Роман Цирулев

Япония. Вся правда. Первая полная антология катастрофы

Вступление

11 марта 2011 года к северо-востоку от крупнейшего японского острова Хонсю произошло одно из сильнейших землетрясений за всю историю наблюдений, через несколько часов после которого на тихоокеанское побережье Японии обрушилось мощнейшее цунами невиданной силы даже для этих привычных к ударам гигантских волн мест. Стихийными бедствиями были разрушены целые города, почти 30 000 человек погибли или пропали без вести, еще десятки тысяч потеряли свои дома. Но каким бы страшным ни было великое землетрясение 2011 года, в истории оно останется прежде всего не из-за своей силы или разрушительности – только в предыдущем 2010 году землетрясение на Гаити унесло почти в десять раз больше жизней, а землетрясение в Чили было еще сильнее. Обстоятельство, которое отличает нынешний катаклизм от ему подобных, – последовавшая вслед за ним техногенная катастрофа на атомной электростанции «Фукусима-1», ставшая одной из крупнейших в истории и вновь возродившая страх всего мира перед ядерной энергией, успевший было поутихнуть за 25 лет, прошедших после чернобыльской аварии. Удар цунами нарушил нормальную работу станции, в результате чего в окружающую среду попало большое количество радиоактивных материалов, а десятки тысяч людей были вынуждены спешно покинуть свои дома. В течение многих недель после аварии весь мир со страхом следил за попытками загадочных ликвидаторов, чьи лица были скрыты защитными масками, справиться с разбушевавшимся ядерным монстром, которые больше напоминали кадры фантастического фильма, а не реальность сегодняшнего дня. Спокойная и благополучная Япония в одночасье превратилась чуть ли не в самое опасное место на земле, лишний раз напоминая, в каком нестабильном мире мы живем.

Сейчас все еще гораздо больше вопросов, чем ответов по поводу того, что случилось на северо-востоке Японии. Впереди долгие месяцы расследований, обсуждений, экспертных оценок, которые неизбежно выльются в десятки статей и книг, посвященных катастрофе, которую уже окрестили «новым Чернобылем». Однако уже сейчас можно подвести некоторые итоги и ответить на самые животрепещущие вопросы. Перед вами – первая попытка разобраться, что же на самом деле произошло на станции «Фукусима-1» весной 2011 года.

Глава 1

Япония во власти стихии

Когда любуешься красотой снега или красотой луны, словом, когда бываешь потрясен красотой четырех времен года, когда испытываешь благодать от встречи с прекрасным, тогда особенно думается о друзьях: хочется разделить с ними радость.

Ясунари Кавабата, «Красотой Японии рожденный» (речь при получении Нобелевской премии по литературе за 1968 год) (пер. Т. Григорьевой)

Кому пришло в голову построить атомную станцию на самом берегу океана, где регулярно происходят цунами? Почему японцы, помнящие Хиросиму и Нагасаки, вообще не отказались от атомной энергии? Как вообще там можно жить, если их постоянно трясет? Эти и подобные им вопросы возникли у множества людей в первые же дни после появления сообщений о крупнейшем землетрясении 11 марта 2011 года и последовавшим за ним цунами, которые не только унесли жизни тысяч людей, но и стали причиной крупнейшей аварии на атомной электростанции «Фукусима-1», всерьез напугавшей весь мир. Люди по обе стороны Тихого океана поспешили окрестить ее «вторым Чернобылем», выстроиться в аптеки за йодом, до известной степени спасающим от радиации, и мрачно провозгласить достоверность пророчеств индейцев майя о конце света в 2012 году. Японию и японцев снова не поняли – несмотря на моду на все японское, статус передовой экономической и технологической державы и победоносное шествие суши по всему миру, Страна восходящего солнца остается для нас непонятной, возможно, самой далекой (не только географически) из всего разноцветного многообразия восточных культур. И кажущееся сближение с Западом во второй половине ХХ века – лишь иллюзия, не затрагивающая основ этой древней и самобытной цивилизации. Поэтому, чтобы понять, что же в действительности произошло в префектуре Фукусима в марте 2011 года, нужно немного погрузиться в некоторые особенности Японии – как географические, так и культурные.

Жизнь в природе

Человеку, плохо знакомому с Японией, эта страна зачастую представляется каким-то урбанистическим монстром – небоскребы, железобетон, техника, роботы (они там действительно уже похожи на тех самых роботов, о которых мечтали фантасты 60-х годов, умеют танцевать, разговаривать и все больше похожи на людей), крохотные квартирки-соты, люди-винтики, работающие на износ в гигантских корпорациях… Все это в Японии действительно есть, однако не вся она такая. Нарисованная картина относится в основном к городу Токио и его агломерации (куда входят также Иокогама, Кавасаки и несколько десятков других городов), да и то только к ее деловым районам. Правда, здесь живет почти одна шестая населения 120-миллионной Японии. Но ведь есть еще и остальные пять шестых… А за пределами деловых районов больших городов Япония выглядит совсем по-другому. Люди живут в невысоких домах (многие из которых в национальном, а не безликом «международном» стиле), на нешироких улочках и ездят на стареньких поездах вроде наших электричек, а не на сверхсовременных экспрессах. И они могут себе позволить нехитрое, но очень важное для японцев занятие – любование природой. Любовь к природе, наверное, свойственна людям всех национальностей, но для японцев она исключительно важна. Вся японская культура и мировоззрение отмечены особым эстетизмом и повышенным чувством прекрасного, идущим именно от любви к природе. Японцы знают, что красота в природе есть повсюду и нужно лишь научиться видеть ее.

Особо трепетное отношение к природе имеет глубокую духовную основу. Никакие достижения прогресса не мешают японцам сохранять национальную религию – синто, которая по сути является достаточно простым культом духов природы, казалось бы, более свойственным примитивным племенам, а не высокоразвитому обществу. Как правило, подобные учения уже на достаточно раннем этапе развития цивилизации уступают место более сложным с этической и философской точек зрения – именно тем, которые принято называть мировыми религиями. Японцы же сохранили свою религию, а вместе с ней и свойственное архаичным обществам умение чувствовать природу и жить в гармонии с ней. Впрочем, мировая религия на Японских островах тоже есть: это буддизм, среди форм которого здесь главенствующее положение занимает зародившийся в Китае чань (или, по-японски, дзен) – сложная философская доктрина, в которой, однако, основополагающими категориями являются созерцательность и медитация, а значит, и она только способствует японской любви и вниманию к жизни природы. Причем особенность японского мировоззрения такова, что эти религии не вступают в конфликт – верующие, как правило, относят себя к последователям и той и другой религии (а иногда и еще какой-нибудь), просто каждая из них занимает в их жизни свое определенное место.

Помимо просто повышенного чувства красоты природы для японцев характерно острое ощущение мимолетности этой красоты. Климат Японии разнообразен, и в нем ярко выражена смена времен года, очень контрастных между собой. Каждое время года выглядит по-разному, создает разные ощущения, настроения, мысли. Внимание к быстротечности изменений природы и ее хрупкости пронизывает всю японскую культуру – от этики деловой переписки (хорошим тоном считается упомянуть в письме, в какое время года происходят события, причем с такой поэтичностью, которая в европейском деловом письме вызвала бы только недоумения) до традиционной поэзии хокку, каждое стихотворение в которой должно быть написано так, чтобы было понятно, к какому из четырех сезонов оно относится. Кстати, если почитать сборники японской поэзии, в них очень часто можно встретить воспевание красоты снега и зимней погоды. Это может показаться странным – ведь в исторической части Японии (по линии Осака – Киото – Нагоя – Токио) снег в иные зимы не выпадает вообще ни разу! Но это как раз и есть причина такого внимания к снегу со стороны японских стихотворцев – чем реже и мимолетнее красивое природное явление, тем больше оно волнует, тем больше вдохновляет. Снег выпал, укрыл собой землю и – растаял. А следующей зимой его может вообще не быть. То же самое с цветением сакуры, которое длится всего несколько дней, но вызывает такой трепет у японцев, что об этом знает уже весь мир.

Миф об урбанистичности Японии разрушается и при взгляде на статистику. Примерно 2/3 территории этой совсем не такой маленькой, как иногда кажется (по площади она превосходит Германию), страны занимают леса, многие из которых выращиваются искусственно. Древесину Япония импортирует по большей части из Канады, а свои зеленые богатства бережет и восстанавливает, опять же в полном соответствии со своим особым отношением к природе. Зная все это, легко представить, насколько чудовищной должна казаться японцам такая катастрофа, как авария на атомной станции с выбросом радиации в окружающую среду. Какие меры безопасности должны были предприниматься, чтобы подобное никогда не случилось? И насколько более невероятным кажется то, что эта авария все же произошла именно в этой стране, с ее технологиями, аккуратностью и бережным отношением к окружающей среде. Да еще и в единственной стране мира, реально пострадавшей от атомного оружия… Но об этом чуть позже.

Наконец, есть еще один фактор, который вносит в сознание японцев обостренное ощущение мимолетности не только красоты, но и самой жизни. Этот фактор имеет непосредственное отношение к теме нашего рассказа. Вся территория Японии находится в зоне повышенной сейсмической опасности, а все ее тихоокеанское побережье подвергается постоянной угрозе цунами, которое может спровоцировать всякое землетрясение в любой точке огромного океана. Японцы с молоком матери впитывают сознание того, что все, что их окружает, может в любой момент безвозвратно погибнуть от очередного подземного толчка, и это не может не влиять на их особое отношение к миру. Землетрясения происходят в Японии в буквальном смысле ежедневно, правда, подавляющее большинство из них незначительные и не приносят никакого урона. Однако рано или поздно случается разрушительное землетрясение, уносящее жизни сотен, тысяч, а иногда и десятков тысяч человек, не говоря уже о прочем ущербе. И это землетрясение может произойти в любой точке страны, лежащей на стыке сразу четырех тектонических плит – Тихоокеанской, Североамериканской, Евразийской и Филиппинской.

Землетрясение марта 2011 года с магнитудой 9,1 по шкале Рихтера стало самым сильным в Японии за всю историю наблюдений, то есть с 1872 года, однако не самым разрушительным. Помимо силы подземных толчков на эффект от стихийного бедствия влияет еще множество факторов, и один из самых очевидных – местонахождение эпицентра землетрясения. 1 сентября 1923 года в Японии произошло землетрясение силой 7,9, эпицентр которого находился всего в 90 км от Токио. Такая близость к густонаселенным районам (в которых, к тому же, тогда еще не умели строить сейсмоустойчивые здания) и привела к тому, что Великое землетрясение Канто, как его стали впоследствии называть (районом Канто в Японии называют регион на востоке острова Хонсю вокруг столицы), стало самым страшным в истории Японии, унеся жизни более 170 тысяч человек и практически полностью стерев с лица земли города Токио и Иокогама. В 1896 году более 22 000 человек на северо-востоке страны (неподалеку от места нынешнего землетрясения) стали жертвами одного из сильнейших в истории Японии цунами, порожденного океанским землетрясением Мэйдзи Санрику, а в 1933 году практически в том же месте была зафиксирована до недавнего времени самая высокая магнитуда землетрясения – 8,4. Из происшествий более недавнего прошлого выделяется землетрясение 17 января 1995 года в городе Кобе, погубившее почти 6,5 тысячи человек.

Призрак Годзиллы

7 августа 1943 года в городе Хиросима родилась девочка по имени Садако Сасаки. Ее жизнь мало чем отличалась от жизни других японских детей, но когда Садако было два с половиной года, всего в полутора километрах от ее дома взорвалась атомная бомба. Девочка выжила чудом, потому что в столь малом радиусе от эпицентра взрыва с лица земли было сметено абсолютно все. Но до того момента как ее нашли и забрали в больницу, Садако успела получить большую дозу радиации от взорвавшейся рядом бомбы. Через девять лет у нее обнаружили лучевую болезнь. Уже в больнице ее лучший друг рассказал ей, что, по легенде, тот, кто сложит из бумаги тысячу журавликов-оригами, сможет загадать любое желание, которое обязательно сбудется. Садако успела сделать 644 журавлика и 25 октября 1955 года умерла от лейкемии, ставшей следствием радиационного заражения. Ее друзья доделали недостающих журавликов, и Садако похоронили вместе с тысячей оригами, которые она так хотела сделать. Сейчас памятник Садако Сасаки стоит в мемориальном памятнике мира в Хиросиме на месте разрушенного центра города, а сама она стала символом всемирного неприятия ядерной войны.

Посещение этого мемориального парка, напоминающего о бомбежках 6 и 9 августа 1945 года городов Хиросима и Нагасаки американскими ВВС, которые повлекли за собой гибель, по разным оценкам, от 150 до 240 тысяч человек, входит в школьную программу Японии. В обоих пострадавших городах в годовщину бомбежек проводятся памятные мероприятия, вечный огонь в парке, по замыслу создателей, не будет погашен до тех пор, пока в мире останется хоть одна атомная бомба, позиция Японии в различных международных переговорах об ограничении ядерных вооружений остается неизменно одной из самых жестких. Один из самых известных образов японской массовой культуры – герой многочисленных фильмов и комиксов гигантский динозавр Годзилла, по мысли своих создателей, разбужен от вековечного сна в недрах океана именно бомбардировками Хиросимы и Нагасаки. Более того, Годзилла сам радиоактивен и, по сути, представляет собой мастерскую аллегорию страха японцев перед всеразрушающим ядерным оружием. Почему же, имея такой страшный опыт и не заживающую до сих пор психологическую травму, Япония вовсе не отказалась от атомной энергии?

Ответ на этот вопрос прост и банален – экономическая выгода от использования атомной энергии смогла победить все риски, связанные с ее использованием. Япония на редкость бедна природными ресурсами, она не обладает запасами нефти, природного газа и лишь имеет незначительные месторождения каменного угля. Учитывая масштабы японской экономики, легко себе представить, какое огромное количество энергоресурсов ей приходится импортировать из-за рубежа. Поэтому уже в начале 60-х – десятилетия самого бурного экономического роста за всю историю не только Японии, но и вообще любой отдельно взятой страны во всем мире – была построена первая атомная станция в местечке Токай, префектура Ибараки. К тому времени в Японии уже существовал базовый закон об атомной энергии, подчеркивающий ее исключительно мирный характер (отказ от войны и армии вообще закреплен в послевоенной японской конституции). Начиная с 70-х, когда Япония вырвалась в лидеры мировой экономики, ядерная энергетика стала одним из приоритетных стратегических направлений развития. В настоящее время в Японии работают 55 ядерных реакторов, которые вырабатывают четверть всей производимой в стране электроэнергии.

Разумеется, при принятии решения о строительстве столь опасных объектов, как атомные станции, сразу же встал вопрос о сейсмической безопасности. К строителям атомных станций предъявляются строжайшие требования, реакторы отключаются при малейшей угрозе подземных толчков поблизости. К этому можно добавить и ограничения со стороны строгого экологического законодательства, существующего в Японии с 80-х годов. Многие проекты атомных станций были заморожены на этапе разработки или даже после начала строительства. Случаются также и случаи длительной остановки реакторов из-за природной стихии – к примеру, станция Касивадзаки-Карива (управляемая, кстати, той же компанией TEPCO, ставшей всемирно известной после аварии в Фукусиме) в 2007 году была остановлена аж на 21 месяц в связи с землетрясением в префектуре Ниигата. Тем не менее, до настоящего времени, несмотря на постоянную сейсмическую активность, удавалось избежать каких-либо серьезных инцидентов на ядерных реакторах.

Фукусима, любовь моя

Давным-давно, как передает молва, жила-была в некотором месте с названием Адатигахара в провинции Осю, страшная-престрашная ведьма, которая хватала проходивших поблизости путников и пожирала их.

Случилось однажды, что забрел в Адатигахара странствующий буддийский монах. Солнце как раз уже садилось, наступали сумерки, дул холодный ветер. Дороги впереди еще много, а ноги уже устали, голод донимает. Что там ни будь, а идти дальше нельзя никак! И бонза стал подумывать о том, чтобы попроситься на ночлег в первом же доме, какой только попадется ему. Но, к несчастью, он находился как раз на самой середине огромного пустыря, и кругом не было ни гостиниц, ни вообще какого-нибудь человеческого жилья. Бонза был в отчаянии и совершенно не мог придумать, как ему выпутаться из этой беды. Но вот вдруг далеко-далеко впереди показался огонек.

«Ага! – подумал бонза, – должно быть, там есть какое-нибудь жилье. Отлично! Ну-ка поскорее туда; попробую попроситься на ночлег!» И он поплелся на своих усталых ногах, налегая на посох, на огонек. Плелся, плелся и наконец-таки дошел. Глянул… А один-одинешенек стоит себе посреди пустыря домишко! Забор поломан, столбы покривились и покосились. Грязный, унылый, запустелый домишко! В домике оказалась благообразная, приветливая на вид старушка. Она не покладая рук пряла пряжу, сидя около поломанного светильника.

Осмотревшись, бонза окликнул старуху через забор:

– Эй, бабушка! Я путник. Заблудился я в этой пустыне, не знаю просто, как и быть теперь. Пусти, пожалуйста, отдохнуть, переночевать ночку!

– Это одинокая, бедная хижина, и нет здесь ни мягкой постели… да и ничего вообще нет. Так что уж извини, пожалуйста, нельзя здесь остановиться! – отвечала старуха.

Бонза пришел в ужас.

– Нет, нет! Не надо мне постели. Ничего не надо. Разреши только мне поместиться под кровлей; больше ничего и не прошу. Пожалуйста, не отказывай, пусти переночевать! – Бонза просил так настойчиво, так убедительно, что старуха, видимо, смягчилась.

– Ну, коли ты так просишь, пусть так и будет. Ладно уж! Если не пренебрегаешь моей убогой хижиной, заходи, пожалуй. Располагайся как тебе удобнее, отдыхай! – ласково и приветливо заговорила старуха.

Бонза обрадовался.

– Большое тебе спасибо! Так ты, значит, позволяешь? Благодарю, благодарю! – отвечал он, снимая тут же свою шляпу и дорожные сандалии. – Да-а! Из большой беды выручила ты меня, бабушка. Я иду путем-дорогой, мест этих не знаю, ну и заблудился на пустыре. Не знаю прямо-таки, что и делал бы я дальше, не прими ты меня так радушно. Вот уж, правда, неожиданная помощь. Как только и благодарить тебя. Наму Амида буцу! Наму Амида буцу!

Продолжая разговаривать, бонза вошел в хижину.

Старуха ласково улыбнулась, отставила в сторону свою прялку и подошла к очагу.

– Вот какой холодище! Тяжеленько же, должно быть, пришлось тебе. Ну, ничего. Подсаживайся сюда, погрейся у огонька!

– Как же, как же! Благодарю. А-а! Хорошо, тепленько! Вот уж прямо совсем как возродился.

– А, наверно, ты так-таки и не ел ничего?

– Да, по правде сказать, я порядком голоден, потощал совсем.

– Какая жалость! Ну погоди малость, я найду тебе чего-нибудь перекусить.

Старуха отправилась в кухню, изготовила ужин и угостила бонзу. И так-то уж была она ласкова, так-то уж была приветлива, что бонза весь растаял и не знал, как и благодарить свою благодетельницу.

После ужина они оба опять уселись подле огня и повели разговор о том да о сем. Но вот, пока они болтали, топливо в очаге сгорело, и огонь понемногу да понемногу угас совсем. Так было хорошо, тепло, а тут опять наступил холод.

– Ой! – воскликнула старуха. – Вот беда еще! Топливо сгорело все. Не оставаться же так в холоде. Ну ладно! Я пойду на гору, подсоберу немного валежника. А ты уж побудь дома. Придется малость поскучать тебе, ничего не поделаешь.

– Ты хочешь идти? Зачем же тебе трудиться? Я ведь и сам могу пойти набрать. Непростительно будет мне допустить идти тебе, такой старухе! – отвечал простодушно монах.

Старуха отрицательно покачала головой.

– Ну нет! Ты гость! Сиди себе спокойно. Такая жалкая заброшенная хижина, никакого угощения, да если еще я не позабочусь, чтобы хоть огня было вдосталь! Ну, одним словом, оставайся себе спокойно дома. Прошу тебя! – сказала она и вышла было из дома, но вспомнив, должно быть, что-то, вернулась назад.

– Я хочу кое-что сказать тебе. Я скоро вернусь. А пока я буду в отлучке, ты сиди здесь смирнехонько и не отходи от этого места. Да кроме того: там в глубине дома… там моя спальня. Так вот, никоим образом не вздумай заглядывать туда! На это у меня есть свои причины. Если же ты не послушаешь меня, если вздумаешь посмотреть, то так уж и знай, не жди от меня ничего хорошего! – Она несколько раз повторила с настойчивостью свое требование.

Бонза отвечал:

– Ладно, ладно! Будет по-твоему. Раз ты говоришь не смотреть, так чего же ради стану я смотреть. Не буду, не буду, не беспокойся!

– Помни же! Ни под каким видом не смотри!

– Конечно, не буду и не подумаю.

– Ну, так я надеюсь. Однако надо поторапливаться. – С этими словами старуха вышла из дома и быстро направилась к горе.

Бонза остался в доме один. Он в раздумье сидел подле очага. Но вот он стал ощущать как будто какое-то беспокойство, и беспокоить его начали именно недавние слова старухи.

– Старуха так настойчиво повторяла: «Во время моего отсутствия не сходи с этого места и никоим образом не вздумай заглядывать во внутренние комнаты». Что бы это могло значить такое? – думал бонза. И чем дольше думал он, тем неспокойнее и неспокойнее становилось на душе у него.

У человека вообще сильно развита склонность поступать наперекор. Если сказать ему: не делай этого, то ему непременно захочется сделать именно это. Сказать ему: не смотри на это, то непременно явится желание смотреть. Так точно и бонза. До этого времени он не думал ни о чем таком, но когда старуха запретила ему заглядывать во внутренние комнаты дома, то у него сразу же явилось желание непременно посмотреть, что там такое.

– Немножко только… мельком взглянуть; ведь, право же, это ничего, – подумал он и медленно начал подниматься с места.

– Нет, нет! Хорошо разве будет, если я посмотрю, после того как она так наказывала не смотреть? А кроме того… кто знает, что может приключиться со мною? Ведь она так строго-настрого наказывала, предостерегала! Вот же ее слова: «А если вздумаешь заглянуть, то так и знай, не жди от меня хорошего». Нет, боязно! Ну его подальше совсем! – Он опять сел на свое место.

– Положим, что же? Оно, конечно, так. Но ведь опять же… Ее здесь нет; если я сейчас и взгляну малость, то об этом не будет знать решительно-таки никто, если только не скажу я сам…

– Однако посмотреть?.. Нет, лучше не смотреть! Так не смотреть?.. А ну возьму да и посмотрю! – Он несколько раз то вставал, то опять садился.

Наконец решился окончательно.

– А-а! Была не была! Посмотрю, пока ее нет дома, – решил он и, не раздумывая больше, осторожно пробрался во внутренние покои в глубине дома. Заглянуть туда…

О ужас! Там целыми горами нагромождены были останки поеденных людей. В одном углу – головы, в другом – ноги. Все залито кровью; невыразимо противный запах ее ударил в нос. Бонза оцепенел от ужаса. Ахнул только он и тут же присел на чем стоял.

– Ой! Беда, беда! – лепетал он, потеряв всякую способность двигаться. Беспомощно вертелся он на одном месте, все тело у него дрожало, колени стучали, но предпринять что-либо от страха он был не в состоянии. Понемногу наконец он оправился, пришел в себя.

– Эге! Так вот оно, в какой дом попал я на ночлег. Это, значит, и есть обиталище той самой ведьмы, рассказы о которой я слышал уже давно, и ведь поди же! Какой радушной, какой приветливой старушкой прикинулась она! А вот оно, какова она в своем настоящем виде! Ну конечно! Такая страшная ведьма пожрет меня за один раз. Ах ты беда какая! Как же быть тут? Как-никак, а однако нечего прохлаждаться в таком месте. Сейчас вернется ведьма. Что только будет тогда со мной? Попаду в беду. Ой, попаду! Нет, коли так, то нельзя терять ни одного момента. Будь что будет! Поскорее только бежать отсюда!

Бонза живо изладился, выскочил за дверь и без оглядки пустился наутек.

– Эй! Стой, погоди! – окликнул его сзади кто-то, неизвестно кто.

Не слышит как будто бонза; больше и больше только прибавляет бега.

– Стой, погоди! – стало раздаваться все ближе и ближе за ним, и, наконец, ясно послышался голос старухи, его хозяйки. – А! Негодный монашишко! Как ни наказывала я тебе, заглянул-таки ты, значит, в мою спальню. Ну погоди же, дам я тебе знать!

– Ай! Ай! Беда моя пришла! Пропал я, если она схватит меня! – лепечет бонза и стрелой несется, забыв совсем про свои усталые ноги. Летит монах что есть духу. «Наму Амида буцу!» – шепчут его губы святую молитву.

– Стой, погоди! – раздается сзади.

Так бежали они немало времени, и перемешивались между собою молитва бонзы и окрики ведьмы. То жалобное «Наму Амида буцу», то грозное «Стой, погоди» – оглашали одно за другим мертвую тишину ночи.

Но вот на счастье монаха стало рассветать. Ночь окончилась. Все нечистые, все оборотни боятся светлого солнца и не смеют показываться при нем. Как только рассветает, они сразу же слабеют и не могут уже ничего делать.

Так и эта ведьма. Чуть только рассвело, она тут же куда-то пропала, как будто ее никогда и не было. Монах с облегчением перевел дыхание.

– Ну и ну! Попался же я в переделку, ведь едва-едва спасся! И это, конечно, благодаря божественной помощи, заступничеству святого Амида, в которого я сыздавна верую. Благодарю тебя, Амида. Наму Амида буцу! Наму Амида буцу!

И не раз, и не два вознес бонза свою горячую молитву Будде. А потом… Потом немало еще постранствовал он по белу свету, переходя из одной провинции в другую.

Такую легенду из стародавних времен рассказывает нам Садзанами Сандзин – японский «коллега» братьев Гримм и А. Н. Афанасьева, – посвятивший свою жизни сбору сказок и легенд старой Японии и пересказу их для современного читателя понятным ему языком. К чему она здесь? А к тому, что в этой истории, несмотря на всю ее мифологичность, совершенно четко указано место действия – провинция Осю, которая является не чем иным, как нынешней префектурой Фукусима. И старуха Адатигахара здесь – всем знакомый персонаж, ее именем даже названа равнина близ столицы префектуры, тоже носящей название Фукусима. Если иметь это в виду, так и напрашивается аналогия между старинной легендой и современной катастрофой: действительно, на кого похожа эта до смерти пугающая своих гостей старая ведьма, как не на символ самого пугающего врага ядерной эры – радиации, неприметной и мирной до поры до времени, но внезапно безжалостно пожирающей всех без разбора, и спастись от нее можно только так, как удалось шустрому монаху, – быстрым и безоглядным бегством. Только вот, в отличие от сказочной ведьмы, рассвет, закат и прочие астрономические явления никак не влияют на эту жестокую хищницу. Возможно, среди десятков тысяч жителей Фукусимы, спешно покидавших свои дома под угрозой радиоактивного заражения, нашлись те знатоки родных преданий, которым тоже пришло в голову это сходство. Впрочем, едва ли им в тот момент было до поэтических параллелей…

Префектура Фукусима, название которой столь роковым образом рифмуется с Хиросимой (в этих двух японских словах совпадает второй иероглиф сима), расположена на северо-востоке самого большого японского острова Хонсю, на юге исторического района Тохоку (что буквально переводится как «Северо-восток») и отделяет его от столичного региона Канто. Тохоку – крупный регион с относительно небольшой плотностью населения, по японским меркам это «глубинка». По площади (13 800 кв. км) Фукусима занимает третье место среди японских административных единиц (а по сути второе, так как остров Хоккайдо не делится на традиционные префектуры, а представляет собой единое образование площадью в несколько раз больше любого другого; среди «обычных» же префектур Фукусиму опережает только Ивате в том же регионе Тохоку), а по населению – лишь восемнадцатое (чуть больше 2 миллионов в конце 2010 года, однако из-за массовой эвакуации в связи с катастрофой население сильно сократилось). Если в соседней Мияги есть миллионник Сендай, то в самых больших городах провинциальной Фукусимы – Иваки и Корияме – население составляет не больше 350 000 человек. Среди занятий жителей не последнее место занимают сельское хозяйство и рыбная ловля, а одной из главных отраслей промышленности региона – по крайней мере до последнего времени – была электроэнергетика, во многом за счет одной из крупнейших в стране АЭС «Фукусима-1».

Предки современных японцев в начальный период своей истории занимали не все Японские острова, а только центральную их часть. Территория современной Фукусимы еще в IV веке вошла в состав первого японского государства Ямато, но долгое время оставалась границей распространения японской цивилизации – дальше начинались уже слишком суровые с точки зрения климата земли, населенные племенами коренных жителей этих мест эмиси, родственных айнам, которых японцы впоследствии практически полностью ассимилировали. В V веке здесь даже были построены защитные стены, с помощью которых японцы отгораживались от нежелательных северных соседей примерно так же, как это делали китайцы во времена династии Цинь, построив свою знаменитую стену. Хотя японская колонизация постепенно продвигалась и в итоге «поглотила» весь Хонсю, северо-восточные территории всегда оставались слаборазвитой окраиной, не игравшей ключевой роли в японской истории.

Хотя иностранные туристы в Японии обычно посещают крупные города, а сами японцы предпочитают ездить в более южные регионы (все-таки здесь холодновато), путешественнику в Фукусиме найдется что посмотреть. Это и древний город Айдзувакамацу с одним из красивейших в Японии средневековых замков XIV века и великолепным садом местных правителей из рода Мацудайра, и старинная почтовая станция Оутидзюку в городе Симого, знаменитая своей аутентичной деревянной застройкой эпохи Эдо (XVI–XIX вв.), и «кулинарная достопримечательность» город Китаката, лапша «рамэн» откуда славится на всю Японию, и красивейшие пейзажи национального парка Бандай-Асахи с многочисленными озерами в углублениях земной коры, образовавшихся в результате извержения вулкана Бандай. Однако можно с большой долей уверенности предположить, что в скором времени главной достопримечательностью этих мест станет объект совсем иного рода – теперь уже бывшая АЭС «Фукусима-1». Как только радиационная угроза снизится до «терпимых» пределов и режим эвакуации будет отменен, сюда устремятся сотни новоявленных сталкеров и просто смелых искателей острых ощущений со всего мира – как это и случилось с Зоной отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС.

Атомная станция «Фукусима-1», расположенная на берегу океана между городами Окума и Футаба префектуры Фукусима (240 км к северу от Токио) – одна из старейших и крупнейших в Японии (первый реактор запущен в 1971 году, шестой – в 1979-м). Она стала первым проектом в области атомной энергетики компании Tokyo Electric Power (TEPCO, по-японски Токё дэнрёку кабусики гайся), обслуживающей электричеством город Токио и окружающие его префектуры района Канто. Через 10 с небольшим лет запущена станция «Фукусима-2», расположенная в 11,5 км к югу от первой. К моменту аварии «Фукусима-1» насчитывала 6 рабочих реакторов общей мощностью 4,7 ГВт, что делало ее одной из 25 крупнейших атомных станций мира. Все ее шесть реакторов спроектированы американской корпорацией General Electric.

Чем меньше можно сказать об истории атомной станции, тем лучше для ее репутации. Первые три десятилетия работы «Фукусимы-1» были небогаты событиями – станция работала четко и надежно, снабжая электричеством окрестные префектуры, все население окрестных поселений, как это обычно бывает возле столь крупных промышленных объектов, работало либо на самой станции, либо обслуживало тех, кто работает на станции, в этих городках текла неспешная провинциальная жизнь… Но ничто не длится вечно, и первое потрясение АЭС испытала в конце 2002 года, когда ее работа была приостановлена аж на два с половиной года. Правда, это было связано не с технологической аварией, а с «правовой» – компания TEPCO оказалась замешанной в громком скандале с фальсификацией документов, предоставляемых государственным инспекторам по безопасности в области ядерной энергии, и с неоднократным сокрытием фактов нарушения техники безопасности на своих объектах. Как видим, репутация компании небезупречна уже давно, что позднее отразится на общественном мнении о причинах аварии… Вместе с шестью фукусимскими тогда остановили свою работу и остальные 11 реакторов, управляемые TEPCO, а в 2007 году, как уже упоминалось, компании пришлось снова надолго остановить обслуживание одной из своих АЭС из-за сильного землетрясения.

В 2009 году «что-то пошло не так» – на «Фукусиме-1» случилось сразу три инцидента, ни один из которых, правда, не привел к негативным последствиям для окружающей среды или человеческим жертвам. Однако, как выясняется теперь, это были еще цветочки – судный день для станции настал в марте 2011-го…

Реакторы на оказавшейся несчастливой АЭС расположены двумя группами – первые четыре блока в одну линию параллельно морю, но отделенные от него сооружениями пристани при станции; как выяснилось, эта преграда оказалась недостаточной, чтобы спасти станцию от удара цунами. Еще два реактора находятся в некотором отдалении и чуть дальше от побережья, они почти не пострадали от стихии, но все равно будут закрыты в рамках полной остановки всей станции. Планировалось расширение станции и строительство в ближайшие годы 7-го и 8-го блоков – но природа внесла свои коррективы в эти планы, и новые реакторы здесь, конечно, уже не будут построены.

Все реакторы, используемые на АЭС «Фукусима-1», относятся к типу кипящих водо-водяных энергетических реакторов (ВВЭР), впервые разработанных, кстати, в СССР, в знаменитом Курчатовском институте. Реакторы такого типа сейчас считаются одними из самых безопасных и составляют основу мировой ядерной энергетики. На печально известной Чернобыльской АЭС использовались более опасные реакторы другого типа – водо-графитные, что и стало одной из причин столь серьезных последствий аварии на ней. Впрочем, о параллелях с чернобыльской катастрофой мы еще поговорим, а пока имеет смысл в общих чертах описать устройство реакторов на АЭС, подобных фукусимской, – без этого будет сложно понять, что же за неполадки происходили на многострадальной станции и чего пытались добиться японские ликвидаторы в течение многих недель.

Главная часть реактора – его ядро – это так называемая активная зона, в которой в циркониевых тепловыделяющих элементах (твэлах, их же называют топливными стержнями) находится собственно ядерное топливо и происходит реакция ядерного распада. Для повышения уровня защиты герметичный корпус реактора заключен в еще одну герметичную оболочку из армированного бетона (контейнмент), предотвращающую распространение радиации. В результате распада каждое ядро урана или плутония превращается в два других ядра и выделяет при этом огромное количество энергии, поэтому реактор во время работы очень сильно нагревается. Высокая температура передается воде, используемой в качестве теплоносителя, вода превращается в пар, который вращает турбины, управляющие генератором, где, в свою очередь, энергия пара преобразуется в электроэнергию, поступающую на линию электропередачи. Однако в процессе реакции образуется избыточное тепло, поэтому одной из первоочередных задач обеспечения безопасности реактора является его охлаждение. Для охлаждения также используется вода – она циркулирует по реактору, отводя от него избыточное тепло, нагреваясь, попадает в охлаждающую емкость (в качестве этой емкости часто используют градирни – конструкции, выглядящие как огромные толстые бетонные трубы, их пугающими изображениями часто иллюстрируют рассуждения об ужасах загрязнения окружающей среды современной промышленностью, но на самом деле из градирен валит не едкий дым, а обычный водяной пар от охлаждающейся воды) и после охлаждения снова становится пригодной для использования. Если вода из-за какой-то внештатной ситуации перестанет циркулировать по системе охлаждения (что и произошло в Фукусиме), то она сама станет нагреваться и превращаться в пар, а значит, в реакторе будет расти давление, кроме того, под действием радиации она может начать распадаться на водород и кислород – и то и другое чревато прорывом конструкции из-за переизбытка давления. Если же, в свою очередь, активная зона реактора перестанет эффективно охлаждаться, топливные стержни могут расплавиться, сделав реактор непригодным для дальнейшего использования, а если температура еще поднимется, расплавиться может уже оболочка активной зоны контейнмента – их герметичность будет нарушена, и продукты распада с высочайшим уровнем радиоактивности могут попасть в окружающую среду, сделав ее непригодной для жизни на многие годы.

Глава 2

Хроника Апокалипсиса

Возобновилась в двадцатилетии смерть. Содрогнулись селения в первый день, когда в венце Болон Окте, торжествующий владыка, владыка… Страдания у людей, страдания в селениях.

Из пророчеств индейцев майя

9 марта 2011 года в 11.45 по местному времени у северо-восточного побережья крупнейшего японского острова Хонсю произошел первый сильный толчок нового землетрясения. Его магнитуда составила 7,2 – это серьезное значение, хотя для Японии дело привычное. Была объявлена угроза цунами высотой до полуметра. Пострадавших удалось избежать, но, как выяснилось потом, это стало только началом долгой цепи землетрясений. Дальше события развивались гораздо драматичнее.

11 марта. В 14.45 происходит самое сильное землетрясение за всю историю Японии. Сила подземного толчка с эпицентром в 370 км к северо-востоку от Токио составила 9,1 балла, хотя первоначальные оценки указывали на чуть меньшую магнитуду. Спустя пару часов четырнадцатиметровая волна обрушивается на побережье, унося с собой первых погибших. Сильно пострадали города Камаиси и Сендай, сообщается о разрушениях в Токио, включая обрушение шпиля знаменитой токийской телебашни; в Интернете появляются страшные кадры цунами, смывающего дома и машины, как детские игрушки.

В 17.00 премьер-министр Наото Кан проводит экстренное заседание, на котором сообщает об отключении реакторов пяти атомных станций, находящихся в зоне действия стихии. Кроме того, пострадали многие другие промышленные объекты, горят автомобильные заводы и нефтехранилища, приостановлена работа токийских аэропортов «Нарита» и «Ханеда», движение железнодорожного и морского транспорта.

В 18.30 появляется первое сообщение японских СМИ о проблемах на первом блоке АЭС «Фукусима-1» и повышении уровня радиации внутри здания. Повреждена система охлаждения реактора – это повреждение и станет причиной всех бед на станции, к которым в последующие недели будет приковано внимание всего мира. Проводится эвакуация людей, живущих в непосредственной близости от АЭС, в спешном порядке вводится в действие аварийная система охлаждения, работающая на запасных генераторах. Для снижения давления внутри реактора принимается решение произвести контролируемый выброс слаборадиоактивного пара, в который превратилась вода после выхода из строя системы охлаждения. О проблемах на станции сообщает генсек правительства Юкио Эдано, который в последующие несколько суток, не ложась спать, будет каждый час сообщать населению о состоянии станции. Пожар также возник на АЭС «Онагава», но его удалось локализовать без серьезных последствий.

Итог первого дня – более 300 погибших только по официальным данным.

12 марта. Ранним утром производится запланированный выброс пара, моментально повышающий уровень радиации вокруг станции. В связи с превышением нормы в тысячу раз зона эвакуации расширяется до 10 км, более 40 000 человек вывезены из окрестностей АЭС. Из США в Японию направляется самолет с охлаждающими материалами для АЭС, в мире нарастает обеспокоенность происходящим в Японии, и появляются первые слухи о возможном намеренном сокрытии серьезности аварии со стороны властей. Кроме того, появляются сообщения об аналогичных проблемах на находящейся неподалеку станции «Фукусима-2».

В прессе появляется информация об обнаружении вблизи станции радиоактивного цезия, что может говорить о расплавлении топлива в сердцевине реактора. В отсутствие охлаждения цепная реакция стала неуправляемой.

В 15.36 на первом реакторе из-за повышения внутреннего давления более чем в два раза происходит взрыв водорода, повредивший крышу и стены, но не затронувший защитной оболочки активной зоны реактора – той, где непосредственно происходит ядерная реакция с участием урана и плутония, при которой высвобождается гигантская энергия. В результате взрыва пострадали 4 сотрудника станции. Уровень воздействия радиации в районе станции поднимается до 1000 микрозивертов в час, что превышает в 10 000 раз естественный природный уровень радиации. Зона эвакуации расширяется до 20 километров, жителям за пределами этой зоны рекомендуется закрывать окна и не выходить из домов.

К вечеру становится очевидно, что наладить систему охлаждения не удается, и руководство станции принимает решение охлаждать реактор морской водой. Это непростое решение – после контакта с большим количеством морской воды реактор уже не сможет работать, но опасность серьезного радиационного заражения такова, что его решено принести в жертву.

Между тем страну атакуют все новые удары цунами, а количество жертв землетрясения в течение дня неумолимо растет.

Зиверт – принятая в настоящее время единица измерения воздействия радиации на биологическое вещество. Поскольку уровень воздействия непосредственно зависит от времени, для определения уровня радиации в конкретной местности используется единица Зв/ч. 1 зиверт представляет собой количество энергии, поглощенное килограммом биологической массы, равное по воздействию поглощенной дозе излучения в 1 грей. Зиверт – большая величина, поэтому на практике часто используются микрозиверты (1 мкЗв = 1/1000000 Зв) и миллизиверты (1 мЗв = 1/1000 Зв). Естественным уровнем природной радиации считается 0,1 мкЗв/ч, хотя в некоторых местностях она может достигать 1 мкЗв/ч. Для работников АЭС «Фукусима-1» была установлена максимальная доза в 100 мЗв, все еще неопасная для здоровья при соблюдении должных мер защиты и медицинского обслуживания. По мере того как ситуация становилась все серьезнее, она была повышена до 250 мЗв. Лучевая болезнь у человека начинается при получении дозы свыше 1 Зв.

13 марта. Около 7.00 из строя выходит система охлаждения третьего реактора «Фукусимы-1». Возможность спекания ядерного топлива признал генсек правительства Юкио Эдано, однако подчеркнул, что ситуация на третьем блоке лучше, чем накануне на первом, так как удалось не допустить роста давления пара и закачать воду в систему охлаждения.

К вечеру этого дня об угрожающей ситуации на АЭС объявил премьер-министр Наото Кан, сказав, что Япония «находится в самом страшном кризисе со времен Второй мировой войны». Начались периодические отключения электроэнергии в разных регионах страны, так как оставшиеся в строю электростанции не справлялись с нагрузкой. Между тем под влиянием событий в Японии в разных странах мира начались протесты против использования атомной энергии. В Германии в антиядерной демонстрации участвовали 60 тысяч человек.

К вечеру осложнилась ситуация на третьем блоке – несмотря на обнадеживающие обещания снизить его температуру не удавалось. Возникла опасность прожигания корпуса реактора ядерными материалами и их попадания в окружающую среду.

14 марта. Около 9.00 у побережья Хонсю происходит новое сильное землетрясение в 6,2 балла. К 11.00 третий блок, температуру на котором так и не удалось значительно снизить, не выдерживает, и на нем также происходят один за другим два взрыва водорода, сопровождающиеся серьезным повышением радиационного фона на большой территории – до 650 мкЗв/ч, и до полутора тысяч мкЗв/ч в непосредственной близости от станции. Руководство TEPCO вынуждено эвакуировать всех работников от аварийного энергоблока из-за опасности серьезного облучения. Контролировать ситуацию становится некому.

К 15.00 из строя выходит система охлаждения второго реактора, уровень воды в котором упал, и возникла угроза обнажения топливных стержней, что может привести к их расплавлению. В реактор также начинают закачивать морскую воду.

Вечером в очередном обращении к нации Юкио Эдано объявляет об угрозе полного плавления ядерных реакторов на АЭС. Кроме того, ожидаются новые толчки и цунами.

15 марта. В 6.10 происходит взрыв на четвертом реакторе АЭС «Фукусима-1», который спровоцировал пожар. Возникла угроза повреждения бассейна для снижения давления в реакторе, где может произойти утечка радиации, а также возгорания отработанного ядерного топлива. Радиационный фон взлетает до 400 мЗв/ч (400 000 мкЗв/ч), однако премьер-министр Наото Кан настаивает на том, что персонал станции должен продолжить работу, иначе последствия могут быть еще страшнее. Через некоторое время происходит взрыв на втором реакторе, где ситуация считается наиболее сложной. Сохраняется угроза повреждения купола, закрывающего активную зону реактора.

Вечером французское агентство по атомной безопасности сообщает о присвоении аварии на «Фукусиме-1» 6 баллов по шкале INES, по которой оценивают степень опасности того или иного события. Это всего лишь на балл ниже максимально возможного значения, который получила только одна авария в истории – чернобыльская.

Управляющая компания TEPCO принимает решение изменить стратегию охлаждения реакторов – теперь на них будут сбрасывать воду с вертолетов. Это должно стать более эффективной мерой, кроме того, пилоты вертолетов получат меньше радиации, чем работники, закачивающие воду в систему охлаждения станции. Компания просит помощи у японских Сил самообороны и армии США, обладающей крупной базой на японском острове Окинава. В пострадавшие районы также прибывают с российского Дальнего Востока самолеты МЧС России, но их цель – спасательные операции по поиску жертв землетрясения, в происходящем на АЭС российские специалисты не участвуют.

К этому времени на станции осталось только 50 сотрудников, за работой которых, связанной с огромным риском для здоровья, пристально следит весь мир. Еще утром их было около 800. Появляется новая тревожная новость – повышается температура на 5-м и 6-м реакторах станции, находившихся на ремонте в момент землетрясения. Эти два реактора находятся в некотором отдалении от первых четырех и до настоящего момента никакой угрозы с их стороны замечено не было, однако их система охлаждения также пострадала от цунами.

Зона в радиусе 30 км вокруг станции объявляется закрытой для полетов. Сильное превышение допустимого уровня радиации зафиксировано уже на большой площади, в том числе в Токио, префектурах Ибараки, Канагава, Сайтама и Гумма. Несмотря на то что в реальности радиационный фон все еще не представляет угрозы здоровью людей, в столице начинается паника, люди скупают необходимые вещи и стараются уехать как можно дальше. Начинается исход иностранцев – многие зарубежные компании и представительства эвакуируют своих работников из Японии. Ситуация усложняется из-за многочисленных разрушений, вызванных землетрясением, а также новых толчков.

К возможному приходу радиоактивного облака начинают готовиться и в других местностях, включая столь далекий от Японии регион, как тихоокеанское побережье США. В мире прокатывается новая волна против атомных станций, некоторые страны сворачивают или сокращают свои ядерные программы, в России председателем правительства поручено провести комплексную проверку атомной энергетики.

16 марта. В 5.45 вновь возник пожар на четвертом реакторе АЭС. Загорелись бассейны для хранения стержней отработанного топлива на 4-м этаже энергоблока, что повлекло за собой новый неконтролируемый выброс радиоактивного пара. Управляющая компания признается в своей почти полной беспомощности – она не в состоянии ответить на вопрос, какова температура в реакторе и какие конкретно меры необходимо предпринимать в данный момент. К этому моменту топливные стержни первого реактора разрушены уже на 70 %, а второго – на 35 %.

Сообщается, что на станции работают не 50, а 70 рабочих, однако из-за высокой радиации они могут находиться на пункте управления не более 10 минут. Позже их число будет увеличено до 180, причем долгое время об этих людях практически ничего не известно. Ходят слухи, что среди ликвидаторов много добровольцев, потерявших всё после удара стихии.

В 10.00 появился белый дым над третьим энергоблоком, что, по словам Юкио Эдано, может свидетельствовать о повреждении оболочки реактора и утечке радиоактивного пара. На первом и третьем блоках началось расплавление ядра реактора – частичный мелтдаун. Из-за взлета радиации прекращена операция охлаждения станции водой с вертолетов. Вместо этого решено использовать водяные пушки, часть из которых Японии также предоставляет армия США. Продолжает испускать радиацию также и второй блок.

В 17.20 с телеобращением к нации выступает император Акихито, что происходит лишь в исключительных случаях. Монарх объявил о небывалых размерах катастрофы, постигшей Японию, и призвал к спокойствию и взаимопомощи. Между тем глава Европейской комиссии по энергетике Гюнтер Эттингер не стеснялся в выражениях и назвал происходящее в Японии «апокалипсисом».

К 19.00 ситуация в пострадавшей от землетрясения и цунами зоне осложняется неожиданным ухудшением погоды и снегопадом, редким для этого времени года.

17 марта. Утром вертолеты Сил самообороны Японии возобновили сброс воды на третий энергоблок аварийной АЭС, однако из-за высокого уровня радиации над станцией они были вынуждены делать это с большой высоты, в результате чего значительную часть воды просто относило ветром в сторону еще до того, как она достигала цели. Планировалось, что в результате охлаждения реактора удастся снизить уровень радиации, что позволит расположить водяные пушки ближе к хранилищам отработанного топлива и начать их охлаждение, однако серьезных успехов эта операция не принесла. Тем не менее вертолеты и водометы продолжили свою работу в условиях растущей радиации. Надо отметить, что третий блок «Фукусимы-1» считался наиболее опасным из-за того, что в нем в качестве топлива использовался не только уран, но и плутоний. Параллельно TEPCO начала прокладку новых линий электропередачи к станции, чтобы включить охлаждающую систему, – по мнению многих СМИ, этим нужно было заняться уже гораздо раньше. Сбой в системе охлаждения произошел именно из-за обрыва подачи электроэнергии, вызванного ударом цунами.

Помимо США помощь Японии оказывает Франция – из этой страны направлен груз борной кислоты, которая также заливается в реактор для замедления происходящей в нем ядерной реакции, а также роботов, предназначенных для работы в условиях ЧП на атомной станции. Во Франции 80 % энергии вырабатывается за счет АЭС, поэтому в этой стране уделяется особое внимание подобным разработкам.

В стране продолжаются регулярные отключения электричества и связанные с ними перебои в работе водопровода. В районах, непосредственно пострадавших от землетрясения, ощущается нехватка товаров первой необходимости, и ситуация там близка к гуманитарной катастрофе. Официальное количество погибших и пропавших без вести давно перевалило за 10 000 человек.

18 марта. К 6.00 инженерам компании TEPCO удалось закончить подведение кабелей ко второму энергоблоку, что должно позволить включить заново систему охлаждения реактора. Однако около 12.30 появляется информация о новом облаке пара над блоком, что говорит о все еще высокой температуре в резервуаре с отработавшими топливными стержнями и мешает завершению работ. Тем временем продолжается сброс воды с вертолетов на третий и четвертый реакторы, однако из-за сильного ветра его пришлось на некоторое время приостановить. Уровень радиации на высоте 90 м над станцией составляет около 90 мЗв/ч.

В связи с необходимостью продолжать работы на станции максимально допустимая доза облучения для ликвидаторов была повышена со 100 до 250 мЗв. Остающихся на посту работников станции все чаще называют «камикадзе» и «самураями Фукусимы». По данным МАГАТЭ, из 180 ликвидаторов те или иные повреждения получили около 40, но ни один из них не был госпитализирован.

Около 19.00 TEPCO заявляет, что на следующее утро будет восстановлена система электроснабжения первых двух реакторов. Кроме того, обнародованы планы строительства бетонного саркофага над поврежденными реакторами по образцу Чернобыльской АЭС. 30-километровая зона вокруг станции будет непригодна для жизни в течение как минимум 10 лет.

В 20.30 перед нацией вновь выступает Наото Кан, называя ситуацию в Японии «самым большим кризисом со времен Второй мировой войны». В стране продолжаются периодические плановые отключения электричества. Когда в Японии уже наступает глубокая ночь, появляется пресс-релиз МАГАТЭ, в котором ситуация на АЭС названа «относительно стабильной». Весь мир ждет, когда же управляющей компании удастся восстановить электроснабжение на аварийных блоках и запустить систему их охлаждения. Тем не менее звучат и пессимистичные голоса. Многие ругают компанию TEPCO и вообще японские власти за медленные и нерешительные действия и предрекают, что итоговый ущерб катастрофы может превысить чернобыльский.

19 марта. Подводка электрического кабеля ко второму энергоблоку была завершена только к 18.00, но подача электричества снова откладывается как минимум на день, хотя ранее TEPCO обещала включить систему охлаждения уже утром этого дня. По сообщениям Юкио Эдано, температура во всех реакторах ниже 100 градусов Цельсия, что говорит об успехе усилий по их охлаждению. Раньше из-за высокой воды в реакторах образовывался радиоактивный пар, который из-за повышения давления неоднократно вырывался наружу, осложняя радиационную обстановку. Продолжается охлаждение третьего блока водометами.

В 19.00 тот же неутомимый Эдано сообщил об обнаружении радиоактивных веществ в молоке и шпинате, произведенных в близлежащих к АЭС районах. Издается распоряжение прекратить продажу всех продуктов из префектуры Фукусима. Кроме того, следы радиоактивных веществ найдены в водопроводной воде в Токио, однако в очень не больших и не опасных для здоровья людей количествах.

20 марта. Новый рост давления отмечен в третьем реакторе АЭС, TEPCO принимает решение выпустить из него избыточный пар, чтобы не допустить очередного взрыва.

Благодаря западному ветру радиоактивное облако уносит в океан, а не в глубь территории Японии, население Токио оказывается вне опасности радиоактивного заражения. По информации ученых, радиоактивные элементы, которые попадают наружу, обладают очень небольшим (от нескольких секунд до нескольких дней) периодом полураспада, поэтому даже в случае их попадания в населенную зону говорить о возможности многолетнего заражения территории не приходится.

К вечеру до безопасного состояния удалось остудить пятый и шестой энергоблоки, ситуация на которых также вызывала опасения. Работы по восстановлению электроснабжения первых четырех блоков продолжаются.

21 марта. В ночь на понедельник МАГАТЭ предоставило точные данные о заражении продуктов в районе «Фукусимы-1» радиоактивными йодом-131 и цезием-137. Значительное превышение максимального содержания радиоактивных веществ вновь отмечается в молоке и шпинате, в то время как состояние водопроводной воды не вызывает опасений.

К полудню первый и второй блоки оказались наконец подключенными к кабелям электроснабжения, однако их включение снова откладывается из-за необходимости проверки – возможное короткое замыкание может вызвать пожар, что сведет на нет работу нескольких дней и только ухудшит ситуацию на станции.

Третий блок продолжают заливать водой, так как имеющийся в нем токсичный плутоний вызывает наибольшие опасения – в случае его перегрева и расплавления выброс радиации может оказаться очень сильным. Давление на третьем блоке по-прежнему растет.

После полудня в префектурах Фукусима и Ибараки произошло новое землетрясение в 5,2 балла. Синоптики объявляют о возможности радиоактивного дождя над Токио из выбросов радиации, скопившейся в атмосфере за 10 дней аварии.

В 15.55 после долгожданного завершения работ по подключению третьего блока к электросети над ним неожиданно взметнулся столб серого дыма из-за кратковременного возгорания, весь персонал спешно эвакуирован. Вслед за этим выброс пара произошел на втором энергоблоке.

Уровень йода-131 в морской воде вблизи станции превышает норму в 127 раз, а цезия-134 – в 25 раз.

22 марта. За ночь у побережья Хонсю произошло сразу три землетрясения силой больше 5 баллов.

Во втором и третьем блоке снова утром происходят неконтролируемые выбросы пара, уровень радиации в двадцатикилометровой зоне эвакуации превышает норму в 1600 раз.

Начата установка специальной конструкции – 50-метровой «руки», которая обычно применяется для закачки бетона в труднодоступные места, призванной более эффективно закачивать воду в четвертый блок. «Рука» управляется дистанционно, что является ключевым преимуществом в условиях высокой радиации.

К вечеру восстановлено электроснабжение всех шести энергоблоков, пятый начал охлаждаться с помощью дизельных генераторов, однако на втором обстановка снова усложнилась – закачанная вода начала закипать, что говорит о неэффективности охлаждения.

23 марта. Ночью в районе префектуры Фукусима произошло еще три сильных толчка магнитудой от 5,8 до 6 баллов, однако новых проблем в урегулировании ситуации на АЭС они не создали.

Между тем, во все большем количестве продуктов питания обнаруживается повышенное содержание радиоактивных веществ. США запрещают импорт любой сельхозпродукции из префектуры Фукусима и близлежащих регионов.

Днем вблизи второго энергоблока зафиксирован уровень радиации в 500 мЗв/ч – самый высокий с начала аварии, что вынудило ликвидаторов временно приостановить работы. До 400 градусов по Цельсию вместо максимально положенных 302 повышается температура и на первом реакторе. На третьем в 16.20 было зафиксировано кратковременное возгорание. Во время работ были ранены два специалиста компании TEPCO.

Официальное количество погибших и пропавших без вести спустя 12 дней после самого сильного удара землетрясения превышает 23 000 человек, но сейсмологи предсказывают новые землетрясения в ближайшие дни.

24 марта. Ранним утром TEPCO заявляет о возобновлении работ на всех четырех реакторах, однако, по оценкам компании, запустить систему охлаждения на первых двух, скорее всего, так и не удастся – она слишком сильно повреждена. Продолжается рост температуры на первом реакторе, что вновь ставит вопрос о расплавлении активной зоны реактора – мелтдауне.

Трое сотрудников АЭС получили дозу облучения в 170 мЗв – они стояли на полу, залитом радиоактивной водой, двое из них были госпитализированы с поражениями кожи.

Следы радиации с «Фукусимы-1» обнаруживаются в самых разных точках мира, включая далекую Европу. Хотя ни одного случая сколько-нибудь значительного содержания «японской» радиации не выявлено, СМИ смакуют подробности «всемирного ядерного отравления», некоторые люди поддаются панике, продолжаются антиядерные выступления и пересмотр энергетических программ во многих странах мира.

Научные центры разных стран пытаются соотнести выбросы радиации в Японии с аналогичными выбросами после чернобыльской аварии. Их данные весьма разнятся – если французский Институт радиационной защиты и ядерной безопасности заключил, что «Фукусима-1» произвела лишь 1/10 чернобыльских выбросов, то, по данным Метеорологического института Австрии, к настоящему моменту в окружающую среду попало уже 50 % радиации Чернобыля.

Правительство принимает решение расширить зону эвакуации – если раньше людям, живущим между 20 и 30 км от станции, предписывалось не покидать без лишней надобности свои дома и закрывать окна, то теперь всем им придется покинуть свои дома.

25 марта. В одном из турбинных отсеков третьего реактора станции зафиксировано превышение допустимого уровня радиации в 10 000 раз. Высказываются предположения о повреждении ядра реактора – того самого, где помимо урана находится опаснейший плутоний.

В Тихом океане, в ста километрах от города Сендай, сильно разрушенного землетрясением, происходит новое землетрясение силой 6,2 балла.

26 марта. Фиксируется резкое повышение радиации в морской воде близ станции. Юкио Эдано отрицает подозрения журналистов в ухудшении ситуации на станции, однако пока даже примерно не может сказать, когда удастся нормализовать обстановку на станции.

27 марта. Утром появились сообщения о том, что в турбинном отсеке второго реактора уровень радиации превысил норму в 10 миллионов раз – то есть еще в тысячу раз больше, чем за два дня до этого на третьем реакторе. Все работы на втором блоке прекращаются. Однако к вечеру TEPCO назвала эти цифры ошибочными.

Выяснилось, что использование морской воды для охлаждения реакторов привело к кристаллизации соли, мешающей циркуляции воды, поэтому с этого момента принимается решение охлаждать реакторы только пресной водой. Помощь в доставке необходимых объемов воды предоставляет армия США.

28 марта. Юкио Эдано сообщает о частичном расплавлении топлива во втором реакторе, которое после соприкосновения с водой попало в турбинный зал, что стало причиной резкого скачка уровня радиации.

Из-под внешнего корпуса второго реактора произошел выброс радиоактивной воды (уровень до 1000 мЗв/ч), которая могла попасть в море. Однако TEPCO опровергает возможность выброса в море столь опасной воды. Тем не менее, наличие зараженной воды внутри реакторов до сих пор мешает работникам станции включить систему охлаждения. На территории станции в почве обнаружены следы плутония, который, в отличие от радиоактивных изотопов йода, имеет длительный период полураспада.

29 марта. О частичном расплавлении активной зоны реактора уже можно говорить как о свершившемся факте – по словам Юкио Эдано, «это практически не вызывает сомнений». Уровень тревоги в стране повышен до максимального, за пределами реакторов остается большое количество радиоактивной воды, которая заполнила собой дренажные отводы со станции, однако пока не попала в океан. Для предотвращения этого на выходах дренажных труб сооружаются бетонные заграждения.

После того как стало известно о возможности утечки большого количества радиоактивных материалов в море, «Гринпис» присвоил фукусимской катастрофе высший, седьмой балл по шкале INES, приравняв ее таким образом к чернобыльской.

В Японии ходят слухи, что глава TEPCO Масатака Симидзу покончил жизнь самоубийством – он не появляется на публике уже несколько дней. По официальной версии, руководитель находится на больничном.

30 марта. В 3355 раз превышает норму содержание радиоактивного йода в морской воде поблизости от станции «Фукусима-1». К пристани вблизи АЭС планируется подогнать танкер, который займется сбором радиоактивной воды, поступающей из турбинных залов реакторов.

TEPCO сообщает о планах накрыть пострадавшие первые четыре реактора колпаками из специальной ткани, которая должна предотвратить распространение радиации. Предварительно сами здания реакторов – или то, что от них осталось, – планируется обработать специальной краской.

Слухи о самоубийстве президента компании Масатаки Симидзу не подтвердились – он действительно находится в больнице с повышенным давлением и головокружением, вызванными постоянным переутомлением.

К вечеру происходит выброс дыма на АЭС «Фукусима-2», находящейся в 11,5 км от первой. Это первый инцидент подобного рода на этой станции, которая до этого не представляла никакой угрозы.

31 марта. Радиация со станции расползается по все большей территории, однако большей частью речь идет о не столь опасном йоде-131, период полураспада которого составляет 8 дней. На самой станции операция по ликвидации последствий аварии временно приостановлена из-за высокого уровня радиации, из-за дождя неудачей закончилась попытка распыления специальной смолы для ее сдерживания.

Содержание радиоактивного йода в морской воде превышает норму уже в 4385 раз, несмотря на то что, по официальной информации, высокорадиоактивная вода из турбинных залов реакторов в море не попадает.

В российском Приморском крае проводятся учения по эвакуации населения на случай ухудшения радиационной обстановки.

Вечером на встрече с председателем японской компартии Кадзуо Сии премьер-министр Кан говорит о решении закрыть всю АЭС «Фукусима-1», включая почти не пострадавшие 5-й и 6-й энергоблоки. Кроме того, компания-оператор TEPCO перейдет под контроль правительства.

1 апреля. Ночью, как и вечером предыдущего дня, вновь происходили регулярные толчки магнитудой от 4,7 до 6,2. Количество погибших и пропавших без вести в стране достигло уже 28 000 человек.

Ситуация на АЭС снова осложняется: вода, которой продолжают заливать реакторы, становится радиоактивной, просачивается наружу и мешает продолжению работ, поднимая уровень радиации и грозя загрязнением все большей территории. При этом, если заливать в реакторы меньше воды, уровень радиации все равно поднимается – на этот раз уже из-за перегрева топливных стержней внутри реактора.

Принимается решение о срочном строительстве нового резервуара для откачки и фильтрации радиоактивной воды, переполняющей дренажные отводы со станции. Также рассматривается вариант использования гигантского плавучего резервуара, однако и на то, и на другое нужно время, которого у ликвидаторов просто нет.

К вечеру возобновлена операция по распылению в районе станции специальной синтетической смолы, которая должна быстро затвердеть на поверхности и не дать радиоактивным частицам распространяться в воздухе вокруг станции, что снизит уровень радиации. Планируется, что операция продлится две недели.

2 апреля. Утром в фундаменте второго реактора обнаружена трещина, из которой радиоактивная вода стекает в море. Радиоактивное воздействие этой воды составляет 1000 мЗв/ч, т. е. работникам станции достаточно пробыть в непосредственной близости от нее 15 минут, чтобы получить максимально разрешенную годовую дозу. Тем не менее сотрудники АЭС планируют срочно заделать трещину.

МАГАТЭ выражает свое намерение отправить на станцию своих экспертов для контроля за ситуацией, так как информацию, поступающую от TEPCO, считает недостаточной.

Премьер-министр Наото Кан впервые посещает регион, разрушенный землетрясением и цунами. Минута молчания перед единственным уцелевшим домом в городе Рикудзэнтаката префектуры Ивате, смытом с лица земли.

К вечеру работникам станции удалось заделать обнаруженную трещину, однако парадоксальным образом объем утечки радиоактивной воды не уменьшился. Ведутся поиски других участков, где герметичность здания реактора могла быть нарушена.

В вертолетах, с которых производился сброс воды на раскаленные реакторы, обнаруживается многократное превышение допустимого уровня радиации даже после их технологической очистки. Работа с ними объявлена опасной для пилотов и механиков.

3 апреля. Утром в подземных помещениях станции среди обломков найдены тела двух работников, числившихся пропавшими без вести с момента первого землетрясения.

Несмотря на то что радиоактивная вода из второго реактора все еще продолжает попадать в море, советник премьер-министра Японии Госи Хосоно заявляет в прямом эфире, что ситуация на аварийной АЭС «приобрела некую стабильность». При этом Юкио Эдано признает, что утечки радиоактивных веществ с «Фукусимы-1» могут в том или ином масштабе продолжаться еще в течение нескольких месяцев.

4 апреля. Чтобы определить места утечки радиоактивной воды со станции, ликвидаторы окрасили ее порошком белого цвета. В результате выяснилось, что основной объем жидкости вытекает не из второго блока, как предполагалось ранее, а из какого-то другого помещения. Попытка заделать бреши, добавив в воду полимерный порошок, способный впитывать жидкости в 50 раз больше собственного объема, успеха не принесла.

Вечером, для того чтобы ускорить продолжение работ, компания TEPCO сама сбросила в океан 11,5 тысячи тонн радиоактивной воды. По заверениям компании, содержание радиоактивных элементов в ней превышает норму в 100 раз, но все равно не представляет угрозы для здоровья человека и экосистемы Мирового океана. Юкио Эдано сказал, что «у нас нет другого выбора».

TEPCO рассматривает возможность установки специальных подводных заграждений-ловушек в бухте около «Фукусимы-1» для сдерживания радиации.

Только к 4 апреля удалось наладить стабильное трехразовое питание сотрудников, участвующих в работах на станции. До этого они получали только завтрак и ужин, преимущественно в виде консервов и других продуктов долгого срока хранения. Кроме того, на станции долгое время не хватало дозиметров для измерения уровня радиации, так как большая часть этих приборов вышла из строя во время землетрясения.

5 апреля. Продолжается сброс радиоактивной воды в океан. Япония просит о помощи Россию – наша страна готова предоставить установку для переработки жидких радиоактивных отходов «Ландыш», которая используется во Владивостоке для утилизации реакторных отсеков атомных подводных лодок. Кроме того, «Росатом» отправляет в Японию груз дозиметров и масок для защиты от радиации.

К этому моменту, по оценкам специалистов, в поврежденных реакторах скопилось до 60 тысяч тонн воды с очень высоким содержанием радиации. Содержание йода-131 в воде, сбрасываемой в океан со второго энергоблока, превышает норму в 7,5 млн. раз.

Против сброса радиоактивной воды в океан протестуют соседняя Южная Корея и экологи по всему миру. Несмотря на заверения японских властей о безопасности этого процесса, у берегов Японии уже выловили зараженную радиацией рыбу.

6 апреля. После серии неудач компании TEPCO в 5.38 наконец удается остановить утечку радиоактивной воды. Это сделано путем закачки 1,5 тонны специального затвердителя и раствора силикатов натрия и калия («жидкого стекла») в пробоины одного из колодцев дренажной системы.

Тем не менее специалисты не исключают возможности обнаружения или возникновения новых проломов и щелей. Продолжается поиск других вероятных мест утечки воды. Кроме того, изучается возможность строительства внешней системы охлаждения первых трех энергоблоков, так как из-за постоянно возникающих новых проблем запустить их систему охлаждения не удается. Однако на эту работу потребуется более месяца, а начать сооружение защитного саркофага или других аналогичных конструкций над разрушенными реакторами будет возможно не раньше сентября.

Вечером становится известно, что внутри первого реактора, где топливные стержни разрушены на 70 %, снова скапливается водород, что может привести к взрыву.

7 апреля. TEPCO объявляет об успешном предотвращении взрыва на первом реакторе – туда был закачан газообразный азот. Операция по закачке азота должна продолжаться еще несколько дней.

Для замера радиации в воздухе над станцией решено использовать беспилотные летательные аппараты, которые предоставят ВВС США и Франции.

Юкио Эдано объявляет о том, что жителям 20-километровой зоны отчуждения вокруг станции вскоре на некоторое время разрешат вернуться домой, однако об окончательном возвращении речи не идет – наоборот, рассматривается возможность расширения обязательной зоны эвакуации на еще большую территорию, так как облучение даже незначительным количеством радиации, но в течение длительного времени (с момента аварии прошел уже почти месяц), может быть опасным для здоровья людей. Кроме того, в зоне отчуждения начинается масштабная операция по поиску тел погибших во время землетрясения.

В 23.32 в северной части острова Хонсю происходит новый сильнейший с 11 марта подземный толчок магнитудой 7,1. Проблемы с электроснабжением регистрируются на других атомных станциях – в Онагаве и Хигасидори (префектуры Мияги и Аомори соответственно), а также на станции по переработке отработанного ядерного топлива в Роккасё (префектура Аомори). Землетрясение привело к новым значительным разрушениям, но АЭС «Фукусима-1» нового вреда не причинило.

8 апреля. Компания Tohoku Electric Power Co. (аналог TEPCO для северо-востока острова Хонсю) заявила об утечке радиоактивной воды с АЭС «Онагава» в результате последнего землетрясения. О масштабах, причинах и степени опасности утечки пока не сообщается.

9 апреля. В море около АЭС «Фукусима-1» начато строительство стального ограждения для предотвращения дальнейшей утечки радиоактивной воды, длина которого должна составить 120 метров. Предельно допустимый уровень радиации в воде у побережья превышен в 63 тысячи раз, что значительно меньше, чем за неделю до этого.

В здании первого реактора, куда незадолго до этого был закачан азот, снова отмечается рост температуры.

11 апреля. Полностью прекращен сброс радиоактивной воды в океан. Всего было сброшено почти 10,5 тысячи тонн такой воды, что, тем не менее, не должно создать сколько-нибудь серьезной угрозы для здоровья людей. Однако здесь не учитываются неконтролируемые утечки, которые продолжались много дней.

Президент компании TEPCO Масатака Симидзу впервые с 13 марта появился на публике. Он принес свои соболезнования всем пострадавшим от аварии и заверил журналистов, что его компания в тесном контакте с правительством делает все возможное для скорейшей минимизации ее возможных последствий.

После землетрясения силой 9,1 балла прошел ровно месяц, за это время в стране зафиксировано более 500 новых толчков магнитудой больше 5 баллов.

12 апреля. В 6.38 в блоке аккумуляторов у 4-го энергоблока АЭС «Фукусима-1» возникает пожар, быстро ликвидированный отрядом военных пожарных.

В 8.08 происходит новое сильное землетрясение в районе Токио магнитудой 6,3. Долгое время не работало все столичное метро, также временно приостановили свою работу аэропорт «Нарита» и скоростные железные дороги.

Новые замеры показали, что в первые дни после аварии в атмосферу какое-то время выбрасывался йод-137 в количестве 10 тысяч терабеккерелей в час, к настоящему моменту уровень выбросов со станции составил 10 % от чернобыльских. Национальное агентство по атомной и промышленной безопасности повышает уровень опасности аварии с пятого до седьмого по международной шкале INES. Этот максимальный уровень до этого момента получала только авария на советской атомной станции. TEPCO признала, что выброс радиации может привести как к непосредственным, так и к замедленным последствиям для здоровья людей на большой территории и к серьезным экологическим последствиям в нескольких странах. Уровень радиации превышает годовую норму в радиусе около 40 км от станции (там обнаружен радиоактивный стронций), а по некоторым направлениям и в 60 км, что говорит о необходимости снова расширять зону отчуждения и проводить новую эвакуацию.

Мир облетает видео, сделанное отважным японским журналистом-сталкером Тецуо Дзимбо – он проехал на автомобиле по Зоне отчуждения, снимая все увиденное на камеру, и смог приблизиться к станции на полтора километра. На видео в кадре все время присутствует дозиметр, который вблизи станции показывает более 100 мкЗв/ч. По дороге к ней видны полуразрушенные и в спешке оставленные жителями дома, потрескавшиеся дороги, брошенные бездомные животные – настоящая «зона».

13 апреля. Из дренажной системы второго энергоблока в герметичный резервуар конденсаторной системы начата перекачка высокорадиоактивной воды, которая в процессе первоначального аварийного охлаждения могла соприкасаться в том числе и с оплавившимися топливными стержнями. Общее количество такой воды на трех первых блоках оценивается в 60 тысяч тонн.

По новым измерениям содержание йода-131 и цезия-137 в морской воде повышено уже на расстоянии 30 км от побережья. Экологи продолжают бить тревогу в связи с возможным загрязнением Мирового океана на неподдающейся оценке территории.

У побережья Хонсю происходит очередное землетрясение в 5,8 балла. Геологическая служба США предсказывает, что повторные толчки после сильнейшего удара 11 марта могут отмечаться еще в течение 10 лет, так как давление между тектоническими плитами в районе японского желоба только возросло.

14 апреля. Несмотря на высокий уровень радиации, власти решают начать поиск более тысячи пропавших без вести в результате землетрясения в десятикилометровой зоне вокруг АЭС.

15 апреля. По новым измерениям TEPCO за последнюю неделю уровень радиации воды в помещениях под вторым реактором вырос в 17 раз и составил до 1000 мЗв/ч, что говорит о продолжающейся утечке радиации из активной зоны. На первом, втором и четвертом реакторах ситуация схожая, кроме того, на третьем реакторе зафиксирован непонятный скачок температуры до 250 градусов.

Национальное общество по изучению проблем атомной энергетики предупреждает, что в лучшем случае утечка радиации прекратится только через 2–3 месяца, даже несмотря на то, что температуру внутри каждого из реакторов удалось снизить настолько, что вероятность неконтролируемой реакции сведена к минимуму.

TEPCO начала сбрасывать в море мешки с целикатами – минералами на основе кремния и алюминия, обладающими свойством впитывать радиоактивные вещества. Такие же мешки сбрасываются в дренажные системы реакторов, где скопилось большое количество радиоактивной воды.

17 апреля. Из-за ошибки одного из операторов произошло отключение системы охлаждения в бассейнах с отработавшим ядерным топливом – он просто нажал не на ту кнопку. К серьезным последствиям это не привело, но общественное недовольство действиями TEPCO только усилило.

18 апреля. Внутрь энергоблоков проникли два самоходных гусеничных робота, которые засняли внутренности реакторов и измерили уровень радиации в них, который составил от 10 до 49 мЗв/ч в первом энергоблоке и от 28 до 57 мЗв/ч – во втором. Это говорит о том, что людям начинать работу внутри блоков будет нельзя еще долго, однако не должно замедлить операцию – TEPCO по-прежнему обещает полностью наладить охлаждение станции и минимизировать утечки радиации в течение 3 месяцев.

19 апреля. TEPCO смогла начать откачку высокорадиоактивной воды из подземного этажа второго энергоблока в технический резервуар для жидких отходов, который был предварительно загерметизирован. Тем временем японские химики в спешном порядке создали специальный порошок на основе цеолитов, который должен улавливать радиоактивные частицы в воде.

20 апреля. В морской воде в 15 километрах от станции уровень радиации превышает предельно допустимую норму в 5 раз. В то же время содержание радиации в непосредственной близости от водозаборника второго реактора значительно снизилось – радиоактивной воде не дает распространяться установленный там стальной забор. Работы по откачке радиоактивной воды из помещений самих реакторов идут медленнее, чем хотелось бы, – за день ее уровень удалось снизить лишь на 1 см (с 82 до 81).

21 апреля. Премьер-министр Наото Кан официально запретил пребывание людей в 20-километровой зоне вокруг станции для предотвращения их облучения и возможного мародерства (хотя к чести японцев надо сказать, что случаев мародерства в оставленных жителями после землетрясения областях зафиксировано практически не было). До этого часть из ранее эвакуировавшихся жителей возвращались в свои дома, и у полиции не было полномочий им воспрепятствовать.

Уровень радиации в 20-километровой зоне в этот момент составлял около 100 мкЗв/ч, что более чем в 500 раз превышает норму.

22 апреля. Уже на следующий день Юкио Эдано признал, что уровень радиации значительно превышает норму и в ряде районов за пределами Зоны отчуждения, которая должна быть расширена. Повышенное содержание радиоактивных изотопов йода и цезия обнаружено уже в 40 км от станции. Эти же элементы выявлены в осадках, прошедших над Киото – городе на другом конце острова Хонсю в 900 км от станции.

23 апреля. Норму облучения выше предельного уровня получили уже 30 работников АЭС «Фукусима-1».

25 апреля. Уровень радиации в бетонных обломках здания третьего реактора станции оценивается в 900 мЗв/ч. TEPCO обещает к июлю закончить разбор завалов и вывоз мусора, однако до сих пор неясно, где и как он будет храниться.

26 апреля. В день двадцатипятилетия чернобыльской катастрофы поостывшее было внимание СМИ всего мира вновь концентрируется на Фукусиме, где опять поднимается уровень радиоактивной воды, которой заполнены третий и четвертый энергоблоки, несмотря на попытки ее откачать. Японское правительство усиленно борется с сопоставлением в глазах общественности двух крупнейших ядерных катастроф в истории, подчеркивая, что в Фукусиме и выбросы радиации в 10 раз меньше чернобыльских, и сам характер аварии принципиально другой.

27 апреля. TEPCO начинает операцию, невиданную прежде в мировой атомной энергетике: внутренние помещения 1-го, 2-го и 3-го энергоблоков аварийной станции планируется полностью залить водой. Уровень водяного столба должен вырасти в 3 раза и достичь 18 метров, полностью скрыв собой топливные отсеки. Работа потребует нескольких месяцев.

28 апреля. Советник премьер-министра Госи Хосоно признает, что правительство Японии во избежание паники умышленно занижало истинный масштаб выбросов радиации. По его словам, уровень опасности с самого начала соответствовал седьмому по шкале INES (максимальная опасность), хотя публично такой статус катастрофе был придан лишь через несколько недель после ее начала. Однако в дальнейшем ухудшение ситуации и расширение зоны эвакуации не ожидается – по словам того же Хосоно.

29 апреля. Первые результаты новой стратегии TEPCO – создания большого «водяного саркофага» в первых трех реакторах – оказались положительными, удалось добиться заметного снижения температуры активной зоны.

1 мая. На первом реакторе планируется установить новую систему вентиляции для очистки воздуха от радиоактивных частиц, что должно позволить работникам начать работы внутри помещения – это все еще невозможно. Присутствие специалистов должно сделать более эффективной работу по заливке реакторов водой.

К маю обстановка на АЭС «Фукусима-1» более-менее стабилизировалась, хотя журналисты продолжали ежедневно следить за новыми событиями на станции и будут продолжать, вероятно, еще как минимум несколько месяцев. Окончательные сроки ликвидации последствий аварии с точностью назвать еще нельзя, но очевидно, что это произойдет не раньше 2012 года.

Глава 3

Битва с ядерным драконом

Освобожденная энергия атомного ядра многое поставила под сомнение, в том числе и наш образ мысли. Если человек так и не сможет думать по-новому, мы неизбежно будем двигаться навстречу беспрецедентной катастрофе.

Альберт Эйнштейн

Читая многодневные «сводки с полей» из Фукусимы, кажется, что ликвидаторы аварии сражаются с каким-то непобедимым многоголовым чудовищем, который будто играет ними: только удастся взять под контроль ситуацию на одном реакторе – проблемы возникнут на втором, работники станции ринутся их устранять – полыхнет на третьем, потом – снова на первом, и так далее. В адрес компании TEPCO было высказано достаточно критики за нерешительность, нерасторопность, халатное отношение к опаснейшему объекту. Действительно, в некоторые моменты казалось, что компания просто не знает, что делать, и опускает руки или, что немногим лучше, горестно хватается этими руками за голову. К тому же, как выяснилось, система безопасности станции действительно была не до конца продумана и не рассчитана на землетрясение и цунами такой силы. Однако справедливости ради надо сказать, что справиться с ядерным реактором (а тем более четырьмя) с выведенными из строя системами охлаждения – задача не из легких. Ядерная реакция – не та вещь, которую можно взять и отключить нажатием кнопки. Произошедшее в Фукусиме наглядно показало, что ядерная энергия при всей своей прогрессивности и экологичности (пока она находится под контролем) все еще одно из самых неуправляемых достижений человечества, и управляться с ней надо с крайней осторожностью.

В предыдущей главе мы восстановили внешний ход событий по дням, а иногда и часам. Теперь же попробуем разобраться, что случилось внутри реактора? Как именно стихия нарушила его нормальную работу? Почему случились многочисленные взрывы и выбросы пара? Наконец, почему работникам станции никак не удавалось все это остановить?

Поскольку вся Япония находится в сейсмически активной зоне, на каждой атомной станции в этой стране установлены высокоточные сейсмические датчики, которые регистрируют любое движение земной коры и при малейшей опасности дают сигнал об остановке реактора. Так произошло и в этот раз – 11 марта датчики зафиксировали первые свидетельства мощнейшего землетрясения, и сразу был запущен процесс заглушки трех первых реакторов станции, которые работали в тот момент.

Как уже было сказано, реактор нельзя взять и отключить нажатием одной кнопки, этот процесс требует времени. Сначала в активную зону реактора погружаются специальные регулирующие стержни, которые поглощают избыточные нейтроны (нейтроны выделяются при распаде ядра урана или плутония и, обладая огромной скоростью, способствуют распаду других ядер – это и называется цепной реакцией) и замедляют таким образом ядерную реакцию, снижая мощность реактора. На «Фукусиме-1» это было сделано сразу после поступления сигнала о землетрясении, и через три минуты реакторы работали на 10 % своей мощности, а через десять – полностью перестали производить энергию.

Однако погружение регулирующих стержней – только первый этап остановки реактора. Даже когда все нейтроны поглощаются и новых распадов ядер урана не происходит, продолжается распад продуктов разложения урана, что все равно сопровождается выделением огромного количества тепла, которое необходимо от реактора отводить. Процесс охлаждения идет постепенно – в нормальных условиях он занимает несколько дней. Но буквально через несколько минут после остановки реакторов случилось новое бедствие – на станцию, практически не затронутую собственно землетрясением, обрушилось цунами.

Как уже было сказано, охлаждение реактора происходит за счет циркуляции холодной воды, которую качают мощные насосы, работающие от общей электросети, а также подключенные к запасным дизельным генераторам на случай перебоев с электроэнергией. Эти генераторы и были разрушены цунами, которое уничтожило все связи станции с общей энергетической сетью и привело к ее обесточиванию. Этот удар гигантской волны и стал источником всех тех дальнейших бед, с которыми целые недели боролись герои Фукусимы. Таким образом, еще раз подтвердилась истина, которую хорошо знают японцы: самое страшное – это не землетрясение, каким бы сильным оно ни было, самое страшное – это то, что приходит после землетрясения: беспощадное цунами.

Неужели строители станции были настолько недальновидны, что не учли возможность удара цунами? Учли, но не такой силы. Напротив станции недалеко от берега была построена стена, призванная как раз защищать ее от цунами (ее легко увидеть на многочисленных фотографиях АЭС со спутника), но эта стена рассчитана на волну высотой 5,7 метра, что считается бедствием невиданной силы. В этот же раз высота волны составила 14 метров! То есть в два с половиной раза выше запланированной при строительстве. Атака стихии 11 марта 2011 года была совершенно невиданной даже для Японии силы, и к ней не были готовы даже привыкшие к постоянной опасности жители этой страны. Конечно, задним числом можно сказать, что ученые могли и должны были предвидеть и столь разрушительные бедствия, но история, как известно, не знает сослагательного наклонения, и что случилось, то случилось.

После выхода из строя дизельных генераторов станция еще некоторое время охлаждалась с помощью резервных батарей, рассчитанных на работу только во время кратковременного ремонта генераторов и совершенно неспособных их заменить. Через несколько часов они разрядились, и вода по реактору циркулировать перестала, начав нагреваться от раскаленной (и продолжающей нагреваться, так как распад продуктов разложения урана продолжался) активной зоны. Естественно, вода стала быстра закипать и, превратившись в пар, повышать давление внутри корпуса, угрожая превысить предел его прочности и вырваться наружу, нарушив таким образом герметичность оболочки, а это, в свою очередь, чревато попаданием большого количества сильно радиоактивных веществ в окружающую среду.

Чтобы предотвратить разрушение оболочки, инженеры станции субботним утром произвели запланированный выброс пара на первом реакторе – открыли аварийные клапаны и выпустили пар из контейнмента, куда он сбрасывался в результате повышения температуры в самом реакторе. Внешний корпус энергоблока к тому времени оказался уже не вполне герметичным (под действием температуры, а отчасти, возможно, и из-за землетрясения), что привело к резкому росту радиации поблизости. Однако это было меньшее из зол – вероятная разгерметизация активной зоны грозила куда более значительным заражением территории. После этого с помощью мобильной электростанции в реактор для его охлаждения была подана вода (раньше это сделать было нельзя, так как она бы тут же испарилась и только еще сильнее повысила внутреннее давление).

Вместе с паром наружу попал так называемый реакторный газ – смесь летучих радиоактивных компонентов, образующихся в активной зоне реактора, которые, однако, не усваиваются человеческим организмом и быстро рассеиваются в атмосфере. Поэтому сам по себе выход наружу горячего пара не представлял бы большой опасности – однако вскоре после этого в атмосфере возле станции обнаружили продукты разложения урана – радиоактивные и очень опасные для человека цезий, стронций и йод. Это могло означать только одно – что успела расплавиться оболочка по крайней мере части твэлов и продукты распада из них попали в состав газа, а значит, можно ждать дальнейших серьезных выбросов радиации. Внутри контейнмента ее уровень уже тогда в сотни раз превышал норму.

К сожалению, этих мер оказалось недостаточно. Остававшаяся в реакторе вода от соприкосновений с раскаленными циркониевыми твэлами и под действием радиации превращалась в кислород и водород, который скапливался под куполом реактора в таком количестве, что его давление уже через несколько часов превысило запас прочности, и на первом реакторе прогремел взрыв. Об этом и следующих взрывах в новостях будут говорить, что «над станцией внезапно поднялся белый дым» – этот дым и есть водород, вырвавшийся наружу. Только, в отличие от запланированного выброса пара, в этот раз разбушевавшийся газ не очень заботился о сохранности реактора, а потому корпус энергоблока серьезно пострадал. В следующие дни подобные взрывы произойдут также на втором и третьем реакторах, где происходили те же самые процессы, что и на первом, только несколько медленнее. Однако важно понимать, что эти взрывы не связаны с детонированием непосредственно ядерного топлива и произошли вне активной зоны – над ней и сбоку, что снизило их силу и уберегло сами реакторы от разрушения. Особенности конструкции реактора такого типа также уберегли его от пожара после взрыва – там, по сути, просто нечему гореть.

Когда стало понятно, что реактор уже не спасти и даже если кризис удастся преодолеть, он все равно больше никогда не сможет работать из-за сильного разрушения активной зоны, руководство компании TEPCO решилось на охлаждение реактора морской водой – мера, которая при любом раскладе делает его в дальнейшем непригодным к использованию. Из-за остановки системы циркуляции воды и частичного нарушения ее контура охлаждать реактор морской водой приходилось только внешне и всеми подручными способами – с вертолетов, пожарными машинами, водометами и т. п. Конечно, подобные способы охлаждения сами по себе гораздо менее эффективные, чем предусмотренные конструкцией реактора. Кроме того, они небезопасны – при контакте холодной воды с раскаленным цирконием твэлов, во-первых, моментально образуется большое количество пара, что снова ведет к повышению давления внутри реактора, а во-вторых, резкий температурный перепад может вызвать трещины оболочки и дальнейшее разрушение топлива. И то и другое сопровождается дальнейшими выбросами радиации, так что уже тогда было понятно, что спасти ситуацию можно только ценой серьезного радиационного заражения окружающей территории, а возможно, и ценой здоровья людей, участвующих в аварийном охлаждении. Однако, если бы оно не производилось, риск был бы еще выше – под действием растущей температуры твэлы продолжали бы плавиться, а вместе с ними и само ядерное топливо (именно это называется английским словом «мелтдаун», которым так пугали своих читателей СМИ в разгар аварии), и раскаленная смесь циркония и урана стекала бы на самое дно реактора, куда не достают регулирующие стержни, а значит, свободные нейтроны после ядерного распада поглощаются в гораздо меньшем количестве, и реакция ядерного распада вновь ускорится, что резко повысит температуру, а вместе с ней и давление, и приведет к разрушению корпуса реактора с выбросом в атмосферу большого количества пара с содержанием продуктов разложения урана из тех самых расплавленных твэлов. В этом случае радиоактивные дожди могли бы пройти на большой территории и заражение затронуло бы многие страны, а не только окрестности АЭС.

На четвертом реакторе проблемы носили несколько другой характер. В момент землетрясения он был на профилактике, поэтому топлива в активной зоне там не было, но взрыв пара и вслед за ним пожар произошли на складе отработанного топлива, который также находится внутри здания реактора. Стержни из активной зоны попадают туда по специальным каналам для безопасного охлаждения. Этот склад иногда называют бассейном, потому что использованные твэлы в нем хранятся в воде, которая циркулирует, поддерживая безопасную температуру и не давая распространиться радиации. Кроме того, там находится определенное количество борной кислоты, которая поглощает избыточные нейтроны и не дает возобновиться ядерной реакции. Из-за общего нарушения системы охлаждения уровень воды в бассейне упал ниже необходимого, и часть стержней оказалась выше этого уровня (кроме того, часть воды могла выкипеть, как это произошло на первых трех реакторах); из-за прекращения охлаждения их температура стала расти (даже в отработанных твэлах еще долго продолжаются процессы, связанные с большим выделением тепла), оставшаяся вода закипать и повышать давление, что и стало причиной взрыва и вызванного им пожара. Естественно, здесь также имело место частичное расплавление топливных стержней и связанный с этим выброс радиации, объем которого из-за горения только увеличился. Эксперты сходятся на том, что таких проблем на четвертом блоке уж точно можно было избежать – вероятно, специалисты TEPCO в первые дни настолько были поглощены происходящим на первых трех реакторах, что на неработающий четвертый даже не обратили внимания, забыв о том, что там все же есть большое количество отработанного ядерного топлива.

По замыслу ликвидаторов аварии, ее охлаждение «подручными мерами» должно было производиться лишь первое время – чтобы сбить температуру реакторов и не дать им нагреться до такого состояния, когда может возобновиться реакция ядерного распада в активной зоне, пока будет восстанавливаться электроснабжение и налаживаться система охлаждения станции. Однако этот процесс затянулся – уровень разрушений был выше, чем изначально предполагалось, что потребовало более длительных работ, а сил на ликвидацию в первые дни было брошено недостаточно. Однако впоследствии вынужденный сброс воды сам стал источником новых проблем – из-за наличия большого количества воды внутри реакторов запустить систему охлаждения технически было невозможно. Этот замкнутый круг только усилился, когда были обнаружены многочисленные бреши и утечки – вода, которой заливали реакторы, выходила наружу, пропитывала собой землю в районе станции, попадала в океан. Только теперь уже – побывав в жерле реактора! – эта вода из обычной превратилась в радиоактивную, а часть ее, которая соприкасалась непосредственно с ядерным топливом, – просто в смертельно опасную. Попытки операторов найти и заделать бреши казались такими же суетливыми и беспомощными, как несколько ранее попытки охладить раскаленные реакторы, однако их можно понять – проблемы в Фукусиме буквально грузились одна на другую. Ведь остановить постоянную подачу воды тоже было нельзя – иначе вновь могла бы начать расти температура в реакторе. Таким образом, ту воду, которая текла со станции, только теперь уже насыщенная радиоактивными изотопами, и от которой нужно было как-то избавляться, люди сами же и продолжали постоянно заливать в реактор – у них просто не было выбора. Некоторое количество воды вынужденно было сброшено в океан, конечно, это была так называемая низкорадиоактивная вода, которая не должна представлять опасности для животного и растительного мира Мирового океана. Какие объемы радиоактивного йода, цезия и стронция из жерла атомной станции в итоге все-таки попали с водой в землю и море, пока оценить сложно, но в том, что полностью избежать их утечки не удалось, можно практически не сомневаться. И даже когда ситуация более-менее стабилизировалась, это не означало прекращения выбросов радиации – по самым оптимистичным прогнозам, они будут продолжаться 3–4 месяца с момента аварии, а на полную ликвидацию последствий уйдут годы.

Остается главный вопрос: в чем же причина того, что казавшаяся поначалу если не несерьезной, то хотя бы контролируемой авария приобрела такой масштаб? Ведь на станции не случилось ни катастрофического взрыва, ни разрушения реакторов – ничего такого, что с самого начала говорило о непоправимости аварии. Полному и подробному ответу на этот вопрос еще будут посвящены десятки публикаций, от серьезных научных исследований до статей в популярных журналах, однако некоторые выводы можно сделать уже сейчас.

Одна из причин – конструктивные недостатки самой станции. Как выяснилось (к сожалению, только на практике), станция не была готова к столь сильному землетрясению и еще менее – к последовавшему за ним цунами. Это с натяжкой можно объяснить тем, что землетрясение было исключительной силы – как мы уже говорили, самое сильное за историю Японии, однако готовой станция в сейсмоопасной зоне должна была быть и к нему – ведь в мире случались землетрясения и сильнее.

Землетрясение 11 марта 2011 года магнитудой 9,1 стало, по разным оценкам, четвертым или пятым по силе с 1900 года по данным геологической службы США. Сильнее его только землетрясения 1960 года в Чили (9,5), 1964 года на Аляске (9,2) и в 2004 году у берегов острова Суматра в Индонезии (9,1, оно же породило самую разрушительную в новейшей истории волну цунами, поразившую многие страны Индийского океана). Землетрясение 1952 года на Камчатке обладало такой же силой, что и нынешнее японское, – 9,1.

Причем сами реакторы к бедствию оказались готовы – они выстояли и не получили значительных повреждений, которые практически не доставили бы хлопот, не выйди из строя система охлаждения. Прочными оказались здания реакторов и к взрывам водорода: разрушение внешней облицовки – ничто по сравнению с серьезным повреждением активной зоны. Но создается впечатление, что японские проектировщики при продумывании безопасности взглянули на проблему не очень широко – и, уделив максимальное внимание самому «сердцу» станции, недостаточно ответственно отнеслись к другим постройкам на ее территории. Отдельное строение, где помещались резервные дизельные генераторы, оказалось очень непрочным и близким к поверхности земли, что еще более странно, учитывая непосредственную близость моря и возможность цунами. Видимо, проектировщики посчитали, что какие-то запасные генераторы – это вам не ядерный реактор, на них можно и сэкономить. Но в итоге, как мы уже знаем, корнем проблемы оказался именно коллапс этих генераторов, после которого оказалась обесточенной система охлаждения, и энергоблоки начали нагреваться. А когда энергоблок с загруженным ядерным топливом нет возможности охладить, прочность и сейсмоустойчивость его корпуса, как мы понимаем, играет уже очень второстепенную роль. Кроме того, как мы помним, большое количество проблем создал склад отработанного топлива, который располагался на четвертом этаже четвертого блока. Если бы на его месте были запасные генераторы, они бы не отключились из-за цунами – вода бы до них просто не достала. А из бассейна с отработанными твэлами ближе к земле, напротив, вода бы так легко не ушла, и подать ее туда в случае опасного роста температуры было бы намного проще. На «Фукусиме-1» же все было устроено с точностью до наоборот. Так что налицо очевидные просчеты в конструкции станции, что тем более удивительно, зная не только высокие требования к безопасности в атомной энергетике после чернобыльской аварии, но и традиционную японскую аккуратность.

Но кроме конструкционного важнейшую роль сыграл и человеческий, или, если так можно выразиться, «управленческий» фактор. Во-первых, в Японии просто отсутствовала система управления кризисами на АЭС – некий заранее очерченный круг людей, принимающих решения и обладающих полномочиями, вступающими в силу в экстренной ситуации. В России такая система есть после чернобыльской аварии, японцы же на чужих ошибках решили не учиться и дождались своих – в самый ответственный момент решения принимать оказалось просто некому. Вся ответственность свалилась на управляющую компанию Tokyo Electric Power, которая вообще-то занимается энергетическим бизнесом, а не техногенными катастрофами; если так можно выразиться, она больше похожа на министерство финансов, чем на МЧС. Впрочем, оправдывать TEPCO тоже не стоит, в крупной компании, занимающейся столь серьезным делом, как атомная энергетика, должна быть продумана модель действий в кризисной ситуации. Видимо, продумана она не была, так как практически все эксперты (а тем более общественное мнение) сходятся в том, что компания действовала медленно, нерешительно и неэффективно. Люди, работавшие на станции, не могли не понять, что произойдет в момент отключения электроэнергии. Соответственно, в этот же самый момент, пока работали запасные генераторы и никакой аварии с выбросом радиации еще не случилось, а значит, на станции беспрепятственно можно было проводить любые работы, должно было начаться подключение к альтернативным источникам электроэнергии любой ценой. Времени на это было, по позднейшим заключениям экспертов, не меньше 15 часов. Для страны с такими технологическими и экономическими возможностями, как Япония, это не должно было стать проблемой. Несмотря на официальное отсутствие армии, численность японских Сил самообороны достаточно велика, к ним еще можно прибавить пожарных, полицию – людей, кому государство может приказывать, и в демократической Японии предостаточно. Транспортное сообщение, дорожная сеть – на уровне самых развитых стран мира, мобилизацию и переброску к месту аварии можно было бы осуществить за несколько часов, ведь специалисты-ядерщики уже тогда понимали, что страна стоит на пороге крупнейшей ядерной катастрофы. Вместе с людьми к станции могли бы быть подогнаны мобильные генераторы электроэнергии (или плавучие – станция на берегу моря). Пока они бы вырабатывали свой ресурс – новые. Одновременно со всем этим производилось бы восстановление постоянного электроснабжения и подключение станции к единой энергосистеме. После этого система охлаждения могла бы вернуться к стабильной работе, и реакторы постепенно были бы охлаждены до нормального безопасного состояния вообще без выброса радиации. На этой стадии о «Фукусиме-1» уже даже перестали бы говорить в новостях – это совершенно рабочий, рядовой процесс. Но, к сожалению, в этом сценарии слишком часто встречается частица «бы». В реальности же всех этих действий предпринято не было. Ответственных не нашлось, инструкций – тоже, а без этого работники станции и руководство TEPCO в буквальном смысле сидело и смотрело, что же будет дальше. В первые часы, когда все можно было поправить, вообще не предпринималось никаких действий. Попытки аварийного охлаждения начались только когда реакторы действительно нагрелись до опасного состояния – как будто инженеры на них думали, что «а вдруг пронесет». Попытки подведения запасного электричества начались слишком поздно – уже после нескольких аварий с выбросом радиации, после которого работать на АЭС в нормальном режиме уже было нельзя. Когда же электричество худо-бедно было подключено, оказалось, что реакторы уже настолько разрушены из-за все это время шедших в них процессов, что запитывать ими, по сути, уже нечего – приходится продолжать заливать воду из насосов и пожарных машин, которая потом сама создает новые проблемы, вытекая из реактора уже сильно «пропитанной» радиацией.

Примером эффективного урегулирования ситуации, сложившейся в Фукусиме, может стать кризис на Армянской АЭС в 1988 году, где, кстати, были установлены реакторы, аналогичные японским. Тогда, 7 декабря в 11.41, на северо-востоке Армении произошло землетрясение, которое позже будет названо Спитакским (по названию города, который оно полностью разрушило) и унесет жизни 25 тысяч человек, а в первое время известное всем просто как «землетрясение в Армении». Во время бедствия почти весь персонал покинул станцию, хотя серьезных повреждений она не получила и угрозы не представляла. Но атомная станция, пущенная на самотек, опасна даже в отсутствие каких-либо признаков природных катастроф. Совет Министров СССР и Минатом для предотвращения аварии из-за возможного перегрева реакторов оперативно перебросили на обезлюдевшую станцию работников других АЭС, причем большей частью с Кольской АЭС в Мурманской области, откуда до Армении, скажем так, несколько Японий. Эти люди быстро восстановили подачу воды и спасли реакторы. Впоследствии по решению Совмина Армянской ССР станция была остановлена из-за сохранявшейся сейсмической опасности и вновь открыта только уже властями независимой Армении.

Армянскую АЭС, а вместе с ней и жителей окрестных городов и сел спасло четкое понимание ситуации ответственными руководителями и их решительные действия. «Административный ресурс» у руководства СССР был велик, и в данном случае – как это и бывает в кризисных ситуациях – он оказался жизненно необходимым. Японии же понимания ситуации и этого ресурса не хватило, последствия чего нам теперь хорошо известны.

Вот что по поводу действий управляющей компании сказал «Росатому» зам. директора Института проблем безопасного развития атомной энергетики Валерий Стрижов: «У меня сложилось впечатление, что система управления неадекватна ситуации. Наверное, она хороша для нормальных условий, но не годится для тяжелой аварии, когда нужна мгновенная реакция. Японские коллеги говорили, что они выносят рекомендации, но результатов не знают: слишком длинная, многоступенчатая система согласований. Полномочия по ликвидации аварии передавались из рук в руки – сначала эксплуатирующей компании TEPCO, потом Министерству экономики и торговли, и, наконец, ситуацию взял под контроль премьер-министр. Вот после этого работы на площадке несколько активизировались.

Персонал делал свою работу как положено, пытаясь в невероятно тяжелых условиях возобновить охлаждение реакторов. Правда, мы сильно удивились, когда во вторник объявили, что 250 сотрудников станцию покидают и остаются только 50. Возможно, это было вызвано необходимостью поменять команду, которая пребывала в шоковом состоянии.

Но вот если оценивать работу по ликвидации аварии с точки зрения внешнего управления, особенно в первые дни после случившегося, когда им занималась компания TEPCO, то я бы поставил три с минусом или даже двойку. Потеряна площадка, что самое плохое. Первые дни она была чистая, там бы спокойно работали люди, стягивалась бы техника. А после выбросов уже пришлось защищать персонал».

Второй Чернобыль?

Как только начались первые признаки чего-то непонятного, но очень тревожного и опасного, что происходит на АЭС «Фукусима-1», с экранов телевизоров и из уст обычных людей стало доноситься страшное слово – Чернобыль. Это и понятно – с чем еще ассоциируется у простых обывателей атомная катастрофа, как не со взрывом на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года. Сразу посыпались рассуждения и спекуляции на тему, похожа ли японская авария на то, что случилось в свое время в Киевской области, достигнет ли она ее масштабов, сколько людей и какие страны окажутся жертвами нового радиационного облака, подобного тому, что накрыло тогда Восточную Европу. СМИ с радостью подхватили подзабытую за 25 лет тему Чернобыля и вновь ввели в обиход такие щекочущие нервы понятия, как «зона отчуждения», «саркофаг над реактором» и «доза излучения в столько-то рентген или бэр», хотя общепринятой единицей измерения уже стал зиверт и его производные. И хотя полученное работниками станции облучение можно перевести в бэры, а строительства саркофага и появления долговременной зоны отчуждения вокруг станции действительно не избежать, между авариями на ЧАЭС 1986 года и на «Фукусиме-1» 2011 года на самом деле больше различий, чем сходств. Попробуем в них разобраться.

Первое и ключевое – на этих двух станциях использовались разные типы реакторов. В Чернобыле – реактор типа РБМК (реактор большой мощности канальный), водо-графитный, что во многом и предопределило масштабы последствий чернобыльской аварии. На фукусимской же станции стоят кипящие водо-водяные энергетические реакторы (ВВЭР), гораздо более безопасные.

В первое время после аварии в прессе можно было заметить путаницу с определением типа реактора, установленного на АЭС. Она была связана с тем, что система классификации ядерных реакторов, принятая в России и на Западе, различается. В России обязательной характеристикой реактора является тип используемого в нем теплоносителя (вещества, с помощью которого энергия от ядерной реакции передается в генератор и в конечном счете преобразовывается в электроэнергию) и замедлителя (вещества, используемого в активной зоне для замедления нейтронов и поддержания таким образом ядерной реакции). В водо-водяном реакторе в качестве обоих этих компонентов выступает вода – отсюда и его название. А, к примеру, в водо-графитном реакторе, как на Чернобыльской АЭС, в качестве теплоносителя выступает все та же вода, а в качестве замедлителя – графит. На Западе же реакторы называют в соответствии с используемым теплоносителем, поэтому, к примеру, если реактор относят к типу BWR (Boiling Water Reactor) – это означает, что теплоносителем в нем является кипящая вода, а если PWR (Pressurized Water Reactor) – горячая вода под давлением, и так далее. Таким образом, реакторы, сделанные по проекту компании General Electric для «Фукусимы-1», относятся к западному типу BWR и к отечественному типу ВВЭР одновременно. Кроме того, этот реактор является корпусным, то есть его активная зона находится в толстостенном корпусе в форме цилиндра (ни в той, ни в другой классификации это не отражено). Подводя итог, можно дать такое наиболее развернутое определение устройству «Фукусимы-1»: там установлены корпусные кипящие водо-водяные ядерные реакторы.

Чернобыльский реактор имел много недостатков, каждый из которых сыграл свою роль в масштабах аварии. Во-первых, он не был корпусным, то есть из-за банальной экономии его активную зону не защищала сверхпрочная металлическая оболочка: без нее построить реактор оказалось гораздо дешевле. Кроме того, графит, хоть и является эффективным замедлителем нейтронов, необходимым для поддержания реакции, – горючее вещество, и продолжавшийся несколько дней пожар (свою роль в его силе сыграла и отделка крыши здания энергоблока прекрасно горящим битумом вместо огнеупорных материалов – опять же следствие экономии, если не преступной халатности) распространил радиоактивные вещества на многие километры. Еще один конструктивный недостаток такого реактора – регулирующие стержни в нем вводятся в активную зону слишком медленно (за 18 секунд вместо 3), и в момент аварии они как раз не успели вовремя встать на место и предотвратить саморазгон реактора, приведший к многократному повышению мощности и взрыву. Помимо всех этих недостатков уже после катастрофы вскрылись многочисленные нарушения технологии, которые иначе как преступными не назовешь: уже упомянутое использование горючего битума, уменьшение высоты подреакторного помещения ради экономии бетона, из-за которого была уменьшена и длина регулирующих стержней, использование бракованной стали, бетона, недостаточно прочного кирпича…

В Фукусиме использовались гораздо более надежные реакторы. Во-первых, они имеют надежный корпус и герметичный контейнмент, да и вообще их конструкция оказалась весьма прочной – несмотря на все взрывы и удары стихии, критические с точки зрения безопасности элементы устояли. Кроме того, как мы уже знаем, в водо-водяном реакторе не используется графит, и в активной зоне вообще нет ничего, что могло бы гореть, поэтому пожар там исключен. Отсутствие воды в реакторе или наличие в воде борной кислоты, поглощающей нейтроны, не дает ему поддерживать цепную реакцию, поэтому о саморазгоне неуправляемого реактора речи не идет – то, что взрыв активной зоны, которого так боялись не разбиравшиеся в теме активисты и журналисты, невозможен, специалистам было ясно с самого начала. В Чернобыле же и разрушенный реактор, заваленный обломками графита, продолжал цепную реакцию с выделением огромного тепла и чудовищной радиации.

Серию взрывов в Фукусиме нельзя даже отдаленно сравнивать со взрывом на ЧАЭС, потому что они имеют совершенно разную природу. В Чернобыле в результате авантюрного эксперимента, связанного с отключением системы автоматического регулирования и использованием энергии вращения турбины в момент остановки реактора, реактор вышел из-под контроля операторов, на нем произошел саморазгон и огромный скачок мощности (в 100 раз). Раскаленные твэлы разлетелись на куски, газы, образовавшиеся от соприкосновения воды с графитом, сдетонировали и нарушили герметичность реактора, в который ворвался воздух. Образовавшаяся смесь сдетонировала еще раз – уже гораздо сильнее – и разворотила реактор, разрушив даже крышу энергоблока и выбросив наружу обломки внутренностей реактора, куски графита и ядерного топлива. В результате начался затяжной пожар, и радиоактивная пыль поднялась на многие километры в атмосферу, распространившись по огромной территории. Героическими усилиями пожарных (большинство из которых умерли из-за сильнейшего облучения в течение месяца) удалось предотвратить распространение пожара на соседний третий энергоблок и потушить его, однако вывернутое наружу жерло реактора продолжало извергать мощнейшие (несравнимые с фукусимскими) дозы радиации еще очень долго, забирая все новые и новые жертвы. Точное количество погибших и пострадавших от чернобыльской катастрофы нельзя будет назвать еще долго – патологии, вызванные радиационным заражением, иногда проявляются через несколько поколений.

В Фукусиме ничего подобного не случилось. Как мы уже знаем, сработала система оповещения о землетрясении, и три работавших реактора были быстро заглушены. Правда, существуют до сих пор неподтвержденные данные, что один из регулирующих стержней на первом реакторе по какой-то причине не до конца вошел в активную зону, однако именно этот факт, даже если он и имел место, для станции вовсе не оказался роковым. После остановки реакторов ударило цунами, которое вывело из строя электроснабжение и оставило обесточенными насосы, качающие воду в систему охлаждения реактора. Все дальнейшие проблемы были связаны именно с этим. Нагревающаяся в реакторе вода от соприкосновения с раскаленным цирконием распадалась на кислород и водород, который при повышении давления начал взрываться. И хотя этих взрывов было несколько и они случились сразу в нескольких реакторах, все они были внешними по отношению к активной зоне реактора. Здесь еще важно отметить, что, поскольку водород легче воздуха, он просто физически не мог взорваться под реактором (что в теории могло бы быть наиболее разрушительным, хотя корпуса реактора, как оказалось, были сделаны на славу) – все взрывы были сбоку или над активной зоной, что еще снизило причиненный ей ущерб. В самой же активной зоне процессов, подобных чернобыльским, не шло – цепная реакция прекратилась, никакого взрыва изнутри не было. Да, наличие в окружающей среде вокруг станции радиоактивных изотопов йода, цезия и стронция говорит о том, что некое нарушение герметичности активной зоны все же имело место, но оно (хоть и является само по себе очень серьезным фактом), судя по масштабам выбросов радиации, не может идти ни в какое сравнение с чернобыльским, где активная зона в разрушенном и расплавленном виде буквально оказалась «на улице». Японские же взрывы и выбросы пара, хоть и повышали окрестный уровень радиации, отправляли в атмосферу по большей части летучие газы с очень коротким периодом полураспада и практически не причиняющие вреда человеку. Кроме того, ни один из взрывов водорода не вызвал пожар – вопреки известной пословице, в этот раз дым был без огня. Как мы уже говорили, гореть в реакторе фукусимского типа просто нечему. Впрочем, на четвертом блоке несколько раз вспыхивал пожар на складе отработанного топлива, но ущерб и выброс радиации от него также нельзя сравнить со смертельными языками чернобыльского пламени, забросившими радиацию аж в Скандинавию, – само топливо пожаром затронуто не было.

Вывод из всего этого такой – аварии в Фукусиме и Чернобыле имеют совершенно разную проблему, и сравнивать их можно разве что по последствиям, прежде всего по выбросам радиации. Назвать точные данные здесь еще нельзя, так как выбросы могут продолжаться еще длительное время после аварии, но уже ясно, что «шансов» даже близко приблизиться к чернобыльской по этому показателю у фукусимской аварии нет (и слава богу!). Тем не менее, загрязнение все же оказалось очень серьезным и потребует трудоемкой и опасной дезактивации и консервации станции (которая будет заморожена вся, включая почти не пострадавшие 5-й и 6-й блоки), а также создания долговременной зоны отчуждения вокруг нее. Впрочем, о радиационном заражении мы еще поговорим подробнее.

Аварию в Фукусиме скорее можно сравнить с инцидентом на американской АЭС Три-Майл-Айленд, случившимся в 1979 году и до Чернобыля считавшимся самой серьезной ядерной катастрофой в истории. Ранним утром 28 марта на втором блоке станции (где был, как и в Фукусиме, установлен водо-водяной реактор) отказали питательные насосы системы охлаждения и возникла угроза перегрева реактора. На этот случай было предусмотрено включение аварийной системы подачи воды, однако, несмотря на видимость ее нормальной работы, вода в парогенераторы так и не поступила, причину чего удалось установить только значительно позже. В дальнейшем ряд ошибок, допущенных операторами реактора, привел к выходу его из-под контроля и частичному разрушению активной зоны из-за роста температуры. Окончательно охладить реактор удалось только через месяц, в течение которого в атмосферу и в воды Саскуиханны (той самой «индейской» реки, по которой плавали на пирогах герои романов Фенимора Купера) попадали радиоактивные вещества. Хотя действительно серьезного загрязнения удалось избежать, и даже не потребовалась эвакуация окрестного населения (губернатор Пенсильвании лишь порекомендовал жителям временно покинуть пятимильную, т. е. примерно семикилометровую зону вокруг станции), на тот момент авария была беспрецедентной.

Общие черты чернобыльской и фукусимской трагедий неожиданно проявляются в другом – и советское правительство в 1986 году, и японское в 2011-м с явной неохотой делились истинной информацией о положении дел. Конечно, доступность информации в нашем случае была гораздо выше, чем в СССР, где в первые и самые опасные дни после аварии люди продолжали загорать под радиоактивным облаком, во время спешной эвакуации из Припяти они даже не могли предположить, что не вернутся в свои дома больше никогда, информация в СМИ ограничилась небольшой заметкой в газете «Правда», а постепенное рассекречивание информации началось уже потом, во многом под давлением обеспокоенного Запада. Пожарные, тушившие пылающий реактор, даже не знали, какой опасности подвергаются, и тем более не были обеспечены никакой защитой от радиации, в результате чего все они умерли в ближайшие месяцы. Десятки тысяч человек были в приказном порядке посланы на станцию для ликвидации последствий, и далеко не все они получали необходимую защиту.

В Японии сегодняшнего дня, конечно, до такой степени умолчать информацию об аварии мирового масштаба было бы просто невозможно. С самых первых часов трагедии в новостных выпусках всех ведущих мировых информационных каналов появились кадры с четырьмя тогда еще целыми кубиками-реакторами, которые разрушались буквально на глазах у всего мира. Интернет заполонили слухи, версии, попытки анализа ситуации, мнения экспертов в ядерной области, пессимистические и оптимистические прогнозы и т. п. Однако за всеми попытками СМИ дать исчерпывающий ответ на вопрос: «Что же происходит сейчас в Японии?» – чувствовалась неуверенность от банальной нехватки информации. От демократической Японии ждали явно более полного (а точнее, стопроцентного) обеспечения всех заинтересованных информацией о событиях на станции. Нехватку сведений объясняли и самими проблемами на станции (нарушена связь, не хватает дозиметров для точных замеров радиации), и неочевидным распределением ответственности за происходящее на станции (какая-то информация поступала от TEPCO, какая-то – от правительства), и даже особенностями японского менталитета, однако к концу апреля советник премьер-министра Госи Хосоно все же признал: факт сокрытия части информации от общественности был. Сделано это было, разумеется, из лучших побуждений – чтобы избежать паники и т. п., однако общественность отреагировала на это признание резко негативно. Подтвердилось то, о чем некоторые подозревали с самого начала, – Япония сознательно преуменьшает масштабы катастрофы, ограничивая распространение данных о количестве радиации и занижая уровень опасности по общепринятой в мировой практике шкале оценки ядерных происшествий INES. Позже, чем нужно, была создана и зона эвакуации вокруг станции. Соответственно, не лишены основания и другие подозрения – например, об уровне радиоактивности воды, попавшей со станции в океан. По уверениям TEPCO, речь идет лишь о низкорадиоактивной воде, содержащей, скажем так, не самые опасные из имеющихся на «Фукусиме-1» радиоактивных веществ – йод-131 и цезий, – однако пессимистичные прогнозы предполагают попадание в океан плутония с третьего реактора, а также нептуния и полония, испарение которых может создать опасность онкологических заболеваний в нескольких сотнях километров вокруг. Превышение уровня радиации в рыбе, выловленной в районе северо-восточного побережья Хонсю, было зафиксировано уже в конце марта.

Глава 4

Герои Фукусимы

Если мы оказались в аду, то все, что нам доступно, – это ползти в сторону рая.

Из письма одного из ликвидаторов аварии со станции «Фукусима-1»

В Японии существует очень популярное предание, известное как история о сорока семи ронинах. Суть ее довольно проста. В 1701 году некий вельможа Асано Такуми-но-Ками Наганори был приговорен к смертной казни посредством ритуального самоубийства (сэппуку) за нападение на придворного чиновника, который ранее оскорбил его. Сорок семь его подданных самураев остались без господина и превратились в ронинов – бедных бродячих самураев без влиятельного сюзерена. Они дали клятву отомстить за своего господина и убить его обидчика, хотя после этого их самих ждала неминуемая смерть или бесчестье, что еще хуже. Целый год они вынашивали свой план, рассеявшись среди жителей Эдо (тогдашнее название Токио) и усыпив бдительность своего врага. Наконец они собрались с силами, ворвались однажды ночью в дом чиновника и, окружив его, предложили уйти из жизни с честью, совершив самоубийство, однако тот отказался, за что предводитель ронинов Оиси Кураносукэ мгновенно отрубил ему одним взмахом своего меча голову, которую отправили на могилу Асано. После совершения мести все ронины сами совершили ритуальное сэппуку, в противном случае им грозила позорная казнь от разгневанного смертью своего подданного сёгуна или еще более позорная жизнь в бегах – и то и другое противоречит самурайскому кодексу чести. Все ронины были похоронены рядом со своим господином.

Эта на взгляд европейского человека жестокая история о ненависти и мести стала одним из самых популярных сюжетов в японском искусстве – по ней писались драмы, снимались фильмы, ее иллюстрировали знаменитые художники. За кровавым сюжетом в ней кроется воспевание многих качеств, ценимых японцами, – безграничное уважение к старшим, преданность до конца своему господину (которая в современном обществе преломляется в виде преданности работодателю и, еще шире, государству), готовность без раздумий пожертвовать собой ради него и любой ценой при этом сохранить лицо и честь. Именно эти качества проявили ликвидаторы аварии на АЭС «Фукусима-1», сразу став национальными героями. «50 ядерных самураев Фукусимы» – так прозвала местная пресса отряд смельчаков, пытавшихся спасти станцию в первые дни, и, наверное, не без оглядки на 47 ронинов. Ликвидаторов было мало, слишком мало, как мы уже говорили в предыдущей главе, для эффективного преодоления атомного кризиса. Но их малое количество говорит не о том, что на всю страну нашлось лишь несколько десятков смельчаков, а о том, что японцы остались японцами – готовыми бесстрашно выполнить любое указание своего начальства, но не предпринимающими никаких действий без указания свыше из все того же конфуцианского уважения к старшим. Про нерешительность действий руководства компании TEPCO мы уже говорили, но ее простые сотрудники даже в такой ситуации сохраняли веру и верность своей компании. «Нашу компанию ненавидят, но мы работаем на износ», – писал коллеге один из ликвидаторов в разгар аварии. И вряд ли у кого-то повернется язык назвать недостаточно самоотверженными действия этих людей, которые работали в тяжелейших условиях, почти не получая воды и пропитания. Их имена не разглашались, а лица были скрыты под защитными масками, но такая анонимность только добавляла им героического ореола в глазах публики.

В середине апреля в магазины игрушек Японии поступили фигурки популярного детского конструктора «Лего» в виде ликвидаторов аварии на атомной станции. Они облачены в специальные защитные костюмы, а на лицах гримаса страха. Представители «Лего» сказали, что идея фигурок появилась еще год назад, и в связи с трагедией их выпуск решили было отложить, однако японская общественность и родители, наоборот, поддержали появление таких игрушек, не видя в этом ничего неуместного и циничного. Ликвидаторов аварии воспринимают как героев, и то, что японские дети будут в этих героев играть, только поощряется. Самых маленьких жителей страны вообще не пытаются оградить от такой серьезной взрослой проблемы, а наоборот, объяснить ее на понятном им языке. Для этой цели в Японии даже быстро сняли мультфильм, в котором аллегорически были показаны происходящие на станции процессы и действия ликвидаторов. В роли АЭС там был мальчик, у которого болит живот (разогревается реактор) и он периодически, скажем так, портит воздух (взрывы водорода). Чтобы вылечить мальчика, доктора (ликвидаторы) должны постоянно давать ему лекарство (охлаждать реактор). От того, что периодически с мальчиком происходит, окружающим неприятно, но в целом терпимо. Гораздо худшая история случилась в свое время с украинским мальчиком Терунобири (так по-японски звучит «Чернобыль»). У него тоже заболел живот, и он вдруг прямо на уроке… впрочем, вы сами можете догадаться, что же с ним случилось. Или найти этот мультфильм с субтитрами в Интернете.

Как только стало понятно, что ситуация на станции выходит из-под контроля и начинает угрожать здоровью людей, пресса и публика начали активно интересоваться, что будет с персоналом станции, продолжающим работу на смертельно опасном объекте, и кто, собственно, эти люди. Причем мысли были противоречивые: с одной стороны, всем очевидно, что сейчас как никогда требуется непрерывное продолжение работ и, наверное, численное усиление персонала станции, а с другой, общественность стала пристально следить, чтобы, не дай бог, работников не заставляли выполнять опасные задания под угрозой санкций. А что делать, если в условиях радиации любое действие рядом с территорией станции просто по определению не может быть безопасным? Японцы, несмотря на свою преданность старшим, люди деликатные и законопослушные, и представить себе грубейшее нарушение трудового законодательства в виде принудительной отправки на работу в опасном районе им непросто. Когда министр промышленности и экономики Банри Каиэда пригрозил пожарным увольнением в случае отказа выходить на работу (пожарные машины использовали в охлаждении раскаленных реакторов), это вызвало скандал, дошедший до премьер-министра Наото Кана, а Каиэде пришлось извиняться за свои жесткие слова. О «добровольно-принудительных» методах СССР, где десятки тысяч людей со всей страны без разговоров отправлялись к воспалившейся чернобыльской ране, там даже помыслить сложно, хотя этого-то для эффективного решения проблемы и не хватило. Тем не менее новость об эвакуации всех работников со станции в связи с резким ростом радиации была воспринята с плохо скрываемым недоумением – а работать-то кто будет? Ведь ясно было, что предоставленная самой себе станция станет еще опаснее, потому что повлиять на происходящие в ее недрах процессы будет уже совсем никак нельзя, а процессы эти явно очень недобрые. С другой стороны, повышение предельной дозы радиации для работников АЭС со 100 до 250 миллизивертов тоже было воспринято с возмущением – мол, ради сохранения своей собственности, пострадавшей от собственных же ошибок, компания TEPCO жертвует здоровьем своих работников. В общем, компании остается только винить саму себя – она настолько потеряла собственное лицо (самое страшное для японцев) своими неумелыми действиями, что в дальнейшем уже любой шаг с ее стороны вызывал раздражение. Вот ее директор Масатака Симидзу и не появлялся на публике несколько недель – ничего хорошего из этого все равно бы не вышло.

О самих же ликвидаторах информация была противоречивой и неподтвержденной. Поначалу говорили, что их на все реакторы всего пять десятков – отсюда и «50 самураев Фукусимы», потом их количество подняли до 170, а вскоре оно приблизилось к четырем сотням. Правда, было несколько непонятно, что именно за специалисты участвуют в ликвидации и являются ли они профессионалами в своем деле (хотя профессии «ликвидатор ядерных аварий» в нашем мире пока еще, слава богу, нет). Родственники одного из них, по имени Синго Канно, рассказали журналистам, что он был не ядерщиком, а простым строительным рабочим на станции. Канно вернулся домой после аварии, но вскоре его снова вызвали на работу, где он и присоединился к отряду «ядерных камикадзе». Воображение журналистов дошло даже до версии, что в качестве ликвидаторов на станцию отправляют… бомжей.

Чуть позже появились некоторые подробности о жизни ликвидаторов, хотя СМИ продолжали сгущать краски. Среди них были и добровольцы – в основном это люди, потерявшие свои дома и семьи после цунами и бросившие все свои силы на борьбу со стихией и радиацией. Большинство работников станции жили поблизости от нее, в прибрежных районах, поэтому все они так или иначе пострадали от бедствия. Дома кого-то из них оно не затронуло, но семьи все равно были вынуждены уехать, так как к этому времени уже была определена 20-километровая зона эвакуации. Многие остались без какой-либо связи с близкими. Кроме того, к работе на аварийной АЭС были привлечены некоторые сотрудники находящейся неподалеку «Фукусимы-2».

Бытовые условия фукусимских «самураев» были спартанскими: так как любая хозяйственная деятельность вблизи от станции была прекращена, организовать их снабжение питанием и необходимыми вещами оказалось непростой задачей. В ход шли только продукты длительного хранения, причем в минимальных количествах. На завтрак работники получали пачку сухих галет и банку фруктового или овощного сока, на ужин – банку рыбных или куриных консервов и рис с овощами быстрого приготовления. Обед не предусмотрен. Ликвидаторы постоянно одеты в защитные костюмы, каски и капюшоны, на руках резиновые перчатки, на ногах – резиновые сапоги. При себе или поблизости всегда есть клейкая лента, которой необходимо заклеить любые отверстия или щели на одежде, как только они появились. В первые дни двое рабочих пострадали от недостаточно продуманной экипировки – их сапоги оказались слишком низкими, и, ступив на залитый радиоактивной водой пол, они промочили себе ноги, получив немедленный радиационный ожог, а вместе с ним путевку в госпиталь. После этого случая за экипировкой рабочих стали следить более тщательно. Каждый день после работы она сдается на проверку и очистку, а наутро рабочим выдавали новый костюм, чтобы избежать накопления радиации.

В темноте работы не производились, поэтому работники станции должны были максимально использовать световой день, вставая ежедневно в 6 утра и не высыпаясь. Под матрас и сверху одеяла ликвидаторы клали специальные простыни со свинцом, чтобы защититься ночью от радиации; спали прямо на бетонном полу. Некоторых посменно отправляли ночевать на соседнюю «Фукусиму-2», где радиационный фон был несравнимо меньше, остальные спали в отдельном строении прямо на территории станции. Мыться на станции было негде, поэтому много дней приходилось обходиться обтираниями спиртовыми салфетками.

Люди работали в подобном режиме несколько дней (продолжительность смен менялась), после чего на работу заступали новые работники, однако отработавшие свое «самураи» в большинстве своем продолжали сохранять анонимность и молчание, невольно подогревая интерес прессы и публики к своим персонам. Тех, что получали предельно допустимую дозу радиации, освобождали от работы досрочно (и уже на всю жизнь).

В конце марта влиятельная американская газета The Wall Street Journal получила в свое распоряжение три письма, представляющих собой переписку работников на станции с головным офисом в Токио, и немедленно их опубликовала, удалив имена. Впервые со страниц прессы зазвучал голос непосредственных участников ликвидации фукусимской аварии. Компания TEPCO сразу признала подлинность писем. Вот они:

Письмо 1.

«Это (имя удалено) с АЭС «Фукусима-1». Я виделся с Вами несколько раз на всяких мероприятиях.

Рад был получить от Вас письмо. Я писал в надежде, что многие люди поймут, какая ситуация складывается на месте аварии.

Меня ободрило преисполненное поддержки сообщение от (имя удалено). Хотя наша борьба еще в самом разгаре, все-таки это некоторое облегчение – понимать, что нас поддерживает человек вроде (имя удалено).

Мне просто хотелось бы, чтобы люди понимали, что на АЭС есть множество людей, которые борются с аварией в суровых обстоятельствах. Это все, чего я хочу.

Плакать бесполезно. Если мы оказались в аду, то все, что нам доступно, – это ползти в сторону рая.

Пожалуйста, будьте начеку и помните о скрытой мощи, которой обладает ядерная энергия. Я обязательно добьюсь того, что мы обеспечим восстановление работы.

Я хотел бы попросить вас и дальше поддерживать нас.

Большое спасибо.

От работника с Фукусимы.

Письмо 2 (ответ на первое из Токио).

Прочел Ваше письмо, адресованное мне.

То, что Вы мне написали, соответствовало моим ожиданиям. Но слов нет, меня лишь душат слезы.

Но мне, как человеку, живущему в Токио, где есть электричество, сейчас плакать некогда. Люди в Токио то мечутся перед запланированными отключениями электричества и запасаются впрок, то расслабляются, а потом снова нервничают по поводу распространения радиации. Странная какая-то обстановка.

Я чувствую, как гнев всей страны устремляется в адрес TEPCO. Подозреваю, что менеджеры TEPCO достаточно отчетливо ощущают его.

Но все здесь выказывают уважение и склонили головы в молитвах за тех, кто несет главное бремя и сражается на передовой в окружении врагов.

Хоть и не мне такое говорить, но умоляю вас держаться там.

Мои возможности ограниченны. Но когда придет время, мы встанем на защиту вас всех. И не потерпим неудачу. От работника из Токио.

Письмо 3.

Спасибо за ваш тяжелый труд.

Я уверен, что у вас в кризисном штабе слишком много дел, чтобы читать почту. Но хотел бы изложить текущую ситуацию на станциях.

Мы тут ведем восстановительные работы без сна и отдыха с самого землетрясения. Прошло две недели после толчков, и дела на «Фукусиме-1» уже лучше. Надеемся, что меры по охлаждению будут работать.

Как вам известно, большинство работников «Фукусимы-1» и «Фукусимы-2» – местные жители, и они пострадали от землетрясения. У многих смыло дома.

Мне пришлось оставаться в кризисном измерительном центре все время с тех пор, как случилось землетрясение, и бороться бок о бок со своими коллегами без сна и отдыха. Мой родной город Намиэ, расположенный на побережье, целиком смыло цунами. Моих родителей смыло цунами, и я до сих пор не знаю, где они. Я бы помчался к их дому, как только смог. Но мне нельзя проникнуть на территорию катастрофы, потому что там введен режим эвакуации. Силы самообороны поисков там не ведут. В таком психологическом состоянии мне приходится выполнять чрезвычайно тяжелую работу… Сил больше нет!

Землетрясение – природная катастрофа. Но в заражении из-за выбросов с атомных станций виновата TEPCO.

Мне кажется, местные жители настолько взвинчены, что подразумевается, будто даже само землетрясение случилось из-за TEPCO.

Из своих городов все выехали, и никто не знает, когда сможет вернуться. Мы не знаем, к кому обращать наши тревоги и гнев. Так сейчас обстоят дела.

Когда начнется учебный год, местным детям придется перевестись в школы там, где у них будет убежище. Все потеряли всё – дома, работу, школу, друзей, родных. Кто такое вынесет? Умоляю вас рассказать о том, что происходит, и в компании, и за ее пределами.

Я не говорю, что работники атомных станций плохи! Я вообще не говорю, что кто-то плох! Но большинство работников атомных станций – местные жители. И все мы, в том числе я, жертвы землетрясения.

Но мы все стараемся выполнить свои задачи как работники TEPCO, прежде чем думать о себе как о жертвах землетрясения.

Работающим на второй АЭС пришлось особенно тяжко. Им пришлось поддерживать коллег на первой АЭС, которые занимаются восстановительными работами, и одновременно обеспечивать безопасность собственных реакторов. Обстановка совершенно напоминает зону военных действий.

Все работают на износ и в психологическом, и в физическом отношении. Пожалуйста, поймите это.

Компания может избавиться от атомной энергетики, чтобы спасти себя, но мы будем биться до конца. Прошу вас о постоянной поддержке из штаб-квартиры.

Работник на Фукусиме.

(Примечание – перевод: Slon.ru).

Комментировать эти письма бессмысленно. Можно только попытаться представить, что творилось в душах скрытых от мира безликими защитными костюмами людей, в течение недель не имеющих возможности узнать ничего о судьбах своих близких, и знающих при этом, что каждый новый день приносит все новый непоправимый ущерб их собственному здоровью…

Еще через несколько дней в итальянской газете La Reppublica появилось интервью Кадзуо Яакота, одного из добровольцев, участвовавших в работах на аварийной станции. 39-летний Яакота рассказал о тяжелых условиях работы на станции – изнурительной рабочей смене, нехватке и однообразии питания, невозможности принять душ или проветрить помещение, где спят ликвидаторы. Также он подчеркнул, что среди них много «отчаявшихся» – потерявших все от удара цунами, чьим новым смыслом жизни стала борьба с радиацией.

Российской «Новой газете» тоже удалось взять интервью у непосредственного участника событий – начальника подразделения одной из токийских пожарных частей Юкио Такаямы, работа которого заключалась не в тушении пожаров, а в спасении людей из-под завалов в пострадавших от землетрясения районах. Такаяма также провел полчаса в непосредственной близости от станции, налаживая систему подачи воды для ее охлаждения. По его словам, желающих добровольно участвовать в устранении последствий аварии в Фукусиме оказалось даже больше, чем требовалось. «Не надо делать из нас героев», – сказал Такаяма: готовность пожертвовать собой ради коллектива из японского общества никуда не делась, несмотря на всю его модернизацию.

Мать одного из ликвидаторов рассказала американским журналистам, что ее сын и его товарищи с пониманием и спокойствием относятся к своей возможной участи. Они осознают, что от полученной радиации могут умереть в ближайшие месяцы, а если этого и не случится, рано или поздно (скорее рано) имеют все шансы заработать смертельный рак, ведь, несмотря на все измерения, точно предсказать последствия той или иной дозы на каждый конкретный организм невозможно. Чернобыль начал забирать первых жертв облучения в первые же дни после аварии. Фукусима оказалась более милостивой к людям, но последствия долгого нахождения вблизи ее полуразрушенных реакторов могут проявиться через годы. К началу апреля уже 21 человек получили дозу радиации в 100 мЗв – максимальную для работника атомной отрасли в обычное время, после которой он освобождается от подобной работы по состоянию здоровья.

Примерно через месяц после аварии условия работы несколько улучшились – рацион питания ликвидаторов улучшился и стал разнообразнее, они получили больше времени для отдыха, а главное – возможность в свободные дни выехать за пределы зоны отчуждения и увидеться со своими родными во временных лагерях для пострадавших от землетрясения и цунами. Правда, многие говорили, что там их оскорбляли как работников компании, ответственной за такую серьезную катастрофу. Поскольку время шло, а значительного улучшения ситуации заметно не было, народная ненависть к TEPCO только росла, в том числе ее критиковали за недостаточно внимательное отношение к собственным сотрудникам, работающим на ликвидации. К примеру, компании потребовалось слишком много времени для того, чтобы обеспечить всех ликвидаторов дозиметрами (как и для всего остального, впрочем). Запасы этих приборов были повреждены во время удара цунами, и они оказались непригодными к использованию – в результате многие работники станции были вынуждены передвигаться по станции, не имея возможности знать точный уровень излучения в каждой конкретной точке.

Однако, несмотря на некоторые улучшения, время шло, а работы меньше почти не становилось, и усталость ликвидаторов накапливалась. Результаты медицинского исследования, проведенного среди работников станции в середине апреля, были невпечатляющими – многие жаловались на хроническую усталость, проблемы со сном, признаки депрессии и даже высказывали боязнь умереть от переутомления. Кроме того, врачи отметили у некоторых работников осознание личной вины за аварию, что еще хуже сказывалось на их психологическом состоянии.

Как бы ни сложилась в дальнейшем судьба тех, кто своими собственными руками спасал страну, а может, и весь мир от еще более серьезной аварии, уже сейчас можно сказать, что в памяти потомков они останутся. Японцы – нация благодарная, и имена своих героев она будет помнить. Впрочем, тщеславие им как наследникам сорока семи ронинов вряд ли свойственно, и все свои подвиги они совершают ради других – ради своих детей, своих близких, своей компании, своей страны, ради ее прекрасной природы и ради жизни на земле…

Глава 5

Новая эра

…пятидесятидневный ливень принес равнине мор и разорение полей, но зато людям, взорвавшим огромные обломки скал и глыбы черной окаменевшей земли, позволил начать новую жизнь.

Кэндзабуро Оэ, «Игры современников» (пер. В. Гривнина).

Природная катастрофа – землетрясение и цунами у северо-восточного побережья Хонсю – породила техногенную катастрофу на атомной станции, которая, в свою очередь, стала причиной экологической и гуманитарной катастрофы на большой территории: природа оказалась заражена, люди были вынуждены в спешке покинуть свои дома, возможно, навсегда. Все это вместе причинило огромный экономический ущерб Японии, а также нанесло тяжелую психологическую травму не только ее народу, но и всему населению земного шара. Как говорится, беда не приходит одна, и катастрофы, подобные фукусимской или чернобыльской, меняют наш мир навсегда. Попробуем разобраться в том, какие последствия для Страны восходящего солнца и для всей планеты будет иметь произошедшее в префектуре Фукусима весной 2011 года.

Главный враг

Любое атомное оружие имеет два поражающих фактора – быстрый и долговременный. Быстрый – это взрыв невиданной и невообразимой человечеством доатомной эпохи силы, сметающий все живое и неживое в радиусе многих километров вокруг своего эпицентра. Ущерб от него чудовищен, однако мгновенен – взрывная волна распространяется за несколько секунд и исчезает навсегда. Второй фактор невидим и неосязаем, но гораздо более коварен – это радиация, высвобождающаяся во время взрыва и заражающая территорию на долгие годы, а иногда и тысячелетия, в зависимости от типа начинки атомной бомбы. Его эффект, вначале незаметный, может проявиться через годы, а может и вовсе дать о себе знать только внукам людей, в свое время оказавшихся в зоне высокой радиации. Этот невидимый враг убил выжившую во время взрыва Хиросимы Садако Сасаки и погубил здоровье многих японцев, живших впоследствии на территории бомбежек 6 и 9 августа 1945 года.

Справедливости ради надо сказать, что радиационное заражение тогда было не столь сильным, каким оно могло бы быть, скажем, от взрыва боевой ядерной боеголовки современного образца. Сброшенные на японские города бомбы «Малыш» и «Толстяк» были достаточно примитивными с точки зрения современных технологий. К примеру, в «Малыше» реакция деления происходила всего в 700 граммах урана, что в тысячи раз меньше, чем во время работы ядерного реактора. Тем не менее и эта радиация отразилась на здоровье десятков тысяч людей, многие из которых умерли в последующие годы.

Во времена бомбардировок Хиросимы и Нагасаки само явление радиации еще не было широко известным, и не существовало такого понятия, как радиационная безопасность. Люди, многие из которых вовсе не подозревали о существовании какой-то опасности в районе взрыва, селились на старых местах уже вскоре после бомбежки; правительство этому особенно не препятствовало. Главным шоком и главной скорбью японцев, связанной с атомными бомбардировками, стали именно сами взрывы и гигантские разрушения от них, а не последующее заражение территории. Именно поэтому в их сознании атомная угроза прежде всего выглядит как угроза атомного оружия, а не радиации. Этим частично можно объяснить и готовность японцев развивать атомную энергетику, несмотря на то что они продолжают оставаться самыми последовательными борцами за полное уничтожение и запрет всех ядерных арсеналов.

Но за прошедшее со Второй мировой войны время понятие радиоактивного излучения и связанной с ним угрозы стали известны любому образованному человеку и даже вошли в массовую культуру, породив немало фантастических произведений, сюжет которых строится вокруг этой угрозы. А после аварии на Чернобыльской АЭС мир и вовсе охватила настоящая радиофобия, сильно подорвавшая, кстати говоря, авторитет и перспективы всей атомной отрасли. Новый ее всплеск случился после аварии на «Фукусиме-1», мир охватила паника, подогреваемая тем, что никто толком не понимал, насколько опасны выбросы со станции, куда они могут добраться и как именно повлиять на людей. Но достаточно было одного магического слова – радиация, – чтобы люди по обе стороны океана бросились скупать не только дозиметры и йод (обыкновенный, дабы с его помощью защититься от смертельно опасного йода-131), но и места в бункерах, заблаговременно построенных на случай конца света, – в США цена «номера» в таком заведении подскочила в 10 раз.

Что же представляет собой пресловутая радиация? Это различные виды частиц и электромагнитных полей, испускаемые радиоактивным веществом и способные ионизировать другие вещества, то есть наполнить их «лишними», нехарактерными частицами. Какие вещества являются радиоактивными? Если вспомнить школьные уроки химии, к радиоактивным относятся химические элементы из нижних рядов таблицы Менделеева, то есть вещества с высокой атомной массой, ядра которых неустойчивы и склонны к распаду за определенный период времени.

Существуют разные типы радиоактивности, то есть разные вещества обладают способностью к различным типам излучения. Наиболее опасными являются альфа-излучение (положительно заряженные частицы из двух протонов и двух нейтронов, идентичные атому гелия) и бета-излучение (поток отрицательно заряженных электронов или положительно заряженных позитронов), однако они обладают слабой проникающей способностью, и для защиты от них достаточно любой одежды. Серьезную опасность для здоровья человека представляет попадание альфа– или бета-частиц внутрь организма человека, например, с пищей; на коже оставляют радиационные ожоги, но внутренних органов сквозь нее не достигают.

Наибольшей проникающей силой обладает гамма-излучение (излучение фотонов), поэтому на практике оно является одним из самых опасных – гамма-лучи могут проникнуть под многие преграды, и от них очень непросто скрыться. Внутри ядерного реактора имеет место нейтронное излучение – поток обладающих огромной энергией нейтронов, высвобождающихся во время реакции ядерного распада. В зараженной радиоактивностью местности этих реакций уже нет, поэтому нейтронное излучение там отсутствует, однако при нарушении герметичности реактора потоки нейтронов могут ионизировать окружающую среду вокруг него, поэтому для аварии на «Фукусиме-1» этот вид излучения также актуален.

Также существует всем известное рентгеновское излучение, по своим свойствам наиболее близкое к гамма-излучению.

Во всех новостях о японской аварии (и в предыдущих главах этой книги) использовалась хорошо нам теперь знакомая единица измерения – зиверт, который бывает также милли– и микро– (на самом деле, как и для любой единицы измерения в десятеричной системе, возможно и множество других приставок), однако это не единица измерения радиоактивности вообще, а дозы радиации, полученной живым организмом. Единицей же измерения радиоактивности служит беккерель (Бк), который соответствует одному распаду в секунду. На практике это совсем немного, поэтому помимо кило-, мега– и прочих беккерелей используется единица кюри, получившая свое название от фамилии знаменитой супружеской четы, сделавшей огромный вклад в ядерную физику (а Мария Кюри даже стала ее жертвой – она умерла от лейкемии, вызванной многолетней работой с радиоактивными материалами). 1Ки = 37 млрд. Бк.

Кюри и беккерелями измеряют непосредственно количество распадов в единицу времени, которое еще не говорит о его влиянии на окружающую среду, величина же воздействия ионизирующего излучения (экспозиционная доля) измеряется в рентгенах, а на практике чаще в микрорентгенах и миллирентгенах. Приборы, измеряющие радиацию, показывают именно мощность экспозиционной дозы в единицу времени (обычно в час). Воздействие радиации непосредственно на человека раньше зачастую измеряли в бэрах (биологический эквивалент рентгена) – именно эту единицу можно встретить в описаниях чернобыльских событий, но сейчас общепринятым является уже известный нам зиверт, который равен 100Р и является огромной величиной. В Фукусиме на зиверты счет шел только непосредственно внутри реакторов, за их же пределами речь шла только о микро– и миллизивертах. Уровень излучения на местности также измеряется в зивертах в единицу времени, к примеру, уровень в 500 мЗв/ч означает, что, если провести час в этом месте, человек получит дозу в 500 миллизивертов – это очень серьезная величина.

Полностью избежать радиации невозможно – практически в любой точке планеты в природе или в творениях человеческих рук присутствуют элементы, которые «фонят». Нормальным естественным уровнем радиации считается 0,1 мкЗв/ч (по большей части от природного газа радона-40, исходящего из-под земли, поэтому жители первых этажей рискуют больше), но в некоторых местностях он может доходить до 1 мкЗв/ч – все еще ничтожная величина, не мешающая тому, чтобы люди жили здесь хоть всю жизнь и оставались здоровыми. Кроме того, любой современный человек периодически подвергается повышенным уровням излучения – например, при рентгенографических исследованиях (кому из нас никогда не делали рентген?), в самолете на большой высоте (уровень может доходить до 20 мкЗв/ч) и даже при прохождении сканирующих рамок в общественных местах. Для работников АЭС «Фукусима-1» из-за чрезвычайности ситуации максимальный уровень облучения был поднят со 100 до 250 мЗв (250 000 мкЗв) – совершенно огромная и «недостижимая» для обычного человека величина. При получении подобной дозы они уже проходили обязательное медицинское обследование и, если надо, получали лечение, однако непосредственное влияние на здоровье оказывают дозы еще большие – от 500 мЗв. Лучевая болезнь начинается при дозе 1–3 Зв (1000–3000 мЗв), облучение более 10 Зв означает почти неминуемую смерть в течение нескольких дней.

Здесь важно сразу отметить одну деталь, на которой обычно не акцентировали внимание СМИ, описывающие происходящее в Японии, – случайно или намеренно, желая пощекотать нервы читателям. Когда сообщалось о повышении уровня радиации, скажем, в Токио, речь шла о превышении не максимального, а естественного уровня радиации. К примеру, сенсационный заголовок типа «В Токио уровень радиации вырос в 100 раз» означал, что радиационный фон в японской столице составил вместо 0,1 мкЗв/ч все еще ничтожные 10 мкЗв/ч. Действительно, это стократное увеличение, но его воздействие на токийцев было в два раза менее существенным, чем если бы все они вдруг очутились в летящем самолете – очевидно, спасаясь от радиации. А поскольку подобные увеличения радиационного фона если и имели место, то были очень кратковременными, никто из жителей Токио на самом деле не имел шансов получить дозу больше, чем при перелете до не столь далекого Сан-Франциско.

Если вновь взглянуть на сводки новостей из Фукусимы, то самая большая величина, которая там фигурирует – 1000 мЗв/ч (1Зв/ч). Именно такой радиоактивностью обладала часть воды, утечку которой из реактора много дней пытались приостановить ликвидаторы. То есть близости такой воды в течение 15 минут достаточно для максимально разрешенной дозы работников АЭС, а в течение пары часов – для почти гарантированной лучевой болезни со всеми возможными последствиями, включая рак, нарушение иммунной системы, генетические изменения, сокращение продолжительности жизни и т. п. Однако работники станции соблюдали необходимую осторожность, и никто из них подобному облучению, по крайней мере по официальным данным, не подвергся.

Больше трех десятков человек были освобождены от работы на станции в связи с превышением максимальной дозы радиации, установленной в размере 250 мЗв. Это значит – люди достигли предела того уровня, который считается относительно безопасным, после чего им стали оказывать необходимую помощь, и есть основания надеяться, что фатального вреда радиация их здоровью не причинит, даже несмотря на то, что уровень в 250 мЗв считается нормой только в этой экстренной ситуации, до этого он составлял 100 мЗв. Уверенными в отсутствии опасности для их здоровья все же быть нельзя – во-первых, данные об уровнях радиации вполне могут быть неточными (как мы помним, дозиметров на станции долгое время не хватало), во-вторых, помимо непосредственной дозы есть и другие показатели серьезности облучения, да и вообще, радиация слишком коварная и незаметная вещь, чтобы точно говорить о состоянии здоровья людей. Вообще, в современной медицине принято положение, что любое облучение, не связанное с естественными источниками, считается вредным и опасным «по умолчанию». Однако важен тот факт, что в Фукусиме, в отличие от Чернобыля, с самого начала внимательно следили за уровнем облучения, которому подвергаются люди, и старались ни в коем случае не допускать избыточных доз. Впрочем, как бы ни скакала радиация при многочисленных событиях во время ликвидации (выбросы пара, взрывы водорода, утечка воды), ее уровень даже близко не приблизился к чернобыльскому, где пожарные тушили развороченный реактор под прямым излучением в сотни рентген, причем толком не понимая этого, так как реальный уровень опасности никому не сообщался. В Чернобыле первые пожарные и работники станции уже через полчаса начинали падать в обморок, испытывать рвоту и головокружение из-за огромных доз радиации, а в считаные недели многие из них умирали на глазах врачей, которые могли только развести руками – в Фукусиме же ничего подобного не происходило.

Тем не менее, помимо непосредственно уровня радиации важнейшую роль играет изотопный состав радиоактивных веществ, непосредственно влияющий на то, насколько они усваиваются организмом. К примеру, даже если человек подвергся относительно небольшой дозе излучения, но в его организм при этом проник йод-131, он может там отложиться и впоследствии вызвать рак щитовидной железы. К сожалению, без выбросов тяжелых и опасных изотопов в Фукусиме не обошлось.

Первоначальные выбросы из реакторов (в связи с управляемым стравливанием пара и взрывами водорода) содержали в основном инертные газы, которые не усваиваются человеческим организмом, а к тому же быстро рассеиваются в атмосфере и имеют очень короткий период полураспада, то есть их негативное действие на окружающую среду успевает закончиться еще задолго до того, как могли бы пройти радиоактивные осадки. Однако вскоре в районе станции были обнаружены более тяжелые элементы, являющиеся продуктами распада урана и плутония (самих этих элементов, наиболее опасных, обнаружено не было, хотя опасения такие имелись). Это йод-131 с периодом полураспада 8 дней, цезий-137 (133 года) и стронций-90 (28 лет). Как видно, два последних сохраняют свою активность в течение длительного времени, а это значит, что территория вокруг станции обречена на изоляцию в течение как минимум нескольких десятилетий. Наличие радиоактивных цезия и стронция в Зоне отчуждения вокруг станции не означает само по себе, что природа там обречена на умирание или на шокирующие метаморфозы (вроде знаменитого «рыжего леса», возникшего рядом с Чернобыльской АЭС через несколько дней после аварии), однако сам факт их присутствия делает любую деятельность человека там слишком опасной – никто не может гарантировать, что именно в этой самой пылинке, которую вы случайно вдохнули у себя на заднем дворе, не содержится доза радиоактивных изотопов, достаточная для возникновения серьезного заболевания. Кроме того, движение атмосферы могло перенести частички радиоактивной пыли на большие расстояния и извергнуть их на землю в виде радиоактивного дождя в каком-нибудь самом неожиданном месте. Хотя, повторимся, количество выбросов было не столь значительным, чтобы не рассеяться достаточно быстро по атмосфере в небольшой концентрации, случайно «подхватить» эти изотопы можно будет в течение еще нескольких десятилетий. Поэтому уже сейчас понятно (и почти сразу было понятно), что многолетнее существование Зоны отчуждения в радиусе хотя бы 20 км вокруг станции неизбежно, с другой стороны, разговоры о том, что вся Япония окажется непригодной для жизни, мягко говоря, преувеличены.

С йодом-131 ситуация несколько иная – его период полураспада всего 8 дней, но, во-первых, это не значит, что через 8 дней он полностью потеряет свою активность (на то и полураспад), во-вторых, попасть в организм жителей не только Японии, но и других стран (включая российский Дальний Восток и даже далекую Калифорнию) он, теоретически, мог и за это время, а в-третьих, он особенно хорошо усваивается организмом. Дело в том, что человеку необходим йод для нормального функционирования щитовидной железы, и если организм испытывает нехватку обыкновенного йода, его место с легкостью может занять радиоактивный йод-131. А «внедрившись» в щитовидную железу, он станет постоянным источником ее облучения, что с очень высокой долей вероятности может привести к раку этого органа. Именно этим фактом была вызвана имевшая место во многих странах «йодная истерия» – люди скупали йодные таблетки и обыкновенный йод и судорожно их принимали, даже не всегда удосужившись узнать, как это делать правильно (йод в чистом виде внутрь принимать ни в коем случае нельзя, он очень токсичен и может вызвать в том числе и летальный исход – так что можно пить только раствор в небольшой концентрации).

Еще одним аспектом заражения окружающей среды, а в перспективе, возможно, и важнейшим, является загрязнение радиацией вод. Как известно, ликвидаторам не удалось полностью избежать утечки радиоактивной воды в океан, и хотя речь шла прежде всего о низкорадиоактивной воде, поводов для спокойствия это не дает. Во-первых, эта информация может быть не точной, во-вторых, и низкорадиоактивной воды в океан попало предостаточно (уже к концу апреля ее количество превысило 500 тонн), а контролировать перемещение радиации по Мировому океану практически невозможно. TEPCO постаралась построить некие заградительные сооружения в бухте у станции, которые действительно смогли сдержать распространение значительной части радиации, однако очевидно, что другая ее часть все же ускользнула, и ей ничто не мешает облучить того самого тунца, банку с консервами из которого через год откроют в Мехико или Ростове-на-Дону. Также океанская вода имеет свойство испаряться, и радиоактивные частицы из нее могут попасть в легкие людей просто с дыханием. И хотя наиболее пессимистичные прогнозы о полном отравлении Мирового океана и призывы целиком отказаться от морепродуктов вряд ли имеют достаточно оснований – уровень загрязнения все же не тот – заражение океанских вод это наиболее тревожное последствие выбросов с «Фукусимы-1» из-за своей непредсказуемости. Пока еще прошло слишком мало времени, чтобы мы могли объективно оценить его эффект.

Солнце и ветер вместо атома?

Авария на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года породила настоящую радиофобию по всему миру. Людей, осознавших, что они тоже могут стать жертвами невидимого и беспощадного врага – радиации (атомные электростанции к тому времени существовали уже очень во многих странах мира) – накрыла волна страха за свое здоровье и здоровье своих потомков. Активисты экологических организаций проводили многочисленные акции, требуя существенного сокращения или полного отказа от мирного атома. Имиджу ядерной энергетики, до того бурно развивавшейся, был нанесен огромный урон. Даже несмотря на то, что это наиболее чистый (при нормальной работе АЭС почти не загрязняют окружающую среду, особенно в сравнении с тепловыми электростанциями) и мощный источник энергии, их строительство после «чернобыльского шока» резко замедлилось на долгие годы. Только в последнее десятилетие наметился новый подъем ядерной отрасли – события прошлого забывались, уровень безопасности (по крайней мере, по уверениям ядерщиков) рос, потребности в недорогой энергии тоже. Но в марте 2011 года произошла авария на «Фукусиме-1» – и все признаки радиофобии вновь налицо.

Протесты против использования мирного атома начались в первые же дни после того, как стало очевидно, что в Японии произошла авария крупнейшего масштаба и мирового значения. Мировые лидеры начали публично выражать свою позицию по поводу ядерной энергетики – одни говорили, что произошедшее в Фукусиме вынуждает их провести дополнительные проверки отрасли, сократить ее развитие или вовсе свернуть национальную ядерную программу, другие, наоборот, уверяли, что события в Фукусиме на энергетику их страны никак не повлияют.

Уже на следующий день после землетрясения «Гринпис» выступил с критикой строительства атомных станций в сейсмоопасной зоне, причем сразу же было сказано о трещинах в стенах реактора, наличие которых якобы скрывала компания TEPCO (так это или не так, точно выяснить не удалось, потому что стены вскоре обрушились; впрочем, причиной бед станции в любом случае стали не эти трещины). Вскоре появились и разоблачения скандально известного сайта Wikileaks, судя по которым, МАГАТЭ еще несколько лет назад констатировала, что «Фукусима-1» и ряд других японских АЭС не выдержат сильного удара стихии, однако никаких действий предпринято не было. В свою очередь, представители атомного лобби поняли, что их ждет тяжелое будущее на долгие годы.

Wikileaks («викиутечки»; приставка «вики-» обозначает способ наполнения сайта информацией от всех пользователей в практически свободном режиме; аналогичным образом работает интернет-энциклопедия «википедия» и множество других сайтов) – интернет-сайт, где публикуются ставшие достоянием общественности секретные документы самого разного характера. Сайт работает уже несколько лет, однако мировую славу получил в 2010 году после многочисленных скандальных публикаций, связанных с военными операциями стран Запада в Ираке и Афганистане; его создатель Джулиан Ассандж был в числе претендентов на звание «человек года» по версии влиятельного журнала Time, однако уступил основателю социальной сети Facebook Марку Цукербергу.

Еще через день начались акции противников атомных станций. В Берлине манифестация из пяти сотен противников мирного атома перекрыла центральную улицу Унтер ден Линден, а еще 60 000 человек выстроились в живую цепь от Штутгарта (столицы федеральной земли Баден-Вюртемберг) до расположенной в 45 км от него атомной станции Некаверстхайм, требуя таким образом отказа от ядерной энергетики. Их выступление не осталось без внимания: вскоре канцлер Ангела Меркель объявила о приостановлении работы всех немецких АЭС, построенных до 1980 года, на три месяца для их проверки. К концу марта было достигнуто соглашение в рамках Евросоюза о проведении стресс-тестов на всех АЭС на его территории. В апреле массовые протесты против строительства АЭС прошли в Индии.

В России правительство сразу же дало понять, что отказываться или просто сокращать темпы развития атомной энергетики не намерено. Эту логику можно понять – землетрясения и цунами российским АЭС вроде как не угрожают, а потребность в энергии только растет. Однако дополнительных проверок, поставивших на уши работников всех отечественных атомных объектов, избежать не удалось. От некоторых реакторов устаревшего типа и вовсе было решено отказаться, а значит, будет ускорено строительство новых, более безопасных реакторов, что ударит по потребителю – энергия станет дороже. Соседняя с Россией Белоруссия и вовсе в эти дни занималась разработкой межправительственного соглашения с Россией о строительстве новой атомной станции на своей территории.

Не поддалась атомному страху и Турция, которая подтвердила свое намерение продолжать проект по созданию своей первой АЭС (также в сотрудничестве с Россией), даже несмотря на то, что предполагаемый район строительства находится вблизи линии тектонического разлома, и там не исключена вероятность серьезного землетрясения.

Но нашлись и такие страны, на которых события в Японии повлияли прямо противоположным образом. К примеру, правительство Таиланда решило пересмотреть свои планы по строительству пяти АЭС на своей территории, причем не скрыло, что склоняется и вовсе отказаться от этого плана. Здесь нелишним будет напомнить, что Таиланд был в числе стран, пострадавших от сильнейшего в современной истории цунами 2004 года, распространившегося по Индийскому океану после землетрясения вблизи побережья индонезийского острова Суматра. Для пересмотра норм безопасности остановил все проекты новых АЭС и соседний Китай. Также от своей атомной программы отказалась Венесуэла.

Однако все эти судорожные действия первых дней – как в поддержку атомной энергии, так и против нее – были не более чем импульсивными и не до конца продуманными порывами, которые лидеры тех или иных стран совершали, скорее, из своих политических интересов, а не приняв во внимание истинные возможности и потребности своих стран. Ведь если чуть-чуть отойти от атомной истерии и поразмыслить трезво, любому здравомыслящему человеку становится понятно, что атомные станции по всему миру нельзя просто так взять и закрыть. Ведь за десятилетия своего существования они заняли если не лидирующее, то прочное положение в производстве электричества и отвечают за значительную долю ежедневно производимой и потребляемой энергии (а в некоторых странах АЭС являются и вообще ее доминирующим источником – к примеру, во Франции до 80 % энергии вырабатывает именно «мирный атом»). А без энергии остаться не готовы, скорее всего, даже самые рьяные противники АЭС. Да даже если бы и были во всем мире такие резервные мощности по выработке электричества, что отключение АЭС прошло бы безболезненно, на что бы их заменили? Ведь известно, что, когда атомная станция работает без сбоев, это самый экологически чистый источник электричества.

При разговоре о возможном отказе от небезопасных или вредных для окружающей среды типов электростанций часто звучит модное словосочетание «альтернативные источники энергии». Однако будем объективными – полноценно заменить гигантские АЭС ветряные, солнечные, приливные, геотермальные и прочие электростанции пока не в состоянии, а скорее всего, и никогда не будут в состоянии. Прежний канцлер ФРГ Герхард Шрёдер заявил в свое время амбициозную программу полного отказа от АЭС с повсеместным строительством «ветряков», однако через несколько лет от этой благой идеи пришлось отказаться – слишком дорого и неэффективно. Если даже богатая Германия, известная социальной ориентированностью своей экономики и большим влиянием «зеленых», не потянула отказ от атома, то что уж говорить о менее благополучных странах с растущими потребностями, таких как Турция и Иран, для которых строительство АЭС является одной из магистральных задач. Да и не так «безгрешны» на самом деле ветряные станции – при большом количестве (а их требуется именно большое количество, потому что выработка энергии очень невелика) они создают неестественный шумовой фон, нарушающий спокойствие и людей, и животных, а также ненормальную вибрацию в воздухе, сбивающую с толку перелетных птиц. В результате, не производя никаких вредных выбросов, эти установки все равно способны серьезно нарушить экосистему местности, в которой они находятся, а если их строить по всей стране, как хотели в Германии, то и целой огромной территории. Другие виды альтернативных источников энергии, во-первых, тоже не отличаются большой выработкой, а во-вторых, очень сильно привязаны к географическим условиям – понятно, что приливную станцию в степи не построишь, точно так же, как солнечную в дождливых и холодных областях. Так что эти виды энергии являются скорее хорошим, но локальным решением для каких-то отдельных, зачастую отдаленных от густонаселенных районов местностей, но вряд ли могут быть универсальным источником энергии в реальных условиях сегодняшнего дня, хотя у стран ЕС и имеются серьезные планы на их счет. Мощным источником энергии являются гидроэлектростанции, но, во-первых, их строительство также всегда сопряжено с нарушением экосистемы большой территории (затопление местности), а во-вторых, опять же, ГЭС может работать только там, где есть большие реки. Таким образом, единственной реальной альтернативой атомной станции остаются старые добрые ТЭС – тепловые электростанции, работающие за счет сжигания топлива – угля, нефти или газа. Но… именно с ними экологи борются еще пуще, чем с АЭС, потому что такие станции хоть и не угрожают выбросом радиации, однако загрязняют атмосферу стабильно, ежедневно и беспощадно. А еще и с катастрофической скоростью тратят невозобновляемые ресурсы.

Кстати, насчет выбросов радиации мы погорячились – некоторые виды угля при сжигании еще как повышают радиационный фон. Конечно, угольные станции считаются позапрошлым веком, и их количество в развитых странах неуклонно сокращается, однако в «третьем мире» они все еще играют очень важную роль из-за своей дешевизны – в среднем производство одинакового количества энергии на ТЭС на 30 % дешевле, чем на АЭС. Передовым и развивающимся видом тепловых станций являются газовые, хотя в большей степени из-за того, что запасов природного газа в мире еще очень много, а не из-за своей чистоты. По сути, это все тот же источник загрязнения воздуха и создания парникового эффекта.

Надежды ученых на получение принципиально нового, чистого и практически безграничного источника энергии связаны с управляемой реакцией термоядерного синтеза, однако ее осуществление в промышленных масштабах – дело будущего. В настоящее время на юге Франции идет строительство международного экспериментального термоядерного реактора, на право построить который, кстати, претендовала Япония, однако проиграла конкурс. Если этот проект окажется успешным, возможно, в мировой энергетике начнется совершенно новая эра, но пока отказаться от атомных электростанций мы можем лишь ценой электричества в собственных домах…

Сколько стоит авария?

Современному человеку свойственен прагматизм. Хорошо это или нет, но практически все крупные события, к которым приковано внимание публики, принято измерять в деньгах. Трагедия в Фукусиме не стала исключением – сколько бы страху ни нагнала японская радиация на человечество и каким бы уроном ни угрожала экологии всей планеты, очень скоро люди начали задаваться вопросом: сколько (в миллиардах долларов) потеряет богатая Япония из-за природных напастей? Сколько ей придется потратить на восстановление? Кто сильнее всего пострадает, а кто выиграет от последних событий?

Непосредственные экономические потери Японии от аварии на АЭС «Фукусима-1» помимо потери одного из крупнейших источников энергии, еще далеко не отработавшего свой ресурс и средства, вложенные в его строительство, в основном имиджевые, – люди во всем мире начинают с настороженностью относиться к японским товарам, боясь радиации, и доходы японских компаний падают. Однако надо помнить, что землетрясение и цунами не только создали аварийную ситуацию на многострадальной АЭС, но и вызвали обильные разрушения на большой территории, поэтому уместно оценивать экономические потери Страны восходящего солнца комплексно – как от непосредственных потерь предприятий и инфраструктуры, так и от психологических факторов.

Наибольшее внимание и наибольшие страхи потребителей по всему миру были прикованы к ведущей и наиболее востребованной отрасли японской промышленности – автомобилестроению. От землетрясения пострадали и временно прекратили свою работу заводы крупнейших японских автоконцернов – «Тойота», «Хонда», «Мазда», «Ниссан» (на ряде предприятий последнего пылали крупные пожары), их работа была восстановлена только в двадцатых числах марта. На экраны попали заставляющие обливаться кровью сердца любого автолюбителя кадры, на которых неуправляемое цунами смывало и уничтожало десятки новеньких «Ниссанов» и «Инфинити», покупатели которых так и не дождались своих машин. Это сразу же вызвало ажиотажный спрос на японские автомобили во многих странах мира, включая Россию, – люди бросились покупать машины, боясь, что скоро возникнет их нехватка, продавцы, в свою очередь, подняли цены. Активизировался и преступный мир – в ожидании дефицита запчастей повысилась угоняемость японских машин, которые злоумышленники просто разбирали на части. Автопроизводители действительно испытали множество проблем – после остановки головных заводов началась цепная реакция проблем на дочерних предприятиях в разных странах мира, где не хватало запчастей.

Помимо автомобильных компаний временно были вынуждены приостановить свою работу и производители популярной во всем мире японской техники – «Сони», «Тосиба», «Мицубиси электрик».

Однако очень скоро автопрому Японии был нанесен новый удар: мир охватила радиофобия из-за событий на «Фукусиме-1», и спрос на японские машины резко упал – люди боялись, что новые автомобили из этой страны могут быть заражены радиацией. Надо сказать, что этот страх не был лишен оснований – только в порту Владивостока было задержано несколько десятков излишне «фонящих» автомобилей, реализация которых в России была запрещена. Российские таможенники и власти достаточно резко высказались о своих японских коллегах, заявив, что экспортные машины должны проходить тщательную проверку на радиацию не по прибытии в порт назначения, а во время погрузки в самой Японии. Частные лица, которые ввезли машины по собственной инициативе, были вынуждены из своего кармана оплачивать дорогостоящую дезактивацию. И хотя такие случаи были скорее исключениями, вернуть доверие общественности к своим детищам японским производителям стоило огромных трудов и до конца еще не удалось. «Ниссан» уверял своих клиентов, что тщательно проверяет все свои новые машины, которые, вообще-то говоря, собираются в отдаленных от префектуры Фукусима районах, где радиационный фон не выше обычного. Дозиметры закупили даже некоторые дилеры (в том числе и в Москве), чтобы прямо в салоне доказывать особо недоверчивым, что будущий семейный автомобиль их здоровью никак не угрожает.

Наличие заводов по всему миру позволило автопроизводителям сгладить эффект от вынужденной остановки производства (в самой тяжелой ситуации оказалась «Мазда», у которой наибольший процент продукции производится непосредственно в Японии), однако столь длительное, даже частичное приостановление производства оборачивается миллионными потерями, точный размер которых можно будет оценить только по итогам года. И хотя к фатальным последствиям для автомобильного бизнеса такая пауза, конечно, не приведет, доходы японских производителей в 2011 году, очевидно, будут самыми низкими за последние годы. Кроме того, экономисты успокоили напуганных покупателей и по поводу слухов о будущей нехватке машин и техники – конкуренция на рынке сейчас столь высока, что спрос без предложения не останется, машин хватит на всех. Таким образом, производители из других стран от кризиса в Японии только выиграют – так, по прогнозу информационного агентства Associated Press, американский гигант General Motors по итогам 2011 года должен вернуть себе статус крупнейшего автопроизводителя мира, которым ранее обладала японская «Тойота». Хотя ее заводы были вновь запущены после землетрясения уже 26 марта, восстановление производства в полном объеме и со всеми деталями от мелких поставщиков намечено только на ноябрь – декабрь 2011 года.

Радиофобия затронула спрос не только на автомобили и технику, но и на все остальные японские товары во всем мире. Напрямую она коснулась, конечно, рыбы и морепродуктов, особенно после известий о сбросе радиоактивной воды в океан. Если раньше в хороших японских ресторанах по всему миру наличие рыбы из самой Японии было знаком качества и способом привлечения посетителей, то теперь оно стало антирекламой, люди перестали туда ходить.

Вскоре начались и ограничения на импорт японских морепродуктов, а также другой сельхозпродукции (повышенный уровень радиации был выявлен, в частности, в молоке и шпинате) на государственном уровне. Россельхознадзор в начале апреля ввел временное ограничение на поставки рыбы и всей морской продукции с почти 200 предприятий, расположенных вблизи от эпицентра аварии, а через несколько дней их количество было доведено до 242. Для справки: в 2010 году на долю Японии приходилось около 10 % российского импорта морепродуктов (57000 тонн). Частично прекратили импорт морепродуктов из Японии США и некоторые другие страны, а Индия и вовсе ввела трехмесячный мораторий на любые поставки продовольствия из Страны восходящего солнца.

Поскольку удовлетворительного ответа на вопрос, насколько опасным для морской фауны является заражение океанских вод радиацией со станции, получить практически невозможно, страх перед тихоокеанскими морепродуктами может жить еще долго, а его обоснованность подтвердит или опровергнет только время. На вызванный им «рыбный кризис» повлияет и тот немаловажный факт, что 20 % рыболовного флота Японии оказалось разрушенным от удара цунами.

По оценкам аналитиков, ВВП Японии, составивший в 2010 году 4,38 триллиона долларов, в 2011 году снизится на 1,5 % (более 65 млрд долларов) – огромный удар для любой развитой экономики, «заточенной» под рост или, в крайнем случае, стабильность, но не падение. Однако в этой встряске есть и положительный момент – необходимость восстановления разрушенных предприятий, ускоренного строительства на пострадавших территориях и развития инфраструктуры даст толчок деловой активности и в конечном итоге станет катализатором ускоренного роста экономики, когда первоначальный кризис удастся преодолеть. Среди отраслей, которые должны выиграть от катастрофы, выделяются строительство и металлургия – спрос на их услуги и продукцию резко вырастет.

С осмыслением масштабов потерь от землетрясения, цунами и радиации прогнозы относительно суммы ущерба только растут – первоначальная оценка в 170 млрд долларов очень скоро выросла до 300 млрд, и весьма вероятно, что и эта сумма является далеко не последней: по мнению некоторых лондонских банкиров, она вполне может достигнуть триллиона долларов. Компании TEPCO, кредитный рейтинг которой упал до минимальных значений, могут быть предъявлены иски в совокупном размере более 20 млрд долларов, а сама она, скорее всего, перейдет в управление государством. Токийский биржевой индекс Nikkei в течение первой недели после землетрясения упал более чем на 10 %; более резкое падение он испытывал лишь дважды в истории. Огромные убытки, естественно, понес и страховой сектор. В ожидании сокращения спроса со стороны Японии несколько упали мировые цены на нефть, что отразилось на всей мировой экономике, однако выросли цены на газ – Япония резко увеличила импорт природного газа для своих ТЭС в условиях экстренной остановки 11 своих атомных реакторов, то есть одной пятой от их общего количества в стране. В условиях кризиса, спровоцированного также войной в Ливии, выросли цены на самый, по крайней мере «психологически», надежный ресурс – старое доброе золото.

Тот факт, что Япония обладает столь развитой и разноплановой экономикой, в перспективе облегчает ей выход из настигшего ее кризиса, но в то же время переносит его бремя на остальной мир – японские товары и инвестиции играют такую важную роль в экономических процессах по всему земному шару, что нарушение их бесперебойного движения создает трудности для всего мирового экономического организма. Особенно пострадали ближайшие соседи Японии, такие как Южная Корея и страны Юго-Восточной Азии.

Беженцы в своей стране

Развитие атомной энергетики во всем мире замедлится, крупные промышленные компании понесут большие убытки, на восстановление инфраструктуры уйдут миллиарды долларов… За всеми этими последствиями мы чуть не забыли самого, наверное, главного – судеб людей, потерявших не только своих близких и свои дома, но и свою родину, свои города и деревни. АЭС «Фукусима-1» находится в не самой населенной части Японии, но она стоит отнюдь не посреди пустыни – после начала аварии свои дома, находящиеся в 30-километровой зоне вокруг станции, покинули около 140 000 человек. Что стало с этими людьми и что ждет их в будущем?

Людей, живущих в непосредственной близости от АЭС, эвакуировали уже 11 марта, сразу после первого повышения уровня радиации. На следующий день была создана Зона отчуждения радиусом 20 км вокруг станции, жителям которой рекомендовалось покинуть свои дома, и вторая зона – от 20 до 30 км, – где людям можно было оставаться дома, но по возможности не выходить на улицу и держать окна и двери закрытыми. Начиная с 25 марта им так же рекомендовалось уехать из своих домов. Ключевое слово здесь «рекомендовалось» – в течение долгого времени эвакуация вовсе не была обязательной просто потому, что у японского правительства нет достаточных полномочий, чтобы заставить людей быстро покинуть свое место жительства и отправиться неизвестно куда. Впрочем, жители окрестностей к рекомендациям своего правительства прислушались, и 20-километровую зону покинули почти 80 000 человек, осталось лишь несколько сотен «маргиналов». В зоне вахтовым методом работали несколько сотен полицейских и солдат, которые занимались инспекцией территории для защиты покинутого жителями имущества (к чести японцев, случаев мародерства, столь частых при масштабных природных катастрофах во всем мире, практически не было), а также поиском тел погибших. Эвакуированных людей, у которых не было возможности поехать к родственникам в другой части Японии, разместили во временных лагерях, устроенных в школах и общественных учреждениях городов в соседних префектурах. На произвол судьбы людей не бросили, хотя в условиях нехватки всего и проблем с транспортом после землетрясения обеспечить беженцев всем необходимым было непросто. Но как бы хорошо власти ни заботились, жизнь во временном лагере может быть сносной (а для оптимистов даже интересной) несколько дней, максимум неделю, а потом становится вся тяжелее – люди устают от стесненных условий, страдают от своего неполноценного положения, хотят домой. Многие потеряли близких людей или неделями ничего не знали об их местоположении, что делало их состояние еще хуже. Поэтому некоторые тайком возвращались в свои дома в Зоне отчуждения, потому что охранялась она не так строго, как могла бы. Позже, когда режим Зоны отчуждения был ужесточен и в дело вмешалась полиция, этих людей снова отправляли за ее пределы, но уже в приказном порядке.

Жители эвакуированных областей неоднократно просили власти разрешить им хотя бы ненадолго вернуться домой, и эти просьбы были услышаны – 11 апреля, через месяц после аварии, Зона была открыта, чтобы люди могли уладить срочные дела и взять с собой необходимые вещи, забытые в спешке эвакуации.

Через 10 дней, 21 апреля, после визита премьер-министра Наото Кана в Зону отчуждения (к этому времени, кстати сказать, уже более 70 % японцев высказывались за его отставку), было наконец дано официальное распоряжение запретить людям находиться в 20-километровой зоне вокруг станции, полиция теперь смогла арестовывать таких людей и высылать за пределы зоны. Радиус рекомендованной эвакуации оставался на отметке 30 км, хотя правительство признавало, что серьезное превышение нормального уровня радиации зафиксировано в некоторых местах и в 40 км от АЭС, и даже еще дальше.

Люди тем временем продолжали жить больше месяца во временных лагерях. Несмотря на все тяготы, с этим можно было бы примириться, но в прессу все чаще и настойчивее стали просачиваться очень неприятные истории – о дискриминации и унижениях, которые терпят «атомные беженцы» от местных жителей. В свое время выжившие, но пострадавшие от радиации жители Хиросимы и Нагасаки смогли сполна почувствовать себя изгоями – в других, «здоровых» районах Японии от них отшатывались как от прокаженных, зачастую отказывали в самых простых услугах. Теперь и жители Фукусимы попали в ранг «неприкасаемых» – их отказывались принимать даже в специально созданных для них же центрах, требуя тщательных проверок на радиацию, и если результаты проверок были неоднозначными, беженцам мгновенно указывали на дверь. То же самое происходило в больницах, где отказывались иметь дело с пациентами, узнав, что они из Фукусимы. Некоторые автозаправочные станции отказывались обслуживать машины с номерами префектуры Фукусима, не пускали их и на стоянки торговых центров.

Широкий резонанс получила история школьника, ставшего объектом издевательств сверстников прямо на улице города Тиба. Местные дети окружили его и громко обзывали «радиоактивным» и «заразным», смеясь над ним и требуя, чтобы он немедленно покинул их город. Подобные случаи происходили и в других местах, в одном из них был даже замешан учитель средней школы, присоединившийся к оскорблявшим – как ни пытались учителя и воспитатели объяснить ученикам, что их сверстники из Фукусимы не представляют для них опасности и, наоборот, нуждаются в дружбе и подбадривании. Как известно, дети часто все понимают по-своему, и совсем не так, как того хочется взрослым…

На психологическое состояние беженцев помимо некомфортной жизни, унижений и отсутствия информации о пропавших без вести близких оказывали влияние и случавшиеся почти каждый день новые сильные землетрясения, некоторые из которых наносили ущерб уже их новому местожительству и вызывали настоящую панику среди отчаявшихся людей. «Мы так больше не можем, – сказал журналистам один из беженцев после очередного сильного толчка, – это слишком. Если нас отсюда не вывезут, то вместо мертвых им придется иметь дело с сумасшедшими».

Пока продолжается ликвидация последствий аварии на станции, судьба эвакуированных людей остается неясной – радиационный фон в Зоне отчуждения еще очень высок, и возвращаться туда нельзя. Даже тем, кто жил достаточно далеко от станции и рано или поздно сможет вернуться в свои родные места (но вряд ли в свой дом, потому что землетрясение мало что оставило от поселений в Зоне отчуждения), придется провести многие месяцы в подвешенном состоянии и постоянном нервном напряжении, что может обернуться психологическими травмами на всю жизнь, подорванным здоровьем и прерванной карьерой. Но в непосредственной близости от станции уровень радиации столь велик, что жить там нельзя будет многие годы – а значит, многим людям, потерявшим в катастрофе все, придется начинать новую жизнь с чистого листа в чужих городах, не имея никакого шанса вернуться домой.

Заключение

Что дальше?

Авария в Фукусиме изменила мир, в котором мы живем. Ядерный страх, основательно подзабытый за два с половиной десятилетия, прошедших с чернобыльской катастрофы, ожил вновь и охватил планету с новой силой. Даже если в течение длительного времени никаких атомных инцидентов в мире не случится, этот страх будет жить еще долгие годы и влиять не только на политику, экономику, но и на психологию людей. Но станет ли японская авария последней? И откуда ждать новой опасности?

Атомная энергетика, бывшая несколько десятилетий назад достоянием лишь передовых в техническом отношении стран, становится все более и более «обычной» отраслью, доступной все большему количеству государств. К 2011 году действующими атомными реакторами обладала 31 страна, еще не менее 15 находились на пути к вступлению в «клуб мирного атома».

Сейчас его члены – это (в алфавитном порядке) Аргентина, Армения, Бельгия, Болгария, Бразилия, Великобритания, Венгрия, Германия, Индия, Испания, Канада, Китай (свои АЭС есть и на Тайване), Мексика, Нидерланды, Пакистан, Россия, Румыния, Словакия, Словения (которая владеет одной АЭС совместно с Хорватией), США, Украина, Финляндия, Франция, Чехия, Швейцария, Швеция, ЮАР и Япония. Среди стран, приступивших или планирующих строительство – Белоруссия, Казахстан, Польша, Италия, Турция, Иран, Чили, Эквадор, Марокко, Алжир, Тунис, Ливия, Египет, Саудовская Аравия, Индонезия, Монголия, Бангладеш, Вьетнам, Филиппины, Индонезия, Намибия, Нигерия, Уганда. Венесуэла и Таиланд в разгар кризиса в Японии объявили о свертывании своей ядерной программы, однако вполне вероятно, что, когда уляжется первое впечатление от аварии, экономические соображения все же возобладают и ядерные программы будут вновь разморожены (особенно это касается Венесуэлы, отказ которой от ядерной энергетики мог быть не более чем одним из многих импульсивных высказываний известного своей экстравагантностью президента Уго Чавеса). Из действующих же обладателей АЭС намерение отказаться от них высказала только Германия.

Закономерно, что с ростом числа АЭС опасность аварии где-либо, в теории, увеличивается – в мире становится все больше потенциальных «зон риска». Международному агентству по ядерной энергии (МАГАТЭ) становится все сложнее следить за безопасностью атомной отрасли, которая все более «расползается». Кроме того, опасения вызывает проникновение мирного атома во все большее количество развивающихся стран «третьего мира». Эти опасения вряд ли высказываются напрямую открытым текстом, но, тем не менее, они есть. В таких небогатых странах, как Намибия и Бангладеш, могут возникнуть сложности с достаточным количеством высококвалифицированных работников для атомной станции, и общий уровень культуры технологической безопасности в этих преимущественно аграрных странах очевидно ниже, чем в промышленно развитых. Негативно сказаться на уровне безопасности может и коррупция, процветающая во многих развивающихся странах. Иран, который международное сообщество подозревает в разработке ядерного оружия, вообще с большой неохотой пускает иностранных наблюдателей на свою строящуюся АЭС в Бушере, и его отношения с МАГАТЭ далеки от совершенства, что, конечно, не облегчает последней задачу по контролю за безопасностью.

Строительство АЭС – сложный многоступенчатый процесс, и планирование безопасности будущей станции играет в нем одну из ключевых ролей. Во-первых, тщательно планируется ее расположение, с тем чтобы минимизировать риск от возможных стихийных бедствий. Кроме того, современная станция должна обладать средствами защиты от всех возможных стихийных бедствий, если они все же произойдут, а также от террористической и другой вооруженной атаки. К сожалению, недавние события в Японии показали, что эта работа не всегда эффективна – «Фукусима-1» не просто оказалась в зоне потенциального удара цунами (этот риск существует на всем тихоокеанском побережье Японии), но, что более серьезно, оказалась к удару такой силы просто не готова. Конечно, после того что случилось, и так строгие требования безопасности будут еще более ужесточены, однако полностью гарантировать, что человек защищен от сюрпризов, которые может преподнести ему природа, к сожалению, нельзя.

Землетрясение – пожалуй, самая серьезная угроза для АЭС просто в силу того, что его опасности подвержены очень большие территории. Если зоны возможного схода селевого потока или извержения вулкана при строительстве АЭС еще можно избежать, то что делать, когда вся страна целиком находится в сейсмоопасной зоне, как Япония? Стопроцентный способ обеспечения ядерной безопасности только один – полностью отказаться от АЭС. Но как мы увидели, в мире преобладают обратные тенденции.

И вот здесь достаточно взглянуть на карту сейсмоопасных зон, чтобы почувствовать серьезные опасения. Из нынешних обладателей реакторов в этих зонах помимо Японии находятся Пакистан, Мексика, Армения, Китай, в меньшей степени Болгария и Румыния. Напомним, что землетрясение в Армении в 1988 году уже привело к очень серьезным проблемам на местной АЭС, которые удалось решить лишь благодаря «директивным» и быстрым действиям советского правительства, чьими возможностями, кстати говоря, независимая Армения уже не обладает. Однако еще большие опасения вызывают страны, только готовящиеся к запуску своих первых реакторов. В зоне большого риска расположены Турция и Иран. В зоне еще большего – полностью расположенные на крупных тектонических разломах Чили и Эквадор в Южной Америке и Индонезия и Филиппины в Азии. Эти страны похожи на Японию тем, что там просто нет места, где не может случиться землетрясение: вся их территория находится на пороховой бочке. За примерами далеко ходить не надо – в Чили в 2010 году случилось одно из сильнейших землетрясений в истории в районе города Консепсьон, и там же в 1960 году зарегистрирован вообще самый сильный подземный толчок за всю историю наблюдений, магнитудой 9,5. У берегов Индонезии в 2004 году произошло крупнейшее подводное землетрясение, которое сопровождалось цунами, опустошившим прибрежные районы по всему Индийскому океану. Вероятность новых подобных бедствий в этих частях мира вполне высока (и всегда будет высока). Учитывая, что опыта в атомной энергетике у этих стран нет, появление там АЭС может вызывать серьезное беспокойство для всего мира. Впрочем, справедливости ради надо напомнить, что все проблемы в Фукусиме начались все же не от землетрясения как такового, а от цунами. Остается надеяться, что печальный японский опыт будет учтен и новые АЭС будут действительно надежно защищены от гигантской волны.

К сожалению, как бы ни развивались технологии и безопасность использования атома, всегда остается такая вещь, как человеческий фактор. Именно ошибки людей – как на стадии строительства, так и эксплуатации станций – привели ко всем предыдущим крупным инцидентам на АЭС, будь то советский Чернобыль, американский Три-Майл-Айленд или британский Уиндскейп. Со все растущим количеством ядерных реакторов во всем мире мы не застрахованы и от новых человеческих ошибок. Остается лишь надеяться на лучшее…

А что же с самой Японией? Справится ли она со всеми бедами, которые на нее навалились весной 2011 года?

Премьер-министр Наото Кан заявил, что Япония переживает крупнейший кризис со времен Второй мировой войны, когда вся страна лежала в руинах. И это не пустые слова – землетрясения такой силы и такой разрушительности с тех пор в Японии не было. Разрушены целые регионы страны, погибли и пропали без вести почти 30 000 человек, нарушено нормальное функционирование государства как единого целого. И к этому прибавилась крупнейшая авария на атомной станции, перед лицом которой вся страна оказалась парализованной от страха. Хотя, судя по всем сообщениям, Токио радиационное заражение не угрожает, император Акихито со своей семьей временно переехал в Киото – невиданное для Японии дело, красноречиво говорящее о том, что положение действительно серьезное.

Однако что-то заставляет верить, что японцы справятся со всеми атаковавшими их проблемами. История этой нации знает несколько случаев, когда она поднималась с колен с ошеломляющей весь мир быстротой. Во второй половине девятнадцатого века, выйдя из многовековой изоляции, Япония за каких-то два-три десятилетия стала первой азиатской страной, которая смогла на равных конкурировать с Западом. Через два десятилетия после сокрушительного поражения во Второй мировой войне она уже была второй экономикой в мире после США. Каким бы сильным ни был нынешний удар, тогда положение страны было еще сложнее – но очень скоро оно было забыто как страшный сон.

В одном из полностью разрушенных нынешним землетрясением городов чудом осталась жива одна-единственная сосна, возвышающаяся теперь над километровыми грудами обломков. Японцы увидели в этой одинокой сосне символ надежды на возрождение к новой жизни. Когда на разрушенных землях снова будут выстроены дома и в них поселятся люди, эта сосна станет достопримечательностью и памятником тому, как японский народ с честью выходит из казавшихся безысходными ситуаций и обустраивает свою израненную страну. Пожелаем ему удачи!

Content

Роман Цирулев
Япония. Вся правда. Первая полная антология катастрофы

Вступление

Глава 1 Япония во власти стихии

Жизнь в природе

Призрак Годзиллы

Фукусима, любовь моя

Глава 2 Хроника Апокалипсиса

Глава 3 Битва с ядерным драконом

Второй Чернобыль?

Глава 4 Герои Фукусимы

Глава 5 Новая эра

Главный враг

Солнце и ветер вместо атома?

Сколько стоит авария?

Беженцы в своей стране

Заключение Что дальше?