы перетягивали ремни с брезентовыми подсумками, в руках агрессоры держали громоздкие устаревшие «АК-47» китайского производства.

— Да, этих ракетницей не испугаешь, — удрученно пробормотала Серпень, разглядывая вооруженных людей. Ближе всех к хижине стояли двое, сельский староста и главарь «гадов», неопределенного возраста, узкоплечий, с широким, усеянным точками оспин лицом, приплюснутым носом и толстыми, похожими на двух жирных мокриц, губами. Его лоб пересекала широкая красная полоса с узлом на затылке. Большая пистолетная кобура на бедре указывала на то, что в этом отряде он старший.

Сельский староста, опираясь на свой бамбуковый посох, что-то негромко говорил предводителю «лесных братьев». Тот его выслушал с хмурым лицом, потом неожиданно с разворота нанес хлесткий удар тыльной стороной ладони по лицу.

Не ожидавший подобного поворота старик выронил посох и завалился на спину, а губы-слизни на лице разбойника угрожающе зашевелились. Девушки увидели, как после слов главаря стоявшие в оцеплении взяли свои автоматы на изготовку, аборигены еще плотнее сгрудились.

— Черт бы их побрал, — с тревогой в голосе произнесла Наталья и осторожно шагнула наружу. Стоя на краю скалы, она услышала за спиной прерывистое дыхание Светланы…

Поход по джунглям нисколько его не развеял, скверное настроение Куна лишь усугубилось. Воспаленному воображению уже казалось, что злые духи-демоны проникли в его душу и, подобно кровожадным червям, пожирают ее, причиняя нестерпимую боль. Это не могло долго продолжаться, боль требовала выхода, чтобы ее смогли утолить, умаслить, дать забыться. А успокоить душевную муку можно лишь одним способом — причинив кому-то другому физическую боль.

На рассвете отряд Змея вышел к деревушке племени чам-малай. Первое, что бросилось в глаза главарю красных кхмеров, никто из сельчан не работал, хотя время было самое рабочее. Боль в душе запульсировала, будто ноздри хищника, учуявшего запах жертвы, она проголодалась и хотела крови, хотела насладиться звуками хруста ломающихся костей и воплей ужаса.

Кун поднял вверх правую руку и резко опустил, будто рубанул чью-то голову острым мачете. Боевики правильно поняли своего командира — сняв автоматы с предохранителя, передернули затворы.

Следующий взмах, и кхмеры, разделившись на пары, рванулись к хижинам. Действовали они по давно отработанной схеме: сорвав на входе циновку, врывались внутрь и пинками и ударами прикладов выгоняли спящих наружу. Ни один из аборигенов не попытался оказать сопротивление, они даже не кричали, осознавая, что пуля быстрее любого самого быстрого и ловкого охотника, к тому же, безжалостна. Но вскоре узкие улочки огласились детским плачем, которому начали вторить женские голоса. Подобно покорному скоту, жители деревушки стекались со всех сторон на сельскую площадь, а боевики, как опытные погонщики, зорко следили, чтобы никто не вырвался за периметр.

Наблюдая за привычной глазу процедурой, Кун, вопреки своим ожиданиям, не ощущал вожделенного облегчения, слишком мало он сейчас увидел страданий и боли. «Ничего, как только этих бездельников соберут в стадо, я отведу душу», — подумал Змей. Он уже представлял большую и кровавую расправу, которая заставит кровь стыть в жилах обреченных. Главарь красных кхмеров приметил нескольких детишек, которые испуганно прижимались к ногам своих матерей, с них он решил содрать живьем кожу. Закончить свою людоедскую фантазию он не успел, кто-то из особо рьяных боевиков обнаружил сельского старосту, старика уже тащили к Змею на расправу.

Несчастный был завернут в какую-то тряпку, как в саван, он шел, еле передвигая ноги, подгоняемый пинками гогочущих боевиков.

— Вы почему, свиньи, не работаете? — скрипнув зубами, спросил Кун. — Ты, наверное, забыл, трухлявая колода, кому принадлежат ваши никчемные жизни. Хотите кровавой кары? Получите ее!

Старый вождь, накануне вечером перебравший местной браги, все еще пребывал под алкогольной анестезией, а потому утратил чувство реальности и заговорил, гордо вскинув свою плешивую голову:

— Ты долго пил наши живительные соки, Змей. Небо, видя эту несправедливость, сжалилось и послало нам защитниц. — Старик оскалил рот, демонстрируя редкие обломки зубов, затем сбросил с плеча накидку, как доказательство своих слов демонстрируя обновку.

Кун сразу узнал купол парашюта, сложенный в несколько слоев. Ему однажды доводилось видеть приземление вьетнамских десантников, высаживающихся с вертолета в тыл красных кхмеров. Только купола их парашютов были не бело-оранжевые, а окрашенные в камуфляжную расцветку, как и комбинезоны спецназовцев. — Где они? — прошипел Змей, его сердце бешено забилось в груди в предвкушении расправы, это должно быть зрелищней, чем издевательство над безмозглыми дикарями.

— Они сами придут за твоей жизнью, — пьяно ухмыльнулся вождь, и тут же крепкая затрещина отправила его в нокаут. Женский крик, испуганной птицей сорвавшийся со скалы, не дал главарю добить старика.

Все задрали головы. На скале стояли две белокожие рослые девушки. В лучах восходящего солнца они действительно смотрелись неестественно фантастично.

Челюсть Куна непроизвольно упала, его взгляд с бешеным восторгом заметался от блондинки к брюнетке и обратно. Девушка с золотыми волосами и большими глазами притягивала к себе все внимание кхмера. Но гордый, царственный вид брюнетки выдавал в ней лидера.

«Мы их возьмем, — мысль об изнасиловании белых женщин отдалась приятной тянущей болью внизу живота. Змей давно не испытывал сексуального возбуждения. — А потом я вырву их сердца и принесу в жертву демонам, чтобы они оставили меня наконец в покое».

Пока главарь красных кхмеров размышлял, девушки спустились со скалы и поспешили к старику-вождю, помогая тому подняться с земли.

Наталья Серпень мгновенно оценила угрозу, исходящую от боевиков, когда в ее рукав вцепилась пара крепких рук, и резко рванулась в сторону. Едва кхмер, потеряв равновесие, стал валиться по инерции вперед, встретила его коротким ударом открытой ладони в подбородок, аж зубы клацнули, как сработавший капкан. Второго она сбила ударом ноги, впечатав подошву жесткого ботинка в грудь.

А накинувшемуся на Болотину боевику блондинка, подобно дикой кошке, впилась своими наращенными ногтями в лицо, раздирая кожу до крови.

Аборигены недовольно загудели, обстановка накалялась и в любое мгновение могла дойти до конечной точки накала, обернувшись непредвиденной ситуацией.

— Живьем их брать! Они нужны мне живыми и невредимыми! — срываясь на фальцет, истерично заорал главарь красных кхмеров. Выхватив из кобуры тяжелый «кольт», он дважды выстрелил в воздух.

Грохот выстрелов заставил дикарей утихнуть, в испуге они опустились на землю. Выстрелы на мгновение отвлекли летчиц, и этого хватило, чтобы боевики навалились на них скопом и скрутили.

— Тащите их в хижины, — пряча пистолет в кобуру, скомандовал Кун дрожащим от возбуждения голосом. — Они наш трофей, а эти животные пусть видят, как мы поступим с их защитниками, чтобы на всю свою никчемную жизнь запомнили: если они не будут на нас работать, то отправятся вслед за ними. Тащите…

Глава 5 Охота на волков

— Думаешь, они здесь? — опуская бинокль, Давыдов недоверчиво спросил лежащего рядом проводника.

— Уверен, — коротко ответил Чен Оха, следы катапультировавшихся летчиц были слишком отчетливыми для него, как прописные буквы в детской азбуке. Проводник их читал легко и время от времени даже замечал следы голых подошв сопровождавших их местных охотников. — Они пришли вчера днем и еще не уходили. Только сейчас в гостях не одни — судя по крикам, там не веселое застолье, а совсем наоборот.

— Ничего, сейчас Костя с Журилой вернутся, расскажут, чего там творится, — сам себя успокаивал Давыдов, тяжелое предчувствие давило на него неизвестностью.

Морские пехотинцы расположились на берегу небольшой речки в сотне метров от деревушки, где, по заверениям проводника, сейчас находились летчицы. Расположенные на скалах хижины были крайне неудобны для наблюдения с расстояния. Для выяснения реальной ситуации пришлось посылать разведчиков для того, чтобы «пощупать руками» ситуацию. Теперь оставалось набираться терпения и ждать возвращения пластунов.

Они появились неожиданно, будто выросли из-под земли, вернее, из воды вынырнули. Просто прибрежный тростник расступился, пропуская наружу две физиономии, разукрашенные зеленоко-ричневыми узорами, с которых стекали крупные мутные капли речной воды.

— Ну что? — Денис привстал в нетерпении.

— По-моему, там замышляется что-то типа Хатыни, — смахивая с лица влагу, ответил Геннадий. — Полуголых селян по полной программе «грузят» какие-то косоглазые абреки. Скоро начнется резня.

— Много их? — спросил Чен, пропустив мимо ушей «косоглазые».

— Десятка три, — немного задумался Ку-Клукс-Клан и тут же добавил: — Все вооружены «сорок седьмыми» «калашами».

— Эти недобитки — красные кхмеры, по лесам их еще много скитается. Называют себя непримиримыми, а на самом деле обычные бандиты, — пояснил проводник, нервно поглаживая цевье своего самозарядного карабина. — Единственный способ их остановить — только уничтожить.

Мысль была всем ясна, и вполне могла быть реализована, только морпехам была поставлена другая задача.

— Девчонок наших не видели? — спросил Давыдов, лихорадочно соображая, какое ему следует принять решение.

Оба разведчика лишь отрицательно покачали головами.

— Там такой гвалт стоит, что даже если бы они и кричали во весь голос, в общем шуме ничего не услышишь, — добавил Костя Колесник.

— Охранение выставлено? — Денис уже понял, что судьба выбросила лот с надписью: «Не пожаришь яичницу, не разбив яйца». Из всего услышанного майор понял: как ни крути, а яйца бить придется, главное — не опоздать.

— Три хоббита стоят на окраине этой деревни, — сообщил Журило. — Да они и не смотрят в лес, а глазеют на деревню, хотят поучаствовать в общем веселье. Таких снять будет проще, чем на полигоне.

— Ты не особо расслабляйся, — строго одернул старлея Давыдов. Решение принято, осталось распределить роли. — Идем впятером: я, Костя с Геной, Олег с Вадиком.

— А я? — встревоженной птицей вскинулся Иволгин, который после нелицеприятного разговора в Китае чувствовал себя не особо уютно и вовсю хотел доказать свою потребность в составе группы.

— Ты — наша связь с Большой Землей. Поэтому без надобности рисковать тобой нельзя, — безапелляционным тоном пояснил свою мысль командир группы.

— А моя задача какая? — голосом, лишенным эмоций поинтересовался проводник.

— Ты, Чен, в первую очередь обеспечиваешь безопасность радиста и передатчика. Сам знаешь, что это такое во время рейда. А во-вторых, если что-либо у нас пойдет не по плану, прикроешь своей оптикой. Проще говоря, если придется отходить, ты херачишь всех чужих. Понятно выражаюсь?

Чен Оха на эти слова морпеха улыбнулся.

— Во время учебы в Рязанском десантном мне приходилось слышать матюги и покруче.

— Наш человек, — заулыбались разведчики.

— Действовать предпочтительно холодным оружием, но если что, используйте автоматы. Главное — чтобы меньше шума и никто не ушел живым, — на такой ноте закончил инструктаж Давыдов.

Началось время боевой операции. Пока морские пехотинцы освобождались от тяжелых рюкзаков и проверяли подгонку амуниции, проводник Чен повесил за спину свой карабин, потом достал из ранца широкий ремень из буйволиной кожи; свернув «восьмеркой», надел себе на ступни. Затем, обхватив руками ствол дерева, с проворством обезьяны стал карабкаться вверх, используя ремень как фиксатор. Через несколько секунд на глазах изумленных морпехов он растворился в густой кроне.

— Гигант, — покачал головой Олег Шувалов, поправляя свою катану, рукоятка которой выглядывала из-за правого плеча. Он, как любой коллекционер, трепетно относился к каждой находке. Изучая искусство стран Дальнего Востока, замполит старался не пропустить ни одной детали, ни одной мелочи.

— Все готовы? Пошли, — коротко скомандовал Денис. Пятеро разведчиков по-змеиному скользнули в мутную речную воду, радист Иволгин проводил их тоскливым взглядом, затем положил на колени автомат и щелчком снял его с предохранителя…

Чем ближе подбирались к лесной деревне разведчики, тем отчетливей оттуда доносились крики, детский плач и пронзительный женский визг. Какофония звуков страха и боли нарастала, приближаясь к своему пику и логическому завершению.

Выглянув из расщелины, Денис Давыдов увидел одного из часовых. Журило оказался прав — тот совершенно не смотрел по сторонам, а пялился в сторону деревенских хижин, пританцовывая на месте от нетерпения.

Часовой был на полторы головы ниже майора, весь какой-то щуплый и нескладный. «Пацан какой-то, что ли», — подумал Давыдов, но жалости не испытал. У «пацана» в руках был самый настоящий автомат Калашникова, а в подсумках наверняка пять полных магазинов, другими словами, сто пятьдесят посланцев смерти. Удар ребром ладони пришелся часовому точно над ухом, проломив тонкую височную кость. Охранник лишь пошатнулся и рухнул безжизненным соломенным чучелом. Вытащив из ножен остро отточенный НРС, Давыдов, бесшумно ступая, двинулся к ближайшей хижине.

Тем временем Вадим Парамонов, поймав голову второго часового в боевой захват, резким движением сломал шею…

Охранение было снято, как и утверждали пластуны, без лишних усилий, дальше шла боевая работа диверсантов — зачистка. Красные кхмеры, забыв об осторожности, от всей души резвились, грабя нехитрые пожитки селян. И смерть в виде пяти разведчиков настигала их неожиданно. Короткий взмах ножом или отработанный удар кулаком мгновенно выбивал из боевика душу (если она там, конечно, была)…

— Сволочи, скоты, ой, мамочка, — неожиданно слух резанула русская речь из одной из хижин. Самурай Олег Шувалов, держа перед собой изогнутый клинок короткого японского меча, жестом указал следовавшему за ним Парамонову направление. Тот понимающе кивнул.

Сорванная с прохода циновка лежала на земле, изнутри на разведчиков пахнуло нестерпимой жарой, приторно-кислым потом многочисленных разгоряченных немытых тел. К русским ругательствам добавились звуки, напоминающие птичий клекот.

Заглянув внутрь, морпехи увидели семерых кхмеров, пытающихся разложить на земляном полу отчаянно отбивавшуюся девушку. Им уже удалось сорвать с нее одежду, но их жертва была слишком рослой и крепкой, поэтому овладеть ею никак не удавалось.

Боевики, не сводившие взглядов с обнаженной блондинки, сосредоточенные лишь на удовлетворении своих скотских желаний, не сразу сообразили, что произошло. Просто старший, стоявший спиной к входу и отдававший короткие приказы, подгоняя своих бойцов, неожиданно замолчал на полуслове, а в следующую секунду развалился на две половины. Ужас овладел кхмерами.

«Монашеский плащ» был приемом кэндо, японского фехтования на мечах и при правильном исполнении разделял противника надвое. Шувалов на протяжении пяти лет оттачивал этот удар, рассекая деревянные колоды и тростниковые маты, с живым человеком он это проделал впервые. Но получилось на все «сто».

Разделенный надвое труп лежал в луже пузырящейся крови и стоявшие над ним существа с лицами, разукрашенные зелено-коричневыми узорами, в свете тонких солнечных лучей, пробивающихся сквозь пальмовую крышу, выглядели фантастическими пришельцами из другого мира, известного как АД.

Секундное замешательство, выражение ужаса на плоских узкоглазых лицах, и вот уже крайний из боевиков, отпустив ногу девушки, сделал попытку вскочить на ноги, но его голова с глухим звуком упала на пол, откатившись в сторону. Дальше меч Самурая, вспыхивая в лучах солнца, как молния в грозовом небе, насмерть разил боевиков. Только один из кхмеров успел отскочить в сторону и ухватить за ствол автомат. Но Парамонов не оплошал, и нож разведчика, брошенный от живота, вошел в горло боевика по самую рукоятку.

— Вы кто, вы кто? — еще сильнее завопила Светлана Болотина, густо забрызганная кровью, лежа среди изуродованных трупов, некоторые из которых еще дергались в предсмертных конвульсиях.

— Не боись, сестренка, мы твои ангелы-хранители, — протягивая девушке ее разорванный комбинезон, успокаивающе произнес Вадим Парамонов. Он не смог удержаться и во все глаза рассматривал ее ладную фигуру…

Сняв часового, Колесник и Журило направились в сторону центра деревни, туда, откуда доносились громкие вопли.

Оказавшись у следующей хижины, морские пехотницы наткнулись на троих мародеров, которым повезло разжиться шкурой недавно убитого тигра. Ярко-оранжевый, с черными полосами мех очень порадовал боевиков, один из них взвалил добычу на спину под радостный гогот остальных. Но веселье длилось недолго. Могучий кулак Колесника вогнал нос одного из кхмеров внутрь черепа, второму Журило раздробил ударом приклада затылок. Третий бросил тигровую шкуру и тут же получил удар ноги Ку-Клукс-Клана в голову — проломив тростниковую стену, он влетел обратно в хижину.

— Крик нарастает, быстрее, — поторопил остальных Колесник, переступая через труп кхмера. Скрываясь за хижинами, через минуту они оказались рядом с площадью. Все население деревни было согнано к скале, на которой стояла хижина вождя. Самого старосту двое боевиков привязывали к двум притянутым за макушки друг к другу пальмам. Лицо старика покрывала засохшая корка крови, в крови была впалая грудь, судя по всему, он был без сознания, на ногах его держали привязанные к запястьям сыромятные ремни.

— Чуть не опоздали, — сказал Колесник.

— Их тут одиннадцать рыл, — указав на оцепление красных кхмеров, вставил Генка. — Как бы нам не завязнуть.

«Завязнуть» означало рассекретить свое присутствие и, соответственно, вступить в огневой контакт с численно превосходящим противником, который только и умеет, что воевать. Значит, без потерь со своей стороны не обойтись.

— Работаем на дистанции, — ставя свой автомат на одиночный огонь, произнес ротный оружейник.

Журило скупо кивнул и уточнил:

— Ты работаешь правых, я — левых. Через минуту начинаем.

Морпехи расползлись в разные стороны, занимая огневые позиции.

— Пуф-ф, — едва слышно плюнул свинцом автомат, оснащенный глушителем.

Крайний боевик, взмахнув руками, вдруг выронил автомат и рухнул на спину. С противоположной стороны второй охранник упал на колени, хватаясь обеими руками за простреленное горло.

Еще секунду назад плачущая и скулящая толпа затихла, с еще большим ужасом наблюдая, как их палачи валятся замертво, обливаясь кровью.

Тренировки по скоростной стрельбе не прошли бесследно — спустя минуту все одиннадцать кхмеров были мертвы. Последний получил пулю в бок, и, морщась от боли, все же попытался перерубить канат, держащий согнутые пальмы. Но Колесник, выскочив из свого укрытия, короткой очередью перебил руку с мачете и следующим выстрелом добил боевика.

Аборигены с ужасом и восторгом смотрели на огромного роста разукрашенных существ, убивающих их мучителей на расстоянии и беззвучно. Со слезами восторга и благодарности селяне опустились на колени…

Ладонь плотно зажала рот кхмера, а остро отточенная сталь ножа разведчика рассекла кожу на горле вместе с адамовым яблоком. Отшвырнув труп в кусты, Денис приблизился к пирамидальной хижине, откуда доносилось пыхтение и неясное бормотание…

Оглушенную Серпень втащили в хижину вождя. Склонившись над девушкой, Кун провел по ее щеке тыльной стороной ладони, бархатистая кожа молодой женщины вызвала непредсказуемую реакцию, тело кхмера задергалось, будто под мощными разрядами электрического тока. Теперь ему было мало ее просто изнасиловать, прежде чем убить. Сейчас Змей вспомнил слова своего лидера Пол Пота: «Мясо буйвола становится сочнее, если его отбить от костей еще живого животного». Схватив бамбуковую палку, он с ожесточением стал хлестать по телу девушки, чувствуя, как с каждым ударом его возбуждение накаляется, как металл в домне. После каждого удара, как сладкой музыкой, он упивался ее стонами…

Хотелось наслаждаться полной властью над этим нежным телом, бить еще и еще… Змей в очередной раз вскинул руку с бамбуковой палкой, как вдруг что-то просвистело возле уха и в районе плеча его пронзила острая боль.

— А-а, — зашипел Кун. Скосив глаза, он увидел рукоятку ножа, пригвоздившую его руку к деревянной балке. Потом посмотрел на дверной проем, который закрывала чужая тень. Стон застрял в его горле — там стоял демон, именно он или его собратья приходили за душой кхмера в наркотических кошмарах. Позабыв о боли, ничего не соображая от ужаса, Кун последним усилием воли попытался выхватить из кобуры «кольт», но исчадие ада оказался проворнее. Он рванулся, выкидывая вперед правую руку. Из рукава в ладонь прыгнул небольшой нож, клинок которого тут же пробил запястье боевика, воткнувшись в тростниковую стенкумат. Пистолет полетел на земляной пол. Боль пронзила тело Змея, разрушенное частым употреблением самодельного наркотика, лицо приобрело зеленоватый оттенок и покрылось потом. Он стоял неподвижно, не в силах шевельнуться.

— Ты как, майор? — Денис склонился над Натальей, сдергивая с ее рук самодельные путы.

Губы Серпень были разбиты в кровь, а под левым глазом набирался цветом большой синяк. Открыв мутные от боли глаза, она посмотрела на склонившееся над ней разукрашенное камуфляжной краской лицо морпеха и, страдальчески морщась, тихо спросила:

— Вы кто, ПСГ?

— Вроде того, — неопределенно ответил Давыдов, помогая летчице подняться.

— Вовремя успели, — ворчливо произнесла Наталья. На глазах изумленного Давыдова она буквально в считаные секунды преобразилась. Нагнувшись, подняла оружие, привычным движением взвела курок и, прижав короткий ствол к мокрому от пота лбу кхмера, без колебаний нажала на спуск. Выстрел прозвучал неожиданно громко, голова боевика от попадания крупнокалиберной пули взорвалась бурой жижей…

Аборигены, увидев своих гостей живыми и почти невредимыми, да еще в окружении зелено-коричневых существ, заметно приободрились, но по всему было видно, они испытывали благоговейный страх перед пришельцами.

Соплеменники первым делом освободили своего вождя, смыли кровь с лица и под руки, беспрестанно кланяясь, подвели к летчицам. Склонив голову, старик что-то горячо им говорил на своем птичьем языке.

— Ты понимаешь, что он говорит? — Денис обратился к проводнику, когда тот подошел к ним в сопровождении радиста.

— Благодарит небеса за спасение и спрашивает, что делать с трупами боевиков, — перевел Чен Оха.

— Скажи, это уже их дело, — устало буркнул Давыдов. — Хотя, пусть закопают, а нет, могут скормить свиньям. Хрюшек у них много, сожрут без остатка.

Услышав такое предложение из уст пришельца, вождь отпрянул назад и ошалело заморгал глазами, не понимая, что это было: шутка или действительно серьезный совет.

Растолковать аборигену эту шараду Давыдов не успел, к нему подошел Колесник. На лице ротного оружейника он увидел несвойственную ему печать озабоченности.

— Слышь, Гусар, шняга получилась.

— Какая еще шняга? — насторожился майор.

— Одной из этих обезьян удалось слинять, — Костя кивнул в сторону убитых красных кхмеров.

— Как это, слинять?

— Я ему с ноги зарядил, он влетел в хижину одного из этих дядей Томов. А сейчас пошел подбирать тигриную шкуру, ну, сам понимаешь, чего добру пропадать, а там вместо трех жмуров — два, — объяснил ситуацию Ку-Клукс-Клан. — Видно, зацепил этого недомерка по касательной, а он очухался и слинял.

— Твою мать! — разозлился командир группы, хотя и понимал, что руганью положение не исправишь. Посмотрев на Иволгина, приказал: — Птица, срочно радио на Большую землю. Пусть вытаскивают нас по-быстрому, а то здесь скоро соберутся повстанцы со всей страны…

— Змей убит, они все убиты! — перед Мангустом стоял красный кхмер из сопровождения Куна, одна половина его лица была смята мощным ударом, отливая сплошной гематомой.

— Кто убил их? — глаза Мангуста налились кровью бешеной ярости.

— Их убили демоны, — прошептал боевик, в суеверном ужасе пятясь к выходу.

— Какие демоны? Говори или отправишься следом за Змеем! — новый командир отряда кхмеров потянулся за лежащим на столе автоматом.

Боевик быстро заговорил, прижимая к груди грязные руки. Он взахлеб рассказывал все, что когда-то слышал из наркотического бреда Куна, о чем между собой судачили другие боевики, о чем красным кхмерам поведал сельский староста. И что видел своими глазами. Картинка получилась еще та, сплошная фантасмагория, настоящие ужасы, способные повредить неподготовленную психику, но Мангуст был не робкого десятка. Его абсолютно не пугало сверхъестественное, кхмер был до мозга костей материалистом и после того, как несколько лет прожил вместе со сбежавшим в Китай Пол Потом, верил только в вечное учение Великого Кормчего Мао. Кроме того, только там он видел достаточно такого необъяснимого, что мистические ужасы просто меркнут, как утренний туман под жаркими лучами светила.

— Это не демоны, — тоном, не допускающим возражений, заявил Мангуст, его и без того узкие глаза превратились в две тонкие щелочки. — Это волки, и мы на них устроим охоту. — Не поворачивая головы, он громко произнес: — Поднимай отряд, идем на большую облаву. Я лично развешу их головы в той деревне, где эти дикари посчитали, что небо решило их взять под свою защиту.

Сидящий неподвижно в углу невысокий пухлогубый черноволосый юноша Юи был для Мангуста в одном лице адъютантом, порученцем и любовником. Несколько месяцев назад подросток прибился к отряду красных кхмеров и сразу приглянулся заместителю командира. После этого Мангуст его не отпускал от себя ни днем, ни ночью.

Подросток встал с тростниковых матов, покрытых домотканой подстилкой, и направился к выходу. Объявить красным кхмерам о походе заняло несколько минут. Когда боевики стали спешно собирать свои пожитки и оружие, Юи выскользнул из заброшенного храма и скрылся в джунглях. Далеко юноша не ушел, через метров сто он проворно вскарабкался на небольшое деревцо — там в ветках кроны примостилось птичье гнездо. Юи сунул внутрь руку и вытащил прямоугольник спутникового телефона с небольшой солнечной батареей, позволяющей ему оставаться в рабочем положении достаточно долго. Включив телефон, юноша произнес в микрофон:

— Это Юи, намечается большая облава.

— Это очень интересно, — из динамика до лазутчика донесся знакомый голос с характерной хрипотцой.

Лазутчик вкратце рассказал все, что слышал в «норе» Мангуста, а в конце добавил:

— Можно я сам убью эту похотливую свинью?

— Нет, — последовал категоричный ответ. — Включи радиомаяк и возвращайся в отряд, а судьбу Мангуста оставим на волю провидения. Пока…

Фени Ланг — двухметровый чернокожий верзила, в прошлом выпускник Чикагского колледжа права, капитан «зеленых беретов», оперативный офицер Управления по борьбе с наркотиками — все это было в далеком прошлом. Уже десять лет, как Ланг сменил себе хозяина, и вместо борьбы с наркотиками встал на защиту одного из крупнейших поставщиков преступного зелья из Юго-Восточной Азии, решив для себя моральный аспект очень просто — «раз бога заменили деньги, то следует неистово поклоняться им».

Перешагивая через две ступеньки, Фени легко взбежал на третий этаж особняка, построенного в испанском колониальном стиле, правда, с непривычными элементами модернизма. Кабинет хозяина виллы имел три стены из сплошных стеклянных панелей, из-за чего на многие мили можно было видеть бескрайнее море тропического леса. Возникало ощущение, что человек парит над этим грешным миром.

Ланг без стука толкнул дверь и вошел в кабинет. За массивным письменным столом сидел грузный немолодой китаец в черном национальном костюме с большими золотыми пуговицами. Это был один из крупнейших поставщиков героина, в определенных кругах известный как господин Сэй. Своего могущества он добился благодаря врожденным качествам: восточной хитрости, коварству и алчности. Он создавал союзы, потом сам вероломно нападал на союзника, не давая тому возможности оказать сопротивление, уничтожал, забирая территории доверчивого, деньги и даже наложниц. Каждый, кто соглашался быть союзником Сэя, втайне мечтал переиграть, обхитрить Древесную Жабу (прозвище китайца в узких кругах), забывая, что на Востоке жаба — символ удачи, мудрости и богатства. Господин Сэй обладал в совершенстве искусством подкупа ближних своих врагов и союзников. Фэбээровец Ланг больше года выслеживал организацию Сэя, но китаец не стал уничтожать настырного янки, а просто для начала предложил борцу с контрабандой наркотиков его жалованье за пятьсот лет, и офицер, недолго думая, продал свою душу и свой профессионализм китайскому наркобарону.

— Сэр, в лесу появились чужие, — встав перед хозяином, доложил начальник службы безопасности. — Как доложил мой агент, они уничтожили Куна Змея и его охрану.

— Может, до него добрались правительственные войска? — вяло предположил Древесная Жаба, этих он нисколько не опасался, все было плотно схвачено.

— Нет. Судя по описанию уцелевшего боевика, это были европейцы, среди которых две женщины, и все они попали в джунгли с неба. Думаю, десантировались. Может, это Интерпол или…

— Или, — заметно обеспокоился господин Сэй, его морщинистое лицо приобрело серовато-землистый оттенок. Он вспомнил, как недавно вышел спор с главой нью-йоркской «семьи» «Коза Ностра». Сейчас не нужно ехать за тридевять земель, чтобы пообщаться с партнером. Современные коммуникационные технологии позволяли общаться, не выходя из кабинета. Покупатели из США хотели сниженные цены на «порошок», а Сэй жаждал расширения своего бизнеса. Спор закончился угрозами со стороны американца.

Тогда Жаба посчитал угрозу пустым сотрясением воздуха, их разделял океан, да и камбоджийский лес — не городские джунгли, где можно туристом прогуливаться, готовя акцию, а потом раствориться в толпе горожан. Теперь же Сэй понял: мафия слов на ветер не бросает, поэтому нужно было срочно принимать меры.

— И что дальше? — стараясь выглядеть спокойно, спросил китаец.

— Мангуст, узнав о гибели своего командира, поднял отряд и решил на убийц устроить большую облаву, — сказал Фени Ланг, ему нравилось демонстрировать шефу свой профессионализм.

— Облава — это хорошо, — неопределенно пробормотал господин Сэй, про себя подумав: «Все-таки я не зря подкармливал этих чокнутых красных кхмеров». Потом посмотрел на своего начальника службы безопасности и ровным голосом произнес: — Фени, возьми своих людей и проследи, чтобы охота удалась…

* * *

Радиостанция последнего поколения «Гном» имела пулестойкий титановый корпус, небольшие габариты и сочетала в себе компьютер и рацию.

Благодаря висящим в темноте космоса спутникам связи, у нее был неограниченный диапазон.

Полученное с Большой земли сообщение прошло через кодирующий блок, высветив на экране дисплея ровные строчки донесения. Николай Иволгин, пробежавшись по экрану глазами, упавшим голосом пробормотал:

— Центр сообщает, что по техническим причинам эвакуировать нас не могут. Приказывают следовать на юг в точку «Вымпел», эвакуация будет произведена морским путем.

— Ни хрена себе раздача, — присвистнул Генка Журило, он же Крокодил Гена, он же Аллигатор, в растерянности посмотрев на командира. — Кажется, Гусар, на этот раз мы влипли по-крупному.

— Птица, покажи, где эта точка эвакуации, — потребовал Давыдов. Пальцы Николая забегали по клавиатуре, и следом на экране высветился кусок карты Камбоджи от места положения группы до финальной точки.

— Елы-палы, почти семьсот километров, — пробормотал побледневший Иволгин. По светившейся карте пробежали еще несколько строчек текста, которые радист зачитал вслух. — Центр в случае необходимости обеспечит нас разведывательной информацией и огневой поддержкой.

— Это как? — скептически посмотрел на радиста Журило. — Со спутников, что ли?

Денис никак не отреагировал на реплику старшего лейтенанта, его мозг уже напряженно работал, полностью перестроившись в боевой режим, в поисках наиболее эффективного выхода в создавшемся положении.

— Ну раз начальство расщедрилось, грех не воспользоваться их предложением. Птица, быстро запроси разведсводку в диапазоне нашего базирования.

Морские пехотинцы даже не могли предположить, что с того момента, как группа передала сообщение о спасшихся летчицах, они находились под постоянной опекой. Высоко в небе над ними, сменяя друг друга, барражировала пара «Скатов», при помощи своих оптико-электронных систем сканируя джунгли.

Вскоре изображение со «Ската» вышло на экран дисплея, среди зеленого фона шапок отчетливо выделилось пятно, похожее на рассыпанную горсть красных угольков. Термограф на борту беспилотника зафиксировал многочисленную группу людей, а бортовой компьютер вычислил расстояние до селения, где находились разведчики, вынося эти данные на экран.

— Их не меньше сотни, — сокрушенно покачал головой Давыдов.

— И они почти в восьмидесяти километрах от нас, — подлил масла в огонь Журило, непроизвольным жестом забрасывая цевье автомата на плечо.

— Бодро чешут, — вставил до сих пор хранивший молчание Шувалов. Он посмотрел на командира группы долгим взглядом и тихо спросил: — Что будем делать?

Денис ответить не успел, подошел Вадим Парамонов.

— Слышь, Гусар, там Чен разговорил председателя этого колхоза, — разведчик кивнул в сторону сгрудившихся вокруг проводника местных жителей. — В общем, старый хрен говорит: как только мы уйдем, придут другие бандиты и всех их кончат.

— Точно, кончат, — поддержал ротного техника Олег Шувалов. — Денис, мы видели, что тут пытались устроить два десятка кхмеров, ничем еще не потревоженные, а что будет, когда явится толпа мстителей?

— Так что ты предлагаешь: разыграть ролевую игру «Семь самураев» по сценарию Акиры Куросавы? — не на шутку разозлился Денис. Все ему не нравилось в этой спешке по организации операции спасения. — Нас сюда забросили с конкретным заданием, мы его обязаны выполнить. — Майор бросил выразительный взгляд в сторону девушек, которые сидели в тени под дырявым навесом с отрешенными лицами. Комбинезон Серпень перетягивал ремень с брезентовой кобурой, из которой выглядывала широкая рукоятка трофейного «кольта».

— А может, нам вызвать огневое прикрытие, раз уж начальство пообещало? — в попытке разрядить обстановку, впопыхах предложил Журило.

— Как говорил мой приятель, — усмехнулся Давыдов, — когда отмудохал трех хулиганов на новом месте службы, проверявших его на «вшивость», «к таким мероприятиям надо готовиться заранее». Пока наши начальники будут организовывать огневое прикрытие, наши враги подойдут на пистолетный выстрел, и тогда под раздачу попадут не только они, но и мы.

«Дружеский огонь» существовал с того момента, как человек научился наносить удар по врагу на расстоянии. В Чечне Давыдов этой «радости» избежал, но был знаком с теми, кто отведал полной ложкой.

— Костя, — майор обратился к стоящему возле переводчика со скучающим видом Ку-Кпукс-Клану.

— Аюшки, — сразу откликнулся Колесник, в несколько широких шагов приблизившись к командиру.

— Сколько у нас трофейных автоматов?

— Двадцать четыре, — не задумался Костя — он, как опытный ротный оружейник, после того, как все было закончено, все трофеи собрал и оприходовал.

— Два автомата с парой БК оставь нашим Афинам Палладам, остальное раздай этим пендосам. — Давыдов отдавал распоряжения коротко и жестко, как и положено командиру. — У тебя есть полчаса, чтобы обучить их пользоваться оружием. Тигров из луков валят, а из автоматов положат обижающих их краснопузых. Давай бегом, Костя.

— Понял, сейчас все устрою, — Колесник со всех ног бросился в обратном направлении.

— Остальным готовиться к маршу. Через полчаса выступаем.

— Семьсот километров по джунглям, да еще с таким гремучим хвостом… — с сомнением проговорил Шувалов. — Боюсь, наши барышни не выдержат такого темпа. Особенно после всего, что им пришлось пережить за последние дни.

— Молодец, Олежек, настоящий замполит, — Денис усмехнулся и положил Шувалову руку на плечо, внезапно жестко добавив: — Не смогут идти, понесем…

Глава 6 Стенка на стенку

— Они ушли из деревни, — доложили Мангусту посланные вперед разведчики.

— А что обезьяны? — разминая шею, поинтересовался полевой командир, сейчас он напряженно размышлял, идти в деревню, чтобы сперва жестоко покарать посмевших роптать и моливших небеса о защите селян, или все же настигнуть диверсантов.

— Деревня как вымерла, — ответил лазутчик. Выяснить, что происходит в населенном пункте, не удалось, они не решились входить. Среди мужчин чам-малай было много искусных охотников, способных из лука попасть за сотню метров в головенку мускусной крысе, а человек — зверь покрупнее. Умирать в бою среди общей массы таких, как сам, почти не страшно. По крайней мере, этот страх заглушал другой страх: если твой испуг увидят — могут наказать похуже, чем пуля в бою. А вот умереть в одиночку добровольно — это удовольствие не для всех. Лазутчики такими героями не были.

— Значит, затаились, — злорадно усмехнулся Мангуст. — Очень хорошо, что эти обезьяны не ушли со своими защитниками. Когда мы вернемся, они будут жалеть, что Змей их тогда не убил.

Полевой командир оглядел своих бойцов, вид у них был далеко не воинственный. На лицах многих читалась неимоверная усталость, как будто отряд находился в пути не сутки, а долгие месяцы.

На самом деле красные кхмеры давно перестали быть бойцами. У них не было цели, которой следовало добиваться через сражения, кровь и гибель. Найдя себе убежище за толстыми стенами древнего храма, они быстро забыли о многодневных рейдах, а продукты отбирали у местных крестьян, что убило даже инстинкты охотников. Теперь это сборище ничем не отличалось от домашних свиней, которые живут ради того, чтобы жрать и ждать, когда их пустят под нож.

Как бы то ни было, других бойцов Мангуст не имел, гибель Куна он решил использовать для поднятия боевого духа своих подчиненных, в противном случае через год они окончательно откажутся ему подчиняться.

— Вперед, — сквозь зубы скомандовал Мангуст. Через сутки они должны настигнуть диверсантов. Но для того чтобы бойцы сохранили хоть какие-то силы для боя, следовало почаще устраивать привалы. Лазутчики ушли первыми, через десять минут двинулись и главные силы. Покряхтывая и морщась под тяжестью громоздких автоматов, кхмеры плелись по тропе нестройной толпой, больше похожей на стадо…

Колонна из семи «Лендроверов», съехав с разбитой грунтовой дороги, остановилась. Даже для мощных полноприводных внедорожников пути не было, впереди раскинулась густая стена непроходимых джунглей.

Фени Ланг выпрыгнул из головной машины и оглядел лесную чащу налитыми кровью глазами. Джунгли его нисколько не пугали, даже если отбросить природный инстинкт, доставшийся в наследство от предков — зулусов, охотившихся на самых суровых африканских хищников, он был достаточно профессионально обучен в лесах Панамы, Сальвадора и Филиппин, где приходилось служить в качестве «зеленого берета». Там он начинал с курсанта, затем был солдатом, офицером и поэтому не только обладал навыком выживания, в этих странах у него осталось много знакомых и друзей.

Встав во главе службы безопасности господина Сэя, Ланг быстро избавился от местных, считая их ненадежным сбродом, который в случае опасности если не предаст, то уж точно разбежится по своим дворам. Боевиков он набирал из филиппинцев. Эти низкорослые, но выносливые крепыши были согласны на любую работу, лишь бы хорошо платили. Сэй на безопасности не экономил, деньги исправно поступали на счета родственников, а за это Фени Ланг гонял «филипков» до седьмого пота по программе подготовки рейнджеров. Эта программа была отработана еще во время вьетнамской войны, матерые американские инструкторы готовили командос из давших согласие на службу осужденных убийц, насильников и мародеров. Как правило, из этой категории отщепенцев получались отменные каратели, способные противостоять партизанам.

Оглянувшись назад, Лонг окинул тяжелым взглядом свою (как он их называл) обезьянью зондеркоманду. Все филиппинцы были одеты в новенький «джангл-фетигз», тигровый камуфляж, закрывающий с ног до головы, и большие, как маска водолаза, очки, защищавшие глаза бойца от шипов, веток и, в случае боя, мелких осколков. Вооружены они также были до зубов портативными германскими автоматическими винтовками «Г-36» и легкими штурмовыми бельгийскими пулеметами «Миними».

Обвешанные целыми гирляндами лент с блестящими остроконечными пулями, наемники напоминали наряженные рождественские елки. Дюжина таких стрелков запросто могла выкосить добрую сотню человек, вполне возможно, и больше. Шквал кинжального огня шутя останавливал любое наступление, давая остальным силам время перегруппироваться.

«Эта теория верна для открытого пространства», — тут же поправил себя Фени. Как опытный солдат, он отдавал себе отчет в том, что лес, как место боя, весьма непредсказуем и опасен. Появление в этой камбоджийской глуши «незваных гостей» не на шутку испугало господина Сэя. Всю свою усадьбу он заполнил охраной, выставил на подъезде несколько блокпостов. Так бы и сидел сиднем в своем логове, если бы не одна деталь. Диверсанты, ликвидировав Куна, судя по информации, исходившей от агента в отряде Мангуста, уходили на юг, туда, где у наркобарона были расположены десятки плантаций с опиумным маком и пара перегонных заводов. И если все это будет предано «огню и мечу», то неприятности возникнут не меньшие, чем покушение. А вполне возможно, вызовут и целую волну смертей, этот урожай уже давно был оплачен и продан, неустойка покрывалась кровью.

Грядущие неприятности требовали активного решения назревающей фурункулом опасности. Фени Лангу было приказано с отрядом наемников выйти наперехват диверсантов.

— Если они подойдут к нашим угодьям, не дожидайтесь этих лодырей, красных кхмеров, сами их уничтожьте, — напутствовал своего начальника безопасности господин Сэй…

Лангу надоело созерцать пейзажи джунглей, он вернулся к головному джипу.

— Как далеко находятся наши загонщики? — обратился чернокожий гигант к оператору, отслеживающему сигнал радиомаяка, который находился у их агента.

— В семидесяти милях, сэр, — не задумываясь, по-военному отрапортовал оператор. — Сигнал устойчивый, время от времени замирает. Видимо, отряд останавливается на привалы.

«Преследование идет вторые сутки, так они диверсантов будут сопровождать до самого побережья», — анализировал ситуацию бывший «зеленый берет» и, к своему сожалению, понимал, что без их участия не обойдется. Позади оператора сидели трое опытных проводников. На груди старшего висела небольшая портативная рация.

— Выдвигайтесь вперед, связь держите с нами каждый час. Как только обнаружите чужих — затаитесь и держите их в поле зрения до нашего подхода. Ясно?

Старший из следопытов кивнул и, переложив автомат в левую руку, правую положил на рацию…

* * *

Олег Шувалов оказался прав — уже через десять часов марша по тропическому лесу девушки окончательно выдохлись. Нести их на себе, как в запале пообещал Давыдов, было верхом глупости, группа тут же потеряла бы темп, а значит, вполне возможно, преследователи их бы настигли. Положение могли спасти только радикальные меры. Денис вытащил из нагрудного кармана цилиндрической формы миниатюрный футляр, отвинтил пробку и высыпал на ладонь две шайбочки, покрытые голубоватой глазурью.

— Глотайте, — приказал он летчицам.

— Что это? — часто заморгала ресницами Светлана, осторожно взяв таблетку.

— «Растишка» от «Данон», — неприязненно буркнул Костя Колесник, как всегда, оказавшись в нужном месте. Его все бесило с того самого дня, когда стало известно, что рота будет участвовать в заграничных учениях.

Он не роптал, ни тогда, когда Крутов объявил о выходе на боевые, ни тогда, когда пришлось искать летчиц в джунглях, когда резал красных кхмеров и тащил на себе оружие обессилевших валькирий. Но, время от времени, его желчную натуру прорывало.

Через десять минут боевой допинг впитался в кровь и группа смогла продолжить движение.

— Порядок прежний, — объявил Давыдов. — Чен впереди, Шувалов замыкает, расстояние не больше ста метров.

Наталья Серпень, почувствовав энергетический подъем, все порывалась забрать у Колесника свое оружие, но тот отлично понимал, что за взлетом обязательно последует колоссальный обвал, который можно задержать лишь очередной порцией стимуляторов. Долго это продолжаться не может, человеческий организм имеет свой биологический предел, поэтому Костя упорно мотал головой. А чтобы летчица наконец-то оставила его в покое, буркнул:

— У тебя «кольт» есть, — морпех указал на брезентовую кобуру, болтающуюся у майора на бедре, — если что, отобьешься.

Поняв бесперспективность своих просьб, скрепя сердце, Наталья успокоилась.

Через четыре часа Давыдов объявил привал, но расслабиться и немного отдохнуть они не успели. Николай Иволгин, в обязанности которого входило на каждой остановке проверять информацию от невидимых ангелов-хранителей, которые находились в недосягаемой выси, от изумления присвистнул:

— Гусар, в нашем полку прибыло.

— Что значит «прибыло»? — нахмурившись, Денис рывком поднялся с земли и переместился поближе к радисту.

— Смотри сюда. — Иволгин ткнул пальцем в край дисплея. Кроме россыпи искр, тянущихся за группой с севера, появилась еще одна россыпь — поменьше, с юга. Бесстрастная аппаратура тут же подсчитала количество активных теплых организмов и выдала их на экран.

— Твою мать, еще полсотни, — удрученно покачал головой Давыдов. — Облаву устраивают полного профиля, с загонщиками и стрелками. Можно подумать, мы действуем не в мирной стране, а в американской зоне стратегических ядерных сил.

— Прорываться, что ли, будем? — спросил Парамонов, ротный механик все происходящее воспринимал как данность судьбы. Хотя что на самом деле у него на душе, не смог бы сказать самый лучший психолог.

— Встречный бой нам не осилить, — принялся размышлять вслух командир группы, — Слишком неравные силы. Конечно, как говорил старшина Васков из «А зори здесь тихие…», в девять ножей не кончат, но и живыми не выпустят.

Сидящий до сих пор молча позади проводник внимательно смотрел на экран дисплея, что-то прикидывая в уме, потом произнес:

— С такими темпами они соединятся через пять часов.

— Мы можем от них уйти куда-то на восток или запад? — с надеждой оглянулся на него Давыдов.

— Пойти-то можем, только затянем агонию. На востоке упремся в горную гряду, и пока будем ее преодолевать, нас ухватят за холку, причем изрядно подуставшими. На западе мангровые болота с ядовитыми насекомыми, змеями и крокодилами. Развлечение не для слабонервных, вряд ли перейдем их без потерь, если вообще перейдем. Получается, задание не выполним.

— Налево пойдешь — убитым будешь, направо пойдешь — в дерьме утопнешь. Веселая перспектива, — уже зло пробормотал Денис и бросил вопросительный взгляд на проводника. — И что получается в сухом остатке?

— У многих народов Индокитая есть притча о том, что царем джунглей стала хитрая обезьяна, стравившая между собой двух тигров, — глубоко вздохнув, издалека начал Чен.

Но идею восточной мудрости проводника мгновенно подхватил Давыдов.

— И как эту сказку можно сделать былью?

— Вот здесь, — палец проводника указал на экране небольшой участок между двумя красными россыпями, — здесь расположена Черепашья лощина. Почему так называется — сам не знаю. Может, там когда-то было озеро. Низина густо поросла тростником, входов в лощину несколько, но основных два, — палец Чена снова два раза ткнулся в экран дисплея. — Вы сейчас возвращайтесь назад, в эту точку, оттуда прямиком в лощину, ну и готовьтесь к встрече кхмеров. Я слышал, ваш Самурай большой мастер устраивать западни.

— А ты что? — поинтересовался командир группы.

— А я пойду навстречу «стрелкам», как ты их назвал. Познакомлюсь поближе и укажу правильную дорогу товарищам, — ухмыльнулся проводник.

— Тогда не будем затягивать, — заметно приободрился Давыдов. Без видимых признаков усталости он вскочил на ноги и коротко скомандовал: — Подъем…

— Да, наш Чингачгук не зря тратил время на учебу в Рязани, — с уважением проговорил Олег Шувалов.

Место, подобранное проводником, если не было идеальным, то близким к тому. Высокие обрывистые края, поросшие густыми кустами широколистных папоротников, там не то что людям укрыться, там можно было танк запросто спрятать. Дно лощины густо покрывала поросль молодого тростника, стебли которого тянулись вверх, на их вершинах вяло покачивались мохнатые шапки. Судя по всему, здесь действительно когда-то был водоем, но вода по какой-то причине ушла. Впрочем, загадки природы морских пехотинцев мало волновали, сейчас главным было — практическое применение столь удачного рельефа местности.

— Если стрелков разместить по краям лощины, то будем держать низину под плотным перекрестным огнем, — задумался Денис, оглядываясь по сторонам.

— Особенно удачно сложится, если внизу установим подарки из Камрани. — Замполит вытащил из подсумка рифленый корпус миниатюрной «МОН-10». — Тогда нашим загонщикам мало не покажется.

— Главное, чтобы супостат не вырвался на оперативный простор, — буркнул стоявший за майором Журило. — Вот тогда нам мало точно не покажется.

— Не вырвутся, — уверенно заявил Денис. — Огневой мощи у нас хватит их блокировать. Смущает меня второй отряд, как они себя поведут?

— А меня смущает наш проводник, — вдруг заявил Ку-Клукс-Клан.

— То есть? — командир группы в недоумении уставился на него.

— Ну одному ведь легче мышкой проскочить сквозь боевые порядки, тем более здешние места для него, что дом родной.

— Нет. На эту операцию, видел, какие силы брошены? Начиная с оружия и экипировки и заканчивая воздушной разведкой. — Денис многозначительно кивнул на титановый корпус «Гнома». — Нам бы такую разведку в Чечне… скольких бы потерь избежали. Так что фуфлыжного следопыта не подсунули бы. Так, все, времени на обсуждение нет. Значит, ты, Олег, бери всех бойцов, кроме радиста, и колдуй здесь со своими коварными «капканами», а я наверху поищу стрелковые позиции, пока есть время…

Следопытов Ланга Чен Оха буквально учуял еще на расстоянии. Те, уверенные, что до противника далеко, не особо маскировались. Но шли бесшумно, только время от времени перебрасываясь короткими фразами.

Чен свернул с тропы и затаился в кустах. Вытащив из ножен свой кинжал, он взял его обратным хватом, а карабин с рюкзаком, чтобы не мешали, положил рядом на землю.

Вскоре появился дозор, трое боевиков шли цепочкой друг за другом, держа оружие на изготовку. У впереди идущего Чен разглядел висящую на груди портативную радиостанцию, это был идеальный кандидат на роль «языка». Теперь оставалось уничтожить двух боевиков и обезвредить третьего.

Бесшумно выскользнув из куста, проводник осторожно последовал за дозором. Впереди дорогу преграждал широкий ручей, там Чен и собирался их обезвредить.

Минут через десять следопыты вышли к водной преграде. Место для переправы было неудачным, тропа делала поворот, а вдоль берегов простирались заросли камыша, которые угрожающе шелестели своими узкими, похожими на лезвия кинжалов листьями. Жесткие, с острыми краями, они были очень опасны.

— Ты, — старший следопыт указал на крайнего, — прикрой тыл. А ты давай разведай все на том берегу.

Один из боевиков опрометью бросился назад, но едва он успел скрыться за поворотом, как на следопыта пантерой прыгнул вьетнамец. Движения Чена были четкими и стремительными. Коленями он сжал руки боевика, левой рукой закрыл рот, а правой, широко взмахнув, вонзил кинжал в грудь до основания. Отбросив труп, вьетнамец не стал вытаскивать кинжал; чтобы не наследить пятнами крови, он скользнул в чащу и по-пластунски стал подбираться к старшему проводнику. Тот, включив рацию, что-то коротко докладывал.

Занятый отчетом, он не заметил приближения опасности. Едва отключил рацию, как на голову обрушилась рукоятка «АПС» с навинченным глушителем.

— Все чисто, — на противоположном берегу появился третий рейнджер и призывно взмахнул автоматом. Выстрела он не услышал, тяжелая пуля угодила в центр лба…

— Все готово, — доложил Денису поднявшийся из лощины Шувалов. После того как разведчики избавились от осколочных мин, их разгрузники заметно похудели, а движения, несмотря на усталость, стали проворнее. — Закладки установлены по полной программе.

— Главное, чтобы не сработали раньше времени, — озабоченно произнес Давыдов, предстоящий бой обещал пройти со значительным перевесом со стороны противника.

— Не сработают, — заверил его замполит, потом пояснил: — Я в мины поставил взрыватели с фотоэлементом и дистанционным инициатором.

— Значит, как только ты поставишь на боевой взвод минное поле, мы начинаем их крыть навесом из подствольников, — командир группы пришел к согласию с Олегом, свинчивая со ствола своего «АКМ» цилиндр глушителя, который мешал стрельбе из подствольного гранатомета.

Рядом с беседующими офицерами разместились Иволгин и две летчицы. Как только девушкам вернули их автоматы, они стали рваться в бой наравне с разведчиками, но Денис смог их убедить, что охрана радиста со станцией и шифрами — одна из главных задач. Довод оказался убедительным, Серпень с Болотиной согласились охранять и оберегать как зеницу ока жизнь Николая Иволгина.

— Командир, — шевельнулся дальний куст, и донесся голос Журило. — У нас гость, и не с пустыми руками.

Из леса появился проводник Чен. Обвешанный оружием, он вел на поводке за собой низкорослого человека в камуфляжном комбинезоне, со связанными за спиной руками и завязанной широким куском матери верхней частью лица.

— Это еще что за подарок судьбы? — к следопыту подошел Давыдов.

— Это представитель второй недовольной группировки, — скромно улыбнулся проводник. — Местный наркокороль узнал о появлении чужаков в его вотчине и решил, что это угрожает бизнесу, а потому приказал проблему локализовать и устранить.

— Откуда узнал? — быстро осведомился командир.

— Сам рассказал. Они втроем были авангардом, прощупывали маршрут движения основных сил.

— Втроем? А где же остальные? — спросил Шувалов.

— Так двоих течение унесло. — Чена вопрос ничуть не смутил, он выразительно погладил пластиковые цевье трофейных автоматов. — А этого по-быстрому расколол и уговорил сотрудничать.

— Зачем он нам нужен?

— Дозор должен каждый час выходить на связь и докладывать направление движения. Сейчас отряд господина Сэя поспешно направляется в Черепашью лощину. Думаю, они как раз успеют к подходу сюда красных кхмеров.

Оба офицера переглянулись, они с ходу оценили замысел следопыта.

— А ты азартен, Парамоша, — не удержался от похвалы Денис.

— Это еще не все. Боевики поставили в сорока километрах отсюда целую колонну внедорожников. Конечно же, под охраной, но, думаю, их там немного, управимся. Зато дальше поедем с ветерком.

— А что, это реальный шанс, — согласился с доводом проводника Давыдов. — Пока все заинтересованные стороны сообразят, что произошло, мы будем уже на побережье.

— Главное — пережить этот бой, — подвел итог Олег Шувалов.

— Последний бой — он трудный самый, — усмехнулся Давыдов, мозг командира группы уже перестраивал схему засады с учетом изменения ситуации.

— Ты, Чен, как вооруженный оптикой, в нашем мероприятии будешь играть первую скрипку, главное — чтобы твой протеже не подвел, — закончил свою мысль Давыдов. Заметив, как у пленника из-под повязки на лице сыплется песок, удивленно спросил: — Это что такое?

— Речной песок под повязкой — самое лучшее средство, чтобы пленный не подглядывал, — охотно пояснил Чен. — Меня этому трюку обучил один старик, ветеран Вьетконга.

— Штучка не хилая, — серьезно проговорил собиратель восточных военных хитростей Самурай. — Под стать проращиванию бамбука через задницу.

— Остается только порадоваться, что ты, хлопец, на нашей стороне. — Денис одобрительно похлопал Чена по плечу…

* * *

«Язык» смирно сидел в окружении валькирий, повязку с него сняли перед очередным сеансом связи и сейчас он своими темными раскосыми глазами пялился на стволы «Калашниковых», которые упирались ему в живот.

Засада была организована полного профиля, в низине было установлено минное поле, выше расположились морские пехотинцы, готовые по команде открыть автоматно-гранатометный огонь. За их спинами в кроне деревьев со снайперской винтовкой заседал проводник Чен. А в безоблачной выси парила пара «Скатов», один из которых держал под неустанным контролем пространство вокруг устроенной разведчиками засады. Второй нес в своем чреве две тяжелые управляемые ракеты.

Война — понятие абстрактное, не поддающееся измерению. Ты можешь десятки раз все рассчитать, учесть все возможные (и невозможные) факторы, обеспечить себе многократное превосходство, а проиграть из-за какой-то глупой случайности, которую впоследствии историки назовут фатальной. Как бы там ни было, ни один бой, ни одно сражение не выиграно, пока не закончено.

Расчет морских пехотинцев оказался верным — оба отряда вошли в Черепашью лощину почти одновременно.

Скрытый от посторонних глаз густой листвой, Чен Оха через оптику своего «СКС» отчетливо видел, как по тропе прошла группа кхмерских следопытов. Маленькие черноволосые человечки с красными повязками на головах походили на крадущихся опоссумов. Они шли, низко пригибаясь, высматривая, буквально вынюхивая следы беглецов. Это было лишнее, морпехи достаточно наследили так, чтобы их маршрут можно было разглядеть, не особо напрягаясь, но выработанная годами привычка была сильнее здравого смысла.

Вскоре появились и основные силы красных кхмеров, эти шли, нисколько не таясь, зная, что опасности впереди нет.

С противоположной стороны лощины вышел отряд Фени Ланга. Филиппинцы, почти полностью скрытые зелено-коричневым камуфляжем, в огромных противоосколочных очках были похожи на гигантских насекомых, над которыми возвышалась чернокожая громада бывшего «зеленого берета».

Молот и наковальня встретились, хотя еще не видели друг друга из-за росшего в низине тростника, до встречи кхмерских следопытов оставались считаные секунды.

Чен рассматривал командиров обоих отрядов, именно ему предстояло решить, с кого начать. Это должен быть не просто перст судьбы, нужно было учесть, кто же наиболее опасен будет в бою. Партизаны бесформенным стадом стелились вслед за Мангустом, демонстрируя полную расхлябанность. Мало кто держал в руках оружие — кто водрузил на плечо, а кто и вовсе забросил за спину. И совсем другое дело отряд наркобарона — в настороженных позах филиппинцев чувствовалась боевая дрессировка профессионала. Под командованием опытного бойца они могли оказаться убойной силой. Это и решило судьбу Фени Ланга.

Чен затаил дыхание, поймав в перекрестие прицела крупный нос негра, потом плавно потянул спусковой крючок.

Выстрел грянул оглушительно громко и неожиданно разнесся многократным эхом, сама природа скрывала стрелка.

Чернокожий гигант Ланг как будто с разгона наткнулся на стену, его отшвырнуло назад, могучее тело завалилось на спину, открывая лицо с черным провалом вместо левой глазницы.

Выдрессированные филиппинцы, недолго думая, тут же ударили из всех стволов. Свинцовый шквал в секунды выкосил почти весь тростник и следопытов, которые находились почти рядом, а заодно проредили красных кхмеров. Мангуст успел рухнуть на землю, заорав во все горло:

— Огонь!

В следующее мгновение низина наполнилась грохотом перестрелки, треск германских «Г-36» глушили своим басом «Калашниковы», а их пытались переспорить скорострельные «Миними».

— Самое то, что надо, — самодовольно усмехнулся Шувалов, надавливая на кнопку дистанционного управления.

Тут же к выстрелам добавились хлопки взрывов осколочных мин. Оказавшись в зоне поражения, боевики хаотично заметались в природной котловине, еще больше усложняя свое положение. Теперь звуки боя дополнили крики ужаса, вопли и стоны раненых. Единственный выход в таком положении был — отходить. Но проходы в лощине были надежно закупорены гранатометными выстрелами морпехов.

Восточная мудрость гласит: «Загнанная кошка и льва может покусать». Человек не кошка, человек — зверь пострашнее; попав в кромешный ад, и кхмеры, и филиппинцы, забыв, что только что стреляли друг в друга, прекратили огонь и бросились вверх по крутым склонам вон из лощины…

Все время боя пленный следопыт лежал под скалой возле Иволгина, то и дело переводя настороженный взгляд с одной девушки на другую. С блондинки на брюнетку и обратно. Его бегающий взгляд можно было принять за испуг, на самом деле «язык» следил за реакцией своих охранниц, потому что все это время пытался усиленно освободить руки от пут Чена. В конце концов узкие кисти пленника выскользнули из ремня, затянутого десантным узлом. В следующую секунду, подобно распрямившейся пружине следопыт рванулся вверх. Одновременно выбрасывая ногу в лицо сидящего на корточках Иволгина и отбивая ствол автомата Болотиной. Затем, совершив неправдоподобный кульбит назад, оказался за спиной Серпень и попытался ухватить Наталью за шею. Летчица инстинктивно подалась назад, пытаясь прикладом автомата ударить следопыта в живот. Они оба повалились на землю. Болотина, забыв про выбитый из рук автомат, бросилась на помощь подруге, стараясь оставшимися нарощенными ногтями впиться боевику в глаза.

— Ах ты шука, — прошипел свернутой челюстью Николай; выхватив из чехла нож разведчика, он ринулся в эту кучу-мала. Драка была короткой. Неожиданный выстрел отбросил морпеха назад, но прежде он успел следопыту вогнать нож по самую рукоятку…

Увлекшись отстрелом филиппинских пулеметчиков, Чен в горячке боя упустил из виду командира красных кхмеров. Все это время судьба была благосклонна к Мангусту. Сообразив, что вырваться невозможно, он повел свой отряд на гребень лощины…

Теперь уже винтовка с оптическим прицелом была бесполезна, штурмующих можно было остановить лишь кинжальным огнем в упор. Забросив за спину свой «СКС», Чен сбросил альпинистский трос и, удерживая в руке трофейный автомат, соскользнул вниз. Но принять участие в «общем веселье» ему не довелось — шальная пуля снесла проводнику полчерепа. Он так и остался висеть на тросе. Это были последние выстрелы. Кхмеры, филиппинцы, забыв про боекомплект, бежали, размахивая разряженными автоматами и длинными клинками мачете. Они все были настолько напуганы страхом смерти, что не замечали выстрелов морпехов, не обращали внимания на тех, кого эти выстрелы настигли.

Расстреляв по магазину, разведчики не успевали перезарядить свои автоматы, оставалось одно — принять рукопашный бой.

Первым во весь рост поднялся Олег Шувалов. Отбросив автомат, он двумя руками взялся за длинную рукоять японского меча.

Давыдов зажал в правой руке саперную лопатку, а в левой нож разведчика, Журило и Парамонов вытащили мачете, а Колесник, держа за ствол свой автомат, разухабисто размахивал им на манер боевой дубины.

Теперь все «приличия» современной войны были отброшены, противоборствующие стороны сошлись по старинке, как их прародители миллионы лет назад. Звон металла, хруст ломающихся костей, вой, наполненный болью, и звериный рев — все смешалось в одну симфонию средневекового боя.

Костя Колесник крушил прикладом налево и направо низкорослых, но настырных филиппинцев, но их все равно было слишком много, и почти все владели филиппинской системой кинжального боя. И вскоре они добрались до гиганта, сперва перерубив Кости сухожилия на ногах, а когда могучий колосс рухнул, просто изрубили на куски.

Почти та же участь постигла и Вадима Парамонова — тяжелое лезвие филиппинского мачете рассекло его череп до самого подбородка.

Журило успел получить удар в грудь, которую защитили запасные магазины в разгрузочном жилете, и скользящий порез левой ноги. Дальше фехтовать не имело смысла, выхватив из кобуры свой пистолет, с левой руки он расстрелял нападавших, получив короткую передышку, оставшихся забросал ручными гранатами. Потом вставил новый магазин и, передернув затвор, стал действовать как «белый» человек…

Меч в руках Шувалова был подобен молнии разящей, а сам Олег себя ощущал настоящим Самураем. Воином, рожденным, чтобы со славой умереть. Судьба разведчику устроила последнюю раздачу, выставив против него Мангуста. Оказавшись возле морпеха, Мангуст проворно метнулся в сторону, толкая перед собой одного из боевиков. Остро отточенный клинок катаны снес тому голову, но именно в этот момент на спину Шувалова обрушилось беспощадное лезвие мачете Мангуста. Прежде чем навсегда закрыть глаза, Олег успел в последний раз взмахнуть мечом, клинок вонзился в печень врага и вспорол брюхо до самого горла…

В рукопашной схватке Денис Давыдов никем себя не ощущал, да и ничего не чувствовал, действуя, как бездушный механизм, как робот, как машина для убийства. Сколько это продолжалось, майор не знал, только неожиданно на него всей тяжестью обрушилась темнота.

Когда Денис очнулся, над ним сидел Генка Журило и бинтовал голову, приговаривая:

— Все кончено, Гусар, мы их сделали, — раз за разом повторял старший лейтенант…

Когда они отошли от места боя на добрый километр, Денис вытащил из подсумка сигнальную ракету. Мерцающий ярко-розовый огонек, взлетев по дуге, упал в том месте, где полчаса назад шел ожесточенный бой. В следующую минуту показалось, что небеса разверзлись, исторгнув две светящиеся кометы. Земля вздрогнула и вскоре со стороны Черепашьей лощины дохнуло «ароматом» вакуумного взрыва…

К стоянке внедорожников они вышли на утро следующего дня. Часовых было двое, но снимать их пришлось вдвоем с Серпень. Иволгин был тяжело ранен в плечо, а Журило еле тащил опухшую раненую ногу, оба морпеха держались на промедоле и стимулирующих таблетках. Но, к счастью, все обошлось, часовые были слишком беспечны после тревожной ночи.

Загрузив раненых в салон внедорожника, Давыдов сказал Николаю:

— Давай, Птица, связывайся с Центром, пусть обеспечат нам маршрут к побережью и средства эвакуации…

Вместо эпилога

Диктор новостей с Центрального телевидения был моложавым мужчиной со спортивной фигурой и умным интеллигентным лицом. Говорил он ровным, размеренным, отчего кажущимся доверительным голосом. Впрочем, по-другому диктор Центрального телевидения говорить и не может.

После международных новостей, изобилующих рассказами о борьбе с терроризмом и политической напряженности, ведущий как бы между прочим коснулся отечественных событий, где упомянул рост инфляции, цены на нефть, заседания в Государственной думе.

Неожиданно диктор приложил руку к левому уху, где находился наушник, и произнес:

— Только что пришло экстренное сообщение из Кабинета министров. «Несмотря на постоянные слухи о серьезных проверках Контрольно-ревизионной комиссии „Росэкспорторужия“, сегодня королевство Таиланд заключило контракт с Российской Федерацией на поставку двенадцати истребителей „Су-33“. И уже с первого октября в Липецкий учебный центр направляется группа офицеров ВВС королевской гвардии». Кстати, на подписании договора присутствовала одна из инструкторов центра, которая до этого демонстрировала самолет перед королем Таиланда.

По мнению экспертов, такие темпы расширения рынков продаж современных вооружений уже в этом году могут Россию сделать мировым лидером в этой области. — Сделав короткую паузу, диктор одарил аудиторию профессиональной улыбкой и продолжил: — А теперь из серии курьезов, также связанных с авиацией. На днях пришло сообщение из Камбоджи. Патрулирующий воздушное пространство страны пилот истребителя, по его заявлению, едва не столкнулся с неопознанным летающим объектом. Вернее, двумя. Они были плоские, изогнутой формы и, по заявлению того же летчика, намного маневреннее его истребителя, и летают с большей скоростью. Несколько минут они кружили вокруг патрульного самолета, а потом скрылись в неизвестном направлении. Интересен тот факт, что ни наземная радарная служба соседних государств, ни бортовой локатор истребителя зафиксировать эти объекты не смогли. А нам теперь остается лишь гадать, был ли это действительно контакт с внеземной цивилизацией или все-таки результат человеческого фактора, связанный с борьбой с наркоторговлей…

Content

Иван Стрельцов
Стихия боли

Пролог

Часть I Служили два товарища

Глава 1 Курс молодого бойца

Глава 2 Ястребы большезвездные

Глава 3 Каста воинов

Глава 4 Ратная работа

Глава 5 В мирные дни

Часть II Время разбрасывать камни

Глава 1 В нашу гавань заходили корабли

Глава 2 Универсальные солдаты

Глава 3 Короли воздуха

Глава 4 Превратности судьбы

Глава 5 «Война» без правил

Часть III Время камни собирать

Глава 1 По горячим следам

Глава 2 Два бойца

Глава 3 Ханойский связной

Глава 4 Жители ада

Глава 5 Охота на волков

Глава 6 Стенка на стенку

Вместо эпилога