Владимир Соловьев

МЫ И ОНИ. Краткий курс выживания в России

От автора

Возможно, кому-то эта книга покажется странной. В основном от того, что я, уважаемые читатели, коллеги, почитатели и оппоненты, колоссально ленив. Мне уже давно хотелось ее написать, и она, поверьте, давно бы увидела свет, если бы не одно «но». Как оказалось, для меня физически невозможно говорить о наболевшем, когда всю эту намозоленную тематику элементарно не с кем обсудить.

Книга, которую вы держите в руках, не создавалась в традиционном писательском одиночестве. Она выросла из многочасовых бесед. Мне нравится общаться с людьми, ощущать их сопереживание и энергетику. Обаяние коллективного разума действует на меня благотворно. И я давно понял, что могу говорить о том, что меня действительно волнует, только тогда, когда меня люди слышат, а я их вижу. Разумеется, доводить сей принцип до абсурда мне неинтересно. К примеру, многотысячный концертный зал – не лучшее место для подобных разговоров. Когда стоишь на сцене, единственное, что ты видишь – свет «пушки». И пусть эта «пушка» всего лишь осветительный прибор, все равно неуютно. Ведь для России этот выбор: что тебе видеть, свет «пушки» или ее жерла – весьма серьезен.

О чем же эта «странная» книга? Полагаю, название говорит само за себя. Люди в России привыкли мыслить полярными категориями. Вы же не раз обращали внимание на то, что всегда есть Мы и Они? Притом, что интересно, Мы, как обычно, лучше, чем Они. Безоговорочно и априорно! Люди, стоящие по одну сторону не важно чего, гораздо лучше тех, кто находится напротив. Если вы секунд сорок поразмыслите над этим, поверьте мне, найдете миллион причин, доходчиво объясняющих, почему это так.

Еще бы, скажете вы. Конечно, мы лучше! А как же! Неужели может быть иначе?! Мы убеждаем себя в том, что имеем бесспорное право быть такими, какие мы есть. И это те самые Они что-то не учли, не дожали и не додумали. Это Они должны были сделать, но не сделали. Это Они подозрительно громко смеются, когда мы молчим. Это Они знают что-то, чего не знаем мы. Это у Них есть высокие покровители, это Им все сходит с рук. Это все Они...

Как Они посмели – это уже второй вопрос, хотя и не самый страшный. Намного весомей и безжалостней третий вопрос: зачем? Зачем Мы, такие умные, прозорливые и решительные, должны терпеть Их недостатки и шероховатости.

Действительно, зачем?

И почему так происходит?

Начать придется издалека.

Глава 1

Истоки

Как все начиналось?

Наша жизнь, по большому счету, прекрасна. Особенно вначале. Помните, с чего все начинается? Да, все начинается с детства. Задумайтесь, почти у каждого из нас было просто замечательное детство. Совершенное и безоблачное. Этого вы, несомненно, не вспомните, но появления каждого из вас на свет ждали. Рождение ваше сопровождалось любовью, весельем и искренним обожанием. Буквально всех окружающих волновали важные именно для вас вопросы: «Боже мой, как же мы назовем ребеночка? Каким он или она будет? Не знаете, кстати, мальчик родится или девочка? А где будем рожать?» И так далее.

Вас любили тогда. И как вас любили!

А вы, признаться, в то время, как никогда более, были достойны такой любви. Какими вы были нежными и тонкими! Какими замечательными! Когда вы проклюнулись и вылезли на свет, вы громко кричали только по делу: когда надо было срочно что-то менять или срочно вас покормить. С вами еще никто не был знаком. Вы были совершенны. Вы были твердо уверены, что вы-то и есть центр вселенной. В том не было никаких сомнений. Еще бы, любое ваше самое простое, естественное и физиологическое действие вызывало абсолютно у всех такую дикую радость и наслаждение, которых в дальнейшем уже никогда не удастся достичь. Ну, подумайте, когда еще пук или отрыжка вызывали у ваших родителей сокрушительный прилив радости и немедленное стремление поделиться впечатлениями о прослушанном со всеми членами семьи.

Больше никогда.

Вы постепенно росли и крепли, по-прежнему оставаясь такими же маленькими и хорошенькими. Вас все так же обожали и любили. Ведь вы будущий центр вселенной. Вы были уверены, что все игрушки создаются только для вас. Да что игрушки – ВСЕ вокруг только для вас. Вся вселенная ваша. А если кто-то этого не понимает, надо громко заплакать, надуться или проявить характер, и все моментально упадет в ручки. И вот в один не самый прекрасный день, когда с утра все шло как обычно и ничто не предвещало беды, вы заглядываете в вашу любимую песочницу. Замечу – только ВАШУ песочницу. Но что-то не так. Что-то определенно не так! И действительно, ваши подозрения оказываются небеспочвенными: рядом с вами в ВАШЕЙ песочнице возится такая же очаровательно-сопливая вселенная. И этой другой вселенной тоже почему-то очень многого хочется. Мало того, эта непонятная «другая», которой тоже хочется, вдруг недовольно спрашивает: «Как это ты – центр вселенной? Ты, родной, наверно ошибся. Это не ты, это я – центр вселенной. Постой, постой! – говорит она, желающая многого. – Что это значит, «твоя» лопатка? Это МОЯ лопатка! Как это – «немножко поиграть в лопатку» и что это значит – «отдать лопатку»?!»

Вот тогда-то и появляются эти могучие ОНИ.

Родители.

И они, те самые родители, которые всегда с обожанием смотрели тебе в рот и даже в разные другие места, вдруг начинают говорить: «Ну что же ты, надо ведь делиться...» – Почему? – изумляешься ты. – Почему это вдруг надо делиться? Отчего до этого любое мое желание воспринималось, как лучшее и единственное в мире, а теперь вдруг «надо делиться»? Какая-то глупость!!! А главное, бессмысленно как-то. Оттого, что ТЫ делишься, именно ТЕБЕ ничего и не прибавляется. В лучшем случае, тебе дадут мерзкую, гадкую и обтрепанную машинку, которой и так никто играть не хочет. А ты за это должен отдать прекрасную и замечательную пожарную машину, привезенную папой из-за границы?! Зачем? Почему?

А потому, говорят ОНИ, что тебе надо быть хорошим. В детстве такое поведение называют «хорошесть», хотя в зрелом возрасте это назвали бы глупостью. Никто ведь не подойдет к взрослому человеку и не скажет: «Так, давай ты сейчас будешь со мной делиться. Что значит «как»? Просто: я заберу твой «Мерседес», а ты пока возьми мои «Жигули». Ненадолго, потом вернешь!» Абсурд! Но почему-то считается, что детям только так и правильно поступать. А как же иначе? Ты ведь должен любить этого мальчика или эту девочку. «Любить? – спрашиваешь ты. – Да я их даже не знаю! Почему это я уже что-то должен любить? С каких таких пирогов я должен изначально хорошо к ним относиться? И что, дорогие родители, мне будет, если я вдруг все же начну к ним относиться хорошо?»

Ну, как, что будет. Во-первых, когда ты пойдешь в школу, ты потеряешь свое имя. Если до этого ты все время жил по милейшему алгоритму, вроде: «Мальчик, а как тебя зовут?» – «Ваня». – «Ой, ты такой хорошенький, Ванечка. Расскажи нам стишок». – «Фе-фе-фе». – «Замечательно!» Зрители аплодируют и умиляются. А когда ты научишься делиться и относиться к непонятно кому хорошо, ты пойдешь в школу, где вдруг выяснишь для себя, что рассказывание стихов в твоем гениальном исполнении возымеет успех, только если воспроизводить текст на скорость. Никого не будут волновать такие мелочи, как интонация или смысл рассказанного. Нет, все будут озабочены только тем, чтобы ты помнил все слова. И все! Поэтому нет ничего глупее и хуже, чем дети, рассказывающие стихи. Это же абсурд: выходит эдакая дородная маманя, гордостью превосходящая свои антропометрические размеры, и ставит на стульчик своего ребеночка. И не менее гордый малыш с выражением начинает декламировать:

Россия – Сфинкс. Ликуя и скорбя,

И обливаясь черной кровью,

Она глядит, глядит, глядит в тебя,

И с ненавистью, и с любовью!

Зачем? Зачем он произносит слова, смысл которых не понимает? Зачем он коверкает великую классическую русскую литературу в угоду своим родителям, которые тоже не имеют ни малейшего представления о назначении этой самой литературы? Этого же никто и никогда не поймет. Может, для того, чтобы мамам казалось, что у них растет интеллигентный ребенок? Увы, они воспитали скороговорящее, скоропортящееся, ничего не понимающее в литературе создание. Но зато в них всех навсегда будет жить крепкое, внутреннее, передаваемое из поколения в поколение, ощущение, что мы русские – интеллигенты.

Мы ведь помним наизусть очень многое, правда, ни черта в этом не понимая. Но суть-то не в этом. Суть в удовольствии, которое мы доставляем окружающим нас. Мы же не для себя учим эти стихи, а для каких-то абстрактных людей. И только в зрелом возрасте, совсем неожиданно, эти отвлеченные, безадресные стихи действительно нам помогают, в частности, тогда, когда мы начинаем кокетничать с девушками и можем красиво так, отставив ножку и ручку, ввернуть что-нибудь из Блока. Дескать, сделаю вид, что знаю даже больше, чем одно четверостишие. И загадочно улыбаясь, прошепчу ей на ушко: «А помните вот это? А помните...» В этом особенность России. Все помнят! Но лишь одно четверостишие. И страшно боятся самим себе в этом признаться. Ну, еще бы, четверостишие ведь убедительное. Так легко-легко, по верхам, по верхам. По верхам. Если вспомнишь два четверостишия – молодец, ты уже невероятно развитой, интеллигентный и очень даже культурный человек. Честь тебе и хвала.

У нас же самый убедительный способ победить в споре, это сказать: «А вот вы! Да, вы! Ведь вы этого не читали, да? А вот вы почитайте, тогда и к разговору вернемся!» При этом такие победители глубоко уверены, что униженные побежденные никогда этого не читали и не прочтут. А если и прочтут, то все равно не осилят. В свое время я немалое количество людей огорчил убийственной фразой: «А вы можете мне сказать, как выглядит та самая книга, которую я должен прочесть?» Помнится, некоторое время назад было очень модно знать фамилию Макиавелли. Такой он был модный! Все делали так: «Да-да-да. Макиавелли. Конечно. Изумительно!» А как, говорю, выглядит книжечка? Она какая по размеру? А обложечка, позвольте осведомиться, какого у нее цвета? Возникали паузы. И все это начинало напоминать не спор, а перепалку из Ильфа и Петрова: «Отстаньте вы от меня! Знаю я, какие шакалы: в это время года они неядовиты». Такие, в форме змеи...

Итак, детство. Как ни прискорбно, в детстве мы теряем себя. Из центра вселенной и смысла ее существования постепенно превращаемся в какую-то маленькую даже не планетку, а астероид. Мы как-то вдруг отходим: сначала мы отдали лопатку, потом у нас забрали имя, и вместо него, невзирая на то, что мы очень долго его учили и с трудом произносили, выдают фамилию. И теперь, в школе, мы должны жить по фамилии. В школе к тебе обращаются только по фамилии, это нормально. К тому же ты постепенно начинаешь осознавать, что здесь, в школе, каждый, ну, по крайней мере, не хуже, чем ты. И противиться такому раскладу бессмысленно, все равно ничего не получится. Основной талант советской средней школы всегда заключался в том, с какой скоростью из умных и тонких детей производили совершенно скучных и никчемных пионеров с комсомольцами. Куда девались эти бесконечно талантливые семи-, восьми-, десятилетние дети, и откуда стали появляться все эти маленькие зурабовы пятнадцати лет? Это понять невозможно. Это что-то совершенно алогичное, хотя и существующее повсеместно.

А через некоторое время после того, как были запущены необратимые процессы самоутраты, из школы начинают выходить толпы маленьких негодяйчиков, которые вроде бы знают о жизни все, но на самом деле ничего. Они уверены в себе. Да, они уже не считают себя центром мироздания, но за звание соли земли готовы рвать глотки. Они приходят из школы в институт, поступая в него, кто как может, преимущественно через репетиторство и деньги. Деньги, правда, зарабатывают и тратят их родители. Или в какой-то момент времени звонят кому надо, чтобы детки получили необходимое место. А когда дети приходят в институт, они должны себе многое доказывать. Ведь к ним возвращается имя, к ним возвращается статность. Они начинают заглядываться на девушек, кокетничать, они задумываются о любви. Они даже думают о семье, потому что семья – это модно. Она молодежный символ независимости. Ведь если я женат, то мне должны. И можно будет той брачной ночью что? Совершенно верно. Считать деньги, которые были в конвертиках. Это единственное, чем все занимаются той трагической ночью. Ее нетерпеливо ждут и думают: «А оправдались ли наши расходы?» И расходы всегда оправдываются по одной простой причине: деньги на свадьбу тратят ваши родители, а конвертики забираете себе вы. Хоть один человек отдал деньги из конвертиков родителям? Думаю, никто даже не задумался.

Постепенно проходит и время института. Вы овладеваете специальностью. Хамством доказываете себе, что вы лучше других. Гораздо лучше! Без хамства это сделать сложно, особенно если вы гуманитарий по профессии. Это в точных науках есть измеримые критерии, а в гуманитарных специальностях мы легко обходимся без этого. И тогда наступает очередной трагический момент осознания: а что потом? Куда идти? Куда деваться? Прийти в большую жизнь?! А кто нас там ждет? Там, в большой жизни, живут взрослые дяди, и каждый из них уже был в институте. И у себя в институте он тоже считался гением, тоже слыл замечательным малым, он был мудрый, он был тонкий, он был эрудированный. От него все сходили с ума, он был самый, самый, самый, и, как он сам позже выяснил, он тоже не был первым на земле. Каждый год до него приходили точно такие же талантливые люди, и их тоже надо было куда-то девать.

Забавная ситуация, верно: и дети, и взрослые люди невольно позиционируют себя, как не самая малая часть мира, в который они пришли, но который их почему-то не хочет. Который не верит в их гениальность, который их отталкивает. Который говорит им: «А почему мы должны верить, что ты настолько хорош? Докажи нам!» А ты говоришь: «Как же, да я, нет, да я...» Подождите, отвечают ему Они, у нас здесь совсем другой уклад. Мы совсем другие. Подождите. И, подождав, вы невольно оказываетесь в мире негодяев, у которых зарплата выше вашей. Где нет друзей, ибо все друзья предатели, где все начальники – ничтожества, а все хлебные позиции давно схвачены. Проще говоря, у Них – все, а у вас – извините. И при этом вы прекрасно понимаете, что все эти людишки ничегошеньки в жизни не понимают. Да если бы им не помогли когда-то, да они бы! Да мы бы! А они... А кто они?

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, что все двенадцатилетние дети рассказывают одни и те же анекдоты? Детям, которым двенадцать было в 1941 году, рассказывали те же анекдоты, что и те дети, которым двенадцать исполнится в 2007-м. Анекдот – как круги по воде, люди входят в воду в этом возрасте. Они растут, становятся больше и больше, а анекдоты подчас остаются все там же, на уровне шестого класса средней школы. Иногда люди вырастают в анекдоты для тринадцатилетних, а потом и для четырнадцатилетних и даже пятнадцатилетних. Но изначально детские анекдоты всегда находятся на этом уровне сознания. Почему? Да потому, что ментальность растет благодаря анекдоту. Анекдот объясняет, где я и где Они. Это ироничное восприятие себя. Ну, подумайте сами, разве это не анекдот: все мужчины России, кроме безнадежно больных и родившихся красивыми, вынуждены худеть. Вы спросите меня почему? А я вам отвечу. Посмотрите внимательно на плюшевого мишку. Если так сложилось, что первая игрушка в вашей жизни была плюшевым медведем, то этот стереотип сохранится у вас в голове на всю оставшуюся жизнь. Ведь все, что не прощается мужской фигуре, у плюшевого медведя приветствуется. Заметьте: этот гигантский живот, эти маленькие хилые ручки и ножки, тупорылое выражение лица. И все говорят: «Ой, какой милый медвежоночек!» И, когда ты, всю жизнь слыша, что он такой милый, вырастаешь похожим на него, тебе почему-то говорят: «Подожди, подожди, подожди!»

Все стереотипы заложены: девочки вообще в целлулоидных Барби играют?.. А выливается такое детство во что? Вы знаете, как отличить нашего человека за границей? Наши всегда парами ходят. На всякий случай. Часто пары составляются из особей разного пола и антагонистической внешности. Это всегда очень страшный мужик, напоминающий одетый в «Бриони» потный лимон, и красавица с накладными мозгами, в глазах которой поселилось нечеловеческое томление от того, что сегодня она с этим жлобом. Хотя, очевидно, она готова была бы быть и с другим. Но другой жлоб оказался жлобом настолько, что у него нет денег даже на то, чтоб вывезти ее за границу. Но ничего, он за это еще поплатится!.. А мужики наши, помимо всего прочего, на всякий случай ходят так, как будто они прямо сейчас готовы ринуться в последний и решительный бой. Они такие все: они ищут моментальной опасности, они сразу замечают вокруг себя врагов. Да я сам такой же был! Помню: Америка, Нью-Йорк, Центральный парк. И я, начитавшись разных ярких вывесок, вдруг понимаю: «Мама дорогая! Ведь страна контрастов. Вот сейчас, прямо здесь, тяжелая журналистская судьба забросила в Центральный парк. Неужели тут прямо и оприходует?» И впрямь: идет на меня здоровенная и абсолютно такая чернокожая детина. Говоря простым языком, огромный негр, а на плече у него бумбокс. Афроамериканцем я бы его не назвал, может, он никогда в жизни в Африке-то не был. Почему я должен звать негра афроамериканец, он же не называет меня индоевропейцем?! Так вот идет этот смуглый красавец, слушает свою музыку Вуду и, конечно, сталкивается со мной плечом. Я думаю: «Ну все, Владимир Рудольфович, один интернациональный конфликт есть». А негр, значит, ставит эту свою гигантскую говорящую штуковину на пол, начинает учащенно кланяться и говорить: «Sorry, sir!» И я понимаю, что есть пацаны и пострашнее него – я то есть. И говорю с удалью: «Ну что, негр, испугался? Вот так вот, знай наших!»

Недаром, видать, я булочки с маком жрал.

Как выживать?

Оставив тему музыкальных негров и сдобных русских, вернусь к основной теме – как выживать! Как нам выжить в стране, где идет постоянная война, на которой все воюют со всеми. Где каждый дружит против всех, где каждый оправдывает свое несовершенство, ни в коей мере не прощая его окружающим. Вы обращали внимание на то, что больше всего вопросов возникает, когда пытаешься объяснить своим детям или людям, которые тебя окружают, почему ты так живешь. Есть какие-то странные вопросы, которые всегда задают, и на которые никогда нет ответа. Потому что на них просто не может быть ответа. Один такой вопрос звучит так: «А для чего мы живем?» Цель жизни! О как! Какой простенький вопросец. Притом, заметьте, на разных уровнях он трансформируется в разные формы жизни. Например: «А какая должна быть идеология у страны?» С чего вы решили, что у страны вообще должна быть идеология? И что, кому-то известно, зачем он живет? Нет, ну, может быть, кто-то и знает. Но ведь это же ужасно. Если знаешь, для чего ты живешь, то зачем тебе жить дальше, особенно когда ты выполнил поставленную перед самим собой жизненную задачу. Ведь, как правило, мы всегда живем для чего-то. Хотя и по распорядку, придуманному не нами.

Сначала нам говорят, что надо идти в детский сад либо в школу развития «наклонностей» – своих же детей цитирую. Теперь это уже называется не детский сад, а школа развития, потому что стоит дороже. Потом ты оказываешься в школе. И опять-таки ты не волен в своем выборе. Тебе говорят, что надо делать, тебя заставляют это делать, тебя мучают, тебе говорят: «Ты должен...» Почему я должен и для кого мы так живем? Ну, закончили мы школу и получили аттестат. Хорошо, это для родителей. Ради них мы и в институт поступили, это тоже понятно. Но затем мы почему-то обязаны идти на работу, хотя нам и не ясно почему. После этого мы придумываем для себя следующие обязательства и, конечно же, женимся. Естественно, мы внушаем себе, что выбрали ту самую женщину, с которой мы хотим прожить всю нашу жизнь. Женщина, в свою очередь, убеждает себя в том же: дескать, это именно тот самый мужчина, с которым она хочет умереть в один и тот же день. Почему? Почему, если у вас есть друзья, то с одними вам хорошо на рыбалке, с другими – на охоте, с третьими весело играть в футбол, с четвертыми потрындеть за столом, но ни с кем из них вам и в голову не придет пойти в постель? А женщина почему-то одна должна выполнять все эти функции. И ведь если, осмыслив это, сказать: «Давай с тобой мы будем заниматься любовью, кстати, с тобой тоже, и с тобой тоже, а вот с вами только на рыбалку!», то как-то плохо начнут относиться.

Но есть железобетонные стереотипы, и мы опять оказываемся должны. Они нам не нравятся, эти стереотипы, они нам противны, но если мы их ломаем, то выпадаем из социума. И неожиданно социум начинает просыпаться. Особенно когда мы касаемся таких прогнивших, отживших, смешных и глупых вещей, коими является семья. Все общество неожиданно рассыпается как карточный домик. Как только люди перестают врать себе о своей личной жизни, о своих переживаниях, как только они имеют глупость сказать друг другу честно и откровенно все, что с ними происходит, – моментально их привычная жизнь превращается в ад. И та самая правда, к которой люди так стремились, обрушивается на них настолько безжалостно, что человек не может существовать в этом изменившемся для него мире.

Во времена Льва Николаевича Толстого один из православных монахов произнес по поводу произведения «Анна Каренина» замечательную фразу. Он сказал, чтобы растлить народ, необходимо сначала растлить женщин. Ибо как только появляется свобода для женщин, происходит деградация общества. Под свободой понимается не равенство в правах и законах, а снятие внутренних ограничений. Женщины – удивительные создания! Нет никого чудовищнее и страшнее для мужчин, чем это удивительное и непонятное творение, явно стоящее на более высокой ступени развития, чем мужчина. По всем определениям женщины тоньше, умнее, легче приспосабливаются к жизни и живут дольше, чем Мы. Несмотря на то что каждый раз плачут Они, от инфарктов умираем Мы. До истерики доводим их Мы, но психбольницы забиты мужиками, а не женщинами. Им всегда нечего надеть, несмотря на то, что все бабки они тратят только на себя, но с пеной у рта убеждают, что на себя они ничего не потратили. Необъяснимо: способность одной женщины зарабатывать деньги значительно превосходит способность дюжины мужиков ее обеспечить! При этом женщина, как мой любимый Зурабов, способна освоить весь выделенный ей бюджет. То есть, если ты ей говоришь: «Дорогая, у нас есть пять тысяч долларов», она тебе скажет что-то вроде: «Это что, на один день, что ли?» А если говоришь: «Дорогая, у нас есть десять тысяч долларов», она вообще заявит: «Ну, здорово... Знаешь, сколько мне всего надо!!!» В какой-то момент времени так и хочется спросить: «Дорогая, скажи, сколько тебе надо денег?» Так она тебе на это все равно ответит: «Ты что, издеваешься надо мной? А я откуда знаю?!» Не знаешь, так купи себе маленький станочек и пусть он печатает. Пусть он все время печатает!

Однако сколько бы вы ни зарабатывали, всегда найдется какой-то мерзавец, который по недоразумению является вашим другом и у которого чуть-чуть денег больше, чем у вас. И обязательно найдется еще один мерзавец, который не вовремя купил другой женщине машину и не вовремя подарил кольцо. «Ты видишь, как он к ней относится? А от тебя ничего не дождешься!» И ты хочешь убить обоих, несмотря на то что первый был твоим ближайшим другом. Тебе не терпится подойти к нему и сказать: «Ты что делаешь? Что ты де-ла-ешь?» Но он тебя не поймет. Ну, как ему объяснить, что по приходе домой ты сталкиваешься с трогательным ритуальным ором. Ничто так не инициирует работу мозга, как такой незлобный, но доставляющий удовольствие крик. Семья в этот момент распадается на составляющие. По-прежнему нежная, замечательная и тонкая, семья еще и обретает очень громкий голос. Семейный крик, он такой привычный, что даже доставляет радость. Знаете, какое удовольствие открыть глотку и, ощущая, как напрягаются голосовые связки, орать? Не знаете – значит, вы мужчина. Примите мои поздравления! При этом не важно, о чем, собственно, речь. Например, ты пришел домой в три минуты двенадцатого ночи. И пожалуйста: «Сколько раз я тебе говорила, приходи домой только по четным минутам!» И начинается дикий вопль на темы: почему ты явился так не вовремя, как ты посмел, о чем ты думал и т. д. и т. п. И сквозь супружеские децибелы хорошо видно, что ей хорошо. Процесс этот доставляет ей такую радость, что, если жена невольно прекратит орать, чувствовать она себя будет отвратительно. Ты и в этом тоже будешь виноват. То есть, если ты, мерзавец, все сделал вовремя: и пришел вовремя, и принес все, что просили, то ей незачем на тебя поорать. И ей нехорошо. Выходит, что ты, скотина, опять и снова просто-таки хочешь ее смерти! Вообще удивительная идея. Зачем, чтобы хотеть смерти женщины, нужно на ней жениться? Каким образом, извините, женщина желает с тобой умереть? Она что, видит свою смерть в постели? Это, конечно, льстит самолюбию многих мужчин, но скажу по секрету всем женщинам – это вранье.

Хотите знать, зачем в жизни мужчины существует женщина? Уверен, что не просто так. Ведь когда Господь сотворил Адама и Еву, неслучайно он сказал им, что вы «прилепитесь и будете едины». А именно Ева прилепится к мужу своему. Таким образом, начало даст он. Он сотворен из глины и божественного дуновения, а она уже возникает потом – из обработанного Господом первичного материала. Если угодно, женщина пройдет двойную божью обработку. Человеку-мужику такого счастья не досталось, оттого в нем слишком много глины. А из женщины в итоге получается более тонкое создание. Но почему же она все время появляется в жизни мужчины? Причем случайных женщин вокруг мужчин никогда не бывает. Никогда. Скорее бывает наоборот – мужичонки случайненькие попадаются. Я думаю, что женщина, если угодно, играет для мужчины очень важную роль – она послана нам, чтобы мы стали лучше, совершеннее.

Мы не всегда это понимаем, но женщина послана, чтобы мы стали терпимее, чтобы научились быть щедрыми. И при разводе не жалеть, что Абрамовичем родились. Ведь на самом деле ты не должен жалеть, ты должен ласково и смиренно сказать: «Конечно, дорогая». Потому что нет ничего глупее и печальнее мужчины, который начинает выяснять: «Как ты могла?» В этот момент в каждом мужчине просыпается актер: вот он в семье, он закатывает глаза, манерно жестикулирует и говорит: «Я отдал тебе... все!» И ему кажется, что чем убедительнее будет его актерство, тем точнее его поймут, и даже не подозревает, что женщине вообще все равно, что ему в этот момент отвечать. Женщина мужика не слышит с момента, как только открывается дверь, и все, что он говорит, уже не важно. Уши закрыты, потому что, когда кричишь, слышишь плохо. Конечно, можно вставать в позу и, как принято, говорить: «Как ты, да я, а он...», но все это уже не имеет значения. «Где ты был?» уже никакой роли не играет. «Я ради тебя!» – тоже теряет смысл. «Почему ты молчишь?» – «Откуда ты знаешь, что я молчу?» – «У тебя губы не шевелятся». И так далее...

И вместе с тем женщины дают мужчине самое высокое наслаждение, которое только возможно достичь в жизни. Нет, это не несколько секунд напряженного дыхания, сопровождающего необратимые физиологические процессы. Это появление ребенка – самое что ни на есть прекрасное в жизни мужчины. Наследник! Или, фиг с ним, наследница. Все равно рождение новой жизни – фантастический момент. Но даже он не дает ответа на вопрос, для чего мы живем. Ведь даже со своими детьми мы опять начинаем загонять себя в странные и непонятные мне обязательства – перед нашими родителями, перед друзьями и соседями, перед тем, как выглядят они, и как выглядим мы. И опять появляется детский уголок, но уже не наш, а наших детей. И когда он появляется, ты, глядя на детей, обостренно понимаешь, что такое любовь. Нет ничего тоньше, ничего чище, ничего насыщеннее родительской любви. Это не сравнимо ни с какой другой любовью. И когда появляется это маленькое создание, ты начинаешь работать для него. Жить для него, ограждать его от всех неприятностей, которые есть и которые ты сам придумываешь. Ты внезапно понимаешь, что этот человечек родился от любимой женщины и ты его принимал в роддоме, боясь уронить. И тебе казалось, что ты весь такой большой и сильный, потому что рядом с тобой этот крохотный комочек. И ты весь для него, и как-то руки почему-то не слушаются и мозги не все понимают. И приходят твои родители, которые еще помнят, что ты был маленький, и говорят: «Так, дай сюда!» Ты думаешь: «Господи, что они с ним делают? Ему же сейчас ноги в йога завяжут». А этот маленький кулечек вдруг открывает глазки и внимательно на тебя смотрит. И ты снова, как тогда в детской песочнице, понимаешь, что это совершенно другой характер.

Ты четко и ясно осознаешь, что перед тобой лежит будущий абсолютно взрослый и сложившийся человек. И он не ты! Он не твоя жена, он не твоя мама, он даже не ее мама. Он родился совершенно самостоятельным, а уж генерал из него вырастет, королева красоты или простая ткачиха – не важно. В любом случае, это человек, который живет своей жизнью, который абсолютно самостоятелен. Он – иной человек. Да, ты можешь этот алмаз отполировать, и он, возможно, даже станет бриллиантом. Но ты не можешь его перелепить или переделать. Да, тебе, конечно, под силу дать ему образование и даже самому чему-то научить. Ты загладил бы неприятные черты его характера, а яркие подчеркнул бы. Но все равно он будет независим от тебя. Ты даже не сможешь заставить его любить тебя, потому что на выпад: «Я твой папа – ты должен меня любить!» всегда последует: «Почему я должен?» Трагедия в том, что характер, который родился, настолько независим от тебя, что из всей твоей семьи даже жена (с которой у тебя общая кровь, потому что она ее у тебя пьет) является тебе большим родственником, чем ребеночек, в котором течет половина твоей кровушки. И ты смотришь на него и думаешь: «Как же так? Даже дальние друзья мне ближе, чем ты».

Но к этому возможно быть готовым. Нужно просто с самого начала стараться не совершать лишних движений. Ведь есть несколько принципиальных ошибок, которые люди допускают, пытаясь строить свои семейные отношения. Самая первая из них – обсуждение родителей супруга. Никто не может удержаться от глупости высказать что-то вроде: «А вот твоя мать!» Зачем, мать твою... трогать? Ни один человек на свете не может изменить своих родителей и не должен. Хорошие родители – это счастье, плохие – крест. Смирись, с этим ничего нельзя сделать. Единственное, что требуется от супруга, если не хватает ума и сердца их любить, это молчать. Не можешь – молчи! Будь элементарно вежлив и никогда не высказывай своей половине этот бред.

Многие наивно полагают, что в семейных отношениях должна быть предельная честность. Это принципиальная глупость! Никто же не знает, что такое честность. Очень часто мне люди говорят: «Владимир, а я вам сейчас честно скажу! Честно, прямо вам в лицо!» – «Скажи, – говорю, – с чего ты решил, что это будет честно? И с чего ты решил, что то, что ты мне скажешь, будет правдой? Ну, почему ты решил, что знаешь правду и что можешь взять и ее мне высказать? Это твое мнение? Да. Но с чего ты решил, что такое же мнение у всего трудового народа? И что это правдивое честное мнение всех людей доброй воли? Не-не-не, ты как Вася Пупкин. Твое мнение – это мнение Васи Пупкина, ценное очень, но не более ценное, чем мнение Коли Задова. И зачем мне его выслушивать? Если мне свое мнение высказывает человек, который умный, мне интересно. Но откуда я знаю, что человек, который мне свое мнение говорит, умен? Почему я должен выслушивать человека, который вдруг решил мне что-то сказать?» Сто сорок миллионов граждан России включают телевизор в какой-то момент, чтобы посмотреть передачу «К барьеру!». Хорошо, пусть его включили не все сто сорок, а всего три миллиона. У меня все равно не хватит всей жизни, дай мне Бог здоровья, чтобы выслушать мнение трех миллионов граждан, даже по поводу одной передачи. Но люди почему-то об этом никогда не думают.

Они всегда считают, что Они, то есть Мы в центре вселенной.

Как те малые дети.

Зачем выживать?

Зачем мы живем? Зачем каждое утро встаем, ходим на работу и совершаем добрые дела? Особенно последнее – зачем? Ведь если быть законченным подонком и творить только зло, жизнь будет красочной и великолепной. А как же? Быть негодяем очень даже замечательно. Нет ничего лучше: нравится женщина – насилуем; нужны деньги – отбираем или грабим банк. Не нравится человек?! Убьем его и всего делов. Что? Нужна машина – прихватим чью-нибудь по пути. Вот эта нравится? Разве при таком поведении с вами что-то произойдет?! Что – двойку поставят? Ой ли! Максимум, что случится – вас убьют в бою. Ну и что? Зато вы не будете стареть, не переживете увядание ваших родителей и не увидите болезней ваших детей. Жизнь не будет к вам жестока, а под конец вы еще и умрете моментально! Ну и что, собственно, в этом плохого, если в конечном итоге каждый смертен?

Непонятно. Потому что мы все равно не живем такой негодяйской жизнью. Мы зачем-то мучаемся и заставляем себя совершать добрые поступки. Добрые неправильные поступки, противоречащие здравому смыслу, противоречащие нашему инстинктивному стремлению выживать. Мы все равно их совершаем, не ища разумного ответа на вопрос, зачем жить по совести. Ведь каждый из нас хорошо понимает, что в пределах одной, отдельно взятой, жизни в этом мире нет справедливости. Потому что человек смертен. Смерть – это единственное, что может наверняка пообещать жизнь. Во всем остальном жизнь обведет тебя вокруг пальца. Но все равно мы живем так, как будто там наверху сидит строгий главбух в очках с оптическим прицелом и подсчитывает, что за прошедший отчетный период мы сделали хорошо, а что плохо. А в конечном итоге хороший человек может навсегда оставить этот мир ради пары несчастных слезинок добра, которые в мгновение ока растворятся в бездонных нефтяных морях мерзости и подлости.

Но праведник есть всегда. Он не всегда виден, но он всегда есть. Один мой близкий друг работает в администрации президента. Я ему не раз говорил: «Слушай, Аркаш, ты каждый день ходишь на работу, и каждый день тебе приходится там бороться с максимальным количеством подлостей и всяких гадостей. Зачем ты это делаешь?» Знаете, что он мне ответил: «Для того же, для чего и ты. Потому что, если каждый день не бороться с этой подлостью и гадостью, ее будет только больше». Вот так – надо каждый день приходить на работу, чтобы бороться с мерзостью, подлостью и гадостью, которые нас окружают. В этом, наверно, основной смысл нашей жизни, в этом основная цель нашего бытия. Меня многие спрашивали: «Подожди, ведь еще же нужны и деньги? Как же жить? Как разбогатеть, как быть богатым, как иметь возможность наслаждаться жизнью и получать от нее удовольствие? Каким образом?»

А вы когда-нибудь думали над тем, почему к людям приходят деньги? Меня этот вопрос всегда страшно интересовал. Вот, вроде умный мальчик, в институте казался таким талантливым, таким замечательным, такой был весь тонкий, такой был умный, а спился. А какой-то абсолютный глупец, ничего из себя не представляющий, был никому не интересен, но пригляделся и в жизни устроился. Проще говоря, был троечник, а стал Фридман. Мишка Грушевский получал студенческое удостоверение вместе с Фридманом. Они как раз с одного потока, я на год старше. Помнится, они в очереди за студенческими билетами стояли. До сих пор, кстати, так друг за другом и стоят, хотя времена меняются. Так вот, Грушевский очень спешил. Нам студенческие билеты почему-то выдавали с другого конца алфавита. У нас в стране часто так принято: каждый второй проктолог, хотя и не каждый второй об этом знает. Так вот, выдавали с другого конца. И пока выдавали студенческие, Грушевский понял, что все, времени нет. Он, значит, забегает в кабинет без очереди, а ему говорят: «Фридман?» Он, непонимающе: «Нет, Грушевский». Ему говорят: «Вообще, тоже, конечно, неплохо». Грушевский часто вспоминает эту историю. Понимает, что, конечно, Грушевский это тоже неплохо, но не так хорошо, как Фридман.

Так вот, откуда деньги? Вернее, откуда появляются деньги? Может быть, люди, которые имеют большие деньги, умные? Нет, мы с вами знаем очень многих людей, которых ни за какие деньги умными не назовешь. Может быть, они хорошо образованы? Ну что вы! В свое время замечательный анекдот этот момент прояснял: за рубль покупаю, за три продаю, на эти два процента и живу. Но тогда почему у этих людей есть деньги? Вспомните: вокруг вас всегда были люди, которые ничего не умели, но всегда были при деньгах. Вот всегда был какой-то мерзавец, к которому ты подходил в институте, и у него они всегда водились. Хотя он и не всегда их давал. Дело было даже не в его родителях. Деньги креативились в его карманах сами собой! Создавалось впечатление, что у него дырки в карманах не в ту сторону растут: у всех монетки выпадают, а ему наоборот – затягивает. Так что всегда были деньги.

Но почему деньги приходят? И к кому они приходят? Не знаете? А все просто – деньги живут своей собственной жизнью! Они смотрят и выбирают, кому они сегодня нужны. Они говорят: «Так, так, так. О! К. – банкир. Сегодня деньги будут у тебя». К. говорит: «Я?!» А банкноты ему: «Ну да, ты». А он: «Нет, что вы?! Я не хочу». – «А кто тебя спрашивает», – удивляются кредитные карточки и чеки. Он говорит: «Я учитель школьный». – «Ой, что вы мне рассказываете сказки?!» – не верят ему банковские вклады. Он говорит: «Нет, нет. НЕТ!!!» – «Молчать и вперед!» – деловито приказывают доллары и фунты, подсчитывая сами себя. И действительно, деньги приходят. А бывает, человек кричит: «Я тоже, я тоже! И мне столько же». А ему говорят: «Слушайте, что вы тут всем кричите?! Сядьте в сторону и успокойтесь, у вас денег не будет никогда». – «Как?! Как? КАК???» А так! Деньги – это всегда мерило энергии. Деньги появляются у людей энергичных, неожиданных, парадоксальных и резких. И они не обязательно умные. Зато у них есть внутреннее призвание, и оттого деньги их любят. В таких счастливчиках есть определенный финансовый магнетизм. Но даже им деньги не прощают измен. Как только человеку начинает казаться, что ну все нормально – все! Деньги вдруг говорят: «Ты что, больше не хочешь так тяжело работать?! Ты не хочешь рисковать?! Ты думаешь, мы тут будем всегда?! Не надейся!» И деньги начинают убегать. Вы сами знаете – человек вроде бы делает одни и те же действия, а деньги его уже не слушаются. Он не понимает, что произошло, а произошло страшное – он потерял весь свой внутренний магнетизм. Он перестал очищать свою душу – потому что деньги это не средства, а средство.

Если тебе дается эта энергия, ты должен ее направлять. Ты не можешь покупать себе только «Бэнтли» и «Майбах», ты должен работать деньгами. Это только наши люди говорят: «Ой, у этого Абрамовича столько миллиардов! Мне бы хоть чуть-чуть. Я бы точно купил себе тогда два бигмака и две большие картошки, причем два раза». А зачем ему столько денег? Для того чтобы он купил машину?! Мне дочь говорит: «Пап, ну?» Я говорю: «Хорошо, я тебе подарю машину на день рождения». Но я же не спрашиваю у дочки, кто будет оплачивать ей бензин. Я-то хорошо знаю: подарив машину, ты тем самым даришь человеку самую дорогую любовницу или любовника (смотри гендерные отличия). И дальше начинается постоянное выкачивание денег. Деньги сами по себе тоже выкачивают деньги, и деньги не делают человека хуже. Это вранье! Деньги – увеличительное стекло: хороший человек становится лучше, а плохой – хуже. Деньгами надо уметь работать. Я ненавижу, когда мне пишут письма вроде: «Владимир Рудольфович, я сирота, девяноста трех лет. Сиамский близнец, без наркоза отделенный от брата, страшно обижен советской властью. Девяносто шесть из своих девяноста трех я провел на Соловках, недоедал, недосыпал и постоянно недорабатывал. Очень вас прошу, дайте мне, пожалуйста, срочно денег на покупку дома в Тамбове для моей любимой тети. Ей тоже в жизни не повезло». Хочется подойти и ударить человека по голове чем-нибудь тяжелым, например, тамбовским домом. И бить его мучительно долго с криком: «Что ты здесь делаешь?» А таких писем приходит море. И в какой-то момент ты перестаешь им верить. Просто теряешь веру. Пока вдруг не увидишь пожилую женщину, которая, стоя на морозе, продает ордена. Ты понимаешь, что это ордена ее мужа, и, уже ни о чем не думая, достаешь из кармана сколько надо.

Деньги сами чувствуют, когда и к кому уходить. Повторю – деньги сами понимают, когда и к кому приходить. Живет среди нас такой человек, как Сашка Макеев – парень, которых в общем-то и не бывает. Если вам о таких рассказывают, то непременно добавляют, что он сумасшедший. Еще бы: отслужить в Афганистане, заняться потом бизнесом и тратить все деньги на то, чтобы помогать ребятам-десантникам! По собственной воле дать взятку, чтобы опять пойти в армию и повоевать в Чечне. Снова дать взятку, чтобы пойти в армию и повоевать в Югославии. И постоянно поддерживать ребят! Вот ему нужны деньги, ему они нужны. А есть люди, для которых деньги нужны, чтобы купить клуб «Челси». А потом еще долго думать: может, вообще весь футбол купить, а то вот с волейбола сдача осталась! Илюшка Левитов как-то сказал замечательную фразу: «У Романа Аркадьевича страшная трагедия – развод». Основная суть этой драмы не в том, что развод. Это пустяки. Ну перестрадает эту, другую найдет. Там другая проблема. Если жена кое-что отсудит, то так как «Челси» записана на Рому, Ира войдет в совет директоров. А ну как скажет: «Этого продать, того купить!» Все, футбол на этом закончится. Возможно, что и навсегда. А вот этого мужик простить не сможет. Деньги забирай, а игрушки, слышь, не трогай!

Я замечал, деньги – это колоссальная ответственность, они никогда не приходят просто так. Если вдруг пришли деньги, жди, что появится ответственность! Им надо будет каким-то образом помочь реализоваться, иначе деньги уйдут и жестоко накажут. А накажут моментально, и будут бить по голове, как это происходит в случае с Абрамовичем, хотя он и не понимает почему. Потому что иногда деньги бывают авансовые. Деньги говорят: «Ты понимаешь, к чему жизнь идет? Ты исправляешься? У тебя были хорошие родители, у тебя большая душа. Так ты готов подняться? Вот тебе инструмент, примени его». А ты говоришь: «Да ну вас к черту, не буду я его применять!» И деньги уходят к другому. Они говорят: «Прости, дорогой. Ты не был с нами мил». Меня часто спрашивают: «Что надо делать, чтобы появились деньги?» Что ж, у меня есть стопроцентно работающая рекомендация, состоящая из двух частей. Первая и самая очевидная часть – нужно много работать. Она, правда, оказывается самой сложной, потому что мы же не можем работать. Мы хотим работать так, чтобы вокруг нас все соответствовало. Мы хотим работать при окружении. Чтобы была секретарша. Чтобы были люди, которые нас понимают, чтобы коллеги уважали. Чтобы был стол, чтобы машина служебная каждое утро у подъезда, чтобы телефонная трубочка под рукой, или еще лучше, чтобы услуги сотовой связи нашей корпорации оплачивали. Мы хотим замечательно работать. И мы хотим работать по профессии.

А еще мы обязательно хотим, чтобы работа была интересной. Но, увы, это не работа. Это хитрая форма наслаждения собой. Кто вам сказал, что за это вам должны платить деньги? Когда я встречаюсь с бюджетниками, они мне говорят: «Вот учителям платят семь тысяч рублей!» Ну, так вы же работаете за эти семь тысяч рублей?! «А нам нравится наша работа!» Так вам нравится работа, а мы еще за это и платить вам должны? Вы же согласны работать за те копейки, которые вам платят. Вы же ничего не делаете, чтобы изменить эту ситуацию. Почему? Значит, де-факто виновато общество, которое согласно с тем, что гаишники работают за восемь тысяч рублей. Потому что понимает, что гаишник будет воровать. И виноват гаишник, который говорит: «Хорошо, я пойду воровать, потому что я понимаю, что все равно на восемь тысяч я не проживу». Но эта вина обоюдная, потому что только работать мало! Надо еще и зарабатывать. А работать и зарабатывать обозначает что? Что ты не становишься в позу. Возьмите, к примеру, моего друга Рената – одного из лучших гитаристов в России, который работал на самых больших концертных площадках и никогда в жизни не думал, что когда-нибудь придет время, и он будет работать в ресторане «Ностальжи», например. У него есть семья. И ему не надо никому рассказывать, что он, несчастный, работает в маленьких барах и ресторанах. Не надо, так как он понимает, что надо зарабатывать. Мужчину украшает не абстрактное понимание того, какой бы он был, если бы мир вокруг это осознал, а в конечном итоге – заработал ли он, обеспечил ли свою семью или нет. Наплевать, что ты делаешь. Если ты пришел вечером домой, а там у тебя голодные дети и голодная жена – ты мерзавец. Не важно почему. Разгружай вагоны, подвози людей, чини машины. Не важно, какое у тебя образование и кем ты был в предыдущей жизни. Не имеет право твоя семья страдать от того, что ты неудачник! Ты обязан пахать.

Деньги в этом плане – точное мерило успеха. Вы не можете быть успешными, если вы бедны. Никакое оправдание здесь не сработает. Если вы умные и талантливые, почему вы такие бедные? Не надо говорить, что таков ваш выбор, потому что это вранье. Никто не говорит, что вы должны быть безумно богаты. Если вы безумно богаты, то, скорее всего, вы подлец! И, скорее всего, на вас кровь, и эта кровь обязательно с вами расплатится. Но вы не имеете права быть бедным. Не имеете! Потому что от вашего богатства зависит ваша возможность помогать людям. Потому что, если вы бедный человек, вы не можете помочь тем, кому эта помощь нужна. Вы не сможете помочь тем, кто по-настоящему находится в нужде. Поэтому, если у вас есть руки, ноги, голова и прочие органы, вы обязаны быть богатыми! И обязаны гордиться своим богатством, если оно к вам пришло честным путем. Жаль только, иногда, чтобы деньги появлялись, надо было в какой-то момент обладать недостаточно высокими моральными устоями. Но это уже другие деньги. Вот, к примеру, когда чиновник богатеет, ни одного дня не работая в бизнесе, у меня сразу возникает вопрос: «Простите, а где тут у вас лобное место? Разрешите привести приговор в исполнение? Лично!» Мне говорят: «Владимир, вы за смертную казнь выступаете?! А вот вы сами как? Можете вы...» И я говорю: «Могу. Даже голыми руками». – «Вот прямо живого человека?!» – говорят. «А чего, – говорю – мертвого-то бить. Мертвого уже кто-то до меня забил».

Но есть и второй очень важный момент – надо научиться слышать Бога. Поймите, если вы занимаетесь этой работой, вам страшно хочется денег, но у вас раз за разом ничего не получается, задумайтесь: кто здесь? Может быть, вам и не надо этим заниматься? Если вы изо всех сил стараетесь, но все впустую, значит, Господь вежливо вам говорит: «Не надо». И это уже не шизофрения, потому что вы видите реальное проявление Его воли. Он говорит вам: «Солнышко, уже оставь это в покое. Ну, не трогай это руками, займись чем-нибудь еще». И, заметьте, как только человек услышит эти звоночки и бросает эту глупость, начиная заниматься чем-то другим, то у него все получается. Все приходит. Но как только он упорствует в своей глупости и начинает пылить: «Ты знаешь, что они мне сказали на работе сегодня? Вот я зашел, а они как на меня посмотрели!!! Можешь себе представить, да? Это интриги сплошные, сплошные интриги. Не, значит, я захожу, а они сидят, как будто меня нет. Вот сидят, как будто меня тут нет, а я чувствую, что они обо мне говорили. Чувствую! А я захожу, а они как будто меня нет. А я прямо подошел и так в глаза говорю: «Врете вы все, все вы врете!», то все. Дальше двигаемся по всем известному сценарию...

Ко мне недавно подходит девочка и говорит: «Владимир Рудольфович, хочу с вами посоветоваться!» Я говорю: «Советуйся». Она мне: «Ой, меня вот могут назначить помощником руководителя, а я хочу остаться секретаршей». И мне хочется сказать: «Солнышко, а что я могу тебе посоветовать?» Делай, как ты считаешь нужным. Если тебе нужно зарабатывать деньги – зарабатывай деньги. Но тогда я не вижу принципиального карьерного роста в решении остаться секретаршей. Чего ты хочешь? Если тяжелая жизнь и тебе надо работать, не надо со мной советоваться – будь помощником. Хочешь быть секретаршей – молодец. Честь тебе и слава! Хорошего секретаря сейчас сложно найти. Хороший профессиональный секретарь – это большое счастье. Просто имей в виду, что и эти советы от лукавого. Слушай только себя. Никто никогда не посоветует. Слушай только себя, свое сердце. И если ты что-то делаешь достаточно долго, ты обязательно поймешь: правильно это или нет. И уж точно поймешь, зачем ты это делаешь.

Армейские ответы

В период нашего развития, взросления и осознания себя существует немало крайне важных моментов. И это не только первая песочница, первый класс и первый неудачный студенческий роман. Мы с вами проскочили один очень важный этап в жизни каждого мужика. Между школой и институтом, или между институтом и работой он нередко бывает. Вернее, она – армия.

Армия очень любопытная тема. Мне всегда казалось омерзительным, если люди «косят» от армии. Но вместе с тем мне всегда казалось странным и обратное поведение: зачем, если у них есть возможность в армию не ходить, они туда идут?! Поэтому, когда можно было пойти в институт и получить там военные навыки, пройдя военную кафедру, я посчитал это намного более разумным, чем тупо идти и два года служить в абстрактной армии. Почему? Потому что я не видел в армии школы жизни. Потому что школой жизни армия является только тогда, когда это боевые части. Когда тебя реально учат работать с оружием и когда ты действительно получаешь военную специальность, а не уныло строишь дачи какому-то пузатому гражданину. Школа жизни не должна быть школой терпения унижений. А у нас очень часто армия воспринималась как: «Ты иди! Ведь должен же кто-то и когда-то дать тебе в харю черенком от лопаты и объяснить, как подшиваются подворотнички дедам и как зубной щеткой туалеты чистят!» Мне это никогда не казалось интересным или разумным, и уж тем более я не считал овладение подобными умениями той важной идеей, ради чего всем нам стоило идти в армию. При этом я считаю, что ни один нормальный человек не откажется туда пойти, если ему сказать: «Слушай, мы тебя призовем на полгода. Ты можешь быть уверен, что за эти полгода тебя научат рукопашному бою, военной специальности и дисциплине. Ты вернешься оттуда здоровым и крепким, как из спортивного лагеря». Я уверен, что ни один нормальный мужик на это не ответит: «Нет, я этого не хочу».

В каждом мужчине заложен ген защитника, каждый мужчина любит игрушки. Провести время в армии с толком всем было бы интересно, но, видимо, проблема состоит в том, что у большинства наших мужиков есть эдакая анальная фиксация. Неосознанный страх, что кто-то их обязательно использует не по назначению. Большое количество мужиков страшно боятся, что в армии или в любом другом мужском сообществе – тюрьме или где-то еще – над ними будут сексуально издеваться. Их опустят, что-то будет не то и будет унижено их мужское достоинство. Сама идея того, что нечто подобное возникает в голове у мужика, это, наверное, уже тема для отдельного психологического исследования. Но тот факт, что, к сожалению, наша жизнь зачастую дает подтверждение подобным мыслям, дурно свидетельствует о нашем обществе. Однако если любому мужику сказать: «Слушай, старик, ты вообще о чем?! Ты ж наоборот, ты же там ух!!!», он сразу туда побежит. Он с радостью преодолеет в себе любой страх нахождения в замкнутом мужском обществе и пойдет в армию за друзьями, за романтикой, за военной выучкой и будет служить столько, сколько надо. Но при этом он просто должен понимать, что повторится все как в спорте, занятие которым во многом напоминает армию. Когда ты приходишь в спортивную секцию, там всегда есть ребята постарше тебя. Всегда есть ребята, которые делают что-то лучше, и есть те, кто делает что-то хуже. Всегда есть тренер, который выполняет функции наставника. Но в спорте ты всегда испытываешь чувство радости от общения с ним. От занятий ты получаешь удовольствие, сравнимое разве что с удовольствием, впоследствии получаемым от общения с любимой женщиной. Ты бежишь нещадно «пахать» с радостью в сердце, если хороший тренер и хорошая секция. И воспоминания об этом времени, и тогдашние друзья остаются с тобой на всю жизнь.

Почему этого не происходит с армией? К сожалению, советская армия, во многом уже в мое время, в период распада страны, оказалась местом расцвета всевозможных комплексов. Местом, где солдаты были предоставлены сами себе. И где система взаимоотношений строилась скорее на унижении человека, чем на попытке развития его талантов. Тогда как в спорте унижений никогда не было, а попытка развития талантов была. Твоих спортивных талантов. С этим, конечно, можно спорить – через унижения развивали тоже, смотря в каком виде спорта, и какие тренеры. И там тоже бывали садисты, но когда ты возвращался от такого «наставника» домой, ты думал: «Что за бред?!» и уходил к другому тренеру. Поэтому великие педагоги, в том числе и спортивные, умудрялись не унижать! Конечно, трагедия тоталитарной системы состояла в том, что в армии человека было легче заставить и унизить, чем объяснить. Многим было гораздо проще тебя сломать, именно поэтому армия была такая.

Хотя это тоже наша особенность. Возьмите для сравнения западную армию или восточную, не важно. В Израиле сам факт того, что ты служил в армии с этими людьми, навсегда сделает тебя их другом. И если ты не пошел служить в армию, значит, ты ущербный. В России же наоборот, если ты пошел служить в армию, значит, у тебя с головой что-то не в порядке. Это же неправильный подход! Но он в нашей стране есть. К сожалению, из-за размеров территории, протяженности границ и всего прочего, мы не можем позволить себе роскошь иметь на сто процентов контрактную армию. Мало того, контрактная армия на самом деле не панацея. Контрактная армия это плохо! Есть крайне любопытный вывод Чеченской войны, когда остатки советской армии под руководством очень неплохого полковника советской армии Масхадова крайне эффективно вели боевые действия против современной российской армии. Почему? Потому что «чехи» не шли в стройбат, они все нормально служили, потому что искренне хотели служить на боевых специальностях. И это неудивительно – там другое представление о гордости!

Я вообще считаю, что категория свободного народа возникает только тогда, когда мужчины могут постоять за себя и умеют владеть оружием. Разумеется, для обретения таких качеств армия очень полезна, но армия другого типа. Скорее швейцарского. Поэтому я на полном серьезе выступаю за то, чтобы люди служили в армии. Но не в той армии, где их детей калечат. А в той армии, в которую идут мужики, чтобы научиться не дачи строить, а оружие в руках держать. Где командиры понимают, что независимо от того, новобранец ты или нет, ты такой же человек как и все. И они обязаны тебя уважать. Твоя жизнь не отдана им в распоряжение, старшим товарищам, офицерам – не важно. Твоя жизнь по-прежнему находится под защитой государства. Конечно, пока речь не идет о войне. Война – это понятное дело, хотя она все равно не прощает унижений, ты вынужден идти рисковать собой.

Есть главный вопрос об армии, который мне постоянно задают: «А вот можем мы прожить без армии?» К сожалению, нет, армия необходима. Государство всегда остается государством со своими интересами. И кому-то эти интересы нужно защищать. Поэтому деятельность Комитета солдатских матерей не может быть направлена на то, чтобы люди не служили в армии. Она должна быть направлена на то, чтобы в армии были человеческие условия. Но есть и второй тяжелый вопрос: «Могут ли служить в армии люди – офицеры и профессионалы – с таким отношением к армии? С таким уровнем зарплат, которые сейчас есть в нашей стране?» Конечно, нет. Поэтому я считаю, что реальная забота об армии и изменения в ней начнутся с изменений в государственном корпусе. С того момента, когда зарплата командира подводной лодки не будет подобна зарплате водителя троллейбуса. Когда офицер до звания капитана не будет похож на тростинку на ветру – настолько он худой. И не должен он думать о том, на что и где у него живут семья и дети. Тогда он и солдата обдирать не будет, и заботиться о нем начнет. Но самый страшный вопрос, обращенный к нашему народу, звучит так: «Ведь дедовщину в армии устраивают такие же граждане России?!» У них тоже есть папы и мамы, и они тоже когда-то отдали своих детей в армию. Но проблема в том, что у одних родителей дети становятся жертвами, а у других палачами. И кого бы мы ни обвиняли, кого бы ни судили, все, кто там окажется, будут такими же гражданами России. Потому что это все омерзительная гримаса нашего общего лица.

Знаете, мне нравилось учиться военному делу в институте. У нас была военная кафедра, учеба на которой доставляла мне неимоверное удовольствие. Там было чрезвычайно забавно, особенно когда начались военные сборы, и я увидел армию вблизи. Конечно, армия – это набор парадоксов и смешных историй. Дико прикольно стрелять из всего, из чего возможно. И ты испытываешь почти эстетическое наслаждение от лицезрения того, что ты еще и куда-то попадаешь. Да и сам факт ношения формы тоже доставляет любому мужику невероятное удовольствие. Есть в этом что-то залихватское и совершенно необъяснимое. А просыпаться в какой-нибудь там палатке или еще где-то – это просто здорово! Армия – целый мир, со своим специфическим чувством юмора и своей иронией. Что мне, кстати, нравится.

Ну, конечно, там обязательно попадается человечек ростом метр тридцать с двадцать седьмым размером ноги, которому выдается пятьдесят шестой размер одежды и сорок четвертый размер сапожек. А что делать, никто ж не виноват, что он такой?! Это, в общем, нормально. Мало того, в моей практике был случай, когда человеку это сохранило ноги. Как-то мы поехали на прохождение практики в одну из частей Подмосковья. Замечательное место, красиво нереально, река... Правда, почему-то, когда мы приехали, нас встретили молодые люди, одетые в солдатскую форму, считающие, что они должны нас, вежливо говоря, людей старше их лет на несколько, тут же «прописать». Они не учли, что, хотя мы и были из Московского института стали и сплавов, но только в нашей группе человек восемь, вежливо говоря, обладали выдающимися спортивными достижениями. Была пара ребят мастеров спорта по боксу, несколько ребят дзюдоистов и борцов и несколько ребят занимались карате. У меня, если не ошибаюсь, уже был второй дан. Поэтому общение с молодой, голодной и анархической армией закончилось тем, что наш авторитет, наверное, уже секунд через сорок был непререкаем!

Что не отменило чувство юмора. Во-первых, меня удивило, как быстро те люди, которые до института служили в армии, потеряли представление о том, что хорошо и что плохо. Они почему-то, получив сержантские лычки, стали говорить, что «я пострадал, и вы сейчас у меня, салаги, хлебнете», и пришлось вежливо их спрашивать, а понимают ли они, что это сборы и что они ненадолго. А потом им с нами жить да жить. После чего с ними приходилось проводить беседу, напоминающую знаменитую беседу Остапа с Кисой: со стороны их разговор выглядел, как беседа непослушного сына с почтенным родителем. Только родитель чрезвычайно активно тряс головой. Молодые люди все понимали, и голова у них вставала на место. Но вот интенданты – это, конечно, отдельная история.

С нами на сборах был такой Рома Крис. Фамилия у него была под стать: маленький, щупленький Рома страдал всеми возможными комплексами маленького и щупленького провинциального еврейского мальчика. Незадолго до тех памятных сборов он женился на женщине, которая играла за сборную МИСиС по баскетболу. Невеста была раз в восемь больше Ромы и регулярно носила его на руках, потому что иначе Рома бы потерялся. Наш персонаж ее несоизмеримо обожал, грелся в ее большом и нежном теле, и я уверен, что с течением времени Рома превратился бы в такую маленькую нажратую юлу. К тому времени физически он представлял собой только ту ось, на которой будущая упитанная юла начнет вращаться. И вот на эту стройную и довольно короткую ось умудрились выдать нереального размера гимнастерку и гигантские сапоги. Рому, по армейскому чувству юмора, снарядили в танк заряжающим. Поэтому его задачей было попытаться своими сорока шестью килограммами сдвинуть с места танковый затвор, который весил примерно столько же, сколько и Рома.

А поскольку в жизни каждого еврейского мальчика всегда случаются неприятности, то одна из них была в том, что стопор танкового затвора кто-то кокетливо и незаметно перевел в положение «не стопорить». Поэтому, когда Рома под смех товарищей, находящихся с ним в танке, каким-то чудом все же заставил затвор медленно, но неумолимо прийти в движение, то случилось страшное – затвор не остановился там, где должен был, а выехал из своего гнезда и, как в дешевом фильме ужасов, упал Роме прямо на ноги. Рома издал продолжительный, но очень тихий визг и нехотя посмотрел вниз, где, по идее, должны были находиться его расплющенные и изуродованные ступни. Но армейское чувство юмора спасло Рому. Вместо размозженных ласт на месте очаровательных еврейских капок находились неудачно замотанные портянки и обнаженные пальцы, которые от страха шевелились. А носки сапог были аккуратно сбриты упавшим танковым затвором. Рома стоял испуганный, маленький, дрожащий, но живой.

А, не дай бог, был бы ему сапог по размеру? После этого Рома, конечно же, стал бы не выдающимся физиком-теоретиком, а чемпионом страны по плаванию. При этом его бы на каждых соревнованиях пытались дисквалифицировать за то, что он плавает в ластах. И он долго бы всем объяснял, что это не ласты, а результат его недолгого служения Родине.

Так что не все так страшно!

Глава 2

Формула счастья

Законы выживания

Меня часто спрашивают: «Счастливый ли вы человек, Владимир?»

Зря спрашивают. Напрашиваются.

«Это я сегодня счастлив, а долгие годы до этого я не был таким. Долгие годы я был несчастливым. Я был успешным и образованным, у многих находился на хорошем счету и даже уехал работать в Америку, но я не был счастлив. Я был безразмерно несчастлив. Я продуктивно занимался бизнесом, но чаще думал не о том, каким образом решить производственную проблему, а о том, соблазнять свою секретаршу или все-таки не соблазнять. В моей душе наглыми желтыми ростками начала цвести лень. Я медленно, но верно начал осознавать, что вся моя жизнь есть не что иное, как нескончаемый поток глупости и пошлости. А еще я понял, что у меня нет и, видимо, уже никогда не будет никакой другой жизни. Да и зачем она мне нужна, раз я так недоволен собой?! И я заедал, закушивал и зажирал свой хронический стресс несчастливости, запивая гиперкалорийную сдобу приторной газировкой. Я был бесконечно большой и страшно толстый. Конечно, при этом я всем на свете рассказывал, что я еще и очень сильный. Мне даже верили, потому что знали, что единственный способ быть худым – это им родиться. Это я тоже всем рассказывал. И вот, будучи равномерно жирным, но упругим настолько, что при первом прикосновении казался просто чудо-богатырем – Илья Муромец «на массе» сорт первый, в один прекрасный день я проснулся и подумал: «А зачем? Кому я вру: семьи нет, любви в семье нет, любимой работы и то нет? А тогда зачем я ВСЕМ этим занимаюсь?» И я все поменял.

Теперь я абсолютно счастливый человек! Я выработал для себя формулу успеха и абсолютного счастья, которой следую по сей день: счастлив тот, кто уходит на любимую работу от любимой женщины, а в конце рабочего дня возвращается с любимой работы обратно. Есть небольшое уточнение: если эта любимая женщина еще и твоя жена – счастье будет полным. Но, знаете, как ни странно, достичь этого, в общем-то простого, положения вещей для многих похожих на меня людей колоссально сложно. Удивительна человеческая логика! Когда я объясняю людям эти простые вещи, они меня всегда спрашивают: «А как? Не, ну а как? Это что, нужно все бросить? Прям вот сразу, да?!» И мне все время хочется их спросить: а чего бросать-то? Прокисший борщ, нестиранные носки, надрывные истерики, крики и опостылевшую хрущобу? Чего бросать: работу, которую ненавидишь ты и которая не любит тебя? Обязательства перед друзьями пойти в субботу поиграть в домино? Это тебе жалко бросить?! Да это надо было выбросить давным-давно! Нельзя бояться изменить себя. Нужно бояться изменить себе! Потому что, если ты врешь и изменяешь самому себе, сам и задумайся – зачем ты живешь? Зачем ты так бездарно тратишь свои дни? Ты что, собираешься жить вечно?! Ты же не компьютерный Бэтмен, у тебя никогда не будет второй жизни! У тебя есть только та жизнь, которая происходит здесь и сейчас: вкусная и ароматная! Согласен, зачастую жизнь бывает трудна и неприятна, но она все равно должна оставаться активной и радостной. Мне иногда говорят: «Владимир, а нам вот интересно, сколько часов вы спите?» Да мало! Но, несмотря на хронический недосып, мне все равно очень жалко тратить время на сон. Мне вкусно и интересно жить. Мне хочется жить! И в этом заключается первый закон выживания: надо настолько любить жизнь, чтобы не позволять окружающим отравлять ее.

К сожалению, особенность современной жизни состоит в том, что мы теряем чистые формы. Даже самые простые: мужчина сегодня не совсем мужчина, так же, как и женщина уже не совсем женщина. И потому для нас самое сложное на сегодняшний момент – обрести умение не винить других. Недоказанные обвинения не играют абсолютно никакой роли даже в самом поганом местечковом суде, так что винить лучше себя самого. Это второй закон выживания – во всем происходящем нужно уметь видеть только свою вину, и делать все зависящее лично от тебя для того, чтобы окружающая жизнь становилась лучше. Ведь это очень просто – прийти и сказать: «Подонки! Мерзавцы! Сволочи все! Вы видели, что они творят? На передачу пришли... Вон, посмотрите, Казанцев пришел – главный гаишник. А что же это ты его не спросил?! Что не подошел к нему и не сказал: «Слышь, Казанцев, гаишники-то твои воруют! Воруют ведь гаишники?» А Казанцев всенепременно должен мне на это сказать: «Владимир Рудольфович, как на духу – гаишники мои... воруют!» И такая у нас получится глубокая и содержательная беседа, что всем сразу станет лучше. И главное, немедленно почувствуешь себя этаким борцом. Ух я! Даешь, понимаешь, всеобщую справедливость! Но ведь гаишники не апельсины на овощной базе воруют, это мы им взятки даем. Мы. Но мы же – НЕТ! Мы ни за что! Из подобной схемы мы себя непременно уведем. Ведь Мы же чистые и красивые, белые и пушистые, а Они – подонки.

Мы – хорошие, Они – всегда плохие.

Мы – слева, Они – справа.

Мы такие, а Они НЕ такие.

Но наши разделенчески-дуалистические особенности – это еще не все. Время от времени каждый из нас хочет оказаться в этаком теплом комментаторском кресле и умиротворенно посмотреть на свою проходящую жизнь со стороны. Хочет остановиться и подумать, что уже, пожалуй, можно, наконец-таки, расслабиться. Дескать, вот уже и все хорошо: вот замечательное скрипуче-кожано-удобное кресло, вот законно-хозяйственно-любимая жена и настольная лампа с приятным для глаз абажуром. А вот, между прочим, обеденный стол и на нем чашка горячего чая. Зеленого. С жасмином. И от всего этого великолепия ты вдруг начинаешь жмуриться, как откормленный на домашней сметане кот, и чувствовать себя безумно самодовольным! Но как только этот момент наступит, помни – близится несчастье. Судьба никогда не дает возможности расслабиться. Это третий, очень важный закон! Нельзя стоять на месте. Надо все время двигаться и помнить о том, что вокруг тебя есть люди, которым ты нужен. Иногда очень. И твоя необходимость людям не связана с тем, какой ты. Ты просто есть в их жизни – этого достаточно. У тебя есть родители, которым ты должен звонить хотя бы раз в неделю, чтобы они слышали твой голос. У тебя есть дети, которым ты иногда не звонишь месяцами, но которые должны знать, что ты есть. Ведь если не дай бог что – отец и мать всегда будут рядом. Есть друзья, которые знают, что с ними ты можешь не говорить аж по полгода, но не дай бог что – они позвонят тебе, ты приедешь и на британский флаг порвешь! Они должны знать, что ты есть.

И для этого ты должен быть.

Когда начинаешь рассуждать о вкусности и полезности своей жизни, самое сложное – осознать, что тебе не принадлежит истина в последней инстанции. Все то, что еще в детстве казалось незыблемым, с годами видоизменяется. Помните про центр Вселенной? Став по-настоящему взрослым, ты должен внутренне находиться в центре мироздания, только когда речь идет об ответственности! Но ты ни в коей мере не должен быть в центре, когда речь идет о жизни других людей. В такие моменты тебе следует поместить в этот центр их и никого больше. Посему я для себя установил следующее правило: если некий человек является моим другом, даже если он будет в чем-то неправ – он все равно останется моим другом! Буквально – что бы он ни вытворял, я буду за него биться! Только потому, что он мой друг. Разумеется, чтобы начать считать его своим другом и по-настоящему впустить его в свой внутренний круг общения, я должен быть на сто пятьдесят семь процентов уверен в этом человеке. Я должен непробиваемо, слепо и железобетонно верить в то, что он не в состоянии совершать подлые поступки. И если я это знаю, я доверяю моему другу, потому что он часть меня. И поэтому я воюю за него. А если я по каким-то причинам не смогу его защитить – я плохой друг. Друзей нельзя предавать ни при каких обстоятельствах!

Здесь работает эффект приближения: чем ближе и дороже нам человек, тем страшнее раны, которые мы ему наносим. Даже самые маленькие наши поступки и неприметные глазу движения могут смертельно, колоссально больно ранить людей. Притом, если ваши близкие люди находятся, так скажем, на задворках вашей жизни, они не почувствуют и самых амплитудных ваших движений ручками или ножками. Но люди, с которыми вы существуете вплотную, щека к щеке, могут легко лишиться жизни благодаря невесомому движению ваших ресниц! И подчас вы этого момента даже не заметите. Потому очень важно уметь раскрываться перед близкими. Никогда не нужно бояться говорить: «Старик, вот здесь ты мне сделал очень больно». Подчас сказать такое очень сложно, но, когда ты совершаешь этот пресловутый первый шаг навстречу, ты показываешь свои эмоции! Ты не запускаешь свои пока еще совсем ничтожные проблемы глубоко-глубоко, куда потом будет не дотянуться. Ведь если, не дай бог, какая-нибудь маленькая глупость окажется невыясненной, и вы эту пакостную червоточинку не вычистите и не зашпаклюете, там такое может вырасти! Пенициллин, плесень, мох. Раковая опухоль некогда близких отношений, агонизирующая смрадными метастазами. И человек, который был тебе дорог, станет твоим злейшим врагом, потому что он не сможет простить тебе вещи, которые не в состоянии понять. Такова трагедия приближения...

Семья VS карьера

Совмещение семьи и карьеры, наверное, самый сложный вопрос, который человек ставит перед собой в этой жизни. Семья или карьера... Вне зависимости от пола человека решить эту дилемму сложно. В нашем обществе успешными и несчастными бывают не только мужчины. У нас великое множество женщин, у которых блестящая карьера и которые выглядят глубоко несчастными в личной жизни. Мало того, иногда, когда смотришь на таких людей, ты думаешь: «Ребята, а ведь для многих из вас карьера – это замена личной жизни!» И ты понимаешь почему. В карьере все зависит только от тебя. Ты можешь уходить из одной компании в другую, ты строишь свои отношения, но, в конечном итоге, это все ты. Но вот ты приходишь в семью и вдруг выясняется, что от тебя там зависит крайне не многое. Рядом с тобой теперь находится совершенно другой даже не мир, не другая планета, а целая система планет. Это отдельный Млечный Путь. И тот человек, с которым ты строишь семью, оказывается, тоже, пока ты был на работе, чем-то занимался. Он жил, с кем-то общался, встречался. Он менялся каждый день. И, приходя домой, ты неожиданно попадаешь из своего рабочего ритма в ритм его жизни. Или ее ритм. И ты должен за доли секунды незатейливого приветствия и поцелуя понять, какое у нее настроение, что было в семье, что произошло, как дети, как родители. И ты должен полностью переключиться на нее, чего очень часто не хочется делать. Очень часто у тебя достижения на работе, а приходишь домой – там проблемы! Кроме того, если достижений на работе нет, а дома проблемы, жить вообще не хочется. И невольно начинаешь думать о том, для чего это все тебе нужно?

Может быть, семья, как у нас принято говорить, тыл? Оттуда мы уходим на боевые задания, поэтому в семействе должно быть тихо и спокойно? Возможно. Но только в семье не бывает все тихо и спокойно. Семья, если угодно, это такая же, если не более важная часть работы! Для души. К сожалению, когда ты находишься внутри семьи, то твоя душа вынуждена совершать работу, которую она не привыкла делать в офисные часы. Отношения внутри бизнеса слишком далеки от отношений внутри семьи. Все те качества, которые востребованы в бизнесе, в семье противопоказаны. Жесткость, расчет, напор дома воспринимаются как ненужная агрессия. А если ты в домашних условиях слишком сильно размягчился, то на работе ты тоже потом будешь выглядеть неадекватно. Именно поэтому я для себя в какой-то момент понял, что, к сожалению, мы вынуждены жертвовать. Мы всегда вынуждены жертвовать, причем жертва страшная – жизнь не дает нам возможности взять всего. Сколько успешных людей я видел! И они все, за редким исключением, были не совсем счастливы в личной жизни, потому что карьера съедала у них все. Но как только они говорили: «Довольно! Хватит! Теперь я хочу уделять время только своей семье!», им говорили: «Нет проблем!», но тут наступало время их пенсии. Работа прекращалась. Однако вот что интересно: эти люди не становились от такого шага счастливыми. Как только они уходили в семью, вдруг выяснялось, что они не могут там быть. Мало того, и семьи их не хотят! Дело в том, что уровень интенсивности, насыщенности и яркости человека, добившегося успеха, таков, что когда весь этот концентрат попадает в дом и остается там круглые сутки, от него у людей начинает голову ломить. Им становится реально плохо! Получается, что семье намного проще любить его, если он, такой успешный и замечательный, в доме находится всего несколько часов в день. И крайне тяжело это делать, если он, гад, никуда оттуда не уходит!

Неслучайно самое большое количество разводов в Японии случается после наступления пенсионного возраста. Люди с этого момента вынуждены проводить друг с другом намного больше времени, чем прежде, и вот тогда-то и обнаруживают, что каждый из них не подарочек. Совсем не подарочек. И это производит настолько тяжелое впечатление на супругов, что они предпочитают расстаться. Поэтому в выборе между семьей и карьерой, как это ни странно, хорошо помогает только принцип абсолютного эгоизма: необходимо четко понимать, в чем суть твоего предназначения. Если твой талант заключен в твоей деятельности на работе, значит, это и должно являться для тебя первичным. И ты не имеешь права изменить себе!

Семью объединяет даже не чувство ответственности, а именно только предопределенность таланта. Служение. Ты должен понимать, для чего тебе нужна семья. Поэтому ты ее любишь, и она часть тебя как личности, растущей на работе. Вот только тогда ты чего-то добиваешься. Но если в семье нет любви, нужно срочно уходить. Никакие обязательства не помогут жить без любви. Фраза «Мы можем пожить вместе ради детей!» – вранье. Абсолютное вранье. Твои дети вырастают в атмосфере лжи, и ты сам становишься несчастным. Ну, это же пытка – каждый вечер идти в постель с женщиной, которую ты не страстно хочешь! И думать: «Ну, ладно. Сейчас проснусь, убегу и на стороне изменю!» Зачем это все? Гораздо честнее забирать детей на выходные, чем приучать их к той лжи, которая царила во всем.

Но в семье есть несколько базовых законов, которые надо соблюдать. Прежде всего – любовь! Любовь – это не только вздохи и активное дыхание во время полового акта. Любовь – это внимание и щедрость. Любовь – это когда ты помнишь день рождения твоей любимой, дату вашего первого поцелуя, вашей свадьбы и не забываешь дарить ей хорошие подарки. Сам, без напоминаний. Любовь – это когда ты обещаешь своим детям быть на мероприятии, и ты приходишь на их концерт. И когда ты не забываешь дарить им подарки. Любовь – это когда, как бы ты плохо себя ни чувствовал, ты находишь десять минут на то, чтобы их выслушать. Выслушать своих детей. И вот тогда, неожиданно, работа и отношение к существованию внутри семьи как к работе дает фантастический результат. Вдруг наступает, если угодно, синергический эффект, мультипликативный – профессиональные успехи усиливаются твоим домашним благополучием. Тылы оказываются стабильными за счет того, что к их выстраиванию ты отнесся как к бизнес-задаче. Ты выстроил систему отношений, вложил финансовые и временные ресурсы, отстроил, запланировал, исследовал план. Поэтому взаимопроникновение любви и работы и системность в любви часто дают позитивный, долгосрочный результат. И вот тогда и семья в радость, и работа не страдает.

А кому семья нужна больше? Часто говорят, что семья – это нечто необходимое исключительно для женщин или государства. А действительно, кому она нужна? Ответ прост – семья нужна тому, кто любит! Это очень верно, хотя и очень опасно. Семья всегда нужна больше тому, кто любит. Ведь часто в семье есть воплощение системы отношений всего мироздания. Во-первых, есть женское и мужское начало. Для женщины семья – это стабильность и необходимый материальный фундамент для воспитания детей, то есть уверенность, что все будет хорошо. Для мужчин семья очень часто предмет гордости и детского эгоизма. И бахвальства. Я тут собственник, это мое! Но, в конечном итоге, семья больше нужна тому, кто любит. А если говорить о том, кому нужна семья на социальном уровне, то, как писал старик Энгельс, действительно семья – это ячейка общества. Именно на этом уровне происходит репродукция жизни. Именно с уровня семьи возникают все те процессы, которые потом вырастают в общественные и социальные. Именно с семьи. Думаю, что, как ни странно, даже постижение человеком истины начинается с семейного уровня. Семья тебя обогащает, поднимает на иной уровень. Раскрывает.

Семья и любовь являются осознанной и очень тяжелой работой. И это надо очень четко понимать. Многим людям кажется, что в семье можно позволить себе расслабленность, потому что, ну, было же этой женщине что-то там высказано. Люблю – не могу – выходи замуж! Да, любимая женщина когда-то сказала тебе, что она тебя любит. Но не стоит забывать, что каждое утро Господь создает все, что ты видишь, заново. И единожды создав эту женщину, он может в один прекрасный день воссоздать ее уже тебя не любящей! Поэтому лучше, если у тебя всегда чистые зубы. И ты нормально одет, а не ходишь по дому черт-те в чем – немытый, нечесаный и дурно пахнущий. И ведешь себя неподобающе. Но и ей также надо помнить, что о бигудях на голове не должен знать никто, в том числе и ты. И что всегда, когда она открывается твоему взору, она должна быть желанна. И выглядеть соответствующе! Поэтому дома наша работа отнюдь не прекращается. И вопрос «А где же мне расслабиться?!» задавать не стоит, потому что я вам прямо скажу – только в туалетной комнате.

Конечно, у многих может возникнуть ощущение, что это будет монастырь, а не семейная жизнь. Такое послушание. Мирское послушание. Но вся наша жизнь – это послушание.

Вся наша жизнь – это суть послушание.

Мелочи жизни

Сидим мы однажды с моим приятелем в кафе и, как нетрудно догадаться, пьем кофе. Не потому, что нам нравится сидеть и пить кофе, а просто потому, что где-то нужно пообщаться, подписать бумаги, да и вообще на дворе воскресенье. Положено. Так вот, сидим мы, а напротив нас сидит девушка и читает книгу. «Каббала» называется. Нам обоим, несмотря на прекрасный кофе и теплое дружеское общение, тут же становится плохо. Это же трагедия! Не книга, а наблюдаемая ситуация. Ну, зачем она читает «Каббалу»? Во-первых, каббалу нельзя читать – такой книги нет. Во-вторых, это обман, а в-третьих, это модно, а значит, уже глупо. Если вы хотите узреть большую глупость, узнайте у кого-нибудь, что сейчас модно или «гламурненько». У нынешних людей даже к религии такое отношение! Сейчас модно. Если ты хочешь узнать что-то о каббале, спроси у Ксюши Собчак. Она расскажет! И про Володю Слуцкера, и про Берга, и про Мадонну, и о том, как это нынче модно – красную ниточку повязать. И, как ни странно, будет права, потому что та каббала, которая есть сейчас, она для них, для модных. Для превращенных в форум. Народ стал относиться к религии, как к занятному увлечению: «Вы что, еще не занимаетесь каббалой?! Ой, это же так просто! У меня есть один хороший знакомый, он вам все расскажет. Там такие книжки интересные!..» Мне человек из одного гламурного журнала как-то сказал: «Владимир, мы все знаем, что вы известный каббалист». Да-а?!! – думаю. – Известный кому? Я ему говорю: «А что это – каббала?» Он, смущаясь: «Ну, мы-то знаем, что это. Не важно. Вы не могли бы нам дать интервью?» – «Конечно, – говорю, – а о чем?» – «Ну, о каббале. Расскажите нам о Мадонне». Я говорю: «Мадонна – известная каббалистка. Тоже».

Сегодня модно быть идиотами. Модно произносить набор слов, не понимая, что они означают. Интересно, почему никому в голову не приходит идея притворяться физиком-теоретиком, синологом или, допустим, патологоанатомом? Куда уж... Зато вокруг нас всегда пруд пруди тупо самоуверенных людей, считающих, что они с успехом могут функционировать в качестве религиозных деятелей небесной глубины. Они же все знают про все. Ох, я обожаю, когда они говорят: «Ой, да «Библия»... Да мы все про нее знаем. Ее эти написали, как его? Ну, чтоб руки вовремя мыть». Да, конечно. Бесспорно. Библейские требования связаны именно с тем, что еврейский народ жил в условиях невероятной антисанитарии. Притом очень важно, что однажды появляется некий дурак – невероятно вежливый, но сумасшедший. И говорит: «Вы в школе астрономию изучали?» Ну, все же в школе изучали астрономию? Конечно. «Ну, и что, – говорит, – кто-нибудь что-нибудь помнит?» Никто, слава богу, ничего не помнит, поэтому смело так говорят: да! «Так вот, – восхищается сумасшедший, – на основании последних астрономических данных история на самом деле на тысячу лет моложе». Все: «А-а-а! А что же вы раньше-то не сказали?!. Действительно, боже мой, тысяча лет. А я-то думаю, где моя тысяча лет? Ведь чувствую, что все моложе. Я и сам моложе! Да и ростом выше! Да во мне на самом деле два метра, глаза у меня голубые и я жгучий этот... блондин».

Но это ведь только начало! Когда такой сумасшедший вещает на всякие разные весьма отвлеченные темы, вроде возраста вселенной, это занятно, но безобидно. Но когда он начинает говорить о том, что, мол, вы посмотрите, Христос-то наш, начинаются проблемы. Потому как у него по плану следующей проблемой стоит задача выяснить, какой он, Христос-то наш, национальности будет? Нет, когда еврей говорит, что Христос свой, это понятно, потому как исторически оправдано. Но когда люди из уважаемой республики Осетия на полном серьезе говорят, что все апостолы были осетинами (кроме Иуды, конечно, он, так и быть, еврей), и защищают на эту тему докторские диссертации, становится неловко. Как минимум, за науку. Но с другой стороны, уж неловко, если Ксения Собчак не так давно получила красный диплом МГИМО. Невероятное событие. Интересно, как там надо учиться, чтобы обычный диплом схлопотать? Или у них все наоборот, как у павиана: сначала красное – там, где задница, а дальше, где голова, цвета меняются?! Совершенно непонятно. Или, может, у них ректор дальтоник? Или он дипломы выдает в цвет денег? У нас сейчас самые крупные купюры – пятитысячные рубли, как раз в цвет красного диплома раскрашены. Хотя пяти тысяч, наверное, не так много для диплома. Грустно. Ведь когда-то МГИМО был замечательной школой, готовившей высоких профессионалов. Там до сих пор остался ряд великолепных преподавателей – Вяземский, например. Вот только сегодня это все больше и больше напоминает гламурную тусовку людей, бездарно прожигающих жизнь. Теперь МГИМО – это классический гнойник российского образования: туда, где прежде был хороший фундамент, пришли люди вроде Собчак и правят балом, как им вздумается. Я убежден в том, что Ксения Собчак – это несчастье России. Несмотря на то что у Ксюши замечательный папа и очень талантливая мама, да и сама Ксения в жизни трудолюбивый и способный человек, она уже давно не является личностью в чистом ее понимании. Она персонаж, она потеряла себя, став ожившей резиновой куклой. И уже никто и никогда не узнает, был там внутри целлулоидной оболочки живой человечек или нет. Трагедия маски? Возможно. Вот только маска бывает доброй, как у дяди Лени Якубовича, а бывает такая вот трагедия силикона. Силиконовые сиськи победили мысли.

Но мы отклонились от темы. Знаете, я обожаю тему религии. Просто обожаю. Да и как ее не любить, если это так занимательно: у нас же большинство людей решили, что они верят в Бога сразу после того, как в Бога поверил Президент России Владимир Владимирович Путин. Ура, мы тоже верим в Бога! Бог это круто: золотые крестики, церковные тусовки, все дела. Сходить, что ль, куда? Сказано – сделано. И выходят эти толстозадые вчерашние пионеры, как это у них всегда называлось, на линейку. Строятся в нестройные колонны и вперед, в новый пионерский дозор. Беспокоятся: «Вы не видели, мужик со свечкой не пробегал? Нет? А икон не проносили?» Крестный ход, понимаю. Пасха. Сразу после участия в такой линейке можно говорить: «Мы православные!» Или нет, торжественней: «Мы – русский народ православный!» Давно ли – лучше не спрашивать. Ответа не дождетесь.

Мой любимый православный русский человек – Михаил Ефимович Фрадков. Посмотрите как-нибудь богослужение крупным планом – все сами поймете. У них, когда на службу государевы люди приезжают, Божьи законы меняться начинают. Как-то раз Волошин не успел вовремя прийти на самый главный церковный праздник, а президент там уже был. Но президент тогда был такой, не очень значимый, а Волошин – даже очень, и потому, понятное дело, «задерживался». Так попы для Волошина все заново начали – минут на семь задержали и по новой. Ведь уважаемый человек, у него, наверное, дела были. Христос все равно простит, он же до этого прощал, да и со временем у него там наверху все нормально, а Волошину спешить надо. Но Фрадков его переплюнул. Представьте себе, картина маслом: на первом плане бегает бородатый мужик – дымовую завесу создает. Где-то чуть левее Жириновский – раздает деньги и автографы. Вокруг «простой народ» в штатском и служки – для антуража. Ну, все как обычно, православное служение. Мужики не все помнят, кто именно должен быть в косынке, то ли сами они, то ли женщины их, но на всякий случай, в кармане имеют. Что-то ведь должно быть на голове. У кого-то там. Поскольку косынки дома есть не у всех, членам правительства на всякий случай в костюмы от «Келвин Кляйн» засовывают буденовки. Они у многих еще с детства сохранились.

И вот идут, значит, они и попутно вспоминают, что на них сегодня надето: так, крест, крест, крест. Это сколько? Так. Да-да, крест, значит... Так, грудь повыше, животы в себя – православные все-таки. Пока они просто идут – все нормально, вроде бы даже в ногу получается, но как до места доходят, напряги начинаются – Фрадкова-то в детстве креститься никто не учил. Стоит он, напряженный такой, по сторонам глазеет. А тут к нему вдруг мужик в черном женском платье подходит: на голове у мужика какая-то кастрюля, на лице борода, в руке неизвестная штуковина, которая мало того, что на пращу похожа, так еще и дымится так, что издалека за бомбу можно принять. Понимает Фрадков, что могут ему эдакой штуковиной и по мордасам врезать, а значит, делать нужно что-нибудь. Поэтому он на всякий случай озирается по сторонам и видит: народ-то пригибается. Не понятно для чего: то ли чтобы кадило нюхнуть, то ли чтобы подбородок от оцерковленного свинга уберечь. От непонимания ситуации Михаил Ефимович весь напрягается, отчего на его лице располневшего Винни-Пуха появляется подобие меланхоличной улыбки ослика Иа. И делает он судорожное движение правой рукой вверх, очевидно, защищая свой чиновничий лоб. Поставив тем самым первый блок, он понимает, что удар, чем черт не шутит, может прийтись и в челюсть, а поэтому делает движение той же рукой к плечу. Видя, что поп от него еще чего-то ждет, Фрадков на всякий случай совсем закрывается, уходя в пассивную защиту. Но, поняв, что бородатый противник не уходит и деваться некуда, он опять смотрит по сторонам и вдруг с облегчением замечает рядом стоящую здоровую деревяшку с изображением какого-то мужика. Облегченно льнет к ней губами. Все, отмучился!.. Я ему потом много раз говорил, что обычно, когда крестятся, крест завершают. Все-таки надо как-то вот до четвертой стороны дотянуться – люди не поймут. Будешь ходить недокрещенный...

Недавно выхожу я после какого-то мероприятия, а сзади человек такой интересный идет. Знаете, есть люди, по которым сразу видно, они нашли Бога: на теле осанка, на лице прыщи размером с лицо, в глазах все горит. Притом сразу понятно, что Бога нашли именно они и никто другой, и, что самое главное, Бог им ответил взаимностью. Сколько ни объясняй им, что, мол, граждане, родненькие, поймите: если вы каждый день просите о чем-то Господа и говорите с ним, это, наверно, набожность или искомая религиозность. Но, если вам кажется, что он вам отвечает, это уже шизофрения. И вот я иду, а за мной этот человек идет. Я ему говорю: «Превед, красавчег, чаво надобно-с!» А он говорит: «Владимир, у меня к вам один простой вопрос». – «Милости прошу», – говорю. «Верите ли вы в Бога, христианин ли вы?» – выдыхает. С жаром так. Я говорю: «Ничего себе, простой вопрос. Этот вопросик не ко мне». А он мне: «А! Стало быть, не верите». Я говорю: «Почему, верю». «Хотите, – говорит, – поговорить об этом». Что-то не очень, думаю. Не потому, что он как врач-психиатр не состоялся совсем. Просто психоанализ от сумасшедшего не мое.

Помню, веду передачу «К барьеру!». Кучу людей в массовку нагнали, в центре бегаю маленький я. Люди, говорю, внемлите: поднимите руку те, кто считает себя православными. Лес рук! Все православные. Про себя делаю поспешный вывод, что нонче православных ровно столько же, сколько надысь было комсомольцев. А как раз на дворе пост Великий. Я говорю: «Опустите, пожалуйста, руку те из вас, кто постится». Статистика: из двухсот православных постящихся образовалось человек шесть. Я говорю: «Дети мои, а вы вообще как? С верой-то?» А они: «Да мы не знаем! Мы читали, что католики это отстой, а мусульмане – наши враги. Ну и вот». А почему, говорю, католики и мусульмане это плохо? Молчат. Большинство людей не хочет отвечать на подобные вопросы. Они не допускают для себя возможности любить окружающих. Почему-то они забывают о том, что любая вера в Бога это, в первую очередь, умение и понимание. Понимание, что Господь один, и умение прощать окружающим их несовершенство – ради любви к нему. Но ведь когда у нас люди начинают верить в Бога, они параллельно начинают считать, что отныне у них есть монополия на эту веру. Только они верят, это только их. Они к Богу относятся как к любовнице. Это не значит, что они ограждают его от всех остальных. Просто они считают, что только им доступна истинность Его догматов, именно им открылся их тайный смысл. И они не спешат поделиться своим знанием. Напротив, они торопятся искать внешних врагов, чтобы уничтожить их, тем самым доказав свою веру.

На Бронной есть один очень трогательный раввин. Мы с моим приятелем, православным, говорили с ним как-то на совсем отвлеченные темы, что-то о боевых искусствах, а он, мой приятель, возьми и задай традиционный для православного вопрос: «А там вообще как вот? Там боги или Бог?» А раввин и говорит: «Деточка, ну, конечно, Бог. Господь один, потому что если бы их там было много, они бы устроили такую возню, что нам бы здесь мало не показалось». Насколько сложно научить себя прощать людям нелюбовь к себе и к своим взглядам! Насколько сложно научиться любить людей, несмотря на то, что вы им не нравитесь! Насколько сложно простить им отличие от нас. Насколько сложно вдруг допустить мысль, что вот это – мусульманин, а его дочь вышла замуж и живет в Израиле. А еще у него есть море друзей, с которыми он работает, и они православные. И это не делает их ни лучше, ни хуже. Все эти замечательные люди, которые нас окружают, даже если бы осознанно не верили в Бога, от этого ничуть не стали бы хуже. Потому что это вопрос их внутреннего поиска. Личный. И насколько омерзительно выглядят люди с этими тяжелыми лицами, которые говорят нам, как жить и какими быть. Россия для русских... Русские – это кто? Ко мне как-то подходит один такой и говорит: «Ну, что, жиды, собираетесь в ваш Израиль?» А я стою и думаю: передо мной русский человек, который даже ударение ставит неграмотно?! Бесплатное ли образование тому виной или же их потом специально переучивают? И он это мне говорит, мне – человеку, прадед которого Георгиевский кавалер, дед которого погиб во время войны, а у другого вся грудь в орденах. И он говорит мне, что я должен уезжать из страны, где находятся могилы моих предков?! Кто он? Кто эта ничтожная букашка, посмевшая взять на себя право заявлять, что это все его. Нет уж, это все не его. И очень хотелось это ему доказать если не на пальцах, то, как минимум, на кулаках. Но как часто мы с вами избегаем таких ситуаций. Как часто мы уходим от реальных конфликтов, успокаивая себя, что, дескать, да, они мерзавцы, да, они негодяи, но мы не будем с ними связываться. Как часто мы говорим себе, что это не нашего ума дело, и проходим мимо подлости. А однажды подлость расцветает и приобретает свое мясистое лицо. И заметьте, лица этих умных и неплохо образованных людей даже этнически не могут претендовать на то, чтобы называться русскими. Но они возглавляют эту мутную волну, которая в конечном итоге самое опасное, что есть в России.

Знаете, современное понятие моды и гламура, незаметно подменившее нам культуру, глубину знаний, религиозность, душу и чувства, натолкнуло меня на странную мысль. Изложу: Господь, имя которого я не буду упоминать всуе, иначе Илья Левитов забросает меня камнями, создал Адама и вдохнул в него душу. После этого, как известно, он создал Еву и вдохнул душу в нее. А дальше, на мой взгляд, началось неизбежное дробление душ. Так вот, исходя из такого предположения, у меня иногда создается впечатление, что сегодня нами самими создано такое великое множество тел, что при рождении многим не достается и самого жалкого фрагментика души. И от этого становится страшно. Ты не понимаешь, кто это! Скоро придется каждому гламурному персонажу делать маечку с его именем на спине, а то после хирургической обработки непонятно, кто это. Здравствуй, тело молодое, незнакомое! И это, действительно, ТЕЛА – с разной степенью силиконовой наполненности, с непохожей степенью усушки, утруски, физической раскачанности, с вариативной степенью гламурности и закованности в модные костюмы. И в этих телах нет души! Им не досталось.

Я долго над этим думал, и, откровенно говоря, мне не нравятся выводы, к которым я пришел. Но, увы, выводы, как и факты, очень упрямая вещь – на свете не было никого лучше Адама. Понимаю, я таким выводом разбиваю сердца многих: не вы лучший, а Адам. Но все же. Адам – лучший из людей, это воистину недостижимый идеал! Даже несмотря на то что у него было крайне несчастное детство. Даже невзирая на мелочи вроде того, что детства у него не было вовсе и его сразу творили взрослым. У него даже пупка не было, как и мамы, а воспитывал его только отец. Причем, судя по источникам, воспитывал жестко и совсем недолго. Хотя самая большая трагедия Адама – это не его тяжелое детство, а их с Евой общее грехопадение. Немногие понимают, в чем его суть! Отнюдь не в том, что они распознали прелести друг друга, а в том, что не вовремя сорвали плод познания. Даже не в том, что сорвали, а в том, что умудрились сделать это тогда, когда не были к тому готовы. Знания, пришедшие к несозревшему человеку, страшны и разрушительны для него самого. Они не дождались. Но суть, однако, в том, что после Адама люди были только хуже, хотя появлялись и выдающиеся души, вроде Авраама, Иосифа и Моисея. Но тут наследственность виновата – папа-то у Адама был будь здоров, можно только завидовать.

И так с годами, веками и тысячелетиями людские души становились все мельче и меньше, дробясь на составляющие. И то, что раньше совершалось благодаря движению мысли – теперь делается только машинами. Разве сегодня есть люди, которые могут поднять руки, и разойдутся волны? Нет. На смену могучему человеческому интеллекту и широченной человеческой душе пришла технология. Подвиги, которые пророки вершили силой могучего осознания Господа и веры в Него, превратились во множество хитреньких технологических приемов: эти подъемные краны, эти бульдозеры, грейдеры, эти машины: «Двадцать шестое? Срочно пришлите сюда колонну грузовиков! Тут дамба нужна». А тогда был всего один человек, и никакого двадцать шестого и никакой колонны грузовиков! И не надо строить дамбу – вода просто расходилась. Но ведь если души становятся все мельче и мельче, это означает, что ответственность каждого муравьишки за общий построенный дом становится все больше и больше. Потому что без активного, планомерного, мерзкого, гадкого и ежедневного подвига каждого из нас стирание граней между тем, какие Мы и какие Они, невозможно.

А человечество продолжает мельчать, съеживаясь от эпического масштаба американских отцов конституции до блошиных габаритов Джорджа Буша-младшего. Куда уж мельче? Помните шутку, за которую меня потом сосредоточенно пинали? Я в программе «К барьеру!» сказал: «Что вы хотите от страны с президентом, у которого фамилия состоит из трех букв, причем вторая – «у»? Смешно, но факт. Хотя, если вдуматься, шуточка страшная, потому что даже с таким президентом Америка все равно страна великая и привычно процветает. А у нас будь президент хоть самым лучшим в мире, страна все равно будет в говне. К власти сегодня приходят люди в принципе умные, многие даже честные, и многие искренне желающие успеха, однако они не знают реальностей жизни в своей стране. Они мыслят категориями агрегатных состояний и финансовой отчетности. Они представляют себе жизнь бесконечной бухгалтерской таблицей. Они считают, что самое главное, чтобы дебет сходился с кредитом – прибыло, убыло. Они не видят реальной жизни! У них нет ни масштаба личности, ни личного опыта тех мастодонтов советского времени, которые хорошо понимали, откуда хлеб в булочной берется. Магическая фраза: «Все создаст рынок» гениальна, но не верна. Ведь всегда есть время перехода. Слыхали разговоры вроде: «Вот в России проблема с коррупцией...» Вранье это! В России нет проблем с коррупцией! Если все россияне из России ненадолго уедут, разве коррупция останется? Нет, ее здесь не будет. А значит, в России нет проблемы с коррупцией, это у россиян проблемы с коррупцией. Все проблемы, которые у нас есть, в нас и живут. Потому-то в наших руководителях и живет незнание жизни. Они, может, даже и хотят что-то сделать, и даже искренне переживают, но чудес не бывает. Не можешь ты командовать армией, если даже взвод тебя не слушался. Не можешь.

Когда я беседовал с Владимиром Владимировичем Путиным, помнится, наезжал, как всегда: то не так, сё не так и так далее – обычный такой журналистский беспредел. А Путин на меня смотрит, смотрит да и говорит: «Владимир, ну, что вы от меня хотите?! Такой говенный замес достался». И действительно, смотришь на нашу страну и соглашаешься: замес у нас не ахти. Как не вспомнить гениальную фразу Жванецкого о том, что заговор против нашей страны есть, но в нем принимают участие все. Мне после таких разговоров иногда говорят, что я любимец нашего президента. Вовсе не так. И не нужно мне этого. Если сегодня вы любимый президентом телеведущий, завтра он может вас разлюбить. И все. Это у меня раньше было такое рабское чувство. Когда я первый раз встречался с Путиным, думал: «А вдруг я к нему подойду, а он мне скажет: «Знаешь, Владимир, ты мне не нравишься! Вот не нравишься и все». И что после этого делать? Вешаться? Или иммигрировать из страны к чертовой матери? Мне не нужно любви или нелюбви. Мне нужно уважение и чтобы не мешали работать. Меня всегда умиляет, когда говорят: «Вас власть любит». Да намного лучше, если ей будет на меня плевать! Пусть она существует где-то там, рядышком. Сначала тебя любят, потом не любят, а потом мстят за неразделенную любовь: «Я его так любила, а он! Как он мог? Да чтоб он сдох!» Вот не надо так. Раз уже мы затронули президента, выскажу свое мнение на этот счет: есть единственный кандидат в президенты Российской Федерации, который сможет спасти нашу страну. Персонаж, который устроит абсолютно всех россиян, – это старик Хоттабыч. Только он! При нем каждый из нас может ни черта не делать, но все равно все желания будут исполняться. Мы ему просто на какой-нибудь пресс-конференции скажем: «Колдани, старик!» – и все. Главное, чтобы борода у него была побольше. Тогда нам всем «трах-тибидох» будет. Ну, как минимум, «трах» гарантирован. «Тибидох» не обещаю. А в любом другом случае мы будем президентом недовольны.

Таковы наши особенности и особенности нашего времени. Мы с вами живем в удивительное время: уже отчетливо становятся видны мертвенно-бледные пятки Апокалипсиса; наши самые маленькие поступки, благодаря средствам массовой информации, оказываются преувеличены и способны влиять на происходящее во всем мире. Разве раньше можно было себе представить, что в какой-то далекой стране отдельно взятому мальчику стало вдруг обидно за папу? И из-за этого он переворошил весь мир и начал безумную войну? Джордж Буш, папа, Саддам Хуссейн... Маленькие поступки маленьких людей могут приводить к большим последствиям. Следовательно, малые дела каждого отдельного человека начинают играть совершенно иную роль. Но из одинаково маленьких детей получаются разные люди. Каждый еврейский мальчик уже при рождении уверен, что он мессия, спаситель, но к четырнадцати годам все равно становится лавочником. Так сложилось. Возьмите для примера Ходорковского. Почему с ним произошло то, что произошло? Наверное потому, что нельзя творить вокруг себя только зло, даже регулярно от него откупаясь. Сколько бы бандиты ни отливали колокола, душа все равно не побелеет! Конечно, то, что случилось с Ходорковским – омерзительно, неправедно, несправедливо, и должно было быть по-другому, но вот только финал все равно был бы таким. Конечная точка не изменилась бы ни на йоту.

В этом особенность божественного провидения. Бегаешь, крутишься, а ногу все равно сломаешь. Вроде и перестраховался, а все равно перелом. Что ни сделаешь! Ходорковский допустил несколько принципиальных ошибок, которые делать нельзя. Нельзя людей лишать жизни, нельзя. Знаете, бывает, каждый день думаешь только об одном, как бы так сильно зажмуриться, чтобы жены не стало, а тебе бы это сошло с рук? Вот было бы хорошо – так нет! Главная трагедия любовных половинок заключена в том, что они никуда не исчезают. Что тогда делать? Разводиться? Как бы не так! Нужно просто сделать так, чтобы половинка действительно исчезла? Раз – и все. Но ведь нужно давить в себе подобные отправления мерзости и подлости! Проще всего перевести стрелки на других, вот только когда такое решение приводит к тому, что Их (других) лишают жизни, все ломается. Ведь у высшего руководства «Юкоса», особенно у кого не ладились отношения с Ходорковским, до сих пор бешеные проблемы со здоровьем. В их машинах все еще находят закладки тяжелых металлов и отравляющих веществ. Все непросто. Жизнь никогда просто так ничего не делает. Но это отнюдь не означает, что она всегда справедлива.

Мы с вами живем во время иной ответственности. Осознание и умение взять все на себя – это тот редкий дар, которым мы пока не владеем. Пока все, что у нас есть, это тяжелый, нудный, мерзкий и гадкий труд, концепция которого проста: для того чтобы жизнь стала лучше, необходимо прекратить болтать и начать делать. Это тяжело, это ежедневно и это трудно. Но это необходимо. Ведь внутри себя ты всегда знаешь, что хорошо, а что плохо. У тебя никогда не будет на сей счет иллюзий. Когда ты ложишься спать, и твое эго, страшно гордое собой, засыпает, твое встревоженное сознание просыпается. И тогда ты слышишь голос Бога, который печально говорит: «Старичок, а ведь ты был не прав». И тебе даже во сне становится стыдно. И все оправдания перестают работать. Ты соглашаешься с Ним. И у тебя возникает выбор: либо забыть эту чушь и нарастить себе непробиваемую душевную мозоль, либо каждый день, просыпаясь, очищать себя, доводя свою душу до трепетного состояния розовой кожицы, когда даже легкое дуновение ветра вызывает слезы. Ведь если человек может плакать, его душа открыта для Бога. А если его душа открыта для Бога, значит, он не потерян для окружающих. Значит, через него, через его слезы Господь сможет увидеть мир иным. И если на то будет Его воля, Он в очередной раз даст тебе шанс измениться. И тем самым, хотя бы ненадолго, мы сможем продлить безумное, но столь любимое нами простое человеческое существование.

Корректность политкорректности

Я в своей программе очень много времени уделяю проблеме межнациональной розни и проблеме фашизма. Так сказать, разжигаю понемножку. Хотя разжигаю или тушу, это с какой стороны посмотреть. Ведь по другую сторону фашизма есть другая крайность – она политкорректностью зовется. Сама по себе идея политкорректности, наверное, неплоха, но иногда очень сложно найти грань между настоящим идиотизмом политкорректности, с одной стороны, и пропагандой межнациональной розни – с другой. Ведь политкорректность сегодня достигает того же края, что и фашизм. В Штатах уже запрещают рождественские елки называть «рождественскими». Оказывается, их нужно называть «праздничными елками». Мусульмане, видите ли, оскорбляются.

Когда мы говорим о национальности и о межнациональной терпимости, меня всегда волнует один момент: кому какое дело? Что такого, что у людей «рождественский» праздник? Почему вам не все равно, что они вокруг елки хороводы водят? Это же их праздник, порадуйтесь за них. Я могу только посмеяться, узнав, что в Нью-Йорке продаются кошерные рождественские пирожки. Ну и что?! Да, это глупость, но это их глупость – пусть наслаждаются. «Кошерный рождественский кекс» их изобретение, и если им от этого хорошо, то все прекрасно. Бога ради! Я же не буду приходить к мусульманам и кричать: «Прекратите немедленно чалму носить!» Это не мое дело. И я не буду подбегать к женщине в мехах и кричать: «Почему вы носите шубу? Вам, что, не жалко убитых животных?» Иногда хочется подойти к такой, борющейся за права животных, и сказать: «Дура, а тебе не жалко вынюханных роз? Что, жизнь розы менее значима, чем жизнь свиньи или песца?» Не нужно такого делать, давайте ограничивать природную агрессию.

Человек ведь рождается, не имея к процессу своего рождения никакого отношения, он к нему непричастен. Никто из нас ничего не сделал, чтобы родиться именно в этой семье, именно от этих родителей, именно в этой национальности и именно в этой стране. Все просто: мужчина может быть министром, академиком, генералом – кем угодно, но в бане, когда все наносное с большими погонами и званиями снимается, то ты видишь, что, о ужас, у него, оказывается, не все такое большое. И когда он такой голенький и все маленькое, то дальше можешь хоть весь кителями обвешаться, все равно голенький и маленький останешься. Никуда не деться. И главное, эту хитрую мышцу ничем не накачаешь. Что толку ему говорить: «Старик, да у тебя же... это». Только человека расстроишь. Примерно так же дела обстоят, когда речь идет о национальности. Голенький ты и маленький, и от тебя ничего не зависит, это не накачать. Не накачать возможность стать евреем, азербайджанцем, грузином или армянином, если ты им не родился.

Разумеется, все это не подразумевает, что люди одинаковые. Все люди разные. Более того, разные народы находятся, как бы прискорбно это ни звучало, на разном этапе осознания, развития и понимания. Но есть ли в этом чья-то личная вина? Есть ли в этом коллективная вина? Да, если человек отказался от осознания личной вины. Как было во время Великой Отечественной войны: фашисты воевали против нас, и было совсем не важно, призвали его в армию или нет – он брал на себя личную ответственность за участие в общей подлости. Поэтому мой совет очень простой и не менее тяжелый. Только в семье, и только базируясь на внутреннем чувстве, можно научить людей быть людьми. Необходимо развивать в себе и своих детях это внутреннее чувство, говорящее: «Да, мне должно быть комфортно, но и людям, окружающим меня, тоже». Понятие собственной территории комфорта это не отменяет. Наоборот! Если я прихожу со своим пониманием комфорта туда, где тысячелетиями жили другие люди с другим представлением о добре и зле, и начинаю им говорить: «Вы ничего не понимаете, Аллах акбар!», я поступаю неправильно. Такие люди идиоты и их нужно останавливать. Но когда люди приходят к мусульманам и говорят: «Так, срочно, всем бегать вокруг рождественской елки», они не лучше – они такие же идиоты. Просто в настоящее время о таких идиотах мы знаем намного меньше, чем о других. Мы о них элементарнейшим образом забыли. История совершила гигантский поворот, и мы забыли о преступлениях христиан, которыми было окрашено все Средневековье. Мы видим только нарождающиеся неомусульманские течения и не можем позволить себе не возмущаться ими, потому что всегда мыслим категориями своего поколения и своего же исторического опыта.

Политкорректность – это глупость. Что страшного в том, что негры – это негры?! Что в этом обидного? Что обидного в том, что человек – негр? С какой пьяной радости он должен называться «афроамериканцем», если он в Африке никогда не был? А если он не афро, а австроамериканец? Или в Австрии негров нет? Или он «афро», потому что он черный? Но в Африке тоже не только черные живут. Тогда зачем придумывать эти глупые псевдополиткорректные термины? Лично я считаю, что это все от лукавого. Традиции же неслучайны. Вы знаете, бывает, говорят: «Посмотрите, какой гениальный художник!» Да глупости это все! Он, этот художник, может быть крайне, немыслимо, неизмеримо талантлив, но гениален он или нет, выяснится намного позже. Время отсечет все лишнее и оставит потомкам настоящего гения. Время отсекает также все лишнее и в традициях. И каждый раз, когда народ начинает кипятиться не по делу, время всю эту пену обязательно убирает. Политкорректность – это пена, так же как любой другой экстремизм. Существует простой критерий, который и вам подойдет: вы видели лица неонацистов, националистов, мусульманских экстремистов? Видели. А помните, когда вы были маленькими, мама вам говорила: «Вот с этим мальчиком тебе не надо общаться, у него лицо нехорошее». Вот если посмотреть на лица вышеозначенных людей, вам разве захочется, чтобы ваши дети общались с такими людьми? Вряд ли. Так что не надо – верьте глазам своим.

А ксенофобия... У меня есть один приятель, известный адвокат, которому я как-то чуть морду на эту тему не набил. Он, встречаясь с одним из клиентов, греком, сказал мне: «Да эти хачи ничего в жизни не понимают». Я говорю: «Ты знаешь вообще, кто такой «хач»? Раз ты употребляешь этот термин, ты должен знать, что это значит? Верно? «Хач» – это крест! Так называли армян, которых казнили за веру в Христа, а их родина была одним из первых государств, принявших христианство. Ты уподобляешься варварам, убивавшим первых христиан, оскорбляя людей таким образом! Почему? Что дало тебе право так себя вести?!» Все эти бесконечные ксенофобные крики, они ведь отражаются на нас. Ведь ничто так не отравляет наши души, как искреннее осознание, что ведь действительно азербайджанцы на редкость неприятные личности: по-русски говорят смешно, бреются неаккуратно и вообще. «Ой, понаехали тут!» Раз ты думаешь так, то когда пройдет совсем немного времени, и ты уже не будешь иметь права называться интеллигентом. Ты им уже не являешься – ты обычное быдло! Каждый раз, когда вы перестаете целенаправленно работать над чистотой собственной души, там заводится плесень.

Знаете, несмотря на то что политкорректность родилась в США, я очень люблю эту страну. Я считаю Америку фантастически великой. Америка для меня всегда была страной удивительной, потому что она показывала, насколько просто и одновременно правильно могут жить люди. Никакая глупость политиков, бытовой идиотизм происходящего, никакая мерзость политической системы не может изменить этой изначальной, размеренной, правильной устроенности Америки. Здесь каждый человек считает себя вправе иметь свою точку зрения и отстаивать ее с оружием в руках, если понадобится. Живя в Штатах, человек знает, что все существующие там законы будут защищать его самого, его частную собственность и его мнение. Его частная собственность не менее значима, чем мнение и частная собственность президента Соединенных Штатов. В России не так. Мы живем от противного. В свое время одним из великих русских философов девятнадцатого века, то ли Чаадаевым, то ли еще кем-то, была сказана гениальная фраза: «Предназначение России быть предостережением всему миру». Очень точная фраза!

Я люблю Америку, и потому меня огорчает, когда люди говорят о том, что в Америке «все тупые». Я, конечно, понимаю, почему они так говорят. Будучи вырваны из своей лингвистической и культурологической среды и оказавшись в Штатах, они элементарным образом оказываются в несвойственном им социальном слое. Если здесь в России они водились с профессорами и актерами, то там они общаются с разносчиками пиццы, таксистами и официантами, и по ним судят об американской элите. Но разве это объективно?! Давайте возьмем хорошо образованного американца, на скорую руку научим его азам русского языка – «Моя зовут Гарри», и приедем из какого-нибудь Агайи, где до этого преподавали в университете, в город Рязань. Там пообщаемся с пьяными грузчиками на вокзале и скажем: «Русские тупые!» Приедем домой и об этом расскажем, а простые американцы, коллеги по университету, будут потом долго смеяться. Хорошо? Объективно? Вот уж дудки! Точно так же мы, не зная языка, не зная традиций, попадая мимо своей культурологической среды, делаем «мудрые» выводы о среднем американце. Поймите, не может быть настолько великой страна, если в ней проживают столь глупые люди. Не надо тешить себя иллюзиями! Да и не нам об этом рассуждать. Мы так любим говорить о собственной великой культуре, забывая о том, что у нас только в последнее время стали попадаться относительно чистые туалеты. Прав был профессор Преображенский: не может человек считаться интеллигентным, если в писсуар с первой попытки не попадает. В этом плане Америка у меня вызывает исключительное уважение. Иногда ведь уважение к человеку начинается с того, думает он поднять стульчак унитаза или нет. А Америка этому учит.

Тем не менее политкорректность, или как ее иногда называют «американская политкорректность», меня раздражает. Не меньше, чем меня раздражают нацисты, подлецы, чиновники, ворюги и убийцы с ангельскими личиками. У меня вообще есть проблема. У меня очень большая проблема – я не умею бояться. Я понимаю, что умру от инфаркта, если не скажу подлецу в лицо, что он подлец. Я не умею по-другому. Если я вижу мерзость, я всегда говорю, что это мерзость. И мне наплевать, что, почему и как! От этого рождаются легенды: «О, его, видимо, президент прикрывает!» Неудивительно, что людям так кажется. Я могу на хрен послать кого угодно, в любое время, и даже не один раз. Если мне кто-то не нравится, я пошлю: и так, и по матери, и по вот такой. По сути, у меня даже нет другого выхода – наследственность и семейные герои не дадут мне поступать иначе. Я очень любил своего деда, Соломона Львовича Шапиро. Дед был гениальным человеком! Он прожил очень тяжелую, красивую и необычную жизнь. В следующем году ему могло бы быть сто лет, но он скончался двадцать лет назад. Дед был из очень богатой еврейской семьи, и всю жизнь это скрывал. В раннем возрасте ушел из дома для того, чтобы работать на заводе, спал в заводской оранжерее. Дед работал на мясоперерабатывающем заводе, после чего до последнего дня своей жизни не мог видеть отечественную колбасу, да и вообще не ел мясных продуктов. Он прошел через все советское время, призывы двадцатипятитысячников, продразверстки – все было. Тяжелая жизнь. И несмотря на это, мой дед был абсолютно святой. Когда люди на бровях выходили из вытрезвителя, и у них не было ни копейки, чтобы добраться домой, они стучались в нашу квартиру и просили: «Соломончик, помоги, пожалуйста». И дед, даже не зная этих людей, всегда помогал. О нем ходили легенды. На него в сталинское время даже доносы писать отказывались, настолько он был светлым человеком. Умным, добрым и обладающим страшной физической силой – о нем книги писать можно. Когда дед умер, на похоронах все Фили были запружены людьми... Немудрено.

У меня на памяти есть две истории, связанные с моим дедом. Первая навсегда похоронила во мне советскую власть, а вторая сделала меня таким, какой я есть. Однажды утром я проснулся от того, что дед напильником спиливал на подаренном ему самолетике с хрустальным постаментом надпись: «Соломону Львовичу Шапиро от каких-то там авиаторов». Дед боялся, что за ним могут прийти и арестовать, а этот подарок послужит основанием для ареста. Для человека, не жившего при советском режиме, его поведение не поддается никакому здравому смыслу. Это генетически передаваемый страх. В этом для меня вся советская власть – в необъяснимом генетическом страхе. В тот день я понял, что никогда не буду таким. Я не хочу бояться и не буду! Такова первая история. Вторая короче: когда дед умирал, он приказал себе не жить. Он не хотел причинять нам неудобства после того, как его разбил инсульт. В те дни я никого к нему не подпускал и сам приготовил его в последний путь. И с того дня я перестал бояться смерти как таковой. Ведь умирать за свои убеждения не страшно, да и умираешь ты всего раз. Двум смертям не бывать, а одной... достаточно.

Все остальное – уже история. Ты просто не можешь позволить себе предать своих предков.

И себя.

Жизнь на скорость

Молодежи свойственно забывать. Нам, людям многое уже повидавшим, это не совсем понятно. Ведь несмотря на то, что мы по-прежнему ощущаем себя молодыми и здоровыми, мы уже с трудом встаем по утрам. Но мы еще молоды, мы все еще смотрим на девчонок. Разве что вкусы меняются: «Дочка, у тебя мама какого года рождения? Шестьдесят пятого?! Познакомь с мамой». Я себя молодым и здоровым все еще чувствую. Если долго не стоять.

Наша жизнь вообще протекает в странном ритме. Вот ты за партой в школе: учитель елозит пальцем по журналу, выбирая фамилию будущей жертвы. Его рука неумолимо движется вниз, к счастью, твоя фамилия уже пройдена, но вдруг учительский палец дергается – к доске! Твое сердце холодеет: «Господи, да пока он меня выбирал, я бы два раза успел сбегать домой, открыть тетрадку и посмотреть все, что надо. Подготовился бы и ответил. Что же я вчера этого не сделал?!» Ты тяжело поднимаешься, постепенно разгибая дрожащие ноги, и думаешь: «Сейчас я буду очень долго вставать, раздастся звонок и спасительная перемена примет меня в свои шумные объятья». И тебе мнится, что ты идешь к доске безумно медленно, как старомодный водолаз под толщей воды. Но, увы, так время движется только для тебя одного. Стоит зажмуриться, и вот на дворе уже теплый и пьяный от свободы выпускной вечер. Не успел оглянуться: ты уже в институте – защищаешь диплом. И так далее. Вся жизнь – пара мгновений. А в итоге все будет пройдено. И тогда уж моргай, не моргай – финальный пейзаж тебе не понравится. Сверху будет что-то твердое, дощатое и присыпанное землей. Полагаю, такой вид не доставит радости. Хотя никто из ушедших не жаловался, по крайней мере, вроде бы никто с того света не звонил и не говорил: «Здесь так плохо!»

Забавно, как быстро мы все забываем. Бронзовый Ильич, знамена – помните, как это было? Барабанная дробь, линейка. Помните, какое испытывали удовольствие, стоя в этой дурацкой белой рубашечке? Такой маленький, пузатенький, глаза счастливые, щеки горят. И думаешь: «Всем дали значок, а мне нет. Меня не приняли в пионеры, или я не такой пионер?» А потом, то есть уже сейчас, всем говоришь: «Да ладно, я сам не хотел туда вступать». Ну, не надо нам рассказывать. «Я попал не в первый призыв октябрят» – трагедия на всю жизнь. А еще галстук, который все время рвался, помните? Еще бы нет, конечно, помните. Ведь так в нас закладывался код, код «дедушки» Ленина. Хотя кому он был дедушкой, если папой не успел побыть? Но тем не менее. Вы обратили внимание: из нашего обихода исчезли хорошие политические анекдоты. Они куда-то ушли. Плохие остались, конечно, но хороших не прибавляется. Разве можно считать хорошим такой анекдот: Михаил Ефимович Фрадков и Владимир Владимирович Путин отправляются на охоту. Егеря поднимают уток, Путин молниеносно вскидывает двустволку: бах-бах – утки летят. Фрадков говорит: «Владимир Владимирович, чудо! Утки мертвые, а летят!»

Несмешно, потому что люди постарше хорошо понимают – это старый анекдот о Брежневе. И от этого становится несколько грустно. Последний относительно приемлемый анекдот о Путине появился пару лет назад: голодный Путин подходит дома к холодильнику, резким движением руки открывает дверцу и видит – там сидит испуганный такой холодец и смотрит на президента с опаской. А Путин ему и говорит: «Не бздеть – я за кетчупом!» Анекдотец забавный, но невеселый, потому что лишний раз подчеркивает, что юмор – это оружие безоружных. Ведь мы начинаем шутить о политике тогда, когда нам больно. Помнится, когда город Санкт-Петербург еще был Ленинградом и в нем еще была жива та самая петербургская интеллигенция, мы гостили у одного моего приятеля из старинной профессорской семьи. Засиделись допоздна, наступила ночь и развели мосты. Поскольку деваться было некуда, мы остались у моего приятеля и всю ночь, сидя на кухне, травили политические анекдоты. Какими смелыми мы себя чувствовали тогда! Как мы гордились собой! Мы практически вышли на Красную площадь с протестующими транспарантами. Какое это было замечательное чувство – ощущать собственную революционность. Ну просто борцы с системой! Разумеется, весь тот пар ушел в свисток, но приятное чувство либеральности все же осталось.

И почему мы так с вами живем? Ведь нам с самого детства говорили! Говорили точно, ясно и правдиво. Причем каждому из нас. Мы не хотим в это верить, но говорили ведь. Говорили: «Не высовывайся!» Ведь было? Было. Говорили: «Надо быть скромным. Тебе, что, больше всех надо?» Тебе же говорили, что не надо носить шляпу и надевать очки. Честно предупреждали – будут бить. Предупреждали, что не надо выглядеть интеллигентным и быть слишком умным. Лучше не быть евреем, если можешь. Если не можешь, хотя бы не выпячивай! Ведь говорили! Честно! Нас предупреждали, но мы не верили. Ну и что, что пришла новая власть хорошо воспитанных и интеллигентных людей? Ну и что, что они заботятся о нас? Все они законопослушны и исполнительны, а значит, когда понадобится, они будут выполнять приказы. Если отдадут приказ расстрелять, они подведут нас к стеночке и лобиком к ней повернут. Так же, как раньше. Только стеночка будет прямая, аккуратненькая и свежеоштукатуренная. Они даже спросят: удобно ли мы стоим и как нам будет лучше умереть – на коленочках или просто отвернуться. И затворчиком ласково так передернут. Интеллигентно. Но пулю отправят точно в сердце. При этом некоторые, особо наивные из нас, имеют наглость говорить: «Демократии в стране нет». Что значит нет? Она что, была?! Неужели в нашей истории когда-либо была демократия? И неужели истории известен тот счастливый день, когда демократия хоть кому-то оказалась нужна? Что, кто-то говорил: «Мы за демократию»? Нет. Давайте представим себе такую умозрительную картину. Вот все мы, единым потоком разом снялись и переехали в Америку, а все американцы ненадолго сошли с ума и приехали к нам. Что будет, знаете? После непродолжительной, но кровопролитной драки с Познером я займу место Ларри Кинга. Билла Гейтса заменят на Ольгу Дергунову, Путина на Буша. Могут возникнуть проблемы с преемниками, но мы что-нибудь придумаем. Что произойдет через некоторое время? Через некоторое время мы, без всяких сомнений, полностью закакаем Америку, и там станет так привычно и по-русски говенно. Слава богу, пока мы этим привычным для нас делом будем заниматься, у американцев есть шансы успеть разгрести наши авгиевы конюшни. И тогда можно будет снова поменяться. Пожалуй, это единственно реальный способ сделать Россию великой, могучей и процветающей страной. Есть, конечно, еще один вариант, более реалистичный – прилетят преисполненные альтруизмом инопланетяне и выполнят за нас всю грязную работу. Но тут организационных проблем побольше будет, потому что столько же инопланетян, сколько американцев, мы вряд ли наберем.

Шутки шутками, но мы с вами все время живем в ощущении собственной значимости. Внутренне мы постоянно готовимся к войне с внешним врагом. И мы всегда уверены, что она закончится плохо. Поэтому, когда нам действительно становится хреново, мы довольно улыбаемся. И очень переживаем, когда нам почему-то бывает хорошо. Не дай Бог в политику придет порядочный человек! Мы же в это не верим: «Ладно, хватит притворяться. Знаем мы вас». Как только он по полной программе обосрался, мы радостно восклицаем: «О, я же чувствовал, я знал, что он мерзавец! Знал! Наконец-то». Слава богу, честный человек в политику никогда не пойдет. Не может честный человек туда идти. Как насчет бизнеса? Я по этому поводу беседовал с Германом Грефом. Я говорил ему: «Гер, ты понимаешь, что одна из основных ментальных проблем в России – это презумпция виновности бизнеса. Любой человек, занимающийся коммерцией, по определению преступник». Но ведь, согласитесь, ни один из тех, кто когда-либо сталкивался с жуткой машиной власти, не может от чистой души сказать: «Я никогда не нарушал закон». Нет ни одного человека, занимающегося бизнесом, который мог бы сказать: «Я чист пред законом». А если кто-то такое говорит, то он: а) врет; б) не знает, о чем говорит; в) работает в «Роснефти» или «Газпроме», потому что они и есть закон. Мы странно относимся к закону. Несмотря на то, что закон несправедлив по отношению к подавляющему большинству россиян, мы принимаем его главенство. И пусть внутренне каждый из нас отказывает закону в праве судить, мы не делаем ничего, кроме фонтанирования анекдотами на кухне. Почему? Он виноват – «дедушка» Ленин сорока семи лет, который до сих пор живее всех живых. Чем «дедушка» Ленин виноват? Особенностями. Был ли он гениален? Бесспорно. Был ли он одним из самых выдающихся российских граждан за всю историю существования России? Боюсь, что да. А в чем же его величие? А в том, что он почувствовал нечто, абсолютно неосознанное. То, что управляет нами.

Если угодно, дедуля довел идеи Фрейда с Достоевским до их наивысшего развития. Что сделал старик Фрейд? Фрейд сказал: «Ты, человече, ни в чем не виноват. С тобой все в порядке, виноваты твои родители. Вся мерзость, существующая в твоей душе, не является твоей. Ты за нее не в ответе. Все свои низкие поступки, всю подлость, мерзость и прочую горькую накипь душевных ошибок ты можешь списать на них, этих несчастных людей, которые дали тебе жизнь. Просто ты случайно увидел их, занимающихся любовью. Или они были к тебе резки. Или ты в раннем детстве на бабочку ногой наступил и переживал страшно, а родители тебя не пожалели. Поэтому что тебя в этом обвинять? Надо пожалеть тебя и простить себе все твои подлости». А Достоевский с этим своим вечным «Кто я? Тварь дрожащая или право имею?». Какое право? То право, о котором вопрошал герой Достоевского, как раз делает вопрошающего и тварью, и дрожащей. Но разве Достоевский об этом говорит? Нет. А потом появился Ленин и идею этих господ продолжил. Достоевский убил в России Бога, Фрейд убрал Бога из личности, а Ленин сделал еще проще. Он сказал: «Вы пролетарии, а значит, вы правы». Все. Ничего вам не напоминает это: «Пролетарий, ты прав!» Ужасно напоминает русский марш. Тупые мерзкие лица и те же фразы: «Русский – ты прав». Почему прав? Да потому, что ты русский. Это от него, от «дедушки». Когда ты коллективно оказываешься прав, вне зависимости от того, что ты делаешь, ты оказываешься прав только потому, что причастен. Потому что, когда ты хочешь победить, надо взывать к самому низменному в душе человека. Нужно играть на самых толстых, басовых струнах, звучание которых всегда громом отзывается в сердце народа.

Задевая эти басовые струны, ты творишь кровавую музыку. Когда мы слышим басы, мы чувствуем тревогу. Это струны, которые отвечают за самое низменное и подлое в нас. И они были всегда. Они были в нас всегда. Мне говорят: «Слушай, пойми, у России просто не было шанса. Мы не дали России шанса!» Все поколения, жившие в великой стране, не дали России шанса стать демократической, потому что не терпит наша территория другого народа. Скидывает его со своего тела. И до сих пор раздраженно чувствует на себе это маленькое тельце последнего демократа. Она говорит ему: «Пшел вон в эмиграцию. Давай, иди отсюда». Демократ говорит: «Но я же люблю свою родину». А ему: «В Париже любовь крепче будет». И смотрим мы, как отбывают они на очередном пароходе. А если они не понимали своего счастья, то в советское время им помогали мощным пинком под зад. И им нравилось. Им нравилось чувствовать себя униженными, оскорбленными, отделенными от Родины и, стеная, кричать, что мужик не осознал своего счастья. Но ведь они виноваты не меньше тех, которые их выгоняли. Они точно так же виноваты.

Мне много пишут пенсионеры, а иногда даже звонят и плачут в трубку: «Владимир, как можно жить на такую маленькую пенсию? Как можно жить в такой стране?» Я вынужден говорить им оскорбительную, жестокую и правдивую фразу: «Родненькие, мы живем в той стране, которую вы нам оставили». Это вы нам оставили страну, полную дерьма, материального и духовного. Это вы оставили нам дьявольское устройство, порождающее омерзительные, человеконенавистнические формы жизни, среди которых нормальный человек задыхается и опрометью бежит в «Шереметьево-2». А главное – это наша постоянная ложь. Как мы врем себе о себе самих, как вечно придумываем какие-то глупости и ищем себе оправдания. Посмотрите наши фильмы о войне: мы всегда лучше всех! Мы чистые и красивые, мы утираем слезу плачущему ребенку любой национальности и провожаем женщин до дома, сдувая с них пылинки. Но это вранье, к сожалению, война – грязное дело.

Недавно я вернулся из Швейцарии, где беседовал с одним человеком, косовским албанцем по национальности. Семь лет назад у них была страшная этническая резня – резали всех: и сербов, и албанцев. Правды и чистоты там никакой не было. А несколько лет назад в нашей стране тоже была жуткая война. И мы тоже посылали туда ребят. А потом, когда они возвращались, мы им говорили: «Ну, что, мерзавец? Убил, гад?» Почему? За что люди, которые воевали за нас, возвращаясь, чувствовали себя обманутыми. Мы предавали их: платили копейки, выбрасывали из жизни, де-факто не подавали им руки. Один из таких известных мне ребят живет в квартире размером с две телефонные будки. В квартире места хватает только на кровать и коробку, доверху набитую орденами. И что, народ любит своего героя? Или платит ему зарплату? Наш защитник сам чувствует себя защищенным? Нет. Де-факто власть небрежно бросила ему: «Саш, ты нам не нужен. Мы тебя не любим. Зачем ты нам?» За Грозный Сашке и многим другим должны были дать героев, но вышестоящее начальство решило, что это глупости. Героев получат их командиры, а ребятам дадут какой-нибудь орден. Важный, конечно, но не героический. Зато Александр Алексеевич Хинштейн не так давно получил орден Мужества за то, что рассказал про дачи Касьянова.

И ведь кому-то нужно, глядя нашим ребятам в глаза, говорить: «Мужики, все нормально». Все нормально! И геройская звезда на груди у Кадырова, который с этими же ребятами в первую войну воевал не плечом к плечу, а лицом к лицу – нормально. И то, что улица в городе-герое Москве названа не именем их погибших товарищей, а именем героя России Кадырова – тоже нормально. Вот только кто и когда сможет все это объяснить их детям? Кто и когда сможет объяснить, что Кадыров сыграл важную роль в восстановлении целостности России? Это все правильные слова, но их не услышишь сейчас. Если бы власть и государство были справедливы по отношению к своим героям, то и народ отвечал бы тем же. Но мы с вами устроены по-другому. Мы с вами генетически устроены по-другому. Мы привыкли считать, что мы очень хорошие, а они, власть, очень плохие. Мы с вами привыкли считать, что они всегда в сговоре против нас. Так это или не так?

Давайте посмотрим. А кто такие Они? Ведь если посмотреть на всю историю Руси, между правящей элитой и народом всегда существовал колоссальный разрыв как по языку, так и по этносу. Сначала племена славянские варягам в ножки кланялись – приходите нами править. На зов сей явились конкретные пацаны с топорами и говорят: «Значит, так, Киев это уже не вы. Киев – мы». – «Как это мы? Мы ведь тут живем?!» А они говорят: «Кому дань платите?» Славяне: «Мы тут это, значит, хазарский каганат кормим». Пацаны говорят: «Значит, так – этим больше не платить! Платить теперь будешь нам». Те говорят: «А с этими вы договоритесь?» – «Не боись», – сказали пацаны. И действительно, договорились: дали хазарскому каганату по башке, и кирдык прежним условиям. Разговор там был простой и короткий. Нельзя сказать, что Киеву от этого стало лучше – платить стали больше, но зато мы почувствовали себя великим народом. Победили хазарский каганат! Пусть не сами, зато хитрым путем. После этого пытаться понять, кто Мы этнически, смешно, глупо и неправильно. Мы великий замес, у нас миллион разных кровушек. И слава богу, ведь именно поэтому мы великий народ.

Но что происходит дальше? Я ничего плохого не хочу говорить про Киев, но вы же понимаете. Как называют Киев? Киев – мать городов русских. Киев – мать городов русских, так? Тогда верните старушку на родину. Что Украина так в нее вцепилась? А мы такие гордые, все кричим: «Вы наши младшие!» Кто кому младший брат? Зачем мы пытаемся сейчас выделить, кто кому кем приходится? Представляете войну между Россией и Украиной? Как мы будем друг друга отличать? Что, уши красить разной краской? Это украинцы, смотрите – у них уши другой формы. «Я по ушам вижу, он, братцы, сало по ночам ест». Так, что ли? Бред, чушь, позор. Но мы ведь к этому идем. Это так же, как и в семье: тех, кого мы сильнее всех любим, тех, кто нам близок, мы больнее всего бьем. Так же и здесь. Испокон веков жили рядом и туда же. Но таковы традиции: самые кровавые войны, которые были в истории России, происходили между русскими городами. Самые страшные войны были между Москвой и Рязанью, между Рязанью и Новгородом. Кровавые войны, жуткие. Читаешь летописи – волосы дыбом. Так что демократический строй, конечно, мог бы прийти, но некуда. Мы всю жизнь будем воевать: выискивать врагов, находить и бить их по выдающимся частям тела. Притом, чем больше врагов мы находим, тем больше их появляется. Традиции. Заметьте: нет ни одного явления в современной истории, корни которого не тянулись бы из прошлого. ЧК? Пожалуйста – опричники. И до них были серьезные «пацаны». Любой царь – реформатор, можно в длинную линеечку всех построить.

Нет ничего в нашем устройстве, что генетически и исторически не было бы обусловлено. Все мы когда-то учились в школе, кто-то даже в институте. У каждого из нас есть люди, с которыми мы вместе росли и сидели за одной партой. Вот Ваня, в школе редкий был дебил, но ему в жизни повезло. Ваня устроился на хорошую работу, и теперь Ваня – не просто дебил, а чиновник и занимает ответственную должность в министерстве. А с ним в школе учился Петя, который всегда был отличником. Петя понимал, что Ваня дебил, но видел его перспективу стать чиновником, поэтому по голове Ванечку портфелем предусмотрительно не бил. Напротив, спустя многие годы встретился с ним и сказал: «Старичок, помоги? Мне вот тут надо. Нельзя, но надо». И если Ваня-дебил ответит Пете-отличнику, что, мол, старик, я бы с радостью, но по закону не положено, что скажет народ об этой парочке? Ну, конечно, они же друзья, и если дебил ответил отличнику-предпринимателю: «Старик, я не могу этого сделать. Это незаконно», народ скажет ни больше ни меньше: «Какая сволочь!» И в России все его поймут. Ведь если твой приятель стал большим человеком и не хочет тебе помогать, он негодяй. И не надо нам рассказывать про закон, мы все про него понимаем. Но зачем тогда нужны законы? Для кого они нужны?

Чиновники всегда жили среди нас. Незаметно. Они даже выглядят так же, как мы, когда наступает полнолуние, у них не вылезают клыки. У них даже шерсть такого же цвета. Они удивительно похожи на нас, вроде бы такие же, только богаче. Притом их богатство ощущается во всем, даже в походке. Вот он идет, гордый собой, а ты смотришь и думаешь: «Спасибо! Большое спасибо судьбе, что я присутствую при проходе этого великого человека!» Чем он велик, спрашивают? А ты думаешь: не знаю, но ощущаю, что он хорош, значим, мудр и умен. И, вообще, какое счастье жить с таким человеком в одну эпоху. При этом ты искренен. Самое страшное, когда чиновником оказывается человек типа Олега Митволя. Он же все делает по закону. Приходит и говорит: «У вас тут что?» Ему говорят: «У нас тут это, в смысле, уже практически ничего». Он говорит: «А это что?» Ему: «Это?» – «Да, что это?» – любопытствует честный чиновник. «Да так, – говорят, – нефть немножко разлилась». – «Что значит, нефть разлилась?! Вы бумажку видели? Здесь разве написано, что можно разливать нефть? Нет. Срочно убрать», – негодует чиновник. Ты ему говоришь: «Подожди, родненький, как же я могу ее убрать? Ты что? Я только что заплатил два миллиона за это, еще пять миллионов дал вон за то, а последние семь еще и за это вот, притом все налом». А потом пришли проверяющие и давай спрашивать, откуда я взял нал. Так я им еще немножко налом дал, чтобы не было вопросов. А чуть позже пришли бандиты и спросили: «А чё это ты им дал и с нами не посоветовался? А мы?!» И я им тоже немножечко денег дал, чтобы они себя чувствовали хорошо. А после пришла милиция и сказала: «Старик, значит проверяющим и этим с пальцами в стороны можно, а нам?! Давай на благотворительность!» Ты говоришь: «Вы сироты, что ли?» И смотря в их толстые лица, понимаешь, да, бесспорно, они сироты. Поэтому, когда ты говоришь, что, Олег, родненький, у меня тут само все накапало, я просто не успел, тебе говорят: «Нетушки. Что значит «не успел»?! Это все другие мерзавцы и подонки, а я честный, так что извольте закон исполнять. Лужу выпить!» И ты начинаешь интенсивно грустить, потому что даже жаловаться идти некуда, он же действительно честный. Лужа есть? Есть. Разрешите пить? Разрешаю. Но лицензию все равно отдай. А как же бизнес? Не ко мне, я честный человек. Ты говоришь: «Сволочь, не будь честным, будь в системе». Человек должен быть системным. Это гениальная фраза. Бери, как и все. Ты должен быть корпоративным: ври про начальство, бей по уху тех, которые снизу тебя, вовремя стучи. Не требуй прибавления к зарплате, лучше тихо подворовывай, но только на откате. Если ты не знаешь, что значит слово «откат», ты американский шпион. Элементарный тест. Говоришь человеку: «Откат». Он: «Э?» Шпион! Если ты ему говоришь: «крыша», и он звонит кровельщику – точно цэрэушник. Мамочки родные, где вы были все эти годы?! Один мой знакомый в веселые девяностые дал объявление: «Крыши». Денег-то было мало. В день человек сто звонило, и хоть бы одна сволочь спросила про материал.

И так всегда.

Оппозиция

Тема оппозиции в нашей стране крайне актуальна и невероятно замкнута. Почему? Да потому, что, создавая оппозицию в России, у вас непременно получится нечто совсем другое. Неожиданное, но до боли знакомое. У нас ведь куда ни посмотришь в стране, ну все не слава богу! Как ни соберут дома втихаря выносимый с любимой работы товар – а все равно автомат Калашникова получается. Вот как саночки ни пытаются собрать – все равно «АКМ». Какую партию ни начинаем создавать, глядишь – старая знакомая. КПСС! Это какая-то феноменальная особенность нашей логики. Мы так мыслим. У меня иногда возникает ощущение, что паровоз российской мысли с некоторых пор поставлен не на те рельсы. Он будто попал в магическую колею истории – едет, едет и никак с одного и того же пути сойти не может. Там уже и рельс даже нет, уже и дрова закончились – а все равно «наш паровоз вперед летит»! Уже даже никакие стрелки не помогают. Жесткая колея! Причем у этого замечательного паровоза есть всего два пути развития: либо он едет вперед, либо, извините, назад. Куда он следует, там будут либо большевики, либо антибольшевики. Одно из двух. И что интересно, антибольшевики от большевиков ничем отличаться не будут: ни фигурами речи, ни внешними физиономическими особенностями, ни уж тем более методами борьбы, способами мышления или системным подходом к жизни. Разве что приставка у первых будет другая...

До какого-то момента такое состояние дел тебя, разумеется, умиляет, но потом неизменно начинает пугать! Николай Васильевич Гоголь, конечно, велик: у нас каждый маленький стул кричит: «И я тоже Собакевич!» В каждой маленькой партии у нас все равно живет «дедушка Ленин». Казалось бы: вроде уже совсем жестко оппозиционная партия, уже все, дальше некуда! Уже демократы по полной программе! Уже и деньги пришли от демократов, уже и взоры демократические, и костюмчик дорогой, уже все правильно. Уже оппонентов люто ненавидим и даже в паспорте ничего уже не напоминает о проклятом советском прошлом. Но как только наши дорогие оппозиционеры начинают заниматься партийной работой, глядишь – цитаты, цитаты. Сплошные цитаты из ленинских работ. Что ж это за ужас такой?! Неужели они сами этого не осознают?! Неужели они не понимают, что тем самым страшно раздражают людей?

Ну, например: когда на площадь выходят «Наши» в полном составе – пятьдесят тысяч человек, я с ужасом начинаю думать: «Мама! А если мне надо сквозь эту площадь проехать?!» Что мне делать с таким сумасшедшим количеством людей в одинаковых маечках? Нет, я, конечно, рад за тех, кто на этих маечках заработал, это замечательный бизнес, но как быть всем остальным, которые ни маечку прикупить не хотят, ни рядом к митингующим пристроиться не желают?! А ведь им почему-то надо срочно родственников в этом районе навестить. Когда вдруг дикая толпа людей с жесткими лицами выходит и начинает кричать что-то вроде: «Русские идут! Это «Русский марш!», я начинаю судорожно соображать: «Мама родная! Что происходит? Зачем они это кричат?! Что, эти люди без этого марша не знают, что они русские?» Почему им всем вдруг понадобилось куда-то идти, чтобы доказать себе и окружающим, что они русские? Они хотят, чтобы все вокруг об этом узнали?! Хорошо, а завтра чей будет марш? К чему это ведет, кто-нибудь подумал?

Когда люди осуждают «Русский марш» за его антироссийские и человеконенавистнические лозунги, и за то, что он был несанкционирован – я понимаю. Когда все говорят, что марш геев тоже не надо проводить, поскольку сама его возможность проведения оскорбляет наши традиционные устои и чувства, я поддерживаю такие разговоры. Но я не понимаю, как после всего этого вдруг происходит «Марш несогласных»! Почему все те, которые с пеной у рта кричали, что «Русский марш» омерзителен, вдруг в один голос начинают твердить, что «Марш несогласных» это круто?! А в чем разница? Что одним не разрешили, что другим не разрешили... Нет, конечно, когда одним, в конечном итоге, разрешили проводить такой марш и их стали критиковать – я согласен, разрешать такое было нельзя. Но если мы говорим о том, что раз марш не разрешен, то его не надо проводить, здесь наступает презабавнейший момент раздвоения демократического сознания. Демократы тут же говорят: «Конечно, нельзя! Ведь речь идет о тех, кто против нашего дела. Ни за что! Но, конечно, можно и нужно, если речь пойдет о нас любимых!» Фактически получается, что у демократов, или, по крайней мере, у тех, которые так себя называют, никакого уважения к закону нет и быть не может по определению. Ведь они уважают закон только тогда, когда он защищает их интересы! Но если вдруг закон защищает интересы людей, которые им классово не близки, демократы начинают кричать, что этот закон плох и его надо менять...

Казалось бы, ну и что – так все делают! Да, так в России делают все, но это происходит от того, что Россия хронически больна большевизмом. Если закон тебе не нравится, его надо менять – старый принцип. Методы изменения закона одни и те же: почта, телеграф, телефон! Захватить! «Феликс Эдмундович, нужно срочно повесить человек тридцать-сорок белогвардейцев!» – «Владимир Ильич, говорите точно – сколько вешать!» Ничего не меняется. Поэтому, на мой взгляд, отличить, к примеру, Владимира Ильича Ленина с Надеждой Константиновной Крупской от Гарри Кимыча Каспарова с Валерией Ильиничной Новодворской на какой-то определенной исторической перспективе невозможно! А уж понять, чем упомянутый выше Феликс Эдмундович Дзержинский отличается от Чубайса, можно только долго вчитываясь в их биографию. Но по убежденности, по методологии, по системности и по уровню ненависти к людям они все одинаковы.

Проходит «Марш несогласных» в Москве. Ну, московские власти поумнее прочих будут – не таких видали, оттого никто их и не заметил. Ни марширующих, ни несогласных! Но зато в Питере возникает живой анекдот: приезжает сто двадцать человек в Питер проводить питерский «Марш несогласных». В город на Неве прибывает псевдополитический цирк шапито, кочующий по всей стране и повсеместно проводящий красочные народные гульбища под названием «Марш несогласных»! Поскольку в каждом отдельном городе набрать нужное количество людей не удается, им необходимо, чтобы зерна «несогласных» переезжали с места на место, как кочующие клоуны. «Сегодня на арене! Только один день! Только в нашем городе! Не пропустите!» Где власть поумнее, на это не обращают никакого внимания. Ну а где власть понаивнее, начинают народу призывы давать: «Ни в коем случае не ходите на этот ужасный и нами категорически запрещенный митинг, который состоится в четырнадцать часов по местному времени на площади Красного железнодорожника! Будет много ОМОНа!» По-моему, более эффективной рекламы, чем запрещение чего бы то ни было, в России пока просто не существует. Вспоминается классика: «Предлагаю в мраморе высечь табличку, чтобы срочно забыли все...» Того самого несчастного, который ради увековечения своего имени сжег храм Артемиды. Абсолютно то же самое: никому не ходить на этот страшный-страшный митинг, это будет ой как!

Но вот такой у меня вопрос к большинству населения Российской Федерации: «Граждане, а вы хотите, чтобы вами управляло правительство, в котором будет Лимонов, Касьянов, Каспаров и иже с ними, или вы предпочитаете даже то жуткое правительство, в котором есть Зурабов?» С высокой степенью вероятности гарантирую, что народ ответит: «Слушайте, да оставьте нам наших!» Не в смысле «Наших», а в смысле тех, которые уже есть, потому что вот эти, которых вы предлагаете, это же просто кошмар! Но больше всего меня пугает другое. Несанкционированные митинги, страшное желание боя... Я уж не говорю про неудобство простых людей – демократам на все это наплевать, они считают, что за их право высказывать свои убеждения все вокруг могут пострадать. Они же важнее, чем народ! Их право правее! Они могут, а остальные – быдло, его надо вести. Неуважение к народу у них в крови. Они же считают себя водителями кобылы: народ есть кобыла и его, то есть ее, надо водить. Слева направо, справа налево, слева направо и так далее.

Когда говоришь с так называемой оппозицией, сразу замечаешь, какое в них колоссальное пренебрежение к человеческому индивидууму. Ведь заметьте, все эти движения, как правило, строятся на взаимной ненависти и общей нелюбви. Внутри себя они всегда друг с другом ссорятся и интригуют: кто у кого двадцать копеек взял. У них всегда происходят выбросы вулканических масс и, извините, природных газов по поводу и без повода. В то же самое время их непременно объединяет ненависть к чему-то одному и большому. В данном случае это Путин! И понять, чего эти люди хотят, невозможно, так как вряд ли Касьянов и Лимонов желают одного и того же. А когда они все еще и начинают обниматься и идти на одну трибуну вместе с Гарри Кимычем Каспаровым, я начинаю понимать, что мне там точно делать нечего. Несомненно, есть какие-то здравые идеи в том, что говорит Каспаров, и, наверное, есть какие-то здравые идеи в том, что говорит Касьянов, но у меня сразу возникает вопрос – а чего же они их никогда не реализовывали? Особенно Касьянов. Для меня разницу между Касьяновым и Зурабовым найти невозможно, разве что в размере процента и возможности приватизации власти. Когда Касьянов был у власти, что-то он себя не проявил ни демократом, ни даже, скажем вежливо, кристально честным человеком. Может, не кристальным, не скажу, что нечестным, – не знаю, хотя дачка до сих пор вызывает кучу вопросов. Но это не ко мне. Скажем так, попроще и попонятнее: я не помню, чтобы на заседание Совета министров все министры приезжали на машинах с мигалками, а Касьянов перся, как простые люди, в метро. Ничем он от министров того времени не отличался. Во всяком случае, в лучшую сторону. И никакими фантастическими, правдивыми, справедливыми и народолюбивыми речами и делами отмечен не был. Так что извините, люди добрые, не верю!

Знаете, что мне нравится во всех этих путешествующих клоунах? Озлобленность, ненависть к людям – это уже привычно и понятно. Но самое главное – это непонимание, что вся их деятельность направлена только на одно: качественную и эффективную тренировку власти! «Несогласные» тренируют власть! Разъезжая по городам и весям, «несогласные» тренируют местных чиновников и местный ОМОН быстро разгонять демонстрации и усмирять уличные беспорядки. По большому счету, они организовывают некие товарищеские игры с заведомо слабым соперником. Причем они сами же ими являются! Количество людей, которые их поддерживают, с каждой «игрой» становится все меньше и меньше. Как только «несогласные» в каком-либо городе нашалили, их поддержка в этом регионе резко падает. Но зато ОМОН уже натренирован. Таким образом, «Марш несогласных» делает все, чтобы в России никогда не произошла «оранжевая революция». Если на Майдане правоохранительные органы: а) не хотели и б) не умели, то здесь они ОМОН натренируют так, что где бы то ни было это самое их шапито, омоновцы всегда сумеют ему противостоять.

Когда мне говорят: «Владимир Рудольфович, а что же делать?», я всегда говорю: «Вы правы. Мне не нравится, что происходит, потому что у нас ситуация из серии Шварц и Дракон». Ну, неужели методами 1917 года в России когда-либо удавалось сделать хоть что-то хорошее? Революция всегда приводила только к одному – к трупам и крови. Я уже не говорю про тот странный факт, что почему-то всем тем, кто от имени Касьянова народ к несогласию подстрекает, всегда удается рассказывать о том, как на их глазах кого-то избили, но они никогда не показывают своих синяков. В этом отношении честнее Лимонов – его регулярно арестовывают. Хотя часто и до того! Такого рода оппозиция приводит к очень интересным последствиям. Люди начинают задавать вопрос: «Слушайте, оппозиционеры, а как вы вообще существуете в России? На какие деньги?» Вопрос непраздный, вопрос денег вообще самый актуальный в российской политике. Может, вы живете на членские взносы? Нет. Многие люди, которые работают в так называемых оппозиционных изданиях, ведут, вежливо говоря, более чем сытый образ жизни. И этим хвастаются! Я не собираюсь лезть им в карман, я рад за них, но когда оппозиция так вкусно себя чувствует, народ ей не доверяет. Народ не ощущает и не ассоциирует их как часть себя. Именно поэтому вся эта оппозиция вызывает у меня ностальгию по юкосовским временам, когда многие вопли были хорошо оплачены. С какой радостью эти оппозиционеры вскрывают среди себя агентов Кремля, крича, что они вот взяли деньги у администрации. Но я не понимаю, в чем принципиальная разница: взял ты деньги у администрации или у того же «Юкоса»? Разница в чем? Важно, чтобы ты не брал деньги, а зарабатывал своей профессиональной деятельностью.

А что такое зарабатывать своей профессиональной деятельностью? Пожалуйста – я работаю на канале НТВ. Я создаю интересные передачи, на эти передачи продается реклама, которая приносит деньги. Но если мне говорят, что вот есть замечательное интернет-издание, где работает куча журналистов, правда, их совместная зарплата никогда и ни при каких обстоятельствах не оправдывает существование этого издания, то тогда возникает правомерный вопрос: откуда бабки? И для меня уже неважно: из Кремля, из Лондона, из Израиля или из Пекина. Для меня просто важно, что это неэкономическая модель. Это отдельный политический проект, направленный на подрыв существующего строя.

Большевизм.

Большевизм в чистом виде.

Только интересы народа тут ни при чем. Вообще в истории двадцатого века для меня интересы народа представляло только одно движение – в Индии. Махатма Иваныч Ганди сказал: «Знаете, ребята, вы мне все так противны, что я вас всех не хочу видеть. И я не буду противиться злу насилием. Я считаю, что это неправедно, и я это делать не буду!» И тогда народ за ним пошел. А мы все время предлагаем народу продлить вектор большевизма, не понимая всю порочность и омерзительность этого подхода. Поэтому, когда мне говорят об оппозиции в России, я всегда вспоминаю книгу Авторханова «Технология власти». Нам тогда, в семидесятые годы, когда она только появилась в Самиздате, казалось, что вот это и есть самая настоящая критика. Нет. «Технология власти» не являлась критикой. Это была локальная внутримарксистская дискуссия. Так и сейчас все происходящее в политике – это внутриолигархическая «туса»! Оппозиция, кричащая, что она интересуется народом, даже не знает, как этот народ живет. Ну что знают Лимонов, Каспаров и Касьянов, эти абсолютно тусовочные персонажи, о жизни реальных людей? Ответ, к сожалению, очевиден. Ни черта! Абсолютно очевидно также, что ни при каких обстоятельствах нельзя называть добром то, что они несут народу.

Ну а истерию так называемой либеральной журналистики на радио или в Интернете мне даже обсуждать не хочется. Мечта этих, с позволения сказать, журналистов совпадает с розовой мечтой Валерии Ильиничны Новодворской – быть расстрелянными в холодных подвалах Лубянки. Но есть одна небольшая особенность – этого с ними никогда не случится. Тем не менее они будут делать вид, что их мечта – быть расстрелянными в подвалах Лубянки, однако на самом деле большинство из них мечтает когда-нибудь оказаться на заслуженном отдыхе, читающими лекции в каком-либо замечательном американском университете. Хотя, опять же, Америка великая страна, а не место прибежища коммунистов и антикоммунистов всех мастей. Ведь по сути своей они все неотличимы один от другого. И я не вижу особой разницы между Фани Каплан, Инессой Арманд и Женей Альварес. Ну, пожалуй, разве что первые две не сходили с ума на религиозной почве.

Вы меня спросите, а откуда тогда появляться оппозиции, если ее представители образованны, имеют деньги и возможность хоть как-то действовать, а простой народ, интересы которого они должны выражать, необразован, пуглив и все прочее? Объясню. А что вообще есть оппозиция? Например, кто в Америке является оппозицией? Ну, как же, скажете вы мне, вот если президент республиканец, то тогда несчастные демократы оказываются в оппозиции. А-а-а!.. Ну и как, в Америке проходят марши протеста демократов, тем более несанкционированные? Ну, типа, нет, не проходят. Разумеется, не проходят. Ведь если, не дай бог, какая-нибудь радикальная группировка попытается провести что-нибудь подобное, это может и бомбометанием закончиться. И полиция будет действовать быстро и предельно жестко. Конечно, мне на это захотят возразить: «Владимир, но в Америке совсем другие принципы, другая демократия?!» И я соглашусь. Но возникает вопрос: а почему? Разве кто-то привнес в Америку все эти законы? Вот так вот пришел и на олигархические деньги начал учить уму-разуму? Нет, это было естественным процессом развития управления своей страной американского народа. И была создана модель и форма развития, которые соответствовали большинству людей. А оппозиция образовалась в процессе естественной политической жизни.

Но в России политическая жизнь пока имеет крайне незначительное отношение к жизни народа. Она придумана. Фактически ее нет! Конечно, реальная оппозиция появится, никуда нам от этого не деться, но форма ее будет меняться в зависимости от дохода на душу населения. Чем выше будет уровень доходов, тем цивилизованнее будет становиться уровень оппозиции и демократии вообще. Одно другому обязано соответствовать. Если взять демократические методы и тупо применить их в стране, где месячный доход на душу населения составляет менее ста долларов, у вас к власти обязательно придет фашистский режим. Но революция, как ни странно, также случается и на экономических подъемах, именно поэтому в России сейчас неспокойно. Фаза экономического подъема, как ни странно, очень часто заканчивается смутой в обществе. Смута в России носит сейчас элитарный характер: «Справедливая Россия» борется с «Единой Россией» методами, далекими от парламентских. На что-то другое требуется время! Конечно, в итоге все мы с вами пребываем в состоянии некоторой безысходности – пока время для формирования настоящей оппозиции придет, чего мы все делать-то будем? Но ничего не попишешь. Если вечером наорать на ребенка и всю ночь жестоко его пороть, он все равно к утру из трехлетнего семилетним не станет. То же самое с обществом – как бы мы ни нервничали, ни переживали и ни матерились, к сожалению, эволюционные процессы потребуют времени. Зато любая революция может очень надолго отбросить общество назад, что и случилось с нашей страной в начале двадцатого века.

В любом марше «несогласных» всегда есть явственный элемент истерии, элемент надрыва и страстное желание, чтобы тебя ударили по лицу. Всегда есть эта политическая шизофрения, потому что гораздо сложнее ходить к избирателям и объяснять свою точку зрения, чтобы набрать эти самые семь процентов. И пройти в Думу. Гораздо проще взять сто человек, выйти в поле и крикнуть: «Пионеры наши, блин!» А потом долго бить себя руками по лицу... Но что толку?! Да, на тебя будут смотреть с интересом, но все равно никогда не проголосуют. Переворот всегда дешевле и проще, чем победа на выборах, это понятно. Но всегда на второй стадии переворот приводит к террору! Слава богу, сегодня у нас намечается неплохая тенденция. Скажем так, ростки парламентаризма видны. России хотя бы еще лет двадцать спокойной жизни, как минимум, относительно спокойной, и я думаю, что можно уже будет говорить о том, что у нас завершилось становление демократичной модели общества.

Но выборы ведь начинаются с судов. Вот когда суды эффективно работают, когда правила соблюдаются – тогда все хорошо. Посмотрите, что происходит на современной политической арене: если подойти к любому гражданину и спросить: «Скажи, пожалуйста, а каковы принципы «Яблока»?», люди будут на тебя очень долго смотреть. Шевелить губами будут и сначала скажут: «Ну щас, ну это, ну как его...» А потом произнесут стандартный набор слов о независимых демократических выборах, праве каждого и так далее. И вы скажете: «Да, точно!» Но когда вы посмотрите программу любой другой партии, то увидите там те же самые слова. А когда вы подойдете к правому и спросите: «Слушайте, мил человек, а вот скажите мне...», то вы наткнетесь на вообще совершенно новую риторику, которая делает их неотличимыми от левых. Оказывается, что теперь надо все срочно достроить, потому что все проблемы в нашей жизни произошли от того, что неправильно были проведены реформы девяностых, которые эти же правые и проводили. Закрадывается ощущение, что правые умудрились предать всех и вся: если до этого они предали своих избирателей, то теперь они предают своих же бывших вождей. Теперь они отказываются от Чубайса, от Немцова, рассчитывая на новых политтехнологов, сливаясь в эдаком сумеречном экстазе с откровенно популистскими провинциальными политиками.

Но это общая болезнь России – все умеют критиковать, никто не умеет предлагать конструктив. Никто. Партии неразличимы. Партии сейчас можно отличить только по тому, какие лица их рекламируют. Никто не понимает, какие воззрения у партии «Справедливая Россия», но все видят лицо Миронова. Грызлов и Шойгу? О, – «Единая Россия»! Явлинский – «Яблоко», с СПС уже проблемы. Никиту Белых знают немногие, а те, кто знает, не думают, что это как раз то лицо, которое должно ассоциироваться с торжеством правых. Хочется либо его добрить окончательно, либо исправить асимметрию, потому как смотрит он на жизнь несколько искоса. Конечно, есть Жириновский и есть Зюганов, но даже их воззрения и позиции в последнее время стали заметно меняться. Поэтому пока говорить о том, что в России есть политическая жизнь, не совсем правильно. Неточно это. На сегодняшний момент в России политическая жизнь представлена скорее борьбой не идеологий, а клановых интересов. И должно пройти немало лет, пока это не исчезнет: пока не появится возможность финансирования за счет своих же избирателей; пока не появится жесткий учет. Когда молодая «Справедливая Россия» вдруг оказывается в таком финансовом положении, что ей завидует древняя республиканская партия Америки, то возникает вопрос: откуда деньги? Нет, я, конечно, не гордый, но просто любопытно узнать скромному избирателю. Мне вообще интересно знать, откуда у партии деньги, для того чтобы знать, чьи интересы они будут отстаивать, когда придут к власти. Но если я к вам приду и спрошу: «Вы готовы пожертвовать деньги на партию?», половина из вас покрутит пальцем у виска, а остальные скажут: «Сколько-сколько?!!» И все. Вот вам и ответ на вопрос, готовы ли мы к парламентской демократии.

Грустно все это, не спорю, но логика, полагаю, ясна. Если продолжать разговор о политике в этом ключе, то прелесть в том, что у нас реально абсолютно независимые субъекты власти. Нет, на них, конечно, на всех надавить можно, но вот они сами настолько независимы, что от них ничего не зависит. Парламент может хоть на голове стоять – правительству будет наплевать. Правительство может хоть слезами изойти – в парламенте этого никто не заметит. И мы считаем, что это нормально. Поэтому если партию выбирают, а она оказывается в меньшинстве, то на четыре года им фактически выдается индульгенция на то, чтобы критиковать и ни за что не отвечать. Они могут вообще в Думу не ходить! А потом они все время говорят: «Нам не дали сделать то, а нам не дали сделать это!» Но ведь на самом деле получается, что как только партия не набрала большинство, можно их сразу распускать, чтобы они место в Думе не занимали. Все равно они ничего там не делают! Идите все домой! Всем отдыхать! Сэкономим государственные деньги.

Нет, конечно, депутатам это не нравится, они ж так не смогут зарабатывать. У них же запросы депутатские, и всякие прочие приятные мелочи – зачем от этого отказываться? Интриги опять же. Ощущения себя. Но у нас вся страна никак не может снять министра Зурабова. Вот просто застрелиться! Требуется такое колоссальное напряжение сил, чтобы это произошло. Почему? Да потому что у нас страна византийская. У нас никакой роли не играют институты власти, играет роль, кто ближний к правому уху президента. Вот кто последний туда чего шепнет, и голова качнется в согласии – тот и молодец. Если в ухо президентское не шепнули, не волнуйтесь, что бы ни происходило, все будет плохо. За любой деятельностью найдут гнусь и корысть! Говоришь, например, что Зурабов плох, никто тебя не слышит. Все говорят: «А, ну ладно! Вам, наверное, заплатили, чтобы вы это сказали, чтобы скинуть Зурабова!» Конечно! Заплатили! Щедро. И всем старикам заплатили, чтобы у них были проблемы с лекарствами, и всем остальным регулярно платят. Вот только и делают, что платят, платят и платят. Кто? Абстрактный враг. Зачем? Чтобы хорошего человека скинуть. И пока люди не поймут, что, родненькие, ну просто реально есть же замечательные профессионалы и управленцы от медицины. Тот же доктор Бронштейн, который понимает в этом всем, вежливо говоря, существенно больше, чем господин Зурабов. Но не дай бог позволить Бронштейну стать министром! Ведь это что же будет – он же порядок наведет?! Это значит, исчезнет мутная водичка, значит, кончатся бешеные финансовые потоки, а на это мы пойти никак не можем. У нас за любой бездарностью стоят блестяще организованные потоки, занятые превращением этой бездарности в живые, звенящие, упругие монетки.

Вам, наверное, как и мне, очень интересно знать: такие люди туда сами проникают или их отбирают по определенным человеческим качествам? Что ж, один из самых печальных выводов последнего пятнадцатилетия состоит в том, что, оказывается, в советское время система отбора кадров работала куда эффективней. Вдруг выясняется, что масштаб личности руководителей советских времен на всех уровнях власти был несоизмерим с нынешним. И задачи, которые они решали, вызывают восхищение. При всем отторжении мной лично тогдашней идеологии и того, как жили люди. Но как управленцы в советское время профессионалы были ого-го! А все потому, что их готовили, постепенно приучали принимать решения и за них отвечать. Они росли профессионально, и их продвигали по службе. Не было такого, чтоб человек по знакомству мог перепрыгнуть через сто ступеней. И уж, конечно, не было подбора людей по принципу личной преданности без учета их профессиональных способностей. Советская система, как бы ни была она плоха, хотя и выбирала всегда средних, но эти средние в итоге оказались лучше, чем наши лучшие!

Советская система аккуратно заполняла все уровни власти чиновниками, которые не совершали вопиющих глупостей. А у нас, с одной стороны, наблюдается приток молодых гениев с чудовищными пробелами в образовании и знании жизни, а с другой – феноменального количества людей нечистоплотных, неграмотных и неумелых. А ведь, к сожалению, слабость всей системы определяется слабостью самого ненадежного звена. Это теория надежности. Система надежна настолько, насколько надежен самый слабый ее элемент. А система нынешнего управления готова дать сбои повсюду. Просто повсюду.

И это не может не пугать.

Глава 3

Русская логика

Чиновничий феодализм

В России все логично, все тонко и замечательно. Вы знаете, что такое – логично? Представьте: генерал на плацу наблюдает за парадом. Идут красавцы: крупные такие, глаза горят родным идиотизмом, песню горланят: «Маруся...» Так интенсивно орут, что горла, перекормленные перловкой, набухают. И полуоглохший от таких песен генерал говорит: «Молодцы! Порадовали, сынки, порадовали! Обращайтесь!» Выходит один такой красавчик сержант из строя и говорит: «Товарищ генерал, разрешите обратиться?» Генерал говорит: «Спрашивай». Сержант: «Товарищ генерал, вот наш прапорщик, товарищ Прилепенко, часто говорит слово «логично», а мы не знаем, что оно означает?» – «Молодец, сынок, – говорит генерал, – хороший вопрос! Я тебе объясню. Вон видишь здание – двадцать этажей и крыша из рубероида. А рядом особняк – три этажа и крыша уже из черепицы. А вон там сарай, на нем крыша и вовсе соломенная. Логично? Логично! Вот так и в жизни: умрет человек, и хрен кто вспомнит!» Это и есть логика по-русски.

Никакая другая логика в России не работает. Объяснить, что из чего следует, пользуясь тупой немецкой философией, базируясь на Гегеле, или рассуждая о смешных древних греках, которые в нашем представлении все время бегали в туниках и сандалиях и жрали свои оливки, запивая вином, невозможно. У нас свои представления о жизни и мы ими гордимся. Мы же великий народ, мы не можем быть другими. Мы, например, создали великую философскую систему. Ведь создали – не могло быть иначе. Но, простите, какую? Есть у нас великий философ? Да – первый ответ. Вопрос – кто? Мы говорим: «Этот, как его... Ну, этот мужик. О, вот ты вот – Соловьев». Согласен, Соловьев – великий философ. А еще кто? Ну, эти. Кто? Эти. Кто? Ключевский. Он историк. Как историк? Так историк. Какая досада. А Толстой? Писатель, философа, философа давай! Кронштадтский. О, точно! Великий? Очень. Для нас величайший. А кто-нибудь знает наших великих философов за двадцать метров от границы? А... Ну... Увы, не получилось.

Великий философ должен стоять на плечах великих предшественников и быть основанием для великих последователей. Но трагедия России была в том, что у нас никогда не было великих философских школ. Мы не можем похвастаться опытом Древней Греции. Мы не можем похвастаться опытом немецкой классической философии. Мы не можем похвастаться опытом современной американской или западной немецкой мысли. Или французской. Я не говорю, хорошо это или плохо, это данность. Когда мы пытаемся вытащить Ильина, Бердяева или прочих, это замечательно, это трогательно, и понятно, почему мы это делаем. Мы хотим доказать себе, что мы великий народ и великая нация и в этом тоже. Должны ли мы это делать? Конечно. Но правды ради надо отметить, что мы не являемся великой футбольной державой – ну так получилось.

Мы гордимся нашими великими философами потому, что они наши. И все. Хорошо, Пушкина тяжело перевести, но с философами-то в чем проблема? Почему наши великие философы сделали все, кроме одного – не смогли создать своих философских школ? Не знаете? Да потому, что нам плевать на любую философию. В нас живет собственное представление о мироустройстве, нашедшее отражение во всем: в нашей религиозности, нашем государственном устройстве, в нашем отношении к семье. Нам наплевать на все эти западные представления о том, что хорошо и что плохо. Когда душа начинает гореть, мы кричим: «Ну, президент, ну, Ельцин! Мужик – за раз две бутылки мог выпить». Ну и что? Ну и что? Что, от этого его мозги становились чистыми? Нет. Что, от повышения уровня алкоголя в крови правитель становился мудрым? Нет. Хряк просто становился пьяным. Так чем гордиться? Что хряк пьян? Поглядите-ка: наш-то хряк какой! Их хряки сразу бы под стол, а наш еще секунд сорок на поверхности держался, уж только потом. Ну, возраст все-таки.

Чем гордимся? Чем наслаждаемся? Отчего получаем удовольствие? Философские системы не создаем – не хотим. Религиозные доктрины – дикая мешанина, не понятно, что из чего. Все время какие-то превращенные формы. Хорошо, хоть дети у нас красивыми получаются. Руками мы пока не очень умеем, но зато дети получаются красивые. Мы, правда, все равно их с годами портим. Из красивых детей получаются жуткие старушки и дедушки, которых показывают по CNN как страшное лицо России. Как это возможно? Такая была хорошенькая девочка, и такая фурия к семидесяти годам получилась. У них всегда гигантская сумка на колесиках, чепчик на голове, и пальто, которое никогда не было модным. А еще бока, которые им просто необходимо затягивать в любые трикотажные изделия, продающиеся где угодно. И ходят они, эти люди без возраста, ненавидя всех без разбора. Вы обращали внимание: у них всегда губы шевелятся, как будто они что-то жуют. Такое впечатление, будто они нас пережевывают. Выплюнут одного и тут же засовывают в рот другого.

Старушки и старики такие, потому что они знают правду. Знают, что их обязательно обманут. Они убеждены, что все вокруг мерзавцы, и в большинстве случаев оказываются правы. Они ищут плохое в людях и с легкостью его находят. Где же эти благообразные американские старички и старушки в непонятных шортиках и сандалиях, которые смотрят на мир широко удивленными глазами и говорят: «Вау!» Не понятно? Понятно. Они не могут у нас быть, они не могут появиться в России. Им неоткуда. Счастливая старость не может быть без счастливой жизни. А счастливая жизнь у нашего человека невозможна потому, что никогда, ни один год в нашей великой истории никто не уважал в нас человека. Не уважала человека не только система, не уважал человека и никто из нас. Ведь нам очень тяжело переступить через себя и сказать: «А вы знаете, этого человека можно уважать». Мне регулярно задают вопрос: «Почему вы не порвали их всех? Нет, почему вы не сказали ему в глаза: «Вор, мерзавец, подонок!»? «А это еще надо доказать», – говорю я. «Зачем, – удивляются они, – и так все видно! Я смотрю на его морду и чувствую – мерзавец. А что, вы считаете, министр может быть честным человеком?» Начинаешь говорить: «Ну, нет, конечно, понимаете...» – «А вы знаете, – перебивают, – какая у них зарплата? У них знаете, какая зарплата?» – «Ну, три тысячи долларов?» – «И вы что, считаете, они на эти три тысячи долларов живут? Да вы посмотрите на них». А мы? Что мы – каждый из нас, – разве живем по-другому? Мы хотя бы платим налоги? Все налоги. Нет. Ну и что, ведь это же Мы! Каждый из нас живет прямо как по книге, мы ангелы, у нас крылья здоровые и мощные. Нам даже ходить тяжело, все время взлететь хочется.

Это наша проблема: мы постоянно чувствуем себя единственным ангелом среди демонов, и прощаем людям их несовершенство только потому, что ходим среди них. Посмотришь, бывало, на них таким печальным взглядом и думаешь: «Какие мерзавцы! Нет, вы поглядите! А что делать, так распорядилась жизнь». И что, это правда? И что, это на самом деле о нас с вами? Неужели это мы – каждый, кого ни возьми, хороший сын или дочь, замечательный отец или мать, у каждого есть истории реальной помощи своим друзьям?! Неужели это не мы в какие-то моменты оказываемся жестокими, коварными, гадкими, неприятными людьми?! Как это получается? Что же происходит с нами, когда в нас срабатывает опознавательный знак «свой – чужой»? Почему весь мир внезапно становится чужим, и мы напускаем на окружающий мир собственных бесов, начиная его крошить, ненавидеть и уничтожать? Неужели мы несовершенны? И почему мы так любим наше несовершенство и не прощаем его им?

Удивительное творение – человек. Не только потому, что время течет у него по-другому, но и потому, что он обладает избирательной памятью. Как она нам помогает, как легко мы забываем моменты собственного предательства, собственной подлости. Все эти гадкие тревожные картины, они как-то вдруг исчезают, они остаются где-то там. Мы помним только те моменты, когда мы были как огурец, зелененький и в пупырышках. Только когда мы проявили себя стойко, мощно и сказали: «Мы здесь!» И ничего нам за это не было. Или было, но мы уже не помним. А может быть, мы и не вставали вовсе, но внутри нам кажется, что это было. Может, тогда мы промолчали, но внутри такое им сказали! И в глаза посмотрели со значением. Память потом нарисует все по-своему. Память подскажет, что все было не так, все было хорошо. Ты был замечательный, это они, а ты-то был, а они нет. А ты, а они...

Говорят, Фрейд, поняв всю бессмысленность своих попыток излечения человечества, написал, что кошмары окружающего мира сильнее страхов подсознания. Тогда шла жуткая война, так что он оказался прав. А мы с вами рождаемся в удивительной стране, которая с момента ее создания была и остается полигоном вечной войны сил добра и зла. Поэтому все, что происходит с нами, неслучайно. Все, что происходит с нашей страной, есть не что иное, как великое предостережение всему человечеству. У нас никогда не бывает полутонов, у нас всегда все навзрыд, на разрыв аорты. Если мы воюем, то сначала страшно проигрываем, а потом говорим: «Да идите вы все!» и начинаем страшной кровью, в жутких муках побеждать. Побеждать настолько героически, что, похоронив миллионы мальчишек, потом сотнями тысяч совершаем великие победы. И гордимся ими. Нет ни одного народа, который может гордиться чем-то более великим, чем подвиг советского народа в Великой Отечественной войне. На Земле нет ни одного другого народа, который совершил бы подвиг, сравнимый с этим. Хотя, если вдуматься, становится страшно. Ведь мы тогда победили не только великую машину гитлеровской Германии и немецкий педантизм, но и себя самих. Мы умудрились победить, несмотря на то что вначале сосредоточенно себя уничтожали. Мы гадили и подличали, мы вершили преступления против собственного народа и потом его остатками боролись с захватчиками. И никто не принес народу извинений за тот геноцид, который ему устроили. Никто и никогда. А почему? Да потому, что это все тоже мы. Мы всегда говорим: «Вот, все было не так. Не было никаких репрессий, все было не так. На самом деле был ряд врагов народа. Сталина очернили!»

Сейчас легко об этом говорить. Легко найти пару человек, которые хорошо помнят это время. Легко быть уверенными, что эта пара будет из тех, которые действительно были в лагерях. Вот только они там не сидели, они сторожили. А те, которые сидели, давным-давно умерли. А мерзавцы, которые в блокадном Ленинграде жрали тушенку и стреляли в спину нашим солдатам, чтобы, не дай Бог, они не отступили, сегодня по уши в орденах и вовсю травят байки о своем героическом прошлом. Мерзавцы всегда умудряются вершить историю, переписывая ее в угоду себе. Сегодня уже не поймешь и не вспомнишь, что происходило во время Чеченской войны. Да и была ли она? И что это было? Да и зачем говорить о неприятных страницах, когда лучше о хорошем потрепаться. Вот, например: «Вы знаете, замечательный ресторан недавно открыл, недалеко отсюда – в Монако. Там такие люди интеллигентные собираются, туда на яхте даже Роман Аркадьевич приходил. Он был не один, он был с Дашей. Как, вы не знаете, кто такая Даша?! Ну что же вы?» Гламур. И рядом с этим тот самый Сашка, у которого в квартире коробка, набитая боевыми наградами. И его дети, которые растут рядом с детьми обожающих свою жизнь чиновников, однажды спросят своего папу: «А зачем ты все это для них делал?» И что на это ответит Саша? Скорее всего, ничего, но чувство классовой ненависти затаит.

И никого это не пугает, никого. Все считают, что это нормально, это гламурненько, это так трогательно. А посмотрите, кто приходит на этих яхтах, кто прилетает на этих частных самолетах. Они чиновники? Да. Они олигархи или у них друзья чиновники? Да. Они очень богатые люди, и вот теперь пошли на госслужбу? Конечно. Вы не подумайте чего, это у них из предыдущей жизни деньги, за велосипед они уже отсидели. Они милы, общительны, они замечательные, трогательные граждане России. Зачем задавать эти глупые вопросы, откуда деньги? Они просто умеют жить. А мы? Почему мы не такие, как они? Или мы такие, просто ждем своей очереди? Или мы на самом деле такие же, как они, только считаем, что сейчас их время править, а наше наступит чуть позже. Повернется, повернется эта ветряная мельница, придет наша лопасть и появится наше поколение. Мы тоже станем чиновниками и им покажем. И начнется новый передел собственности. По крайней мере, именно такое ощущение у меня складывается.

Мы с вами переживаем любопытнейшую историческую эпоху. Очень часто стали говорить о том, что наступает время застоя. Нет, время застоя не наступает, наступает новое время, у этого нового времени новые герои. Но, к сожалению, как это часто бывает в России, это повторение одной и той же истории. Истории о человеке, внутри которого никогда не было Бога, но зато всегда было ощущение, что, когда Бог понадобится, он его купит. Либо деньгами, либо еще чем. Как те кровавые бандиты, считающие себя феноменальными, чисто конкретными правильными пацанами, потому что на церковь отслюнявили сколько было нужно. Колокола отлили. И папаша поп, такой пацан из наших бывших, значит, он там немножко попыхал, почмыхал, а потом решил, что неправильно живем, неправильно. Тут еще одному наш браток «Библию» подарил. Он прочитал – с ума сойти! Все про нас! Он сейчас лечит в бане чисто вениками. Сам стал правильный: телки только раз в месяц, но, правда, сразу по три. Но раз в месяц. Хотя не всегда, иногда он плохо себя чувствует. Но он все знает, он нам все объяснил, все правильно. Пацаны мы – православные, все нормалек.

Чего-то мне как-то не нравится. Не нравится. Может быть, можно по-другому? Разве можно гадить, гадить, гадить, гадить, а потом вдруг раскаяться? Гадил, гадил, гадил, делал, делал, а потом как упал! Пришел в церковь и как хлопнулся на пол, как забился в конвульсиях! Бьется, бьется, аж костюмчик от «Бриони» помялся, а он все бьется. К нему уже подбегают и говорят: «Вы костюмчик-то аккуратнее». А он не может остановиться, и слезы льются у него, слезы льются, хотя только недавно из салона. Только недавно в салоне харей своей занимался, чтобы прыщей не было, а слезы все равно льются. И наманикюренными пальцами разгребает, прямо вот разгребает мозаику, так ему стыдно. Вот дураки западники, протестантство себе придумали. Идиоты – каждый день жить по уму, каждый день по совести, каждый день любым своим деянием понимать, что ты ведешь беседу с Богом. Ну, не идиоты ли? Ну, не идиоты каждый день ходить на работу и работать честно, не воровать, не стучать, не брать чужого? Быть с людьми добрыми и вежливыми, давать деньги детям не потому, что это форма ухода от налогов, и приносить деньги, жертвовать в церковь не потому, что за это батюшка тебе может откатить. И таким образом ты «чисто отмыл». Русская народная игра – отмой через РПЦ. Это же бред.

Почему они могут, а мы нет? У нас есть объяснение. А как? Если я начну жить честно, меня завтра же хлопнут, завтра же меня хлопнут. У меня есть близкий друг, очень близкий друг – Юра, он занимается бизнесом. Как и очень многие мои друзья, как и я сам занимался много лет назад. Я ему говорю: «Юрочка, солнышко, нельзя работать в России в белую, нельзя! Тебя грохнут. К тебе придут эти мерзавцы, эти толстощекие уроды и грохнут. Пойми, в нашей стране никого не волнует, работаешь ты честно или нет». Их зарплата не позволяет им поверить в твою честность. Если ты работаешь честно, они завтра умрут с голоду. В нашей стране невозможно работать в белую, потому что вся система, все то, что мы называем чиновничеством, скажет: «Как – в белую? А мы? А у меня дети в Гарварде должны учиться. Как в белую? А у меня жена такую шубку присмотрела. А еще «Гелен Ваген». Какую белую?» И как бы ни был хорош Юра, и как бы ни были хороши мои друзья, занимающиеся бизнесом, они никогда не будут работать в белую в нашей стране. Иначе их первыми ударят по голове. Любой человек, работающий в нашей стране, хорошо знает: не важно, как ты ведешь бухгалтерию, не важно, сколько на тебя работает юристов, неважно, насколько ты честен. Проверяющие все равно до тебя домотаются, и ты все равно им заплатишь. Но если ты, как дурак, до этого работал в белую, тебе все равно придется заплатить столько же, но то, что ты заплатил в налогах, ты уже потерял. Раньше работала формулировка: зачем давать денег этому государству, если оно не сегодня, так завтра начнет очередную войну, которую опять убедительно прокакает? А теперь возникает другой вопрос: зачем платить налоги этому государству, если завтра все равно придут сытые мерзавцы, которые отберут все то, что у тебя случайно осталось? Если раньше брали пять тысяч долларов и говорили «спасибо», то теперь объявляют суммы сотнями и даже не говорят «пожалуйста». Почему? Это знамение времени. Это не значит, что мы приближаемся к эпохе застоя. Нет. Это значит, что мы вошли в совершенно новую замечательную и точную историческую эпоху. Я ее называю чиновничий феодализм.

Помните разгул революционных настроений, страстное желание свободы, которое жило в нас в девяностые... Все вокруг было так мерзко и гадко, что, казалось, достаточно это все убрать – и всем станет хорошо, светло и чисто. Мы станем другими, жизнь наладится. Но жизнь не наладилась. Просто вместо одних мерзавцев пришли другие и, пользуясь теми же самыми методами, прибрали страну к рукам. Они воровали и убивали. Они матерели. Постепенно выстраивалась система сдержек и противовесов. Но в какой-то момент она была нарушена. Человек, который нарушил эту систему, – Александр Стальевич Волошин. В тот период российской истории работало правительство Примакова. Правительству Примакова необходимо было думать, что делать дальше – утверждать или не утверждать премьера. Тогда как раз возникали новые кандидатуры, и многие понимали: Примакова снести не дадут. Дума колебалась. И вместо того, чтобы договариваться, покупать голоса, как это было принято, плести сети плавно, Александр Стальевич Волошин, мастер медитативного курения, великий системный человек, неспособный публично сказать и трех слов, но способный сплести любую интригу, решил: ну их всех! Сломаем через колено, начнем их долбить через их же спонсоров. Начались громкие дела, выкручивание рук, ментовской беспредел, наезды. Но ведь как только ты сказал чиновникам и милиционерам: «Ату! Мочи олигархов, убивай их политические стремления!», ты должен бросить им кость. И вот олигархический капитализм разгромлен, вроде бы все хорошо, но в процессе борьбы выросла новая смена голодных пацанов, которые говорят: «Ну и? Ну и... Царь, задачу выполнили, дальше-то что? Где мои наделы?» И уверенной рукой им нарезаются наделы – это тебе, это тебе. А мы? А мы? А вам, служивые люди, извольте народ на кормление. А кем им еще кормиться? Только нами.

И вот они, хозяева новой жизни, живут среди нас и смотрят презрительно. Живут спокойно, уверенно. Знают, система еще ни разу не покарала чиновника высокого ранга. Хотя про них все знают. В одной из передач я как-то сказал, что может родиться ребеночек, а может и Зурабов. Мне позвонил Греф и говорит: «Володь, за эту фразу можно простить все!» Я подумал и сказал: «Если ты все знаешь про Зурабова, почему он работает?» А потому! Им можно все. И дело не в маленьких и смешных глупостях, которые они нам кидают, как собаке кость, когда мы слишком долго и нудно лаем. Дело не в этих мигалках и не в этих номерах. Какая разница? Ну, не будет мигалок, не будет номеров, система от этого не изменится. Система, при которой им можно все, и которая им все простит и всегда защитит, будет жить дальше. Система, которая выстроит систему отношений, где все они, милые, интеллигентные, понимающие и профессиональные люди, бессмертна. А ведь началось это не так давно. И опять тот же Александр Стальевич Волошин. Ведь он первый из политического языка убрал морально-этические понятия. Он убрал понятия добра и зла, им на смену пришло гениальное «технологично/нетехнологично». Это технологично, а это нетехнологично. И не важно, правильно это или нет; не важно, справедливо это или несправедливо. И не столь важно, будет людям от этого лучше или нет. Это технологичное решение, и мы проведем его в жизнь.

Приходит новая смена, уходят яркие публичные политики. Жириновский потерян, бегает, уже не знает, что делать. Сам не свой, – он первый звонит мне и говорит: «Я! Если Митрофанов пойдет в эфир, я его исключу из фракции». Владимир Вольфович, что случилось, звонок впервые за пятнадцать лет? Да, времена меняются – в Кремле не дали добро. Но ни у кого никогда не было иллюзий, что бензин Жириновского заправляют из Спасской башни. Тем не менее есть детские вопросы. Как там насчет хотя бы поцеловать? Как насчет сказать, что ах, Митрофанов заболел. Зачем же так сразу открытым текстом? Неловко как-то, неаккуратненько. Хотя, с другой стороны, чего бояться, все ж всё понимают. Все ж понимают, что любая новая политическая партия в нашей стране создается в одном из кремлевских кабинетов. Все говорят: «Сергей Миронов напрямую зашел к Путину, мимо Суркова. Договорился, и тут же появилась новая партия». Спрашиваю: «А какая у вас идеология?» Говорят: «Не мучайте! Не мучайте меня, Владимир, вопросами об идеологии, не время сейчас. Надо объединиться». А на какой платформе? Грабь награбленное? Это же «дедушка» Ленин!..

Платформа всегда одна, это сказал фараон, он был очень умен, и за это его называли Тутанхамон. Не знаю насчет фараона, но одно могу сказать абсолютно точно: «Единая Россия» – единственная партия, которая в России вечна. Это абсолютно честная, искренняя партия людей, обожающих власть. Здесь абсолютно ясно, что их объединяет – любовь! Как там было раньше, к какому-то очагу, да? Возможно, но у них не так. У них высокое, чистое и красивое чувство – любовь к государственной казне. Главное, они же никого не обманывают. Они приходят и говорят: «Мы!» Говорим: «Кто мы?» – «Мы – партия прагматиков. Нам пайки, дачи, машины, квартиры! А мы за это народу вовремя баланду. Народ недоволен – баланды больше. Народ недоволен совсем – сверху укроп. Народ страшно недоволен – хорошо, снимем номера и баланду в номер с доставкой». А приходишь к каждому из единороссов, и они такие настоящие! У него глаза такие! Такие!!! Он такой светится весь. Знаете анекдот: идет мужик с работы и несет в руках маленькую резиновую бабешку. Маленькая такая резиновая бабешка. Ему говорят: «Это что?» Он говорит: «Да в секс-шопе пробник дали». Вот у меня ощущение, что у нас все вновь появляющиеся партии – это такие маленькие резиновые бабешки. Людям дают пробники, чтобы они почувствовали, как хорошо быть во власти. И такие политики у нас все. Например, СПС или «Яблоко» – такие замечательные, такие трогательные. Как хорошо сказал Борис Ефимович Немцов! Он сказал: «Ты знаешь, Володь, есть большая проблема с Чубайсом». Я говорю: «Какая?» Говорит: «Он любит Путина вплоть до потери сексуальной ориентации». Скажем так, для лидера оппозиционной партии это неплохой старт.

В нашей великой стране появляется феноменальное множество партий, постепенно приближающееся к количеству кремлевских кабинетов. И партии эти очень убедительные. Имеется в виду, что они старательно пытаются убедить друг друга, что они друг от друга отличаются. Но не знают они, что единороссы хороши уже тем, что любят играть в футбол, а это объединяет между собой тех граждан, которые мечтают о том, чтобы Родина знала своих пенсионеров в лицо и чтобы пенсионеры жили на Родине. Это называется почему-то «Справедливая Россия». Она очень мне нравится. Я приезжаю в разные места, ко мне приходят такие типичные пацаны, и я говорю: «Вы кто?» – «Мы из... Мы – новая партия, мироновские мы». Я говорю: «А какая ваша идеология?» – «Да какая, блин, идеология? Нас в «Единую Россию» не взяли, а у нас тут бизнес стоит, понимаешь? Нам надо чисто забашлять, чтобы кто-то нам, ну...»

Дальше начинаются выборы. За кого голосовать? Смотришь, «Яблоко», Явлинский – замечательно. А рядом с Явлинским СПС, который говорит с нами, как будто это мы, идиоты, просрали все выборы. Эспээсовца видеть всегда легко. Он замечательно одет, у него все хорошо, видно, что недавно он был у какого-нибудь модного дизайнера. Видно, что ему страшно неудобно, потому что он только что из солярия и по дороге в Дубаи. Либо только что из Дубаи по дороге в Сочи. Либо только что из Сочи по дороге в Лондон, на форум – там демократы собираются. Он всегда ножку отставляет в сторону и объясняет нам, идиотам, как надо жить, и что мы не можем вам принести демократию потому, что вы, идиоты, до нее никак не созреете.

И пока вы все не выйдете на площадь и не скажете: «Дайте демократию!», они не придут, так и будут в Лондоне мучиться. Но тогда почему, когда я говорю: «Борис Ефимович, ты можешь в три часа на передачу?», он мне отвечает: «Володь, я не могу, у меня в три часа в Кремле встреча». Да, это важно, для оппозиционера это очень важно вовремя быть в Кремле. Вдруг не так поймут. Мы с вами так смеемся, нам так весело, они такие плохие, такие гадкие, такие противные. И мы с вами уверены, что политика – дело грязное, мерзкое, и в России никогда в жизни народ не имел никакого отношения к реальному управлению государством. Но ведь они такие потому, что мы с вами позволяем им быть такими. Но вот вы, когда ходите на выборы, за кого голосуете? Ведь это вы мне говорите: «За кого голосовать? Нет же ни одной партии, которая хотя бы более-менее отвечала нашим представлениям о жизни». Конечно, нет. А откуда ей взяться? Ведь мы с вами убеждены, что партия – это плохо. У нас есть с вами исторический опыт, который говорит: «Никогда в жизни ни одна партия ничего в России не решала». Партия – это ход к кормушке. Партия – это возможность отбить наезд, поэтому любой бизнесмен стремится только в ту партию, которая отобьет его от наезда. И он относится к партийным взносам точно так же, как относился до этого к выплатам бандитской «крыше». Точно так же: «Разрешите сдать партийные взносы? Ой, что-то у вас лицо знакомое». – «Да, я раньше чисто у солнцевских был, а теперь мы, это, типа, тут все партийные». – «Сморкаться, что ли, научились?» – «Пока нет. Это на партийной школе в следующем месяце». – «Понятно». Никогда не спрашивайте людей, ставших чиновниками, чем они занимались в лихие девяностые. А то в голове сразу начинают до боли знакомые песни звучать: «Владимирский централ, ветер северный». Они по старой привычке вытирают слезу рукавом и говорят: «Девяностые? Да попадись ты мне в девяностые...» Чувствуешь – богатый жизненный опыт у человека.

Но мы же со всем этим легко смирились. Мы же, когда возникают проблемы, бежим не к юристам. Мы не обращаемся в суд. Мы ищем приятеля-чиновника, мы ищем приятеля-милиционера, мы ищем приятеля-налоговика, мы ищем приятеля-гаишника, который позвонит и договорится, который поможет, который отобьет, который решит.

По-другому мы не умеем.

Наша и ваша Родина

Обращали внимание, как странно устроена наша жизнь? Когда случаются проблемы, ты вспоминаешь все, что у тебя было до этого, и вдруг осознаешь, что иначе и быть не могло. Ведь ты чувствовал, что это случится, ведь тебе сердце подсказывало. Ты понимал, что другого-то и не будет. И ты приходишь домой, смотришь на своих детей и жену и думаешь: «Господи, зачем мне это все надо? Зачем я здесь? Да продать все к чертовой матери и уехать из этой страны». Ты не хочешь ассоциировать себя с этой страной, которая относится к своим гражданам хуже, чем к падчерице. И ведь появляются умничающие подонки, которые говорят: «Не смейте называть нашу Родину – эта страна!» И такое сытое мурло в моей передаче говорит: «А вот вы мне скажите! Вот вы, Хакамада, вот вы, Немцов, вот вы, Новодворская, за что вы так нашу Родину не любите?» Какую вашу? У вас с ними разные Родины. У нас разные Родины. Их Родина – это страна палачей. Их Родина – это страна предателей и мерзавцев, которые любой власти были готовы лизать задницы, лишь бы только стать ее частью. Их Родина не создавала великой литературы, она травила ее статьями. Их Родина не писала великих музыкальных произведений, но легко писала о космополитизме, звучащем у автора. Их Родина ни одной ракеты не построила, но немало ученым закрутила руки назад.

А есть наша Родина, мы ее называем малой, но, если объединить их всех, то выяснится, что Родина-то отнюдь не малая, она покрывает всю великую Россию. И эту малую Родину мы всегда несем в себе, мы пытаемся ее оградить, и мы все время Им проигрываем. Мы ведь знаем, что в конечном итоге Они сильны, Они подлы, Они аморальны, и Они сильнее нас. Нас так много, Мы такие хорошие. Но у нас всегда ощущение, как будто поздно вечером встречаешься на улице со стаей бродячих собак. Да, если бы с тобой были рядом все твои друзья, то ты этих шавок и не заметил бы. Да Они бы вообще побоялись к тебе подойти. Но, когда приходит беда, ты всегда один, и эти пираньи на тебя кидаются. В их чиновничьих глазах читается такая уверенность в легкости обращения тебя в лагерную пыль, что в тебе срабатывает генетическая память, и ты соглашаешься. Да, я лагерная пыль. И ты понимаешь, что на самом деле жизнь твоя никому в нашей стране не нужна. Что никто и никогда не позаботится о твоих детях, о твоей жене, о твоих родителях. И ты думаешь: «Господи, почему я не увел деньги за границу. Господи, почему я не закопал их в саду, почему не переписал все на маму, почему я не оставил друзьям. Ладно, пропаду я один, но они-то за что?»

Ответ всегда прост: а потому, что так хочется! Потому что мы холопы, отданные им, потому что мы для них ничего не значим, потому что мы никогда и нигде не будем хозяевами. Отчасти потому, что мы себя хозяевами и не ощущаем. Ведь мы всегда чего-то боимся. Мы всегда чувствуем себя виноватыми. Мы не допускаем мысли, что нам позволительно сражаться за свои права. Когда я пользуюсь тем, что работаю на радио, когда у меня сердце разрывается от боли, я начинаю кричать о том, как подонки поступают с моими друзьями. Но я понимаю, что это одинокий глас вопиющего. А мне так хочется, чтобы люди знали, что в своей беде они не одиноки. Но всегда найдется какой-то мерзавец из соседей, который позвонит и скажет: «А что это вы им помогаете? А что это вы? А вы знаете, а у меня вот тоже аналогичный случай, а мне никто не помог». И что, все так безрадостно, все так плохо, и все так и закончится?

Когда случился Беслан, Наташа Синдеева решила, что надо собрать денег хотя бы среди ребят, работающих на нашей радиостанции, и как-то помочь детям, которые пострадали в этой жуткой трагедии. Должна была приехать девочка, которая работала в Беслане. Она звонила по телефону, рассказывала о новостях. Я в тот день работал в эфире и сказал, что приедет человек, который может непосредственно оказаться на месте события и помочь деньгами. И пошли люди. Разные: известные артисты, гламурные персонажи, милиционеры, люди в оранжевых жилетах дорожных рабочих и очень богатые миллионеры. Все стояли в этой очереди и чувствовали себя виноватыми. Хотя лично они не несли никакой ответственности за эту трагедию. Они принесли много денег, там было больше миллиона долларов, наверное, полтора миллиона. Деньги были очень разные: были деньги из копилки мальчика, тридцать два рубля, которые он принес и сказал: «Купите, пожалуйста, игрушку какой-нибудь, нет, какому-нибудь мальчику». Были люди, которые приносили сотни тысяч долларов – просто привозили и отдавали. Они не хотели оставлять ни своих имен, ни званий, это было неважно. Важным было желание помочь.

А потом, когда я говорил с Димой Савицким, он мне сказал: «Володь, слушай, если на нас наедет налоговая, ты поможешь отбиться? Ведь мы же такие деньги собрали». Я сказал: «Помогу». Скажите, в какой еще стране такое возможно: люди дают деньги на объективно благое дело, а рядом вьются грифы и смотрят, как бы наказать тех, кто пытается помочь? И это все одна страна. Это все одна страна. Потом ко мне приходили ребята из антитеррористического центра. Они долго получали согласование и рассказывали о том, как это было и как гибли их товарищи. А потом я слушал на «Эхо Москвы» о том, как все, оказывается, происходило не так. И читал «Новую газету». А там было написано о том, какие мерзавцы те самые ребята, которые стояли и своими телами принимали пули, чтобы можно было вынести детей. Это все одна страна. И это каждый из нас, это все мы. Это каждый из нас, в ком живет белое и черное. Но почему-то чем выше мы поднимаемся, тем больше побеждает черное. И если человеку на самом верху вдруг удается проявить свое человеческое достоинство, ему все равно не хотят верить, и смотрят на него неодобрительно, и считают, что все равно рано или поздно он проявит себя. Рано или поздно.

Очень сложный и непонятный вопрос: почему мы такие? Почему мы себе не верим, почему мы себе все прощаем? Ведь дома мы всегда лучше, чем вовне. Мне говорят: «Вокруг одни воры, мерзавцы, подонки, никому нельзя верить». А я спрашиваю: «Обернитесь и посмотрите, посмотрите по сторонам. Вот ваши друзья – среди них больше хороших людей или плохих?» – «Конечно, хороших». – «Тогда откуда появляются плохие?» Мне говорят: «Владимир, все воруют». Я спрашиваю: «Вы воруете?» Они говорят: «Нет, мы не воруем». А кто тогда все? Мы привыкли обвинять их. А сами мы? Спрашивали ли мы себя, почему ты, скотина, не пошел на выборы? Ну, это же противно, гадко, и не за кого голосовать. Хорошо. Но раз ты не пошел на выборы, от этого что, появилось, за кого голосовать? Ты не пришел на выборы, не проголосовал, и что, в Думе появились пустые места? Ты не пришел на выборы и не проголосовал, в Думе не появились пустые места, но разве жизнь в стране улучшилась? Нет. «Де-факто» ты политически эмигрировал, «де-факто» тебе наплевать, что происходит с твоей страной. А когда тебе станет не наплевать, нужно вспомнить фразу одного монаха-пилигрима, жившего в средние века и совершившего паломничество в Иерусалим. Он сказал, что отправляющемуся в Иерусалим необходимо три мешка: мешок денег, мешок везения и самое важное – мешок веры.

У меня был личный опыт строительства политической партии. Все происходившее в девяносто восьмом году было настолько омерзительно и ужасно, что мы с друзьями решили, что так больше нельзя. Невозможно. Мы начали собираться, нас становилось все больше и больше, мы сделали открытую партию. Я вложил в этот проект тысяч восемьдесят долларов и понял, что больше не могу видеть этих людей, меня тошнит. А тошнило меня от того, что ко мне приходили люди и говорили: «Володь, знаешь, очень хочется стать секретарем московского отделения». Я говорю: «Слушай, ты знаешь, я тут нашел пару коммерсантов. Давай с ними поговорим, денег соберем – надо партийную кассу пополнять». Он говорит: «А я хочу московскую область возглавить партийную». Другие говорят: «А в Красноярске у нас отделение будет?» Они сразу стали строить долбаную КПСС. И я нюхом чувствую, я вижу, что этот пресловутый чиновничек в каждом из нас потихонечку начинает прорастать.

За что я так ненавижу все эти молодежные организации? Почему я не могу видеть всех этих «Наших», эту «Молодую гвардию», «лимоновцев», эспээсовцев, неважно кого? Я вижу в них гордость не от того, что у них есть идея, а от того, что они близки к кормушке. «Мы лучше потому, что мы члены какого-то объединения». Ну, как им объяснить, что все это уже было. Как им объяснить, что лучше от этого человек не становится. Наверно, это невозможно. Наверно, они такими рождаются. Наверно, у них что-то происходит на генном уровне. Должно быть, произошла какая-то нелепая ошибка природы и появилась новая порода человека: «чиновник экстраординариус». Не все такие. Совсем не все. Зачастую абсолютно случайно наверх пробиваются вполне вменяемые, нормальные ребята, которые искренне пытаются что-то изменить. Но все они декабристы, и в России это уже было. Они все понимают, что народ-то плох, народ-то не понимает, народ-то не готов, и ему-то надо помочь, поднять его до высот. Масло, что ли, дать, петли смазать, а то... Поднять народ надо до высот интеллектуалов. А народ не хочет никуда подниматься. Да и как ему подняться? Все же поставлено с ног на голову. Верховный правитель хочет, чтобы народ поднялся, а на что будет жить чиновник, он подумал? Он отдает приказ. И что же – чиновники, которые взяли власть в стране в свои руки, побегут мигом исполнять эти приказы? С какой такой радости? У них что, нет семей? Не объяснять же им жене, почему у нее не будет новой шубки и почему они не поедут отдыхать?

Заметьте, я постоянно употребляю термин «чиновники», но не говорю об управленцах. В России всегда были хорошие управленцы, независимо от власти и существующей политической системы. Всегда были Косыгины, Примаковы, Рыжковы, всегда. Тот же Греф. Пройдут десятилетия, прежде чем народ поймет, кто такой Герман Греф на самом деле. Пройдет очень много лет, прежде чем народ поймет, кто такой Аркадий Дворкович и многие другие, о которых сейчас еще даже не знают. Молодые ребята, фантастически одаренные, с великолепными мозгами. Потребуются столетия, чтобы их имена вернулись, как это произошло, например, со Столыпиным. Этих ребят много, у Грефа их целая команда. Там и Андрюша Шаронов, и Кирилл Андросов, там много хороших ребят. Пока их не знают, но они очень сильные, настоящие управленцы. Они профессионалы и они растут. Растут не из-за денег и не для денег. Ведь если хирург уважает свою профессию, сколько ему ни плати, он не сможет быть плохим хирургом. Не может певец, сколько ему ни плати, быть плохим певцом, если ему не доплатили. Он изначально либо хороший певец, либо плохой. Великий хирург, даже в нищете, будет великим хирургом. Хотя это крайне постыдно для страны, если ее великий хирург нищий. Эти ребята совсем другие. Их надо разглядеть, им надо помочь.

В России никогда не было и не будет демократии. К сожалению это или к счастью, не знаю. Помнится, Валерия Ильинична Новодворская говорила, что ее задача тащить Россию в демократию силой, как тянут тонущего ребенка за волосы. Я говорю: «Валерия Ильинична, это не ребенок тонет, это дельфин плавает». Не надо Россию тащить в демократию, нам уютно жить в той мерзости, которую мы из поколения в поколение воспроизводим. Нам нравится не уважать окружающих, нам нравится не уважать их право собственности. Нам нравится не уважать их право на ту точку зрения, которая отличается от нашей. Нам нравится не уважать их веру, если она отличается от нашей. Нам нравится их не любить. Мы черпаем в этом силу. И в этом трагедия. Поэтому и над нами всеми мхом разрастается омерзительный класс чиновников, который в любой момент времени знает, как выпить из нас все соки. «Старший инспектор Иванов. Нарушаем, товарищ». – «Так все же тут едут». – «Все, но вы один попались». – «Я же только...» – «Да ладно. Это вот там...» И ты выходишь один на один и говоришь: «Товарищ полковник, меня вот прав лишают». – «И правильно лишают прав. Ездят тут, понимаешь, всякие». – «Да ладно рассказывать, знаем мы вас». Звонок дзинь: «Михалыч». – «Да». – «Тут к тебе придет Володя Соловьев, знаешь? Хороший пацан, наш. Ты с ним подружись». – «Ездят тут, понимаешь. Но с другой стороны, а где тебе еще ездить. А чего ты сразу не сказал, что ты наш? Ну ладно, езжай спокойно. Может, тебе какую бумажку дать, а то чего ты как этот? Давай лучше сразу, чтобы вопросов не было. Давай мы тебе номера дадим красивые и буковки, чтобы все знали, Вовка Соловьев едет, друг мой. Чтобы все мои пидорасы не смели тебя тормозить». Заметьте, не я их назвал этим словом.

Почему эти люди называются милиционерами? Почему негодяй с оттопыренным животом, собирающий на рынке деньги с людей, которые имеют несчастье не выглядеть москвичами, называется милиционером? Почему вот этот расстегнутый ворот, эта грязная форма, эти вечные семечки во рту? Почему эта мерзость с обшарпанным автоматом называется милиционером? И почему его ненавидят, перенося такое отношение и ко всем тем ребятам, которые своей кровью борются за наше право жить в стране, свободной от бандитов? Почему? Почему из-за этих негодяев мы забываем о таких, как Сашка, о таких, как Влад? О ребятах, которые ни одного дня не просили денег у случайных водителей машин, но которые побывали не в одной командировке в Чечне. У меня есть близкий друг и учитель, Миша Рябко, он великий мастер боевых искусств. Я среди нескольких журналистов беседовал с Путиным, и потом, дело было в Сочи, президенту стало скучно. И приезжали «фронтовые бригады» забавлять президента, на этот раз привезли журналистов НТВ. Так как не все журналисты НТВ нравятся президенту, то нас разбавили журналистами ОРТ, журналистами ТВЦ, журналистами РТР и руководителями каналов. И вот фронтовая бригада артистов забавляет президента шутками, прибаутками, легкими, ненавязчивыми вопросами, в ответ на которые он может шутить умело, тонко, с колоссальным обаянием. Обаяние президента фантастическое. Умар Джабраилов, теперь сенатор, встретившись с Владиславом Юрьевичем Сурковым, сказал ему: «Знаешь, какой Путин обаятельный парень. Только я не могу понять, это обаяние личности или должности?» Это очень мудрая фраза. Так вот, обаятельный Президент Российской Федерации шутил с нами, разговаривал, а потом было легкое вино. У меня сложилось впечатление, что Ткачев, губернатор Краснодарского края, уже давно ощущает себя виноделом, потому что всюду, где он появляется, он говорит о кубанском вине. И вот стоим мы с вином, которое, скажем вежливо, кубанское по качеству, и рассуждаем о высоких материях. Но у президента, как всегда, спрашивают о третьем сроке – ну, всякая такая фигня. Президент в очередной раз остроумно шутит на эту тему, хотя, думаю, ему это уже надоело. А я и говорю: «Вот у меня есть друг – Миша Рябко, великий мастер боевых искусств». Он говорит: «Да? Но если он такой великий, чего он Олимпиаду не выиграл». Я говорю: «Знаете, такая проблема – он просто в Афгане был. Две Чечни прошел, ну и еще куча спецопераций по всему миру. Не успел». Президент перестал шутить и сказал: «Понимаю».

В жизни всегда есть этот камертончик. Всегда рядом с нами найдутся люди, которые не успели выиграть Олимпиаду и получить звание заслуженного мастера спорта. И не успели ходить с золотой медалью, и стать потом депутатами Госдумы, и чувствовать себя хорошо. Они по-прежнему живут довольно бедно, и оставят они своим детям не золото спортивных Олимпиад, а пропахшие порохом боевые награды... Мы с вами живем в удивительном мире, покрытом энергетическими дырами зла. И каждый из нас на своем месте должен латать эти дыры, восстанавливая равновесие добра и превращая нашу страну не в территорию вечного эксперимента, а в территорию первозданной красоты деревьев, осени и запаха прелой листвы, а не осыпавшихся мозгов. У Есенина есть гениальные строки: «Друг мой, друг мой,// Я очень и очень болен.// Сам не знаю, откуда взялась эта боль.// То ли ветер свистит// Над пустым и безлюдным полем,// То ль, как рощу в сентябрь,// Осыпает мозги алкоголь.// Голова моя машет ушами,// Как крыльями птица,// Ей на шее ноги// Маячить больше невмочь.// Черный человек,// Черный, черный,// Черный человек// На кровать ко мне садится,// Черный человек// Спать не дает мне всю ночь».

В этом фонетическом ряде кроется трагедия России. Пессимизм, который мы воспринимаем как мудрость, и оптимизм каждодневной работы, который мы воспринимаем как наивность и глупость. Но мир существует только благодаря глупым смешным оптимистам, которые с утра, отправляясь на работу, целуют своих детей и жену и делают простые дела. И уже одним этим они угодны Богу. Меня часто спрашивают: «Скажите, на ваш взгляд, нужна ли России национальная идея? Если да, то какая?» Да, России нужна национальная идея, и звучит она просто: «Любите друг друга». Простая национальная идея. Есть одна хороша притча. Один интеллигентный еврей попытался выяснить, в чем смысл всех этих иудейских штучек. Он пришел к двум самым большим учителям и сказал: «Значит, так. Я сейчас буду стоять на одной ноге, а вы мне быстро расскажете, в чем смысл вашего учения». Первый просто побил его палкой, а второй сказал: «Хорошо, я тебе объясню. Первое – люби Господа Бога твоего. Второе – не делай другим того, что не хочешь, чтобы они сделали тебе. Все». Но потом второй учитель все равно побил его палкой, потому что не фиг задавать дурацкие вопросы. Какая национальная идея? Ее же нельзя придумать. Если у народа ее нет, то ее нельзя привнести. Многим наивно кажется, что если человек глуп, то ему в голову можно что-то впрыснуть, и тогда он станет умнее. Но ведь глупостью заполнена вся голова. Такова ее особенность. Глупый человек полон, самодостаточен и доволен собой. Но когда человек ощущает внутри себя волнение, трагедию собственного несовершенства, он задумывается. Когда народ начинает мучиться от того, что он что-то делает не так, он для себя формулирует это волнение умного человека: «Я что-то не понимаю!» Но когда он прикрывается абстрактными идеями, то все они уходят в отрицание. Наша национальная идея состоит в том, что Мы не такие, как Они. Но не в этом суть национальной идеи. Отрицание само по себе далеко от национальной идеи созидания. Вообще все, что происходит с человеком, представляет собой его бесконечный диалог с Богом. В жизни человека нет ничего случайного. У одного каббалиста как-то спросили: «Можно ли изменять жене?» Он сказал: «Да, но не нужно заморачиваться».

Очень правильный ответ.

Преемственность политической системы

Преемственность политической системы в России никто и никогда не смог понять. Вести речь о ней, так же, как и о демократии в условиях родного отечества, означает говорить о мифе.

Рассуждая о роли народа и общества, мы всегда немного лукавим. В свое время мой близкий друг, великий русский матерщинник Юз Алешковский, написавший книгу «Кыш и два портфеля», а также множество выдающихся матерных песен, сказал: «Что значит – «слова народные»? Как вы себе это представляете: двести сорок миллионов уродов сели на завалинку и давай слова сочинять? Такого не бывает!» Точно так же и с политической деятельностью – народные массы никогда не смогут выдавить из себя хоть немного значимую партию. В любом случае должна появиться отдельная яркая личность с феноменальной харизмой, которая, тонко чувствуя создавшуюся в стране ситуацию, провозгласит: «Так жить нельзя!» И уже дальше на этом уровне возмущения произойдет консолидирующее движение. Однако с фразы «так жить нельзя» начинается скорее движение к осознанному протесту, чем к структурированной политической жизни.

Возникает вопрос: если на уровне «мы не пойдем, мы не будем, мы против» существует некое отторжение, достаточно ли этого для возникновения политического движения? Да и можем ли мы вообще говорить о том, что в России есть политические партии? Ведь надо очень долго ковыряться пальцем в ухе, в носу, а потом снова в ухе, чтобы понять, кто это? Вообще, партии – это кто и что, и существуют ли они? Можно сказать: ну конечно, у нас же «Яблоко», у нас Явлинский. Он такой умный, он все знает. Но когда начинаешь слушать то, что говорит Явлинский, удивляешься: а почему это партия? Что делает его партией? И чем его слова отличаются от слов того же Никиты Белых, которого можно будет признать партийным лидером, только если все остальные неожиданно умрут. Смотришь на СПС и спрашиваешь: «Деточки, вы кто? Каковы ваши политические воззрения?» Ведь постаревшие уже дети из СПС что-то бормочут на полном серьезе, выдавая уставшими голосами набор тривиальных истин, с которыми давным-давно никто не спорит. Невозможно создать политическое движение исходя из того, что дважды два четыре, а трижды три девять! Не получится. Все им говорят: «А кто против-то? Ну а чем вы отличаетесь от других?» – «У нас есть Чубайс». – «Да заберите себе Чубайса!» Этого недостаточно.

Смотришь на «Единую Россию»... Мне дико нравится эта куча серьезных людей. Особенно такие, как Андрюша Исаев – постаревший комсомолец с задором. Не покидает ощущение, что одну пластинку, на которой было написано «анархо-синдикалист», из них вытащили, а другую, с надписью «единоросс» вставили. А он ее содержимое так же искренне излагает. Что меня всегда восхищало в людях, так это искренность по заказу. Это не хорошо и не плохо, это данность. Всегда существовал такой тип – тип политических животных. Пиком своих достижений единороссы считают сформировавшуюся у них идеологию. А зачем она вам? Ну кто вам сказал, что у партии должна быть идеология? Кто придумал эту чушь?! Кто будет читать программу партии? Разве люди, которые отдают свое сердце той или иной партии, читают ее программу? Да никогда. Они исходят из совершенно иных соображений. Разве люди, глядя на Геннадия Андреевича Зюганова, думают о том, что он олицетворяет КПРФ – наследницу великих идей диалектического и исторического материализма? Они этого не понимают. Они смотрят на Зюганова и восхищаются: «Как хорошо сшит немецкими рабочими костюмчик Геннадия Андреевича. Замечательно пошит! И голос у Геннадия Андреевича такой солидный». Как говорила Валерия Ильинична Новодворская – этакий «шкапчик славянской работы». И действительно, стоит Геннадий Андреевич прямо, говорит правильно и хорошо поставленным голосом. О злободневном – непростой судьбе сельского учителя.

Но почему это все должно иметь какое-то отношение к партиям? Ведь когда вы идете голосовать, по большому счету, вы не партии выбираете, а лица. Вы просто определяете для себя – симпатично вам это лицо или нет. К сожалению, в последнее десятилетие в России голосование, как правило, носило протестный характер. Мы голосовали не столько за то или иное лицо, сколько против. На этом даже молодежные движения вырастали. Когда человек входит в реальную жизнь, он часто говорит: «Какие же вы все вокруг противные!» Главный же фактор противности предельно ясен: «Вы находитесь на том месте, которое я хочу занять». Поэтому молодой человек не может не удивляться: «Разве там уже кто-то есть? А я? А мне куда, такому замечательному, деться? Значит так, вы все старые, вы коррупционеры, вы тугодумы, вы все плохие! Мы сейчас всех будем выгонять. Вам, отжившим, на смену придем мы, радостные и молодые!» – «С чем придут радостные и молодые?» – спрашиваем. «Мы против того, что есть!» – говорят они. «Замечательно, – соглашаемся мы, – а что будет вместо этого?» И тогда наступает момент истины: «А вместо этого будет хорошо!» – «Хорошо – это как?» А Бог его знает.

В свое время, когда я в очередной раз женился, мой нынешний тесть, Виктор Михайлович Коклюшкин, произнес замечательный тост. Он сказал так: «Я желаю вам, чтобы у вас не отобрали то, что у вас уже есть». Этот тост применим и к политике. Консерватизм в политике имеет принципиальное значение, потому что иногда перемены приводят к резкому ухудшению ситуации, особенно в политической системе. Посмотрите на несчастную историю России: был ли там хоть один сколько-нибудь значимый период, когда преемственность власти была; когда власть передали из одних рук в другие, а люди, взявшие ее, говорили: «Спасибо большое, вот теперь мы будем развивать»? Можно просмотреть всю историю России и убедиться, что этого не происходило. Почему? Когда-то Редьярд Киплинг сказал о России, что она считает себя самой восточной страной на Западе, хотя на самом деле является самой западной на Востоке. Если четко осознать, что мы навряд ли являемся частью западной цивилизации, по крайней мере, в политических аспектах жизни, тогда политическая картина России будет выглядеть совсем по-другому.

За все время нашей истории было ли хоть раз, чтобы граждане с оружием в руках бились за свои свободы и добились их? Хоть раз было, чтобы люди пришли и сказали: «Нам плохо, а мы хотим, чтобы нам было хорошо. Мы больше терпеть не можем этот абсолютизм, прям душой чувствуем, что Петр I вражина, сейчас пойдем его и...»? Хоть раз такое случалось? Хоть раз было, чтоб народ сказал: «Хочу демократию! Не знаю, кто такая, но фамилия красивая. Хочу!»? У нас перемены начинались только тогда, когда плохо было царю: с родителями ошибся, или ему взяли не того воспитателя, или он вдруг начитался зловредной литературы. Или масонским воздухом надышался и почувствовал в себе бациллу любви к народу. И сказал он: «Не так мы живем!» Примерно как Борис Николаевич Ельцин на заседании правительства сказал: «Не так сидим!» И все – после этого много голов полетело. Когда одному царю в голову что-то ни с того ни с сего взбрело – начались реформы Петра. А когда другому – приблизился Сперанский, потом, когда очнулся – возвратился Аракчеев. Затем опять какому-то что-то приспичило, и он сказал: «А действительно, как-то некрасиво с крепостным правом, как-то неловко». Что на это сказал великий и могучий русский народ? Он сказал: «Царь-батюшка, что ж ты делаешь, изувер? Не трогай нас, мы тебя не покинем!» Да и семнадцатый год тоже: не случайно бронепоезд тушку Калинина и иже с ним по стране возил. Объясняли они гражданам, что за октябрьский переворот в России произошел и кому он был нужен. И после этого хотим говорить о том, что народные массы требуют свобод. По-моему, это вранье, настоящее огромное вранье! Особенно когда растешь в советское время и тебе рассказывают сказки о демократических деятелях. И еще о том, что дедушка Ленин написал статью «Три источника и три составные части марксизма». Там все друг друга по очереди будили, зажигали, разжигали. Ужасно забавная жизнь была. Или, скажем, где-то в Лондоне тихий интеллигентный, отнюдь не пролетарий, по фамилии даже не скажу какой, да и не фамилия это его, а псевдоним, потому что он незаконнорожденный, издает интеллигентнейший журнальчик. Кто-нибудь интересовался, какой у журнальчика «Колокол» был тираж? Так, смеха ради, когда-нибудь поинтересуйтесь. Тираж был умопомрачительный. Просто сойти с ума! Вся прогрессивная общественность только его и читала – все сто пятьдесят человек! Как сядут на завалинке и давай читать-переживать.

Получается крайне забавная ситуация: в России движущей силой к прогрессу, к Западу и демократии, что, кстати, отнюдь не синонимы, все время оказывалась власть. Вы вспомните, сколько людей в 1991 году вышло к Белому дому? В масштабах страны – единицы, как и в 1993-м. Ужас в том, что у нас огромная страна, а на танки пошли единицы. Означает ли это, что мужество тех людей, которые все же вышли, становится менее ценным и менее важным? Конечно, нет. Означает ли это, что их личный подвиг и самоотверженность менее значимы для истории? Разумеется, нет. Но означает ли это, что их жертвенности достаточно для того, чтобы весь народ чувствовал себя демократом? Ни при каких обстоятельствах! Ни при каких обстоятельствах. Существует несколько субъектов политики. Один из них – это все мы, то есть общество, но наше влияние на политическую жизнь достаточно опосредованно. Большинство людей не ходят голосовать, они доверяют свою судьбу кому-то еще. И политика, вроде бы и воздействуя на каждого из нас, свое основное внимание обращает на тех, от кого зависят результаты выборов. Ведь важно не только то, как посчитают наши голоса. Важно, кто пойдет голосовать. А пойдут отнюдь не все. А из тех, что пойдут, многие ли посчитают себя принадлежащими к той или иной партии? Нет, таких людей будет еще меньше. А из тех людей, которые, голосуя, относят себя к той или иной партии, сколько будут заинтересованы в наличии у партии идеологии, а не в преимуществах от членства в ней? Вы будете неприятно поражены. Жалкие крохи.

В России политическая жизнь носит извращенный характер. Большинство людей относятся к политике с чувством недоверия и отторжения. Если я поинтересуюсь у любого из вас, то он наверняка скажет, что считает политиков плохими людьми. Априорно. Когда говоришь, например, «депутаты Государственной Думы», первая реакция людей – уроды. «Почему? Ты кого-то из них знаешь?» – «Ну, не знаю». Это классически русское отношение к власти. Хороший человек во власти быть не может. Порядочный человек политикой заниматься не будет. И если он случайно очутился в политике, то это его беда. Ведь большинство людей воспринимает наших политиков скорее как деятелей шоу-бизнеса, но никак не в качестве радетелей за свои интересы и борцов за наши с вами права. Как ни странно, они эту нишу отдают журналистам, что, конечно, более чем несправедливо. Считается, что политики это люди, у которых есть проблемы с моралью, и им элементарно не хватило талантов, чтобы добиться успеха в чем-то другом, потому-то они и пошли в политику. Это тоже несправедливо, ведь сегодня уже выросло новое поколение политиков. И оно должно сломать стереотип отношения общества к себе. Общества, которое по своей структуре не политизировано, но эмоционально. Общества, которое все воспринимает глазами и ушами, но не успевает донести информацию до мозга. У нас есть преемственность эмоциональной любви или не любви, но никак не анализа политических воззрений. Если спросить, в чем состоят политические воззрения Владимира Вольфовича Жириновского, реакцией будет всеобщий смех и улыбки. Но, на самом деле, Вольфович является одним из самых серьезных политиков на российской арене, много лет точно и ясно выстраивающий своей образ и превративший политику в высшей степени прибыльный бизнес. Вот только понять, в чем суть политических воззрений Жириновского, невозможно ни за какие деньги.

Мы считаем, что Жириновский есть политик непонятных воззрений, а как насчет воззрений Лимонова? Это же вообще отдельный персонаж. Я считаю, что такие, как «лимоновцы» и все с ними связанное, вечны. Это партии, которые собирает вокруг себя эдакий стареющий сатир. Просто когда мужик стареет, ему частенько хочется молодого тела, и когда у него не получается этого тела заполучить, он создает политическое движение. Основная задача – поставка молодых дамских тел стареющему лидеру. И под это подводятся глубокие теоретические базы, придумываются акции, пишутся прокламации. А в итоге ему все завидуют и, главное, все девчонки его. И это круто. Может, просто вывести прыщи с морды, тогда станет еще круче?! Когда не хватает денег на «Клерасил», люди вступают в НБП, так, что ли?! И это я еще не беру фашистов и нацистов, эти вообще зоологический случай. Скины и все прочие ясны абсолютно. Скина очень легко идентифицировать. Как минимум, по надбровным дугам, которые видно километра за два вперед. Сразу понятно, что секса в его жизни не случается никогда. А если такое недоразумение и происходило когда-либо, то всего один раз по ошибке и то в далеком прошлом, у его родителей, о чем они до сих пор интенсивно жалеют. Денег у него нет, он их может получить, только если даст кому-нибудь по голове и отберет. Таков портрет русского нациста! Он ненавидит всех: женщин за то, что они никогда не будут благосклонны к нему; мужчин за то, что они симпатичнее, чем он. Такая трагедия. Идет марш людей с такими лицами, и думаешь: не хватает только надписи сверху – «Колонна института им. Сербского». Или что-то вроде того. Когда они не на марше, врачи литрами выдают им «Новопассит», они принимают солнечные ванны, купаются, пьют седативные средства и чувствуют себя счастливыми. Хотя, конечно, им тяжело себя счастливыми ощущать, поскольку они не знают, как это слово пишется.

Но – о преемственности политической власти. Давайте посмотрим, что вообще лежит в основе политики? Зачем политики вынуждены биться за голоса избирателей? Ведь им противно это делать, потому что денег стоит. Но они постоянно бьются. Зачем? Почему они вынуждены биться за ваши голоса? Все просто. Для кого придумывается партийная идеология? Для очень узкого круга людей, являющихся политическими животными. Кем придумывается? Людьми, заинтересованными в существовании политологии как науки, которые занимаются развитием политологической мысли, которые действительно пытаются вычленить, осознать, что есть политика, как может существовать общество, как соотносятся законы управления человеческими нациями и, если угодно, основные морально-этические постулаты? А когда мы можем говорить, что то или иное устройство общества морально или аморально? Меня удивила прямая линия президента Путина – на редкость низкий был рейтинг. И я думаю, всем было понятно почему. Прямую линию «засушили». Сделали такой отчетный доклад. Было очень скучно смотреть. Картинка 1978 года: доярки, дояры, колхозницы и колхозы, трактор. Не хватало только песни «А Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди». Все остальное уже было. Путин, как мог, пытался в этом плыть, отвечая на заготовленные вопросы скучных людей. Казалось, что ты смотришь плохой художественный фильм: все персонажи были одеты в костюмы, купленные только что за углом. В реальной жизни, если приглядеться, можно увидеть, что у кого-то совсем новенькая рубашечка, у другого – уже не очень. А здесь? Показали народ Путину, а люди как будто только что вышли из ателье для партийной номенклатуры. Их нагримировали, и теперь они говорят: «Дорогой ВВП... я, дояр Петров...» А Президент Российской Федерации с высокой трибуны говорил какие-то совсем протестантские, но крайне важные вещи. В частности, он сказал, что закон не может быть аморальным. Вообще сама идея, что закон должен быть моральным, очень непроста, потому что как только мы с вами начнем разбираться, что же такое мораль, станет ясно, почему должна существовать наука и почему надо изучать историю человечества.

Какую мораль мы с вами подбираем? Какая мораль должна лежать в основе законотворчества? Какую мораль проповедует каждая партия? Если пойти еще дальше, то фраза «закон не может быть аморальным» определит, что и творцы закона не могут быть аморальными. А тогда нам понадобится совсем иное отношение к людям, которые творят закон. По большому счету, политическая деятельность в одной из своих форм направлена на законотворчество. И если угодно, во многом она является определяющей. И если вы осознаете мораль людей, пришедших в ту или иную партию, которые потом, получив места в Думе, способны будут творить те или иные законы, то станет понятно, на основании каких моральных устоев и ценностей будут созданы правила, по которым нам с вами предстоит жить. Отсюда будет понятно, насколько воплощение законов будет соответствовать или не соответствовать морали, царящей в обществе. Если при восприятии моральной нормы разрыв между политическим классом и народом будет гигантским, то ничего не получится. Именно поэтому пока наши законы созданы для Них, а не для Нас. Жить по законам, которые принимают Они, Мы не можем. Да Они и сами по ним не живут. Они живут скорее по понятиям. По понятиям своей тонкой социально привилегированной прослойки, где действует особая, сложная, неведомая внешнему наблюдателю система отношений. Как правило, совершенно порочная, никак не связанная с моралью общественной.

Некоторые считают, что каждую мою передачу вначале просматривает Сурков. Каждую. Правда, она выходит в прямом эфире, но это не важно – «он успевает». Успевает даже изменения внести, если нужно. После моей передачи про разводы и Романа Абрамовича был довольно любопытный звонок от господина Шувалова, который сказал: «Знаешь, мне понравилась твоя передача, но вот напрасно ты стал говорить о том, что закон – это плохо. Потому что Александр Стальевич Волошин как раз сказал: «Плох закон или хорош, его все равно надо соблюдать, потому что это закон». Я ему говорю: «Вот в этом как раз и есть ваша принципиальная, семейная ошибка». Надо понимать: если закон не является дорожкой в английском парке, которую народ предварительно протоптал, а ее потом гравием посыпали, то он всегда будет нарушаться большинством людей. Не может закон противоречить здравому смыслу и вере граждан в то, что хорошо, а что плохо. Не может и не должен. И то, что сказал президент, может стать революционным, если найдутся в стране силы, способные его поддержать.

В чем заключается преемственность политической воли? В деньгах? В рычагах, которые дают возможность претворить ее в жизнь? Да. Преемственность политического класса связана не только и не столько с идеями, сколько с источниками финансирования и пониманием, что с их потерей можно не только выпасть из жизни, но и очутиться в совершенно иных условиях обитания. И, как правило, с неприятными людьми вокруг, в странной мышиной форме в «полосочку». И решеточка такая на окнах. Не исключено и тяжелое забвение в Англии. Давайте посмотрим, что же общего у всех тех, которые называли себя партией власти, начиная с девяностых годов. Можно, конечно, себе придумать и сказать, что все они в любой период времени выступали за стабильность России. При этом надо закусывать губу и небрежно смахивать слезу. Все они мечтали о великой, единой и нерушимой... Сейчас это называется суверенной демократией. Ну, а какой псих возразит против этого? Какой нормальный человек, занимающийся политикой в России, будет говорить: «Нет, требую немедленного обнищания России, срочной сдачи всех ее позиций врагам, разделить ее на миллион маленьких провинций и за недорого сдать Бушу. Что не возьмет Буш, сдать тем, кто возьмет. Еще есть братья-китайцы!» Дураков же нет.

Все говорят одно и то же: «Мы хотим, чтобы...», но рецепты какие-то у всех гниловатые. По крайней мере, большая часть страны доверяет не рецептам, а устам и лицам, которые эти рецепты произносят. И чем более нормален человек, их произносящий, тем выше степень доверия. Если оценить политическую жизнь России, то станет очевидно, что ее и не может быть. Посмотрите: если мы с вами рассматриваем любую область жизни, то всегда говорим о том, как там важна преемственность. Например, театральная школа: есть система Станиславского, есть система Чехова. Это, по крайней мере, сто лет конкуренции, сто лет борьбы, сто лет доказанного экспериментально, и какими последователями это доказано! Какие имена, что с одной, что с другой стороны! Великие имена! А теперь посмотрите на политическую жизнь России. Мы долго будем мучиться, разбирая, где у нас славянофилы и где эти... как их... ну эти – другие. Другие у нас есть? Должны быть. Нет, ну, точно есть. Да, конечно, есть, но кто их знает? У нас еще кадеты были, кажется. Да. И эти, эсеры. Да. И мы, главное, прекрасно знаем их политические воззрения, особенно по книгам Ильфа и Петрова. И все, точка! Потом пришли большевики, и политическая жизнь в стране тихо умерла.

К сожалению, эти аналогии справедливы, только когда мы говорим о политике как науке или искусстве. Почему? Потому что в России публичная политика только нарождается, потому что в России дебаты как таковые вообще не играют никакой роли. К передаче «К барьеру!» всегда есть два вопроса, которые задают чаще всего. Первый: «Почему вы так часто приглашаете Жириновского?», и второй: «Когда вы, наконец-таки, позовете Жириновского?» Количество ярких, умных, говорящих людей, способных быть интересными на протяжении пятидесяти двух минут эфира, в России крайне невелико. Чтобы быть политиком в нашей стране, совершенно не обязательно быть выдающимся оратором, совершенно не обязательно быть выдающимся мыслителем, но абсолютно необходимо быть выдающимся царедворцем.

Политика в России все более и более становится технологичной, все меньше нужды в трибунах, не надо выходить к народным массам и кричать. Для того чтобы победить на выборах, надо уметь договариваться. Надо уметь организовывать и уметь воздействовать. И даже не на политический класс, потому что с ним надо договориться, чтобы тебя поддержали те или иные структуры и те или иные средства были привлечены. Потому что без поддержки тех, кто является сутью и солью политического класса, вы не получите доступа к ресурсу как финансовому, так и к массово-информационному. А ведь только используя эти ресурсы, вы сможете достучаться до тех, которые поднимают руки и говорят: «Я пойду на выборы». Идеи, которые вы должны транслировать политическому классу, как правило, не будут иметь ничего общего с теми идеями, которые вы должны транслировать людям, приходящим к избирательным урнам. Почему? Да потому, что бабушке глубоко наплевать на наши умствования о том, что мы строим. Бабушка никогда не сможет с первого раза написать два слова «суверенная демократия», не сможет и не поймет. И она не должна это понимать, потому что «суверенная демократия» – термин для совершенно другого круга людей. Это вопрос трансляции: как перевести политическую идею на язык, понятный простым людям и воспринимаемый ими как суть и основа своего бытия? К сожалению, сейчас в России это невозможно, поскольку основой политического класса любой другой страны в том или ином виде является крупная собственность. Осознание же человека как собственника и сложившееся отношение к защите своих прав собственника и является, кстати, основой демократии. Поэтому когда разные люди из «Яблока», СПС и прочего будут говорить, что демократия это независимые суды и средства массовой информации, знайте – это вранье, это абсолютное вранье. А правда совсем в другом. Демократия как таковая зиждется на мерзком экономическом постулате – на уважении к частной собственности. Если есть уважение к частной собственности, на этом камешке начинает строиться здание всего демократического государства. Строятся законы, защищающие право человека на частную собственность, выстраивается политическая система, проводящая эти законы в жизнь, появляются партии, защищающие как эти законы, так и правоприменительную практику, появляются средства массовой информации, способные вокруг этого существовать. Но если нет уважения к частной собственности, никогда никакой демократии не будет.

В России нет и никогда не будет демократии по американскому образцу! Мы не американцы, система ценностей, находящаяся внутри каждого из нас, принципиально отличается от системы ценностей, живущей внутри англичанина, француза или американца. Это не делает нас лучше или хуже, просто мы другие. Мы иные, наше мироощущение и понимание, что хорошо и что плохо, что справедливо и что несправедливо, другое. Поэтому вся наша история другая. Мне вполне серьезно говорят: «Нам бы просто лет восемьдесят пожить спокойно при демократии – и будет по-другому». Не будет! Не можем мы «пожить лет восемьдесят при демократии», потому что все, что здесь было, не инопланетяне принесли. Ни революцию семнадцатого года, ни семьдесят лет советского режима, ни царское бесправие. Они появились не вопреки русскому народу, они являются продолжением и проявлением его ментальности. Именно поэтому та политическая деятельность и политическая жизнь, которая проистекает сейчас на наших с вами глазах, по своей сути несет в себе все что угодно, но только не западную кальку с понятия политики. Именно поэтому политическая деятельность в России настолько пронизана фрагментами шоу-бизнеса, морализаторства, откровенно дурного религиозного чувства и мощного российского неприятия всех и вся. Такое мощное, живущее на инстинктивном уровне желание сказать: «Да идите вы все!»

Когда нынешнее политическое движение пытаются каким-то образом залакировать, задвинуть сверху, натянуть на него какую-то скромную кепочку и сказать: «Вот это теперь будет называться...», ничего не получается. Через несколько мгновений все эти политические движения и стремления трещат по швам и выясняется, что их уже не одно, и не два, а двадцать два. И никакие умствования, никакие идеологические беседы не играют никакой роли. Вопрос, с кем ты захочешь оказаться в одной упряжке, с кем ты пойдешь, чаще зависит от того, как твой потенциальный единомышленник играет в футбол, каков он как человек, насколько он вызывает у тебя симпатию, как персонаж. Это гораздо важнее его политических воззрений.

Скажите, а как часто в течение дня вы прощаете себе не совсем точные поступки и поведение, и как часто вы не прощаете окружающим их проявления себя? Ведь мы всегда находим оправдание собственной подлости, мы всегда говорим: «Ну это же они, я-то что? А все такие! А кто не пьет?!» Но когда речь идет о том, что они должны были что-то сделать для вас, но не сделали, вы говорите: «Да как ты мог, ты же должен был!» Эти двойные стандарты у нас присутствуют всегда, мы никогда не спрашиваем с себя «по гамбургскому счету». Никогда! Мы всегда требуем от них, все перекладываем на их плечи и никогда ничего не требуем от себя. В каждом из нас живет проявление рабской ментальности: нам важно, чтобы нас не трогали, чтобы вовремя была еда и некие материальные условия, а все остальные вопросы решайте сами, нас это устроит. Вот это самое страшное проявление нашей ментальности.

У рабской ментальности всегда есть жуткая обратная сторона – агрессивная. Яркий пример: месье Поткин и ДПНИ со своим агрессивным стремлением захватить и отобрать. Откуда такое страшное желание взять чужое, сказав: «Вас здесь не стояло?» «У нас есть право всего лишь потому, что мы родились такими», – абсолютно скотская формулировка. Возникает вопрос: а что ты сделал для того, чтобы родиться русским, татарином или украинцем, ну что ты для этого сделал? Договорился со сперматозоидом, из которого потом смог развиться? Да ни черта ты для этого не сделал. Я тебя даже больше спрошу, я тебе задам сложный вопрос: а что ты можешь сделать, чтобы стать теперь другим? И где гарантия, что в тебе не затесалась пара капель другой кровушки? Яркий математический пример: Чингисхан. Известно, что в одной Европе у него сейчас шестнадцать миллионов прямых потомков живет. У старика Авраама, который жил за много-много лет до Чингисхана, я даже боюсь подумать, сколько прямых потомков. Где гарантия, что в каждом из вас нет хотя бы пары капель не той кровушки? С этим же ничего нельзя сделать.

Но рабская агрессивность подразумевает простые ответы: бей, насилуй, уничтожай! И вот здесь возникает самый сложный вопрос: как быть, что делать, кому верить? Тогда и появляются люди, которые чувствуют настроения в обществе, формализуют их, излагают на бумаге, выступая, если угодно, кристаллизаторами общественной дискуссии. Возникает целое сообщество людей, которые пытаются почувствовать и определить, что движет политическим классом. Что движет людьми? Ведь очевидно, что никакой народ в Америке не формировал две партии, которые сейчас являются основными. Сделали это вполне конкретные представители политического класса, которые сгруппировали вокруг себя единомышленников. И только многовековая история, умение вести политические дискуссии и грамотно, понятно излагать свои мысли для каждого привели к тому, что люди вдруг стали заявлять: «О да, я республиканец!» На вопрос «Почему?» есть простой ответ: «Потому что и мои родители были республиканцами». А я вам задам такой вопрос: «Поднимите, пожалуйста, руки те из вас, кто знает, за кого голосуют их родители. А теперь, пожалуйста, продолжайте держать руки те, кто голосует так же, как их родители». Поверьте, таких практически нет, потому что мы с вами традиционно и постоянно живем в эпоху перемен. Нас не покидает вечное ощущение того, что старшее поколение ни черта не знало о жизни, поэтому мы так плохо живем сейчас. Следовательно, нет смысла придерживаться их советов, раз они нам не оставили ничего, кроме головной боли.

Традиционные, устоявшиеся политические партии и движения могут складываться только тогда, когда жизнь становится стабильной. Хотя, с другой стороны, стабильная жизнь зачастую обеспечивается политическими партиями и отсутствием на самом верху в политическом классе неразрешимых противоречий. Когда политики наверху договариваются о том, что-де давайте теперь будем общаться только мирными методами, возникают предпосылки для существования сколько-нибудь значимого во времени политического движения. Оно потом действительно может перерасти в политическую партию, у которой появится преемственность. Как ни странно, политическая партия с историей – это категория зажиточной, благополучной страны, а не наоборот. По-другому, к сожалению, никогда не бывает. У нас, конечно, есть история КПСС, но это образование смешно называть партией. Чтобы не было иллюзий: в России всегда была некая хитрая форма КПСС. Всегда. Переломный момент в истории России, с которого действительно возникли предпосылки формирования политических партий, наступил в 1996 году, когда были нагло фальсифицированы выборы президента, в которых, по всем показателям, победил Зюганов. И по результатам подсчета голосов, и по всему прочему. Вот тогда уровень нарушений теми, которые имеют наглость называть себя демократами и которые убили демократическую идею в России, был феноменален.

Так больше никогда и никому у нас не выкручивали руки. Но именно тогда поступок Геннадия Андреевича Зюганова открыл новую страницу в истории России. Он мог бы тогда устроить такое, что Ющенко показался бы нам просто дитятей. Если бы Зюганов сказал: «А ну-ка, все мои сторонники, давайте на штыках снесем этот прогнивший режим!», то в России было бы море кровушки и никому бы мало не показалось. Но Геннадий Андреевич впервые пошел по цивилизованному и демократическому пути. Впервые! Именно с этого момента Коммунистическая партия перестала быть авангардом «бла-бла-бла», а стала по своей природе достаточно цивилизованной социал-демократической партией. И с этого момента начинается новый период в истории. И именно благодаря тому движению Зюганова стал возможным приход к власти Путина.

К сожалению, все существующие властные механизмы обслуживают интересы чиновников с большой радостью и на счет раз. Бесполезно идти в суды: суды не коррумпированы, они просто не понимают, с какой такой радости они должны защищать интересы тех людей, которые не занесли и за которых не позвонили? Бессмысленно говорить о том, что происходит с человеком, когда ему надо обратиться в милицию. Бессмысленно говорить о стариках, которые должны общаться с «собесами». Вообще бессмысленно говорить о людях, когда они сталкиваются с чиновниками. В такие минуты любой человек чувствует себя если не рабом, то как минимум крепостным. Он идет на поклон, он несет с собой хоть что-то, чтобы задобрить этот кусок смердящей мрази, которая считает себя хозяином всего. Эта ситуация абсолютно ненормальна. Конечно, там, наверху, сидит добрый царь, до которого важно достучаться, и он тут же все исправит. Фигня и вранье!!! Нет, добрый царь, наверное, где-то там и сидит, народ не обманешь, народ знает, но есть старинная русская народная поговорка: «Любит царь, да не любит псарь». Так что нам предстоит основная борьба за право народа быть услышанным. Вариантов для этого много, но я не имею в виду прямую линию с президентом. Конечно, играет роль наличие прямых линий в партиях, когда партии начинают аккумулировать людскую боль, обслуживать не только собственные интересы, но и помогать людям, когда начинают говорить: «Слушайте, но это же действительно беспредел!»

Интервьюируя Медведева, я спросил у него по поводу изъятия книг. Так после этого пошел ряд статей на тему «Ну это же вранье, журналисты все врут». Мол, «мы обзвонили все книжные магазины, и они говорят, что никакие книги никто не изымал». И я подумал: каким же надо быть дураком, чтобы после того, как Медведев сказал, что изымать книги – это преступление и за это надо сажать, звонить и спрашивать: «А у вас книги изымали?» Неужели там ответят «да», чтобы тут же отправиться в тюрьму? В реальности же все произошло в новом «Книжном мире» на Академической. Там действительно был приказ изъять книги. Но народ возмутило, что стали изымать книги авторов с грузинскими фамилиями. Правда, народ не возмутило то, что начали прессовать грузин, занимающихся бизнесом. Не возмутило то, что Чхартишвили прижали по налоговой линии. Это все, типа, нормально, а книги уже нельзя, это уже чересчур: «Ну, дать в морду какому-нибудь грузину на улице – это я еще могу понять, но книги изымать – как же можно, ну что вы!»

В этом вся Россия – в отсутствии шкалы разумности. Так что, кроме существования политического класса, который слышит боль народную и реально понимает невозможность феодального государства, должно произойти в обществе и еще кое-что. У нас, наверное, после Дмитрия Лихачева больше не осталось моральных авторитетов. У нас нет камертонов нормальности. У нас нет людей, с мнением которых считались бы настолько, чтоб могли бы сказать: «Да, действительно, что-то мы озверели, что-то здесь не так». И в этом трагедия общества, потому что в России всегда существовали традиционные структуры власти, а также некая моральная власть, те самые моральные авторитеты. Для общества было очень важно, чтобы в одном кабинете не было соединения морального авторитета и высшей власти. По понятным причинам. Например, все хотят, чтобы Путин остался на третий срок: «Ах, Путин! Вдруг барин уйдет, боже мой!» Ну хорошо, барин не ушел – остался на третий срок, четвертый, пятый, а потом выходит он на трибуну и говорит: «Да-ра-гие дру-зья...» Мы хорошо помним, как блестящий, талантливый, смелый и прогрессивный Леонид Ильич Брежнев превратился черт-те во что! В аморфную амебу, примерно как дедушка Ельцин, которым управляла семья и делала все, что хотела. Путин, к счастью, это понимает. Но проблема в том, что на данный момент Путин просто обязан быть демократичнее и прогрессивнее, чем народ, которым он управляет. Это он должен говорить: «Спокойно, всем утереть слезы!» Но это же бред.

Преемственность в политике определяется преемственностью семейственного воспитания. Как закон, так и политика не имеют права быть аморальными. А в России мораль зиждется, к сожалению, не на вере, не на традиции и даже не на великой русской культуре, а на том, что раньше называлось домашним воспитанием, традицией семьи и традицией русской, а потом уже советской интеллигенции. Что отличает вас от любого другого, если вы интеллигент? Умение сострадать. Я как-то спросил у Юры Шевчука: «Как тебе удается писать настолько пронзительные песни?» И он сказал: «Знаешь, надо просто каждое утро мозоль с души срезать». Настоящими политиками, политиками с большой буквы, становятся те, кто умеют «срезать с души мозоль», чтобы слышать не только интересы своей семьи и политического класса, но и воспринимать те посылы, которые тревожное сознание народа отправляет в окружающую действительность.

Вот только политиком не так просто стать. И дело тут не в разнице поколений, а в страстном желании найти свое место, которое обязано у вас быть. Когда я рос, мне говорили, что надо быть профессионалом, и потому, когда человек говорит: «Мне восемнадцать лет, и я хочу стать политиком», хочется его спросить: «А кто вы по профессии?» Когда человек в столь нежном возрасте заявляет: «Я профессионально занимаюсь политическим движением», хочется сказать: «Замечательно, а профессия-то твоя какая?» Мне часто возражают, мол, демократия и политика – это профессия. Но это вранье! Когда человек говорит, моя профессия политик, это звучит как: «Моя профессия – синьор из общества». И в этом большая беда, потому что каждому возрасту свойственны свои забавы. Человек не должен быть аполитичным, бесспорно, но политику-то все воспринимают в каждом возрасте по-своему. По-своему воспринимают справедливость и несправедливость и делают выводы, соответствующие их возрасту и уровню образования. Если представить себе на мгновение, что все существующие политики исчезли и власть перешла в руки шестнадцатилетних, то можно с уверенностью сказать, что через три дня у нас в стране будет кровавая бойня.

Вместе с тем, когда на вопрос: «Кто вы по профессии?» люди отвечают: «актер или журналист», меня это обычно настораживает. Мне всегда казалось, что это скорее вторые профессии. Если ты о чем-то пишешь, ты должен знать предмет, о котором пишешь. Если ты на полном серьезе рассуждаешь об экономике, не мешало бы знать, о чем рассуждаешь, иначе смешно будет тебя читать. Например, почему многие современные американские актеры настолько сильнее наших, и почему, например, актеры советской послевоенной школы были лучше нынешних? Они войну прошли, они пришли из реальной жизни, они ее знали. В отличие от молодой поросли. И у нас с политиками та же проблема: когда ты видишь эту лощеную харю, которая в шестнадцать лет попала в некое политическое движение, а в тридцать лет благополучно стала депутатом Госдумы, думаешь только о том, что она, то есть он, ни хрена не знает о реальной жизни. Вообще. Он знает о внутренней системе роста в партии, о сложных системах взаимоотношений между партийцами, о том, где, когда и как выстроить отношения, когда и на какую акцию они поедут, но о реальной жизни он не знает. К сожалению, политика – это иная форма жизнедеятельности. Неслучайно во многих странах существует возрастной ценз на должность президента. Почему президент не может быть моложе определенного возраста? Да вот поэтому. Когда люди говорят вам, что политика – это их профессия, не воспринимайте это всерьез.

Для того чтобы стать хорошим политиком, необязательно становиться управленцем. Зачем для этого изучать политику? Изучайте управление. Политик не тот, кого можно воспитать в пробирке. Понимаете? Политик – совершенно другой человек. Один из самых талантливых современных политиков – это Володя Груздев. Он молодой, потому вы, конечно, его не знаете! За этим человеком числится большое количество либеральных законов, принятых Государственной думой. Он бьется до конца. Суворовец, воевал в Африке, был награжден, потом основал «Седьмой континент». Он очень богатый молодой парень, который входит в список «Форбс». Еще один парень, которого вы тоже наверняка не знаете, Игорь Баринов. Он командовал подразделением в «Альфе», вся грудь в орденах. Первая чеченская, вторая чеченская, сейчас депутат Госдумы. Занимается конкретными делами. Тихий и скромный парень. Не на виду. Есть и такие политики. Думаете, он заканчивал политическую школу? Нет, он просто кровь свою проливал и знает, о чем говорит. Он не лощеный, не выращенный в пробирке бюрократ, который считает себя преданным той структуре, которая его туда запустила, и будет обслуживать ее интересы. Нет. Он парень, который знает реальную жизнь. И он понимает, когда люди говорят ему о своей реальной жизни. Когда к нему приходят ветераны, он понимает их заботы. Андрюха Воробьев, молодой пацан совсем. На больших должностях в «Единой России». Тихо и спокойно служил в армии. Правда, был в Нагорном Карабахе, награжден, ну и дальше тяжелая конкретная жизнь. Депутат Госдумы.

Новая поросль в политике пока еще не видна, но она есть. Отношения-то к политикам пока все еще будут строиться по таким, как Жириновский и Митрофанов, которые на плаву. Политика сейчас уходит в другой уровень, становится технологичной. Но чтобы быть технологичной, надо знать реальную жизнь. Иначе выращенные в пробирке «Нашими», «Ненашими» и прочими всегда будут относиться с ненавистью к людям, которые не из их сообщества. У них всегда будет работать закон отрицания людей из реальной жизни, потому что они не из того детского садика. И это им на комплексы будет наступать. Пока народ воевал в окопах второй чеченской войны, они спокойно учились основам политологии.

Глава 4

Мир бизнеса

Деловое общение

Наше неумение жить в согласии с окружающими порождает множество проблем. Одна из них – это отсутствие навыков в решении банальных деловых вопросов с помощью нормального и привычного для большинства цивилизованных людей человеческого языка. Ведь нам сложно не только принимать других такими, какие они есть, нам еще и нелегко с ними общаться. Мало что дают и имеющиеся с этими людьми наши общие коммерческие интересы. Нам сложно – песочница из далекого детства все так же давит на мозги. И пусть ребеночек давно вырос и стал упитанным, уважаемым и самодовольным директором крупной торговой компании – его детское отношение к жизни нисколько не повзрослело. Младенец в этом уважаемом толстяке все еще упорствует: «Почему я должен общаться с людьми, которых первый раз в жизни вижу? Почему они должны мне нравиться, если от них дурно пахнет, они одеты как идиоты и говорят, с трудом не сбиваясь на мат?!» Что ж, иногда ребеночек бывает прав – «устами младенца» все-таки. Но ведь у тебя есть определенная коммерческая задача, и ты должен к этим плохо пахнущим людям идти, хочется тебе того или нет. С чем идти – это уже второй вопрос.

Каждый день мы общаемся: собачимся с раздраженными пассажирами в общественном транспорте, здороваемся с малознакомыми людьми в своем подъезде или в лифте, спорим с кем-то в магазинах и переходах метро. Добравшись до работы, мы вымученно мило общаемся с сослуживцами, живя по внутренним законам своей корпорации. Мы ежедневно в кровь бьемся за свое место, тратя почти все рабочее время на то, чтобы выжить. И редкие свободные минуты уходят у нас на то, чтобы добиться какого-то позитивного результата. А каков этот позитивный результат? Ты приходишь в компанию, молодой и горячий, и хочешь продавать, продавать и продавать! Или покупать, или консультировать, или еще что-то делать. Но через несколько месяцев запойного творчества ты растерянно останавливаешься. Вдруг выясняется, что чем больше ты делаешь, тем больше у тебя неприятностей. Увы, чем сложнее структура, в которой ты существуешь, тем меньше всех вокруг волнует, чего ты реально добился. Начальству и сослуживцам важно только то, с кем ты подружился! «Чьих будешь?» Если ты свой в доску, система скажет: «Наш человек», и ты начнешь расти. Это как в армии: там очень важны роднящие тебя с окружающими обстоятельства, например, с кем и где ты учился, чтобы ребята с одного курса в случае чего могли помочь. И крайне важен возраст: соответственно возрасту ты получаешь и звание, и должность. То же самое происходит в крупных и не очень компаниях. Ты растешь, растешь и растешь, но наступает момент истины, когда ты понимаешь, что о том, кто ты, можно судить только по отношению к тебе других людей. Изо дня в день, постепенно, из ни к чему не обязывающих разговорчиков с сослуживцами, складывается мозаичный портрет тебя! Отражаясь от окружающих людей, ты начинаешь понимать, насколько ты успешен. Приходя домой и поставив сумку в прихожей, ты говоришь: «Я сегодня...» А дальше следует перечисление того, что ты сегодня сделал, чтобы соответствовать этому портрету, и насколько ты преуспел, осуществляя задуманное тобой. Конечно, такая жизнь все усложняет. Но на самом деле с людьми легко общаться, тяжело их при этом не раздражать! Разумеется, при любом развитии навыков в области коммуникаций, «не раздражать» получается не у всех и не всегда. Поэтому не стоит требовать от себя многого. Просто помните: если уж и раздражать собеседника, то не забывая о том, что ты это делаешь неслучайно. Ведь общение, особенно деловое, имеет свои элементарные законы, кои связаны как с физиологией человека, так и с его психологией. И работают они как при общении с потенциальным клиентом, так и при случайной встрече с прохожим на улице.

Первое правило грамотного бизнес-общения незамысловато: беседуя с людьми, больше говори о том, что им нравится. С человеком, которого ты видишь первый раз в жизни, это довольно сложно – ты ведь ничего о нем не знаешь, поэтому для начала почувствуй своего собеседника. Как только ты видишь человека, «срисуй» его: определи его возраст, подумай, откуда он вышел и почему так одевается. Распознать сущность человеческую не так сложно. Здесь возможно судить не столько по его физическому облику, сколько по почти неуловимым вещам, по дыханию, например. Это не так трудно, умение идентифицировать незнакомых людей заложено в нас генетически. К примеру, большинство москвичей может с уверенностью сказать: «Это приезжий!» и не ошибиться. В первые секунды общения, пусть и на глаз, но с достаточной для переговоров точностью можно определить, чем сидящий напротив тебя человек занимается и какова, допустим, его образовательная база. Например, если он явный гуманитарий и серьезно занимается языками, по его манере одеваться можно будет понять, какой язык он изучал. Если человек учил японский, у него пиджак будет застегнут на все пуговицы, и он их ни за что не расстегнет. Если он изучал итальянский, цветовая гамма его костюма будет, скажем так, неординарной. И это нормально. Американец? Тоже просто – вечная любовь к «блейзерам» и шортикам в жаркую погоду. После такого анализа ты без труда поймешь, с кем имеешь дело. А дальше уже надо смотреть на то, как дышит твой оппонент: возбужден он или спокоен, учащено его дыхание или нет, как он говорит с тобой и что его волнует. И чтобы ему захотелось с тобой общаться, ты должен на некоторое время сделать его жизнь максимально комфортной. Знаете, как мужчины совращают женщин? Они не говорят им о том, какие они, мужчины, хорошие. Напротив, они переводят все внимание на самих женщин, давая им возможность от души поведать о своих дамских бедах. Женщины любят ушами, это правда, но когда мы в эти уши «дуем» про них любимых – эффект утраивается! Поэтому они так не любят слушать наши разговоры о работе. Женщин меньше всего на свете волнует, что у нас там происходит, им намного интересней, что «им с этого»! Всегда помните об этом и не забывайте о том, что общение с любым клиентом—человеком—контрагентом начинается с осознания того, что все эти люди от вас хотят.

Но в этой простоте есть проблема. Люди зачастую не слышат друг друга. Потому и не могут создать для своего собеседника не только комфортные условия для разговора, но и вызвать у него хоть какое-то подобие доверительных чувств. Для того чтобы люди начали вам доверять, нужно заставить их вас любить! Эта задача не из легких – заставить людей полюбить себя. Вы обращали внимание: бывают такие остроумные люди, легкие, душа компании – все хорошо! Вот только их личная жизнь почему-то всегда не удается. В каждой компании есть такой абсолютный красавец, самый яркий расцвет его личности пришелся на студенческие годы: он и на гитаре играет, и лысеет быстро, и выпивает из горла легко, и вообще очаровашка. Только почему-то у него девяносто шестой брак, и все никак с личной жизнью не складывается. И у девчонок таких та же проблема – вроде хорошая, добрая и замечательная, но что-то все время не везет и на работе постоянно какая-то беда... Вот все никак не срастется, вокруг одни злыдни, куда ни глянь. Почему? Дело в том, что такие люди всегда ориентированы только на себя, им безумно нравится находиться в центре внимания и быть душой любой компании. Они знают миллион анекдотов, и они их всегда рассказывают. Но вот ты раз рассказал анекдот, вот ты два раза рассказал анекдот, вот ты сто два раза рассказал анекдот – все вокруг уже умирают от смеха, но ты все никак не становишься героем. А потому, что возможность быть остроумным лишает этой возможности других. Ты-то думаешь, будто все восхищаются тобой, но на самом деле ты просто помог им весело провести время за их же счет, и тебя за это не полюбили. С тобой невозможно общаться – всегда говоришь только ты!

Представьте, вы приходите в некую компанию и у вас задача убедить людей в том, что для решения их проблем им необходима та техника, которую вы им предлагаете. Не важно какая, суть не в этом. Что вы им расскажете? Вы же не скажете им: «Старик, я слышал много раз, что ты меня от смерти спас, скажи зачем?» Что вы ему будете говорить, рекламный проспект перескажете? В лицах. Да он вас на третьей секунде перестанет слушать! Ему неинтересно, ведь ты не хочешь ему помочь решить его проблемы. По одной простой причине – ты их не знаешь. Ты хочешь ему продать? Я за тебя рад, но он ведь должен захотеть купить! Вы замечали, как иногда люди слепо доверяют продавцам? Когда я был размера шестьдесят шестого, один мой знакомый продавец напялил на меня очаровательный такой свитерок пятьдесят четвертого размера. И тот даже на мне сидел, пока я пару шагов к дверям не сделал – он сразу же рассыпался. Но ведь я его купил! И надел! А все потому, что мой знакомый очень убедительно восторгался: «Это гениально! Это ваш размер! Невероятно, как вам это идет, боже мой!» А теперь представьте: человек приходит в магазин и ему говорят: «Что вы тут сомневаетесь! Ваш, ваш размерчик! Берите скорее, а то я на маршрутку опаздываю!» И ты думаешь: «А-а-а...» Что, хочется купить? Вот уж фигушки. Не хочется. Люди на уровне инстинктов чувствуют ту грань, когда они неинтересны. Но если вы приходите и человек понимает, о чем вы говорите, вы сразу же чувствуете, как он попадает в вашу вибрацию, и у вас обоих устанавливается иная система отношений. Просто вас выслушали. Умение слышать крайне важно, оно является основой любого общения. Но необходимо и тонкое умение плавно перевести разговор с бытового трепа на деловой язык. К примеру, к вам приходят друзья или подружки и хотят поплакаться вам в жилетку – замечательно! За возможность смочить слезами детали вашей одежды вас будут считать прекрасным другом, фантастическим собеседником и, возможно, даже психологом-самородком, но в бизнесе этого мало. Вы должны уметь еще перевести уровень желаний партнеров на язык ваших возможностей. В зависимости от того, насколько точно вам это удастся, у вас будет либо счастливый и преданный вам клиент, либо удивленный. Причем удивитесь вы оба: он от того, что не поймет, кой черт вы к нему приперлись, а вы потому, что размер зарплаты оставит желать...

Хотите пример – пожалуйста! Скажите мне, есть хоть один человек, который понимает смысл всех этих нескончаемых тарифов сотовых операторов? Я прямо вижу: сидит целый отдел прыщавых молодых людей, мечтающих о повышениях и зарплатах, и придумывает новый тариф «Квартирный» – при звонке из дома этажностью не менее трех пятипроцентная скидка! «Ух, здорово придумали, а как новый тариф «промоутировать»? Так, с «Мианом» законтачить и каждого купившего квартиру на новый тариф сажать!» Круто! «План по промоушну» включает «маркетинговые технологии продвижения продукта на рынок». Они потом приходят ко мне на радиостанцию, и я им говорю: «А вы вообще по-русски говорить умеете?» Кто вообще эту фигню способен понять?! Кто может понять то, что вы тут себе насочиняли? Да люди так не говорят! Вы как банкиры, предлагающие финансовые услуги. Они ведь их могут продать только друг другу! Это, видимо, такая особая банковская клановая игра, они друг с другом во что-то режутся постоянно. Клиент их игр не может понять, но клиент, как говорится, уже давно в... плане. Зачем клиент? Ведь для вашего роста, как минимум, внутрикорпоративного, не нужны все эти «околоклиентские» успехи. Важно, чтобы вы знали, с кем дружить. Одна моя знакомая возглавляла General Motors в России, замечательная такая девчонка. Веселая. Я ей говорю: «Объясни мне, в чем состоит мотивация всего того, что ты делаешь?» Она мне: «Должны в штаб-квартире в США меня оценить и заметить». Я говорю: «Здорово! А ты не пробовала машины продавать?» Она отвечает: «Понимаешь, если даже я продам машин больше всех на свете, им на это будет наплевать. А вот если я отчет вовремя не сдам, с меня голову снимут!» Вот так. Несомненно, это ложная мотивация, но зачастую она приветствуется в некоторых компаниях, и если вы это не осознаете и не понимаете, для чего так происходит, вы не попадете в искомые рамки общения. Вы будете думать, что честно занимаетесь своим делом, но вами не будут довольны. Вы же думаете, что ваша задача продать, а вам все время будут говорить: «Отчетик представьте! Отчетик вовремя и по форме, и у нас к вам еще вопросы будут». И вы думаете: «Мама, где я! Какие вопросы? Я же вам продажи делаю!» Зарубите себе на носу: никто вас за продажи любить не обязан, вам за это зарплату платят. А любят вас за то, что вы не раздражаете. Почему всегда везет тихоням вроде Ромы Абрамовича? Борис Ефимович Немцов описывал мне, как Роман Аркадьевич появился на политическом небосклоне. Они сидели у Волошина и отмечали один из своих пролетарских праздников бурным возлиянием, а какой-то пацанчик бегал вокруг них и всем разливал. И Боря спросил: «А это кто?» Ему говорят: «Это Рома, он дружить умеет». При этом Рома был способен не только разливать вовремя, но еще и очень четко понимал, чего от него хотят, и если чего обещал, выполнял обязательно.

Знаете, с чего начинается успешный человек? С осознания того, что люди вокруг вас не существуют. Если вы считаете, что вокруг вас люди есть, вы обязательно сделаете их виновниками всех своих неприятностей. Но если вы поймете, что все люди, которые живут рядом с вами, всего лишь часть сложной шахматной игры, в которую с вами играет Господь, пытаясь вас же сделать лучше, вам станет легче. Неожиданно. Вы вдруг поймете, что если Сидорова уволят, в вашей жизни ничегошеньки не изменится. Проблема не в том, что у вас сложности с Сидоровым, а в том, что вы не можете осознать причину этих проблем и не можете их разрешить. Мы же с вами русские люди? Русские. Это что значит? А то, что мы правду чувствуем. Это бывает так: «Вы меня, конечно, Владимир, извините, но я вам скажу откровенно!» О как! Но ведь, по сути, откровенно – не значит правильно. Кто вообще сказал, что люди должны общаться друг с другом откровенно? К примеру, в нашем представлении, сказать откровенно означает испортить отношения навсегда. «Знаешь, Машка, я тебе откровенно скажу – уродливая ты баба!» Молодец! Сказал. А чего она обижается, это же правда? Да кому нужна такая правда? И с чего вы решили, что это правда? Я вот думаю, что с позиции пигмеев мы самые уродливые люди на земле. И это правда. Лев Толстой в своих «Севастопольских рассказах» описывает, как сидят пленные французы и ужасаются тем, какие мы «русские» уроды. А в то же время русские обсуждают, какие же эти французы заморыши. И каждый по-своему прав. Так и здесь, в каждой ситуации вас может страшно раздражать Сидоров, но это не значит, что вы, в свою очередь, не являетесь для Сидорова раздражителем. Что проку кричать: «Да он неправ» и призывать всех богов в свидетели? Как это поможет? Ведь никто за вас не придет и не разрешит ситуацию. Нет уже возможности позвать старшего брата или упасть на грудь родителям и сказать: «Мама, он плохой».

И такое наблюдается всюду и постоянно. Мы считаем, что раз знаем правду, то вправе доминировать в общении с коллегами и клиентами. Но мы забываем, что от нас не ждут доминирования. Кто полюбит человека, который только и говорит: «Я всегда знаю правду!» Никто не любит за силу. Любят за силу, у которой есть хоть какая-то толика слабости. Представьте себе Александра Карелина. Его можно любить: он смешно улыбается и буковку «р» не выговаривает. А раз любят за небольшое несовершенство, то надо допустить в себе его наличие. Но надо и убедить себя в том, что вам есть за что любить людей из вашего окружения. Как это сделать? Вы наверняка обращали внимание, что, когда вы общаетесь с незнакомым человеком, его реакция напрямую зависит от того, как вы к нему подошли и как обратились. Например, как близко вы к нему подошли. Если вы подходите к людям слишком близко, они вас всегда будут ненавидеть. Есть, знаете ли, такая категория граждан: берут за пуговицу и начинают пересказывать вам всю свою жизнь. В мельчайших подробностях. Он висит у тебя на пуговице, а ты думаешь: «Господи, что ж мне сегодня так везет?! Жизнь, что ли, не удалась?» Эти люди твоего отношения, конечно, не чувствуют, но ты мгновенно начинаешь к ним неприязненно относиться, потому что у тебя есть твое личное пространство, и ты не хочешь, чтобы в него так бесцеремонно вторгались. Вспомните еще: когда человек говорит слишком тихо или слишком громко, он вызывает у вас раздражение. Оно начинается с лишних усилий ваших мимических мышц, потому что когда он говорит слишком тихо, вам надо прислушиваться, а когда слишком громко – отстраняться. Тем самым ваши мимические мышцы напрягаются, и вы начинаете чувствовать неприязнь к тому человеку, с которым общаетесь. На этом приеме работают все профессиональные нищие! Они меняют свой голос, растягивая и коверкая слова, и вас это настолько раздражает, что хочется ему как можно быстрее дать, лишь бы отстал. А когда вы говорите не спеша, не пародируя и не раздражая, под стать стилю речи собеседника, у него появляется к вам предрасположенность. Вы легко устанавливаете с ним контакт, потому что в вас обоих происходит положительное распознавание в системе «свой—чужой».

Ваш внешний вид также важен. Если вы одеты правильно, вы уже его не раздражаете, потому что он понимает, кто вы. Предположим, я бы для съемок в программе «К барьеру!» оделся в белые лосины, черную кожаную тужурку, да еще и ирокез бы на голове соорудил – все бы подумали, что я сошел с ума, и были бы правы. Помните, как Александр Лебедев пришел на передачу «Воскресный вечер», а на майке у него было написано распространенное английское ругательство? Он, наверное, хотел пошутить, но его поведение не вызвало у людей радости, потому что выглядело неадекватным. А умение людей быть адекватным окружающим есть проявление уважения к ним. Тем самым вы говорите: «Я свой». И начинаете свой разговор с ними. Таким поведением вы не вызовете у них чувства агрессии, и общение с вами начнет доставлять им удовольствие. Они заинтересуются вами. Да, вы свой, что уже понятно, но какой вы? А чтобы это понять, они попытаются сделать вам приятно. Категория «приятно» принципиально важна. Удовольствие! Вы обязаны получать удовольствие: от прихода на работу, от того, что вам удалось продать или купить. И люди должны получать удовольствие от общения с вами. Это удовольствие не должно быть связано с тем, что им нужна ваша техника. Нет, при правильной технике делового общения для многих из них факт продажи и покупки вашего товара будет лишь поводом для общения с приятными людьми, то есть с вами.

Так что не забывайте – даже по тому, как вы сидите, заранее можно судить об успешности предстоящего общения. Поскольку даже такие, на первый взгляд, незначительные детали, как ваша осанка, четко показывают ваше отношение к людям. К собеседникам. Представьте себе: вы сидите в кресле и сосредоточенно беседуете, а ваш собеседник мало того что приятная молодая девушка, так еще и в мини-юбке приперлась. Получится у вас общение? Деловое вряд ли, потому что в такие минуты мужчина будет думать только об одном: «Господи, какие ноги! Тьфу ты, о чем это я? А, да... Блин, куда я смотрю! А куда я должен смотреть? Куда мне смотреть?» Но проблемы все равно будут не у него, а у нее. Она при такой манере одеваться никогда не добьется успеха, потому что, как и он, будет думать только об одном: «Господи, меня все совращают. Буквально все. Вон, гляди, опять глазами раздевают!» Но что поделать, если она такая дура? Ведь большинство женщин одеваются ради других женщин, а не ради мужчин. И большинство мужчин это знает, а потому будет думать: «Ага, это она решила соседкам по работе показать, что у нее ножки длиннее других, и таким образом за счет меня сводит с ними счеты. Здорово! И при этом она мне еще будет чем-то там морочить голову?! Да мне работать нужно!» Никаких продаж не будет, контакта не получится.

Я никогда не мог понять, зачем на автовыставках около машин стоят полуодетые девушки? Они что, к машинам прилагаются? Очень их тогда жалко. Девушек, в смысле. Что устроители сих смотрин должны показать? Изгиб тела? Это намек, что ли, такой: «Оцените линии, точно такие же у нашей машины!» Ну... Неубедительно как-то. Несопоставимо – в огороде бузина, а в Киеве дядька. Эпилировать-то машины не хочется, да и пластическая операция тоже в планы техосмотра не входит. Какой смысл? Вот для чего они тут стоят? Что, мужчина их заметит и скажет: «Ух ты, какая! А вот, это, ну... Давайте-ка я и машину посмотрю, что ли»? Понимаю. Ну и как? Хоть одна продажа от этого состоялась? Знаете, когда рекламируют разнообразные цифровые аппараты, на плакатах рядом с ними стоят настолько же разнообразные полуобнаженные девушки. И ты смотришь на них, по ходу, конечно, получая эстетическое удовольствие, но думаешь: «А какой частью к этому фотоаппарату девушку прикладывать нужно? Она зачем?» Ни к чему, на мой взгляд.

Но вернемся к человеку сидящему. Если вам в процессе беседы надо зачем-то подавить гражданина, сильно подавить и любого – хоть самого Жириновского, действуйте: посадите его поудобней. Пусть ему станет мягко и комфортно. Когда человек расслаблен, он не может дышать агрессивно. В таком состоянии собеседник никогда не взрывается, у него обязательно сначала должен прозвенеть маленький звоночек. Не верите, попробуйте взять и на кого-то в таком положении заорать. Если человек расслаблен и сидит в кресле – убедительным его ор не получится. Ему сначала надо поднять давление, он должен учащенно задышать. Так что если ваш начальник, клиент, друг или партнер вдруг начинает дышать, как конек-горбунок, у него раздуваются ноздри и идет пар, знайте – сейчас последует и свисток. До этого состояния собеседника никогда нельзя доводить, поэтому следите за тем, как он сидит. Если вы хотите человека мягко заставить что-то сделать, посадите его максимально удобно, на мягкое кресло, пусть он откинется на его спинку. Сами при этом оставайтесь стоять, а если вы все же вынуждены сидеть, сядьте на самый краешек стула, жестко прогните спину и держите ее прямо. Из вас сразу попрет энергия.

Попробуйте! Попробуйте развалиться в ваших креслах, сядьте максимально удобно, расслабьте спину. При этом заметьте, когда у вас руки сложены, они дают напряжение. У собеседника создается ощущение, что вы защищаетесь, выставляя напоказ лишнюю агрессию. Если вы говорите с человеком, у которого скрещены руки и ноги, знайте, что он напряжен, потому что в нем есть элемент недоверия. Это понятно, это абсолютно по-человечески. А теперь попробуйте сесть расслабленно. Попробуйте, попробуйте! Не стесняйтесь, это поможет понять. Почувствуйте, как меняется режим вашего дыхания. Заметьте: в этом состоянии хорошо спать, прекрасно думать о чем-то своем, но весьма плохо кричать. А теперь попробуйте сделать обратное – сядьте на самый кончик кресла и прогните спину. Поднимите, так сказать, свой нательный крестик вверх, кто носит. Попробуйте прогнуть спину, сядьте на краешек стула. Не стесняйтесь. Те, кто это сделал, уже почувствовали, что начался прилив энергии. Совершенно по-другому подается ваш голос, потому что у вас внутри выстраивается мощный звуковой столб. Ваше тело начинает работать как резонатор, поэтому и голос звучит по-другому, и, как ни странно, отсюда идет умение убеждать.

Язык тела неимоверно важен! Многие считают, что общение в целом и особенность общения внутри корпорации или вне ее связаны с тем, что мы говорим. Но необходимо понимать и то, как мы это говорим. Если мы осознаем, как выглядим в этот момент, то сможем производить нужное впечатление на людей. Это азбука, но особенность азбуки в том и состоит, что ее никто не соблюдает. Никто и никогда. В этом плане гениален Жириновский. Примеры узнаваемых политиков вообще крайне показательны. Ведь во время публичной речи возможны движения совершенно завораживающие, сходные с магией. К примеру, если вы говорите с людьми, а у вас руки трясутся, как у Янаева в 91-м году, то все сразу понимают, что вы никогда не станете президентом. А если с вами говорит Жириновский, мерно отрабатывая ритм речи жестикуляцией, вы чувствуете силу. Однозначно! Яркий пример – кадры, на которых запечатлены выступления большевистских и нацистских лидеров. Колоссальная, завораживающая магия, бившая из них, не могла не работать! А ведь такие приемы работают не только на большую аудиторию, но и при общении один на один. А в бизнес-коммуникациях это, как ни странно, играет основную роль. Многие говорят: «Вот «бизнес-коммуникейшн» делится на две категории: внутрикорпоративные и внешнекорпоративные. Может быть много уровней: вертикальный, горизонтальный. Они выстраиваются в структуры...» Это все правильно, но становится ненужным, когда возникает вопрос: «А как это объяснить человеку?» Все это замечательно, но мысль-то какая? Об чем речь? Что ты хотел сказать и для чего?

Любое общение ставит простейшую цель – объяснить человеку. Что объяснить? Что ты прав, но и он не хуже. Самое страшное, когда к вам приходит человек со своей проблемой, а вы ему объясняете, что он дебил. И он говорит: «А-а-а, а я-то думал, чего пришел?! Спасибо, доктор». После такого разговора он вас будет ненавидеть. Кроме того, я глубоко убежден, что все разговоры о том, что существует коммуникейшн от бизнеса к бизнесу – обман. Всегда. Понятно, что при прочих равных мы покупаем и берем то, на чем можем заработать деньги. Всегда хочется иметь дело с тем, что легче всего само себя продает и к тому же не ломается. Все понятно: уровень минимального раздражения, соответствие цены и качества... Это очевидно, но недостаточно. Ведь что отличает хорошего сэйлз-менеджера? Он тонкий, он, может, и не особо златоуст, но нравится людям. Он умеет их слушать. Лучший сэйлзмен – это не тот, который лучше всех говорит, а который лучше всех слушает. Поэтому тебе хочется с таким человеком общаться, у тебя устанавливаются с ним иные отношения. Тебе приятно его общество, поэтому то, что он тебе предлагает, вызывает у тебя радость. Приятно ведь встретиться с хорошим человеком еще раз.

Если нам есть с кем поделиться наболевшим вне офиса, то тем самым решается одна из основных проблем нашей жизни – проблема колоссального одиночества людей, работающих в крупных, малых и средних корпорациях. Ведь на работе вы всегда в очень сложном положении – вы феноменально публичны, в гораздо большей степени, чем вам того хотелось бы. Вы вынуждены все время производить впечатление, а не просто быть. Вы оказываетесь не Петя, Вася, Маша. Нет, вы должны соответствовать! Президент, вице-президент, старший менеджер и так далее. Колесики и винтики общекапиталистического дела, смазанные и отрегулированные. Соответствовать! Вы должны быть «в компании». А если ты начальник, то на тебя смотрят, и ты не можешь показать свою слабость. А где тогда тебе расслабляться? Негде.

И вдруг выясняется, что ты можешь расслабиться, только когда находишься у контрагента. А у него такая же фигня! Именно поэтому ему приятно с тобой беседовать, именно поэтому он может позвонить тебе в течение рабочего дня не потому, что ему надо что-то там купить, а просто потому, что хочется с тобой поболтать. А заодно он что-нибудь и купит в оправдание сего общения. Как ни странно, бизнес-люди делают покупки не только потому, что они так необходимы и должны быть приобретены именно здесь, а потому что им нравится работать с этими людьми, продукт которых не вызывает раздражения. И можно поэтому избежать всякой головной боли. Главное – это отношения между людьми. Нельзя продать, если придерживаться классической формулы: «Доктор, на меня никто не обращает внимания!» – «Следующий!» Человек будет несчастен.

Людям необходимо хоть с кем-то общаться. На радиостанцию «Серебряный дождь» регулярно звонит огромное количество психов. У них свои, абсолютно дурацкие проблемы, но я понимаю, что общаться с ними моя социальная функция – псих должен где-то «погыгыкать». И поэтому меня греет мысль о том, что одному психу стало легче.

Ответственный бизнес

Я обожаю разговоры об «образе компании» или «социальной ответственности бизнеса», потому что я убежден в абсолютной лживости этих слов. Я считаю, что никакой социальной ответственности бизнеса по определению быть не может. Надо же понимать, что любой бизнес создается и существует исключительно для извлечения прибыли. И не стоит забывать уважаемого товарища Макиавелли, который говорил, что люди по своей природе порочны и совершать добрые дела их заставляет исключительно страх наказания.

Социальная ответственность бизнеса возможна, но отнюдь не потому, что бизнес плох или хорош, а потому, что в бизнесе есть вы. Конечно, быть законченным подонком в бизнесе очень выгодно: можно брать все, что хочется, гадить постоянно, стрелять всех вокруг. Но мы-то ведем себя по-другому – отсюда и редкие проявления ответственности. Что-то такое в нас заложено, что заставляет, как ту лягушечку, каждый раз барахтаться в крынке с молоком и кричать: «Будет! Будет масло! Будет, я сказала!» Лягушечка не знала, что молоко обезжиренное, но в масло верила и взбивала, взбивала... Бизнес ведет себя точно так же. Конечно, лучше всего прийти в бизнес и быть Ромой Абрамовичем: купить что-нибудь за сто миллионов, продать за полтора миллиарда, быстро раздать деньги мальчикам и отвалить к «Челси» – смотреть, как все прирастает. Конечно, здорово принести один гигантский аппарат, впарить его кому надо за немереные деньги и говорить: «Вот что у меня есть. Покупай – подешевело!» И сразу пенсия! Но если бизнес занимается тем, что каждый день вынуждено воспроизводить самое себя, то как нам не вспомнить старика Маркса, который говорил, что капитал – это самовозрастающая стоимость. Исходя из этого, бизнес уже вынужден быть социально ориентированным. Почему? Во-первых, есть пример старика Форда, который сам создал то, что потом называлось «синие воротнички», и платил своим рабочим такую зарплату, которая позволяла им быть потребителем его же продукции. И это было разумным, ведь тем самым он создавал рынок.

Да, собственно, далеко ходить не надо: каждый день тебе самому надо продолжать продавать, верно? Поэтому тебе надо жить в обществе, которое позитивно относится и к тебе, и к твоей продукции, и хочет ее у тебя покупать. Бизнес вынужден заниматься тем, что происходит вокруг него, не потому, что он такой хороший, а потому, что это выгодно. Меня всегда дико раздражает, когда по любому вопросу звонят на радиостанцию и говорят: «Все дело в воспитании. Надо с детства воспитывать, тогда все будут добрые и ласковые, не будут нарушать правила дорожного движения и воровать». Вранье! Человек по своей природе совсем не такой, каким мы его хотим видеть, и к тому же каждый отличен от другого. Но если ему по каким-либо причинам невыгодно воровать, он не будет этого делать, потому что это уже душевная болезнь! Когда невыгодно, а все равно воруют, это клептомания. Однако если вся страна так поступает, то мы имеем дело уже не с клептоманией, а с чем-то неправильным в законах. Или это Нигерия...

Когда мы хотим решить, хорошая это компания или нет – как мы поступаем? Критерии очень простые. Мы знаем, что происходит внутри? Нет. Может, мы знаем, какие там зарплаты? Нет. А нам это важно? Нет. Для людей извне хорошая компания та, которая поставляет качественный продукт, которая не загаживает твой мозг постоянным обращением к себе и от которой исходит светлая аура. Почему? Да люди у них хорошие работают, приятно пообщаться! Ведь приятно общаться просто: у тебя проблема, ты снял трубку и позвонил. И тебя сорок минут на трубке не держали, а сразу поговорили. Здорово? Еще бы. А попробуйте позвонить в любую структуру Российского государства. Все время думаешь: «Кто эти люди? Почему они все время на обеде? И с чего тогда у них телефон вечно занят?» Еще мне очень нравится фраза: «Приемная!» Чья, блин, приемная? Куда я попал? Примите меня, приемная! Это моментально начинает раздражать, ведь вы не хотите объяснять всем, начиная с младшего помощника старшей уборщицы, зачем вы звоните в эту организацию. Я как-то раз позвонил в одну компанию, «Билайн» называется... Я орал на них минут сорок – ноль эмоций. Только после того, как про них было сказано громко и в радиоэфире, мне сразу позвонили. И уж распростерлись вовсю: «Ну, Владимир, зачем же сразу так? У нас же есть ваши личные персональные менеджеры, ну зачем вы сразу?» Я говорю: «Ну, ладно, у меня есть «личные персональные менеджеры», а обычный человек, типа, на фиг пошел?» Я, конечно, понимаю, что вы монополисты и у вас все хорошо, но вообще-то это хамство! Они говорят: «Нет, ну, Владимир...» И опять такой поставленный голос: «Давайте мы вам вышлем корпоративные подарки». Ага, чтобы я в суд ходил в галстуках с «пчелайном»? Бред! Медведи примут за носителя меда и задерут, и я не имею в виду «Единую Россию».

В общении как внутри компании, так и вне ее необходимо учитывать, что мы никогда не бываем правы. Мы ведь гибнем на любой должности, когда кажется, что мы растем, а этого никто не замечает. Мы общаемся с людьми, и Мы такие хорошие, а Они, суки, этого не видят. Они нас недооценивают. Мы не собираемся тратить время на объяснение, как мы хороши, мы просто огорчаемся. Мы Их не понимаем и начинаем мутить. Кстати, первый признак надвигающегося увольнения – ты получаешь удовольствие от того, что тебе плохо. К примеру, приходишь на работу, а начальник тебе говорит: «Здравствуйте!» И ты сразу в истерику: «Он со всеми за руку поздоровался, а мне просто «здрасьте» бросил! А я для него... Он, урод, меня не любит». Все, надо сразу увольняться. Ты получаешь удовольствие от того, что тебе плохо. Ты каждый день приходишь на работу, думая: «Это последний мой день или нет?» Ты уже не думаешь о работе. А если не получаешь удовольствие от работы, зачем это нужно? Жить на что-то надо? А зачем жить, если ты не получаешь удовольствие? Надо уходить, и за деньги держаться не стоит, если ты профессионал, ты свое все равно заработаешь. Но когда ты перестаешь уважать себя, ты начинаешь разрушаться как личность и тем самым твоя личная капитализация падает. Ты придешь куда-то с вдрызг раздолбанными нервами и про тебя все будут говорить: «С ним невозможно работать!»

И это все то же общение, в котором вы виноваты, потому что потеряли нить корпоративной структуры, не выстроили свое отношение ни с коллегами, ни с руководством. Вы не поняли, чего от вас ждали, и не смогли донести себя, красивого, умного и горячо любимого, им, придуркам. И дальше пойдет миллион обоснований, доказывающих вашу правоту. В любой корпорации всегда есть кто-то не чуткий, есть кто-то, кому вы просто не нравитесь. В жизни всегда есть кто-то, кому вы не нравитесь. Но если вы начнете заморачиваться, разбираясь, почему он «такой», вы не будете работать ни в этой компании, ни с этим клиентом. Как это часто бывает: вы работаете корпоративным менеджером, все хорошо, и вдруг приходит новый человек, с которым вы вынуждены общаться. И вам не нравится не тот факт, что этот человек плохой, а то, что он другой, что он не тот, с кем вы работали до этого. И вы невольно начинаете себя подсекать. И, в конечном итоге, вы теряете этот контакт. Из-за этого вами становятся недовольны на работе, и покатилось, покатилось, покатилось. Кто в этом виноват? Вы. Просто вы забыли, что общение – это ртуть, это всегда движение и всегда дыхание! Это жизнь! Вы должны четко внутри себя ощущать появление закостенелостей и немедля их убирать. Тогда вы будете настолько чистыми, что сможете воспринимать себя как внутри корпорации, так и вне ее. Вы поймете, что не все вокруг плохие, а вы их просто не очень точно слышите. А если их еще и услышать, то вы сможете помочь и им, и себе, и в жизни начнут происходить изменения.

Один очень неглупый человек как-то сказал: «Если вы считаете, что во всем происходящем с вами виноваты окружающие – вы наивны». Ваше состояние – это результат бесконечных разговоров, которые вы ведете с Богом. Ничего в этой жизни не происходит случайно: ни на работе, ни в семейных отношениях, ни в корпоративном росте. Все основано на вашем внутреннем ощущении. Если вы где-то что-то упустили, вы тут же столкнетесь с проблемой. Не может за вашим окном внезапно вырасти столетний дуб. Он уже давно рос, вы просто этого не замечали. Не может внезапно на вас наорать начальник. Не может внезапно от вас уйти клиент. Не может внезапно произойти важное событие. Всегда идет постепенное вызревание. Просто вы были настолько увлечены собой и все себе прощали, что перестали слышать и видеть. Ходорковскому тоже казалось, что он владеет миром. Он полагал, что все вокруг него настолько хорошо организовано, понятно и просчитано, что он перестал слышать окружающих как внутри корпорации, так и вне ее. Он считал, что все тревожные симптомы пройдут. Я говорю не о его политических взглядах, а о бизнесе. Посмотрите, как быстро куда-то делись сумасшедшие по своей популярности бизнесы, которые еще недавно просто гремели. Вспомните все эти империи. Я не беру финансовые пирамиды, но возьмите хотя бы биржу «Алиса» с братьями Стерлиговыми, Довганя, всех этих героев перестройки. Костю Борового с его первыми биржами... Где они все? Им показалось, что они достигли славы, им показалось, что они поймали птичку за хвост и что они знают ответы на все вопросы. Они перестали расти и изменяться, они перестали слышать рынок. Или, пожалуйста, еще пример – «АвтоВАЗ». Они же настолько уверены, что без них страна остановится, что считают возможным продолжать штамповать своих уродцев. Дескать, все равно все обязаны будут их купить. Они не слышат рынок, потому что считают, что на рынке нет потребителя.

Или другой пример – политические партии. Очень умные люди допускают те же самые ошибки. Посмотрите на Явлинского и всех ребят из СПС. Ведь они были настолько убеждены, что они умны и классово близки всем тем, кто ассоциирует себя с так называемым средним классом, что не видели необходимости тратить особых усилий, все и так должны пойти за ними. И вдруг с ужасом заметили: «Мама, где я? И где мое думское кресло?» Но разве после этого они задумались или стали осознавать свои ошибки? Или стали общаться? Нет. Явлинский всем до сих пор рассказывает, что надо было принимать программу «500 дней». Или тот же Немцов, который в какой-то момент решил, что в политике все нормально, все схвачено и поделено. И превратился в типичного членистоногого. Это, извините, такое классическое мужское выражение: «Куда член, туда и ноги». Когда выдающийся политический деятель, встречаясь с Президентом Российской Федерации в Сочи, первым же вопросом получает: «Борь, ну, когда ты уже со своими бабами разберешься?», то вряд ли имеет смысл говорить о серьезной политике. Но он был уверен, что это все уже не важно, что и так народ его любит. «Пипл схавает».

Нельзя останавливаться, иначе начинается падение. Есть великолепный фильм – «Лицо со шрамом». Я думаю, многие его видели – голливудская классика как-никак. Там есть один замечательный момент: расстреливают крупного наркодилера и он падает на гигантский шар, на котором написано: «Я царь земли». Это очень правильный образ. Ему казалось, что он достиг вершины. Он закостенел. Он перестал слушать. Он стал вещать. Как только мы перестаем слушать и начинаем вещать, мы умираем. Внутри корпорации и вне ее. И уже не может быть и речи ни о каком «бизнес-коммуникейшн». Нет возможности говорить с такими людьми, потому что они мертвые. Их глаза остекленели, они слушают тебя только для того, чтобы пошутить в ответ. Они и так знают все ответы, ты им неинтересен, и ты не сможешь это пробить. Они не понимают, что тем самым оказываются в очереди на вылет. Если человек не может показать, что он тебя слышит, тебе никогда не захочется ему помочь. А если тебе не хочется ему помочь, у вас не получится совместной работы. Ведь каждый работающий в компании, в которой больше, чем три человека, знает, что мы постоянно связаны с людьми вокруг нас. И если вдруг даже эти три человека скажут: «У-у-у, да у тебя мания величия!» и твоей первой фразой будет: «Хорошо, я все сделаю сам. Этих всех уволить, я сделаю сам!», то все. Роста – ноль. Ты, может, и сделаешь все сам, но как, если ты не умеешь даже делегировать. И станет ли такая компания когда-нибудь по-настоящему большой? Никогда. Сможет такой человек в бизнесе выжить? Да, пока не заболеет. Как только затемпературит, ему придется уйти в отпуск, по возвращении из которого бизнеса уже не будет.

Что ты можешь сделать сам в большой корпорации? Неужели ты будешь бегать и все, все, все делать сам? Немного же ты так сможешь понаделать. Надо делегировать часть своих полномочий. Необходимо. Но ты не можешь этого делать, если не слышишь людей и не доверяешь им. И тебе самому не смогут ничего делегировать, если тебя не слышат и не доверяют. Вот и получается, что как бизнес, так и мы сами просто вынуждены быть хорошими. А хорошим является человек, который слышит окружающих и минимально их раздражает. А если ты знаешь, каким путем идти, но не можешь это всем грамотно объяснить, за тобой никто не пойдет. Люди будут продолжать совершать ошибки, потому что ты не смог корректно им объяснить твою идею. Они тебя не услышали. Все, до свидания, после этого ничего не получится, ничего не получится.

Необходимо донести свою идею до адресата в том виде, в котором адресат сможет ее понять! Кому адресовано? А с кем мы говорим? Представьте, человек заходит в булочную и говорит: «Мне, пожалуйста, батончик хлебушка, колбаски, сырку и маслица сливочного полкило». А завершает фразу на английском, типа «thank you very much». Ничего, что по-английски? Все пока понятно, да? Да, так еще можно. Но если прийти в булочную и все сказать по-английски, то, пожалуй, можно и в лоб получить. Примеров неудачной коммуникации у меня в жизни было немало. Помню, надо было брать интервью у Аллы Борисовны Пугачевой, а она находилась в том состоянии, когда не очень хочется давать интервью. Мягко говоря. И когда я пришел, было отчетливо ясно, почему ей этого не хочется: кто-то совершенно «случайно» оставил ровно половину бутылки коньяка. Не знаю, куда делась вторая половина, но глаза Аллы Борисовны «не могли». Она не была пьяна, но ей было хорошо. И я не нашел ничего глупее, чем сказать: «Ой, Алла Борисовна, знаете, я вырос на ваших песнях!» И думаю: «Что я несу? Филипп Киркоров моложе меня лет на пять!» Боже мой, тогда он был ее мужем. К счастью, Алла Борисовна была в хорошем настроении, и эту глупость удалось замять. Я понял тогда: что-то у меня с общением происходит. Что-то я с людьми не так шучу, не на том уровне. Не все шуточки проходят.

Надо знать, с кем и как шутить. Надо понимать, о чем и как ты говоришь, только тогда ты будешь услышан. Если ты говоришь с милиционером языком Большого театра, могут случаться казусы. Звонит однажды радиослушатель и говорит: «Владимир, меня остановил милиционер, а я работаю в театре Станиславского. И он мне говорит: «Вы нарушили?» Я говорю: «Да». Он говорит: «Будьте любезны, билет в Большой театр». Я говорю: «Вы знаете, у меня с собой есть один билет, но только в театр Станиславского». Он говорит: «Дурак, возьми сторублевую купюру. Взял?» – «Взял». – «Там что нарисовано?» – «Большой театр». – «Так вот, билет в Большой театр давай».

Надо понимать язык общения, понимать, что от тебя хотят. Иначе так и будешь раздавать милиционерам билеты в театр Станиславского и кататься без прав. Необходимо четко понимать, что вы хотите сказать. Но надо также четко понимать, что вам говорят в ответ. Яркий пример: люди заходят к Путину порешать свои проблемы, выходят и говорят: «Все, я с президентом обо всем договорился!» Их спрашивают: «О чем договорился-то?» – «Ну, я ему все рассказал, и он сказал: «Угу...» – «Это значит, что все нормально?» – «А что, нет?!» – «Нет!» – «Почему?» – «Потому что это значит, что он просто сказал «угу»...

Честность бизнеса

Честность в бизнесе – вопрос очень непростой и очень важный. Если вы думаете, что никто из бизнесменов об этом никогда не думает, вы ошибаетесь. Думает. Правда, по-разному.

С одной стороны, честность в бизнесе является проявлением глупости. Абсолютнейшей глупости. Всегда, когда ты честен, тебе это невыгодно. Спросите у любого олигарха – и он вам подтвердит. Но не останавливайтесь на этом. Поговорите с другими людьми! Как только вы начнете общаться с человеком, который занимается бизнесом, построенным не на грабеже, не на том, чтобы отобрать чужое, не на том, чтобы сподличать, и не на том, что «было ваше – стало наше», а на том, что реально решает задачу любого предпринимателя, то есть служит своему потребителю, то он вам скажет: «А какие еще у меня есть варианты? Как я могу быть нечестным? Сегодня я обману своего поставщика, завтра я обману потребителя, послезавтра я обману дистрибьютора, а послепослезавтра ко мне уже никто не придет! И мне надо будет тратить большие деньги на то, чтобы найти дополнительных людей? Мне это невыгодно».

Бизнес вынужден быть честным, потому что это и категория выгоды, и репутационная вещь. Когда вы идете покупать машину «Мерседес», вы ведь приобретаете ее, кроме всего прочего, потому, что понимаете, что означает марка «Мерседес». Для вас немаловажен вопрос и где его купить. Одно дело приобрести автомобиль в «Шараш-монтаж», и совсем другое – у уважаемого и серьезного дилера. К сожалению, в России очень часто с именами уважаемых и честных людей связаны разные интересные истории. Например, есть одна очень крупная ювелирная бутиковая сеть Москвы. Ну, есть и есть – замечательная сеть. Но вдруг появляются слухи о том, что, дескать, у них взяли одни часы – не работают, другие часы – не работают, третьи оказались фальшивыми. И через некоторое время люди поняли, что в Москве официально покупать часы в этой сети нет никакого смысла. Они что, от этого стали меньше часов покупать? Нет, просто теперь заинтересованные люди предпочитают покупать их либо за границей, либо у других продавцов, которые не обманывают. И вчерашняя хорошая репутация некогда успешной компании рухнула в одночасье. Все отвернулись. Никто ведь не хочет рисковать.

Когда вы учились в институте, вам же говорили: сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя! В бизнесе то же самое. Кроме того, здесь есть несколько стадий. Когда ваша компания уже очень известна, то изначально вам доверяют. И новый неизвестный продукт, который вы предлагаете, изначально все считают хорошим. Но если вы вдруг обманете ожидания, то ваша репутация сработает против вас. Если вы только начинаете бизнес, никто вас не знал и ваше имя не стоило ни копейки, а вы ошиблись с продуктом, то ничего страшного. Вы просто разоритесь и начнете все заново. Так было у Форда: его первый проект был крайне неудачен, но он начал другой проект и поднялся на гору. Но если вы большая компания и ошиблись с продуктом – берегитесь! Это может привести к тому, что вся ваша распрекрасная компания будет похоронена заживо.

Именно поэтому требования к добросовестности всех новых проектов и продуктов у больших компаний так высоки. И необходимо понимать, что в нашей стране, помимо всего прочего, есть еще и невероятно высокие политические риски. К примеру, известный фармацевтический бренд за немалые деньги договорился о проведении испытаний экспериментальной вакцины в России. К чему это привело, вы знаете! Неслучайно ведь боятся упоминать название этой компании. Имевший место печальный факт противоречит нашим представлениям о морали. С детьми поступили ужасно. На компании это отразится однозначно – люди просто перестанут покупать не только эти вакцины, но и остальные их лекарства. Мы такие, мы эмоциональные! В данном случае Мы – это просто люди, необязательно только россияне.

Восстанавливать потерянную репутацию долго и сложно. В России многие понятия размыты. Не побоюсь даже такого утверждения, что в России нет ни одного абсолютно честного бизнеса, который живет в соответствии со всеми законами, существующими в обществе. Что ни в коей мере не означает, что бизнес плох. Это законы, касающиеся бизнеса и принятые в нашем обществе, более чем странны. Однако в последнее время здесь наблюдается хоть какой-то порядок. Но в общем и целом бизнес, существующий более пяти-десяти лет, можно идти проверять любой. Трагедия состоит в том, что бизнес-мораль, как правило, соотносится с действующей в обществе моралью. Если мораль протестантская, где ты угоден Богу уже тем, что работаешь не покладая рук, то и бизнес там будет достаточно морален. Если нет – не обессудьте. «Берегите карманы, Шура!» Но в России сейчас происходит как раз обратное – бизнес-практика нередко выправляет мораль людей, участвующих в бизнес-проектах, заставляя их быть честными. Очень многие причастные к бизнесу люди непорядочны по природе своей, но вынуждены быть честными, чтобы не разориться.

Очень многие предприниматели, особенно в небольших городках, не отличаются добродетелью. На них даже печать негде ставить. Они бы и рады вас обмануть, и, когда у них появится такая возможность, то обязательно это сделают, но, к счастью для нас и к сожалению для них, такая возможность в бизнесе представляется им довольно редко. Когда человек вложил деньги в ресторан, он сто раз подумает, перед тем как вас плохо накормить. Его обман должен быть ему дешевле, чем та головная боль, которая у него возникнет с вами, если вы к нему придете со словами: «Ты что, гад, нам сделал?» Ничто так не выправляет мораль, как расчет. Конечно, это, прежде всего, относится к тем, кто бизнесом руководит. Но что если опуститься на уровень ниже? Что если ты существуешь в бизнесе и понимаешь, что, наверное, он не очень хорош для людей? Это намного сложнее.

Когда ты внутри бизнеса, то всегда должен находить для себя мотивацию роста. Ты не можешь вырасти в компании, если сам этого страстно не желаешь. Но ты должен понимать, зачем тебе расти. Как ни странно, если ты будешь стремиться получать больше денег, то никогда у тебя их не будет. Деньги являются мерилом, признанием того, что ты идешь правильным путем, а не наоборот. Ты должен изначально быть лучшим в том, что ты делаешь. Чуть лучше, чем окружающие тебя, чтобы занять должность. Конечно, у тебя есть вариант подличать: для женщин – вовремя падать на спину, для мужиков – стучать, но это очень ограниченный путь. Начальство ушло и что?.. Ты оказался один на один с людьми, которые тебя ненавидят за все те подлости, которые ты им сделал. И они тебя просто порвут. Тебе это надо?! Такие люди, конечно, так не считают, но если посмотреть, то, в конечном итоге, жизненный цикл таких граждан крайне невелик. Они всегда плохо заканчивают.

Но когда ты приходишь в компанию и хочешь расти профессионально, ты молод и полон амбиций, ты должен задать себе вопрос: «А мне нравится то, что я делаю?» И ответить честно. Если ты доктор наук и работаешь в «МакДоналдс», высока вероятность того, что ты никогда не вырастешь. Ты слишком умен для этой работы. Ты будешь постоянно задавать себе вопрос: морально ли то, что ты делаешь? А много ли в этом гамбургере холестерина? А на том ли масле я жарю картошку? И независимо от полученных ответов, в силу высокого уровня ожиданий, который, как правило, связан с высоким уровнем образования, ты изведешь себя на никчемные вопросы и никогда не вырастешь. Это особенность, это наша особенность. Поэтому надо четко понимать, что если тебе двадцать лет и ты идешь работать в «МакДоналдс», то это замечательно. Но если тебе пятьдесят, и ты тоже туда идешь, то, скорее всего, твоя жизнь не удалась. Вы спросите: а если нет выхода? Если нужда? Тогда как? А тогда категория нужды станет замечательным излечивающим средством. Многие представители моего поколения и поколения наших родителей уезжали за границу. И они оказались в измененной социально-экономической обстановке. А потом вдруг наступило время, когда вся наша страна уехала за границу. Когда СССР не стало, мы все эмоционально оказались за границей. И вот здесь, конечно, людям надо было выживать.

Но когда у вас появляется категория выживания, то она, как стимул, действует значительно сильнее, чем категория необходимости, чем категория «эго». Выживание всегда сильнее, чем эго! И вот когда выживание у вас действительно становится доминантой, вы начинаете жарить картошку в «МакДоналдс» и разгружать вагоны независимо от ваших академических званий. Но при этом вы не становитесь счастливее. Это временный этап. Вы правильно делаете, что зарабатываете деньги, но должны четко понимать: карьеру вам не удастся построить! И должны отнестись к этому с пониманием. И ждать своего шанса, поскольку если ты проявляешь волю и делаешь каждый день необходимые и морально оправданные поступки, то рано или поздно жизнь даст тебе шанс! Главное, ни в коем случае не унывать. Вот чего нельзя делать, так это начинать себя жалеть: ложиться аккуратно на диванчик, поуютнее там устраиваться и посылать всеми тягостями жизни заниматься жену. Лоханковщина вредна для российского человека, этого делать нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах. Любой, самый страшный и самый черный труд лучше, чем самое роскошное и праздное безделье, поскольку оно убивает душу.

Посмотрите, как часто некоторые люди претендуют на звание авторитетов, моральных авторитетов. Они считают, что и остальные должны жить так, как они. По крайней мере, к этому они призывают с экранов телевизоров, благодаря радиовещанию и с обложек глянца. И многие действительно пытаются жить, как они. И мне всегда вспоминается фраза: «Имя им легион!» Они все ловцы душ! Они всех призывают к праздности, хотя в этой праздности видят тяжелую работу. Посмотрите, как бедная госпожа Собчак тяжело работает в этой праздности: постоянные тусовки, никчемные абсолютные занятия в абсолютно порочных проектах. Но госпожа Собчак все время занята, она самый занятой бездельник! И конечно, она ловец душ. И конечно, ее душу уже давным-давно поймали. Но это пустота и глянец. А с другой стороны, есть абсолютные профессионалы. Есть академик Гинзбург. И это полюсы одной и той же страны, которым никогда друг друга не понять. Никогда. И сколько бы денег ни жертвовал Прохоров, все равно он как был, так и останется Мишей Куршавельским. Персонажем анекдотичным, но, скорее всего, «нерукоподатным». Душок-с, понимаете ли!

Но вот скажите, а когда нужда пройдет и вопросы выживания снимутся, вдруг окажется, что этот бизнес тебе нравится. Предположим, нравится ресторанный бизнес, но сам ресторан, в котором ты работаешь, нет. Стоит ли начинать его менять? Конечно, стоит. Если ты работаешь в «МакДоналдс» и тебе нравится – ты найдешь себя. Первый человек, которого мы устроили на работу садовником в Американское посольство, работая в компании по трудоустройству, была дама, по нашим представлениям, скажем так, пенсионного возраста. Инженер по образованию. Казалось бы, у нее нет шансов. Ничего подобного! Она так любила садовничать, что от нее были в восторге. Если это твое, Господь даст тебе понять, что это твое. Тебе будет комфортно, тебе будет хорошо. Вообще нельзя заниматься какой-то работой, если у тебя на душе плохо. Ты не можешь просыпаться каждое утро, ненавидя себя, ведь жизнь только одна. Колоссально жалко времени. И когда вы приходите на работу с лицом, уже искаженным гримасой ненависти и мучения, потому что вам это не нравится, представляете, какое облако негатива вы вокруг себя распространяете? Самое страшное, что ты несчастлив. И ты невольно провоцируешь на агрессию других и себя самого. И ты ищешь выхода в агрессии, в неприятии, в злости. Ты порождаешь злобу вокруг. Зачем?

Нужно ли в таком случае ставить себе задачу менять бизнес вокруг себя или сразу уходить? Если ты работаешь в бизнесе и изнутри видишь, что этот бизнес несет зло – уходи сразу! Любые попытки найти себе оправдание не сработают. Кроме того, рано или поздно это может очень тяжело на тебе отразиться. Как только ты понял, что это зло, – уходи! Какие бы ни были категории. Ты не можешь выживать ценой чужой жизни. Это неприемлемо. А как же бороться со злом, спросите вы меня? А бороться со злом нужно всегда вне его. Ты не можешь войти внутрь зла и, продолжая его сеять, делать вид, что ты с ним борешься. Это подход всех кагэбэшников-перебежчиков, того же Резуна и прочих. Они, будучи, на мой взгляд, законченными мерзавцами, изменившими присяге, делают вид, что являются борцами с системой. Но с какой системой они борются? Тоже мне политические диссиденты! Кто, Гордиевский, что ли?! Резун? Они изменники Родины. У меня много вопросов и к генералу Калугину. Они же все были верными солдатами системы, а потом, попавшись на разных некрасивых поступках, вынуждены были бежать ради спасения собственной шкуры. При чем тут борьба с системой? Те люди, которые боролись с системой, на пушечный выстрел не подходили к КГБ!

И не говорите мне о терпении! Сделка с совестью никогда не проходит, с совестью вообще договориться невозможно. Можно ненадолго попытаться ее обмануть, но все это рано или поздно закончится алкогольными, наркотическими, психоделическими и прочими трансами, выход из которых один – шизофрения и смерть.

Вместо послесловия

Катехизис деловой добродетели

1. Деньги от Соловьева

1.1. Никогда не стремись потратить деньги на то, что не желаешь безумно купить и что не будешь рад видеть каждый день, не вспоминая с горечью о потраченных деньгах.

1.2. Балуй себя: одевайся хорошо и со вкусом, позволяя себе разумную роскошь. Но не забывай баловать и тех, кто зависит от тебя и работает под твоим подчинением. От этого они не станут относиться к тебе лучше, но внутри ты будешь ощущать правомерность собственных трат.

1.3. Никогда не дари деньги своим сотрудникам – деньги ассоциируются с повышением зарплаты.

1.4. При найме на работу – будь скуп. Если сотрудник требует повышения зарплаты, не подкрепляя свою просьбу желанием улучшить качество своей работы, – увольняй! Если в любой форме пытается шантажировать – увольняй! Если сотрудник некорректно спорит и неэтично поступает, не принося публично извинений, – увольняй! Увольнение даст возможность работнику найти иное применение своим способностям и оградит его от твоего недовольства им и тягостной атмосферы обрядного жертвоприношения. Тебе же дает возможность внести необходимые коррективы в атмосферу коллектива самым радикальным образом.

1.5. Повышай зарплату тем, кто работает много, умно и печется о деле. Повышай сам, разумно и щедро, не афишируя происходящего. Зарплата – вопрос интимный, не терпящий неделикатности и лжи, но требующий предельной откровенности в объяснении ее размера и факторов, влияющих на ее повышение.

1.6. Повышая зарплату, не забудь о том, что платить ее придется тебе. И не один раз, а каждый месяц.

1.7. Богатство не в роскоши, а в возможности окружить ею себя и воспроизводить нравящийся тебе образ жизни ежедневно. Показная демонстрация своего богатства, как правило, безвкусна и эклектична, как стремление некоторых дам, окунув волосы в перекись водорода, ощутить себя Мэрилин Монро.

1.8. Довольно часто в рабочих конфликтах подчиненные будут убеждать тебя, что дело не в деньгах, однако почти всегда именно деньги разрешают их проблемы и улаживают страсти. Поэтому внимательно выслушивай жалобы и помни, что они «влетят тебе в копеечку».

1.9. Желание богатства есть пошлое мечтательство, тогда как жажда успеха похвальна. К стабильному богатству ведет именно успех. Богатство, деньги и прочие атрибуты сладкой жизни приходят как раз к тому, кто не ставит перед собой цель добиться их. Они всего лишь спутники успеха, в основе которого лежит тяжелый и креативный труд. Чтобы богатство не разрушило душу, оно должно быть вознаграждением за позитивную, творческую деятельность.

1.10. Многие покидают работу с приличным окладом, будучи уверенными, что он недостаточен и что в другом месте будет лучше. Меняя работу, они забывают о необходимости постоянно шлифовать себя и свои профессиональные качества. Как результат – разбитые черепки вместо карьеры.

1.11. Если ты получаешь зарплату сегодня, это не значит, что ты получишь ее завтра, и тем более не означает, что, сменив работу, ты будешь получать больше. Насколько радужной кажется жизнь и велико недовольство начальством при постоянной работе, настолько глубоко отчаяние и раскаянье в первую неделю безделья.

1.12. Деньги живут у оптимистов – скромных и не хвастающих собой.

2. Душа от Соловьева

2.1. Если ощущаешь легкую тревогу, не убеждай себя, что все в порядке – себя не обманешь.

2.2. Не мечтай о том, чтобы уметь читать чужие мысли. Читать мысли несложно, но огорчительно.

2.3. Разобраться в чужой душе гораздо легче, чем в своей. Себя оправдываешь, пытаясь учесть все нюансы, с другими же отметаешь все второстепенное и выкристаллизовываешь сущность.

2.4. Чтобы мысли могли достучаться до встревоженного сознания, необходимо дать им шанс. Процесс мышления начинается с медитации, а не с концентрации внимания. Настраивай себя на волну восприятия подобно радио и лишь затем начинай мыслить.

2.5. Легко предсказать успех, сложно осуществить предсказанное.

2.6. Если вокруг тебя вьются омерзительные морды, взгляни в зеркало – в тебе что-то не так.

2.7. Вера в Бога находится в противоречии с любой церковью. Удивительно, насколько несимпатичные люди вовлечены в церковный бизнес и насколько бессовестны их верования. Торг с обещанием немедленных результатов. Они могут дать расписку, что если чудо не случится в ближайшие тридцать дней, то деньги можно будет вернуть. Есть среди них и достойнейшие люди, но в процентном отношении их меньше, чем в других сферах деятельности.

2.8. Программируй себя на успех. Убеждай себя в нем, гони прочь темные мысли, и никогда не высказывай их вслух. Слово материально.

2.9. Береги друзей. Общение с ними исцеляет душу, перезаряжает душевные батареи и не дает возможности забыть, что ты являешься тем, кто ты есть, а не тем, каким ты считаешь себя, исходя из мнения зависящих от тебя людей.

2.10. Неудачники распространяют вокруг себя флюиды несчастья, зависти и нытья. Держись от них подальше. Неудачник, прекративший ныть и жалеть себя, – на пути к выздоровлению.

3. Общение от Соловьева

3.1. Слушай людей, только предварительно разрешив им говорить.

3.2. Между откровенностью и вежливостью выбирай вежливость. Откровенность, исходящая из уст глупца, не превращает сказанное им в истину, а лишь подчеркивает несостоятельность говорящего и портит настроение разочарованием. Вежливость сохраняет настроение в коллективе и позволяет разрешить проблемы, не обижая людей и не создавая себе врагов. Почитай вежливость изысканную и изощренную, оттачивающую красноречие и приучающую ум к лаконичности.

3.3. Легко быть душой компании среди тех, кто получает от тебя зарплату. Стремись давать и другим возможность покрасоваться.

3.4. Ироничность привлекает внимание, а остроумие вызывает улыбку, но, вкупе со скептицизмом и язвительностью, они лишь плодят врагов.

3.5. Умение слушать вызывает расположение и желание видеться вновь. Словесным потоком можно подавить и заинтриговать, но глубокое взаимное чувство приходит только тогда, когда есть, о чем совместно помолчать.

3.6. Будь вежлив с официантами. Их хлеб нелегок, а количество глупцов, срывающих на них свое раздражение, астрономически велико. Пытайся хоть чем-то отличаться от таких людей.

3.7. Не давай официанту на чай, если у него на руке золотой «Rolex».

3.8. Оставь никчемное ожидание признания своих заслуг. Те, кто любит тебя, делают это не за то, что ты сделал им, а за сам факт твоего существования и за то, что ты таков, каков ты есть. Если ты ждешь благодарности от облагодетельствованных тобою, будь рад уже тому, что они не плюют в твое лицо.

3.9. Вполне допустимо «метать бисер перед свиньями», но не стоит пытаться разглядеть в таких людях признаки тонких ценителей собственных душевных переживаний. Тем более что зачастую мотивы «широких» жестов состоят в пошлом бравировании достатком или силой, произрастая из ощущения собственной ущербности.

3.10. Никому и никогда не позволяй дурно говорить о тебе, твоей компании или о твоих сослуживцах, даже если это говорит крупный потенциальный клиент. Без самоуважения нет удачного бизнеса.

3.11. Не злословь о конкурентах. Однако если твоему клиенту грозит реальная или потенциальная угроза, исходящая от них, обязательно предупреди клиента, вежливо избегая эпитетов, но придерживаясь фактов.

3.12. Обилие и интенсивность работы порождают дефицит общения, поэтому никогда не отказывай себе в удовольствии посетить своих друзей. Отнесись к планированию этих встреч так же серьезно, как к деловым переговорам, и не отменяй их без экстренной нужды.

3.13. Мой дед говорил: «Сначала чувствуешь локоть друга, а потом колено под задом». Всегда помни: для денщиков нет героев, а старое приятельство зачастую сочетается с острейшей ненавистью и мстительностью.

3.14. Во время первой беседы с человеком прежде всего ощути тональность, которая ему комфортна. Не начинай «sales speech» с речитатива и барабанной дроби в голосе. Начни не спеша, постепенно выходя на нужный темп речи, тембр и структуры фраз, при которых в первую очередь ему, а затем уже и тебе будет комфортно общаться. Постарайся запечатлеть в памяти свое эмоциональное состояние в этот момент и связать его с образом клиента. Это облегчит понимание логики его дальнейших поступков и заложит основу взаимного расположения.

3.15. Ошибочно считать, что полезно только слушать. Очень часто ваш собеседник ищет развлечения в вашем обществе. Поэтому иногда позволительно даже «монополизировать» беседу, главное, не делать это слишком часто, все же это исключение из правил. Тем не менее осознанное ожидание общения и воплощение его в жизнь продвигает деловые отношения далеко вперед.

3.16. Никогда не спеши высказать свое мнение, даже если тебя об этом просят. Если выскажешься после совсем непродолжительного знакомства и окажешься прав, подчеркнешь свое превосходство над собеседником; окажешься неправ – поставишь под сомнение саму идею консультации с тобой. Постарайся найти отклик на свои слова в душе спрашивающего и воздерживаться от категоричных заявлений.

4. Бизнес от Соловьева

4.1. Дело превыше всего. Великий человек служит делу, ведь во многом это и есть воспроизводство человеческого рода. Создавая товар или услуги, ты обеспечиваешь своим работникам возможность безбедного существования и хорошего образования их детей. Тем самым ты крутишь маховик жизни.

4.2. Дело – воплощение коллективных способностей в реальной жизни. Чем-то совместная работа напоминает кухню: из разнообразных ингредиентов получается либо шедевр, либо несъедобное разочарование. Во многом это зависит от продуктов и повара, но немаловажную роль играет сервировка блюд. А еще важнее вовремя подать блюдо жаждущему именно этого клиенту.

4.3. Не стремись быть совершенным и опасайся быть любимым всеми. Ты обязан быть справедливым и милосердным, но жестоким и неотвратимым в расправе со всеми, кто существует во вред общему делу. Однако твоя жестокость не должна распространяться дальше увольнения провинившегося. Никогда не будь грубым и мстительным. Пусть идут с богом, жизнь распорядится их судьбой лучше тебя.

4.4. Несложно произвести благоприятное впечатление и даже понравиться любому мерзавцу, сложно убедить себя в необходимости этого. Если очень привлекательная сделка заставляет тебя обольщать мерзавца, откажись от нее. Сделка может и не состояться, а отделаться от мерзавцев всегда непросто.

4.5. Хороший «sales» не тот, кто нравится всем, а тот, кто нравится и удовлетворяет потребности хороших клиентов.

4.6. Не позволяй лизать себе задницу – постепенно лесть станет наркотиком и начнет влиять на принятие решений.

4.7. При принятии решений сокрытие фактов рассматривай как государственное преступление. Нет объяснения глупее, чем «я решил(а), что это неважно». Решаешь ты! И если кто-то фильтрует необходимую тебе информацию (то есть в открытую пытается манипулировать тобой), но настолько глуп, что не понимает этого – увольняй! Увольняй сразу, не объясняя и не колеблясь.

4.8. Не жди ничего хорошего от мужчины, не заботящегося о своих детях и матери. Если не платить эти долги, то какие же тогда платить? У них предостаточно объяснений, в той или иной мере представляющих их жертвой обстоятельств и объясняющих собственную низость интересами высшего порядка. Избегай таких в обыденной жизни и никогда не бери на работу.

4.9. Чувство ответственности за общее дело является позитивным и созидающим началом. Даже когда выступаешь в роли адвоката дьявола, не теряй оптимизма и видения пути осуществления задач. Не трать силы на негатив – пессимизм может дать лишь недолгое интеллектуальное удовлетворение или глубокую меланхолию в нищете.

4.10. Людям свойственно забывать добро, но долго помнить об отказанных просьбах. Если тебе не удается выполнять то, о чем просят, попытайся изначально свести на нет саму возможность обращения к тебе напрямую. Лучше всего, если в твоей структуре будет кто-то, специально занимающийся социальными вопросами.

5. Руководство от Соловьева

5.1. Начиная новый бизнес, полезно уехать в незнакомую страну, где твое решение о выборе места и структуре расходов, с ним связанных, не определяется семейными, дружескими или любыми другими привязанностями. Это идеально чистое деловое решение. Попробуй этот прием, даже когда анализируешь существующее дело. Снобизм и удобства не всегда приносят прибыль.

5.2. Самое сложное – решить проблему снабжения, поскольку во многом снабженцы – это люди, должные сочетать в себе крайне противоречивые качества. Умение купить товар подешевле, но разумного качества требует сноровки пройдохи. Не договориться на стороне о процентах за свои услуги и не украсть у своей компании – стоицизма праведника. Их работа тяжела, а вознаграждение скромно. Они не приносят деньги, а только способствуют их «растрате». Тем не менее прибыльность компании зависит именно от них. Поэтому нанимай на эту должность только особых людей, жестко контролируй их и хорошо плати. Но увольняй не мешкая, если они окажутся нечистоплотны.

5.3. Очевидна истина, что люди ленивы и предпочитают не записывать на бумаге всю информацию, относящуюся к своей работе. Вместе с тем именно это знание, хранящееся в файлах компании, снижает практически до минимума опасность потери клиента при уходе с работы сотрудника, ведшего его дела.

5.4. Всегда знай своих лучших клиентов, даже если лично не ведешь их дела. Как минимум раз в месяц звони им или выходи из своего кабинета, чтобы лично поприветствовать их. Тогда позже не придется тратить усилия, чтобы исправить ваши отношения, пошатнувшиеся из-за ограниченности или злого умысла твоих сотрудников.

5.5. Руководитель обязан быть свободен от каждодневной суеты. Только у праздношатающегося босса не затирается глаз на мелочи. Если ты находишься в постоянном цейтноте, то сможешь пройти мимо вопиющих безобразий, не заметив их. Либо будучи сконцентрированным на чем-то «важном», либо напрасно надеясь, что разберешься с ними позже.

5.6. Хвали подчиненных сразу, не мешкая ни секунды, но если хочешь отчитать – выдержи паузу.

5.7. Всегда помни – предел роста существует в любом бизнесе. Достигнув позиции, выше которой роста нет, проанализируй, почему ты остановился? Является ли это твоим личным ограничением или ты уже перерос компанию, где работаешь. Если это твой предел, не паникуй – работа все еще может приносить прежнее удовлетворение, если не будоражить себя никчемными амбициями. Если же ты перерос компанию – пробуй себя в чем-то ином. Будь осторожен: уверяйся в том, что ты перерос компанию, только если ты объективно лучший на работе, но не получаешь признания этого, а каждодневная активность занимает лишь десять процентов твоих умственных способностей.

5.8. Руководитель должен быть самым упрямым оптимистом в компании. Когда все осознают, что задача слишком сложна и невыполнима, у него должно хватить чувства тупого оптимизма, чтобы переломить негативную тенденцию и найти выход из тупика. Однако его «глупость» должна базироваться на непоколебимой вере в собственную правоту, страстном желании достичь успеха и доскональном знании своего дела. Полезно помнить – что бы ни случилось, какие бы потрясения ни обрушились на компанию, люди все равно придут за зарплатой и будут говорить, что они не при чем. Ведь они с самого начала говорили, что ничего не получится. Обычно пессимисты первые в очереди у кассы. Заплати им их жалование и уволь.

6. Женщины от Соловьева

6.1. Женщины предпочитают быть желанными. Легкий флирт может помочь в отношениях, но никогда не переходи границу – то, что для мужчины эпизод, для женщины право мстить всю жизнь.

6.2. Женщина – основа человечества, якорь, удерживающий человечество от резких скачков. Их эмоции менее глубоки, а слезы необходимы для возвращения себя в эмоционально-стабильное состояние. Горе тому, кто сможет вывести их за пределы этих эмоций. Это необратимо как алкоголизм, душевные болезни и наркомания.

6.3. Женщина – это мудрость, она истинна в своем величии и ничтожестве. При этом женщина это истина, существующая сама по себе и не нуждающаяся в разуме для самопознания.

6.4. Пытаясь покорить женщину, мужчина все меряет разумом и силой, не понимая, что этим путем не овладеть истиной. Только через любовь и полное растворение в женщине обретаешь мудрость.

7. Внешность от Соловьева

7.1. Встречаясь с людьми, всегда думай о том, как одеться. Держи в уме, что ты представляешь компанию, а следовательно, должен быть одет профессионально. Будь умерен – если ты усыпан золотом и бриллиантами, сложно объяснить партнеру, что цена на твои услуги разумна.

7.2. Никогда не терпи головную боль, иначе окружающим придется терпеть тебя, терпящего головную боль.

7.3. Нет ничего омерзительнее, чем грязные волосы и запах изо рта. Одним из атрибутов удачливого бизнесмена является не только хорошая ручка, но и зубная щетка в дипломате.

7.4. Как бы ни было лень, если во время промежуточной остановки или пересадки в аэропорту есть возможность принять душ – прими. Во-первых, это займет время, во-вторых, восстановит силы и, в-третьих, снимет подсознательный дискомфорт от наличия «body odore».

8. Еда от Соловьева

8.1. Еда должна быть культом, стоящим на трех китах. Она должна радовать глаз и создавать хорошее настроение своим видом. Она должна быть желанной и приносить удовлетворение своим вкусом. Еда не должна также оставлять тяжесть в желудке, запах изо рта, бурление в животе, теснение в кишечнике, чувство вины перед зеркалом и немедленное стремление пойти побегать.

8.2. Избегай экспериментов с едой во время рабочего дня. Лучше используй для этого вечера или выходные. Для этого выбери несколько разнопрофильных ресторанов, внимательно изучи их меню и реакцию своего организма на их стиль готовки. Затем приучи к себе и к своим привычкам метрдотеля и официантов избранных ресторанов, после чего проводи бизнес-ланчи только в них. Тогда в офисе всегда будут знать, где ты находишься, официанты будут знать, кого не нужно звать к телефону, а сам ты сможешь сконцентрироваться на собеседнике, не отвлекаясь на непривычную обстановку, новое меню и иные лица.

8.3. Изредка устраивай пиршества у себя в офисе. Каждый человек считает себя гурманом, поэтому дай своим сотрудникам возможность проявить свои таланты хотя бы в закупке продуктов. И хвали, хвали, хвали. Однако не стремись пробовать все. Проповедуй меру и раздельное питание.

9. Социология от Соловьева

9.1. Аристократизм – сплав внутренней свободы с чувством глубочайшей ответственности перед Богом за дарованные им способности, беспощадности к собственным недостаткам и стремлением максимально реализовать себя, не оскорбляя и не переступая через трупы окружающих.

9.2. Плебей – человек, погрязший в себе. Он прощает себе все и твердо убежден: раз он таков, какой есть, с этим уже ничего не поделать. А потому плебей позволяет себе творить мерзости и пошлости, жалея себя, обвиняя несправедливый мир и оправдываясь «комплексом жертвы».

Content

Владимир Соловьев
МЫ И ОНИ. Краткий курс выживания в России

От автора

Глава 1 Истоки

Как все начиналось?

Как выживать?

Зачем выживать?

Армейские ответы

Глава 2 Формула счастья

Законы выживания

Семья VS карьера

Мелочи жизни

Корректность политкорректности

Жизнь на скорость

Оппозиция

Глава 3 Русская логика

Чиновничий феодализм

Наша и ваша Родина

Преемственность политической системы

Глава 4 Мир бизнеса

Деловое общение

Ответственный бизнес

Честность бизнеса

Вместо послесловия Катехизис деловой добродетели

1. Деньги от Соловьева

2. Душа от Соловьева

3. Общение от Соловьева

4. Бизнес от Соловьева

5. Руководство от Соловьева

6. Женщины от Соловьева

7. Внешность от Соловьева

8. Еда от Соловьева

9. Социология от Соловьева