Иван Стрельцов

Территория захвата

Обычно добро борется со злом. Но в смутные времена безысходности злу может противостоять только другое зло.

К/ф «Хроники Ридика»

Пролог

Из окна особняка открывался вид на Темзу. Здесь, в пригороде, река медленно и величаво несла свои воды мимо поросших изумрудной зеленью берегов и еще не была грязной, с масляными разводами и всяким мусором, какой ее привыкли видеть жители столицы великой Британии и многочисленные иностранные туристы, ежегодно посещающие Лондон.

Высокий немолодой мужчина в дорогом темно-коричневом шерстяном костюме с бокалом виски в руках внимательно следил за течением Темзы, но сегодня эта картина нисколько не радовала одного из потомков древнейшего из аристократических родов Англии — сэра Арчибальда Мальборо. Семидесятилетний старик отдал пятьдесят лет службе Ее королевского величества, и не просто службе, а службе в «Интеллидженс сервис», английской разведке МИ-6, начав рядовым клерком в аналитическом управлении и закончив карьеру начальником Восточного сектора.

Больше сорока лет сэр Мальборо потратил на противоборство с советским КГБ. Разведки всего мира, как хорошие фехтовальщики, постоянно обменивались уколами, зарабатывая очки в истории спецслужб, но в один прекрасный момент Советский Союз исчез, империя зла распалась на пятнадцать независимых государств. Вместе с развалом СССР исчез и ненавистный КГБ.

Весь западный мир ликовал, великая и ужасная империя прекратила существование, в одночасье превратившись в товарно-сырьевой придаток западной, цивилизованной. Многие политологи предрекали в скором будущем развал и самой России. Кто-то предсказывал образование трех больших конфедераций: Западной, Сибирской и Дальневосточной. Кто-то утверждал, что это будет с полсотни мелких полуфеодальных княжеств. Но, как бы то ни было, все ожидали конца российской государственности, а потому начиналась новая политическая игра, и старым профессионалам из разведки в ней не было места.

Выдворенный в отставку Арчибальд Мальборо не стал таить обиду на свое руководство и новое поколение разведчиков, которые, подобно бульдозерам, выдавливали старых профессионалов. Даже оказавшись на пенсии, старый разведчик продолжал работать, занимаясь анализом открытой прессы, делая для себя аналитические изыскания.

Свои выводы и предложения Мальборо отправлял в аналитическое управление Британской внешней разведки, откуда, правда, ему ни разу не ответили. Но все изменилось три года назад.

Новый президент России не оправдал надежд Запада. Россия, вместо того чтобы экономически благополучно умереть и политически не менее благополучно развалиться, неожиданно стала выкарабкиваться из пропасти, да еще так ловко и сноровисто, что в аналитическом управлении обратились за советом к Мальборо: есть ли шансу этого президента выиграть повторные выборы? Сэр Мальборо ответил положительно, и, когда этот прогноз подтвердился, старика вновь хотели зачислить на службу, но он неожиданно отказался. Для руководства МИ-6 такое поведение оказалось удивительным и загадочным. Хотя на самом деле ларчик открывался достаточно просто — еще до повторных выборов президента России сэру Арчибальду было сделано предложение, от которого невозможно было отказаться. Ежемесячное жалованье равнялось его годовой пенсии, но главное — он возглавлял аналитический отдел с лучшими международными специалистами в этой области. Правда, вначале смущала одна деталь — работать предстояло не на государство, не на Ее величество королеву или, скажем, Ватикан (там, как и у любого государства, была своя разведка), а на частное лицо. Более того, это был беглый из России миллиардер, который везде кричал о преследовании за демократические убеждения. Старого разведчика «диссидент» убедил работать на него, заверив, что тому не придется действовать против Британской короны или других стран Запада, а вся энергия частного разведывательного управления будет направлена против России и ее президента (кстати, выходца из ненавистного КГБ). Последний аргумент оказался наиболее весомым, сэр Арчибальд Мальборо согласился на сотрудничество.

Теперь же он получил доступ не только к открытым источникам информации и закрытым, но даже, при необходимости, и к самым секретным. На «диссидента» работала большая команда одних из лучших мировых хакеров, которым ничего не стоило взломать самые сложные компьютерные коды. Арчибальд Мальборо с головой погрузился в работу. Его аналитические разработки тут же получали гриф «секретно» и в единственном экземпляре ложились на стол «диссидента». Последний доклад Мальборо заставил беглого миллиардера срочно встретиться с аналитиком в неформальной обстановке.

«Диссидент», Самуил Аронович Сосновский, был моложавым пятидесятилетним мужчиной, сутуловатым, с заостренным мефистофельским лицом (старику иногда казалось, что в любой момент на лысине хозяина начнут расти козлиные рога, а из штанов вываливаться длинный хвост). Внешне он мало походил на миллиардера. В неброском недорогом костюме светло-серого цвета и пятидесятифунтовых туфлях цвета гнилой вишни, непринужденно закинув ногу на ногу, он курил облегченный «Данхилл». Стряхнув в бронзовую пепельницу серый столбик пепла, задумчиво спросил:

— Сэр Арчибальд, и все-таки вы уверены, что все настолько серьезно?

— Более чем, — прикладываясь к стакану с виски, уверенно ответил аналитик. Во время разговора он стоял к «диссиденту» спиной, не отрывая взгляда от вяло текущей Темзы. — Советский Союз уже посадил на газовую иглу Западную Европу. И что мы имеем теперь, когда почти пятнадцать лет нет СССР? Во время начала войны Америки с Хусейном главные фигуранты ОБСЕ ее не поддержали, что, соответственно, внесло определенный раскол в НАТО. Теперь Россия тянет в Турцию свою «голубую линию», а оттуда в Южную Европу.

— Вы полагаете, что это будет один из рычагов давления на Турцию? — смяв в пепельнице окурок, спросил Сосновский.

— Несомненно, и не только на Турцию, но также на Грецию и, вполне возможно, на Италию.

— Почему же нет реакции Дяди Сэма, ведь это же в конце концов против них обернется?

Пожилой аналитик слегка улыбнулся и произнес:

— Янки, конечно, застряли в Афганистане и Ираке. Плюс влезли в бывшую советскую Среднюю Азию, с Китаем не мирятся. В общем, со всех сторон с русским медведем им лучше дружить, чем ссориться. Поэтому на их действия американцы сейчас закрывают глаза. Не понимая, что потом, возможно, будет поздно.

— Очень интересно, — улыбнулся миллиардер, выуживая из пачки новую сигарету. — И вы считаете, что сможете надеть намордник на русского медведя?

— Не только на медведя, — серьезно возразил сэр Арчибальд. Подойдя к журнальному столику, он со стуком опустил опустевший стакан на полированную поверхность и сел в кресло напротив Сосновского. Закинув ногу на ногу, сложил длинные и узкие ладони на колене и продолжил задушевным тоном: — Мы можем всколыхнуть если не весь бассейн Черного моря, то уж точно Северный Кавказ так раскачать, что через год-полтора введение туда международных миротворческих сил будет просто необходимо. Возможно, Россия даже сама с этим предложением обратится в ООН. Но… — Длинный указательный палец отставного аналитика вертикально поднялся вверх. — Главное, нам это не будет стоить ни гроша. При этом можно еще и заработать приличные деньги. Достаточно лишь задействовать агентурную сеть «Хело-Траст».

— Очень интересно, — прищурился «диссидент»; старик ему нравился все больше и больше — мало того что он был высококлассным профессионалом, так все еще оставался ярым антисоветчиком, вернее сказать, со временем ярая антисоветская ненависть переросла в не менее злобную русофобию. Миллиардер сделал глубокую затяжку, потом, выпустив через ноздри дым, с усмешкой произнес: — Хотелось бы изучить этот план в деталях.

Англичанин вздохнул и, несмотря на возраст, легко поднялся с кресла и молча вышел из кабинета. Вернулся аналитик спустя несколько минут, держа в руке тонкую папку из лакированной кожи крокодила. Он молча положил ее перед миллиардером.

Глава 1 Случайная встреча

За окном мчавшегося купейного вагона мелькали золотисто-желтые и огненно-багряные цвета красавицы осени.

Яркий пейзаж нисколько не радовал находящегося в купе плотного мужчину с копной седых волос и влажными покрасневшими глазами. Юрий Сергеевич Бережной тяжело вздохнул и потянулся к полупустой пластиковой бутылке нарзана. Отвинтив пробку, приложился к горлышку. Сделав несколько больших глотков, с облегчением вздохнул. Машинально закрутил пробку и поставил бутылку обратно на столик.

Несколько минут Бережной сидел неподвижно, устало опустив руки на колени. Мысли в его голове текли, как густая машинная смазка, и сводились к одному выводу: «Выпил, Юрик, ты свой Байкал, пора завязывать с возлияниями. Не мальчик».

Где-то в глубине души Бережной даже соглашался с этим выводом. Но в то же время знал, что обычно он не пьет так долго и в таких количествах. А раз уж так получилось, то только потому, что был повод и ну никак нельзя было отказаться. А завтра он придет домой, и все вернется на круги своя.

Его взгляд упал на циферблат «Ориента», мужчина невольно присвистнул: «Ого, как говорится, время спать, а мы не ели».

Поднявшись с узкой вагонной лежанки, он снял с вешалки пиджак. Надел, одернул полы, потом пригладил пятерней непокорные серебристые вихры и вышел в коридор. Пользуясь определенным привилегированным положением, Бережной нашарил в кармане выданный проводником ключ, запер дверь и прошел в голову состава.

Вагон-ресторан являлся конечной точкой маршрута Бережного и встретил его полупустым залом, приглушенным гулом, исходящим от жующих и беседующих посетителей, и звоном посуды, доносящимся с кухни.

На мгновение остановившись у входа, Юрий Сергеевич окинул собравшихся профессиональным взглядом, про себя решая, с кем ему стоит составить компанию на время трапезы. Большинство посетителей, мягко говоря, вызывали чувство брезгливости, остальные же и вовсе не заслуживали внимания. Разве что молодой офицер в черной флотской форме с наградными колодками на груди, по цвету которых знаток мог с легкостью определить — их обладатель награжден орденом «За мужество» и медалью «За отвагу».

Офицер сидел в конце вагона в гордом одиночестве. На столе перед ним — большое блюдо с мясным ассорти, свежая зелень изумрудной горкой и продолговатая селедочница с кусочками жирной сельди, украшенной темными маслинами и дольками лимона. В окружении этих яств возвышался большой графин.

Короткого взгляда хватило Бережному, чтобы сообразить (закуска почти не тронута, а графин на треть опустел), что офицер конкретно наливается алкоголем. Видимо, посетители были такого же мнения, поэтому вокруг военного образовалось свободное пространство.

Юрий Сергеевич лишь хмыкнул и решительно подошел к столику военного моряка.

— Добрый вечер, — поздоровался Бережной. Офицер, в этот момент в очередной раз наполнявший рюмку, на приветствие лишь кивнул головой. — У вас свободно?

— Да, присаживайтесь, — буркнул моряк. Впрочем, подойдя поближе, Юрий Сергеевич разглядел на рукаве старшего лейтенанта шеврон — якорь с золотой оплеткой, символ морской пехоты. Офицер автоматически поднял руку с зажатой рюмкой, на полпути остановил ее движение, потом посмотрел на нового соседа и запросто спросил: — Присоединитесь?

— С удовольствием, — ответил Юрий Сергеевич, душевно улыбнувшись. — Только у меня есть два небольших условия.

— О как. — Левая бровь офицера удивленно приподнялась, но в глазах появился неподдельный интерес.

— Первое. Я никогда не был халявщиком, — заговорил Бережной и взмахом руки подозвал официантку, которая с момента его появления в вагоне-ресторане была готова к броску, как бегун перед выстрелом стартового пистолета. — Шурочка, нам, пожалуйста, две порции вашего фирменного жаркого в горшочках, красной икорки и еще графинчик.

— Сей момент организуем, — черкнув в блокнотике, изогнулась с угодливо-фальшивой улыбкой официантка Шурочка, демонстрируя крупные темно-желтые никотиновые зубы.

— И второе условие, — дождавшись ухода официантки, продолжил Юрий Сергеевич. — Я никогда не пью с незнакомыми людьми, а потому разрешите представиться: Юрий Сергеевич Бережной.

— Денис Давыдов, — произнес офицер, пожимая протянутую руку.

— О-о, прям как герой Отечественной войны 1812 года, — поднимая наполненную Денисом рюмку, улыбнулся Бережной. — За знакомство.

Чокнувшись рюмками, мужчины одним глотком осушили их до дна, принявшись вяло закусывать.

Пропустив еще несколько рюмок, Бережной, находившийся в состоянии похмельного синдрома, быстро догнал своего нового знакомого. Схожее состояние располагало к длительной и душевной беседе.

— В Новоморск? — поинтересовался Юрий Сергеевич, накалывая на вилку кусок селедки с долькой лимона.

— В Новоморск, — утвердительно кивнул Денис, берясь за высокое горлышко графина.

— Отпуск или как?

— Или как, — разлив остатки водки по рюмкам, неохотно ответил морпех. Выпили, Денис закусил пластом аппетитного тамбовского окорока и пояснил: — Направляюсь к новому месту службы. Раньше служил в Заполярье, в городе Североморске, а теперь вот направили на Черное море. В Новоморске открывается новый учебный центр, буду инструктором.

— А я еду домой, — вздохнул Бережной. — В Москве по случаю десятилетнего окончания академии собирался наш курс. Немного погуляли, так сказать, тряхнули стариной.

— Так вы что, тоже офицер?

— Да, в недавнем прошлом полковник.

— Ну, тогда не грех выпить за офицерское братство, — обрадовался морпех.

Снова над столом взлетели наполненные рюмки. Странное дело — чем больше Юрий Сергеевич пил, тем быстрее трезвел. Впрочем, он давно знал эту особенность своего организма. Подобное с ним происходило, как правило, после нескольких дней бурного кутежа, организм просто отказывался реагировать на алкоголь.

Совершенно трезвым взглядом он смотрел на молодого человека. Высокий, стройный, косая сажень в плечах, открытое мужественное лицо и такой же открытый взгляд.

«Сколько ему лет? — подумал Бережной. — Тридцать — тридцать два, вполне мог бы быть моим сыном».

Сына у Юрия Сергеевича не было — две дочери и озорница внучка, всеобщая любимица. Своих девочек он любил, а о несбывшейся мечте, о наследнике, думал как о соратнике и единомышленнике.

— Награды получил за Чечню? — неожиданно спросил Бережной, указывая на грудь.

— За нее, родимую, — мрачно хмыкнул Денис.

— Так вот, давай выпьем за тебя, орденоносец.

— Нет, — морпех качнул головой. — Если пить, то давайте помянем тех, кто сложил свои буйны головы на этих чертовых войнах в своей родной стране. Вечная память.

— Вечная память, — эхом вторил Бережной.

Офицеры выпили по старинной русской традиции, не чокаясь. В отличие от Юрия Сергеевича Денис на глазах хмелел все сильнее, глаза покрылись влажной пеленой, язык заметно заплетался. Его собеседник оказался опытным психологом и сразу же сообразил, что парня изнутри гложет желание выговориться, его нужно было только подтолкнуть.

— Денис, ты такой же поэт и партизан, как твой героический тезка? — неожиданно спросил Бережной и в упор уставился на своего собеседника.

— Да нет, — пьяно хихикнул Давыдов, отмахнувшись. — Он поэт и партизан, а я морпех и диверсант. Далеки мы друг от друга, как небо и земля. — Тряхнув графином, старший лейтенант разлил по рюмкам остатки водки, при этом изрядную порцию алкоголя проливая на хлопчатобумажную скатерть. — Я два года воевал в Чечне, два года месил грязь, топтал горы, гоняясь за «духами». Лил их и свою кровь, за это имею вот эти цацки, — он ткнул себя в грудь кулаком, — а потом полтора года сидел в Лефортове. Одна кульгавая сука из журналистской псарни нацарапала статью «Смена приоритетов. Современный Денис Давыдов не герой с поэтической натурой, а циничный палач мирного населения». Эту статью тиснули сразу несколько газетенок, но, главное, ее издали на Западе. И тут же получился политический резонанс. В меня клещами впились толстомордые следаки из военной прокуратуры и полтора года изо дня в день давили меня самого, как клопа, требуя признания, что я грохнул шестерых пленных «духов». Но ничего у них не вышло. Не схавали толстомордые, подавились. Вот выпустили, а в кадрах флота предложили по-тихому уволиться. Я отказался. Тогда и дали направление в новый учебный центр. К вам, в Новоморск, чтобы, значит, нигде не высовывался.

Теперь Бережному стало ясно, почему так быстро опьянел морской пехотинец богатырского сложения.

— Давай-ка, Дэн, выпьем за все хорошее, — мягко, по-отечески, предложил Юрий Сергеевич.

— Давай, — согласился старший лейтенант, криво улыбнулся и добавил: — Как в песне пелось: «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина. Выпьем и снова нальем».

Они выпили, закусили остывшим мясом из горшочков, и, когда Денис поднял руку с намерением заказать еще один графин водки, Бережной придержал его: — Не стоит, Дэн, официантки и так на нас косятся, как бы милицию не вызвали. Кому нужны неприятности?

— Никому, — неуверенно мотнул головой охмелевший морской пехотинец. И развел руками: — А что делать?

— Пойдем ко мне в купе, у меня есть бутылка французского коньячку. Выпьем под кофеек, за жизнь побеседуем, — предложил Бережной.

— А соседи? — был задан вполне актуальный вопрос.

— В моем купе нет соседей, еду один.

— Тогда другое дело, — сразу же согласился Денис. Уперевшись о стол, он поднялся с первой же попытки, вытащил из нагрудного кармана несколько пятисотрублевых банкнот и небрежно бросил на стол. Эта сумма с лихвой перекрывала совместный обед, но Бережной по этому поводу не стал спорить, зная упрямый характер выпивших людей.

Осторожно пробираясь по проходу между столиками, новые знакомые прошли к выходу под настороженным взглядом официантки Шурочки.

— Вот ты мне скажи, Сергеевич, — отталкиваясь от стенки, бормотал Денис. — Прокуратура, она ведь надзирающий орган. Ее обязанность следить за исполнением законности, так?

— Ну так, — не понимая, к чему клонит собеседник, согласился Бережной.

— Так какого лешего они за этой законностью наблюдают из своих теплых и уютных кабинетов, а не идут с разведкой на боевые, с ОМОНом на зачистки? А? Не подставляют свои пышные телеса под «духовские» пули, гранаты, мины. Ведь во время Великой Отечественной офицеры СМЕРШа ходили в рейды с разведкой, а эти только и умеют, что стряпать политически удобные дела! Придворные стряпчие…Тьфу ты, кастраты. — Пьяное бормотание морпеха с каждым шагом становилось все громче и агрессивнее. В душе Юрий Сергеевич молил бога, чтобы на их пути сейчас не появился наряд линейной милиции, который последние годы сопровождал пассажирские поезда дальнего следования. Ему не хотелось вступать с патрульными в выяснение отношений. Но судьба на этот раз была благосклонной к подвыпившим офицерам. Благополучно добравшись до своего купе, Юрий Сергеевич открыл дверь и запустил внутрь Давыдова, а сам направился к купе проводника.

Любаша, женщина среднего возраста с длинными осветленными волосами и постоянно красным лицом, верным признаком повышенного артериального давления и явного неравнодушия к спиртным напиткам, сидела в своем купе, с упоением читая женский любовный роман.

— Любочка, солнце мое, — обратился он к женщине. — Помнится, вчера вы говорили о сервисе. Могу попросить нарезанный лимон с сахаром, две чашки черного кофе и два пустых стакана?

— Конечно же, — Любаша немедленно одарила его широкой улыбкой, не менее фальшивой, чем у официантки. — Через пять минут все будет готово.

Вернувшись в купе, Бережной нашел своего гостя сидящим у окна и безучастным взглядом следящим за мелькавшим пейзажем.

— Сейчас все устроим в лучшем виде, — пообещал Юрий Сергеевич, снимая с верхней полки чемодан. Щелкнув замками, приподнял крышку и среди различных вещей, необходимых во время путешествия, быстро отыскал продолговатый картонный футляр с изображением бутылки французского коньяка.

Искоса взглянул на гостя — Денис по-прежнему с отсутствующим видом таращился в окно.

Не оборачиваясь, Бережной левой рукой поставил на стол коньяк, одновременно из кармашка на крышке чемодана извлекая портативный сверхчувствительный диктофон фирмы «Сони». Нажал клавишу записи и сунул в карман.

Проводница Любаша появилась в купе, как и обещала, через несколько минут, держа перед собой поднос. Быстро расставив на столике блюдце с лимоном, обильно посыпанным кристалликами сахара, две средних размеров чашки, над которыми поднимался ароматный дымок, и пару стаканов в металлических подстаканниках, проводница метнулась обратно в коридор, не забыв при этом вежливо добавить: «Если еще что понадобится, я у себя».

— Ну, Денис, давай, что ли, под кофеек? — предложил Бережной, скручивая золотистую пробку с длинношеей бутылки зеленого стекла.

— Давайте, — без особого воодушевления согласился морпех.

Коньяк оказался терпким и непривычно ароматизированным, больше напоминая парфюм, нежели алкогольный напиток. Впрочем, в сочетании с подслащенным лимоном и крепким кофе ароматные добавки улетучивались, оставляя во рту неповторимый букет.

Разговор двух новых знакомых был, что называется, ни о чем. Говорили о женщинах, вспоминали забавные случаи из жизни, перебивая друг друга. Когда бутылка была уже наполовину опорожнена, Денис неожиданно трезвым голосом произнес:

— А знаете, Юрий Сергеевич, этих шестерых «духов», что прокуратура пыталась навесить на меня, пришил я.

— Каких «духов»? — изобразил недоумение Бережной.

Давыдов хмыкнул, почесал указательным пальцем кончик носа и снова заговорил:

— В Чечню я попал летом девяносто девятого, когда ваххабиты решили подмять под себя весь Северный Кавказ. В общем, отшвырнули мы их от Дагестана и погнали обратно в Чечню — как говорится, добивать зверя в его собственном логове. Постепенно бои с равнины перекочевали в горы, вот тут и началась настоящая война. «Духам» раздолье, сплошная «зеленка», только успевай подходить незамеченным к дороге да бей по нашим колоннам. А там, прикрываясь складками местности да лесом, рви когти, и никакая артиллерия или авиация тебе ничего не сделает. Одним словом, настоящая партизанская война. И никакие танковые армады или полчища мотострелков тут не помогут. Единственное средство от мобильных партизанских групп — такие же мобильные группы спецназа. Весь упор в этой войне делался на рейдовые разведывательные диверсионные отряды. Я к этому времени в нашем сводном батальоне состоял на должности командира разведроты, и таких групп в моем подчинении было аж девять штук. В общем, не было дня, чтобы одна-две группы не уходили на боевые. Только вот однажды группа, которой командовал мой дружок Серега Балунов (позывной Балу), напоролась на засаду. Радиста вместе с рацией разнесли на куски из «мухи», а оставшуюся без связи группу загнали в ложбину и целенаправленно добивали. Никто из разведчиков не сдался, братишки дрались до последнего патрона, последней гранаты.

Сделав короткую паузу, Денис сдавленным голосом попросил:

— Наливай, Сергеич.

Бережной наполнил одну рюмку, Давыдов не стал его дожидаться и одним глотком вылил благородный напиток в рот. Сморщившись, шумно выдохнул и продолжил:

— Нашли ребят через два дня в той же ложбине. Тела «духи» распяли на крестах самодельных, не отказав себе в удовольствии отрезать головы и половые органы, распороть животы. Головы с выколотыми глазами и этими самыми половыми органами во рту были насажены на колья. Что пережил я и мои ребята — рассказывать не буду, только там мы поклялись, что ни один из убийц долго не проживет.

Денис опустил голову и замолчал, только Бережному на этот раз подсказка не потребовалась — он молча наполнил рюмки. Выпили, не чокаясь.

— В общем, выяснить, чья «работа», оказалось несложно. Тут нам помогли и гэрэушники, и чекисты. Через свою агентуру выяснили, что победой над морпехами хвастался Салман Машуев, командир отмороженных «индейцев». Короче говоря, собрали мы как можно больше информации об этом мяснике и его людоедах и начали охоту. Из восьми групп две находились в постоянной готовности или шли по следу каннибалов. А когда кого-то из этих гадов кончали, то обязательно запихивали в пасть кусок свиного сала, чтобы, значит, и Аллах их не принял, да и родственники не могли по-человечески похоронить.

За полгода большую часть банды мы вычеркнули из списков живых и уже подбирались вплотную к главарю, когда знакомый опер из военной контрразведки сообщил, что «индейцев» накрыли в родном селе Машуева вэвэшники. В общем, банда уничтожена, а пятеро боевиков вместе с самим Салманом-«мясником» захвачены в плен и ждут отправки в Грозный. И еще шепнул мне контрразведчик, что местные воротилы (правда, так он и не узнал, кто именно) собрали большие деньги, чтобы выкупить «мясника», и даже смогли с кем-то из наших большезвездных тузов договориться. Допустить, чтобы «мясник» ушел, я не мог, обсудил это дело с комбатом, он дал «добро». Взял одну из групп и отправился к братьям по оружию. Короче говоря, торг бы недолгий. Две канистры коньячного спирта — и пленных «духов» вованы передали нам. Вывезли мы Салмана с его уродами подальше в горы, и там я их собственноручно расстрелял. Заставил встать на колени, мои бойцы сунули каждому в пасть по куску свинины, а я стрелял в затылок. Трупы мы потом сбросили в расщелину и сверху взорвали кусок скальной породы, который скрыл все следы. Прибыв в штаб, сообщил о побеге группы боевиков из-под конвоя. За это меня отстранили от должности и отправили в Балтийск. Только добраться до места не удалось, к этому времени вышла статья, меня арестовали еще в пути и «закрыли» в Лефортово.

В купе повисла гнетущая тишина, которую нарушал лишь стук колес на железнодорожных стыках.

— Жалеешь, что так сделал? — глядя прямо в глаза старлея, спросил Бережной.

— Жалею? — нервно рассмеялся Денис. — Да если бы мне сказали, что самого расстреляют за этих «духов», все равно кончил бы этих волков. Жаль, что теперь мне дорога в Чечню заказана.

Денис замолчал, откинувшись на стенку купе, вздохнул, как человек, сбросивший тяжкий груз. На самом деле так оно и было, разведчик морской пехоты действительно сбросил груз со своей души, открывшись случайному пассажиру.

Юрий Сергеевич уложил парня в постель, накрыв сверху одеялом. Выключив диктофон, он некоторое время смотрел на спящего, погруженный в собственные мысли.

День клонился к вечеру, солнце опустилось до верхушек деревьев и на стенах купе разыгрывало сценки из репертуара театра теней…

Глава 2 Афганский кульбит

Горная гряда на границе Афганистана и Пакистана издалека казалась вершинами черного фантастического леса. Только при приближении можно было разглядеть, что горы, которые своими остроконечными вершинами вспарывали кудрявые облака, были вовсе не черными, а скорее темно-коричневыми с серыми извилинами базальтовых пластов.

Это был безжизненный район Афганистана, где долгие годы не ступала нога человека, даже дикие животные сюда не забредали из-за отсутствия растительности.

Группа мужчин в камуфляже, идеально подходившем под расцветку гор, ровным шагом приближалась к гряде. Несмотря на уверенные движения людей, каждый из них гнулся под тяжестью много килограммового груза, различного вооружения и полного набора альпинистской экипировки.

Смуглолицые мужчины были афганцами, боевиками из разбитого движения «Талибан». Им удалось выжить в боях с аткашниками, уберечься от американских бомбежек, ракетных обстрелов и не попасть в плен к высадившимся натовцам. Они сбрили бороды и спрятали оружие, изображая из себя мирных дехкан, чтобы при первой же возможности бить в спину оккупантам. Теперь они подчинялись лидеру «Аль Каиды», выполняя все его приказы через эмиссаров, появляющихся время от времени в Афганистане.

Вскрыть тайник с оружием и поспешно уйти в горы для выполнения особо важного задания было очередным приказом не видимого никому из смертных великого Усамы.

Отрядом командовал Мустафа Девлин, высокий жилистый афганец, один из полевых командиров «Аль Каиды». О цели задания знал лишь он один, рядовых боевиков просвещал по мере необходимости. Например, двигаясь в направлении горной гряды, они знали, что со всем своим грузом придется взбираться на полуторатысячный пик Ахурум.

В лучах восходящего солнца остроконечная гора играла разноцветными огнями искрящихся слюдяных жил. Красотой природы афганцы не любовались, упорно продвигаясь вперед по безжизненной потрескавшейся земле.

Оказавшись в тени нависшей над талибами громады горного пика, Мустафа Девлин стащил с плеч тяжелый рюкзак и объявил:

— Сейчас помолимся, потом отдохнем и перекусим. А после начнем подъем на гору.

В ответ боевики молча освободились от своей поклажи и, расстелив на земле молельные коврики, принялись истово отбивать поклоны, воздавая хвалу всевышнему…

…Молоток с противным звоном обрушивался на плоскую головку альпинистского костыля, с каждым ударом все больше вгоняя его в горную породу. Размахивая молотком на длинной рукоятке, Мустафа чувствовал, как по его лицу, шее, спине градом катится пот, но времени на отдых у него не было. Следом шли одиннадцать человек с тяжелой поклажей, и он не имел права их задерживать.

Наконец костыль вошел в гору на необходимую глубину, Девлин надел на него страховочный трос и, сунув молоток в специальный чехол, стал руками нашаривать выступы в скальной породе, чтобы подняться еще выше. Преодолев еще несколько метров, афганец вытащил из подсумка следующий костыль и снова взялся за молоток.

Для того чтобы быстрее подняться на вершину Ахурума, боевики стали взбираться змейкой. Петляя, карабкались вверх, каждые полчаса меняя проходчика.

Впрочем, как талибы ни стремились к вершине, а добраться до нее смогли только к вечеру, когда оранжевый диск солнца уже сползал за горизонт.

— У нас есть сорок минут, — взглянув на часы, объявил Мустафа. — И мы должны успеть.

Никто из боевиков не проронил ни слова, не вспоминая об отдыхе, потому что понимали: если они не уложатся в указанное время, все затраченные ими усилия будут напрасными.

Работа закипела. На конечной точке горы могли разместиться лишь трое, от силы четверо человек, остальные висели на страховочных тросах, как гроздья винограда.

Девлин с двумя помощниками, Камалем и Буяром, принялся за подготовку огневой позиции. Первым делом они отыскали ровную площадку, на которой установили треножный пулеметный станок. Чтобы при отдаче во время стрельбы его не сбросило вниз, Буяр «подковал» орудие, прибив каждую из трех лап тридцатисантиметровым костылем при помощи специального пневмомолотка.

После чего на вершину был подан и сам пулемет — зенитный крупнокалиберный «ДШК» китайского производства с ребристым кожухом воздушного охлаждения и квадратным наростом ствольного пламегасителя. Камаль, с детства привыкший управляться с этим грозным монстром, легко установил сам пулемет на станок, потом поставил двойной ракурсный прицел — наиболее эффективное прицельное приспособление из неэлектронных для стрельбы по воздушным целям. Последним штрихом стала установка коробки с боеприпасами — подсоединив ее к пулемету, Камаль сноровисто заправил металлическую ленту с большими остроконечными пулями в патронник. Взведя оружие, он взялся за рукоятки управления огнем, поворачивая ствол то в одну сторону, то в другую. Убедившись в исправности пулемета, Камаль произнес:

— Все готово. — Добавил с невозмутимым выражением лица: — Не понимаю, зачем надо было такую тяжесть тянуть на гору, если с этой позиции мы можем легко сбить любую цель «стингером»?

С приходом американцев в Афганистан командование Пентагона пыталось выкупить у моджахедов переносные зенитные комплексы «стингер» (которые во время войны с Советским Союзом поставляло боевикам ЦРУ). Но даже предложенные за один ПЗРК сто пятьдесят тысяч долларов не особо вдохновляли афганцев, и моджахеды предпочитали это страшное оружие держать у себя, припасая ракетные комплексы на «черный день».

Был такой «стингер» и у талибов Девлина, да еще с десятком ракет…

— От взрыва ракеты будет большой радиус рассеивания, — пояснил Мустафа. — А у нас мало времени, поэтому «стингер» не подходит.

Тем временем Буяр установил вокруг пулемета металлический каркас, поверх которого натянули матерчатый чехол, выкрашенный под цвет горного ландшафта, таким образом скрыв пулеметную позицию от постороннего глаза.

На небе зажглись первые звезды. Оставшиеся не у дел боевики стали поспешно спускаться вниз, помня предупреждение Мустафы Девлина, что их главная работа ждет внизу…

Закончив работу по подготовке огневой позиции, трое боевиков наконец могли перевести дух и отдохнуть перед предстоящим большим делом. Вытащив из сумок сухие лепешки и вяленую баранину, афганцы утолили голод и, расположившись вокруг пулеметного станка, задремали.

Их сон был чутким и недолгим — через три часа как от невидимого толчка боевики проснулись. Мустафа Девлин с биноклем в руках пристроился у входа в шатер. Камаль в очередной раз стал проверять механизмы зенитного пулемета.

Тем временем Буяр распаковал длинный пластиковый футляр, покрытый камуфляжными разводами, внутри которого лежала допотопная английская винтовка «ли-экфилд» времен колониальных войн и с тех пор известная во всем мире под прозвищем «бур». Несмотря на свой почтенный возраст, винтовка сохранила все свои боевые качества, а новый оптический прицел «EL-can» американского производства значительно их улучшил.

Вынув винтовку из футляра, афганец нежно провел пальцами по деревянному ложу, лак уже давно отслоился, и даже загрубевшие руки ощущали шероховатую поверхность оружия.

Винтовка принадлежала роду Буяра уже несколько десятков лет, гордились ею не меньше, чем клинком из дамасского булата. Поэтому «бур» берегли как зеницу ока, применяя только в самые ответственные моменты.

Винтовка досталась Буяру после того, как в боях с русскими солдатами погиб отец. Почти двадцать лет «бур» исправно служил опытному стрелку, а он винтовку чистил, смазывал, берег как самую большую драгоценность.

Расчехляя прицел, Буяр неожиданно подумал, что когда-то и он передаст винтовку своему сыну. Правда, для этого нужно жениться и родить хотя бы одного сына, ну, с этим он всегда успеет.

Мысли Мустафы Девлина были далеки от продолжения рода или чего-то подобного. Разведчик, террорист до мозга костей, он не видел для себя другой жизни кроме войны, будучи одновременно агентом «Хело-Траста» и одним из лидеров «Аль Каиды». В обеих организациях знали о двурушничестве Девлина, но такое положение дел их устраивало. Как правило, выполняя задание одних, обязательно информировал других, чтобы интересы могли совпасть и каждая из сторон поимела свою выгоду.

Время, потраченное на борьбу за торжество исламских идеалов, постепенно сделало Мустафу безразличным к религии, теперь его волновали всего две вещи: деньги, которые он получал за проделанную работу (а платили обе стороны очень хорошо), и адреналин, выделяемый во время проведения этой работы. О выходе на «пенсию» он не думал, считая, что все в руках Аллаха.

Новое задание было самым серьезным из того, что ему приходилось выполнять раньше. Одна эта мысль еще сильнее заводила его, такое мог исполнить только сверхчеловек…

Время шло, а вертолета все не было. Девлин нисколько не переживал на этот счет, точно зная — вертолет будет. И обязательно пролетит мимо Ахурума, именно гора была тем маяком, дающим пилотам обнаружить вход в створ, ведущий к центру горной гряды, куда очень нужно попасть американцам. Так что вертолет прилетит, весь вопрос заключался в другом — когда?

Геликоптер мог не взлететь по любой технической причине. Из-за этого вылет могли перенести на день-два, а это бы означало, что все это время афганцам придется сидеть на продуваемой всеми ветрами вершине и ждать…

На большой высоте в разреженном воздухе шум разносится куда дальше, чем на равнине. Звук подлетающего вертолета Девлин услышал значительно раньше, чем смог разглядеть увеличивающуюся в размерах темную точку.

— Слава Аллаху, — с облегчением вздохнул Мустафа, опуская бинокль. Теперь все зависело от меткости пулеметчика. Впрочем, в мастерстве Камаля он нисколько не сомневался. Во время захвата талибами Кабула он из «ДШК», установленного в кузове грузовика, расстрелял с расстояния почти в два километра взлетающий аэробус Красного Креста с беженцами. Пули пробили топливные баки самолета, находящиеся в плоскости крыла, одновременно воспламенив горючее. Разгоняющийся по взлетной полосе самолет создал такую тягу, что в одно мгновение весь фюзеляж аэробуса охватило пламя. Крылатая машина едва успела оторваться от бетона ВПП, как ее тут же поглотил гигантский огненный шар взрыва.

Мустафа подошел к треноге с пулеметом, сейчас он должен будет занять место «второго номера», или, говоря доступным языком, исполнять обязанности горизонтального наводчика.

С противоположной от пулеметного расчета стороны расположился Буяр со своей верной винтовкой. Обязанностью снайпера было нейтрализовать бортстрелков, если такие окажутся на вертолете.

Отстегнув некое подобие кармашка на стенке шатра, стрелок просунул в образовавшуюся амбразуру толстый ствол «ли-экфилда».

С того момента, как возле пулемета встал «второй номер», Камаль, сжимающий ручки управления огнем, перестал реагировать на окружающий его мир, превратившись в дополнение к пулемету, став его системой наведения.

Через несколько минут подлетающий вертолет увеличился до таких размеров, что можно было в длинном двухвинтовом силуэте распознать транспортный «СН-47» «Чинук». В открытой боковой двери не было видно ни бортового оружия, ни стрелков, Буяр в этот раз остался без работы. Но снайпер не убрал винтовку, продолжая держать вертолет в перекрестье прицела. На войне всякое бывает, и он был обязан продублировать пулеметчика.

Камаль тем временем мысленно отсчитывал расстояние до цели.

— Восемьсот…

Семьсот…

Шестьсот…

С каждой сотней метров приближающийся вертолет становился все отчетливее и отчетливее виден. На расстоянии трехсот метров уже можно было разглядеть за выпуклым лобовым стеклом фигурки пилотов в ярких, как у байкеров, шлемах.

Транспортный вертолет, приблизившись к горе на двести — двести пятьдесят метров, снизил скорость, намереваясь войти в створ.

Камаль задержал винтокрылую машину в центре треугольного зенитного прицела и с силой надавил на гашетку. Из квадратного нароста на стволе пулемета со страшным грохотом вырвался длинный сноп огня.

Длинная очередь крупнокалиберных пуль хлестнула по вытянутому фюзеляжу вертолета.

Мустафа Девлин видел, как от попадания бронебойных пуль взорвались на мелкие осколки выпуклые лобовые стекла, и в то же мгновение исчезли головы пилотов в ярко разукрашенных шлемах. А дальше пули ровной цепочкой дырявили обшивку, убивая и калеча тех, кто находился в десантном отсеке.

Камаль был не просто отличным стрелком, он был гением в управлении крупнокалиберным пулеметом. В семь секунд «ДШК» расстрелял ленту из пятидесяти патронов, и ни одна пуля не ушла мимо, все легли в цель.

Тем не менее «Чинук» с уничтоженным экипажем не рухнул сразу. Поврежденная машина, черпая длинными винтами воздух, медленно снижалась.

— Отлично! — радостно закричал Мустафа, в порыве обнимая пулеметчика. Его крик заглушил грохот упавшего вертолета. — Все, уходим, — приказал Девлин, теперь время для моджахедов исчислялось минутами.

Спускаться с горы было несравнимо легче, чем взбираться, тем более что пулемет остался на вершине, как памятник афганского сопротивления оккупантам.

Боевики из отряда Девлина, не дожидаясь, когда зенитчики спустятся с горы, опрометью бросились к рухнувшей с неба стальной стрекозе.

«Чинук» упал на высушенную, твердую, как бетон, землю в полутора километрах от подножия горы Ахурум. Смяв носовую часть, вертолет обломал лопасти обоих винтов и неуклюже завалился набок.

Достигнув вертолета, боевики, держа оружие на изготовку, оцепили место падения, готовые в любую минуту в случае опасности открыть ураганный огонь. Но время шло, а из опрокинутого «Чинука» по афганцам никто не пытался стрелять.

Последними к месту аварии добрались Мустафа и Камаль с Буяром.

— Отлично, — прихлопнул в ладони командир талибов, — вертолет упал именно так, как и требовалось.

Теперь следовало забраться вовнутрь. Подав знак боевикам не двигаться с места, Девлин направился к «Чинуку», который сейчас напоминал выброшенную на берег тушу мертвого кашалота.

Остановившись возле задней аппарели, Мустафа погладил нагревшуюся дюралевую обшивку вертолета. Потом вытащил из подсумка моток детонирующего шнура — универсальное средство в минной войне. Дальше афганец стал заталкивать шнур в пазы, отделяющие аппарель от вертолета. Несколько полуметровых кусков детонирующего шнура Мустафа вставил там, где находились запорные устройства. Потом подсоединил небольшую магнитную мину с часовым механизмом. Выставив таймер взрывателя, Мустафа направился к оцеплению, мысленно отсчитывая вслед за шагами секунды.

Остановившись возле Камаля, он круто развернулся на пятках, и в этот момент глухо прогремел взрыв. Детонирующий шнур сработал вместе со взрывом магнитной мины, при этом как ножом гильотины перерубив запорные устройства. Ничем не удерживаемая аппарель безжизненно рухнула на землю, подняв при этом облако темно-коричневой пыли.

— Идем, Камаль, посмотрим, какие подарки нам предложит Дядя Сэм. — Подмигнув здоровяку пулеметчику, Девлин указал на раскуроченную корму транспортного вертолета.

В десантном отсеке все было залито кровью, тут же лежали изуродованные тела двенадцати солдат. Бронебойные пули пятидесятого калибра, легко прошив дюралевые борта «Чинука», убили почти всех находившихся внутри бойцов.

Вперемешку с окровавленными телами валялись оторванные конечности, вывернутые наружу внутренности, оскаленные в ужасе рты, широко раскрытые остекленевшие глаза пялились в потолок.

Мустафа наклонился над крайним и поднял панаму, покрытую песчаным камуфляжем. Афганец криво усмехнулся, вертя на пальце головной убор, это была визитная карточка элиты американских частей специального назначения — рейнджеров.

Девлин понимающе кивнул — действительно, для задуманной американским командованием операции простые джи-ай не подходили.

Один из раненых рейнджеров оказался живым и, несколько раз моргнув веками, тихо застонал. Стоящий рядом с Мустафой Камаль как дикий кот метнулся на звук, выхватывая из ножен длинный узкий кинжал. Ухватив раненого за коротко стриженные пшеничного цвета волосы, задрал вверх голову и полоснул остро отточенным кинжалом по натянутой коже. Из-под лезвия кинжала хлынула алая кровь.

Тем временем Девлин ударом ноги отшвырнул одно из тел и, нагнувшись, вытащил из-под груды мертвецов длинный и блестящий стальной футляр, похожий на большой термос, только со шлеями из брезента, как у туристического рюкзака. Поставив футляр на попа, вскрыл крышку, под которой оказался работающий радиомаяк. Ударом рукоятки тяжелого «кольта» разбил корпус из черного пластика, заставив маяк замолчать.

— Готово, — вслух произнес Мустафа и, указав пулеметчику на широкие шлеи футляра, приказал: — Надевай, нам пора.

— Может, подожжем вертолет? — предложил Камаль.

Девлин окинул взглядом окровавленный десантный отсек и, скривив лицо в ухмылке, сказал:

— Не будем выполнять за американцев их работу, пусть сами заботятся о своих мертвецах…

Глава 3 Разговор начистоту

Захмелевший Денис Давыдов проснулся через несколько часов, когда за окном чернела глухая ночь. Морской пехотинец протер глаза и посмотрел на читавшего газету Бережного. Рывком поднявшись с постели, коротко извинился и, выйдя из купе, направился в свой вагон.

Вновь они встретились уже на следующий день, когда скорый поезд пришел к месту своего назначения на железнодорожный вокзал города Новоморска.

Толпа пассажиров мощной лавиной хлынула из вагонов, создав неимоверную толчею на перроне. Людское море несколько минут бурлило на узкой бетонной полосе, затем единым потоком ринулось в направлении громады железнодорожного вокзала.

Несмотря на октябрь, погода в Новоморске выдалась теплая и солнечная. После серой с холодным дождем Москвы Денис неторопливо шел по перрону, довольно щурясь на солнце, как медведь, выбравшийся по весне из берлоги.

После вчерашнего загула в голове молодого человека еще немного шумело, но после длительного воздержания во время пребывания под следствием в Лефортове в нынешнем состоянии офицер даже находил некую прелесть.

Впрочем, думать о произошедшем Денис не хотел. Жизнь постепенно налаживалась, он получил свободу, возможность вновь служить под Андреевским флагом на страже Родины.

— Как здоровье? — неожиданно сзади раздался знакомый голос. Старшего лейтенанта нагонял недавний собутыльник Юрий Бережной.

На полковнике был легкий серый плащ, под цвет фетровая шляпа с широкими опущенными полями. В руках он держал небольшой кожаный чемодан. Шагал Бережной легко и непринужденно, будто накануне и вовсе не пил.

— Здоровье нормально, — неохотно ответил Денис, поправляя на плече дорожную сумку, в которой были уложены все его небогатые пожитки.

— И куда, юноша, вы решили направить свои стопы? — спросил Юрий Сергеевич.

— В часть поеду, куда же еще? — искренне удивился Денис. Что еще делать офицеру, прибывшему к новому месту службы? Естественно, представиться новому начальству.

— Зря, — поравнявшись с морским пехотинцем, скептически заявил Юрий Сергеевич. — Сам посуди: сегодня суббота, выходной день. В твоей части, кроме дежурного офицера, никого нет, вот и придется тебе два дня в казарме куковать, с личным составом кантоваться.

— Будет время ознакомиться с людьми и местом службы, — не очень уверенно произнес Денис.

— Да успеешь ты насмотреться на свою службу, до рези в глазах насмотришься. Уж лучше познакомиться с городом, в котором тебе придется жить, вне службы, — по-прежнему ненавязчиво продолжал Бережной.

— Действительно, — после недолгого раздумья согласился Давыдов со своим собеседником. — Деньги есть, могу как цивилизованный человек эти два дня провести в гостинице.

— Зачем гостиница? Моя семья в полном составе на даче, вернутся только через неделю. Так что два дня можешь спокойно пожить у меня, а с понедельника разойдемся по службам.

Не останавливаясь, Денис посмотрел на идущего рядом Бережного. Ничего подозрительного во внешности нового знакомого, что могло бы насторожить, не было, да и чего бояться фронтовику-разведчику после войны и отсидки под следствием.

— Ладно, — наконец согласился Давыдов и тут же упреждающе добавил: — Но «поляна» с меня.

— С «поляной» как-нибудь разберемся, — рассмеялся Бережной.

Двое мужчин последними вышли с перрона, минуя редкое оцепление из «гицелей» — водителей, промышляющих в районе вокзалов частным извозом.

Пройдя через кованые ворота, они окунулись в бурлящую жизнь большого города. Следуя чуть позади за Юрием Сергеевичем, Денис с интересом рассматривал место на планете Земля, куда его забросила капризная дама — судьба.

Город, возведенный более двухсот лет назад на северном побережье Черного моря, впитал в себя множество культур и сохранил следы прошлой и нынешней истории.

Золотом отливали маковки церковных куполов, рядом с которыми соседствовала шестнадцатиэтажная «свечка» из стекла и бетона с яркой рекламой «Hotel Bleak Sea».

Серая брусчатка дореволюционной дороги ненавязчиво вливалась в черный, сверкающий кварцем, асфальт современной трассы. А в центре привокзальной площади два бронзовых гривастых льва, позеленевшие от времени и непогоды, сторожили фонтан, бьющий тугими струями воды в небо.

— Машину брать не будем, — отвлекая Дениса от созерцания окружающей красоты, вновь заговорил Бережной. — Моя квартира в трех остановках от вокзала, можно подъехать на троллейбусе.

Давыдов безразлично сдвинул плечами, не вникая в смысл сказанного. На троллейбусной остановке народу было что селедок в бочке, но Юрий Сергеевич, подобно ледоколу в условиях Заполярья, легко и без особых усилий прокладывал себе дорогу, а заодно и тащившемуся в кильватере старлею.

Наконец пожаловал троллейбус, плоскомордый, похожий на гигантского жука с большими глазами лобовых стекол и шевелящимися усиками электрических штанг на крыше. Мягко подкатив к остановке, троллейбус тяжело вздохнул, скрипнув тормозами, и с шипением распахнул двери.

Толпа, подхватив обоих офицеров, втащила их в просторный салон троллейбуса, в котором уже через секунду не было возможности продохнуть. Двери тут же захлопнулись.

За окном мелькали громады домов, еще не совсем сбросившие свое убранство деревья, фонарные столбы и щиты с огромными яркими плакатами, рекламирующими бытовую технику, сигареты, дорогие коньяки и мягкую мебель. Это было единственное, что со своего места мог видеть прижатый к стенке морпех. Но, даже несмотря на всю скудность обзора, он вдруг ощутил странный прилив восторга, новое место службы ему явно понравилось. «Должно же человеку когда-то и повезти, — неожиданно подумал офицер. — Жизнь как тельняшка — полоса черная, полоса белая. У меня уже была черная, война с ее смертями и кровью, потом тюрьма со следствием. Может, пришел черед белой?»

— Денис, нам выходить, — гаркнул Бережной, едва троллейбус замер на нужной остановке, и изо всех сил ломанулся к выходу. Морпех едва поспевал за ним.

Квартира Юрия Сергеевича оказалась в старом, дореволюционной постройки, трехэтажном доме с двором-колодцем и чугунной тумбой давно не работающего общего крана.

В темном подъезде пахло кошками и мочой, а от деревянных перил остались лишь железные рейки.

«Не самое лучше место для проживания», — подумал Давыдов, осторожно ступая по потрескавшимся мраморным (остатки былой роскоши) ступенькам вслед за гостеприимным хозяином.

Дверь в квартиру была обита старым, местами треснувшим линолеумом. Бережной, порывшись в карманах, выудил наружу массивную связку ключей, отобрал два со странными бороздками. Замки легко и бесшумно открылись. Дернув на себя дверь, Юрий Сергеевич чуть посторонился, впуская гостя первым внутрь.

Морпех оказался в большой однокомнатной квартире с высокими, под стать тому времени, пятиметровыми потолками, украшенными гипсовой лепниной.

Квартира сразу не понравилась Давыдову, неестественная была какая-то. Мебель полированная, допотопная, годов семидесятых, «классическая эпоха застоя». Обои, выцветшие, с непонятным узором, на стенах ни одной фотографии, а посуда в серванте явно была казенной.

— Ты, Дэн, не стой столбом, располагайся, — предложил сразу Бережной.

Поставив свой чемодан в углу, он подошел к окну и распахнул шторы, впуская в комнату дневной свет, затем открыл балконную дверь, разбавляя спертый воздух комнаты прохладным дворовым.

— Ну, с дороги неплохо бы перекусить, — не то спрашивая, не то утверждая, хозяин прихлопнул ладонями.

— Может, я сперва в магазин смотаюсь? — неуверенно предложил Денис. Пребывание в этой квартире ему почему-то все больше и больше не нравилось.

— В магазин успеется, — отмахнулся Бережной. — Пошли на кухню, поправим здоровье.

Кухня также была неестественно просторной по сравнению с привычными «хрущобами» и «панельками». Мебель была такой же древней, а металлическая раковина вообще напоминала динозавра, о котором все слышали, но понятия не имели, как он выглядит. Опытный глаз фронтового разведчика тут же отметил — везде лежала печать запустения и полного отсутствия заботливой женской руки.

В углу возле окна стоял оклеенный цветными этикетками, видавший виды холодильник «Донбасс». Распахнув скрипнувшую дверцу, Юрий Сергеевич достал банку шпрот, бледно-желтый сморщенный лимон, а также упаковку тестового хлеба.

Выложив все съестные припасы перед гостем, хозяин квартиры подвинул к нему шпроты:

— Открывай и лимон нарежь.

Пока гость открывал банку доисторическим консервным ключом, на столе появились пара рюмок из тонкого стекла и непочатая бутылка коньяка «Три звездочки». С хрустом свернув пробку, Бережной разлил по рюмкам темно-коричневую ароматную жидкость.

— Ну что, за приезд, — подняв рюмку, несколько поспешно предложил Давыдов. Все происходившее наводило его на непонятные подозрения, да и обстановка не располагала к дружескому застолью, что окончательно встревожило морпеха. В чем дело, он не мог объяснить даже сам себе, единственное, что лезло в голову, так это мысли о похмельном синдроме, с последствиями которого офицер решил расправиться незамедлительно.

— Погоди, — внезапно раздался властный голос хозяина квартиры, так и не прикоснувшегося к своей рюмке. — А скажи-ка, Денис, то, что ты вчера мне наговорил во хмелю, сегодня по-трезвому подтвердишь?

— Что говорил? — Не дрогнувшая рука опустила на стол рюмку, глаза гостя угрожающе сузились, даже невооруженным глазом были видны напрягшиеся мускулы на теле морского пехотинца.

Бережной, будто не замечая неприкрытой угрозы со стороны Давыдова, неторопливо достал из кармана пиджака коробку диктофона и, установив в центре стола, прежде чем нажать кнопку воспроизведения, произнес:

— Вот что ты говорил.

Из динамика под едва слышный стук вагонных колес, который также зафиксировала чуткая аппаратура, раздался хмельной голос Дениса.

Несколько минут гость и хозяин сидели молча, вслушиваясь во вчерашние откровения разведчика морской пехоты. Наконец запись закончилась, на кухне повисла тягучая тишина.

— Зачем же вы так, Юрий Сергеевич? — через минуту буркнул Денис, от угрозы в его глазах не осталось и следа, она растворилась в полном безразличии.

— Ты ошибся, Дэн, приняв меня за армейского полковника, — продолжая смотреть на гостя в упор, раздельно произнес Бережной. — На самом деле я — офицер милиции.

Достав из нагрудного кармана красную корочку удостоверения, он открыл его и положил на стол перед старшим лейтенантом. Надпись внутри гласила: полковник Бережной Юрий Сергеевич, заместитель начальника УВД города Новоморска.

— Да уж. — Неожиданно легкая улыбка искривила уголки рта Дениса. — Молодцы следаки, не смогли расколоть за решеткой, так раскололи на свободе, и, главное, никто ничего не делал, сам в ролях описал. Ай, молодца…

— Я повторяю свой вопрос, — все тем же ровным тоном проговорил полковник Бережной. — Ваши последние слова остаются в силе или все-таки намерения мести чеченским боевикам в свете открывшихся обстоятельств изменились?

Денис поднял мрачный взгляд на милиционера, криво ухмыльнулся и с вызовом сказал:

— А ничего не изменилось. Даже если бы я знал, что потом меня расстреляют перед строем, и тогда тех «чехов» кончил бы своими руками. Очень жаль, что больше мне в Чечню не попасть, за все мне бы «духи» ответили. Еще вопросы есть?

— Вопросов нет, — спокойно ответил Бережной. Взял со стола служебное удостоверение, спрятал обратно в карман пиджака, потом вынул из диктофона миниатюрную кассету и небрежным движением бросил на стол. Видя непонимающий взгляд гостя, пояснил: — Наша встреча была совершенно случайной, я действительно встречался в Москве с товарищами по учебе в Академии МВД, и мне абсолютно нет никакого дела до твоих разборок с военной прокуратурой.

Все еще не веря в происходящее, Денис машинально сгреб кассету со стола и, сжав ладонь, раздавил пластиковый корпус на множество осколков.

— Вот теперь мы можем со спокойной душой поправить здоровье. — Юрий Сергеевич первый поднял рюмку…

По первой паре рюмок выпили практически молча, закусывая кислым, наполовину высохшим лимоном. Лишь после того, как бутылка опустела на треть, Денис ощутил прилив аппетита и подцепил вилкой пару золотистых рыбешек. Но, прежде чем отправить их в рот, спросил:

— А для чего нужен весь этот цирк? Профессиональная привычка?

Бережной слегка улыбнулся, про себя отметив, что коньяк действует на гостя вполне благотворно, по крайней мере очень быстро «Три звездочки» вывели его из нервного ступора.

— Отчасти, конечно, профессия, — подтвердил он, начав издалека. Не глядя на Давыдова, он разливал очередную порцию коньяка. — Но дело тут в другом. Из разговора с тобой еще в вагоне-ресторане мне показалось, что ты, Денис, тот человек, который нам нужен. Вот поэтому я и пригласил тебя в свое купе и развел на доверительные разговоры. А сегодня решил проверить, что ты за человек, боец по жизни или трепло в пьяном угаре. И рад, что не ошибся в тебе.

Последнюю фразу Давыдов пропустил мимо ушей, сосредоточив свое внимание на словосочетании «человек, который нам нужен». Из сказанного выходило, что полковник не один. Опрокинув рюмку одним махом, он спросил:

— И кто же это — мы? И для чего я вам вдруг понадобился?

— Сперва небольшое предисловие. — Бережной положил на край блюдца обсосанную до бесцветных волокон дольку лимона. — Ты знаешь, что такое группа «Факел»?

— Нужно понимать, что это милицейский термин.

— Естественно.

— Понятия не имею, — пережевывая шпротину, отрицательно мотнул головой старлей.

— «Факел» — это особая группа, приводившая в исполнение исключительную меру наказания. Проще говоря, расстрельная команда. Из тридцати лет службы в органах семнадцать я отдал «Факелу», и ни за один исполнительный приговор совесть меня не мучает. Но грянула перестройка с последующей демократией, сперва на высшую меру наложили временный мораторий, теперь же и вовсе безвременный. Уголовный элемент, почувствовав, что их жизни ничего не угрожает, чинит беспредел по полной форме. Сердце болит все это видеть. — Видя в глазах Дениса непонимание, Бережной уточнил: — Я ведь не кабинетный червь — чиновник. Двадцать пять лет отпахал на «земле», от младшего опера дошел до начальника уголовного розыска города. Это последние пять лет я сижу в кресле зама УВД, хером груши околачиваю.

— А палачом по совместительству являлись? — не удержался от скользкого вопроса Денис.

— По совместительству, — утвердительно ответил Юрий Сергеевич. — Сперва был на подхвате, потом стал исполнителем и впоследствии возглавлял группу «Факел».

— Да что вы от меня хотите, в конце концов, — чтоб я теперь ликвидировал тех, кого суд не приговорил к «вышаку»?

— Те, что уже под судом, нам не нужны. Им повезло. Нужны те, кто, как бесы, баламутят жизнь в городе, кто возомнили себя теневыми королями. Пора их вытащить из тени на солнышко, чтобы потом их же «шестерки» уложили под могильный камень со всеми бандитскими почестями.

— Ну если вы знаете, кто это, чего не берете за жабры и не судите по всей демократической суровой справедливости? — удивился Давыдов, с недовольством ощущая, как приятная эйфория от выпитого бесследно улетучивается.

— Да брали их, и не один раз, — с досадой произнес Бережной. — Только у королей все схвачено и прикормлено — свора адвокатов, журналистов и депутатов всех уровней. Его еще до СИЗО не успевали довезти, а к прокурору уже выстраивалась очередь бойцов за законность. Удобные следаки, не начав уголовное дело, тут же разваливали всю доказательную базу. Приходилось все начинать сначала, правда, пара-тройка оперов успевали схлопотать за это дело строгача.

— Я-то ко всему этому какое имею отношение? — с досадой спросил Денис, хотя на самом деле все он понимал отлично.

— Ты спрашиваешь, кто это «мы»? — будто не расслышав последнего вопроса морского пехотинца, задумчиво проговорил Бережной. — Это два уже не молодых мента, я и мой друг Коля Забелин. Кстати, мы познакомились во время учебы в академии. Сыщик он, как говорится, был от бога. После учебы мы разъехались по местам службы — я вернулся сюда, в Новоморск, а он в свой МУР. Только вот служба не задалась, вышел он на след одного российского Аль Капоне, но не из тех, кто по «малинам» да по «хазам» прячется, а того, кто в Кремль ездил когда вздумается. Было такое время раньше. Ну и поднажал Николай на него, и нажал как следует. Сперва его пытались купить, он ни в какую. Потом начальство стало давить, тот же результат. Наконец перешли к угрозам, а Забелин уже закусил удила — казалось, еще чуть-чуть и… Только вот донкихоты нынче не в чести у нас. В общем, похитили жену и дочь Николая. Две недели МУР их искал, а когда нашли, то муж и отец с трудом смог их тела опознать. По заключению судебно-медицинской экспертизы их долго насиловали, затем задушили и наконец расчленили. Николай довел свое расследование до конца и, как ты говоришь, взял всех за жабры и уконтропупил в кутузку. Только на следующий день его самого сперва арестовали, потом даже попытались объявить сумасшедшим. Но, слава богу, у него нашлись друзья, которые смогли дело замять. Месяц продержали Забелина в больнице, потом перевели к нам в Новоморск, и сейчас подполковник Забелин командует хозяйственной частью, живет в милицейской общаге и время от времени прикладывается к стакану. Как-то вместе приложились, да и поговорили по душам. Много в городе возможностей для проведения оперативных комбинаций, только вот воплотить их в жизнь будет сложно. Во-первых, возраст уже не тот, а во-вторых, мы под постоянным колпаком. Те, на кого зуб имеем, нас из виду не выпускают.

— Так вы что же, из меня решили киллера сделать? — тихо, но жестко спросил Давыдов.

— Киллеру за ликвидацию платят, — так же твердо ответил полковник. — Я тебе денег не предлагаю, потому что и сам это делаю не за деньги. Просто хочу, чтобы все было по закону. Если Уголовный кодекс стоит на защите блатоты, то хотя бы по закону справедливости.

В квартире в очередной раз повисла тишина, только в этот раз не пришлось пить коньяк, чтобы разрядить обстановку.

— Нет, — решительно произнес Денис. — Я солдат, а не палач.

Прозвучало его заявление немного пафосно, но про себя старший лейтенант подумал, что так будет даже лучше, убедительней.

Юрий Сергеевич ничего говорить не стал, он молча встал из-за стола и прошел в прихожую.

— Вы куда? — спросил Денис.

— Домой, — не глядя на него, холодно ответил полковник. — Это конспиративная точка, здесь тебя никто не потревожит. В понедельник будешь уходить — ключи оставь в почтовом ящике…

Глава 4 Головная боль генерала Фрибера

Сигнал «Подарок Люцифера» подобно взрыву вздыбил штаб американских оккупационных войск в Афганистане. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, сигнал, разработанный в шифровальном управлении Пентагона, обозначал лишь одно — потерю ядерного боеприпаса. С учетом того, что пропажа была совершена на территории боевых действий, последствия для самих американцев могли оказаться самыми катастрофическими. Это понимали все — от рядового шифровальщика до командующего оккупационными силами.

Высокий широкоплечий блондин с продолговатым лицом тевтонского рыцаря, крупными чертами и мощной квадратной челюстью, дивизионный генерал Джим Райнер, широко шагая, быстро шел по коридору штаба американского экспедиционного корпуса.

В зубах генерал крепко сжимал толстую темно-коричневую сигару; попыхивая, выпускал облако сизого табачного дыма. Его глубоко посаженные серые глаза пылали праведным огнем. Два молодых офицера по особым поручениям едва поспевали за командующим.

Широко распахнув дверь, Райнер вошел в кабинет оперативного дежурного офицера и с порога рявкнул:

— Что здесь происходит?

— Сэр, — перед командующим вытянулся смуглолицый полковник-латиноамериканец в очках с роговой допотопной оправой и толстыми стеклами диоптрий, — сорок минут, как пропала связь с транспортным вертолетом «СН-47», участвующим в операции «Охота на мурену». На борту находились четверо членов экипажа и двенадцать рейнджеров под командованием майора Старка, сопровождавшие SADM.

— Вот черт! — зло выругался генерал.

Операция, проводимая ЦРУ силами спецназа экспедиционного корпуса, несмотря на данное ей название морской хищницы, на самом деле являлась самой что ни на есть наземной акцией. Горная гряда у горы Ахурум напоминала швейцарский сыр, природа создала внутри гряды множество тоннелей, в которых теперь скрывались недобитые талибы, постоянно достававшие своими вылазками. В главной штаб-квартире ЦРУ разработали план операции по ликвидации партизан, решив одним махом уничтожить все пещеры. Для этой цели было решено взорвать внутри портативный ядерный заряд. После взрыва обвалившиеся своды уничтожат не только партизан, но и предотвратят выход радиации на поверхность.

Необходимой мощности заряда в арсеналах Пентагона не оказалось, а сборка подобного боеприпаса в ядерном центре Лос-Аламосе заняла бы слишком много времени. Эксперты-оружейники предложили для сокращения сроков использовать готовое изделие SADM, носившее кодовое название «Davy Crokett» («Дьявольский крокет»), ядерную минометную мину, разработанную в 1960 году, мощностью в одну килотонну и предназначенную для уничтожения мостов, аэродромов, командных пунктов и большого скопления живой силы противника. В годы «холодной войны» эти боеприпасы находились на всех зарубежных базах США. Впоследствии «Дьявольский крокет» был возвращен в главный арсенал Пентагона и теперь находился лишь в частях «быстрого реагирования».

Двухзвездочный генерал Райнер был против подобной акции, «рыцарей плаща и кинжала» он ненавидел еще со времен Вьетнама, когда его, молодого лейтенанта, привлекли к операции «Феникс». Это была грязная работа, занятие для уголовников-душегубов, с тех пор он не мог избавиться от чувства брезгливости к шпионам.

Теперь вновь пришлось столкнуться с ЦРУ…

Генерал внимательно посмотрел на оперативного дежурного и, немного успокоившись, сказал:

— Теперь доложи подробно все, что произошло с вертолетом и командой рейнджеров.

— Я понял вас, сэр, — с готовностью кивнул полковник. Сняв очки, он быстро протер стекла носовым платком. — Первоначально с вертолетом «СН-47» прервалась связь, затем его подсветка пропала с экрана радаров слежения. Это произошло в районе гряды. Пока операторы станций слежения переходили на запасные частоты, служба радиоперехвата засекла сигнал радиомаяка, установленного на контейнере с SADM. Продолжительность сигнала — тринадцать секунд, больше маяк не сигнализировал. Согласно инструкции, я задействовал команду «Подарок Люцифера».

— Все понятно, — нахмурился генерал Райдер. Вытащив изо рта сигару, он прямо на пол стряхнул пепел. — Ваши действия, полковник.

— Согласно действующим инструкциям, — оперативный дежурный докладывал рублеными фразами армейских инструкций, — для поиска потерпевшего аварию задействованы все возможные силы. В район падения направлен беспилотный разведчик «Глобал Хоук», позже в зону контроля войдет наш спутник «Зорро», для поиска мы сможем задействовать спектральный анализатор.

Ответ был более чем полным, упоминание о самом современном летательном беспилотном разведчике заставило генерала недовольно поморщиться. В отличие от предыдущих моделей беспилотников, «Глобал Хоук», безликий головастик, не только имел на себе аппаратуру слежения, но и мог нести четыре реактивных снаряда. В начале вторжения в Афганистан один из «Глобалов» пуском пары ракет уничтожил джип с одним из полевых военачальников Талибана. В целях рекламной акции в прессе даже объявили, что был уничтожен сам Бен Ладен. Позже, конечно, выяснилось, что Усамы там и близко не было.

Потом афганские моджахеды рассчитались и с беспилотником, отследив район полетов «Глобал Хоук», устроили на него настоящую охоту. И уже через месяц Пентагон потерял один из трех беспилотных шпионов стоимостью в несколько миллионов долларов.

После этого командующий американским экспедиционным корпусом отдал приказ без особой надобности не вытаскивать из ангара «Глобал Хоук». Теперь, видимо, наступило время беспилотников.

— Хорошо, — произнес Джим Райнер, пыхнув сигарой. — Как только выяснится что-то по вертолету, сразу же сообщите мне. Буду у себя в кабинете. — Круто развернувшись, командующий так же стремительно покинул кабинет оперативного дежурного.

Тем временем пара беспилотных разведчиков, барражируя в районе горной гряды, обнаружила опрокинутый на бок двухвинтовый транспортный вертолет.

Через час в район аварии прибыла целая эскадра из боевых и транспортных вертолетов. Под прикрытием четверки ударных «Апачей» из чрева «ирокезов» по тросам на утрамбованную и потрескавшуюся от жары землю высадился взвод морских пехотинцев.

— Сэр! — В кабинет командующего корпусом почти вбежал оперативный дежурный. — Наша авиаразведка обнаружила упавший вертолет. Разведчики морской пехоты обследовали поврежденную машину, но SADM там не оказалось. Найден лишь поврежденный радиомаяк. Судя по имеющимся следам, «кожаные затылки» начали преследование похитителей.

— Хорошо, — бесстрастным тоном произнес генерал Райнер, мутным взглядом окинув оперативного дежурного. — Можете идти, если появятся новости — докладывайте без промедления.

Дождавшись ухода полковника, генерал со всей силы вдавил в дно пепельницы окурок сигары и в сердцах выругался:

— Чертовы засранцы! — Вырвавшаяся фраза относилась к представителям ЦРУ.

Джим Райнер, отдавший более тридцати лет службе в армии, воевал во вьетнамских джунглях, высаживался на острове Гренада, в Ливане. В звании бригадного генерала он вводил свою дивизию в Кувейт во время «Бури в пустыне».

И вот теперь, когда до почетного ухода на пенсию оставалось полгода, такая неприятность. Нет, это была не просто неприятность, это было гораздо страшнее. Ядерный минометный боеприпас в отличие от супермощных атомных бомб и ракетных боеголовок не имел серии кодированных предохранителей. Привести в боевую готовность взрыватель «Дьявольского крокета» запросто мог опытный сапер-подрывник, достаточно раздобыть криотронный взрыватель, при наличии денег это не особо сложно (так, по крайней мере, казалось генералу). Для стрельбы же подходил штатный миномет подходящего калибра, последствия одного-единственного выстрела были бы кошмарными.

А если захватившие SADM террористы (генерал нисколько не сомневался, что это были террористы) попытаются использовать заряд на территории Соединенных Штатов, то тут и вовсе невозможно предсказать возможные последствия.

— Шпионы эту кашу заварили, а расхлебывать придется мне, — буркнул Райнер. Старый опытный вояка неожиданно понял, что если сейчас он не примет экстренных мер, то через несколько часов уже ничего не удастся изменить.

Открыв большую коробку из красного дерева, он вытащил оттуда темно-коричневый цилиндр сигары. Откусив кончик, генерал раздраженно выплюнул его в переполненную пепельницу и раскурил сигару от большой настольной зажигалки. Первая же затяжка успокоила расшалившиеся нервы, мозг прояснился и стал работать в обычном режиме. «Итак, что делать? Необходимо определиться по степени важности. Главное: срочно доложить в Вашингтон о потере заряда SADM. Но сейчас это невозможно, нужно выиграть хотя бы сутки. Значит, пусть морские пехотинцы продолжают преследовать боевиков, будем считать, что есть возможность вернуть заряд. А я тем временем приму контрмеры».

Размышляя над случившимся, генерал Райнер неожиданно вспомнил своего давнего приятеля Эрика Маккертина. Они вместе учились в Вест-Пойнте, по окончании которого попали на войну в Индокитай. Потом дороги офицеров разошлись: Джим продолжил военную карьеру, а его приятель занялся политикой. Теперь он был сенатором и даже состоял в Комитете по надзору за деятельностью ЦРУ.

Раньше дивизионный генерал Райнер факту знакомства с сенатором не придавал особого значения, теперь же этот факт обозначал, что у командующего появился шанс если не остаться на службе, то по крайней мере уйти на покой с положенными ему почестями.

Схватив трубку спутникового телефона, Райнер стал набирать вашингтонский номер сенатора.

Через несколько секунд в динамике раздался щелчок, и сонный голос произнес:

— Маккертин, слушаю.

— Блэк Чарли вызывает Грифоне! — рявкнул в трубку генерал, назвав позывные командиров взводов вьетнамской войны.

— Рад тебя слышать, дружище, — Маккертин моментально взбодрился. — Что, соскучился в своей горной дыре по общению с нормальными людьми?

— Это разве разговор? — в тон сенатору ответил генерал. — Взял бы и прилетел к нам в Восточную Швейцарию, вот там я бы тебе показал местные красоты. Заодно и пообщались бы, как в былые времена, под стаканчик виски.

— Я с удовольствием, а Пентагон оплатит мой вояж за океан?

— Бывают ситуации, когда лучше оплачивать подобные поездки из собственного кармана. Особенно когда знаешь, что неожиданно может воплотиться в жизнь твоя рождественская мечта.

Намек был более чем прозрачный, в прошлое Рождество друзья охотились в лесах Иллинойса на оленей.

Охота удалась на славу, завалили трехлетнего красавца с огромными ветвистыми рогами. И вечером, сидя у камина с бокалом старого шотландского виски, друзья беседовали о разных жизненных вещах.

Вот тогда-то Эрик Маккертин сообщил товарищу, что он не против бы занять место председателя комитета, в котором работал. Вот только никак не подворачивался случай спихнуть нынешнего председателя. Теперь появилась такая возможность…

Несколько минут сенатор хранил молчание, громко сопя в трубку, видимо прикидывая возможные плюсы и минусы. Наконец, убедив себя, что положительного больше, Маккертин дал ответ:

— Хорошо, Джим, я фрахтую самолет и через десять часов буду у тебя. Встречай…

Глава 5 Короли ночной Вероны

Новоморск являлся единственным городом России в своем роде. Крупный приморский населенный пункт не имел в своей теневой жизни центрального стержня. Местная организованная преступность была предоставлена сама себе.

После того как несколько лет назад в Новоморске был убит смотрящий и пропал воровской общак, внутренняя разборка между местными паханами и московским эмиссаром (присланным воровской сходкой для выяснения всех обстоятельств и поиска общака) постепенно переросла в самую настоящую криминальную войну, которую прекратило государство, направив в город части специального назначения МВД, госбезопасности и даже Военно-морского флота. Законность и порядок были восстановлены в считаные часы, верхушка криминала была уничтожена, уцелевшие «быки» огребли серьезные сроки и отправились осваивать вечную мерзлоту. Но воровскую кассу так и не нашли, после чего воровская сходка объявила Новоморск «отрезанным ломтем». В город не назначили смотрящего, и рассчитывать на помощь братвы местным паханам не приходилось.

Но жизнь продолжается, и на место одних приходят другие. Только теперь преступные группировки возглавили люди, которых еще совсем недавно при тогдашних авторитетах и в «шестерки» бы не взяли.

Природа не терпит пустоты, и криминальным сферам бизнеса нужны свои пастухи (надсмотрщики и защитники). Постепенно сложилась и география влияния — Новоморск был поделен на четыре части, подконтрольные местным ОПГ.

Центр города, где располагались самые лакомые куски — банки, супермаркеты, офисы различных фирм, — контролировали бывшие менты, братья Еремины. Ерема-старший, Филипп, в прошлом майор, старший оперуполномоченный ОБЭПа, отсидел за вымогательство шесть лет, теперь официально занимал пост начальника службы безопасности банка «Галион».

Ерема-младший, Николай, капитан ОБЭПа в прошлом, возглавлял охранную фирму «Ягуар-плюс». На обоих братьев работали такие же бывшие милиционеры и военные. Профессионалы высокого класса обеспечивали безопасность новоморских толстосумов.

Юг города, где в основном раскинулись крупнейший авторынок и несколько десятков сопутствующих фирм, контролировала группировка Чудика. Бывший автогонщик, бывший перегонщик иномарок из Голландии, отсидевший несколько лет за контрабанду оружия, Сергей Чудин по освобождении быстро сориентировался и, собрав вокруг себя товарищей по спорту и перегону автомобилей, «откусил свой кусок».

Второй спортсмен, бывший боксер, многоборец и стрелок Игорь Сотников по кличке Сотник, со своими молотобойцами держал под собой северо-восток города, а заодно контролировал торговлю наркотиками и живым товаром.

Последним в списке теневых королей был старый вор Кот, отсидевший больше двадцати лет по зонам Советского Союза и России. Теперь же, на старости лет, Константин Петров, в очередной раз вернувшись домой с командой таких же «синих», подмял под себя Центральный рынок, обложив данью продавцов и приезжающих из сел крестьян.

Все спорные вопросы между группировками решались без крови. Стрелки забивались не на глухих пустырях, а в банкетных залах дорогих ресторанов, под музыкальное сопровождение кабачных див.

Но ничего нет вечного под луной.

Игорь Сотников, тридцатипятилетний мужчина с фигурой атлета и белозубой улыбкой голливудского плейбоя, серыми с поволокой глазами, буквально разил женщин наповал, ни одна не могла устоять перед молодым энергичным красавцем, особенно если у него не переводятся деньги.

Вот только когда у Игоря появились эти самые деньги и он стал криминальным авторитетом Сотником, укладывать женщин в койку ему уже было неинтересно. Он не стал на нервной почве (а быть бандитом — работа нервная) импотентом и от перенасыщения сексом не превратился в «голубого». Просто, каждый миг балансируя на острие бритвы рискованной жизни, у Сотникова появился совсем другой интерес. Погрузившись с головой в криминал, Игорь, как пацан, проникся уголовной романтикой, смешанной с жаждой власти. Поэтому Сотник решил стать законником и получить от воровской сходки титул вора в законе (нынче это можно приобрести за деньги). А взамен возвратить Новоморск под крыло братвы — естественно, чтобы смотрящим города назначили его.

Для этой цели авторитет собирал свой собственный общак и держал в Москве несколько своих толковых «хлопцев», которые пытались подбить клинья под всесоюзных паханов. Но воры и слышать ничего не хотели о Новоморске, в один голос называя его «ссученной деревней».

Тем не менее Сотник своих надежд не оставлял, помня народную мудрость, что «капля камень точит».

Каждый день Игорь начинал с двухчасовой тренировки в собственном спортзале — сперва легкая пробежка, затем гимнастика и силовая подготовка на тренажерах.

После завтрака ехал в офис фирмы по торговле комнатными и садовыми растениями «Наш сад» (очень удобно в случае необходимости транспортировки наркотиков). Здесь у него был кабинет, который он использовал как штаб-квартиру своей группировки. По вечерам авторитет обычно развлекался в бильярдной, оборудованной под элитным рестораном «Киев», который злые языки окрестили «Чернобыль». Реже бывал в ресторане «Шапка Мономаха», созерцая тамошнее варьете. Не задерживая отсутствующий взгляд на задирающих ноги танцовщицах, Сотник думал о том времени, когда он станет смотрящим и все местные авторитеты будут обязаны его слушаться и отстегивать долю в общак. Забираясь в своих мечтах так высоко, тем не менее авторитет отдавал себе отчет в реалиях повседневной жизни.

Кот перечить не будет, он из «синих», для них слово положенца — закон. Бригада Чудика тоже возбухать не станет, там мужики все тертые, знают главную жизненную заповедь: «От тюрьмы и сумы не зарекайся». Совсем другое дело «двое из ларца, одинаковых с лица» — братья Еремины. Эти бывшие менты станут, конечно, в позу, но они будут одни против всех, а такие войны не выигрываются. Тем более что по Еремам уже проводилась тайная работа «хлопцев» Сотника…

Сегодня вечером Игорю явно фартило — играя в «американку» со своим бригадиром Корнеем, он вел с «сухим» счетом. Корней — человек-гора, в недавнем прошлом чемпион области по тяжелой атлетике — не мог выиграть, потому что любой предмет легче грифа штанги он просто не чувствовал по весу.

— Итак, партия, — объявил Сотник под смех собравшихся в зале «хлопцев», загоняя очередной шар в лузу. — 5:0, и с тебя, дружочек, причитается пиво.

На эту тираду бригадир лишь развел огромными руками, но объем пива авторитет не успел ему сообщить, мобильник на его поясе исполнил «Мурку».

— Слушаю, — гаркнул Сотников в трубку. Собравшиеся в зале «быки» и «бригадиры» как по команде замолчали, помня золотое правило: когда шеф разговаривает по телефону, даже мухи не жужжат.

— Привет, Игорь, это Кот, — в динамике раздался прокуренный хриплый бас старого вора.

— Добрый вечер, Константин Николаевич, — вежливо поздоровался Сотник. С людьми старше себя по возрасту он всегда общался подобным образом, справедливо считая, что человек с высшим образованием должен быть интеллигентным, то есть вежливым. А так как сам Игорь Сотников окончил в свое время политехнический институт и получил специальность «инженер-робототехник», то и себя относил к интеллигентам. — Слушаю вас.

— Есть, Игорек, одна тема, — прохрипел Кот. — Нужно бы нам с тобой на этот счет потрещать.

— Нет проблем, — с готовностью ответил Сотник. — Я вас буду ждать в «Чернобыле».

Отключив телефон, повесил трубку на пояс и в полной тишине отошел от бильярдного стола. О чем пойдет речь, Игорь догадывался. Впрочем, это было не совсем верно, он знал наверняка. Как говорится, «вовремя разведка доложила».

Кот, высокий мужчина с абсолютно седой головой и гипертоническим красным лицом, золотой фиксой в левом углу рта, внешне был точной копией своего погоняла «Коренного Обитателя Тюрьмы». Несмотря на пятидесятиграммовый золотой перстень-голдяк и хронометр в золотой оправе, одевался как стопроцентный босяк. Короткая кожаная куртка устаревшего фасона, черные джинсы и черные туфли «прощай молодость».

— Прошу. — После рукопожатия Сотников указал на отдельный кабинет. Едва они сели за стол, тут же в тесной кабинке появился официант, ненавязчиво и незаметно сервировав стол. Большое блюдо неизменных бутербродов с черной и красной икрой, грибной жюльен и хрустальный графинчик с охлажденной водкой. Разлив водку по рюмкам, официант незаметно удалился.

— За встречу, — на правах хозяина предложил тост Сотников.

— Давай, — согласился Кот.

После выполнения необходимого церемониала можно было переходить непосредственно к разговору, ради которого в бильярдную и пожаловал старый вор Константин Петров.

— Вот уж сколько лет мы, Игорек, тут живем, что называется, душа в душу. Каждый шинковал «капусту» на своей делянке, и ни у кого ни к кому никаких предъяв до сих пор не было.

— Какие-то непонятки с моей стороны? — выслушав предварительную тираду старого вора, спросил Сотник.

— Да нет, — отрицательно качнул головой Кот. — С нашими-то как раз все тип-топ. Только вот намедни объявилась на моей делянке залетная тля. Понимаешь, чужую «капусту» стали хавать эти насекомые.

— Залетные, говоришь? — Игорь нахмурился.

— Да не совсем залетные, — глядя куда-то в сторону, неопределенно ответил Кот.

— Как тебя понимать?

— Черные на рынке во все времена были, торговали там себе урюк, кишмиш и прочую дребедень. Как война на Кавказе началась, так и понаплыло, как той саранчи. Раньше эти бабаи были смирными, платили, как все, и даже в мыслях не думали гундеть. Теперь же все изменилось, сперва их бабы начали бурчать, а вчера, когда пришли даньщики, эти абреки на них набросились всей оравой и выгнали со своей части рынка, заявив, что еще раз сунутся сюда — переломают им все кости. — Кот сделал короткую паузу, потом добавил, уже в упор глядя на своего собеседника: — Одним дай поблажку, а следом и другие платить откажутся.

— Естественно, — согласно кивнул Сотник. Отказ платить — это всего лишь повод к конфронтации с братвой Кота, чтобы в будущем подмять под себя подконтрольный «синим» рынок. Все, о чем говорил Петров, было правдой. С началом войны на Кавказе в Новоморск хлынули беженцы. Вернее, не в сам город, а в ближайший пригород. В основном покупали дома в селе Рубальское, которое находилось в километре от окружной трассы. Селились «малыми семьями», как принято у вайнахов, но основательно пуская корни в благоприятную здешнюю почву. После чего, немного обжившись, стали теснить местное население — у кого по дешевке выкупали дома, а кто и сам не захотел там оставаться. За последний год народа в Рубальском прибавилось, в основном появилось много молодых мужчин с хмурыми волчьими взглядами. Тут много ума не требовалось, чтобы сообразить — к морю пожаловали боевики.

Непонятным оставалось только одно — насовсем они здесь или только зализать раны. Выходило, что первое: вайнахи, собрав достаточную силу, принялись первым делом выдавливать с рынка Кота. Игорь нисколько не сомневался в том, что, уже начав в городе «обживаться» по-серьезному, они тут же составят и ему самому конкуренцию в наркобизнесе. И по логике вещей, он должен быть не меньше Кота заинтересован в том, чтобы пришлых поставить побыстрее на место, а еще лучше — отправить чеченов туда, откуда появились. Но на этот счет у Сотника было свое мнение.

— Отдашь им палец — отхватят всю руку, да еще с головой в придачу, — глухо произнес Игорь. — Нужно козопасам забить стрелу и объяснить, кто здесь хозяин.

— Вот и я так думаю, — заметно оживился Кот, в кривой ухмылке при свете лампы блеснула золотая фикса. — Мои пацаны сами бы носорогов поставили на место, но не хочется поднимать шум. А если на стрелке продемонстрировать нашу общую силу, то чучмеки и без разборки подберут хвосты. Чудик дал согласие вписаться на моей стороне, а ты как?

— О чем речь, — развел руками Сотник. — Конечно же, Константин Николаевич. — Взяв со стола графин, он наполнил рюмки, но прежде спросил: — К Еремам обращаться будете?

— Да ну их к лешему. Мне, вору, западло к ментам обращаться за помощью, — тут же последовал ответ.

Выпив на посошок, Кот, довольный разговором, не задерживаясь покинул бильярдную. После его ухода Игорь больше играть не стал. Давая Петрову согласие на участие в стрелке, он заранее знал, что это мероприятие не состоится. Стремясь заполучить абсолютную власть в городе (на криминальной стезе), он не только покупал чиновников разных департаментов, но еще и создавал целую сеть осведомителей, которые держали под своим контролем все сферы городской жизнедеятельности. Один из таких филеров вовремя предупредил его об очень интересной встрече в загородном ресторане «Водяная мельница», и люди Сотника смогли заранее подготовиться к качественной фото и видеосъемке. Субботним утром у пруда, где деревянное колесо мельницы лохматило воду, за одним из столиков встретились два совершенно разных человека. Глава местной чеченской диаспоры Гирги Бакаев по кличке Черный и начальник Центрального РОВД подполковник Аркадий Вениаминович Борин.

Черный не стал долго переливать из пустого в порожнее, а с ходу заявил, что имеет виды на колхозный рынок, который стоит на «земле» Центрального района, и собирается там построить крупнейшую и самую современную (естественно, платную) больницу в регионе. Уже в Турции даже найдены богатые спонсоры. Но воплощению в жизнь мешает старый вор Кот, который «крышует» рынок. И если милиция сможет устранить это препятствие, то он, Гирги Бакаев, готов передать подполковнику Борину десять процентов акций будущей больницы. А это дороже любой валюты.

Начальник районной больницы тут же, не задумываясь, согласился, но сделал одно уточнение:

— Акции запишите на имя жены.

С этого момента участь Кота была решена, а для Игоря Сотникова раскрывалась великолепная комбинация — говоря шахматным языком, «классический гамбит». Жертвуя одной фигурой, он мог выиграть целую партию.

Сотник получил убойный материал против Аркадия Борина. Жадный и подлый мент для подкупа братвой был фигурой ненадежной. Другое дело его зам, ходивший в должниках, по-своему надежный и исполнительный. К тому же воевал в первую чеченскую, откуда привез медаль «За отвагу» и тяжелую контузию.

Поменяв одного мента на другого, Игорь получал в центре города своего ставленника, ко всему еще и разбирался его руками с высунувшимися чеченцами.

И неизвестно, кто при таком раскладе станет истинным хозяином новой сверхсовременной больницы…

Глава 6 Школа младших командиров

Странная аббревиатура ШМКРМП имела вполне нормальную расшифровку, а именно — Школа младших командиров разведки морской пехоты, проще говоря, «учебка», в которой готовили сержантов. Только, в отличие от советских времен, здесь не было срочников, на учебу направлялись сугубо контрактники. Те, для кого служба в армии должна стать профессией на долгие годы.

В отличие от аналога, севастопольского «Сатурна», новоморская ШМКРМП носила не астрономическое название, а историческое — «Пересвет». Школа была новой, обустроенной только полгода назад на месте дислокации дивизиона крылатых ракет береговой обороны.

Здесь имелось все необходимое для подготовки младших командиров разведки морской пехоты: бухта для подводного ориентирования, подземные казематы, где располагались классы и тренажерные залы, имитирующие различные специфические ситуации.

На поверхности находились несколько стрельбищ разного назначения, автодром, штурмовая полоса, «тропа разведчика» и парашютный городок. К тому же была развитая тыловая инфраструктура воинской части.

Начальник школы полковник Андрей Викторович Чеглаков был невысоким крепышом с большим лбом и слегка оттопыренными ушами. Ему перевалило уже далеко за пятьдесят. Не имея серьезного авторитета в кадрах морской пехоты, полковник вряд ли мог бы командовать даже учебной частью. Но, судя по наградным планкам — два ордена Красной Звезды, орден Ушакова и орден боевого Красного Знамени, которые особо выделялись среди множества юбилейных наград, — стоявший навытяжку Давыдов тут же сообразил, что за свою бурную молодость его нынешний начальник успел как следует порезвиться в теплых морях и экзотических странах, выполняя приказы Родины и командования.

В стороне от сидящего за рабочим столом Чеглакова стоял подполковник Федор Грядко, здоровяк с открытым славянским лицом, с черной кожаной перчаткой на правой руке. Заместитель начальника школы по воспитательной части, по возрасту он был лет на пять старше Дениса, потому и наградных планок поменьше, а из боевых и вовсе один орден Мужества, из чего следовал вывод — досталась подполковнику такая же доля, что и Денису, — хлебнул чеченской войны…

Окинув прибывшего для дальнейшего прохождения службы офицера цепким, придирчивым взглядом, начальник ШМКРМП наконец заговорил:

— Значится, так. Ознакомился я с вашим «личным делом», то бишь, по-современному, «досье». Что ж, товарищ старший лейтенант, вы опытный, боевой офицер, такие нам, безусловно, нужны. То, что с вами произошло, конечно, неприятно, но жизнь есть жизнь, и не вы первый, не вы последний. Для того чтобы на эту тему у нас больше не было пустых разговоров, скажу сейчас — никто не собирается вас в чем-либо упрекать, ни тем более жалеть. Здесь морская пехота, а не институт благородных девиц. — Чеглаков повысил голос и перешел на «ты». — Не воспользовался возможностью уволиться. Выбрал службу, вот и служи так, как воевал, чтоб другие могли брать пример. Это ясно?

— Так точно, — отчеканил Денис.

— Хорошо. — Начальник школы снова вернулся к официальному «вы». — Теперь что касается самой службы. Вы прибыли на должность командира учебной роты и по совместительству вторым инструктором по рукопашному бою. Справитесь?

— Так точно, — последовал четкий ответ старшего лейтенанта. За время, проведенное в камере, от безысходности и безделья он по десять часов в день тратил на физические упражнения и отработку приемов рукопашного боя.

— Теперь насчет жилья. Пока кроме комнаты в офицерском общежитии ничего предложить не могу. Но общежитие вполне комфортабельное и находится в центре города. А на следующий год городские власти обещают сдать для нашей ШМКРМП сорокаквартирный дом. Так что можете, старший лейтенант, смело заводить роман с перспективой женитьбы, через год все будем с квартирами. С этим вопросом вроде бы все. Сейчас наш замполит, Федор Федорович, проведет вас по территории, познакомит, так сказать, с учебным центром изнутри. Все, желаю удачи.

Приподнявшись с кресла, полковник Чеглаков пожал на прощание руку Дениса.

Замполит оказался мужиком словоохотным, все больше о себе рассказывал, чем расспрашивал новоприбывшего офицера. Постепенно разговор перешел на профессиональную тему.

— Личный состав школы насчитывает семьсот десять человек, — сообщил подполковник Грядко, широкими шагами проходя по аллее мимо одинаковых коробок казарм. — Пять учебных рот, рота охраны, взвод обслуги, штабная группа и инструкторско-преподавательский состав.

— Кого готовим? — машинально спросил Денисов, осматривая скелеты домов в штурмовом городке.

— Первая учебная рота, твоя, готовит заместителей командиров разведгрупп. Вторая — радистов, третья — снайперов, четвертая — саперов, пятая — это уже немного другое. Курсы младших лейтенантов, в общем-то, это и будут командиры разведгрупп.

— Неплохо, — неопределенно хмыкнул старший лейтенант. — Здесь сразу можно формировать ядро разведывательных групп.

— Можно, — согласился с разведчиком замполит, но тут же добавил: — Только перед нами такая задача не стоит, к тому же младших специалистов готовим шесть месяцев, а командиров восемь. Несостыковка получится.

Денис хотел возразить, что эти два месяца можно потратить на сращивание в единые группы разведчиков, но вслух ничего говорить не стал, помня армейский принцип: «Инициатива наказуема».

Двое офицеров миновали жилую часть учебного центра и вышли к штурмовой полосе, состоявшей из множества препятствий: рвов с водой, стен, надолбов, заграждений из колючей проволоки и окопов. Полоса упиралась в строения штурмового городка.

Несмотря на то что вместо правой руки у подполковника был протез, он легко управлялся одной рукой. Вытащив из нагрудного кармана пачку сигарет, прикурил от дешевой одноразовой зажигалки и задумчиво произнес:

— В девяносто пятом я тоже был в Чечне. Начальником штаба сводного батальона. Правда, недолго повоевать пришлось. Во время штурма дудаевского дворца попал под взрыв противотанковой гранаты. Кисть восстановить не удалось, вот и пришлось переквалифицироваться в замполита. Тоже нужная специальность.

Денис понимающе кивнул, потому что не имел ни малейшего представления, что можно сказать в этом случае.

— В «Сатурне» морпехов готовят еще по советским методам, когда был океанский флот и совсем другие стояли боевые задачи. Мы оборудовали «Пересвет» уже с учетом современных реалий, так сказать, для борьбы с международным терроризмом. То есть тактика боя в городе, методы контрпартизанской борьбы, городской альпинизм и, соответственно, всесторонняя стрелковая подготовка.

Старший лейтенант внимательно слушал подполковника, не перебивая, молча наблюдая за его жестикуляцией. Вскоре словесный поток замполита иссяк, и Грядко щелчком отправил окурок в урну, подведя итог:

— Ну, в общем, это только начало, думаю, в процессе обучения еще много чего нового добавится из личного опыта боевых офицеров.

— Обязательно, — подтвердил слова Грядко Денис.

— Ну, насчет бытовых условий командир уже тебя просветил. Я сам с женой и двумя детьми обитаю в том же офицерском общежитии. Два первых этажа занимают семейные, остальные три холостякам отведены. — Замполит остановился и, косо глядя на Давыдова, с усмешкой спросил: — Сами вы, старший лейтенант, жениться еще не надумали?

— Не на ком, товарищ подполковник.

— Чего ж так? — удивился Грядко. — Вроде бы не мальчик безусый, пора бы завести берегиню домашнего очага.

— Да после училища не успел, а на Балтике не до того было. Следовало ставить командирский голос и авторитет. После война, потом тюрьма. Вот так и хожу в холостяках.

— Ясно, — кивнул головой замполит, понимая, что сморозил глупость. И, чтобы замять свою неловкость, неожиданно предложил: — Хотите посмотреть наш пистолетный тир? Там как раз сейчас находится инструктор.

— С удовольствием, — сразу же согласился Денис, он действительно соскучился по оружию и с большой радостью окунулся бы в мир стрельбы, грохота, огня и аромата сгоревшего пороха.

Пистолетный тир находился под землей, и для того, чтобы туда попасть, нужно было спуститься по бетонной неширокой лестнице, ведущей в каземат, пройти через тяжелые бронированные двери, затем по длинному коридору с тусклыми настенными светильниками. Подземный каземат напомнил Денису декорации к шпионскому сериалу «Семнадцать мгновений весны», и черная форма морпехов как нельзя лучше подходила к обстановке. Только вот старший лейтенант не ощущал себя штандартенфюрером Штирлицем.

Помещение тира оказалось совершенно отличным оттого, что Давыдову приходилось видеть раньше. Вместо привычно оборудованных стрелковых позиций и удаленных на двадцать пять метров мишеней пол тира был выложен борцовскими матами, а восемь ростовых мишеней были почему-то беспорядочно выстроены по всему помещению на расстоянии друг от друга в несколько метров.

Возле тира офицеров встретил высокий, коротко стриженный мужчина в спортивном костюме фирмы «Рибок».

— Знакомьтесь, — представил офицеров друг другу подполковник Грядко. — Инструктор стрелковой подготовки и прикладной акробатики майор Кравец, а это командир первой роты.

— Юрий. — Майор протянул Давыдову руку.

— Денис, — в свою очередь представился старший лейтенант.

— Юрий Владимирович к нам откомандирован из Главного НИИ Министерства обороны по физической культуре для оттачивания новой методики, — не без гордости сообщил новичку замполит.

— И в чем же заключается этот метод? — не удержался от вопроса Денис.

— Разведчик должен владеть различными видами огнестрельного и холодного оружия, — с готовностью стал объяснять Кравец, голос его звучал ровно, сразу чувствовалось, что инструктор больше ученый, чем офицер. Его манера излагать походила на лекцию или доклад. — К тому же, учитывая специфику действий фронтовой разведки, следует признать, что стандартный подход к стрельбе из пистолета не подходит. Пришлось разрабатывать методу, сочетающую в себе симбиоз стрелковой подготовки оперативников СМЕРШа времен Второй мировой войны, диверсантов абвера и добавить элементы из метод современных спецслужб. Впрочем, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Прошу. — Кравец указал в сторону кабины, отгороженной от тира бронированным стеклом.

Такого Денису действительно видеть еще не приходилось. Инструктор отстрелялся за считаные секунды, причем все выстрелы были произведены в движении. Он поражал мишени с разворота, в положении полуприседа, лежа с откатом с разных рук. Это было то, что могло пригодиться разведчику в бою, когда неожиданно сталкиваешься с противником, что называется, нос к носу. И выжить можно только одним способом — убить врага первым, при этом ни разу не подставившись под его выстрелы.

— Ну как? — выйдя за перегородку, спросил Кравец. Вопрос был обращен не замполиту, а новоприбывшему офицеру.

— Впечатляет, — честно признался Давыдов.

— Ну, если появится желание освоить нашу методу, милости прошу. Потому что я сюда откомандирован всего на полгода и перед возвращением должен подготовить группу инструкторов.

— Значит, можете меня уже зачислить на курсы повышения стрелковой квалификации, — улыбнулся старший лейтенант…

Но настоящий сюрприз ждал Дениса уже после того, как подполковник Грядко решил ему показать арсенал школы. Главным оружейником оказался старый знакомый Давыдова по чеченской войне прапорщик Раскола, старшина его роты, который был тяжело ранен в боях под Бамутом и отправлен в тыл. И с тех пор о нем не было ни слуху ни духу.

— Степаныч! — увидев круглую физиономию, украшенную пшеничного цвета усами, не удержался от возгласа Денис.

Занятый заполнением рабочего журнала, прапорщик отложил ручку и поднял на вошедших в его «царство» глаза. Увидев первым вошедшего замполита, как положено, вскочил, вытянувшись во фрунт, потом перевел взгляд на спутника Грядко, и его усатая физиономия растянулась в довольной улыбке:

— Товарищ старший лейтенант.

— Так вы знакомы? — удивился подполковник.

— Так точно, вместе воевали, — за двоих ответил Раскола.

— Очень хорошо, — обрадовался замполит. — Мне сейчас заступать в наряд, а ты, Иван Степанович, проводишь боевого товарища в наше общежитие.

— Не вопрос, — кивнул прапорщик.

— Вот и договорились. — Козырнув, Грядко покинул арсенал, оставив однополчан наедине.

— Ты как здесь очутился? — сразу же набросился на бывшего старшину с расспросами Давыдов.

— Пуля, которую я поймал под Бамутом, продырявила мне легкое. Эскулапы меня, конечно, заштопали, но для службы на Севере стал непригоден. Сперва вернули на Балтику, но там для меня климат оказался гнилой, чахнул от сырости. Уже думал увольняться, да здесь место подвернулось.

— Значит, снова вместе будем служить, — обрадованно произнес Денис.

— Выходит, что так, — кивнул Раскола, только радости в его голосе старший лейтенант не услышал.

— Может, обмоем такое счастливое совпадение, — неуверенно предложил Денис, помня, что человек раскрывается легче всего за дружеским застольем.

— Нет, — решительно отказался прапорщик. — Не до того мне сейчас, Дэн.

— Что так, проблемы?

Иван Раскола несколько секунд смотрел на своего бывшего ротного, потом, будто решившись, заговорил:

— Горе у меня, Денис, большое горе. Сын мой, Леха, в четвертый класс ходит. Несколько дней назад жена нашла у него папиросу, заряженную «дурью». Я, конечно, первоначально всыпал ремня, а потом стали разбираться. Оказывается, в его школе многие наркотиками увлекаются, и не только «дурью». На следующий день Татьяна в школу пошла и прямиком к директору, дескать, так, мол, и так, а он испуганно смотрит и только плечами пожимает.

А когда она домой возвращалась, ее недалеко от школы догнали два бугая, прижали к стене и говорят: «Ты чего это, кошелка, язык распустила? Хочешь, чтоб тебе его подрезали? Так это мы живо». В общем, домой Таня пришла сама не своя, я ее потом два часа валерьянкой отпаивал. Вот, теперь с завтрашнего дня иду в отпуск, буду своих пацанов в школу сопровождать. Пусть эти бугаи мне попробуют что-то сказать. Я им живо покажу, как языки нужно подрезать вместе с головой.

Прапорщик замолчал, а Денис неожиданно вспомнил слова Бережного и про себя подумал: «А ведь прав милицейский полковник, бандит потерял страх перед законом. Потому и беспредел».

— Я Лехе сказал, — скрипнув зубами, продолжил прапорщик, — если он, стервец, не будет жить по-человечески, то я с ним поступлю, как Тарас Бульба со своим сыном. Сам породил, сам и убью…

Глава 7 В сердце пустыни

— Такой маленький, — проведя рукой по отполированной поверхности защитного пенала, произнес на арабском языке с нескрываемым восторгом мужчина в белой одежде свободного покроя, — такой ласковый. — Подушечки пальцев нежно погладили хромированное покрытие, и тут же рука дернулась, как от удара электрического тока. — И такой страшный, как джинн из лампы Аладдина. Если его выпустить из своего убежища, он может страшных дел натворить.

— Для этого его и создавали, — меланхолично ответил Мустафа Девлин, разлегшись среди подушек на ярком ковре и время от времени прикладываясь к чубуку золоченого кальяна, табак в котором был смешан с доброй порцией опиума. Как истинный мусульманин, Мустафа совсем не употреблял алкоголь, но время от времени снимал напряжение наркотиками. А после афганского сафари, хоть все и прошло без малейших осечек, требовалось расслабиться.

Задерживаться в Пакистане с ядерным зарядом боевики долго не могли, впрочем, в этом не было необходимости. Их встретили на границе, и проводник, высокопоставленный чин военной полиции, доставил группу на военно-воздушную базу, где уже стоял «под парами» транспортный самолет.

Четыре часа, и «Атлантик» с эмблемой ВВС Пакистана приземлился на военном аэродроме Саудовской Аравии. Дальше путь Девлина и его боевиков лежал в глубь страны, в самое сердце Аравийской пустыни, чтобы скрыться от посторонних глаз в тени одного из немногочисленных в здешних местах оазиса.

На небольшом участке, где из глубины песчаника бил живительный источник, под огромными зелеными шапками многометровых пальм спрятались комфортабельные коттеджи. Здесь время от времени жили те, кого искали спецслужбы по всему миру, в основном это были известные террористы. Дюжина верных слуг обеспечивала комфорт и покой «гостей», полсотни обученных и вооруженных самым современным оружием охранников были готовы в любую минуту дать отпор кочующим по пустыне бедуинам.

Человек в белых одеждах, встретивший боевиков, не был хозяином оазиса, хотя и посещал это место довольно часто. Имени его никто из находившихся здесь не знал, а обращались, почтительно называя Шейхом.

Он был отпрыском королевских кровей, но его предкам повезло гораздо меньше, чем другим пустынным принцам. Во второй половине двадцатого века в этих краях нашли нефть, а земли, принадлежавшие его роду, оказались бесплодными. И вскоре богатые соседи просто растворили род Шейха в себе.

То малое, что досталось последнему из отпрысков некогда могучего королевского рода, позволило ему получить гуманитарное образование сперва в Лондоне, потом в Париже. Знаток истории, литературы и психологии, а также свободно говорящий на полудюжине европейских языков, Шейх вдруг сообразил, что может неплохо зарабатывать, выступая в роли посредника.

Зная уклад жизни и обычаи как Востока, так и Запада, он мог лавировать в этих двух стихиях, как рыба в различных течениях. Вспыхнувшая в то время волна террора как нельзя лучше способствовала обогащению королевского отпрыска.

В силу особенностей своего бизнеса Шейху приходилось одновременно иметь дело с лидерами террористических группировок и главами правительств, арабскими боевиками и агентами спецслужб. Все это время он балансировал на лезвии бритвы и понимал, что рано или поздно сорвется.

Но неожиданно судьба смилостивилась над отпрыском королей пустынных кочевников. Несколько лет назад во время переговоров о выкупе американской журналистки, похищенной боевиками в Бейруте, Шейха самого оглушили и похитили. Очнувшись через сутки, он, к своему большому ужасу, узнал, что находится далеко от Ливана, очень далеко. На другом конце света.

В тихой усадьбе на берегу вялотекущей реки среди белоснежных берез и пушистых елей он встретился с человеком абсолютно обычной наружности, за которой скрывался великий и ужасный… нет, имя, которое Шейху было хорошо известно, он даже в мыслях не произносил.

После короткого диалога арабскому принцу было сделано предложение, как сказано в классике современной американской литературы, от которого отказаться было просто невозможно.

Суть предложения была проста: Шейх будет заниматься тем, что он умеет делать лучше всего. Но только на этот счет никакой самодеятельности, теперь он работает под «крышей». Вернее будет сказать, что арабский принц должен исполнять поручения всего лишь одного клиента, за что тот обеспечивает защиту и режим наилучшего творческого производства. Гонорар за эту работу, соответственно, увеличивался на несколько порядков.

Кто же откажется от такого предложения?

И началась работа, то, чем раньше занимался наследный принц, теперь казалось ему не более чем игрой на видеоприставке.

Шейх редко долго находился на одном месте, все больше мотаясь по миру. Он играл в политику, и играл по самым крупным ставкам.

Выезжая в Африку, встречаясь с каким-то третьесортным вожаком местных разбойников, предлагал тому помощь деньгами, оружием, а главное, поддержкой средств массовой информации. Вождь, конечно же, соглашался, и через полгода в какой-нибудь всеми забытой стране происходил государственный переворот или вспыхивала гражданская война. Впоследствии на территории этой страны обнаруживались залежи нефти, газа, меди, урановой руды или других подобных полезных ископаемых, которые новый глава государства отдавал тому или иному (в зависимости от ранних договоренностей) западному концерну в разработку. Но не только в Африке бывал Шейх, посещал также восточные страны и бывшие республики Советского Союза.

Здесь, конечно, приходилось работать куда тоньше, чем в джунглях Черного континента, встречаться с влиятельными чиновниками, видными лидерами политических партий, парламентариями и всевозможными оппозиционерами. Рассказывать этой разношерстной публике об ужасах варварского коммунистического прошлого, дикости нынешнего капитализма и всячески восхвалять западные ценности. В конце концов все заканчивалось тем же, что и с чернокожим вождем. Привозя с собой чековую книжку на несколько миллионов долларов, Шейх возвращался без таковой, но уже вскоре в стране, которую он недавно осчастливил своим визитом, возникали волнения с демонстрациями, листовками и митингами протеста, политические распри. Парламент и правительство втихую (если, конечно, хотели остаться при своих портфелях) принимали тот или иной нужный закон, обогащавший какую-нибудь западную фирму.

Время от времени посредник задумывался о происходящем. Вывод напрашивался сам по себе — работая на благо разных фирм и корпораций, в то же время он поднимал доход биржи, где то поднимались, то падали котировки акций. Кто-то на этой игре наживал миллионы, кто-то проигрывался подчистую. Проиграть не мог лишь тот, кто заранее знал конечный результат, а он, Шейх, был именно тем человеком, что этот результат обеспечивал.

Принять участие в биржевой игре он не решался, еще неизвестно, как отнесется хозяин к его сообразительности, слишком умных никто не любит. К тому же от каждой сделки он получал щедрые комиссионные, и это его вполне устраивало.

Новое задание, когда Шейх ознакомился с деталями, если не повергло его в шок, то заставило сердце биться учащенно. Теперь игра пошла не на миллионы долларов и даже не на десятки, да и сотни миллионов в этой игре выглядели лишь жалкими шестерками, потому что в ход шли убойные козыри в виде тактического (ядерного) оружия. Соответственно, и выигрыш ожидался фантастическим.

— Когда нам выезжать в Турцию? — вяло ворочая языком, спросил Мустафа Девлин — несмотря на приличную степень наркотического опьянения, логическую цепь разговора он не терял.

— Не раньше чем через месяц, — ответил Шейх, в очередной раз проведя рукой по защитному металлу. — Янки, потеряв «Дьявольский крокет», конечно же, напрягут всю свою зарубежную агентуру. Пусть пока их ищейки побегают в поисках призрака, а тем временем в Стамбуле уже все приготовят к вашему отъезду. «Легенда» отработана безупречно, осталось лишь подбетонировать ее фундамент. А для этого придется тебе, Мустафа, изменить внешность. Завтра же готовься к пластической операции.

— Что? — Разомлевший от опиума Девлин все же смог изобразить на своем лице гримасу неудовольствия. — Мне придется покинуть оазис?

— Нет. Операцию будут делать здесь, врачи и все необходимое уже на месте. Оазис покинешь, когда будет получена команда.

— Это хорошо, — вяло ответил Мустафа. — Это Аллах акбар. — Затянувшись в очередной раз, он наконец провалился в наркотическую нирвану. Перед закрытыми глазами замелькали разноцветные круги, и огромный калейдоскоп увлек маленького человека, как поток воды, уходящий в слив раковины.

Девлин не видел, как в курильню вошли два крепких смуглолицых охранника, они бережно взяли на руки блестящий футляр и неслышно вышли из помещения.

Шейх еще несколько минут стоял неподвижно, наблюдая за Мустафой. У того из руки вывалился мундштук, на лице появилась дебильная улыбка, а из уголка рта медленно потекла густая слюна, похожая на белого червяка. Вид наркомана не вызвал у посредника чувства брезгливости, потому что он знал: Девлин — не жилец, как бы операция ни завершилась. Также обречены все его боевики и даже врачи, которым предстоит делать Мустафе пластическую операцию. Несчастных бросят в отбой, потому что ставка, выставленная на кон, требует не жалеть козырей.

В отношении собственной персоны Шейх был совершенно спокоен, потому что был уверен: это его не последняя крупная игра…

Глава 8 Заокеанское «торнадо»

Экстренный вызов в Москву непосредственно «на ковер» к самому директору ФСБ вызвал у Бориса Максимовича Полевого легкое замешательство.

Год назад полковник, как один из лучших специалистов в области противодиверсионных действий, был направлен в Новоморск для обеспечения безопасности строительства газопровода по дну Черного моря в Турцию. До сих пор строительство шло запланированными темпами, оперативная бригада работала в обычном режиме, тщательно отслеживая возможные варианты нападения террористов. Но ничего существенного обнаружить пока не удавалось, всякую мелочовку в виде кражи металла и стройматериалов без сожаления отдавали коллегам из МВД.

Экстренный вызов в «контору», да еще к Самому, был чем-то выходящим за рамки обычной службы.

Сидя на заднем сиденье служебной «Волги», по дороге от дома до военного аэродрома, расположенного за городом, Полевой пытался прокачать ситуацию. Но из той информации, что имел, полковник ничего толкового выудить не мог. Единственное, более или менее тянущее на рабочую версию, — какой-то прошлый грех, который недоброжелатели благодаря подковерным интригам раздули до масштабов вселенской катастрофы, и теперь, в лучшем случае, его ждет увольнение, а в худшем — суд и длительный тюремный срок. Только и эта версия была шита белыми нитками. Если бы увольняли, то вызвали не к директору ФСБ, а максимум к начальнику управления. А если бы грозил арест (заключение под стражу), то легко бы это проделали на месте.

Но и эта версия — полная чушь, так как никаких грехов за собой полковник Полевой не помнил. И не потому, что был Борис Максимович праведником, просто специфика службы была такая, что ни профилонить, ни допустить брак было просто невозможно.

Это сразу же отзывалось террористическим актом и десятками, а может, и сотнями безвинных человеческих жизней. Да и наказание после этого следовало сразу.

Так ничего не придумав, Полевой перебрался из тесного салона «ГАЗ-31» в просторный транспортный отсек «АН-12».

Вместе с ним летела группа летчиков, направляющихся в Жуковский за парой «бортов», проходивших там модернизацию.

Летчики держались в компании старшего офицера госбезопасности подчеркнуто вежливо и отчужденно, на что Борис Максимович не особо реагировал, погруженный в собственные мысли, вновь и вновь в голове выискивая возможные огрехи на месте его теперешней службы. Если брать по большому счету, то действительно можно найти к чему прицепиться, но опять же это не повод, чтобы «на ковер» вызывал Сам.

«Остается только одно, — решил Полевой, устав опутывать свой мозг логическими цепями, — вызывают, чтобы направить на новый участок борьбы с террористами».

Но и эта версия не выдерживала никакой критики — для того чтобы получить новый фронт работы, нужно сдать старый.

От своих тяжелых дум полковник отвлекся только после того, как транспортник стал снижаться, заходя на посадку.

Прямо на взлетной полосе Полевого встречал личный референт директора ФСБ, приехавший на черном «триста двадцатом» «Мерседесе» с тонированными стеклами и синими мигалками.

Судя по тому, что референт был излишне предупредителен и заискивающе вежлив, Борис Максимович с легкой душой сделал вывод: увольнять или репрессировать его пока не собираются.

Погода в Подмосковье встретила полковника неприветливо, с черного ночного неба, как из рваного мешка, сыпались крупные мокрые снежинки, обильно налипая на лобовое стекло «Мерседеса», и водителю приходилось то и дело включать «дворники». Референт с лицом каменного истукана смотрел сквозь мельтешащие щетки «дворников», а Полевой пытался через боковое стекло разглядеть мелькающий за окном пейзаж. Но вскоре быстро стемнело, и, кроме верхушек сосен, ничего не было видно.

Вечерняя Москва встретила гостя с юга морем электрических огней и обычными в это время бесконечными пробками.

— Давай, Сэмэн, врубай мигалку и чеши внаглую. Время дороже баксов, — коротко распорядился референт.

Отбрасывая по сторонам синие сполохи, автомобиль выехал на встречную полосу и с завыванием понесся в сторону центра столицы. Уже через полчаса машина обогнула Лубянскую площадь и въехала в боковые ворота громады главной штаб-квартиры ФСБ.

Еще через пять минут Полевой входил в кабинет главы российской госбезопасности. На директоре, как всегда, был с иголочки элегантный костюм стального цвета и галстук в тон глаз.

— Здравствуй, Борис Максимович. — Директор крепко пожал полковнику руку и добавил: — Извини, что отрываю тебя от работы. Но, как понимаешь, мы не срываем людей по пустякам.

— Понимаю, — осторожно ответил Полевой.

— Вот и хорошо, — неожиданно мягко улыбнулся директор. — Садись, разговор предстоит серьезный и долгий.

Борис Максимович опустился в кресло напротив рабочего стола главного контрразведчика страны. А директор тем временем подвинул к краю стола пластиковую папку и сказал:

— Несколько дней назад в Вашингтоне прошло закрытое заседание сената США. Естественно, как ты понимаешь, это тайна за семью печатями. Но кое-что нам удалось установить. Оказывается, инициатором этого заседания был сенатор Эрик Маккертин, член Комитета по контролю за деятельностью ЦРУ. К слову, почти сразу после этого совещания бывший председатель комитета ушел в отставку, его место занял именно Маккертин. А сутки тому назад через своего резидента СВР неожиданно смогла добыть стенограмму этого заседания. После ознакомления с этим документом товарищи разведчики посчитали, что он нам больше нужен. Так что можешь и ты прочитать сию грамоту.

Полевой раскрыл папку и погрузился в чтение ровных строчек компьютерного текста. Документ полковник изучал молча, лишь время от времени его брови удивленно вздыбливались. Наконец, перевернув последний лист, Борис Максимович закрыл папку и вернул на место.

— Впечатляет, если, конечно, это все правда.

— Многое из написанного нашло подтверждение из других независимых источников, — ровным, бесстрастным тоном ответил директор ФСБ. — Например: сенат действительно обратился к президенту с предложением отправить в отставку нынешнего директора ЦРУ.

— Ну, эта контора с одним только Ираком столько напортачила, что менеджера давно пора менять, — невозмутимо парировал первый довод Полевой.

— Кроме того, командование Пентагона обратилось к Министерству обороны России с просьбой использовать наш грузоподъемный вертолет «МИ-26» в совместной операции в Афганистане. А именно — вывезти из района горы Ахурум сбитый моджахедами транспортно-десантный вертолет «Чинук». А вот доклад нашей агентуры: в Кабуле удалось добыть список погибших на этом вертолете, среди мертвых рейнджеров оказался майор Старк, это настоящий американский Скорцени, его всегда направляли на самые ответственные задания. И поэтому если Пентагон с ЦРУ решились на использование «Дьявольского крокета», то поручить это дело могли только ему. И, наконец, последний довод: эта информация не может быть дезой против нас. Мы ее никак не сможем плодотворно использовать.

— Все это так, — согласился с директором Полевой и тут же добавил: — Если только американские спецслужбы таким образом не хотят проверить возможность утечки в своих стенах.

— К сожалению, наши аналитики такой поворот также не исключают. Поэтому приходится действовать крайне осторожно, прогнозируя ситуацию из имеющейся информации. Если террористы захватили ядерную мину, то самое эффективное было бы немедленно использовать ее против коалиционных сил в Афганистане. Если же это не произошло, значит, цель у боевиков иная. Какая? Удар по Нью-Йорку или Вашингтону? Бред. Американцы такой шмон устроят, что комар не пролетит, не то что провезти ядерный боеприпас. Значит, цель более близкая, а потому более доступная. Это вполне могут быть военные базы США как на Ближнем и Среднем Востоке, так и в Европе. Но это, как говорится, их проблемы. Нам сейчас нужно заботиться о себе, потому что в России сотни подходящих объектов для атаки. Заряд в одну килотонну взрывчатки можно эффективно применить против любого из них, начиная с Кремля и заканчивая ядерными электростанциями, ракетными шахтами и базами морских атомоходов.

— Если это так, то необходимо провести ряд профилактических мероприятий, усилить охрану потенциально опасных объектов, — предложил Борис Максимович, он уже понял, для чего его экстренно вызвали на Лубянку.

— Вчера на совещании Совета безопасности президент предложил объявить на всех стратегических объектах и местных отделах ФСБ учения, цель которых — защита от нападения диверсантов, которых будут изображать бойцы «Вымпела». В общем, подобные учения уже проводились на закате Советского Союза — несколько групп вымпеловцев пытались проникнуть на различные стратегические объекты.

Оперативное управление и аналитический отдел КГБ отслеживали развитие ситуации и фиксировали все возможные варианты. Бойцы «Вымпела» смогли проникнуть на завод по обогащению урана, захватить один из энергоблоков атомной электростанции и даже отследить БЖРК, который тогда был одним из секретов советской оборонной доктрины. Тогда эти учения дали неплохие результаты. Теперь приходится повторять эксперимент. — Директор сделал короткую паузу и добавил: — Тебя, Борис Максимович, я вызвал, чтобы объяснить сложность ситуации. Наш проект «Голубая линия» имеет не только стратегическое, но и большое внешнеполитическое значение не только для нашей страны, но и для всего Причерноморского региона. Так что не исключено, что похищенный заряд могут использовать против «Голубой линии». Поэтому, товарищ полковник, усиль бдительность личного состава и контроль за всем происходящим вокруг строительством. Вопросы есть? Вопросов у полковника Полевого не было…

Глава 9 Ослепленный яростью

Давно не беленный потолок за годы приобрел серый оттенок от насевшей пыли. Лежа на постели, Денис безразличным взглядом уставился вверх, где перед его глазами трудолюбивый паук плел тончайшую сеть.

В отличие от шустрого насекомого, мысли старшего лейтенанта текли медленно и вяло, впрочем, мыслей как таковых не было. Прошла уже неделя с момента его прибытия к новому месту службы. В ШМКРМП он быстро освоился, вполне обычное дело для строевого офицера.

В офицерской гостинице ему достался трехместный номер, в котором уже проживали двое лейтенантов — долговязый конопатый Олег Манагаров и среднего роста крепыш Валентин Храмков. Оба взводные из роты охраны учебного центра. Для только что окончивших училище, в сущности, еще совсем пацанов, он был человеком другого мира. Фронтовиком, орденоносцем. Естественно, такое соседство следовало хорошенько отметить, и в первый же вечер в их комнате собрались почти все холостые офицеры и прапорщики школы.

Денис в тот вечер практически не пил, пытаясь запомнить, кто есть кто, но ему тут же объяснили, что все встанет на свои места в процессе службы.

На следующий вечер летехи, постоянно решающие свои сексуальные проблемы, предложили сходить в ночной клуб оттянуться, благо зарплата была несколько дней назад. Но Давыдов наотрез отказался, мотивируя отказ тем, что после СИЗО еще не совсем адаптировался к нормальной жизни. Лейтенанты его поняли, про себя в очередной раз повторив «не нужно зарекаться от сумы и тюрьмы», и «зажигать» отправились самостоятельно. Постепенно жизнь входила в обычное русло.

Сегодня соседей не было — один со своим взводом заступил в караул, другой в наряд по части.

«Совсем скоро заплыву жиром от такой жизни», — с неожиданной злостью на себя подумал Денис. Резко вскочив с кровати, старший лейтенант рывком распахнул дверцу общего шкафа. Наскоро облачившись в спортивный костюм и кроссовки, он почти бегом выскочил на улицу.

Вдохнув полной грудью свежий вечерний воздух, легкой трусцой направился в сторону центрального парка. В это время полутемные аллеи были безлюдны, только в дальних уголках собирались небольшие группы молодежи, желающие уединиться.

Пробежав по центральной аллее, Денис оказался на берегу рукотворного пруда. В годы застоя возле этого водоема была оборудована танцплощадка, теперь же от нее осталась лишь бетонная платформа с редкими, как зубы старухи, столбиками ограждений.

Забравшись на площадку, морпех несколько минут выполнял упражнения дыхательной гимнастики, потом стал разогревать мышцы, разгоняя по организму кровь.

Упражнения он выполнял на чистой автоматике, а в голове одна другую сменяли картинки из недавней жизни, тесная, как конура, камера, спертый воздух. От напряжения по телу градом катился пот, а легкие распирало от недостатка кислорода. Но он упорно, до боли в мышцах, до кровавых кругов в глазах, продолжал наносить удары, уходы и блоки. Каждый раз мысленно рисуя перед собой различные сценарии боя, Денис все увеличивал и увеличивал скорость и динамику выполнения приемов.

По-настоящему с рукопашным боем он столкнулся в военном училище. Спортсмен-разрядник, он быстро освоил и боевое единоборство. К выпуску Денисов уже был мастером спорта и даже выступил на первенстве училища, где занял третье призовое место. Как впоследствии выяснилось, именно этот факт и сыграл в его дальнейшей жизни немаловажную роль. Он был направлен в разведку, в Заполярье — суровый северный край, где уживались лишь мужественные романтики.

Служба среди зубров, прошедших не один военный конфликт, многому научила желторотого летеху, и тот рукопашный бой, который Давыдов изучал в училище, здесь оказался не более чем «балетным танцем». Совсем по-другому учили морских пехотинцев — никаких лишних движений, ударов, блоков, подсечек, добивающих ударов. И никакого балета. Впоследствии боевая подготовка не один раз выручала, особенно когда следователи, не сумев расколоть строптивого старлея, бросили его в общую камеру куркам. Один к тридцати — вот где соотношение, вот где была битва. Впрочем, нет, это было настоящее побоище. Уперевшись спиной в дверь камеры, офицер рубился с уголовниками не на жизнь, а на смерть. Он тогда выстоял, победил, изуродовав и покалечив несколько человек, а одного даже вроде отправил к праотцам.

Следак визжал, брызгал в разные стороны пенистой слюной, обещая и этого жмура повесить на старшего лейтенанта. Только ничего в этот раз «красноперому» не обломилось — присутствующий на допросе адвокат тут же заявил, что за подобные вещи его самого отправят на тюремную шконку. Следак заметно стух, дело постепенно стало разваливаться, но он его явно не торопился реанимировать. В конце концов (через полтора года) старший лейтенант оказался на свободе.

Неожиданно мысли с тюремных воспоминаний переключились на бывшего ротного старшину Расколу. Денис вспомнил, как прапорщик обещал в случае чего переломать кости наркодилерам, торгующим возле школы его сына. «Тюрьма не мед, — подумал Денисов, — и Степанычу туда не нужно, все-таки двое пацанов. Их нужно воспитывать мужиками, не бросать на произвол судьбы».

Школа, где учились дети Расколы, да и многих офицеров и прапорщиков ШМКРМП, находилась в трех кварталах от флотского общежития. Направляясь на службу, Денис каждый раз проходил мимо трехэтажного здания и даже однажды углядел того, кто продавал наркотики школьникам. Невысокий невзрачный парнишка с крашеными волосами, в короткой кожаной куртке.

«Степанычу садиться никак нельзя», — закончив тренировку, решил Денис и спустился с танцплощадки. Возвращаться в гостиницу он решил окружным путем.

Миновав освещенную часть улицы, старший лейтенант завернул за угол, неожиданно оказавшись напротив той самой злосчастной школы. Серое трехэтажное здание. Потухшие черные окна и темнеющие в желтом свете уличных фонарей оконные решетки создавали мрачную ассоциацию со средневековым инквизиторским судилищем.

На тротуаре возле центрального входа неясной тенью мелькнул знакомый силуэт наркодилера. Тощая долговязая фигура торговца пританцовывала под фонарным столбом.

Зрачки морпеха хищно сощурились. Ни о чем больше не думая, он быстрым шагом пересек улицу, на ходу боковым зрением отметив стоящую в стороне серую «восьмерку», в салоне которой угадывались еще два силуэта…

Тридцатидвухлетний Гоша Савин по кличке Клоп уже дважды отсидел за торговлю наркотиками и совращение малолеток. Вернувшись в очередной раз, он ничего лучшего придумать не смог, как снова взяться за свое старое ремесло. Правда, теперь он «работал» на Сотника, авторитет обеспечивал дилера товаром и давал «крышу» на случай, если на него решит наехать какая-нибудь из городских бригад. Личную безопасность Клопу обеспечивали два отмороженных «быка» — Лелик и Болик. Оба бугая отсидели по «тяжелым» статьям, один за вооруженный грабеж, второй за разбой с летальным исходом. Этой парочке было все равно кому почки опустить, кому хребет сломать или, если потребуется, и вовсе грохнуть…

Обычно по вечерам Клоп проводил время в ночном клубе «Зевс-Громовержец», самом дорогом заведении города, выстроенном в виде древнегреческого акрополя. Цены там, естественно, были заоблачные, публика собиралась денежная, и «дурь» уходила шутя по реальным расценкам.

Но сегодня дилеру было не до развлечений — на этот вечер назначена встреча с оптовиком. Тот был крайне осторожным человеком и назначал места встреч только там, где их не могли увидеть посторонние и редко бывала милиция. Закрытая на ночь школа оказалась одним из таких мест.

— Слышь, парень, — раздался за спиной наркодилера негромкий голос. — Ты бы не торговал здесь своей «дурью».

От неожиданности Клоп вздрогнул, потом медленно развернулся и увидел перед собой молодого мужчину в спортивном костюме. Они были примерно одного роста, только незнакомец гораздо шире в плечах, впрочем, этот факт особого значения для торговца наркотиками не имел.

— Чего? — вызывающе спросил Клоп, сплюнув по-блатному сквозь зубы. Брызги слюны упали на асфальт возле кроссовок незнакомца.

— Не травил бы детишек наркотиками. Оставь их в покое. — Голос «спортсмена» по-прежнему звучал ровно и негромко.

— Ага, сейчас оставлю, — услышав, как хлопнули дверцы «восьмерки», довольно оскалился Клоп, обнажив редкие и остроконечные, как у крысы, зубы.

Прикрывавшие наркодилера «быки», увидев возне своего шефа совершенно незнакомую фигуру, моментально напряглись, хотя со стороны не было похоже, чтобы тому что-то угрожало. Но отморозки решили подстраховаться. Выбравшись из душного салона «Жигулей», они поспешно двинулись к Клопу. Одновременно Болик натянул на правую руку выточенный из стального бруска кастет, а Лелик сжал в кармане длинную рукоятку кнопочного ножа. Через несколько секунд, оказавшись возле беседующих мужчин, «быки» тут же заняли наиболее выгодную позицию для нападения — Болик слева, Лелик справа.

— Какие-то проблемы? — пряча руку с кастетом за спину, спросил Болик у Клопа.

— Да вот еще один защитник детских душ. Требует, чтоб мы отсюда убрались и больше не появлялись, — вяло пояснил Клоп и так же вяло посмотрел на наручные часы. Торговля наркотиками — занятие опасное, требует осторожности и определенной гибкости. Дважды судимый наркодилер это знал по собственному опыту. Занявшись в очередной раз рискованным бизнесом, он к подобным ситуациям подготовился основательно, даже со своими «быками» разработал систему кодовых знаков. Взгляд на наручные часы обозначал, что человека, с которым дилер только что разговаривал, нужно убить. Тут же, не отходя, как говорится, «от кассы».

«Быки» поняли жест Клопа. Болик криво ухмыльнулся и хрипло произнес:

— Проповедник выбрал очень неудачное для своих проповедей место и время.

Дальше тоже шло по схеме, разработанной самими душегубами. Для того чтобы добиться нужного эффекта, они атаковали жертву одновременно с двух сторон.

Вскинув руку с надетым на пальцы тяжелым кастетом, Болик с оттяжки нанес удар, целя в висок незнакомца. Одновременно Лелик, выхватив из кармана выкидуху, нажал на кнопку. Раздался звук щелчка.

Тактика убийц была беспроигрышная, только в этот раз вышла ошибочка. Объект атаки оказался не жертвой, а хищником…

Денис мгновенным разворотом ушел с линии атаки, успев при этом перехватить запястье руки, сжимающей нож, и рвануть эту руку вперед и вверх. Кулак Болика пробил пустоту, и мощная сила инерции увлекла бандита вперед. В тот момент, когда кастет врезался в переносицу Лелика, круша тому хрящи и кости черепа, треугольный клинок легко пропорол свиную кожу куртки, прорезал джинсовую рубаху и, пройдя между ребрами, воткнулся в пульсирующий сердечный мешок…

Все было кончено в несколько секунд. Еще не осознав, что его охрана мертва, Клоп инстинктивно сорвался с места. Только далеко убежать не успел — морпех одним рывком догнал его, выбросив в прыжке ногу вперед. Кроссовка, выставленная пяткой, со скоростью артиллерийского снаряда врезалась беглецу между лопаток. Удар придал наркодилеру такое ускорение, что он со всего разгона врезался в стену школьного ограждения. И тут же, как мяч, отпружинил назад, рухнув на спину и стекленеющими глазами уставившись в ночное небо.

— Не будет из-за тебя, падаль, Степаныч сидеть, — тем же ровным голосом произнес Денис и, плюнув на труп, зашагал в сторону офицерского общежития.

Через несколько минут к школе мягко подкатил черный угловатый джип «Чероки». Из салона «индейца» выбрался коротко стриженный браток. Не приближаясь к трупам, он окинул ошеломленным взглядом место побоища, затем поспешно заскочил внутрь внедорожника и с устрашающим ревом форсированного двигателя унесся прочь.

Глава 10 Дрожь земли

Черный «индеец», подъехав к решетчатым воротам коммерческого спорткомплекса «Белый тигр», дважды коротко мигнул фарами. Из сторожки на этот сигнал выбрались двое немолодых охранников в камуфляже, из-под которого выглядывали мощные пивные животы. Похожие на телепузиков, смешно переваливаясь при ходьбе, они принялись раздвигать створки ворот.

Джип медленно въехал на территорию спорткомплекса и, шурша шинами по асфальту, покатил в сторону стеклянного купола, издалека похожего на летающую тарелку. Развернувшись на аллее, внедорожник встал рядом с «пятисотым» «Мерседесом» Сотника и «СААБом-9000», принадлежавшим хозяину спорткомплекса Хохмачу.

Едва заглох двигатель «Чероки», из салона выбрался невысокий плотный мужчина с коротко стриженными, абсолютно белыми волосами и блеклыми, как у рыбы, водянистыми глазами. Олег Копылов по прозвищу Альбинос занимался при Сотникове оптовыми поставками наркотиков в город. Отработанная система от границы Казахстана до берегов Черного моря пока работала без сбоев.

Альбинос управлял этим хозяйством как хороший менеджер. Попадавшая в город «дурь» распределялась по оптовикам, сам же Копылов по всему городу имел несколько своих мелких торговцев. И снабжал их не столько ради наживы, сколько из желания «держать руку на пульсе теневой жизни города». Как хороший бизнесмен, он хотел быть в курсе всего происходящего.

Поправив полы длинного кожаного плаща, Копылов стал быстро подниматься по лестнице, ведущей в спортзал…

После трехчасовой интенсивной тренировки Сотник любил попариться в бане, а затем, сидя в комнате отдыха, с удовольствием потягивать из большой фарфоровой чашки травяной чай с душистым майским медом.

— Ну и что приключилось? — отирая рукавом махрового халата взмокший лоб, недовольно глянул на вошедшего Альбиноса Игорь Сотников.

— Как узнал? — невольно вырвал ось у Копылова.

— Уж больно морда у тебя вытянутая. Наверняка кто-то напугал. Так что случилось-то с тобой, сердешный? — под громкий смех собравшихся закончил авторитет.

Альбинос обвел взглядом присутствовавших — кроме тучного Хохмача и помощника авторитета верзилы Харитона, троих других он не знал.

— В общем, херня какая-то получается, — наконец произнес Альбинос. — Я сегодня должен был встретиться со своим распространителем Клопом. Короче, так: когда я подъехал к точке, Клоп уже был готов, а рядом лежали зажмуренные его отбойщики Лелик и Болик. Еще теплые, но уже дохлые.

— Кто их? — прохрипел Сотник, от злобы его лицо перекосило.

— Вот и я говорю, херня какая-то получилась. Внешне похоже, что эти идиоты Болик с Леликом друг друга замочили.

— А Клопа?

— Внешних признаков не заметил, только одежда у него вся в извести, как будто его от души приложили об школьный забор. Может, взбесились бугаи — загасили Клопа, а потом и сами друг друга кон…

— Странная шняга получается, — нахмурился Сотник, недовольно отодвигая от себя чашку с недопитым чаем. Не любил он непоняток, которые происходили вокруг него или его людей. Несколько секунд авторитет молча смотрел на узор скатерти, потом сурово глянул на Альбиноса: — Ментов вызвал?

— Ага, — утвердительно кивнул оптовик. — С площади Революции звонил из телефона-автомата.

— Надо было поблизости потолкаться, может, чего услышал бы от красноперых.

— Да ты че, Сотник. — Глаза Альбиноса стали, как у кролика, круглые и красные. — У меня в тачке двести чеков герыча. А если бы попал под раздачу, мало бы не показалось. И еще неизвестно, чем все закончилось.

Заявление было по теме, и на это авторитет только утвердительно кивнул. Впрочем, тут же Игорь забыл о самом существовании оптовика. Теперь его сознание было полностью занято другим.

Убийство мелкого торговца «дурью» и пары отморозков для него было не великой потерей, но это вполне могло оказаться тем эпицентром зарождающегося землетрясения, которое в конце концов разрушит города, государства и опустит на дно океана целые материки.

«Вот она, дрожь земли, — с горечью думал Сотников. — Неужели чечены решили не дожидаться, пока их мент разберется с Котом, и подмять под себя еще и наркоту? Сперва мелочовщиков зашугают, потом наедут на оптовиков и уже следом по-взрослому возьмутся за меня. Таким сволочам только покажи палец, они тут же в горло вцепятся», — неожиданно авторитет припомнил слова старого вора.

— Сдается мне, что это наезд, — наконец вслух раздельно произнес Сотник. — И наезд на нас. Думаю, пришло время показать, кто в городе хозяин. По-моему, пора надавать по наглой черномазой роже.

— С кого начнем? — спокойным деловым тоном, будто речь шла о поездке за город, спросил Харитон, щелчком выбивая из пачки сигарету.

— Не надо гнать лошадей, — вдруг неожиданно высказался Шульц, совершенно левый человек в группировке Сотника, товарищ авторитета по спорту.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Игорь, уставившись на него тяжелым немигающим взглядом.

— Что имею в виду? — усмехнулся Шульц. — Завтра ты поднимешь всю свою орду, они обнажат стволы, и понеслась душа в рай. Потом пойдет оборотка, а она, как известно, хуже срачки. Постепенно в конфликт окажутся втянуты все городские команды, и результат уже будет непредсказуем. Прецеденты есть… А в результате окажется, что проблема не стоила выеденного яйца.

— Мы выслушали предисловие, а теперь хотелось бы вникнуть в суть твоего выступления. — Сотник поудобнее уселся, приготовившись слушать.

— Пожалуйста. В школе, в которой приторговывал «дурью» Клоп, учится полно детей офицеров и прапорщиков морпехов, тех, что служат в недавно открывшейся ШМКРМП. Я тебе уже как-то объяснял, что это за учебное заведение. Грубо говоря, там готовят кадры для спецназа морской пехоты, а потому там преподают и служат люди серьезные, и оторвать головы трем засранцам это им как тебе высморкаться…

— Твою мать, — не удержался Сотник. Действительно, Шульц говорил о ШМКРМП, но заморочки с Котом и чеченами совершенно выбили мысли о спецназовцах. — Ну какого… этому Клопу не сиделось в «Громовержце»?

— Ему нравилось малолеток раскручивать, — подал голос Альбинос. — Сперва сажал их на иглу, а потом раскручивал.

— Вот мудиле и самому бошку открутили, — хрипло буркнул Харитон, делая глубокую затяжку.

— Ну, это еще надо проверять, — в очередной раз завел свою «шарманку» Шульц. — Я всего лишь выдвинул наиболее подходящую рабочую версию. Теперь надо проверять, чтобы убедиться, прав был или нет.

— Вот и проверяй, — кивнул Игорь, — и заодно приглядись к этим полосатым Рэмбо. Короче, за мной не заржавеет, ты же знаешь.

— Знаю, — ответил Шульц.

Прямо с аэродрома полковник Полевой отправился в управление Новоморской ФСБ. Как профессионал и ревностный служака, он никогда не относился к приказам руководства с прохладцей, прекрасно понимая, что если есть какого рода опасения, то необходимо с тройным усердием все перепроверить и найти возможную червоточину, которая может оказаться роковой для всего дела.

Отвечая за безопасность стратегического проекта, Борис Максимович знал — чтобы ускорить диверсию или саботаж на поданном объекте, даже при наличии тактического ядерного боеприпаса сделать это без специальной подготовки будет крайне сложно. А если диверсанты (террористы) начнут действовать против «Голубой линии», то в городе должны начаться пусть не внешние, но обязательно теневые подвижки. Главное, вовремя их заметить и отследить…

Едва оказавшись в своем рабочем кресле, Полевой нажал кнопку селекторной связи:

— Николай Макарович, зайди ко мне.

— Разрешите войти, товарищ полковник, — через несколько минут дверь приоткрылась, и в кабинет вошел капитан Шуликин.

Полковник окинул внимательным взглядом ладную фигуру капитана в дорогом светло-коричневом костюме итальянского производства. Шуликин всегда держался подобно адъютанту его превосходительства — прямая спина и гордо поднятая голова.

— Николай Макарович, так как вы у нас отвечаете за аналитическую службу, я попросил бы вас обратить внимание на криминальную обстановку в городе. При этом особо хотелось бы обратить внимание на нечто несвойственное, я бы даже сказал, неестественное нынешнему криминалу…

— Уже, — ответил с готовностью капитан, не выслушав до конца распоряжение руководителя.

— Я вас слушаю, — заинтересованно взглянул на Шуликина полковник, своим подчиненным он никогда «не перекрывал кислород» в обсуждении деловых тем.

— Моя служебная обязанность — изучать городскую сводку местной милиции, — начал докладывать Шуликин. — Сегодня утром, изучив ночную оперативную сводку местного УВД, я обнаружил довольно интересное сообщение. Этой ночью в районе средней школы № 106 были обнаружены три трупа: Андрей Сергеевич Башкин, прозвище Болик, шестьдесят девятого года рождения, судимый за грабеж. Леонид Николаевич Лизиткин, шестьдесят шестого года рождения, погоняло Лелик, судим за разбой. В общем, одним словом — отморозки. Один другому кастетом свернул нос, загнав тому хрящи в мозг. А его оппонент одновременным действием вогнал обидчику нож в сердце.

— Но ведь трупов было три? — Полевой исподлобья с подозрением глянул на Шуликина.

— Вот именно. — Капитан заметно оживился. — Третьим оказался мелкий торговец наркотиками, по первичному заявлению судмедэкспертов, смерть наступила от перелома позвоночного столба. Удар был подобен тарану автомобиля на скорости сто километров, а с учетом того, что рядом лежали двое охранников Клопа, легко можно предположить, что эти три смерти не случайны.

— Все ясно. Ну замочили наркодилера вместе с пристяжью, похоже на естественный передел территории, чего же здесь странного?

— Если исходить из передела территории — ничего. Но все-таки в глаза бросается, что, кроме этой троицы, был кто-то четвертый, который ликвидировал Клопа и помог его охранникам лишить друг друга жизней. Это напоминает прикладную технику спецназа. Вот это меня и насторожило. Вполне возможно, что это больше, чем передел территории местными наркобаронами, тем более с учетом нашей специализации.

— Да, в этом ты прав, — вынужден был согласиться с подчиненным Полевой, но долго петь дифирамбы не стал. — Значит, так, Николай. Ты не только берешь под контроль это преступление, но и сам его лично расследуешь. Преступники меня не интересуют, за это деньги получает милиция, меня интересует только одно — имеет это отношение непосредственно к нашей службе или нет. На все про все тебе — неделя. Вопросы есть?

— Никак нет, — вытянулся по стойке «смирно» Николай Шуликин.

Глава 11 Будни оборотней

Весь экран телевизора занял тучный генеральный прокурор, во все горло хваливший своих опричников, заодно не забывая ругать всех, кто не имеет отношения к столь славному племени прокурорских…

— Тьфу на тебя. — Плюнув на пол своего кабинета, подполковник Борин выключил телевизор. — Ну да, только мы, менты, и есть главные взяточники, — недовольно бурчал Аркадий Вениаминович, — а вы, прокурорские, святые и от святого духа неожиданно получаете свои особняки, крутые иномарки, счета в заграничных банках.

В совсем другой жизни Борин был добропорядочным гражданином и в милицию пошел по велению души, искренне веря в то, что преступность если нельзя победить, то можно хотя бы приостановить ее рост.

Но все пошло совсем наоборот — изменившаяся политика загнала милицию в разряд голодных и злых. Все преимущество было лишь во власти над простыми смертными. В эту эпоху перемен подполковник Борин не был безгрешен (служебные инструкции так написаны, что нарушить их просто невозможно) и подчиненным позволял. Когда попадались, это становилось их проблемой. Лично для себя начальник Центрального РОВД ничего не делал, надеясь, что ситуация рано или поздно переменится в лучшую сторону. Но вот впереди замаячила перспектива выхода в отставку. Много ума не нужно было, чтобы понять: в будущем подполковника ждет отмена имеющихся привилегий и пенсия обычного отставника.

Изменить что-либо было практически невозможно, и вдруг… К предложению встретиться с главой чеченской диаспоры, за последние годы заметно разросшейся в городе, Борин отнесся скептически. Но на встречу все же поехал… и теперь не жалел об этом.

Десять процентов акций от крупнейшей в будущем коммерческой больницы — это куда больше, чем взятка в «зеленых».

Выключив телевизор, подполковник вопросительно взглянул на сидящего напротив него начальника криминального отдела капитана Осадчего.

— Ну, что там у вас есть по Коту?

— Константин Николаевич Петров, вор-рецидивист, сорок девятого года рождения, кличка Кот. Последние три года безвыездно проживает в городе, руководит группировкой профессиональных преступников, ядро которой составляют уголовники Чистяков (Слон), Данилов (Крайний), Родионов (Рыжий), остальные — обычное сборище всяких уголовников…

— Меня не интересуют детали, — перебил капитана Борин. — Как я понял, вы отлично разбираетесь в ситуации, но хочу вам сказать, что вчера имел «пистон» от нашего мэра зато, что какой-то Кот терроризирует Центральный рынок. Необходимо навести порядок..

— Как наводить порядок? — поинтересовался Осадчий. — По закону или…

— Закон — слишком длительная процедура.

— Понял, — понимающе усмехнулся начальник криминальной милиции района…

Тем же вечером капитан Осадчий, захватив с собой двух подчиненных, подъехал к бильярдной «У Левы», где каждый день проводил время Кот.

Попыхивая сигаретой, капитан барабанил пальцами по рулевому колесу. Он был опером до мозга костей. Начинал с младшего опера «на земле». В поисках убийц, грабителей и прочего криминального элемента сыщикам приходилось не раз идти на нарушение закона. В конце концов это превратилось в систему. Иногда, правда, попадались на горячем, но шеф Аркадий Вениаминович всегда вставал на защиту, ничего не требуя взамен… Теперь же потребовалась помощь и ему…

Осадчий не верил, что Борин потребовал убрать с «игровой доски» фигуру Кота и его пристяжи по настоянию какого-то мэра. Нет, скорее всего, у подполковника появился свой интерес, и наверняка финансовый. Все-таки пенсия не за горами.

Сигарета дотлела до фильтра, и капитан, опустив стекло, выбросил окурок. За его спиной терпеливо сопели двое младших оперативников, которых Осадчий захватил с собой. Крепкие деревенские парни начинали службу в патрульной службе, работать в родном селе не хотели и были готовы на все, лишь бы зацепиться за городскую прописку и подняться вверх по карьерной лестнице.

Александр потянулся за очередной сигаретой, как услышал за спиной шепот одного из молодых оперов:

— А вот и наш клиент.

Из открытой двери показалась крупная фигура старого вора. Кот шел, слегка покачиваясь, то и дело в свете уличных фонарей сверкал его лысый череп.

— Действуйте, как договорились, — еще раз напомнил Осадчий. Сигарета нырнула обратно в пачку. Оперативники выбрались из салона капитанского «Опеля» и, бесшумно прикрыв за собой двери, двинулись наперерез уголовнику.

Кот почувствовал приближение незнакомцев и, сбавив шаг, посторонился, чуть развернув корпус в направлении звука шагов. Из тени вынырнули двое парней, один держал перед собой зажатую между пальцев сигарету.

Они приблизились к авторитету, войдя в круг света, исходящего от вывески продуктового магазина.

— Папаша, прикурить не будет? — весело спросил один из парней, вырываясь вперед и тем самым заслоняя от взора старого вора своего товарища.

— Будет, — хмуро пообещал Кот, опуская руку в карман куртки. И тут же боковым зрением заметил неясное движение из-за спины незнакомца, но ничего предпринять не успел. На лысину старика обрушился кусок водопроводного шланга, наполненный свинцовой дробью. Ноги вора подкосились, но упасть он не успел — его тут же подхватили заботливые руки оперативников, втолкнув в салон подъехавшего «Опеля»…

Через час сознание вернулось к Коту. Не открывая глаз, он ощутил рванувшийся в легкие запах сырости и прелых овощей. Тут много ума не требовалось, чтобы сообразить — его держат в подвале.

В голове вора всплыла недавняя стычка с чеченцами. «Все-таки решились, суки, — промелькнула мысль. — Упредили меня, паскуды, — с сожалением подумал он, вспоминая, что так и не успел договориться с местными паханами о совместных действиях против пришлых».

— Ну что, будем приходить в себя или дать нашатыря нюхнуть? — совсем рядом раздался голос без кавказского акцента.

— Не нужно нашатыря, — буркнул Кот. Открыв глаза, к большому удивлению, он увидел перед собой старого знакомого капитана Осадчего, который еще в бытность свою опером законопатил его на пять лет (последняя ходка).

— Ну что, Кот, загостился ты в светском обществе, — без предисловия начал милиционер. — Ждут тебя не дождутся в чалкиной деревне. Так что, дружище, готовься в таежный десант. Но, правда, есть одно условие.

Осадчий замолчал и, слегка согнувшись вперед, пристальным взглядом впился в глаза привязанного к стулу уголовника. Тот никак не реагировал на происходившее с ним.

Решив не затягивать надолго паузу, Осадчий с самодовольной улыбкой продолжил:

— Так вот, отдашь неправедным путем заработанные деньги и лети голубем сизым на лесоповал, а нет… — Выпрямившись, капитан щелкнул пальцами и, каннибальски улыбнувшись, радостно добавил: — Ну а если нет, то не будем себя даже утруждать запуском судебно-процессуальной машины. В этом случае поступим по-сталински — нет человека, нет проблемы. Выбор за тобой, Кот.

Осадчий еще что-то говорил, но старый уголовник все понял — отдай он им сейчас не только свои скудные сбережения, но даже весь воровской общак, все равно менты его в живых не оставят. Он был приговорен, а алчные палачи, кроме тех денег, что им заплатили за казнь, решили еще срубить бабок и с самого приговоренного.

— Ну что, определился, Кот? — скользнув взглядом по циферблату наручных часов, нетерпеливо поинтересовался капитан.

— Определился, — усмехнулся вор.

— Ну и?

— Гнида ты, гражданин начальник. Как последняя прошмандовка лег под черных. Думаешь, ухватил ихнего Аллаха за бороду? Хер тебе, еще будешь под нарами петушиные арии кукарекать.

Осадчий дал Коту выговориться и, как только тот замолчал, ударил коротко, без замаха в лицо. Богатая оперативная жизнь научила сыщика бить по наиболее уязвимым болевым точкам.

Следующий удар пришелся в переносицу, из разбитого носа заструилась густая кровь. На эти удары Кот только громко рассмеялся, скаля окровавленные десны.

Достав из кармана носовой платок, Осадчий тщательно вытер окровавленные пальцы, бросил на замерших в стороне молодых оперов выразительный взгляд и равнодушным тоном произнес:

— Кончайте его.

Через час окровавленное тело было выброшено из машины в двух кварталах от дома, в котором проживал Кот. Еще через час труп с множественными следами жестоких побоев обнаружил экипаж патрульно-постовой «канарейки». По имевшимся у трупа документам было установлено, что убитый является Константином Николаевичем Петровым, сорок девятого года рождения…

Уже через пятнадцать минут на место обнаружения трупа, кроме дежурной оперативной бригады, приехал сам начальник криминальной милиции Центрального района с несколькими сыщиками. После беглого осмотра трупа он связался с районной прокуратурой, и вскоре был получен ордер на обыск в доме погибшего…

Город только просыпался, а во двор одного из обычных домов въехала кавалькада из пяти милицейских машин. Обыск проводили строго по закону, с понятыми и фиксированием происходящего на видеопленку. Вскоре в однокомнатной квартире, походившей на жилье одинокого пьяницы, был найден тайник, оборудованный на кухне в нише под газовой плитой. Оттуда извлекли три «ствола», видавший виды «Макаров» и два новых, еще в заводской смазке, «ТТ» китайского производства. Кроме оружия, в тайнике оказалось десять тысяч евро в банковской упаковке, пятьдесят тысяч долларов банкнотами разного достоинства, перехваченные обычными резинками для полос. А также различные золотые изделия, общим весом один килограмм сто двадцать семь граммов и три фальшивых паспорта на разные фамилии, но с фотографиями Петрова.

Это была настоящая удача для милиции. Руководивший расследованием капитан Осадчий решил «ковать железо, не отходя от кассы». Начальство, также зараженное охотничьим азартом, предоставило ему карт-бланш. По адресам, где проживали приближенные Кота, в срочном порядке выехали оперативные группы, усиленные ОМОНом…

С Крайним и Рыжим проблем не было — одного взяли прямо в постели мертвецки пьяного. Второго скрутили, когда тот попытался выпрыгнуть с балкона, да так и застрял между этажами.

Повозиться пришлось со Слоном. «Правая рука» Кота не зря носил такое погоняло. Двух оперов, пытавшихся его скрутить, Вячеслав Чистяков разбросал по сторонам, как шкодливых котят, при этом умудрившись у одного отобрать табельный пистолет. Выбив окно, он сиганул в палисадник, а оттуда шмыгнул в соседний двор, где наткнулся на омоновское оцепление. Слон успел произвести всего один прицельный выстрел, после чего недавно вернувшиеся из Чечни бойцы ОМОНа, не мудрствуя лукаво, превратили тело уголовника в решето.

К вечеру того же дня после соответственной обработки Олег Данилов (Крайний) и Сергей Родионов (Рыжий) в один голос показали на допросе, что Вячеслав Чистяков (Слон) в споре за лидерство в группировке убил авторитета Константина Петрова (Кота). Естественно, оспаривать эти заявления было некому. Оба уголовника обрели по незначительной статье и отправились в СИЗО ждать суда. А начальник криминальной милиции Центрального района, передав необходимые документы в прокуратуру, рабочие материалы по «бригаде» Кота за ненадобностью сдал в архив. Это было вечером…

А днем на Центральном рынке Новоморска была проведена смена власти. Оказавшихся здесь нескольких даньщиков чеченские джигиты крепко избили и, забросив бесчувственные тела в мусорные контейнеры, вывезли с территории рынка, после чего торговому люду было объявлено, что мзду теперь они будут платить другим «защитникам», и продемонстрировали с полдюжины угрюмых чернобородых молодчиков. После увиденной предварительной экзекуции никто спорить не стал.

Последним действием сегодняшнего спектакля стало появление в кабинете директора рынка главы чеченской диаспоры Гирги Бакаева в сопровождении двух головорезов, которые небрежно демонстрировали из-под длинных кожаных курток портативные пистолет-пулеметы «борз».

По-хозяйски усевшись в кресло напротив директора рынка, Гирги без предисловия заявил:

— В современном мире все меняется, теперь я твоя «крыша», понял?

Директор, который уже знал об убийстве Кота, конечно же, все понял и в ответ только утвердительно кивнул.

— С понедельника введешь меня в состав учредителей акционерного общества «Рынок „Центральный“». Это тоже понял?

Директор снова кивнул. Чеченцы радостно засмеялись, Бакаев встал во весь рост и подмигнул ему:

— Ты понятливый мужик, мы с тобой сработаемся.

Директор попытался изобразить на своем лице некое подобие улыбки, но тщетно. Он, как и чеченец, отлично понимал, что долго ему в этом кресле не сидеть, и был согласен уйти, только бы не ногами вперед.

Возвращаясь вечером домой на удобном и широком, как диван, заднем сиденье «Лендкрузера», Гирги расчехлил трубку мобильного телефона и набрал московский номер. Когда на другом конце ответили, он не представился, лишь коротко произнес:

— Я закрепился, начинаю работать.

— Хорошо, брат, так и дальше действуй, — прозвучало в ответ, и раздались короткие гудки…

Глава 12 Трудное решение

— Первое отделение, оружие на изготовку, шагом марш на огневую позицию, — ровным командирским голосом приказал старший лейтенант Давыдов.

Двенадцать морских пехотинцев, облаченные в камуфляжные комбинезоны и затянутые маскировочной сеткой каски, цепью двинулись к ячейкам стрелковой позиции.

Через минуту оттуда донеслись приглушенные хлопки, похожие на лопающиеся воздушные шарики. Автоматы, оснащенные приборами бесшумной и беспламенной стрельбы (ПББС), в простонародье называемые глушителями, издавали именно такие звуки. Денис стоял рядом с инструктором стрелковой подготовки, наблюдая за тем, как с разных сторон то появляются, то падают пробитые пулями мишени.

На начавшихся занятиях с курсантами Давыдов чувствовал себя акулой, вырвавшейся из тесного бассейна на океанский простор, где для морской хищницы началась настоящая жизнь, жизнь, наполненная множеством различных звуков, запахов и всевозможной палитрой красок. Только здесь полнокровно живешь и знаешь, за что умираешь.

Все процедуры, проводимые в ШМКРМП, для Дениса были именно той самой насыщенной жизнью. Ему нравилось водить роту на занятия, проверять своих бойцов на профпригодность, бежать с ними многокилометровые марш-броски, преодолевать полосу препятствий и проходить «тропой разведчика». Даже заступать в наряды нравилось старшему лейтенанту.

Сегодня, сменившись из наряда по учебной части, Давыдов прямиком направился в тир к Кравцу, где тот его почти два часа обучал прикладной акробатике и стрельбе из пистолета в движении. Здесь Денис, как говорится, мог на собственной шкуре убедиться в эффективности новой методики.

Затем он со своей ротой посетил стрельбище. Дилетанты утверждают, что для разведчика важны лишь два качества — наблюдательность и выносливость. Рукопашный бой и меткая стрельба — анахронизмы, выстреливший разведчик уже не разведчик. На самом деле без рукопашного боя, меткой стрельбы, точного гранатометания не может быть фронтового разведчика. Война — это постоянное изменение ситуации, и боец, идущий в тыл врага, может попасть в смертельно опасную ситуацию, причем возникшую самым неожиданным образом. Любой из разведгруппы должен быть психологически готовым выполнить поставленную командиром задачу, захватить «языка», взорвать вражеский объект, остаться для прикрытия основной группы или, что самое страшное, добить своего раненого товарища, мешающего продвижению группы (рассказы о том, что сколько ушло в поиск, столько и должно вернуться, всего лишь романтический ореол кино и литературы). Вот для этого курсанты учатся наравне с преодолением «тропы разведчика» метко стрелять, бросать гранаты, пользоваться ножом, взрывчаткой и другим ратным премудростям, без которых в рейде никак не обойтись…

Очередной щит в виде темно-зеленой грудной мишени, выплыв откуда-то из-за куста, заскользил вдоль огневой позиции морских пехотинцев. Он успел преодолеть несколько метров, как его тут же пробили несколько пуль, завалив в траву.

Глядя, как одна за другой падают продырявленные мишени, Денис не испытывал особого восторга, впрочем, он не испытывал вообще никаких эмоций. Его мозг занимали другие проблемы.

Все мысли старшего лейтенанта сейчас были заняты размышлениями о трех убитых им бандюках.

Сперва, в азарте боя, Денис на какое-то время даже забыл о них (фронтовая привычка — возвращаясь с боевых, забывать о тех, чьи жизни забрал). О них ему совершенно не к месту напомнил прапорщик Раскола.

— Ты прикинь, Дэн, какая шняга приключилась. — Широко улыбаясь, прапорщик буквально ворвался в ротную канцелярию.

— И что же такого произошло? — Старший лейтенант оторвался от ватмана с расчерченным графиком занятий.

— Помнишь, я тебе рассказывал про козла, который «дурью» возле школы торговал?

— Помню, конечно.

— Главное, гад, ничего не боялся. В открытую торговал. Правда, его прикрывали два отмороженных бугая, ну и в ментовке, я так думаю, их тоже «крышевали», за просто так не стали бы наглеть. — Раскола перевел дух и снова заговорил: — Я уже подумывал, как бы самому им сподручнее навешать. А тут Силков, начальник ГСМ, попросил выйти за него в наряд по автопарку, пришлось уважить хорошего человека. Утром возвращаюсь, жена говорит, в школе настоящее вселенское столпотворение. Менты, прокурорские, из горадминистрации какие-то депутаты наехали. Чего шум-то поднялся? Оказывается, ночью эти бандюки чего-то не поделили. Короче говоря, сначала двое одного порешили, а потом друг дружку. Один другому полчерепа кастетом снес, а тот успел «перо» корешу в сердце засадить. Как говорится, «четыре с боку, ваших нет». В общем, устроили там родители целый митинг насчет беспредела и милицейского попустительства, к ним присоединились из мэрии, депутаты или как их там. Начальнику районного отделения ничего не оставалось, как заявить об установлении возле школы стационарного круглосуточного поста милиции. Короче говоря, Денис, бог есть на свете, услышал молитвы обиженных. И теперь мы скажем наркоте «но пасаран». Они не пройдут. — Довольный, как слон, прапорщик вскинул вверх кулак в приветствии испанских республиканцев. Вскоре он ушел, оставив старшего лейтенанта в раздумьях.

Впрочем, мысли разведчика сразу же приобрели определенную направленность. Он вспомнил цитату из какого-то романа, где белый офицер рассуждает об убийстве на войне и в мирной жизни. В одном случае убийца — герой, проливающий кровь за Отечество, в другом — преступник, достойный пенькового галстука.

«В то время было легко рассуждать. Там все было честно, вот это хорошо, а это — плохо, — пытался спорить с литературной истиной Давыдов. — А как сейчас: эти трое подонков готовы были убить любого, кто помешает им торговать смертоносным дурманом. Отравой, убивающей не солдат и даже не просто взрослых людей. А уничтожающий подростков-школьников, это же настоящий геноцид против будущего страны. Чем эти, свои бандиты, были лучше моджахедов, с которыми пришлось мне воевать? Там ведь тоже эмиры вовсю торгуют „дурью“, чтобы наполнить свои личные счета, а заодно заработать на оружие и экипировку боевикам».

После подобных размышлений старшего лейтенанта Давыдова больше не мучили приступы угрызения совести, теперь он вспомнил недавний разговор с полковником Бережным и понял, насколько бывший палач оказался прав, что поспешили с мораторием на смертную казнь. Преступник потерял страх перед законом государства, и оставалось лишь надеяться на закон справедливости. И еще понимал разведчик, что убитые им наркодилеры всего лишь мелочовка, единственный листок, сорванный в лесу наркобизнеса. Поняв это, Денис неожиданно для себя ощутил жгучее желание добраться до корней этого леса, чтобы выкорчевать его до последнего пня, чтоб и ядовитого пепла не осталось…

— Ну что, товарищ старший лейтенант, ваша рота отстрелялась? — вернул Дениса в действительность голос инструктора стрелковой подготовки. — Отстрелялись на тройку, твердую тройку. Это нормально для начала учебного процесса. К концу доведем до «отлично», по крайней мере, постараемся.

Все еще находясь в паутине собственных мыслей, Денис только утвердительно кивнул. Инструктор по-своему понял этот жест головой и с усмешкой поинтересовался:

— Сами не желаете показать класс стрельбы? Так сказать, личным примером.

— Отчего же нет? — усмехнулся старший лейтенант и, спускаясь со смотровой вышки, добавил: — Можно и личным примером.

Приблизившись к «замку» второго взвода, старшему сержанту Антону Малугину по прозвищу Маугли, взял у него автомат и направился к стрелковой позиции, спросив на ходу:

— Как автомат, пристрелян?

Выйдя на огневую позицию, Давыдов вставил снаряженный магазин, передернул затвор, досылая патрон в патронник, затем вскинул автомат и плотно прижал приклад к плечу. Ложиться старший лейтенант не стал, хотя с руки стрелять значительно труднее, чем с упора. Ну что же, если стрельба показательная, то показательная на все сто…

Едва появилась первая мишень, как автомат в руках разведчика дважды дернулся. Мишень тут же завалилась, участь следующей была не лучше. Денис действовал чисто рефлекторно, как будто находился не на учебном стрельбище, а в бою. И против него выступали не деревянные мишени, а кровожадные моджахеды. Стрелял морпех короткими расчетливыми очередями по два патрона. Как только завалилась последняя, пятнадцатая мишень, а над набалдашником ПББС поднялась струйка сизого дыма, инструктор по стрельбе восторженно воскликнул:

— Чистая пятерка! — Усилив голос микрофоном, обратился к морпехам: — Учитесь, салаги, как должны стрелять настоящие морские пехотинцы.

Отправив роту на обед и передав дальнейшее командование Маугли, Давыдов сослался на усталость после наряда и отправился в общежитие отсыпаться.

На самом деле Денис не собирался ни спать, ни бесцельно валяться на кровати. Сегодня он наконец сделал для себя выбор. Оказавшись в общежитии, старший лейтенант принял контрастный душ, потом переоделся в гражданку и вышел в город.

Изучать историческую застройку Новоморска он не стал, за месяц проживания в этом городе достаточно ознакомился с местными достопримечательностями. Ровным шагом он прямиком направился в городское управление внутренних дел.

Новоморское УВД размещалось в дорогом особняке времен Николая Первого, во время правления которого для города наступил самый расцвет.

Прежде чем войти внутрь, разведчик с неподдельным интересом рассматривал трехэтажный особняк с мраморными колоннами и позолоченными амурами, вооруженными луками.

— Мне нужно к полковнику Бережному, — оказавшись внутри, обратился старший лейтенант к широколицему майору с повязкой «дежурный», сидящему за стеклянной перегородкой.

— Вас вызывали? — глядя на незнакомца безразличным взглядом, спросил майор.

— Меня ждут, — последовал уверенный ответ.

— Фамилия, имя, — принявшись заполнять пропуск, спросил дежурный.

— Денис Давыдов.

— Это что, шутка? — Багровея лицом, майор приподнялся со стула. Видимо, он считал себя интеллектуалом и не позволял над собой смеяться.

— Я похож на шутника?

Ответ, а главное, тон, которым он был произнесен, заставили майора вернуть свое седалище обратно на стул. Дежурный схватил трубку телефона внутренней связи, вызывая заместителя начальника УВД. Через минуту ожидания он протянул Денису листок пропуска и бесстрастным тоном произнес:

— Вам в девяносто второй кабинет, третий этаж…

Юрий Сергеевич Бережной, как всегда, выглядел на сто баллов — элегантный костюм, гладко выбрит, аккуратно подстрижен. Давыдова он встретил на входе в кабинет, крепко пожал руку, усадил на диван в углу просторного помещения. Через минуту секретарша вкатила сервировочный столик с кофе, неслышно пересекла кабинет и, оставив столик перед гостем, молча удалилась. Сам же полковник сел напротив гостя на обычный стул и, дождавшись ее ухода, спросил:

— Ну и каким ветром тебя, разведчик, к нам занесло?

— Я долго думал над вашим предложением, — начал Денис издалека. Растягивая время, он засыпал сахар в чашку, долго размешивал, потом добавил сливки. Наконец поднес чашку к губам, сделал небольшой глоток и, не ощутив вкуса напитка, скривился и закончил на одном дыхании: — Если оно все еще в силе, я согласен.

Бережной понимающе улыбнулся, кофе он пил черный и без сахара. Пригубив ароматный напиток, зажмурился от удовольствия и спросил:

— На мое предложение ты согласился после ликвидации трех уголовников?

— За мной следили? — кровь отлила от лица старлея.

— Нет, — полковник отрицательно качнул головой, снова прикладываясь к чашке. — Зачем, я ведь опытный сыскарь. Сопоставив имеющиеся факты, географию места преступления, технику исполнения и, главное, моральный дух исполнителя, понял, что, кроме тебя, провести эту ликвидацию никто не мог. Молодец, чисто исполнил. Опера, работающие на тамошней «земле», и следаки из районной прокуратуры, пришли к общему знаменателю — внутренняя разборка. И виновных в живом виде нет. «Дело» закрыли и списали в архив.

Дениса внутренне покоробило от того, с каким цинизмом выражался Бережной. Но тут же сообразил, что полковник в этой отрасли куда больший профессионал, чем офицер морской пехоты, и отдавал себе отчет о ценности жизни трех индивидуумов, давно переставших жить по человеческим законам.

— А я понял, что черпанул по дну, а хотелось бы добраться до самого верха, — в тон Бережному произнес старший лейтенант. — Только, прежде чем мы начнем наш крестовый поход против преступности, хочу предупредить: я не Брюс Ли и много голыми руками не навоюю, нужно оружие. Мне его взять негде.

— Оружие не проблема, — успокоил его Юрий Сергеевич, проворачивая по столу пустую чашку.

— В таком случае я готов, можем начинать, — полным решимости голосом произнес Давыдов.

— А вы, старший лейтенант, наверняка потомок поэта и партизана. Прям по-гусарски — раз дал «добро», то «шашки наголо», и пошла плясать губерния. Нет, дорогой человек войны, нам предстоит работать тоньше и осмотрительней.

— Что для этого нужно?

— Для начала давай завтра в восемь вечера встретимся на уже знакомой тебе квартире. Адрес, надеюсь, не забыл? Вот там мы и обговорим все вопросы, обозначим цели и обсудим средства. А потом уже можно будет и действовать…

Вернувшись в общежитие, Денис неожиданно обнаружил там обоих взводных, которые поспешно переодевались в гражданку и наводили цивильный лоск.

— Это куда вы лыжи навострили, братцы-кролики? — наблюдая за суетой лейтенантов, поинтересовался Денис.

— На вечеринку в «Зевс-Громовержец», — скороговоркой пояснил Валентин Храмков, обильно опрыскивая себя туалетной водой «Каталист».

— Да ну? — Недоверчивая улыбка заиграла на губах разведчика. — А как же насчет зарплаты, мол, давно получили, денег мало, совсем мало осталось, — беззлобно напомнил лейтенантам.

— Это было давно. А теперь совсем другая обстановка — в «Зевсе» сегодня вечеринка «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“». Для офицеров Военно-морского флота вход бесплатный и приличная скидка на выпивку. Грех не воспользоваться, если госпожа Фортуна протягивает счастливый билет, — добавил второй лейтенант.

«Действительно, редкое везение, — подумал Денис. — Мало кто из толстосумов в наше время вспоминает о защитниках Отечества».

— А ты чего расселся? — накинулись на старшего лейтенанта оба взводных. — Идем с нами, сегодня флотские офицеры в почете.

Ну как тут откажешься…

Ночной клуб «Зевс-Громовержец» поразил Дениса Давыдова богатством отделки и роскошной публикой. В помещении, отделанном под древнегреческий амфитеатр, просто яблоку негде было упасть от такого количества ярко разодетых, длинноногих и грудастых девиц, мужчины среди них были, как зайцы в камышах.

Похожий на двустворчатый шкаф с антресолью секьюрити, мельком взглянув на офицерские удостоверения, широко улыбнулся и протянул три больших значка в виде развевающегося Андреевского флага.

— Это еще что? — удивился один из лейтенантов.

— Опознавательный знак, — еще шире улыбнулся шкаф, — чтобы выпивку давали со скидкой.

— А-а, тогда другое дело.

Нацепив значки, офицеры влились в море общего веселья. Зал «Зевса» был выполнен в виде гигантской полусферы, где добрую половину занимала танцплощадка, под которой, как птенец в гнезде, восседал диджей со своей аппаратурой. А с противоположной стороны в огромном стеклянном аквариуме, подвешенном к потолку цепями, извивались в зажигательном ритме две танцовщицы в полупрозрачных купальниках. Именно они и заводили толпу внизу. Для желающих промочить горло были установлены четыре барные стойки с разных сторон клуба.

Офицеры заняли свободный столик и, недолго думая, заказали пол-литра «Флагмана» (самой дешевой водки в заведении), большой пакет чипсов и литровый пакет томатного сока.

— Ну, господа офицеры. — Разлив водку по рюмкам и стараясь перекричать грохот музыки, один из взводных объявил: — За Российский военно-морской флот и его моряков.

Дружно сдвинув рюмки, выпили, потом еще налили и снова выпили. Постепенно алкоголь, всасываясь в кровь, липкой паутиной обволакивал сознание. После суточного дежурства, практически крошки во рту не имея, Давыдов быстро охмелел. Дальше происходящее воспринималось сменяющимися слайдами в проекторе.

Вот пили водку… Вот какие-то девицы подсели за их столик…

— Меня зовут Полина, — грудным голосом произнесло юное существо с короткой стрижкой, уткнувшись Денису в плечо упругой грудью и горячо дыша ему в щеку…

В следующий момент он очнулся, уже слившись в страстном поцелуе с практически незнакомой девушкой. Ее горячий скользкий язык, как налим, ворвался в его рот, извиваясь и щекоча нёбо…

— У моей подруги свободная квартира. Едем? — снова прижавшись к Давыдову, на ухо прошептала Полина; ее левая рука осваивалась внизу живота офицера.

«Так, завтра выходной день», — с большим усилием сфокусировав свое внимание, соображал разведчик и только потом смог решительно тряхнуть головой:

— Едем.

Глава 13 Личный счет подполковника Забелина

Полный диск луны был похож на гигантский желток, кем-то брошенный на черное бархатное покрывало ночи.

Начальник хозяйственной части Новоморского УВД подполковник Забелин спал в холодном поту, ему снова снился тот самый страшный сон…

Эмвэдэшный патологоанатом выглядел точь-в-точь, как гестаповский палач из фильмов про войну. Длинный медицинский халат светло-бирюзового цвета, такая же шапочка, продолговатое лицо с допотопными очками на длинном с горбинкой носу. Врач походил на мясника и сборщика мозаики одновременно. В залитом холодным светом дневных ламп не менее холодном помещении морга он брал из большого полиэтиленового мешка обескровленные куски человеческой плоти и на длинном мраморном столе складывал. Впрочем, столов было два, и складывал трупный доктор двух человек.

Николай Николаевич стоял в стороне и немигающим взглядом следил за неторопливой работой патологоанатома. В это мгновение подполковнику казалось, что все это — облицованный белым кафелем, залитый ярким светом холодный зал морга, щекочущий ноздри приторный запах формалина и куски извлекаемой человечины — не могло быть явью. Это был настоящий бред, приступ помешательства. — Готово, — будничным тоном сообщил трупный доктор.

На деревянных ногах подполковник Забелин подошел к операционному столу. На белом мраморе лежали его жена и дочь. Меловые лица, меловые тела, только выделялись багрово-черные шрамы расчлененки, как будто кто-то наложил на них крупную неровную сетку.

Подполковник не мог оторвать взгляда от лица жены, врач сложил ее череп из нескольких частей, и некогда красивое лицо с правильными классическими чертами теперь выглядело ужасной, гротескной пародией на человеческий лик.

— Причину смерти можно определить сразу, — привычно вытирая руки о полы халата, произнес доктор. — Асфиксия, проще говоря, удушение. И еще, расчлененку производил профессионал, скорее всего, рыночный рубщик мяса. Пилой на манер хирурга не пользовался, только топором. Причем — ювелирно.

Палец патологоанатома коснулся шрама на лице женщины, и тут ее глаза широко распахнулись…

Забелин вскочил с постели, его горло сдавил спазм, а тело покрылось липким холодным потом. Несколько секунд Николай Николаевич обеими руками сжимал виски, потом долго массировал круговыми движениями, большими пальцами. Рывком поднявшись с постели, сунул ноги в стоптанные тапочки и шаркающей походкой направился в ванную. Открыв кран холодной воды, сунул голову под тугую струю. После холодного душа Забелин прошел на кухню, рванул дверцу холодильника и вытащил оттуда целехонькую бутылку «Золотого кольца».

Поставив бутылку на стол, тяжело опустился на табуретку и, оперев голову на ладонь, задумчиво уставился в никуда.

Сколько прошло времени с тех трагических дней? Четыре года, а для него все это произошло будто вчера…

Старший уполномоченный МУРа подполковник Забелин в своей конторе слыл не только опытным сыщиком, но и не знавшим компромисса принципиалом. В узком кругу таких же профессионалов его называли Фокстерьером, охотничьим псом, который из любой норы доставал хоть лису, хоть барсука и, придушив, тащил к ногам хозяина.

Начальство высоко ценило матерого сыщика, но однажды группа Забелина расследовала убийство иностранного туриста в номере гостиницы «Россия». Начали распутывать это дело и совсем неожиданно вышли на канал контрабанды драгоценных камней. Накрыли несколько курьеров, взяли с поличным парочку «черных ювелиров». Дело начало раскручиваться, как снежный ком, обрастая деталями и новыми фигурантами. Вскоре появилось на горизонте и главное действующее лицо — бывший депутат Моссовета Владимир Артурович Худяков, теперь же крупный бизнесмен, занимающийся торговлей от продуктов питания до металлопроката. Но на самом деле его деятельность являлась лишь ширмой, прикрывающей подпольную добычу драгоценных камней и их контрабанду.

Когда же оперативники по-настоящему взялись за Худякова, тут же и начали вставляться палки в колеса расследования. Сперва по депутатскому запросу прокуратура вцепилась в холку МУРа, потом пошли угрозы и тому подобная лабуда. Сыскари же продолжали расследование. Казалось, еще чуть-чуть, и господин Худяков сменит дорогой костюм на арестантский клифт.

До ареста всей организации «черных ювелиров» оставались считаные дни, как вдруг произошло то, что совершенно выбило из колеи руководителя расследования.

Сперва в кабинете подполковника Забелина раздался телефонный звонок. Он снял трубку и услышал хриплый незнакомый голос:

— Тебя предупреждали — не послушал. Теперь пеняй на себя.

Кто звонил и откуда — установить не удалось, а вечером Николай Николаевич узнал, что похитили его жену и дочку.

Нашли их только через две недели на обочине дороги под Ногинском. После того как Забелин побывал в морге, он будто взбесился. Забыв об оперативно-следственных методах работы, отдал приказ на арест всей группы «ювелиров». Арестованных он лично тут же подвергал мощному прессингу, многие почти сразу же кололись, давая показания и подписывая «явку с повинной». Но это продлилось лишь сутки, потом появились маститые адвокаты, которые молниеносно «перекрестили» своих клиентов, и те отказались от своих показаний и явок с повинной.

Дальше больше — нескончаемые прокурорские проверки, служебное расследование, арест, психиатрическая экспертиза и реабилитация в подмосковном санатории. Тем временем «дела» по контрабанде драгоценностей и убийству жены и дочери Забелина были благополучно спущены на тормозах.

Самому подполковнику грозило увольнение вчистую. Но помогли друзья по службе. Николай Николаевич перевелся в Новоморск к своему академическому товарищу Бережному. Об оперативной работе не могло быть и речи, пришлось возглавить хозяйственную часть Управления внутренних дел.

Несмотря на лечение у лучших психоаналитиков столицы, один и тот же сон упорно преследовал Забелина, только водка и помогала.

Спасала она и в минуты бессилия, когда подполковник видел на экране холеную физиономию Владимира Худякова, который превратился в лощеного банкира, богача, олигарха.

— Я бы их давил, как клопов, — сидя как-то с Бережным за бутылкой водки по поводу очередного Дня милиции, в сердцах произнес Забелин. — Время нынче такое — капитализм: не украдешь — не разбогатеешь. Но если ты пролил ради богатства кровь, то и сам кровью заплатить должен.

— А я бы тебе помог, — одним глотком осушив рюмку, тихо сказал Бережной. — Только вот одна загвоздка у нас, Коля. Мы, старые и обрюзгшие опера, можем вычислить, проследить, кого нужно расколоть, в конце концов, разработать план операции любой сложности с подходами, уходами и подстраховкой. Но вот сами провести операцию не в состоянии. А если попытаемся, то завалимся, как последние фраера. Честное имя — последнее, что нам осталось.

— Оттож, — почему-то на украинском ответил Забелин, тем самым соглашаясь с доводами старинного товарища.

Больше года они не возвращались к этому разговору. Да, впрочем, и виделись-то редко. Ночные кошмары по-прежнему доставали Забелина, и он боролся с ними в компании «зеленого змия», все чаще задумываясь о выходе на пенсию. На свою дальнейшую судьбу подполковник практически махнул рукой.

Когда из Москвы пришло приглашение на встречу выпускников Академии МВД, Бережной не раздумывая поехал, а Николай Николаевич, сослался на плохое здоровье и остался в Новоморске, продолжая заглядывать в бутылку. Во время таких ночных посиделок он неоднократно писал рапорта на увольнение, потом рвал неровным почерком исписанную бумагу и забывался в тяжком похмелье, иногда опустив голову на крышку стола.

Все кардинальным образом изменилось сегодняшним днем, когда в кабинете начальника хозяйственной части УВД раздался звонок.

— Николай, помнишь наш разговор на День милиции? — Как всегда, Бережной выражался коротко и доступно.

— Конечно, помню, — поспешно ответил подполковник.

— Все вырисовалось в «елочку», детали завтра вечером лично у меня.

— Обязательно буду.

Жизнь неожиданно приобрела абсолютно другой смысл, как будто разбилось серое засиженное мухами стекло и в окно наконец ворвался свежий порыв ветра.

Николаю Николаевичу надоело созерцать бутылку. Схватив за тонкое горлышко, одним движением свернул пробку и, поднеся к лицу, вдохнул запах алкоголя. Сейчас же в нос шибануло резким запахом спирта и сивушных масел. Криво усмехнувшись, подполковник поднялся из-за стола, подошел к раковине и без сожаления вылил водку. Теперь его жизнь приобрела смысл…

Глава 14 Короли и «капуста»

Выйдя из архива Новоморского МВД с тонкой картонной папкой, капитан ФСБ Шуликин прошел через КПП и сел в рядом стоящую светло-кофейную «Ниву».

Захлопнув дверцу, Николай положил папку на сиденье и, в нетерпении рванув узелок, стал просматривать листы с ксерокопиями заключений судмедэкспертизы.

…Смерть наступила в результате удара тупым металлическим предметом (кастет). Трехсантиметровый осколок лицевой кости вошел в мозг…

…Смерть наступила в результате проникновения в грудную область стального клинка (17 см) и прокола левого поджелудочка сердечного мешка…

…Смерть наступила в результате разрыва позвоночного столба при ударе тупым тяжелым предметом…

Еще одна копия зафиксировала заключение следователя: «В связи с тем, что, кроме следов убитых, других следов не обнаружено, следует сделать заключение…»

— Ну, ну, — рассматривая фотографии с места преступления, скептически усмехнулся капитан. — Следов нет, а значит, с глаз долой, из сердца вон.

Больше ничего существенного в бумагах обнаружить не удалось. Сложив листы в папку, Шуликин небрежно бросил документы на заднее сиденье. Немного поразмыслив, достал мобильный телефон и набрал комбинацию цифр.

— Слушаю, — из динамика донесся голос Сотника.

— Привет, это Шульц, — произнес чекист. — Я тут вплотную занимаюсь нашим делом, но ничего интересного пока не обнаружил. Зато нашел одну закономерность — Кота, перед тем как чечены захватили Центральный рынок, тоже ведь забили. Может, ты и прав. Не из одной ли жопы все эти ноги растут?

Трубка помолчала, в динамике лишь раздавались щелчки электрических разрядов. Через минуту прозвучал напряженный голос авторитета:

— Ты занимайся тем, что тебе поручили, все остальное — забота других. Ясно?

— Понял, — последовал короткий ответ Шульца, который тут же отключился…

Небрежно бросив свой мобильный телефон на стол, Сотник взглянул на братьев Ереминых. Оба среднего роста, смуглолицые крепыши с простыми крестьянскими лицами. В другие, дореволюционные, времена они вряд ли бы смогли подняться выше дворницкой. А так, в недавнем прошлом оба офицеры внутренних дел, теперь «крышеватели» крупнейшего банка и самых солидных фирм города. И все же при всей видимой всесильности братья Еремины не смогли бы долгое время повелевать своей империей без союза с другими группировками. Стабильность выше прибыли, братья это понимали не хуже банкиров или коммерсантов, поэтому мгновенно среагировали на смерть Кота и захват его делянки пришлыми.

— Это нарушение паритета, — отхлебнув из запотевшего бокала ярко-желтый сок манго, произнес Ерема-старший.

— Ба-а, — не удержался от усмешки Игорь Сотников, — ты, Филипп, сейчас выразился ну прям как дипломат из МИДа. Общение с «бобрами» пошло тебе на пользу.

Верхняя губа младшего Еремы хищно задралась вверх, обнажив не только редкие зубы, но и розовые десны.

— Сотник, ты решил поприкалываться, или будем по делу базарить?

Сотник искоса глянул на Николая, потом перевел взгляд на старшего брата. Еремы вместе обладали куда большей силой, чем любая из группировок, и самостоятельно могли бы разобраться с любым обидчиком. Но крестьянская закваска на уровне ДНК за многие столетия выживания научила — не стоит силу разменивать по мелочам. Поэтому с неожиданно появившимся игроком хотели разобраться совместными силами, так дешевле.

В это самое время Сотник, посвященный в подоплеку передела местного криминального мира, сейчас думал о другом. Гибель Клопа и его отбойщиков, а заодно упоминание Шульца о недавно открытом Центре морской пехоты, навели уголовного авторитета на гениальную мысль. Бывшие менты, нажившие мозоли на жопе от сидения в кабинетах, лысины от глупых мыслей и глобусообразные животы из-за чрезмерного потребления пива с похмелья, при всей своей оперативной хватке и юридической изворотливости были пустым местом против появившихся в городе флотских спецназовцев — головорезов, для которых война была ремеслом. Это все равно что домашние шавки против голодного уссурийского тигра.

В том, что морпехи «голодные», Сотник нисколько не сомневался, иначе не жили бы, как цыгане табором, все в одной общаге. Изощренный мозг авторитета работал в нужном направлении в форсированном режиме. Соблазнить финансовыми благами семейных офицеров вряд ли удалось бы — у них были жены, дети и понятие о чести и верности присяге. Другое дело молодежь, выдрессированные тигрята, у которых ветер в голове. Таких если не купить сразу, то можно легко заманить в медовую ловушку.

Он специально в своем клубе «Зевс-Громовержец» устроил для офицеров морской пехоты бесплатный вход и дешевую выпивку. Больше того, на вербовку морских пехотницев бросил лучших проституток города, которым были даны четкие инструкции — влюбить в себя (показать изголодавшимся «солдатам удачи» сексуальный рай) и, соответственно, втянуть в долговую яму. После чего можно будет переходить с ними к мужскому разговору. А чтобы девочки не ошиблись при выборе клиентов, офицерам раздали значки с изображением Андреевского стяга.

Имея такую гвардию, Сотник сможет легко подмять под себя теневой мир Новоморска. Вот только была одна неприятная закавыка — создание ударной и надежной силы требовало значительного времени, а до тех пор необходимо было балансировать среди враждебных сил…

— Ну, так что скажешь, Сотник? — Старший Ерема допил свой сок и исподлобья смотрел на Игоря, сложив руки на округлом животе. Двойной подбородок, отвислые щеки с сеткой красных прожилок и заплывшие жиром бегающие глазки. Филипп Еремин походил на карикатурного католического монаха, только добряком он не был, скорее наоборот. Многие из тех, кто переходил Ереме-старшему дорогу, исчезали бесследно…

— А что тут сказать? — пожал плечами Игорь. — Не успели Кота зажмурить, как менты тут же подобрали его команду. При этом сами завалили Слона, Рыжего с Крайним закрыли в СИЗО, рядовую «пехоту» просто рассеяли, как шведов под Полтавой. И одновременно делянку Кота плотно обложили черные.

Очень смахивает на одну общую операцию, ну, вам-то лучше знать методы своих коллег.

— Ты базар свой фильтруй, — встрял в разговор Николай Еремин. Напоминание о милицейском прошлом его бесило, как красная тряпка быка на корриде.

— Что я и делаю постоянно, — невозмутимо ответил Сотник, но при этом глаза его блеснули недобрым огоньком.

Старший Ерема с деланым безразличием оставил реплику брата без внимания и обратился к Игорю:

— Что скажешь по делу?

— А что тут говорить? Нужно пробить, чего это вдруг менты взъелись на Кота, а заодно забить стрелку чеченам. Выяснить, чего они хотят, и решить, как будем жить дальше.

— Ну, мы, в общем-то, тоже так решили, — с сознанием собственной значимости ответил Филипп, младший брат также утвердительно кивнул головой. — Весь вопрос, ты с нами в упряжке, Сотник?

— А куда я денусь? — хохотнул авторитет. — Это же не только у Кота проблемы. У меня тоже, хотя и не такие трагические. Слышали небось, что замочили моего торговца «дурью», да еще с охраной. Любопытно узнать, кто на мою часть пирога рот разинул. Очень интересно узнать, а потом покарать.

— Значит, по рукам?

— Естественно, по рукам.

Авторитеты расстались, внешне довольные друг другом, но каждый при этом держал свой камень за пазухой.

Сидя в салоне «шестисотого» «Мерседеса» под охраной пары внедорожников, младший Ерема посмотрел на брата.

— Кажется, этот спортсмен что-то мутит? Не сам ли он лег под черных, хитрован?

— То, что хитрован, это точно, — самодовольно оскалился Филипп. Он вытащил из внутреннего кармана небольшую флягу из нержавейки и пару раз к ней приложился. По салону поплыл аромат дорогого коньяка. После отсидки нервы у старшего брата были ни к черту, только алкоголь и выручал. — Но он не фраер ушастый, волчара с гонором, и не позволит, чтобы кто-то сел ему на голову. Нет, под черных он не ляжет, а вот свою игру вполне может разыграть. С ним ухи нужно держать настороже.

— Ладно, присмотрим за этим хитомудрым, — без особого энтузиазма сказал Николай. Не любил он Игоря Сотникова со всей классовой злостью, как могут не любить жебраки-пролетарии природного аристократа. — Сперва разберемся с абреками, а потом и ему собьем деревянный макинтош…

Глава 15 Тайный союз офицеров

У Полины была нежная шелковистая кожа, небольшая упругая грудь с пирамидальными светло-шоколадными сосками и плоский живот с ямочкой пупка, проткнутого серебряным колечком.

Несмотря на юный возраст, девушка оказалась довольно опытной в любовных упражнениях. До встречи с Полиной Денис, конечно же, не был девственником, но официантки из столовой военного училища или студентка на встрече Нового года в подметки ей не годились.

Давыдов проснулся от головной боли и нестерпимой жажды, мысленно отметив: «Типичный похмельный синдром».

Прежде чем предпринять какие-то действия, старший лейтенант решил восстановить в памяти конец вчерашнего дня, после того, как с юными летехами отправился в ночной клуб. Если момент прохождения через двустворчатого секьюрити он помнил более-менее отчетливо, то все остальное было рваными отрывками.

…Рюмка из тонкого стекла на алой скатерти, в которую с бульканьем наливается водка из запотевшей бутылки… Упругая грудь девушки упирается в его плечо, горячее дыхание шепота щекочет ухо. Слов Денис не слышит, но все равно приятно…

…Тесный салон такси. Объятия и страстные поцелуи, тесная резинка девичьих трусиков… Все, дальше сплошной провал, кромешная темнота.

Открыв глаза, Давыдов, чтобы не потревожить мирно посапывающую девушку, не двигаясь, окинул внимательным взглядом комнату, в которую его забросила судьба.

Судя по всему, это было однокомнатное жилище, выполненное в виде студии, объединившей комнату, кухню и прихожую, что значительно преобразило типичную «хрущобу» с низкими потолками. Отличный евроремонт, дорогая кожаная мебель, картины в тонких никелированных подрамниках. Стены оклеены плотными обоями с древнегреческим орнаментом, под потолком примостилась похожая на паука разлапистая лампа на двенадцать лампочек.

Квартира была явно жилая, но немного странная, напоминающая гостиничный номер. От нехорошего предчувствия заныло под ложечкой. «Неужели гражданин мент решил мне засандалить еще одну проверочку?» — с досадой подумал морпех, первым делом прикинув, что это странное знакомство с ним приключилось после посещения полковника Бережного.

— А-а, ты уже проснулся? — зевнув, вяло поинтересовалась Полина. Ее тонкая, с длинными, ярко окрашенными ногтями рука змеей скользнула по мускулистой груди Дениса.

— Только что, — не раздумывая, ответил морской пехотинец. Что-то его насторожило — то ли квартира Полины, похожая на гостиничный номер, то ли фальшивая улыбка новой подруги. В мозгу всплыла старая заповедь фронтовиков: «Паранойя — вечная подруга разведчика».

— Ну что, займемся любовью? — игриво промурлыкала в ухо Давыдова девушка; ее рука проворно поползла в низ живота.

— Вообще-то, я не против перекусить, — улыбнулся Денис, перехватив руку. — У нас, у флотских, принято говорить: «Море любит сильных, а сильные любят поесть».

— И что бы ты съел, милый? — В этот раз фальшь была явной.

— Что-нибудь легкое — ну, например, яичницу, поджаренные тосты и крепкий чай с лимоном. Такой ассортимент возможен?

— Вполне может быть, — натянуто улыбнулась Полина, выскочила из постели и прошлепала босыми ногами по полу.

Лежа в постели, старший лейтенант видел, как Полина не особо уверенно заглянула в холодильник и несколько секунд изучала содержимое, потом развернулась на пятках и почти радостно сообщила:

— Есть ветчина, масло, хлеб.

— Отлично, сделай бутерброды и чай. — Офицер подмигнул девушке, про себя подумав: «Неужели все-таки очередная заморочка полковника?» Впрочем, здравый смысл подсказывал разведчику, что слишком уж все выглядит притянутым за уши. Уходя из УВД, он и сам не знал, что через два часа окажется в ночном клубе «Зевс-Громовержец», это совершенно невозможно было просчитать. И все-таки вчерашнее приключение выглядело явной подставой (прям передрано с лекции о «бдительности» в Особом отделе).

«Неужели шпионка? — глядя на аппетитные формы обнаженной нимфы, с долей иронии подумал Давыдов. На ум почему-то лезли кадры из фильмов про Джеймса Бонда и Штирлица. Но и эта версия не выдерживала критики. — Херня какая-то получается — кому я нужен, обычный командир учебной роты. Никакого даже самого затрапезного секрета не знаю и знать не мог. По службе не положено…»

— У меня все готово, — сообщила Полина, когда электрический чайник закипел и призывно выпустил тонкую струйку пара.

— Иду. — Денис легко вскочил с постели. Приблизившись к девушке, которая в непринужденной позе замерла возле накрытого стола, он ощутил нестерпимое желание.

— О-о. — Глаза девушки расширились в наигранном испуге, розовый язычок облизнул припухлые губы. — Думаю, завтрак придется отложить на потом.

С этими словами Полина опустилась перед Денисом на колени, обхватив его бедра руками…

Некоторое время Денис стоял, зажмурив глаза, и тихо урчал, как голодный кот, вцепившийся в кусок мяса. Голова девушки двигалась все энергичнее и энергичнее. Морской пехотинец открыл глаза и подхватил Полину на руки, усадив на кухонный стол, сбросил на пол какие-то безделушки. Девушка выгнулась и забросила ноги офицеру на плечи, сцепив ступни за его шеей…

Насытившись друг другом, любовники приняли вместе душ, где Полина все-таки умудрилась закончить свою игру губами. Вернувшись на кухню, молодые люди набросились на бутерброды, запивая горячим и крепким чаем.

— А сегодня в клуб пойдем? — с набитым ртом спросила Полина, восторженно сверкая глазами.

— К сожалению, мне после обеда заступать в наряд, — соврал Давыдов, сексуальные восторги отошли на задний план, и теперь он был готов поиграть в интеллектуальную игру «Кто шпион?».

— Судя по значку, — Полина кивком головы указала на пиджак, висевший в прихожей, к лацкану которого был приколот Андреевский флаг, — ты моряк.

— Офицер морской пехоты.

— Тогда ты, наверное, кровожадный диверсант. — В притворном испуге Полина вновь расширила глаза, пытаясь ткнуть указательным пальцем в живот Дениса. После некоторых попыток палец уткнулся в накачанную мышцу.

Денис даже бровью не повел, только отрицательно мотнул головой:

— Да нет, какой там диверсант. Командир учебной роты, в которой готовят младших сержантов. Сплошная рутина, и никакой романтики.

— Что, даже в «горячих точках» не был?

— Откуда? — отмахнулся офицер. — Я даже сюда попал по ротации офицерского состава.

— А те два парня, что сидели с тобой за столиком, тоже ротные? — В голосе Полины отчетливо проскакивали нотки разочарования.

— Молоды еще сторожа, чтобы в ротных ходить, — усмехнулся Давыдов. — Взводные они в роте охраны, и служба соответственная — через день на ремень.

Разведчик, машинально пережевывая бутерброд, отметил, как его подруга скисла в прямом смысле, внешне напоминая человека, обознавшегося в толпе.

Дальше все прошло скомканно и скучно. Через час Денис на прощание поцеловал Полину, но она увернулась и вместо губ подставила щеку, на прощание бросив безразлично:

— До встречи.

— Пока, — в тон ответил морпех и подмигнул девушке раньше, чем она захлопнула за ним дверь.

Вернувшись в свою комнату в общежитии, старший лейтенант обнаружил, что его юные соседи до сих пор не вернулись из автономного загула. Впрочем, их отсутствие не особо огорчило Дениса. Раздевшись, он рухнул на свою кровать и, прикрыв слипающиеся глаза, тут же заснул, давая подуставшему организму полноценный отдых…

Проснулся он через два часа полностью отдохнувшим, напрочь выбросив из головы мимолетную связь с симпатичной шалавой.

Умывшись под краном, Денис оделся, пригладил руками влажные волосы и вышел из комнаты, закрыв дверь на замок.

На улице уже стемнело, и вдоль дороги вспыхнула цепочка огней уличных фонарей. Старший лейтенант вышел на параллельную улицу и остановился на троллейбусной остановке. В ожидании транспорта Денис некоторое время с видимым безразличием осматривал собравшихся здесь людей. Война, в которую он оказался втянут по воле рока, и все последующее многому научили офицера разведки. Главным из полученных уроков он считал памятку в виде шрама на виске. Во Время одного из рейдов его группа вышла в расположение «соседей», батальона внутренних войск оперативного назначения.

Все были рады и счастливы. Разведчики провели в горной зеленке почти неделю, дважды натыкаясь на подлые растяжки сепаратистов, затем обнаружили караван, уходящий в сторону границы. Координаты и возможное направление были переданы в штаб. Вскоре по каравану в полную силу отработало звено «крокодилов». Вертолетчики похвалили морпехов за отличную наводку.

Вот почему, выйдя к вовчикам, разведчики радовались и веселились. За этот рейд они никого не потеряли, даже раненых не было. Выстрел чеченского снайпера прозвучал как гром среди ясного неба. Стрелок, засевший в тылу батальонного расположения, стрелял с чердака одного из брошенных полусгоревших домов. Он оказался опытным бойцом и сразу же определил главного в разведгруппе.

Бронебойная пуля врезалась в каску и легко, как картон, пробила ее стальное покрытие и вскользь черкнула Дениса по виску. В тот раз его не убили, но контузию старший лейтенант заработал. Уже потом, лежа с забинтованной головой, он на всю жизнь заучил: «Всегда быть начеку». Поэтому сейчас, согласившись на предложение полковника Бережного, он и вовсе превратился в комок нервов и холодного расчетливого ума. Прошедший войну, госпиталя и мрачные казематы Лефортова, Денис видел жизнь со всех сторон и даже мог предвидеть те ходы, которые могли против него предпринять противники, в числе которых будут не только уголовные элементы, но и милиция с прокуратурой, которые будут расследовать «исполнение приговора». Но остановить его уже никто не мог…

На конспиративной квартире, кроме полковника Бережного, оказался еще один мужчина. Примерно такого же возраста, как Юрий Сергеевич, только смотрелся он совершенно неухоженным, так обычно выглядят старые холостяки, к тому же злоупотребляющие алкоголем. Но незнакомец был абсолютно трезв, хотя его глаза подозрительно возбужденно поблескивали.

Поздоровавшись с Денисом, Бережной представил незнакомца:

— Мой старый товарищ подполковник Забелин. Оперативный мозг нашего тайного союза.

— Николай Николаевич, — пожимая крепкую руку морпеха, назвал свое имя Забелин. Давыдов сразу сообразил, что это и есть тот бывший оперативник МУРа, у которого бандиты убили жену и дочку.

— Пройдем в комнату, — предложил Бережной, — нам еще о многом нужно поговорить за очень короткий отрезок времени.

Мужчины вошли в уже знакомую Денису комнату. На столе вместо бутылки коньяка «Три звездочки» лежала пухлая картонная папка.

— Вот, — опустив ладонь на папку, произнес Юрий Сергеевич, когда они расселись за столом, — здесь собрана вся грязь преступного дна Новоморска. Краткое изложение структуры здешних ОПГ, а также краткие данные на тех, кто заработал себе на лоб зеленку. Но скажу сразу: мы не будем отлавливать гадов, вывозить в лес и, зачитав приговор от имени Российской Федерации, стрелять им в затылки на краю свежевырытой ямы.

— А как же? — не утерпев, спросил старший лейтенант. Ликвидацию бандитов он именно так себе и представлял.

— Если таким образом мы зажмурим хоть парочку авторитетов, — хмыкнул Забелин, — вся пресса тут же поднимет вой об акциях «Белой стрелы». Вот же стервецы, сами ее придумали и при каждом удобном случае этим брендом спекулируют.

— Вот-вот, — поддержал своего друга Бережной. — Поэтому мы с бандитами поступим в их духе. Сведем всех, как крыс, в одной яме, чтобы жрали друг друга, а мы только будем контролировать их популяцию. Поэтому и роли наши распределятся соответственным образом. Николай Николаевич, как уже ранее было сказано, оперативный мозг, разработчик всех акций. Я — поставщик необходимой информации, также обеспечиваю прикрытие. Ты же, Денис, наша ударная сила, то бишь исполнитель. Ясно?

— Ясно, только есть один вопрос.

— Задавай.

— Как я уже говорил, руки и ноги не особо эффективное оружие. Нужно что-то помощнее.

— Оружие есть. А ты, морпех, как под водой ориентируешься?

— Нормально. Прошел полный курс легкой водолазной подготовки (боевых пловцов). Потом готовил сам своих разведчиков и дважды на учениях с подводной лодки выходили, чтобы обозначить наиболее удобные места на побережье для высадки десанта. Не скажу, что под водой, как Ихтиандр, но уже точно покруче буду современных новомодных драйверов.

— Отлично, значит, с добычей оружия проблем не будет, — воодушевленно произнес Бережной и скосил глаза на Забелина. Подполковник, дымя сигаретой, был погружен в свои собственные мысли.

— Это что, как в «Джентльменах удачи»? — возмутился Давыдов и, неудачно скопировав актера Евгения Леонова, прогнусавил: — Косой, я буду рыбу ловить, а ты ныряй. Так, что ли?

— Ну, что-то вроде этого, — подтвердил полковник и, не удержавшись, громко рассмеялся…

Глава 16 «Белые воротнички» хозяева мира

Пограничник в зеленой форме с погонами прапорщика внимательно изучил паспорт, затем сверил фотографию с оригиналом. И, наконец, с тем же не непроницаемым лицом вернул документ пассажиру рейса Стамбул — Москва.

Взяв из рук пограничника паспорт, Шейх небрежно сунул его в нагрудный карман пиджака и направился в зал ожидания, где толпились встречающие.

Шейха также встречали — двухметровый мордоворот в черном строгом костюме, наверняка непроницаемыми глазами, прикрытыми черными солнцезащитными очками, удерживал над головой табличку с его теперешним именем. Арабский эмир ровной походкой подошел к встречавшему. Верзила тотчас же обратил на него внимание — видимо, был знаком с прибывшим не по фотографии. Опустив табличку, по-лакейски согнулся и, подхватив дорожный чемодан, поспешил к выходу.

На автостоянке Шейха ждал поблескивающий черным лаком «СААБ». Аравиец недовольно поморщился. Он не любил европейские машины, впрочем, как и американские, раз и навсегда остановив свой выбор на японских автомобилях. И вообще японская культура была ему куда ближе родной арабской, он много читал по истории Страны восходящего солнца, изучал классические боевые искусства самураев и даже пробовал себя в составлении японских стихов — хайку.

Возле машины в ожидании замер водитель — на первый взгляд брат-близнец встречающего. Шофер поспешно распахнул дверцу, пропуская гостя в салон «СААБа», затем открыл багажник, куда поместил чемодан. После чего водитель и охранник поспешно заскочили на передние сиденья, громко, без нужды, хлопнув дверями, и через несколько секунд черный блестящий «швед» мягко выкатил со стоянки. Едва машина покинула территорию Шереметьева-2, как к ней присоединилась пара мощных внедорожников «Тойота Лендкрузер» черного цвета с глухими тонированными стеклами.

Один джип рванул вперед и оказался впереди «шведа», другой пристроился сзади; оба вездехода, ведомые опытной рукой, держали ровную дистанцию.

«Охраняют», — догадался Шейх, спрятав саркастическую улыбку в усы. С другой стороны, подобная степень заботы была понятна. Банк «Импульс», куда сейчас и направлялся аравиец, на добрую половину своих доходов был зависим от этого человека. А значит, гостя нужно беречь, как ту курицу, несущую золотые яйца.

Москва особого восторга у гостя не вызвала, он помнил ее конца восьмидесятых годов прошлого века, тогда Златоглавая имела свой неповторимый шарм. Теперь же столица стала ярче, богаче и, потеряв свою самобытность, стала в один стандартный ряд с другими европейскими столицами.

Автомобильный кортеж проследовал по центру Москвы, затем запетлял по узким улочкам старого города. Наконец головная «Тойота Лендкрузер» отвернула в сторону и остановилась, пропуская вперед «СААБ». Внедорожник, следовавший за ним, также остановился…

Тяжелые стальные ворота медленно разъехались, пропуская автомобиль во внутренний двор банка «Импульс». Едва машина остановилась, молчаливые гориллы, как по команде, одновременно выскочили из салона «шведа». Охранник услужливо открыл дверцу, водитель извлек из багажника дорожный чемодан, тут же передав багаж подошедшему служащему банка.

Выбравшегося из «СААБа» Шейха встречал личный референт президента банка. Он расплылся в угоднической улыбке, указывая рукой направление движения:

— Прошу.

Они быстро прошли по светлым коридорам технической части банка, потом поднялись на второй этаж, где располагался кабинет главы банка.

Увидев Шейха, длинноногая и грудастая секретарша замерла, призывно улыбаясь, видимо, таким образом пытаясь напомнить гостю о прошлогоднем «зажиге» в ресторане «Прага» и заодно дать понять, что не прочь и сейчас «тряхнуть стариной».

На мгновение замедлив шаг, гость широко улыбнулся девушке и прошел дальше.

Президент банка «Импульс» Владимир Артурович Худяков, пятидесятишестилетний импозантный мужчина с ярко выраженной номенклатурной внешностью, являлся истинным продуктом своего времени. Закончив экономический факультет Свердловского университета, он некоторое время работал на различных предприятиях, пока не перебрался в Москву. Здесь его таланты получили настоящую свободу действий…

Экономист Худяков всю свою сознательную жизнь имел дело с деньгами, и если для большинства людей его профессии эти самые деньги выглядели исключительно в виде зарплаты или столбиков сухих цифр в рабочей документации, то Владимир Артурович предпочитал иметь дело с наличностью, причем немалой. Работая в родной Свердловской области, он создавал при крупных предприятиях подпольные цеха по изготовлению различного дефицита, от «американских» джинсов до кустарных запчастей к «Жигулям». Торговля дефицитом всегда приносила баснословные барыши, но Худяков, снимая сливки с теневой экономики, никогда не зарывался. Попользовавшись дефицитными благами того или иного цеха, он через год продавал свою долю «компаньонам».

Когда была объявлена борьба с «нетрудовыми доходами», Владимир Артурович напрочь отошел от теневого бизнеса, благо денег и связей было предостаточно.

Приехав в Москву, он некоторое время честно трудился на ниве общественного транспорта (старшим экономистом в трамвайно-троллейбусном депо), оттуда же и ушел в депутаты Моссовета, вовремя задействовав все связи и достаточное количество денег.

В должности народного избранника Владимир Артурович пересидел смутное время, обрушившееся на страну. Хотя, как обычно, Худяков не просто отсиживался. В то время, когда над страной громыхали громы демократических преобразований, он обзаводился полезными связями. Только теперь это были чиновники самого высшего полета, те, кто творил новейшую историю России. Новые хозяева были более чем щедры к своей челяди и в момент грянувшей приватизации делали просто царские подарки.

Дикий капитализм вспыхнул, как пожар в степи, в одно мгновение поглотив все сферы жизнедеятельности человека от экономики до политики. Все покупалось и все перепродавалось.

Худяков оставил свое депутатство, когда пришел срок, и бросился в «дикий капитализм», как ловец жемчуга в бескрайний океан, заранее зная, что заветные раковины лежат глубоко на дне, а водная толща кишмя кишит прожорливыми хищниками — акулами и спрутами. На поверхность бывший депутат вынырнул довольно быстро, с глубоким пониманием того, что и в новой, капиталистической России честно по-крупному работать нельзя. Но матерый теневик нисколько не отчаивался, к этому времени он успел определить свою нишу в бизнесе. Советская власть на последнем издыхании напрочь загубила разработки драгоценных камней, новой власти было не до восстановления, поэтому золотодобыча и промысел драгоценностей стояли в графе нерентабельности. Этим и воспользовался Владимир Артурович Худяков, подключив к новому бизнесу все свои влиятельные знакомства на Урале и в Сибири. Правда, здесь не обошлось без побочного эффекта — пришлось новому теневому конгломерату сливаться с криминальной прослойкой. Впрочем, когда на канал контрабанды драгоценностей наехал МУР, уголовнички сыграли едва ли не главную роль в защите и обороне «черных ювелиров».

Экономика не стоит на месте, а постоянно развивается. Экономист Худяков вскоре понял, что камешки, пусть и драгоценные, мелочь, а чтобы иметь большие деньги, нужно работать с деньгами.

Владимир Артурович снова продал свою долю в драгбизнесе и с несколькими влиятельными московскими чиновниками создал банк «Импульс». Углубившись в ведение финансовых дел, он постепенно избавился от криминальной «крыши» (кто-то из авторитетов сел, кого-то с почестями похоронили), и в тот момент, когда банкир Худяков облегченно вздохнул, предвкушая прелести будущей легальной жизни, ему сделали предложение, от которого мог отказаться только сумасшедший. И это предложение сделал Шейх…

По предположению самого Владимира Артуровича, этот молодой араб являлся представителем аравийских нефтяных королей, ибо банку «Импульс» было предложено торговать нефтью в Европе именно со скважин Аравийского полуострова. Кроме того, через банк проводились многие торговые сделки в России. В основном закупка новейших технологий (и, как докладывали Худякову эксперты, все эти технологии были двойного назначения, но детали банкира мало волновали). Арабы были щедры и настырны, через три года практически мягкой сапой захватили контрольный пакет банка, по-прежнему оставаясь в тени…

— Салам алейкум, уважаемый. — Едва Шейх переступил порог кабинета президента банка, как тот устремился ему навстречу.

— Салам. — Араб вяло поздоровался с банкиром. Пройдя в глубь кабинета, он сел в глубокое кожаное кресло, по-хозяйски забросив ногу на ногу.

— Марина, два крепких кофе, — по селекторной связи распорядился Худяков и посмотрел на гостя: — Думаю, после кофе мы сможем заняться делом.

— У меня есть доступ к вашему операционному компьютеру, так что о всех ваших делах я в курсе, как и вы, уважаемый, — холодно заявил Шейх. Закончить предложение он не успел, в кабинет вошла секретарша, держа ниже уровня груди поднос с кофейным сервизом. Дождавшись ухода девушки, гость тем же ледяным тоном продолжил: — Как я уже сказал, мы в курсе текущих дел вашего банка и можем констатировать, что вы довольно умело управляете финансами. Но в нашем деле не идти вперед — значит катиться назад.

— Именно так, — с улыбкой согласился Худяков, подобная фраза была его жизненным лозунгом.

— Деньги должны постоянно работать. — Шейх смерил банкира пристальным взглядом и внезапно спросил: — Сколько денег мы вложили в акции газового проекта «Голубая линия»?

— Двести пятьдесят миллионов долларов.

— А во сколько оценивается наша доля в страховке этого проекта?

— В два с половиной миллиарда.

— Два с половиной миллиарда — приличная сумма, — улыбнулся аравиец, в его темных, как маслины, глазах блеснула искра презрения к сидящему напротив финансисту. — Это в два с половиной раза больше, чем стоит ваш банк со всеми своими активами. Но это не предел.

— Есть новые идеи? — внутренне подобравшись, заискивающе спросил Худяков. Теперь стало окончательно ясно, кто хозяин банка.

— Есть, — важно кивнул Шейх. — Россия — богатая страна, и глупо было бы не вкладывать в нее деньги, чтобы получать новые, более высокие дивиденды.

Слушая араба, Владимир Артурович понимающе улыбался и утвердительно кивал головой на манер китайского болванчика. Со всем услышанным финансист был целиком и полностью согласен. В глубине души он надеялся, что сейчас представитель нефтяных королей попросит его подготовить справку о наиболее перспективных (в сфере бизнеса) направлениях. У Худякова уже было кое-что на примете только не хватало свободных денег… Но услышал банкир, к своему сожалению, совсем другое.

— Мы решили вложить семь-десять миллионов в строительство новейшей коммерческой больницы в Новоморске.

— Почему в Новоморске? — растерянно спросил Владимир Артурович, там у него не было никаких связей, все его влияние распространялось на восток (Урал и дальше). Тем более причем здесь такие мизерные суммы — какие-то десять миллионов, — когда только что шла речь уже о миллиардах. — У нас там даже филиала нет.

Шейх демонстративно пропустил замечание банкира мимо ушей и продолжил в том же тоне:

— Наши эксперты установили, что Новоморск и весь Причерноморский регион наиболее предпочтителен для инвестиционных вложений. Портовый город с момента строительства международного газопровода «Голубая линия» стал динамично развиваться. Грех, как вы, русские, говорите, не воспользоваться такой возможностью.

Банкир опять кивнул, но уже без улыбки. Чисто автоматически.

— Что требуется от меня?

— Необходимо договориться о строительстве больничного комплекса. Властям в качестве приманки можно пообещать, что при больнице будет бесплатный диагностический комплекс или какой-нибудь хоспис. В общем, хорошая возможность завести знакомства среди местных власть держащих чиновников, а заодно открыть и филиал вашего банка.

Теперь для Худякова все стало более или менее понятно, он с натянутой улыбкой сказал:

— Хорошо, я немедленно отправлю туда нашего представителя.

— Нет, — резко перебил банкира аравиец. — В Новоморск поедете вы и лично вступите в переговоры с властями. Американцы говорят «время — деньги», и на сегодняшний день это абсолютно верно. Через месяц в Новоморске должен быть вырыт котлован под строительство.

— Но у меня здесь дела. — Владимир Артурович попытался было возразить, но Шейха его доводы нисколько не интересовали.

— Хороший банк должен работать, как отлаженный хронометр, независимо от того, есть на месте его руководитель или нет. Если «Импульс» не хороший банк, значит, он не может быть и надежным. И этом случае, я думаю, нам будет уместно изъять из вашего банка свои активы и прекратить сотрудничество, — веско заявил аравиец..

Это был удар ниже пояса — в случае приведения угрозы в исполнение «Импульс» просто оказался бы в подвешенном состоянии, как воздушный шарик на первомайской демонстрации, и конкурентам не пришлось бы прикладывать много усилий, чтобы банк лопнул.

— Мне нужно три дня, чтобы завершить самые неотложные дела, — глухим голосом произнес Худяков, чтобы хоть как-то сохранить свое лицо.

— Они у вас есть, — холодно произнес Шейх и положил на стол прямоугольник визитной карточки с золотым тиснением. — Позвоните по указанному здесь номеру, Гирги объяснит, что конкретно необходимо делать. И помните, Владимир Артурович, о сроках, остальное неважно. И впоследствии все затраты окупятся сторицей.

— Я все понял, — кивнул банкир, ему действительно стало понятно, что какие-то нефтяные сволочи, короли, используют его, уважаемого человека, как обычную «шестерку». — Еще будут какие-то пожелания?

— Да, — неожиданно мягко улыбнулся Шейх. — Хотелось бы на несколько дней ангажировать вашу секретаршу…

Глава 17 А вас, Шульц, попрошу остаться

Каждый понедельник в кабинете полковника Полевого было не протолкнуться. Здесь собирались начальники отделов на еженедельное совещание.

В рабочей обстановке обсуждались дела за прошедшую неделю и намечались планы на будущую. Опытный руководитель Борис Максимович придерживался строгого правила — все промахи и проблемы решать коллегиально, чтобы два, а то и три раза его подчиненные «не наступали на одни и те же грабли».

С момента получения информации о похищенном ядерном заряде и возможной диверсии на строящемся газопроводе, за безопасность которого отвечала оперативная группа ФСБ полковника Полевого, совещания и сама работа чекистов стали более продолжительными и насыщенными.

Ровно в восемь часов сидящий в центре стола руководитель оперативной группы, затушив недокуренную сигарету, начал совещание со ставшей у чекистов группы ритуальной фразы:

— Ну-с, судари мои, поговорим о делах наших скорбных. — Это означало, что начальникам отделов следует начать «исповедоваться».

Первым поднялся невысокий, коротко стриженный руководитель отдела внешнего контроля.

— С учетом того, что «Дьявольский крокет» фонит, как любой ядерный боеприпас, мои ребята совместно с оперативниками Новоморского УФСБ установили в аэропорту, на железнодорожном, морском и авиавокзалах и на КПП автоинспекции электронные датчики фиксирования излучения. Датчики японские, сверхчувствительные, обязательно засекут заряд, если его попытаются ввезти в город. Но пока все чисто.

— Как залегендировали установку датчиков перед коллегами из МВД? — поинтересовался Полевой.

— Объяснили, что приказ нашего руководства связан с мероприятиями «Вихрь-антитеррор». Коллеги отнеслись с пониманием.

— Хорошо. — Вполне удовлетворенный отчетом, полковник перевел взгляд на следующего докладчика. — Что по охране самого объекта?

Строительство газопровода шло под охраной частей внутренних войск, но их службу курировали несколько офицеров ФСБ.

Моложавый офицер еще совсем недавно служил в военной контрразведке на Северном Кавказе и не успел избавиться от армейского «шарма».

— Нарушений ограждений, контрольно-следовой полосы, а также срабатывания сигнализации на этой неделе не было. Караульная служба проводится строго по уставу. Сам лично дважды проверял, замечаний нет, — четко, по-военному, доложил куратор.

— Хорошо, что по акватории?

Теперь наступила очередь офицера, отвечающего за координацию совместных действий с пограничниками.

— В районе проведения работ нарушений надводных или подводных не зафиксировано.

— А что скажет внутренний контроль? — Голос полковника Полевого прозвучал с кавказским акцентом отца народов.

Поднялся начальник отдела внутреннего контроля, высокий сутуловатый мужчина с лицом столичного интеллигента, общий облик которого дополняли очки в тонкой золоченой оправе.

— На строительстве газопровода работают пять бригад проходчиков. Все из Сибири, проработали не один год, люди проверенные. Из местных на этой неделе никого не брали, а из тех, что раньше устроились, семь человек, мы проверяли, все чисто. Попыток вербовки кого-то из инженерного и обслуживающего персонала также не зафиксировано.

— Значит, тишь да гладь, — проговорил Борис Максимович и потянулся за сигаретой. Это обозначало, что официальная часть совещания закончилась и теперь в неформальной обстановке общими усилиями они проведут «разбор полетов».

— А если террористы рванут заряд не здесь, а с противоположной стороны, где турки тянут трубу? — подал голос один из молодых офицеров.

— Это уже другая страна, другая спецслужба и чужая головная боль. — Полевой глубоко затянулся и, выпустив струю дыма через ноздри, добавил: — Как творится, проблемы индейца не волнуют шерифа.

Чекисты сдержанно рассмеялись и перешли к другим насущным проблемам их группы. Вскоре все они были решены. Держать оперативников дольше положенного полковник не собирался, хорошо усвоив из лекций по сопромату, что постоянного напряжения не выдерживает даже металл, не то что люди. И если подчиненных все время держать без надобности в боевой готовности, то в нужный момент они могут дать сбой.

— Все свободны, работаем в обычном режиме, — подвел итог совещания руководитель группы.

Офицеры загремели стульями и потянулись к выходу. Замыкающим был Шуликин.

— Николай, задержись, — негромко произнес Полевой.

Когда за последним выходящим закрылась дверь, полковник спросил:

— Что там у тебя по тому тройному убийству?

— Работаю, — уклончиво ответил капитан.

— А точнее?

— Ну, менты, получив возможность слить «глухаря», конечно же, оформили как смерть трех баранов и сдали дело в архив за отсутствием виновных.

— Это что, групповое самоубийство? Как киты, выбросившиеся на берег? — удивился Полевой.

— Ну, типа того, — усмехнулся Шуликин и продолжил рассказ: — Я это дело забрал из архива. Пообщался с медиками, они полностью подтвердили заключение трупорезов. Затем обратился к местным Брюсам Ли, но они ничего толкового рассказать не смогли, не тот уровень. Теперь думаю проконсультироваться у Быструхина, он как раз сегодня выходит из отпуска.

— Вот это ты правильно решил, Гена — рукопашник от бога. Если есть какой-то подвох в этом бараноубийстве, он его обнаружит, — убежденно заявил полковник и заинтересованно посмотрел на Николая: — По глазам вижу, что это еще не все. Говори, порадуй отца-командира.

— Борис Максимович, вы, может, слышали, что на Центральном рынке «власть» сменилась, — начал издалека Шуликин. — До того момента базар под собой держал уголовник Кот со своими «синяками». Но его при странных обстоятельствах кто-то зажмурил, после чего менты тут же повязали кошачью пристяжь, и Центральный рынок буквально в тот же день под свою «крышу» взяли чечены, которые до этого времени сидели тише воды и ниже травы.

— Ты что, решил на РУБОП поработать? Так надо менять начальство, дружок.

— Никак нет, товарищ полковник. Меня вполне устраивает мое начальство, только вот череда этих странных смертей наводит меня на пессимистические размышления.

Полковник уже понял, что Шуликин учуял след и теперь пытался ухватиться за путеводную нить.

— И что ты предпринял? — поинтересовался Полевой.

— Потолкался по базару, ну и заодно сфоткал чеченских, так сказать, неформальных лидеров. А фотографии отправил в Москву в ГИЦ — может, там чего накопают на них. Вот только…

— Что еще? — со вздохом спросил полковник.

— Заявку я оформил от вашего имени, так будет с ответом быстрее. А то затянут до второго пришествия.

Это было наименьшее из того, что мог совершить «сорвиголова» в капитанских погонах. Борис Максимович щелчком выбил из пачки очередную сигарету.

— Хорошо, Николай, иди, работай…

Еще на подходе к спортзалу стали слышны резкие выкрики и глухие хлопки. Приоткрыв дверь, Николай Шуликин бесшумно проскользнул внутрь. Впрочем, на капитана никто не обратил внимания, два десятка мужчин в белых кимоно от всей души лупцевали друг друга.

В глазах пестрело от множества мелькавших ударов, бросков, подсечек, вертушек, уходов и блоков. Группа захвата Новоморского УФСБ тренировалась в полный контакт, не жалея своих сил, подобной отдачей будто подтверждая надпись на плакате, висевшем над шведской стенкой, — «Больше пота — меньше крови».

Между тренирующимися бойцами медленно прохаживался старший инструктор Быструхин. На фоне двухметровых богатырей Геннадий, одетый в серое, видавшее виды кимоно, среднего роста, худощавый, с простоватым славянским лицом, выглядел абсолютно случайным человеком.

Но это было обманчивое впечатление — Быструхин был многократным чемпионом Советского Союза и России по рукопашному бою. Бойцом экстра-класса, который на закате перестройки уделал не один десяток титулованных заокеанских Рэмбо и Ван Даммов, которые тогда косяком валили в Страну Советов «себя показать, на других посмотреть». И действительно, посмотреть было на что. Каждого, кто бросал вызов Быструхину, Гена в течение минуты укладывал на татами (в прямом смысле) в разбитом состоянии. И ни, один из заморских витязей не смог его достать «по-взрослому».

Но все это осталось в далеком прошлом, теперь старший инструктор тренировал группу захвата и принимал зачеты по общему ФИЗО у офицеров управления.

Увидев вошедшего Шуликина, Быструхин сошел с татами и пошел навстречу капитану с распростертыми руками.

— Что, Шульц, пришел с моими поспарринговать? — крепко пожимая протянутую руку, с усмешкой спросил инструктор.

— Пусть ваши с паровозом бодаются, — отшутился Шуликин. В его памяти еще были слишком свежи воспоминания о поединке трехмесячной давности, когда в спарринге с одним из «захватчиков» он выбил плечо и потянул спину. Две недели ходил, будто проглотил лом, выигрыш не у самого крутого бойца группы захвата в спарринге оказался пирровой победой. Да плюс нагоняй от Полевого.

— Нет, Геннадий Викторович, я к вам сугубо по делу, — пояснил Николай, размахивая папкой с закрытым уголовным делом.

Веселые искорки в серых глазах Быструхина мгновенно потухли.

— Ну, раз так, пошли покалякаем, — серьезно произнес старший инструктор, кивком головы указав на лестницу, ведущую на второй этаж, где размещался тренерский кабинет.

Полковник Полевой был абсолютно прав, называя Быструхина гением рукопашного боя. Тому ничего не нужно было пояснять, он сам все сказал, бегло ознакомившись с протоколами осмотра преступления и отчетами экспертов.

— Полный бред насчет внутренней разборки среди покойников, — первое, что заявил Геннадий, захлопнув папку и небрежно бросив ее на стол. — Несомненно, присутствовал четвертый, только это очень ловкий и быстрый парень. У бандюков, видимо, была отработана тактика синхронного нанесения ударов. В такой ситуации объект атаки обречен — увернись он от кастета, получил бы в бок «перо», и наоборот. А вот в этот раз им не повезло, хищники стали жертвами. Как говорится, и на старуху бывает проруха.

— А что с третьим? — осторожно поинтересовался Николай. — Он что, действительно смог ногой перебить позвоночный столб? Да еще так, что хрящи воткнулись в сердце?

— В середине восьмидесятых годов мне довелось побывать в Киеве, — задумчиво проговорил Быструхин. — Создавали тамошнюю «Альфу». Так вот, в том подразделении был боец, у которого сила удара ногой была свыше тонны. При этом заметь, что грудная клетка человека выдерживает всего двести пятьдесят килограмм.

— Ясно, — угрюмо пробормотал Николай, дело все больше запутывалось. — И какой мы можем сделать вывод?

— Вывод? Со своей стороны я могу сделать только один вывод — среди моих учеников такого мощного и одновременно быстрого бойца нет. — В голосе старшего инструктора прозвучало неприкрытое сожаление.

— Тогда у меня другой вопрос, — продолжал допытываться Шуликин, — где этого гения кунг-фу искать?

— Где, где, — передразнил его Геннадий и задумчиво почесал наморщенный нос. — Нужно пошуровать у морпехов. В эту недавно открывшуюся школу младших командиров нагнали спецов со всех российских флотов, не исключено, что наш «киборг-убийца» находится именно там. Недаром их еще в войну немцы прозвали черной смертью.

«Значит, все-таки морпехи». Николай и сам в первую очередь подумал на флотских офицеров, и вот еще одно подтверждение. Для Шуликина, склонного к ассоциативному мышлению, это напоминало невидимые лучи радиопеленгаторов, схвативших в перекрестье вражескую радиостанцию…

Глава 18 Особенности подводной охоты

Новоморск протянулся широкой волнистой полосой вдоль побережья, где с юга его омывали теплые воды Черного моря, а с севера раскинулась благодатная, ровная, как стол, степь, кое-где изрытая волнистыми оврагами, причудливыми небольшими лесными массивами и множеством небольших озер и лиманов, которые кольцом охватывали город до самого моря.

В летнее время все эти озера, лесополосы были любимыми местами отдыха горожан, но с приходом осени степь казалась вымершей.

Только заядлые рыбаки могли себе позволить коротать быстро угасающие дни на берегу водоемов.

Появление ядовито-зеленой «таблетки», допотопного микроавтобуса «УАЗ», среди шумящих камышей озера Уклейка, появись тут нежданно-негаданно посторонние, не вызвало бы никаких кривотолков или подозрений. Обычное дело, мужики на рыбалку выбрались, оттянуться после трудовых будней.

Въехав на песчаный пляж, «таблетка» остановилась. Из салона микроавтобуса выбрались трое мужчин и стали неторопливо выгружать разную нехитрую утварь. После чего быстро и сноровисто установили палатку, куда занесли спальники, рюкзаки и плащ-палатку.

— Значит, так. Сейчас по-быстрому ужинаем — и отбой, — на правах старшего распорядился Бережной. — А с утра за работу, день предстоит напряженный.

Ни Денис, ни Николай Забелин спорить с полковником не стали. Из привезенных с собой дров быстро соорудили костер, на котором разогрели консервы из натовских сухих пайков.

Малиновый диск заходящего солнца стремительно скатился за линию горизонта. От озера ощутимо потянуло промозглой прохладой, сырость легко пробиралась под теплую одежду и, коснувшись тела, вызывала неприятную дрожь.

Плотно перекусив, «рыбаки» забрались в палатку, где немедленно влезли в спальные мешки, готовясь отойти ко сну.

Очутившись в мягком теплосохраняющем спальнике, Денис Давыдов быстро согрелся и даже погрузился в дрему, но настоящий сон не шел. Мысли старшего лейтенанта были полностью заняты состоявшимся сегодня разговором со своими соседями по комнате. Оба лейтенанта заявились в общежитие только на следующий день, вид у них был еще тот. Мартовские коты после недельного круиза по крышам выглядели бы куда респектабельней. Но, несмотря на выжатый вид, юношей распирало от восторга приключений, нежданно-негаданно свалившихся на них.

— Девки — чисто живые факелы, такое вытворяли… Такое, что немецкие порнографы сдохли бы от зависти, — взахлеб тараторил Манагаров.

— А хата какая у них, — перебивал товарища Валентин Храмков, — хата — ништяк, бар и холодильник набиты всякой всячиной, как в элитном супермаркете.

— Но главное, Денис, ты даже себе не можешь представить, — в запале сообщил конопатый Олег, — как наши девки завелись, когда узнали, что ты разведчик и имеешь награды за Чечню.

— Смотри, братан, не отбей наших курочек, — перехватил эстафету приятеля Валентин и на манер пистолета указал на Давыдова сдвоенными пальцами. Дальше произошло то, чего молодые офицеры ну никак не могли ожидать. Денис рванулся вперед, ухватил лейтенанта за вытянутую руку и резко вывернул с одновременным разворотом своего корпуса. Храмков громко вскрикнул, взмахнул в воздухе длинными ногами и со всей дури грохнулся на пол.

— Ты чего, Дэн? — недоуменно взглянул на Денисова Манагаров, но помочь своему товарищу ничем не мог. Сильный удар в грудь сбил офицера с ног.

— Что, щенки, совсем оборзели? — нагнувшись над поверженными соседями, едва ли не по-змеиному прошипел Денис. — Забыли лозунг «Болтун — находка для шпиона»?

— Ты в каком веке живешь, сталинский сокол? — потирая ушибленную грудь, обиженно простонал лейтенант, с недоумением глядя на Дениса.

Давыдов был слишком злой, чтобы великовозрастным дебилам объяснять азбучные истины.

— Значит, так, — грозно глядя на молодых офицеров, отчетливо произнес старший лейтенант. — Когда в очередной раз встретитесь со своим шалашовками, скажете, что насчет меня по пьянке натрепались. Я самый обычный командир учебной роты. Это ясно?

Лейтенанты, не предпринимая попыток встать с пола, угрюмо промолчали.

— Не слышу ответа! — повысил голос Денис.

— Ясно, — понурив головы, ответили молодые офицеры.

— У вас слишком длинные языки, смотрите, чтобы я вам их не укоротил, — бросил напоследок Давыдов и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

О повышенном интересе Полины к своей особе и болтливых лейтенантах ни Бережному, ни Забелину он не стал рассказывать, решив повременить, чтобы старшие товарищи его не подняли на смех, про себя решив: «Как говорят водители, „хороший стук сам наружу вылезет“».

Погруженный в свои мысли, Денис не заметил, как все-таки провалился в сон…

Проснулся старший лейтенант от глухих ударов — тяжелые дождевые капли, обрушиваясь на крышу палатки, выбивали барабанную дробь.

— Гидрометеоцентр не обманул. Дождь, — зевая, буркнул из своего спальника Бережной. — Собачья погодка, как раз для наших темных дел.

Завтрак ничем не отличался от ужина, только с той разницей, что консервы из «буржуйского» пайка поглощали Бережной и Забелин, а Денис ограничился тем, что залил кипятком двести граммов майского меда и в несколько глотков осушил банку, одновременно убив двух зайцев — и калории получил, и не нагрузил лишним желудок.

После завтрака принялись собираться «на дело». Легче всех было Юрию Сергеевичу Бережному. Поверх охотничьего камуфляжа он накинул офицерскую прорезиненную плащ-палатку, а в руки взял пару спиннингов и объемный подсак. Николай Николаевич обошелся легкой штормовкой с капюшоном, ему все равно предстояло весь день провести в матине. Труднее всего было собираться Давыдову. Сперва морпеху нужно было забраться в гидрокостюм. Вещь оказалась раритетной, еще советского производства семидесятых годов из жесткой, как автомобильная покрышка, резины.

— Ты поосторожнее, — наблюдая за потугами старшего лейтенанта, облачающегося в раритет, почти жалобно просил Забелин. — Мне же его под честное слово дали в ДОСААФе, и туда же я должен его вернуть.

Денис молча, лишь натужно покряхтывая, забирался в «чертову кожу».

Наконец голова оказалась в подшлемнике, а ступни выглянули из узких штанин. Николай Николаевич помог ныряльщику нацепить пояс с утяжелителями, протянул маску с трубкой и ласты.

Шлепая босыми ногами, морпех направился к воде. Озеро Уклейка было небольшим, едва ли превышало размеры футбольного поля. По берегам оно обильно заросло камышом и осокой. Дорога сюда пела такая, что только на вездеходе и можно было добраться. Вот поэтому его и не жаловали рыбаки и туристы (кому охота гробить свою машину).

Над поверхностью озера клубилась легкая дымка тумана, сквозь завесу дождя казавшаяся грязно-серой.

Трое мужчин остановились у самой кромки воды. Пока Забелин привязывал к поясу старшего лейтенанта конец капронового троса, Бережной давал последние указания:

— Ориентиры вроде правильно учел, значит, отсюда по прямой метров тридцать. Если что не так, пошукаешь влево, вправо. Все понял?

Денис, проверяя дыхательную трубку, лишь утвердительно кивнул.

— Вот и молодец. — Полковник одобрительно хлопнул ныряльщика по спине и громко хохотнул: — Как ты там говорил? «Косой, я буду рыбу ловить, а ты ныряй». Ну, давай, хлопче, ни пуха ни пера.

«К черту», — Денис мысленно послал своего нового товарища и шагнул в воду. Поначалу нестерпимым холодом обожгло открытые участки тела пловца, но уже через минуту морпех перестал его чувствовать.

Помня инструкцию Бережного, что дно озера сильно илистое, Денис, чтобы не усугублять и без того плохую видимость, решил воду не баламутить. Не спеша войдя по грудь, он поплыл, медленно разводя руками, чтобы не было брызг.

Проплыв расстояние, примерно подходящее под инструкцию милицейского полковника, старший лейтенант набрал в легкие побольше воздуха и нырнул…

В этот дождливый холодный день удача была на стороне настырных. Едва ныряльщик дотянулся рукой до рыхлого, скользкого илистого дна, как пальцы тут же коснулись шероховатой поверхности деревянного ящика, обитого металлическими уголками.

Денис опустился еще ниже, откопал ящик из ила, затем отвязал от пояса конец нейлонового троса, который протянул через металлическую рукоятку, прикрученную к торцу ящика. Пропустив несколько метров троса, морпех привязал его к рукоятке хитрым узлом. Потом отыскал еще один большой деревянный ящик, затем еще два поменьше. Все они «букетом» прикреплялись к одному тросу. Закончив привязывать последний, пятый, ящик, Денис, мощно работая ластами, всплыл на поверхность.

Выдохнув, он набрал полные легкие воздуха и помахал рукой, подавая знак подполковнику Забелину…

Допотопная «таблетка» уже больше десяти лет числилась за отделом тылового обеспечения УВД, где все эти годы стояла практически недвижимым металлоломом. И быть бы ей списанной с баланса милиции на свалку, если бы однажды несчастная машина не попала на глаза Николаю Николаевичу Забелину. Это был один из тех счастливых дней, когда подполковник не был пьян. Заядлый автолюбитель в прошлой жизни, Забелин неожиданно почувствовал страстное желание снять китель и, закатав рукава рубашки, погрузиться в чрево стального коня, пропахнуть машинным маслом и бензином, что подполковник немедленно и сделал.

Спустя год «таблетка» оставалась все такой же невзрачной рабочей «лошадкой», лишь с той разницей, что теперь микроавтобус был на ходу. И не просто ездил — двигатель работал как часы, выжимая скорость на десяток километров больше стандартной модели. Для ходовой с усиленной подвеской бездорожье не было препятствием. В задней части автомобиля Забелин установил небольшую, но мощную лебедку, кроме всего, там было множество других сюрпризов, облегчающих жизнь ее владельца.

Уже через несколько минут лебедка, мерно жужжа, тащила по дну тяжелые ящики.

Чтобы разыскать и вытащить на берег двадцать два армейских ящика, у Дениса Давыдова ушло неполных четыре часа. Все это время сердце ныряльщика билось как сумасшедшее, от холодной воды теряли чувствительность руки, правую ногу уже дважды хватала судорога. Но старший лейтенант решил для себя, что, пока все ящики не подымут на поверхность, он не выйдет из воды. Растягивать процедуру на два раза значило потерять время. Наконец последние ящики Забелин затолкал в салон «таблетки», выключил лебедку и запер двери.

Тем временем Денис, с трудом передвигая ногами, выбрался на берег рядом с беззаботно выуживающим на блесну судаков Бережным.

Полковник настолько увлекся своим занятием, что даже не посмотрел на старшего лейтенанта. Зато подбежавший Забелин с неожиданной заботой помог дойти ему до палатки.

Мокрый гидрокостюм он стянул легко. Затем, раздев Давыдова догола, Николай Николаевич энергично растер его спиртом из металлической фляги, после чего набулькал в кружку прозрачной жидкости, выдавил половину ярко-желтого лимона и заставил морпеха одним глотком выпить этот коктейль. Казалось, по внутренностям Дениса разлился горящий напалм, дыхание перехватило. Подполковник тут же влил ему в рот порцию теплого меда. Пожар в организме удалось потушить, через минуту офицера охватило умиротворение.

— Все, старлей, отдыхай, — застегивая «молнию» спальника, проворчал Забелин. — Юрий Сергеевич судачат наловил, с утра ушицей побалуемся.

Но Денис ничего не ответил, он даже думать был не в состоянии, сознание морпеха на стремительной цветной карусели неслось в глубокое черное ничто…

Проснулся старший лейтенант, как и обещал Забелин, только на следующее утро. Чувствовал он себя хорошо отдохнувшим и бодрым. Снаружи потянуло аппетитными запахами дыма костра и вареной рыбы. От этих ароматов Денис почувствовал, как желудок сжал голодный спазм. Выбравшись из спальника, он быстро оделся и откинул полог палатки.

Дождь к этому времени полностью прекратился, а южный ветер хоть и не разогнал полчища дождевых туч, но землю просушил основательно. В нескольких метрах от палатки над весело потрескивающим костром висел закопченный котелок с бурлящим варевом.

— О-о, — увидев вышедшего наружу Дениса, искренне обрадовался Бережной.

Тем временем Забелин снял котелок с костра и принялся разливать уху по глубоким тарелкам. Первую порцию ароматного блюда он протянул старшему лейтенанту. Одновременно Юрий Сергеевич протянул ему в металлической кружке добрую порцию водки.

— Не хочу, — попытался отказаться от алкоголя Денис, но Бережной был неумолим.

— Бери, — приказным тоном сказал полковник. — Знаешь, чем уха отличается от рыбьего супа?

— Нет.

— С водкой — это уха, а без водки — рыбий суп. Такие вещи следует знать, — назидательно заявил Юрий Сергеевич, наливая и себе водки.

Не пил только Забелин, давший себе зарок трезвости, но ему никто и не предлагал. После завтрака расслабленные мужчины некоторое время сидели без дела, наблюдая за поверхностью озера. От созерцания природы их отвлек крик журавлей, запоздалым клином высоко в небе стремительно улетавших на юг.

— Пора и нам делом заняться, — поднимаясь, решительно заявил Бережной, — а то досидимся до белых мух, как пить дать.

Уложенные в салоне «таблетки» ящики, покрытые толстым слоем водостойкой краски, за ночь совершенно просохли.

Окинув недовольным взглядом штабель ящиков, полковник со вздохом произнес:

— Ну что, Коля, мы с Дэном будем ящики вскрывать, а тебе придется паковать. Ветошь приготовил?

— Все на мази, — коротко ответил Забелин.

— Ну, тогда потрудимся, джентльмены.

Орудуя туристическим топориком и воровской фомкой, вскрывать ящики было делом плевым. Но их содержимое старлея Давыдова буквально ошеломило. На разложенном возле микроавтобуса брезенте выросла горка из двадцати автоматов «АК-74М», полусотни пистолетов «ТТ», рядом легла снайперская винтовка, десяток противотанковых гранатометов «РПГ-18» «муха», пять реактивных огнеметов «шмель», две длинные трубы переносных зенитных комплексов «игла», десяток цинков с патронами, ручными гранатами. И все новое, блестит смазкой.

— Откуда такое богатство? — не удержался Денис.

— Вестимо откуда — из Чечни, — с усмешкой ответил Юрий Сергеевич.

— Но как? Каким образом? — не унимался морпех.

Бережной только вздохнул, но все-таки рассказал:

— Этим летом из командировки вернулся наш СОБР. Ребята там все подобрались лихие и в Чечне с бандитами покуражились, что называется, от души. Перед самым возвращением домой накрыли лесной лагерь боевиков. Ну, тех, кто там находился, полтора десятка «духов», в горячке боя зажмурили. А когда, значит, обыскали лагерь, нашли склад с оружием. Зная не понаслышке, какой это дефицит на войне, начальству о находке сообщать не стали, барахло забрали с собой, а потом вызвали авиацию. Картина Репина «Грачи прилетели». Лагерь, естественно, вместе с трупами «духов» сровняли с землей, и все шито-крыто. Потом отряд возвратился в родные пенаты. Нужно сдавать оружие. Сперва сдали свое табельное, а потом дело дошло до трофейного. Оружейнику говорят: «Это неучтенка, подкинешь ребятам, которые после нас поедут в Чечню». Думали, оружейник обрадуется. Ага, как же. Оружейник в крик: «Под статью хотите подвести, собаки. Чтобы этой неучтенки и духу здесь не было». Держать у себя тоже никто не хотел, потому как связаться с прокурорскими — себе дороже выйдет. Вот и порешили: вывезти на Уклейку и утопить, благо место здесь глухое. А когда мы с тобой, Денис, познакомились и договорились насчет закона справедливости, я решил воспользоваться для благородного дела этим подводным арсеналом. Чего ему за просто так ржаветь и гнить.

— А откуда вы вообще про этот арсенал узнали?

— Мне про него рассказал сам командир СОБРа Серега Тарасюк, когда мы отмечали его возвращение из Чечни, — честно признался Бережной. — Он ведь мой бывший подчиненный и ученик.

Наступила неловкая пауза, каждый думал о своем. Денису казалось, что есть в этом что-то подлое…

— Ящики сжигать будем? — нарушил молчание Николай Николаевич.

— Да, — кивнул командир. — Только смотри, чтоб на месте кострища не осталось от них замков. А то, в случае чего, это будет первая улика.

— А где будем прятать весь арсенал? — указывая на свертки, надежно перетянутые скотчем, спросил Давыдов.

— Есть у меня в одном старом гаражном кооперативе один очень старый и надежный гараж. Хозяину его еще лет десять париться на нарах, вот там и обоснуемся, — подробно пояснил Бережной.

— А может, не будем все яйца складывать в одну корзину? — предложил Забелин.

— Посмотрим. А пока нужно поторапливаться…

Гаражный кооператив «Восход», занявший несколько гектаров земли на окраине Новоморска, являл собой довольно жалкое зрелище. Из четырехсот строений для хранения автомобилей по назначению использовалось меньше трети, остальные пустовали. И не потому, что у народа стало меньше машин, просто район этот далекий и непрестижный. Вот и ставили здесь своих железных коней те, кому деваться было некуда. Охраняла «Восход» команда отставников-пенсионеров со сворой дворняг, обитавших здесь же на территории. Денег от взносов хватало едва на зарплату сторожам, поэтому ограда была чистое решето, где не то что человек мог пройти, но и автомобиль проехать.

Как только начало темнеть, из коллектора теплотрассы выбрались два грязных нечесаных бомжа с красными, опухшими от постоянного пьянства лицами. И звали их соответственно — Кочан и Бузя. Скитаясь по свалкам и помойкам, они давно утратили человеческий вид, медленно превращаясь в приматов. Хотя и у этой микроколонии получеловеков была своя иерархия.

Маленький, круглолицый, с головой, похожей на пилок капусты, Кочан в прошлом был нерадивым жителем небольшого шахтерского поселка, проще говоря, пьянчужкой. Безобидный и слабый, он во всем подчинялся Бузе, которого считал настоящим блатным. На самом деле все было далеко не так — Бузя был мелким воришкой, попавшим на нары за кражу из магазина «Канцтовары». Жизнь за колючкой у него не сложилась. Попавшись на удочку карточных шулеров (шпилевых), он наделал долгов, по которым не смог расплатиться. За что прилюдно был опущен. Чтобы избежать насилия в дальнейшем, Бузя опустился, превратившись в грязного завшивевшего чушкаря. Низшую касту тюремных жителей. И так изгоем прожил на зоне остаток своего срока. Освободившись, вернуться к нормальной жизни не смог. Став бомжом, он скитался по стране как перелетная птица — осенью стремясь на юг, а весной поближе к столице. Во время своих скитаний он и подобрал Кочана, который и стал для него всем в жизни — другом, помощником и даже рабом.

— Ну, что, — протирая слипшиеся со сна глаза, Кочан обратился к своему гуру, — рванем к «Восходу»? Я вчера видел — разбирали там несколько гаражей, должно остаться железо. Может, после выходных водилы оставили пустые бутылки.

— Держи карман шире, — остудил его Бузя. Запустив руку под рваный свитер, он поскреб ногтями по впалой груди. — Бутылки если и были, то их давно подмели старые хрычи, которые сторожами зовутся.

Тем не менее идея насчет металла ему понравилась. Металл нынче был в цене, особенно цветной.

— Ладно, пошли к «Восходу», может, чего и урвем, — наконец распорядился бывший чушкан.

Двое бомжей, вяло шаркая ногами, направились в сторону видневшейся вдалеке полуразрушенной ограды гаражного кооператива.

Кочан, от рождения наделенным острым зрением, быстро отыскал обвалившуюся коробку кирпичного строения. Здесь же лежал кусок стального рельса, который, видимо, в гараже использовали как балку перекрытия. Рельс оказался довольно тяжелым, тянул не меньше чем на полцентнера. Удача повернулась к бомжам лицом.

Сгибаясь под тяжестью своей ноши, пыхтящие бомжи тянули ее с упорством муравьев.

Они уже были в сотне шагов от пролома в ограде, когда по ним вскользь резанул луч. Бросив рельс, бомжи метнулись к ближайшему строению и из спасительного укрытия стали наблюдать за источником внезапного света. Вскоре они смогли разглядеть приближающуюся «таблетку».

Микроавтобус не доехал до их укрытия с полсотни метров, остановившись возле одного из монолитных гаражей. Из кабины, позвякивая связкой ключей, выбрался крепко сбитый мужик. Пока он в темноте возился с замками, потом раздвигал створки дверей, «УАЗ» развернулся, подставив заднюю дверцу. Из микроавтобуса выбралось еще двое мужчин, которые стали поспешно выгружать из салона какие-то тяжелые свертки, баулы и все это заносить в гараж.

— Что-то ценное прячут, буржуи. Смотри, как бережно выносят свое барахло, — возбужденно зашептал на ухо товарищу Кочан. Тот ничего не ответил и заговорил лишь после того, как неизвестные закончили разгрузку, закрыли гараж и уехали.

— Сейчас мы заняты, — наконец произнес Бузя, кивая в сторону рельса, — а этой пещерой Аладдина займемся позже. Но для начала ты пометь ее. — И протянул Кочану самодельную заточку.

Круглолицый бомж понимающе кивнул, схватил заточку и, низко пригибаясь, бегом бросился к гаражу, где ножом на боковой стене старательно выцарапал большой крест…

Глава 19 Первый выход «в люди»

— Вы — разведчики морской пехоты. Значит, идете впереди всех. Вам не на кого рассчитывать — ни на мощь флота, авиации или на поддержку братишек из отряда первого броска. Никто вам не поможет, потому что не успеют. Потому что вы разведчики и ваше место в пасти черта, и как только вас заметят, то челюсти тут же сомкнутся, перемалывая кости, мясо и дерьмо. — Старший лейтенант Давыдов ходил по площадке спортивного городка между шеренгами бойцов учебной роты и вещал ровным монотонным голосом. Это было предисловие к занятиям по рукопашному бою. — На войне разведчик может выжить только одним способом — рассчитывая на себя, а это значит, он должен уметь делать все самостоятельно. И наша задача вас этому научить. Тема сегодняшнего занятия «Снятие часового»…

Над строем морпехов пронесся приглушенный, как дуновение ветерка, шепоток. Денис сделал вид, что не заметил недовольства подчиненных, и опять продолжал говорить все тем же ровным голосом:

— Многие могут мне возразить: на кой нужно отрабатывать приемы по «снятию часового», если нынешний арсенал полон достаточным количеством всяких бесшумных стволов от «АКМа» с ПББСом до арбалета. Главное — только точно прицелиться и плавненько надавить на спуск. Все верно, но только в том случае, если вы атакуете вражеский объект или позиции. Тогда часовых и наблюдателей убирают в первую очередь и на расстоянии. А вот если нужно закатить «языка» и ничего путевого, кроме часового, под рукой нет? Что в таком случае? Подстрелить его чуть-чуть не получится, потому что раненый часовой немедленно поднимет шум, и вся ваша операция накроется медным тазом. Вот для того, чтобы это не случилось, мы и будем изучать приемы на тему «Снятие часового». Все ясно? — Давыдов мягко улыбнулся, как старый мудрый удав перед стадом домашних кроликов. — Ясно. Вот и отличненько. Старший сержант Малугин, выйти из строя. — Теперь голос звучал как сталь на ветру.

Облаченный в бронежилет, каску, с автоматом на плече, Антон вышел из строя, чеканя шаг.

— Вот, Маугли будет наглядным пособием, — объявил старший лейтенант. Остановившись за спиной сержанта, он продолжил занятие. — Для того чтобы утащить часового из вражеского расположения, его следует обездвижить. Для этого можно оглушить или придушить. Первый вариант чреват разного рода неприятностями, недостаточно сильно ударишь, и часовой поднимет шум, чуть переусердствуешь — и труп, а наши штабники ужас как не любят работать со жмурами. Значит, будем отрабатывать «удушение». Вот самый элементарный прием.

Денис обхватил левой рукой шею Малугина, так, чтобы локтевой сгиб оказался на кадыке предполагаемого часового, и добавил усилие, перехватив запястье левой руки пальцами правой. Сержант попытался вырваться, но офицер тут же подбил ему ногой колени, лишив того опоры и возможности сопротивляться. Когда Давыдов его отпустил, Антон сполз на асфальт тряпичной куклой.

— Таким захватом мы передавливаем сонную артерию, перекрывая доступ кислорода к мозгу. Тридцать секунд, и можете часового смело вязать, совать в рот кляп и тащить к своим.

Склонившись над бесчувственным Антоном, старший лейтенант несильно похлопал его по щекам, приводя сержанта в чувство.

— Второй прием с использованием удавки. Это холодное оружие на Западе называют «гарота». Для захвата «языка» в качестве удавки можно использовать ремень от автомата, брючный пояс или шлею от рюкзака. Если вы используете тонкий тросик, проволоку или рыболовную леску, то, скорее всего, пленного ожидает летальный исход.

На этот раз Денис провел прием медленно, не доводя сержанта до состояния «наглядного пособия».

— Это понятно? — строго спросил старший лейтенант, ставя на ноги Антона Малугина. — Тогда начинаем отрабатывать сперва захват рукой, потом работа с удавкой. На первый-второй рассчитались. Сейчас работают первые номера, потом поменяетесь. Начали.

Отойдя в сторону, Давыдов стал наблюдать, как морские пехотинцы отрабатывают приемы. Если замечал неверное исполнение, то тут же подходил и объяснял, как следует исправить ошибку.

— Захлестнул петлю на шее, сбил с ног и коленом упирайся между лопаток. Все, он твой. Уже никуда не денется. — Свои слова он подкреплял действием. Все движения выполнял на полном автоматизме, сознание бывшего морпеха было занято другим. Уже прошла неделя после его поездки на озеро Уклейка. Все было готово для исполнения первого приговора по закону справедливости. Именно на этот день (вернее, ночь) Бережной наметил приведение акции. Первое боестолкновение всегда вызывает мандраж, а для Дениса применение оружия против гражданских (пусть и бандитов) было впервые.

— Так, закончили! — глянув на часы, рявкнул старший лейтенант. — Пятиминутный бой с тенью в полную силу. Начали.

Морские пехотинцы били невидимого врага руками, ногами, блокировали его удары, проводили подсечки и уклоны. В общем, работали в полную силу, как будто дрались с реальным врагом.

Глядя на это ристалище, Денис задумался. «Еще месяц подобных игрушек в песочнице, и настанет пора выводить парней „в поле“. Учиться воевать по-настоящему».

— Закончили, — когда отпущенное время истекло, скомандовал старший лейтенант. — В колонну по четыре стройся. Старший сержант Малугин, ведите роту в парашютный городок. После прыжковой подготовки сопровождаете роту в столовую на обед.

— Есть, — козырнув, вытянулся Антон.

— Командуйте, — распорядился Давыдов, сам же направился в сторону подземного каземата, где в пистолетном тире его поджидал Кравец.

Инструктора стрелковой подготовки он застал на месте за чисткой пистолета, он, как всегда, был в неизменном спортивном костюме и высоких кроссовках. Приветливо глянув на вошедшего, Кравец поздоровался и протянул руку:

— Ты уже вполне сносно работаешь с одним пистолетом, сегодня начнем отрабатывать статику с двух рук. Держи, — Кравец протянул Денису рукоятками вперед два «АПС». Себе же выбрал два короткоствольных «Макарова». Пройдя на середину тренировочного зала, он остановился и сказал: — Как говорят на флоте, «делай, как я».

Больше часа Денис повторял за Кравцом движения, потом еще столько же работал самостоятельно.

— Неплохо, старший лейтенант, все схватываете, как говорится, на лету, — сдержанно похвалил Давыдова инструктор. — В следующий раз попробуете то же самое, только с боевой стрельбой…

День плавно подходил к своему концу. После обеда рота отправилась сперва на автодром, позже предстояли теоретические занятия. Командиру сейчас нечего было делать, ротная документация находилась в полном порядке, за этим следили командиры отделений и старшина. Поэтому, немного покачав железо в тренажерном зале, Денис дождался окончания рабочего дня и со всеми офицерами покинул территорию ШМКРМП. Добравшись до общежития, он наскоро переоделся в гражданку и отправился «гулять» в город.

Теперь старшему лейтенанту следовало действовать строго по инструкции, полученной от полковника Бережного. Поужинав в тихом и относительно недорогом кафе, Давыдов направился в кинотеатр «Звездный», который после реконструкции напоминал огромный мусорный бак из блестящего гофрированного металла.

Новая американская комедия шла уже неделю, так что на последнем сеансе зрителей было немного. Купив билет, старший лейтенант отпустил какую-то незамысловатую шутку кареглазой пышнотелой кассирше с чувственными губами. Девица ответила улыбкой на его шутку и даже завлекающе стрельнула глазами, но это уже был явный перебор. Для разведчика главное, чтобы его запомнили.

Спустившись с высокого крыльца, увенчанного массивной лестницей, Денис праздной походкой направился в сквер, раскинувшийся перед зданием кинотеатра. Отыскав скамейку, скрывшуюся в тени массивного памятника первым покорителям космоса, старший лейтенант присел на краешек. Теперь следовало ждать дальнейших распоряжений. Не прошло и пяти минут, как за спиной раздался приглушенный голос Забелина:

— Ну что, морпех, готов?

— Усегда готов, — подражая актеру Папанову, хрипловато ответил Давыдов.

— Молодца, тогда идем исполнять приговор. В голосе подполковника проскальзывали нотки возбуждения.

В тихом переулке, тускло освещенном одним-единственным фонарем, их ждали неприметные темно-зеленые «Жигули» седьмой модели.

Мужчины молча сели в машину, Николай Николаевич вставил ключ в замок зажигания и плавно его провернул. Неуспевший остыть движок завелся мягко и ровно.

«Семерка» выехала из переулка и, постепенно увеличивая скорость, понеслась в сторону от центра. В это время суток улицы были пусты, и ничто не мешало Забелину ехать по городу под сто километров.

— Не боитесь, что остановит ГИБДД? — спросил Денис, намекая на явное нарушение правил дорожного движения.

— Нет, сейчас вся городская автоинспекция занята обеспечением операции, проводимой управлением по незаконному обороту наркотиков.

— И что, это наш клиент? — неожиданно для себя вдруг спросил старший лейтенант.

— Догадливый, — усмехнулся милиционер. — Олег Копылов. Кличка Альбинос, самый крупный оптовик наркотиков Новоморска. На нем смертей человеческих, как на кладбище могил. Такого паука пришить — сорок грехов простится. После того как ты порешил его троих драгдилеров, Олежка занервничал, перестал доверять курьерам, «оформил» себе новую «тропу» из-за кордона и решил везти «дурь» самостоятельно. Причем в очень большом объеме. В общем, как говорят блатные, действовал нервно, при этом упорол множество косяков, на чем и попался в щупальца УПБНОНа. Теперь антинаркоманы плотно в него вцепились, ведут от самой границы. Точно могу сказать одно тебе, друг полосатый, в багажнике его «индейца» почти полтораста кило чистейшего героина. И в городе на хате, где Альбиноса на лежбище будут брать, даже имеется пара-тройка журналистов, чтобы, значит, зафиксировать триумф закона над преступностью.

— Ну а если этого Альбиноса будут все равно брать, то зачем его исполнять нам? — Денис с недоумением уставился на Забелина, про себя взглядом профессионала отметив, что действительно по дороге им пока не попалось ни одного даже самого завалящего гаишника.

— Весь вопрос в адекватности преступлению наказания. — Перед КПП на выезде из города Забелин предусмотрительно снизил скорость до шестидесяти и задумчиво заговорил: — На Копылове несколько сот смертей, причем все молодежь сопливая. По справедливости ему даже четвертование как амнистия, а по нынешним законам возьмут его наши доблестные органы и объявят на весь белый свет, что одним наркобароном стало меньше. А дальше следствие и суд, тут же на свет божий вылезет свора самых дорогих адвокатов, которые устроят такое светопреставление и с заказными статьями, и с письмами депутатов, и многим, многим другим, что только держись. В результате следствие сперва забуксует, потом все медленно спустят на тормозах. Суд пройдет тихо, и дадут гражданину Копылову пять-шесть лет, а через два-три года он и вовсе окажется на свободе. Разве это справедливо? Конечно же, нет. Для Альбиноса приговор должен быть с формулировкой «окончательный и обжалованию не подлежит»…

«Семерка» съехала с трассы и заковыляла по грунтовке. В свете фар Давыдов мог разглядеть только пожухлые кустарники да огромный желтый блин полного месяца на черно-фиолетовом небе.

— Кроме того, — Николай Николаевич надавил педаль тормоза, и «Жигули» плавно затормозили, — Альбинос ходит под авторитетом Сотником, и его смерть удачно вписывается в разработанную нами многоходовую оперативную комбинацию. Давай-ка меняй обличье, получишь последние инструкции и на выход. — Он кивнул на заднее сиденье, где лежала большая спортивная сумка.

Денис перегнулся через спинку сиденья, достал сумку и, выбравшись наружу, расположился на багажнике. В сумке обнаружил одежду, которую несколько дней назад передал Юрию Сергеевичу Бережному — свои старые кроссовки, спортивный костюм защитного цвета, в который была завернута оперативная кобура для скрытого ношения «ТТ», и на самом дне цилиндр гранатомета «муха» в походном положении.

Давыдов влез в кроссовки, надел спортивный костюм, кобуру примостил под курткой. Проверил, не мешает ли движению спрятанное оружие, потом попрыгал, убеждаясь, что при ходьбе ничего не зазвенит. Что делать, привычка фронтовых разведчиков, ставшая частью жизни. И только после этого взял в руки «РПГ-18». Инструктаж был коротким и доходчивым. Закончив напутствие, Забелин напоследок спросил:

— Все запомнил?

— Все, — кивнул старший лейтенант.

— Черный джип «Чероки», госномер… помнишь?

— Помню.

— Ну, тогда дуй на те огни. — Подполковник вскинул руку в сторону трассы, где в нескольких километрах от этого места отсвечивало электрическое сияние. — Давай, хлопче, с богом.

Давыдов был достаточно опытным в движении по пересеченной местности и расстояние почти в пять километров без особых усилий преодолел за сорок минут. Выйдя к обочине трассы, почти сразу же перед собой увидел автозаправочную станцию, залитую ярким электрическим освещением. Под огромным навесом с надписью «Топливная компания „Сибирь“» разместилось не меньше дюжины заправочных автоматов, а на заднем плане возвышалась стеклянная кабина диспетчера. Сквозь большое стекло Денис мог отчетливо рассмотреть молодую женщину, о чем-то оживленно беседующую с мордатым мужчиной в армейском камуфляже.

«Охранник», — догадался старший лейтенант, оглядываясь в поисках места для предстоящей засады. Наконец он обнаружил подходящий небольшой валун у самого края дороги. Он надежно укрывал наблюдателя от постороннего взора, и, главное, земля вокруг валуна была достаточно утоптанной. Верная гарантия того, что следов не останется.

Скрывшись за валуном, Денис первым делом привел в боевую готовность одноразовый реактивный гранатомет. Уложив «муху» под правой рукой, разведчик затаился, теперь ему предстояло ждать.

Время было позднее, и загородная трасса сейчас была пуста, лишь редкие одинокие машины проносились мимо, не удостаивая своим вниманием заправочную станцию.

Постепенно мысли Давыдова переключились на тревожную волну. А беспокоил старшего лейтенанта не служебный рост и даже не ликвидация местного наркобарона. Тревогу почему-то вызвало последнее любовное приключение. Миловидная и опытная девушка Полина, два балбеса, соседа-лейтенанта (после короткой потасовки оба взводных делали вид, что в упор не замечают Давыдова). Но, в свою очередь, Денис понимал, что те, несмотря на предупреждение, от встреч со своими новыми подругами не откажутся. Еще бы, тут тебе не только жаркие девичьи тела, но халявная выпивка и закуска. А, как известно, от халявы никто добровольно не откажется. Вот только возникает закономерный вопрос: а за что свалилась такая манна небесная? По этому поводу в мозгу разведчика крутилась мысль о бесплатном сыре и, соответственно, о возможных последствиях…

По логике вещей, старшему лейтенанту со своими подозрениями следовало прямиком идти в Особый отдел, пусть все эти головоломки решают те, кому за это платят жалованье и звезды на погоны вешают. От логически верного шага его удерживали два фактора. Первое: в случае неподтверждения его сигнала все это будет выглядеть, как обычный донос. И второе. Он сам сидел в СИЗО, причем совсем недавно, и его заявление могут расценить как желание выслужиться. «Ладно, пусть идет, как идет, а что получится, потом разгребем».

Стремительно приближающиеся огни обозначили мчавшийся на приличной скорости внедорожник. Вскоре разведчик распознал силуэт «Чероки», джип шел, не снижая скорости.

«Почему вы решили, что „индеец“ завернет на эту заправку?» — получая от Забелина инструктаж, спросил тогда старший лейтенант. «Потому что они заправляются через каждые триста километров. Эта заправка от последнего места заправки как раз находится в трехстах километрах». Таково было предположение двух старых и опытных оперов. Но оказалось, что теория сильно расходится с практикой.

Водитель «Чероки» не собирался сворачивать на заправку — видимо, сказалась близость к Новоморску, финальной точке путешествия. Нужно было принимать экстренные меры по исправлению ситуации. Вскинув на плечо трубу гранатомета, Денис привычным движением поймал в прорезь прицела стремительный силуэт внедорожника. До несущейся машины было около сотни метров, и с каждой секундой это расстояние стремительно сокращалось. Сделав на полтора корпуса упреждения, морской пехотинец надавил на клавишу пуска. Приглушенный хлопок выстрела, и с тыльной стороны пускового футляра вырвался трехметровый сноп пламени, одновременно вытолкнув с противоположной стороны реактивную гранату, которая врезалась в заднюю дверцу джипа. Мощный взрыв сорвал крышу внедорожника и выбил окна. Неуправляемая горящая машина, не снижая скорости, начала петлять по дороге, пока не врезалась в одну из заправочных колонок. В одно мгновение вся станция была объята пламенем. Сквозь ярко-оранжевые сполохи Денис видел, как сломя голову от АЗС бегут молодая женщина-диспетчер и толстомордый охранник.

Акция была выполнена на пятерку. Подхватив уже бесполезный пусковой футляр от «мухи», старший лейтенант поспешно ретировался. Он успел уйти в степь на добрую сотню метров, когда со страшным грохотом за его спиной вознесся в темное небо гигантский огненный шар…

Глава 20 Гром среди ясного неба

Четверка черных джипов «Мерседес» остановилась возле ресторана «Киев». Из передних машин выскочили восемь крепких молодых людей, которые тут же оцепили участок территории перед входом в ресторан. Затем из центрального вездехода выбрались двое мужчин в длинных демисезонных пальто и широкими шагами направились к бару, расположенному в подвале ресторана и прозванному остряками «Чернобылем».

Швейцар у дверей центрального входа в ресторан опознал внешне похожих друг на друга мужчин, это были братья Еремины.

— Как бы не закончился сегодняшний вечер большой стрельбой, — тихо забормотал умудренный жизнью старик, осеняя золоченые пуговицы ливреи святым крестом.

Старик ошибся, братья приехали к Сотнику не выяснять отношения.

Игорь Сотников с Харитоном в окружении своей пристяжи в очередной раз резались в «американку». Несколько братков, наблюдавших за игрой на бильярде, вполголоса обсуждали тот или иной удар. Сотник проигрывал с серьезным разрывом, но браткам было невдомек, что авторитет плохо играл из-за нервного напряжения. Уже больше часа, как должен был приехать Альбинос, но тот до сих пор не появился и даже не счел нужным позвонить. Для оптовика это было несвойственно, все его знали как человека обязательного. Тем более что в последнем проекте значительная доля финансов была Игоря.

Сотник определил траекторию очередного удара и, намелив конец кия, уже было согнулся над столом, жмуря левый глаз, как внезапно возле него, словно черт из табакерки, появился Сыч, верткий парнишка, отвечавший за охрану авторитета.

Напряженно вслушиваясь в шепот своего начальника охраны, Сотников не смог сдержать раздражения.

— Твою мать! — выругался авторитет, с силой бросая кий на бильярдный стол, но уже через мгновение успокоился и добавил: — Ладно, веди их в мой кабинет.

Подхватив со спинки металлического стула пиджак, он оделся на ходу. Братва поняла, игра окончена…

— К чему такая спешка? — с ядовитой усмешкой спросил Сотник, едва в дверях его кабинета появились братья Еремины. — Что, Сталин поднялся из могилы и объявил братве классовую борьбу?

— Слава богу, до этого еще не дошло, — ответил Филипп, старший из братьев, бесцеремонно заваливаясь в кресло напротив Игоря, — но из незначительных хлопот, бывает, вырастают крупные неприятности. Конечно, если вовремя не принять меры.

— Лихой подход, — прицокнул языком авторитет, отмечая, что младший брат, как обычно, встал за спиной старшего. — Но хотелось бы услышать, в чем, собственно, суть.

Филипп, не спуская взгляда с хозяина кабинета, демонстративно вытащил из внутреннего кармана щегольского пальто металлическую флягу, отвинтил пробку и сделал большой глоток, потом опустил емкость и заговорил:

— Ты давно видел Альбиноса?

— А зачем он тебе? — как можно безразличнее спросил Сотник, но все его существо напряглось. Под ложечкой засосало, а сердце учащенно забилось. Авторитет мгновенно сообразил, что это не праздные хлопоты, а серьезная опасность, сгустившаяся над его головой.

— Полтора часа назад мне позвонил охранник с заправки на десятом километре. — Старший Ерема сделал еще один большой глоток. — Нет у нас больше этой заправки, ее взорвали.

— Ты о чем это?

— Все очень просто, — встрял в разговор младший Ерема, Николай. — В бензоколонку врезался горящий автомобиль. Несколько секунд, и огонь все сожрал. Остались только операторша и охранник.

— А при чем здесь Альбинос? — буравя братьев тяжелым взглядом исподлобья, угрюмо спросил Сотников, но что случилось, он уже понял, теперь оставалось услышать подтверждение собственной догадки.

— Охранник и Копылов знакомы с детства, тот его несколько раз подвозил на своем джипе. Сторож утверждает, что машина, протаранившая заправку, была «индейцем» Альбиноса.

— Что? — Не в силах больше сдерживать свои эмоции, Игорь вскочил, его глаза налились кровью.

Но подобная реакция особого впечатления на братьев не произвела. Старший больше пить не стал, завинтил флягу и сунул обратно в карман, после чего продолжил:

— Там сейчас пепелище, и вовсю пашут менты с пожарниками. Неизвестно, кто находился в машине. Вот поэтому мы и приехали выяснить, где Альбинос.

— Его в городе не было, — ответил Сотник. — Уезжал по делам, сегодня вечером должен был вернуться. Ну, суки позорные…

— Ты кого имеешь в виду? — напряглись братья.

— Кого, кого, этих горилл черножопых! — гаркнул авторитет, все больше и больше зверея. — Ведь только на прошлой неделе все перетерли, договорились, что все пучком, за ними остается Центральный рынок и прилегающие территории. И больше они ни во что не лезут. Так на тебе — не прошло и недели, как эти суки уже демонстрируют свои лошадиные зубы. Ничего, я им клыки быстро повыдергиваю вместе с кишками.

На проходившем на прошлой неделе толковище новоморских авторитетов в загородном ресторане «Бригантина» трое местных паханов встречались с пришлыми. Они знали, что за Гирги Бакаевым стоит серьезная сила, значительно разросшаяся за последний год чеченская диаспора. Насчитывающая не меньше сотни мужчин, большая часть из которых — явные моджахеды, сбежавшие от войны в родных горах. Кроме того, стояли за ним также серьезные финансы и влиятельные связи (иначе как бы они подмяли под себя Центральный рынок?). Сев за стол переговоров с паханами, Гирги не стал крутить «воловий хвост», а сказал напрямую: «Рынок будет под нами, а мы в ваши дела не станем лезть». Открытое забрало всегда располагает к дружеской беседе, авторитеты недолго совещались и вскоре пришли к выводу, что лучше плохой мир, чем хорошая свара. И вдруг такой пассаж…

— Я им, блядь, устрою в их деревне вторую Хатынь, — рычал Сотник, при этом вопросительно глядя на братьев. Даже собери он всех своих «быков» и устрой внезапное нападение на Рубальское, где компактно селились чеченцы, вряд ли удалось бы козопасов прижать к ногтю. А с учетом финансов и наличия влиятельных связей, вполне возможна серьезная оборотка. В этой войне, чтобы победить, нужны сильные союзники.

Невзирая на горячий призыв к войне, братья Еремины не спешили бряцать оружием и клацать затворами.

— Не торопи события, Игорь, — медленно, как бы взвешивая каждое слово, заговорил Филипп. — Может, это и не абреки вовсе, слишком уж нагло все устроено. Один из твоих людей, как японский смертник-камикадзе, таранит мою заправку. Чем не повод схватить друг друга за глотки? Ну а когда мы начнем немного приходить в себя, то поймем, что это на руку только чеченам. Они «дурью» всегда зарабатывали, прямо народный промысел. Но может быть вполне, что и это еще одна подстава.

— Что ты хочешь этим сказать? — Боевого пыла у Сотника заметно поубавилось, но он все еще находился на распутье, и требовалось время, чтобы определиться с выбором цели.

— Чудила, дорожный бандит, сидит у себя на авторынке и корчит из себя уездного князя, которого ничего не волнует. Но на самом деле все далеко не так. Чудик уже давно положил глаз на заправки, только кишка тонка, чтобы в открытую выступать против нас. Вот и он мог устроить закулисную склоку, — произнес старший Ерема.

— Ты уверен?

— Ни в чем я не уверен, — отрезал Филипп. — Но нужно во всем разобраться досконально. Николай сейчас зарядит бабками парочку «ручных» следаков, так что, думаю, вскоре мы будем в курсе произошедшего. А вот тогда и решим, что делать.

— Значит, так тому и быть, — хлопнул по столу Игорь, соглашаясь с доводами братьев.

Когда за Еремиными закрылась дверь, Сотник тяжело рухнул в кресло и, сделав глубокий вдох-выдох, произнес вслух:

— И что ты обо всем этом думаешь?

В дальнем углу неслышно отворилась дверь, замаскированная под цветной витраж, и в кабинет вошел Харитон. На помощнике был предусмотрительно надет тяжелый бронежилет, а в правой руке он крепко сжимал автоматический пистолет «гюрза».

— Были обговорены все возможные версии, кроме двух, — бесстрастным тоном проговорил Харитон, снимая бронежилет.

— Что ты еще придумал? — Для Сотника сегодняшний день явно не задался.

— Нужно учитывать тот факт, что братья могли узнать (пусть и бывшие менты, но все равно менты), что именно везет Альбинос. Они вполне могли грохнуть его и забрать герыч себе. После чего спалить вместе с трупом свою заправку, а потом, как праведная сторона, приехать к тебе горя праведным гневом.

— Действительно, — хмыкнул авторитет. — Вполне логичный вариант.

— И вполне возможный, — бросая бронежилет на кресло и пристраивая за ремень на пояснице пистолет, усмехнулся Харитон и поднял вверх указательный палец. — Только нельзя исключать последнюю версию, которая лично мне кажется наиболее вероятной. Олега Копылова с детства знает не только охранник Еремы. Я тоже с ним, как сейчас принято говорить, тусовался, даже на одну малолетку в свое время угодили. Так вот, Альбинос еще та устрица, змей мутный. А если появился шанс свинтить, да еще с наваром, обязательно всех кинет, и пиши пропало. Сто пятьдесят килограмм чистейшего героина — чем не повод для кидалова?

— Все-таки думаешь, Альбинос решился на рывок? — тихо произнес Игорь, массируя пальцами виски.

— Думать — это одно, а для того, чтобы понять, что же произошло на самом деле, необходимы доказательства. Или, как говорят мусора, «улики».

— Думаешь весь маршрут Альбиноса пробить? — уловив логическую нить своего помощника, поинтересовался авторитет.

— Другого выхода нет, — пожал плечами Харитон. — Сегодня с утра и мотанусь. За неделю, в крайнем случае за две управлюсь, а к тому времени и Еремины мусора что-нибудь нароют. Сравним, а уж потом объявим приговор…

Глава 21 Обратная сторона терроризма

Из зеркала на Мустафу Девлина смотрел совершенно незнакомый человек. Такой же смуглый, такого же роста и телосложения, но абсолютно чужой. Вместо горбатого орлиного носа — прямой греческий, вместо темных карих глаз — пронзительно голубые и вместо пухлых чувственных губ — две тонкие, похожие на дождевых червей, липкие полоски. Из тех, кто был знаком с сыном муллы провинции Герат, в нынешнем виде его даже при пытках никто не узнал бы. Оперирующие афганца хирурги не только изменили форму губ, ушей, подобрали контактные линзы, изменяющие радужную оболочку глаз, но также изменили форму носа, что оказалось самым трудоемким процессом. Врачи напрочь вырезали хрящи, которые заменили титановым имплантатом. Теперь при всем желании даже самые матерые сыщики Интерпола или других спецслужб, охотящиеся за международным террористом Мустафой Девлином, никогда не узнали бы его.

Прибывшие с ним в Саудовскую Аравию Буяр и Камаль также изменились. Им не делали пластических операций, слишком велика честь для рядовых бойцов, а просто как сарацинских рабов откармливали топленым молоком и пшеничными лепешками. И теперь они выглядели упитанными и респектабельными, какими обычно бывают преуспевающие мелкие торговцы.

После того, как с Мустафы сняли швы, он целую неделю приходил в себя, плавал в бассейне, принимал нежные солнечные ванны, чтобы операционные швы по цвету слились с кожей лица.

— Сегодня вечером вы уезжаете, — сообщил после завтрака управляющий виллой, седой и мрачный араб с бездушными глазами убийцы.

Едва солнце стало скатываться за горизонт, трех афганцев посадили в микроавтобус «Рено», который по комфортабельности не уступил бы стильному «Роллс-Ройсу».

Через три часа микроавтобус «Рено» въехал на территорию небольшого частного аэродрома, где их уже дожидалась с прогретыми двигателями частная двухмоторная «Цесна».

Дорога по бескрайней пустыне на самолете превратилась для Мустафы в одно затянувшееся мгновение. Он, как бойцовый пес, знал, что впереди ждет жестокий бой, и ни о чем другом, как об этом, думать уже не мог.

Небольшой частный самолет приземлился в аэропорту Стамбула, здесь боевиков встретил неприметный автомобиль, на котором афганцев отвезли на побережье на виллу Шейха.

При подъезде к вилле из окна проезжающего автомобиля Девлин ничего необычного не заметил, потому что снаружи здание надежно скрывал высокий кирпичный забор, обильно заросший диким виноградом. Зато с внутренней стороны открывалась совсем другая картина. Помешанный на древней Японии Шейх организовал здесь настоящее самурайское княжество. От сада камней и поющего ручья до особняка с крышей под восточную пагоду.

«Интересно, а он хоть обрезанный?» — почему-то не к месту подумал Девлин, глядя на вышедшего к машине Шейха, облаченного в японскую национальную одежду — кимоно.

— Салам алейкум, — на родном языке поприветствовал гостей хозяин необычной виллы. Мужчины обнялись, по старинной традиции коснувшись друг друга щеками.

Потом Шейх повел афганцев в сторону беседки, где уже были предусмотрительно расстелены цветные циновки и в центре стоял маленький столик из черного дерева, инкрустированный серебром, на котором были разложены приборы для чайной церемонии.

Понимая, что его гости не являются ярыми поклонниками истинно японских традиций, Шейх чайную церемонию значительно упростил. Когда афганцы расселись на циновках, поджав под себя ноги, хозяин собственноручно наполнил чашки, по очереди передавая гостям.

Чай оказался слабозаваренным, зеленым, с добавлением жасмина и корня женьшеня. Девлин не любил подобные коктейли, предпочитая крепкую заварку черного цейлонского чая. Но из уважения к хозяину ничего не сказал.

Свою пиалу Шейх наполнил в последнюю очередь. Сделав глоток, он задержал теплую с легкой горчинкой жидкость на языке, наслаждаясь ароматным букетом, и лишь потом проглотил…

— Свое задание вы знаете, — сочтя, что наступило время для деловой беседы, заговорил негромко аравиец, держа перед собой на растопыренных пальцах расписную пиалу. — Через две недели вы вылетаете в Россию как представители кипрской фирмы по производству медицинского оборудования «Попазогло и К°». Ты, Мустафа, будешь главой делегации и одним из членов совета директоров Александэром Попазогло, твоим людям выдадут надежные документы на имена турков-киприотов. Главное, чтобы вы заучили подготовленные для вас «легенды», возможны пресс-конференции или интервью с журналистами. Это будет одна из крупнейших выставок. Нужно быть во всеоружии.

— «Легенды» заучим, — отставив пиалу в сторону, проговорил Девлин. — Только сильно щекотливый статус — судя по названию, фирма довольно известная, и кто-то из присутствующих конкурентов сможет во мне опознать самозванца.

— Это исключено. — Шейх сделал глоток чая и отрицательно покачал головой. — Фирма «Попазогло и К°» действительно старинная, основана еще до Второй мировой войны. Но последние десять лет едва удерживалась на плаву, пока не был выкуплен контрольный пакет акций и не были сделаны соответствующие инвестиции. Все это осуществлялось, естественно, через подставных лиц, совет директоров полная фикция. Так что никто вас разоблачить не сможет, главное — чтобы своей некомпетентностью вы не вызвали подозрения у российских спецслужб.

— Понятно, — кивнул Девлин и указал на своих помощников. — Работа предстоит крайне сложная, почему же со мной отпустили только двух человек?

— А больше и не надо, — успокоил его хозяин, доливая в свою пиалу чай. — На той стороне ждут вашего приезда и обеспечат всем необходимым. Опытными бойцами, необходимым оружием и техникой. Твои люди нужны лишь для твоей полной уверенности, что в спину не выстрелят.

Последняя фраза пришлась по душе Мустафе, теперь он верил в то, что неизвестный ему хозяин действительно заботится о своих подчиненных. А эта забота в конце концов выливается в беспрекословное исполнение всех его желаний.

— Ну что же, больше вопросов у меня нет, — тихо, но уверенно проговорил афганец. Его помощники как по команде отставили пиалы в ожидании команды к действию.

— Для вас приготовлены номера в коттеджах у моря, — произнес Шейх, по-прежнему не выпуская пиалу из пальцев. — Учите «легенду», отдыхайте, набирайтесь сил. Займитесь дайвингом — подводным плаванием. Не исключено, что в будущем это может пригодиться. Как только все будет готово к отъезду — я дам знать.

Аудиенция была закончена, провожать моджахедов хозяин не стал. Покинув беседку, афганцы в сопровождении низкорослого слуги, выписанного специально из Японии, прошли по аллее, засаженной вечнозелеными кустами, и вышли к воротам, где их ждал автомобиль с молчаливым водителем.

Забираясь в салон, Мустафа Девлин бросил своим спутникам:

— Все дела завтра, а сегодня отдыхаем. Покурим кальян с опиумом, пригласим танцовщиц, полюбоваться танцем живота.

— Хорошо бы еще позвать белых шлюх, я соскучился по их нежной коже, — не удержался от восклицания здоровяк Буяр.

Услышав его возглас, Мустафа улыбнулся, ему самому хотелось продажных женских ласк.

— Хорошо, будут тебе проститутки…

Глава 22 Девять граммов в сердце…

После отбоя жизнь в ШМКРМП замирала, коробки казарм погружались в сон, где бодрствовать приходилось лишь бойцам, находившимся в наряде.

С автоматами на плече медленно двигались по периметру часовые, охранявшие склады и учебные классы школы; в свете прожекторов поблескивали приткнутые штыки.

Денис Давыдов, заступивший помощником дежурного по части, после отбоя некоторое время смотрел телевизор, потом сыграл несколько партий в домино с начальником тылового обеспечения, которому выпал сегодня жребий выполнять обязанности ответственного дежурного.

Игра явно не улыбалась подполковнику, и он, каждый раз мешая костяшки домино, ворчал под нос:

— Не везет мне в карты, повезет в любви.

И вскоре снова проигрывал, после чего с недовольным сопением еще старательнее перемешивал костяшки.

Выиграв четвертую подряд партию, Денис посмотрел на циферблат настенных часов — время приближалось к полуночи.

— Пройдусь по ротам, проверю, как там службу несут, и заодно караулы потревожу, — поднялся старший лейтенант.

— Правильно, — зевая, кивнул зам по тылу. — На то и щука в пруду, чтоб карась не дремал. А я, как старший по званию, пару часиков вздремну.

Ночной воздух обдал холодом и промозглостью, бриз с моря нес противную сырость. Поежившись, Давыдов направился к казарме, где размещались курсанты его роты и снайперский курс.

— Вы бы, товарищ старший лейтенант, бушлатик надели, а то, неровен час, и насморк заработать можно, — возле входа в казарму раздался знакомый голос. У входных дверей стоял старший сержант Малугин, находящийся в наряде по роте. В уголке его рта Денис разглядел незажженную сигарету — видимо, Антон только вышел на перекур.

— Ты бы лучше научился докладывать проверяющему, а не делать замечания старшему по званию, — резко отчитал дежурного по роте Давыдов.

Старший сержант вдруг сообразил, что может попасть под нехилую раздачу, если начальство не в духе. Тут же рывком выдернул из зубов сигарету и швырнул ее в рядом стоящую урну, одновременно вытянувшись по стойке «смирно».

— Виноват, товарищ старший лейтенант.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Денис, про себя подумав, что зря он устроил выговор Маугли. Парень он толковый, разведчик, что называется, от бога, а разведка — это не просто подразделение, это намного больше, как братство. И армейский устав хоть свят, но пластуны живут по другим законам, недаром существует поговорка — «с таким бы я в разведку пошел». Это высший критерий человеческих отношений. — Как дела в роте? — уже примирительно спросил Давыдов.

— В пределах дозволенного, — ответил Антон и следом с долей самодовольства добавил: — У меня не шибко забалуешь.

— А что у снайперов?

— А что там может быть? — Старший сержант пожал плечами. — Снайперы — они народ обстоятельный. Ночью не отдохнешь, днем какой из тебя стрелок? Дрыхнут без задних ног.

— Вот и ладненько. Пойду проверю, как себя ведут остальные обстоятельные мужики. На это Антон Малугин ничего не ответил, он молча дождался, пока помощник дежурного по части завернет за угол, вытащил из-за уха новую сигарету и наконец с удовольствием закурил…

Проверять Денис больше никого не стал, а, миновав жилой городок, прямиком зашагал к заброшенному овощехранилищу. Серое, мрачное строение с прогнившей обвалившейся крышей приткнулось прямо к ограде части, за которой начинались заросли дикой сирени.

Здесь никем не замеченный старший лейтенант перебрался через забор. В зарослях Денис ориентировался как рыба в воде и вскоре выбрался на дорогу, ведущую в город. Здесь из тайника, оборудованного под бесхозно брошенной покрышкой, он вытащил пакет, в котором находились просторного покроя штаны и куртка с капюшоном из синтетического водоотталкивающего материала. В этот маскировочный костюм старший лейтенант легко поместился, не снимая формы. Черный цвет надежно укрыл разведчика в ночи, а заодно скрыл его принадлежность к военнослужащим.

Оставалось только ждать. Давыдов вернулся к зарослям сирени и растворился в них. Ждать пришлось недолго. Через четверть часа со стороны города показался допотопный «Москвич-2140» неопределенного светлого цвета. Автомобиль подкатил к условленному месту и остановился. На несколько секунд в салоне вспыхнул свет — можно было без помех разглядеть, что за рулем сидит подполковник Забелин.

— Добрый вечер, Николай Николаевич. — Едва свет потух, как на сиденье рядом с полковником оказался Давыдов.

— Уф-ф, — тяжело вздохнул Забелин. — Ты прям как черт из табакерки возникаешь.

— Так служба у нас такая, — усмехнулся старший лейтенант. — Разведка — мы видим всех, нас никто.

На это подполковник ничего не ответил, сосредоточив все свое внимание на дороге. Некоторое время и Денис молчал, наблюдая, как желтые лучи фар пожирают асфальт. Потом ему это занятие порядком надоело, и он обратился к Забелину:

— А где это вы каждый раз берете новые машины и такие… мягко говоря, неприметные?

— Вестимо где, — хохотнул подполковник, — на нашей штрафплощадке. Все-таки этот объект находится в моем подчинении. Только номера меняю, чтобы не проколоться.

— Ясненько, — кивнул морпех. — Азы оперативного искусства.

— Именно, дружочек, именно.

«Москвич», тарахтя оторванным глушителем, по узкой улочке въехал в Новоморск. Дорогу Забелин хорошо знал, поэтому держался в стороне от широких проспектов и скоростных магистралей.

Наконец машина остановилась в тихом переулке, откуда из-за крыш двухэтажных, в прошлом сталинских бараков была видна громада шестнадцатиэтажной «свечки».

— Ну, вот мы и на месте, — выключая зажигание, произнес Николай Николаевич, потом открыл «бардачок» и вытащил массивный черный «ТТ» и двадцатисантиметровый цилиндр глушителя с рубчатой поверхностью. Протягивая оружие морпеху, подполковник по ходу дела наставлял: — Оружие пристреляно, в магазине восемь патронов, один в стволе. Глушитель заводской, а не кустарный, так что можешь не опасаться, что его разорвет при стрельбе. Действуй уверенно, после исполнения оружие вернешь мне. Вопросы?

— Что по клиенту? — спросил Денис, привинчивая глушитель к стволу пистолета.

— «Клиент» сегодня оттягивается в казино «Dolce Vita», уехал туда на красной «Ауди», и если не проиграется в дым, то на ней и вернется. Впрочем, это не имеет никакого значения, как только «клиент» навострит лыжи домой, нас тут же известит Юрий Сергеевич. У тебя будет минут пятнадцать-двадцать, чтобы выйти на огневой рубеж и приготовиться к стрельбе.

Николай Николаевич собирался продолжить инструктаж, но раздался зуммер мобильного телефона.

— Да, — поспешно ответил он. — Все на мази? Ага. Вот черт, не везет так не везет. Ладно, до связи.

— Что случилось? — Денис вопросительно уставился на Забелина, поняв, что тот явно недоволен состоявшимся разговором. А это обозначало только одно — что-то пошло не по плану.

— «Клиент» возвращается на черном «триста двадцатом» «мерине». И не один, с ним трое бойцов, и наверняка все вооружены. Юрий предлагает перенести акцию на другой раз.

— Нет, — не согласился разведчик, — скоро зима. Выпадет снег, а это еще больше усложнит исполнение. Так что работать будем сегодня.

Сунув пистолет под куртку, Денис выбрался из теплого салона «Москвича» и двинулся в направлении «свечки», через несколько шагов растворившись в темноте…

Дорогу к «огневому рубежу» разведчик знал хорошо, предусмотрительно несколько раз выезжал на рекогносцировку и ориентироваться мог даже вслепую.

Позицию для стрельбы старший лейтенант выбрал со стороны гаражей. Несколько десятков металлических коробок ютились на пустыре возле шестнадцатиэтажки. С этого места можно было никем не замеченным наблюдать за объектом, а после исполнения так же незаметно уйти между гаражами.

Выйдя на огневую позицию, Денис вытащил из-под куртки пистолет, большим пальцем взвел курок, потом, вскинув оружие, прицелился в дверной проем подъезда. Расстояние было больше тридцати метров, но для такого мощного оружия, как «ТТ», это не было препятствием. К тому же лампочка над входом прекрасно освещала площадку парадного входа.

Черный «Мерседес-320» на большой скорости заскочил во двор, хищно осветив фарами все пространство вокруг дома (все это время Давыдов спокойно стоял в тени молодого ореха). «Кабан» остановился возле крыльца, с переднего сиденья выбралась высокая грузная фигура в малиновом пиджаке и расстегнутой до пояса черной шелковой рубашке. На большой голове белела редкая шевелюра; дополняли нелицеприятный портрет обвислые щеки и двойной подбородок. Денис узнал его — это и был «клиент», известный в узком кругу новоморского криминала как Чистодел. В прошлом старшина милиции и чемпион Ленинградской области по пистолетной стрельбе отсидел тринадцать лет за вооруженный разбой и убийство. В ментовской зоне под Нижним Тагилом его свела судьба с отбывающим там же срок бывшим майором ОБХСС Филиппом Ереминым (сидевшим за вымогательство), и оба сразу же сообразили, что смогут друг другу впоследствии принести пользу и коммерческую выгоду. Когда Филипп Еремин вернулся в родные пенаты и стал отвоевывать себе место под солнцем, он собрал под себя многих бывших ментов во главе со своим младшим братом Николаем. Группировка в считаные месяцы приобрела значительную мощь и влияние. «Ментовская» РПГ немилосердно давила бизнесменов, вытесняя из центра другие группировки. Но все эти успехи были не очень впечатлительными, а победы — зыбкими, грозившими в любой момент превратиться в поражения. Необходима была своя мощь, ударная сила, которая отобьет у противника всякое желание даже в мыслях пытаться строить козни братьям Ереминым, и такой силой стал Чистодел, только что вышедший из мест заключения.

Матерый уголовник, для которого человеческая жизнь ничего не стоила, с радостью взялся за предложенное ему занятие. Через несколько дней был расстрелян директор крупнейшего в городе супермаркета, потом исчезли двое крупных бизнесменов, занимавшиеся перегоном легковых автомобилей из Европы. Их обугленные тела нашли только через неделю.

Всего же на совести Чистодела было семь зверских убийств, которые бывшему старшине пытались инкриминировать оперативники уголовного розыска. Но едва дела попадали в суд, как команда маститых адвокатов тут же их разваливала.

Теперь Чистодел был презентабельным бизнесменом, имел свою элитную сауну, в которой частенько оттягивалась «пехота» братьев, и большой пивной ресторан на пять залов. Но вся эта легальная деятельность, по глубокому убеждению полковника Бережного, являлась не чем иным, как яркой ширмой. На самом деле Чистодел только и ждал, когда кто-то из братьев отдаст команду «фас».

Денис Давыдов видел фотографии с мест преступлений, то, что оставалось от жертв придворного убийцы. Это ему напоминало похождения бешеного волка, такой зверь сам остановиться не может, его можно остановить только одним способом — уничтожить.

Денис поднял зажатый двумя руками «ТТ» с массивным набалдашником глушителя, правым глазом совмещая мушку с прицельной планкой на груди Чистотела, при этом левый глаз оставив открытым, чтобы держать под контролем пространство возле «Мерседеса».

Затаив дыхание, старший лейтенант плавно потянул спусковой крючок.

Разведчик видел, как стоящий на последней ступеньке Чистодел покачнулся, его левая рука повисла плетью, а правой он потянулся к груди. Остроконечная пуля «ТТ» обладает огромной убойной силой, но при этом слабым останавливающим действием. Часто бывало, что убитый еще некоторое время оставался стоять на ногах.

Давыдов слегка приподнял ствол пистолета, совмещая мушку и прицельную планку на круглом рыхлом лице убийцы. И вновь дернулся пистолет. Чистодел медленно, как в замедленной съемке, стал валиться на спину. Акция была выполнена, и морпех мог спокойно уходить, но он не спешил…

В это же мгновение двери «Мерседеса» одновременно распахнулись, и из машины выскочили трое молодых парней. Они тут же обнажили пистолеты; двое бросились к подъезду «свечки», третий остался у машины.

Несколько секунд Денис наблюдал за парнями. Это были молодые люди крепкого спортивного сложения в дорогих костюмах, с толстыми цепями на шеях. Они мало походили на обычных людей. Так одевалась бандитская элита, те, кто стоял на страже интересов «белых воротничков».

Пока Денис глядел на этих разряженных павлинов, в его мозгу поднялась волна негодования. «В то время, пока нормальные пацаны в Чечне с абреками воюют, вы здесь, как клопы, жиреете на людской крови». Плоский ствол «ТТ», увенчанный набалдашником глушителя, стал медленно, как корабельное орудие, наводиться на крыльцо подъезда, на котором, раскинув ноги, лежал убитый Чистодел.

Братки взлетели по ступенькам на крыльцо. Один склонился над трупом, другой замер с кургузым пистолетом на изготовку…

Пуля точно вошла первому братку в лоб чуть выше левой брови. Тот сразу же неловко завалился на крыльцо — лицом вниз, накрыв своим телом убитого Чистодела.

Второй браток без промедления нажал на спуск своего пистолета, и под сводами «свечи» гулко прозвучала канонада выстрелов.

Взмахнув руками, стрелок выронил пистолет и кубарем скатился по ступенькам к колесам «мерина».

Третий браток ошалело вертел головой, он не видел, откуда ведется огонь, и наугад дважды выстрелил в сторону гаражей и тут же нырнул в салон «Мерседеса». Машина сорвалась с места…

Две пули подобно ударам кувалды с глухим стуком врезались в металлическую обшивку гаража. Разведчик даже бровью не повел, вылавливая в прицел заднее стекло «кабана». Пистолет трижды дернулся в руках морпеха. Заднее стекло звонко осыпалось серебристым дождем, а «Мерседес», так и не успев набрать скорость, врезался в бетонную опору электростолба и замер, бессистемно мигая стопами.

Денис удовлетворенно хмыкнул, сунул горячий от стрельбы пистолет под куртку и бесшумно скользнул в проем между гаражами…

Николай Забелин ничего не стал спрашивать, взял из рук морпеха пистолет, отвинтил глушитель и сунул оружие в черный кейс, который взял с заднего сиденья «Москвича».

Всю дорогу до ШМКРМП они не произнесли ни слова, лишь когда подполковник остановил машину у условленного места, Денис, прежде чем выбраться наружу, обратился к Забелину:

— Как возвращаться будете, наверняка в городе уже ввели план «Перехват»?

— А я сейчас не поеду в город, — спокойно ответил подполковник. — У зазнобы переночую, а утром и поеду, когда все уляжется…

Отсутствия помощника дежурного по части в ШМКРМП никто не заметил. Остаток ночи, а затем и следующий день прошли спокойно и совершенно буднично. Лишь во второй половине дня Дениса вызвали к начальнику школы. Войдя в кабинет, старший лейтенант увидел, что, кроме полковника Чеглакова, там находится заместитель по воспитательной части подполковник Грядко.

Начальник школы, как старый военный, долго проблему за хвост тянуть не любил, а сразу же перешел к делу.

— Какая обстановка криминогенная в городе, знаешь? — уставился в упор на старшего лейтенанта Андрей Викторович.

— Ну, в общих чертах, — пожал плечами Денис, еще не понимая, чего от него хочет вышестоящее начальство.

— И вот представь себе, сколько в это дело втянуто малолеток, — продолжал полковник. — Всякие там беспризорники, токсикоманы, воришки, побирушки и тому подобные.

Старший лейтенант, не услышав ответа в этой тираде, благоразумно промолчал. А начальник школы в том же тоне продолжал:

— Это часть нашего населения, часть будущего нашей страны. И от нас с вами зависит, кем они станут — бандитами, уголовными элементами, так сказать, или защитниками Отечества и впоследствии полноправными гражданами сильной и богатой страны.

— Естественно, второй вариант предпочтительнее, — в полном замешательстве произнес Денис.

— Верное решение, товарищ старший лейтенант, — похвалил подчиненного Чеглаков, потом кивнул на своего зама по воспитательной части и добавил: — А вот у Федора Федоровича есть конкретное предложение. Прошу, товарищ подполковник.

— Страна сейчас находится в тяжелом положении, — начал издалека подполковник Грядко. — И кто, как не армия и флот, должны ей помочь. Предложение мое будет простое — взять десяток-другой мальчишек, беспризорников и организовать нечто вроде сынов полка, как это было в годы войны. Самое элементарное — одеть, обуть, накормить, научить дисциплине, а для затравки — разборка и сборка оружия, рукопашный бой и, по возможности, прыжки с парашютом. Как?

— Да, по-моему, мальчишкам должно понравиться, — без особых эмоций ответил Давыдов.

— Вот и мы с замполитом тоже так думаем, — оживленно вступил в разговор начальник школы. — И есть у нас такое предложение, чтобы это новое формирование возглавил ты, Денис. Молодой перспективный офицер, фронтовик, орденоносец. К тому же неженатый. Так как тебе такое поручение? Осилишь?

Денис тяжело вздохнул, как будто размышляя над предложением начальника школы, и выпалил на одном дыхании:

— Думаю, не справлюсь.

— Это почему же? — в один голос поинтересовались Чеглаков и Грядко.

— Ну, если говорить честно, то причина одна — нервы ни к черту, с мужиками-контрактниками справляюсь, а это же пацаны, тут нужна педагогика и психология. Чтоб все по науке. Думаю, лучше разделить их на пятерки и за каждой группой закрепить в качестве наставников лучших курсантов с факультета младших лейтенантов. А над всем этим хозяйством поставить старшего прапорщика Расколу. Иван Степанович и фронтовик, и орденоносец, а главное — у самого двое несовершеннолетних киндеров, и как их воспитывать — знает наверняка.

— А что, мысль действительно дельная, — почти восхищенно проговорил подполковник Грядко и вопросительно посмотрел на начальника школы. Чеглаков согласно кивнул, после чего интерес к старшему лейтенанту пропал.

День быстро подошел к своему завершению. Сдав смене наряд по части, Денис Давыдов наконец мог покинуть расположение части. Оказавшись на остановке с группой офицеров, Денис отошел в сторону. Он не был настроен на общение по причине размышлений над метаморфозами жизни. Бывший строевой офицер подполковник Грядко, едва став воспитателем, мгновенно стал выдумывать какие-то непонятные дополнительные мероприятия, почины, как стахановцы в тридцатые годы…

«Кому это надо?» — пытался разобраться в своих мыслях старший лейтенант, считающий, что ШМКРМП должна готовить высококлассных профессионалов, а не размениваться по мелочам. Но, с другой стороны, Денису было по-человечески жаль и беспризорных пацанов.

— Господин офицер, — от тяжких дум Давыдова отвлек приятный женский голос. Он резко обернулся и увидел миниатюрную машину, блестевшую под скупым осенним солнцем перламутровым лаком с эмблемой итальянской автомобильной фирмы «Фиат». За рулем, широко улыбаясь, сидела Полина. Послав старшему лейтенанту воздушный поцелуй, она весело спросила:

— Не желаете в обществе дамы выпить чашечку кофе?

Разведчик уловил боковым зрением завистливые взгляды сослуживцев и улыбнулся в ответ так неожиданно появившейся в его жизни нимфе.

— Отчего же не выпить…

Глава 23 Сумасшедшее утро

Это утро началось глубокой ночью, после того, как на пульте дежурного УВД раздалось несколько тревожных звонков — перепуганные граждане сообщили о перестрелке у дома-«свечки» на улице Елочной. Сразу же туда был направлен патрульный экипаж ОМОНа, чтобы выяснить обстановку и, в случае чего, пресечь безобразие.

Через десять минут старший наряда сообщил, что «безобразие вылилось в четыре бездыханных трупа», после чего по адресу была немедленно отправлена дежурная следственно-оперативная группа.

Через двадцать минут были выяснены имена убитых — один бизнесмен с богатым криминальным прошлым и неизвестно откуда взявшиеся трое начальников смен детективно-охранного агентства «Ягуар-плюс», в прошлом сотрудники милиции, покинувшие органы из-за криминальных наклонностей. Но главное — все убитые входили в ОПГ братьев Ереминых, и это могло обозначать только одно — новую гангстерскую войну. Подобная новость, как взрыв гранаты, тут же подняла на ноги все руководство УВД.

Вскоре двор перед шестнадцатиэтажкой был забит служебными «Волгами» и не меньшим количеством руководящего состава местной милиции. Сам начальник УВД в генеральской форме не вмешивался в ход следствия. Он стоял в стороне в наполеоновской позе, сложив руки на груди и исподлобья наблюдая за бликами милицейских мигалок.

Его заместитель и полковник Бережной с начальником убойного отдела, попыхивая сигаретами, обсуждали возможное развитие ситуации.

— Взрыв бензоколонки, теперь четыре жмура, — выпуская густые струи дыма через нос, недовольно качал головой главный убойщик, — кто-то конкретно вцепился в холку Еремам.

— Теперь остается только ждать ответа, — стряхивая пепел, сказал Юрий Бережной. — А оборотка будет, обязательно будет.

— А, как известно, оборотка хуже срачки. — К милиционерам подошел прокурор города. Прикурив от сигареты полковника, он добавил: — Только что эксперты у гаражей обнаружили стреляные гильзы.

Семь штук. Даже без заключения экспертизы можно смело сказать — работал суперпрофессионал. На расстоянии больше тридцати метров все пули вошли в «десятку». Чистоделу одна «маслина» в сердце, другая в голову. На двух других хватило по одной пуле, и лишь последний, который пытался сбежать на своем «мерине», огреб три «маслины» — две в спину и одну в затылок. Собаку пустили, она пробежала всего сотню метров, дальше след обрывается… Свидетелей тоже нет.

— План перехвата тоже не даст никаких результатов, — добавил начальник убойного отдела с тяжелым вздохом, в глубине души понимая, что сейчас на него вешается огромных размеров «глухарь». К тому же он был уверен, что, как только братья сделают ответный ход, количество «глухарей» будет расти в геометрической прогрессии. А для сыскарей это лишь новое количество шишек на их головы.

— Да уж, опять может завариться крутая каша, — недовольно буркнул прокурор, вспомнив, как несколько лет назад город был наводнен сперва частями ФСБ и МВД, а затем таким же количеством оперативных групп столичного подчинения. Тогда досталось не только криминалитету, но также полетели звезды с погон начальства правоохранительных служб города. Теперь ситуация грозила повториться…

Ночь завершилась серым рассветом и щебетом птиц, не покидавших здешние края на зиму. Основную работу сыщики и эксперты выполнили, место преступления, трупы, а также улики были сфотографированы, запротоколированы и в ходе следствия должны будут сыграть свою роль. Оставалось только операм пройтись по квартирам с целью опроса жильцов из близлежащих домов.

— Все, здесь больше делать нечего. — Начальник УВД приблизился к своему заму, возле которого стояли руководитель убойного отдела и прокурор города. — Едем в управление, будем совещаться, какие громоотводы от этой грозы можно поставить.

Старшие офицеры понимающе закивали — действительно, раскрытие этого группового убийства (если не случится чуда) очень далекая перспектива. А вот не допустить большой бандитской разборки, то бишь гангстерской войны, на этот момент архиважная задача, вернее сказать, проблема номер один…

В то время как все милицейское руководство области совещалось в здании УВД, полковник Полевой беседовал по линии правительственной связи с директором ФСБ.

Главный чекист страны, как всегда, был предельно лаконичен. Первым делом поинтересовавшись здоровьем подчиненного, тут же поведал о ситуации с похищенным американским ядерным зарядом.

— Наши службы не обнаружили даже намека на нечто подобное. Хотя в полной мере работают пограничники, радиотехническая разведка, агентура, внедренная в различные сепаратистски настроенные круги. Ничего, ни малейшей зацепки, такое впечатление, что о похищении «Дьявольского крокета» им ничего не известно. И у тебя, Борис Максимович, как я понял, также глухо?

— Так точно, — ответил Полевой. — Пятую неделю работаем в повышенной боевой готовности, но ничего подозрительного.

— СВР передает, что у американцев та же ситуация. Абсолютно никаких следов, — продолжил директор ФСБ. — Их аналитики уже стали склоняться к мнению, что, возможно, радиомаяк на предохранительном футляре повредился во время крушения «Чинука» и на момент, когда вертолет упал, футляр с зарядом просто динамическим ударом выбросило наружу. Теперь собираются к месту аварии отправить саперный батальон, чтобы прочесать местность в округе. — Главный чекист замолчал, после продолжил: — Думаю, это зряшная мера, видимое отсутствие следов еще не значит, что преступление совершилось само по себе. Скорее всего, кто-то прячет следы лучше, чем другой ищет. Соответственно, получается, что супостат ничуть не слабее государственных спецслужб. А это уже заставляет все мировое сообщество серьезно задуматься. Кстати… — Директор в свойственной ему манере перескочил с одной темы на другую. — Когда заканчивается строительство вашего газопровода?

— Да практически все работы закончены, — ответил полковник Полевой. — Сейчас ведется проверка узлов и агрегатов. Через месяц намечена закачка трубы и торжественное открытие газопровода.

— Понятно, — внешне бесстрастным тоном проговорил директор. — Не хочу повторяться, Борис Максимович, но скажу только одно — это мероприятие для России имеет огромное внешнее политическое значение, которое кой-кому как кость поперек горла. Так что твоим ребятам придется еще немного побыть в боевой готовности.

— Да мы понимаем, — попытался заверить полковник, но шеф тут же его перебил, давая понять, что разговор еще не закончен:

— Борис Максимович, если возникнут какие-то проблемы, ты сразу же напрямую обращайся ко мне. Поможем всем необходимым.

После разговора с директором ФСБ полковник Полевой некоторое время пребывал в благодушном настроении, все-таки приятно, когда начальство тебя ценит. Но подобная эйфория длилась недолго, через пять минут с полковником связалась секретарша:

— Борис Максимович, в приемной ожидает капитан Шуликин.

— Хорошо, пусть войдет, — произнес полковник. Состояние эйфории улетучилось, «как сон, как утренний туман». Николай Шуликин, числящийся в группе Полевого аналитиком, на самом деле был «вольным охотником». По большому счету, он даже не подчинялся начальнику Особого отдела. Шулыц был откомандирован в группу личным распоряжением директора ФСБ. И настоящим его заданием было внедрение в местную ОПГ (поводом оказалось знакомство по спорту с Игорем Сотниковым). И если Сотник считал Шулыца «ссученным», двойным агентом, то на самом деле Николай являлся тройным агентом — получая деньги от авторитета, он оставался на государственной службе.

— Доброе утро, товарищ полковник, — с порога, не по уставу, поздоровался Шуликин.

— Доброе, — кивнул Полевой, взглядом указывая на кресло перед столом. Подозрительно глядя на капитана поверх очков, недовольно буркнул: — Если ты заявляешься с утра пораньше, возникает вопрос — а такое ли оно доброе? Что нарыл по своему «Брюсу Ли»?

— Пока еще ничего, — усаживаясь в кресло, произнес капитан. — В общем, всех возможных супербойцов пробил — мимо. Остались только морпехи, но подступиться к ним — проблема. Курирующий школу особист уперся и ни в какую. Вообще-то, я мог бы на нужных людей выйти и по своим каналам, но не хотелось бы раньше времени задействовать внутренние резервы. Так вы бы посодействовали.

— Посодействовать несложно, — скептически усмехнулся Полевой, — а что взамен получу? Как там твой приятель Сотник?

— Игорь сейчас насторожен, кто-то сильно его огорчил. Сперва завалили Клопа с двумя охранниками. Но если эта троица была обычной шушерой, выражаясь шахматным термином, «пешками», то исчезновение Альбиноса (и, как я подозреваю, не пустого) — это уже удар по фигуре не меньше чем «слон». Сотник подозревает, что кто-то целенаправленно выдавливает его из «дуремарского» бизнеса, с чем он абсолютно не согласен и готовится к войне. Первые кандидаты на мясню новоопределенные в табеле о криминальных рангах — чечены. Кроме того, на них имеют большой зуб братья Еремины. В конце концов без войны тут не обойдется.

— Не велику же ты цену предложил, — покачал головой полковник. — Бандитские войны — это епархия местной милиции, а нас с тобой сюда направили блюсти государственные интересы. Так что наш контингент не воры и бандиты, а шпионы; в крайнем случае, террористы.

— И такой товар есть у меня, — громко засмеялся Шуликин. — Только это дорогой товар, а потом уже вы мне должны будете.

Полевой не принял шутливого тона капитана. Сняв очки, вложил их в пластиковый футляр и спокойно произнес:

— А с этого места попрошу подробнее.

— Помните, неделю назад за вашей подписью я отправлял в Центральное информационное управление ФСБ запрос по чеченам, взявшим власть на Центральном рынке?

— Конечно, помню, — подтвердил полковник.

— Так вот, сегодня утром из Москвы пришел ответ. Из десяти отправленных фигурантов досье оказались на троих. Хочу заметить, все трое — птицы высокого полета. Первый — новый глава чеченской диаспоры Гирги Бакаев — находится в федеральном розыске. Рецидивист с полным букетом (рэкет, торговля наркотиками и оружием, киднепинг и тому подобное). И это, так сказать, еще ангел бескрылый. Два следующих настоящие бесы во плоти. Официальная правая рука Бакаева Рустам Хашиев, минер-подрывник, проходил обучение в учебном центре «Хело-Траст», впоследствии входил в особую группу курсантов-подрывников в учебном лагере «Кавказ». Участвовал во второй чеченской кампании, после ранения скрывался среди чеченцев в Волгоградской области. Организатор взрыва на вещевом рынке, тогда погибло восемнадцать человек. Этим взрывом Рустам доказывал свое мастерство, потом его следы обнаруживались в Каспийске, Ростове, Грозном. Везде после этого гремели взрывы и были множественные человеческие жертвы. Рустам Хашиев объявлен в международный розыск.

Полковник Полевой внимательно слушал Николая, только его пальцы беспокойно поглаживали шершавую поверхность футляра для очков.

— Третий фигурант, — продолжал Шуликин, — старший рубщик в мясном корпусе рынка «Центральный» Мирзо Мирзоев, на самом деле полевой командир Алихан Умаров, позывной Турок. Участвовал в захвате Буденновска в составе отряда Шамиля Басаева, был ранен, вывезен на Ближний Восток. После этого долгие годы провел в закрытых учебных центрах Пакистана, Саудовской Аравии, Судана. Вернулся в Чечню перед вторжением Басаева с Хаттабом в Дагестан. Потом воевал в Грозном, где его следы потерялись во время прорыва окружения. Военные считали, что Турок погиб, но известие о смерти оказалось преждевременным. Остальные, которые не попали в списки вместе с этой троицей, наверняка рядовые боевики или что-то типа того. И все они здесь появились где-то около полугода тому назад, что мне кажется неспроста.

— Более того, я даже уверен, что неспроста, — согласился с ним Борис Максимович.

— Так что, будем брать? — не скрывая своей радости, спросил Николай. — Как говорится, отруби змее голову, и тело само сдохнет.

— Это при условии, что иметь дело приходится со змеей.

— То есть? — До капитана не дошла начальственная аллегория.

— У змеи одна голова, — вздохнул полковник, — а если дело имеем с драконом о нескольких головах? Причем, кроме одной, остальные не видим. В таком положении рубить сгоряча значит создавать неконтролируемую ситуацию, которая впоследствии может нам ой как аукнуться. Нет, уж если башку аспида ухватили, значит, нужно всего прощупать до кончика хвоста. — Борис Максимович замолчал, потом внимательно посмотрел на Шуликина и тихим, но не терпящим возражений голосом произнес: — Значит, так, занимайся морпехами, с особым отделом я улажу. К чеченцам не лезь, чтобы нашим «топтунам» не подгадить работу. Теперь главное — змеюку не выпустить. Понял задачу?

— Так точно, — с готовностью вскочил со своего места Николай.

— Тогда свободен, — скомандовал полковник и, едва за Шуликиным закрылась дверь, нажал на кнопку селектора: — Срочно вызовите ко мне начальника внешнего контроля…

Из окна спальни двухэтажного дома, в котором проживал Гирги Бакаев, открывался великолепный вид на лиман. По старой привычке чеченец просыпался засветло, потом некоторое время лежал, не шевелясь, в постели и наблюдал, как над зеленоватым зеркалом водоема торжественно поднимается солнечный диск. Летом по лиману сновало множество небольших лодок с рыбаками-любителями, их присутствие дополняло картину пробуждения природы. Теперь огненно-малиновый диск, отражаясь неясным пятном на водяном зеркале лимана, казался фантастическим зрелищем.

Гирги тяжело вздохнул и, подняв правую руку с массивным золотым браслетом, на котором был дорогой швейцарский хронометр, посмотрел на циферблат. Потом еще раз вздохнул и, почесав коротко стриженную бороду, встал с постели.

Нынешний глава чеченской диаспоры уже знал об убийстве четверых членов ереминской группировки. Опытный в этих делах авторитет, он прекрасно понимал, к чему это приведет.

«Кто-то специально нас стравливает с местными, — одеваясь, размышлял Гирги. Милицию и госбезопасность Бакаев сразу отбрасывал. — Этим незачем „грести кружева“ — если что-то не по нутру, моментом устраивают „маски-шоу“ с полным набором удовольствий. А раз не менты, значит, кто-то из авторитетов решил свои проблемы перебросить на нас. Интересно, кто?»

Впрочем, ничего интересного для себя чеченец не видел. В другое время он, не задумываясь, лично на толковище отрезал бы головы всем трем криминальным лидерам. После чего отрезанные головы передал бы их пристяжи со словами: «Не хотите жить, так сдохните. А хотите, так убирайтесь отсюда». И даже не стоило сомневаться, что свиньи с визгом тут же разбежались бы. Но так могло произойти в другое время, а теперь, имея целую армию опытных бойцов, он, Гирги Бакаев, должен отводить глаза в сторону и делать вид, что ничего не произошло.

А всему виной было согласие переехать в этот чертов Новоморск.

Чеченец недовольно поморщился и поскреб густую щетину, воспоминания о прошлом были неприятны, но тогда у него не было другого выхода. Милиция и ФСБ их обложили не хуже, чем бешеных волков. Несколько человек из их группировки были убиты, остальных, заковав в наручники, отправили в следственный изолятор, и только один он успел забиться в щель, откуда рано или поздно его должны были вытащить на свет божий для того, чтобы объявить: «Уничтожен при попытке к бегству (или оказал сопротивление)». А всему виной сопливый мальчишка, сын израильского подданного. Тогда казалось, что пройдет все легко, как игра в казино. Выставил нужную комбинацию и получи полновесный миллион грязно-зеленых долларов, и комбинация проста, как элементарное математическое действие. Отрежь подростку пару пальцев, все это сними на видео и отправь папашке кассету на просмотр. Доброе еврейское сердце не вынесет пыток над родным чадом и раскошелится. Так казалось вначале, а на деле вышло с точностью до наоборот.

Добропорядочный еврейский папик ломаного шекеля не заплатил за свое чадо, но устроил такой скандал, который затронул не только милицию, госбезопасность и Генеральную прокуратуру, но даже Интерпол и МИД обеих стран. Через месяц ребенок был обнаружен, дальше началась охота на похитителей…

Гирги Бакаев сидел в вонючей коммуналке на окраине Смоленска, курил вонючие дешевые сигареты, пил паленую водку и ни на секунду не расставался с автоматом и парой гранат. В голове билась только одна мысль — при аресте как можно больше прихватить с собой ментов.

Спасение пришло неожиданно оттуда, откуда он даже не надеялся. Впрочем, это нисколько не походило на спасение, скорее на торг с дьяволом. Хотя нечистый торгуется со смертным лишь за бессмертную душу, а какая душа у грабителя и убийцы? А потому выходило, что дьявол его спасал для того, чтобы сделать своим слугой на земле.

После того как Гирги дал согласие поменять свободу на отсрочку от возмездия, его в багажнике «Вольво» с дипломатическими номерами вывезли в Ригу. Два года Бакаев прожил за рубежом, ни в чем себе не отказывая и разъезжая по разным странам. Но это были не праздные путешествия — повсюду встречался с соплеменниками, которые в своем большинстве, также бежали от возмездия. Со многими заводил знакомства, а заодно получал от своих хозяев новые инструкции.

Год назад он вернулся в Россию, некоторое время пожил в Москве, потом перебрался на юг, в Новоморск. Инструкция на этот раз была предельно лаконична — «обжиться, пустить уверенные корни». Для воплощения этого плана у него имелось все — богатый жизненный опыт, немалые деньги и необходимое количество бойцов. Опыт и финансы помогли обеспечить нужные связи, а собственная армия гарантировала если не уважение со стороны королей тени, то хотя бы сдерживали их воинственные порывы.

Для капитального обустройства в Новоморске необходимо было время, а его как раз и не было. Уповать приходилось лишь на то, что скоро все закончится и он сможет хоть на короткое время вернуться в Европу, не опасаясь мести со стороны федеральных спецслужб.

После утреннего намаза Гирги спустился на первый этаж, где его в компании двух телохранителей ожидал Рустам Хашиев.

— Поедешь со мной и возьми всех своих контролеров, — с порога приказал Бакаев. — Скажи, чтобы взяли бронежилеты и «калаши».

— Как же так? — удивился Рустам, помощник Гирги, официально он исполнял обязанности старшего контролера и считал эту должность не только доходной, но и весьма почетной. Все, начиная от обычных торговцев и до владельцев мелких магазинов, перед ним раболепствовали, не говоря уже о подчиненных ему вайнахах. Работа на рынке для Хашиева была не праздником, в глубине души он уже видел себя хозяином если не этого базара, то чего-то подобного. И тут на тебе, такое невезение. — А кто же за рынком присмотрит?

— С этим легко справится Алихан, — заявил Гирги, надевая поверх рубахи тяжелый бронежилет с дополнительными титановыми пластинами.

— А зачем брать всех «контролеров»? — продолжал возмущаться Рустам. — Кто будет продавцов обилечивать?

— Что, не знаешь, что в городе творится? Нас самих могут в любой момент на туши разделать. А обилечивать никого не надо, сегодня рынок будет закрыт на санитарный день. Поверь моему опыту, — грозно сверкнул глазами Бакаев. После его взгляда подрывнику расхотелось задавать свои вопросы.

Через двадцать минут из села Рубальское выехала на большой скорости кавалькада машин. Два джипа «Тойота Лендкрузер» и микроавтобус «Ниссан», набитый под завязку вооруженными «контролерами».

Машины на предельной скорости пересекли окружную трассу и понеслись вдоль побережья лимана, где виднелись постройки летнего пансионата.

«Ямайский ром» — такое одиозное название носил пансионат. Несмотря на то что официально он считался летним, многие заведения работали круглый год. Ресторан, сауна, даже коттеджи здесь сдавали любителям «клубнички» до первых заморозков. Официально пансионат «крышевал» Чудик, заведение находилось далеко от города, да и доход от него был не ахти какой, поэтому другие авторитеты на «Ямайский ром» не претендовали.

Несмотря на «крышу», сам пансионат принадлежал чеченской диаспоре, просто этот факт никто не афишировал. Заведение было построено еще десять лет тому назад, естественно, через подставных лиц. Доход от него действительно был не особо ощутимый, но впоследствии окупался сторицей. Здесь всегда можно было спрятать один-два грузовика с рискованным грузом или временно поселить несколько десятков единоверцев, которые из-за подорванного здоровья не могли зимовать в родных горах Чечни.

Сегодня, направляясь в пансионат, Гирги Бакаев ехал на встречу не с единоверцами и не проверять машины с грузом контрабандного оружия. Его в «Ямайском роме» ждал большой человек, банкир из самой Москвы.

Когда чеченский авторитет вошел в уютное помещение ресторана, а зале находился всего один посетитель. Дородный мужчина в дорогом костюме из ирландской шерсти без галстука заканчивал завтрак, состоявший из пары яиц всмятку, сандвичей с ветчиной и чашки черного кофе.

«Аскет» — так для себя определил Худякова Гирги, он уже знал, что приехавший вчера вечером банкир отказался от услуг платной любви, в меру попарился в сауне и ограничился всего одной бутылочкой светлого голландского пива «Грольш». Банкир приехал специально в этот «медвежий угол», чтобы в спокойной обстановке обговорить совместные действия.

— Я хотел открыть в вашем городе филиал нашего банка, — сделав глоток остывшего кофе, произнес Владимир Артурович, — но местные финансисты объяснили, что делать это крайне нежелательно. Вредно, так сказать, для здоровья.

Гирги Бакаев поморщился, как от внезапно пронзившей зубной боли, — банкиры Новоморска находятся под «крышей» Ерем, и те вряд ли пустят в свой огород кого-либо, который к тому же не собирается отстегивать им свою долю «капусты».

«Опять Еремы, и здесь они лезут под ноги, — с раздражением подумал чеченец, и тут же остро отточенный, как бритва, изощренный мозг рецидивиста заметил выход из сложившейся ситуации. — А чего это я переживаю, ведь в этом положении уже не мои интересы пересекаются с братьями, а московского банкира. Столица, она ведь сурова в отношении бунтарей. Ведь недаром говорится: „Москва слезам не верит“. Под эту „статью“ можно обоих братьев запросто списать».

Худякову надоело ждать, когда Гирги сочтет нужным ему ответить. Он допил кофе, промокнул губы салфеткой и ровным тоном произнес:

— У вас есть две недели, чтобы решить все вопросы документального характера по рынку. До этого времени я буду вести переговоры с городской администрацией об инвестициях нашего банка. Когда будут снесены торговые павильоны и корпуса рынка, мы объявим о строительстве новой коммерческой больницы.

— Я все понял, — произнес Бакаев. Больше говорить было не о чем. Не прощаясь, он круто развернулся и вышел из зала ресторана, на ходу вытаскивая трубку мобильного телефона.

Во дворе Гирги с нетерпением поджидал Рустам со своими «контролерами», которые придерживали под полами курток автоматы.

— Богатый дядя, — внезапно произнес старший «контролер», намекая на Худякова. — Вот бы такого в мешок, да к нам в горы. Не один миллион можно было снять за его тушу.

Услышав такую речь подрывника, Гирги, уже однажды погоревший на киднепинге, зло рассмеялся:

— За этим банкиром стоит такой человек, что, если только криво посмотришь на этот «денежный мешок», нас самих живьем продадут на органы.

Рустам хотел схохмить на тему, но, натолкнувшись на серьезный взгляд Бакаева, едва не подавился собственными словами.

А Гирги тем временем по дороге к машине снова и снова набирал номер Аркадия Борина. Ему срочно требовалось встретиться с начальником Центрального РОВД. Но телефон подполковника не отвечал…

Глава 24 Чай вдвоем

Сумасшедшее утро постепенно перетекло в не менее сумасшедший день.

— С убийством этих четверых должен разобраться убойный отдел, — гремел басом, как иерихонская труба, начальник УВД, тыча длинным указательным пальцем в руководителя убойного отдела. — И в кратчайший срок. Но не это сейчас главное. Главным для нас является не допустить выяснение отношений среди бандитских группировок. А потому, — голос генерала зазвучал еще громче и угрожающе, — необходимо провести ряд профилактических мероприятий типа «Стоп-колеса», «Вихрь-антитеррор» и «Густой невод» с проверкой всех злачных мест; всякую подозрительную шушеру, а также неоднократно судимых негодяев к ногтю. Активно использовать информаторов, особый упор на оружие. Если в ход пошли гранатометы, значит, появились не в одиночных экземплярах, необходимо найти и изъять. К тому же следует подобрать с улиц этих чертовых дуремаров — наркоманов и качественно с ними поработать. Нарики — это такая публика, как тараканы в любую щель забьются, а потому знают много интересного. И просто глупо не воспользоваться этой информацией. Больше используйте ОМОН и СОБР, если будут оказывать вооруженное сопротивление — без разговоров огонь на поражение. — И в этот момент грозный глаз генерала уперся в моложавую физиономию прокурора города. Начальник УВД крякнул и добавил: — Естественно, соблюдая букву закона. Как бы там ни было, но Чикаго ревущих двадцатых мы у себя недопустим. И теперь не середина девяностых. — Набор дат в такой последовательности выглядел нелепо, но все присутствующие поняли, что имел в виду начальник областной милиции. — Все, товарищи офицеры, выберете для себя фронт работ и за дело. Вечером жду с докладами, — наконец подвел итог совещанию генерал.

Уставший от кабинетной работы полковник Бережной выбрал занятие себе по душе и отправился контролировать работу СОБРа.

Командир специального отряда быстрого реагирования майор Сергей Тарасюк, атлетически сложенный крепыш с насмешливым лицом сатира, встретил своего учителя и начальника доброжелательно. Только ворчал весь день:

— И это ж надо, только ребята вернулись из Чечни, две недели поспали по-человечески, так на тебе, сперва учения показательные устроили, а теперь вот местные зачистки. Прям как в песне: «Ни минуты покоя…».

За световой день группы СОБРа выезжали в усиление милицейских бригад более тридцати раз. Большинство случаев, конечно, и выеденного яйца не стоили, но кой-какие результаты были налицо, а именно — три автомата Калашникова разных моделей, дюжина охотничьих ружей, часть которых была переделана в обрезы, десяток пистолетов, револьверов (боевых, самодельных и переделанных из газового оружия). Ножи, финки, кастеты (этого добра было не счесть), затем шли героиновые «чеки», около полусотни, таблетки «экстази» — полный кейс и два мешка маковой соломки.

За один день преступный мир понес значительные материальные и людские потери, но вот применять огонь на поражение ни СОБРу, ни ОМОНу не пришлось. Уголовное сообщество уже было в курсе происходящего и не собиралось делать сотрудникам правоохранительных органов щедрых подарков. Даже никчемная жизнь лучше фраерской смерти…

Когда на город опустились сумерки, полковник Бережной распрощался с бойцами СОБРа, но, прежде чем направиться домой, решил пообщаться с приятелем. Подполковник Забелин в это время еще находился на службе. Услышав в трубке голос Бережного, он коротко бросил:

— Давай заходи.

Когда Юрий Сергеевич вошел в кабинет начальника тылового обеспечения УВД, тот сидел за письменным столом, на котором стояли бутылка коньяка, пара граненых стаканов и блюдце с грубо нарезанным лимоном.

— Что за торжество? — удивленно спросил полковник.

— Присаживайся, сейчас расскажу. — Забелин указал рукой на свободный стул. Бережной повесил на спинку стула свою куртку и сел напротив товарища в ожидании. Подполковник отвинтил пробку на бутылке и наполнил на четверть оба стакана. Один поставил перед Бережным, второй отодвинул в угол стола, где в рамке стоял портрет жены и дочери.

— А себе? — поинтересовался полковник.

— Когда ты мне сказал, что есть исполнитель, я дал зарок — больше ни грамма спиртного, и теперь до самой смерти его не нарушу.

— Понятно, — кивнул Юрий Сергеевич и одним глотком опрокинул в себя содержимое стакана, даже не поморщившись. После проведенного на сыром прохладном воздухе времени коньяк пошел как топленое молоко. — И все-таки, что за повод пьянствовать?

— Есть повод, — предупреждающе поднял раскрытую ладонь Забелин. Пошарив под верхней крышкой стола, он извлек сложенную вчетверо газету «Вечерний Новоморск» и протянул ее товарищу. Развернув бумагу, Бережной наткнулся на обведенный маркером столбец с местными новостями.

— «Сегодня в наш город прибыл глава одного из крупнейших коммерческих банков России, — начал читать вслух Юрий Сергеевич. — Президент „Импульс-банка“ Владимир Артурович Худяков ведет переговоры с мэрией насчет инвестиций…» Подожди, — Бережной опустил газету и с тревогой уставился на Забелина, — так это что, он?!

— Собственной персоной, — устало кивнул головой Забелин. — Прям как по Шекспиру — злодеяние совершило полный круг.

— Да уж, — неопределенно пробормотал полковник, искоса глянув на бутылку с коньяком.

— Никогда бы не подумал, — задумчиво произнес Забелин, — что мы снова окажемся на одной тропе…

Уловив целеустремленный взгляд товарища, подполковник вновь налил ему насыщенной темно-коричневой жидкости.

Заместитель начальника УВД громко выдохнул и опять одним глотком опрокинул содержимое стакана в рот, потом крякнул и закусил долькой лимона. Прожевав, полковник неожиданно спросил:

— Слушай, Николай, у тебя нормальной еды нет, а то я с прошлого ужина ничего не ел? Все время, как сайгак, на ногах.

— конечно, есть. — Забелин вскочил со своего места и подошел к тумбе, на которой пылился допотопный осколок советской промышленности — серый сейф. Дернув за торчащий из тумбы ключ, Николай Николаевич выставил на стол банку гусиного паштета, упаковку галет, несколько плавленых сырков и пласт нарезки сырокопченой колбасы в вакуумной упаковке. Щелкнув кнопкой, включил электрочайник «Тефаль» и вопросительно посмотрел на своего гостя. — Чай или кофе?

— Давай чай, только покрепче, — согласился Юрий Сергеевич, — нужно взбодриться, а то я что-то раскис. Видно, годы свое берут.

Наконец две старые большие чашки с полустертыми рисунками, наполненные ароматным напитком, встали на столе рядом с распечатанными закусками.

Забелин, как хлебосольный хозяин, не забыл подлить в стакан гостя очередную порцию коньяка, потом сел напротив и, сделав глоток обжигающего напитка, посмотрел в глаза Бережного и негромко спросил:

— Юра, тебе никогда не снились те, кого приходилось исполнять?

К своему удивлению, подполковник увидел, что его друг не растерялся, не дрогнул, наоборот, кожа вокруг глаз сморщилась в лукавой усмешке.

— Нет, дружище, никогда мне эта мразь не снилась, и я никогда не жалел, что занимался исполнением этой сволочи. Видел бы ты этих тварей. Один раз пришлось конвоировать этих субчиков из соседней области. Рыбаки, мать их так. — Бережной сам взял бутылку и немного плеснул в стакан, выпил одним глотком, даже не поморщившись, и снова заговорил: — В общем, два прыщавых студента на летних каникулах взяли за привычку ездить на рыбалку. И в начале своей рыболовной карьеры попалась им малолетка. Место глухое, что окончательно раззадорило подонков. Девочку изнасиловали, а затем задушили. Что с трупом делать — тоже не стали долго мудрствовать, там же на берегу в камышах и зарыли. Через пару дней похоть опять засвербила, и они тут же нашли другую жертву, потом третью. Короче, когда этих уродов остановили, вдоль реки за это время образовалось одиннадцать безымянных могил. Видите ли, они от предсмертных судорог наибольший кайф получали. Со следствием уроды, как сейчас говорят, сотрудничали в полный рост, а потом был суд, наш самый гуманный в мире суд. Граждане судьи внимательно выслушали все «за» и «против», заодно учли, что оба серийные убийцы совершеннолетние, и приговорили к исключительной мере наказания. Везли их на исполнение поездом. В «Столыпине» для этой публики есть специально отведенный «двойник», отдельный бокс. Как их возят, ты, Николаич, должен помнить. Кандалы, наручники и в пасть резиновую грушу. — Забелин утвердительно кивнул, а полковник продолжил: — Короче, от автозака до «Столыпина» около сотни метров. Пока вели этих половых гигантов, они сперва обмочились, а потом, — Бережной брезгливо поморщился, — а потом еще и обдрыстались. Конец лета, жара, мухи, вонища. Зэки, которых везли к местам отсидок, чуть бунт не учинили. Не хотели ехать с этими козлами, еле тогда это дело разрулили. Зато с каким удовольствием я потом кончил этих уродов.

— Легко ты об этом говоришь, — отхлебнув чай, задумчиво проговорил Николай Забелин. — А я, еще будучи старлеем, участвовал в задержании банды, промышлявшей разбоями. Молодые отморозки под предводительством матерого рецидивиста Крытого. Брали бандюков на их «хазе» в Орехове-Борисове.

В общем, сработали оперативники чисто, никто из отморозков и дернуться не успел, а вот Крытый успел. Когда я ворвался в его комнату, он спал, но среагировал мгновенно — шмальнул из двух стволов своего обреза, а я в оборотку из «Макарова»… В больнице уже узнал, что коновалы вытащили из моей бочины полтора десятка рубленых гвоздей. А я успел одной пулей полбашки Крытому снести. Меня потом опера поздравляли, цветные фотки убитого рецидивиста показывали. Прокуратура в моих действиях криминала не обнаружила. В общем, стал я героем, только мне потом еще полгода снился изуродованный труп Крытого.

— Все дело в восприятии и отношении к своему восприятию, — попытался улыбнуться Бережной, но в его голосе проскользнули нотки грусти. — Для многих слово «палач» звучит страшно и ужасно, хотя на самом деле именно палач является неотделимой частью общества — он карает тех, кто ставит себя выше устоев самого общества. Палач так же необходим, как крысиный яд, которым травят грызунов в подвале, где хранятся продукты, или домашняя тапочка, которой бьют тараканов на кухне. Когда преступников за их зверства расстреливали, зверств было меньше. Не так ли?

— Так, — согласился с ним Забелин.

— Только работа палача не всякому подходит, — продолжил Юрий Сергеевич. — Из моей группы, в которую входили шесть человек, впоследствии двое сломались. Поляков допился до зеленых чертей и уже полтора года в дурдоме квартирует, а прапорщик Касимов мудрствовать лукаво не стал — обрядился в пеньковый галстук и был таков. Слабаки — ни пить, ни жить по-человечески не смогли.

— А Денис, он для исполнения годится? — вопрос был задан напрямую в лоб, Забелин хотел услышать такой же прямой ответ.

— Денис солдат, а не палач. Он не приводит приговор в исполнение, он уничтожает врагов государства, что, по большому счету, так и есть. — Бережной с некоторой долей превосходства посмотрел на товарища и сказал: — А ты знаешь, что Альбинос не собирался заезжать на ту заправку?

— О чем ты?

— Они заправились на полсотни километров раньше и как угорелые неслись в Новоморск (видимо, не укладывались в нормативы Сотника). Когда Денис это понял, он просто выбрал удачный ракурс и на повороте засадил из гранатомета в бок «индейца». Дальше неуправляемый горящий джип, подобно брандеру, влетел на заправочную станцию. По этой же причине он исполнил не только одного Чистодела, но и вступил в перестрелку с тремя «ягуаровцами» и уничтожил их. Туда им и дорога, в свою ментовскую бытность покойнички достаточно напакостили, да и, работая на Ереминых, смертных грехов набрались. Так что в совокупности получили то, что заслужили.

— А как же Худяков? — не удержался от наболевшего вопроса Забелин. — Кому-кому, а ему положена не одна вышка по совокупности.

— Не начинай, Николай, — попытался образумить товарища Бережной. — Худяков олигарх, и он нам не по зубам, у него охраны столько, сколько личного состава во всей новоморской милиции.

— Хорошо, — сделал вид, что сдался, подполковник, вспомнив про ту часть оружия, которую он лично спрятал, отделив от основной массы, сложенной в заброшенном гараже. — Не будем в это дело втягивать Дениса, он, в сущности, еще пацан, ему жить и жить. Но во мне достаточно еще профессионализма и злости, чтобы исполнить эту суку.

— Не занимайся ерундой, Коля, — решительно прихлопнул ладонью по столу Бережной, — оперативник всегда силен головой, логика и здравый смысл его главное оружие. Вот ты отключи свои чувства и эмоции, а используй «оружие» опера, и тогда поймешь, что шанс у тебя есть один, и этот шанс умереть без толка и смысла для себя — губительный для нашего дела. Того, которое несколько лет назад мы с тобой задумали и разрабатывали.

— Почему?

— Потому что твой труп — это не труп простого мокрушника или даже элитного киллера типа Солоника. Твой труп — мертвый подполковник милиции с оружием в руках, а это очередная истерия прессы, «Белая стрела» и тому подобное. Все, что было задумано — стравить бандитов, чтобы они сами друг друга приговорили по закону справедливости, — все это пойдет прахом.

— Н-да, — тяжело уронил голову на грудь Николай Николаевич. — Злодейство завершило круг, да, видимо, вхолостую.

— Пути господни неисповедимы, — в тон ему ответил Бережной. Оба офицера посмотрели друг на друга, неожиданно сообразив, что понятия не имеют, чем закончится их план…

Глава 25 Проверка на живучесть

— Я только приму душ и переоденусь, — выбираясь из салона «Фиата», сказал Денис. Полина лишь снисходительно улыбнулась.

Прошедшие сутки оказались для офицера слишком напряженными, для восстановления сил требовалась хорошая разрядка. Давыдов всем своим подсознанием понимал, что внезапное появление красивой, сексапильной и щедрой подруги далеко не случайно. Но размышлять на эту тему просто не было сил.

Соседей по гостиничному номеру опять не оказалось на месте, из-за чего Денис расстраиваться не стал. Сняв форму, он направился в душ. Горячей воды, как обычно в это время суток, не было, но Денис не хуже любого «моржа» обходился холодной. И даже в глубине души считал, что тугие струи ледяной воды намного эффективнее снимают усталость, чем горячей.

После душа старший лейтенант по привычке растер тело докрасна махровым полотенцем и стал торопливо одеваться. Кроссовки, джинсы, легкий шерстяной свитер и короткая джинсовая куртка моментально растворили в себе флотского офицера, сделав его безликим, «одним из толпы».

Увидев в таком виде Давыдова, Полина невольно присвистнула и насмешливо поинтересовалась:

— Ты что, на пикник собрался?

— А ты меня в оперу пригласила? — не смутившись, вопросом на вопрос ответил Денис.

— Действительно, не в оперу, — справившись с нахлынувшим недовольством, призналась девушка; ее тонкие пальцы с длинными, пурпурного цвета ногтями провернули ключ в замке зажигания, и едва мотор негромко заурчал, Полина тронула машину с места.

Несколько минут молодые люди ехали молча. Полина первой не выдержала и, сворачивая в сторону городского парка, небрежно кивнула на лежащую между сиденьями сумочку со словами:

— Достань и прикури мне сигарету.

— А волшебное слово? — усмехнулся Денис.

Уголки губ молодой женщины раздраженно дрогнули, но она все же изобразила некое подобие улыбки и тихо произнесла:

— Пожалуйста, прикури мне сигарету.

Давыдов сунул руку в сумочку, извлекая наружу длинную прямоугольную пачку ментолового «More», потом утопил в панель автоматический прикуриватель и через несколько секунд коснулся кончиком сигареты раскаленной спирали, сделав глубокую затяжку. Сразу же по салону поплыли запахи табачных ароматизаторов.

Денис выдохнул дым через ноздри в открытое окно и передал сигарету Полине, про себя отметив, что сигарета весьма эффектно смотрится в ее тонких пальцах с длинными ногтями.

Выехав на центральный проспект, носящий имя великого полководца Великой Отечественной войны маршала Жукова, девушка неожиданно проговорила:

— Знаешь, я с утра на ногах, не было времени даже съесть паршивый гамбургер. Поэтому предлагаю основательно перекусить перед чашкой кофе. — Она озорно подмигнула своему спутнику и тут же, внезапно спохватившись, поспешно добавила: — Деньги у меня есть.

Денис изобразил на своем лице оскорбленную добродетель.

— Не стоит так сразу унижать офицера Российского флота, ужин на две персоны мое жалованье потянет.

— Отлично! — радостно воскликнула Полина. — Куда едем?

— Как мне кажется, ты в этих вопросах куда лучше меня разбираешься.

— Я знаю один очень экстравагантный кабачок, мне там всегда нравилось. — «Фиат» стал стремительно набирать скорость. В течение четверти часа легковушка, съехав на второстепенную дорогу, блуждала среди новостроек, пока наконец не выехала на небольшую площадку перед стеклянным одноэтажным зданием, похожим на гигантский аквариум.

Только вместо рыб там находились молодые люди, сидящие за столиками и мирно беседующие.

Над «стекляшкой» возвышалась огромная вывеска, изображавшая одноглазого пирата в треуголке и тельняшке. Надпись гласила «Черная метка».

— Должно быть, веселенькое местечко, — буркнул офицер, обратив внимание на то, что на площадке перед рестораном припарковано большое количество легковых машин, в основном иномарки.

— А главное, кухня здесь классная, — не обратив внимания на сарказм в голосе своего приятеля, беззаботно ответила девушка и, виляя бедрами, застучала каблучками. Давыдов последовал за ней.

На входе их встретили два атлетически сложенных здоровяка в длинных камзолах ярко-синего цвета, высоких лакированных ботфортах и треуголках. Все точь-в-точь как у флибустьера на вывеске.

Бугаи окинули девушку похотливыми взглядами, откровенно игнорируя ее спутника. Денис, который не особо уступал по фактуре вышибалам, петушиться перед этими салабонами не собирался.

В зале их встретил официант, так же, как вышибалы, выряженный на пиратский манер. Белая парусиновая роба, заправленная в короткие красные сапоги; вместо пояса широкий красный кушак, а на голове такого же цвета бандана. Официант провел посетителей к свободному столику и, едва они присели, с легким поклоном вручил кожаные папки с меню.

— Что выберем? — поинтересовалась Полина, водя длинным ногтем по строчкам перечисления блюд.

— Целиком и полностью полагаюсь на твой вкус, — ответил офицер, окидывая взглядом интерьер ресторана. Несмотря на внешнюю помпезность, даже невооруженным глазом было видно, что атмосфера в заведении была напрочь фальшивой, даже бармен за стойкой, пытавшийся жонглировать бутылками, выглядел дешевым самодеятельным клоуном.

— Предлагаю остановить наш выбор на салате из морепродуктов, свинине по-аргентински. На гарнир — рис по-гавайски, — начала перечислять Полина. — На десерт ассорти из фруктового мороженого и кофе. Подходит?

— Вполне.

— А из спиртного что закажем? — девушка лукаво повела бровями.

— Ничего, — спокойно ответил Денис и тут же пояснил свое решение: — Ты за рулем, а я в одиночку не пью.

— А вы, батенька, настоящий «букварь», — засмеялась девушка. — Представляю, как ты своих солдат держишь в ежовых рукавицах. «Нельзя», «запрещено», «отставить». Так?

— Типа того, — машинально кивнул старший лейтенант.

Подошедшему официанту Полина быстро сделала заказ, тот все записал, кивнул и удалился. Тем временем девушка извлекла из пачки очередную сигарету и на этот раз, не прибегая к помощи своего приятеля, прикурила от одноразовой зажигалки.

Денис закончил осмотр зала и теперь сосредоточил свое внимание на Полине. При этом заметив сквозь клубы сизого табачного дыма внимательные глаза молодой женщины. Она внимательно изучала его самого.

«И все-таки, братец, ты попал в разработку, — машинально отметил про себя разведчик. — Интересно, кто мной заинтересовался?» Версий могло быть множество — от козней главной военной комендатуры, которая не смогла дело старшего лейтенанта довести до суда и тюрьмы, до иностранной разведки, для которой любое изменение в военной области другого государства всегда имеет интерес. Второй вариант для морпеха был предпочтительней. Притащить «языка» в виде пленного вражеского агента — высший пилотаж для разведчика.

«Но не обязательно, что все окажется именно так. Возможно, какая-то банальщина. Ладно, поплывем по течению. Рано или поздно интересующийся человечек сам проявится, а пока сыграем в одни ворота», — наконец определился Давыдов.

Заказанные Полиной блюда довольно быстро притащил проворный официант, с ловкостью расставил их на столе перед посетителями и исчез.

Салат, правда, оказался немного пересоленным, зато свинина просто таяла во рту, как и насыщенный овощами и специями рис. Обед подходил к концу, когда в зал вломилась троица подвыпивших парней, одетых на манер рэкетиров начала девяностых годов — кроссовки, спортивные штаны, короткие кожаные куртки. Парни были вызывающе шумливы, но почему-то вышибалы их пропустили.

Троица оккупировала ближайший свободный столик, и двое наперебой принялись громко звать официанта. А третий неожиданно впялился своими глазами в Полину, потом с шумом отодвинул стул, поднялся и направился к их столику.

Остановившись в метре от молодых людей, он принялся наглым, вызывающим взглядом рассматривать девушку, при этом не произнося ни слова.

— Ну и чего ты здесь завис, как компьютер? — положив вилку на тарелку, спросила Полина, зло сверкнув белками глаз.

«Начинается, — подумал Денис, мысленно расслабляя свое тело и готовя его к бою. — Проверка на вшивость, по типу „пойдем выйдем“».

— Киска, бросай этого хмыря и дуй к нам. У нас весело, — скаля гнилые зубы, почти миролюбиво заявил браток. Явно недавний сиделец «чалкиной деревни». Денисову доводилось видеть такую публику, сидя в СИЗО. Скорее всего, это бывшие рэкетиры, после бурных девяностых неожиданно оказавшиеся на свободе за границей миллениума. Теперь пытались по новой отвоевать для себя место под солнцем, не понимая, что эту войну проиграли, еще не начав.

— Ну, киска, решайся, — снова оскалился «бык».

— Сейчас, — Полина поджала губы, — только у своего парня спрошу.

— У фраера, что ли?

Дальше молчать означало себя унизить. Денис медленно поднялся со своего места.

— Не гоношись, фраер, урою, — уверенно пообещал «бычара», ухватив морпеха за полу джинсовой куртки. Разведчик, тут же захватив его кисть, резким разворотом вывернул ее. Бугай взмахнул ногами и с грохотом полетел на пол. Его дружки, как по команде, бросились на офицера. Движения их были стремительными, как у пары голодных волков, учуявших добычу. Матерые хищники прекрасно понимали, что сильного противника им поодиночке не завалить, поэтому атаковали одновременно с двух сторон. И все же это было бесполезным занятием, слишком разный класс подготовки.

Денис сместился влево на шаг, вынуждая правого нападающего развернуться и оказаться за спиной товарища.

Первый нападающий выбросил вперед ногу, целясь в пах противника, но Давыдов легко захватил ладонью левой руки пятку и рванул ее вверх, одновременно правым кулаком резко засаживая «быку» в солнечное сплетение.

— А-ах, — вырвалось из легких бандита, и он кубарем полетел под стол. Второй уголовник взмахнул рукой, целя разведчику ребром ладони в шею. Денис заблокировал удар, поднырнул под руку и с разворота бросил его через плечо, а едва тот приземлился, нанес шоковый удар носком кроссовки по почкам.

— А-а, сука рваная, — прохрипел, поднимаясь с пола, первый из «быков». Он еще не окончательно отошел от падения, но морской пехотинец не стал ждать, рванулся вперед и нанес боксерскую двойную. Левый кулак размазал мясистый нос на широком пористом лице, в то же время правый кулак с хрустом своротил нижнюю челюсть.

Но поединок и на этом не закончился, из фойе неожиданно появились двое вышибал. Теперь их флибустьерские наряды дополняла пара резиновых «демократоров», и вид этих гоблинов офицеру не обещал ничего хорошего. Впрочем, итог схватки и для гоблинов был предопределен — их ожидала трагическая развязка.

Взлетела черная дубинка, но обрушиться на голову жертвы не успела. Старший лейтенант присел и коротко врезал кулаком в печень особо рьяного вышибалы, который от такого удара задохнулся от боли и тут же рухнул на пол, сбитый подсечкой. Второй флибустьер попытался ткнуть Дениса «демократором» в живот, но немедленно получил в мышечный узел над локтем тычковый удар, и рука его повисла безвольной плетью. Высоко вскинутая нога разведчика черканула вышибалу по виску, здоровяк с обезумевшими глазами попятился, потом медленно стал оседать.

Схватка длилась меньше минуты. Старший лейтенант машинально облизнул сбитый в кровь кулак и хмыкнул, негромко произнеся:

— Да уж, экстравагантное заведение.

— Кофе пить будем дома, — придя в себя, воскликнула Полина и, вскочив со стула, перешагнула через разбросанных «быков», увлекая за собой к выходу Дениса, при этом без остановки треща как сорока: — Ну, ты прям Брюс Ли, Чак Норрис и Сигал в одной упаковке.

Под взглядами ошеломленных посетителей офицер едва успел швырнуть на столик несколько мятых пятисоток, плату за ужин…

Едва «Фиат» отъехал от «Черной метки», как из глубины зала вышли двое парней, внешне не очень похожие на представителей криминалитета.

Парни покинули заведение и направились в сторону припаркованной невдалеке серой «Нивы».

— Ну и как он тебе? — спросил Сыч у сидящего рядом гиганта с добродушным лицом и несвойственным ему погонялом Гаврош.

Верзила сморщил нос, затем почесал затылок и с нескрываемым восхищением произнес:

— Экстра-класс!

— Вот и я об этом подумал, — кивнул Сыч. После отъезда Харитона он из начальника охраны Сотника превратился в «правую руку» авторитета. Новое назначение не особо радовало, он чувствовал, что это не его уровень, но опростоволоситься тоже никак нельзя было.

— А для чего этот вояка понадобился Сотнику? — неожиданно поинтересовался Гаврош, закуривая.

— После того как завалили Клопа с Боликом и Леликом, сперва была мысль, что они взбесились и друг друга кончили, а потом один пахановский кореш, кстати, гэбэшник, высказал мысль, что всем троим помог зажмуриться хороший боец-рукопашник.

— Этот мог, — подтвердил верзила и ткнул сигаретой в направлении, куда укатила Полинина легковушка. — Он и этих пятерых мог легко завалить. Как волчары на него ни бросались, а ни один ни разу не достал. А этот лось их швырял, как очкастых шахматистов из музыкальной школы.

— Вот то-то и оно, — вновь кивнул Сыч. — Пахан примерно такой расклад себе и представил и возжелал из таких вот оловянных солдатиков сколотить «старую гвардию».

— Это что еще за беда такая? — удивленно спросил Гаврош, молодой человек был обладателем огромных бицепсов и очень маленького интеллекта. В отличие от своего ординарца Сыч имел за плечами одиннадцать классов средней школы и три курса исторического факультета пединститута.

— «Старая гвардия» — это элита наполеоновских войск. При их помощи Бонапарт выигрывал все самые значительные сражения и в бой их вводил в последнюю очередь, — терпеливо пояснил начальник охраны.

— А чего это «сапоги» понадобились? — еще больше удивился верзила. — Че, ему братвы мало?

— Братва годится лохов шугать, барыг трясти и на стрелки ездить, а военные профессионалы, или, как ты выразился, «сапоги», смогут взорвать, поджечь, захватить любой сложности объект, сбить самолет. Да и в случае большой мясни они быстрее братвы отреагируют на опасность и не разбегутся. Будут стоять до конца. Явная выгода?

— Явная, — вяло согласился Гаврош и, чтобы перевести неприятный разговор на другую тему, спросил: — Ну и как решили искать этого супербойца?

— Ну, братва пробивала разных военных, — медленно заговорил Сыч, — но потом решили обратить внимание на школу младших командиров морской пехоты. Для офицеров Сотник специально в «Зевсе-Громовержце» устроил благотворительный вечер и заодно заслал лучших бикс города. Конечно, это убытки для бизнеса, но в будущем это должно будет окупиться реальной выгодой. В общем, как в сказке: забросил старик «медовый невод», и пришел неводе десятком морпехов. Правда, почти всех пришлось забраковать. — Сыч кивнул на «стекляшку» и добавил: — Этого бойца, кстати, Полина забраковала. После бурно проведенной ночи она заявила, что полное фуфло. Старший лейтенант, командир учебной роты, молчун, в общем, ничего особенного.

— А чего же на него Сотник таки кинул глаз?

— А того и кинул, что «подсевшие на крючок» двое летех по пьяному делу шо те щеглы распустили перья и давай трещать. Сами-то совсем пацаны еще, только после училища и рассказать-то о себе нечего. Естественно, начали хвастаться героями части, особенно восторгались соседом по комнате в общаге. Герой чеченской войны, командир разведроты, выполнял особые задания командования, имеет мешок наград. И, — тут Сыч сделал значительную паузу, — даже полтора года отсидел в Лефортовском СИЗО.

— А на кичу чего этот Рэмбо угодил? — прогудел Гаврош.

— Никто толком ничего не знает, но ходит слух, этот Рэмбо замочил группу пленных чеченов. Причем не просто замочил, разметал на молекулы. Красноперые следаки полтора года с ним бились, но так ничего доказать не смогли. Нет трупов — нет состава преступления. Пришлось выпустить на свободу и восстановить на службе. Вот так.

— И сосед этих щеглов наш наблюдаемый? — Гаврош неожиданно проявил несвойственную ему сообразительность.

— Именно, — кивнул Сыч. — Сотник, когда услышал о нем, потребовал, чтобы Полимер еще раз зацепила морпеха, а мне поручил проверить его на вшивость. Что из этого вышло, ты видел?

— Да, против него Леон-киллер малолетний хулиган с рогаткой. Представляю, если ему дать не то что автомат, а нож кухонный?

Сычу понравилось сравнение, и он громко засмеялся:

— Вот видишь, в чем удачное вложение денег, особенно если дело дойдет до войны с чеченами. Этот Терминатор будет вообще на вес золота.

— Ясно, — согласно кивнул верзила и тут же задал новый вопрос: — А тогда на хрен нужны эти двое щеглов молодых.

— Ну, во-первых, они офицеры, то есть военные профессионалы, что уже немаловажно, а во-вторых, путаны их уже через казино «Валгала» зарядили каждого на десять кусков «зелени».

— Нормально, — присвистнул Гаврош и оскалился в довольной улыбке, — полный тупик. На такие бабки летехам всю жизнь горбатиться.

— Вот такой расклад.

— А на чем этого Терминатора будут брать? — Верзила все больше и больше пытался вникнуть в суть дела, закручивающаяся интрига его притягивала, как желтые глаза питона притягивают кролика.

— А это уже проблема Сотника, — пожал плечами Сыч, про себя подумав: «Скорее бы вернулся Харитон…»

Ночь была сказочной, Полина показала Денису такой класс, чего считавший себя знатоком в сексуальных утехах парень не видел даже на кассетах с порнофильмами.

Утром старшего лейтенанта ждал еще один набор удовольствий, начиная с оральных ласк, полноценного секса под тугими струями душа и заканчивая горячим и вкусным завтраком.

Провожая Дениса до выхода из квартиры, Полина поцеловала его и взяла слово, что вечером они вновь увидятся. Старший лейтенант мягко улыбнулся и утвердительно кивнул, при этом подумав про себя: «Когда мягко стелют, то очень твердо спать. Надо бы мне все-таки на этот счет проконсультироваться с Бережным».

Выйдя из дома, он направился в сторону автобусной остановки…

В это время Николай Шуликин в черной форме флотского капитана-лейтенанта расхаживал по территории ШМКРМП в ожидании появления старшего лейтенанта Давыдова.

Полковник Полевой сдержал свое слово — надавил на «особый отдел» морской пехоты и добился проведения оперативных действий на территории учебного центра. Любопытство Шульца был конкретным — его здесь интересовали инструктора рукопашного боя.

Сразу Николаю довелось познакомиться со старшим тренером по физподготовке майором Зориным. Это был пожилой грузный мужчина, бывший мастер спорта по боевому самбо. Тренировал он курсантов комплексами из армейского рукопашного боя. Посетив одно из таких занятий, Шуликин пришел к выводу, что Зорин на убийцу наркодилеров не тянет. Оставалось проверить второго инструктора, старшего лейтенанта Давыдова. В штабе чекисту сообщили, что старший лейтенант вчера был в наряде и сегодня в роте появится позже.

Тем временем Шуликин выяснил, что учебная рота Давыдова после подъема отправлена на «тропу разведчика», где должна будет провести несколько часов на полосе препятствий, после чего будут занятия по рукопашному бою.

«Ну, все сходится в цвет. Значит, проверим старлея на месте», — сидя на скамейке, подумал Николай, наблюдая за строем курсантов снайперского курса. Облаченные в мохнатые маскировочные комбинезоны и издалека похожие на движущуюся снегозащитную полосу, снайперы прошли бесшумно, как полуденные тени.

Шуликин в очередной раз посмотрел на часы — минутная стрелка чертовски медленно двигалась по кругу. Вынужденное безделье выводило из равновесия капитана, в голову даже стали приходить глупые мысли обывательского толка. «Может, сходить в чайную, пару булок с чаем захомячить?» Но тут же эту идею отбросил, инстинкт бойца ему подсказывал, что перед поединком лучше оставаться голодным.

Осенний диск солнца, повиснув высоко в небе, уже не грел. «Последние ясные денечки, — с неожиданной тоской подумал Николай, подставляя лицо солнечным лучам. — А потом затянет небо тяжелыми грозовыми тучами и польет как из ведра. Следом морозы, снежная пороша и зима. Жди весенней оттепели. Впрочем, после окончания строительства газопровода нас, скорее всего, отсюда уберут. Интересно, что новое придумает неугомонное начальство?»

В голову капитана наперебой лезли разные мысли, и почему-то фоном к ним настойчиво звучала песня Вертинского «В лимоново-бананном Сингапуре» — наверное, это было самое сокровенное желание контрразведчика в ожидании вьюг и метелей.

Появление роты морских пехотинцев, возвращающихся с занятий на «тропе разведчика» и полосе препятствий, оказалось для погруженного в собственные мысли Шуликина полной неожиданностью.

С громким топотом подкованных сапог из-за угла казармы вынырнула ватага курсантов в полной боевой выкладке со штатным оружием в руках. Морпехи тяжело дышали, по раскрасневшимся лицам стекали мутные ручейки пота.

— Рота, стой, раз-два! — скомандовал один из сержантов. Когда строй бойцов замер, он добавил: — Разойдись. Оружие сдать, и можете отдыхать.

В считаные секунды пятачок перед казармой опустел, а через минуту морские пехотинцы стали вальяжно возвращаться. Без тяжелых бронежилетов, ранцев, автоматов и касок они выглядели куда бодрее. У многих береты на манер еврейских ермолок венчали затылки, краями удерживаясь за макушки, большинство же сунуло свои головные уборы под погон, давая просохнуть коротко стриженным волосам.

Кто-то из морских пехотинцев предпринял попытку закурить, но его действия пресек грозный окрик старшего:

— Я тебе, салабон, сейчас покурю. Так покурю, мало не покажется. Закодирую лучше всякого доктора Довженко.

— Ну чего ты собачишься, Маугли, тебе что, мало своих лычек? — убирая сигареты в нагрудный карман, негромко буркнул боец.

— Нет, — покачал головой старший сержант, до этого отдававший распоряжения. — Только и отдуваться за вас тоже нет никакого желания. Если вы такие герои, то пусть из вас Гусар и делает рубленую котлету, а то почему-то эта честь в основном достается мне…

«Гусар, — невольно усмехнулся Шуликин, слушая диалог морпехов. — Денис Давыдов. Действительно, с таким именем и фамилией иначе и не назовешь. Видимо, ротный у них в авторитете».

И как бы в подтверждение этих размышлений раздался приглушенный голос третьего морпеха:

— Шухер, ротный собственной персоной.

Следом еще кто-то добавил:

— Вспомни зло, вот и оно.

— Стройся! — коротко приказал старший сержант, которого называли Маугли.

Морские пехотинцы поспешно выстроились в две шеренги.

Шуликин с облегчением встал со скамейки и двинулся наперерез старшему лейтенанту. Поравнявшись с Денисом, он остановился и в знак приветствия козырнул, представившись:

— Капитан-лейтенант Шуликин.

— Старший лейтенант Давыдов, — ответил на приветствие разведчик.

— Я представляю Научно-исследовательский институт физкультуры и спорта. — «Легенду» себе контрразведчик придумал, как он сам считал, «пальчики оближешь». — Наша кафедра разрабатывает принципиально новую методу рукопашного боя, в связи с чем мы ищем подходящих бойцов.

— Понял, — кивнул Денис. — От меня что нужно?

— Хотелось бы посмотреть вашу работу в спарринге, — проговорил Шуликин и тут же добавил: — С вашим командованием вопрос решен.

— Ясно. — Давыдов вопросительно посмотрел на чекиста и спросил: — Хотите посмотреть, как я буду мочалить своих бойцов?

— Зачем же бойцов? — запротестовал капитан. — У меня достаточная подготовка по боевому искусству, и я в хорошей физической форме, чтобы составить вам компанию.

— Хорошо, — коротко бросил Денис и рявкнул, обращаясь к своему подчиненному: — Маугли, веди роту в спортзал, сегодня у вас амнистия.

— Нале-во! — громко скомандовал старший сержант. — Шагом-арш в спортзал!

Как один живой организм рота развернулась и гигантской сороконожкой двинулась в сторону спорт-городка.

Смерив Шуликина придирчивым взглядом, старший лейтенант предложил:

— Для удобства спарринга, думаю, товарищ капитан-лейтенант, неплохо бы вам переодеться.

— Да-да, я захватил свое кимоно. — Николай указал на кейс в левой руке…

Спортзал морских пехотинцев существенно отличался от тренировочного зала отряда антитеррора Новоморского УФСБ.

Здесь отсутствовали дорогие импортные макивары в виде манекенов людей с обозначенными разноцветными болевыми точками, не было блестящих хромом тренажерных станков и тяжелых кожаных боксерских груш.

Макивару с болевыми точками изображал кусок толстой резины, прибитый к стене, на которой был изображен силуэт человека, где красными кружками были обозначены ударные места. Тренажерные станки оказались самодельными, лепили по старой русской традиции из того, что было. А боксерские мешки заменяли гирлянды из покрышек легковых автомобилей.

Лишь борцовский ковер — татами — оказался настоящим, да и то за долгие годы использования был вытоптан до белизны…

Денис Давыдов вышел на центр круга в обычном своем облачении — просторный зелено-белый общевойсковой комбинезон на голое тело без ремня и босиком.

Николай Шуликин встал против него в настоящем спортивном японском кимоно с черным поясом, повязанным на талии.

К этому символу мастерства старший лейтенант отнесся довольно равнодушно, зато на лицах некоторых курсантов контрразведчик заметил злобные усмешки. Подобное отношение к своей персоне неожиданно настолько разозлило Николая, что в этот момент он даже забыл о цели своего визита в ШМКРМП и цели выхода на татами. Теперь ему захотелось показать этим, в сущности, еще пацанам, что черный пояс на нем вовсе не для того, чтобы штаны поддерживать.

Среднюю школы Николай Шуликин закончил мастером спорта по спортивной акробатике. Потом пять лет обучения в Высшей школе КГБ, где он упорно занимался прикладным карате, советским аналогом японского стиля «дюси-мо», который в 1978 году в СССР привез кубинский инструктор Рауль Риса, долгие годы изучавший карате в Японии и разработавший из спортивного стиля боевую систему, впоследствии апробированную кубинским спецназом в Мозамбике, Анголе, Никарагуа.

Хорошая физическая подготовка позволила Николаю быстро освоить «дюси-мо», и уже на третьем курсе он стал чемпионом школы, а на пятом — серебряным призером КГБ Российской Федерации.

Даже находясь на оперативной работе, Шуликин находил время для тренировок и часто спарринговал с бойцами из группы захвата Новоморского УФСБ, которые признавали его равным себе и даже иногда называли Николая «крепким орешком». Теперь в этом следовало убедиться морпеху.

Соперники встали в центре круга, приняв боевые стойки. Денис Давыдов стал по-боксерски, подняв кулаки на уровне лица. Стоящий напротив Шуликин замер в классической «сенкутсу», выставив вперед левую руку с выпрямленной ладонью, а правую, также расправленную, занес над головой. Оба противника, готовые к бою, впились взглядами друг в друга.

— Начали! — рявкнул во всю мощь своих легких Маугли, которому на этот раз выпала роль рефери.

Они закружились по татами, исполняя странный танец спарринга. Первым атаковал Шуликин — резкий рывок вперед, и незамедлительно пошла стремительная связка рукой, ногой и снова рукой. Несмотря на мощность ударов, ни один из них не достиг цели, пробив пустоту.

Николай тут же сделал ложный финт левой ногой и следом с разворота засадил изо всей силы правой, но и на этот раз нога со свистом рассекла воздух.

Морские пехотинцы негромкими вскриками выразили свой восторг, но глаза их командира по-прежнему были бездонными, как речной омут.

Чекист снова бросился в атаку, не собираясь противнику дать возможность для разрыва дистанции и стараясь достать-таки старлея хотя бы в клинче. Но, к своему удивлению, обнаружил, что и в таком положении все его удары по-прежнему калечат пустоту.

Минута, полторы, сердце уже стучит, как поршень паровоза, глаза заливает пот. Николай попытался захватить Дениса за одежду, но тот встречным ударом отбил руку и, отпрянув, разорвал дистанцию.

— Старшой, — прохрипел Шуликин, рукавом смахивая со лба тяжелые капли пота, — что ты танцуешь, как Майя Плисецкая? Дерись, как положено. — И тут же за его спиной прозвучал восторженный голос одного из курсантов: «Ну, все, капец капитану!»

Следующая схватка длилась всего несколько секунд. Николай в очередной раз бросился в атаку, снова нанес удар кулаком. На этот раз рука не пробила воздух — запястье попало в стальные тиски захвата, и в следующее мгновение солнечное сплетение пробила нога противника. Боль забила дыхание, через секунду земля вырвалась из-под ног контрразведчика. Едва спина ударилась о татами, как тут же рядом с его головой в пол с грохотом врезался кулак. Не нужно носить черный пояс, чтобы ронять — спарринг закончен… Зал взорвался громкими возгласами одобрения курсантов.

Увидев перед собой протянутую руку морского пехотинца, Шуликин не стал за нее хвататься, а рывком мышц подбросил свое тело вверх.

Встав на ноги, капитан мысленно проанализировал произошедшее. Стиль он сразу же узнал. «Это, несомненно, БАРС, боевая армейская система, но вот мощность и скорость близки к идеальной».

— Великолепно, — наконец выдохнул Николай. — Как удалось выработать такую скорость?

— Все довольно просто, — скромно улыбнулся старший лейтенант. — Когда сидишь в одиночной камере СИЗО, доступно всего лишь одно развлечение — тренироваться. Вот я и тренировался до тех пор, пока силы не покидали. Налицо и соответствующий результат.

— Ясно, — задумчиво произнес контрразведчик, и тут же его мозг зафиксировал услышанное. «Был под следствием. Нужно выяснить за что». Впрочем, это уже были довольно незначительные детали, главное — Николай нашел того, кто помог трем отморозкам до срока пройти на Страшный суд.

Капитан Шуликин понял, что на этот раз он вытащил из колоды козырного туза, но сдавать его полковнику Полевому или криминальному авторитету Сотнику пока не собирался…

Глава 26 Штормовое предупреждение

Надежды Сыча на скорое возвращение Харитона были напрасными. Уже прошла неделя, как уголовный авторитет был убит в глухой деревушке Оренбургской области, в двадцати километрах от казахской границы. Именно отсюда начинался один из маршрутов наркотрафика, по которому «дурь» шла в Новоморск. Этот канал был давно отслежен ОБНОНом, и борцы с наркомафией хотели только одного — громкой победы, а для этой цели и был избран Альбинос с полутора центнерами чистейшего героина. Но драгдилер не доехал до места назначения, сгорев в адском огне взорванной бензоколонки.

ОБНОН, сильно расстроившись, тем не менее сворачивать операцию не стал, ограничившись сетью засад. В первую из которых и угодил Харитон.

Шансов вырваться у него не было ни единого, милиция плотно обложила деревушку в три избушки, а вокруг нее раскинулась бескрайняя степь.

Едва Харитон переступил порог явочной квартиры, на него тут же навалилось трое омоновцев, приданные борцам с незаконным оборотом наркотиков для усиления группы захвата. Ткнув первого из нападавших указательным пальцем в глаз, второму с ноги заехав в пах, уголовник успел выхватить из-под куртки «ТТ» и выстрелить в третьего. Затем в соседнем дворе он заперся в полуобвалившейся бане и отстреливался, что называется, до последнего патрона… Когда же наконец в баню ворвались бойцы из штурмовой группы ОМОНа, Харитон от большой потери крови находился без сознания. Живым довезти его до больницы не получилось.

Руководство ОБНОНа решило и этот факт не оглашать, надеясь, что вскоре еще кто-то из преступников попадет в расставленные силки.

Исчезновение Харитона не особо взволновало Сотника, не первый раз его «правая рука» исчезала бесследно. Даже когда попадал на кичу, то и оттуда умудрялся отправить весточку с информацией о себе.

Сейчас Сотника волновало совсем другое — кто-то упорно «выбивал табуретку» из-под братьев Ереминых. Сперва взрыв заправки (гибель Альбиноса пока не в счет), затем ликвидация Чистодела и трех «ферзей» из «Ягуара» — это все походило на конкретное ослабление клана Ерем.

Братья ушли в глухую оборону — старший засел безвылазно в главном офисе банка «Галион», а младший напряг всех сыскарей следственного отдела агентства «Ягуар-плюс» в помощь уголовному розыску, расследовавшему это групповое убийство. Братья не перезванивались и не советовались с Сотником, это могло обозначать только одно — они и ему не верят. Вот и получалось, что ситуация выходит из-под контроля, а потому удары могли посыпаться с разных сторон и, что еще хуже, — в разных направлениях…

Сотник объявил «пехоте» общий сбор, разместил их на конспиративных точках и теперь пытался отследить действия своих оппонентов. Информация от множества осведомителей, завербованных людьми пахана, полилась нескончаемым потоком. Из всего этого можно было сделать соответствующие выводы.

Чечены развили бурную деятельность у себя на Центральном рынке, недавно Гирги Бакаев объявил на сходке местным паханам, что их удел — торговля и больше ни во что они лезть не будут. А всего два дня назад было проведено общее собрание членов совета акционерного общества «Рынок „Центральный“», где большинством голосов было решено перепрофилировать бизнес, а именно на территории, принадлежавшей рынку, совместно с московским банком «Импульс» возвести новую суперсовременную коммерческую больницу. Правда, как отметил осведомитель, на этом собрании отсутствовали трое основных держателей акций. За несколько дней до собрания двое из них на «Лексусе» угодили под встречный лесовоз на тридцатом километре питерского шоссе, а третьего буквально накануне собрания задержала милиция во главе с полковником Бориным, обнаружив в доме акционера крупную партию маковой соломки.

«Свои дивиденды мент зубами выгрызет», — слушая информатора, подумал Сотник о начальнике Центрального РОВД.

В отличие от братьев Ереминых, которые ощетинились, как еж иголками, и деятельных чеченцев, Сергей Чудин как будто не замечал нагнетания обстановки, он по-прежнему целые дни напролет проводил на авторынке, часто с друзьями устраивая попойки по вечерам, когда заканчивалась всякая торговля. Но это была всего лишь ширма. На самом деле автобазар походил на крепость, готовую к войне. Чудик собрал почти всех своих людей, даже убрал прикрытие — «контролеров» — с трасс, которые «доили» дальнобойщиков, пересекавших территорию области. Кроме того, прикупил и завез на территорию авторынка дополнительно дюжину автоматов и несколько гранатометов. Нет, предводитель автопиратов был не так прост, как выставлял себя.

«И все-таки кто же баламутит в городе ситуацию?» — тревожно размышлял Сотник.

— А может, не будем ждать, когда зубы щелкнут у горла, сами всем навешаем? — будто прочитав мысли пахана, запросто предложил Сыч. — Для такого удара силенок хватит.

— Хватит-то хватит, — задумчиво произнес авторитет, выкладывая из рассыпанных по столу спичек картинку в виде церковного храма. — Только в нашем случае ситуация выходит такая: кто первый зубы показал, тот и виноват. А насчет силенок — это спорный вопрос, наши расчеты исходят из информации, которая нам известна, но вполне возможно, чего-то и не знаем. Тогда грош цена этим расчетам. Пока будем ждать первого хода со стороны оппонентов.

Сотник многозначительно замолчал, старательно выкладывая на куполе собора крест, про себя вспоминая, как лет двадцать назад молодым парнем угодил в кутузку за пьяный дебош. Там ему довелось пообщаться со старым вором. Сутуловатый старик с желтыми от табака усами и бледной пергаментной кожей на морщинистом лице тогда сказал:

— Судьбу не переделаешь, но никто не знает, кому что уготовано. Жизнь посылает нам знаки, предвещающие беду, и кто умеет их читать, живет дольше неучей. Главное запомни — когда неприятности прут чередой, не лезь на рожон, отойди в сторону. Пережди. Иначе сумма неприятностей погребет тебя, как снежная лавина.

Последнее время Сотник часто вспоминал тот разговор и, каждый раз прокручивая его в мозгу, делал акцент над словосочетанием «отойди в сторону»…

В эти дни не только одного уголовного авторитета терзали тревожные мысли. Полковник Полевой также задерживался в своем кабинете до поздней ночи. До окончания строительства газопровода оставались в буквальном смысле считаные дни, а криминальная обстановка накалялась на глазах до предела. Опытный чекист прекрасно понимал, что в мутной воде не только хорошо ловится крупная рыбка, но и оттуда, как из дымовой завесы, легче подобраться к цели, чтобы нанести стремительный, неотвратимый удар и снова исчезнуть в мути. Поставленный оберегать безопасность строительства газопровода, полковник не мог себе позволить роскоши почивать на лаврах, рассчитывая, что со дня на день защиту газопровода передадут местному УФСБ.

Информация о легализации в городе чеченских боевиков заставила Бориса Максимовича в форсированном режиме нацелить на них отдел внешнего контроля. Для надежности «колпака» из Москвы была вызвана усиленная бригада радиотехнической разведки. Несколько групп «слухачей» на неприметных машинах, напичканных самой современной дорогой электроникой, обложили село Рубальское. Также с крыши одной из многоэтажек, расположенных поблизости от рынка, были направлены дистанционные микрофоны. Плотный «колпак» уже через день дал первые результаты.

Одна из групп радиоперехвата засекла сеанс телефонных переговоров Гирги Бакаева с московским абонентом. Сейчас перед полковником Полевым лежали листки с распечаткой этого разговора.

«— Салам алейкум, дорогой.

— Здравствуй, Гирги, ты редко звонишь. В основном когда что-то нужно. Что на этот раз случилось?

— Ты, как всегда, прав. За делами забываем друзей, родственников, вспоминаем, когда нужна помощь. Я не исключение.

— Так что же тебе нужно?

— Проблемы возникли, сам решить не могу. Нужны специалисты по ручной дезинфекции паразитов. Цена значения не имеет. Лучше всего, чтобы это были славяне, еще лучше — москвичи.

— Есть подходящий вариант, неделю назад они для меня прибирались. Отличные специалисты, завтра же отправлю к тебе. Ну а о цене ты с ними сам договоришься.

— Это не проблема. Спасибо, брат, я твой должник.

— Как всегда…»

Рядом с распечаткой лежала аналитическая справка из Московского управления.

«Абонент идентифицирован как Алишан Атакшиев, глава кавказского преступного сообщества. Неоднократно судимый (список уголовных статей прилагается), происходит из тейпа Бакаевых. С Гирги Бакаевым состоит в дальнем родстве (троюродный брат)».

Рядом лежала справка из МУРа.

«Заказным убийством недельной давности с выгодой для ОПГ Алишана Атакшиева является убийство депутата Моссовета Лапшина, курирующего Мосстрой».

— Ясно, — хмыкнул Борис Максимович и подумал про себя: «Строительный бум сейчас в самом разгаре, и тут ну никак не обойтись без криминала. Значит, киллеров, отработавших депутата, Алишан отправляет в Новоморск в помощь троюродному брату. На кого же Гирги решил их нацелить?»

Полевой ненадолго задумался. В сложившейся в городе ситуации самыми опасными для чеченцев являются братья Еремины. Именно они уже понесли наибольшие потери, а значит, обозлены, жаждут мести, но при этом значительно ослаблены. А инстинкт любого хищника — раненого легче всего добить.

Полковник отложил в папку распечатку телефонных переговоров, справки из московских управлений и отчеты от местных групп наружного наблюдения. Потом отодвинул папку в сторону и на чистом листе стал расписывать структуру чеченской группировки, про себя размышляя о возможном в будущем ходе событий.

«Итак, что мы имеем? Криминального лидера, который отвоевывает в Новоморске для своей общины место под солнцем. Кроме того, в этой ОПГ есть опытный сапер-подрывник (главный „контролер“) и не менее опытный полевой командир (старший рубщик), а также с полсотни боевиков, для которых война стала профессией. Вся эта публика появилась здесь для того, чтобы совершить диверсию на газопроводе. А после того как в далеком Афганистане неизвестные выкрали ядерную мину, с ее помощью можно не просто повредить газопровод, а и напрочь его уничтожить».

Борис Максимович еще раз оглядел нарисованную схему. Три квадрата под буквами С, Ч, Е обозначали криминальные группировки города (по заглавным буквам фамилий паханов), против них находился поделенный на равные части шестигранник, в каждой части которого были вписаны заглавные буквы фамилий уголовника, подрывника и полевого командира.

«В сущности, это не ОПГ, — продолжил размышления полковник. — Это подпольная боевая группа, замаскированная под организованную преступную группировку. Это настоящий „джаамат“. Может, прав Шуликин — прихлопнуть их одним ударом, и дело с концом?»

Схватив шариковую ручку, Полевой быстро нарисовал поверх шестигранника тюремную решетку, потом со вздохом отложил ручку и отрицательно покачал головой. «Нет, пока не появился пусть даже призрачный след „Дьявольского крокета“, террористов брать нельзя».

И снова уставший взгляд чекиста уперся в нарисованную схему. «Гирги Бакаев заказал киллеров, хотя у самого полно отъявленных убийц. Для чего? И, по его собственным словам, это должны быть славяне, желательно москвичи. К чему такой пассаж?»

Полковник Полевой вновь взял в руки ручку и нарисовал рядом с чеченским шестиугольником круг, внутри которого поместил букву X, обозначавшую фамилию московского банкира. Борис Максимович знал, что Худяков общался с местными финансистами, и те под предводительством главы банка «Галион» указали ему на дверь. А «крышуют» местных банкиров братья Еремины. «Вот еще одно подтверждение того, что удар будет нанесен по ОПГ братьев. А заодно переведут стрелки на москвича, — к такому выводу пришел полковник и неожиданно понял, что из одного вывода вытекает другой: — А раз Гирги идет на такой шаг, значит, банкир абсолютно ненужный ему партнер. Другими словами, их заставляет сотрудничать кто-то более влиятельный. Кукловод, который разыгрывает сам весь этот спектакль, и он один знает, какой должен быть финал».

Кто этот человек в тени, конечно же, знает и Гирги Бакаев. Должен он быть известен и Владимиру Худякову. Но просто так они не признаются. «А пока чеченец неприкасаемый до некоторого времени, то весь упор придется делать на банкира».

И снова взгляд полковника уперся в собственноручно созданную схему. Полевой покачал головой, потом клацнул языком и тихо произнес:

— Хорошая вырисовывается комбинация. Можно было бы разыграть в паре с местным УВД…

В сейфе полковника Полевого лежала папка с докладом служб наружного контроля и радиоперехвата. Информация касалась начальника Центрального РОВД подполковника Борина, активно сотрудничающего с чеченской ОПГ. Теперь по этому факту работала особая оперативно-следственная группа Новоморского УФСБ, и как только все будет закончено, подполковника ждут нары в камере СИЗО госбезопасности.

— Значит, не судьба в этот раз работать с ментами, — подвел итог своим ночным бдениям Борис Максимович, про себя порадовавшись за следователей Генеральной прокуратуры, которым уже в ближайшее время предстоит раскрыть резонансное преступление — убийство московского депутата Лапшина…

Глава 27 Билет в одну сторону

— Не понимаю, к чему такая спешка? — недовольно бурчал молодой парень с рябым от оспы лицом, одетый в просторную камуфляжную куртку, поверх которой на спине примостился большой туристический рюкзак.

Его двое напарников также были в походной одежде и тащили на своих широких спинах битком набитые рюкзаки. Внешне эта троица походила на самых обычных фанатов лесных и горных троп — туристов. Только вот время года для похода выбрали явно неподходящее, начиналась вторая половина осени; впрочем, кому до этого какое дело? Каждый сходит с ума по-своему.

— Могли бы поездом поехать, зачем самолет? — продолжал бурчать рябой, когда троица покинула здание аэропорта.

— Не скули, Сипай, — не поворачивая головы, ответил ему товарищ, высокий широколобый парень с копной густых волос цвета прелого сена. В этой троице он был явным лидером, и называли его друзья Карбитом. Третий носил прозвище Драча, худощавый, среднего роста, с абсолютно не запоминающейся внешностью.

Троица эта являлась специалистами одной из древнейших профессий. Они не были проститутками или журналистами, они были наемниками.

Десять лет назад, окончив военное училище, новоиспеченные офицеры не пожелали проливать кровь за Отечество (первая чеченская как раз была в самом разгаре). Они вовсе не были трусами, но и не хотели быть бессребрениками. Вербовщики из Эфиопии им предложили по пять тысяч «зеленых» американских долларов в месяц за войну против мятежной провинции Эретрия. Новые ландскнехты с радостью согласились на предложение и почти год провели под палящим солнцем Африки. Они получили по несколько ранений, переболели малярией и гепатитом, но, назло всему, выжили. Вернувшись домой, поняли, что заработанные деньги не такие уж и большие, можно зарабатывать куда больше, не выезжая для этого из страны. Главное — найти подходящего клиента.

Клиент нашелся и сделал предложение, от которого ну никак нельзя было отказаться. А всех-то делов — замочить бизнесмена средней руки, зато предложил столько, за сколько им троим пришлось бы полгода жариться в Эфиопии.

К слову сказать, и выполнить заказ оказалось не ахти каким сложным заданием. Бизнесмен жил в дачном поселке за городом и в одно и то же время ездил в свой офис в сопровождении водителя и охранника. Остановить «трехсотый» «Мерседес» оказалось также плевым делом. Драча поставил посреди дороги из поселка «копейку» и, открыв капот, стал с умным видом рассматривать мотор.

Появившись в поле зрения в положенное время, «Мерседес» сбавил до черепашьего шага скорость возле безжизненных «Жигулей», и тут из кустов по нему ударила пара автоматов…

Четверть от полученных денег киллеры отдали посреднику, четверть отложили на «черный день», а половину поровну поделили между собой.

За восемь лет наемные убийцы провели почти три десятка ликвидаций, полдюжины их жертв были довольно обеспеченные люди. Но киллеры ни разу даже косвенно не попали в поле зрения правоохранительных органов, и все это только благодаря собственному мастерству. Наемники никогда не проводили ликвидации, не имея подробного плана действий (разведки местности, огневых точек для исполнителя и группы прикрытия и путей отхода не только с места исполнения, но и из города, где проводилась ликвидация). После исполнения заказа киллеры на некоторое время «зарывались в ил», чаще всего выезжая за границу.

В последний раз все было по-другому: заказ оказался жирный, ликвидировать нужно было московского депутата. Дело это, как сообразили киллеры, расследующие менты и журналюги обязательно «сделают» политическим. Поэтому Сипай, самый осторожный из троицы, настаивал на невмешательстве, но уж слишком заманчивым был гонорар.

Взвесив все «за» и «против», наемные убийцы решили все же взяться за него. Депутата подловили на выходе из дома. Карбит прямо в подъезде размозжил голову несчастного выстрелом из «парабеллума» с самодельным глушителем. Тут же сбросил оружие и спокойно вышел во двор, миновав депутатскую машину и водителя, старательно протирающего лобовое стекло.

Бежать из города убийцы не стали, просто заперлись в заранее снятой трехкомнатной квартире с битком набитым продуктами холодильником. Но долго просидеть там не пришлось, уже через неделю на них вышел посредник и сообщил, что есть еще один «жирный» заказ, ничуть не постнее предыдущего.

Сипай, как всегда, был против, но «киллер-групп» решал все вопросы коллегиально, поэтому сразу же приступили к обсуждению.

— Если мы и в этот раз возьмем столько же, — негромко начал Карбит, — и добавим к тем бабкам, что отложены на крайний случай, то этого хватит, чтобы, как говорят американцы, «уйти на покой». И безбедно прожить в какой-нибудь Португалии.

Аргумент оказался более чем весомым, все, в том числе и Сипай, согласились на «дембельский аккорд»…

— Ты зачем взял билеты в один конец? — уже сидя в салоне летящего самолета, вяло поинтересовался у Карбита Драча.

— А что тебе не нравится?

— Да мне по барабану, но вот Сипай стонет, что плохая примета.

— Пошел он к черту со своим нытьем вместе с тобой! — вдруг взорвался Карбит. — Я выяснил, что из Новоморска в Турцию бегает паром, вот на нем и свалим, а там уже решим, куда дальше — на Кипр или прямиком в Португалию.

С вожаком никто спорить не стал…

Взяв на стоянке такси, троица наемных убийц без приключений доехала до центра Новоморска.

Побродив по улочкам города, они наконец разыскали пустынное место. Заброшенный летний кинотеатр в городском парке. Недолго думая, троица забралась внутрь. Место оказалось настолько дикое, что бомжи и наркоманы его игнорировали. Стащив с себя туристический прикид, наемники переоделись в заранее подготовленную одежду, которая до неузнаваемости изменила внешность каждого.

Карбит превратился в лощеного хлыща, среднестатистического менеджера автосалона или агентства недвижимости. А внешне неприметный Драча стал похожим на забитого жизнью работягу, который непонятно почему еще не упал на самое дно современной жизни.

Сипай же входил в роль полуприблатненного прожигателя жизни, завсегдатая ночных клубов и дискотек.

Рюкзаки и туристическую экипировку они надежно спрятали в развалинах, это был страховочный вариант, как запасной парашют для десантника или оставленный акваланг на дне морском для шпиона. В случае, если ситуация окончательно пойдет вразнос и если будет сложно избавиться от ищеек правоохранительных органов в самом городе, тогда они запросто уйдут пешком. Благо опыта выживания в труднопроходимых местах им не занимать.

— Значит, действуем, как договорились, — негромко напомнил Карбит, когда наемники, покинув территорию городского парка, оказались на троллейбусной остановке. — Ты, Драча, занимаешься поиском «ствола», нехорошо идти на встречу с заказчиком, не имея при себе весомого аргумента. Сипай, прошвырнись по городу, потолкайся по барам, в общем, изучи здешнюю обстановку и заодно купи карту города. А я займусь поиском жилья. Встречаемся в восемь здесь же. Завтра встреча с заказчиком, и мы должны быть во всеоружии.

Никто из троицы даже подумать не мог, что завтрашний день проявит их личины перед правоохранительными органами, как снимки в фотолаборатории…

Глава 28 Разборка на «разборке»

Иван Степанович Раскола, бывший старшина разведроты, а ныне начальник склада вооружения, старший прапорщик, с нескрываемым интересом рассматривал выстроенное перед ним на плацу пополнение, набранное из беспризорников. Сердце его горестно сжималось — если бы в строю не стояли свои два оболтуса, ни в жизнь бы на должность наставника не согласился. А так придется терпеть.

Камуфляжная форма на тощих фигурках детишек смотрелась не то что мешком — вообще бесформенным тряпьем.

— Значит, так, — в очередной раз подавив тяжелый вздох, обращаясь ко всем и в то же время ни к кому, выдохнул старший прапорщик, — вы считаете, именно так должны выглядеть морские пехотинцы, краса и гордость Российского флота. — И тут же сделал сравнение: — Как мешки с отрубями.

— Так ведь форму выдали не по размеру, — подал реплику из строя широкоскулый и глазастый пацаненок, у которого из-под черного берета лихо выбивался наглый рыжий чуб.

— Кто здесь самый умный? — дернул головой, как норовистый конь, старший прапорщик. — Выйти из строя.

Мальчишка, высоко подняв левую ногу, обутую в кирзовый сапог, сделал шаг вперед. Иван Степанович внимательно посмотрел на него и спросил:

— Вы кто, воспитанник?

— Ты че, батя? — удивился воспитанник. — Это же я, сын твой, Степан Раскола.

— Ага, — довольным тоном произнес старший прапорщик, — значится, так. За выкрики из строя один наряд вне очереди, за панибратство с командиром еще два. Итого имеем три. Повторите, воспитанник.

— Есть три наряда вне очереди, — высоким голоском выкрикнул младший Раскола.

— Станьте в строй. Наряды будете отрабатывать в выходные дни. — Когда воспитанник встал в строй, Раскола продолжил: — Если форма сидит мешком, ее ушить надо. Кто не умеет, тому специально пришлю кузину-белошвейку, после ужина будете проходить курсы кройки и шитья. И будете вместо разборки автоматов и отработки приемов рукопашного боя шить-вышивать. — И, не удержавшись, промурлыкал вполголоса под нос: — Когда была модисткой, я вышивала гладью, когда была актрисой, то стала…

Воспитанники дружно засмеялись, подталкивая друг друга, но их тут же остудил окрик старшего прапорщика. Раскола настроился на назидательную и поучительную лекцию, но увидел идущего от казармы старшего лейтенанта Давыдова.

— Равняйсь, смирно! — рявкнул бывший старшина. — До ужина два с половиной часа — кто не ушьет к этому времени форму, точно пойдет у меня на курсы кроя и шитья. Все, разойдись. — И быстрым шагом направился навстречу Давыдову. — Здорово, Денис, — нарочито озабоченным голосом произнес Раскола, протягивая разведчику руку для приветствия.

— Здравствуй, Иван Степанович, — ответил старший лейтенант, пожимая руку старшего прапорщика. — Чего такой смурной?

— Да вон, видишь, в какую халепу я попал с замполитовской подачи, — вздохнул Раскола. Выходец с Кубани, он часто перемежал свою речь украинскими словами, а то и целыми фразами. — Знать бы только, кто мне протекцию для этого прожекта составил, вбыв бы гада.

Денис, помня, что это именно ему Раскола обязан новым дополнительным назначением, сдержал улыбку и серьезно сказал:

— Нужным делом занимаешься, Иван Степанович, смену готовишь защитникам Родины. Да и кто лучше тебя справится. Вспомни, ты же в Чечне сотню разведчиков держал в кулаке, а тут тридцать пацанов, которых на первых порах нужно отдалить от пьянства, воровства и наркомании. Кроме того, в помощь тебе дадут нескольких курсантов от младших лейтенантов.

— Ну, допустим, разведроту в кулаке держал ты, — прищурив левый глаз, лукаво произнес Раскола, явно польщенный услышанным в свой адрес, — а я их только обеспечивал всем необходимым. Но за добрые слова спасибо. — Старший прапорщик хотел еще что-то добавить, но в этот момент над школой завыл ревун тревоги…

Тревога для военного человека всегда внезапна, даже если ты знаешь, что она плановая. Всегда сигнал тревоги вызывает мандраж, потому что никогда не угадаешь, учебная тревога или боевая. А мандраж это не страх, а настрой на экстремальную обстановку.

Морские пехотинцы в полной боевой экипировке, на ходу натягивая на головы каски в мохнатых маскировочных чехлах, с оружием в руках, тяжело бухая сапогами, бежали в направлении колонны грузовиков.

Через десять минут автоколонна «Уралов» с приглушенным гулом выехала за ворота ШМКРМП, взяв курс в сторону военного аэродрома.

Денис сидел в кабине головной машины и задумчиво смотрел на мелькающие вдоль дороги голые стволы деревьев. Вся эта картина напоминала ему Чечню. Только вместо грузовиков его рота обычно восседала на бронетехнике, и там была война. Поэтому приходилось каждую минуту ждать нападения, выстрела снайпера с далекой горы, взрыва управляемого фугаса или пулеметного огня из «зеленки».

А здесь, почти за тысячу километров от войны, тишина, покой, и не стоит опасаться нападения сепаратистов.

Автоколонна шла на повышенной скорости, на перекрестках ее встречали регулировщики военной автоинспекции, которые обеспечивали колонне беспрепятственное продвижение.

Проехав с полсотни километров по трассе, грузовики свернули на дорогу, выложенную бетонными плитами, которая вела к аэропорту.

Вскоре показались постройки казарм и башня КДП со стеклянной кабиной, похожей на стакан.

Металлические ворота распахнулись, запуская колонну вовнутрь. На подножку головного грузовика вскочил невысокий прапорщик с летными петлицами. Игнорируя присутствие офицера, приказал водителю:

— Давай вон туда по второй рулежке.

Утробно рыча, «Уралы» проехали вдоль самолетной стоянки, на которой стояла шестерка серых пузатых транспортников «Ан-12». Затем миновали череду небольших домиков, похожих на загородные коттеджи, где в предполетное время размещались экипажи самолетов.

Дальше потянулись серые приземистые постройки аэродромных складов, где можно было разглядеть фигурки часовых. Но колонна туда не поехала, свернув к взлетно-посадочной полосе.

Едва грузовики замерли, как последовали одна за другой команды:

— Спешиться и строиться.

Морские пехотинцы строились ровными квадратами поротно в четыре шеренги, командиры рот встали на левых флангах своих подразделений.

Со своего места Денис мог разглядеть весь размах проводящихся учений, кроме транспортных самолетов, которые издалека напоминали сонных китов. На полосе замерла пятерка допотопных бипланов «Ан-2», в простонародье «кукурузников», за ними на аварийной грунтовой полосе выстроилась дюжина лупоглазых вертолетов «Ми-8», выкрашенных в агрессивные зелено-желтые цвета. Они издалека были похожи на рой свирепых шершней. Возле вертолетов суетился обслуживающий персонал — маленькие фигурки людей, напоминающие трудолюбивых муравьев.

Перед строем стремительно пробежал замполит подполковник Грядко и коротко отдал нужные распоряжения:

— Личному составу разойтись. Командирам подразделений пройти в штабную палатку для получения заданий с боевой задачей.

«Не боевой, а учебной», — машинально отметил про себя Давыдов, но вслух сказал совсем другое:

— Рота, разойдись.

Поправив на плече ремень автомата, он поспешил в штабной шатер, возведенный на пятачке между дорогой и ВПП.

Собравшиеся под пирамидальным куполом прорезиненного шатра офицеры окружили большой стол, накрытый картой области, и о чем-то негромко, но довольно оживленно беседовали. Все собравшиеся в общих чертах представляли, какие задачи их будут ждать. Подразделения были факультативными, оттого и задания будут, соответственно, узконаправленными.

— Товарищи офицеры, смирно! — рявкнул во всю мощь своих легких вошедший первым замполит Грядко. Следом за ним вошли командующий школой и начальник штаба.

— Учения, которые мы сегодня проводим, в сущности, таковыми не являются, — ровным приглушенным голосом заговорил полковник Чеглаков. — Выражаясь гражданским языком, это практическая или лабораторная работа, цель которой — проверить, чему за полтора месяца научились ваши курсанты. Для ускорения процесса обучения и максимальной эффективности мы вышли на командующего морской пехоты с предложением. Командующий, изучив пояснительную записку, согласился с ней и утвердил план подготовки личного состава ШМКРМП «Пересвет». После завершения этих учений мы перейдем к смешанной системе подготовки, то есть из курсантов будут формироваться разведгруппы, которые в полной мере смогут действовать во флотских учениях в конце учебного года…

Начальник школы замолчал, но никто из офицеров не проронил ни слова. Переформирование учебного процесса — это всегда трудности, а во время занятий трудности вдвойне.

Андрей Викторович Чеглаков хорошо понимал своих подчиненных и, чтобы их как-то поддержать, сказал:

— Как говорят саперы, «глаза боятся, а руки делают». Так что все будет нормально, а сейчас получите конверты с заданиями.

Командующий замолчал, но никто из офицеров не издал ни звука.

Учения под флотским названием «Прибой» должны были пройти в трехдневный срок. Снайперов доставляли на окружное стрельбище, где им придется показывать не только умение стрелять, но также маскироваться и скрытно передвигаться.

Саперов десантировали на полигон «смежников» отдельного минно-саперного батальона. Заброшенный поселок товарищи по ратному труду два дня обрабатывали, готовя для морпехов «сюрпризы». Тем предстояло их обезвредить и поставить свои, чтобы наземные «кроты» поломали себе головы.

Радисты оставались на аэродроме оттачивать свое радиомастерство. Курсом младших лейтенантов разбавили все факультеты, этим ничего не надо было делать, пока только учиться командовать.

Труднее всех досталось курсантам Давыдова, роту раздробили на восемь групп, которые самолетами будут заброшены в разные концы области. Задача скрытно выйти в район стрельбища и отстреляться. В каждую группу включались один из инструкторов ШМКРМП и курсант с факультета младших лейтенантов.

Получив конверт из плотной серой бумаги с пятью сургучными печатями, Денис вышел из штабной палатки и направился к своим бойцам, которые вольготно расположились на пожухлой осенней траве и, чтобы скоротать время, вовсю травили анекдоты.

— Значит, просыпается салага-первогодок, — издалека донесся звонкий голос одного из морпехов, — и бормочет: «Бабушка, я опять летал во сне», — и тут же получает пинок сапогом по пятой точке с рычанием: «Я тебе не бабушка, а „дедушка“, и летать ты будешь до самого моего дембеля».

Морпехи громко засмеялись, все они уже давно прошли стадию «духов беспилотных» и даже «дедов Российской армии». Только все это осталось в зеленой бесшабашной молодости, а теперь они зрелые мужчины (так, по крайней мере, искренне считало большинство, выбрав военную долю своей профессией).

— А знаете, что кричал Александр Васильевич Суворов, когда с русской армией пересекал Швейцарские Альпы? — Это уже бас Антона Малугина.

— Нет, — ответил кто-то из морпехов. И тут же разнеслось громогласное:

— Вперед, чудо-богатыри, бей гномов, отбирай шоколад.

Смех курсантов на этот раз был подобен артиллерийской канонаде. Морские пехотинцы так смеялись, что не заметили, как к ним подошел ротный.

— Подъем, чудо-богатыри. Строиться повзводно, — громко и отчетливо приказал Давыдов. Передышка закончилась, вновь наступила служба…

Одномоторным ветхий «Ан-2» летел навстречу закату, едва заметно покачивая сдвоенными крыльями. Сидя в пассажирском салоне на откидной алюминиевой скамейке, Денис положил обе руки на брезентовую сумку запасного парашюта и, прикрыв веки, дремал. Вернее, даже не дремал, а находился в пограничном состоянии между сном и явью, таким образом экономя силы перед выполнением задания.

Несмотря на то что тело отдыхало, мозг по-прежнему напряженно работал. Почему-то сейчас больше всего старшего лейтенанта занимал вопрос, как получится прыгать с борта патриарха современной авиации. За свою не особо долгую службу Давыдов неоднократно прыгал с «Ан-12» и «Ил-76», десантировался с вертолетов и кораблей на воздушной подушке. И даже однажды выходил с аквалангом через торпедный аппарат «Варшавянки», но вот «кукурузника» в биографии разведчика до сих пор не было.

«Все когда-то происходит впервые», — подумал Денис, открывая глаза. Первым в полутемном салоне он увидел инструктора по парашютной подготовке. Инструктор, заметив, что старший лейтенант смотрит на него, показал указательный палец, что обозначало — минута времени. Денис понимающе кивнул и по привычке коснулся рукой закрепленного на правом боку автомата. Сидящие напротив него курсанты также зашевелились.

Неожиданно горевшая над дверью красная лампочка замигала, затем и вовсе потухла, и вместо нее вспыхнула зеленая — сигнал к высадке. А возле двери уже стоял инструктор, он отворил створку, и в салон ворвался холодный воздух.

Разведчики прыгали по заранее обусловленному порядку: первым шагнул в сиреневое марево старший сержант Антон Малугин, за ним последовали остальные разведчики и, наконец, замыкающим, дружески хлопнув по плечу инструктора, нырнул в дверной проем Давыдов.

Пролетев несколько десятков метров, старший лейтенант рванул кольцо основного парашюта. Хлопок раскрывшегося купола подбросил офицера вверх и замотал на стропах, как тряпичную куклу.

Держась за шлеи управления, Денис огляделся по сторонам. На востоке виднелась узкая темно-зеленая изогнутая линия густой лесополосы, на западе далеко-далеко можно было разглядеть малиновую макушку солнца, скрывающуюся за горизонтом. На юге отсвечивало электрическое зарево большого города, и только на севере уже окончательно вступила в свои законные права ночь.

Старший лейтенант посмотрел вниз, где тут же обнаружил одиннадцать белых парашютных куполов. Группа приземлялась в полном составе.

Земля разведчиков встретила, что называется, с раскрытыми объятиями. Густой высохший ковыль приятно пружинил под ногами. Едва коснувшись земли, разведчики валились на бок, натягивая стропы, чтобы загасить парашютные купола.

Пять минут ушло на то, чтобы собрать парашюты, затем выкопать яму и «похоронить» их до окончания учений.

— Проверим экипировку, — приказал выстроившимся в шеренгу разведчикам Давыдов. — Попрыгали.

Морпехи несколько раз пружинисто подпрыгнули, проверяя, не звенит ли что из амуниции. Убедившись, что демаскирующих звуков нет, старший лейтенант коротко скомандовал:

— Вперед.

В течение полутора часов Денис вел группу в направлении северо-запада. Разведчики походили на стаю волков — двигаясь цепочкой друг за другом, пригибаясь в направлении движения, они были бесшумны и стремительны, как настоящие серые разбойники.

Сумерки уже сменились густой чернотой ночи, но яркие звезды, усеявшие небосвод, прилично освещали дорогу.

Разведчики пересекли без происшествий открытое степное пространство и наконец достигли ельника снегозащитной полосы.

— Отдых десять минут, — коротко скомандовал старлей, потом обратился к своему заместителю Антону Малугину: — Выставь боевое охранение, потом подойдешь ко мне. Нужно пошептаться.

Старший сержант утвердительно кивнул и отправился выполнять распоряжение. Вернулся он через несколько минут, к тому времени Давыдов уже разложил на траве карту района действия и сидел, по-турецки поджав под себя ноги, с фонариком в руке. Когда Антон опустился рядом, Денис осветил узким лучом карту и сказал:

— Задача нашей группы — пройдя незаметно мимо населенных пунктов Орлово и Калинино, выйти к побережью в точку Зеленый мыс. Там нас ждет бот, на котором мы должны будем на веслах пройти двадцать миль до стрельбища. — Желтоватый свет фонаря высветил на карте маршрут движения разведывательной группы. — Плавание по морю — это уже, как говорится, вторая часть, — проговорил старший лейтенант. — Сейчас главное — пройти, не наследив, по земле. Понял?

— Понял, — кивнул утвердительно Антон, но не удержался и спросил: — А для чего вы мне все это рассказываете?

— Группу поведешь ты, один, — быстро ответил Давыдов, пряча карту в планшет.

— То есть как это я один? Почему я? — еще больше удивился старший сержант.

— Ты, Антоша, не на тот курс попал. Тебе нужно было идти на курсы младших лейтенантов, потому как на сержантских учиться тебе нечему, — пояснил охотно Денис.

Маугли неопределенно двинул плечами.

— Так на младшего лейтенанта надо три года в войсках прослужить, а я после дембеля через два года вернулся в морскую пехоту через военкомат.

— Ничего, это дело поправимое. По окончании курса останешься в ШМКРМП на инструкторской должности. Через год сдашь экстерном на младшего и пойдешь в свою бригаду офицером. Командиром разведгруппы.

— А вы так и останетесь здесь, при учебке?

— Я? — Денис непроизвольно вздохнул. — У меня другая проблема. Меня в войска пустят, когда возродят штрафбаты. Впрочем, это уже другая история, мне сейчас важнее, чтобы ты самостоятельно группу провел, а я вас на Зеленом мысу встречу.

— Да все будет пучком, товарищ старший лейтенант…

Разведгруппу Денис увел от намеченного командованием маршрута на двенадцать километров в сторону. Это было сознательное действие: во-первых, разведчики все это время находились с ним, во-вторых, он таким образом оказался всего в двух с половиной километрах от тайника, который они соорудили несколько дней тому назад с Забелиным. В-третьих, несмотря на сделанный крюк, разведчики миновали бурелом и цепь болот. Опытный фронтовой разведчик Давыдов знал, что маршруты на войне, предложенные штабниками, редко подходили для фронтовых разведчиков…

Разведгруппа растворилась среди мохнатых лап ельника. Денис выждал несколько минут, потом быстрым шагом направился в противоположную сторону, туда, откуда время от времени доносился шум проезжающих машин.

Тайник был оборудован в десяти метрах от трассы, за раскидистым кустом шиповника была вырыта прямоугольная, похожая на могилу, яма, в которой были спрятаны мощный японский мотоцикл «Сузуки», угнанный подполковником Забелиным со стоянки одного из ночных клубов (бывший оперативник тряхнул стариной). Кроме мотоцикла, здесь лежали шлем-«колокол», длинный плащ и туристический рюкзак, в котором был упакован реактивный огнемет «шмель».

Вытолкав из тайника мотоцикл, Денис спрятал на дне ямы свой штатный автомат и ранец десантника, затем накрыл дно деревянной крышкой и прикрыл дерном.

Шлем и плащ надежно скрыли военную принадлежность старшего лейтенанта.

Забросив за спину рюкзак с тяжелым огнеметом, разведчик включил зажигание. Мощный двигатель немедленно разразился громким львиным рыком.

Денис невольно усмехнулся, вспоминая свою беззаботную юность, когда владельцы мотоциклов его сверстниками воспринимались едва ли не небожитёлями. О такой «тачке» даже во сне мечтать было верхом фантастики, и вот такая мечта нежданно-негаданно осуществилась, правда, всего лишь на короткий промежуток времени.

Тонкий луч света фары выхватывал блестящую полосу асфальта шоссе. Давыдов, используя мощь двухколесной машины, выжимал из нее все возможное, догоняя и оставляя далеко позади себя тяжелые трейлеры и стремительные легковушки, направляющиеся в Новоморск.

Не доезжая до пригорода, старший лейтенант снизил скорость и свернул на грунтовую дорогу, ведущую в сторону авторынка. Ехать следовало осторожно, дорога кишела всевозможными «ловушками», ямами и даже разбитыми бутылками. Повредить мотоцикл значило не только сорвать запланированную акцию, но и раскрыть свое отсутствие на учениях.

Выехав на невысокий холм, Денис наконец увидел авторынок. Огромная территория, сравнимая по размеру с городским микрорайоном, представляла собой островок цивилизованной жизни. Площадка для выставки на продажу автомашин частными продавцами, дальше ровными рядами стояли павильоны магазинов, в которых торговали сопутствующими товарами и аксессуарами. За павильонами высились громады складов, возведенных из металлических конструкций на манер авиационных ангаров. Вся территория авторынка была залита ярким светом фонарей, расставленных по периметру ограды. Разведчику здесь не доводилось бывать прежде, но Бережной и Забелин предоставили ему нарисованную подробную схему, где были обозначены не только все объекты рынка, проходы между ними, но также и маршрут подхода к цели, и запасные варианты на случай непредвиденных обстоятельств.

Выключив двигатель, Денис затолкал мотоцикл в тень развесистой дикой груши, сверху прикрыл его плащом, таким образом скрывая блестящие части «Сузуки». Шлем повесил на руль, покрыл лицо полосами камуфляжного крема и, забросив на плечо «шмель», двинулся к авторынку.

Подобраться к объекту атаки незаметно для разведчика было делом несложным и привычным. По-пластунски добравшись до ограды, Денис снял с пояса штык и, соединив его с ножнами, как кусачками без проблем перекусил звенья сетки «рабицы», сделав проход через ограду, потом ужом проскользнул вовнутрь. Держась теневой стороны, морской пехотинец миновал постройки павильона и затаился, прислушиваясь к окружающим звукам. Где-то вдалеке залилась лаем напуганная чем-то собачонка, потом тревожно завыла.

«Не по мне ли тризну правишь?» — неожиданно подумал Давыдов и тут же, вжавшись в стену, покрытую пластиком, уловил хруст щебенки под тяжелыми шагами.

Из темноты складских помещений появились силуэты двух охранников.

— Вот времена пошли, — бурчал недовольно невысокий и коренастый мужичонка, жалуясь своему напарнику, дородному мужчине в камуфляже, перетянутом офицерской портупеей. — Жизнь блядская, — не дожидаясь ответа, продолжал коренастый, — я двадцать пять лет потратил, охраняя всяких уродов, а теперь что я имею? Только пенсию, и чтобы выжить, обязан охранять добро тех же самых уродов. Выходит, они знали, за что сидели, а вся моя жизнь прошла мимо. Так бы всех гадов перестрелял как бешеных собак. Поставил к стене и в расход, даже рука бы не дрогнула.

Крепыш воинственно взмахнул помповым ружьем, его приятель опустил руку на оружие и тихо сказал:

— Ты не кипятись, Григорьевич, еще кто из них услышит ненароком, неприятностей не оберешься. Помнишь, что с Ковальчуком было за дурной язык? Отмудохали так, что два месяца в больнице лежал, а потом выгнали как собаку.

— Суки, — напоследок выдохнул охранник, вешая ружье на плечо. Оба сторожа даже не могли себе представить, что до воплощения их тайной мечты оставались считаные минуты.

Денис дождался, когда охранники удалятся и скроются за углом второго ряда павильонов, выбрался из своего укрытия и бесшумно двинулся в сторону громады складских помещений, за которыми расположилась техническая часть рынка.

Миновав крайний, похожий на пирамиду ангар, Давыдов вышел на освещенную площадку, здесь находились помещения для охраны и мастерские, где проводилась техническая оценка продаваемых машин. Центр этой площадки занимал большой двухэтажный особняк, выполненный в форме средневекового замка с большими, ярко освещенными окнами, украшенными цветными витражами. Над парадным входом висела модель старинного автомобиля в натуральную величину, над которым разноцветными огнями сверкала надпись: «Ресторан „Антилопа Гну“».

Сегодня в заведении было особенно многолюдно, автомобильная мафия праздновала с размахом пятидесятилетие своего лидера Сергея Чудина.

Недаром именно этот день выбрал Николай Николаевич Забелин, разрабатывающий план исполнения. Денис хорошо изучил «дело» на бригаду Чудика. Автомобильный базар был построен на крови и преступлениях. За время существования бригады в области были угнаны десятки легковых машин, бесследно исчезали фуры дальнобойщиков вместе с водителями, трупы которых так и не нашли. Кровь, смерть были постоянными спутниками разбойников с большой дороги.

Веселье было в самом разгаре, из особняка доносились мотивы неизменного бандитского шлягера «Владимирский централ».

Денис вытащил из рюкзака толстую трубу пускового контейнера «шмеля»; приведя огнемет в боевое положение, морской пехотинец встал на колено, положив на плечо контейнер, и припал правым глазом к резиновому наглазнику диоптрического прицела, ловя в перекрестье тяжелую входную дверь из мореного дуба.

Указательный палец привычно плавно потянул спусковой крючок. «Шмель» гулко хлопнул, выбрасывая из казенной части контейнера трехметровый сноп пламени стартового двигателя реактивного заряда.

Ярко-желтая комета, оставляя за собой едва различимый дымный след, понеслась в сторону «Антилопы Гну». Мощный удар проломил толстую дубовую дверь, реактивная капсула с термобарическим зарядом ворвалась в банкетный зал, и уже в следующее мгновение объемный взрыв, равный по мощности стопятидесятимиллиметровому фугасному заряду, огненным шаром поглотил особняк, со страшным грохотом разбрасывая по сторонам горящие осколки.

Все было закончено в считаные секунды. Подхватив горячий дымящийся контейнер, Денис со всех ног бросился назад, теперь для него было главным как можно дальше уйти от места проведения диверсии.

Выскочив из-за ангара, разведчик почти нос к носу столкнулся с двумя сторожами, которые бежали к месту взрыва.

Времени на миндальничание не осталось, впрочем, как и на оценку ситуации, в ход пошли наработанные годами службы рефлексы.

Охватив двумя руками трубу контейнера, Денис, как дубинкой, сперва отбил ствол ружья, направленный ему в грудь, и тут же обрушил «шмель» на голову крепыша. Первый сторож еще падал, а разведчик уже засадил торец контейнера его напарнику в живот. Хватая воздух широко раскрытым ртом, охранник согнулся. Следующий удар по затылку отправил его в нокаут.

Перешагнув через бесчувственных охранников, морпех бросился бежать дальше. Предстояло забрать из тайника свое оружие и амуницию, а потом утопить мотоцикл вместе с контейнером от «шмеля»…

Глава 29 Из жизни акул

Взрыв на авторынке оказался последней каплей, терпение новоморской милиции лопнуло. Начальник УВД с утра был вызван в Москву на «ковер» к самому министру.

И вместо расследования очередного массового убийства милиция начала подчищать заполученные до сих пор «хвосты». Матерые полковники знали на собственной шкуре, что после серии подобных резонансных преступлений жди московской комиссии опричников, которые в лучших традициях мастеров заплечных дел «вздернут на дыбу» не тех, кто проштрафился, а тех, кто попался. Быть козлом отпущения никто из полковников не хотел…

Сотник был похож на растревоженного медведя, злобного шатуна, которому помешали залечь в берлогу на зимнюю спячку. И теперь потревоженный хищник должен был ответить за наглость.

Перед паханом стоял его начальник охраны Сыч, который от имени авторитета ездил поздравлять Чудика, теперь уже покойного.

— И что про все это скажешь? — угрюмо спросил Сотник.

— А что тут скажешь? — пожал плечами Сыч. — Вчера на именинах я был вместе с младшим Еремой. Сам знаешь, не принято в чужом монастыре долго засиживаться. Поздравили, выпили по паре рюмок и до дома до хаты. В город возвращались вместе с Еремой на его тачке, перетерли о положении в городе. Оба Еремы настроены пустить кровь чеченам. Младший даже сболтнул, что его сыскари утверждают, будто все убийства похожи на тактику диверсионных групп, то есть боевиков. Конечно, ни до чего интересного мы не договорились. А тут утром на тебе, такая шняга.

— Как думаешь, не братья ли замочили Чудика?

— Нет, — мотнул головой Сыч. — Слишком мудрено для них. Они знали, что нападение на их людей не работа Чудика.

— Значит, все-таки чечены, — озабоченно произнес Сотник и неожиданно со всей силы грохнул кулаком по столу и зло процедил сквозь зубы: — Что за паскудное племя, им руку протягиваешь, а они норовят в глотку вцепиться. Значит, пора показать, кто в городе хозяин. Сегодня же черножопым кровь пустить.

— Как? Базар уже сносят, и там ни одного вайнаха нет. Они сейчас засели у себя в деревне, как в крепости. Да чтобы выкурить их оттуда, нужно проводить настоящую армейскую операцию. А это, извини, Игорь, за откровенность, не с нашей «пехотой».

— Армейская операция? — глаза Сотника хищно сузились. — Хватит прикармливать полосатых терминаторов, бери их в оборот. Пора бабки отрабатывать.

— Что, всех троих? — вяло поинтересовался начальник охраны.

— Всех троих, — решительно отрезал авторитет..

«— Вы должны выполнить так, как я вам сказал. — На экране жидкокристаллического монитора отчетливо было видно лицо главы чеченской диаспоры Гирги Бакаева, который отдавал последние распоряжения одному из троицы прибывших в Новоморск киллеров. — Только за это вы получите свои „пол-лимона“. Если же какое из вышеперечисленных условий не будет выполнено, денег не будет».

Запись закончилась, полковник Полевой выключил компьютер, вопросительно посмотрел на стоящего напротив начальника внешнего контроля и ровным голосом спросил:

— Это все, что ваши люди записали?

— То, что вы видели, товарищ полковник, лишь треть от собранного материала. Я взял на себя смелость отредактировать, чтобы сэкономить время, — четко доложил начальник внешнего контроля.

— Это правильно, — согласился с ним Полевой, переводя взгляд на сидящего в углу Шуликина, который сидел с безучастным видом, закинув ногу на ногу.

— Борис Максимович, разрешите вопрос? — уловив паузу в разговоре с начальником, произнес руководитель отдела внешнего контроля.

— Спрашивай.

— Когда будем брать наемных убийц?

— Не раньше, чем они выполнят заказ чеченцев.

— Вы хотите сказать, что мы допустим до убийства? — В голосе майора послышалось напряжение.

— По полученным от вас данным по киллерам мы отправили запрос в Информационный центр ФСБ. Но ответ пришел неутешительный — они чисты, как агнцы. И если мочил не взять на «мокром», то вменить мы им ничего не сможем. А так не только возьмем убийц депутата, но и сможем подцепить на крючок банкира Худякова. Видишь, как абрек его ловко подставляет? А внезапно появившийся финансист наверняка много знает. Не зря же ему понадобилось вдруг сюда заявиться. Вот и будет повод побеседовать по душам с Владимиром Артуровичем.

Начальник внешнего контроля понимающе кивнул, он достаточно долго прослужил в органах государственной безопасности, чтобы быть напрочь лишенным иллюзий о благородстве рыцарей плаща и кинжала. Для безопасности страны, как и на войне, все способы хороши, лишь бы дали необходимый и положительный результат.

— Значит, так, — подвел итог беседы с руководителем отдела внешнего контроля полковник Полевой, — с мочил глаз не спускать. Как только акция по уничтожению уголовного авторитета произойдет, тут же киллеров брать. — Увидев недоумение в глазах майора, Борис Максимович добавил: — Для этого к вашим «топтунам» прикрепляем отдельную группу захвата Новоморского УФСБ. — И тут же, вдруг что-то вспомнив, полковник поднял вверх указательный палец: — Да, и вот что, пусть твои оформят захват как случайный. Вроде как проезжали мимо, услышали выстрелы и провели задержание. Это чтобы было меньше вопросов у прокуратуры и защиты арестованных.

— Все понятно, — четко ответил начальник внешнего контроля.

— Вот так и действуй.

Краем уха слушая разговор, Николай Шуликин был полностью погружен в собственные раздумья. С момента спарринга со старшим лейтенантом Давыдовым он нисколько не сомневался, что именно морской пехотинец ликвидировал Клопа с двумя его отбойщиками. Упоминание Дениса о Лефортове заставило чекиста влезть в очередной раз в архивы Информационного центра ФСБ и подробно изучить материалы обвинения.

А обвиняли офицера морской пехоты ни много ни мало в массовом убийстве пленных чеченских боевиков. Полтора года следствие билось, но ничего доказать не смогло. В бумагах дела оказалась запись, сделанная следователем: «Несомненно, это сделал Давыдов, но слишком глубока его ненависть к сепаратистам, а также высок профессионализм (трупы так и не были обнаружены, что не позволяет подвести под преступление юридическую базу). Кроме того, старший лейтенант обладает огромной харизмой среди своих подчиненных. Ни один из бойцов разведроты не согласился дать показания против своего командира».

Эта запись стоила всех материалов по уголовному делу. Денис Давыдов воевал с сепаратистами по их же правилам. За убийство своих раненых бойцов он ответил по закону «кровной мести». Выискивал и уничтожал боевиков из отряда, глумившихся над трупами бойцов из его роты. Даже плен не спас тех от мести морских пехотинцев.

«Великолепный объект для вербовки, — подумал о старшем лейтенанте Шуликин. — Только пробовать подцепить его на крючок не стоит, в один момент свернет шею. Даже удивительно, как такой идеалист смог попасть в разведку. Завербовать не получится, но можно сделать союзником. Весь вопрос, в каком контексте этот союз использовать?»

— На месте взрыва был? — Вопрос полковника Полевого вернул Николая в мир реальности.

— Был.

— И какое мнение составил по этому поводу?

— А чего там составлять? Работали опытные эксперты-пиротехники, они сразу же нашли части термобарического заряда и в один голос, еще до молекулярной и спектральной экспертиз, заявили, что это последствия выстрела из реактивного пехотного огнемета «шмель». Так что ликвидация банды Чудика была хорошо проведена, по-взрослому, то есть как настоящая армейская операция.

— Значит, ты тоже считаешь, что это работа чеченов? — поинтересовался Полевой. Этот взрыв сильно подмачивал теорию полковника о появлении в городе чеченского «джаамата», замаскированного под преступное сообщество. Приезд в город московского банкира, который самым неожиданным образом начал совместно с чеченцами осуществлять коммерческий проект, очень уж походил на подготовительные работы к грандиозной диверсии, что вполне могло оказаться подрывом ядерной мины. С этой версией Бориса Максимовича оказался полностью согласен и директор ФСБ, который сообщил, что торжественное открытие газопровода перенесено из Новоморска на турецкое побережье. (Официальная версия — неспокойная криминогенная обстановка в городе.) А вот теперь версия полковника Полевого рушилась как карточный домик. По логике вещей, боевики, задумавшие такого масштаба акцию, должны сидеть тише воды ниже травы, а они тут же начали полномасштабную войну с местными группировками за главенство над городом. Абсолютный нонсенс.

— Думаешь, чеченов работа? — снова спросил Борис Максимович.

— А чья? Ни у Ерем, ни тем более у Сотника таких спецов нет, — убежденно заявил Шуликин.

— И выходит, большой войны не избежать.

— Я подозреваю, что противные стороны будут пока готовиться. Но после ликвидации Еремы, даже несмотря на то, что Гирги хочет перевести стрелки на московского банкира, удар будет нанесен по чеченцам. И вот это станет началом большой войны.

— Ситуация, — усмехнулся полковник. — «Двое с боку — ваших нет». — Звонить с новой версией директору ФСБ ему очень не хотелось, но отчитываться за проделанную работу все равно придется. Поэтому следовало подготовить красочный отчет, каковым могла оказаться ликвидация крупнейших криминальных группировок Новоморска. — Ты вот что, Николай, — он посмотрел на Шуликина, — бери Сотника под плотный контроль, чтобы в нужный момент мы смогли на него надеть намордник.

— Да я вроде и так держу его за холку, — приподнимаясь из кресла, ответил Николай.

— Вот и не отпускай.

Разговор с шефом подошел к концу, и капитан направился к выходу, но Полевой окликнул его у самого выхода:

— А что там с твоим супербойцом, что-то нашел?

— Да нет, гипотеза о русском Брюсе Ли не подтвердилась.

— Вот и славно. Хоть с чем-то определились…

Неприметного серого цвета старая «двадцать четвертая» «Волга» свернула с проспекта Мира на широкую улицу, носящую имя героя-революционера Сергея Лазо, здесь располагался один из деловых кварталов Новоморска.

С левой стороны высилась прямоугольная громада Транспортного банка, похожая на башню старинной крепости. Напротив дворцом из стекла и бетона красовался главный офис крупнейшего агентства по торговле недвижимостью «Капитал-С». Дальше шел огромный бизнес-центр, в здании которого нашли приют с полсотни различных фирм, а также городское коммерческое телевидение и пара радиостанций.

Напротив бизнес-центра заняло оборону детективно-охранное агентство «Ягуар-плюс». Кроме всего прочего, здесь же на первом этаже находились небольшие кафе-бистро и несколько ресторанов — все для удобства бизнесменов и клерков, обслуживающих фирмы.

— Позиция не фонтан, — недовольно произнес сидящий за рулем «Волги» Драча, машину он купил у старика пенсионера по доверенности и теперь вместе с подельниками объезжал зону предстоящей операции. Рядом с ним сидел Карбит и с совершенно безучастным видом попыхивал сигаретой. Он уже получил заказ от клиента, причем клиент не просто сделал заказ на определенного человека. Он предъявил конкретный план исполнения и потребовал, чтобы сценарий этот был исполнен от А до Я. Теперь Карбит изучал место предстоящего действия, про себя отмечая все плюсы и минусы сценария. За то время, что им отводилось на подготовку, он должен был подготовить план безопасного отхода.

— Зачем мы вообще подписались на план этого черножопого? — подал голос с заднего сиденья самый осторожный из команды — Сипай. — Могли бы отработать по обычной схеме. Выпасли возле дома, пулю в затылок — и привет родителям. Так нет, нужен целый фестиваль индийского кино, — горячился он.

— За этот фестиваль клиент нам и отстегивает «пол-лимона» бакинских, — веско произнес Карбит, не удостаивая бунтаря взглядом. — Злой чечен хочет подставить банкира. Что ж, это его право. На эти бабки мы спокойно осядем в Лиссабоне. Ты, Сипай, откроешь, как и хотел, ресторан. Драча купит себе рыболовецкую флотилию, ну а я войду на паях к вам обоим. И буду наслаждаться жизнью среднеевропейского буржуа.

— Только чтобы жизнь эта не оказалась слишком короткой, — не сдавался Сипай. — Видишь, что в городе творится, менты как с цепи сорвались.

— Местная братва между собой выясняет отношения. Вот менты и суетятся, — пояснил Драча.

— Как сказал кто-то из классиков, «когда великие дерутся, малые выигрывают». Вот мы мышкой мимо всех и проскочим. Недаром же говорят, голова человеку дана не только шапку носить, — высказал свое мнение Карбит. Альтернативный план у него уже созрел, на этот момент он показался убийце идеальным.

— Ну да, боксеры в ней еще едят, — в тон Карбиту ответил Сипай, удачной шуткой вызвав у товарищей смех…

Глава 30 Собственность дьявола

Выставочный павильон морвокзала представлял собой огромное помещение, спрятанное в толще гигантского причала, рассчитанного на швартовку десятка пассажирских лайнеров.

Суперсовременная архитектура, современная техника. Сам вокзал и прилегающие к нему различные строения, а также причалы и подъезды к порту строили на совместные с мэрией средства несколько крупнейших компаний города, создавшие в городе конгломерат, цель которого — создание пассажирского флота и соответственное обеспечение его всем необходимым.

Пробыв две недели в Новоморске, Владимир Артурович Худяков сделал вывод: «Юг не менее золотоносная жила, чем Сибирь или Дальний Восток. Главное — найти ту жилу, которая будет выдавать на гора золотой песок».

Пока деловое сотрудничество в этом южном городе у Худякова плохо получалось. Местные банкиры вместо того, чтобы встретить незваного гостя с распростертыми объятиями, указали пришельцу на двери. Дескать, свой бизнес делай у себя в Москве, а в нашу грядку не лезь. Да еще попытались даже пугать бандитами, которые их «крышуют». Это, конечно же, было сделано зря, таких дешевых наездов Владимир Артурович не боялся даже в середине девяностых, когда над Россией-матушкой развевалось черное полотнище с оскаленным черепом дикого капитализма. Поставить на место забывшихся провинциалов по большому счету было делом одной, максимум двух недель, когда представители федеральных структур, явившись в Новоморск, начнут снимать с них семь шкур.

Но не таков был Владимир Артурович, он никогда не спешил, поэтому никогда не опаздывал. И всегда помнил, что на данный момент является главным, а что второстепенным.

Главным было выполнение распоряжений Шейха, а все остальное второстепенным.

Приказ заграничного эмиссара был конкретным — объявить в прессе о строительстве новой, самой современной в регионе больницы. Приехав в Новоморск после встречи с Гирги Бакаевым, Худяков немедленно через все средства массовой информации (вплоть до федеральных) объявил о грандиозном коммерческом проекте.

Дальше потянулись встречи на местном высшем уровне, приемы, банкеты и тому подобное. Худяков во время одного из застолий оказался рядом с мэром города, и уже через час, стоя на балконе курительной комнаты, они беседовали как закадычные друзья. Худяков, как бы между прочим, рассказал о своих знакомствах с депутатами Думы, некоторыми министрами и даже намекнул на кое-кого в Администрации президента. Достаточно нагнав страху на главу Новоморска, Владимир Артурович поинтересовался будущими выборами, а потом и вовсе пообещал мэру всестороннюю поддержку, намекнув, что имеет на этот город особые коммерческие взгляды.

После такого маневра приморский город сдался заезжему варягу без боя, вынеся ключи от ворот на бархатной подушке. Все учреждения и фирмы легко отворяли перед Худяковым свои двери, только банкиры хранили тягостное молчание, засев в глубокой обороне. Но Владимир Артурович знал: это не надолго. Вскоре денежные мешки посчитают, во что им может обойтись война с московским несгораемым шкафом, и придут к выводу, что худой мир лучше доброй ссоры. После чего придут на поклон, а впоследствии предложат свое участие в его, Худякова, проектах. Но это будет потом, а сейчас над банкиром дамокловым мечом нависла главная проблема.

Центральный рынок в считаные дни был снесен, мусор вывезен. Несколько экскаваторов упорно рыли котлован, а строительная фирма уже завозила вагончики для рабочих, собирала из металлических конструкций строения под склады. Как сказали бы в прошлую, социалистическую эпоху, «работа шла по-стахановски».

Но это было еще не все, неделю назад на личный телефон Худякова позвонил Шейх и приказал объявить о крупнейшей в Европе выставке медицинского оборудования и снять достойное для этого мероприятия помещение, всю остальную организационную работу выполнили за него.

Лучшим помещением под подобную выставку оказался павильон на морвокзале. Проблем с арендой не было, руководство конгломерата даже сделало банкиру внушительную скидку. Подобному событию все были рады, начиная от мэра и кончая директором павильона (тот надеялся, что международная выставка станет ежегодной).

Владимир Артурович Худяков важно расхаживал под стеклянными сводами выставочного центра, он тоже происходящему был рад, по крайней мере, в этой командировке у зарубежных компаньонов к нему не было претензий. Прогуливаясь в сопровождении директора павильона, банкир не без удовольствия наблюдал, как в огороженных стеклянными экранами ячейках готовятся к показу медицинские и фармацевтические фирмы. Неожиданно его взгляд остановился на большой блестящей вывеске, где на двух языках (английском и русском) черным шрифтом было выведено «Старейшая кипрская компания „Попазогло и К°“. Рентгеновские аппараты всевозможных назначений. Гарантия и качество обеспечены временем».

Эта надпись заставила банкира поморщиться, как будто он раскусил жирную навозную муху.

Последний раз Шейх звонил в Новоморск не для того, чтобы похвалить Худякова, а чтобы попросить для фирмы «Попазогло и К» организовать таможенный коридор, дескать, у киприотов очень нежное оборудование, и таможенники могут его испортить.

Просьба звучала фальшиво, но тем не менее пришлось пообещать выполнить все в лучшем виде. Владимир Артурович прекрасно знал, что такое таможня, в своей многолетней криминальной деятельности он занимался многими видами преступного ремесла, в том числе и контрабандой (драгоценностей). Если нет своего надежного человека в системе, даже пытаться не стоит — сгоришь.

Обращаться к мэру за помощью или кому-нибудь из его помощников было и вовсе глупо, помочь не смогут, а слушок пойдет.

Время шло, а вопрос по-прежнему не решался. Уже с Кипра прилетел и поселился в президентском люксе отеля «Черное море» глава фирмы Александэр Попазогло в сопровождении двух помощников, ожидая со дня на день прибытие судна с медицинским оборудованием…

Вопрос с таможней решился неожиданно, как бы сам собой. Гирги Бакаев, который после ликвидации ЗАО «Центральный рынок» теперь сидел в своей усадьбе безвылазно, неожиданно позвонил Худякову и сообщил, что у него есть человек, у которого на таможне все схвачено, и завтра он его пришлет к банкиру. Владимир Артурович в момент сообразил, откуда у чеченца появился дар ясновидения — скорее всего, Шейх и его напряг с этой проблемой. Но абрек, о котором до Худякова доходили не самые лестные слухи, решил себя не подставлять.

Впрочем, проблемы здешней чеченской диаспоры банкира мало волновали. Он должен сделать все, что ему велели, и в самое ближайшее время вернуться в Москву, где следовало решить насущные проблемы его банка, а заодно напрячь аналитиков и плановиков разработать экономическую стратегию освоения этого черноморского города.

«Может, стоит купить пару-другую пассажирских лайнеров?» — не вслушиваясь в беспрерывный монолог директора выставочного павильона, подумал Худяков, наблюдая через окно, как в порт входит остроносый белоснежный красавец-теплоход…

Человеком Гирги Бакаева оказался бывший капитан Осадчий, теперь уже вставший на ступень выше в служебной лестнице и получивший звание майора за расследование убийства криминального авторитета Кота.

С момента задушевного разговора со своим шефом Аркадием Бориным для себя Александр ожидал только одних подарков от жизни, что, впрочем, так и происходило. Он стал майором, шеф подписал его рапорт на сдачу экзаменов в Академию МВД на будущий год. Учиться Осадчий собирался заочно, а года через два-три планировал занять место Борина, подполковник ему обещал.

Ко всем прелестям бытия добавилась еще одна — двоюродный брат майора Михаил работал старшим смены таможенной службы в порту. И если раньше Александру перепадали лишь крохи от родственных связей, то теперь появился, по словам Гирги, серьезный заказ, где можно было заработать процент за посредничество.

С утра Александр Осадчий отправился к брату домой. Михаил встретил родственника с хмурым помятым лицом. Выслушав предложение майора, он широко зевнул, демонстрируя безупречные фарфоровые зубы, и только задал два вопроса:

— Надежные? Можешь за них поручиться?

— Конечно, — встал в позу Александр. — Серьезные клиенты.

— Ну, раз у них такой хрупкий товар, пусть готовят пятьдесят штук, и не какие-то там баксы, только евро.

Осадчий с трудом сдержал улыбку, он еще помнил времена, когда Михаил перехватывал у брата трояки и пятерки до зарплаты, потому что его «кобра» отбирала всю наличность.

— Хорошо, — согласно кивнул милиционер, — деньги принесу домой, чтобы не светиться у тебя на службе.

— Тогда я не буду ложиться перед сменой отдыхать. Подожду тебя, — снова блеснул искусственными зубами двоюродный брат.

Встреча Осадчего с банкиром Худяковым проходила в кабинете директора выставочного павильона. Этот вариант обе стороны сочли наиболее безопасным.

— Он согласен пропустить груз без досмотра, но хочет за это шестьдесят тысяч евро, — после обмена рукопожатиями сообщил Александр. По дороге в порт он про себя решил, что запросит на десять тысяч больше, чем просил двоюродный брат. Подумав при этом: «У банкира денег куры не клюют. Если груз ему нужен срочно, заплатит, никуда не денется».

— Хорошо, — после минутной паузы проговорил Владимир Артурович, потом повернул голову к двери и негромко произнес: — Олег, зайди.

В кабинет тотчас вошел среднего роста молодой человек с атлетической фигурой, которую подчеркивал серый деловой костюм. Олег Малочанский исполнял при Худякове сразу несколько ролей: он был и личным телохранителем и референтом, а также поставлял хозяину девиц легкого поведения, когда того временами одолевала грусть-печаль.

Александр Осадчий сразу же наметанным глазом оперативника отметил небольшой кожаный кейс в левой руке референта.

— Предъяви наличность, — приказал банкир.

Малачинский опустил на поверхность стола кейс, щелкнул замками и поднял крышку. Внутри лежали ровными рядами пачки банкнот по сто евро номиналом.

От увиденного у майора аж дыхание сперло, он тут же прикинул, что в чемодане по меньшей мере лежит полмиллиона, а то и больше.

Худяков подошел к столу, выложил шесть пачек, уложив их стопкой одну на другую, потом вопросительно посмотрел на Александра, будто размышляя, стоит это делать или нет. Вытащил еще одну пачку и положил ее отдельно.

— Это будет ваше, если согласитесь выполнить одно незначительное поручение.

— Что я должен сделать? — спросил Осадчий охрипшим голосом, чувствуя, как от нервного напряжения пересохло в горле.

— Ничего особенного, — все тем же равнодушным тоном ответил Владимир Артурович. — После того, как груз фирмы «Попазогло и К» окажется на берегу, необходимо будет взять у них небольшую посылочку и отвезти в город. Машина у вас есть?

— Есть, — машинально кивнул майор.

— Отлично, — продолжил банкир. — Посылку отвезете на площадь Маршала Толбухина, заедете во двор за зданием Института красоты, там вас будет ждать наш общий знакомый Гирги Бакаев. Ему и отдадите посылку. Вот и все. Сможете выполнить это поручение? — Пухлая рука финансиста подвинула к Осадчему одинокую пачку.

Александр опустил на деньги свою крепкую ладонь и открыл рот, чтобы сказать что-то умное, но вырвалось неожиданное:

— Вопрос говно — сделаю…

На закате небольшой пароход под кипрским флагом вошел в порт и мягко ткнулся боком в стенку пирса. И, едва с судна подали трап, на борт тут же поднялась группа представителей российских властей.

Оформление необходимых документов заняло полтора часа, и, как только таможенники с пограничниками покинули борт судна, началась интенсивная выгрузка.

По рельсам к судну подкатил огромный башенный кран, похожий на доисторического ящера, следом за краном появилась бригада докеров, за ними пожаловали несколько грузовиков.

Возле докеров тут же как черт из табакерки вынырнул ответственный за груз — низкорослый толстяк в короткой кожаной куртке со смешным меховым воротником и кепке «а-ля эдельвейс». Он говорил по-русски с диким акцентом, впрочем, понять его можно было, особенно когда в карман бригадира докеров легли несколько стодолларовых банкнот.

— Так, хлопцы, за работу! — рявкнул начальственным тоном бригадир, двухметровый верзила с лицом реанимированного Франкенштейна. — И смотрите мне, грузите осторожно. Слышали, что мужчина сказал? Вещи особенной хрупкости.

Никого подгонять не пришлось, внезапный финансовый стимул — лучший двигатель производительности труда и качества.

После того как первыми сгрузили три большегрузных контейнера, кран опустил на пирс поддон с одним деревянным ящиком, на котором стояли трафареты с фирменным знаком греческого коньяка «Метакса».

Несколько портовых грузчиков отвели глаза в сторону (от греха подальше), в этот момент на пирс въехал остромордый «Опель», за рулем которого сидел майор Осадчий, а рядом в пассажирском кресле вольготно развалился его двоюродный брательник Михаил в форме таможенника.

«Опель» остановился перед ящиком, оба брата выбрались наружу и вопросительно взглянули на посылку. Каждый из служивых подумал о своем.

«Вот, значит, какие Гирги передают презенты, — с усмешкой подумал Александр. — А еще говорят, мусульмане не пьют».

«„Метакса“. Наверное, пять звездочек. Неплохое пойло. Может, взять на пробу несколько пузырей? — размышлял про себя Михаил, невольно облизнув губы, но, вспомнив, что только за сегодня заработал тридцать тысяч евро (пришлось кое-кому дать отступного, чтобы не настучали), решил от коньячной мзды отказаться. — Выставки эти, говорят, каждый год будут устраиваться, так что не нужно резать петуху золотые яйца».

После мучительных рассуждений таможенник оторвал от ящика тяжелый взгляд и перевел его на стоящих неподалеку докеров.

— Эй, вы, трое, оба сюда, — на военный манер пошутил Михаил и приказал подошедшим грузчикам, указывая на ящик: — А ну, грузите ящик в машину.

Тем временем Осадчий поднял крышку багажника. Докеры осторожно подняли ящик и уложили на дно багажника «Опеля», после даже помогли опустить крышку.

— Ну, все, брателла, — протягивая на прощание руку, проговорил Михаил. — Документы на вывоз товара с порта у тебя в ажуре, езжай спокойно и ни за что не переживай. А если что наклюнется — милости просим.

— Обязательно, — усмехнулся Александр. — Покеда.

Двое докеров проводили удаляющуюся машину долгим взглядом, потом один из них сплюнул себе под ноги и тихо сказал товарищу:

— Смотри, — он кивнул на безучастно стоящего толстяка в куртке с меховым воротником, — пока не вынесли коньяк из трюма, все суетился, бегал, за каждым контейнером смотрел. А как «Метаксу» увезли — все, хрен по деревне, два по селу.

— Алкоголик, только о пойле и думает, — ответил его напарник и так же презрительно сплюнул под ноги. — Ладно, пошли работать, а то Митрофан нас без премиальных оставит…

За стеклами «Опеля» мигали огни ночного города, но майор Осадчий ничего не замечал. Все мысли милиционера были напрочь заняты собственной персоной. Он все больше и больше убеждался в том, что для него настала счастливая полоса. Только за сегодняшний день он заработал двадцать тысяч евро и пять тысяч долларов (баксы дал Михаил как процент за сотрудничество).

«И это только за один пароход, — размышлял Осадчий, такие деньги за один раз на него еще никогда не сваливались. — Интересно, какую „капусту“ рубят таможенные брокеры, если у них такие же концы на таможне, как и у меня?»

Его машина выскочила на площадь Толбухина, где ему пришлось проехать по кругу, чтобы попасть во двор за Институтом красоты.

Время было уже довольно позднее, и во дворе никого не было.

Едва въехав, Осадчий сразу же увидел знакомую фигуру, сидящую на крайней скамейке. Только «Опель» остановился, как Гирги Бакаев покинул скамейку и, отворив дверцу, забрался в салон.

— Здравствуй, Саша, — вежливо поздоровался чеченец.

— Где посылку будем выгружать? — холодно поинтересовался майор, ему не терпелось поскорее избавиться от ящика в своем багажнике и от Гирги.

— Тут недалеко, за городом. Через два часа уже будешь дома, — успокоил Осадчего Бакаев. Видя его недовольство, добавил: — Сам знаешь, что творится. На выезде из города ваши свирепствуют, а с тобой легко проедем. Мы ведь, Саша, друзья с тобой. Ты сколько сегодня заработал? И это еще не предел, мы друзьям всегда даем заработать, — миролюбиво вещал чеченец.

Последний аргумент оказался бронебойным. В мыслях выматерив чеченца, Осадчий надавил педаль газа…

Гирги Бакаев говорил правду — уже через два часа Александр Осадчий наслаждался горячей ванной, прямо из бутылки потягивая ледяную «Балтику»…

Тем временем в одном из коттеджей пансионата «Ямайский ром» трое вайнахов взламывали деревянный ящик с трафаретами «Метаксы».

Под крышкой действительно оказались два ряда бутылок с длинными горлышками и яркими этикетками знаменитой коньячной фирмы. Это было специально сделано на случай, если все-таки таможенники захотят полакомиться дармовой выпивкой.

Под бутылками обнаружили пробковое дерево, надежно скрывающее в своих недрах бережно уложенный большой, цилиндрической формы, блестящий футляр-контейнер.

Когда контейнер со всеми предосторожностями опустили на стол, Мустафа Девлин, прибывший в Россию под именем Александэра Попазогло и тайно отлучившийся из президентского номера гостиницы, открыл мудреный замок, который тут же развалился на две одинаковые половины, обнажив спрятанный внутри боеприпас светло-серого цвета, напоминающий обычную минометную мину большого калибра.

— Вот он, «Дьявольский крокет», — с гордостью произнес афганец.

— Шайтан! — неожиданно воскликнул Гирги Бакаев и отпрянул от стола. Ему, уголовнику, было страшно иметь дело с тем, что называется ядерным оружием. Облизнув пересохшие губы, он суеверно пробормотал: — Собственность дьявола.

И совсем другое дело те, кто воевал и знал цену оружию. Бывший полевой командир Алихамы Умаров как завороженный смотрел на мину, все еще не веря, что подобной мощности оружие попадет в его руки.

Совсем по-другому повел себя подрывник Рустам Хашиев, он склонился над столом, бережно, как бесценный слиток золота, погладил гладкие бока мины, потом пальцы коснулись торца боеприпаса, где была вкручена заглушка из твердой резины. По телу сапера пробежала судорога, как при сексуальном возбуждении.

— Мина срабатывает от подрыва криотронного взрывателя, — скороговоркой выпалил Рустам. — Для безопасности взрыватель сделан увеличенного размера, и стандартный к ней не подходит.

Двое чеченцев и афганец недоуменно переглянулись, а сапер продолжил:

— Но можно обойтись и без взрывателя, заставив сработать мину в принудительном порядке. Достаточно ее корпус обложить тридцатью килограммами взрывчатки и одновременно подорвать. Энергия взрыва сомнет бериллиевую колбу, соединив две разделенные части урана двести тридцать пять, создав критическую массу. Взрыв неизбежен.

— Шайтан, — похоже, этим титулом Гирги наградил подрывника, — а ты откуда об этом знаешь?

— В учебном центре в Пакистане у нас был хороший инструктор-американец, — не без гордости ответил Рустам. — В свое время ему доводилось иметь дело с «Дьявольским крокетом»…

Осень уверенной поступью приближалась к границам зимы. Погода становилась сырее и холоднее. Выживать в таких условиях бездомным было все труднее и труднее. Начиналась пора боев за территории парков, стоянок и мусорных контейнеров.

В худшем положении оказались Кочан и Бузя, их вотчина ничем особо доходным не отличалась, последнее время поиски цветного и черного металлолома становились все сложнее. Теперь оставалась только одна надежда — недавно примеченный бомжами гараж, в который какие-то типы сгружали товар.

Студеное дыхание приближающейся зимы, полное отсутствие средств к существованию и особенно то, что они неоднократно видели, как к гаражу подъезжали легковые машины и оттуда выносили массивные свертки, — все это заставило бродяг форсировать события.

Попытки взломать замок или проникнуть через крышу оказались безрезультатными, гараж был неприступен, как банковский сейф.

— Остается один вариант — подкоп, — подвел итог Бузя.

Но сказать легче, чем сделать. Проблема оказалась в том, чтобы раздобыть лопату. Шанцевый инструмент оказался в большом дефиците и, чтобы раздобыть лопату, Кочану пришлось пожертвовать штанами, вторгнувшись на стройку и обчистив там пожарный щит.

Впрочем, это было самое начало проблем, рыть землю под гаражом тоже оказалось не сахар. Грунт был перемешан с гравием, и каждый сантиметр выброшенной земли давался с неимоверными усилиями. Целую неделю по ночам Кочан рыл подкоп, лишь под утро выбираясь на поверхность, скрывая следы своей деятельности щитом и присыпая сверху землей. Только после этого отправлялся спать. А Бузя тем временем отправлялся на поиски пропитания.

Наконец подкоп был закончен, и двое товарищей по несчастью смогли забраться вовнутрь.

— Странный запах, — принюхался Кочан, с шумом втягивая ноздрями спертый воздух гаража. — У отца так пахла дедовская берданка.

— Сейчас разберемся, что за ароматы, — пробурчал Бузя, вытаскивая из кармана огарок свечи и коробок спичек.

С треском разгорелся фитиль, нагревая парафин. Блеклый огонь тускло осветил сперва потолок гаража, потом стены, вдоль которых стояли металлические стеллажи. Теперь воришки смогли разглядеть на полках множество различных свертков, большинство из которых уже были раскрыты, и наружу угрожающе пялились стволы автоматов, закупоренные жерла гранатометов, рифленые корпуса ручных гранат.

— Ух ты! — воодушевленно воскликнул Бузя и радостно хлопнул подельника по плечу. — Живем, брат. Продадим пару-тройку «стволов» и зиму по-людски переживем. А если получится все оптом сдать, так в Москву на такси поедем. Вот это удача привалила, клондайк настоящий открыли. Повезет так повезет. Давай, брат, паковаться.

— Нет, — неожиданно решительно проговорил до этого момента почти бессловесный Кочан.

— Чего нет? — Физиономия Бузи злобно перекосилась.

— Это оружие, из него людей убивают, и торговать им смертный грех.

— Ах ты, святоша! Кишки на локоть намотаю! — истерично выкрикнул бывший уркаган, выхватывая из кармана куртки остро отточенную заточку. Но броситься на подельника не успел, Кочан в последний момент отпрянул, инстинктивно взмахнув лопатой, которую держал в руках. Острие лопаты обрушилось на череп бомжа, с легкостью расколов его, как перезрелую тыкву; во все стороны брызнуло содержимое черепа. В тусклом свете свечи смешанная с мозгом кровь казалась черной.

Бузя, не издав ни звука, рухнул на спину, а Кочан, отшвырнув в сторону лопату, метнулся в сторону подкопа…

Глава 31 Охота на оборотней

Умирающий полузаброшенный гаражный кооператив даже во времена своего расцвета не мог себе представить такого количества высоких чинов.

Территория кооператива была оцеплена силами ОМОНа, внутри шерстили кинологи с собаками.

А возле гаража, в котором обнаружили арсенал, было черным-черно от дорогих иномарок высокого начальства. Черная «Вольво» прокурора города, черный «Ниссан» начальника УВД, «тридцать первая» «Волга» первого заместителя начальника УФСБ. А за ними стояли машины рангом пониже, еще дальше патрульные «канарейки» и «воронки».

Двери гаража были широко распахнуты, и со двора можно было разглядеть разложенное на полках оружие. Сейчас в гараже в поте лица трудились до десятка экспертов. Один снимал на видео автоматы, пистолеты, гранатометы и боеприпасы, другой вел перечень обнаруженного оружия.

— Зенитный переносной ракетный комплекс «игла» — одна штука, автоматы «АК-74» — двенадцать штук…

Другие эксперты работали с возможными отпечатками, убитым бомжом и изучали орудия убийства.

В стороне от гаража стоял импозантный полковник, начальник пресс-службы УВД, вокруг него столпилась большая группа охотников за падалью — журналистов местных телекомпаний, фиксирующих на пленку каждое слово милиционера.

— Благодаря оперативной работе уголовного розыск был обнаружен тайный арсенал одной из криминальных группировок, — вещал голосом профессионального комментатора полковник. — В связи с продолжением следствия имена и фамилии действующих сотрудников, а так же подозреваемых не разглашаются. Одно могу сказать: найденного в этом гараже оружия хватит не только на бандитскую разборку, но даже и на средних размеров армейское подразделение.

Исполняющий обязанности начальника УВД полковник Бережной стоял рядом с прокурором города и представителем ФСБ. Все уже знали, что вызванный в Москву генерал был отстранен от занимаемой должности и в ближайшие дни из столицы в Новоморск должна прибыть карательная комиссия из высокопоставленных чинов МВД.

— Удачно этот склад попался, — задумчиво проговорил первый заместитель начальника УФСБ.

— Да уж, — усмехнулся прокурор и, повернувшись к Бережному, сказал: — Выпал вам, Юрий Сергеевич, козырной туз. Теперь наверняка дадут генеральскую звездочку и уберут приставку и.о.

Разговор этот был Бережному явно неприятен, хмыкнув, он пожал плечами и неопределенно ответил:

— Поживем — увидим.

Сделав несколько шагов в сторону, Юрий Сергеевич направился к стоящему в стороне автомобилю подполковника Забелина.

Начальник тылового обеспечения УВД сидел в кабине служебных «Жигулей» и курил, задумчиво выпуская клубы серого дыма. Когда рядом с ним на пассажирское сиденье опустился Бережной, даже головы не повернул, лишь спросил вполголоса:

— Как это получилось?

— Два бомжа видели, как мы выгружали свертки. Думали поживиться, устроили подкоп, а в гараже оказалось оружие. Возник вопрос: красть оружие или сдать его в милицию? По этому поводу разгорелся спор, который перерос в драку. Один схватился за нож, а другой его лопатой огрел, потом вызвал милицию, — в общих чертах объяснил ситуацию полковник и, тяжело вздохнув, глянул на Забелина: — Ты там следов не оставил?

— Да нет, — покачал головой Забелин. — Как чувствовал — каждый «ствол», каждую гранату протер. Отработанный материал уничтожал. Тут не может быть никаких следов. А что Павлик Морозов говорит?

— Наши спецы из следственного начали его колоть, и все… Полетела психологическая защита, и теперь прямо как по Высоцкому: «То смеялся, то он плакал, то щетинился, как еж».

— По предварительному определению наших медиков — глубокая форма шизофрении. Так что парень еще хорошо отделался, по теплотрассам тыняться не нужно. За убийство не посадят, а определят на лечение в дурдом. Не сахар, но все-таки возможность выжить.

— И больше нет никаких зацепок? — В подполковнике Забелине проснулся инстинкт оперативника, и он пытался просчитать все грани сложившейся ситуации. Определить сильные стороны, а самое главное — найти слабые.

— Даже если московские комиссары попытаются привязать к этому делу «крота», у нас с тобой полное алиби, — уверенно заговорил Бережной. — Когда взорвали заправку, я «работал» на совместной операции с ОБНОНом, тебя видели соседи по общаге в состоянии «некондишен». Ликвидация Чистодела и трех отморозков — та же картина: я был ответственным дежурным по УВД, ты на банкете у сослуживца. А последний раз я находился в командировке, а ты дежурил по управлению. Даже наш Гусар не при делах, на учениях выполнял служебный долг защитника Родины. Так что и бульдозером они ничего не нароют. А вот бандюки сейчас уж точно сцепятся. Никто из авторитетов не поверит друг другу, что это не его заначка. Сцепятся крысы, обязательно сцепятся.

— Часть «стволов» я, как чувствовал, отдельно спрятал, — произнес явно довольный собой Забелин…

Сообщение об обнаружении милицией оружейного тайника застало полковника Полевого уже в салоне служебной машины по дороге на службу. Борис Максимович немедленно связался с куратором местного УФСБ и распорядился выяснить подробности произошедшего.

Отключив сотовый телефон, Полевой задумался, жизненный опыт полковнику подсказывал: если день начался с неожиданностей, то до его окончания жди неприятностей.

Предчувствие старого чекиста не обмануло, едва он вошел в свой кабинет, как тут же раздался звонок начальника отдела внутреннего контроля.

— Борис Максимович, прокол вышел, — вместо приветствия прозвучало из динамика.

— Что случилось? — глухо спросил Полевой, чувствуя интенсивное покалывание с левой стороны груди.

— В городе намечается международная выставка медицинского оборудования и фармацевтики, — пустился в пространные объяснения начальник внутреннего контроля.

— Меня не интересуют детали, суть давай! — взорвался полковник.

— Вчера вечером в Новоморский порт вошел сухогруз «Ларнака» под кипрским флагом. Груз — рентгеновское оборудование фирмы «Попазогло и К°». По служебной инструкции, таможенники должны были известить нас о проверке такого груза, но они действовали самостоятельно, и проверка также, как и растаможка, прошла без нашего участия. О проходе радиоактивного оборудования мы узнали, когда на морвокзале сработали датчики радиации.

— Ясно, — тихо произнес Полевой, его группа неожиданно попала в поле притяжения международного скандала, и следовало определиться, как действовать.

Полковник знал главное правило — необоснованный международный скандал в конце концов обернется увольнением. Пропущенный диверсант обернется сотнями, тысячами, а в современных условиях и десятками и сотнями тысячами невинных человеческих жизней.

— Значит, так, Олег, — обратился полковник к начальнику внутреннего контроля, — берешь следственную группу и арестовываешь сразу всю смену. Подчеркиваю — никаких киношных сцен с соплями, адвокатами и правами задержанных. Везешь их к нам, и в форсированном режиме колете до самой жопы. В способах и средствах не ограничиваю, главное — выяснить, почему они пошли на должностное преступление и что за этим следовало. Мне нужна полная картина растаможки и выгрузки. Понял?

— Понял.

— Действуй…

Учения для Дениса Давыдова не закончились обусловленным командованием временем. Саперы сняли «сюрпризы» своих коллег из отдельного батальона, потом поставили свои мины, у сухопутчиков при разминировании тут же начались неприятности. Командование батальона потребовало реванша, полковник Чеглаков пошел смежникам навстречу, и учения затянулись еще на трое суток.

Бойцы роты Давыдова показали себя с лучшей стороны. Все проверяющие групп дали только лестные оценки его курсантам.

Группа, возглавляемая старшим сержантом Малугиным, самостоятельно, никем не замеченная, прошла по указанному маршруту и вышла в условленную точку, где их уже ждал Денис.

Дальше было морское путешествие на паре резиновых лодок и высадка на стрельбище.

Возвращение в учебный центр не ознаменовалось торжеством и отдыхом личного состава ШМКРМП. Начальник школы решил провести реформирование учебных рот, где еще неделя ушла на формирование разведывательных групп полного состава.

Наконец все было завершено, и по этому поводу было объявлено торжественное построение, на котором начальник ШМКРМП полковник Чеглаков поощрил отличившихся на учениях, а затем объявил о трехдневных выходных, напоследок добавив:

— С понедельника после празднования дня города будем учиться уже по-новому.

Из окна маршрутного автобуса Денис вялым взглядом наблюдал, как Новоморск готовят к очередной годовщине города, развешивая плакаты и гирлянды иллюминаций.

Потом старший лейтенант перевел взгляд вверх. Увидев небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, он подумал: «Местная общественность выбрала не очень удачное время для празднования». Для себя он уже решил, что все дни, выделенные для праздника, будет отсыпаться. Но не всегда то, что намечаешь, сбывается. Иногда судьба вносит свои коррективы.

Едва Денис перешагнул порог офицерской гостиницы, как его окликнула дежурная — грузная тетя Паша, которую постояльцы за ее доброту прозвали Мамкой.

— Денис, — поманила офицера пальцем тетя Паша, — тут тебе несколько раз звонила какая-то деваха, настырная. Просила, чтобы перезвонил ей.

Мамка заговорщицки подмигнула старшему лейтенанту:

— Ой, смотри, паря, захомутают тебя, как сивого мерина. Девки наши, что те башибузуки: чуть зазевался — на аркан и в загс, а там кричи — не кричи, а уже в стойле.

— Нас, морпехов, не так легко заарканить, теть Паша. Как говорится, нас мало, но мы в тельняшках, — шуткой на шутку ответил Денис и внезапно почувствовал, как соскучился по женской ласке. Приблизившись к бюро дежурной, он снял трубку телефонного аппарата и набрал номер Полины. После второго сигнала на противоположном конце провода сняли трубку. У разведчика сложилось впечатление, что его звонка ждали, и это радовало.

— О-у, — раздался в динамике радостный голос девушки. — Мальбрук из похода вернулся. А как наш славный Аника-воин смотрит на чашечку кофе в обществе прекрасной дамы?

— Только переоденусь, и я у ваших ног, — в тон ей ответил Денис.

— Жду, мой прекрасный рыцарь. — Из динамика понеслись короткие гудки.

Через час, одетый в цивильный костюм, посвежевший после душа, с букетом цветов в руках, Давыдов поднимался по лестнице знакомого дома. Встав перед шикарной полированной дверью, пригладил волосы и надавил кнопку звонка.

Через несколько секунд дверь широко распахнулась, на пороге с сияющими глазами стояла Полина. На девушке был короткий ситцевый халатик с огромными ярко-красными маками. Увидев гостя, она кошкой бросилась ему на грудь, щедро одаривая звонкими поцелуями.

Денис ощутил в своих ладонях трепещущее упругое женское тело. Последнее, что он сообразил, у Полины под халатом ничего нет. Подхватив девушку на руки, он внес ее в коридор, не забыв ногой захлопнуть входную дверь.

Полина, охватив офицера за крепкую шею, томно шептала на ухо:

— Ну куда ты торопишься, глупый, давай хоть кофе выпьем.

— Потом, потом кофе, — прохрипел Давыдов, направляясь к кровати. Он осторожно опустил девушку на постель и стал поспешно стаскивать с плеч пиджак.

Молодая женщина соскользнула с кровати и прошептала: «Не торопись, поспешностью все испортишь, милый», — с готовностью опускаясь перед Денисом на колени и проворно расстегивая «молнию» на брюках.

Все остальное действительно заняло считаные секунды — долгое воздержание и мастерство подруги вызвало естественную и мгновенную разрядку.

Застегнув и поправив брюки, Полина поднялась, облизнула свои коралловые губы и, изобразив поцелуй, предложила:

— А теперь мы можем без спешки выпить по чашке кофе с рюмочкой коньяка.

Денис не возражал. Молодые люди прошли на кухню, где гость занял свое любимое место у окна, а хозяйка квартиры принялась колдовать над туркой. Наконец она поставила на стол две керамические чашки с горячим и ароматным кофе, потом достала две пузатые рюмки и каждую до половины наполнила коньяком. Первой взяв свою рюмку, предложила:

— За встречу.

— И за любовь, — весело добавил офицер. Коньяк приятно обжег язык, глоток горячего кофе дополнил вкусовой букет.

В этот момент Денис поймал изучающий взгляд девушки, Полина тут же потупила глаза, потом встала из-за стола и тихо проговорила:

— Возьму сигареты.

— Иди, — кивнул Денис и, глядя вслед девушке, неожиданно ощутил в организме странный дискомфорт. Сперва тело стало чугунным, потом изображение в глазах стало расплываться, как будто он смотрел в шатающееся кривое зеркало. Язык, казалось, распух и тоже стал чужим, в мозгу вяло проползла мысль: «Отравила, сука».

Вернулась Полина. Зажав между пальцами тонкую зажженную сигарету, она с нескрываемым интересом наблюдала за своим гостем.

Собравшись с силами, Денис с трудом прошептал:

— Зачем ты это сделала?

— Зачем? — переспросила Полина, и ее лицо исказила презрительная гримаса. — Замонал ты меня, солдат. Месяц нужно было тебя, козла, ублажать, вместо того чтобы и дальше зарабатывать реальные бабки, часть отправлять маме, которая за моей дочкой смотрит, и откладывать на старость. Профессиональный век проститутки совсем недолгий, и нужно успеть обеспечить себе дальнейшую жизнь. Вот так, солдат, а то Сотник мои убытки не перекрывает.

Точным щелчком девушка сбила пепел с сигареты, затем взяла с подоконника трубку радиотелефона и, набрав нужный номер, произнесла короткую фразу:

— Он готов, забирайте.

«Влип, очкарик», — про себя чертыхнулся Денис, опытному разведчику попасть в такую элементарную западню было стыдно. Офицер попробовал пошевелиться и, к своей радости, обнаружил, что не полностью обездвижен. Он мог шевелиться, только очень медленно, как будто его тело поместили в густой кисель. Прикрыв глаза, Давыдов стал усилием воли всю оставшуюся энергию накапливать в левой, лежащей на столе без движения руке.

Тем временем в квартиру вошли три явно выраженных братка, от их появления на кухне стало тесно.

— Так это и есть тот самый страшный лейтенант? — насмешливо хохотнул один из троицы. Двое других его не поддержали. Широкоплечий верзила, повернувшись к третьему, с небольшим лицом и темными, глубоко посаженными глазами, спросил:

— Сыч, а чего его Полимер клофелином не зарядила?

— И тормозухи хватит, — отрубил Сыч, — выведем как пьяного, никто не обратит внимания. Так что, Гаврош, не переживай, все будет пучком.

— Не-е, — не поверил Гаврош, — с клофелином было бы надежней.

— Перепуганный ты у нас какой-то, — усмехнулся первый. Он подошел к одурманенному морпеху, ухватил его двумя пальцами за челюсть и добавил: — Да он уже как пьяный таракан…

Закончить фразу браток не успел, левая рука Дениса рванулась вперед и раскрытой ладонью врезалась ему в грудь. Удар, нацеленный в солнечное сплетение, оказался смазанным, но достаточно мощным. «Быка» отшвырнуло к стенке, и он с выпученными глазами повалился на пол.

Стоящий рядом с морпехом Сыч тут же выхватил из-под куртки короткую резиновую дубинку и наотмашь нанес удар. Голова Дениса безвольно упала на грудь.

— Ну вот, — недовольно поморщился Гаврош. — Говорил же вам, с клофелином надежней.

— Ладно тебе, чревовещатель, угомонись, — недовольно глянул на него Сыч. Ему было неприятно признавать собственный просчет. Но изменить что-либо было поздно. — Ладно, я беру морпеха, а ты Каратеку, — он указал на тяжело дышащего и держащегося за ушибленную грудь братка. — Садим их в тачку и ходу отсюда…

Появление командира СОБРа для Бережного, не стало неожиданным. После находки в гаражном кооперативе полковник чего-то подобного ожидал.

— Ну, все, Юрий Сергеевич, полный писец, — вместо приветствия прямо с порога заговорил майор Тарасюк. — Попал, что называется, по самые «помидоры».

— Ты угомонись, Сергей, — веско произнес Бережной, исподлобья глядя на майора, потом грозно спросил: — Что, уже заложил «за воротник»?

Лицо Тарасюка скривилось в ухмылке:

— А что? Как говорят в народе, «пей тут, на том свете не дадут». Тюрьма теперь мой дом родной.

— Сядь и угомонись наконец, — приказал Бережной. — Ты что это сопли здесь растягиваешь, как институтка, которая по пьянке дембелю дала? Посадят, посадят. Заладил. Ты же боевой офицер, за что тебя сажать?

— А то вы не знаете, Юрий Сергеевич. Это же наши «стволы», мы их из Чечни привезли. Хотел по-человечески сдать, по чести, так нет же, эта зараза оружейник: «Не приму „левые“ „стволы“», и все. Думали придержать трофей до следующей командировки, чтобы потом у вояк не побираться, так оружейник, гондон, криком кричал: «Чтобы я этого ничего не видел». Не на свалку же автоматы и гранатометы выбрасывать, вот и пришлось в Уклейке топить. Думали, концы в воду, ан нет, всплыли, блядь, как дерьмо в проруби. Да еще и отметиться успели. Теперь только остается, что идти к прокурору и писать явку с повинной. — Майор тяжело вздохнул и покачал головой: — С учетом боевых заслуг, хорошей и чистой характеристики с места службы, добровольной признанки лет семь дадут. Как пить дать дадут.

— Я еще раз тебе говорю, Сережа, ты бы сопли подобрал. Ты же в СОБР попал из уголовки, — тихо, но уверенно заговорил Бережной, дав Тарасюку выговориться. — Ты же не тупой костолом, а толковый, между прочим, опер. Так что нечего ныть, думать надо.

— А чего думать, — обреченно произнес Тарасюк. — Сейчас прокурорские начнут рыть, в момент докопаются до того, кто эти цацки привез. Да оружейник, падла, первый заложит. Мало того, что меня повяжут, так еще ребят возьмут, что со мной «стволы» в озере топили.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Один из милиционеров думал о том, как долго ему придется валить лес в районах вечной мерзлоты. Другой лихорадочно размышлял над тем, как избавить своего бывшего подчиненного от неприятностей, в которые тот попал благодаря именно ему.

Наконец светлая мысль пришла в голову и.о. начальника УВД.

— Значит, так, Серега. Берешь своих орлов, сейчас есть разнарядка в Чечню, и еще раз съездите. Пересидите там «бурю в стакане», потом вернетесь героями.

— А что? — На лице майора появилась осмысленная улыбка, которая тут же погасла. — Так ведь оружейник как пить дать заложит.

— Не заложит, — авторитетно пообещал Бережной. — Так что иди, готовь своих бойцов, остальное само приложится.

Тарасюк вскочил, полный решимости. Казалось, хмель как рукой сняло, глаза были чисты, как дистиллированная вода.

— Спасли, Юрий Сергеевич, век не забуду. Спасибо.

— Благодарить будешь, когда вернешься, — коротко ответил Бережной, он терпеть не мог сантиментов.

Следующим, кто попал в кабинет и.о., был начальник вооружения и боеприпасов, или, в обиходе, оружейник.

Разговор получился непродолжительный, но жесткий. Полковник Бережной без предисловия сообщил оружейнику:

— Илья Васильевич, у вас, кажется, есть родственники на Украине. Взяли бы вы отпуск, съездили, навестили родню, да и Новый год встретили в кругу близких.

Оружейник, не один год прослуживший в органах, мгновенно сообразил, что к чему, и тут же заявил:

— Своего бывшего ученика защищаете, Юрий Сергеевич.

— Да, защищаю, потому что в этот переплет майор Тарасюк попал из-за вас, товарищ подполковник. Если бы вы официально все оформили, всей этой канители не было бы. А то, получается, в связи с «Вихрем-антитеррором» «стволы», у населения скупаем за государственные кошты, а ты заставил боевые трофеи утилизировать. Это, между прочим, также является преступлением.

— Но позвольте… — привстал оружейник, с которого полковник сбил спесь.

— Не позволю, — хлопнул по крышке письменного стола Бережной. — В общем так, Илья Васильевич, есть альтернатива. Либо уходите в отпуск и отправляетесь на отдых, либо отправляетесь вместе с СОБРом в командировку на Северный Кавказ. А если попробуешь корчить из себя героя-правдолюбца, сотру в порошок. Пойдешь по этапу вместе с Тарасюком. Понял меня?

Резкая форма общения произвела на оружейника эффект ушата с холодной водой. Подполковник, поднявшись с кресла, отдернул форменный китель и глухим голосом спросил:

— Когда подать рапорт на отпуск?

— Завтра утром.

День, как и следовало ожидать, закончился еще одной неприятностью.

— Товарищ полковник, — звонил оперативный дежурный по УВД. — Только что получено сообщение из Центрального РОВД, чекисты арестовали их начальника полковника Борина и несколько офицеров отдела. Майор Осадчий попытался бежать и в перестрелке с группой захвата был убит.

— Что прокуратура? — глухо спросил Бережной.

— Там целая орда набежала во главе с самым главным.

— Твою мать, — не удержался полковник. Новый день обещал также быть насыщенным событиями.

Глава 32 Игра на выбивание

Устроившись в салоне подержанной «Ауди», Карбит в очередной раз посмотрел на часы и недовольно пробурчал:

— Скоро начнет светать, а «Германа» все нет.

— А он никогда до рассвета и не появляется, — ответил Драча. — Мальчик пугливый, хулиганов боится, не желает рисковать своей слащавой физиономией.

— Дурачок, — сочувственно произнес Карбит, — не понимает, что человеком руководит фатум и как ни берегись, а что предначертано на небесах, то и случится.

Неожиданно на автомобильной торпеде заиграл «Турецким маршем» Моцарта мобильный телефон.

— Слушаю, — с готовностью откликнулся на звонок Карбит. — Все понял, едем. — Отключив телефон, он весело подмигнул Драче: — Вылетела пташка из гнезда, будем арканить. Давай, машинист, трогай потихонечку и песню в пути не забудь.

— Усе в порядке, шеф, — подражая актеру Папанову, понимающе хохотнул Драча, проворачивая ключ в замке зажигания. «Ауди» плавно тронулась с места…

Референт банкира Худякова Олег Малочанский, кроме множества своих достоинств, имел один маленький, но в то же время довольно значительный недостаток — он был пассивным гомосексуалистом. Причем не просто похотливым извращенцем, а утонченным однолюбом, даря свои чувства и тело бывшему стриптизеру и альфонсу, известному в узких кругах московских гей-клубов как Секси.

Страстный и опытный любовник, к тому же обладавший гигантских размеров органом, дарил своим «подружкам» самые незабываемые ощущения, при этом обязательно раскручивая их на деньги.

Малочанский, как все однополые, был страшно ревнивым. Приехав со своим шефом в Новоморск и выяснив, что эта командировка затягивается на неопределенный срок, он сразу же вызвал любовника к себе и поселил того в шикарной трехкомнатной квартире недалеко от гостиницы, где проживал со своей свитой банкир Худяков. Разделавшись с рабочей рутиной, Олег спешил к своему любимому, чтобы утром вернуться в гостиницу и заняться повседневными делами.

Ведя в общем-то спокойный, неброский образ жизни, молодой человек с мягким женственным характером понятия не имел, какой финт ему уготовила судьба.

До гостиницы «Черное море» оставалось не более двухсот метров, он уже видел за старинными, дореволюционной постройки трехэтажками широкую громаду современного здания с темными тонированными стеклами. Уходя от своего любовника, Олег любил представлять, как вечером он вернется, как они поужинают при свечах и дальше…

Что будет дальше в этот раз, Малочанский не успел додумать — двигающийся ему навстречу молодой мужчина, не дойдя до референта каких-то нескольких метров, вскинул руку с черным прибором, внешне похожим на пистолет. В то же мгновение в шею и щеку Олега впилась пара иголок на тонких прозрачных проводах. Малочанский вскинул руку, чтобы оторвать впившиеся иголки, но мощный электрический разряд сбил его с ног, отключив сознание.

Вернуться в сознание референту было уже не суждено. Бесчувственное тело загрузили в подъехавшую «Ауди», усадив на место рядом с водителем и зафиксировав ремнями безопасности. Потом Карбит сделал ему укол раствора опиума из заранее приготовленного шприца-тюбика.

— Ну вот, полдела и сделано, — усмехнулся киллер.

— Сделано-то сделано, — по своему обыкновению, недовольно буркнул Сипай. — Только зачем огород городить, все сделали бы просто и без этих прелюдий. Да еще время для ликвидации выбрали в праздник Дня города, где на каждом углу поставят по менту.

— Как говорил один мой знакомый журналист, «что оплачено, то свято», — сказал Карбит. — Заказчик платит, мы исполняем. Это раз. Во-вторых, ты же на подхвате, чего тебе переживать?

— На подхвате не на подхвате, все равно с вами в одной упряжке, — упрямился Сипай. — Ладно, трогай. Будем выполнять то, что заказали.

Проехав несколько кварталов, «Ауди» на минуту остановилась, чтобы высадить Сипая, которому предстояло их ждать в заранее приготовленной машине.

— А теперь неторопливо рули в Суворовский садик, — распорядился Карбит, сидя за одурманенным Малочанским.

Филипп Еремин, несмотря на то, что практически вел жизнь затворника, без лишней необходимости не выезжая за пределы своего дома, который находился на территории охранного агентства «Ягуар-плюс», тем не менее не мог отказать себе в удовольствии утренней пробежки по парку имени Суворова. Парк представлял собой большой квадрат, засаженный множеством деревьев смешанных пород, где каштан соседствовал с соснами, а белоснежные березы с вальяжными пушистыми елями.

Но основным достоинством парка, его украшением, был каскад рукотворных озер, по диагонали пересекающих территорию садика, со множеством декоративных мостиков и искусственных островков.

Именно мимо этих озер и любил совершать утренний моцион старший Ерема. Раньше он бегал в одиночестве, теперь же по настоянию младшего брата его сопровождала четверка вооруженных телохранителей.

«Ауди» медленно покатила по дороге вдоль парка, в это раннее утро здесь довольно малолюдно, наплыв бегунов, как правило, происходит значительно позже.

— А вот и наш клиент, — не оборачиваясь, сообщил Драча. В сотне метров вдоль берега дальнего озера бежал дородный мужчина, облаченный в темно-синий спортивный костюм; за ним следовали четверо атлетически сложенных парней, взявших клиента в классическую «коробочку».

— Пока он обежит водоем, мы успеем приготовиться, — произнес Карбит. Опустив руку под сиденье, он извлек из тайника спортивную сумку. Положив ее на колени, киллер расстегнул «молнию» и стал извлекать наружу оружие, полученное от заказчика.

Первым Карбит достал старый потертый «ПМ»; оружие ближнего боя мало годилось для стрельбы, превышающей двадцать пять метров, но в данном случае «Макаров» был просто необходим.

Пистолет Карбит передал сидящему за рулем Драче. Тот опустил дверное стекло со стороны пассажира и вложил оружие в правую руку Олега Малочанского.

Тем временем Карбит вытащил из сумки портативный автомат «АКСу», а следом рожок, набитый блестящими остроконечными патронами, длинный черный цилиндр прибора бесшумной и беспламенной стрельбы (ПББС) и зачехленный оптический прицел.

Собрав все это за считаные секунды, киллер передернул затвор, досылая патрон в патронник, после чего опустил стекло…

Увлеченные приготовлением к ликвидации, киллеры не обратили внимания на две машины, припаркованные недалеко от парка. Это были стоявший на противоположной стороне белый микроавтобус «Мерседес» с надписью на борту «Перевозка грузов» и замершая в соседнем переулке «Тойота Королла».

В легковушке сидели твое топтунов из отдела внешнего контроля «особого отдела», а в неприметном микроавтобусе терпеливо дожидалась своего часа группа захвата Новоморского УФСБ.

— Мы берем мочил, как только они сработают старшего Ерему? — деловито поинтересовался у топтунов старший группы захвата.

И получил категорический ответ:

— Нет, отсутствует третий член команды, будем сопровождать до места встречи…

Тем временем Филипп Еремин обогнул каскад озер и бежал в обратном направлении, приблизившись к своим убийцам на полусотню метров.

Карбит взял автомат на изготовку и, развернувшись корпусом к открытому окну, тихо скомандовал:

— Приготовились.

И пока он ловил в перекрестье прицела широкую грудь криминального авторитета, его напарник Драча поднял правую руку Малочанского с зажатым в ней пистолетом, направляя ствол оружия в сторону парка.

Охрана, внимательно следившая за пространством вокруг своего подопечного, не обратила никакого внимания на машину, замершую у бордюра. До нее было больше ста метров.

Пуф-пуф — едва слышно дернулся автомат, выплюнув одну за другой две остроконечные пули. Карбит видел, что они обе попали в цель. Ерема-старший покачнулся, его рука потянулась к груди, а сам он стал заваливаться на бок, а охрана еще не заметила своей промашки.

— Давай! — рявкнул Карбит, отпрянув к противоположной двери. Драча надавил на указательный палец Малочанского. Старый изношенный «Макаров» со специально сточенным шепталом выплюнул обойму из восьми патронов одной длинной очередью, рассеяв пули по парку. Но грохот выстрелов обозначил убийц.

Телохранители одновременно, как по команде, бросились на асфальт, уже в падении выхватывая оружие и тут же открывая ответный огонь.

Несколько секунд Драча, вжавшись в кресло, изображал отчаянные попытки завести внезапно заглохшую машину, тем самым давая возможность приблизиться трем телохранителям (четвертый остался с охраняемым лицом) на расстояние прицельного выстрела.

Бум-с — одна из пуль ударила «Ауди» по обшивке. Бум — пролетела вторая. С грохотом рассыпалось заднее стекло. Еще одна пуля продырявила крышку легковушки. После очередного выстрела в лицо Драчи брызнуло что-то горячее и липкое. Он по инерции дернулся вправо и увидел упавшую на грудь голову Олега Малочанского с развороченным затылком.

Надавив педаль газа, он бросил машину на противоположную сторону дороги, едва не столкнувшись с микроавтобусом. Тут же сделал дугу, стараясь оторваться от выстрелов как можно дальше.

Сипай ждал их на «двадцать четвертой» «Волге» на соседней улице в замусоренном проходном дворе. Сидя за рулем машины, он судорожно затягивался горьким дымом сигареты, нервно барабаня пальцами по коже руля. Все, что сейчас происходило, ему очень не нравилось. Да и к тому же последние дни на душе тяжелым грузом лежало тревожное предчувствие.

С визгом тормозов во двор буквально влетела подстреленная «Ауди». Из машины одновременно выскочили Драча и Карбит, оба в тонких нитяных перчатках. Теперь надо было в спешном порядке собрать гильзы от пистолета и сам «ПМ» и вложить в руки убитого референта автомат с оптическим прицелом.

— Как все прошло? — продолжая неподвижно сидеть за рулем «Волги», спросил Сипай.

— Как всегда у профессионалов, — самодовольно произнес улыбающийся Карбит. — Без сучка и задоринки.

Но уже через секунду улыбка слетела с его лица, а кожа приобрела смертельную бледность.

Во двор, перегораживая выход, въехал уже знакомый киллерам микроавтобус «Перевозка грузов», а с противоположной стороны показалась темно-бордовая «Тойота Королла».

— Стоять, милиция! — раздалось со стороны микроавтобуса. С грохотом распахнулась боковая дверь, и из багажного салона посыпались вооруженные бойцы в черной форме и масках, надежно скрывающих лица.

Стоящий на коленях Драча, собирающий гильзы под ногами убитого референта, среагировал первым. Скрытый от посторонних взглядов открытой дверцей водителя, он вытащил из кармана куртки наступательную гранату «РГД-5» и, выдернув чеку, бросил ее в сторону микроавтобуса.

Увидев летящую гранату, бойцы группы захвата среагировали мгновенно, бросившись врассыпную. Прозвучал хлопок взрыва, и двое киллеров метнулись в салон «Волги». Карбит полоснул из автомата по «Тойоте», успев заметить, как на лобовом стекле японки вспыхнули пятна пробоин. Сипай рванул «Волгу» в направлении загородившей проезд «Тойоты». Удар получился касательным — «двадцать четвертой» разбило правую фару, смяло крыло и оторвало боковое зеркало. Примерно такие же повреждения получила машина топтунов. Бойцы из группы захвата стрелять не стали, опасаясь попасть в коллег из наружного контроля.

Взрывом гранаты «Мерседес» оказался основательно попорчен и продолжить преследование уже не мог, но «Тойота Королла» все еще оставалась на ходу…

— Как они на нас так быстро вышли? — свинчивая с куцего ствола «АКСу» глушитель, ни к кому не обращаясь, спросил Карбит.

— Вестимо как, — в тон ему ответил Драча, — чечен, падла, чтобы с нами не рассчитываться, сдал мусорам.

— Ну, я до него доберусь, — прошипел Карбит, ставя предохранитель на автоматический огонь.

— Хорошо бы самим ноги унести, — опасливо произнес Сипай, мастерски ведя машину по заполненным транспортом городским улицам.

«Тойота», несмотря на свой неказистый вид, разбитую фару, сорванное крыло и смятую крышку капота, упорно висела на хвосте беглецов. Вскоре к ней присоединилась белая милицейская «Вольво» с разноцветными мигалками на крыше.

— Нам бы только за пределы города вырваться, — горячился Карбит. — Тачку утопим в одном из лиманов, сами до ночи отсидимся в камышах. И в потемках вернемся в город. Недаром же в городском парке тайник сделали, вот тогда и посчитаемся с чеченом.

Обе преследующие «Волгу» машины не старались сократить расстояние, не требовали в громкоговоритель остановиться и не стреляли. Город готовился к празднику, и преследователи не хотели устраивать сумятицу, пугая горожан.

— Выгонят за город, вот тогда и оттянутся по полной, — оглядываясь назад, зло бурчал Драча. Вытащив из кармана куртки еще одну гранату, он указательным и большим пальцами разжал усики предохранительной чеки.

Высотки нового микрорайона закончились, теперь вдоль дороги тянулись серые постройки давно закрытого завода. Они, как развалины прошлой цивилизации, указывали границы города. Впереди сторожевой заставой оставался один-единственный контрольно-пропускной пункт ГИБДД.

Приземистое здание с большими окнами и устаревшей надписью на фронтоне «ГАИ» беглецы увидели издалека. Возле построек суетились фигурки в форме мышиного цвета.

— Кажись, менты нам готовят горячую встречу, — крепче сжимая рулевое колесо, пробормотал Сипай.

— У нас для них тоже есть горячий привет, — ответил Карбит, опуская боковое стекло. До КПП оставалось не больше сотни метров, когда киллер вскинул автомат и открыл огонь короткими скупыми очередями.

Стоящая у здания «канарейка» осела с пробитыми передними колесами. С грохотом посыпались оконные стекла. Кубарем полетел молодой милиционер, попавший под выстрел.

«Волга» уже проносилась мимо КПП, когда из дверного проема высунулся тонкий ствол «АКМа» с черным наростом мушки. Из косого среза ствола почти в упор вырвался сноп огня длинной очереди.

Голова Сипая взорвалась, как будто внутри черепа сработала бомба. Несколько пуль разорвали грудь Драчи, отбросив безжизненное тело на Карбита. Граната с выдернутой чекой покатилась по полу.

Неуправляемая «Волга» выскочила на обочину и, взлетев на защитную насыпь, опрокинулась набок. И в этот момент прогремел оглушительный взрыв.

Когда подъехали «Тойота» и «Вольво», старший группы приказал патрульным милиционерам:

— К машине не подходить, сейчас бензобак взорвется…

— Они таки Ерему достали, — улыбнулся Гирги Бакаев, отключая мобильный телефон. Заранее выставленный наблюдатель сообщил, что заказ выполнен, хотя и не знал, что к этому моменту исполнители были мертвы, сэкономив чеченской диаспоре полмиллиона полноценных американских денег. — Теперь очередь Сотника, — пряча трубку в карман, сказал Гирги. Сидящие в салоне его джипа трое вооруженных чеченцев промолчали.

Решение о ликвидации еще одного криминального авторитета пришло вчера совершенно неожиданно. Вернее, убрать Сотника предложил Мустафа Девлин, решив обезопасить готовящуюся акцию, чтобы не вышло какой-нибудь непредвиденной гадости со стороны местных бандитов.

Появление Сотника с группой приближенной к авторитету пристяжи в его загородном доме стало дополнительным стимулом к выполнению ликвидации.

Пробормотав невнятно слова молитвы, Гирги вслух закончил: «Аллах акбар».

Из села Рубальское выехала пятерка внедорожников…

— Ну и как все прошло? — с нетерпением спросил у Сыча пахан.

— Почти на пять баллов, — ответил Сыч, отводя взгляд в сторону.

— Что значит «почти»?

— Полимер сработала без шероховатостей, напоила полосатого тормозухой, его и заклинило. Вошли мы по ее знаку: я, Гаврош и Каратека. Морпех сидит недвижим, как каменная баба на скифском кургане. Гаврош говорит: чего клофелином не вырубили, а Каратека начал вымахиваться. Короче, этот уличный боец местного разлива подошел к полосатому поближе, а тот так его двинул, что Каратека пролетел метра четыре, а потом вырубился. Пришлось морпеха глушить старым добрым механическим способом — дубинкой по черепу. Потом на всякий случай руки за спиной связали.

— А что с Каратекой? — с усмешкой спросил Сотник.

— А тут самое интересное. — Сыч также не удержался от улыбки. — Погрузили мы его в машину. Едем. И вдруг, ба, смотрим, Каратеку раздувает, как будто кто ему насос в очко зарядил. Пришлось везти в больничку. В общем, зарядили бабками лепил, те по-быстрому сделали ему рентген. Оказалось, морпех сломал ему три ребра, да еще так, что осколки встряли в легкое. Короче, пришлось по-быстрому делать операцию. Месяц Каратека пролежит в больничке, потом столько же уйдет на реабилитацию.

— Твою мать! — выругался Сотник. — Щенок вообразил, что после победы на областном первенстве стал Чаком Норрисом. Значит, так. После больнички поставишь его сторожить мою фазенду. Буду его сам реабилитировать.

Постепенно разговор вернулся к вербовке офицеров морской пехоты.

— А что с теми двумя щеглами?

— Выдернули их прямо из казино, предъявили счет по червонцу штук «зелени» с носа. Или предложили отработать по профилю. И что самое удивительное, неожиданно оба встали в позу — нет, воевать не будем. Пришлось ребятам их немного проучить.

— Не перестарались?

— Да нет, и все равно полосатые не согласились.

— Что теперь делать думаешь?

— Попытаюсь договориться с основным. Он мужик тертый, воевал, под следствием сидел. Думаю, должен соображать, что к чему. Если он согласится, то и щеглам некуда будет деваться.

— Хорошо, действуй, — рассеянно кивнул Сотник…

Опоздание референта к началу рабочего дня вызвало у банкира Худякова раздражение. Все-таки сегодня праздник Дня города, он почетный гость мэра.

Но, вопреки ожиданиям, референт не появился ни через час, ни через два. Подобная наглость взбесила Владимира Артуровича.

— Живо найди мне эту скотину, — приказал финансист одному из охранников.

Бывший милиционер ничего умнее не придумал, как связаться с охранником мэра и попросить, чтобы тот проверил по линии местного УВД.

Коллега пообещал все устроить и не обманул, перезвонив через десять минут.

— Владимир Артурович, неприятности! — воскликнул охранник, без предупреждения ворвавшись в президентский люкс банкира.

— Что еще за херня? — поправляя галстук-бабочку, недовольно буркнул Худяков и, глядя на себя в зеркало, обиженно скривился, подумав о неблагодарности прикормленной челяди.

— Олег Малочанский убит, — на одном дыхании выпалил охранник.

— Что?

— Его труп найден в брошенной машине. Менты подозревают Олега в заказном убийстве криминального авторитета Еремина-старшего.

— Суки! — Банкир сорвался на визг. — Как чувствовал, что подставят, вот и подставили. Твари!

Попав, что называется, в патовую ситуацию, он моментально представил ее наяву. Выглядела эта ситуация примерно так: голый и безоружный, стоишь на холмике, вокруг которого ходят голодные тигры, ползают ядовитые змеи и в засаде притаились свирепые крокодилы. И все они в любую минуту могут броситься.

«Спастись можно, только немедленно пустившись в бега», — мгновенно просчитал ситуацию Худяков. Взяв себя в руки, он обратился к охраннику с вопросом:

— Вадим, сколько времени по трассе до Ростова?

— Если на серьезных тачках, часов за шесть, — немного подумав, ответил охранник.

— Хорошо. — Стягивая с шеи бабочку, банкир распорядился: — Готовьте машины, через десять минут выезжаем.

Когда за охранником закрылась дверь, банкир вытащил из сейфа кейс с наличкой, потом достал из гардероба пальто. Его мозг, как компьютер, выдавал необходимую в данной ситуации информацию. — «Главное сейчас — вырваться за город. Потом свяжусь с Ростовом, зафрахтую самолет, за наличку они выгрузят ботву из любого борта, что стоит под парами. А в Москве меня фиг возьмут, но даже если и там надавят, смогу рвануть за границу. В конце концов, жизнь дороже любых дивидендов. — Беспокоясь о спасении своей жизни, финансист не забывал и о бизнесе. — Нехорошо с мэром получилось, может обидеться, сволочь. Ладно, как только окажемся за городом, позвоню и извинюсь, скажу, срочно вызвал премьер. Провинциальный клоун любит, когда манипулируют именами очень больших людей…»

Лейтенанты Олег Манагаров и Валентин Храмков закончили Саратовское училище внутренних войск и в будущем собирались посвятить свои жизни обеспечению конституционного порядка внутри страны, но судьба распорядилась совсем по-другому. Вместо охраны блокпостов и зон пришлось охранять учебный центр разведки морской пехоты, а вместо краповых беретов обрядиться в черные. Горевали недолго и вскоре сошлись на том, что черная флотская форма круче хаки.

Вскоре на новом месте службы молодые офицеры смогли убедиться в правильности решения. В городе морских пехотинцев любили, бесплатно в дорогие ночные клубы пускали. Богатые телки сами на шею вешались, ублажая офицеров не хуже, чем гусар и кавалергардов в девятнадцатом веке. Парни бросились во все тяжкие, как ныряльщики в морскую пучину. Но оказалось, что жизнь раздает не только цветы, а также одаривает по полной программе синяками и шишками.

Сменившихся из караула Валентина и Олега уже поджидали их сладкоголосые «сирены». После веселого ужина в престижном ресторане «Валдай» четверка, по обыкновению, отправилась в казино за очередной порцией удачи.

А дальше все произошло как в сказке про Золушку. Едва пробило полночь, в игральный зал вломилось пятеро бугаев. Только сейчас офицеры обратили внимание на то, что в зале, кроме них и крупье, никого нет, даже щедрые дамы сердца куда-то запропастились.

— Подстава, — одними губами прошептал Манагаров.

— Будем прорываться, — буркнул в ответ Храмков.

Но осуществить свой план молодым офицерам не было суждено. В зале появились еще пятеро братков, а у выхода и окон встали казиношные секьюрити с резиновыми дубинками.

Потом состоялась беседа с одним из авторитетов, которого подчиненные «быки» величали Сычом.

Авторитет долго рассусоливать не стал, а объяснил простым и доступным языком. Услуги элитных проституток (щедрых дам), рестораны, игры в казино, а также суммы проигрышей — в общем, набежало двадцать тысяч баксов, и это еще по-божески. Вот такая шняга получилась.

Сыч тут же заявил, что в курсе финансового положения молодых офицеров, поэтому остается только одно — отработать, а именно — провести боевую операцию.

Оба лейтенанта происходили из офицерских династий, и понятие о чести было впитано ими с материнским молоком. От предложения уголовника и Манагаров, и Храмков категорически отказались.

Тогда бандиты перешли к экзекуции, чередуя избиения с уговорами. Так прошло двое суток, но морпехи продолжали упорствовать.

Утром третьего дня обоих лейтенантов в очередной раз вывели из подвала и притащили в холл особняка. К своему удивлению, молодые люди увидели сидящего на шикарном кожаном диване с завернутыми за спиной руками своего соседа по общаге старшего лейтенанта Давыдова.

Денис с презрением посмотрел на разбитые в кровь лица лейтенантов, презрительно сплюнул на дорогой паркет и сквозь зубы процедил:

— Ну что, молокососы, поняли наконец, что значит болтун — находка для шпиона?

Больше он ничего не успел сказать, в зал вошел Сотник в сопровождении Сыча…

Пятерка внедорожников с чеченскими боевиками, доехав до окружной дороги, разделилась. Два джипа во главе с Алиханом Умаровым помчались в Новоморск.

Вездеход с Мустафой Девлиным, Рустамом Хашиевым и двумя афганцами свернул в сторону рыб-порта. Последняя пара внедорожников, которыми командовал Гирги Бакаев, рванула в противоположную сторону.

Через сорок минут два черных джипа «Мерседес»

остановились на опушке небольшой лесополосы. До особняка Сотника оставалось пятьсот метров.

Из кустов орешника выбрался наблюдатель, облаченный в мохнатый камуфляж, издалека похожий на кучу опавших листьев. Чеченец приблизился к головной машине, в которой сидел Гирги, и по-вайнахски коротко доложил:

— Сотник там, вместе с ним шестеро «быков». Двое в карауле снаружи, остальные внутри.

— Силы почти равны, — констатировал Гирги, вместе с наблюдателем у него в подчинении находилось пятеро боевиков, но этого было вполне достаточно, учитывая, что фактор внезапности на их стороне. — Действуйте, — ни на кого не глядя, приказал Бакаев.

Двое молчаливых, поросших густой иссиня-черной щетиной чеченцев выбрались из салона, держа в руках спортивные сумки. Внутри лежали разобранные автоматы «АКС» с аналогичным набором, который был передан убийцам Филиппа Еремина.

Стрелки проворно собрали снайперские комплексы, потом, оглядевшись по сторонам, выбрали пару деревьев и стали взбираться на крону…

Сотник замолчал и стал внимательно рассматривать сидящего перед ним Давыдова, потом спокойно спросил:

— И как вам мое предложение?

— Мы с вами находимся в неравных условиях, — четко ответил Денис, про себя подумав, что ему будет что рассказать полковнику Бережному.

— Условиях? — Сотник хотел еще что-то добавить, но в этот момент распахнулась входная дверь и загремели выстрелы. Авторитету пуля попала в горло, вырвав кусок плоти. Он схватился за шею, пытаясь остановить кровотечение.

Сыч выхватил из-под куртки пистолет и даже попытался прицелиться, но тут же его перечертила автоматная очередь от живота до груди. Все было кончено в считаные секунды. В комнату вошел Гирги Бакаев в сопровождении трех боевиков.

Глава чеченской диаспоры остановился и внимательно оглядел пленников. Тем временем один из боевиков вытащил из кармана куртки кинжал с коротким обоюдоострым лезвием и, склонившись над тяжело раненным Сычом, быстрым профессиональным движением распорол бедняге горло.

— Кто вы такие? — наконец спросил Бакаев, обращаясь к Денису, который, в отличие от двух других, выглядел вполне презентабельно.

— Офицеры морской пехоты, — ответил старший лейтенант, сразу же сообразив, кто перед ним.

— И чего вам здесь понадобилось?

— Сотник нас агитировал тряхнуть стариной и вырезать ваш змеиный клубок под корень.

В глазах старшего чеченца вспыхнули огоньки ярости, но он сумел подавить свой гнев и широко улыбнулся:

— Сотнику вы уже без надобности, а нам пригодитесь. — И махнул рукой своим абрекам: — Забирайте всех троих, сделаем из них козлов отпущения.

Глава 33 Неисповедимость путей

Прошедший месяц оказал на воспитанников ШМКРМП благотворное влияние, они заметно подтянулись, распрямили плечи. Парадная форма, которую мальчишки ушивали самостоятельно, сидела как влитая.

Руководитель курса юных воспитанников старший прапорщик Раскола поправил наградные колодки на левой стороне груди парадного кителя и весело подмигнул наблюдающим за ним сыновьям.

Сегодня у воспитанников учебного центра выход «в люди». Представители мэрии на День города пригласили воспитанников на морскую прогулку на представительском катамаране.

В помещение, где собрались воспитанники, вошел старший сержант Малугин, выделенный командованием в помощь Расколе.

— Все в порядке, Иван Степанович, — с порога, совсем не по-уставному обратился Антон к старшему прапорщику. — Карета для орлов подана, прошу на выход.

— Равняйсь, смирно! — рявкнул старший прапорщик, из-за спины показав Маугли кулак. Сам фронтовик, Раскола не мог делать замечания такому же участнику боевых действий.

Автобус «пазик», который был предназначен для доставки к месту службы офицеров и прапорщиков во время тревоги, встал возле казармы, в которой жили воспитанники.

— На погрузку по одному шагом-арш, — скомандовал старший прапорщик. — И смотрите мне, не бузить, бисови диты.

Воспитанники двинулись на выход.

Несмотря на предупреждение наставника, пацаны оставались пацанами и, едва оказавшись в салоне автобуса, сразу же затеяли несколько потасовок. Но появившийся следом Маугли мгновенно навел порядок.

— Значит, так. Слушаем приказы командира, — проговорил вошедший последним старший прапорщик Раскола. — По возвращении в часть будем отжиматься до потери пульса, выгонять дурную энергию. А сейчас запевай, и чтобы мне без фальши.

Автобус выезжал с территории ШМКРМП под звуки песни о славном подвиге крейсера «Варяг».

Город встретил воспитанников морской пехоты яркими украшениями и плакатами. Пацаны, забыв о дрязгах между собой, с любопытством пялились в окна.

«Пазик», миновав центр, выехал на улицу, носящую старинное название Польский Спуск, ведущую прямо к стеклянной колбе здания морского вокзала.

Въехав на территорию вокзала, автобус свернул к пристани кораблей прибрежных маршрутов. На воде мягко покачивались похожие на гигантских белых акул пара «Комет», скоростных пассажирских судов на подводных крыльях.

За продолговатыми корпусами «Комет» виднелись высокие надстройки белоснежного катамарана «Потемкин», бывшей плавучей дискотеки, а ныне представительской яхты мэрии Новоморска.

Возле катамарана собралась разношерстная толпа счастливчиков, которым повезло попасть на халявную морскую прогулку. Возглавлял это мероприятие вице-мэр, невысокий худощавый бородач.

Первым на пирс выбрался Раскола и громко, чтобы слышали гражданские, скомандовал:

— Выходи строиться в шеренгу по двое.

Воспитанники, чтобы не уронить достоинства перед незнакомыми цивильными, степенно покинули салон автобуса, выстраиваясь перед катамараном.

«Пазик», выдав в атмосферу очередную порцию выхлопного дыма, уехал. А вице-мэр наконец соизволил разглядеть гостей от Министерства обороны. Изобразив на своем лице широкую и фальшивую улыбку, он двинулся к строю.

— Приветствую вас, юные защитники Родины, — протягивая для приветствия руку Расколе, произнес он. В этот момент на пирс на большой скорости ворвалась пара мощных внедорожников «Лендровер». Машины, взвизгнув тормозами, замерли в десятке метров от гостей катамарана; одновременно хлопнули открывающиеся двери. На бетон пирса выскочили полтора десятка вооруженных террористов. Воздух разорвали автоматные очереди.

Услышав грохот выстрелов, первым желанием старшего прапорщика было броситься в воду, укрывшись за корпусами «Комет», но, вспомнив о воспитанниках ШМКРМП, он остался на месте, лишь грозно скомандовал:

— Никому не двигаться. — И медленно поднял руки. Его примеру последовал Антон Малугин…

— Вот это мы удачно попали, — радостно цокал языком Апихан Умаров, разглядывая захваченных заложников. Он единственный из боевиков был без маски, и его лицо должно было послужить визитной карточкой, чтобы убедить федералов в серьезности ситуации. — Гражданских в кормовой зал, морпехов в носовой, — приказал полевой командир, направляясь в сторону катамарана.

Пирс тут же взорвался десятками перепуганных голосов. Несколько боевиков, как опытные пастухи, орудуя прикладами, погнали толпу халявщиков на судно.

— Спокойно, хлопчики, все будет хорошо, — облизывая внезапно пересохшие губы, негромко повторял Иван Раскола, и тут один из боевиков ткнул его стволом автомата между лопаток.

— А ну, пошли живо.

Кормовой танцевальный зал находился на палубе катамарана под стеклянным куполом. Носовой зал был устроен внутри прогулочного судна, также здесь располагался банкетный зал.

Пятеро боевиков, держа пехотинцев под прицелами автоматов, спустили заложников в носовой зал.

Широкоплечий гигант с темными страшными глазами приказал воспитанникам занять дальний угол зала. Двое боевиков шагнули вперед, направив на подростков оружие.

Двое чеченцев по сигналу старшего напали на Малугина. Один из них ударил Антона прикладом в живот, а когда морской пехотинец согнулся от боли, второй обрушил кулак на голову сержанта. Когда тот без признаков жизни растянулся на полу, они стали молотить по бесчувственному, свернувшемуся калачиком телу тяжелыми ботинками.

— Суки, — не удержался Раскола, и тут же пудовый кулак бородатого верзилы врезался ему в лицо. Голова старшего прапорщика дернулась, и, отлетев, он разнес стеклянную перегородку.

Чеченец наклонился над старшиной и, ухватив за наградные колодки, презрительно сказал:

— Когда потребуется расстрелять заложника, ты будешь первым. — И коротко приказал своим подчиненным: — Пошли.

Боевики вальяжной походкой покинули банкетный зал; воспитанники бросились к своим наставникам.

Иван Раскола не чувствовал боли, только сердце учащенно билось. Старший прапорщик видел испуганные глаза своих сыновей, возможно, им предстояло увидеть собственными глазами смерть своего отца. Бывший разведчик не мог себе позволить такой роскоши, как слезы и жалость к себе, на глазах собственных детей он не мог умереть иначе, как герой, и остаться таким в памяти.

— Ничего, сынки, — негромко проговорил он, утирая рукавом кровь с разбитого лица. Его взгляд упал на разбросанные осколки разбитого стекла, внимание привлек острый лунообразный осколок, похожий на клинок восточного кинжала. Ухватив двадцатисантиметровый кусок стекла и сунув его в рукав парадного кителя, Раскола обратился к столпившимся воспитанникам: — Морпехи умирают в бою воинами, а не скулящими животными. — И встревоженно посмотрел на трясущего головой Антона: — Маугли, ты как?

— А фиг ли мне будет, — буркнул старший сержант, выплевывая сгусток крови вместе с выбитым зубом; разведчик уже расстегнул ремень, наматывая конец с застежкой на правую руку…

— Курс на адмиральскую банку, — войдя в капитанскую рубку, приказал Апихан Умаров.

— Но у меня нет разрешения портового диспетчера, — пробовал возмутиться седовласый капитан в белом парадной кителе и фуражке с высокой тульей и золотым «крабом».

— Не смешите меня, я еще в состоянии отличить самолет от судна, — с усмешкой проговорил чеченец. Подняв пистолет, он направил ствол в лицо старого моряка. — Если мы не отчалим сию секунду, катамаран к адмиральской банке поведет ваш помощник.

В одно мгновение в мыслях капитана промелькнула вся его жизнь, тревога за жену, оболтусов детей и внуков, он ощутил нестерпимое желание жить. Включив громкую связь, хриплым голосом приказал:

— Отдать швартовы…

Ревя мощным трехсотсильным двигателем, бежевый «Бьюик» с затемненными стеклами пронесся мимо контрольно-пропускного пункта ГИБДД. Здесь уже убрали трупы, сгоревший остов «Волги» утащил эвакуатор. Дальше над машиной в лаборатории будут колдовать эксперты.

— Я его, падлу, на лоскуты порежу, — рычал Николай Еремин. Слишком многое на него свалилось за сегодняшний день. Убийство брата, потом свой человек в уголовке сообщил, что в машине убийц найден труп, судя по документам, Олега Малочанского, референта московского банкира Владимира Худякова. С появлением в городе финансиста братья неоднократно рассуждали на тему, что рано или поздно им придется схлестнуться с москвичом, раз тот влез на их грядку. Но Николай никак не подозревал, что все может произойти так быстро. Тем более в такой неподходящий момент, когда идет выяснение отношений с чеченской группировкой.

Даже встав на путь криминала, младший Ерема продолжал мыслить как милиционер, и все происходящее ему очень не нравилось, требовалось время все обдумать, но вдруг выяснилось, что времени как раз и нет. Человек из уголовки позвонил и сообщил, что банкир выехал из гостиницы и в сопровождении личной охраны из пяти человек на двух машинах направляется в сторону Ростова.

Итальянская пословица «Месть хороша в холодном виде» была неизвестна Николаю Еремину. Впрочем, даже если бы он ее и знал, это ничего не изменило бы, слишком он был горячим. Только рассудительность старшего брата сдерживала Николая, теперь же тормозов не было, и уже ничего не мешало Ереме пойти вразнос.

«Решил, падла, в Москве зашхериться. Ничего, ты туда попадешь вперед ногами в полированном гробу», — решил для себя Николай Еремин. Посадив в свой «Бьюик» четверых проштрафившихся телохранителей (дал шанс искупить вину кровью), он бросился в погоню за банкиром…

Этот день для полковника Полевого не задался — мало того, что пришлось работать в праздник Дня города, так еще с самого утра все пошло вкривь и вкось.

Борис Максимович сейчас внимательно смотрел на начальника внешнего контроля, именно его подчиненные облажались во время захвата наемных убийц.

— Как же так произошло? — наконец задал вопрос Полевой.

— Да старшина ГАИ перестарался, — тихим ровным голосом ответил начальник отдела внешнего контроля. — Нужно было стрелять по колесам, а он полоснул по салону. Вот отсюда и непредвиденный результат.

— Я не о том. Почему киллеров не взяли в момент смены машины? Почему, в конце концов, не был заблокирован выезд со двора?

— Двор заблокировать полностью не успели, убийцы оказались опытными бойцами. Подозреваю, это бывшие военные. Сразу же бросили гранату и открыли автоматный огонь, а потом на своей тачке пошли на таран. Ну, дальше вы все знаете.

— Н-да, нехорошо получилось, — задумчиво произнес Борис Максимович, вся им выстроенная многоходовая удачная комбинация оказалась перечеркнута автоматной очередью ретивого старшины из автодорожной инспекции. — Н-да, — повторил Полевой и с укоризной посмотрел на подчиненного. — В деле по расследованию убийства депутата Моссовета обгорелые трупы мало помогут Генеральной прокуратуре. Да и банкира Худякова мы не сможем прижать, убитый референт не повод для ареста работодателя. — Полковник Полевой попытался сообразить, как этот инцидент может отразиться на охране газопровода. Впрочем, необходимость в Особом отделе теперь отпала. Газопровод был закончен, вчера в турецком городе Бафра состоялось торжественное открытие заслонки, и газ заполнил многокилометровую трубу. В ближайшее время Особый отдел должен был быть расформирован, а его функции переданы местному УФСБ.

Борис Максимович хотел еще спросить о раненом водителе группы захвата, но тут зазвонил телефон.

— Слушаю, Полевой, — сняв трубку, ответил полковник, и его лицо удивленно вытянулось. Он невнятно переспросил: — Как это террористы захватили мэрский катамаран с заложниками?..

«Наша задача — стравить вурдалаков между собой, пусть жрут друг друга, а тех, кто уцелеет, обеспечим на долгие годы нарами в каталажке. Главное — разорвать паутину коррупции, когда у них не будет ни дорогих адвокатов, ни купленных судей и продажных прокуроров. Вот тогда все получат то, что им положено по закону справедливости». Эти слова полковника Бережного глубоко, до самой души поразили Николая Николаевича Забелина. Впрочем, о душе он забыл после смерти жены и дочери, вспомнив только сейчас, когда узнал, что во время утренней пробежки был застрелен криминальный авторитет Ерема-старший. Вурдалаки стали пожирать друг друга, и им не следовало мешать.

Выкурив сигарету, Забелин вспомнил, о чем ему рассказал Бережной после того, как был обнаружен гараж с оружейным тайником. «Ты бы оставшиеся „стволы“ утилизировал, теперь они без надобности», — сказал тогда полковник. В справедливости его совета теперь убедился и сам Николай Николаевич.

Остаток оружия, полдюжины пистолетов «ТТ», четыре «АК-74», десяток одноразовых гранатометов «РПГ-18» «муха», два десятка ручных гранат «РГД-5», «Ф-1» и снаряженный переносной зенитно-ракетный комплекс последнего поколения «игла-с» были спрятаны в грузовом отсеке «таблетки».

Забрать микроавтобус со стоянки управления для подполковника проблемой не было. Выехав с милицейского двора, Забелин включил настроенную на волну УВД рацию. Сообщение о том, что в машине наемных убийц обнаружен труп с документами на имя референта банкира Худякова, болью отозвалось в его душе.

Николай Николаевич тяжело вздохнул, от прозвучавшего имени московского финансиста сердце подполковника сжали ледяные тиски.

«Ваши пути никогда не пересекутся», — сказал ему во время предпоследнего разговора Юрий Бережной. Понимая тогда правоту слов товарища, Забелин еще подумал: «Пути господни неисповедимы».

«Таблетка» выехала за пределы города и покатила по шоссе. Остаток оружия Николай Николаевич решил не топить, а от греха подальше разобрать на части и сбросить в штольню скотомогильника.

С ревом мимо «таблетки» пронесся мощный «Бьюик» бежевого цвета. Подполковник сразу узнал тачку младшего Еремы.

«Ого, как на пожар летит, — глядя вслед удаляющейся машине, подумал Забелин. — Или за кем-то гонится».

Мозг бывшего оперативника мгновенно просчитал, кого именно может преследовать уголовный авторитет, у которого всего несколько часов назад убили брата. Ладони подполковника в момент повлажнели, сердце глухо забилось в груди. Забелин до предела вжал педаль тормоза, микроавтобус взвизгнул потертыми покрышками по влажному асфальту и замер.

Подполковник выбрался из кабины и открыл дверцу багажного отделения, потом задрал брезентовый полог, под которым на полу лежало оружие.

Вставить в два пистолета и автомат магазины, благо снарядил их Забелин заранее, заняло считаные секунды. Немного подумав, сунул в карманы несколько наступательных гранат «РГД-5». Теперь он был готов начать гонку с преследованием…

В отличие от водителей Худякова, Николай Еремин загородные дороги знал не хуже собственного двора. Поэтому уже через час старший охранник банкира увидел, что наперерез им несется «Бьюик». Начальник охраны, не мешкая, включил рацию и отдал короткое распоряжение экипажу следующей за ними «Мицубиси Патрол»:

— Второй, помеха справа. Прикрой.

— Понял, выполняю, — в ответ прохрипела рация.

Но не всегда задуманное удается. Из открытых окон «Бьюика» одновременно ударили три автоматных ствола, и стекла внедорожников разлетелись под градом пуль. Один из джипов повернул влево, другой вправо, из распахнутых дверей, отстреливаясь, в разные стороны бросились охранники с пистолетами и помповыми ружьями.

Завязалась яростная перестрелка. Четверо телохранителей из агентства «Ягуар-плюс» залегли в кювете и били прицельными очередями по охранникам банкира, которые не успели занять позицию для обороны.

Первой жертвой стал старший охранник банкира, пуля попала ему в глаз, отшвырнув на середину дороги. Потеряв общее управление обороной, шансов выжить не осталось ни у банкира, ни у его охраны. Их ожидала мучительная агония, но и она не должна была продлиться долго…

«Таблетка» мягко затормозила в сотне метров от «Бьюика». Забелин, схватив автомат, выбрался из кабины и, уже не таясь, вскинул «АК». Тщательно прицелившись, ударил длинной очередью по кювету…

Николай Еремин почувствовал, что ход боя резко изменился. Теперь его команда очутилась между свинцовым молотом и наковальней. Заменив в своем «глоке» обойму, он одним прыжком сменил позицию. Перекатившись за машину, он поймал в прицел темную фигуру с широко расставленными ногами и дважды плавно надавил на спусковой крючок. Результат своего выстрела он уже не видел — заряд картечи, выпущенный слабеющей рукой охранника, разнес его череп…

Над дорогой повисла мертвая тишина. Обезумевший от ужаса, Владимир Худяков сообразил, что он все еще жив. Жажда жизни пересилила животный страх смерти. Поднявшись на четвереньках с пола, банкир переполз на переднее сиденье и, вытолкнув труп водителя, занял его место. Завел двигатель и вывернул руль, возвращая джип на дорогу…

Николая Забелина пуля ударила в грудь. Подполковник рухнул и на какое-то мгновение потерял сознание. Придя в себя, он услышал шум удаляющегося автомобиля.

«Приз уходит», — неожиданно в памяти всплыла фраза из уже всеми забытого фильма «Человек с ружьем». Интуиция подсказывала, что бежит его кровный враг. Превозмогая боль, Забелин с трудом поднялся на ноги, с бессильной яростью наблюдая за набирающим скорость внедорожником. Стрелять из пистолетов уже не имело смысла. Покачиваясь, он медленно подошел к «таблетке» и из грузового салона вытащил длинную трубу ПЗРК «игла-с». Вскинув пусковой контейнер на плечо, он большим пальцем сдвинул рычажок предохранителя и попытался поймать в прицел угловатый силуэт «Мицубиси», потом что было силы надавил на спуск.

С приглушенным хлопком, озаряемая длинным снопом огня, из длинной трубы контейнера вырвалась сигара зенитной ракеты.

Чувствительный инфракрасный датчик системы наведения засек в прохладном воздухе горячий след выхлопных газов и устремил на него ракету. Как бы быстро ни ехал японский внедорожник, но оторваться от ракеты, предназначенной для уничтожения реактивных самолетов, не было никакой возможности.

В считаные секунды «игла» догнала «Патрол», легко продырявила багажник и ворвалась в салон, где сработал контактный взрыватель. Мощный взрыв разнес джип, разбросав во все стороны горящие осколки.

Забелин удовлетворенно улыбнулся, бессильно отбросив уже бесполезный пусковой контейнер.

— Теперь осталось оружие, — тихо пробормотал подполковник. Вытащив из кармана гладкое тело наступательной гранаты, он выдернул чеку, швырнул ее в грузовой отсек, прямо на сложенные в ряд контейнеры «мух».

Взрыв «таблетки» прозвучал многократным эхом. Ударная волна подбросила Николая Забелина вверх и, несколько раз перевернув, с силой ударила о землю. Подполковник был мертв. На его лице запечатлелась улыбка удовлетворения…

Глава 34 Махмуд, зажигай

Если бы владелец комфортабельной прогулочной яхты с романтическим названием «Каталина» знал, чем для него закончится невинная морская прогулка, то он никогда бы не взялся за такой бизнес.

На палубу «Каталины» взобрался вальяжный киприотский грек Александэр Попазогло в сопровождении двух темнокожих помощников. Хозяин яхты, он же капитан, гнулся перед клиентами, как трактирный половой. Еще бы, двенадцатичасовая прогулка, оплаченная по двойному тарифу. Такое в межсезонье редко случается, просто удача.

Едва гости оказались на яхте, «Каталина» тут же мягко оттолкнулась от бетонной стенки причала и, негромко урча двигателем, пошла вдоль строя безжизненно замерших старых списанных рыболовецких сейнеров с облезлой краской на бортах, из-под которой виднелась рыжая ржавчина.

Хозяин яхты выглядел как заправский мореход. Толстый водолазный свитер грубой вязки, поверх которого надета прорезиненная норвежская штормовка; на голове белоснежная фуражка с высокой тульей и гербом королевского торгового флота Великобритании. В левой руке «морской волк» сжимал курительную трубку, которую время от времени совал в рот и делал неглубокую затяжку.

Заметив, что гости все еще стоят на палубе, капитан повернулся к Попазогло и на безукоризненном английском языке произнес:

— Пока нет ничего интересного, можете спуститься в кают-компанию и выпить чего-нибудь горячительного. В нашем баре прекрасный выбор.

Но киприот лишь отрицательно покачал головой, продолжая держаться за поручень капитанской рубки.

Рассекая тяжелые темно-зеленые волны острым носом, яхта наконец вышла из портового створа в открытое море и стала стремительную набирать скорость.

Когда берег превратился в расплывчатую серую полосу, Мустафа Девлин вновь превратился в террориста. Он коротко по-арабски сказал своим помощникам:

— Пора.

Пулеметчик Камаль, надев на правую руку стальной кастет, шагнул к палубному матросу и коротко, без замаха, нанес тому удар в висок.

Тем временем Девлин и Буяр одновременно напали на рулевого и хозяина «Каталины». Снайпер ухватил матроса двумя руками за голову и резким движением свернул бедняге шею, а Мустафа узким кожаным ремешком стал душить капитана.

Опереточный мореход с неожиданным упорством боролся за свою жизнь, но надолго его не хватило. Вскоре он обмяк и, дернувшись в последний раз, вытянул ноги. С мотористом и стюардом также не возникло больших хлопот, они даже предположить не могли, что им угрожает смертельная опасность.

Все прошло чисто, без крови. Трупы экипажа сложили в большой кладовой, где хранилось парусное вооружение. Девлин натянул на голову капитанскую фуражку и встал к штурвалу. Несмотря на то что большая часть его жизни прошла в Афганистане, море Мустафа любил не меньше, чем жаркие горы. Однажды, после ранения набираясь сил в Бахрейне, он купил большой моторный катер и несколько недель не сходил на берег. Теперь, встав у штурвала и развернув к берегу стремительную покладистую «Каталину», снова ощутил наслаждение скоростью и солеными брызгами.

Через четверть часа береговая линия приобрела конкретные очертания, и с капитанского мостика можно было разглядеть разноцветные грунтовые слои в местах обвалов, а из воды то и дело выглядывали острые, как драконьи зубы, обломки скал.

Приблизившись на несколько сот метров, Мустафа Девлин повернул штурвал, и послушная «Каталина» понеслась вдоль береговой полосы в сторону выдающегося далеко в море мыса Долгого. Когда-то на этом мысу располагался радиолокационный пост наблюдения дивизиона крылатых ракет береговой обороны. Но в самом начале девяностых годов воинская часть была расформирована, теперь на вершине мыса царили разруха и запустение.

Яхта плавно обошла мыс Долгий и вышла в наветренную зону, здесь морская вода была не зеленой, а насыщенно-синей и дыбилась бурунами небольших волн.

От вершины обрывистого берега прямо к узкой полосе сбегала волнообразная грунтовая дорога. Издалека накатанная полоса глинозема среди пожухлой травы и чахлых кустарников походила на причудливую желтую реку, по которой, как караван купеческих барж, съезжала вниз кавалькада разномастных машин.

Впереди двигались угловатые внедорожники Гирги Бакаева. За ними, переваливаясь на ухабах, торопился грузовой «Соболь», на металлических боковинах кузова была отчетливо видна реклама пансионата «Ямайский ром» с развесистыми пальмами и восходящим диском солнца на фоне бескрайнего моря.

Машины съехали прямо на узкую полосу дикого пляжа, замерев у тонкой линии деревянного настила, уходящего на несколько десятков метров в море. Самодельный пирс был построен здесь всего три дня назад по личному распоряжению Мустафы Девлина. Для этого строительства специально было нанято полсотни работяг из соседней области, которые за неделю вбили в морской грунт три десятка металлических труб и установили на них деревянный настил. После чего с работягами рассчитались и отправили восвояси на арендованном автобусе. Конечно же, это грозило возможной утечкой информации, но ликвидация полусотни мужиков было делом хлопотным. В конце концов, у работяг не будет времени поднимать шум, да и заплатили им согласно договоренности.

Пирс был шатким и ненадежным, простоять он мог только до первого шторма. Но и это было не важно, пирс нужен был только для одного раза.

Девлин ювелирно подвел яхту к пирсу, выключив двигатель, и «Каталина» по собственной инерции плавно ткнулась правым бортом в торцевую стенку пирса, в качестве амортизаторов прикрытую подвешенными старыми автомобильными покрышками.

Сразу же Камаль и Буяр прыгнули на настил, таща за собой швартовочные концы. После того как яхта была пришвартована, трое афганцев сошли на берег, здесь уже из машин выгружались чеченские боевики.

— Как все прошло? — еще издалека нетерпеливо спросил Девлин у Гирги Бакаева.

Чеченец улыбнулся в усы и гордо ответил:

— Более чем ожидали.

— То есть? — не понял Мустафа.

— Кроме того, что мы ликвидировали Сотника, так еще захватили ценный приз. — С этими словами Бакаев распахнул заднюю дверцу и продемонстрировал афганцу трех молодых людей, лица которых носили следы недавних избиений.

— Кто это такие? — с недоумением спросил Девлин.

— Офицеры морской пехоты. Сотник хотел их нанять, чтобы они расправились с нашей общиной, — громко засмеялся чеченец и, указав на разбитые в кровь лица молодых лейтенантов, добавил: — Но эти ишаки не соглашались, пришлось бандитам их попросить, как они умеют.

— А тебе они для чего?

— Как думаешь, какие вопросы зададут журналисты, если трупы этих троих найдут недалеко от места диверсии? Думаю, многие выдвинут версии, что это министр обороны вставляет палки в международные проекты президента. Без жаркого выяснения отношений в Кремле никак не обойтись.

— О-о, — вырвалось восхищенное из уст афганца, потом он похлопал Гирги по плечу и с уважением проговорил: — Мистер Бакаев, думаю, после этой акции имеет смысл забрать вас в наш главный офис, там вы принесете значительно больше пользы.

— Было бы неплохо, — честно признался чеченец, блеснув глазами. Последнее время, находясь в России, он испытывал невероятный дискомфорт, будто что-то жгло ему пятки.

Повернувшись к своим абрекам, Гирги приказал грузиться. Первыми на яхту вернулись Буяр и Камаль, афганцы несли сумки с легкой водолазной амуницией и кислородные баллоны аквалангов.

Потом четверо боевиков достали из кузова «Соболя» завернутый в брезент большой сверток, в котором находилась ядерная минометная мина. Несколько слоев детонирующего шнура, обмотанного по всему корпусу; сверху были налеплены десять килограммов пластита. Поверх брусков пластиковой взрывчатки — еще два слоя детонирующего шнура. Теперь заряд мало походил на привычный минометный снаряд.

По мнению подрывника, этой взрывчатки было достаточно, чтобы на глубине тридцати метров (именно на такой глубине у берега был проложен газопровод) смять бериллиевую оболочку, создавая критическую массу ядра, и вызвать атомный взрыв. Для того чтобы активизировать взрыв на расстоянии, был установлен специальный радиоуправляемый детонатор с поплавком приемной антенны и катушкой пятидесятиметрового оптико-волоконного кабеля.

Все было продумано до мелочей, оставалось лишь доставить заряд к месту акции. После того как двое боевиков со всеми предосторожностями отнесли сорокакилограммовый сверток на яхту, наступила очередь морпехов. Троих офицеров под охраной повели на «Каталину».

— Поместите их в кают-компанию и не спускайте глаз, — приказал Гирги Бакаев и повернулся к Девлину, пришло время прощаться.

Афганец снял со своей головы капитанскую фуражку и с заметным волнением сказал:

— От вашего успеха слишком многое зависит. Сделайте все, что должны сделать, и я обещаю, что вы скоро увидите небо в алмазах.

— Мы сделаем все, как нужно, — заверил его Гирги. На прощание мужчины обнялись, потом Бакаев прошел на яхту, а Мустафа направился к джипу, в салоне которого его ждал подрывник Рустам Хашиев…

Район Адмиральской банки напоминал рыболовецкую путину, столько здесь собралось различных судов, плотным кольцом окруживших стоящий в центре прогулочный катамаран «Потемкин».

Флотилия собравшихся вокруг захваченного террористами катамарана была самая разношерстная: около десятка серо-стальных малых пограничных кораблей, пара пожарных судов, водолазный бот. Ожидался и большой белоснежный лайнер «Емельян Пугачев».

На лайнере размещался штаб по чрезвычайной ситуации, возглавить который должен был полковник Полевой. Особый отдел до этого занимался разработкой местной чеченской диаспоры, в рядах которой обнаружились матерые террористы. Но, несмотря на информацию и оперативные действия особистов, предотвратить захват заложников все же не удалось.

«За последние дни слишком много произошло накладок, — размышлял Борис Максимович, сидя в салоне служебной машины, которая под надрывный вой сирены неслась в порт. — Оперативники УФСБ одним махом накрыли гнездо оборотней в Центральном РОВД, да еще и застрелили одного. Следом отличилась их же группа захвата совместно с милицейской автоинспекцией. Одни упустили киллеров после того, как те „исполнили“ Филиппа Еремина, другие просто расстреляли убегающих убийц. Отлаженная схема дала серию сбоев и, как результат, пошла вразнос».

Покинув машину, полковник направился к большой группе старших офицеров МВД и ФСБ, ему было что сказать руководителям обоих местных департаментов, но не было свободного времени. Необходимо было локализовать ситуацию, причем в срочном порядке.

— Товарищ полковник. — Прямо как из-под земли возле Бориса Максимовича выросла долговязая фигура офицера по личным поручениям. — Наши дознаватели раскололи старшего таможенника из той смены, что пропустила без нашего досмотра рентгеновские установки. Михаил Карасев признался, что сделал это по просьбе своего двоюродного брата, офицера милиции Александра Осадчего. Кроме того, Карасев показал, что его родственник без досмотра вывез с территории порта ящик греческого коньяка «Метакса».

— Хорошо, — рассеянно кивнул Полевой, погруженный в свои мысли. — Контрабандой займемся позже. Он подошел к руководителям милиции и госбезопасности и угрюмо спросил: — Как обстановка?

Оба силовика переглянулись. Несмотря на высокие должности, сейчас они находились в подчинении у Полевого, который был наделен особыми полномочиями руководством страны и при необходимости мог лично любого из них не только отстранить от занимаемой должности, но даже арестовать и под конвоем отправить в Москву.

— Катамаран встал на рейд у Адмиральской банки, — доложил генерал-майор. — Его обложили отрядом пограничных кораблей, не вырвется.

— Какие выдвинули требования? — спросил Полевой.

— Пока никаких.

— Что еще?

— К Адмиральской банке направлено несколько пожарных судов, буксир и водолазный бот со взводом ОМОНа из отдела МВД на морском транспорте, — добавил и.о. начальника УВД полковник Бережной, потом указал на белоснежный лайнер: — На «Емельяне Пугачеве» развернут штаб.

— Хорошо, — поспешно произнес Борис Максимович, неожиданно вспомнив, что названная офицером фамилия Осадчий была ему знакома. Майор Осадчий был тем милиционером, которого застрелили в перестрелке бойцы из группы захвата УФСБ. Выходило, что дальнейшее раскручивание таможенной ниточки ведет в тупик, из которого полковник пока не знал, как выбраться. Впрочем, сейчас было не до построения логических формул с поиском неизвестного Игрека. Все это откладывалось на потом, главное сейчас — освободить заложников. — Ну, если все готово, думаю, пора отчаливать. Будем изучать обстановку на месте, — наконец отдал приказ Полевой.

Любой штаб — это не только помещение, где установлен стол с картой района боевых действий. Штаб — это многофункциональный организм, включающий в себя множество отделов: от боевого планирования и оперативного назначения до узлов связи и пунктов обеспечения. Все вспомогательные службы разместились в обеденном зале одного из трех корабельных ресторанов. Капитанский мостик заняли ответственные лица, среди которых Полевой заметил несколько военных и тут же сообразил, что в сложившемся положении любая помощь для них как манна небесная.

Пока «Емельян Пугачев» на предельной скорости двигался в направлении Адмиральской банки, аналитики тщательно изучали схему катамарана, географию места действия, между собой обсуждая возможное развитие событий. Собравшиеся в ресторане спецы пока сходились в одном — дело предстояло довольно серьезное.

На капитанский мостик поднялся офицер связи и обратился к полковнику Полевому:

— Сообщение из центра антитеррора. Региональная «Альфа» прибудет через пять часов.

— Ясно. — Полковник боковым зрением заметил, как облегченно вздохнул начальник УФСБ. После прибытия регионального отряда антитеррора исполнение освобождения заложников, а также вся ответственность ложится на них, а не на местное управление ФСБ.

Борису Максимовичу пришлось огорчить чекиста:

— Пять часов — это слишком много, террористы могут в любой момент выставить требования, и не исключено, что они могут оказаться бредовыми и невыполнимыми. Поэтому нужно быть готовыми к тому, что придется освобождать заложников собственными силами. Что мы имеем на данную минуту в активе?

Этот вопрос относился к стоящему в стороне старшему аналитику. Тот глубоко вздохнул.

— В сложившейся ситуации пока наблюдаются два положительных момента, — негромко, но внятно заговорил старший специалист по аналитическому анализу. — Первое. Катамаран плотно обложен погранцами. Второе. Удалось установить количество захваченных заложников. Тридцать детей от десяти до четырнадцати лет, тридцать семь женщин, это жены чиновников мэрии. И одиннадцать мужчин (там, кстати, находится и вице-мэр), мужчины — в основном члены экипажа катамарана…

— А дети откуда взялись? — перебил аналитика Полевой.

— Воспитанники нашей школы. — От группы военных отделился полковник Чеглаков, начальник ШМКРМП. — Решили поощрить на День города. Поощрили, — с горечью пробормотал морской пехотинец, но внезапно вскинул голову, что-то вспомнив: — С ними двое взрослых, старший прапорщик Раскола и курсант старший сержант Малугин. Не знаю, живы ли они, сами знаете, как боевики морпехов любят.

— Да, да, — встревоженно закивал Полевой, но мнение Чеглакова не разделил старший аналитик.

— Об убитых при захвате катамарана данных нет, — уверенно заявил он.

— Это обнадеживает. — Борис Максимович с интересом посмотрел на аналитика и спросил: — Что еще можете добавить?

— Позитив закончился, остался сплошной негатив, — тут же последовал ответ. — Нам неизвестно количество террористов, мы не имеем понятия, где и как они разместили заложников, а где поставили охрану. И, главное, нет второго катамарана, на котором группа захвата могла бы провести тренировку. Приходится пользоваться чертежами и схемами.

— Времени нет на тренировки, — отрезал начальник Особого отдела. — Подготовьте по чертежам рекомендации для группы захвата…

Сидя на мягком велюровом диване, Денис Давыдов не сводил настороженного взгляда с направленного ему в грудь зрачка автомата. Руки, стянутые за спиной липкой лентой скотча, затекли; для того чтобы разогнать кровь, разведчик упорно сжимал и разжимал пальцы, при этом с безразличным видом прислушиваясь к разговору двух боевиков, находящихся в кают-компании.

Чеченцы переговаривались между собой на родном языке, не подозревая, что старший лейтенант, проведший долгое время в горах Ичкерии, если не говорил, то довольно неплохо понимал вайнахскую речь.

— Муса, зачем нам нужны эти собаки? — недовольно вопрошал один из боевиков. Чеченцам было едва за двадцать. За десять лет непрекращающейся войны безграмотные подростки вырастали в таких же безграмотных мужчин, которые, кроме как бегать по горам и убивать, ничего другого делать не умели.

— Успокойся, Исмаил, — попыхивая сигарой из бара кают-компании яхты, ответил важно Муса. Он был больше осведомлен о происходящем — чем не повод для превосходства над товарищем? — Гирги задумал хитрую штуку. Когда афганцы вставят федералам под газовую трубу атомную клизму, мы этих собак оглушим и с оружием оставим на яхте. После взрыва парусник затонет, а когда его поднимут, то найдут трупы морпехов. То-то скандалов будет. Русские перегрызутся между собой, как бешеные собаки, выясняя, как тут оказались военные.

— Да, хорошо, когда эти собаки друг друга начинают хватать за глотки, — выпятив вперед нижнюю губу, мечтательно произнес Исмаил, нежно поглаживая цевье своего автомата.

Фраза «атомная клизма» произвела на Дениса шокирующее действие. Из программ новостей он знал, что где-то под Новоморском по дну Черного моря прокладывали в Турцию трубу газопровода. Также он знал, что трубопровод недавно сдан в эксплуатацию. А это означало, что террористы задумали не просто устроить диверсию, они решили устроить крупнейшую техногенную катастрофу. Ядерный заряд воспламенит газ по всей длине трубы. Результат трагедии трудно предугадать, но грамотный офицер мог не только разглядеть тактическую картинку, но и заодно разгадать стратегический замысел противника.

А замысел на самом деле был действительно дьявольским — взрыв всколыхнет весь Кавказ, с одной стороны, и настроит Турцию против России.

Яхта неожиданно сбавила ход, затем и вовсе остановилась, плавно закачавшись на малой волне. Через несколько секунд с треском, громыхая цепью, в воду ушел якорь.

«Так, прибыли на точку исполнения», — догадался Давыдов. Затекшие руки вновь приобрели чувствительность. Денис исподлобья изредка поглядывал на разместившихся напротив боевиков, прикидывая, как бы удачней их достать. Но пока не предоставлялось ни малейшей возможности нейтрализовать боевиков.

Через несколько минут он услышал, как за бортом раздались два одновременных всплеска, и, на мгновение выглянув в иллюминатор, увидел, как два аквалангиста, облаченные в ярко-желтые дайверовские гидрокостюмы, аккуратно приняв с яхты продолговатый сверток, стали стремительно уходить на глубину.

«Началось», — подумал старший лейтенант. Нужно было срочно что-то предпринять. Но тут раздался громкий голос Гирги Бакаева, стоящего у штурвала в капитанской рубке.

— Исмаил, иди сюда, к нам гости, — крикнул чеченец. Его последние слова заглушил визг сирены пограничного катера…

Алихан Умаров стоял в рубке катамарана рядом с капитаном и тревожно поглядывал на наручные часы. Задание он получил конкретное — оттянуть на себя все силовые структуры Новоморска. Это им удалось — захват большой группы заложников как раз тот повод, чтобы госбезопасность, милиция, прокуратура и армия все здесь собрались, на почтительном расстоянии ожидая, когда террористы выдвинут свои требования.

Но Алихан ничего требовать не будет, ему ничего не нужно. Когда сработает ядерное устройство, катамаран уйдет в нейтральные воды, а потом в Грузию. Там их уже ждут. После чего можно будет бросить судно с заложниками и беспрепятственно уйти в Панкисское ущелье.

Умаров смерил презрительным взглядом замерших истуканами капитана, рулевого матроса и штурмана. Все электронное оборудование катамарана отключено, подрывник Хашиев его специально несколько раз об этом предупреждал, объяснив свое беспокойство тем, что при ядерном взрыве перед ударной волной идет мощный импульс электромагнитного излучения, который выведет из строя всю работающую электронику. На кораблях окружения о ядерном заряде не знали, и их радиостанции и радары работали в штатном режиме. После взрыва всех ждет малоприятный сюрприз.

Вроде бы все хорошо, но что-то настораживало Алихана. Он, как старый матерый волк, инстинктивно ощущал опасность. Только вот не мог понять, в чем же она кроется.

Умаров выглянул в квадратный иллюминатор. Серые пограничники катера, бело-черные пожарники, водолазный бот, буксир и пассажирский лайнер — все стояли неподвижно на своих местах. Двое наблюдателей, выставленные им снаружи, вооружившись, следили за пространством вокруг катамарана — один с носа, другой — с кормы.

Алихан Умаров вышел из рубки, оставив капитана и его подчиненных под охраной двух боевиков, и прошел в салон. Миновав стоящего в коридоре автоматчика, он стал спускаться по винтовой лестнице в бар, который находился на нижней палубе «Потемкина».

В баре собралась отдыхающая смена боевиков, им было запрещено употреблять алкоголь, но все остальное было в их распоряжении, чем террористы не преминули воспользоваться. Ярко-красное ковровое покрытие было густо усеяно различным мусором — пустыми бутылками из-под пепси-колы, окурками сигарет, рваными обертками конфет, шоколадных батончиков и чипсов.

Боевики чувствовали себя полноправными хозяевами, громко переговаривались и весело смеялись.

Встав в дверном проеме, Алихан Умаров вдруг понял, что же его насторожило. Быстро пересек зал и ухватил за отворот куртки сидящего у барной стойки хохочущего боевика и рывком сбросил вниз.

— Ты что, Алихан? — возмутился тот, но последующий тупой удар в грудь отшвырнул его на крайний столик.

— Я тебе что приказал, Мансур? — брызжа слюной, взорвался полевой командир. — Я тебе приказал охранять заложников, а ты здесь свои гнилые зубы скалишь. Тебе что, прямо здесь башку твою глупую отрезать, ишак ты позорный?

— Да что там происходит? — вновь предпринял попытку возмутиться Мансур. — Куда они денутся? Там только один выход в коридор, где стоят двое автоматчиков, а через иллюминаторы разве что мальчишки смогут головы просунуть. Они сидят взаперти, как крысы в клетке.

— Там два взрослых мужика. — Пальцы Алихана впились в горло боевика и сдавили с такой силой, что у Мансура глаза из орбит полезли. — И это не просто мужики, это морские пехотинцы. И если бы тебе, ишаку, довелось с ними в бою схлестнуться там, на равнине в Дагестане, то ты бы знал, что это за звери. Такие даже после смерти мстят.

— Я все понял, Алихан, все, — прохрипел бородач. Хватка тут же ослабла, позволив боевику дышать в полную грудь.

— Иди и охраняй их, — коротко приказал Умаров.

Мансур поднялся, повертел шеей и, вешая на плечо автомат, хрипло приказал:

— Ильхам, Равиль, идете со мной. Поучим этих солдат шайтана уважению.

Троица боевиков прошла к выходу…

Старший прапорщик Раскола и старший сержант Малугин сидели рядом с входной дверью в ожидании, когда боевики вернутся. Они, как хищники, попавшие в западню, были готовы умереть, защищая юное поколение. Воспитанники ШМКРМП сгрудились в дальнем конце зала на правом носу раздвоенного корпуса катамарана и напряженно смотрели на своего наставника.

Неожиданно из коридора послышались гортанные голоса, и через мгновение входная дверь с грохотом распахнулась, в зал ввалились трое боевиков. Они были настолько возбуждены, что совершенно забыли о своей безопасности.

— Ну что, Крутые Уокеры? — рявкнул с порога Мансур, приближаясь к Расколе. Почти вплотную к нему подошел нескладный Равиль.

Невысокий широкоплечий Ильхам молча бросился на Антона Малугина.

Воспитанники учебного центра морской пехоты, проинструктированные старшими товарищами, тут же рухнули на пол, прикрыв головы руками.

Дальше, как говорится, было делом техники. Ильхам с ходу ударил вскочившего Маугли стволом автомата в живот. Антон увернулся от выпада и сам взмахнул правой рукой. Латунная пряжка, свистнув в воздухе, обрушилась на висок боевика. Тот покачнулся, явно ошеломленный неожиданным отпором. Ударом ноги Маугли выбил автомат и, оказавшись за спиной чеченца, забросил ему на шею ремень. Крепко затянув с разворота, ремень забросил себе на плечо, оторвав боевика от пола.

Схватка на какое-то мгновение отвлекла двух других чеченцев, и это стало концом их земного существования.

Из рукава парадного кителя Расколы выскользнул лунообразный осколок стекла. Скользящий удар рассек кожу горла на шее Равиля, кровь густо залила его грудь. Чеченец попятился назад. Выронив автомат, он попытался двумя руками зажать рану.

Не отвлекаясь на раненого, старший прапорщик вогнал осколок в живот Мансура и одним рывком сломал его. Ударом ноги сбив чеченца на колени, левой ухватил за челюсть, а правой сжал затылок, одним резким движением сломав террористу шею.

Все было кончено в несколько секунд. Старший прапорщик поднял с пола оба автомата и подмигнул Антону.

— Ну, что, Маугли, как тебе наша «Цыганочка» с выходом?

— Все в порядке, Христофор Бонифатьич, — нервно хохотнул сержант, стаскивая с убитого боевика ремень с подсумками запасных магазинов.

Глава 35 Оскал морских волков

Докладывая Полевому, что все пограничные корабли находятся в районе Адмиральской банки, начальник УФСБ был не прав. Вернее, не совсем прав. На самом деле командир отряда пограничных катеров не мог себе позволить роскошь оставить границу совершенно неприкрытой в районе прокладки газопровода. И там продолжал патрулировать малый пограничный перехватчик под бортовым номером двести двадцать два.

Расстояние между «Каталиной» и перехватчиком составляло около восьми миль. Визуально яхту из-за легкой туманной дымки видно не было, но радиолокатор легко засек чужую цель в зоне ответственности. Командир катера тут же отдал приказ идти на сближение с нарушителем.

Едва двое аквалангистов ушли под воду, как из тумана, завывая сигнальной сиреной, выскочил остроносый пограничный катер со скошенной надстройкой.

— Яхта «Каталина», застопорить ход, — усиленный в десятки раз громкоговорителем, раздался голос командира корабля. — Приготовиться принять на борт досмотровую группу.

— Мы и так стоим на месте, — буркнул под нос Гирги Бакаев. Выразительно посмотрев на четверых боевиков, добавил по-вайнахски: — Приготовьтесь. Как подойдут вплотную, будем бить.

Никто из четверки не проронил ни звука. Держа автоматы стволами вниз, они не сводили настороженных взглядов с перехватчика, нос которого украшала турель с крупнокалиберным пулеметом «утес», за которым стояли двое моряков в темно-синей робе и стальных касках.

«Так, экипаж человек двенадцать-пятнадцать, — лихорадочно соображал Гирги, правой рукой незаметно нащупывая заткнутый за пояс „АПС“. — Вчетвером могут и не справиться».

— Исмаил, иди сюда, к нам гости, — громко крикнул Бакаев, вызывая на помощь еще одного боевика.

«Три двойки», развернувшись, стал медленно подходить к яхте. Вдоль левого борта выстроилась досмотровая группа из мичмана и двух матросов, если судить по форме, поверх которой были надеты ярко-оранжевые спасательные жилеты.

Суда мягко коснулись бортами. На кнехт «Каталины» шлепнулся швартовочный конец. Молодой пограничник едва успел затянуть узел на палубе перехватчика, как из своих укрытий выскочили боевики, вскидывая автоматы. Загремели выстрелы. Двое боевиков почти в упор ударили по досмотровой группе, третий полоснул по пулеметному расчету, четвертый дал длинную очередь по иллюминаторам надстройки.

Последним стрелял Исмаил. Его очередь ударила палубного матроса в грудь, отбросив назад. Парнишка, нелепо взмахнув руками, перелетел через борт и рухнул в море. Но в жизни самого Исмаила была уже поставлена заключительная точка. Боевик оказался на линии пулеметного огня. В этот самый момент истекающий кровью пулеметчик надавил на гашетку. Раструб «утеса» выплюнул короткую очередь. Всего две пули попали в чеченца — две стальные шестидесятиграммовые болванки калибра двенадцать и семь миллиметра буквально разорвали Исмаила пополам, разбросав его окровавленные внутренности по палубе яхты. Отряд не заметил потери бойца, четверо боевиков, перемахнув через борт яхты, уже взяли на абордаж пограничный катер.

— В первую очередь кончайте радиста, — прокричал им вслед Гирги Бакаев…

— Подобраться к катамарану не замеченными невозможно ни с воздуха, ни с воды, — уверенным голосом докладывал старший аналитик. — Остается только один вариант — из-под воды. Но тут тоже имеется множество сложностей. Наблюдатели могут здесь засечь пловцов. Кроме того, неизвестно расположение боевиков внутри судна, их количество и где находятся заложники. Вот это главные трудности.

— На водолазном боте во взводе ОМОНа есть отделение боевых пловцов, — вступил в разговор и.о. начальника УВД полковник Бережной. — Двенадцать человек, подготовленные ребята. Это расстояние они легко преодолеют и проберутся на катамаран, когда начнется горячая фаза. Их поддержат основные силы взвода, у них есть на борту четыре «Зодиака» с двухсотсильными «кавасаковскими» моторами. Потребуется всего несколько минут, чтобы домчаться до «Потемкина». — Рискованно. — Старший аналитик засомневался. — Наверняка террористы знают, что на борту находится ОМОН, в составе которого есть боевые пловцы, а значит, любая активность на боте их насторожит, и тогда вся операция закончится бойней.

— Еще есть предложения? — ровным тоном спросил Бережной.

— У нас в ШМКРМП есть подводные буксировщики, — вперед шагнул полковник Чеглаков. — Группу захвата можно десантировать вне зоны видимости террористов.

— А что, это вариант, — поддержал морского пехотинца старший аналитик. — По крайней мере этого террористы как раз и не ждут.

— А сколько это времени займет? — вступил в спор начальник УФСБ, ему не особо хотелось подставлять бойцов из состава местной группы захвата. — Пока они доберутся, сюда уже прибудет региональная «Альфа».

— После того как сюда прибудет региональный отряд антитеррора, — сказал Борис Полевой, которому не терпелось все закончить до прилета спецов из центра, — им потребуется еще время на то, чтобы акклиматизироваться, изучить обстановку и подготовить план штурма. А террористы в любой момент могут выдвинуть свои требования и поставить жесткие временные рамки.

Полевой уже хотел было приказать задействовать вариант с подводными буксировщиками, когда услышал возглас одного из наблюдателей.

— Какое-то движение на носу катамарана!

Все офицеры обернулись в сторону замершего «Потемкина». Даже невооруженным взглядом были видны две руки в иллюминаторе, сжимающие два черных берета и выполняющие какие-то странные пассы.

— Да это же морской семафор, — догадался первым начальник учебного центра морской пехоты.

— Сможете прочитать? — оживился Борис Максимович.

— Попробую. — Полковник Чеглаков поднес к глазам бинокль. — Лет тридцать назад я как раз срочную проходил на флоте, и специальность была подходящая — сигнальщик. Так, записывайте.

Дальше Андрей Викторович механическим голосом диктовал передаваемые с катамарана сигналы. Когда передача закончилась, он с облегчением перевел дух.

Офицер по особым поручениям, торопливо записывавший текст, зачитал полученное сообщение:

— «Катамаран „Потемкин“ захвачен бандой террористов в количестве пятнадцати человек. Гражданские заложники размещены в танцзале. Воспитанники находятся в носовой части судна. Уничтожены трое террористов, захвачено их оружие. Нос „Потемкина“ контролируем. Прапорщик Раскола, сержант Малугин».

— Молодцы морпехи, таки распотрошили бандитов, — не удержался от радостного возгласа начальник УФСБ.

— И, что немаловажно, мы знаем количественный состав банды, где содержатся заложники, — поддакнул и.о. начальника УВД. — К тому же внутри катамарана уже наши бойцы контролируют часть судна.

— Да, но только не стоит забывать о лимите времени. — Как всегда, в бочку меда старший аналитик безжалостно влил ложку дегтя. — В любой момент могут кинуться искать исчезнувших трех боевиков и тогда обнаружат вооруженных морпехов. Опять бойни не избежать.

— Значит, времени на подводные буксировщики у нас не остается, — озабоченно произнес Полевой.

— Может, все-таки используем аквалангистов ОМОНа? — осторожно предложил полковник Бережной.

Начальник Особого отдела собирался дать «добро», когда к нему решительно шагнул капитан Шуликин.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник, — громко произнес Николай. Во всей раскрутившейся спирали он оказался не при делах. С утра пытался связаться с Сотником, но криминальный авторитет как в воду канул. А тут еще сообщение о захвате заложников в порту, пришлось бросать все дела и ехать туда, как и всем свободным от службы офицерам Особого отдела. Теперь Шуликин понял, что наступил его час.

— Что еще, Николай? — раздраженно спросил Полевой.

— Если за действиями ОМОНа следят, то как бы не случилось беды, — на одном дыхании выпалил Шуликин.

— Что предлагаешь? — Борис Максимович понял, что у капитана есть конкретный план действий.

— Здесь, кроме меня, есть еще три офицера из группы силовой поддержки. — Николай для наглядности перечислил: — Добров, Шишковский и Артысюк. Все они в отличной форме, к тому же, как и я, прошли водолазную подготовку. На «Емельяне» есть дайверовское снаряжение. Мы с кормы спустимся и с двух сторон подойдем к «Потемкину», с кормы и с носа. — Шуликин указал рукой в сторону катамарана. — В момент подъема на борт снайперы снимут наблюдателей, а вы отсемафорите морпехам, чтобы были готовы поддержать нас огнем и маневром. Шесть против десяти — для спецназа вполне приемлемое соотношение. А там уже и ОМОН подскочит на своих «Зодиаках».

На капитанском мостике повисла тишина, все присутствующие были настоящими профессионалами и понимали, что такой вариант может сработать. Даже вечно возражающий аналитик молчал, будто в рот воды набрал.

— Ладно, — наконец дал «добро» на выполнение задания Полевой, — иди готовься…

Грохот автоматных выстрелов заметно удалился. Денис сообразил, что теперь рассчитывать на помощь пограничников не приходится и нужно действовать самому. Приглушенные одиночные выстрелы обозначали, что боевики добивают раненых на перехватчике.

— Ты чего скалишься, пес? Хочешь, чтобы раньше времени я тебе бошку отрезал? — уловив улыбку Давыдова, набычился Муса.

Морпех ему неожиданно подмигнул и произнес обыденным голосом:

— Пока ты мне отрежешь, я уже.

— Что уже? — не понял боевик, но горячая южная кровь в его жилах стала закипать.

— А я, когда воевал в Чечне, таким борзым, как ты, яйца отрезал и заставлял сырыми сжирать. И жрали с удовольствием, даже облизывались.

Насмешливый тон офицера окончательно взбесил Мусу. Заметив, как ствол автомата разворачивается в его сторону, Денис тем же наглым тоном добавил:

— Не веришь мне, у Гирги спроси, я его брата таким образом харчевал.

— Собака! — заорал боевик. Вскочив со своего места, он ухватил пленника за шиворот и с силой потащил наверх. Давыдов не только не сопротивлялся, но даже помогал абреку, краем глаза уловив недоуменные взгляды молодых лейтенантов.

Наконец они поднялись на палубу. Муса подтащил разведчика к капитанской рубке, где возле штурвала стоял Бакаев.

— Гирги, это правда? — брызжа слюной, спросил боевик, вытолкнув вперед Дениса. Морпех оказался между двумя чеченцами.

— Что правда? — не понял главарь. Только Муса ответить не успел. Едва он открыл рот, как старший лейтенант, согнув свой корпус, выбросил вверх правую ногу. Гражданская туфля — это, конечно, не кованый сапог морского пехотинца, но сила удара ребром ступни оказалась не хуже, чем колун дровосека. Шея абрека стала тряпичной, а голова завалилась набок. Из разинутого рта хлынули сгустки черной крови.

Увидев, как убитый Муса валится на спину, Гирги схватился за заткнутый за пояс «АПС» и тут же понял, что не успевает. Чеченец попытался отскочить, но Денис стремительной подсечкой сбил его на палубу, тут же со всей силы в левую часть груди главаря засадил каблуком, ломая ребра и разрывая внутренности. Гирги захрипел и дернулся в последний раз.

Денис опустился рядом с трупом и, улегшись на спину, согнул ноги, пропуская связанные за спиной руки.

Времени развязывать путы не было. Старший лейтенант выхватил из-за пояса мертвого чеченца пистолет «стечкин», одновременно взводя курок.

— Гирги, мы не смогли достать механика и мотористов, они закрылись в машинном отделении. Но связаться с берегом они не смогут никак, — поднявшись на палубу перехватчика, громко сообщил один из боевиков. И тут же грянувший выстрел разнес его череп.

Из надстройки пограничного катера выскочила оставшаяся последняя троица абреков, одновременно ударив по яхте из трех стволов.

Во все стороны полетели осколки стекол, щепки и обломки инвентаря. Едва зазвучали выстрелы, Денис стремительно сместился в сторону, рухнув на доски палубы. Перекувыркнувшись через левое плечо и поймав в прицел крайнего боевика, дважды надавил на спусковой крючок. Абрек взмахнул руками и полетел за борт.

Боевики, как обезумевшие бараны, метнулись в сторону, мешая друг другу вести огонь. Секундная пауза оказалась роковой. Денис, вскочив на колено, снова выстрелил и, уже не проверяя результаты, качнул «маятник» влево-вправо, при этом успев сделать не менее десятка выстрелов. Все было кончено, у террористов не было ни единого шанса. Старший лейтенант слишком хорошо усвоил уроки своего недавнего наставника, инструктора пистолетной подготовки майора Кравца.

Денис перевел дух. Оставалось самое сложное — нейтрализовать афганцев и достать со дна ядерный заряд. Первым делом разведчик избавился от пут, распоров подходящим осколком стекла стягивающий запястье скотч, потом перебрался на пограничный катер и внимательно обследовал корабль, перешагивая через трупы моряков и террористов. Кроме запершейся в машинном отделении команды мотористов, в живых не осталось ни одного человека…

Оказавшись под сдвоенным корпусом «Потемкина», Николай Шуликин подал знак своему напарнику, старлею Виктору Доброву. Тот понимающе кивнул, оба аквалангиста почти одновременно избавились от тяжелых баллонов с воздухом, масок и ласт. Теперь им предстояло забраться на катамаран. С противоположной стороны действовала вторая пара, капитан Сергей Шишковский и лейтенант Кирилл Артысюк. Офицеры были вооружены бесшумными пистолетами «ПСС» «Вул».

Задание было простым, как математическая задача для пятого класса, — при помощи бесшумного оружия нейтрализовать охранение, проникнуть на борт катамарана, потом уничтожить оставшихся боевиков и освободить заложников.

— Иван Степанович, кажись, с «Емельяна Пугачева» нам семафорят, — тронул Расколу за плечо Маугли.

— А ну-ка, давай подывимся. — Старший прапорщик поспешил к иллюминатору и пристально вгляделся в белоснежную громаду пассажирского лайнера, откуда с капитанского мостика мигал красный огонек фонаря.

— Ну, чего там? — нетерпеливо спросил старший сержант.

— Группа захвата уже здесь. Через десять минут приказано отвлечь боевиков на себя, — ответил озабоченно прапорщик и посмотрел на часы. — Время пошло…

Взобраться на катамаран с кормы было значительно легче, чем с носа. Для облегчения осмотра винтов на корме каждого из двух корпусов были наварены скобы.

Сергей Шишковский со своим напарником Кириллом Артысюком одновременно избавились от водолазной амуниции и, бесшумно шевеля конечностями, всплыли на поверхность.

Ухватившись на нижнюю скобу, капитан Шишковский подумал, что в конце недели у его пятилетнего сынишки день рождения. Он рассчитывал, что успеет к этому времени вернуться в Москву (Особый отдел практически свернул свою деятельность в Новоморске), а тут на тебе, такой облом. Из-за террористической акции придется задержаться при любом раскладе. В город понаедет орда прокурорских дознавателей. Так еще и Шульц «отмочил корочку» — без договоренности подписал их на штурм этого корыта. Вчетвером против двенадцати. Хотя Максимыч и обещал серьезную помощь изнутри.

В глубине души Сергей Шишковский понимал, что все происходит так, как и должно происходить. В конце концов, он — офицер силовой защиты Особого отдела, причем боевой офицер, которого государство долгие годы натаскивало для противодействия не уличной шпане или уголовным отморозкам (чем постоянно занимаются ОМОН и СОБР), а на уничтожение матерых диверсантов. Вот только обидно было Сергею, что инициатива исходила не от него, а от этого выскочки Шуликина.

Продолжая держаться за скобу, капитан перевел взгляд на своего напарника. Кирилл улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы, и поднял вверх большой палец правой руки, демонстрируя свою готовность к действию.

«Пацан еще», — с раздражением подумал Шишковский, но кивком головы подал команду двигаться вперед. Оба офицера стали бесшумно взбираться по скобам.

Плотно зашторенные стеклянные стены дискотеки, находившейся на корме прогулочного судна, гарантировали чекистам инкогнито до самого последнего момента, когда силовики решат войти с террористами в огневой контакт.

Оказавшиеся на палубе «Потемкина» Шишковский и Артысюк подошли к стеклянному колпаку дискотеки. Кирилл молча подставил капитану колено, потом плечо, помогая Сергею взобраться на крышу.

Оказавшись наверху, Шишковский увидел стоящего к нему спиной чеченского наблюдателя.

Металлом звякнула ствольная коробка бесшумного «Вула», выбросив наружу гильзу. Золотистый бочонок блеснул в скупых лучах осеннего солнца и скрылся в темных водах моря. Наблюдатель, получив смертельное ранение под левую лопатку, завалился на площадку возле выхлопной трубы катамарана.

Сергей, держа в правой руке «ПСС», пальцами левой надавил кнопку включения портативной радиостанции, микрофон которой в виде тонкой проволоки крепился гарнитурой в уголке рта.

— Первый наверху, начинаем действовать. Минус один, — сообщил в эфир капитан и в наушнике услышал два щелчка, что обозначало «пара Шуликина еще находится в воде».

Развернувшись, Сергей спрятал в набедренную кобуру бесшумный пистолет и протянул обе руки напарнику, рывком выдергивая того наверх. В таком положении офицеры силовой защиты казались крайне уязвимыми, но это было обманчивое впечатление. С пары пограничных катеров, находившихся на расстоянии семисот метров от «Потемкина», за происходящим внимательно следили полдюжины снайперов группы захвата Новоморского УФСБ и в случае необходимости легко бы прикрыли штурмовую группу. В способностях стрелков никто не сомневался, офицеры силовой защиты часто тренировались с группой захвата и сами не раз видели, как снайперы с восьмисот метров из новых винтовок «СВ-98» «взломщик» легко дырявили мишени размером с обычное ведро.

— Теперь мы должны подобраться к входу в танцевальный зал и выявить охраняющих заложников террористов, — шепотом произнес Шишковский. Несмотря на молодость, лейтенант Артысюк понимал, что успех по освобождению зависит не только от конкретного уничтожения охранников, но и от нейтрализации всех остальных террористов. В противном случае последствия могут стать самыми печальными…

Проплыв под носом катамарана к правому борту, Николай Шуликин прижал к гладкой поверхности судна пластиковую подножку с резиновым основанием. Присоски легко вошли в соприкосновение с крашеным металлом, намертво прилипнув к борту. Пневмо-подножка могла выдержать до двухсот килограммов, поэтому Шуликин без опаски взобрался на нее и так же легко перешагнул через фальшборт на палубу.

Следом за ним на катамаран забрался Виктор Добров.

Теперь предстояло обследовать ближайшие помещения, чтобы определиться с дальнейшими действиями.

Офицеры прошли внутрь катамарана на несколько метров, когда услышали шаги спускающегося по металлической лестнице человека. Чекисты успели отпрянуть в разные стороны, когда распахнулась металлическая дверь-переборка, закрывающая вход на капитанский мостик.

Из дверного проема появился худощавый высокий боевик, вооруженный «АК-74» с подствольным гранатометом и обвешанный брезентовыми подсумками с запасными магазинами и гранатами.

Чеченец ступил на палубу и прикрыл переборку, лицом к лицу столкнувшись с Николаем Шуликиным.

Воспользоваться своим оружием боевик не смог, автомат висел на его плече стволом вниз. Все, что ему оставалось, это подать сигнал тревоги. Но его последним звуком стал хруст проламываемой тяжелой рукояткой «Вула» затылочной кости. Ноги террориста подкосились. Его заботливо подхватил Шуликин и осторожно опустил мертвое тело на палубу.

Тем временем Добров снял свой бесшумный пистолет, которым орудовал сейчас как ударным оружием, с предохранителя.

— Второй на палубе, готов действовать, — включив рацию, доложил в эфир Николай и добавил: — Минус один…

— Пора, — когда истекло обозначенное штабом время, сказал Иван Раскола, обращаясь к Антону Малугину. Тот понимающе кивнул, зажимая лезвие штык-ножа от автомата в правой руке. Морпехи придумали простой, но эффективный план снятия часового в коридоре.

Разогнавшись, Маугли со всей дури бросился на входную дверь, которая тут же широко распахнулась, выпуская его наружу. Со стороны могло показаться, что это развлекаются зашедшие в зал ресторана боевики, лупцуя заложников.

Антон упал на застеленный пушистой ковровой дорожкой пол и перекувыркнулся через голову. Увиденное зрелище еще сильнее развеселило часового, держа руки на автомате, он громко засмеялся, откинув голову назад.

Маугли, взмахнув рукой, разжал пальцы. С детства увлекающийся метанием ножей, он не мог промахнуться с семи метров — остро отточенная сталь, свистнув в воздухе, по рукоятку вошла в грудь террориста…

«Военный совет» был коротким: выяснив количество оставшихся боевиков, Шуликин распределил роли между участниками операции.

— На дискотеке трое охранников, вот вы их, Серега, и сработаете вдвоем, — обратился Николай к капитану Шишковскому. Тот утвердительно кивнул. — Мы берем на себя рубку, — продолжал Шульц и, посмотрев на Расколу, добавил: — А вы, морская пехота, блокируете остатки боевиков в баре. План действий таков: сперва освобождаются заложники, потом снайперы сработают носового наблюдателя, одновременно мы врываемся на капитанский мостик. Оставшихся боевиков или ликвидируем, или берем в плен. Вопросы есть? Нет. За работу…

Женщины и дети из семей чиновников мэрии, оказавшиеся в заложниках, плотно сгрудились в центре танцевального зала и пугливо озирались на стволы автоматов сепаратистов.

Трое боевиков стояли у входа, третий вальяжно прохаживался по периметру стеклянного колпака, накрывшего корму прогулочного катера.

Капитан Шишковский жестом указал напарнику на двигающуюся серую тень боевика. Кирилл утвердительно кивнул. Держа на изготовку «ПСС», он бесшумно двинулся наперехват охраннику.

Тем временем Сергей, опустившись на правое колено, вскинул свой пистолет, ловя в прицел темные, едва различимые за матовым стеклом входной двери силуэты.

Одно из стекол со звоном лопнуло. Чеченец нелепо взмахнул руками, роняя свое оружие, и повалился на спину. Стоящие у дверей сепаратисты рванулись было к упавшему товарищу, но тут же кубарем полетели на пол. Толпа заложников испуганно отпрянула к стене, совершенно не понимая, что происходит. В следующую секунду в танцевальный зал вошел человек, затянутый в черный гидрокостюм.

— Спокойно, товарищи, — негромко, но достаточно, чтобы его услышали все заложники, произнес незнакомец. — Идет операция по ликвидации террористов. Несколько минут еще потерпите, и все будет в порядке.

Толпа по-прежнему хранила молчание, только еще плотнее сгрудилась.

За спиной капитана Шишковского появился его напарник, Кирилл Артысюк. Сергей включил радиостанцию и доложил:

— Первый закончил, у нас чисто, минус три. Действуйте, ребята…

Получив сообщение от Шишковского, Николай подал знак Виктору Доброву. Тому предстояло взобраться на крышу носовой части и ликвидировать наблюдателя. За минуту до этого снайпер, засевший на пограничном катере, сообщил, что из-за усилившегося ветра не может гарантированно снять наблюдателя. Пришлось и эту работу штурмовикам взвалить на себя.

Старший лейтенант кошкой скользнул на фальшборт и затаился в ожидании, когда начнет действовать Шуликин.

Тем временем Николай отворил стальную переборку, за которой находилась лестница, ведущая на капитанский мостик. Держа пистолет на изготовку, оперативник стал осторожно подниматься вверх.

Выбравшись на площадку перед входом в рубку, Шуликин тихо выдохнул, готовясь ворваться вовнутрь. Мысленно капитан вел счет: «Пять, четыре, три, два, один». Он протянул левую руку к двери, когда она неожиданно открылась. В проходе стоял дородный чеченец. От такой встречи он обалдел.

— О-а, — вырвалось нечленораздельное из глотки боевика. Времени на раздумье не было, Николай приставил тупорылый ствол «ПСС» к груди бандита и надавил на спуск. Затем изо всей силы пнул ногой уже мертвое тело, освобождая себе проход.

Перепрыгнув через боевика, быстрым профессиональным взглядом Николай охватил помещение, выискивая следующую цель. Алихан Умаров первым вскинул длинноствольный «ТТ» и надавил на спуск.

Левую часть груди Николая обожгло огнем, и он сразу же почувствовал, как боль стремительно нарастает.

«Убит», — неожиданно пронзила мозг чекиста страшная догадка. Но испугаться этой мысли он не успел, взгляд Шуликина зафиксировал два больших баула у ног чеченца и пару гранат «РГД-5» на поясе у того. Пальцы левой руки террориста уже тянулись к предохранительной чеке. Говорят, в последний миг перед смертью перед глазами человека проносится вся его жизнь. Николай Шуликин был лишен этой привилегии, на последнем дыхании он надавил спуск «Вула». Бесшумный пистолет лишь клацнул затвором, выбрасывая горячую гильзу, и на квадратном стекле иллюминатора гигантским алым цветком расплескались мозги боевика.

Выстрел Умарова прозвучал на судне как сигнал тревоги. Наблюдатель, лихорадочно сдергивая с плеч автомат, резко обернулся на звук, но Добров его опередил, всадив боевику две пули в грудь. Тот безжизненным кулем полетел за борт…

Услышали выстрел и трое отдыхающих в баре боевиков. Подхватив оружие, они бросились наверх. Но едва первый высунулся из лючного проема, как Антон Малугин тут же разнес его голову из своего «калаша». Двое других бросились бежать обратно.

— Поторопился ты, пацан, — с досадой глянул на курсанта Раскола, бросаясь к винтовой лестнице, горя желанием угостить боевиков свинцовым дождем. Но террористы опередили старшего прапорщика, ударив в потолок из двух автоматов.

Несколько пуль вздыбили толстое ковровое покрытие, а одна, пробив штанину, разворотила икроножную икру. Не удержавшись на ногах, бывший разведчик рухнул в лючный проем и кубарем покатился вниз по ступенькам, пока не свалился на труп только что убитого боевика.

— Чертов морпех, — почему-то на русском закричал один из боевиков, вспомнив, как совсем недавно о них говорил Алихан Умаров, что «они и после смерти мстят». Бедняге пришлось эту истину испытать на собственной шкуре. Его приятель с силой толкнул Расколу в плечо, переворачивая старшего прапорщика на спину. Не открывая глаз, Иван Раскола поднял ствол автомата и длинной очередью буквально порвал обоих боевиков на куски. Отбросив уже бесполезное оружие, он злобно выругался:

— Твою мать! — Голова гудела, как древний набат; все тело ныло, как одна большая рана.

— Иван Степанович. — В бар влетел Маугли и едва не наткнулся на раненого Расколу.

— Тише ты, слоняра, — поморщился тот, — затопчешь же, чертяка.

— Живой, слава богу, — на одном дыхании выдохнул Антон.

— Пулю для меня еще эти собаки не отлили, — попытался было хорохориться прапорщик, но все же приложил к груди руку и болезненно поморщился: — Кажись, пару ребер сломано, сотрясение мозга как пить дать. Вот, блин, как в том анекдоте — «Ни фига себе сходил за хлебушком».

— Во-во, — согласился с товарищем по несчастью Антон Малугин, и оба морских пехотинца громко засмеялись.

Услышав, как к катамарану мягко причаливают моторные лодки «Зодиак», Раскола сообразил, ОМОН берет судно на абордаж…

— Вот это да, — восхищались молодые лейтенанты, разглядывая трупы убитых террористов. — Вы один, со связанными руками, семерых «духов» замочили.

Манагаров и Храмков, ошалевшие от увиденного, казалось, забыли, что еще несколько месяцев назад пили на брудершафт с соседом по комнате, они в нем видели почти небожителя, человека с другой планеты.

— Не семь, а шесть, — равнодушно ответил Денис, кивком головы указывая на нос яхты, где лежал окровавленный труп Исмаила. — Того урода погранцы сделали. — После всего пережитого старшему лейтенанту явно было не до подсчета убитых, его интересовало совершенно другое. Он нашел в одном из отсеков пограничного катера аквалангистское оснащение. Гидрокостюм оказался ровесником древних советских времен, зато маска, ласты и два дыхательных баллона (на два часа работы под водой каждый) были просто супер, итальянского производства. «Видимо, погранцам довелось удачно потрясти нарушителей границы. Либо крутой спонсор», — проверяя наличие воздуха в баллонах, размышлял про себя разведчик. Баллоны оказались заряжены под завязку, и это радовало Дениса. Теперь он мог достать афганцев и под водой.

Решительно стаскивая с себя одежду, Давыдов быстро облачился в акваланг, надел ласты и напялил на лицо маску. Из оружия взял с собой боевой нож «катран», который обнаружил у одного из убитых им боевиков. Легендарное оружие, разработанное для боевых пловцов, на практике оказалось настолько универсальным, что спецназовцы с удовольствием брали эти ножи в боевые командировки в Чечню. Видимо, именно там и удалось добыть убитому «духу» «катран». Теперь для ножа наступило время поработать по прямому назначению.

Гидрокостюм разведчик надевать не стал, требовалось много времени, чтобы влезть в эту «чертову кожу», которая в подводной схватке будет только стеснять движения.

Крепко зажав в левой руке шершавую рукоятку «катрана», Денис перекинул ноги за борт и, держась свободной рукой за поручень, коротко обратился к освобожденным лейтенантам:

— На пограничнике рация уцелела.

— Мы сейчас же свяжемся со штабом ШМКРМП или командованием пограничников, — с готовностью подскочил на месте Олег Манагаров. Валентин Храмков не мог отчетливо разговаривать из-за разбитых губ и только утвердительно кивал. — Я еще в училище успешно прошел факультатив по радиоделу.

— Не сметь! — взорвался Денис. — Пока я не поднимусь на поверхность и не разрешу выйти в эфир, никаких активных действий не предпринимать.

— А если вы вообще не подниметесь? — осторожно спросил Манагаров.

— Тогда сообщать будет нечего, — коротко ответил Давыдов и, прежде чем сунуть в рот загубник акваланга, грозно проговорил: — И смотрите мне, болтуны. — На прощание он погрозил лейтенантам кулаком и, оттолкнувшись, спиной полетел в море.

Осенняя вода кипятком обожгла открытые части тела морского пехотинца, аж дыхание сперло.

Денису потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Восстановив дыхание, старший лейтенант стал определяться в маневре. Найти аквалангистов, ушедших под воду, за полчаса без специальной техники и дополнительных сил — дело безнадежное. Но у разведчика имелась подсказка. Еще на яхте Денис увидел колышущийся на воде небольшой буй серого цвета с торчащей вверх антенной. Вот именно туда и направился Давыдов. От колеблющегося буя на глубину уходила тонкая нитка оптико-волоконного кабеля, которая в темной воде почему-то светилась слабым фосфорическим светом.

Доплыв до буя, Денис стал уходить на глубину, параллельно тянущемуся кабелю. Вскоре он увидел линию газопровода, похожую на тело гигантской морской змеи, уходящей в темное марево морской пучины.

Держа перед собой остро отточенный «катран», разведчик, интенсивно работая ластами, стал продвигаться вдоль трубы газопровода. Оптико-волоконный кабель стелился рядом.

Вскоре глаза морского пехотинца заметили два нечетких силуэта, копошащихся у нижней части трубопровода.

Двое афганцев, облаченные в акваланги, не торопясь пытались заложить большой сверток под основание трубы.

Денис синхронно ударил ластами и, скользнув вниз, буквально прилип к поверхности газопровода, превращаясь из рыбообразного в подводного пресмыкающегося. Подобно змее, разведчик, помогая себе лишь одной левой рукой, медленно продвигался вперед.

До террористов оставалось расстояние одного броска, теперь следовало определиться, кто же станет первым.

Худой, но верткий (Буяр) или широкоплечий здоровяк (Камаль). Как хороший рукопашник, Денис знал, что в поединке лучше всего в первую очередь вырубать наиболее опасного противника, а уже потом грузить всех остальных, завладевая инициативой.

Как правило, основными бойцами принято считать крепко сбитых верзил, их в драке выставляют как основную ударную силу. Но под водой все по-другому. Мелкий и верткий здесь куда опаснее, чем неповоротливый верзила.

Затаив дыхание, чтобы пузырьки воздуха не выдали присутствие чужака, Денис с силой оттолкнулся от твердой поверхности трубопровода и стремительно понесся в направлении террористов.

В одно мгновение морпех достиг худощавого Буяра, который в этот момент находился спиной к нему. Взмах правой руки, и острый клинок ударил аквалангиста в левый бок. Погрузив лезвие в тело противника на две трети, Денис резко выдернул нож обратно. Следом за ним потянулось мутно-красное облачко пульсирующей из раны крови. Буяр, получив вместе с порезом баротравму, стал медленно валиться лицом вниз, так и не оказав сопротивления.

Камаль, увидев, что произошло с товарищем, разжал пальцы и отпустил сверток. Оттолкнувшись ногами от грунта, таким образом разрывая дистанцию с атакующим его противником, он одновременно выдернул из висящего на поясе чехла водолазный нож.

Дальше завертелась стремительная подводная карусель.

Двое аквалангистов, держа перед собой ножи, двигались по спирали, выбирая подходящий момент для атаки.

Первым решился на нападение афганец — резко рванувшись вперед, он попытался нанести скользящий удар, целясь в горло, а заодно и в дыхательный шланг акваланга.

Денис поднырнул под нож и провел ответный выпад в направлении афганца. Клинок, едва коснувшись гидрокостюма, легко распорол гладкую резину, но до тела не достал. Камаль попытался сверху ринуться в атаку на противника, который стоял на грунте.

Двухмесячная подготовка в дайвинг-клубе позволяла боевику достаточно неплохо держаться в подводной среде, но вот схватке под водой, как Давыдова, его не учили. Шансов у террориста не было ни единого, но он этого не знал.

Следующий удар ножом в корпус Денис встретил отработанным приемом. Юлой увернувшись от клинка разворотом тела, морпех рванулся вверх, успев при этом ударить ластой в локтевой сгиб нападающего. Рука боевика повисла плетью, боль парализовала сознание Камаля. Взмывший над ним Давыдов изо всех сил опустил руку с зажатым ножом на голову. Удар оказался на редкость точным, «Катран» погрузился в темечко афганца по самую рукоятку.

Все было кончено. Камаль под тяжестью акваланга стал валиться на спину. Неожиданно Денис почувствовал, как он устал за это время, казалось, конечности весят по сотне килограмм каждая. Слишком много энергии затратил организм в борьбе за выживание, желание было одно — лечь рядом с убитыми и заснуть, пусть даже навечно.

Денис не мог себе позволить подобной роскоши, его взгляд был прикован к свертку возле трубы газопровода, от которого вверх тянулся фосфоресцирующий кабель.

«Нужно его оторвать, — первое, что пришло в голову старшему лейтенанту. Но морпех тут же отбросил эту мысль. — Не исключено, что, оторвав кабель антенн, я взведу какой-нибудь другой взрыватель. — С подобными штуками морской пехотинец сталкивался неоднократно во время боев в Чечне. Следующая мысль была более конструктивной. — Для того чтобы разобраться с взрывателем, необходимо заряд поднять на поверхность».

Приблизившись к свертку, Денис попытался его поднять, но тщетно. Сорокакилограммовая ноша оказалась ему не по плечу.

Взгляд морского пехотинца остановился на аквалангах убитых террористов.

Сперва он развернул брезентовую оболочку свертка, которая оказалась большим мешком. Затем срезал шлеи с аквалангов, стащив их с тел мертвых афганцев. Шланги дыхательных баллонов он запустил в горловину мешка и открыл вентили до предела. Через две минуты наполненный газом мешок стал похож на воздушный шар, оторвался от дна и стал медленно всплывать на поверхность, таща за собой атомный заряд. Ухватившись за горловину мешка, Денис вяло шевелил ластами.

Ожидавшие появления Дениса лейтенанты в волнении курсировали по палубе яхты. Когда из воды показалась физиономия в маске, молодые офицеры быстро вытащили на палубу «Каталины» заряд, а следом и обессиленного разведчика. С невероятной заботой они тут же освободили старшего лейтенанта от аквалангов.

На поверхности продрогшего морского пехотинца пробил невероятный озноб, тело покрылось гусиной кожей, зуб на зуб не попадал.

— Вам надо в каюту, — тихо произнес Валентин.

— К черту каюту, сперва нужно разобраться с этим поросенком, — мотнул головой разведчик, указывая на лежащие на палубе связки брусков пластита, к торцу одного из которых крепился похожий на тарелку металлический круг. От него тянулся оптиковолоконный кабель.

— Мы сейчас. — Внезапно лейтенанты как по команде бросились в кают-компанию. Через минуту они вернулись. Манагаров тащил несколько махровых полотенец и толстый плед, а Храмков держал в руках большую бутылку с дорогим алкоголем.

Олег, невзирая на протесты старшего лейтенанта, сперва быстро и тщательно растер его докрасна полотенцами, затем Валентин свернул пробку с прямоугольной бутылки дорогого виски «Блю Лейбл» и, щедро плеснув в сложенную лодочкой ладонь пахучей жидкости, попытался растереть мускулистое тело разведчика.

— Да ты с ума сошел! — не удержался от возмущенного выкрика Денис. Он выхватил из рук лейтенанта бутылку и от души приложился к горлышку. Его кадык неровно задергался. Ни опьянения, ни вкуса элитного напитка офицер не почувствовал, лишь ровное тепло разлилось по телу.

Манагаров накрыл плечи разведчика пледом, и оба лейтенанта, сочтя свою миссию выполненной, отошли в сторону, решив не мешать старшему разведчику разбираться с зарядом.

Внешний осмотр длился всего несколько минут. Знания, полученные во время службы на войне, подсказывали Денису, что вместо криотронного взрывателя установлен обычный радиоуправляемый. Детонатор присоединен к четырем обычным взрывателям, которые должны при активизации взорваться одновременно для создания общего сжатия бериллиевой оболочки.

«Значит, все четыре взрывателя нужно вытащить одновременно», — подумал Давыдов, взявшись двумя руками за края металлической «тарелки».

— Так что, уже можно выйти в эфир? — напомнил о себе Олег Манагаров.

— Выходи, — не отрывая взгляда от заряда, ответил Денис…

В комфортабельном салоне внедорожника «Мерседес» сидели афганский эмиссар Мустафа Девлин и подрывник чеченец Руслан Хашиев. Говорить им было не о чем, поэтому оба террориста молчали, ожидая, когда вернется к подпольному причалу яхта «Каталина».

Руки взрывника покоились на пульте дистанционного подрыва. Эмиссар то и дело поглядывал на циферблат наручных часов. Чем больше проходило времени, тем сильнее афганец нервничал, слишком многое было поставлено на эту акцию.

Неожиданно радиосканер, лежащий на автомобильной торпеде, ожил. Сперва захрипев, он затем заговорил на русском языке:

— Центр, Центр, говорит пограничный катер «три двойки». Только что подвергся нападению с яхты «Каталина». Наши координаты…

— Шайтан! — взорвался злобой Девлин и кинулся к Рустаму Хашиеву. — Они в точке закладки. Взрывай быстро.

Подрывник включил питание и вдавил до предела кнопку инициации детонатора. Электрический сигнал выплеснулся в эфир…

Эпилог

Зима на юге России, как обычно, серая, промозглая, грязная. Все мечтают о снеге, но спецы из Гидрометцентра туманно намекали, что желанный снег выпадет не раньше Рождества, а пока до Нового года оставалась неделя.

Новоморск продолжал жить своей будничной жизнью. Хлюпая грязной жижей, народ валил густой толпой по своим делам. В этой толпе ничем не выделялся мужчина в длинном черном пальто и черной шерстяной кепке.

Доехав на троллейбусе до привокзальной площади, мужчина вышел. Несколько минут он простоял неподвижно, глядя немигающим взглядом на громаду железнодорожного вокзала. Потом, сунув руки в карманы пальто, не спеша направился в сторону «стекляшки» кафе «Солнышко», прилепившегося неестественным наростом к громаде здания вокзала.

В советские времена это была самая что ни на есть обычная тошниловка, вечно заполненная личностями, мягко говоря, бродяжного вида. Репутация у «Солнышка» была такая, что во время кооперативного движения и последующей за ним приватизации никто не горел желанием брать кафе в собственность.

Наконец лет десять назад появился «камикадзе» — пронырливый армянин Карен Мансурян выкупил «Солнышко». Закрыв кафе на ремонт, он открыл его двери только через полгода и уже через месяц завоевал репутацию лучшей шашлычной города, которую удерживал до сих пор.

Войдя в «стекляшку», где на первом этаже расположился общий зал и витал приятный аромат жареного мяса и восточных специй, мужчина уверенно направился к лестнице, ведущей на второй этаж, где находились отдельные кабинеты для особой клиентуры.

Поднявшись на второй этаж, мужчина подошел к торцевой кабинке, окна которой выходили на привокзальную площадь..

Раздевшись, повесил пальто и кепку на вешалку и сел за стол. Как по сигналу, в кабинку впорхнула смазливая официантка.

— Здравствуйте, Юрий Сергеевич, что-то давненько вас не было видно, — широко улыбнулась молодая особа, демонстрируя крепкие белые зубы.

— Дела, Людочка, дела, — мягко улыбнувшись, ответил отставной полковник Бережной. — Только оказавшись на пенсии, понимаешь, сколько накопилось неотложных дел.

— Вам как всегда? — продолжая улыбаться, спросила Людочка, вытащив из кармашка накрахмаленного передника миниатюрный блокнотик.

— Да, как всегда. Только, золотце, накройте на три персоны.

— Все будет сделано в лучшем виде, — ответила девушка и выскочила из кабинки, виляя аппетитными ягодицами, плотно обтянутыми материей юбки.

Через минуту на столике появились пузатый графинчик, наполненный прозрачной жидкостью, плетенка с тонко нарезанными ломтиками серого хлеба и три рюмки.

Юрий Сергеевич наполнил одну рюмку до краев, прикрыл сверху краюшкой хлеба и отодвинул на край стола.

— Вы меня в этот город привезли, вы же меня из него и выпроваживаете, — раздался знакомый голос за спиной полковника.

Бережной громко рассмеялся, повернувшись на голос. Заслонив проем, над ним высилась фигура в черной флотской форме.

— Все гораздо проще, Денис, ты вырос из здешних джунглей, — с усмешкой ответил бывший милиционер. — Тебе нужна своя стая, Маугли.

— Ну, допустим, Маугли еще должен доучиться в ШМКРМП, а меня прозвали Гусаром. Так что чужих погонял на себя не примериваю, — парировал Денис.

Бережной встал со своего места, и мужчины обнялись, будто долгие годы не виделись. Хотя с последней встречи миновало полтора месяца.

Сказать друг другу они ничего не успели, в кабинет вихрем ворвалась официантка Люда, быстрыми, почти неуловимыми движениями расставляя на столе закуски. Мужчины сели за стол. Девушка, заметив рюмку, накрытую кусочком хлеба, негромко произнесла:

— Так, значит, у вас поминки. Когда захотите шашлык, позовете. Не буду вам мешать.

Бережной снова взял графин, наполнил обе рюмки, взял свою и тихо произнес:

— Ну что, Денис, давай помянем раба божьего Николая Забелина. Долго жил этот человек с грузом на своей душе, а как освободился, так и душа сразу отошла. Смешно и страшно он все-таки достал своего обидчика, уже будучи смертельно раненным. Из ПЗРК, а все равно достал. Вот и скажи, что это не судьба.

Двое офицеров с поднятыми рюмками посмотрели друг на друга. Юрий Сергеевич добавил:

— Тяжело было Колю по-людски схоронить. Террористы, заложники, ядерный заряд и плюс ко всему комиссия из Москвы. Все складывалось к тому, чтобы Николая Николаевича сделать ссученным ментом. Весь грузовой салон его «таблетки» был под верх забит оружием, поднятым нами со дна Уклейки. Слава богу, председателем прибывших «комиссаров» оказался товарищ Забелина по МУРу. Именно он позволил мне подчистить бумаги и сделать его жертвой в борьбе с преступностью. Даже подали представление на орден Мужества, но в столичных кулуарах МВД его «зарезали». Перестраховщики, мать его. На похороны, поверишь, никого из действующих сотрудников УВД не было, новое начальство такое мероприятие не одобрило. Козлы. Давай за Колю Забелина.

Мужчины выпили, не чокаясь. Юрий Сергеевич, взяв из плетенки ломтик хлеба, вдохнул аромат свежей выпечки и вновь наполнил рюмки.

— А вы, Юрий Сергеевич, чего же бросили службу? — не закусывая, спросил Давыдов, в упор посмотрев на Бережного.

— Устал от такой службы, — коротко ответил полковник и опрокинул содержимое рюмки в рот. Через минуту продолжил: — Когда из Москвы прислали нового начальника УВД, тот предложил мне остаться замом. Но к этому времени я уже навел справки о новом шефе. Того сослали в Новоморск из министерского кабинета, когда стали сгущаться тучи над «оборотнями в погонах». Служить под началом подобного профи? Нет уж, увольте… Поэтому я и ушел.

Денис так же молча выпил свою рюмку и с аппетитом налег на подоспевший шашлык, внимательно слушая рассуждения старшего товарища.

— И, как показало время, я оказался прав. — Бережной снова наполнил рюмки прозрачной жидкостью и поставил графин возле блюда с копченым мясом, украшенным свежей зеленью. Исподлобья глянув на Дениса, спросил: — А как твоя армейская жизнь складывается?

— Честно говоря, думал, в этот раз не отвертеться. А получилось… Короче говоря, Особый отдел под руководством доблестного полковника Полевого крутил какую-то свою хитромудрую комбинацию, в которой им постоянно вставляли палки в колеса то милиция, то местная ФСБ. В результате получилось то, что получилось. Во время ареста был застрелен Осадчий, опер из Центрального РОВД, который через своего брата-таможенника беспрепятственно вывез из порта ядерный заряд. Тогда это было еще неизвестно, но ниточка непроизвольно была оборвана, а тут еще захватили катамаран с заложниками. В общем, все шло к грандиозной трагедии. Если бы «духи» сами не фраернулись, перебив Сотника с его пристяжью и захватив в качестве подставы трех морпехов.

— Да уж, — усмехнулся Бережной. — Решили волки тигром полакомиться, да сами на обед и пошли.

— Погранцы сильно подсобили, отвлекли на себя внимание. А дальше, как говорится, дело техники, все-таки я разведчик морской пехоты.

— Как же ты решился заряд разминировать? — В голосе отставного полковника прозвучали скрытые нотки восхищения.

— А что, был выбор? — Давыдов неопределенно пожал плечами. — Знал, какого черта вытащил со дна морского, и выход был только один — разминировать. Пришлось призвать на помощь боевой опыт и вспомнить, что знаю по минно-подрывному делу. Короче говоря, обследовал заряд, ничего серьезного не было (в этот раз боевики не думали о подобном раскладе, поэтому особо не мудрствовали), нужно было аккуратненько извлечь из пластита радиоуправляемый взрыватель. Вытащил я эту «адскую машинку» и только успел ее отбросить, а она возле борта как рванет — пробоина по самую ватерлинию. Малейшее на море волнение, и потонули бы на хрен, как слепые котята в помойном ведре, обидно было бы.

— Но все обошлось же?

— Более чем, — кивнул морпех, продолжая свой рассказ. — Когда уже все успокоилось, из столицы прибыло несколько авторитетных комиссий, и начался большой «разбор полетов». Каждодневные перекрестные допросы, очные ставки и постоянные угрозы, от обещания сослать на Новую Землю белых медведей пугать до статьи о «пособничестве террористам». Вот тогда я по-настоящему струхнул, думал, теперь аспиды точно законопатят, куда Макар телят не гонял. А когда «буря в стакане» пошла на убыль, наконец все сообразили. Оказывается, все хорошо. Диверсия предотвращена, заложники освобождены, террористы уничтожены, а ядерный заряд захвачен. То есть все молодцы, все герои. Большезвездное начальство, включая столичных комиссаров, стали готовиться к дождю изобилия, крутить дырки на мундирах. Но тут на дыбы встал полковник Полевой, свернул всем комбинацию из трех пальцев и вылетел в Москву. Через директора ФСБ добился аудиенции у президента и все как было тому изложил. И вот такой получился результат. — Офицер извлек из внутреннего кармана кителя сложенный вчетверо белый листок и протянул полковнику. — Вещь секретная, но мы — разведчики, и наш профиль добывать секреты.

Юрий Сергеевич развернул листок и наткнулся взглядом на «шапку» официального документа, зачитав ее вслух:

— Представление к награждению отличившихся участников антитеррористической операции «Дьявольский крокет».

1. Капитан Шуликин Николай — к званию Героя России (посмертно).

2. Старший лейтенант м.о. Давыдов Денис Александрович к Герою России. Присвоить внеочередное звание майор.

3. Капитан ФСБ Шишковский Сергей Андреевич — орден Мужества.

4. Старший лейтенант ФСБ Добров Виктор Иванович — орден Мужества.

5. Лейтенант ФСБ Артысюк Олег Васильевич — орден Мужества.

6. Лейтенант м.о. Манагаров Олег Васильевич — медаль «За отвагу».

7. Лейтенант м.о. Храмков Валентин Михайлович — медаль «За отвагу…»

— Этих молодых архаровцев особист, курирующий ШМКРМП, хотел гнать из морской пехоты к чертовой матери, — с усмешкой начал рассказывать Денис о своих соседях по общежитию. — Но начальник школы настоял, чтобы оставить «плейбоев» на службе. Теперь мальчиши-плохиши, кроме своей непосредственной службы в роте охраны, вместо дискотек проходят обучение на курсах младших командиров разведгрупп.

— 8. «Старшина ГИБДД Петров Юрий Иванович — медаль „За боевые заслуги“».

«Это тот гаишник, что расстрелял машину с убийцами старшего Еремы», — догадался Бережной и взглянул на подпись представляющего. Полковник Полевой Борис Максимович.

А еще ниже стояла утверждающая резолюция самого Президента Российской Федерации.

— Значит, в Москву едешь? — возвращая Денису листок, спросил Юрий Сергеевич.

— Да, — кивнул Денис. — Сперва еду в Кремль на награждение, а затем к новому месту службы на Дальний Восток. В распоряжение разведки Тихоокеанского флота.

— Ну и славно, — улыбнулся полковник, поднимая в очередной раз рюмку. — Ты — солдат, и твой долг защищать интересы нашего государства. Давай за Россию.

— Тогда стоя, — предложил Давыдов, поднимаясь из-за стола.

На этот раз морской пехотинец не стал закусывать, а неожиданно спросил:

— Ну а вы, Юрий Сергеевич, не разуверились в законе справедливости?

Губы Бережного скривились в недовольной ухмылке.

— После того как в Новоморске были уничтожены криминальные авторитеты, с одной стороны, на город наложила свои лапы воровская сходка, уже в городе появился их смотрящий. Одно погоняло чего стоит — Инквизитор. А с другой — новый начальник УВД создал фонд «помощи сотрудникам правоохранительных органов», его спонсорами стали крупнейшие фирмы города. Они платят за «крышу», как платили до этого братьям Ереминым. Кстати, руководит этим фондом супруга нашего генерала. Так что, при всей верности закона справедливости, он сможет действовать плодотворно только по всей стране, когда все подряд, от преступника до высокопоставленного чиновника, будут знать о неотвратимости адекватного наказания совершенному преступлению, а спрос будет по самому высокому тарифу, без скидок на влиятельные связи и дорогих адвокатов. А в отдельно взятом городе даже закон справедливости не функционирует. Зачищая одних бандитов, мы одновременно очищаем дорогу к власти другим. И самое обидное, еще неизвестно, кто из гадов окажется хуже…

На город быстро опустилась ночь. Из окна кафе была видна большая искусственная елка, переливающаяся разноцветными огнями. Денис искоса глянул на циферблат своего хронометра — до поезда на Москву оставалось два часа…

Content

Иван Стрельцов
Территория захвата

Пролог

Глава 1 Случайная встреча

Глава 2 Афганский кульбит

Глава 3 Разговор начистоту

Глава 4 Головная боль генерала Фрибера

Глава 5 Короли ночной Вероны

Глава 6 Школа младших командиров

Глава 7 В сердце пустыни

Глава 8 Заокеанское «торнадо»

Глава 9 Ослепленный яростью

Глава 10 Дрожь земли

Глава 11 Будни оборотней

Глава 12 Трудное решение

Глава 13 Личный счет подполковника Забелина

Глава 14 Короли и «капуста»

Глава 15 Тайный союз офицеров

Глава 16 «Белые воротнички» хозяева мира

Глава 17 А вас, Шульц, попрошу остаться

Глава 18 Особенности подводной охоты

Глава 19 Первый выход «в люди»

Глава 20 Гром среди ясного неба

Глава 21 Обратная сторона терроризма

Глава 22 Девять граммов в сердце…

Глава 23 Сумасшедшее утро

Глава 24 Чай вдвоем

Глава 25 Проверка на живучесть

Глава 26 Штормовое предупреждение

Глава 27 Билет в одну сторону

Глава 28 Разборка на «разборке»

Глава 29 Из жизни акул

Глава 30 Собственность дьявола

Глава 31 Охота на оборотней

Глава 32 Игра на выбивание

Глава 33 Неисповедимость путей

Глава 34 Махмуд, зажигай

Глава 35 Оскал морских волков

Эпилог