Жаклин Бэрд

Щедрый любовник

Глава 1

Выйдя из лимузина, Зак Делюкка бросил внимательный взгляд на четырехэтажное здание, в котором располагался головной офис «Вестуолд компоненте». Эту компанию он приобрел всего две недели назад. Поручив Раффи, своему незаменимому помощнику, всю организационную работу, Зак рассчитывал, что ему самому не придется появляться в Лондоне в июне, и сейчас был крайне недоволен. Черноволосый, с проницательными темными глазами, Зак Делюкка был привлекательным мужчиной. Темно-синий костюм делал честь искусству его портного — пиджак как влитой сидел на могучих плечах. При своем почти двухметровом росте Зак вообще производил внушительное впечатление. На такого мужчину невозможно было не обратить внимания, хотя в данный момент его гневно нахмуренные брови могли заставить даже самого храброго человека отвести взгляд.

После трагической гибели родителей в автокатастрофе Зак Делюкка в годовалом возрасте остался сиротой. Детские годы мальчик провел в римском детском доме. А когда ему исполнилось пятнадцать лет, покинул его стены, не имея за душой абсолютно ничего, кроме амбициозных устремлений добиться больших успехов в жизни.

Долговязый подросток, казавшийся старше своих лет, Зак благодаря своему решительному характеру и острому уму не позволил себе опуститься на дно. Целыми днями он просиживал над книгами, а вечерами занимался борьбой, чтобы заработать денег и заложить основы собственной компании «Делюкка холдингз». Он боролся в маске, под вымышленным именем, потому что был совершенно убежден, что его возможности, духовные и физические, позволят ему стать победителем не только на татами, но и в жизни. С юных лет Зак знал, что ему предначертано добиться невероятных успехов…

Первое свое приобретение он сделал в двадцатилетнем возрасте, купив разорившуюся ферму на юге Италии. Его владение включало три коттеджа, большой фермерский дом и тысячу акров заброшенных земель. А всего спустя несколько недель правительство страны выкупило часть этих акров под строительство новой взлетно-посадочной полосы, чтобы расширить возможности местного аэропорта, чего требовал развивающийся туристический бизнес. Стали поговаривать, что Заку это было заранее известно. Не обращая никакого внимания на пересуды, он не только возместил все свои расходы, но еще и хорошо заработал. Полностью реконструировав фермерский дом, Зак стал использовать его для собственных нужд — здание стояло на побережье, и отсюда открывался удивительный вид на море.

На оставшейся территории находилась запущенная оливковая роща, которую Зак сначала попытался привести в порядок сам, но быстро понял, что сельское хозяйство — не его призвание. В конце концов он нанял специалиста, поставив перед ним задачу возродить и расширить ферму, а затем и управлять хозяйством. Коттеджи были переоборудованы для размещения персонала. Со временем производимое на ферме высококачественное оливковое масло первого отжима получило название «Масло Делюкка». Знатоки высоко ценили его, продукт имел соответствующую высокую цену…

Это был первый бизнес, который наладил Зак и которым занимался до сих пор.

Теперь, по прошествии пятнадцати лет, «Делюкка холдингз» стал международной корпорацией, в которую входило множество разнообразных компаний, в том числе горнодобывающие предприятия, фабрики по выпуску промышленных товаров. Производил «Делюкка» и нефтепродукты. Ничто не уплывало из рук его владельца.

От недоброжелателей иногда можно было услышать, что Зак жесток, высокомерен и беспощаден, но никто из соратников по бизнесу или врагов не отрицал, что он настоящий финансовый гений и честный человек. Хозяин жизни, который ставил перед собой цели и всегда добивался успехов.

— А ты уверен в этом, Раффи? — строго спросил Зак у человека, вышедшего вслед за ним из машины.

Раффи Коста был его правой рукой и другом. Они познакомились более десяти лет назад, когда Зак обратился за ссудой для одной из своих сделок в банк Неаполя, в кредитном отделе которого тогда работал Раффи. Они тут же прониклись друг к другу симпатией, а спустя два года Раффи стал доверенным сотрудником бухгалтерии в быстро развивающейся компании Зака. И не важно, как называлась его должность, Зак всецело доверял ему.

— Уверен ли я?.. — задумчиво протянул Раффи. — Не могу сказать, что на все сто процентов, но, думаю, на этот раз лучше бы тебе проверить все самому, — добавил он, когда они направились к входу. — Почему это не было выявлено, несмотря на тщательную проверку, которую мы проводили перед покупкой? Видишь ли, слив денег — если это на самом деле так — был произведен очень умно и долгие годы тщательно маскировался в финансовых отчетах.

— Как это все не вовремя! Я строил планы на отпуск и совершенно не собирался появляться в Лондоне, — сухо сказал Зак, метнув взгляд на друга, когда они вошли в здание. — Я мечтал о жарких странах и пылкой женщине…

Зак Делюкка был недоволен. Для него не составляло труда думать одновременно о разных вещах, и в данный момент, улыбаясь охраннику, которого ему представлял Раффи, он думал о том, как бы ему поскорее — если подозрения Раффи оправдаются — решить проблему и уехать…

Дело в том, что после очередных, надолго затянувшихся переговоров Заку наконец удалось завершить желаемую сделку. А уже на следующее утро, стоя под душем, он внезапно осознал, что почти целый год не был близок с женщиной. Десять месяцев назад Зак расстался со своей последней дамой — та слишком настойчиво стала предъявлять свои права на него, и слово «брак» неоднократно звучало из ее уст.

Удивленный собственным воздержанием, он тут же решил исправить положение, организовав пару свиданий с одной довольно яркой моделью из Милана. Он планировал поплавать с ней на своей яхте. А если окажется, что они совместимы, Зак, пожалуй, мог бы, вопреки собственному жизненному правилу, позволить ей сопровождать его в течение нескольких недель в круизе по Карибскому морю.

Уже много лет Зак устраивал себе не более чем недельный отдых, но недавно задался вопросом: неужели работа — главное в жизни? И это было довольно необычно для него. Заку были совсем не свойственны приступы самоанализа, и он немедленно решил, что с этим надо что-то делать. Поэтому Лайза, миланская модель…

К сожалению, вчерашний вечерний звонок от Раффи, которого встревожила ситуация с недавно приобретенной компанией «Вестуолд компонентс», похоже, мог нарушить его планы…

Зак расписался в журнале регистрации посетителей там, где указал охранник, — формальность, но, без сомнения, этот человек старался произвести впечатление, — после чего его познакомили с секретарем в приемной, Мелани.

— Я уверена, что мистер Коста непременно скажет вам, — жеманно улыбнулась девушка, вцепившись, как пиявка, в руку Зака, — мы все просто счастливы, что стали частью корпорации «Делюкка холдингз», и, если лично я могу что-то сделать… — пышногрудая блондинка вскинула на него ресницы, — только скажите.

Эта женщина одновременно обрушивала на него нескончаемый поток слов и надувала губки, что требовало большого искусства, как цинично подумал Зак.

— Спасибо, — ответил он спокойно и, высвобождая свою руку из цепкой хватки секретарши, повернулся к Раффи: — Пойдем, Раффи, давай… — И внезапно замолчал. Его черные глаза инстинктивно вспыхнули в первородном мужском восхищении женщиной, которая входила в этот момент в здание. — Само совершенство, — пробормотал он ошеломленно разглядывая незнакомку. У нее было лицо ангела и фигура, которая могла ввести в искушение любого мужчину…

Огромные голубые глаза с поволокой, бледная почти прозрачная кожа, маленький носик и пухлые губы, которые так и взывали к поцелую. Длинные ярко-рыжие волосы мягкими локонами падали на изящные плечи, а элегантное белое платье — несомненно, от известного модельера — подчеркивало каждый изгиб ее изящной фигурки. Без рукавов, с глубоким квадратным декольте и широким белым поясом, стягивающим тонкую талию, платье подчеркивало высокую грудь девушки.

«Как невеста…» Непрошеная мысль мелькнула в его голове, но вызывающий воспоминания стук каблучков по мраморному полу немедленно оборвал ее.

Сердце Зака замерло. За такие ножки не жалко было и жизнь отдать… Он представил ее в постели, и его тело тут же напряглось.

— Кто это? — спросил он у Раффи.

— Понятия не имею, но она просто роскошна.

Зак взглянул на своего друга и увидел, что тот не сводит глаз с приближающейся девушки. Ему пришлось закусить губу, чтобы не сказать: «Прекрати пялить на нее глаза. Она моя».

В эту самую минуту у Зака созрело решение. Надо признаться, что эта девушка не относилась к тому типу женщин, которые ему обычно нравились. До сих пор он отдавал предпочтение высоким элегантным брюнеткам. Эта же женщина была среднего роста, с длинными рыжими волосами, но по какой-то необъяснимой причине его потянуло к ней с такой непреодолимой силой, которую он уже давно не испытывал.

Его твердо очерченные губы растянулись в опасной улыбке, которая была нацелена прямо на девушку, однако та почему-то прошла мимо него, лишь мимолетно кивнув…

Сэлли Пакстон решительным шагом пересекла вестибюль «Вестуолд компонентс». Она бросила беглый взгляд на группу людей у стола регистрации и поймала ослепительную улыбку самого высокого мужчины из этой группы. Ее сердце замерло, а плечи напряглись. Ей надо выглядеть уверенной, как будто она здесь своя. Возможно, это был кто-то, кого она должна была узнать… Она коротко кивнула.

Сэлли Пакстон выполняла некую миссию, никто и ничто не могло остановить ее…

Она внимательно взглянула на два лифта в дальнем конце вестибюля. Один, насколько она знала, был предназначен для обычного пользования, другой — он-то и был ей нужен — вел прямо на верхний этаж, где находился кабинет ее отца.

Зака Делюкку впервые за всю его взрослую жизнь фактически проигнорировала женщина! На какое-то мгновение он был буквально ошеломлен, а придя в себя, осведомился у секретаря в приемной:

— Кто эта девушка и в каком отделе она работает?

— Я не знаю. Никогда не видела ее до сих пор.

— Охрана, — обратился Зак к стоящему рядом охраннику, но тот уже окликнул девушку:

— Подождите, мисс, вам надо расписаться!

Сэлли остановилась перед лифтом и, погрузившись в невеселые мысли, нажала кнопку вызова. Она приходила в лондонский офис своего отца всего один-единственный раз, и было это больше семи лет назад. Ей тогда исполнилось восемнадцать лет, и она пришла без предупреждения, днем, в одну из сред, после того, как утром того же дня ее любимая мама открыла при ней полученную от мужа открытку с поздравлением по случаю своего дня рождения.

Сэлли надеялась уговорить отца поехать в этот вечер вместе с ней в их дом в Борнмуте. В конце концов, это был день рождения ее мамы… Слава богу, он хоть не забыл отправить открытку… Ее маму недавно выписали из больницы после операции по удалению молочной железы, и Сэлли была решительно настроена убедить отца в том, что его жена нуждается в поддержке.

Она хотела сделать своей маме сюрприз, устроив праздничный ужин, и успех вечера всецело зависел от того, будет ли присутствовать на нем ее отец.

Сэлли с омерзением поморщилась, на секунду закрыв глаза. Даже сейчас ее все еще коробило от картины, представшей тогда перед ней, и она едва сдерживала гнев.

…Секретарши Найджела Пакстона на месте не оказалось, поэтому Сэлли постучала в дверь кабинета своего отца. Поскольку никто ей не ответил, она открыла дверь и вошла.

Картина, открывшаяся ее взору, была не слишком привлекательной… Она увидела своего отца, склонившегося над распростертой на его письменном столе полуголой секретаршей, которая была вдвое моложе него.

Неудивительно, что парочка не услышала ее стука…

Ее отец… Ловкий искуситель! Неверный муж! Мерзкий обманщик! Человек, которого любила и которому доверяла ее мама. Человек, которого Сэлли постепенно начинала презирать…

Лифт наконец приехал. Сэлли вошла и нажала кнопку, прислонившись спиной к стенке, закрыла глаза.

Девочкой она любила своего отца, хотя и не слишком часто его видела — они жили Борнмуте, в большом особняке в викторианском стиле с видом на море. Но отец, главный бухгалтер в «Вестуолд компонентс», работая в лондонской головной конторе компании, снимал однокомнатную квартиру в деловом центре Лондона, где и жил в течение всей недели.

Со своим юношеским идеализмом, убежденная пацифистка, Сэлли пришла в ужас, когда поняла, что компания, в которой работал ее отец, занимается производством очень важных деталей для оружия. Она заявила, что работать в военной промышленности аморально, а отец ответил, что Сэлли просто дурочка и пусть лучше заботится о том, чтобы хорошо выглядеть, а миром должны управлять мужчины.

И вот сегодня он услышит все, что она думает о нем, — в очередной раз! Сэлли потребует, чтобы он поехал вместе с ней навестить маму, которая уже почти два года находится в частной лечебнице в Девоне. Отец не объявлялся там вот уже больше полутора месяцев, и Сэлли смахнула слезы, навернувшиеся на глаза, когда снова представила мать лежавшую в больнице.

Ее мама знала о романах мужа, потому что Сэлли, конечно, проболталась о том, что видела своими глазами. А ее мама призналась: она была в курсе, что у ее мужа есть другие женщины, и не одна! Сэлли пришла в ужас оттого, что мама фактически оправдывала отца, — та стала объяснять дочери, как трудно приходится ему, зрелому мужчине, ведь она уже довольно давно, еще до того, как у нее был диагностирован рак груди, была не очень-то способна исполнять свои супружеские обязанности. А еще мама говорила, что он хороший и щедрый муж и отец и что она любит его.

Сэлли высказала ему все, что о нем думает. На что отец ответил ей, как обычно, что она глупенькая девочка, которая ничего не понимает в проблемах взрослых, и что ей следует заниматься своими собственными делами и сосредоточиться на учебе, поскольку ему это обходится в кругленькую сумму…

Сэлли тут же захотелось отказаться от своего места в Эксетерском университете, на первом курсе которого она училась, изучая историю Древнего мира, но мама и слышать об этом не хотела. Пришлось, превозмогая себя, уступить, но Сэлли с трудом удавалось корректно держаться с отцом, когда тот время от времени приезжал домой на уик-энд.

Мама потихоньку шла на поправку — анализы один за другим стали давать положительные результаты. Когда миновал критический пятилетний рубеж, мама сказала Сэлли, что той пора расправить крылья и начать самостоятельную жизнь. После окончания университета Сэлли начала работать в небольшом местном музее рядом со своим домом и вот сейчас подала заявление и заняла место научного сотрудника в Британском музее в Лондоне.

Сэлли нравилась ее новая работа. Она сняла уютную меблированную однокомнатную квартирку над булочной в центре города. Первые полгода жизнь складывалась отлично. Мама чувствовала себя хорошо и периодически навещала ее в Лондоне. Сэлли ездила домой почти на каждый уик-энд, и, если бы не отец, будущее виделось бы ей в розовом свете. Но тут трагический инцидент с мамой разрушил их хрупкое счастье…

До сих пор у Сэлли не укладывалось в голове, что судьба может быть такой жестокой. Она тряхнула головой, отгоняя черные мысли. Это было так несправедливо! Через пять лет ее мама фактически выздоровела. И надо же было случиться такому, чтобы ее сбила машина, когда она обходила сзади автобус. После долгих месяцев лечения ее ноги так и остались парализованными, и никакой надежды на будущее улучшение не было.

Теперь каждый уик-энд Сэлли ездила в Девон и останавливалась там в небольшом отеле рядом с частной лечебницей, чтобы проводить с мамой как можно больше времени. Вечером в прошлую субботу, когда Сэлли сидела с мамой, она увидела, как просветлело ее лицо, когда она услышала в трубке голос мужа, и как боль и печаль, которые мама пыталась скрыть, появились в ее глазах после того, как она положила трубку. Сэлли с растущей злостью выслушала пересказанный матерью разговор.

Оказалось, что отец позвонил, чтобы сказать, что не сможет приехать ни в это воскресенье, ни в следующий уик-энд… Он ссылался на то, что, поскольку его компания была куплена итальянской корпорацией «Делюкка холдингз», он буквально завален работой.

…Сэлли открыла глаза и глубоко вздохнула. Ей надо было успокоиться и продумать, что она скажет отцу. Орать на него бессмысленно. Надо было уговорить его поехать вместе с ней в лечебницу и изобразить там любящего мужа.

Судя по всему, ему оставалось делать это недолго… Если верить врачам, дни ее матери были сочтены…

Во время последнего посещения лечебницы доктор пригласил Сэлли в свой кабинет и сообщил, что сердце ее матери находится в плачевном состоянии. Вероятной причиной этого стало лечение, которому она подвергалась как онкологическая больная, а затем этот несчастный случай… Он очень сожалел, но ее мама протянет в лучшем случае еще год. Но фактически может уйти из жизни в любое время…

Двери лифта раздвинулись, и Сэлли вышла. Кабинет ее отца находился в дальнем конце коридора. Расправив плечи, она крепче сжала свою красную сумочку и решительно направилась к его двери.

Зак Делюкка подошел к охраннику, который нажал кнопку вызова лифта.

— Сожалею, сэр, но она ускользнула. — Но этот лифт ведет только на верхний этаж, где находятся зал заседаний совета директоров и кабинет мистера Косты. Помимо этого там есть еще только кабинет мистера Пакстона, бухгалтера компании. Но это была не его подруга… то есть секретарь, — поспешно поправил он себя. — Может быть, эта дама ищет вас?

Так, значит, бухгалтер завел роман… Зак намотал на ус эту информацию.

— Не беспокойся, Джо, — сказал он, взглянув на личный знак на униформе охранника. — Ты был сбит с толку… и, судя по твоим словам, эта дама никуда не денется. А тебе лучше вернуться на свое рабочее место.

Двери лифта раздвинулись, и Зак и Раффи вошли в кабину.

— Стало быть, есть вероятность, что эта дама ищет тебя? — с усмешкой повторил Раффи.

— Это тот самый бухгалтер, которого ты подозреваешь в мошенничестве, не так ли, Раффи?

— Да.

— Он же вроде женат?

— Да. Женат, и у него дочь, насколько я знаю.

— По всей видимости, у этого донжуана очередная любовница… — А это значит, что твои подозрения, похоже, весьма обоснованны, Раффи.

Сэлли решительно вошла в кабинет отца и остановилась. Он сидел за своим письменным столом, обхватив голову руками. Прямо воплощенное страдание! Возможно, она не совсем правильно его поняла… Может быть, он был гораздо сильнее расстроен диагнозом, поставленным его жене, чем это показывал?

— Папа? — тихо окликнула Сэлли, и он поднял голову:

— А, это ты… — Нахмурившись, он выпрямился. — Что ты здесь делаешь? Нет, не говори мне! — Он предостерегающе поднял руку. — Ты пришла выполнить свою святую миссию и хочешь, чтобы я поехал и навестил твою мать, так?

Вот так! Отец вовсе не был расстроен. Эгоистичный мерзавец!

— Какая же я дура! — Сэлли с негодованием покачала головой. — На какой-то миг мне показалось, что ты думаешь о ней… — Она оглядела большой кабинет и бросила взгляд через открытую дверь на комнату секретарши, в которой в этот момент никого не было, потом снова взглянула на отца. — Ну, с меня довольно твоих уловок! Ты хотя бы раз в жизни поведешь себя порядочно и поедешь со мной прямо сейчас!

— Не теперь, дорогая, — возразил Найджел и встал, поправляя галстук.

Входя в кабинет Пакстона, Зак Делюкка услышал, как женщина потребовала, чтобы Пакстон поехал с ней, и от его внимания не ускользнуло ни слово «дорогая», ни язвительная улыбка, появившаяся на губах женщины, когда она ответила ему.

— В чем дело? Твоя последняя верная подруга-секретарша оставила тебя? — насмешливо спросила Сэлли и, видимо, попала в точку, потому что ее отец внезапно побледнел. Тут она осознала, что он смотрит куда-то мимо нее. Улыбка на его лице не смогла скрыть вспыхнувший в его глазах страх, который он тут же попытался спрятать.

Сэлли вздрогнула, несмотря на то, что в этот жаркий летний день в кабинете было душно. Кто-то входил в его кабинет, возможно его секретарша? Однако Сэлли было совершенно наплевать на то, расстроила ли она последнюю любовницу своего отца…

— Мистер Коста, я не ожидал, что вы вернетесь так скоро.

Сэлли замерла, когда ее отец заговорил, а потом прошел вперед, уже не обращая на дочь никакого внимания. И тут она услышала, как человек по фамилии Коста представил синьора Делюкку.

— Мистер Делюкка, какое неожиданное удовольствие! Я очень рад встрече с вами.

Сердечное приветствие отца показалось Сэлли немного фальшивым. Она прекрасно знала каждую интонацию его голоса и не уловила в нем никакой радости. И уж никакой радости, безусловно, не испытала сама. Мистер Делюкка…

После заявления отца о том, что этот человек приобрел его компанию, Сэлли прочитала газетную статью о нем. Это был итальянский магнат, невероятно богатый и славящийся способностью брать всевозможные компании под свой контроль и управление. Его последним приобретением была компания «Вестуолд», где и трудился ее отец. В примечании к этой статье говорилось, что Делюкка тщательно оберегал свою частную жизнь, однако было известно, что в свое время он нередко появлялся в компании выдающихся красоток.

Невероятно… Сэлли молча кипела от злости. Много лет она ради мамы поддерживала мир со своим отцом. Но сегодня, впервые за долгие годы, она решила бросить ему вызов и потребовать, чтобы он забыл о своем вранье и своей любовнице в этот уикэнд и сделал доброе дело для своей жены. Но похоже, на этот раз отец, впервые в жизни, сказал правду. Новый собственник, Делюкка, приехал в офис. Возможно, ее отец и в самом деле собирался работать в эти выходные…

Глава 2

Пройдя вперед, Зак Делюкка коротко пожал протянутую мистером Найджелом Пакстоном руку.

— Я тоже рад познакомиться, — учтиво произнес он и, повернувшись, обратил все свое внимание на восхитительную женщину.

Он долго и пристально смотрел на нее. Женщина смотрела на Пакстона, на Зака она даже не взглянула, и это заинтриговало его. Не была ли эта потрясающая женщина любовницей Пакстона? Или, может быть, судя по тем обрывкам разговора, которые он услышал, она была отвергнутой им любовницей? И в то и в другое трудно поверить. Во-первых, она слишком молода для Пакстона, а во-вторых, мужчина, заполучивший такую даму в свою постель, был бы болваном, если бы отпустил ее.

— Извините, если помешал. Я не предполагал, что вы не один, — продолжал Зак, снова переключив внимание на бухгалтера — «возможного вора», напомнил он себе. — Вы должны представить меня своей очаровательной подруге, Пакстон, — произнес он, и снова его черные глаза заскользили по красивому лицу женщины и ее изящной фигуре.

— О, она не моя подруга! — воскликнул ее отец и с улыбкой взглянул на нее. — Это моя дочь, Сэлли.

Она слегка повернулась и подняла глаза. Ей пришлось поднять их еще выше, чтобы взглянуть на мужчину гигантского роста, черноволосого и черноглазого и, вне всякого сомнения, обладавшего недобрым сердцем, раз он с таким откровенным мужским бесстыдством разглядывал ее.

— Сэлли… Могу я называть вас просто Сэлли? — вежливо спросил он и добавил: — Вы очень красивая девушка. Ваш отец должен очень вами гордиться.

Льстивые слова в устах мужчины с таким откровенным сексуальным призывом во взгляде черных глазах не произвели на нее никакого впечатления и нисколько не смутили. Единственное, что волновало Сэлли сейчас, была ее мать.

Расправив плечи, она учтиво протянула руку, которая тут же утонула в его огромной ладони.

— Приятно познакомиться, — спокойно сказала Сэлли и снова взглянула на своего отца. Одновременно она попыталась высвободить свою руку, но, к ее возмущению, прежде, чем отпустить ее, Делюкка медленно провел большим пальцем по ее ладони.

«Как и следовало ожидать, такой же, как мой отец!» — с горечью подумала Сэлли.

От Зака не укрылось то, какое отвращение вспыхнуло в сверкающих голубых глазах девушки, когда он в конце концов отпустил ее руку. Возможно, ласковое прикосновение к ее ладони было некоторым ребячеством, но он не смог побороть искушение проверить, насколько мягка ее кожа…

Определенно он слишком долго обходился без женщины, но сейчас понял, что ни Лайза, ни Мелани, ни какая-либо другая его подружка не нужны ему. Ему была нужна эта женщина, и он был полон решимости завоевать ее. У Зака не было никаких сомнений в том, что ему это удастся. Надо было просто договориться когда и где. И чем раньше, тем лучше.

У нее был низкий и слегка хрипловатый голос, а взгляд голубых глаз поражал холодностью. Еще никогда ни одна женщина не отвергала его так быстро. Обычно они бегали за ним…

Зак наблюдал за тем, как бухгалтер компании представляет свою дочь Раффи. Она улыбнулась тому так же коротко, как и Заку, и снова повернулась к отцу. Он понял одно: у девушки разногласия со своим отцом.

— Я надеюсь, что вы не возражаете, мистер Делюкка, — сказала она, так и не взглянув на него, не сводя глаз со старого греховодника, своего отца. — Я зашла, чтобы заставить отца пойти со мной пообедать. Я все время твержу ему, что он работает слишком много. — Разве это не так, папа?

Не рассказывать же о здоровье матери этим совершенно незнакомым людям! Но совершенно необходимо, чтобы ее отец опомнился и дал обещание поехать вместе с ней — если не сегодня, то завтра утром. Больше он ее не надует!

— Разумеется, но ты немного опоздала. Я только что проглотил сандвич. И как ты видишь, мистер Делюкка, новый владелец компании, только что прибыл. Сегодня я не смогу пойти с тобой пообедать. Может, ты побежишь, а я позвоню тебе вечерком?

«Сейчас он погладит меня по головке, как маленькую дурочку, за которую меня и держит», — сердито подумала Сэлли. Она прекрасно знала, что отец не позвонит ей сегодня. Она прекрасно слышала каждую фальшивую нотку в его голосе.

Сэлли пристально взглянула на отца. Тот улыбался, однако на этот раз она почувствовала какое-то скрытое напряжение в его голосе. То ли оттого, что она оказалась здесь, то ли из-за присутствия его нового босса, Сэлли не могла это точно определить. Внезапно она почувствовала, как чья-то рука прикоснулась к ее предплечью. Сэлли удивленно подняла глаза, и ее голубые глаза встретились с черными.

— Ваш отец прав, Сэлли. Он будет занят до конца дня с Раффи, моим бухгалтером.

По какой-то необъяснимой причине Сэлли застыла под взглядом этих черных глаз. Нет, скорее не черных, а темно-карих, с крошечными золотыми крапинками, окаймленных густыми ресницами. «Он не красив, — решила она. — Вот и нос наверняка был сломан, и теперь на нем небольшая горбинка. И над одной крутой черной бровью довольно заметный шрам…»

— Но я не могу позволить, чтобы юная леди обедала в одиночестве.

Продолжая изучать лицо мужчины, Сэлли не очень внимательно вслушивалась в его слова. Потом опомнилась и поспешно опустила взгляд, вдруг осознав, к чему он ведет. Снова подняв глаза, она увидела, что Делюкка устремил свое внимание на ее отца:

— Если вы не возражаете, Пакстон, я приглашу вашу дочь пообедать. Мистер Коста вполне в состоянии сам объяснить вам то, что мы должны обсудить, а я увижусь с вами позднее.

Ошеломленная таким поворотом дела, Сэлли не успела что-либо возразить. Мужчины обменялись тяжелыми взглядами, а потом ее отец преувеличенно бодро ответил:

— Это очень любезно с вашей стороны, мистер Делюкка. Проблема решена. Сэлли, дорогая, мистер Делюкка приглашает тебя обедать… разве это не мило?

Сэлли отвела взгляд от отца и подняла глаза на возвышающегося над ней мужчину, в темных глазах которого сверкало злобное удовольствие. Она вздрогнула. Мило?.. Сама Сэлли не находила ничего милого в этом человеке.

Через десять минут Сэлли сидела на заднем сиденье лимузина. Зак Делюкка возвышался рядом с ней.

— Вам удобно, Сэлли?

— Прекрасно, — автоматически ответила она.

— Ресторан находится минутах в двадцати езды отсюда. Это мой любимый ресторан. Я всегда захожу в него, когда приезжаю в Лондон.

— Отлично, — пробормотала Сэлли, прокручивая в своей голове разговор, который состоялся в офисе.

Обретя наконец способность говорить, она попыталась было отвертеться от обеда, сославшись на то, что не голодна и что уверена в том, что мистер Делюкка слишком занятой человек, чтобы терять с ней время.

Делюкка же елейным голосом заверил ее, что с красивой женщиной речь о потерянном времени вообще не может идти. Сэлли, заметив сатанинскую ухмылку в его темных глазах, поняла, что он насмехается над ней. Он был из тех мужчин, что всегда побеждают, и ей захотелось влепить ему пощечину.

Что касается ее отца, тому по какой-то причине, похоже, очень хотелось, чтобы она уехала с этим человеком. Практически отец настоял на этом.

Впервые за долгие годы Зак Делюкка был сражен женщиной. А женщина, сидевшая с ним рядом, едва ли его замечала. Ее равнодушные ответы на все его попытки завязать разговор были односложными, что его дьявольски раздражало.

— Какой тяжелый вздох! Неужели мое общество вам настолько скучно? — язвительно спросил он.

Сэлли искоса взглянула на него:

— Нет, мистер Делюкка.

— Тогда, пожалуйста, называйте меня Зак, — предложил он ласково. — Я хочу, чтобы между нами не было никаких формальностей, Сэлли.

Хорошо бы, чтобы между ними вообще ничего не было — ни сантиметра ткани, только плоть к плоти… Никогда в жизни Зак не испытывал такого неудержимого влечения к женщине. Не в силах побороть искушения прикоснуться к ней, он позволил своей ладони опуститься на ее плечо.

Она подпрыгнула, как ошпаренная кошка, и выкрикнула:

— Я вообще ничего не хочу между нами!

Не сдержавшись, Зак хмыкнул. Какая ирония! Она точно озвучила его мысль, но имела в виду совсем не то, о чем мечтал он…

— Очень рада, что вы находите меня забавной, — фыркнула Сэлли. — И уберите свою руку! — Наклонившись вперед, она дернула плечом, сбрасывая его ладонь.

Зак снял свою руку и откинулся на спинку сиденья. Возможно, он допустил ошибку. Было ли у него время, чтобы увиваться за ней и так ли уж он хотел этого на самом деле? Она была типичной избалованной богатенькой девчонкой, разобидевшейся на то, что безумно любящий отец не бросился со всех ног выполнять ее желание.

Какая все-таки ирония судьбы! Если подозрения Раффи были правильными, Зак уже оплатил стиль жизни этой красавицы Сэлли Пакстон, причем без всякой пользы для себя.

— Не столько забавной, сколько интригующей, — наконец ответил ей Зак, вдруг почувствовав, что ему необходимо кое-что выяснить. — Скажите… в вашей жизни присутствует какой-то мужчина?

Сэлли несчетное количество раз слышала этот вопрос.

— Нет. А у вас есть жена? — в свою очередь спросила она, взглянув на него. Зак продолжал сидеть слишком близко, с ее точки зрения. — Дело в том, что я никогда не обедала с женатыми мужчинами.

— У меня нет жены, — Зак улыбнулся хищной, как показалось Сэлли, улыбкой, — и я не могу сказать, что хотел бы ее иметь. — Он отвел ей за ухо упавший завиток, скользнул пальцем по ее щеке и, приподняв за подбородок, повернул ее лицо к себе. — Да и никакой подходящей женщины не вижу в данный момент. Так что ничто не мешает нам общаться. Я очень щедрый любовник — и в постели, и вне ее. Доверьтесь мне — обещаю, что вы не пожалеете.

Неприкрытое высокомерие этого человека ошеломило Сэлли. Она познакомилась с ним всего полчаса назад, а он уже объявил ей, что не просто заинтересовался, а не прочь завести роман. Проще говоря, этот тип ищет сексуальных утех, уточнила для себя она. Ничего больше. Прямо как ее отец.

Едва сдержавшись, чтобы не сбросить его палец со своего подбородка, Сэлли взглянула своими широко распахнутыми глазами в его глаза. Они были темными и излучали мужскую уверенность. «Ну, это ненадолго», — язвительно подумала она.

— О, я не знаю, Зак, — сказала она хрипло, подчеркнуто обратившись к нему по имени. — Мне почти двадцать шесть, и я хочу, чтобы у меня был муж — только не чужой.

Его палец упал с ее подбородка. Сэлли увидела, как настороженно вспыхнули его темные глаза, что ее нисколько не удивило. Типичная мужская реакция.

Она слабо улыбнулась ему:

— Как и вы, я тоже считаю, что надо честно говорить о своих намерениях. — Сэлли не сомневалась в том, что он заметил скрытый сарказм в ее тоне. — Поэтому я чувствую, что должна сделать то же самое. В идеале хотелось бы иметь троих детей, пока я еще достаточно молода, чтобы получать от них радость. Так что, по сути, я не могу тратить время на роман с вами, если бы даже и захотела.

Боже, до чего комичны бывают иногда мужчины! Выражение его лица тут же изменилось. Менее чем за минуту Зак превратился из самоуверенного пылкого ухажера в подозрительную оскорбленную особь мужского пола.

— Могу вас заверить, что ни одна женщина никогда не считала роман со мной напрасной тратой времени! — надменно заявил он, и Сэлли еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.

Не в силах справиться с собой, она стала развивать эту тему дальше:

— Ну ладно, согласна. — Она пожала плечами. — Однако ведь вам должно быть… ну, сколько? Тридцать шесть, семь…

— Тридцать пять, — буркнул он.

Она не дала бы ему столько. Сэлли сдержала усмешку.

— Тем не менее вы тоже не молодеете. Возможно, вы измените свое отношение к браку и, безусловно, станете для кого-то прекрасным мужем, — одарила она его комплиментом и совсем развеселилась.

Чтобы лучше видеть Зака, Сэлли села вполоборота к окну и нарочно неспешно и внимательно оглядела его огромными голубыми глазами. У него были довольно крупные черты лица: большой нос, широкий рот с великолепно очерченными губами, нижняя губа была слегка полнее верхней, и квадратная челюсть с симпатичной ямкой на подбородке. Шелковистые черные волосы вились красивыми волнами.

«На самом деле, очень даже недурен собой», — констатировала Сэлли на этот раз и довершила портрет Зака следующими наблюдениями: мощные плечи, широкая грудь, брюки обтягивают мускулистые бедра. Сэлли подметила это, когда он отодвинулся подальше и закинул ногу на ногу.

Знаток языка жестов, вероятно, сказал бы, что это признак легкого раздражения. Значит, ее уловка сработала. Но чтобы окончательно убедиться в этом, Сэлли добавила:

— У вас действительно есть все предпосылки для того, чтобы стать хорошим мужем. Вы прекрасный образчик мужчины: находитесь в отличной физической форме и неприлично богаты.

Зак слушал Сэлли с растущей тревогой. Эта женщина охотилась за мужем, богатым мужем. Она такая же, как все остальные представительницы ее пола. К ее, с позволения сказать, достоинствам можно было отнести только то, что она, по крайней мере, выложила перед ним все свои карты.

Вступать с ней хоть в какие-то отношения было бы огромной ошибкой. Но когда Сэлли, едва удостаивавшая его взглядом с момента их встречи, вдруг начала пристально разглядывать его этими потрясающими голубыми глазами, Зака охватило такое сильное возбуждение, какого он еще никогда не испытывал. Он даже вынужден был закинуть одну ногу на другую, чтобы скрыть своевольную реакцию своего тела.

Благодарение богу, что машина начала замедлять ход. Через минуту они уже будут в ресторане. Быстрый обед и вежливое расставание… а тот факт, что ему было трудно устоять перед этой женщиной, можно отнести на счет его затянувшегося воздержания.

Зак взглянул на Сэлли. Она снова сидела, откинувшись на спинку сиденья, но её глаза больше не были холодными. Они сверкали. Он заметил блеснувшее в их голубой бездне коварное удовлетворение, а в уголках ее нежного рта таилась плохо скрываемая усмешка.

Чертовка! Может, она дразнила его? Нарочно старалась отделаться от него? Он не был в этом уверен — полная неожиданность для него. Обычно Зак видел женщину насквозь, но Сэлли совершенно запутала его.

Тревожные звоночки разума громко и отчетливо зазвучали в его голове, но он не обращал на них внимания. Ему было необходимо докопаться до причины такого поведения. Она так внимательно разглядывала его… Зак почему-то был уверен: Сэлли понравилось то, что она увидела. Ведь не случайно он почувствовал ее реакцию в тот момент, когда прикоснулся к ее руке в офисе и потом еще раз, когда дотронулся до ее щеки. Она не смогла устоять перед ним. Но ищет ли она и в самом деле богатого мужа?

А ему не все равно? Он ускользал из этих ловушек всю свою жизнь. И еще Заку нравилось, когда ему бросали вызов, а Сэлли Пакстон именно это и делала.

Глава 3

Пока метрдотель вел Зака и Сэлли к их столику, рука Делюкки твердо лежала на ее лопатках, и Сэлли начала сомневаться, насколько разумно была выбрана ее стратегия, когда она пыталась отбить у него всякую охоту ухаживать за собой.

Что-то пошло не так. Его рука раскаленным железом жгла ее кожу через легкий шелк платья, и если фраза, брошенная им в момент, когда он помогал ей выйти из машины, о чем-то говорила, ей угрожала большая опасность. Он заявил, что теперь, когда они имеют представление друг о друге, они могли бы ближе познакомиться во время обеда…

Он, безусловно, не считал, что теряет время, а она, безусловно, не хотела ближе знакомиться с этим человеком. Именно об этом размышляла Сэлли, когда ее усаживали за столик.

Она неожиданно почувствовала, что очень устала. Всю неделю Сэлли работала не покладая рук — готовила очередную выставку в музее. В это утро как раз состоялось ее открытие для прессы и почетных гостей, и Сэлли пришлось по просьбе начальства поприсутствовать на торжестве, чтобы ответить на возможные вопросы об экспонатах. Обычно она ходила на работу в строгих юбках и блузках, но сегодня ей пришлось одеться более нарядно.

Ее босс знал о состоянии здоровья ее матери и любезно разрешал ей ежедневно отлучаться в час дня. Почти два года непременных посещений матери во время уик-эндов и праздников, не говоря уж о постоянной тревоге за нее, не прошли бесследно для Сэлли, и она чувствовала себя совершенно измученной. Меньше всего ей было нужно сейчас отбиваться от ухаживаний какого-то самца. На самом деле ей хотелось только одного — оказаться в своей постели… одной…

— Мадам?

Она подняла глаза.

— Извините, — пробормотала она склонившемуся перед ней метрдотелю и взяла меню.

— Может быть, вы предпочитаете, чтобы я сам заказал для вас?

Ну вот, опять этот низкий голос с итальянским акцентом вторгается в ее мысли. Сэлли взглянула через стол на своего спутника. На мгновение их взгляды встретились, и она заметила уже знакомый вызывающий блеск в глубине его глаз, прежде чем взглянула в меню, которое держала в руке.

Он сидел здесь, такой надменный, всесильный самец, и она уже готова была ответить ему отказом, а потом подумала: «А зачем? Чем быстрее он закажет, тем быстрее мы пообедаем и тем быстрее я смогу отделаться от его волнующего присутствия». Потому что, будучи предельно честной, Сэлли осознавала, что Зак действительно волновал ее так, как никто и никогда прежде.

Ничего удивительного, что Зак Делюкка не хотел связывать себя обязательствами с какой-то одной женщиной, когда к его услугам постоянно были самые лучшие дамы, если верить той статье, которую она прочитала о нем. В этой статье превозносилась его блестящая деловая хватка, а в заключение упоминалось, что в качестве подруг он предпочитает известных моделей.

— Прекрасно, — наконец сказала Сэлли, вернув меню метрдотелю.

— Они готовят здесь отменные стейки, еще я мог бы порекомендовать морского волка, но и все остальное, что они подают, просто замечательно.

— Вот и отлично, — протянул Зак с едким сарказмом. Ей снова было все безразлично. С мрачным видом он сделал заказ метрдотелю, включая бутылку довольно хорошего вина. Но в душе у него все кипело.

— Прекрасно, — согласилась она, когда он назвал вино, и даже не взглянула на него.

Зак заметил, как она бросила взгляд на свои часики, когда они приехали. Еще ни одна женщина не интересовалась временем, когда была в его компании. Сейчас Сэлли сидела перед ним, опустив голову, и играла с вилкой. Никто никогда не игнорировал его — и, уж безусловно, такое недопустимо для женщины, отец которой прикарманил часть дохода от его бизнеса. Какой бы красивой она ни была.

— Скажите мне, Сэлли, что вы делаете, если не занимаетесь тем, что уговариваете своего отца отвести вас обедать? — начал он вкрадчивым тоном. — Ходите по магазинам и наносите визиты косметологам? Хотя не сказал бы, что вы в этом нуждаетесь… — Он потянулся через стол, взял ее руку в свою и, повернув, принялся рассматривать гладкую ладонь. — Неужели этой нежной ручке знаком какой-то труд или папочка бережет вас?

Сэлли резко подняла голову, почувствовав покалывание в руке, и быстро отдернула ее. Она вдруг глубоко осознала присутствие Делюкки, и не только в физическом смысле. Итак, он решил ее оскорбить! Как типично для такого богатейшего выскочки, как он, только на основании того, что у нее однажды выдалось свободное время, автоматически решить, что ее содержит отец. Да будь она проклята, если прольет свет на это! Пусть остается при своих женоненавистнических взглядах — ей все равно…

— Естественно, делаю покупки… разве не все этим занимаются? — сказала она небрежно. Это было правдой. — И хожу к парикмахеру, иногда. — И это тоже было правдой. — В остальное время я много читаю. — Тоже правда.

Принесли еду и вино, перебив их разговор, чему Сэлли была очень рада. Ей совершенно не хотелось продолжать препираться с этим человеком.

Зак наполнил бокал Сэлли и настоял на том, чтобы она отпила вино. Он дал ей попробовать со своей вилки кусочек своего стейка, и она была так сражена интимностью этого жеста, что… попробовала.

Он спросил, какой у нее любимый фильм. Сэлли ответила: «Касабланка». И он сказал, что она безнадежно романтична. Его любимым фильмом был «Мыс страха», что показалось ей странным… А затем они начали обсуждать книги. Сэлли сказала, что любит исторические и автобиографические книги, но иногда не прочь почитать какой-нибудь детектив с убийствами. Зак чаще всего читал финансовые журналы и отчеты, но признался, что в свободное время любит читать триллеры. Так вот почему он любит «Мыс страха»!

Сэлли откинулась на спинку стула, положила нож и вилку на свою тарелку и с удивлением увидела, что, сама того не замечая, все съела. Вопреки всем опасениям, обед проходил довольно приятно. Зак был интересным собеседником и заставлял ее улыбаться, что было немалым достижением при ее теперешнем душевном состоянии.

Она отказалась от предложенного Заком десерта и согласилась на кофе.

— Да ведь это же Сэлли Салмакида, честное слово! — раздался чей-то голос.

У Сэлли округлились глаза, она отодвинула свой стул и вскочила на ноги, когда неожиданно двухметровый рыжеволосый мужчина направился прямо к ней.

— Алджернон! — засмеялась она.

Две пары голубых глаз встретились. Сэлли заключили в медвежьи объятия и коротко поцеловали в губы, прежде чем отстранить на расстояние вытянутой руки.

— Дай мне посмотреть на тебя. Господи, да ты еще роскошнее стала! Как давно мы не виделись? Два года, три?

— Что-то вроде этого, — подтвердила она. — Но что ты тут делаешь? Я думала, что ты все еще ловишь бабочек на Амазонке. Представляла, как ты обгораешь на солнце.

— Ты же знаешь меня. Я никогда не переносил жары.

— Меня это не слишком удивляет. — Она подняла тонкую бровь. — Я предупреждала тебя, Ал.

Он был еще более белокожим, чем она.

Они познакомились еще в начальной школе, двое рыжих с необычными именами, и, естественно, потянулись друг к другу, чтобы вместе противостоять своим обидчикам. Ал был единственным, кто называл ее настоящим именем. Даже от родителей она требовала, чтобы ее называли Сэлли. И Алджернон делал то же самое, требуя, чтобы родители называли его Ал. Став подростками, они решили, что, окончив университет, устроят себе отпуск на целый год и отправятся вместе в кругосветное путешествие, начав с Южной Америки. Ал будет охотиться за бабочками, а Сэлли наконец осмотрит развалины крепости Мачу-Пикчу.

Болезнь матери положила конец мечте Сэлли, но она продолжала жить со слабой надеждой когда-нибудь осуществить свое заветное желание.

— Так чем ты занимаешься? — спросила она.

— Работаю на нашей семейной ферме со своим отцом. Мы только что отобедали, и я уже выходил из ресторана следом за ним, когда заметил тебя. Ну а ты? Все еще продолжаешь изучать античную историю? — предположил он с улыбкой.

— Да. — Она ответила ему улыбкой на улыбку.

— Я должен бежать. Дай мне номер своего телефона. Я несколько раз пытался дозвониться по старому, но безуспешно.

Ал достал из кармана свой сотовый и ввел номер, который ему сообщила Сэлли.

Именно это стало последней каплей, переполнившей терпение Делюкки. Сэлли утверждала, что в ее жизни никакого мужчины нет, однако этот парень если не сейчас, то когда-то в прошлом явно существовал. Сэлли оживилась в его присутствии. Когда Зак услышал, как молодой человек разговаривает с ней, а потом увидел, как тот обнимает и целует ее, его просто ослепила ревность. С таким яростным чувством он не был знаком, а поэтому на мгновение оторопел. Но только на мгновение…

— Сэлли, дорогая! — Он поднялся и подошел к ней. — Ты должна представить меня своему другу, — требовательно произнес он, уставившись на молодого человека сверлящим взглядом.

Внезапно вспомнив, где она находилась и с кем, Сэлли поспешно представила их друг другу. Она увидела, как поморщился Ал, когда Зак пожал его руку. «Этот человек демонстрирует свою силу, как бык во время спаривания, — с отвращением подумала она. — И с чего это он назвал меня «дорогая»?»

Ал, как всегда, был корректен:

— Рад познакомиться с вами, мистер Делюкка. Жаль, что наша встреча будет такой непродолжительной. — Он бросил на Сэлли виноватый взгляд: — Извини, старушка. Я не могу остаться и поболтать. Ты же знаешь моего отца. В этот уик-энд я должен быть на домашней вечеринке, но на следующей неделе позвоню тебе, и мы сможем пообедать и пообщаться. Что скажешь?

Сэлли ласково улыбнулась старому другу.

— Да, это было бы здорово! — сказала она и проводила Ала взглядом.

Она снова села на свое место как раз в тот момент, когда официант принес им кофе. Ее глаза были влажными от воспоминаний о счастливых временах. Ал никогда не дразнил Сэлли, когда она стала заикаться после смерти бабушки. На протяжении всех школьных лет он был ее неизменным защитником и лучшим другом. Он часто бывал у нее дома, И она проводила бесчисленное количество летних дней, играя у плавательного бассейна возле его дома.

Ал был первым мальчиком, который поцеловал ее, и был таким же застенчивым, как и она. Дело не пошло дальше нескольких несмелых прикосновений, над которыми они оба только похихикали, поняв, что были скорее братом и сестрой и что любовниками им не стать. После окончания школы Сэлли уехала учиться в университет в Эксетер, а Ал направился в Оксфорд, чтобы изучать ботанику. Они поддерживали связь друг с другом и иногда встречались по праздникам, но из-за болезни ее матери постепенно их контакт свелся к периодическим телефонным разговорам или случайным, как сегодня, встречам.

— Очень трогательно, — ворвался в ее мысли низкий насмешливый голос. — Ал — это старый друг, как я понимаю? Или, вернее было бы сказать, любовник?

Сэлли бросила взгляд через стол на Зака и уловила в его глазах скрытую злость.

— Можете говорить что хотите. Это вас не касается.

— Нет, касается. Когда я приглашаю даму на обед, я рассчитываю на то, что она будет вести себя как леди, а не бросится в объятия какого-то мужчины, фамильярно позвавшего ее по прозвищу, и не начнет его целовать.

Сэлли на миг оторопела, потом расхохоталась.

— Я рад, что вы нашли это забавным, в отличие от меня. — Зак явно злился.

— Вы ошиблись. Ал не фамильярничал. — Сэлли усмехнулась. — Мое настоящее имя не Сэлли, а Салмакида. — Она по слогам четко произнесла: — Сал-ма-ки-да.

— Салмакида… — повторил это имя Зак, и оно ему, пожалуй, понравилось. — Что это за имя?

— Греческое. Когда моя мама ждала меня, она провела последние четыре месяца беременности в постели. И увлеклась греческой мифологией. — И Сэлли рассказала ему легенду: — Салмакида была нимфой, которая жила в источнике вблизи города Галикарнасс в Малой Азии. Она стала единым целым с юношей по имени Гермафродит, в которого была влюблена.

— Что побудило вашу матушку дать вам такое эксцентричное, хотя и довольно красивое имя? — спросил он, продолжая широко улыбаться.

— Я думаю, что это был последний миф, который мама прочла перед тем, как рожать, и, к большому сожалению для меня, он застрял в ее памяти, — сказала она с иронией.

— Нет, не к сожалению. Вы такая экзотичная… нет, это неверное слово. — Зак покачал темной головой, напрягая мозги в попытке подыскать английский эквивалент того, что он хотел сказать. — Ваша красота слишком… мистическая для имени Сэлли, — удовлетворенно объявил он. — Салмакида подходит вам гораздо больше.

— А мне гораздо больше нравится Сэлли… Я настаиваю на этом. Так что предупреждаю — станете называть меня Салмакидой, и я не буду отзываться.

— Хорошо… Сэлли, — уступил Зак и добавил: — Я немного удивлен, что ваша матушка заставила вашего отца согласиться на такое необычное имя. Бухгалтеры не слишком славятся полетом фантазии.

Ее глаза потухли, словно кто-то выключил свет.

— Маме не пришлось это делать. Мой отец женился на ней, потому что она забеременела от него. Ей было восемнадцать, а ему тридцать пять, — ответила Сэлли. — Видимо, он был так расстроен, когда доктор сказал ему, что она не сможет больше иметь детей, не сможет родить ему в будущем сына, что его не особенно волновало, какое имя мне дали…

Потрясенный таким откровением Сэлли, Зак теперь с уверенностью мог сказать, что не отличавшийся чуткостью Найджел Пакстон был не только вором, но и плохим отцом.

— Думаю, нам пора уходить. — Ее голос прервал его мысли. — Мы единственные, кто еще остался здесь.

Оглянувшись, Зак понял, что Сэлли права.

«Когда в последний раз женщина завладевала моим вниманием настолько, что я ничего не замечаю вокруг? — спросил он себя и ответил: — Никогда». В этот момент Зак решил, что больше не допустит такого. Сэлли была настолько же опасна, насколько красива, и она не для него…

— Допивайте свой кофе, и мы пойдем, — согласился Зак и кивнул метрдотелю. Он протянул ему кредитную карточку и несколько банкнотов в качестве чаевых и, допив кофе, поднялся.

Сэлли выглядела такой хрупкой, что он не смог удержаться и обнял ее за талию, когда повел к выходу из ресторана. Она не сделала попытки отстраниться, а прильнула к нему.

«Ее очень приятно обнимать», — нехотя подумал Зак, садясь на заднее сиденье машины рядом с ней.

Однако мужской инстинкт, которым он обладал в полной мере, говорил ему, что это была женщина, от которой ему следовало держаться подальше… Для его же собственного блага.

— Где бы вы хотели, чтобы мы вас высадили? — спросил он. — На Бонд-стрит? У «Харродса»?[1] — предположил он с долей цинизма в своем тоне.

— У «Харродса» было бы отлично.

Он так и думал. Небольшая толика шопинга — все, что нужно каждой женщине, чтобы она почувствовала себя счастливой.

Сэлли взглянула на него нежными голубыми глазами, и Зак не выдержал. Он обнял ее за талию и откинул шелковые волосы с ее лба.

— Что вы делаете? — пробормотала она.

— Думаю, вы знаете, — протянул он хриплым голосом и накрыл ее губы своими.

Глава 4

Теплые губы Зака прижались к ее губам с нежной чувственностью, которая совершенно смутила Сэлли. Она закрыла глаза. Испытывая головокружение, она жадно прижалась губами к его губам и с рвением, хотя и несколько неумело, ответила ему с такой же страстью…

«Так вот чего мне недоставало, вот причина, по которой люди так жаждут секса!» — удивленно подумала она и обхватила его шею рукой.

И тут он резко отстранился, и Сэлли, лишившись опоры, откинулась назад на сиденье.

— Что случилось? — недоуменно спросила она.

— Мы прибыли туда, куда вы просили, к «Харродсу». — Он смотрел на нее темными как ночь глазами, во влажной глубине которых все еще оставалось воспоминание о страстном желании… — Жаль. — Уголки его губ дрогнули в зарождающейся улыбке. — Но мы сможем продолжить. Поужинаете со мной сегодня?

— Нет! — резко сказала она. Никогда в жизни Сэлли не чувствовала себя такой смущенной и пристыженной. Никогда в жизни ни один мужчина не целовал ее так… И она не могла понять, что на нее нашло.

— Тогда завтра вечером, — предложил он.

«Как, черт возьми, это произошло?» — во второй раз за сегодняшний день спросила себя Сэлли. И снова в этом был виноват Зак Делюкка. Когда он заговорил о том, какой он щедрый любовник, ей и в голову не могло прийти, что он решит доказать это с такой поспешностью, что защитная стена, которую она возвела вокруг себя, рухнет от одного только поцелуя…

— Сожалею, но нет. Я уезжаю на уик-энд.

— Отмените его и проведите выходные со мной, — высокомерно потребовал он.

Вероятно, этот плейбой регулярно соблазнял женщин на заднем сиденье своего лимузина, и она вряд ли была самым последним его завоеванием…

Сэлли подумала о своей матери, которой она была так нужна! В отличие от этого Делюкки, которому она требовалась лишь как женщина. Без сомнения, Зак был потрясающим мужчиной, привыкшим получать все, что захочет, и он был новым боссом ее отца… Но ведь ей нет никакого дела до отца!

— Это оскорбительное предложение, на которое я бы никогда не могла согласиться, — резко сказала она. — К тому же я дала обещание своей матери.

— Преданность матери — качество, достойное восхищения. Тогда мы могли бы поужинать в понедельник вечером…

Он был не только высокомерен, но к тому же еще и туп, и Сэлли не стала обременять себя ответом. К ее облегчению, в эту минуту водитель распахнул дверцу автомобиля. Ей надо отделаться от Зака Делюкки как можно скорее!

Но воспитанность была ее врожденным качеством. Сэлли вышла из машины и, поколебавшись, оглянулась на Зака:

— Спасибо за обед, мистер Делюкка, и за то, что подвезли. До свидания, — и, повернувшись, торопливо зашагала прочь.

В универмаг, как заметил Зак, девушка так и не зашла.

— Поехали! — приказал он водителю.

Эта Сэлли — или Салмакида — не на шутку заинтриговала его.

Вернувшись в кабинет Пакстона, Зак взглянул на Раффи, который незаметно покачал головой. Значит, Пакстон еще не догадывался, что они раскусили его. Хорошо.

— Мы с вашей дочерью отлично пообедали, Пакстон. Она попросила высадить ее у «Харродса», хотя я заметил, что она не вошла в этот магазин.

— Вы же знаете этих молодых женщин — они такие непостоянные, — ответил тот с интригующей улыбкой. — Я купил ей квартирку-студию в Кенсингтоне. Это недалеко от «Харродса». Она, возможно, решила пойти домой пешком.

Зак довольно хорошо знал ситуацию с недвижимостью в Лондоне, чтобы понимать, что квартира в этом округе Лондона стоила недешево. Сэлли была счастливой девушкой, а Пакстон с каждой минутой выглядел все более виноватым.

Сэлли въехала на парковку частной лечебницы и заглушила двигатель. Она взглянула на буйные заросли дикого винограда. Светило солнце, стоял роскошный июньский день, однако ничто не радовало ее. На мгновение она сложила руки на руле и уронила на них голову. Она должна была улыбаться своей матери, хотя ее сердце словно налилось свинцом. Это было трудно, ужасно трудно… Особенно теперь, когда она знала прогноз врача…

Как Сэлли и предполагала, отец не позвонил ей вчера вечером. Ей удалось связаться с ним лишь сегодня утром, и он сообщил ей, что из-за визита Делюкки никак не сможет уехать в этот уик-энд. И Сэлли поверила ему. После вчерашнего обеда с Заком она поняла, что никто не в силах отказать ему — включая ее саму. Она все еще ежилась, вспоминая о том, как отреагировала на его поцелуй и, что еще хуже, как провела беспокойную ночь, пытаясь выбросить его из головы… без особого успеха.

Подняв голову, она сделала глубокий успокаивающий вдох и смахнула одинокую слезу. Хотя бы сегодня ей не придется лгать матери — ее отец действительно был занят.

Минут через пять, заставив себя улыбаться, Сэлли с радостным возгласом вошла в комнату матери.

Та сидела в своем инвалидном кресле с выжидательной улыбкой на все еще привлекательном, хотя и прочерченном теперь страдальческими морщинами лице. Ее волосы больше не были того приятного рыжего цвета, какими их помнила Сэлли. После химиотерапии они снова отросли, но стали пепельно-русыми, с проседью.

Однако ее мама не сдавалась! Она все еще пользовалась косметикой, и, хотя тональный крем лежал немного неровно, а тон помады не совсем подходил, ей хотелось выглядеть лучше… Возможно, потому, что сегодня она ждала мужа. И снова ее ожидало разочарование…

Сэлли проглотила подступивший к горлу ком и нежно поцеловала морщинистую щеку.

Сиделка надела на маму симпатичный летний халатик, который Сэлли купила ей на прошлой неделе. Она всегда приезжала с каким-то подарком, иногда просто с коробкой шоколадных конфет. А на этой неделе это была книга по греческой мифологии, которую Сэлли нашла в букинистическом магазине. Это была поистине ценная находка, поскольку книга оказалась очень старой, издания 1850 года, с прекрасными иллюстрациями.

Сэлли вручила маме книгу, и та очень обрадовалась, но ее улыбка несколько померкла, когда она сказала ей, что папа не приедет… Сэлли попыталась немного смягчить неприятное известие, рассказав о его новом боссе и о том, что она встретила его в кабинете отца. Похоже, это хоть немного успокоило ее мать.

Войдя в свою квартиру, Сэлли закрыла за собой дверь и устало прислонилась к ней. Сегодня была прекрасная погода, но она чувствовала себя совершенно разбитой.

Уик-энд оказался довольно горьким. Она пробыла у мамы вчера допоздна. Прогулка по больничному саду утомила маму, и Сэлли помогла сиделке уложить ее в постель, а потом сидела с ней весь оставшийся субботний день и вечер. То же самое она сделала в воскресенье и только после полуночи, наконец, вернулась в Лондон. Но беспокойство о матери и воспоминания о высоком темноволосом мужчине мешали ей спать, и она еле заставила себя встать сегодня утром — пора было идти на работу.

И теперь, вечером, она чувствовала себя совершенно разбитой. Понурившись, Сэлли придирчиво оглядела комнату. Она ненавидела свое жилище. Эта квартира долгие годы принадлежала ее отцу, но после несчастья, случившегося с ее матерью, он продал их фамильный дом в Борнмуте и купил себе квартиру с тремя спальнями в фешенебельном районе Ноттинг-Хилл.

Как ему удалось уговорить маму продать их дом в Борнмуте — дом, который мама унаследовала от своих родителей, — Сэлли не поняла, но нехотя согласилась поехать посмотреть новую квартиру, предполагаемое новое семейное гнездо. Квартира оказалась на верхнем этаже довольно старого дома, что было совершенно неприемлемо для инвалидного кресла. Догадка Сэлли подтвердилась: отец больше и не собирается жить со своей женой.

Свое решение продать их дом он объяснял дороговизной содержания жены в частной лечебнице. Поскольку это он отправил маму туда, Сэлли не могла ему этого простить, но ведь он оплачивал все расходы…

К ее ужасу, оказалось, что однокомнатная квартира отца переходит к ней. Ее мама была довольна и сказала, что Сэлли давно пора обзавестись собственным жильем. Когда она попыталась отказаться, мама настояла и рекомендовала слушать отца: он был бухгалтером, и эта собственность — прекрасная инвестиция на будущее.

Тут-то Сэлли и поняла, как отец убедил ее мать продать дом, и еще раз убедилась в том, насколько жадным подонком он был…

Ей пришлось въехать в эту квартиру десять месяцев назад, но здесь она не чувствовала себя как дома и знала, что никогда не почувствует, потому что это жилище в ее сознании всегда будет порочным любовным гнездышком ее отца. В первую же неделю после переезда именно сюда звонили какие-то женщины… Сэлли сменила номер телефона, но не могла отделаться от мысли, что целая вереница распутниц делила с ним кровать огромных размеров.

Сама по себе эта однокомнатная квартира была прекрасной. Вход на кухню и в ванную комнату был из небольшой прихожей. Гостиная и спальня располагались в одной зоне, но на разном уровне — в спальную часть вела лесенка. Сэлли выкинула всю мебель, оставшуюся от отца, включая его широченную кровать и зеркало над ней, и купила себе кровать более скромных размеров.

Она полностью изменила декор, используя нейтральные тона, и купила минимум новой мебели: софу, низкий столик и телевизор в гостиную. В спальне вдоль одной стены поставила деревянную стенку с закрытыми ящиками и полками, где разместила свои книги. В одну из секций был встроен рабочий стол. На нем разместился ее компьютер, а еще он служил Сэлли туалетным столиком. Другая стена была отведена под застекленный шкаф-купе. Больше ей ничего не было нужно, да она, вероятно, тут надолго и не задержится.

С месяц назад Сэлли заикнулась своей матери, что хочет продать эту квартиру, потому что ей нужна отдельная спальная комната. Мама согласилась с ней, но больше эта тема не поднималась. А с того момента, как Сэлли услышала прогноз врача, она осознала, что в жизни существуют куда более важные и страшные вещи, чем смена квартиры.

Она направилась на кухню. Чашка кофе, сандвич и душ — именно в такой последовательности, а потом постель. Она включила чайник и потянулась за растворимым кофе, как вдруг зазвонил висящий на стене телефон.

Сердце ухнуло куда-то вниз. С некоторых пор Сэлли стала бояться телефонных звонков. Вот и сейчас первой мыслью было, что звонят из лечебницы со страшным известием о ее матери… Сняв трубку, она торопливо сказала:

— Сэлли Пакстон слушает. Что?

— Не что, а кто, — поправил ее со смешком низкий голос и представился: — Зак.

Она едва не выронила трубку.

— Как вы раздобыли мой номер? — строго спросила она.

— Легко. Ваш отец сказал мне, что вы живете в Кенсингтоне. Я не стал просить ваш телефон, но вы значитесь в телефонной книге.

Естественно, она значилась. Разве она не сменила номер и не зарегистрировала его под собственной фамилией?

— Вы проверили всех Пакстонов в книге? Вам, должно быть, пришлось обзвонить с дюжину абонентов, чтобы найти меня.

Она не могла поверить, что человек с его состоянием и положением станет так обременять себя.

— Нет. Удивительно, но Пакстонов оказалось всего несколько, и ваш номер был первым, который я набрал. Я везуч по своей природе, Сэлли.

По своей природе Зак был еще и высокомерен. И зачем только она утруждает себя разговором с ним?

— Так как насчет сегодняшнего вечера? — продолжал он. — Я заказал столик на восемь. — И он назвал знаменитый ресторан в районе Мэйфер.

— Да подождите вы минуту! — сердито оборвала его Сэлли. — Я не соглашалась ужинать с вами. Нет уж, спасибо! Лучше останусь дома и вымою голову, — язвительно сказала она и повесила трубку.

Сердце так колотилось в ее груди, что она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять злость.

Чайник закипел, и она заварила себе чашку кофе не совсем твердой рукой. Что с ней происходит? Видимо, все дело в усталости. Удовлетворившись таким объяснением, Сэлли сделала себе сандвич с сыром.

Хлеб оказался черствым, но она все съела и выпила кофе.

Пройдя в спальную зону, она разделась, повесила одежду в шкаф и направилась в ванную. Включила теплый душ и, взяв шампунь, шагнула под живительную струю. Вымывшись, сняла с дверного крючка, махровый халат, закуталась в него и туго завязала пояс на талии.

Телефон зазвонил, как только она вернулась в гостиную.

— Да? — отрывисто спросила она.

— Господи, Сэлли, кто это тебя так напугал? — послышался давно знакомый голос.

— Ал! — Сэлли засмеялась. — Я думала, что это…

— Надеюсь, не тот парень, с которым ты обедала?

— Попал в точку.

— Сэлли, будь осторожна. Я сказал своему отцу, что познакомился с Делюккой. По его словам, это не тот человек, с которым стоит иметь дело. Оказывается, он невероятно влиятельный человек, которому мало кто симпатизирует, а большинство просто боится. Делюкка славится тем, что мастерски скупает компании и является совершенно блестящим бизнесменом. «Делюкка холдингз» — одна из немногих корпораций, которую почти не затронул экономический спад, и все потому, что он неустанно закрывал разоряющиеся компании и продавал их имущество. С таким же успехом Делюкка умело сохраняет и расширяет прибыльные компании. Ему принадлежат прииски в Южной Америке и Австралии, несколько нефтяных компаний, земли и многое другое. Как выразился мой отец, все это вещественные ценности, которые, в отличие от акций, не будут обесцениваться в перспективе. Что же касается его личной жизни, о ней мало что известно, кроме того, что Делюкка встречался с несколькими известными моделями.

— Я все знаю, так что не беспокойся. Например, уже отклонила его приглашение на ужин. С меня хватило и обеда, так что не хочу никаких повторений.

— Отлично. Тогда поужинаешь со мной завтра вечером? Я забронировал столик на девять в одном новом местечке, но девушка, на которую я возлагал надежды, дала мне от ворот поворот.

— Такого сомнительного приглашения я еще никогда не получала, — засмеялась Сэлли, однако согласилась и, поговорив минут десять с Алом, почувствовала себя возрожденной и почти готовой снова к светской жизни.

Сэлли смотрела телевизор и уже стала подумывать о том, чтобы отправиться спать, когда в дверь позвонили.

В доме был консьерж. Ей не сообщали о чьем-то приходе, так что это, вероятно, была мисс Телфорд из квартиры напротив. Сэлли познакомилась с ней в первую же неделю после своего вселения, когда старая дева случайно захлопнула дверь своей квартиры. С тех пор по просьбе мисс Телфорд Сэлли имела запасные ключи от квартиры соседки на случай, если такое повторится, а это случалось довольно часто…

Встав и потянувшись, Сэлли выключила телевизор и босиком прошлепала к двери.

— Забыли ключ?.. — Она распахнула дверь и выдохнула: — Вы?

Оцепенев, Сэлли недоверчиво уставилась на мужчину, стоящего перед ней. Зак Делюкка возвышался в дверях, держа в одной руке что-то похожее на огромную сумку-холодильник, а в другой — букет роз.

— Какая честная женщина… вы действительно мыли голову, — протянул он, разглядывая влажные спутанные локоны, рассыпанные по ее плечам. — Но мыли вы голову или нет, Сэлли, вам, как я понимаю, все равно надо поесть. Вот это для вас.

Зак протянул ей розы, и она взяла их, слишком потрясенная, чтобы отказаться. Он ловко протиснулся мимо нее и вошел в квартиру.

— Симпатичное местечко, — заявил Делюкка…

Все еще не обретя дара речи, Сэлли обвела взглядом его внушительную фигуру. Костюм от дизайнера уступил место белой хлопчатобумажной рубашке и джинсам с заниженной талией, обтягивающим узкие бедра и длинные ноги. Имя дизайнера красовалось на боковом кармане.

Невольно ее взгляд снова вернулся к его широкой мускулистой груди, обтянутой рубашкой. Несколько верхних пуговиц на ней были небрежно расстегнуты и открывали сильную шею и манящую поросль на груди… Сэлли сглотнула, поддавшись на миг искушению дотронуться своими пальцами до этой поросли. Она сделала шаг вперед. Невероятный животный магнетизм этого мужчины тянул ее, как мотылька к огню…

Громкий звук захлопнувшейся за ее спиной двери привел Сэлли в чувство, и она обрела способность говорить.

— Консьерж мне не звонил. Как же вы, черт возьми, прошли сюда? — строго спросила она и взглянула ему в лицо.

Зак широко улыбался:

— Я сказал ему, что вы уже месяц как моя любовница и что сегодня наш юбилей. Что хочу сделать вам сюрприз: подарить шампанское и розы и устроить интимный ужин для двоих. Этот человек — явный романтик в душе. Он не смог мне отказать. Ну и чаевые помогли, — цинично добавил он.

Ну вот опять! Никто никогда не отказывал Заку Делюкке. И если она не проявит бдительность…

Сэлли перешла в наступление:

— Значит, этот человек потеряет свою работу, потому что я не приглашала вас сюда. Я хочу, чтобы вы немедленно ушли! Убирайтесь, или я вышвырну вас вон… — Она взглянула сердитыми голубыми глазами в его черные и увидела в их темной глубине золотой огонь страстного желания, да такой силы, что почти ощутила его жар…

Глава 5

Атмосфера между ними настолько сгустилась, что Сэлли стало трудно дышать. Словно горячая волна накатила на нее, и это не имело ничего общего с жарким деньком.

Зак, казалось, заполнял собой все пространство небольшой квартиры, и ее невольно тянуло к нему. Его взгляд остановился на распахнутых отворотах ее халатика, и она судорожно плотнее запахнула его, вспомнив, что под халатом у нее ничего не было. От смущения и одновременно чувственного возбуждения ее бледное лицо порозовело.

Зак пристально смотрел на нее, и Сэлли пожалела, что решила оставить свои локоны сохнуть в беспорядке. Насколько она знала, это очень шло ей.

— Вы не станете лишать этого человека работы. Я же знаю, что вы не настолько бессердечная, Сэлли, — с уверенностью сказал Зак. И он был прав, черт его побери! — Что касается того, чтобы вышвырнуть меня вон, у вас не получится, но можете попробовать. — И он двинулся на нее, широко раскинув руки. — Это даже интересно, — усмехнулся он. У нее замерло сердце от такой дьявольски обольстительной усмешки. — Вам придется постараться.

Он навис над ней огромным монолитом, слегка расставив ноги и раскинув руки. Она понимала, что Зак смеется над ней, и все равно испытывала непреодолимое желание шагнуть в его объятия.

— Очень смешно, — фыркнула Сэлли и отвела взгляд. Но когда сделала шаг в сторону, какой-то бесенок вселился в нее, и она шлепнула Зака по руке розами, которые продолжала держать в руке. Как оказалось, это помогло снять напряжение…

— Больно! — услышала она его возглас и на этот раз все-таки рассмеялась и направилась в кухню в поисках вазы, куда можно было бы поставить слегка пострадавшие розы.

Она взяла вазу с полки, наполнила водой и поставила в нее цветы. Они выглядели так роскошно… Ставя вазу на подоконник, Сэлли вдруг почувствовала некоторое угрызение совести.

— Перемирие? — Зак встал за ее спиной, и Сэлли обернулась. Он стоял слишком близко, нависнув над ней всем своим мощным телом. Она почувствовала едва уловимый запах лосьона — или это был просто его запах? — и ее пульс учащенно забился.

— Вы до крови ранили меня. — Зак поднял руку, и Сэлли, к своему ужасу, увидела царапину и тонкую струйку крови.

— Ой, простите… давайте я заклею пластырем…

— Не нужно, — оборвал он ее. — Но в качестве компенсации причиненного ущерба минимум того, что вы можете сделать, — это позволить мне накормить вас.

Сэлли с опаской взглянула на него.

— Я действительно имею в виду только накормить вас. — Похоже, он обладал способностью читать ее мысли.

— Ну ладно, — наконец сказала она, в основном потому, что ей было ужасно стыдно. Она ведь поранила его руку розами, которые он ей принес….

— Вот и хорошо. — И, протянув руку к полке, которую она оставила открытой, достал два бокала. — Я займусь вином, а вам придется достать приборы. Все остальное принесено.

— Прекрасно. Вы хотите есть здесь? — Сэлли взглянула на откидной столик и две табуретки у кухонной стены, где обычно ела. Если он опять раскинет руки, то упрется ими в стены. — Можно либо здесь, либо в гостиной.

— В гостиной, — решил Зак и, повернувшись, вышел из кухни.

Сэлли выдвинула ящик и достала ножи, вилки и ложки, удивляясь тому, во что дала себя вовлечь. Воспоминание о горячем поцелуе, которым они обменялись в машине, не исчезало из ее памяти. И если честно, она была бы не прочь его повторить. К тому же что плохого было в том, чтобы поужинать с неожиданным гостем?

Часом позже, облизывая губы после вкуснейшего десерта, Сэлли пришла к выводу, что во всем этом действительно не было ничего плохого…

Ужин был просто великолепным. Когда она вышла из кухни с тарелками и приборами, Зак уже выложил на стол целый ассортимент блюд: вкуснейшую пасту, свежий хрустящий хлеб и телятину по-милански, а также салат и десерт.

Он принес все эти яства из своего любимого итальянского ресторана, владельцем которого, по его словам, был его приятель. И заставил Сэлли смеяться до слез, рассказывая забавные истории из жизни этого приятеля и его семьи.

Зак был обаятелен и вел себя как настоящий джентльмен. Стараясь даже не касаться Сэлли, он сидел на софе на почтительном расстоянии от нее. Ничто в нем не напоминало того высокомерного типа, которого она встретила в прошлую пятницу.

— Это было замечательно, — кивнула она, искоса взглянув на Зака. Он сидел рядом с ней, вытянув длинные ноги перед собой, и держал в руке бокал вина. — Разве какое-то яблоко и засохший сандвич с сыром могут сравниться с такой прекрасной едой? — продолжала Сэлли. Допив свое вино, она поставила бокал на стол и, скрывая зевок, прикрыла рот рукой, вежливо пробормотала: — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил Зак, поворачиваясь к ней. Улыбка тронула уголки его твердо очерченного рта, и она лениво улыбнулась в ответ, чувствуя себя до удивления уютно рядом с Заком.

Тут его взгляд опустился туда, где мягкая голубая ткань халатика вздымалась на ее груди. Сэлли вспыхнула и отвела взгляд в сторону. Неожиданно ее расслабленное и сонное состояние исчезло, а сексуальное напряжение вернулось с новой силой. Ее сердце забилось быстрее, и она с трудом обрела способность говорить.

— А теперь вам, по-моему, лучше уйти. Я что-то устала, — сказала она, словно оправдываясь.

— Ну, так поблагодарите меня надлежащим образом, и я уйду, — мягко сказал Зак и поставил свой бокал на стол.

Он пристально взглянул в ее бледное красивое лицо. Сэлли действительно зевнула… это был совсем не тот эффект, который он обычно производил на женщин. Правда, он заметил, что тени под ее глазами стали темнее. Слишком много веселилась в уик-энд…

Это утонченное создание сводило его с ума весь вечер. Он пытался смотреть в сторону, но это только усиливало его неудовлетворенность. Зак считал, что Сэлли совершенно неотразима в своей элегантной одежде, но сейчас, откинувшись на софе, без тени косметики на лице, в одном лишь длинном голубом халате, точно такого же цвета, как ее глаза, с шелковой гривой роскошных рыжих волос, рассыпавшихся по плечам, она выглядела просто потрясающе…

После первого бокала вина Сэлли немного расслабилась, а со вторым начала есть, явно наслаждаясь пищей. Но сознавала ли она, что при каждом ее движении, когда она тянулась к еде, отвороты ее халата распахивались, полностью обнажая прекрасную грудь? Или что, облизывая свои пухлые губы, она едва не доводила его до инфаркта? Случайно или умышленно она делала это, Зак не был уверен, да и ее зевок мог быть притворным… Ему было все равно. Его терпение подходило к концу.

— Щедрого поцелуя было бы достаточно, — подсказал он хриплым голосом и, коснувшись ее изящной шеи, почувствовал, как учащенно бьется ее пульс. Не удержавшись, он пропустил тяжелую завесу ее шелковых кудрей через свои пальцы. Это было то, что ему страшно хотелось сделать с того самого момента, как она открыла ему дверь, такая роскошная, с мокрыми спутанными волосами…

— Прекрасно… если вы считаете, что это все, Зак, — нежным голосом сказала она, настороженно глядя в его черные глаза.

— Конечно. Я не сделаю ничего против вашей воли, — успокоил он ее в надежде, что на этот раз все действительно будет прекрасно. Он заметил, что она часто употребляет это слово, когда на самом деле все обстояло наоборот.

Придвинувшись к нему так, что ее изящное бедро коснулось его бедра, она прижалась мягкими губами к его щеке.

— И вы называете это поцелуем? — возмущенно воскликнул Зак, когда она собралась отстраниться, и, положив одну руку ей на затылок, другой рукой обнял за талию и притянул к себе.

Сэлли испуганно взглянула на него и попыталась тряхнуть головой, но он крепко держал ее и поцеловал со всей накопившейся страстью.

Она ответила так, как он и предполагал, — подняла руки и положила их на его плечи. Он поцеловал Сэлли еще горячей. Руки Зака скользнули в отвороты ее халатика, на ее спину, чтобы теснее прижать девушку к себе. Ее кожа была нежнее самого нежного шелка. Он чувствовал, как она дрожит в его руках…

Сэлли застонала, когда он прервал поцелуй, ее прекрасные голубые глаза с неосознанной мольбой просили о продолжении.

— Доверься мне, Сэлли, — пробормотал он. — Так будет лучше, — и, посадив ее к себе на колени, начал ласкать ее грудь. — Тебе нравится? — пробормотал он, сильнее распахивая ее халат. — Позволь мне взглянуть на тебя, Сэлли, — хриплым голосом проговорил он. — На всю тебя.

Сэлли не понимала, что с ней происходит. Она знала одно: эти потрясающие ощущения были совершенно новыми и прекрасными, а мужчина, пристально смотревший на нее, — надежным. Она никогда прежде не обнажалась перед мужчиной, но неожиданно забыла обо всех своих комплексах…

Позднее Сэлли свалит все на вино и усталость, но в этот момент она была такой возбужденной…

— Да… — выдохнула она, и он развязал пояс и сбросил халат с ее изящных плеч.

Словно во сне, в каком-то трансе она устремила взгляд на его сильное привлекательное лицо и увидела страстное желание в его черных как ночь глазах, так внимательно изучающих ее обнаженное тело, что кровь забурлила в ее жилах.

— Ты прекрасна… еще красивей, чем я мог представить, — выдохнул он.

Сэлли скользнула рукой в открытый ворот его рубашки, ее пальцы коснулись поросли на его груди, что ей страшно хотелось сделать еще с того момента, когда Зак шагнул через порог. Она почувствовала, как сильно забилось его сердце под ее ладонью.

— О-о… — простонал он, когда она прикоснулась к нему.

Сэлли рванула его рубашку, не обращая внимания на отлетавшие пуговицы, и позволила своим рукам свободно блуждать по его потрясающей бронзовой груди, упиваясь восхитительным ощущением его плоти.

С хриплым стоном Зак схватил Сэлли на руки, взбежал по нескольким ступенькам, которые вели в спальную зону, и опустил ее на кровать. Едва дыша от никогда не испытываемого прежде возбуждения, Сэлли блестящими от страсти глазами следила за ним. Он сбросил обувь, снял рубашку, выскользнул из брюк, ни на минуту не сводя глаз с ее обнаженного тела.

Сэлли оставалось только с восхищением смотреть на его золотистый торс. Это был мужчина во всей своей мужской красе, широкоплечий, с мускулистой грудью. Поросль, которая так восхитила ее, покрывала его грудь и опускалась на твердый плоский живот. Она, не удержавшись, ахнула, когда он сбросил шелковые трусы. Румянец залил ее щеки, и она опустила глаза.

Сэлли не могла поверить в то, чему позволила произойти. Словно почувствовав ее реакцию, Зак наклонился над ней. Он осторожно скользнул губами по ее лбу, нежному овалу щеки и, наконец, прижался к ее губам, заглушая всякую попытку протеста. И эта попытка растаяла в волшебстве его поцелуя.

— Ты хочешь этого… — прохрипел он, с трудом оторвавшись от нее.

Сэлли открыла глаза и только хотела кивнуть, как вдруг поймала отражение их эротически сплетенных тел в стеклянных дверцах шкафа. Словно ледяной душ окатил Сэлли. Она застыла.

— Нет. О нет! — закричала она и, упершись в его плечи, оттолкнула Зака, который никак этого не ожидал.

Он отпрянул.

— Нет? — прохрипел Зак, и она увидела шок на его сильно покрасневшем лице. А может быть, это была боль?

Сэлли не стала размышлять дальше. Она выскочила из постели и схватила свой халат. Натягивая его, на дрожащих ногах, спотыкаясь, спустилась в гостиную и туго завязала пояс. Сердце стучало в ее груди, как кузнечный молот.

Отраженная картина — обнаженные любовники — произвела на нее неизгладимое впечатление. «Нет, не любовники. Парочка, занимающаяся сексом», — поправила она себя. Сэлли едва узнала себя, распластанную под огромным телом Зака. Но это немедленно напомнило ей о том, где она находилась: в старом любовном гнездышке своего отца…

А она клялась, что не такая, как ее отец, и никогда не будет такой, как он!

О нет! Ее тело страдало от незнакомого чувства сексуального неудовлетворения. Но что она скажет Заку?

Страдая от разочарования и кипя злостью, Зак лежал на животе и считал до ста… прием, который он освоил на татами. Спортсмен, который терял над собой контроль и позволял злости взять верх, никогда не выигрывал. Это был первый совет, который Марко, его тогдашний тренер, дал ему. И еще он знал, что если потеряет над собой контроль с этой рыжеволосой чаровницей, то будет способен вытрясти из нее всю душу.

Она сказала «нет». Сэлли так сказала. Конечно, женщина имеет право изменить свое мнение, но никогда прежде ни одна его любовница не отказывала ему в постели.

Эта чертовка все время подыгрывала ему. Он до сих пор чувствовал, как ее ногти впиваются ему в спину. Она довела его до крайности, а потом ударила по тормозам. Гордость и другие недобрые чувства заставили его сжать кулаки. Еще ни одному человеку не удавалось безнаказанно играть с ним. Наконец он соскочил с кровати и натянул свою одежду, потом сделал несколько шагов по направлению к гостиной, где, наклонив голову, стоял объект его ярости и разочарования.

Шаги насторожили Сэлли, и она медленно обернулась. Зак был одет — ну, почти. Рубашка, которую он запихнул в джинсы, была расстегнута, ведь на ней не было пуговиц. Чувство вины заставило ее покраснеть. Воспоминание о том, как она рвала на нем эту рубашку, вспыхнуло в ее памяти…

— У тебя есть какое-то разумное объяснение? — спросил он язвительно и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Или ты всегда так делаешь? Сначала поощряешь мужчину, говоришь, что хочешь его, срываешь с него рубашку, раздеваешься донага и ложишься с ним в постель, а потом удираешь? — Вопрос его прозвучал с явным сарказмом.

Сэлли подняла голову. Ни один мускул не дрогнул на его жестком бронзовом лице, но черные глаза сверкали яростью. Она сделала шаг назад, вдруг испугавшись, неожиданно осознав, что наделала.

— Нет… — пробормотала она. Атмосфера была напряженной, как и смотревший на нее мужчина.

— Ты имеешь все основания быть напуганной, — фыркнул он, шагнул к ней и навис над ней всем своим телом. Взяв ее за подбородок, он приподнял ей голову, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Некоторые женщины любят подразнить, но ты зашла в этом слишком далеко. Считай, тебе повезло, что человеком, над которым ты решила подшутить, оказался я. Может случиться так, что следующий не сможет контролировать себя так, как я, и тогда тебе несдобровать.

Сэлли содрогнулась, что не укрылось от его внимания.

— Ты не была холодна, ты все время отвечала мне. Вот и сейчас вся дрожишь.

Схватив ее руку, он опустил ее и прижал к себе. К своему ужасу, Сэлли поняла, что он все еще возбужден, и, к своему стыду, невольно прореагировала на это.

— Еще не поздно, ты можешь изменить свое решение… да и вообще, это исключительное право женщины, — насмешливо протянул он.

— Нет… нет! — закричала Сэлли, вырывая свою руку и пятясь. Она не могла понять, как могла оказаться настолько глупой. Настолько безвольной.

— Одного «нет» вполне достаточно. Я понятливый.

— Прекрасно, — сказала Сэлли, и то, как обыденно она это произнесла, и то, что употребила это проклятое слово «прекрасно», еще больше разозлило Зака. Лицо его мгновенно преобразилось, и, если взгляд способен был бы убивать, она бы уже лежала бездыханной.

Сэлли понимала, что у него были все основания для того, чтобы разозлиться, но усталость с такой силой навалилась на нее, что единственное, чего она хотела, — это отделаться от него и навсегда забыть об этом вечере.

Возможно, ей стоило извиниться? Она храбро взглянула в его хмурое лицо.

— Я сожалею о своем поведении и приношу извинения, если ты считаешь себя обманутым, — произнесла она. — Но разве я приглашала тебя сюда? Я говорила тебе, что устала, и попросила уйти, но ты уговорил меня. — Она всплеснула руками. — Ты… чрезмерен для меня. И я хочу, чтобы ты немедленно ушел…

— Тебя устрашают мои габариты?

— Не только, ты чрезмерен для меня во всем — слишком богат, слишком высокомерен и слишком упрям, чтобы уйти, когда тебя об этом просят. И ты мне не нравишься. Помимо всего прочего, ты купил «Вестуолд», что делает тебя торговцем оружием, а этот бизнес вызывает у меня лишь презрение.

— Занятно слышать это от тебя, — ехидно произнес Зак, — от папенькиной драгоценной дочки, которая в своей жизни ни дня не трудилась. Этот бизнес великолепно содержит тебя, взять хотя бы эту квартиру, которую отец подарил тебе. — Он усмехнулся. — Вероятно, мне лучше было бы прийти с ювелирной коробочкой, а не с сумкой-холодильником. Не сомневаюсь, что результат был бы другим.

Сэлли разозлилась. Это ее отец сказал Заку, что купил ей эту квартиру, чего она не могла отрицать. Но отец явно не сказал Заку, что она вовсе не богатая бездельница, что она работает!

— Да, ты прав. Как глупо с моей стороны, — сказала Сэлли с убийственной иронией. Она могла бы все объяснить, но посчитала унизительным для себя объяснять что-то этому высокомерному типу. Подойдя к кофейному столику, она взяла сумку-холодильник. — Теперь, когда мы выяснили, что думаем друг о друге, забирай это и уходи.

Зак пристально смотрел на нее с минуту.

— Считай это моим подарком тебе, — натянуто произнес он, и она заметила, как желваки заходили на его скулах. — Сумка-холодильник — довольно полезная вещь для такой непостоянной женщины, как ты. — С этими словами он схватил ее за волосы и притянул к себе. — Знаете что, мисс Пакстон… — его улыбка была леденящей, — я намерен доказать, что вы не правы.

Сэлли попыталась освободить свои волосы, но его хватка стала только сильней.

— Даже не пытайся! — взорвалась она.

Он поднял черную бровь:

— Ты делаешь большую ошибку, Сэлли. Неужели твоя мама никогда не говорила тебе, что никогда не надо бросать вызов разъяренному мужчине?

Обняв одной рукой ее, за талию, он притянул ее к себе.

— Отпусти! — Он молчал, прищурившись, и Сэлли, на секунду онемев от злости, вдруг испугалась: — Я сказала, отстань от меня!

Зак снова улыбнулся ей леденящей улыбкой:

— Я так и сделаю, но сначала мне надо кое-что вспомнить.

Ее глаза округлились, когда он наклонил голову и его губы прижались к ее рту в страстном поцелуе.

Когда он, наконец, отпустил Сэлли, она еле дышала, ноги дрожали.

— Ты… ты… — твердила она, переполненная яростью и чем-то еще, в чем она не хотела признаваться.

Он прижал палец к ее губам:

— Остановись. Я ухожу и больше не вернусь. — Он пристально взглянул на нее ледяным взором. — А жаль… Все могло бы быть прекрасно… но я не расположен к играм, а ты — просто избалованная маленькая самодурка! — Он расправил широкие плечи, повернулся и направился к двери.

Сэлли вздрогнула и опустилась на софу. Откинув голову на подушки, она тяжело вздохнула. Вся ее эмоциональная энергия была растрачена на волнения из-за матери, и на Зака ничего не оставалось. Мужчина, привыкший к богатству, могуществу и к тому, что женщины падают к его ногам, не для нее.

Она не видела ни того, как Зак оглянулся, ни того, как насупились его широкие брови. До нее донесся лишь стук закрывшейся за ним двери.

Зак вошел в лифт и нажал на кнопку нижнего этажа. Он только что увидел такое же печальное выражение на лице Сэлли, как во время их первой встречи. На какую-то секунду ему захотелось вернуться к ней, но здравый смысл взял верх.

Во время уик-энда он и Раффи выяснили, что ее отец грабил компанию много лет. Сегодня они подсчитали сумму ущерба, и оказалось, что она превышает миллион. Сказав Раффи, что сам разберется с Пакстоном, Зак отослал помощника в Рим, в головной офис. Он сделал это в основном из-за Сэлли. Он вообще вел себя как влюбленный безмозглый подросток…

— Ладно, хватит… — Зак сердито стукнул кулаком по стенке лифта и почувствовал боль в костяшках пальцев. Еще никогда ни одна женщина не завлекала его так сильно, а потом не отвергала так бессердечно. Он уж постарается, черт возьми, чтобы такое больше не повторялось!

Утром он предъявит Найджелу Пакстону доказательства его жульничества и с этого момента будет иметь дело только с утонченными женщинами своего круга, с которыми можно играть по всем правилам. Он пригласит на ужин Марго, адвоката, которая дала ему понять, что согласна на все, что, как это ни парадоксально, мешало ему пригласить ее раньше. Но завтра он сделает это, и все будет хорошо…

Глава 6

Ресторан был изысканным и очень дорогим. В последнее время он считался самым модным лондонским заведением. Сэлли взглянула на своего спутника, сидящего напротив нее, и улыбнулась. Ал как раз тот, кто ей сейчас необходим. Она тщательно выбрала наряд по случаю их свидания, надеясь поднять себе настроение. Сэлли надела красное платье с тонюсенькими бретельками, облегающим лифом, широким кожаным поясом и короткой, слегка расклешенной юбкой. Волосы она собрала в свободный узел на макушке, в основном для того, чтобы было прохладней в такую жару, что стояла сейчас в Лондоне. Взглянув на нее, Ал заявил, что она выглядит просто потрясающе. В ресторан они отправились на такси, чтобы Ал смог выпить.

Последние десять минут он потратил на телефонные похвалы девушке, которую встретил в последний уик-энд на вечеринке. Эту вечеринку устроил один из клиентов его отца в своем имении в Нортумберленде. Видимо, девушка была дочкой владельца. И именно она отвергла предложение Ала пойти с ним поужинать сегодня.

Сэлли объяснила Алу, что, раз эта девушка живет в Нортумберленде, в этом нет ничего удивительного. Это другой конец Англии, и, если Алу так страстно хочется снова увидеть ее, он должен сам поехать к ней.

— Ну конечно. И почему я сам не додумался? — засмеялся Ал. — Ты такая мудрая, Сэлли. Всегда даешь полезные советы.

Подошедший официант предложил им отличное шардоне. Они подняли бокалы, произнеся тосты друг за друга. Ал веселил Сэлли рассказами о своем путешествии в Южную Америку.

Отведав основное блюдо, они ждали десерт, когда Ал неожиданно встал, обошел стол и взял руку Сэлли в свои. Его голубые глаза неожиданно стали серьезными.

— Ну, хватит обо мне, старушка! Ты старалась ничего не рассказывать мне о том, что происходит в твоей жизни помимо работы. Что с тобой случилось?

— Не со мной. — Она вздохнула. — С моей мамой.

Для нее было таким облегчением поговорить с кем-то о своих проблемах! И она рассказала ему о несчастном случае с мамой и о прогнозе врачей. Ал поднес к своим губам ее руку и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

— Сочувствую, Сэлли. Это, должно быть, очень тяжело. Если я могу что-то сделать для тебя, только скажи. У тебя есть номер моего телефона, просто позвони.

Она взглянула на него повлажневшими глазами:

— Я знаю, Ал. Спасибо. — Она попыталась улыбнуться. — Возможно, я этим воспользуюсь когда-нибудь.

Зак Делюкка, сидевший в отдельном кабинете в дальнем конце ресторана, наслаждался ужином с Марго, интеллигентной женщиной-адвокатом лет тридцати с небольшим. Он уже с удовольствием предвкушал, чем может закончиться этот вечер, когда его внимание привлекла пара, вошедшая в ресторан.

Сэлли Пакстон в сильно декольтированном красном шелковом платье! Оно как влитое сидело на ней, подчеркивая узкую талию и плавный изгиб бедер, и соблазнительно колыхалось при движении, открывая ее колени. Те же самые сексуальные красные босоножки на высоких каблуках, которые он заметил, когда впервые увидел ее, украшали стройные ноги. Она опиралась на руку своего так называемого «друга» Ала!

Зак был не в состоянии отвести от этой пары глаз. Он проследил за тем, как они сели за столик у входа. Внутри него разгоралась злость. Теперь он почти не слушал то, что говорила ему Марго. Все его внимание было сосредоточено на этой молодой паре. Сэлли Пакстон отвергла его самым грубым образом, а теперь веселилась с другим мужчиной! Потаскушка! Она смеялась, держа Ала за руку и заглядывая ему в глаза, словно тот был ее любовником… Любовником?!

На его интересе к Марго, минутном в лучшем случае, был поставлен крест. Зак попросил счет, расплатился и встал.

— Ты спешишь? А как же десерт или кофе?

Зак, почти забывший о своей спутнице, взглянул на нее.

Улыбнувшись, она встала и взяла его под руку с неприкрытым призывом в глазах:

— А хочешь, мы попьем кофе у меня дома?

Он улыбнулся ей самой кроткой из своих улыбок и ничего не ответил. Ее ждало разочарование…

Сэлли подняла глаза, когда к ним подошел официант, неся десерт.

— Но это же такой грех! — улыбнулась она, взглянув на горку профитролей, политых сверху шоколадным соусом и окруженных взбитыми сливками…

— Не оглядывайся, но один твой знакомый направляется сюда под руку с потрясающей женщиной, — спокойно сказал Ал.

— Кто? — Сэлли вопросительно взглянула на Ала, но прежде, чем он успел ответить, высокий черноволосый мужчина остановился у их столика.

— Привет, Ал… и Сэлли. Очень приятно снова увидеть вас.

Ал вежливо ответил.

Она подняла глаза. Зак стоял у их столика, широкоплечий, узкобедрый и длинноногий. На нем были прекрасно сшитый серый костюм, белая рубашка и красивый галстук. Он выглядел потрясающе.

Сэлли остолбенела, когда Зак взглянул ей прямо в глаза, и перед ее взором тут же всплыла яркая картина того, как она, обнаженная, лежит под ним… Она взглянула на его спутницу. Красивая женщина с волосами цвета воронова крыла, державшая его под руку, была почти так же неотразима, как Зак. Высокая и изящная, она выглядела в своем зеленовато-пепельном платье как модель.

«Возможно, она и есть модель»; — подумала Сэлли, и ее вспыхнувшее на мгновение раздражение исчезло.

Она правильно сделала, что отказала прошлой ночью Заку. Он менял своих женщин как перчатки, и Сэлли сказала себе, что еще счастливо отделалась. Однако она была слегка удивлена тем, что он решил подойти и поздороваться… Когда Зак покидал ее квартиру, ей показалось, что больше она его не увидит.

— Наслаждаешься едой, Сэлли?

Опять этот обольстительный голос… Но напрасно Зак старается!

Сэлли взглянула на него, увидела улыбку на его лице и заметила, что эта улыбка не затронула суровые темные глаза.

— Пытаюсь, — подчеркнула она язвительно.

Зак Делюкка с обидой уставился на нее. Ярость захлестнула его, и он гневно оглядел ее. Ее лицо с тщательно наложенной косметикой было очень красивым, рыжие локоны, подколотые на макушке, делали ее длинную шею еще изящнее, а глубокое декольте щедро открывало крепкую белую грудь. Никто не наносил ему публичных оскорблений безответно. И мало кто мог бы осмелиться. А эта рыжеволосая наглая женщина испытывала удовольствие, подкалывая его. Но больше этому не бывать! «Прошлой ночью я держал ее, обнаженную, в своих объятиях, и сделаю это снова!» — поклялся он.

Не далее как сегодня утром он обвинил ее отца, Найджела Пакстона, в мошенничестве и выслушал жалкие оправдания этого человека. Зак сказал, что собирается обратиться в полицию, но не стал… Ему не хотелось ввязываться в судебное дело, да и признание в том, что кто-то сумел обвести его вокруг пальца, не пошло бы на пользу его бизнесу. Но он не сообщил Пакстону о своем окончательном решении и не уволил его — пока… Пусть помучается денек-другой, это минимальное наказание, которого он заслуживает. И теперь Зак даже обрадовался, что может отомстить отцу этой гордячки!

Сэлли увидела, что Зак разъярен, и затаила дыхание, когда молчание затянулось. Возможно, она зашла слишком далеко…

В конце концов он криво улыбнулся, и их взгляды встретились.

— Вечно ты подкалываешь, Сэлли, — насмешливо протянул он. — Продолжай наслаждаться. — И он ушел.

Тонкий намек Зака на прошлую ночь вызвал краску на щеках Сэлли. И лишь когда пара покинула ресторан, она с облегчением вздохнула и понемногу снова расслабилась.

— Что произошло? — спросил Ал. — Делюкка был в ярости и так посмотрел на тебя!.. Не хотел бы я оказаться на твоем месте…

— Ничего. Могу я теперь спокойно доесть свой десерт?

— Можешь, но я уже однажды предупреждал тебя относительно Делюкки. Он явно не тот человек, с которым можно иметь дело, и, уж безусловно, не стоит его оскорблять.

— Ал, не волнуйся… Я не собираюсь с ним больше общаться, да и он, конечно, не захочет видеть меня. — Сэлли усмехнулась. — Поверь мне, его самомнение настолько же велико, как его банковский счет.

— Я тоже так считаю, — согласился Ал. — Никому не удастся оскорбить такого человека и остаться безнаказанным. Говорю тебе это как мужчина. Я все вижу. Он зол, но на примитивном уровне жаждет обладать тобой, и мне бы не хотелось, чтобы ты пострадала. Так что будь осторожнее…

Не успела Сэлли через пару часов войти в свою квартиру, как зазвонил телефон.

Они с Алом поужинали, а потом, поскольку была прекрасная летняя ночь, он пешком проводил ее до дома.

— Да? — ответила она.

— Он с тобой?

Это был Зак. Ну и нахал!

— Нет… но это не твое дело. И не звони по этому…

— Я по делу, — оборвал он ее. — Ты разговаривала сегодня со своим отцом? — строго спросил он.

— С моим отцом? Нет. — Вопрос удивил ее, и вместо того, чтобы повесить трубку, она продолжала слушать.

— Тогда я советую тебе сделать это — и поскорей. Я объявлюсь у тебя завтра в восемь вечера…

— Нет, подожди минуту… — Но на этот раз разговор закончил Зак.

Сэлли медленно повесила трубку и нахмурилась. Почему Зак Делюкка просил ее позвонить отцу? Непонятно. Но она не станет звонить отцу сегодня. Было слишком поздно, и он, вероятно, уже лежал в постели со своей любовницей. А судя по такому короткому звонку от Зака, тот, видимо, занимался тем же с Марго…

В среду утром, после бессонной ночи, Сэлли встала поздно. Она сменила постельное белье, но почему-то запах Зака до сих пор преследовал ее. «Возможно, причиной были подушки, — думала она, торопясь на работу. — Надо купить две новых», — решила она, и мысль о том, чтобы позвонить отцу, совершенно вылетела у нее из головы.

Обычно Сэлли оставалась в обеденный перерыв в музее, но сегодня отправилась за покупками. Она приобрела две новые подушки, а потом задержалась в продуктовом магазине, чтобы купить свежий хлеб, молоко и несколько готовых блюд. Уик-энды с матерью не оставляли ей времени для покупок, и она теперь редко готовила по вечерам.

Сэлли буквально влетела в свой дом в этот вечер, поскольку грозовые облака, собиравшиеся несколько последних часов, в итоге обернулись ливнем.

— Вы вовремя, мисс Пакстон, — усмехнулся консьерж. — Вот вам и жара — льет целых две недели.

— Это Англия, не забыли? — язвительно произнесла Сэлли и направилась к лифту.

Через несколько минут она вошла в свою квартиру под трель телефонного звонка. Она положила подушки и продукты на кухонную скам ейку и сняла трубку настенного телефона.

— Где ты была?! Я названиваю тебе со вчерашнего дня!

Это был ее отец.

— Даже у меня время от времени случаются свидания, к тому же я работаю, не забыл? А когда не работаю, навещаю маму — твою жену. Я несколько недель звонила тебе, пытаясь убедить навестить ее, но безуспешно…

— Да, да! — перебил ее отец. — Но послушай меня. Это важно. Зак Делюкка звонил тебе?

— С чего он будет мне звонить? Я едва знакома с этим человеком, — сказала Сэлли и вдруг неожиданно вспомнила, что Зак действительно звонил ей вчера вечером и советовал поговорить с отцом.

— Ты знаешь его более чем достаточно: ты обедала с ним в пятницу.

— Один-единственный раз! И это больше никогда не повторится! — решительно произнесла она.

— Не торопись отвергать его, Сэлли, дорогая, потому что я дал ему вчера номер твоего телефона.

— Ты не имел никакого права, — резко сказала она, но, поскольку этот ненавистный человек уже и так знал ее телефон, не было никакого смысла это обсуждать.

— Забудь об этом сейчас и послушай. Этот человек — безжалостная сволочь. Он запугал всех своих служащих. Он сокращает персонал до минимума, когда приобретает какую-то компанию, а то и совсем ликвидирует ее и продает фонды. Если ты хочешь, чтобы я продолжил работать в компании, Делюкка должен быть на моей стороне.

— Но ты ведь можешь добиться этого сам? Во всех других отношениях ты — пустое место, но даже я считаю, что ты прекрасный специалист в бухгалтерском деле, — сухо сказала Сэлли.

— Я пытался, но этот человек не доверяет никому, кроме своего закадычного дружка, Косты, а Коста выяснил, что я… нарушил пару правил, и сказал об этом своему боссу. Вчера у меня с Делюккой была неприятная встреча. И я сказал, что он мог бы навести справки обо мне у тебя, так что обещай быть с ним полюбезнее, если он позвонит тебе.

Ее отец явно чего-то боится. Сэлли поняла это по его тону.

Ее отец признался, что «нарушил пару правил», — возможно, его опять застукали в неподобающем виде с секретаршей? В большинстве компаний существовали строгие правила, касающиеся взаимоотношений на работе, и у большинства сотрудников хватало ума на то, чтобы их личная жизнь проходила на стороне, но только не у ее отца…

— Я знаю твое мнение обо мне, но подумай о своей матери. Я уже сказал Делюкке, что она парализована и находится в очень дорогой частной лечебнице. Все, что я прошу от тебя, — это поддержать меня, если он позвонит, хотя время не терпит… — Он вздохнул. — Завтра утром я снова с ним встречаюсь.

— Если он позвонит, я поддержу тебя, — уклончиво сказала Сэлли. Она не испытывала никаких угрызений совести, солгав отцу, и не собиралась говорить ему, что Делюкка уже звонил. Но вдруг увидела, как сможет сделать свою любимую мамочку счастливой… — При одном условии — ты дашь мне торжественное обещание навестить маму вместе со мной в этот уик-энд. Я заеду за тобой и забронирую тебе номер в том отеле, в котором останавливаюсь, и хотя бы раз ты останешься на весь уик-энд.

— Договорились. Обещаю, — сказал ее отец с явным облегчением. — Но постарайся помнить, что ты — красивая женщина, а Делюкка — очень завидный мужчина. Он пригласил тебя обедать, так что, по-видимому, ты ему понравилась. Правильно воспользовавшись ситуацией, ты могла бы повернуть дело в нашу сторону…

— Только Бог знает, почему мама любит тебя, но я — нет, — сказала Сэлли и повесила трубку.

Она автоматически вытащила из пакетов свои покупки и убрала продукты в холодильник. Потом отнесла подушки на кровать и заменила старые на новые. Захватив ключи, вышла из квартиры и выбросила старые подушки в мусоропровод, пожелав себе так же легко выбросить Зака из своей головы.

Ей придется поговорить с ним. Она пойдет на все ради того, чтобы сделать свою маму счастливой. И если для этого необходимо снова встретиться с Заком и поддержать отца, она сделает это!

Сэлли вернулась в квартиру и закрыла дверь. Зак говорил, что придет сюда в восемь. Она взглянула на часы. Было уже семь. Подойдя к шкафу, она сбросила туфли, убрала их туда. Потом достала застиранный розовый вельветовый костюм — удобный наряд, который Сэлли часто надевала дома вечерами, — и сунула голые ноги в пушистые розовые тапочки. Она решила, что не станет изменять своим привычкам, и направилась в ванную. Приняв наскоро душ, надела чистое белье и этот розовый костюм.

Затем Сэлли вернулась в гостиную, села на софу и включила телевизор.

Но она слишком нервничала и не могла сосредоточиться на том, что происходило на экране, но такое продолжалось недолго — зазвонил домофон.

Она подошла к двери, нажала кнопку, послушала, а потом сказала «да». Подождала у двери, а когда раздался звонок в дверь, открыла.

Зак стоял, словно мрачный ангел мщения, — огромный, внушительный. Его темные волосы, намокшие от дождя, были взъерошены. Не намного лучше выглядел и темный пиджак, обтягивающий широкие плечи. Кроме того, на нем были черная хлопчатобумажная футболка и брюки.

— Можно? — спросил он с ледяной вежливостью. Взгляд, устремленный на нее, был жестким и холодным.

— Не могу сказать, что рада видеть тебя, — произнесла Сэлли первое, что пришло ей в голову, хотя при виде Зака у нее словно перевернулось сердце. Она сделала театральный жест рукой. — Прошу.

Он прошел мимо нее, и она уловила легкий запах его одеколона — возможно, сандал? Что бы это ни было, но запах взволновал ее, и Сэлли ДОС адливо укорила себя.

Он пришел по делу. Зак так сказал ей. И по словам ее отца, он будет говорить с ней как раз о нем. Женщина, которая держала Зака под руку прошлым вечером, подтверждала несомненные успехи того на сексуальном поприще… Сэлли готова была поклясться, что эта стройная модель не сказала ему «нет», как она…

— Сарказм не идет тебе, Сэлли.

— Почему ты так решил? Ты не знаешь меня, — сердито фыркнула она, провожая его в гостиную.

Он снял мокрый пиджак и собирался перекинуть его через перила лесенки, стоя к ней спиной. Затем Зак медленно повернулся и, прищурившись, пристально посмотрел на нее:

— Может быть, не до конца… — Он прищурился еще больше, преднамеренно провокационно разглядывая ее изящную фигуру и заставляя вспомнить их последнюю встречу здесь. — Но я собираюсь… — Его улыбка была леденящей.

— Только не в этой жизни! — сказала она, все больше заводясь.

Зак сделал шаг в ее сторону.

— Ты говорила со своим отцом? — спросил он, вглядываясь в ее вспыхнувшее лицо.

При упоминании об отце Сэлли напряглась.

— Да, конечно, говорила, — храбро сказала она, стараясь выдержать его взгляд.

— И ты полагаешь, у тебя есть выбор? — строго спросил Зак, насмешливо подняв темную бровь.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду. — Сэлли действительно не знала, к тому же ей было трудно сосредоточиться. Один только взгляд на этого мужчину словно расплавил ее мозги. Собрав всю свою волю в кулак, она продолжала: — Мой отец позвонил мне и сказал, что дал тебе номер моего телефона. Я не стала ему говорить, что ты уже и так знаешь его, — добавила она ехидно. — Потом он мне все рассказал.

— Все? И ты продолжаешь думать, что у тебя есть выбор?

— Да, — заявила она решительно. — Оказывается, ты известен тем, что сокращаешь персонал или вообще ликвидируешь компанию, приобретя ее, и отец волнуется за свое место. Возможно, он не слишком хороший муж, но могу заверить тебя, что моя мама действительно находится в частной лечебнице и он действительно оплачивает все расходы. А еще мой отец прекрасный бухгалтер. Честно говоря, я не понимаю, для чего ты пришел сюда. Мы могли бы спокойно обсудить это и по телефону.

Темные глаза, полные презрения, долго и напряженно смотрели на нее.

— Ты поражаешь меня, — наконец произнес он, и его лицо угрожающе потемнело. — Тебе и правда наплевать?

— Если ты имеешь в виду моего отца… пожалуй, — ответила она, не собираясь объяснять почему. — Ну, если это все, то тебе лучше уйти.

Не дожидаясь его ответа, Сэлли повернулась и пошла к софе. Взяв пульт, она выключила телевизор. Ей надо было что-то делать, чтобы отключиться от давящего на нее присутствия Зака.

— Да нет, еще не все, — язвительно сказал он, пугающе медленно поворачивая темную голову, чтобы взглянуть на нее. — Далеко не все, — добавил он, направляясь к ней. — Речь пойдет о немалой сумме — свыше одного миллиона фунтов, украденной из компании, и о том, как ты сможешь продолжать жить привычной жизнью, когда твой отец сядет в тюрьму.

Глава 7

Гордость заставила Сэлли высоко держать голову, хотя новость о миллионе фунтов и тюрьме потрясла ее. Ее отец подло вел себя с женщинами, но она никогда не думала, что он еще и вор…

— Прекрасно продолжу, — ответила она на вопрос Зака. — Вопреки тому, что ты думаешь, мой отец не дает мне ни пенса, да я бы и не хотела этого. Я не выношу его! Он — воплощение всего, что я ненавижу в мужчинах: шовинист, бабник, неверный муж. К сожалению, мама любит его, а я люблю свою маму, поэтому вынуждена цивилизованно вести себя с ним, вот и все. И что бы он ни натворил, это не имеет никакого отношения ко мне. Я уже много лет сама зарабатываю себе на жизнь и буду продолжать это делать.

— Каким же образом? — ухмыльнулся Зак. — На спине?

Сэлли с размаху ударила по его высокомерной физиономии.

— Да как ты смеешь?! — выкрикнула она. Истерический смех клокотал внутри нее. Она реагировала, как оскорбленная девственница… кем на самом деле и была.

От неожиданности его голова дернулась, и, прежде чем она успела сообразить, что происходит, он схватил ее за плечи и притянул к себе.

— Никто не смеет безнаказанно ударить меня, — процедил он сквозь зубы. — Считай; что тебе повезло. Если бы ты была мужчиной, я бы тебя уже нокаутировал. Однако существует альтернатива, — добавил он с убийственной интонацией.

У Сэлли бешено забился пульс, и она запаниковала, почувствовав угрозу. В отчаянии она попыталась его оттолкнуть, но он схватил ее за руки, пытаясь поцеловать. Сэлли стала сопротивляться, но Зак был сильнее и крепко держал ее, не позволяя ускользнуть от его беспощадного, мстительного поцелуя.

Когда он, наконец, оторвался от нее, Сэлли долго не могла выровнять дыхание, ноги были словно ватные. Она вся дрожала и, к своему стыду, поняла, что это не от отвращения, а от захлестнувшей ее чувственной волны.

Зак опустил руки. Сэлли была свободна, но не сделала ни шага, боясь, что не удержится на ногах, если сдвинется с места.

— Итак, мисс Пакстон, вернемся к делу. Как вы собираетесь выплачивать долг в один миллион фунтов плюс то, что ваш отец украл у «Вестуолд компонентс»?

— Я не обязана делать это, — сказала она, тяжело дыша. — Это не мой долг.

— Да, это так. И пусть ты не любишь своего отца и утверждаешь, что не нуждаешься в его деньгах, совершенно очевидно — да ты и сама это подтвердила, — что твоя матушка, находящаяся в дорогой частной лечебнице, нуждается в них. Если, конечно, ты не зарабатываешь достаточно, чтобы обеспечивать ее. — Он поднял бровь и сделал шаг назад, оглядывая ее с головы до ног оценивающим взглядом, словно на рынке. — Конечно, ты достаточно красива. — Он снова оценивающе взглянул на нее. — Но тебе бы не мешало поработать над собой, чтобы не доводить отношения с мужчинами до фиаско в постели.

Сэлли лишь молча смотрела на него, постигая смысл сказанного, а затем смертельно побледнела. Она знала, что сердце ее матери не выдержит, если ее муж будет объявлен вором и отправлен в тюрьму. Она не могла позволить такому случиться! Она не могла лишить свою мать медицинской помощи и комфортного содержания в частной лечебнице, сколько бы еще времени той ни было отпущено.

Сэлли всматривалась в жесткое лицо Зака так, будто никогда не видела его раньше. Неожиданно она почувствовала, что наступил предел ее терпению.

— Для информации… — Она взглянула на него с презрением. — Я работаю на полную ставку в музее, и меня вполне устраивает моя зарплата. Но не могла бы оплачивать частную лечебницу, — выпалила она.

У Сэлли были очень небольшие сбережения и она тратила все свободные деньги на свою маму. Вот если бы ей удалось продать свою квартиру, она бы могла использовать вырученные деньги, чтобы платить за маму и снять где-то жилье. Пока что она получила лишь одно совершенно невыгодное предложение, которое отклонила, но теперь, пожалуй, согласилась бы и на него…

— Но если ты мне дашь хотя бы месяц… я смогла бы найти средства, чтобы оплачивать лечение мамы. — И тут ей пришло в голову, что ее отец мог бы сделать то же самое — продать свои грандиозные апартаменты и расплатиться с Делюккой. — А если ты разделишь долг отца между отцом и мной, мы почти точно смогли бы расплатиться с тобой.

— Вариант интересный, но ничего не выйдет. Твой отец обворовывал компанию много лет, и у него больше нет времени.

На какую-то долю секунды у нее мелькнула мысль, что, если бы ее мама вскоре умерла, проблема бы исчезла…

— О господи! — простонала Сэлли, презирая себя за эту ужасную мысль.

Зак приподнял подбородок Сэлли и повернул ее голову к себе. — Молитва тебе не поможет, Сэлли, а я мог бы! — Его глаза расчетливо сверкнули. — Меня можно было бы уговорить — при правильном подходе, конечно, — смириться с денежной потерей и воздержаться от предъявления обвинений твоему отцу и таким образом спасти его от тюрьмы. — Его рука скользнула с ее подбородка на шею, вторая — обняла за талию, чтобы прижать к себе. — Если ты будешь вести себя хорошо, я сохраню ему ежемесячное вознаграждение — на более низкой должности, разумеется, — в течение года. Через год ему исполнится шестьдесят, и он будет получать вполне приличную пенсию. Заметь, и то и другое твой отец потерял бы, если бы его обвинили в мошенничестве.

Кровь отлила от лица Сэлли. Она вся дрожала от страха и ярости от его оскорбительного предложения:

— Ублюдок!

— Такие слова в устах дамы! Ты удивляешь меня, Сэлли! — с издевкой протянул Зак. — К тому же это и не так, если говорить о действительном смысле этого слова. Мои родители давно умерли, но они были женаты, когда я родился.

— А я не какая-то п-проститутка, ч-чтобы… чтобы… — Сэлли замолчала, вдруг начав заикаться, чего не случалось с детства.

— А я никогда этого и не говорил. — Одна его темная бровь иронично выгнулась, губы искривились в жесткой улыбке. — То, что я предлагаю, достаточно просто. В обмен на то, что я избавлю твоего отца от тюрьмы и позволю ему остаться моим служащим, ты станешь моей любовницей.

Сэлли с трудом проглотила ком в горле. Не может быть, чтобы Зак говорил это серьезно… Да и вообще он мог солгать ей по поводу ее отца. Но тут она вспомнила свой разговор с отцом…

— Это правда? Насчет воровства моего отца? — тихо спросила она.

— Я не лгу, Сэлли. Твой отец обворовывал компанию в течение многих лет, и делал это невероятно ловко. Средства, которые он присваивал, были довольно небольшими, так что их удавалось объяснять ошибками до тех пор, пока я не купил эту компанию. Однако за более чем десятилетний срок они возросли и сложились в весьма внушительную сумму. Когда Раффи взял на себя управление лондонским представительством компании, то почувствовал что-то неладное, но даже он не был уверен. И нам с ним пришлось проследить, куда ушли деньги. — Зак криво улыбнулся. — Ну, так что ты решаешь, Сэлли? Твой отец будет обесчещен и сломлен или ты станешь моей любовницей?

Это было уму непостижимо. В глубине души Сэлли верила, что Зак говорит ей правду. А еще она знала, что ради благополучия матери не может допустить, чтобы отец сел в тюрьму. И теперь ей не оставалось ничего другого, как согласиться на оскорбительное предложение Зака…

— Посмотри на меня. — Он крепче обнял ее за талию и повернул к себе. — Ты знаешь, Сэлли, меня неудержимо влечет к тебе, и, хотя ты изо всех сил стараешься отрицать сексуальное притяжение между нами, тебя тоже влечет ко мне. Если это единственный способ получить тебя, тогда пусть так и будет.

Сэлли открыла рот, чтобы опровергнуть его слова, но он накрыл ее губы своими с такой страстью, которая совершенно поглотила ее.

Страсть и отвращение боролись в ее потрясенном мозгу. Наконец страсть победила, и волна возбуждения прокатилась по ее все еще дрожащему телу. Ей не следовало показывать Заку, как легко он мог взволновать ее, но она невольно прижалась к его сильному телу, подчинившись своим чувствам.

Это помогло тебе принять решение, cara mia?[2] — спросил Зак севшим голосом.

Сэлли хотелось сказать «нет». Она уже было открыла рот, но тут же закрыла его. «Черт с ним!» — ругнулась она про себя и сцепила руки на коленях, чтобы унять их дрожь. Сделав глубокий вдох, она приняла решение…

Она была готова на все, что угодно, ради своей матери! И если для этого требовалось спасти шкуру ее отца, даже такой ценой, она готова была сделать это.

Но гордость настойчиво твердила ей о том, что, приняв его предложение, она должна была сделать все возможное, чтобы оставаться бесчувственной в его объятиях. Человеку с его самомнением скоро наскучит несговорчивая любовница…

— Твой аргумент очень убедителен, — неохотно уступила Сэлли и уловила вспышку удивления в его темных глазах. — Было бы глупо с моей стороны отказываться от твоего предложения. Так что — да. Я согласна быть твоей любовницей… только при соблюдении нескольких условий.

— Условий? — переспросил Зак. — Возможно, твои предыдущие любовники потакали всем твоим прихотям, но я не из таких. Мне надо, чтобы моя женщина всегда была к моим услугам. Там и тогда, когда я захочу. Правила здесь устанавливаю только я.

— Сожалею, но это невозможно, — заявила Сэлли, покачав головой. Она умела вести себя по-деловому, как и он, когда этого требовали обстоятельства. — Первое. Я имею степень специалиста по истории Древнего мира и работаю научным сотрудником в Британском музее. Мой рабочий день продолжается с девяти до семнадцати тридцати, а по понедельникам и пятницам я задерживаюсь дольше. Каждый уик-энд я езжу навещать маму в Девон и возвращаюсь поздно вечером в воскресенье. Второе. Ни при каких обстоятельствах мой отец не должен узнать об этой нашей договоренности, равно как и моя мама. Это должно остаться строго между нами, и тогда ты сможешь приходить сюда каждый вечер, кроме субботы и воскресенья.

Зак, остолбенев, смотрел в ее бледное решительное лицо. Он понятия не имел о том, что Сэлли окончила университет и работала в таком престижном музее. Когда она упомянула, что работает в музее, он подумал, что, возможно, она администратор в каком-нибудь музее для туристов, вроде музея ужасов или музея игрушек…

Ослепленный страстью в тот момент, когда впервые увидел Сэлли, Зак без всяких на то оснований выстроил свою гипотезу относительно ее стиля жизни и дал ей совершенно неправильную оценку. Сэлли вовсе не была избалованной папенькиной дочкой, как он думал.

Заку стало не по себе. Сэлли довольно уклончиво отреагировала на его слова о воровстве ее отца. К тому же она приняла его предложение гораздо быстрее, чем он предполагал… Уж не рассказывала ли она ему сказки? Он вспомнил, как впервые увидел ее в разгар рабочего дня, элегантную, в дорогой одежде. Уж он-то в этом разбирался…

— Если все, что ты говоришь, правда, Сэлли, тогда объясни мне, каким образом ты оказалась свободной в прошлую пятницу днем и выглядела так, словно сошла со страниц журнала «Вог»? — придирчиво сказал он.

— У меня есть три наряда от дизайнеров, которые я купила для торжественных случаев в магазине уцененных вещей здесь, в Кенсингтоне, — язвительно ответила она.

Зак вздрогнул, вспомнив свои приютские годы, когда одевался лишь благодаря пожертвованиям жителей города.

— Я несколько месяцев изучала историю коллекции египетских артефактов, которые долгие годы хранились в подвалах музея, прежде чем их выставили на проходящей сейчас выставке. Утром в прошлую пятницу состоялся предварительный просмотр этой выставки для прессы и почетных гостей. Мой босс попросил меня прийти на этот просмотр и ответить на вопросы, которые могут возникнуть. Поэтому я и была так одета. А потом он отпустил меня на оставшуюся часть дня, потому что я собиралась навестить маму. Он очень добр ко мне, входит в мое положение.

Зак снова вздрогнул, увидев плохо скрытую печаль в ее голубых глазах. Но когда она вскинула голову, решил, что ему это только показалось. Ее тонкое лицо было решительным, а голубые глаза — холодными.

— В отличие от тебя, любящего терроризировать своих сотрудников, мой начальник Чарлз — добрый и чуткий человек. Я оказалась в «Вестуолде» потому, что надеялась заставить отца поехать со мной и навестить маму. Но к моему глубокому сожалению приехал ты. Удовлетворен?

Когда она договорила, Зак уже не чувствовал ничего, кроме злости. Она опять умудрилась не моргнув глазом оскорбить его.

— Удовлетворен ли я? Мое любопытство удовлетворено, да, но во всем остальном я не удовлетворен. Но буду, — заявил он и, схватив ее за руку, заставил встать. — Я принимаю твои условия, Сэлли Пакстон, и теперь ты, как моя любовница, должна принять мои.

Неужели он имел в виду, что они лягут в постель здесь и немедленно?

Холодный липкий страх пополз по позвоночнику Сэлли. Но она решительно выдернула свою руку, распрямила плечи, бесстрашно посмотрела ему в глаза и просто сказала:

— Прекрасно.

Это ее «прекрасно» взбесило Зака окончательно. Сэлли употребляла это слово тогда, когда ей было все безразлично. Но он сделает так, чтобы она не была равнодушной!

— Хорошо. Можешь начать с раздевания, — предложил он. — Или я сам сделаю это. Выбирай.

И он не шутил. Зак действительно хотел, чтобы она устроила стриптиз перед ним. Он не только хотел с помощью шантажа заставить ее быть его любовницей, но намеревался и унизить!

От самообладания Сэлли не осталось и следа.

— Если бы мне было дано право выбора, я бы больше никогда и взглядом тебя не удостоила, — сказала она, сверкая глазами. — Я ненавижу тебя!

— Ненависть лучше, чем равнодушие. — Зак пожал широкими плечами. — Ты согласилась быть моей любовницей, и у тебя есть только тот выбор, который я предоставил тебе, Сэлли, — тихо сказал он. — И если ты не поторопишься, я сделаю все за тебя.

Горя яростью, Сэлли расстегнула «молнию» на верхней части костюма и сбросила его с плеч, потом выскользнула из брюк.

Его темные глаза блуждали по ней. Едва заметная улыбка тронула уголки его рта, когда он увидел белые хлопчатобумажные трусики и поддерживающий бюстгальтер.

— Очень невинно… а мы оба знаем, что ты не невинна. Но это и хорошо, потому что я предпочитаю иметь дело с опытными женщинами, и чтобы на них было либо шелковое и кружевное белье, либо вообще ничего.

Сэлли вдруг с внезапной ясностью увидела, в чем ее спасение. Она не годится ему в любовницы, как он вскоре поймет. И, судя по предпочтениям, о которых заявил, Зак надолго не задержится. Вместо того чтобы пытаться отказывать ему, ей надо было его поощрять. Чем быстрее она это сделает, тем скорее он уйдет.

— Как хочешь. — Она расстегнула лифчик, упавший тут же к ее ногам. Потом помедлила, но, напомнив себе, что он уже все видел, собралась с духом, скинула трусики и в приливе бравады широко раскинула руки. — Что видишь, то и получишь, — сказала она и повернулась на пятках кругом. Но ее пируэту не суждено было закончиться. Зак схватил ее на руки и понес к кровати. Откинув расшитое покрывало, он с такой силой бросил Сэлли на постель, что она подпрыгнула.

Глава 8

Злость, которую чувствовала Сэлли, внезапно отступила.

О чем она только думала? Неужели разум оставил ее? Она не могла так поступить…

— Даже не думай об этом! — грозно сказал Зак. Он опять прочитал ее мысли. И как ему это только удавалось? Он стащил через голову футболку и швырнул ее на пол.

Сэлли беспомощно смотрела на него, любуясь его мускулистым совершенным и прекрасным телом.

— На этот раз тебе не удастся передумать, — решительно заявил он.

Она сглотнула. Полностью обнаженный; он выглядел просто потрясающе.

— А что будет, если передумаешь ты? — спросила она. — Могу ли я верить, что ты выполнишь свою часть договора?

Он напрягся, глядя темными глазами в ее глаза.

— Мы же договорились, и я дал тебе свое слово. Мое слово — моя гарантия.

Она не стала спрашивать — почему, но поверила ему, добавив:

— Несмотря на то что ты считаешь меня такой безнравственной?

— Я вообще предпочитаю безнравственных женщин, — хмыкнул Зак и скользнул в постель рядом с ней. Приподнявшись на локте, он окинул ленивым взглядом ее соблазнительную фигуру, удивляясь тому, зачем потерял так много времени, расходуя его на высоченных, тонких, как прутики, женщин?

— Совершенство, — хриплым голосом произнес он и дотронулся до ее плеч, талии, бедер.

Он чувствовал, как она напряглась, но не хотел отдаваться страсти… пока… Ему была нужна любовница не пассивная, а страстная. Наклонив голову, он взглянул в ее раскрасневшееся от возбуждения красивое лицо и хрипло сказал:

— Я собираюсь доставить тебе больше удовольствия, чем все мужчины, которые были до меня, Салмакида.

Сэлли пристально смотрела на Зака. Он мучил ее, но это была изысканная пытка. Дразнящая ласка его пальцев сводила ее с ума. Охваченная страстью, она осмелела настолько, что провела рукой по его груди и опустила ее ниже… Она услышала, как он простонал «нет», и озорная улыбка тронула ее губы, жаждущие поцелуя.

— Ты действительно так думаешь? — спросила она, едва дыша.

— Нет… да… — простонал он снова и, схватив ее руку, оторвал ее от своего тела. — Ты всегда дразнишь, — выдохнул он и, схватив обе ее руки за запястья, поднял их над ее головой. А затем впился в ее губы страстным поцелуем. Она попыталась высвободить руки, но он только сильнее сжимал их.

Чувствуя все нарастающее возбуждение, она выгибалась в его руках. Но в тот же миг, как Сэлли поняла, что больше не выдержит, он отпустил ее. Обвив своими изящными руками его шею, она притянула Зака к себе и прижалась губами к его губам, откликнувшись на жадный призыв своего тела.

Неожиданно почувствовав боль, Сэлли вскрикнула, и он замер:

— Ты девственница!

— Была… — пробормотала она в смятении.

Он повернулся на спину, увлекая Сэлли за собой. У него никогда еще не было такой женщины. У нее было чувственное тело, и она мгновенно откликалась на его малейшие прикосновения. Обычно Зак занимался сексом с какой-нибудь легкомысленной партнершей только для того, чтобы расслабиться, и его единственной целью было добиться, чтобы оба они получили удовлетворение.

Но с Сэлли занятие сексом превратилось в чувственный пир… и радость…

Зак не мог поверить, что она была девственницей. Он никогда не занимался любовью с девственницами, более того, старался держаться от них подальше. Но сейчас, с каким-то собственническим чувством, он испытывал необыкновенное удовольствие оттого, что познакомил эту очаровательную Салмакиду с радостями секса. И что было совсем уже странно, ему хотелось защитить ее…

— Ты в порядке, Сэлли? — выдохнул он, когда его дыхание успокоилось, и убрал ей со лба волосы не совсем твердой рукой.

Она не сказала ни слова — возможно, потому, что он причинил ей боль; потеряв контроль над собой.

Неожиданно он понял, почему она сказала ему «нет» той ночью. Она не дразнила его. Это был совершенно естественный страх перед неизведанным. От этой мысли стало намного легче, но одновременно и тяжелее. Он навалился тогда на нее всей своей тяжестью, потому что думал, что она была опытной женщиной, а ничто не было так далеко от правды…

Сэлли лежала, прижавшись к груди Зака, прислушиваясь к его учащенно бьющемуся сердцу. Она слышала его вопрос, чувствовала прикосновение его руки I своей голове, но не подняла глаз. Она не могла…

Даже в самых смелых мечтах она не могла представить, что секс будет таким всепоглощающим. Зак оказался не просто щедрым любовником, он был идеальным. Сэлли почему-то была уверена в этом.

— Сэлли? — тихо повторил Зак. — Я спросил, в порядке ли ты?

Пришлось посмотреть ему в лицо, и, упершись руками в его грудь, она повернулась и искоса взглянула на него.

— Все прекрасно, — пробормотала она.

Зак соскочил с кровати:

— Мне нужно в ванную.

— Напротив кухни, — пробормотала Сэлли, но он уже пересекал комнату, совершенно не смущаясь своей наготы.

Она провожала его взглядом, втайне восхищаясь крепкими ягодицами и широкой спиной. Высокий, гибкий, бронзовый, он двигался с фацией лоснящегося камышового кота. Он был ее любовником, и приятная легкая дрожь сотрясла ее пресыщенное тело…

Зак стоял в ванной комнате, держась за края ванны и опустив голову. Это был лучший секс в его жизни, а он был взбешен этим ее «прекрасно». Не «отлично», не «потрясающе» и даже не «хорошо». Нет, ему ответили «прекрасно». Но хуже всего было то, что он чувствовал стыд оттого, что не оставил ей другого выхода, фактически принудив к сексу.

Сэлли обладала удивительной способностью смущать и сбивать его с толку, как никакая другая женщина из тех, кого он знал, и впервые в своей взрослой жизни Зак засомневался в своем сексуальном искусстве. Но только на секунду.

Он поднял голову и взъерошил волосы. Сэлли все время отвечала ему. Она не могла имитировать свою реакцию. Она была пламенем в его руках. Это случилось с ней впервые в жизни, так, может быть, поэтому она не находила нужных слов? И ему не следовало так резко уходить от нее? Как говорил его опыт, женщины любили, чтобы их ласкали после секса…

Зак вышел из ванной и остановился возле кровати. Роскошные рыжие волосы Сэлли были рассыпаны спутанными локонами по подушке, губы вспухли от его поцелуев, изящное тело лениво распласталось на белых простынях. И он снова почувствовал желание…

Она подняла на него глаза.

— Ты вернулся, — пробормотала она и подвинулась, давая ему место. И тут он увидел темное пятно на простыне. Он помолчал минуту, потом вытянулся рядом с ней и с мрачным видом откинул несколько прядей с ее лица.

— Ты уверена, что я не причинил тебе вреда? Почувствовав прикосновение руки Зака, Сэлли взглянула в его глаза. Она могла бы поклясться, что на мгновение увидела в их влажной глубине какую-то неуверенность.

— Все прекрасно, честно.

— Черт побери, Сэлли! Ты на все отвечаешь «прекрасно»?

— А что бы ты хотел от меня услышать? — спросила она, усмехнувшись. — Ты действительно щедрый любовник. Если бы я знала, что теряю, я бы не ждала так долго!

— Тебе следовало сказать мне, что ты — девственница.

Зак казался огорченным. Как это по-мужски — показать, что во всем виновата женщина… Тут Сэлли вспомнила, почему оказалась здесь.

— Разве это изменило бы что-нибудь? — спросила она и села, скрестив руки на груди. Если бы покрывало оказалось где-нибудь рядом, она бы закуталась в него. Она оказалась здесь по требованию Зака, из-за того, что натворил ее отец, и никогда не забудет этого. — По существу, ты платишь моему отцу за то, чтобы я была твоей любовницей. — Она метнула на Зака холодный насмешливый взгляд. — Я пыталась предупредить тебя, что, возможно, не так искусна… Так что не вини меня, если получил меньше того, о чем договаривался.

Его лицо потемнело от гнева.

— Ты права, — натянуто сказал он. — Не было бы никакой разницы. — Он протянул руку и схватил ее за волосы. — Что касается того, что ты не так искусна… ты очень способная и скоро научишься всему, что необходимо, чтобы доставить мне удовольствие.

Их взгляды встретились, и она ахнула, увидев в его глазах хищное выражение.

Он резко наклонил ее голову и властным поцелуем прижался к ее губам. А затем обхватил Сэлли за талию и поднял. То, что последовало дальше, не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило до того…

Их тела сплелись во взаимном отчаянном первобытном экстазе. Они целовались, царапались. Когда он остановился на минутку, уставившись на нее горящими темными глазами, Сэлли простонала:

— Пожалуйста… Зак…

— Наконец-то, — прорычал он, и огонь их страсти вышел из-под контроля, поглотив их обоих.

Долгое время в комнате было слышно лишь прерывистое дыхание Зака. Он лежал, навалившись на нее всей тяжестью. Позднее Сэлли возненавидит его, а возможно, и себя, но сейчас у нее не было сил…

— Прости… — пробормотал он и лег рядом с ней. — Я слишком тяжел для тебя.

И у нее появилось странное чувство, что последний свой комментарий он добавил поздновато. Его «прости» было извинением за то, что только что произошло между ними…

Но Сэлли и не подумала отвечать. Она чувствовала себя усталой, но усталость, которую она ощущала сейчас, была странного рода. Ее тело было пресыщено и отдыхало… Она не могла бы даже поднять голову. Тяжелые веки опустились… Ей хотелось только спать. И когда она почувствовала руку, которая обняла ее за плечи, резко открыла глаза.

— Сэлли, ты…

Она оборвала его:

— Если ты собираешься спросить, в порядке ли я, не трудись. Ты выполнил свое обещание быть прекрасным в постели настолько, насколько я и предположить не могла, — честно призналась она ему. — Но я действительно слишком устала сегодня, так что убери свою руку. Зря тратишь время.

Его рука исчезла, и Сэлли тут же почувствовала себя странно обездоленной.

— Я только хотел обнять тебя. Большинство женщин, насколько я знаю, любят это.

— Ну, тебе видней… у тебя огромный опыт. Спасибо, но не надо. — Она заставила себя взглянуть на него. Он смотрел на нее с задумчивым выражением. — Я хочу только спать, так что, если ты не будешь возражать и уйдешь сейчас…

— Я мог бы приготовить ванну для тебя. Это поможет тебе отдохнуть.

— Быть еще более отдохнувшей означало бы потерять сознание. Пожалуйста, Зак, уходи. Наверное, уже поздно, а утром мне вставать на работу.

Он соскочил с кровати и встал, глядя на нее:

— Я ничего не могу сделать для тебя?

«Ты и так сделал больше чем достаточно», — подумала Сэлли, но вслух сказала:

— Нет. Только захлопни дверь, когда будешь выходить.

Она услышала его удаляющиеся шаги, а затем дверь захлопнулась.

Глава 9

Утром ее разбудили яркие лучи утреннего солнца. Вчерашний дождь прекратился, и небо было ослепительно-голубым. Она потянулась, собираясь встать. И сразу все вспомнила, когда мышцы, о существовании которых она и не подозревала, протестуя, заявили о себе болью.

Пристыженная, Сэлли выскочила из постели и бросилась в ванную.

Приняв душ и облачившись в застегнутое сверху донизу на пуговицы зеленое платье, которое она купила на рождественской распродаже в универмаге на Хайстрит, Сэлли приготовила себе чашку кофе и тарелку кукурузных хлопьев с молоком. Позавтракав, она вымыла посуду и поставила ее в сушку. Потом, сняв ключи с крючка на стене, бросила их в темно-серую кожаную сумку на ремне. Сунув ноги в такого же цвета босоножки на плоской подошве и повесив ремень сумки на плечо, она направилась к двери.

Телефонный звонок заставил ее застыть на месте. У нее упало сердце.

«Господи, пожалуйста, только не моя мамочка!» — взмолилась она и сняла трубку.

— Доброе утро, Сэлли! — от раздавшегося низкого хриплого голоса напрягся каждый ее нерв.

«О нет!» — молча простонала она.

— Доброе утро, — скованно произнесла Сэлли. — Чего ты хочешь? Только побыстрей… я бегу на работу.

— Ты знаешь, чего я хочу, Сэлли. Да, — заявил он, хмыкнув. — Но в данный момент меня бы удовлетворило, если бы ты сказала, во сколько заканчиваешь свою работу. Я подберу тебя.

— В этом нет необходимости, — буркнула она, обрадовавшись тому, что он не мог увидеть, как она покраснела. — Я вернусь домой к семи тридцати. Это самое позднее.

— Не очень понятно… Так когда, Сэлли? — строго спросил он уже без всякого юмора.

Она нехотя сказала ему, что заканчивает в пять тридцать, и повесила трубку.

Зак провел разыскную работу и выяснил, что сотрудники музея обычно выходили через боковой выход и спускались по небольшой лестнице прямо на тротуар. Он припарковал свой черный «бентли» на противоположной стороне улицы и проверил время: оставалось пять минут. Выйдя из машины, он небрежно прислонился к дверце с пассажирской стороны и стал ждать.

Сэлли он увидел в тот момент, когда она вышла из дверей. На ней было простое зеленое платье, вечернее солнце золотило рыжие локоны, собранные на макушке. Зак остолбенел. Это было видение. Видение в золотом и зеленом. И оно целиком принадлежало ему…

Но не сегодня! Он собирался держать свой половой инстинкт под контролем.

Сэлли только что познакомилась с сексом, и ей требовалось время, чтобы прийти в себя и смириться с тем, что произошло между ними.

На его губах возникла улыбка, но он тут же нахмурился, увидев, что она не одна. Высокий светловолосый молодой человек, безукоризненно одетый и с портфелем в руке, шел рядом с ней. Вот Сэлли остановилась на нижней ступеньке лестницы. Молодой человек сказал ей что-то, отчего она засмеялась. Отведя прядь волос от ее лица, он поцеловал ее в щеку, повернулся и, помахав рукой, ушел.

Сэлли помахала своему боссу и шагнула на тротуар. Она посмотрена налево, потом направо бросила взгляд на противоположную сторону улицы и у нее замерло сердце.

Зак стоял, небрежно прислонившись к черному автомобилю с откидывающимся верхом Высокий, с оливковой кожей, с растрепавшимися полосами, он был в темно-синих брюках и светло-голубой рубашке. На его широкие плечи был наброшен кашемировый свитер.

И как только итальянцам удастся носить обычную одежду так, как никому другому? При взгляде на Зака сразу становилось совершенно ясно — это магнат и настоящий мачо. Он не сделал даже попытки пойти к ней навстречу, просто поднял руку в приветственном жесте… а может быть, в повелительном? Да какая, собственно, разница? Свой выбор она сделала вчера вечером, и Сэлли решительно пересекла улицу.

— Привет…

Вскинув голову, она посмотрела в его темные глаза и глупо сказала:

— Я смотрю, ты меня разыскал.

— А ты сомневалась в этом? — спросил он, высокомерно подняв бровь.

— Нет… — пробормотала она, едва успев отскочить в сторону, когда мимо промчалась какая-то машина.

Сильные руки схватили ее за талию, оторвали от тротуара и опустили на пассажирское сиденье «бентли»

— Сядь, пока тебя не сбили, — сказал Зак и, подойдя к водительскому месту, сел рядом с ней, не делая никаких попыток завести машину. Положив одну руку на руль, а другую — на спинку кожаного сиденья, он повернулся и посмотрел на нее. — И кто этот парень?

Сэлли недоуменно нахмурилась, не совсем понимая, о чем он говорит. Ни привета, ни поцелуя… Хотя нельзя сказать, что ей этого хотелось, конечно…

— Я спросил, кто тот человек, который целовал тебя, прощаясь — вновь прозвучал вопрос.

— А! Ты имеешь в виду Чарлза! Мой босс.

— Мне следовало догадаться. «Добрый босс», так ты, кажется, говорила? Теперь я знаю почему. Ты нужна ему самому.

— Не говори ерунды! Он в высшей степени порядочный человек и приветливо держится со всеми сотрудниками.

— Уверен, что он не целует всех, — насмешливо протянул Зак. — Сэлли, нельзя же быть такой наивной! — Он покачал темноволосой головой. — Он — мужчина, а ты — очень красивая женщина, которую он ежедневно видит на работе. Ты должна понимать, что он смотрит на тебя с вожделением.

— Ты абсолютно не прав. Он счастлив в браке. И у него есть ребенок.

На мгновение Сэлли подумала о том, уж не ревнует ли Зак ее…

— То же самое можно сказать и о твоем отце, однако, по твоим словам, это никогда не останавливаю его.

Зак не ревновал. Он просто был самим собой — высокомерным типом, полагавшим, что все мужчины руководствуют теми же мотивами, что и он.

— Чарлз — счастливый семьянин. Он гордится своей семьей, и я знаю это, потому что встречалась с его женой и дочкой. Так что прекрати этот совершенно бессмысленный разговор и давай поедем. Мы создали пробку, — фыркнула она, странным образом удрученная его поведением.

Включив двигатель, Зак плавно влился в плотный в этот час поток машин, искоса взглянул на Сэлли и снова увидел печальное выражение на ее лице. Он уже проклинал себя за то, что был таким бессердечным идиотом.

Сэлли и в самом деле была невинной и наивной во всем, что касалось мужчин, что вряд ли удивительно, учитывая то, что она весь день работала, а свободное время посвящала матери.

Молчание, повисшее между ними, все больше затягивалось.

— Куда мы едем? — наконец спросила она, когда машина остановилась на светофоре.

— Я знаю один милый ресторанчик на южном побережье с видом на море. Это примерно в часе езды отсюда.

— Мы выезжаем из города?

Она почему-то думала, что Зак повезет ее прямо в ее квартиру… Значит, он не особенно торопится вновь затащить ее в постель.

— Хорошо, — пробормотала Сэлли и подавила тихий внутренний голос, который был с этим в корне не согласен. — Я с удовольствием поеду на море. Я жила на море до тех пор, пока не переехала в Лондон. А после несчастного случая с мамой наш дом в Борнмуте был продан. — Она нахмурилась. — Я подумала сейчас, что не была на побережье больше года…

Они ужинали на террасе ресторана, расположенного на вершине холма. Сверху открывался вид на небольшую бухту, окруженную рыбацкими домиками.

Сэлли выбрала в качестве закуски паштет, что сделал и Зак. В качестве основного блюда он заказал лобстера с салатом, за которым последовали летний пудинг и кофе.

За бутылкой вина Зак расспрашивал Сэлли о ее детстве и студенческой юности. Она сделала то же самое и узнала, что его родители умерли, когда ему было всего год. Что Зак вовсе не родился в рубашке, как она думала. Сэлли была совершенно потрясена, когда он сказал ей, что провел раннее детство в приюте.

— Еще вина? — спросил Зак, держа бутылку над ее бокалом и смотря на нее своими все еще искрящимися от смеха глазами.

— Прекрасно.

Ничего не сказав, он наполнил ее бокал. Она взяла его и отпила глоток.

И тут Сэлли заметила гримасу на лице Зака. Его темные глаза перестали излучать веселье. Возможно, он подумал, что она слишком много пьет? Ей вдруг пришло в голову, что он выпил в течение всего ужина только один бокал, а у нее это был уже третий.

— А может быть, и не стоит, — пробормотала она, собираясь поставить бокал на стол.

— Да пей, Сэлли! Наслаждайся. Вино отличное, но, когда я за рулем, позволяю себе выпить за едой только один бокал.

Осмелев от расслабленной атмосферы этого вечера, Сэлли в упор спросила его:

— Тогда почему ты поморщился?

— Из-за этого твоего слова «прекрасно». Ты без конца повторяешь его, когда тебе все безразлично. Даже прошлой ночью, когда у нас был такой потрясающий секс, ты снова произнесла «прекрасно». Почему?

— О… Я страшно заикалась в детстве, и у меня выработалась такая привычка, потому что по какой-то причине я почти всегда могла произнести слово «прекрасно» — без всяких проблем. Я быстро сообразила, что это универсальное слово. Мой папа обычно смеялся, когда я начинала заикаться, а мама отвела меня к логопеду, и постепенно я вылечилась, а привычка осталась.

Зак был потрясен и пристыжен. Сэлли имела серьезную проблему в детстве и преодолела ее, а он вел себя как законченный идиот и раздражался, когда слышал это слово.

— Извини, Сэлли. Тебе, должно быть, было трудно, и с моей стороны глупо задавать тебе такой, вопрос. Прости меня.

— Конечно. Забудь об этом, — сказала она, коротко улыбнувшись, и отвернулась, устремив взгляд на морскую гладь. — Как тебе удалось обнаружить этот ресторан? — спросила она, чтобы сменить тему. — Я никогда не слышала об этом местечке.

— Просто я люблю водить машину и открыл это место, когда однажды заблудился, — произнес Зак с виноватой улыбкой.

— Ты? Заблудился? Удивительно… но я рада этому, — усмехнулась Сэлли. — Июнь — мой любимый месяц. Вечера такие светлые, а этот вид совершенно бесподобный.

— Вид невероятно красивый, — согласился Зак.

Сэлли перевела взгляд на него и увидела, что он смотрит вовсе не на море, а на нее, и от выражения, которое она увидела в глубине его темных глаз, ее бросило в жар.

— Да, и еда тоже невероятно хороша. — Она опустила взгляд на свою тарелку, чувствуя, что вот-вот покраснеет. Это не помогло. Ее щеки слегка порозовели.

— Не надо смущаться того, что тебя влечет ко мне, Сэлли, — произнес Зак с видимым удовлетворением. — Это совершенно естественно, и после вчерашней ночи ты должна знать, как страстно меня влечет к тебе. Если бы я мог, то не отпускал бы тебя столько, сколько будет длиться наш роман.

От этого низкого, с легким акцентом голоса слабая дрожь пробежала по ее позвоночнику. Но тут Сэлли вернулась с небес на землю. Она едва не забыла, почему оказалась здесь.

— Это невозможно…

— Знаю. У тебя мама и работа. — Потянувшись через стол, он сжал ее изящные руки. — Я еще могу понять, что тебе необходимо уделять много времени своей маме, но не могу смириться с твоей работой, особенно после того, как увидел твоего босса.

— Ну вот, опять ты об этом!

Сэлли попыталась отнять свои руки, но он только сильнее сжал их.

— Да, опять. До тех пор, Сэлли, пока ты не поймешь, что я требую исключительного отношения от той женщины, с которой общаюсь, и отвечаю ей тем же.

— Откуда бы я взяла время, даже если бы и имела какие-то намерения? — насмешливо спросила она.

Он долго молча смотрел на нее, потом встал, заставив встать и ее, и обнял.

— Ты дерзкая на язык, Сэлли, и я знаю только один способ заставить тебя замолчать, — сказал он спокойно и, опустив голову, поцеловал ее.

Когда он, наконец, отпустил Сэлли, ее лицо пылало от возбуждения, а глаза потемнели.

— Это было… — начала она.

— Прекрасно. И это заставило тебя замолчать, — усмехнулся Зак и, расплатившись по счету, взял ее за руку, вывел из ресторана и повел к припаркованной машине.

Вечерняя прохлада была благословенной для пылающих щек Сэлли. Она остановилась и сделала глубокий успокаивающий вдох, совершенно не горя желанием садиться в машину.

— Неужели нам надо сразу уезжать? — спросила она. — Я целый день проторчала в музейном подвале и с удовольствием немного прошлась бы сейчас по берегу.

— Конечно, — согласился Зак, сплетая свои пальцы с ее пальцами, и они стали спускаться по крутому берегу к воде.

Картина была настолько волшебной, что ни один художник, каким бы гениальным он ни был, не посмел бы даже приняться за нее.

Легкий ветерок с моря заставил ее слегка задрожать, и Зак, не сказав ни слова, снял с себя свитер и накинул ей на плечи.

— Нет, оставь его себе, — попыталась возразить она. — Ты привык к жаркому климату… Свитер нужен тебе больше, чем мне.

Зак засмеялся низким хриплым смехом:

— Сэлли, твоя забота трогательна, но это излишне. Он обнял ее за плечи, чтобы она не смогла сбросить свитер. — Разве мне может быть холодно, когда ты рядом?

— Наверное, по сравнению с Италией здесь не так уж и красиво.

— Поверь, здесь фантастически красиво, — протянул Зак, когда они подошли к кромке воды и остановились в шаге от тихо бьющихся волн. — Но ты права. Вид на море и южное побережье Италии из моего дома в Калабрии потрясающий.

— Ты живешь в Калабрии?

— У меня дом там, хотя большую часть времени я провожу в своей римской квартире, поскольку головной офис моей компании находится в Риме, — сказал он, когда они пошли вдоль берега. — В данный момент я живу в своих лондонских апартаментах.

— У тебя есть апартаменты в Лондоне? — спросила Сэлли удивленно. Она думала, что он останавливается в каком-нибудь первоклассном отеле.

— Да, у меня апартаменты в многоквартирном доме, которым я и владею. Как и везде, где у меня есть такие дома. В том числе в Нью-Йорке, Сиднее и Южной Африке.

— Здорово… — пробормотала Сэлли.

— Я покажу тебе свои апартаменты завтра вечером, если хочешь.

— Прекрасно, — сказала она и замолчала. — Извини… У меня просто сорвалось с языка…

— Не надо извиняться. Теперь, когда я знаю, почему у тебя возникла такая привычка, я даже нахожу ее милой. — Он широко улыбнулся и, притянув Сэлли к себе, откинул волосы с ее лица и прижался губами к ее губам. Она дрожала. — Тебе холодно. Мы уходим, — сказал он, впервые неправильно истолковав ее реакцию…

За что Сэлли даже была ему очень признательна.

— Сэлли? — услышала она низкий голос и медленно открыла глаза. — Мы уже приехали.

— Ой… — Она задремала, уронив голову на плечо Зака и положив руку на его бедро. — Извини… я не собиралась засыпать, — сказала она, но руку не убрала.

Усмешка тронула его губы.

— Мне, конечно, приятно, что ты держишь руку на моем бедре, но это не помогает моему водительскому мастерству, — насмешливо протянул он.

— Я не держу… неужели? — ахнула Сэлли. Он хмыкнул:

— Представь себе, Сэлли! Да ладно, ты устала. Сейчас уложим тебя в постель.

Зак открыл пассажирскую дверцу и протянул Сэлли руку. Она приняла его помощь, шагнула на тротуар и взглянула в его лицо, залитое светом уличного фонаря. Оно было непроницаемо. Он не выдавал своих чувств.

— Спасибо за прекрасный вечер, — пробормотала она учтиво, когда они, сплетя пальцы, вошли в холл ее дома. Потом, выдернув свою руку, она повернулась к нему. — Ты знаешь, что неправильно припарковался, Зак? Тебя либо оштрафуют, либо твою машину эвакуируют, так что тебе не стоит идти со мной, — сказала она ему, пытаясь быть убедительной.

— Да нет, стоит, — мягко произнес он, наклонил голову и прижался к ее губам долгим поцелуем.

У Зака были благие намерения угостить сегодня Сэлли ужином, как на обычном свидании, а потом, поцеловав, распрощаться с ней у дверей ее дома. Но чем дольше продолжался их вечер, тем сильнее меркли его намерения, а уж после того, как он выдержал часовую поездку с тесно прижавшейся к нему Сэлли, он вообще с трудом мог вспомнить о них.

— А как же твоя машина?

Он обнял ее за плечи и ввел в лифт. Она подняла на него огромные настороженные глаза.

Зак улыбнулся, увидев ее неподдельную тревогу, и чмокнул ее в макушку.

— Пусть выписывают штраф, увозят машину… делают с ней что хотят. Я… — Он собирался сказать, что не может без нее, но остановился. — Я настаиваю на том, чтобы проводить тебя до твоей двери, для моего собственного спокойствия, — закончил он.

Двери лифта раскрылись, и он помедлил немного. Но тут увидел, что Сэлли, выйдя из лифта, вопросительно смотрит на него через плечо своими прекрасными глазами, и вышел следом за ней.

— Дай мне ключ.

Он взял у нее ключ, открыл дверь ее квартиры и пропустил Сэлли вперед. И прежде чем она успела что-то сказать, повернул ее к себе и наклонил свою голову, чтобы насладиться ее сладкими упоительными губами.

Прошло немало времени, прежде чем она, вновь обретя дыхание, пристально взглянула Заку в глаза.

— Хочешь кофе? — тихо спросила она. Тесно прижатая к нему, чувствуя, как он возбужден, она точно знала, чего он хочет, — совсем не кофе…

Медленная улыбка тронула его твердо очерченные губы.

— Нет, я хочу раздеть тебя. — И, протянув руку к пуговицам ее платья, он начал расстегивать их одну за другой.

Сэлли не возражала.

Она сказала себе, что сопротивляться нет никакого смысла. Честно говоря, ей этого и не хотелось, потому что возбуждение бурлило в ее жилах как шампанское.

Наконец Зак поднял ее на руки, понес в кровать. Откинув покрывало, осторожно положил Сэлли на постель, потом накрыл ее и выпрямился.

Сэлли с недоумением смотрела на него: разве он не собирался присоединиться к ней?

— Значит, я не гожусь в любовницы? — прошептала она.

Ничего не ответив, он смотрел на нее со странным задумчиво-серьезным выражением лица. Потом, достав из кармана бумажник, раскрыл его и вытащил визитную карточку.

— Здесь номера телефонов, по которым ты можешь связаться со мной в любое время. Последний — номер моего мобильного. — Он бросил визитку на прикроватный столик.

— В этом нет никакой необходимости. Ты знаешь, где найти меня. — Она не совсем понимала, что произошло. Почему, сначала раздев ее, он вдруг стал холодным и отчужденным?

— Позволь мне самому судить о том, что необходимо. — И, наклонившись, Зак неторопливо и нежно поцеловал ее. — Спи, Сэлли. Я сам выйду. Увидимся завтра.

Ночной воздух был холодным, и Зак остановился на тротуаре, чтобы натянуть свитер, прежде чем сесть в машину. Он завел двигатель. Нежная улыбка тронула его губы, когда он вспомнил недоуменное выражение лица Сэлли, когда укрывал ее в постели. Ему пришлось напрячь всю свою волю, чтобы уйти от нее.

Зак хмуро сдвинул широкие брови. Когда Сэлли пробормотала, что не годится ему в любовницы, он осознал, что это действительно так, и это обеспокоило его. Он пожалел, что заключил с ней этот безобразный договор вместо того, чтобы просто встречаться с ней, как это принято…

Что касается ее условий… он покачал темноволосой Головой. Ему не о чем было беспокоиться. Он увидит ее завтра вечером. Сэлли согласилась взглянуть на его апартаменты. А когда она их увидит, то забудет и о своих условиях, и, как он надеялся, об их договоре.

Сэлли лежала там, где ее оставил Зак, чувствуя неудовлетворенность во всем теле и с трудом веря тому, что он ушел. Она говорила себе, что ее это не трогает, что она даже рада, что он ушел и освободил ее от еще одной ночи секса, но в глубине души знала, что обманывает себя. Совершенно очевидно: она не соответствует тому, к чему привык такой искушенный в любви мужчина, как Зак. Ей следовало бы быть довольной, если он уже решил оставить ее. Сэлли знала, что Зак был человеком слова и не стал бы нарушать данное им обещание в отношении ее отца, но почему-то эта мысль не радовала ее.

Глава 10

Когда следующим вечером Сэлли вышла из музея, у нее оборвалось сердце. Зак стоял на нижней ступени лестницы. Безупречно одетый, в темном деловом костюме и белоснежной рубашке, он был великолепен, и Сэлли с трудом поверила, что она на самом деле занималась любовью с этим человеком.

Он преодолел расстояние между ними несколькими шагами.

— Наконец, — пробормотал он и, зажав ее голову в своих ладонях, с силой поцеловал в губы. — Ты задержалась.

Задыхаясь, Сэлли отшатнулась и налетела на Чарлза, который, идя следом за ней, обнял ее за талию, чтобы она не упала.

Зак схватил ее за руку.

— Осторожно, cara. — Улыбаясь, он притянул Сэлли к себе. — Из-за тебя у человека может сложиться неправильное представление. — И, глядя на изумленного Чарлза, добавил: — Вы, должно быть, босс Сэлли — Чарлз? Сэлли мне так много рассказывала о вас. Приятно познакомиться. — Он протянул свободную руку.

Остолбеневшая Сэлли переводила взгляд с одного на другого. Чарлз автоматически пожал руку Зака, заметив, как тот властно обнял Сэлли, а потом взглянул на нее с полнейшим недоумением на лице:

— Все в порядке, Сэлли? Ты знаешь этого человека?

Не успела Сэлли открыть рот, как Зак ответил:

— О да… и знает меня близко. Правда, дорогая?

Сэлли покраснела как рак. Ей захотелось ударить его. Вместо этого она повернулась к Чарлзу.

— Зак Делюкка, мой… новый знакомый, — нехотя представила она его.

— Вы, англичане, такие сдержанные… — Зак бросил на нее подчеркнуто сексуальный взгляд, повернулся к Чарлзу и добавил: — В моей стране мы бы сказали «любовник».

— Мы не выражаемся так грубо, — вежливо заметил Чарлз, выдержав надменный взгляд Зака. — И меня это касается только в той мере, что Сэлли — ценный работник моей команды и мой дорогой друг. Позаботьтесь о ней. — Он перевел взгляд на Сэлли и улыбнулся: — Надеюсь, твоя мама в порядке. Увидимся в понедельник. До свидания. — И, кивнув Заку, отошел.

Сэлли посмотрела ему вслед и тут заметила припаркованный большой черный лимузин. В ярости она сбросила руку Зака со своего плеча:

— Что ты делаешь? Ты же обещал, что никто не узнает о наших отношениях, а сам ведешь себя, как…

— Как зверь, обозначающий границы своей территории? — услужливо подсказал он и засмеялся, увидев ужас на ее лице. — А чего ты ждала, Сэлли? — Он взял ее за локоть и повел вниз по лестнице к поджидающему лимузину. Шофер услужливо распахнул дверцу, и Сэлли села в машину. Зак уселся рядом с ней и, схватив ее за подбородок, повернул к себе лицом.

— Я имел в виду только твоих родителей, — сказал он. — Что касается твоего босса… я знаю, что его влечет к тебе, а я человек ревнивый. Что мое — то мое. Я просто предупредил его. Ты должна расценивать это как комплимент, — заявил он и озорно улыбнулся ей.

— Ты невозможен, — пробормотала Сэлли, качая головой.

Они тронулись с места и влились в плотный в этот час поток машин.

— Мне это уже говорили, — пробормотал он.

Его внимание отвлек звонок мобильного телефона. Зак вынул телефон из кармана пиджака и сосредоточенно прищурился:

— Если ты не возражаешь, мне надо уладить кое-какие дела. — И, не дожидаясь ответа Сэлли, с пулеметной скоростью заговорил с кем-то на итальянском.

Она не поняла ни слова из того, что он говорил, но его глубокий мелодичный голос звучал еще более обольстительно, когда он говорил на родном языке.

Машина остановилась, и Сэлли огляделась вокруг.

— Мы в подземном гараже! — воскликнула она, когда водитель открыл дверцу, и она вышла.

— Гениальное наблюдение, cara, — с улыбкой произнес Зак, неожиданно подойдя с ее стороны и беря за руку. — Я обещал показать тебе свои апартаменты, не забыла?

Сэлли поймала многозначительный взгляд на лице водителя и смутилась.

Через пятнадцать минут она стояла в центре огромной спальни и изумленно разглядывала гигантскую кровать размером с маленькое государство.

Коричневое кожаное изголовье плавно переходило в своеобразные ночные столики. Она никогда не видела ничего подобного. Множество металлических кнопок и выключателей были вмонтированы в изголовье, и оно выглядело как панель реактивного лайнера.

Размер апартаментов был грандиозным. Фантастически оснащенная кухня казалась перенесенной с какого-то космического корабля. В гостиной преобладали сталь, стекло и черная кожа, а столовая выходила на длинную террасу с потрясающим видом на Темзу и здание парламента.

Неожиданно две руки охватили ее талию. Оказавшись прижатой к сильному мужскому телу, Сэлли невольно ойкнула.

— Ну и что ты думаешь об этом месте? — спросил Зак, водя носом по ее затылку и лаская своим теплым дыханием ее ухо.

Гордость говорила ей, что надо было хотя бы попытаться сопротивляться. Но он прижал ее еще сильнее, и его возбуждение заставляло ее пульс биться с немыслимой частотой.

— Очень модерново. Последний приют холостяка, — с трудом произнесла она, и тут Зак провел языком вверх по ее шее и по завитку уха. Сэлли почувствовала, как неожиданно затрепетало все ее тело. О сопротивлении она уже и не помышляла.

Как долго она лежала, слыша, как тяжело, постепенно успокаиваясь, бьется его сердце, Сэлли не знала. Наконец она подняла голову и любящими глазами посмотрела на загорелое лицо Зака. Его глаза с тяжелыми веками были закрыты, длинные черные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы. Во сне он выглядел почему-то моложе, не таким суровым, даже немного беззащитным…

Она улыбнулась про себя, наслаждаясь тем, что могла незаметно наблюдать за ним. Потом нежно провела пальцем по его уже покрывшемуся щетиной подбородку, вверх по скулам и по красиво изогнутым черным бровям. Палец задержался на небольшом шраме над его бровью. Откуда это?

Зак открыл глаза.

— Я думала, ты спишь, — пробормотала она.

— Нет, просто наслаждаюсь твоим прикосновением. Продолжай, моя Салмакида.

— Где ты это заработал? — спросила она.

— В драке, когда был подростком, — пробормотал он.

— Почему-то это меня совсем не удивляет. Кто это был?

— Не могу вспомнить сейчас его имя. Я дрался со многими.

Сэлли была заинтригована.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что принимал участие в стольких драках, что не можешь вспомнить, из-за чего они случались?

— Да нет. Я боролся профессионально, до двадцати лет. Таким путем я и заработал деньги, чтобы основать свою бизнес-империю.

Она покачала головой. Зак действительно был необыкновенным человеком. Должен был физически завоевывать свое сегодняшнее положение.

— Зак, ты потрясающий!

— Спасибо, — ответил он с плутовской улыбкой. — Ты сама потрясающая. — И он поцеловал ее, потом провел ладонью по ее голове. — Мне нравятся твои волосы.

Сердце Сэлли на секунду замерло. Она-то решила, что он собирается сказать «Я люблю тебя», а она не хотела, чтобы Зак любил ее. Она не верила в любовь.

— Спасибо, — ответила она ему в свою очередь, в надежде, что Зак не заметил ее короткого замешательства. Она тряхнула головой, освобождаясь от его руки. — А что надо сделать девушке, чтобы ее здесь накормили? — спросила она, пытаясь улыбнуться.

— Намек понял. А что бы ты съела? Мясо? Рыбу? Дичь? Только назови, и получишь то, что пожелаешь.

— Рыбу… а ты правда умеешь готовить?

— Да, — сказал он и сел в постели спиной к ней. — Но не имею ни малейшего желания делать это сам.

Через минуту он уже заказывал еду по телефону.

— У нас есть сорок минут, пока доставят еду, — сказал он, вешая трубку. — Достаточно, чтобы принять душ. — И он поднял Сэлли с кровати и понес в ванную.

Натянув джинсы и водолазку, Зак вышел забрать доставленную еду. Сэлли же была просто не в силах сдвинуться с места. «Этот мужчина просто ненасытен в любви», — подумала она.

Сейчас она откровенно призналась себе, какое разочарование почувствовала прошлой ночью, когда он оставил ее обнаженной одну в постели. Но зато в этот вечер он превзошел себя… Душ, с его струями, бьющими по всему телу, был неожиданным местом для занятия любовью. Зак целовал и ласкал ее, и она отвечала ему тем же.

Ее природная честность заставляла Сэлли признать, что она была на полпути к тому, чтобы влюбиться в Зака, и, как ни странно, больше не боялась этого. Ее это вообще не беспокоило.

С беспечной улыбкой Сэлли встала, сняла с крючка фен и стала сушить волосы.

Она бросила взгляд на свое отражение в стеклянной двери шкафа, который тянулся вдоль всей стены. Ее лицо пылало, губы вспухли. Она выглядела так, как и должна была выглядеть утомленная любовью женщина, немного растрепанная. Может быть, у Зака найдется щетка, чтобы она могла попытаться привести свою непокорную гриву хоть в какой-то порядок?

Сэлли толкнула двери шкафа, и они распахнулись. Тут было все, что только можно было найти в мужской ванной, включая коробку с презервативами. Увидев щетку для волос, она взяла ее. И тут заметила полупустой флакон духов «Диор» — безусловно, не мужских, — несколько черных шпилек и широкую черную эластичную ленту для волос.

Беспечное настроение испарилось, как туман. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что последней женщиной, делившей с Заком постель и ванную, была Марго, та черноволосая модель, с которой он был во вторник вечером. Сэлли отпрянула. Ее затошнило от одной мысли, что Зак занимался с Марго тем же, что и с ней…

Она опустилась в пластиковое кресло и прерывисто вздохнула от боли, ножом пронзившей ее сердце. Сэлли едва сдерживала подступившие слезы: несмотря на веру в свой иммунитет от любви, она сделала то, что раньше казалось ей совсем немыслимым, — влюбилась!

«Нет… Это невозможно», — говорило ее сознание, но сердце не желало слушать… Противоречивые мысли раздирали Сэлли. Она знала Зака всего неделю, была в интимных отношениях с ним всего три дня. Не может быть, чтобы это была любовь… Она не могла бы допустить такой слабости.

Всю свою жизнь она наблюдала за тем, как ее мать пыталась заслужить любовь отца, чтобы удержать того около себя. Но Сэлли была слеплена из более твердого теста, она пошла характером в свою бабушку по материнской линии.

Она вскочила, вернулась к шкафу. Зачесав волосы назад, собрала их в хвост, стянув черной круглой эластичной лентой, оставленной последней любовницей Зака. Полезное напоминание о том, какой наивной идиоткой она была, пытаясь произвести впечатление на мужчину, который занимался сексом с двумя женщинами на одной и той же неделе! Любить такого человека? Никогда!

Сэлли вернулась в спальню и, собрав с пола и кровати свои разбросанные вещи, торопливо оделась. Потом, схватив сумку и сунув ноги в босоножки, покинула сцену своего падения, даже не оглянувшись.

Глава 11

Когда Сэлли вошла в гостиную, Зак обернулся.

— Ты оделась, а я думал, что просто накинешь халат. По крайней мере, надеялся на это, — сказал он со сладострастной улыбкой.

— Зря, — пробормотала она и попыталась улыбнуться, хотя на самом деле ей хотелось послать его куда подальше. Потом, взглянув на доставленную еду, выложенную на обеденный стол, где уже стояли две тарелки, бокалы и бутылка вина в ведерке со льдом, добавила: — Пахнет вкусно, а я голодная как волк.

На самом деле все было как раз наоборот — у нее совершенно пропал аппетит, но она не собиралась говорить об этом Заку. Стоя в джинсах и водолазке, он был воплощением надменности, и она знала, что он почувствовал бы ее слабость за милю.

— Ужин подан, миледи, — размашисто поклонился он, выдвинул стул и подождал, пока она сядет. Эффектным движением он открыл вино, оказавшееся шампанским, и, наполнив ее бокал, провозгласил тост: — За нас — на долгие времена!

— За нас, — откликнулась она и снова заставила себя улыбнуться, хотя ей хотелось выцарапать ему глаза. Но она не могла.

Как ни презирай его моральных принципов или отсутствие таковых, Сэлли была вынуждена следовать их договору. На кон было поставлено счастье ее матери, каким бы коротким ни было ее будущее.

С горьким недоумением Сэлли думала о том, как после той ночи, когда они едва не занялись любовью, Зак мог заняться любовью со стройной Марго, а потом набраться наглости и потребовать, чтобы Сэлли стала его любовницей. Это не ревность, просто ей это отвратительно. Как она могла позволить себе так быстро потерять голову! «Никогда больше!» — молча поклялась она себе.

Еда выглядела очень аппетитно, но Сэлли пришлось заставлять себя есть, и каждый кусочек казался ей горьким на вкус. Она отказалась от десерта и от предложения налить ей еще шампанского. Он снова наполнил свой бокал, а она допыталась сделать глоток ставшей теперь безвкусной жидкости.

— Я тут вот о чем подумал, Сэлли.

Она подняла голову и взглянула в его черные глаза.

— Нам надо пересмотреть наш договор и заключить его на более интимной основе.

Она едва не поперхнулась шампанским. Он что, ненормальный? Может, она и неопытная женщина, но совершенно уверена, что их отношения не могли бы стать более интимными, чем уже были.

— Я понимаю, что мы уже договорились и ты изложила свои условия, но я хочу изменить их — для нашей общей пользы. Я бы хотел, чтобы ты переехала сюда.

Он сказал это так, словно обсуждал какую-то деловую сделку на совете директоров, и Сэлли потеряла от шока дар речи.

— Ты знаешь, что наши сексуальные отношения потрясающие, но согласись, при том, что у тебя очень милая квартирка, твоя кровать немного маловата — особенно для меня. — Он пожал широкими плечами. — В то время как здесь у нас предостаточно места и ты можешь наслаждаться всем комфортом, — продолжал Зак. — К тому же я очень занятой человек. Я собирался взять отпуск на несколько недель, но тот проект, в который я вовлечен сейчас, идет не так гладко, как хотелось бы, и, чтобы его закончить, видимо, не обойтись без поездок. Я чувствовал бы себя намного спокойнее, зная, что ты живешь здесь, где великолепная охрана.

Сэлли слушала, и ее злость усиливалась по мере того, как он говорил.

— Подумай об этом, Сэлли. Никаких финансовых забот. Никакой уцененной одежды, только все самое лучшее и дорогое.

И тут у него хватило дерзости улыбнуться ей самодовольной улыбкой, словно он собирался по-царски одарить ее, когда на самом деле предлагал всего лишь стать его сожительницей в Лондоне. От ее внимания не укрылось то, что он не предложил брать ее с собой в поездки. Видимо, в других его апартаментах, разбросанных по всему миру, жили другие женщины.

Она проглотила подступивший к горлу ком, пытаясь сдержать гнев. Трудно поверить, что совсем недавно ей грозила опасность поверить в то, что она могла бы полюбить его. Довольно! Никаких больше иллюзий — и никаких больше договоренностей с этим ничтожеством.

— Сэлли? Что ты скажешь?

Она медленно подняла голову и ответила:

— Нет.

Отодвинув свой стул, она встала и демонстративно посмотрела на свои золотые часики, подаренные ей мамой на двадцать первый день рождения.

— И никаких объяснений? Просто «нет»?

Только сейчас Сэлли позволила себе взглянуть на Зака. Часики очень своевременно напомнили ей о том, почему она не могла дать волю своему гневу с этим развратным мерзавцем.

— Именно так. Мы заключили соглашение, и я буду придерживаться его. Ты сказал, что ты — человек слова, и я жду, что ты таким и будешь.

Глаза Зака сузились.

— Подожди минутку… что произошло здесь сейчас? — строго сказал он, и она бы посмеялась над его недоуменным видом, если бы не была так зла и, как честно призналась себе, глубоко уязвлена. — Мы только что занимались самым великолепным сексом, и «нет» — твоя немедленная реакция на мое щедрое предложение? — Он осушил свой бокал, поднялся и, подойдя к ней, положил руки ей на плечи. — Не понимаю, что тебе не нравится в этой идее. Это шутка, да?

— Нет, я не шучу, — резко сказала Сэлли, найдя слово «щедрый» слишком оскорбительным для себя. Зак считал, что может купить всех и каждого? Но только не ее… Она будет выполнять все до буквы в их соглашении, но не более того, и она добавила: — Уже почти полночь, а суббота принадлежит мне, если ты не забыл. Я должна вызвать такси и уехать домой.

Он тихо произнес, едва сдерживаясь:

— Зачем же вызывать такси? Мой лимузин отвезет…

Она прервала его, горько рассмеявшись:

— Нет уж, спасибо. Я видела, какой похотливый взгляд твой водитель бросил на меня, когда мы приехали сюда. Не желаю, чтобы это повторилось. Такси меня вполне устроит.

Зак замер, быстро соображая. Он был в бешенстве от ее упрямства и не мог поверить, что та страстная пылкая любовница, которую он сжимал в своих объятиях, вдруг превратилась в ледышку. Его чувства к Сэлли так далеко выходили за рамки сексуальных отношений, что он рассказал ей о своем «боевом» прошлом, чего никогда не делал ни с одной другой женщиной. Возможно, это и была его ошибка?..

Никогда еще Зак не предлагал женщине переехать к нему. Честно говоря, он никогда в жизни не проводил с женщиной больше чем одну ночь, самое большее две, и мог пересчитать по пальцам те редкие случаи, когда это случалось. А Сэлли он предложил больше, чем кому бы то ни было. И что же? Она хладнокровно дала ему от ворот поворот!

«А не был ли ее отказ от моего предложения уловкой, чтобы раздразнить меня настолько, чтобы я в конце концов предложил ей выйти за меня замуж?» — вдруг подумал Зак.

— Кажется, я понял, почему ты отказалась переехать сюда. — Он пристально оглядел ее высокомерным взглядом. — Тебя беспокоит, что могут сказать люди, если ты будешь жить в моих апартаментах. Но это совершенно несовременный взгляд! Что касается моего водителя — если он тебе не нравится, я его заменю.

— Ты потрясаешь меня, Зак! — воскликнула Сэлли. — Для тебя люди — марионетки, которыми ты можешь управлять по своему желанию. Так оставь при себе своего водителя и свои апартаменты! Меня не интересуют ни они, ни ты.

— Совсем недавно ты была вполне счастлива в моей постели и готова выполнять все мои желания, — заявил он с саркастической усмешкой. — Стоит мне только прикоснуться к тебе, как ты снова сделаешь это. Но предупреждаю! Если твой отказ от моего предложения — просто игра с целью получить то, чего хочет большинство женщин, — обручальное кольцо, — ты напрасно теряешь время.

У Сэлли запылали щеки. Лучшего способа оскорбить ее он бы не мог и придумать.

— Не заблуждайся! — закричала она. — Я бы никогда не вышла ни за тебя, ни за кого-то другого. Я нахожусь здесь только из-за своего отца, — добавила она сердито, стремясь побольней ударить, подорвать его самомнение, его надменную гордость. — Вы с ним два сапога — пара! На самом деле это он просил меня быть поласковей с тобой. А ты еще удивляешься, что это за человек, который способен сводить свою дочь со своим боссом? — Она усмехнулась. — А что это за босс, который способен извлечь выгоду из этого факта?

— Я совершенно не похож на твоего отца! — рявкнул Зак с потемневшим от ярости лицом. А ты была моей с первого же момента нашей встречи, практически растаяла после первого же поцелуя… как и я.

Сэлли горько поджала губы:

— Я договорилась со своим отцом, что поддержу его и буду любезной с тобой, когда ты позвонишь. А он взамен обещал поехать в этот уик-энд вместе со мной, чтобы навестить свою жену, Памелу, — мою маму. Он это делает раз в год по обещанию. Я надеялась уговорить его… Это было в тот день, когда мы с тобой встретились впервые. И мы оба знаем, что это не удалось, — задиристо произнесла она. — Мне приходится уговаривать отца появляться у постели моей матери, потому что она любит этого человека и скучает по нему. И это была первая причина, по которой я согласилась на твой договор. Вторая причина — уберечь отца от тюрьмы — опять же ради счастья мамы. Ты даже не предоставил мне времени, чтобы я могла собрать деньги и расплатиться с тобой. Так вот, теперь я не буду терять свое время с тобой. Я ухожу. Заеду за отцом в девять утра, чтобы быть уверенной, что он выполнит свою часть договоренности. Что касается нас с тобой… Ты знаешь, где и когда меня можно найти, ведь это входит в условия нашего договора.

Зак молча враждебно смотрел на нее, и ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы не потерять самообладания.

Неожиданно его руки соскользнули с ее плеч. Она была свободна. Сэлли подняла на него глаза. Его лицо было злым, губы поджаты. Он смотрел на нее ледяным взором. А она почему-то не могла отвести взгляд, не могла пошевельнуться…

Тут словно пелена спала с глаз Зака, злое выражение лица сменилось безразличным. Он повернулся, пересек комнату, снял трубку телефона и вызвал такси.

— Как ты правильно сказала, уже почти суббота, — протянул Зак, закончив разговор, и медленно направился к ней. — Такси подъедет через пять минут, — сообщил он и, протянув руку к ее волосам, снял ленту, стягивающую их, и погрузил пальцы в блестящие рыжие локоны. — Ты умная женщина, Сэлли. Но во мне ты встретила ровню, — холодно сказал он.

Наклонив голову, Зак обвил ее одной рукой, притягивая к себе и одновременно беспощадно прижимаясь твердыми губами к ее губам. У нее лихорадочно забился пульс. Она боролась с желанием противостоять притягательной силе его поцелуя… и проиграла. Сэлли беспомощно выгнулась, ее пальцы по собственной воле обхватили его широкие плечи и сжали их.

— Вот видишь, моя Салмакида, — насмешливо протянул Зак, — можешь обвинять своего отца, говорить что угодно, но тебя влечет ко мне так же, как меня к тебе, и ты рано или поздно признаешь это. А когда это произойдет, позвони мне — все мои телефоны у тебя есть.

Смертельно напуганная тем, что так легко капитулировала перед его поцелуем, Сэлли резко вырвалась и взглянула на него с горечью.

— Этого не будет никогда!

Зазвонил домофон — прибыло такси.

Зак молча проводил ее вниз и, только когда усадил в машину, произнес:

— Я собиралось в Италию завтра. Возможно, когда-нибудь мы снова встретимся. Выбор за тобой.

Зак Делюкка был подавлен. Подойдя к бару, он плеснул себе виски в хрустальный стакан и залпом осушил его. Он был в ярости на Сэлли, но еще больше — на самого себя. Он прекрасно понимал, что она испытывала к нему страсть, но то, что Сэлли посмела поставить его на одну доску со своим отцом, потрясло Зака.

Он был вынужден критично взглянуть на себя самого, и то, что он обнаружил, не особенно ему понравилось. Когда он успел стать настолько циничным в отношении женщин? Настолько, что ошибочно принял наивную, работающую в поте лица молодую женщину за коварную авантюристку?

Приходилось признать и то, что он не слишком благородно повел себя, потребовав, чтобы Сэлли стала его любовницей. Однако Сэлли удалось так запасть ему в душу, как никакой другой женщине, и, ослепленный страстью и ревностью, он повел себя импульсивно и совершенно несвойственным ему образом.

Зак гордился своей честностью в бизнесе, но его гордость подверглась суровому испытанию, когда Сэлли заявила, что ее отец пытался торговать родной дочерью, чтобы спасти собственную шкуру. И Зак повел себя настолько же подло, решив воспользоваться этим…

Он никогда не задумывался над ее чувствами, и тяжесть ноши, которую ей приходилось нести, — больная мать, предатель-отец — его никак не беспокоила. Согласившись стать его любовницей, Сэлли надеялась заставить своего презренного отца навестить его жену, ее маму. Разве это не ужасно?

Да, Сэлли действительно просила у него об отсрочке, чтобы попытаться погасить долг, а он… он отказал ей. Обстоятельство, о котором Зак совершенно забыл в своей решимости затащить Сэлли в постель.

Все это заставило Сэлли презирать его. И он не мог винить ее в этом…

Он налил себе еще виски и попытался убедить себя в том, что в мире полно красивых женщин и ему не нужна Сэлли. К тому времени, как он опустошил половину бутылки, он почти убедил себя в этом.

С самого начала ему следовало прислушаться к голосу своего разума и уйти.

Завтра он отправится в Италию. А что касается женщин, в Милане всегда есть под рукой Лайза…

Войдя вместе с отцом в палату матери и увидев радостную улыбку на ее лице, Сэлли поняла, что страдала не зря.

Пробыв у матери час, она сослалась на то, что должна заехать в ближайший город, Эксетер, чтобы кое-что купить. На самом деле она не могла выслушивать больше демагогические разглагольствования отца о том, как его притесняет новый босс, как ему приходится выполнять в два раза больше работы за те же самые деньги и как он окончательно решил через год уйти на пенсию, чтобы иметь возможность чаще видеть свою жену.

— О, Найджел, тебе, должно быть, очень тяжело! — произнесла Памела, с любовью и сочувствием глядя на этого дьявола, пробавляющегося воровством.

Сэлли хотелось закричать: это же ложь — сплошная ложь! Ее отец знал, что Памела не протянет и года, потому что доктор сказал ему об этом. Но ее мама с умилением внимала ему, как преданный щенок — своему хозяину.

К тому времени, как она вернулась, ее мама уже была одна, а отец вернулся в отель — или, по крайней мере, он так сказал своей жене. Сэлли увидела его только на следующее утро за завтраком. Они ели в молчании, а затем отец заявил, что уезжает в Лондон сразу же после ланча.

Глава 12

Вернувшись в свою ненавистную квартиру в воскресенье вечером, Сэлли проверила автоответчик в тщетной надежде, что мог звонить Зак. Сообщений не было. Расстроенная, она легла в постель, но ее не оставляла надежда, что он объявится в понедельник…

Но пролетали дни, а от Зака ничего не было слышно. И Сэлли становилось все труднее выбросить его из головы. Она неизменно видела его во сне и просыпалась, умирая от желания…

В субботу, когда Сэлли приехала в лечебницу, ее встретил лечащий врач матери. Поскольку Сэлли, садясь за руль, выключала телефон, он не смог дозвониться до нее.

Оказалось, что ее мама перенесла обширный инфаркт. Медики сделали все, что было возможно в таких случаях, и поставили в известность мужа пациентки, но он пока не приехал.

Отец Сэлли прибыл через час после того, как его жёны не стало…

Дни перед похоронами были самыми ужасными в жизни Сэлли. Подавленная смертью матери, она каждую ночь засыпала в рыданиях. Впервые в жизни ее отец проникся ситуацией и взял на себя все хлопоты по похоронам.

Панихида состоялась в солнечный июльский день в церкви Борнмута, где ее маму крестили всего сорок три года назад… Служба была короткой, и присутствовало на ней не более пятидесяти человек. Пришли доктор и медсестра, которые лечили маму, родственники и знакомые, а также Ал и его родители. И Сэлли была рада их поддержке, хотя в глубине души хотела бы, чтобы рядом с ней оказался Зак. Бесплодное желание, поскольку от него не было никаких вестей…

Памелу похоронили рядом с ее родителями. Поминальный чай был устроен в том отеле, где остановились Сэлли и ее отец.

Вся церемония заняла не больше четырех часов. На следующее утро отец передал Сэлли коробку с ювелирными украшениями ее матери со словами:

— Она оставила это тебе. Можешь проверить у ее адвоката, если хочешь, но все деньги, которые у нее были, она передает мне. Что касается квартиры, можешь оставаться в ней до официального утверждения завещания. Поскольку это не недвижимость твоей матери, я хочу вернуть ее себе.

Сказав это без всякого зазрения совести, он сел в новенький БМВ и уехал.

Хотя Сэлли и не любила квартиру, где жила, но она принадлежала ей по закону, и она не собиралась отдавать ее отцу. То, что он мог сказать такое на похоронах ее матери, не укладывалось в ее голове. Должно быть, он и впрямь считал ее глупой девчонкой, как любил говорить, думая, что ею можно было так же легко манипулировать, как ее матерью. Он был настолько эгоистичен, настолько слеп, что не понимал, что Сэлли подчиняется ему только ради своей матери…

Но с нее хватит!

По настоянию Ала Сэлли провела несколько дней в доме его родителей. В уютной обстановке и в окружении старых друзей она начала понемногу смиряться со смертью своей матери. И, поддавшись уговорам Ала, решила взять на работе творческий отпуск и посмотреть мир, о чем когда-то мечтала.

Через неделю она вошла в свою квартиру, полная радужных планов, первым из которых было выпить чашечку крепкого кофе после долгой автомобильной поездки. Наливая чайник, она увидела на телефоне мигающий сигнал.

Зак? У нее замерло сердце. Прошло четыре с лишним долгие, невероятно печальные недели с тех пор, как она видела его. Но она ошиблась. Пришли два сообщения: в первом никто ничего не сказал — видимо, ошиблись номером. Второе сообщение было от агента, который занимался продажей ее квартиры. Он просил немедленно с ним связаться. Нашелся покупатель, готовый заплатить наличными всю запрошенную сумму при условии, что она оставит в квартире всю мебель и сможет освободить ее в течение двух недель…

Август в Перу. Сэлли вдохнула теплый воздух и почувствовала, как у нее поднимается настроение. Она вышла из здания аэропорта в Лиме и села в автобус вместе с другими членами туристической группы, которая отправлялась в тридцатидневное путешествие по стране.

Каждый день Сэлли продолжала вспоминать о маме. Она знала, что эта печаль будет с ней всегда, но не должна больше управлять ее жизнью. Сэлли часто думала и о Заке, но все спокойнее вспоминала их скоротечный недельный роман.

Сегодня у нее был день рождения. Ей исполнилось двадцать шесть, и она могла делать все, что ей заблагорассудится, и впервые за много лет это никого не интересовало.

Уехать из Лондона оказалось на удивление легко. Продажа квартиры прошла довольно быстро и без осложнений. Сэлли продала и свою машину, а сама перебралась на неделю до начала отпуска к Джемме.

Ее босс разрешил ей взять творческий отпуск на год, и мир ждал ее. Если вдруг ночью Сэлли просыпалась с мечтами о Заке Делюкке, она отгоняла их. Прошло уже семь недель с момента их расставания, хотя она и не думала их считать!

И вот теперь Сэлли восхищенно смотрела своими широко открытыми голубыми глазами на руины крепости Мачу-Пикчу. Она сделала это! Ее мечта осуществилась.

Все оказалось так, как Сэлли и представляла… Ей бы хотелось походить тут какое-то время одной, но, когда туристы остановились, чтобы выпить утренний кофе, ей вдруг неожиданно стало плохо… Она была самой молодой и, казалось бы, самой выносливой из всей группы, но на нее единственную столь негативно подействовал горный воздух — по крайней мере, так думала Сэлли…

Зак Делюкка взъерошил пятерней волосы. Он никак не мог сосредоточиться на лежащих перед ним бумагах. Повернувшись вместе с креслом, он уставился в окно своего кабинета. Он смотрел на Рим, но ничего не видел перед собой, кроме Сэлли. Он уже сбился со счета, не помня, сколько раз брал в руки телефон, собираясь позвонить ей, но снова откладывал его в сторону. Однажды он все-таки позвонил, и ему ответил ее автоответчик. Но он не стал оставлять сообщение…

Лайза в Милане ему не помогала, потому что у него не было никакого желания вступать в близкие отношения ни с ней, ни с какой-то другой женщиной. Для Зака не существовало никого, кроме Сэлли. В конце концов ему пришлось признать, что эта женщина совершенно околдовала его. Он не мог сосредоточиться на работе. Не мог думать четко. И во сне и наяву перед его глазами была только его Салмакида.

Дверь распахнулась, и Зак повернулся.

— Я же просил, чтобы меня не беспокоили! — рявкнул он, когда Раффи вошел в комнату и сел в кресло, стоящее напротив. — Я нанял тебя, чтобы ты обо всем заботился. Ну, что стряслось на сей раз?

— Ничего — если не говорить о тебе. По словам твоей секретарши Анны, с тобой стало невозможно работать, и кто-то должен был тебе об этом сказать. Эту задачу взвалили на меня. Последние четыре месяца ты довел всех своих сотрудников до сумасшествия — и здесь, и в Америке. Не говоря уже о Дальнем Востоке, где твое грубое поведение так оскорбило главу японской компании, которую мы собирались купить, что он сообщил мне, что прекращает переговоры. Что с тобой происходит? Проблемы с женщиной?..

— У меня нет проблем с женщинами, — заявил Зак раздраженно, прекрасно понимая, что лжет. А еще он знал, что больше так продолжаться не может.

Он никогда не был близок ни с кем, кроме, может быть, Раффи и Марко, своего старого спортивного тренера, который сейчас вместе со своей женой присматривал за его домом в Калабрии. Зак был одиночкой и никогда прежде ни в ком не нуждался, а сейчас ему была нужна Сэлли.

— Но что-то беспокоит тебя, — прервал его Раффи. — И чем скорее ты преодолеешь свои проблемы, тем будет лучше для всех. Но давай вернемся к делам. Я только что вернулся из Лондона. Все идет успешно. Подписан новый контракт по поставке правительству Саудовской Аравии необходимых им деталей.

— Хорошо. А что с Пакстоном? Он ведет себя прилично? — спросил Зак в надежде хоть что-то услышать о Сэлли. Хотя это уже не имело значения, он уже все решил.

— Да, хотя я никогда не мог понять, почему ты продолжаешь держать его из-за того, что его жена находится в лечебнице. Обычно ты не так добр к ворам. Кстати, теперь эта причина отпала, поскольку его жена умерла несколько месяцев назад. Он брал несколько недель отпуска по семейным обстоятельствам, но теперь вернулся на работу, так что теперь ничто не может тебе помешать его уволить.

— А его дочь? — выкрикнул Зак, вскакивая. — Сэлли? Кто-нибудь связывался с ней? Выразил соболезнование? Сделал хоть что-то?

— Мне следовало сообразить! — покачал головой Раффи. — Эта вспыльчивость, эта раздражительность… теперь все стало на свои места. Твоя проблема — его хорошенькая дочка. Вот почему ты разрешил Пакстону остаться. Я прав, так ведь?

Зак бросил на него уничтожающий взгляд:

— Заткнись, Раффи, и закажи самолет. Я лечу в Лондон.

Пять дней спустя растерянный Зак вышел из Британского музея. Сэлли, похоже, исчезла с лица земли. Первый шок он получил, узнав, что она продала свою квартиру и не оставила нового адреса. Агент, который помогал ей осуществить сделку, ничем не смог ему помочь, кроме того, что сказал, что квартира была выставлена на продажу еще несколько месяцев назад. Сэлли никогда не говорила об этом, но сейчас он понял, что она надеялась таким путем получить деньги, чтобы расплатиться с ним, Заком.

Ничего не дал и продолжительный разговор с ее отцом. Тот понятия не имел о том, куда делась дочь, да его это и не волновало. Босс Сэлли Чарлз сообщил Заку, что она взяла годовой творческий отпуск. Пока он не получал от нее никаких вестей, но она обещала держать его в курсе. В конце концов Зак наплевал на свою гордость и связался с Алом. Тот сказал ему, что Сэлли уехала в тридцатидневный тур по Перу, но это было еще пару месяцев назад, и он понятия не имеет, куда она направилась потом.

Зак стоял возле своего «бентли». Глубокая складка пролегла у него между бровей. Что же делать? «Следующим шагом будет частный детектив», — решил было он и уже собирался сесть в машину, когда к нему подошла какая-то молодая женщина.

— Извините, вы не мистер Делюкка? Мой босс сказал, что вы ищете мою подругу Сэлли…

Когда Сэлли свернула к своему дому и остановила машину, она не обратила никакого внимания на большой черный автомобиль, припаркованный в пятидесяти ярдах вверх по улице. Она вышла из машины и взяла сумку с новым телефоном и другими покупками. Улыбаясь, пошла по садовой дорожке к коттеджу, который арендовала в прибрежном городке Литл-Хамптон. Когда-то, когда ей было лет шесть, Сэлли провела в здешнем отеле уик-энд с мамой и бабушкой, и это было одним из самых дорогих ее сердцу детских воспоминаний.

Вся ее жизнь изменилась с того момента, когда ей стало плохо на руинах Мачу-Пикчу. Джоан Адамс, врач, с которой они очень подружились, поскольку были единственными одинокими женщинами в туристической группе, предположила, что вряд ли горный воздух мог так повлиять на такую молодую здоровую женщину. Уж не беременна ли Сэлли? Джоан оказалась права…

После долгих и тяжелых раздумий Сэлли решила возвратиться в Англию. На ближайшее обозримое будущее дальнейшее путешествие было исключено, но это не означало, что Сэлли должна была жить в Лондоне. Какое-то время она пожила у Джеммы, пока не сняла коттедж и не купила новую машину.

Она открыла дверь и вошла в прихожую. Повесила пальто, бросила сумку в гостиной, прошла на кухню, чтобы сделать себе чашку чая. Удивительно, думала Сэлли, как судьба может одной рукой что-то отбирать, а другой — возвращать. Она потеряла свою маму, но скоро станет мамой сама…

Если родится девочка, она назовет ее Памелой в честь мамы, а если мальчик… Она еще не решила… И не решила пока, скажет ли Заку…

Она приготовила себе чашку чая, принесла ее в гостиную и поставила на столик около дивана с мягкими подушками. Сбросив туфли и опустившись на диван, Сэлли поджала ноги.

Потягивая чай, она подумала, что когда-нибудь сообщит Заку, но не сейчас… Может быть, после рождения ребенка… Сэлли хотела спокойно насладиться каждой минутой своей беременности, а это было исключено с Заком Делюккой.

Она обвела глазами комнату. Все выглядело прочно и надежно. Сэлли с удовольствием обставила гостиную и главную спальню. Вторая спальня предназначалась малышу, и ей еще предстоит заняться ею.

Если она захочет, то вернется в Лондон по окончании своего отпуска. А при желании сможет остаться и здесь. В данный момент ей не надо было думать ни о чем, кроме своего ребенка. Удовлетворенно вздохнув, она полезла в сумку, достала коробку с новым телефоном и отодвинула в сторону. Потом вынула пакет с детскими вещичками и выложила на стол крохотные желтые пинетки, чепчик и распашонку. Нежная улыбка тронула ее губы.

И тут раздался звонок в дверь. Нехотя встав, Сэлли прошлепала в прихожую и открыла дверь…

Глава 13

Открыв рот, Сэлли изумленно смотрела на мужчину, стоявшего перед ней. Этого не может быть! Такое невозможно… Но это был Зак Делюкка.

Она ухватилась за дверную ручку, чувствуя, как сразу стали ватными ноги и как бешено заколотилось сердце.

— Привет, Сэлли, — с трудом проговорил Зак, пожирая ее глазами.

Она стояла в дверях со своими роскошными рыжими локонами, падающими ей на плечи, и с выражением потрясения на лице. От эмоций у Зака перехватило горло. Он не мог наглядеться на эту женщину. Он не думал, что такое возможно, но Сэлли стала еще красивей, чем он помнил. На ее прекрасном лице не было и тени косметики, шелковая кожа сияла здоровьем.

Она была в тонком голубом свитере, красиво облегающем ее полную грудь. Слегка расклешенная юбка едва прикрывала ее колени, позволяя видеть потрясающе стройные ноги.

— Зак… что ты здесь делаешь?

Ее голос был все таким же: слегка хрипловатым, низким.

— Одна твоя обеспокоенная подруга, Джемма, попросила меня навестить тебя.

— Джемма? — Сэлли звонила Джемме всего два раза с тех пор, как уехала из Лондона, в основном потому, что только сегодня заменила свой потерянный телефон. — Но она не могла знать мой новый адрес. Как же ты меня нашел?

Недоумевая по поводу того, какими судьбами его занесло сюда, она пыталась оставаться спокойной.

— На улице холодно. Пригласи меня войти… мне необходимо выпить, — требовательным тоном сказал Зак, оставив без внимания ее вопрос.

Удивительно, но он никогда еще не боялся так, как сейчас. Он не мог решиться сказать, что выследил Сэлли, потому что любит и хочет вернуть. Это было невозможно после того, как он повел себя с ней… Она бы никогда ему не поверила. Он допустил много ошибок с Сэлли, и на этот раз собирался делать все правильно. Ухаживать за ней, встречаться, пасть ниц, если понадобится… А секс может подождать до тех пор, пока она не придет к нему по собственной воле.

Сэлли только сейчас начала замечать, что Зак изменился. Его лицо осунулось, складки возле рта стали глубже, морщины вокруг глаз — заметнее. Кашемировое пальто буквально болталось на нем. Поняв, что слишком пристально рассматривает его, Сэлли нервно сделала шаг назад и пригласила его жестом войти.

— Кухня там… — начала она. Но было уже слишком поздно. Он уже вошел в гостиную.

Сэлли поспешно пошла за ним, опасаясь того, что он мог там увидеть. Она протянула руку к детским вещам, но опять опоздала. Он взял крошечную желтую распашонку…

— Дай это мне! — Она протянула руку, покраснев. — Сейчас приготовлю тебе кофе. Ты сказал, что замерз. В октябре бывает так холодно…

Она понимала, что бормочет всякую ерунду, но не могла остановиться.

— Довольно, Сэлли! — взорвался он, хватая ее за руку. — Детские вещи? Для кого? Для тебя? — прищурившись, спросил он, глядя в ее покрасневшее лицо.

— А если и так? — фыркнула она в ответ. Она не станет лгать и отрекаться от своего ребенка. Вырвав руку, она собрала вещички со стола и сунула их обратно в сумку. — Это тебя не касается.

Ее ответ разъярил Зака, потому что он вдруг понял, что она, видимо, беременна, а этот младенец никак не мог быть его ребенком. Он принимал меры. Ничего удивительного, что она выглядела сияющей. В то время как он долгие месяцы страдал по ней, Сэлли, должно быть, прыгнула прямо из его постели в постель другого.

Мысль о том, что Сэлли была с другим мужчиной, сводила его с ума.

Он пристально оглядел ее и заметил едва заметные изменения. Ее талия уже не была такой тонкой, а крепкая грудь пополнела.

— И кто же счастливый отец? — рявкнул Зак. — Или ты не знаешь? Насколько я помню, ты была очень способной ученицей, но мне кажется, что я учил тебя и еще кое-чему. Ты должна была помнить о том, что надо предохраняться. Я никогда не, забывал…

Сэлли пришла в бешенство. Размахнувшись, она ударила его по лицу.

— Ах ты лицемерный ублюдок! Проклятое совершенство! — выругалась она. — Умен, но не настолько! Мой ребенок был зачат девятнадцатого июня, так что можешь сам посчитать, а потом убирайся!

С пылающей щекой Зак хотел схватить ее за руки, но тут до него дошел весь смысл ее слов. Это был день, когда он впервые занялся с ней любовью…

— Прекрасно… — пробормотал он, и кровь отлила от его лица. Она была права — тогда он забыл о предохранении… Сэлли была беременна его ребенком! Он станет отцом!

Зак не был бы Заком, если бы тут же не сообразил, что беременность Сэлли решала все проблемы. Лучшего и придумать было невозможно!

Он собирался добиться Сэлли любым способом, а теперь ему не придется падать перед ней на колени. Она даже будет довольна и благодарна ему, когда он скажет, что готов жениться на ней! Мысль же о том, что у него будет ребенок, с каждой минутой нравилась Заку все больше… Сын и наследник!

— Хорошо. Я рада, что мы пришли к согласию. Так что уходи.

Она повернулась, собираясь вернуться в прихожую, но он схватил ее за плечо и повернул к себе:

— Ты все неправильно поняла, Сэлли. Я никуда не ухожу, cara. — Он улыбнулся. — Совершенно очевидно, что нам с тобой необходимо поговорить. То, что ты беременна моим ребенком, стало для меня неожиданностью. Первая моя реакция была далека от галантности, сознаюсь, но мысль о том, что ты была с другим, вывела меня из равновесия. Я хочу, чтобы ты знала: я полностью признаю, что ребенок, которого ты носишь, — мой. И женюсь на тебе так скоро, как только можно будет все организовать.

Если Зак ожидал, что Сэлли с благодарностью встретит его предложение, то он ошибся.

— Кажется, я уже однажды говорила тебе это. — Она подняла на него чудесные голубые глаза. — Но повторю снова, чтобы у тебя не было никаких сомнений. Я бы не вышла за тебя замуж и через миллион лет.

Зак побледнел, когда она сказала, что ребенок от него, но сейчас лицо его побагровело. Сбросив руки Зака со своих плеч, Сэлли отступила на несколько шагов.

— Если бы я не пришел сегодня, ты сказала бы мне о ребенке когда-нибудь? — резко спросил он.

— Я не особенно задумывалась над этим.

— Я тебе не верю. Любая женщина, узнав о том, что беременна, естественно станет думать об отце ребенка и о том, какие гены он может унаследовать.

Он был прав… но Зак всегда считал, что он прав. Это взбесило Сэлли, и она сказала ему правду:

— Я хотела наслаждаться своей беременностью, будучи расслабленной и свободной от всяких стрессов, а поскольку ты — самый неуемный из всех, кого я знаю, то решила, что будет лучше повременить с этой новостью. Но со временем сказала бы тебе. Я думала, что сделаю это после рождения ребенка.

— После?! — Зак пронзил ее взглядом с головы до ног и, сделав вперед огромный шаг, навис над ней. — Ты думала сказать мне после рождения моего ребенка?! — недоверчиво повторил он. — И когда же? Через год? Два года? Десять лет? — Протянув руку, он крепко прижал ее к себе. — Так вот послушай меня сейчас, Сэлли Пакстон. С этого момента я думаю за нас обоих. Ни один мой ребенок не появится на свет вне брака. Ты выйдешь за менял и у нашего ребенка будут оба родителя.

— Нет! — произнесла она сквозь стиснутые зубы. — Я не выйду за тебя. Но ты получишь право видеться с ребенком.

— Если кто-то и получит право видеться с ребенком, так это будешь ты, потому что мой ребенок будет жить со мной! Я заявлю об опеке в ту же секунду, как ты его родишь.

— Тебе не дадут опеку, — парировала она. — Это Англия. Права в нашей стране почти всегда на стороне матери.

— Не совсем так. Британия является частью Европейского союза, и я затаскаю тебя по судам здесь и в Европе. Ты этого хочешь для нашего ребенка?

— И ты бы пошел на это? — Сэлли могла бы и не задавать этого вопроса, она и так знала, что увидит в его глазах непоколебимую решимость. Неожиданно ее злость уступила место страху.

— Да. — Его руки соскользнули с ее плеч, но не успела она и опомниться, как он вновь обхватил ее обеими руками и тесно прижал к себе. — Но такого не должно быть, Сэлли.

Она попыталась оттолкнуть его, но безуспешно.

— Будь разумной, Сэлли. Мы с тобой полностью совместимы физически, но оба взрывные, — начал он уговаривать ее. — Все браки — не что иное, как финансовые сделки, а у меня неограниченные финансовые возможности. Потрачу ли я целое состояние на борьбу с тобой в судах, или ты выйдешь за меня и сможешь тратить неограниченные средства на себя и нашего ребенка, решать тебе. Но в любом случае победителем буду я. Как всегда.

Сэлли пытливо смотрела на него. Этот сценарий был далек от идеала, но и идея брака пугала Сэлли. Она была только на пятом месяце беременности, и, как бы ни угрожал ей Зак, у нее было еще много времени на то, чтобы принять решение.

— Тогда увидимся в суде, — сказала она с презрением.

Она увидела удивление и злость в его глазах. Он опустил руки.

— А теперь я хочу, чтобы ты ушел.

— Не раньше, чем ты угостишь меня обещанным кофе, — сказал Зак и добавил: — Пожалуйста…

— Садись. — Сэлли указала на софу. — Я сделаю тебе кофе, а потом ты уйдешь. — И, повернувшись, она пошла на кухню.

Глава 14

Сэлли прошла мимо Зака и поставила поднос на столик. Взяв кружку с кофе, она повернулась к нему, и ее рука застыла в воздухе.

Сняв пальто и оставшись в черном свитере и таких же брюках, он сидел ссутулившись и обхватив голову руками. Высокомерный Зак Делюкка выглядел совершенно потерянным…

— Ты в порядке? — спросила Сэлли участливо, сама того не желая.

Зак посмотрел на нее, и она увидела неуверенность и боль в глубине его черных глаз.

— Да нет, не сказал бы, Сэлли, — признался он. — Сидел тут, пока ты была на кухне, и вспоминал о наших прежних отношениях и о том, во что я их превратил.

— Твой кофе, — поспешно сказала она и протянула ему фарфоровую кружку. Ей не хотелось говорить с Заком об их кратковременном романе. Слишком больно это было…

— Спасибо.

От прикосновения его длинных пальцев, когда он брал кружку, Сэлли невольно вздрогнула и поспешно сделала шаг назад.

— Растворимый, к сожалению, — сказала Сэлли и села на диван, стоявший напротив. — Кофе в зернах у меня кончился недавно, а поскольку я больше не пью кофе…

— Сойдет. — Зак поднес кружку к губам и сделал глоток. Поморщившись, он поставил кружку на стол и спросил: — А у тебя нет чего-нибудь покрепче? Виски? Или вина?

— Нет. Я не пью из-за ребенка.

— Ну да… нашего ребенка, — мягко сказал он.

Сэлли поняла, что его злость немного улеглась, но смутно подозревала, что в его мягком голосе таится гораздо больше опасности.

— Ты, должно быть, ненавидишь меня, Сэлли, раз готова бороться со мной в суде. Я бы никогда этого не сделал, но не смог сдержаться. Конечно, в идеале у ребенка должно быть два родителя, но я вырос в приюте и был бы рад иметь хотя бы одного.

— Как ты меня нашел? — снова спросила она.

— Я приехал в Лондон и позвонил тебе домой, чтобы выразить соболезнования по поводу смерти твоей мамы. Запоздало, я понимаю, но Раффи сказал мне об этом только что. Я знаю, как ты любила ее, и искренне сожалею о твоей потере.

— Спасибо, — кивнула Сэлли. — Но ты все еще не ответил на мой вопрос. Где ты раздобыл мой адрес?

— Я приехал в твой дом и узнал, что ты продала свою квартиру. Твой отец понятия не имел, куда ты уехала. Тогда я пошел в музей. Твоя подруга Джемма подошла ко мне, когда я уже вышел из музея в полной растерянности. Она беспокоилась о тебе. Оказалось, что после твоего возвращения из Перу ты жила у нее и обещала ей, что будешь звонить каждую неделю, но позвонила всего два раза. Последний — из отеля, который находится здесь. Больше она ничего о тебе не слышала и не могла связаться с тобой больше месяца.

— Я потеряла свой телефон и заменила его только сегодня, — сказала Сэлли.

Зак бросил взгляд на коробку на столе.

— Вот в чем дело… Так вот. Я сказал Джемме, что помогу ей найти тебя. Один звонок в детективное агентство, они спросили об отеле, в котором ты останавливалась, — и через двадцать четыре часа у меня уже был твой адрес.

— А-а-а…

— Это все, что ты можешь сказать? И тебе совсем не интересно узнать, почему вместо Джеммы пришел я?

— Я не слишком много думала о тебе.

— Не могу сказать, что виню тебя. — Он покачал головой. Я никогда не считался с тобой, когда вовлек тебя в эти отношения, о чем теперь искренне сожалею.

Зак извиняется? Что случилось с этим человеком?

— Забудь обо всем. Я, например, уже это сделала, — солгала она.

— Черт возьми, Сэлли! — Зак вскочил. — Я не могу забыть. — Он нервно заходил по комнате, потом сел рядом с ней. Она попыталась встать, но он обнял ее за талию и заставил сесть обратно.

«Недолго же продлилось его раскаяние», — уныло подумала Сэлли, пытаясь вырваться.

— Пожалуйста, Сэлли, посиди спокойно и послушай. Разве я не заслужил хотя бы этой малости?

По ее мнению, Зак не заслуживал ничего.

— Я чертовски скучал по тебе, когда мы расстались, Сэлли, и понял, что не хочу тебя терять. Ни тогда, ни сейчас, никогда в жизни.

Она отвела глаза:

— Если это хитрость, с помощью которой ты надеешься уговорить меня выйти за тебя замуж из-за ребенка, забудь об этом. Моя мама умерла. Я тебе ничего не должна.

— Это никакая не хитрость. Клянусь! Я решил, что поеду в Лондон и попрошу тебя простить меня за то, что был таким самонадеянным, невыносимым идиотом. Это было еще до того, как Раффи сказал мне о смерти твоей мамы. В тот момент, когда я впервые увидел тебя, я испытал к тебе такую страсть, какой никогда не чувствовал раньше. Я даже улыбнулся тебе, а ты не заметила моей улыбки…

— И это задело твое самолюбие? — спросила Сэлли и посмотрела ему в глаза, что было ошибкой. В их темной глубине она увидела такое страдание, что у нее перехватило дыхание. Возможно, он говорил правду…

— Да, и даже больше. Это было полезно, — признался он.

Похоже, он говорил искренне.

— Я слишком волновалась за маму, чтобы замечать что-то в тот день. Ее дни были сочтены…

Зак крепче обнял ее:

— Сейчас мне очень стыдно… — Он поморщился. — Я заставил тебя стать моей любовницей в такой тяжелый период твоей жизни… И я сожалею об этом, Сэлли. Но я бы солгал, сказав, что пожалел о том, что занимался с тобой любовью. Мне кажется, что я полюбил тебя с первого взгляда…

Сэлли глубоко вздохнула. Возможно, когда-то она была бы вне себя от счастья, услышав от него слова любви, но сейчас…

— С того самого дня я все время думал о тебе. А после нашего первого поцелуя в лимузине понял, что ты должна стать моей. — Он помолчал. — В ту ночь, когда я пришел в твою квартиру, когда ты заставила меня страдать, я решил, что никогда не буду иметь с тобой ничего общего.

— Я поняла это, — кивнула Сэлли.

— Единственным моим оправданием может быть только то, что я был не в своем уме от переживаний. Меня так сильно влекло к тебе! — Он схватил ее руку. — Но позже, когда мы занимались любовью, я понял, почему ты остановила меня тогда. Это был вполне объяснимый страх невинности…

Зак пытался заставить ее вспоминать то, о чем она хотела забыть. Сэлли вырвала руку.

— Ничего подобного! Я поймала наше отражение в зеркальной двери шкафа, и это напомнило мне о том, что я нахожусь в старом любовном гнездышке моего отца. Он милостиво подарил его мне по просьбе мамы после того, как заставил ее продать наш фамильный дом. Я ненавидела ту квартиру. В первую неделю после моего переезда туда телефон разрывался от звонков женщин, которые хотели связаться с отцом. Я сменила номер, сделала ремонт, заменила всю мебель. Но квартира все равно продолжала оставаться в моих глазах тем, чем была, напоминая мне о неверности мужчин. Это любовное гнездышко оказалось весьма подходящим для твоих планов.

— Боже мой! — воскликнул Зак. — Это становится все ужаснее и ужаснее. Но говорят, признание облегчает душу, и ты должна позволить мне договорить, Сэлли. — Он крепче обнял ее. Его лицо было полно мрачной решимости. — Я и не собирался встречаться с тобой после той ночи, но, когда Ал и ты вошли в ресторан на следующий вечер, я обезумел от ревности — впервые в жизни! Мне хотелось оторвать ему голову, но он вел себя достойно и вежливо; а ты не обращала на меня внимания, а потом преднамеренно оскорбила.

— А ты чего хотел? Медали?

— Я серьезно, Сэлли. Я был так зол на тебя, а поэтому решил обратить нечестность твоего отца против тебя. Я понимал, что был тебе небезразличен, а каким путем добиться тебя, мне было все равно. В результате я повел себя бесчестно, и мне очень стыдно за это. И хотя горько сожалею о той боли, которую тебе причинил, я никогда не пожалею о том, что занимался с тобой любовью. Это было самое удивительное и незабываемое событие в моей жизни и всегда таким будет. Я люблю тебя и хочу жениться на тебе. И решил сделать тебе предложение задолго до того, как узнал о ребенке.

Имея перед собой пример своих родителей, Сэлли так долго не верила в любовь, что не могла сразу поверить Заку.

— Хм! — фыркнула она. — Может, ты обманываешь меня… Ты ворвался сюда и, когда понял, что я беременна, оскорбил, а потом потребовал, чтобы я вышла за тебя замуж. Почему я должна верить тому, что ты говоришь сейчас? Помню, как ты говорил мне, что ты против всяких обязательств и не собираешься жениться. Так что извини, но в твое превращение в сладкоголосого мужа трудно поверить.

— Ты мне не веришь? Но, Сэлли, если бы ты дала мне хоть один шанс доказать, как я люблю тебя… Я не буду принуждать тебя заниматься любовью, как делал это раньше, хотя мне будет чертовски трудно ждать. Ты мне очень нужна. Ты проникла мне в душу так, как ни одна другая женщина.

Ошибка с его стороны. Упоминание о других женщинах вернуло Сэлли к реальности. Образ Марго встал перед ней. Она взяла свою чашку чая и сделала глоток.

— Что касается других женщин… Марго, например. Ты, наверное, принимаешь меня за идиотку, Зак. Ты пытался овладеть мной в понедельник, затащил ее в свою постель во вторник и шантажом заставил меня заняться сексом на следующую после этого ночь.

Сэлли следила за тем, какую реакцию вызовут ее слова. Зак напрягся, кровь отлила от его лица. Оно стало серым, а он сразу как-то постарел…

— Неужели ты такого низкого мнения обо мне?

— Я это просто знаю, — резко сказала она.

— Я никогда в жизни не занимался сексом с Марго. Между прочим, ты — единственная женщина, с которой я вступил в интимные отношения после более чем годичного воздержания, — возмущенно заявил он.

«Похоже, он говорит искренне, — горько подумала Сэлли, — но как в это поверить? Чтобы Зак, необыкновенно сексуальный мужчина, воздерживался больше года…»

— Я нашла ее черную эластичную ленту для волос, клипсы и духи в шкафу в твоей ванной. Так что не утруждай себя враньем.

На мгновение он замолчал, нахмурившись, потом откинул назад голову и улыбнулся во весь рот.

— Так вот почему в ту последнюю ночь, когда мы были вместе, ты превратилась из моей Салмакиды, из любовницы о которой можно было только мечтать, в ледышку! — произнес он. Отобрав у Сэлли чашку, он поставил ее на стол, обнял за талию и притянул к себе.

— Что ты?.. — только и сумела сказать Сэлли, потому что он поцеловал ее с такой жадностью и страстью, что у нее перехватило дыхание. — Прекрати, Зак, — выдохнула она, толкая его в грудь. — Отстань от меня!

— Никогда, — сказал он, продолжая обнимать ее одной рукой.

Задыхаясь, она убрала волосы со лба и сердито взглянула на него:

— Зачем ты это сделал?

— Я должен был. Потому что ты дала мне первую искру надежды за многие месяцы.

— Я? — в недоумении спросила она.

— Да. Я понял, что ты была вне себя от ревности, потому что решила, что я занимался любовью с Марго.

— Не обольщайся.

— Разве я мог бы обольщаться с тобой? — сухо сказал он. — Ты обладаешь способностью уничтожать меня одним своим взглядом. Но я говорил тебе правду, Сэлли. Что касается предметов, которые ты обнаружила в ванной… Раффи и его жена останавливались в этих апартаментах, когда он работал без меня над проектом по передаче дел в «Вествоулд». Когда я приехал, Раффи вернулся в Италию, а я вселился в апартаменты. Они принадлежат компании, и ими пользуюсь не только я.

— О! — с удивлением произнесла Сэлли. — А я не знала, что Раффи Коста женат.

— Уже пять лет и страстно мечтает о ребенке. Я думаю, что он будет рад за нас…

— Не за нас, — возразила она автоматически, но уже не так твердо.

— О да, за нас, Сэлли! И ты выйдешь за меня замуж, — сказал ей Зак твердо. — После того как мы расстались, я не находил себе места, беспокоился о тебе. Мне снились кошмары. Я просыпался в поту, представляя тебя с другим мужчиной. Или мне снилось, что я держу тебя в объятиях, а потом просыпался опустошенный, без тебя… Я не собираюсь переживать все это снова и никуда не уйду, пока ты не пообещаешь, что выйдешь за меня замуж.

Сэлли неуверенно смотрела на него. Неужели он действительно так настрадался без нее?

— Ты говорила мне когда-то, что хотела бы, чтобы у тебя было, трое детей, пока ты еще достаточно молода. Подумай об этом, Сэлли. Неужели ты хочешь, чтобы этот ребенок был у тебя единственным? Разве ты не хотела бы, чтобы у него были родные братья и сестры?

— Я имела в виду не это. Я просто хотела, чтобы ты ушел.

— У тебя не получилось. — Он посмотрел на нее, словно подыскивая слова, потом сунул руку в карман брюк. — Я знаю тебя, Сэлли, и могу поклясться, что тебе никогда не приходило в голову избавиться от этого ребенка… хотя многие женщины так бы и сделали.

— Ты абсолютно прав.

— Я знаю также, что, видя перед собой пример своего отца, ты могла бы отказаться вообще выходить замуж. — К ее полнейшему изумлению, он опустился на одно колено и, взяв ее за руку, достал маленькую квадратную коробочку. — Сэлли, моя Салмакида, пожалуйста, выходи за меня замуж! Я люблю тебя и клянусь, что никогда тебя не предам. — Он открыл коробочку и извлек из нее кольцо с сапфиром и бриллиантами. — Я не прошу, чтобы ты любила меня, я прошу позволить мне любить тебя, стать твоим мужем. И как знать…

Сэлли взглянула в его глаза и увидела, что они повлажнели, но это не могло скрыть любви и искренности в их темной глубине. Неожиданно защитная стена, которую она долгие годы воздвигала вокруг своего сердца, рухнула, ее захлестнула волна эмоций, и она тихо произнесла:

— Да…

Радостно воскликнув что-то по-итальянски, Зак схватил ее руку и надел ей на палец кольцо.

Эпилог

Спустя год и четыре месяца Сэлли стояла в детской их дома в Калабрии, склонившись над кроваткой, в которой спал наконец угомонившийся сын Франческо.

Их свадьба с Заком была скромной рождественской церемонией в небольшой церкви городка Сан-Джиованни, ближайшего к загородному дому Зака. Зак настоял на том, чтобы Сэлли была в белом платье. Гостями со стороны Сэлли были Джемма и Чарлз с женой и детьми. Ее отца не было. Зак пригласил Раффи с женой, которая только что узнала, что беременна, Марко с женой и нескольких друзей.

Сэлли опустила руку и нежно погладила сына по черной кудрявой головке. Франческо родился в один из чудесных, таких как сегодня, дней. Он был копией своего отца, и, когда она смотрела на него, ее сердце переполнялось любовью и счастьем. Сегодня ему исполнилось ровно год, и они устроили детский праздник, пригласив соседских детишек.

Ей казалось невероятным теперь, что она могла когда-то сомневаться в Заке и бояться замужества. Он был прекрасным мужем и преданным отцом, который обожал своего сына. Полная противоположность ее отцу.

Зак рассказал ей, что продал «Вестуолд компонентс», потому что знал, как отрицательно она относилась к бизнесу, связанному с оружием. Он также сообщил Сэлли о том, что, по слухам, женщина, на которой женился ее отец, вышла за того только ради денег и, как только они кончились, ушла от него…

Но Сэлли это уже не интересовало.

Примечания

1

«Харродс» — очень дорогой магазин в Лондоне. (Здесь и далее примеч. ред.)

2

Моя дорогая (ит.).

Content

Жаклин Бэрд
Щедрый любовник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания