Зайцев Сергей

Принцип действия

1. Кают-компания «Забулдыги»

– Они нас и так задавят, Кассид. Массой. Умением. Напором. А ты предлагаешь модели роботов, с управлением которых мои пилоты практически не знакомы. Не вижу смысла усугублять и без того дрянную ситуацию, сложившуюся у нас на сегодняшний день. Нет времени на переквалификацию. Ты привёз не ту технику.

Столь мрачное заявление вполне соответствовало хмурому виду интендант-полковника Нэшена Грога, чья жилистая и долговязая фигура утопала в одном из кресел кают-компании торгового корабля-внешника «Забулдыга». Вытянутое костлявое лицо с жёсткими кустиками выцветших бровей, глубоко утопленные глаза грязно-серого цвета, острые скулы с натянутой до предела, загорелой едва не до черноты кожей, бритый бугристый череп…

Интендант-полковник являлся одним из двух самых важных чинов в «Правопорядке» – коммерческой военизированной организации (КВО), занимавшейся поддержкой законности в тех мирах, которые по каким-либо причинам не могли себе позволить содержание собственных вооруженных сил. Выше него по статусу стоял только командор-полковник Стэн Маришел, возглавлявший «Правопорядок», и ведавший экономическими и политическими вопросами выживания своей организации. А Нэшен Грог отвечал за боеспособность техники и вооружения, за своевременное пополнение материальной части в случае боевых потерь, в том числе – за восполнение личного состава. Люди выбывали по разным причинам – окончание контракта, гибель, болезнь, травмы и ранения, несовместимые с требованиями дальнейшей службы, но, как бы там ни было, а эффективность организации всегда должна оставаться на высоте. Вдобавок, в отсутствие командор-полковника, уже десять дней как убывшего из системы Рапиры решать жизненно важные для организации вопросы, Нэшен Грог временно вынужден был тянуть на своих костлявых плечах еще и обязанности своего непосредственного командира. И как чрезвычайно ответственное и уполномоченное лицо, полковник считал себя вправе ворчать по поводу и без повода. Впрочем, брюзжание и угрюмый вид давно стали неотъемлемой частью его характера: дела организации последний год шли не слишком хорошо, и причины для недовольства копились с угрожающей быстротой.

Напротив интендант-полковника в таком же удобном кресле расположился хозяин корабля-внешника – капитан Кассид Кассиониец. Присутствующих разделял сервис-столик, увенчанный десятилитровым биопластиковым бочонком со светлым зармондским пивом. Чуть выше бочонка в воздухе висела медленно вращающаяся вокруг собственной оси голограмма одного из четырёх боевых роботов, предложенных торговцем на продажу. Именно ради этого товара интендант-полковник и прибыл сюда, на орбиту, хотя ненавидел космос всеми фибрами своей прокаленной военными ветрами души. Полковник ненавидел невесомость, и хотя в каюте царила устойчивая искусственная гравитация, он ни на минуту не забывал, что невесомость всегда рядом – чуть что случись, она тут же явится его терзать и мучить своими весьма специфическими ощущениями, в том числе – полнейшей дезориентацией в пространстве. А полковник очень не любил дезориентации. И вообще всякую неопределенность – в чем бы то ни было.

– Ты привёз не ту технику, торговец, – угрюмо повторил Нэшен Грог сухим, скрипучим, словно несмазанный механизм дверного привода, голосом. Повторил властно и безапелляционно, будто вынес приговор.

В ответ капитан «Забулдыги» вяло шевельнул плечом, чем его реакция и ограничилась. Выглядел Кассид Кассиониец как боевой экзот-робот, имитирующий человеческую внешность, поэтому неудивительно, что более бурно выразить возмущение ему было просто лень. Впрочем, с определением внешности Кассида как «человеческой» у непредвзятого наблюдателя возникли бы трудности. В росте кассиониец ничем не уступал долговязому интендант-полковнику, но в плечах был пошире раза в четыре. Не человек, а огромный шкаф с плавными, почти кошачьими движениями и жестами. Но главное даже не это, а его специфический «прикид». По устойчивой моде Кассионии белоснежные волосы торговца завивались в два торчащих надо лбом конусообразных рога, натягивая кожу лопатообразного темно-синего лица так туго, что вылупленные белки глаз, казалось, вот-вот выскочат наружу из плоских, почти лишенных рельефа глазниц. И на этом же ультрамариновом фоне в окаймлении черных губ желтели крупные квадратные зубы – желтели светлой охрой, ярко и вызывающе. Одеяние Кассида тоже соответственно вкусам своей родной планеты – жилет из пуленепробиваемых композит-пластин топорщился на дородной туше торговца, словно панцирь на черепахе-переростке. Одним словом, чистокровный кассиониец. Не Кассид Кассиониец в частности, а кассиониец вообще. Насколько Нэшен Грог знал, в родном мире торговца все двинуты на биоимплантировании. Так что искусственные волосы и неестественный для человека цвет кожи и зубов – это еще цветочки, видимая, то есть надводная часть айсберга. Нэшену приходилось встречать и более экстравагантных образчиков этой «торговой породы», а слухи лучше вообще не пересказывать…

В одной руке Нэшен Грог держал литровый и уже ополовиненный бокал – щедрое угощение хозяина, а другой, задумавшись, машинально поглаживал подлокотник кресла из янтарного бука – невероятно дорогой, полудрагоценной древесины с Золотой Плеши. Нэшен, например, несмотря на свой немаленький оклад интендант-полковника «Правопорядка», пока не мог себе позволить такую мебель в служебной квартире, находившейся в столице Двойного Донца – Конкосте, где проживала его семья – жена, замаявшаяся от безделья домохозяйка, и сын, подрастающий оболтус восьми лет. Война, дело хлопотное и отнюдь не самое надёжное, требовала вкладывать семейные доходы в счета межпланетных инвестиционных фирм и банков, а полученные таким образом доходные проценты шли на погашение незапланированных затрат. На войне всегда много незапланированных затрат, так что пока не до роскоши.

Но больше всего в кают-компании «Забулдыги» Нэшена раздражала не роскошь кресел, а чрезмерный, на его взгляд, по своим размерам и возможностям информационный экран. Обзорные панели покрывали поверхность стен кают-компании практически полностью, не прерываясь даже прямоугольником входа. Информационное поле было поделено на десятки видеоокон, на которые непрерывно транслировалась всякая всячина – то, что приёмная аппаратура «Забулдыги» сумела выудить из местной инфосети и что добыла путём собственных «изысканий», с помощью видеокамер высокого разрешения, установленных на борту. Панорамные виды со всех сколько-нибудь примечательных точек планеты от одного полюса до другого. Разгул самых различных стихийных бедствий – цунами, землетрясения, ураганы, наводнения – непременный антураж живой планеты, пламенное сердце которой ещё не остыло, не покорилось неумолимому времени за миллиарды прожитых лет. Значительная часть видеоокон была занята самой актуальной на сегодняшний день информацией – новостями информационных агентств обеих враждующих сторон – «агностиков» и «миротворцев», и военными сводками с различных участков фронтового периметра, протянувшегося по владениям Дикого Леса.

На экраны Нэшен Грог старался не смотреть. Интендант-полковник прибыл на «Забулдыгу» не ради сводок новостей и происшествий, к тому же от бесконечного мельтешения картинок на стенах кают-компании у него рябило в глазах, и начинала болеть голова. Поэтому он старался сосредоточить всё внимание на голограмме, висевшей над сервис-столиком. Даже уменьшенный в сотни раз облик представленного ИБээРа – индивидуального боевого робота – выглядел весьма внушительно. «Колонизатор». Семьдесят тонн несокрушимой брони и ураганной огневой мощи. Боевой Робот из новой элитной линии «Право Первопроходца» – гуманоидного облика, или, по военной терминологии, ИБээР типа «гуман». Запущенная в производство на Гэгвэе всего год назад, линия усиленно рекламировалась во всех уголках известного космоса. Тяжёлый. Мощный. Дорогой. И бесполезный для Нэшена. Как и остальные три робота этой же линии, функционально дополняющие друг друга и призванные составить универсальное по назначению боевое звено-квадру. Чёрт дёрнул Кассида притащить именно эти машины. Самые новые и… Чёрт и ещё раз чёрт!

– Если бы я не знал тебя столько лет, я бы подумал, что ты издеваешься, – недовольно продолжал интендант-полковник. – Или действуешь в интересах нашего врага с Гармоники…

– Какого врага, рэ-эррр, Нэшен? – Кассид Кассиониец хмыкнул, обгрызая зубочистку, которой разжился в последнем рейсе на Гэгвэй, позволившем приобрести этих роботов. Предприимчивые технари Гэгвэя, в основном специализировавшиеся на производстве боевой техники, попутно поддерживали народных умельцев, промышлявших изготовлением поделок из клыков самых опасных хищников родной планеты, и одаривали торговых партнёров уникальными сувенирами. Наверное, по их представлению, каждый пилот индивидуального боевого робота должен обладать такой зубочисткой для укрепления мужественного имиджа, будь то воин-супермен или преуспевающий в делах бизнесмен. Голос Кассида, кстати, чем-то походил на рык хищного зверя, «останками» которого в виде зубочистки он ублажал свои крепкие жёлтые зубы. Кассид не говорил, а рычал. В зависимости от настроения – добродушно порыкивал или издавал рык ярости и гнева. Но рычал всегда. В своё время ради внешнего эффекта биоперестройке подверглась и его гортань, а не только кожа, волосы, мускулатура, кости и ногти.

– После стольких лет дружбы, тесного и взаимовыгодного сотрудничества я никак не ожидал с твоей стороны столь несправедливых обвинений, – в данный момент в рыке торговца явственно слышалось искреннее, вернее, хорошо сыгранное возмущение.

Отхлебнув пива, а пиво у Кассида, между прочим, было всегда толковое, на Двойном Донце такого не сыщешь, Грог в который раз покосился в сторону двух членов команды Кассионийца, тоже находившихся в каюте. Их кресла, предупредительно отодвинутые к стенке подальше от столика, заслоняли парочку информационных окон. В беседу Грога с Кассидом эти двое практически не вмешивались, но их присутствие несколько мешало полковнику сосредоточиться, вносило лёгкий разлад в его мысли. Может, потому что Зайда, офицер безопасности «Забулдыги», была родом с Бикаэллы, о чём красноречиво свидетельствовала её внешность? Женщина обладала огромным, почти в два с половиной метра ростом и была отлично сложена. Вся её одежда состояла лишь из стильной безрукавки благородного светло-серого оттенка «мраморное безмолвие», не скрывавшей очертаний весьма выдающейся груди, и из таких же по цвету лосин, подчёркивавших красоту крепких широких бедер, обувь – тяжёлые башмаки полувоенного образца. Черты ее рыжевато-коричневого лица, несмотря на некоторую тяжеловесность, можно было бы назвать красивыми. Волосы, заплетённые в четыре тугие косы, по две с каждой стороны лица, отливали ровным иссиня-чёрным цветом. Часть лица и шеи бикаэлки покрывала золотистая вязь татуировок, краешки линий и завитков также выползали из-под безрукавки на открытые взгляду, впечатляющие даже по крутым мужским меркам бицепсы рук.

«Вероятно, – подумал Грог, – у этой женщины подобными узорами покрыто всё тело под одеждой…»

Спохватившись в который раз, интендант-полковник заставил себя отвести взгляд от Зайды, зная, что бикаэлки, в силу сложившихся на их планете традиций, считают проявление подобного интереса со стороны мужского пола оскорбительным вызовом. Хм-м. Он неожиданно поймал себя на мысли, что было бы чрезвычайно интересно посмотреть на эту женщину в более непринужденной обстановке, то есть, совсем без одежды…

Тьфу. Нашёл о чём думать именно сейчас.

Третий член команды, пилот-универсал, по происхождению тавеллианец, тоже обладал яркой своеобразной внешностью. Однако это своеобразие было не причудливым, как у Кассида и Зайды, а образцовым. Лицо и фигура пилота словно были смоделированы компьютерной программой, задача которой состояла в создании внешности идеального человека. Идеально красивого человека. Больше всего на точёном и абсолютно бесстрастном лице тавеллианца поражали глаза – необыкновенно чистой завораживающей синевы, источающей лишь холод… За время беседы этот красавчик Лайнус, – надменный и прямой даже в кресле для отдыха, казалось, целиком погруженный в раздумья, – ни разу не взглянул в сторону Грога. Не удостоил. Словно полковника и не существовало. «И пусть», – решил про себя полковник. Пусть смотрит в сторону, от греха подальше. Единственный представитель Тавеллы, с которым Грогу довелось столкнуться за свою жизнь, являлся членом команды Кассида Кассионийца, и путанные, разношерстные сведения, вернее сказать, – обрывки сведений, которые у него бродили в голове после полученной в инфосети консультации о тавеллианцах, рождали смутные опасения.

В общем, команда «Забулдыги», на взгляд Нэшена, вполне соответствовала своему капитану. Нэшен совершенно точно знал, что оба – и Зайда, и Лайнус, присутствуют на переговорах в качестве полноправных торговых компаньонов Кассида, но если Зайда позволяла себе время от времени вставлять реплики, то пилот молчал всегда, как бы ни развивались события. Это казалось странным. Впрочем, внутренние порядки команды «Забулдыги» полковника не касались, а значит, и голову забивать ими не стоило. Но поворчать он имел полное право, чем и занимался уже двадцать минут подряд, с того самого момента, как челнок торговца доставил его на корабль-внешник и интендант-полковник увидел, как именно выполнил Кассид его заказ. Только торговца, казалось, ничем невозможно было смутить.

– Давай-ка оставим беспочвенные обвинения, Нэшен, – неторопливо рычал Кассид, продолжая упрямо тянуть нить забуксовавшего разговора. – Ты просил роботов, так? Просил. И нечего тут кривиться и проявлять неуместную иронию, я твою коричневую рожу знаю как облупленную. Я привез роботов? Привёз. И я ещё и виноват! Да ты хоть знаешь, во сколько мне обошлась их покупка? Чтобы доставить эти железяки тебе в указанный срок, рэ-эррр, мне пришлось перехватить чужую партию! Потому что все роботы прежних серий на Гэгвэе, Эстельгауне и Сонгердане раскуплены ещё полгода назад! Эти крякнутые производственники сообща договорились запустить новые линии, а выпуски предыдущих существенно урезали, оставили на прежнем уровне лишь производство комплектующих. Им, видите ли, надоело возиться со старьем, а править бал должны новые технологии… если начистоту, Нэшен, то я могу их понять. Да, новые железки, рэ-эррр, немного дороже своих аналогов в старых линиях, но…

Кассиониец хмыкнул, сообразив, что его слегка занесло не в ту сторону, но убеждённости в своей правоте честного торговца в его голосе не убавилось:

– Да, цена немного выше, но она с лихвой оправдывается их боевыми качествами. По-моему, это как раз то, что нужно родине твоего многострадального клиента, Нэшен, разве не так? Новая техника с качественно новыми возможностями, которые позволят если и не победить противника, то хотя бы уверенно разговаривать с ним на равных…

– Вот именно – дороже, – веско вставил Нэшен Грог. – И не надо давить на мою ответственность перед клиентом, это бесполезно. Именно потому, что ответственности у меня хоть отбавляй. Ты полагаешь, будто у государства, интересы которого я вынужден отстаивать перед таким прожжённым пронырой, как ты, неограниченные финансовые возможности? Что мы готовы за каждую паршивую железку, на которой стоит штамп «стреляет», платить в десять раз дороже только потому, что на Двойном Донце идет война?

Высокий рост при поразительно худосочном, если не сказать дистрофичном, телосложении делал Нэшена Грога нелепым и комичным в чёрной военной форме вооруженных сил своей организации, и он это прекрасно знал. Но к пятидесяти годам полковник не просто смирился с внешним обликом, с тем, какое впечатление он производит на окружающих. Нэшен научился извлекать из этого выгоду. Первое впечатление – не всегда верное, и люди, которые его видели впервые, часто попадали впросак, считая, что запросто облапошат недотёпистого полковника, всучив ему любой товар втридорога, да ещё и заставят его при этом испытывать благодарность за предоставленные скидки. Дутые скидки. Но деловая хватка Нэшена Грога быстро всё расставляла по своим законным местам. А тем, кто пытался его надуть на первом же деловом проекте, впоследствии приходилось об этом пожалеть. Он просто больше никогда не вёл с ними дел.

К чести Кассида Кассионийца, поставка оружия и техники «Правопорядку» была уже шестой на его счету. Нэшена лишь раздражала его манера долго и нудно торговаться. С другой стороны, а какой истинный кассиониец этого не любит? Про торгашей с Кассионии бытует расхожая поговорка, что первую свою торговую сделку они совершают ещё в чреве матери или в родильном инкубаторе, в зависимости от способа, выбранного родителями для появления их чада на свет…

– За последний год, дружище, у меня не было никаких недоразумений с твоим «Правопорядком», – справедливо напомнил Кассид, – я весьма ценю твоё доверие ко мне, и мы оба прекрасно понимаем, что в линии «Право Первопроходца» – отличная техника. За такую не жалко заплатить хорошие деньги. Я тебя просто не понимаю. В чём суть претензий?

Не понимает, как же. Вопрос Кассида заставил Нэшена Грога нахмуриться, острые скулы напряглись так, что, казалось, вот-вот прорвут тонкую загорелую кожу, узкие губы сжались в полную неприязни линию. Хитрый синемордый хрен. Полковнику не хотелось поднимать неприятную тему, от которой у него и так за последнее время наболело на душе. Не хотелось озвучивать вслух. Но придётся. Намёков торгаш или не понимал, или не желал понимать. А события последних двух месяцев на Двойном Донце явно прошли мимо его внимания. Объяснять всё-таки придётся. Роботы по-прежнему нужны.

– В чём суть претензий… всё весьма просто, Кассид. На вооружении сил «Правопорядка» состоят роботы давно и хорошо зарекомендовавших себя серий. Неприхотливые, выносливые машины, которые мы можем ремонтировать в наших, местных условиях острейшего дефицита высокотехнологичного ремонтного оборудования и необходимых запчастей. Просто пойми меня правильно, у нашего работодателя, правительства Двойного Донца, нет лишних средств, чтобы платить за новомодные штучки. А рекламные ролики, демонстрирующие возможности линии «Право Первопроходца», не смогут пустить мне пыль в глаза. Мы оба прекрасно знаем, что можно состряпать, владея искусством компьютерной графики. Мне нужны роботы, на которых ставить я могу лишь наверняка.

– Эти ролики правдивы, полковник, готов поклясться, – сердито хрюкнул Кассид. – Ведь в твоей ГТ-депеше ясно говорилось, что тебе нужна качественная техника.

– К тому времени я ещё не знал об особенностях управления в «первопроходцах», чёрт бы побрал их конструкторов, – упрямо буркнул Нэшен.

– И что прикажешь теперь делать мне? Кто теперь возместит затраты, рэ-эррр, на доставку груза в твою систему?

– Это не моя проблема, Кассид. Ты доставил не тот товар.

– Я доставил тебе лучший товар из существующего на сегодняшний день!

– Но не тот, который я способен принять. За свою ошибку расплачивайся сам.

Грог стиснул зубы. Нужно было как-то отвлечься, чтобы не сорваться в пустую перебранку, и полковник занялся своим пивом. Бокал оказался пуст. Повинуясь знаку интенданта, из угла кают-компании выскользнул стюард – экзот-робот. Нэшен поморщился. Робот выглядел нелепо и жалко. Росточек всего в полметра, плоская голова-тарелка с бусинами видеосенсоров, тонкое цилиндрическое тельце, ручки-ножки в виде металлических прутиков – словно несчастное создание с самого момента «рождения» морили голодом. Вежливо и аккуратно забрав у интендант-полковника пустой бокал, механический стюард наполнил его из бочонка с краником и, кренясь от отчаянного усилия, едва не подламываясь на несуразных ножках, отнес налитое пиво обратно Грогу. Нэшен отхлебнул, мысленно поклявшись, что эта порция будет последней. Просто жаль смотреть. Того и гляди железяка развалится на запчасти. Неужто Кассид не мог найти обслуживающего робота поприличнее? Или ему доставляет удовольствие лицезреть «мучения» несчастного экзотика? Или… Нэшен ещё раз глянул на экзотика, более пристально. Или Кассид издевается над ним, интендант-полковником? При определённой фантазии между обликом робота-стюарда и внешностью Грога можно было провести некую «худосочную» параллель.

Чувствуя, как внутри медленно разгорается ярость, Нэшен перевёл взгляд мутно-серых глаз на торговца, всё-таки решившись высказать начистоту всё, что думает о нём и о его новой партии роботов…

Не удалось. Словно почувствовав, что сейчас произойдет, разговор перехватила бикаэлка. До того безучастная к разговору, она повернула голову, чиркнув по плечам распушенными кончиками своих иссиня-чёрных кос, и её голос, низкий и густой, как патока, легко заполнил помещение, без труда перебив Нэшена:

– Я тебе поражаюсь, интендант. В твоём подразделении нехватка боевых роботов? Мы их привезли. Почему же ты не скачешь от счастья до потолка от такой удачи, свалившейся на твою лысую голову, а ноешь, делаешь проблему из пустоты? – Золотисто-зелёные глаза на красно-коричневом лице источали ледяное презрение. – Видите ли, эти модели слишком новые. А твои пилоты слишком тупые и неспособны приспособиться к этим новшествам. Не смогут усвоить несколько дополнительных байтов информации сверх того, что уже запиханы в их тесные черепушки. Впрочем, если они все такие же тупые, как ты, Нэшен, то я не удивляюсь твоей реакции.

– Я радуюсь, – буркнул Грог, глянув на бикаэлку исподлобья. Не успевшая разгореться ярость после её выпада сразу погасла. Ответить в том же духе он не рискнул. Каких только фантастических историй и мрачных слухов не ходило об агрессивности и жестокости выходцев с Бикаэллы. Половину из них, как подозревал Грог, бикаэлки распространяли о себе сами. Чтобы поддерживать реноме. Нарочито грубое обращение, похоже, преследовало ту же цель. Но даже если вторая половина слухов верна… В общем, злить наёмниц с Бикаэллы – себе дороже. Особенно учитывая её могучую комплекцию против его собственной, тщедушной. Мама с папой в детстве мало внимания обращали на физическое совершенствование будущего интендант-полковника Нэшена, поэтому вырос он худосочным. И отдавал себе отчёт, что эта… как там её, Зайда, способна мгновенно скрутить его в бараний рог, несмотря на довольно неплохие навыки рукопашной, полученные им уже в армии. Слишком разные весовые категории. К тому же он не собирался портить деловые отношения с Кассионийцем. Пусть себе чертова баба лает. Всё равно не укусит. Пока полковник является потенциальным клиентом Кассида Кассионийца, в интересах торговца держать свою мегеру на коротком поводке.

– Я радуюсь, – сухо повторил интендант-полковник без малейшего намёка на улыбку, способную подтвердить эту радость. – Но имеются объективные обстоятельства, мешающие мне радоваться… более полно. Мой непосредственный начальник командор-полковник Маришел ввёл чёткие ограничения на использование техники с нейро-управлением. Я обязан их придерживаться.

– А в чём, собственно, проблема? – осведомилась Зайда. – Что обстоит не так с управлением в «первопроходцах»?

Следующие пять минут Грог ворчал, давая необходимые пояснения. Загвоздка заключалась в следующем. Два месяца назад «мясоеды», агрессоры с Гармоники, которые сами называли себя, естественно, не «мясоедами», а «духовными миротворцами», перед атакой одного из трех дальних форпостов фронтового периметра запустили в войсковую информационно-управляющую систему разработку своих военных программистов – вирус-метаморфу. Видимо, ради издевательской шутки свое детище они назвали «Пацифистом». Вирус сумел преодолеть все защитные системы войсковой сети и принялся за вредительскую деятельность, для которой и был создан. В первую очередь – и больше всего от него пострадали пилоты боевых роботов, пытавшиеся отразить атаку на физическом уровне и находившиеся в своих машинах. Прежде чем нашелся способ ограничить разрушительное воздействие «Пацифиста» на их мозг, шестеро из семи квалифицированных профи превратились в идиотов, способных лишь на растительное существование, а у седьмого сработала внедренная диверсионная программа, и он на своем роботе принялся крушить то, что обязан был защищать. Боевое мехзвено «Налетчики» практически перестало существовать, а захвату самого форпоста помешало лишь стечение обстоятельств.

После этого случая и пришлось вспомнить, что во всех моделях «мехов» до сих пор имеется возможность работы без лоцмана – индивидуального компьютера-посредника между операционной системой машины и человеческим мозгом. Достаточно включить режим усиленного контура наводки и можно обойтись для управления только нейрошлемом. Да, этот режим применяется только в экстренных случаях, и пилоты пользуются им весьма неохотно. Потому что полноценной обратной связи с одним лишь нейрошлемом не достигается, действия пилота и машины более подвержены ошибкам, что в условиях боя может послужить причиной преждевременного поражения. Но это лучше, чем сумасшествие или смерть. Потому как отсутствие посредника существенно суживает поле возможной вирусной атаки на мозг пилота.

В новой элитной серии «первопроходцев» такой возможности не предусмотрено. Техника усложнилась, лоцман является обязательным посредником между нейроконтуром и мозгом. Попытка управлять таким роботом без лоцмана будет выглядеть, как попытка рулить каким-нибудь глайдером с неисправным рулевым приводом и отключенной системой динамического контроля устойчивости. Ещё хуже, чем просто с нейрошлемом в старых моделях.

В общем, если бы не боевой вирус «мясоедов», серьёзно потрепавший его лучшие пилотские кадры, роботы новой серии Грогу вполне бы подошли. Но нововведения в управлении этими роботами в условиях войны с неожиданно изощрённым в сетевых диверсиях противником оборачиваются катастрофическим недостатком.

Выслушивая объяснения полковника, Кассид безотчётно почёсывал коротким желтоватым когтем указательного пальца череп возле основания белоснежного рога – кожа здесь частенько зудела, когда он, поглощённый деловой суетой, забывал вовремя принять водно-озоновый душ. Кассиониец напряжённо думал. В какой-то момент его взгляд задержался на одном из экранов, где с величавой медлительностью вращался зелёно-голубой шарик планеты, висевшей под «Забулдыгой». Повинуясь мысленному сигналу с лоцмана, планета на экране немного сместилась в сторону, открыв перспективу – сразу за ней вращался чуть меньший и более невзрачный шарик. В системе Рапиры вторая и третья от светила планеты – Двойное Донце и Гармоника – обладали суровыми, но более-менее сносными климатическими условиями для жизни человека. Как всякий уважающий себя торговец-профессионал, Кассид вкратце знал их историю. Колонизированы почти одновременно, около ста сорока лет назад, двумя крупными этно-религиозными группировками с разных миров – «агностики» с Вантесента заняли Двойное Донце, а «духовные миротворцы» с Зармонды, соответственно, Гармонику. Сотню лет две религиозные секты мирно сосуществовали друг с другом, поделив зоны влияния в системе и, казалось, раз и навсегда ограничив свою дальнейшую экспансию. А потом начались проблемы…

Перехватив ироничный взгляд Зайды, направленный на полковника, Кассид незаметно ухмыльнулся. Всё, что излагал Нэшен Грог, ему было известно, он всегда старался быть в курсе всех событий в мирах своих клиентов, тщательно просеивая свежие новости сразу по прибытию. Но полковник, поглощённый собственными переживаниями, ничего не заметил. Наивная душа, этот Грог. Наверное, полагает, будто он единственный, у кого возникли подобные проблемы с роботами новой серии. В последние годы программные технологии всё больше затачивались под возможности лоцмана, и всё из-за того, что излучение нейрошлема признавалось вредным для здоровья, а потому это направление сочли неперспективным. И его прикрыли. Как подозревал Кассид, всё это делалось лишь для того, чтобы оправдать в глазах потенциальных клиентов завышенную цену новых роботов и содрать с них как можно больше денег.

История с вирусами, конечно, досадная помеха. Очень несвоевременна эта программная диверсия. В принципе, даже если с роботами сейчас не выгорит, Кассид всё равно заработает неплохую сумму на остальном вооружении, которое уже успел всучить интендант-полковнику. Но Кассид не любил, когда товар, доставленный под заказ, вдруг оседал в его трюмах. Даже на короткое время. Так дела не делаются. Деньги должны вращаться, товар – меняться. Иначе ноль ему цена, как торговцу.

Нет, ну надо же так промахнуться. И ведь даже не с товаром, нет, перестарался с качеством. Нонсенс. Кому рассказать на Кассионии – засмеют. Позор. Впрочем, Кассид знал, как увеличить свои резко заниженные шансы всучить полковнику товар, который он притащил сюда через много парсек в твёрдой уверенности, что проблем со сбытом не будет. Полковник даже не подозревает, какие разнообразные способы имеются в торговом арсенале любого кассионийца для переубеждения даже самых отъявленных упрямцев…

– Кстати, Кассид, – закончив пояснительную речь, полковник в припадке необъяснимой для себя словоохотливости сделал ещё одно признание. – До тебя к нам уже прилетал один… деятель. Тоже предлагал роботов новой линии. И я купился, как сопливый мальчишка. А теперь они пылятся в ангаре форпоста, эти чертовы роботы. Так что второй раз не прокатит… кажется, именно так выражаются в ваших кругах?

А вот это было скверно! То, что полковник уже умудрился купить несколько «первопроходцев», может весьма осложнить переговоры… хотя, опять же, как дело повернуть. Роботы, роботы… Вечно с ними масса проблем, несмотря на очень неплохие доходы… По случайной ассоциации мысль перескочила на сходную тему. Взять хотя бы его эксперта по роботам, отсутствующего сейчас в кают-компании – Сомаху Олимана. Пять лет назад парень вынужденно ввязался в небольшую «роботизированную» войнушку на своей родной планете, после чего его лишили гражданства и изгнали. Хотя виноват он был как раз меньше прочих, лишь пытался по собственной инициативе остановить бандитскую группировку, атаковавшую общину… «Перевешал бы таких родственничков, которые отрекаются от тебя в самую трудную минуту», – подумал Кассид. Торговец тоже пострадал от этой войнушки. О чём и сейчас вспоминал с глубокой досадой, а иной раз, когда на него накатывало дурное настроение – с бешенством. Он лишился многолетних прибыльных контрактов с общиной Полтергейста, которая не смогла отстоять своё уникальное достояние…

Пора было выкладывать коронный козырь, предназначенный как раз для такого случая, а то полковник, того и гляди, встанет и откланяется, посчитав разговор законченным. Кассид связался со своим пилотом по лоцману, для ушей клиента этот разговор не предназначался:

«Лайнус, ты как, работаешь над клиентом или прохлаждаешься?»

«А ты не заметил? Можно подумать, полковник и раньше был таким болтливым».

«Не расслабляйся».

«Сам знаю».

– Ладно, Нэшен, я знаю, как помочь нам обоим решить эту маленькую проблему, – Кассид бросил на полковника благодушный взгляд, каким добрый дядюшка одаривает любимого племянника. – За отдельную плату, конечно.

– Что ты имеешь в виду?

– Есть у меня в команде парень, рэ-эррр…

– Я думал, вся твоя команда здесь, – лохматые брови Грога удивленно приподнялись.

– И вот этот парень – великолепный эксперт по боевым роботам как раз новой серии, – продолжил Кассид так, будто Грог его и не перебивал. – Да-да, «первопроходцев» он знает «от и до». Тебе крупно повезло, что этот специалист оказался на моём борту как раз к посещению твоего мира.

– И каким боком он может решить проблему с нейро-управлением? – На костлявом лице Нэшена Грога отразилось откровенное недоверие.

– Как ты понимаешь, сам я не специалист, – Кассид заговорщицки подмигнул. Откровенное вранье всегда давалось ему легко. – Я лишь продаю роботов, заниматься их переналадкой – не моё дело. Но от своего эксперта я знаю одну маленькую хитрость, о которой не знаешь ты. Функция усиления нейроконтура, из-за которой ты так убиваешься, на самом деле не ликвидирована. Она лишь отключена. За ненадобностью. Гораздо дешевле обрезать лишние функции при модернизации прежней системы, чем создавать аппаратуру с нуля в угоду новым требованиям.

– Вот как? – Нэшен задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, забыв о бокале с пивом в другой руке. – Тогда, возможно, я обойдусь своими техниками и программистами…

– Не так быстро, полковник, это коммерческая информация, и я не собираюсь отдавать её тебе бесплатно, – Кассид укоризненно погрозил ему указательным пальцем, смахивавшим на несвежую пухлую сосиску синюшного цвета. – И я сильно сомневаюсь, рэ-эррр, что твоим специалистам удастся проделать подобную операцию. Конечно, ты можешь попробовать. Но когда ты поймёшь, что без меня не обойтись, я буду уже далеко, а мой эксперт, естественно, улетит со мной.

Нэшен медленно кивнул. Кассид умел убеждать. Неосознанно он снова покосился на Лайнуса. Внешность этого надменного молчаливого красавца раздражала Грога донельзя, хотя объяснить столь внезапную неприязнь он ни за что не смог бы… Если бы интендант-полковник более тщательно наводил справки о людях, с которыми ведёт дела, то во время визита на «Забулдыгу» он бы испытывал не смутные опасения, а вполне определённые. Плюс устойчивое желание закончить переговоры и убраться отсюда как можно быстрее. Подальше от этого надменного, неприветливого типа, сидящего в своем кресле с таким видом, словно в каюте, кроме него, больше никого нет. То, что он то и дело косился на пилота, не было случайностью. Его мозг безотчетно реагировал на воздействие. Лайнус, как и многие представители его расы, был вампиром. Нет, не той банальной тварью, с клыками, когтями и невообразимо быстрой реакцией, которой требуется для поддержания жизни горячая кровь жертв, нет. «Вампирская» тема последние лет пять являлась невероятно модной в развлекательной индустрии обывателей многих миров, но с тавеллианцем все было гораздо сложнее. Лайнус был ментальным вампиром и обладал способностью поглощать жизненные силы существ. Кроме того, он умел забирать энергию мысли. Энергию желаний. И перенаправлять поток этой энергии в другое русло. Поэтому полковник даже не догадывался, что вампир очень ненавязчиво и аккуратно забрал его сомнения. Впитал в себя, растворил и заставил согласиться на сомнительную сделку…

– Что ж, не скрою, меня заинтересовало твоё предложение. У меня четыре робота новой линии. И сейчас они пропадают без дела…

– Рад тебе помочь, Нэшен, всегда рад, – живо подхватил Кассид. – Я не сомневался, что мы всегда сможем с тобой договориться. Значит, делаем так – ты в качестве жеста доброй воли покупаешь у меня одного робота из представленных, а я…

– Как это покупаешь? Я о чём тебе твержу уже полчаса подряд…

– Да погоди ты, Нэшен, – беззлобно рыкнул Кассид. – Я всё прекрасно понял, но позволь мне соблюсти и собственные интересы. Просто дай мне договорить, а согласишься ты или нет – дело твоё.

– Ладно, говори, – хмуро кивнул полковник.

– Ты купишь у меня одного робота. Любого, какого пожелаешь. А мой эксперт приведёт четырёх твоих в порядок. Бесплатно. После чего, убедившись, что всё именно так, как ты хотел, ты заберёшь у меня остальных. И мы полюбовно разойдёмся, как корабли по изнанке вселенной.

Получить такого спеца в свою команду было заманчиво, прежняя покупка висела мёртвым грузом при остром дефиците боеспособных машин, и интендант-полковник над предложением раздумывал недолго. Такой человек был для него просто подарком судьбы. Если, конечно, он решит задачку.

– Хорошо, Кассид. – Долговязый полковник поднялся, неохотно покинув уютное кресло и вытянувшись во весь свой рост. – Контракт перешлёшь по сети, вниз. Возьму для начала «Следопыта». Не забудь только вставить дополнительный пункт – если твой спец не сумеет наладить роботов так, как мы договаривались, верну твой «жест доброй воли» обратно, причём затраты на перевозку с орбиты и обратно оплатишь сам. Иначе командор-полковник Маришел меня не поймёт, мой начальник не любит разбазаривать деньги на… дутые проекты.

Нэшен многозначительно усмехнулся.

Кассид в ответ широко осклабился, продемонстрировав присутствующим, что все тридцать два его жёлтых зуба пребывают в полном порядке. Он и не сомневался, что интендант-скряга остановится на «Следопыте». Тридцатипятитонник был самым недорогим из предложенной партии. А дополнительный пункт Кассида ничуть не смутил и не мог смутить, такое в его практике встречалось сплошь и рядом.

– Считай, что всё уже сделано, Нэшен.

Полковник машинально попытался отдать честь, вскинул выпрямленную ладонь к виску, но тут же спохватился – нашёл кому козырять. Резко смял жест и стремительно вышел из кают-компании, весьма недовольный собой.

Через минуту экипаж «Забулдыги» наблюдал по экранам за удаляющимся челноком – интендант-полковник отбыл.

– Клянусь Бездонным Кошельком Денежного Бога, рэ-эррр, я опять превзошёл самого себя, – словно сытый лев прорычал в наступившей тишине Кассид Кассиониец, удовлетворённо оглядев своих помощников. Лайнус не ответил, мелкими глотками потягивая своё пиво. Информационные экраны напротив него после ухода полковника сплошь пестрели панорамными видами планеты – горы, заснеженные равнины, тёмная гладь океана, кровавый закат субтропиков. Кассид хмыкнул. Тоже мне, любитель природы. Тавеллианцы не очень-то жалуют людей, даже своих соотечественников, а вот природу обожают. Наверное, именно поэтому так много среди них тех, кто покидает родную планету в поисках лучшей доли и становится пилотами. Хорошая возможность взглянуть на другие миры своими глазами, а не по видеозаписям.

– А ты как считаешь, Зайда? – поинтересовался Кассид. Молчание экипажа перестало ему нравиться. Особенно не нравился выразительный взгляд огромных золотисто-зелёных глаз бикаэлки, в глубоком молчании нацеленный на капитана.

– Я никогда не вмешиваюсь в твои торговые сделки, Кассид, – недовольно процедила бикаэлка. – Но на этом корабле я отвечаю за безопасность каждого члена экипажа. А то, что ты предлагаешь, опасно. Если бы в твоих бесстыжих зенках не мелькали сплошные денежные знаки, ты бы вспомнил, что Сомаха последние два года из пяти, проведенных с нами, участвует почти в каждой продаже оружия и приносит делу немалую пользу. А ты им затыкаешь чужую дыру. Суёшь в пекло. Хотела бы я знать, как ты теперь его убедишь в своей авантюре, под которой так поторопился подписаться.

– Авантюра? Пекло?! Да ты что?! – Кассид сердито выкатил глаза, возмущённый до глубины души. – Женщина, у меня нет на корабле никого, кто испугается какой-то там гипотетической опасности! Твой Сомаха не раз в боевых условиях показывал себя настоящим мужчиной. Лично я считаю, что своим предложением оказываю ему услугу. Подзаработает деньжат, поднаберётся полезного жизненного опыта. И новых впечатлений, до которых он так охоч, если ты помнишь. К тому же идея по перенастройке «первопроходцев» принадлежит ему лично.

Глаза бикаэлки гневно свернули в ответ на это утверждение, но она промолчала. Кассид был прав.

– Нет причин спорить, – подал вдруг голос Лайнус. Только тавеллианцы умели так говорить – лишённым каких-либо индивидуальных характеристик, бесцветным, как дистиллированная вода, голосом. Пилот-универсал очень редко высказывался по какому-либо поводу. Больше слушал и помалкивал, потягивая пивко. Причём никогда нельзя было угадать, что именно может заставить его заговорить. Убедившись, что привлёк внимание обоих компаньонов, Лайнус безмятежно сообщил:

– Он согласится.

– С чего ты взял? – Зайда выжидающе уставилась на Лайнуса.

– А с какой стати ему и дальше сидеть на моём корабле без дела, он и так этим занимается последний месяц! – насмешливо фыркнул Кассид. – Каждому уважающему себя мужчине нужна серьёзная работа, а не спортивные разминки и наставительные беседы, которые ты проводишь с ним в свободное время!

Зайду не так легко было вывести из себя, но на этот раз Кассид явно напрашивался. Только она собралась как следует пропесочить капитана, как ее перебил Лайнус:

– У него продолжается ломка. Профессиональная ломка, которую проходят все пилоты боевых машин. И ему нужна новая доза.

Зайда ничем не показала своего недовольства высказанным диагнозом. Почти ничем. Чуть сузились глаза. Чуть сильнее, чем обычно напряглись скулы. Бикаэлка знала способности тавеллианца лучше, чем, к примеру, интендант-полковник Нэшен Грог.

– Он сам тебе сказал об этом? Или ты немного… подкорректировал его желания?

– Я знаю о твоей странной привязанности к этому парню, Зайда, – бесстрастно заверил ее Лайнус, едва обозначив улыбку уголками губ, – поэтому не стал бы трогать его без твоего ведома и согласия. Я просто чувствую, как в нём зреет эта необходимость. Ему нужна разрядка. Небольшая прогулка на планете парню действительно не повредит.

– Я же тебе говорил, – самодовольно осклабился Кассид, привычно терзая свои челюсти зубочисткой. – Я оказываю ему неоценимую услугу. Дядюшка Кассид плохого не пожелает, рэ-эррр. Мне нравится этот парень.

– Настолько, что решил записаться в его родственники? – съязвила Зайда. – Ладно, ваша взяла. Сомаха действительно не мальчик…

– Лёгкая прогулка, ничего более, – снова заверил её Кассид, тёмно-синее лицо расползлось в ухмылке до ушей, привычно обнажив два ряда крепких насыщенно-жёлтых зубов. – Туда и обратно. Лёгкая и хорошо оплачиваемая. Надеюсь, ещё никто не забыл, что все на этом корабле имеют долю с любых сделок, к которым я приложил свою бесценную руку? Да чтобы вы без меня делали, компаньоны? А?

– Как бы не получилось, что твоя драгоценная рука снова пытается сделать из воздуха то, что сразу же превратится в дым, – опять язвительно усмехнулась Зайда. – Мы хорошо помним подобные случаи, не так ли, Кассид?

2. Сомаха Олиман

Подключившись к навигационным системам, я наблюдал за прибытием.

Тесный пассажирский салон грузового челнока не оборудован видеоэкранами, показания внешних обзорных камер предназначены для пилота, отрезанного от пассажиров индивидуальной кабиной. Поэтому текущая информация скачивалась сразу на виртуалку моего лоцмана, и картину прибытия я видел во всех подробностях.

Окутанный фиолетовой дымкой искажений антигравитационного колодца, челнок плавно гасил скорость падения. Мягкие призрачные руки защитных полей всё плотнее обхватывали корпус корабля. До поверхности планеты оставалось всего несколько километров. Зона космопорта – серое пятно на белоснежном одеяле зимней равнины, вырастала на глазах. Массивы служебных и технических комплексов со сбросом высоты на глазах превращались в отдельные здания и пристройки и разбегались прочь от терминалов посадочного поля.

Я отстранённо улыбнулся, не испытывая особого беспокойства по поводу прибытия. Да, новый мир, новые реалии, новые знакомства. Но работа ждала привычная. Работа, связанная с боевыми роботами. С командой Кассида я уже около пяти лет, и скучать за это время не приходилось. Работа всегда была интересной. Во всяком случае, помогала не думать о прошлом.

Ровное, монотонное движение без тряски и раскачивания сопровождалось негромким гулом разгруженных до пятидесятипроцентной мощности двигателей челнока. Как и моя бывшая родина – Полтергейст, орбитальной станцией этот отсталый мирок не обладал, но на этом сходство заканчивалось. Мир монопланетного государства Двойного Донца, несмотря на свою религиозную отстранённость и удаленность от основной цивилизации, имел вполне развитый космопорт. «Святошам» не были чужды ни торговля, ни путешествия.

Я разглядел внизу девять терминалов на посадочном поле, выстроенных аккуратным квадратом. Один из них и помогал нам сейчас спускаться вниз. Каждый терминал представляет собой силовую установку и при включении создаёт Транспортный Колодец – пустотелую полупрозрачную трубу из антигравитационных полей. В стандартной конфигурации ТК обычно соединяют поверхность планеты с орбитальной космической станцией, которая служит для приема и разгрузки кораблей-внешников с гипер-приводом. Такие корабли не приспособлены для самостоятельной посадки на поверхность планет, у них другая роль – межзвёздных путешественников. Но в данном случае, за неимением станции, Транспортный Колодец обрывался прямо в космос. Единственная его задача – помогать атмосферникам, грузовым и пассажирским челнокам вроде того, на котором сейчас спускался я, благополучно приземлиться на планету или выйти на орбиту, чтобы воссоединиться с кораблем-маткой.

Даже с большой высоты было видно, что космопорт неплохо укреплён, а отъюстировав изображение оптической утилитой лоцмана, я получил и более детальную картину отдельных участков и устройств. Периметр космопорта представлял собой фортификационный вал из стали, железобетона и бронепластика, с равномерными интервалами ощетиненный стволами лазерных и артиллерийских орудий. Внутри территорию патрулировала двойка «Часовых» – шестидесятипятитонных кработов из старой, но отнюдь не устаревшей, отлично зарекомендовавшей себя линии «Форпост» от компании «Воинский Стиль». Кроме того, в приземистых горбатых башнях, кое-где выглядывающих между служебными постройками, я распознал ракетные комплексы повышенной обороноспособности, в состоянии ожидания полуутопленные в бетон – для защиты от поражения сверху. Боевая тревога заставит подняться эти башни выше окружающих построек, чтобы без помех прошить дальнобойными ракетами окружающее пространство и нашпиговать ими любого врага.

Привычные реалии для мира, охваченного войной. Космопорт всегда имеет важное стратегическое значение как для тех, кто обороняется, так и для тех, кто нападает. Сразу за периметром я заметил хаотичную россыпь построек, напоминавших игрушечные домики, словно вылепленные неумелой детской рукой. Из большинства тянулся вверх дымок. Палатки беженцев? Островки тепла, защищавшие сорванных с обжитых мест людей от холодного безжалостного дыхания зимы? Вполне возможно. Такую картину мне уже приходилось видеть. После вынужденного разрыва коммерческих контрактов с Полтергейстом Кассид активно практиковал торговлю боевыми роботами, а последний год занимался исключительно новыми машинами из серии «Право Первопроходца», от компании «РобоТех», приносившими ему ощутимую прибыль в тех мирах, где в подобной технике возникала острая необходимость – там, где идёт война.

Неудивительно, что Двойное Донце оказалось в числе наших прямых клиентов.

Так, хватит глазеть, пора заняться делом – местные ретрансляторы уже оказались в зоне досягаемости приёма моего лоцмана… Странное дело, но при попытке зарегистрироваться в качестве нового пользователя местная сеть запросила текущий пароль доступа. Что ещё за ерунда такая? Ведь это замкнутый круг – не зная первичного пароля, я не смогу зарегистрироваться и войти в ресурсы местной сети, чтобы оформить пользовательский доступ. Да уж, обычно интерфейс информационных сетей других планет более дружествен к гостям из внешнего мира. А здесь кроме пассивной трансляции каналов теленовостей – больше никаких удобств. Зараза, я даже слегка расстроился. Без доступа к сети ощущаешь себя так, словно вырван из общего потока жизни. Информационные базы корабля Кассида я уже знал как облупленные, надеялся приобщиться к чему-нибудь новенькому здесь, на Двойном Донце. Возможно, после приземления удастся выяснить, в чем дело. Наверное, какая-то местная специфика.

По расчётам бортового компьютера челнока, до посадки оставалось не больше двух минут. Пора. Я поднялся с кресла, оглядел себя, проверяя, всё ли как надо. Зимы на Двойном Донце холодные, а мне предстояло работать с боевыми роботами. Учитывая оба обстоятельства, я сразу, ещё на «Забулдыге» одел спец-комбез пилота, чтобы лишний раз не переодеваться потом. Костюм плотно облегал тело, но не стеснял движений, в нём всё было продумано до мелочей. Масса металлопластиковых нашлепок на груди, руках, бедрах, коленях создавала причудливый дизайн, заставляя меня самого смахивать в этом облачении на кибера. В таком комбезе пилот хорошо защищен от перегрузок и физических травм, а кроме того, он спасает от температурных перепадов – во время боя в коконе боевого робота, отвечающего за жизнеобеспечение, бывает жарковато, когда перегреваются система охлаждения от непрерывной пальбы. Напоследок проверил личное оружие, сидевшее на внешней стороне бёдер в специальных гнездах – справа размещался игломёт «Универсал-100м», слева вибронож «Коготь».

Итак, вроде всё в порядке.

Посадочные лапы челнока мягко ткнулись в площадку приемного терминала, гул двигателей оборвался.

Я подхватил с соседнего кресла тёплую куртку, надел поверх комбинезона, застегнул молнию, затем натянул на голову капюшон. Лучше подсуетиться, чем потом трястись на холоде, – эту истину я усвоил ещё в детстве, на Полтергейсте тоже бывали холодные зимы.

Затем тамбур поочередно распахнул двойные двери и выпустил меня наружу.

Прибыл.

* * *

Коготки мороза тут же впились в лицо, едва я сошёл с трапа челнока на бетон терминала. Виртуальный термометр лоцмана показывал минус десять, хотя вечер только наступал, и сумерки едва начали сгущаться среди построек космопорта.

Я огляделся, высматривая встречающих.

Недалеко от посадочного терминала застыла приземистая восьмиколёсная громадина «Труженика-150К». Знакомая техника. Грузовоз, стандартная машина для перевозки боевых роботов. Спереди двадцатиметровой платформы торчала крошечная по сравнению с общими размерами кабина водителя, по бокам вдоль бортов в сложенном виде покоилось несколько манипуляторов. Не для моего ли «багажа» приготовили? Хотелось бы ошибиться. До места назначения я рассчитывал добраться своим ходом, на роботе. По пути вполне мог выпасть дополнительный шанс на примере «Следопыта» продемонстрировать возможности роботов нового поколения.

Возле «Труженика» стояли двое, один из них оживлённо замахал мне рукой, едва я взглянул в его сторону. Ага. Вот и встречающие. Сейчас всё и выясним, что к чему.

Если не всматриваться в лица, то с расстояния в два десятка метров – почти близнецы. Полное зимнее обмундирование – тёплые белые куртки, штаны, шапки, – хорошо скрадывало внешние физические отличия. Лоцман зафиксировал картинку, увеличил. Вот теперь на виртуалке стало отлично видно, что и физиономии, и фигуры абсолютно разные. Пока я подходил, тот, который повыше, что-то оживлённо втолковывал второму. Правильные, тонкие, почти изящные черты лица, чёрные ниткой брови, на губах то и дело мелькает белозубая улыбка, растягивая аккуратные усики. Анекдоты травит, что ли, на таком холоде? Тогда почему не смеётся второй?

Я включил режим «хроники», следуя своей старой привычке записывать информацию о новых знакомствах в память лоцмана, и двинулся навстречу. Белозубый говорун тут же переключил внимание со спутника на меня:

– Это ты Сомаха Лиман, эксперт по вооружениям?

– Олиман. Сомаха Олиман, – поправил я, останавливаясь рядом. – И эксперт не по вооружениям, а по программному обеспечению боевых роботов.

– А, почти то же самое, – улыбчивый вояка беспечно отмахнулся, затем, спохватившись, крепко пожал поданную руку. – Я – Макс Хуллиган, твой сопровождающий на время контракта. Обрати внимание, Хуллиган – через два «л», это не прозвище, а фамилия.

– Прозвище у него Болтун, – ворчливо пояснил второй, приземистый, полноватый тип. – Поэтому не обращай внимания на его треп, ему положено.

Макс Хуллиган не остался в долгу:

– А мой приятель – Грегори Верный, прошу любить и жаловать, хотя по первому впечатлению можно решить, что сам он никого не любит и не жалует. Но это, конечно, не так.

Рыхлая, полноватая физиономия Грегори Верного, усыпанная рыжими веснушками, демонстрировала явно привычное для него выражение уныния. Есть такие люди. Их пессимизм заразителен, а их уныния хватит на целую армию.

– Пошли в космопорт, – апатично предложил Грегори Верный, тоже подавая мне руку. С ним рукопожатие вышло каким-то вялым, безвольным, оставив мимолетный неприятный осадок, прямо не ладонь, а снулая рыбешка. Характерный штришок личности.

– Сперва нужно разгрузить челнок, я должен проконтролировать…

– Этим и без нас займутся, – успокоил меня Макс Хуллиган. – Вон, сзади тебя, уже топают. Сделают в лучшем виде.

Я оглянулся, уже и сам услышав мерное приглушенное лязганье – звук шагов, тяжёлой дрожью просочившийся сквозь толстую подошву походных ботинок в стопы. От ближайшего ангара подходили двое «прилипал» – десятитонных роботов-грузчиков, приземистых, всего четыре метра высотой, с широко расставленными руками-захватами. За прозрачным пластиком панелей виднелись фигурки водителей в форменных комбинезонах. Роботы деловито направлялись к откинутому пандусу, ведущему в трюм челнока, звеня по раскрашенному ледяной изморозью бетону металлическими башмаками-противовесами.

– Так что дуй за нами, эксперт, – дружелюбно предложил Макс Хуллиган, – в тепле и комфорте общаться куда приятнее. Гостиничного номера со всеми удобствами не обещаю, но более-менее приличный отдых организуем. А твоего «меха» с челнока ссадят техники.

Ага, понял я, двинувшись следом за провожатыми, всё-таки дел на сегодня больше не предвидится. Знал бы, уговорил бы Кассида отправить меня на космодром утром. Ладно, пока познакомлюсь с местными достопримечательностями. Тоже полезное занятие.

Попутно мы протопали вдоль всего грузовоза. Диаметр колес «Труженика-150К», смахивающих на дутые бублики из пористой резины, вдвое больше моего роста. Неудивительно – такая платформа рассчитана на нагрузку до ста пятидесяти тонн. Последние лет десять большее распространение начали получать грузовозы с антигравитационными приводами, но они на порядок дороже своих колесных прототипов, а их начинка гораздо сложнее и капризнее в обслуживании. Технически слаборазвитые миры предпочитали проверенных временем «рабочих лошадок» вроде «Труженика».

Я машинально включил режим информационного отображения, чтобы лучше ориентироваться в незнакомом месте, виртуалка перед глазами по мере сканирования наполнилась цифрами, коммуникационными схемами попавших в поле зрения построек, названиями предметов. По пути мы миновали ремонтный ангар – огромную железобетонную коробку. Сквозь распахнутую в транспортных воротах дверь, предназначенную для людского персонала (забыл закрыть какой-то раззява), замедлив шаг, я успел разглядеть массу всяческой техники, находящейся в починке. В частности, парочку БМП «Крот» с явно оплавленной боевыми лазерами бронёй, средний беспилотный танк-робот «Жигало» с развороченным дулом малой гаусс-пушки, и два индивидуальных боевых робота – тридцатитонного «Шершня» и сорокапятитонного «Кровавого Гончего». Старые знакомые. Популярность этих моделей отражалась в их распространённости на самых различных мирах. Несмотря на вечер, работа в ангаре кипела – паукообразные ремонтные киберы со всех сторон облепили разбираемые БМП, огромный манипулятор, подвешенный под потолком на транспортных рельсах, снимал с танка демонтированное покалеченное орудие, а «мехами» вперемешку с киберами занимались люди-техники. Роботы выглядели абсолютно целыми, видимо, шёл последний этап ремонтного процесса – диагностика установленного на замену оборудования. Я обратил внимание, что местные ремонтники предпочитают обходиться без монтажных шахт – специальных конструкций, скроенных из стальных рам. Увешанные ремонтным оборудованием и лифтовыми платформами, такие «коробочки» позволяют работать с «мехом» на любых высотах без малейших проблем, а здесь обходились киберами и портальным краном. Нехватка оборудования? Или просто другой подход?

Волнующий запах разогретого металла, фуллереновой смазки и озона, образовавшегося от высокой энергетической активности в зоне работ, коснулся моего обоняния, а затем мы прошли мимо.

Ради любопытства я вывел на виртуалку тактико-технические характеристики «Жигало», которые откопал в базе данных своего лоцмана. Они меня не впечатлили, и я тут же стёр информационную страничку. Забавно. В отличие от пилотируемых роботов, беспилотные танки относились к дешёвому, неприхотливому, легкозаменяемому виду боевой техники. Но при этом масса того же «Жигало» – пятьдесят две тонны – сравнима с весом среднего боевого робота, который в несколько раз мощнее по броне и вооружению, чем такой танк. Причина яркого контраста кроется вот в чём. Если бы для изготовления шагающего робота использовались обычные, давно зарекомендовавшие себя в военном производстве материалы и сплавы, к примеру, такие же, как для «Жигало», то тот же малыш «Шершень» весил бы не тридцать тонн, а все семьдесят. Или больше. Поэтому даже самый лёгкий боевой робот значительно дороже самого навороченного танка. И всё благодаря применению весьма дорогостоящих технологий, позволивших создателям роботов в своё время получить сверхлёгкие и сверхпрочные материалы, так называемые нанокомпозиты. Боевая самоходная крепость с колоссальной огневой мощью и невероятным запасом живучести, способная быстро перемещаться практически по любым типам местности – это и есть индивидуальный боевой робот. За что эту технику и люблю. Справедливости ради подчеркну, что любой робот с лихвой оправдывает свою цену.

Спустя пару минут мы добрались до центрального здания космопорта. Возле дверей из прозрачного бронепластика дежурили двое вооруженных антикварными пулевыми карабинами пехотинцев, тоже в белом. Морозец уже прилично щипал лицо, царапая нос и щёки – дул ветер, а от любого ветра, даже несильного, при минусовой температуре неприятные ощущения только усиливаются. Благодаря моим провожатым, останавливать нас никто не стал, и мы нырнули внутрь, в тёплое помещение…

Не очень-то и тёплое, как выяснилось в следующую секунду. Всего десять градусов – дыхание парило, как и снаружи. Внутри космопорт определённо не отапливался. Я окинул беглым взглядом просторный, слабо освещённый зал – на высоких потолках горела одна лампа из десяти положенных и едва разгоняла сумрак. Для военного времени типична примерно такая картина: космопорт должен быть переполнен служащими, беженцами и солдатами, а сдобрено это беспокойное варево обычно бывает разномастными любителями поживиться в смутное время… Но здесь в наличии имелись только солдаты, человек тридцать – как раз в центре зала. В данный момент, скинув верхнюю одежду, затянутые в чёрную форму крепкие парни под руководством сержанта дружно отжимались от пола, слышались хриплые выдохи, изо ртов и от тел валил пар. Физический тренаж. Рядом с каждым пехотинцем было аккуратно положено оружие – тяжёлые иглометы «экстра», страшная штука в руках профессионала…

Что-то заставило меня оглянуться. Какое-то смутное чувство перемен. Фигуры охранников снаружи, за бронепластиком дверей, растворились, словно снег в кипятке, там уже клубилась непроглядная тьма, лишь слегка подсвеченная дежурными маяками. Как будто кто-то одним движением задёрнул занавеску, и вечер закончился. Оригинально. Никогда не видел такого резкого заката…

– Эй, эксперт, догоняй, – окликнул Макс Хуллиган.

Пока я глазел в сторону исчезнувшего заката, мои проводники успели уйти вперёд и теперь поджидали в двадцати шагах. Пришлось догонять.

– У нас тут всё время так весело, – пояснил Макс, когда я поравнялся с ним, и мы двинулись дальше. – Первую половину дня проводим на компьютерных тренажерах, отработка боевых сценариев, второю половину дня строевая, рукопашка, через день – кросс в полном снаряжении вдоль периметра, девять километров. Привычка к действию должна выработаться в сознании и закрепиться в мышцах.

– У вас тут что, чума? Почему так пусто?

– Ага, заметил, – Макс Хуллиган слегка повернул голову, но шага не замедлил, как и его приятель, Грегори Верный. Тот вообще в мою сторону не смотрел. – Двойное Донце не принимает гостей, пока не закончится военный конфликт с «миротворцами». Служба безопасности сочла, что проще никого не пускать на поверхность, чем потом задним числом вылавливать шпионов и диверсантов.

Мне тут же вспомнилась россыпь игрушечных домиков за периметром космодрома, которую я разглядел при посадке.

– А люди снаружи пусть замерзают?

– Какие люди?

– За периметром.

Они приостановились и переглянулись. Хмурый Грегори даже улыбнулся. А Макс откровенно заржал.

– Да ты что! Там всего лишь химические ловушки, мера предосторожности против Дикого Леса.

Дикий лес? Это ещё что такое?

– А-а… – только и сказал я. Расспрашивать на ходу о «диком лесе» не хотелось. Снова попаду впросак. Мне бы в туземную инфосеть забраться… – Так что, все местные граждане сидят по домам? С планеты бежать не пытаются?

– Привык, что на других мирах во время войны именно так? Я, честно говоря, тоже. Но дело в том, что вера граждан Двойного Донца запрещает бегство.

– Не запрещает, – мрачно поправил Грегори Верный. – Мы не видим в бегстве смысла. Это не решение проблемы.

– Да, Грегори у нас из местных, ему лучше знать, – легко согласился Макс. – Ладно, идём, идём, нечего стоять, здесь ни выпивки, ни закуски. Лично я здорово проголодался.

– Тебе бы только жрать, – пропыхтел Грегори Верный, но, тем не менее, послушно потопал следом за своим приятелем, а я, естественно, за ними.

* * *

– Если необходимо наскоро, без помех перекусить, или вздремнуть часок-другой, пока техники возятся с твоим роботом, то здесь, в «забегаловке», самое подходящее местечко, – пояснил Макс Хуллиган, плюхаясь на стул. Сняв шапку и пригладив длинные тёмные волосы, он жестом пригласил присоединиться. – Комнатка для гостей, так сказать.

Небольшая комната, названная «забегаловкой», располагалась в северном крыле космопорта, позади диспетчерской. Возле стен, декорированных под сочный светло-жёлтый янтарь – четыре откидные койки, холодильник, микроволновка, в углу пластиковая кабинка душа, посередке небольшой стол, уже сервированный. Действительно, не гостиничный номер, но вполне сносно. Кроме того – здесь было тепло.

– Да ты проходи, не стой столбом, расчехляйся. Ужинать будешь?

Я глянул на стол с местными деликатесами. Подозрительного вида зелёные с жёлтым продолговатые фрукты, серый хлеб, ломтики копчёного, с прозеленью, мяса. И ещё какие-то нарезанные куски белёсой, с зернистой структурой, хрени. Сало, что ли? Бог ты мой. Как они это едят? Полуобработанная жировая прослойка чёрт знает какого животного. Букет незнакомых запахов определённо не внушал доверия и аппетита не пробудил.

– Спасибо, я не голоден. За компанию – посижу.

В карманах моей куртки лежали пищевые галеты, предусмотрительно захваченные с корабля. Витамины, аминокислоты, белок, клетчатка. Пять пачек, одной хватает, чтобы обеспечить потребности организма на сутки. Находиться здесь долго не придётся, поэтому незачем жить по местным правилам. Можно остаться самим собой, со своими вкусами и предпочтениями.

– Ха. Тогда плесни ему, Грегори, пивка, чтоб руки не пустовали.

– А то.

Последовав примеру хозяев, я тоже скинул куртку. И тут же заметил, как оба озадаченно уставились на меня. Макс перестал жевать ломоть мяса, а Грегори даже забыл про пузырь с пивом, едва не пролил, наполняя мою кружку. Оружие их, что ли, заинтересовало? Да, немного не по правилам, в стандартный комплект личного оружия пилота должен входить игломёт «Штопальщик», но мне больше нравился «Универсал», совмещённый вариант игломёта с нейро-разрядником. То, что оружие тяжелее почти вдвое и дороже вчетверо обычного игломёта, меня не смущало, я не бедствовал. Зато «Универсалы» мощнее. Да и я – не обычный пилот.

– Ты куда так торопишься? – наконец спросил Грегори.

– Ты о чём?

– Комбинезончик не тесноват? – ухмыльнулся Макс. – Или ты живёшь по принципу «всё стерплю, лишь бы попижонить»?

Ах вот оно что. Комбинезон им не понравился. Что правда, то правда, хороший пилот-комбинезон стоит больших денег. А мой был весьма неплох, с Новы-2, эта технологически развитая планетка из Федерации славится качеством своего товара, Кассид регулярно заходит на неё для пополнения трюмов «Забулдыги».

– Я так привык, – коротко обронил я, не собираясь что-то объяснять и оправдываться. – У каждого свои предпочтения.

– А спать тоже будешь в нём? Все пилоты, конечно, в чем-то мазохисты, но чтобы до такой степени…

Мастак этот парень трепаться. Я же не знал, что мне придется здесь заночевать. Предполагал – сразу по машинам, и в путь.

Я невозмутимо шагнул к столу и опустился на свободное местечко, как раз напротив Макса. Не удержавшись – не всё же им меня подкалывать, с легкой иронией уточнил:

– Так ты говоришь, Болтун – твоё прозвище?

Но Макс лишь улыбнулся ещё шире, до предела растянув чёрную полоску усиков по верхней губе. Чем-то он сейчас смахивал на хитрого и озорного кота-ловеласа:

– Ага. Хочешь сказать, соответствую? Так в этом нет ничего удивительного, просто так клички не прилипают. Всё наше звено «Грозовых Стрел», кстати, – сплошное «б». Грегори у нас – Булочка, я – Болтун, есть ещё Большой Саня, Борода, Бонус и наш командир, Бола. Единственная женщина в нашей команде, кто совершенно не признаёт кличек – Шайя. Да и наш командир, безусловно, тоже вне прозвищ. Хотя бы потому, что его родное имя вполне созвучно нашему списку «б».

– Не слушай его, – Грегори Верный со странным прозвищем Булочка скривился, выражая вялое пренебрежение к словам приятеля. – На самом деле капитан Бола – не из тех людей, к которым прилипают клички.

– Это верно, – с преувеличенным энтузиазмом тряхнул черной гривой Хуллиган. – Бола суров, но справедлив! За что его и любим.

– Угу. Особенно ты. Любишь. После очередных выволочек. Таких любителей трепаться и откалывать номера, как ты, ещё поискать, капитану больше делать нечего, как за тобой присматривать.

– Булочка, только не при посторонних, – дурашливо взмолился Макс, с горестной миной всплескивая руками, – не надо портить мой суровый имидж боевого пилота!

– Кто-нибудь мне может сообщить точное время отправления? – Разговор меня отчасти забавлял, ребята вроде нормальные, но не люблю бессмысленных задержек. Давно уже хотелось «покататься».

– Роботы конвоя находятся в ремонтном цехе, техники выправляют мелкие повреждения, – откликнулся Макс. – Готовы будут к утру, часам к шести, вот тогда и двинем.

– «Шершень» и «Кровавый Гончий»?

– Разглядел-таки. Они самые, милашки. «Кровавый Гончий» – мой, а «Шершень» принадлежит Булочке. Должен тебя просветить, что ночью температура опустится до минус тридцати, не самый благоприятный режим для путешествия. Так что утром – в любом случае лучше.

– Для ИБээРа это значения не имеет – день или ночь. Как и низкая температура.

– Знаю, но в конвое будет и более легкая техника, без такой брони, как у «мехов». Если что-нибудь откажет, Дикий Лес вполне может воспользоваться.

Опять Дикий Лес.

– Тогда, может, стоит хотя бы распаковать транспортный кокон? Чтобы не терять времени утром?

– Поедет в коконе. – Отмахнулся Болтун. – Целее будет. И не спорь, это не моё распоряжение, а интендант-полковника Грога.

Я заставил себя расслабиться. Спор действительно не имел смысла. Придётся ждать. И совершенно незачем считать время потерянным зря. Да, в инфосети обычно можно получить большую часть ответов на большую часть вопросов, но немало можно узнать и с помощью живого общения.

Стараясь не обращать внимания на то, с каким аппетитом Макс уплетает свою подозрительную снедь, я бросил пробный якорь:

– Я заметил с орбиты, вы тут неплохо укрепились.

Ответил, как я и предполагал, Макс. Булочка был не так словоохотлив, кроме того, ужинать он явно предпочитал молча, а Болтуну набитый рот не мешал.

– А мы научены горьким опытом. Сперва «миротворцы», местные их ещё называют «мясоедами», естественно, хотели захватить космодром. – Макс быстренько запил очередной кусок пивом и продолжил. – Погодные спутники были сбиты или захвачены без особого труда, а боевых спутников у Двойного Донца никогда не было. Такое начало, понятное дело, серьёзно ограничило возможности местной разведки. Но очень быстро выяснилось, что «мясоеды» пытаются откусить больше, чем могут проглотить…

Ну, краткую историю этой войны я знал и без него.

Если сжать многостраничный исторический отчёт с кучей статистических данных и ссылок в коротенький реферат, то получится примерно следующее. Около тридцати лет назад у «миротворцев» Гармоники пришёл к власти властолюбивый, агрессивный и весьма веронетерпимый лидер, чужое религиозное учение, пусть и на соседней планете, начало ему мешать. Кроме того, «миротворцам» надоело отвоевывать само право на жизнь в бесконечных сражениях с природой почти круглогодично заснеженной родной планеты. Полагаю, основной причиной интервенции послужила именно эта борьба с природными условиями – ураганами, метелями, холодом, а не религия.

На Двойном Донце климат был не в пример мягче.

Поневоле мягче были и люди.

Но когда спустя тридцать лет после начала политических и экономических трений первый боевой отряд суровых, закалённых душой и телом воинов-«миротворцев» попытался высадиться возле космодрома, в расчете мгновенно сломить сопротивление недотёпистых соседей, то вместо победы крепко получил по зубам. Разведка «миротворцев» оказалась не на высоте – всего за несколько месяцев до высадки «агностики» наняли «Правопорядок», дочерний филиал «Коммерческой охраны», отколовшийся от материнской межпланетной организации, и решивший пуститься на вольные хлеба, в самостоятельное плавание по жизни. Но «миротворцы» этот момент проморгали. Их отряд был разбит, а притащивший их транспортник поспешно снялся с орбиты и убрался восвояси с сообщением о поражении.

Дальнейшая война развивалась довольно странно по общепринятым меркам. Соперники практически не применяли космической и атмосферной техники, на это не хватало средств, бои в основном шли с применением людских ресурсов и техники наземной. Благо боевые роботы, давно вошедшие в военный обиход всех более-менее развитых миров, как нельзя лучше подошли для этой задачи. Двойному Донцу удалось отразить ещё две мощные волны интервенции соседей, каждую с интервалом в три планетарных месяца, на десантных транспортниках «миротворцев» не имелось даже подпространственных двигателей, и ровно столько времени им требовалось, чтобы достигнуть Двойного Донца. А на четвёртой волне везение «Правопорядка» закончилось. «Миротворцы» изменили тактику и стратегию нападения. То ли поумнели, наконец, то ли у них сменился военный лидер. Особенно крупное формирование, высадившееся на планету два года назад, сумело полностью захватить несколько периферийных городов, рассредоточенных вокруг Конкоста – столицы Двойного Донца. И стратегический плацдарм был завоёван. На какое-то время обе воюющие стороны, обескровленные в боях, затихли, чтобы зализать раны и восстановить силы, пополнить ресурсы, затем командование Военной Бригады «миротворцев», не успокоившись на достигнутом, возобновило наступление…

– …По мировоззрению аборигены Двойного Донца убежденные пацифисты. То есть, они знают, за какой конец оружие держать, с собственной природой им приходится держать ухо востро, но против таких же двуногих, как они, им сражаться слабо. Но! – Макс Болтун многозначительно воздел указательный палец, с мастерством опытного рассказчика акцентируя внимание паузой и жестом. – По крайней мере, у них хватило ума нанять тех, кто может! Сечёшь?

Я слабо кивнул. Тепло, пиво, непринуждённая обстановка за ужином в комнате пилотов всё-таки помогли расслабиться, реагировать более активно стало не в кайф.

– Они наняли «Правопорядок», организацию хоть и коммерческую, но вполне боеспособную. А те, в свою очередь, привлекли льготными контрактами в свою команду отличные мехзвенья – «Грозовых Стрел», «Коматозников», «Фантомов»… Что так усмехаешься?

– Знакомая история, – пояснил я. – Сам был когда-то участником подобных событий. Мирные по натуре люди обычно не способны защититься от агрессивных… гостей. Без помощи со стороны.

– А-а, – Болтун слегка посерьёзнел. – Понятно. Лично мне, несмотря на мою профессию, тоже не нравятся подобные истории. Хотя, надо отдать им должное, благодаря таким «гостям» у меня есть работа и кусок хлеба. Но я бываю мирный и пушистый, как наш Булочка. В такие минуты хочется верить, что когда-нибудь засранцы вроде «миротворцев» с Гармоники, переведутся.

– Боюсь, такого никогда не будет, – меланхолично заметил я, думая о своём. – В силу объективных закономерностей существующего мира контролируемые войны стимулируют развитие отдельных цивилизаций и рас, в нём обитающих, увеличивают потенциал выживаемости в целом. Трагедия одного разумного существа или даже одного народа малозаметна и почти никогда не учитывается на фоне благоденствия и процветания огромного большинства.

Макс озадаченно открыл рот, посмотрел на своего приятеля, затем снова уставился на меня:

– Слушай, Булочка, а что это он такое умное сказал? Что-то я ни черта не понял. А ты?

– Торопишься заработать себе прозвище? – довольно ядовито осведомился Грегори Верный. – Могу подобрать. Например – Пижон? Устраивает?

– Да нет, меня вполне устраивает собственное имя, – с холодком в голосе парировал я. – Макс, ты, кажется, рассказывал про «миротворцев»?

– Да, пока ты меня не сбил с мысли своей заумью… Так вот, после неудачной атаки в лоб они взялись за периферию, практически не обладавшую защитой. Высадили ударные отряды, быстро захватили пару малонаселенных городков и закрепились. За два года войны после высадки четвертой волны из шестнадцати городов мы потеряли уже девять. Лично я не вижу возможности остановить «мясников» с тем, что у нас есть на данный момент. «Коммерческая Охрана» давно порвала с «Правопорядком» всякие деловые и торговые связи, а без ее поддержки мы буквально задыхаемся от нехватки ресурсов… От «Гряды», это фортификационный узел восточного участка фронтовой зоны, где сейчас по данным разведки наблюдается некое оживление «миротворцев», до космопорта – сто шестьдесят километров. Доплюнуть можно. И за форпостом ничего нашего уже нет. А от космопорта до Конкоста, если продолжить прямую, всего шестьдесят. Довольно мало территории у нас осталось, не находишь? Мы проигрываем войну. «Агностики» надеются на чудо, которое спасёт их народ, их веру и культуру. Я реалист и такого чуда не жду. Продержимся, сколько сможем. А потом придётся собирать манатки и искать других работодателей.

– Мы всё равно победим, – пробормотал Булочка с закрытыми глазами. Он уже закончил ужин, и теперь с сонным видом клевал носом на стуле. Полностью заснуть ему, видимо, мешал наш разговор.

– Ну, что я тебе говорил? Грегори – единственный из местных, кто сумел получить квалификацию пилота. Вернее, единственный, кто захотел ее получить. Но он всё ещё верит в чудеса. Эй, Грегори, дружище, почему бы тебе не прилечь? Чего маешься? Никуда наш гость не сбежит, утром ещё пообщаешься.

– Мне и здесь неплохо…

– Любит, бедолага, общаться, – с дружеской насмешкой пояснил Макс, кивая на нахохлившегося Грегори. – Новые инопланетники здесь появляются нечасто.

Что-то я не заметил, чтобы Булочка проявлял особый энтузиазм в разговоре.

– Вы используете только боевых роботов и вспомогательную наземную технику, – вернул я Макса к интересующей меня теме. – Я правильно понял? Летательные средства…

– Все так называемые «летательные средства» дороговато обходятся в эксплуатации, – Макс хмыкнул, – а когда их сбивают на землю, от них мало что остается для повторного использования. Эти штучки актуальны только для больших войн. А если учесть ещё и местные особенности… Нет, кое-что у нас есть, транспортные глайдеры, к примеру, но мы бережем их для особых случаев, защиты у них никакой, из пальца сбить можно, а то, что попадает в Дикий Лес, искать бесполезно и даже опасно. Дешевле – забыть.

На этот раз я не выдержал:

– Дикий Лес? Я в который раз слышу…

– Так ты что, совсем не в курсе, почему этот мир называется Двойным Донцем? Хе-хе, и как только тебя, такого наивного, сюда занесло?

– А это имеет какое-то значение для работы, ради которой я нанят? – я слегка ощетинился. Каждый по-своему реагирует на завуалированные обвинения в некомпетентности. Урезанный доступ к сетевой информации планеты сказался, как всегда это бывает, в самый неподходящий момент. Да и сам я иногда бываю поразительно небрежен. Следовало получше покопаться в базе данных «Забулдыги», Кассид здесь уже бывал, наверняка что-нибудь отыскалось бы и об этом непонятном «Диком Лесе».

Макс, наконец, насытился, откинулся на спинку стула, отхлебнул пива. Охотно пояснил:

– Ещё бы. Самое непосредственное. Зимой в Дикий Лес лучше не соваться. Он хоть и спит, но пара дежурных глаз у него всегда на стреме. А его стражи могут поспорить силой даже с боевыми роботами. Загляни в библиотеку, почитай. Ради собственной безопасности. Сколько бы ни длилось твоё задание, а столкнуться с Диким Лесом тебе, скорее всего, придётся. Стоит выйти за периметр космодрома или просто сойти с наезженного тракта – он повсюду, куда ни плюнь. Опомниться не успеешь, как схватит за задницу.

– Я бы и рад просветиться в местной библиотеке, – не менее ядовито, чем ранее Булочка, сказал я. – Но ваша сеть несколько ограничена по своим возможностям. Я пока не смог в ней даже зарегистрироваться.

Они снова переглянулись. Болтун уже привычно начал ржать, но тут же умолк, с неловкостью глянув в сторону Булочки, а потом на меня. Что же это его так развеселило?

– Лучше тебе сразу привыкнуть к мысли, что лоцман здесь почти бесполезен. Оборудование космопорта из позапрошлого века, у администрации Двойного Донца просто нет средств на модернизацию. Ты не можешь связаться с сетью по простой причине – у местной сети нет соответствующих приёмных устройств, чтобы принять твой запрос. Здесь мы это делаем вручную – клавиатура и монитор. Долбанная экзотика. А те точки беспроводного доступа, которые все же имеются, отключены. Режим безопасности. «Мясоеды» пару месяцев назад запустили к нам вирус, который едва не угрохал оборудование и базы данных всей сети форпоста «Щит», это примерно двести километров от нас на север. Теперь даже лоцманы приходится глушить во время боевого режима, чтобы не подцепить какую-нибудь смертельную заразу и не отдать Богу душу прямо в коконе пилота.

Да, верно. Интендант-полковник Грог рассказывал об этой проблеме Кассиду, я видел запись их беседы. Только не догадался обобщить выводы. Болтун мне определённо начинал нравиться. Информативный парень. Если не обращать внимания на его словесный понос, то в разговоре с ним можно почерпнуть массу интересных сведений. И шут с ней, с сетью. У Булочки, кстати, лоцман на виске отсутствовал. Как-то обходился.

– Я заметил возле терминалов «Часовых». Из вашего звена?

– Нет, наше мехзвено сейчас расквартировано на «Гряде». А тебе что, не приходилось слышать о «Грозовых Стрелах» раньше? На Двойном Донце мы не так давно, два года – не срок, «Правопорядок» нанял нас позже «Коматозников» и «Фантомов», но до этого мы уже успели неслабо пошуметь в нескольких мирах на краткосрочных разовых контрактах. Давили бандитские формирования и мятежные антиправительственные группировки.

Вот тут я был в своей стихии и от местной инфосети не зависел. Я быстренько сверился с библиотекой своего лоцмана. Подобную информацию я старался собирать в инфосетях всех попутных планет, на которые «Забулдыга» заходил для торговых операций. Кое-что нашлось и о команде Болтуна.

– На Балмасте вы громили террористов с Искариона-9, верно? А затем прижигали повстанцев – на Оаллари?

– Точно. Весёлое было дельце, – Макс задумался, с отстраненной улыбкой погрузившись в «счастливые» воспоминания. – Большие деньги и несложная работёнка. Правда, правительство Балмаста не включило в контракт пункт о праве на трофеи, но потерь у нас не было, так что плата за услуги оказалась вполне достаточной. Проутюжили указанные координаты в горах, поддержали местный десант, сформированный из полицейских сил, дождались, пока он зачистит территорию и выловит тех, кто остался в живых – а надо сказать, после нашей обработки недоноски не сопротивлялись. И отбыли восвояси, тратить денежки в цивилизованных местах поспокойнее. А «Часовые», которых ты видел, это из звена «Коматозников», у них и командир с вполне соответствующей кличкой – Псих. – Макс Хуллиган сообщил эту новость с этаким снисходительным пренебрежением. Сразу становилось понятно, что отряд «Грозовых Стрел», к которому он имеет честь принадлежать, обладает явным превосходством в мастерстве и технике над всеми остальными, тем более – над всякими там «Коматозниками». – Последний бой с «мясоедами» на «Щите» проредил его команду…

– Ты уже два раза упомянул события на «Щите». Работа вируса «миротворцев» и потери «Коматозников» как-то связаны?

– Самым непосредственным образом, – проникновенно заверил Макс. – В момент вирусной атаки «Щит» защищало мехзвено «Налетчиков»… было звено, да сплыло, – пилот грустно усмехнулся. – Хорошие были парни. Большинство лично знал. Ничего даже сделать не успели, как вирус вправил им мозги в ненужную сторону. А форпост отбили «Коматозники», прибывшие как раз в тот момент сменить звено «Налетчиков» для отдыха и текущего ремонта на базе. «Коматозники» потеряли двух роботов, но форпост отстояли. А командование срочно наняло в вольнонаемном центре на Сокте новый состав пилотов боевых роботов для «Щита», чтобы техника «Налетчиков» без дела не пропадала.

– А «Фантомы»? Чем занимаются они?

– Несут дежурство на юге, в «Крепости».

– Очередной форпост?

– Не очередной, а последний, – уточнил Макс. – У них там, кстати, тише всех, «мясоеды» их давно уже не трогают. Наверное, какую-нибудь гадость готовят. Впрочем, Психу тоже отчасти повезло. Состав у него сейчас неполный, пять машин из семи положенных для нормального звена, два «Снайпера», два «Часовых» и один «Вурдалак» – командирский, естественно. Поэтому командование определило его охранять космопорт, пока численность «мехов» в звене не восстановится. Повезло засранцу, нормальные цивильные условия существования в свободное от службы время, не то, что у нас, на «Гряде» – укреплённой базе в Диком Лесу. Впрочем, надо признать, роботы Психа в нынешнем составе как раз подходят для охраны стационарных объектов, для более активных боевых действий нужна команда покруче. Наша, например.

– Это «Вурдалак»-то – для стационарных объектов? – я иронично задрал правую бровь. Тут же спохватился и изобразил иронию левой – левой получалось гораздо лучше. Выразительнее.

– Ну, признаюсь, я немного перегнул, – не стал отрицать весельчак Макс. – «Вурдалак» – отличная машина. Шестьдесят пять тонн, я бы и сам такой при случае порулить не отказался. Только не забывай, он единственный стоящий жебол для нападения в своем звене. А «Часовые» хороши только на дальних дистанциях.

– Как ты сказал? Жебол? А это что значит?

– Ай, да не обращай внимания, так местные прозвали наших бронированных «малышей», вот я и подхватил выраженьице. Сам знаешь, официальная аббревиатура звучит весьма неизящно – ИБээР, а без неё длинновато – индивидуальный боевой робот, заскучаешь, пока договоришь, поэтому на Двойном Донце «мехов» называют проще, по-местному.

– Железные болваны, – буркнул Булочка, просыпаясь и поднимая на меня усталый взгляд. – Жебол – сокращение от «железных болванов». Народный юмор.

– Сдаётся мне, твои земляки не очень-то любят наёмников, – дипломатично сказал я Грегори.

– В целом да, обожания не заметно, – хмуро подтвердил Булочка. – Макс правильно сказал – наша вера, наш образ жизни – против какого бы то ни было насилия… это я такой… урод моральный. От своих откололся…

Улыбка на моем лице против воли поблёкла, стерлась. Сам того не желая, я, видимо, коснулся очень и очень болезненной темы для Грегори Верного. А его ответ, в свою очередь, задел ноющую струнку в моей душе. Для своих однопланетников я тоже отщепенец. Впрочем, сейчас меня это уже не трогало, как раньше. Привык. Оброс броней одинокого космического волка, привыкшего к самостоятельной навигации в бурных житейских водах.

– Брось, Грегори, ни в чем ты не виноват, – поморщился Макс. Первый раз за сегодняшний вечер я видел, чтобы этот весельчак испытывал что-то вроде настоящей досады. Видимо, Булочка уже не первый раз высказывал подобные мысли. – И потом – из твоих сопланетников тебя никто не осуждает. Большинство редко бывает право, основная масса обывателей, как правило, недалека, и дальше своего носа не видит, но здесь большинство на твоей стороне. Редкий случай. Поэтому прекрати себя жалеть. Это не слишком красиво смотрится со стороны.

Булочка ничего не ответил. Лишь насупился ещё больше.

Я тоже мог бы высказать некоторые соображения по поводу убеждений соплеменников Грегори Верного. Ни для кого не секрет, что главным средством предотвращения войн для пацифистов является осуждение агрессии, как таковой. Но это только слова. Общественное мнение может возыметь действие лишь в том случае, если и «вторгшаяся» сторона способна воспринимать «моральные ценности» обороняющихся. С «миротворцами» такое не сработает. Пацифизм для них – бессмысленный набор букв. Точнее, очень выгодное обстоятельство в имеющемся раскладе. За эту планету они порвут глотки всем, кто встанет у них на пути, особенно тем, кто вооружён лишь словами. А потому Грегори, освоивший для защиты своих соплеменников пилотирование ИБээРа, совершил достойный поступок, даже если он делал это вопреки своим и их бестолковым убеждениям.

Я мог бы ему это сказать. Но не стал. Проглотил колкий ответ, вертевшийся на языке. Незачем подливать масла в огонь. К тому же, судя по словам Макса, Грегори не стал среди своих каким-то изгоем, его выбор они восприняли с пониманием. Это очень важно. В своё время почти в такой же ситуации мне такого понимания не досталось. Я для своих так и остался отщепенцем, Грегори – нет. Поэтому моё мнение, озвученное в данной ситуации, будет выглядеть лишь жалкой попыткой выгородить себя. Хотя бы в собственных глазах. А я давно дал себе слово не жалеть о сделанном. Никогда. Я был прав тогда, в той маленькой войне на Полтергейсте. Я был прав, и точка.

Чёрт возьми, как много там осталось…

* * *

– Сидите, сидите, – новый гость, переступивший порог «забегаловки» – долговязый тип с властными замашками, резким движением руки пресёк попытку Болтуна вскочить. Глядя на Макса, тут же оставившего потуги приветствовать вошедшего по уставу, я тоже успокоился, но немного развернул стул – сидеть к начальству спиной неприлично, да и рассматривать его не так удобно. Грегори Верный на своём месте и вовсе не шевельнулся, на его лице лишь отразилось настороженное недоумение.

В визитёре я узнал интендант-полковника Грога, именно он торговался насчёт роботов с Кассидом Кассионийцем. Белый полушубок распахнут на груди, демонстрируя черную форменную одежду, бритый череп скрывает меховая шапка, мохнатые брови влажно блестят от растаявшего инея. Полковник явно прибыл прямо с мороза, и успел втянуть за собой холодный ветерок из не отапливаемого коридора, пока автоматика закрывала за ним дверь.

Макс Хуллиган почтительно заулыбался:

– Утром вы отправляетесь с нами, полковник?

– Нет, здесь еще остались дела, требующие моего присутствия, – хрипловато пояснил Грог, останавливаясь в двух шагах от порога и, несомненно, собираясь этим ограничиться. – Я зашёл проверить, как обстоят дела у нашего гостя, и нет ли у него каких-либо жалоб или пожеланий.

Глубоко утопленные под выпуклыми надбровными дугами глазки полковника изучающе вперились мне в лицо. Желваки на острых скулах ходили под тонкой коричневой кожей в такт словам, словно части металлического скелета робота, обтянутого искусственной плотью. Уже сам облик этого долговязого чуда к жалобам и пожеланиям не слишком располагал. Почему-то сразу возникло стойкое и совершенно дурацкое ощущение, что полковник способен укусить. За какое-нибудь еще нужное мне для дальнейшей жизни место. В случае неверной жалобы или пожелания.

– Нет, – я пожал плечами с видом бывалого путешественника, которого мелкие неудобства, даже если они есть, не волнуют. – Всё отлично.

– Ты действительно сможешь наладить «первопроходцев» так, чтобы для управления хватило лишь нейрошлема?

Вопрос меня не удивил. Я уже не первый раз сталкиваюсь с подобным недоверием в своей работе. И для этого недоверия есть все основания. Лично я до сих пор не встречал «специалистов», подобных мне. И даже не слышал о таких.

– Конечно, – уверенно подтвердил я. – Иначе что мне здесь делать?

– Хорошо. Завтра посмотрим, действительно ли это так.

– Полковник, мою квалификацию можно проверить прямо сейчас. «Следопыт», которого я привёз, уже настроен на работу в соответствие с вашими требованиями.

– Вот как? Я приятно удивлён. Отлично. Тогда снимай свой лоцман и пошли, сам и покажешь…

– Мой лоцман из весьма дорогих, полковник, модель «Плеяда-Х», вы готовы заплатить за его утерю?

– Утерю? – лицо Нэшена Грога выразило хмурое недоумение, словно скопированное с лица Булочки. Потом до него, кажется, дошло. А ведь самому последнему неучу известно, что любой, пусть даже самый дорогой нанокомп формирует нейросвязи с мозгом носителя лишь один раз, при первой настройке. Снял лоцман – превратил его в пассивное хранилище информации. Какого чёрта полковник вообще мне это предложил?

– Кажется, вы заключили с нами контракт, эксперт…

– В контракте не оговорено, что я должен выбрасывать свои личные вещи по первому требованию работодателя, – довольно-таки непочтительно отрезал я, разозлённый подобной небрежностью, граничащей со снобизмом. – К тому же всё необходимое программное обеспечение для работы, ради которой я сюда прибыл, находится в лоцмане. Если вам так нужна чистота демонстрации, возьмите вашего собственного пилота – Грегори Верного, например. У него лоцмана нет. Думаю, со «Следопытом» он справится прекрасно.

Надо отдать Грогу должное, он не стал изливать на меня своё недовольство. Перевел взгляд на Булочку, словно перенацелил готовые выдать залп оружейные дула, и властно приказал:

– Грегори, подъём. За мной.

И вышел из комнаты, не собираясь тратить слова попусту. Похватав верхнюю одежду, мы бросились его догонять. А куда деваться?

* * *

– «Гуман»-разведчик?! Что за чушь? – лицо Грегори Верного недоуменно вытянулось, когда он увидел «Следопыта». С помощью грузовых роботов тот уже освободился от скорлупок транспортного кокона, и теперь стоял на подготовленной площадке недалеко от здания космопорта.

Сердце любого ИБээРа – субатомный энергоисточник, будучи раз заведенным на заводе-изготовителе, уже не останавливается до самой его смерти. Во время транспортировки «мех» спит в дежурном режиме, практически не излучая фона. Зная необходимые коды доступа, достаточно подключиться к его системе автопилота по лоцману, и можно без проблем заставить его самостоятельно водрузиться на ноги.

Что я и сделал, а теперь наблюдал за результатом.

Зачехлившись в теплую куртку по самое горло и поглубже запихав руки в карманы, я всё равно поеживался на пятнадцатиградусном морозце, всеми правдами и неправдами пробиравшемся под одежду и по кусочку отгрызавшем внутреннее тепло.

Бронированный механический «человечек» весом в тридцать пять тонн и ростом в восемь метров, «дитё» компании «РобоТех», последний раз качнулся и замер под лучами мощных прожекторов, выхватывающих его угловатый силуэт из царившей вокруг ночной тьмы. А тьма стояла знатная. Шаг влево, шаг вправо из освещённой зоны, и пропадаешь из виду, словно муравей, угодивший в смолу.

Облик «Следопыта» для усиления психологического эффекта максимально приближен к гуманоидному, верхняя часть корпуса изготовлена в виде «головы» – выпуклого полукруглого вздутия из усиленной брони, утопленного между угловатых плеч. Только вместо мозгов в «голове» размещались сверхчувствительные сенсоры нового поколения. В частности, я выделил бы особо только два. Детектор масс «Сито» позволял обнаруживать выключенных или затаившихся в «спящем» режиме роботов противника, а электронный контур «Паутина» подавлял действие вражеских систем раннего обнаружения с намного большей эффективностью, чем старая система «Зыбь».

Эта же робо-башка являлась люком отстрела при катапультировании КоЖи – кокона жизнеобеспечения пилота. В который я до сих пор так и не попал.

Впрочем, я отвлёкся. Удивление Булочки следует пояснить.

Самые быстрые роботы в силу специфической конструкции шасси всегда получаются из кработов, поэтому при создании разведчиков лёгкого класса принято придерживаться именно этой, «крабообразной» схемы сочленения корпуса и ходовых опор. Кому, как не разведчику жизненно необходимы хорошая скорость и манёвренность, верно? Согласен, популярности у «Шершня», которого пилотировал Грегори Верный, хватало в избытке. Еще бы – почти единственный и неповторимый робот в своем классе лёгких ИБээРов, уникум. По скорости и высоте прыжка ему и сейчас нет равных… Но в линии «Право Первопроходца», чтобы выдержать эксклюзивный стиль, конструкторы хорошенько поработали над подвижностью узлов «Следопыта», и в результате получили если и не такого быстрого, то все-таки очень шустрого гумана лёгкого класса. Для опытного воина такой робот выглядел белой вороной, и недоверие, которое возникало к эффективности подобного конструкторского решения, было вполне естественным.

Но! Незнание Булочки, в свою очередь, весьма удивило меня. Обычно пилоты внимательно следят за всеми новинками в робототехнике, имеющими к их профессии непосредственное отношение, а создание новых линеек, понятное дело, вызывает повышенный интерес. Худший враг, встреченный в бою – незнакомый. Неужто на его информированности так сказывается отсутствие лоцмана? Но в сеть можно входить и без лоцмана. Лень? А его товарищи по команде? Неужели не было никаких разговоров про новую линию – «Право Первопроходца», о которой на всех перекрёстках межпланетного сетевого форума «Железная Пята» стоит неумолчный трёп? Болтун, к примеру, рассматривал «Следопыта» с живым интересом, но удивлённым ничуть не выглядел. Значит, или уже успел изучить спецификацию на привезённого мной «малыша», или сумел достать её ещё до моего появления – в сети. Действительно, чушь какая-то. Только не со «Следопытом», а с Булочкой. Пилот из Грегори, похоже, неважный. Но за что-то же его в команде «Грозовых Стрел» держат? Это ведь тоже редкость, когда в команду «подбирают» кого-то из местных, а не подыскивают специалиста нужного профиля и класса на межпланетном рынке военного труда – на той же Сокте, например, где в основном подобные наёмные команды и формируются. Надеюсь, его взяли не за вечно унылую физиономию, при взгляде на которую невольно сразу хочется приободриться, чтобы не выглядеть так же скверно?

– Пароль доступа я снял, – сообщил я стоявшему рядом интендант-полковнику Грогу, невольно подавлявшему меня своим ростом – торчит, зараза, словно черно-белая жердь из снега. – Можно приступать к загрузке.

– Действуй, – полковник кивнул Грегори.

И Булочка вяло потопал к роботу. Сон грядущий, кажется, интересовал его больше, чем новенький, ещё блестевший зеркальной поверхностью «Следопыт», сиявший под лучами прожекторов так, что глазам было больно. За окрас «меха» отвечает верхний слой брони – специальный нанокомпонент вырабатывает необходимые оттенки программно, процедуру я уже запустил, выбрав расцветку «белое безмолвие», но изменения скажутся только минут через десять-пятнадцать.

Из торцевого люка между ног почти с трёхметровой высоты выдвинулась лифтовая площадка, подхватила Грегори и унесла в нутро боевой машины.

Вот чудак. Да я бы прыгал от счастья, если бы мне дали покататься на такой «машинке». Нет, Грегори среди нас, пилотов, нечего делать. Настоящий пилот должен быть немного сумасшедшим и любить свою технику до самозабвения.

Ведь там, внутри – иной уровень бытия.

Не другая, мало кому доступная сторона жизни, а другой её слой…

Я облизнул враз пересохшие губы, отчетливо представляя, что сейчас чувствует Булочка. Я тоже хотел туда. Для Грегори сейчас весь мир сжался до размера кокона жизнеобеспечения. Чтобы через двадцать две секунды – время нейро-загрузки, развернуться новой системой восприятия, куда более объёмной, чем человеческая.

Есть расхожая аксиома – чем больше техника усложняется внутри, тем больше она должна упрощаться в применении. В боевых роботах новой линейки совершенство управления доведено до… до совершенства. Я это знал лучше многих. К сожалению, все эффекты этого совершенства доступны только в том случае, если к системам управления подключено всё необходимое оборудование. И наличие лоцмана у пилота – важнейшее звено в перечне необходимых устройств. Вряд ли Булочка без лоцмана почувствует что-то особенное. А вот я…

Хватит, хватит. Потерпи. Никуда роботы не денутся. Не в этот раз, так в следующий, не этот кокон, так другой…

На чём в управлении «мехами» сделан акцент? На том, что сознание пилота боевой машины обязательно должно меняться. Не по его прихоти, настроению или желанию. По требованию самой техники. Это необходимо для подгонки сознания под законы боевой динамики. Чтобы пилот-человек смог выполнить поставленную цель с максимальной отдачей. И сознание меняется не «навсегда», а на время боя, в своей машине пилот – активный симбионт. Наработанный опыт бытия внутри машины, жизненные повадки воинственного великана, который действует согласно твоему разуму и твоим намерениям…

Робот пришёл в движение. Глухо ударив стопами по покрытому коркой утоптанного снега пластобетону космодрома, огромный человекообразный силуэт переступил с ноги на ногу. Поднял руки, представлявшие собой не что иное, как плазменные электромагнитные пушки «Нова», шевельнул стволами малых лазеров «Блеск», укреплённых в плечевых гнездах. Тестовый режим, проверка систем жизнеобеспечения и вооружения. В специально выведенном перед глазами окошке на виртуалке лоцмана плыли строчки технических данных, которые я внимательно изучал. Я всё ещё отвечал за этого робота, поэтому обязан был наблюдать за всей процедурой загрузки, и если что пойдет не так, вмешаться и поправить. Но пока все шло как надо.

«Следопыт» вздрогнул всем телом – включился антигравитационный привод, ощутимо, более чем вдвое, уменьшивший вес робота. Ячеистые наконечники стволов двух противопехотных игломётов «Кусака», встроенных в бёдра, коротко сместившись, уставились как раз на троицу наблюдателей – полковника, меня и Болтуна. По шее и между лопатками тут же скользнул предательский холодок. Силу противопехотных игломётов, способных мгновенно разрезать очередью даже пехотинца в штурмовых доспехах, я осознавал хорошо. Впрочем, как и мощь всего остального вооружения, разработанного специально для индивидуальных боевых роботов.

– Шутник недоделанный, – зябко передернув плечами, усмехнулся Макс. Хотел ещё добавить что-то нелестное, но присутствие начальства, наверное, заставило сдержаться. Полковник остался невозмутимым. Этот человек, бесспорно, умел держать себя в руках.

А я вот за своим внешним спокойствием никак не следил. Мне бесстрастность лучше всего удавалась внутри «меха», при подключении всех боевых программ, фильтрующих перепады психики и контролирующих ровное течение эмоциональных состояний. Вот там уж я себя чувствовал наглухо защищённым от посягательств окружающего мира, жил только «здесь и сейчас» – быстротекущим моментом…

– Достаточно. Пусть выходит, – приказал полковник, убедившись, что пилот вполне владеет машиной.

– Полковник, дайте минутку, я еще не освоился, – рокочущий синтезированный бас вырвался из громкоговорителей «Следопыта», ощутимо всколыхнув морозный ночной воздух.

– Отставить. Покинуть машину.

Тон Грога не допускал возражений.

– Как впечатления, пилот? – строго осведомился полковник, когда робот «выпустил» Булочку наружу, и он подошел к нам.

Но пилоту в данный момент было начхать на колючий, взыскующий взгляд и начальственный тон. Он находился под впечатлением. И впечатление это было сродни эйфории. Мне ли не знать. Перед нами предстал уже другой человек – перерождённый Грегори Верный. Он внешне подтянулся, перестав напоминать рыхлую кучу тряпья, в глазах горела некая одухотворённость, в движениях проступала уверенность. Пилот получил дозу.

– Толковая машина, полковник. Такое ощущение, что робот сам всё делает за меня. Я только хотел поднять руку – глядь, а она уже поднялась. Обалдеть. Здесь скорость «обратной связи» – просто фантастика. Мгновенный отклик. Никаких задержек на прохождение сигналов по нейроволокнам…

– Без тебя он ничего не сможет сделать, – резко сказал Грог. – Без тебя он лишь неодушевлённая куча железа.

– В «первопроходцах» установлена новая операционная система управления с повышенным ассоциативным интеллектом, – пояснил я, – она всего лишь предугадывает твои реакции, экстраполирует на основе накопленных данных психофизиологического сканирования.

– Толковая машина, – возбужденно повторил Булочка. – Я бы сменил своего «Шершня» на «Следопыта». Точно бы сменил.

Эге, стало быть Булочка что-то всё-таки «почувствовал». То, чем является «Следопыт» в отличие от «Шершня». Почувствовал даже без лоцмана. Долгое время специализируясь на пилотировании определенных моделей, к своим личным роботам пилоты рано или поздно начинают питать весьма нежные чувства, поэтому признаться, что чужой робот чем-то лучше его «Шершня», непросто. А тут Булочку враз проняло. Я ему почти завидовал. Настраиваешь тут, настраиваешь, а обкатывают другие. Впрочем, мне-то как раз не привыкать, как эксперт я успел настроить и прочувствовать массу роботов самых различных моделей и классов. «Следопыт» – лишь последнее звено в длинной цепи предшествовавших чередований. К тому же на Гэгвэе, на «РобоТеховском» полигоне, где я неоднократно испытывал всех приобретенных Кассидом роботов, я погонял его немало…

– Хотел бы я знать, как ты это делаешь, – медленно и скрипуче проговорил полковник, продолжая пристально рассматривать «Следопыта», словно искал какой-то подвох.

Я сдержанно улыбнулся, промолчав.

«Экспертом» в команде Кассида Кассионийца я стал не сразу. Понадобилось немало времени на то, чтобы сперва самому понять, а потом и другим доказать своё призвание специалиста по настройке высокотехнологичного вооружения, попросту говоря «мехов», поскольку в них сосредоточена такая масса высоких технологий, какую не отыщешь ни в какой другой технике. Именно я посоветовал шефу торговать роботами новой серии, когда изучил их спецификации, выложенные на рекламный сайт военной техники в межпланетную сеть их создателем, компанией «РобоТех». Роботы элитного класса не были рассчитаны на устаревшие технологии слаборазвитых миров, поэтому в их схему управления были внесены некоторые специфические изменения, которые я умел модифицировать в соответствии с нуждами очередного клиента. Даже Кассид не знал, как я это делаю. А я избегал говорить на эту тему, отделываясь многозначительной улыбкой типа «секрет фирмы». На самом деле я тоже не до конца понимал, как это у меня получается. Но это уж мой личный секрет. Работа спорилась, а солидные суммы процентов от сделок Кассида пополняли мой банковский счёт.

– Ладно, отдыхай, эксперт, – не дождавшись от меня ответа, подвёл черту под испытанием Нэшен Грог. – Встретимся на «Гряде».

– Есть просьба, полковник. Я хотел бы завтра отправиться с вашим конвоем в качестве пилота. «Следопыт», как вы уже убедились, в полном порядке, а я не люблю быть пассажиром.

– Исключено, – отрезал Грог. – Я ещё не купил этого робота. Если ты не справишься с настройкой моих «первопроходцев» на «Гряде», этот робот вернется к владельцу. Целым и невредимым.

– Не понимаю. Вы же только что видели…

– Поменьше слов, эксперт. Я не знаю, что именно ты сделал с этим роботом, в чём хитрость. И я до сих пор не уверен, что всё твоё умение – не блеф. Пока ты не докажешь обратное на моих «первопроходцах»… Ясно?

– Яснее некуда.

* * *

– Ты всегда так торопишься? – проворчал Грегори, когда мы вернулись в «забегаловку» уже без интендант-полковника, оседлали стулья и тяпнули по пивку. Пиво оказалось вполне сносным. Не Зармондское, но тоже ничего. Задним числом я подумал, что следовало прихватить фляжку с «Забулдыги», угостить моих новых знакомых. – Успеешь ещё навоеваться.

– А ты посмотри на этот лихорадочный блеск в его глазах, – Макс Болтун, чью словоохотливость за пределами космопорта сдерживало то ли присутствие начальства, то ли он просто боялся отморозить свой бойкий язычок (виртуальный термометр, когда мы уходили, показывал минус восемнадцать, и температура продолжала падать), снова оттаял и разговорился.

– И что? – Булочка непонимающе перевел взгляд с меня на него и обратно.

– Не видишь? Ему «железный дровосек» на ногу наступил.

– Кто наступил? – озадаченно переспросил Грегори.

Я скованно улыбнулся, оставив их обмен репликами без комментариев и сделав вид, что всё мое драгоценное внимание поглощено дегустацией местного пива. «Железный дровосек», значит. Опытный перец, этот Хуллиган. А Булочка – совсем нет.

В нашей профессии есть побочный эффект, о котором в среде пилотов не принято много говорить. Постоянные погружения, раз за разом, из месяца в месяц, из года в год, рано или поздно начинают оказывать своё влияние на психику, постепенно перестраивая её, приспосабливая к нуждам самой машины. Двойственность видения мира – вне робота, и внутри его, начинает обостряться, угнетать, потому что контраст слишком уж разителен. В роботе ощущаешь себя почти богом. Богом Войны… Подобная зависимость легко снимается специальными курсами реабилитации – при первом же желании самого пилота. Я пока не считал, что у меня зашло так далеко. Роботы для меня не самоцель, это просто моя работа, для которой я в данный момент жизни оказался наиболее пригоден. И кроме роботов у меня ещё имелась масса других интересов. Сенс-книги, например. Ещё – игры Глубокого Погружения – так называемые «гэпэшки». Кроме того, не на последнем месте стояло и самообразование. Человек перестаёт внутренне совершенствоваться, когда начинает стареть его душа, когда пропадает тяга к новым знаниям. Это – не про меня. Мне многое что в этом мире интересно…

Что же до «железного дровосека»…

По какому-то давнему приколу так называли пилотов, крепко подсевших на управляющий нейроконтур робота. Таким, как они, отождествлять себя с многотонным бронированным гигантом, максимально защищённым от всего и вся, естественней, чем находиться в собственном слабом и уязвимом человеческом теле. Раз Булочка не знал этого выражения, значит, он был новичком.

– Давно не был в деле? – поинтересовался у меня Болтун, впервые за вечер проигнорировав вопрос напарника. Сработало старое правило в отношении «дровосека» – не знаешь сейчас, значит, узнаешь позже. Но уже сам.

– Около двух месяцев. Но ты ошибаешься, с «железным дровосеком» я вожу очень дальнее знакомство, допинг мне не нужен. Это просто моя работа.

– Да-да, – не без ехидства поддакнул Макс Хуллиган. – Понятно. В любом случае, потерпи до утра. Ремцех подправит наши машинки, можно сказать, уже последний глянец наводит, а утром двинемся в путь.

– Слушай, эксперт… – начал было Булочка, но я его оборвал.

– Сомаха. Просто Сомаха. Не люблю официальщины.

– Да и у нас субординация не в почёте, – понимающе хмыкнул Макс и начальственным голосом продекламировал: – «Главное, чтобы каждый хорошо знал свои обязанности и умел их выполнять на должном уровне». Это личное высказывание интендант-полковника. И сам он, понятное дело, образец человека, который хорошо умеет выполнять свои обязанности.

– Да погоди ты, ещё успеешь приколоться с полковником! – нетерпеливо перебил Булочка. – Я вот что хочу спросить… Мне показалось, или загрузка «Следопыта» прошла быстрее?

– Не показалось. Двадцать две секунды вместо двадцати восьми. Пока это предел скорости адаптации человеческого мозга.

– Иногда и шесть секунд решают, кому жить, а кому умереть… А остальные «мехи» этой линейки, «Право Первопроходца»… такие же продвинутые?

– Ого! – чёрные брови красавчика Макса изумленно вздёрнулись. – Твой «первопроходец» прямо-таки вдохнул жизнь в моего конопатого приятеля. Что, и впрямь так потрясно? Эй, Грегори, что с тобой, дружище? Я ещё не видел тебя таким взволнованным…

– Да пошёл ты! Дай с человеком поговорить!

– Я, конечно, могу виртуально показать другие модели и рассказать о них во всех подробностях, – вмешался я, чтобы немного остудить перепалку. – Но у тебя нет лоцмана, а у меня нет доступа к сети…

Лимит новых знакомств, оказывается, на сегодняшний вечер ещё не исчерпался.

На стене позади Грегори протаял экран коммуникатора, на котором возникла миленькая мордашка светловолосой девушки. Синевой своих глаз она могла поспорить с тавеллианцем, но у нее взгляд был теплый, живой. Выполненная под «колокольчик», волосок к волоску, прическа смотрелась оригинально. Да и форма, серый китель без знаков различия, ей определённо шла. Своим обликом она так напоминала мне одного человека, которого я знал и любил раньше, что внутри у меня что-то дрогнуло.

– Привет, мальчики. Докладывайте, как тут у вас дела. Не шалили?

– Познакомься, эксперт, это Танити Стокс. – Болтун живо поднялся и раскланялся. – Познакомься, Танити, это наш новый эксперт по вооружениям, Сомаха Олиман.

Девушка, едва я попал в её поле зрения, оценивающе прищурилась.

– Знаю, Болтун. Это моя обязанность – знать. Но раз уж представил… Очень приятно, Сомаха. Болтун тебя не сильно достаёт своим трёпом?

– Да нет, Танити, не беспокойся, – я тут же подхватил предложенный стиль общения. – Макс отличный собеседник…

– Знаю, знаю. Выболтает даже то, чего знать не должен. Ладно, у меня дела. Если что понадобится, свяжитесь со мной, всегда буду рада помочь.

Прямая трансляция прервалась заставкой – короткий стилизованный меч, придавленный тяжелым книжным томом с золотым тиснением: «Закон». Фирменная эмблема «Правопорядка».

– А она кто? – уточнил я. – По должности.

– Начальник службы безопасности «Правопорядка».

– Ого. Не подумал бы.

– Многие так… не думали, – ухмыльнулся Макс. – Ты с ней поосторожнее. Танити Стокс у нас зубастая штучка, палец в рот не клади, по шею откусит. Все новоприбывшие для неё – предмет пристального изучения. С того момента, как ты сошёл с челнока, она наверняка с тебя глаз не спускала, а сейчас решила познакомиться лично, так, на всякий случай. Составить впечатление. Если решит, что ты не шпион и не подрывной элемент, то заинтересуется тобой как мужчиной и затащит к себе в постель. Вот тогда об отдыхе точно придётся забыть.

Я молча кивнул. Вот зараза. Фигу тебе с маслом. Случайные сексуальные связи меня никогда не прельщали. Мало ли у кого какие на меня планы… Хотя против интересного знакомства я, в принципе, никогда не против. Был бы человек хороший. Остальное же планированию не подлежит. Смешно как-то тут загадывать. И бестолково. Ерунда, короче. Черт, прямо растерялся от такой вводной.

– Вечно ты на неё наговариваешь. – Грегори, неожиданно после появления Танити утративший интерес к разговору, уже улегся на свою откидную койку и натянул по глаза одеяло, из-под которого теперь и доносился его приглушённый голос. – Что за странное желание всякий раз поливать ее грязью…

– Зато ты всегда млеешь, стоит только её увидеть, – тут же поддел его Макс. – Прямо ангел небесной красоты, только без крылышек. Не будь таким наивным, дружище.

Грегори что-то неразборчиво проворчал, на чём и успокоился. Видимо, заснул.

– Да, насчёт местной сети, – Макс подмигнул мне, явно копируя жест Танити, не оставшийся без его внимания. – Если хочешь, я предоставлю тебе временный код доступа к информационной базе космопорта. Я связался с операционным отделом, они не против. Танити им разрешила.

– Временный?

– На тридцать минут. Предосторожности военного времени. Если попадёшь в лапы к «мясоедам», то информация устареет раньше, чем они сумеют её из тебя выбить и воспользоваться.

– Хорошо, давай.

По внутренней линии на лоцман поступили необходимые данные, я тут же зарегистрировался в сети и полез знакомиться с информационной базой. Макс что-то ещё говорил, раскладывая свою койку, но я слушал его уже вполуха. Копировал в память лоцмана материалы о Диком Лесе, все, что сумел откопать – видеоролики, снимки, текстовые записи, отчеты, описания. Главное – уложиться по времени с закачкой. А просмотреть можно и позже, уже в своем архиве. Времени – хоть до утра.

3. Кают-компания «Забулдыги»

За подлётом челнока с «Откровения» – корабля «миротворцев», вышедшего на синхронную орбиту рядом с «Забулдыгой» несколько часов назад, вся команда – Кассид, Зайда и Лайнус, наблюдала из кают-компании, заранее расположившись в удобных креслах. Для обзора «космических» гостей на стене был отведен квадрат из девяти экранов. Появление чужого корабля подняло экипаж с коек раньше запланированного времени. Таких гостей не следовало оставлять без пристального внимания, ведь они являлись представителями одной из воюющей на планете сторон. Довольно долго «Откровение» не подавал никаких признаков жизни, на попытки Кассида связаться для дежурного обмена любезностями никак не реагировал. А потом в полной тишине эфира «гора родила мышь» – к внешнику стартовал челнок, светлая точка в черной бездне космоса.

– Военный транспортник, – прокомментировала Зайда, изучая выданные бортовым ИскИном спецификации на судно. – На нём даже нет вооружения. Челнок тоже обычный, грузовой.

– Естественно, – благодушно рыкнул Кассид. Появление новых клиентов всегда поднимало ему настроение. – «Миротворцы» не планировали войну в космосе, когда нападали на Двойное Донце. Зачем тратиться на боевые корабли, если противник не обладает даже противокосмической обороной? Вполне достаточно десанта.

Лайнус, уютно утонувший в кожаном кресле, привычно промолчал, никак не отреагировав на обсуждение. Лишь насмешливая искорка скользнула в синих холодных глазах…

– Не знаю, какого черта им тут понадобилось, но, надеюсь, ты не собираешься и им предложить «первопроходцев»? – заранее нахмурившись, осведомилась бикаэлка.

– Контракт есть контракт, рэ-эррр, – небрежно отмахнулся капитан. Выпученные глазные яблоки жутковато шевельнулись в слишком тесных для них глазницах, Кассид уставился на измочаленную зубочистку, которую сжимал в толстых ультрамариновых пальцах, оканчивающихся желтоватыми когтями. Костяная поделка явно проиграла битву с его челюстями, похоже, пора было взять новую.

– Кассид, – золотисто-зелёные глаза на широком, покрытом замысловатой татуировкой лице бикаэлки угрожающе сверкнули, – я тебя знаю, как облупленного. – Сомаха на Двойном Донце, ещё не забыл? Пока мы работаем с «агностиками», мы не можем предлагать товар их врагам.

– Не учи меня жить, женщина, – недовольно отозвался капитан «Забулдыги». – Или тебе просто поболтать охота? Как ты абсолютно верно заметила, Сомаха ещё на Двойном Донце. Я забочусь об этом парне. Действительно забочусь. И не только потому, что его способности приносят нам хорошую прибыль. Не хочу, чтобы у него из-за нас были осложнения с местными властями. Это может сорвать нынешний и будущие контракты с Грогом. А для новых клиентов в просторных трюмах нашего старого внешника много чего найдется, мы богаты не одними «первопроходцами».

– Ну, это уже ближе к теме, – проворчала, успокаиваясь, Зайда.

На экране связи возникло лицо «миротворца». Точнее, поправил себя Кассид, разглядывая внешность гостя, – дородная, самодовольная, чисто выбритая розовая харя. Двойной подбородок подпирал тесный форменный воротничок мундира ртутно-зеркального цвета.

– Полковник Нибелунь, командующий Военной Бригадой Гармоники, – представилась Харя.

Интересно, а что случилось с предыдущим командующим – прима-генералом Белым, с которым Кассид был знаком по прошлым визитам на Двойное Донце? Тот вел себя не в пример корректнее. Вслух этот вопрос капитан разумно решил не озвучивать, такому типу лишние вопросы задавать ни к чему.

– Кассид Кассиониец, капитан «Забулдыги», – любезно прорычал в ответ кассиониец. – Извините за накладку, полковник, но обычно я работаю с клиентами по предварительной договорённости. Чтобы ничто не помешало конфиденциальности переговоров. Ваш визит несколько… э-э… неожиданный…

Он с любопытством отметил про себя то, как полковник одет. Когда он надумает сменить имидж, можно будет взять за образец форму «миротворца» и поэкспериментировать, довести её до кондиции. Проглядывают довольно интересные варианты… Этот зеркально-стальной цвет хорошо подходит для рубашки под его любимый жилет из пуленепробиваемых композит-пластин…

– У тебя нет клиентов в данный момент, торговец, – отрезала Харя, бесцеремонно оборвав размышления Кассида. – Не набивай себе цену. Я не трачу своё время по пустякам. Будь готов открыть шлюз, когда я пристыкуюсь.

– Что ж, подгребайте, полковник, я впущу вас на корабль, – не стал возражать Кассид. Он успел заметить, как «миротворец» недовольно скривился, прежде чем экран связи погас. Этот тип, похоже, даже мысли не допускал, что какой-то торговец может его не впустить, то есть диктовать свои условия. Недотёпа.

«Бо-ольшая ошибка со стороны полковника», – внутренне усмехнулась Зайда, внимательно следившая за разговором. Кассид не терпел от посторонних никакой грубости по отношению к своей персоне, даже если такое обращение позволяли себе очень богатые и перспективные клиенты. Отчасти поэтому до сих пор и не стал таким же богатым, как его родственники. Чувствительность в таких вопросах доходам не способствует. Никак.

Спустя несколько минут, когда гости – полковник Нибелунь и рослый безымянный офицер-помощник в мундире цвета запёкшейся крови, – оказались на корабле, и Зайда любезно провела их в кают-компанию, для приёма уже все было готово. Кассид не потрудился встать из кресла, чтобы поприветствовать прибывших, при его массивной комплекции это казалось довольно затруднительным телодвижением.

– Проходите, полковник, присаживайтесь.

Дородный, коренастый полковник Нибелунь выглядел как уменьшенная копия ещё более дородного, просто огромного Кассида. Окинув подозрительным взглядом пространство кают-компании, он завистливо скривился при виде информационного великолепия настенных панелей и решительно прошёл к столу и опустился в предложенное кресло. Его офицер остался возле двери отсека, положив руку на набедренный игломёт. Ни для кого из хозяев «Забулдыги» этот жест не остался незамеченным.

– А ваш человек? – Синее лицо Кассида выразило легкую озадаченность. – Место за столом есть и для него.

– Это излишне, – буркнул «миротворец», жадно уставившись на красовавшийся посреди столика бочонок с Зармондским пивом – неоднократно проверенный способ для ослабления бдительности гостей. – Мой помощник останется у входа. Для чего здесь эти экзот-роботы? – взгляд гостя сместился на двух стюардов возле кресел, терпеливо ожидающих команд. Росточек всего в полметра, плоская голова-тарелка с бусинами видеосенсоров, тонкое цилиндрическое тельце, ручки-ножки в виде металлических прутиков. Более несуразных механических созданий Нибелуню лицезреть ещё не доводилось.

– У меня на корабле железное правило – каждому гостю личный стюард, ничто не должно мешать наслаждаться деловыми переговорами, – пояснил Кассид. – Поэтому я приготовил двоих – вам и вашему человеку.

– Странные у тебя стюарды, торговец. Очень уж хлипкие на вид.

– Смею заверить, что до сих пор не подводили.

– А эти люди здесь зачем? – полковник Харя недовольно воззрился на Зайду и Лайнуса, по давно заведённой традиции усевшихся в кресла возле стены. – Мне они не нужны.

– Эти люди мои компаньоны, полковник. И имеют полное право и даже обязаны здесь присутствовать. Впрочем, мешать они нам не станут, договариваться по всем ключевым вопросам вы будете только со мной.

– Ладно, к делу. Пиво оставьте себе, у меня на это нет времени. Я знаю, что у вас есть четыре робота из линии «Право Первопроходца». Я их покупаю. Оплата немедленно, заберу я их тоже сейчас. Не люблю откладывать дела в долгий ящик.

И где этот «миротворец» учился вести переговоры? Никакого вкуса и такта.

– Есть некоторые трудности, полковник, – вполне благожелательно прорычал Кассид, не желая торопить события. – В данный момент на корабле три робота, а не четыре. Один уже на Двойном Донце. Но и на остальных уже заключён предварительный контракт.

– Знаю, – надменно усмехнулся Нибелунь. – Как видишь, я в курсе твоих сделок с «травоедами». Но я не сержусь, работа у тебя такая. Я заберу трёх остальных. Какие остались? Покажи мне модели.

«Да уж, сколько бы ни участвовало человек в деле, у каждого свои планы, как распорядиться ситуацией», – мысленно хмыкнул Кассид. Предложение «миротворца», а в особенности его поведение, торговца почти позабавило. Как-то нужно выкручиваться из этой ситуации, чтобы и волки остались сыты, и овцы целы. Хорошо хоть полковник спокойно отреагировал на тот факт, что один робот продан их врагам.

– Я не работаю по одним и тем же позициям с двумя клиентами одновременно, полковник, – вежливо пояснил Кассид, – вы уж извините мне мою старомодность. Тем более, если интересы клиентов диаметрально противоположны. Мне дорога моя репутация честного торговца. Но кроме роботов, у меня есть и другой товар, который может вас заинтересовать. Например, тактические ракеты с независимой системой наведения на цель. Имеется два десятка комплектов штурмовой брони для пехотинцев класса «Рэкс-500», разработанной для ведения боевых действий в условиях полного вакуума. Считаю важным подчеркнуть, что доспехи экранируют нейроизлучение любой мощности и даже способны выдержать удар боевого робота («Правда, – подумал про себя Кассид, – человек внутри доспехов от такого удара будет напоминать яйцо всмятку, но это уже нюансы. Броня-то уцелеет»). Есть отличные плазменные ружья системы «Жар», великолепно дополняющие штурмовые доспехи… Впрочем, я сброшу на ваш лоцман весь список с необходимыми спецификациями, а вы сами решите…

– Я уже решил, – оборвал Нибелунь. – Сколько Грог заплатил тебе за «первопроходцев»? Я заплачу больше. Вдвое. Такая цена устроит любого проныру вроде тебя.

На секунду Кассид даже окаменел с открытым ртом. Рука с зубочисткой из голубоватой кости ларвы замерла, оставив на время его зубы в покое. «Два», – отметил про себя Кассид, захлопывая рот и с некоторым усилием маскируя внешней невозмутимостью начинавшее охватывать его бешенство. Второе оскорбление подряд. Мало кому это сходило с рук.

– И подумай вот о чём, торговец, если решишь упрямиться дальше, – высокомерно добавил Нибелунь. – Вскоре Двойное Донце будет нашим. И все торговые дела тебе придётся вести с нами. Если ты не уступишь нам сейчас, боюсь, позже ты не найдешь в нашем лице радушных покупателей. В известном космосе торговцев и без тебя полно.

Кассид не остался в долгу. Его вежливость стремительно улетучивалась.

– А вы подумайте вот о чём, полковник, – неторопливо прорычал он в ответ. – Монополия на межпланетные перевозки принадлежит Кассионии. А я, если вы ещё не заметили, чистокровный кассиониец. Тот, кто угрожает одному из нас, угрожает всем нам. В случае необходимости у Кассионии найдётся достаточно сил и средств, чтобы установить торговую блокаду для Двойного Донца.

– Ты блефуешь, торговец, – полковник снял с бедра игломёт и включил питание. – Блефуешь бездарно и жалко, твои тупые ожиревшие мозги не способны прислушаться к гласу разума…

Кассид не стал говорить – «три». Третье оскорбление подряд само по себе являлось призывом к ответному действию. А вкупе с угрозой физической расправы…

Офицер в красном мундире тоже выхватил игломет и наставил на Зайду, худощавая фигура тавеллианца, сидевшего рядом с бикаэлкой, не показалась ему достойной внимания. Кроме того, объектов было двое, а игломёт – один, приходилось выбирать.

На лице Кассионийца не дрогнул ни единый мускул. Зайда и Лайнус тоже не шелохнулись. Сорок лет вместе – большой срок. За это время они успели повидать всякого. Опасные клиенты, хотя и не попадались на каждом шагу, для них были далеко не в новинку, команда «Забулдыги» давно научилась их нейтрализовывать быстро и безболезненно, а также избегать при этом ненужных жертв и возможной огласки. Собственно говоря, вся система безопасности корабля-внешника была подогнана под это. Нибелунь, в силу своей провинциальной недальновидности, ничего этого не знал. Но будь он умнее, то хотя бы задумался, как вообще кассионийцам так долго удается держать монополию на межпланетную торговлю. Ни самого полковника, ни его отцов и дедов ещё не было на белом свете, а Кассиония уже хозяйничала на торговых путях известного космоса. Нибелунь, на свою беду, об этом не задумался. Иначе не сделал бы такую большую глупость – угрожать кассионийцу на его «территории», не имея солидной вооружённой поддержки.

И всё же Кассид предпринял последнюю попытку уладить дело миром. Правда, любезность из его голоса уже испарилась, уступив место вибрирующему рыку, полному властности и нешуточной угрозы:

– Опустите оружие, полковник. Вы находитесь на моём корабле, и здесь действуют мои правила, рэ-эррр. Никто не смеет мне тут угрожать. Дважды повторять не буду.

Нибелуня этот приказ абсолютно не впечатлил.

– Значит, сейчас сделаем так, – презрительно бросил он, поигрывая игломётом. – Открываешь шлюз и впускаешь моих людей. Мы забираем твоих роботов и в обмен оставляем тебе твою жалкую жизнь. А если не будешь упрямиться, то и твоих компаньонов не тронем…

Дальше слушать не имело смысла. Наглец и хамло этот полковник. А «хамлов» надо наказывать. Кассид отдал команду по лоцману, и система безопасности корабля пришла в движение. В мановение ока экзот-роботы класса «скелетон», созданные компанией «РобоТех» для охранной деятельности еще до эпохи, предшествовавшей появлению настоящих боевых роботов, сбросили свою мирную, невинную личину стюардов. Хилые на вид полуметровые тельца размылись от скорости, когда роботы бросились каждый к своей цели. Кассид не врал, когда говорил Нибелуню, что свой стюард приставляется к каждому гостю на корабле. Но делалось это отнюдь не для удобства посетителей. Каждый гость с момента появления на «Забулдыге» находился под неусыпным взором механического, смертельно опасного создания. Способного усмирить любого сорвиголову.

Доля секунды – и оба «скелетона», действуя по стандартной боевой программе, написанной с учётом их способностей, нейтрализовали свои цели. Взлетев по телам бесцеремонных гостей вверх, охранники замерли на груди, напротив лиц. Три стальные лапки каждого экзота, так смахивавшие на безобидные прутики, вцепились мёртвой хваткой в затылок своего подопечного, пробив коготками кожу и вонзившись в черепную кость, четвёртая лапка превратилась в острое десятисантиметровое жало. «Скелетоны» почти синхронно – и потому со стороны это выглядело особенно жутко, вскинули жала и резко опустили к правым глазницам жертв, одновременно включив узкофокусированный сигнал инфразвука.

От шока обоих «посетителей» парализовало.

Выпучив глаза, полковник Нибелунь смотрел на манипулятор с жалом, замершим в доле миллиметра от сетчатки его драгоценного глаза. Он почти чувствовал прикосновение холодного безжалостного острия. И с ужасом ждал, когда сталь, пробив глазное яблоко, погрузится в его мозг. Короткий приступ ужаса, вызванный инфразвуком, был так силён, что полковник забыл собственное имя. Его подчинённому тоже пришлось несладко – привалившись к двери кают-компании, рослый, мускулистый офицер тоненько скулил, как потерявшийся щенок.

– Замрите, оба. Вы же не хотите лишиться глаз. – Кассид зевнул с деланной ленцой, с удовольствием почесал снова зазудевшее местечко возле белоснежного рога. – Прикажите вашему человеку успокоиться, полковник. Его писк, не подобающий мужчине, меня несколько нервирует.

Во внезапно наступивший пронзительной, мертвой тишине стук упавшего на пол пистолета адъютанта прозвучал наподобие громового раската. Полковник Нибелунь всхрапнул, как загнанный конь… и сознание, спасовавшее перед обстоятельствами, его покинуло.

* * *

– Почему ты их не остановил, Лайнус? – выговаривал Кассид своему пилоту несколько минут спустя, когда непрошенных гостей выдворили с корабля, а их челнок поспешно отбыл на транспортник «Откровение». – Я за что тебе плачу деньги?

– Обижаешь, Кассид, – невозмутимо ответил тавеллианец, удобно устроившись в кресле и посматривая на шефа с полусонным прищуром. – Если бы я хоть на минутку забыл о своих обязанностях, этот тип тут же продырявил бы башку и тебе, и нам всем, что он и собирался сделать с самого начала. А с моей помощью получилась хоть видимость каких-то переговоров.

– Ты серьёзно, рэ-эррр?!

– Серьёзнее некуда. Его желание было отчётливым. Я не смог погасить его полностью лишь по одной причине – он носил с собой ментальный блокиратор. Видимо, наслышан о тавеллианцах, в отличие от нашего приятеля полковника Грога.

«Да, Грога бы удар хватил, – мысленно согласился Кассид, – если бы он увидел, на что способны его хилые стюарды. Однако этот Нибелунь не так уж и глуп, как казалось. Точнее, он еще глупее, раз решил, что какой-то блокиратор дает ему неоспоримое преимущество над командой „Забулдыги“».

– А ты что скажешь, Зайда? Ситуация складывается каверзная. Есть какие-нибудь дельные мысли?

Бикаэлка медленно и отстраненно кивнула, погрузившись в размышления. Дельные мысли у нее определенно были. Один из экранов, во время визита «миротворцев» предусмотрительно демонстрирующий какую-то ерунду, теперь снова показывал нужный участок Двойного Донца, наблюдать с помощью видеокамер высокого разрешения с орбиты за движением конвоя, в котором находился Сомаха, было несложно, Лайнус синхронизировал местоположение «Забулдыги» с вращением планеты.

– Угроза торговой блокады их не испугала. Почему? То ли полковник действительно не поверил, что говорит о его неосведомлённости, то ли это просто некомпетентный дурак, не видящий дальше собственного носа, то ли есть ещё какая-то серьёзная причина, заставляющая идти «миротворцев» на крайние меры. Но какая именно?

Кассид одобрительно хмыкнул. Долгие годы совместного плавания ни для кого не проходят бесследно. Их оценки событий и мысли частенько совпадали. Вот и сейчас Кассионийца беспокоили те же самые вопросы.

– Вряд ли корабль «миротворцев» приперся сюда ради нас, – согласно проворчал Кассид. – Скорее, мы для них сюрприз, и по какому-то недоразумению этот крякнутый полковник, дитя невежественности, решил превратить нашего «Забулдыгу» в свой трофей.

– Что бы там ни было, а нашему парню не мешает поторопиться с выполнением контракта на Двойном Донце, – подвела итог Зайда. – Могут возникнуть осложнения, если мы не уберёмся отсюда как можно скорее. В данный момент Сомаха, кстати, уже на полпути к форпосту, будем рассчитывать на благополучный исход дела.

Кассид удрученно вздохнул, шумно выпуская воздух из вместительной грудной клетки. Если бы прибыль для него значила столько же, сколько для его родственников, он давно бы уже добился немалых успехов в межпланетной торговле. Потому что все его ближайшие родственники с Кассионии, из многочисленной торговой семьи «Хэнки и сыновья», уже давно или владельцы крупных компаний с сотнями кораблей и десятками тысяч персонала, или входят в совет директоров таких компаний. А у него до сих пор единственный корабль и персонал из трёх человек. Смех, да и только.

Слабость Кассида проявлялась в том, что он иногда думал о людях, с которыми имеет дело, больше, чем следует думать старому межзвёздному торговцу. Ну что ему мешало продать этих проклятых «первопроходцев» Нибелуню? Да ещё по цене вдвое большей, чем он сам рассчитывал? И пусть «миротворцы» с «агностиками» между собой разбираются сами, без него.

Но помешало личное оскорбление, нанесённое торговцу полковником.

Надо над собой поработать, в который раз решил Кассид. Иначе с такой благотворительностью недолго вылететь в трубу. Впрочем, учитывая анализ ситуации, выданный компаньонами, он прекрасно понимал, что полковник «миротворцев» не собирался платить с самого начала. А раз так, то и работать не над чем.

4. Сомаха Олиман

Разведчики охранения – два быстрых легкобронированных снегохода, вооружённые спаренными пулемётными турелями и маломощной ракетной установкой, рассчитанной на поражение таких же легкобронированных целей, в очередной раз пронеслись мимо, вздымая искрящиеся в лучах солнца облака снежной пыли. Пронеслись и умчались вдаль, вскоре превратившись в тёмные точки на белом фоне.

«Шершень» Грегори Верного, легкий поджарый кработ, бодрой трусцой двигался впереди конвоя, быстро перебирая голенастыми лапами и оставляя позади следы оттиснутых «калиток» – характерные отпечатки своих ребристых стоп. За ним, подминая «калитки», шустро чесали два восьмиколёсных БМП «Крот» – приземистые калоши с зализанными очертаниями и свежими заплатками на броне, закрывшими лазерные ожоги, которые я видел на них вчера. В каждой машине – по двадцать солдат, регулярная месячная смена воинского состава гарнизона «Гряды», форпоста восточного рубежа обороны. За «Кротами» полз танк-робот «Жигало», смахивавший на плоскую серебристо-белую коробочку портсигара на гусеничном ходу. За ночь ствол его повреждённой гаусс-пушки заменили, теперь танк был в полном порядке.

А за ним в кабине грузовоза ехал я, посматривая на окружающую панораму снежного царства свысока. Ещё бы – кабина «Труженника-150К» относительно дорожного полотна возвышалась на трёхметровой высоте. Если оглянуться, на платформе сзади кабины можно было увидеть огромный контейнер с упакованным внутри «Следопытом» – здоровенный ребристый чемодан, который под силу поднять разве что великану.

Хороший денёк. Ясная, безветренная погода, никаких осадков. В тёплой кабине грузовоза абсолютно не ощущался двадцатиградусный мороз, царивший снаружи. Я развалился на мягком сиденье в гордом одиночестве, распахнув на груди куртку, движением машины управляла автоматика, так что мне абсолютно нечем было заняться. Ровное, монотонное гудение двигателя клонило в дрёму, с которой я боролся по мере сил. В архиве моего лоцмана имелось немало интересных виртуальных игр, сенс-книг, голофильмов, в которые я ещё не играл, не читал, не смотрел. Ничто из этого меня сейчас не привлекало. Не хотелось пропустить что-нибудь важное или просто интересное из того, о чём читал ночью.

А ночью я читал о Диком Лесе.

Поэтому, чтобы не задремать, я время от времени перебрасывался ни к чему не обязывающими фразами с Максом Хуллиганом. Его боевой робот – «Кровавый Гончий», этакая могучая «тушка» десятиметровой высоты и сорока пяти тонн массы, сноровисто топтал дорогу в арьергарде конвоя, надёжно прикрывая наш тыл. Солнце отражалось на белых с чёрными подпалинами гранях многочисленных деталей корпуса и вооружения ИБээРа. Окрас «белое безмолвие» мало помогал кработу теряться на окружающем природном фоне, такого здоровяка трудно замаскировать на открытой местности – скорее, такой окрас делал облик робота более внушительным, подчёркивая наиболее характерные детали боевого дизайна.

Разделявшее нас расстояние в сотню метров, естественно, не мешало разговору. Во-первых, мы ещё не вышли из зоны охвата сетевых ретрансляторов космопорта, во-вторых, военные модели лоцманов способны на вполне приличных дистанциях обходиться и без ретрансляторов, в-третьих, блоки коммуникаторов есть как и в роботах, так и в моём транспортнике. Тройное дублирование, как ни крути.

Что? Спрашиваете – где же этот пресловутый Дикий Лес? Просто посмотрите ещё разок вокруг… Ах да, прошу прощения, я забыл сказать – наш небольшой отряд двигался по дну гигантской заснеженной траншеи, между двух неровных покатых скосов, служивших траншее стенками. Высота стенок в пределах видимости колебалась от тридцати до сорока метров, а ширина дна составляла около пятидесяти. Все транспортные магистрали на Двойном Донце выглядят одинаково, потому что проходят сквозь Дикий Лес, и склоны этой рукотворной траншеи – не что иное, как занавешенное преддверие, вход в царство флоры и фауны Двойного Донца. Склоны являлись частью Дикого Леса, в котором люди для своих нужд пробили дорогу, безжалостно истребляя всю растительность, оказавшуюся на их пути. И на то была веская причина.

Экосистема Дикого Леса или Покрывала, как ещё иногда называют её местные, весьма развита и разнообразна. Покрывало настолько обширно, что укутывает собой практически всю планету, за исключением горных пиков и океанов, и под ним идёт загадочная, малоизученная жизнь, межвидовая конкуренция за жизненное пространство не затихает круглый год. Летом ярусный мир открывается солнцу и становится почти безопасным для людей. Твари зимнего сезона спят в глубоких берлогах, а летние, хоть и многочисленны, но мелковаты. Зимой же без оружия и бронированных машин в западню Дикого Леса лучше не попадать.

Самый простой и безопасный для людей способ надолго проложить дорогу среди Дикого Леса – использовать гигантские бульдозеры с лазерными ножами, представляющие собой одновременно и мини-заводы по переработке биомассы. Техника обязательно обеспечивается серьёзной охраной, на тот случай, если твари Леса решат оспорить право на территорию в зоне разрушения. А такое случается сплошь и рядом.

Дикий Лес быстро заращивает свои раны, какими бы обширными они не были. После того, как дорога проложена, искусственные траншеи за несколько недель затягиваются щитами – гигантскими листьями кронообразующих деревьев – тысячелистников. А пока рана свежа, листья кроны просто опускаются к земле, образуя «склоны», вдоль которых мы двигались сейчас. Летом состояние такой дороги поддерживается еженедельной прогонкой бульдозеров вдоль всего маршрута. Зимой же Покрывало относительно статично, растительная жизнь с холодами почти замирает и «стенки» не торопятся опять превратиться в «крышу»…

Продолжая задумчиво смотреть вперед, сквозь стекло кабины, я достал карманный, на стакан, термос, презентованный мне перед походом Максом – за что ему отдельное спасибо, плеснул в крышку горячего ароматного кофе «местного разлива», неожиданно неплохого на вкус…

Снежное безмолвие тянулось, насколько хватало глаз, снег сверкал так, что без затемнения стёкол было бы больно смотреть. Однообразная сверкающая белизна склонов нарушалась лишь темными пятнами «ртов» – вентиляционных отверстий в Покрывале, выглядевших, словно серый сигаретный пепел на выстиранной скатерти. Они возникали через каждые сто пятьдесят – двести метров пути.

– Приходилось путешествовать внутри, под Покрывалом? – спросил я Макса, снова просматривая материалы по Дикому Лесу, освежая в памяти то, что изучал ночью.

– Ага. Пару раз, летом. Разведка местности. Если натыкаешься на древолапа, главное правило – стреляй прежде, чем он окончательно проснётся и начнёт двигаться. Или сразу удирай что есть мочи. Если он тобой заинтересуется, то уже не отстанет. Слишком тупые мозги, чтобы остановиться. Если они вообще есть, эти мозги. А лучше всех Дикий Лес знает Булочка, даром что ли – абориген. Понадобятся подробности, спроси у него.

– Он не показался мне особо разговорчивым.

– Что есть, то есть. Но парень добрый. Просто поверь. Его беда в том, что он весьма влюбчив. О, любовь, великое чувство, великая сила и великая тема! – анимационный аватар Болтуна – вихрастая, большеглазая физиономия, проявившаяся на моей виртуалке вместо его истинного облика, улыбнулся до ушей. Буквально. Уши при этом оттопырились, как крылья у стрекозы, казалось, ещё парочка таких улыбок, и физиономия взлетит. – Некоторых любовь окрыляет, для других это чувство – сплошная нервотрепка, а Булочку она превращает в варёный овощ. Он очень… как бы это сказать… деликатный парень по отношению ко всему женскому полу. Все женщины для него являются предметом поклонения. А к Шайе он питает особо нежные чувства. Я рассказывал тебе о ней вчера…

– Да-да, я помню. Женщина-пилот в вашей команде…

– Вот что, времени у нас ещё много, дорога длинная, а с моим звеном тебе придется знакомиться в любом случае. Если хочешь, немного расскажу о каждом заранее, чтобы ты при встрече смог быстрее наладить контакт.

– Валяй, – я с удовольствием отхлебнул кофе. Здесь главное – не торопиться. Запас маловат. А до «Гряды» еще около часа пути.

– Но сперва услуга за услугу. Расскажи о своих. Очень мне любопытственно послушать о кассионийце… У тебя ведь, насколько я слышал, очень пёстрая команда? Кассиониец, бикаэлка, тавеллианец. Ты, похоже, единственный нормальный парень среди них?

– Поаккуратнее с выражениями, – после подарка Макса я был настроен к нему благодушно, но его вопрос меня слегка задел.

– Да я не имел в виду ничего плохого. Я просто хотел сказать, что только у тебя нет каких-то особых способностей.

– С чего ты взял?

– А-а… а что ты умеешь?

– Система управления «первопроходцев» не рассчитана на работу без лоцмана.

– Ах, это, так ты, наверное, просто талантливый программист… или технарь.

Я усмехнулся, не собираясь вдаваться в подробности о своих способностях, среди которых имелось кое-что плохо вмещающееся в разряд «нормальных». Не стоит. Максу незачем об этом знать. Я и так сказал больше, чем следовало, только чтобы его отвлечь от Кассида и остальных.

– Ну, так как? Расскажешь о своих сейчас или в следующий раз?

– Из всего, что ты слышал про кассионийцев, бикаэлок и тавеллианцев, вычти откровенную чушь и получишь полное описание моих компаньонов. Ну, а если конкретнее, то тавеллианца зовут Лайнус, он – мастер-пилот, умеет обращаться на «ты» с любым летательным аппаратом, способным оторвать брюхо от земли и подняться в воздух больше чем на метр. На Зайде, бикаэлке, держится вся безопасность нашего корабля-внешника. А о кассионийцах ты знаешь столько же, сколько и я, по определению. В известном космосе о них только слепой, глухой, тупой и ленивый ничего не знает.

– Ты сам-то с выражениями поосторожнее. И это всё?

– Что значит – и всё? А что ты ещё хочешь?

– И никаких интересных историй из их жизни?

– Эти люди не из тех, кто любит распространяться о своём прошлом и обсуждать текущие дела с кем бы то ни было.

– Суровые ребята, говоришь? Или ты – новичок в их среде? Они-то наверняка многое знают друг про друга. Не раз, небось, попадали в переделки…

Хуллиган – весьма неглупый парень. К тому же ещё и проницательный. Он был прав. О Зайде я знал больше других, и то лишь потому, что знаком с ней с «сопливого» детства. Кроме того, она как-то в порыве откровенности поведала мне короткую историю своего прошлого. А что я мог рассказать Максу о Зайде? Что она бикаэлка по происхождению, но не по воспитанию? Что воспитывалась в обычной семье на Гэгвэе (Зайде было всего семь лет, она подхватила какую-то тяжелую гэгвэйскую болезнь, стершую ее память, а мать оставила ее в местном приюте и убыла выполнять контракт на другую планету, благополучно забыв о ее существовании)? Что позже, встретив свою мать, опытного и закалённого воина, убила её в ритуальной схватке, доказав по законам Бикаэллы, что та была не права, когда решила её бросить? Нет, этого я сказать не мог. Слишком личное. Зайда совершенно чётко предупредила, чтобы я держал язык за зубами. А об остальных я действительно ничего толком и не знал. Кроме общеизвестных особенностей тавеллианцев и кассионийцев. Я лишь однажды видел Кассионийца «в деле», но пересказывать этот эпизод означало ворошить то прошлое, которое ворошить не хотелось…

– Что замолчал? – физиономия аватара Макса вытянулась в вопросительный знак.

– Тебе не кажется… что ты иногда задаёшь слишком много вопросов?

– Я знаю, – отмахнулся Хуллиган. – Это моя любимая слабость. Ребята иногда посмеиваются надо мной, считают меня назойливым пустозвоном. А я по натуре любопытен. Я люблю жизнь. Я радуюсь этой жизни каждую свободную минуту. Ну и люблю поболтать о ней. Что ж удивительного в том, что мне хочется знать всё обо всех как можно больше? Так жизнь получается полнее, ощутимее. Согласен?

– Не совсем. Некоторые вопросы не совсем уместны в той или иной ситуации, а тебя, похоже, никакие ситуации не смущают. Есть разница между просто любопытством и назойливым любопытством, не находишь?..

– Да ну? И что же я такого сказал, что неприятно задело лично тебя?

– Пока ничего. Забудь.

Несмотря на свою проницательность, он не заметил, или не придал значения тому, что его предположение о моей несостоятельности в команде Кассида меня действительно задело. А это действительно так. Пять жалких лет среди людей, притёртых друг к другу не одним десятилетием совместного существования, еще не сделали меня среди них своим. Да и сделают ли? Лучше всех, с большим пониманием и человечностью ко мне относилась Зайда. Кассид неизменно выказывал иронию и недоумение, когда сталкивался со мной на борту «Забулдыги» – словно никак не мог понять, что же я там делаю. И в силу каких причин он до сих пор не вышвырнул меня с корабля. Такое отношение не развивает уверенности в завтрашнем дне, несмотря на решение мной практически всех технических вопросов при совершении торговых операций, связанных с вооружением. А тавеллианец… Он меня просто не замечал. Странный, загадочный, молчаливый, надменный сукин сын. У нас до сих пор не возникло никаких точек соприкосновения – ни по интересам, ни по каким-то житейским вещам. И я до сих пор не понимал, что у него общего с Кассидом и Зайдой. Но что-то определённо было. Наверняка было. Иначе бы они не работали столько лет бок о бок.

Я мысленно вернулся к Максу. Его излишняя словоохотливость моментами задевала не только меня. Ещё во время вчерашней беседы он, походя, затрагивал чувства Булочки, но даже не замечал этого. Сводил всё к лёгкому, беззаботному трепу. Но этот парень не так прост, каким представляется со всей своей жизнерадостной разговорчивостью. У каждого из нас есть свой способ выяснить, что собой представляет собеседник. Макс задавал вопросы. Много вопросов. Каждый по отдельности ничего не значил. Но все вместе… это как стрельба по площадям – какой-нибудь выстрел обязательно придётся в цель. Почему-то у меня начинало складываться впечатление, что Макс уже знает меня в чём-то лучше, чем я себя сам.

– А это правда, что тавеллианцы – вампиры? – не отставал Макс.

– Давай-ка сперва договоримся о терминах, чтобы между нами не было недоразумений. Что ты подразумеваешь под словом «вампир»?

– Да ладно тебе, – Макс ловко ушел от щекотливого вопроса. – Как он хоть выглядят, ваш тавеллианец?

Поколебавшись, я переслал ему из архива своего лоцмана голоснимки Лайнуса, Зайды и Кассида.

– Любуйся.

– Вот это женщина! – немедленно отреагировал Болтун с неподдельным восхищением. – А этот рогатенький – просто класс! И тавеллианец…

– Макс, ты мог бы менее бурно расточать свои сомнительные комплименты, они всё-таки мои компаньоны?

– Ладно, я тебя понял. Ты не в настроении. Что ж, тогда расскажу о своих друзьях. Нас в звене семеро. Каждый со своими причудами и привычками, со своей личной историей. Они сами не видят, какие они все разные, а для меня не может быть иначе. Начну, пожалуй, с Булочки. Грегори Верный, мой вечно хмурый дружок. Бывший «агностик», отбросивший условности веры и вступивший в нашу команду, когда на Двойное Донце напали «мясоеды». Правда, убеждения поменял не сразу, лишь после двух лет войны, да и то какой-то особый случай был. Он не рассказывает, какой именно, лишь как-то раз многозначительно намекнул, что Господь Всевидящий указал ему иной путь служения своему народу, и неважно, что в его народе мало кто встал на такой путь вместе с ним. Но люди отнеслись к его выбору с пониманием, это немаловажно, хоть и удивительно. Моральная поддержка среди своих ему обеспечена, что позволяет Булочке с определённым оптимизмом жить в настоящем и смотреть в будущее…

– Хорош трепаться, пустозвон, – встрял в разговор по внутренней связи «вечно хмурый дружок». Окошко на виртуалке осталось пустым, видимо, обходясь без лоцмана в повседневной жизни, Булочка не считал нужным держать для себя ни «визитку», ни аватара в операционной системе «Шершня», но голос у него был недовольный…

Что такое «визитка»? Быть того не может, чтобы вы этого не знали. «Визитка» – это ментальная проекция нашего сознания, воплощённая лоцманом в визуальный образ – тонкие реакции мимики, внутренние движения лицевых мышц, своего рода внешняя картинка того, каким человек себя воспринимает сам. Поэтому связь по лоцману и позволяет без всяких натяжек вести живое общение. Но если хочешь по каким-то причинам сохранить инкогнито или иначе выразить настроение, для этого существует аватар – синтетический интерактивный объект, представляющий пользователя в виртуальном мире, попросту говоря, анимированная личина. Вчера лоцман сделал достаточно снимков внешности Грегори Верного, поэтому я позволил браузеру операционки подобрать образ для Булочки самостоятельно, предпочитаю смотреть на лица тех, с кем общаюсь. Пухлая, конопатая физиономия «агностика» проявилась на виртуальной панели, мрачный взгляд, уголки губ уныло приспущены. Вполне соответствует. Впрочем, вчера, после испытания «Следопыта», я видел его и другим – тогда в его глазах горело вдохновение, восторг. Может же быть другим человеком, когда хоть немного отрешается от своих постоянных внутренних проблем.

– Сомаха, не слушай эту трещотку, – ворчал Грегори дальше. – Не было у меня никакого видения свыше. Просто захотелось сделать для своей планеты что-нибудь действительно стоящее, значительное. А ты, кстати, разве никогда не испытывал такого желания?

Непростой вопросик, однако.

Все время, пока я сотрудничаю с Кассидом, я всегда рад новым впечатлениям. Мне это помогает. Помогает отвлечься от горьких переживаний, тлевших в душе угольями уже затухающего, но еще не погасшего костра. Полтергейст… само имя родной планеты хотелось забыть, надолго, если не навсегда вычеркнуть из памяти. Я им не судья, тем, кто меня изгнал. Я – обвинитель. Но эта роль хороша лишь для внутреннего саморазрушения, и я понимал, что обиду нужно превозмочь. Любыми средствами. Как бы ни тяжело это было сделать. Так лучше будет для меня самого. Так легче жить дальше.

И я сумел забыть обиду, растворить ее в повседневных делах. Но вопрос Грегори неожиданно всколыхнул старую горечь. Я понял, что чересчур обольщался на свой счет. Ничего я не забыл. Обида лишь немного потускнела за прожитый срок. Пять лет назад я потерял лучшего друга и любимую девушку за одну ночь, ночь, наполненную грохотом поступи боевых роботов и ревущими вспышками выстрелов. Такое забыть непросто.

– Спасибо, нет, – сдержанно отозвался я на вопрос Грегори. – Я уже через это проходил. Думал, буду героем после всего. А в результате меня вышибли с родной планеты. Лучше я буду придерживаться меркантильных оценок. Просчет и потеря прибыли – это не так погано, как потеря доверия людей, среди которых прожил всю жизнь. И вполне восстановимо.

– Что-то мне не нравится подобная точка зрения, – Булочка скривился.

– Оставь, это его личное дело, – вступился за меня Макс. – И вообще, не вмешивайся в наш разговор. Сам не можешь про себя связно рассказать, так хоть мне не мешай… Кто у нас следующий? А, извини, забыл сбросить снимки. Наши с Булочкой «карточки» ты уже видел живьём, а на остальных не мешает и глянуть. Получил? Вот, смотри, Саня Мельница, или Большой. Сам здоровенный, как робот, и как только в кокон пилота помещается, но при этом добродушный, как… почти как я, к примеру. А ещё он порядочный хитрец. Говоришь с ним, слушает, поддакивает, а сам мотает на ус, чего от тебя ждать со всеми твоими рассуждениями. Но всё равно хороший парень, совершенно не скандальный. Зато цену себе знает и умеет настоять на своём. Мой земляк, между прочим, наш адрес прописки в космическом реестре: Дельта – Зубатка. Так, смотри дальше. Видишь эту круглую усатую физию с аккуратной бородкой и весёлыми плутоватыми глазками? Серёга Холмогор, наш Борода. Хвастун и враль, каких ещё поискать. Если не соврал за день ни разу, значит, день прошёл зря, и завтра нужно будет наверстать упущенное. Впрочем, совершенно безобиден, может уморить только старыми анекдотами, до которых охоч невероятно…

– Отсюда и кличка – Борода?

– Ну, да, – не стал отрицать Макс. – И Серёга, и наша единственная принцесса – Шайя Цедзе, родом с Зармонды. А вот Петр Свистун, между нами – Бластер, Бонус, Бумс, называй как хочешь, – уникум. Совершенно безбашенный тип, наёмник из клана Скорпионов, с Сонгердана.

Очередное голофото – высокий, широкоплечий и поджарый парень примерно моих лет. Русые волосы. Вытянутое лицо, серые, слегка навыкате глаза.

– Погоди, – спохватился я. – Какой еще клан Скорпионов? Сонгердан – родина саламандр.

Саламандры, насколько я знал – чужая раса гуманоидного типа, по внешности они очень близки к людям, и если бы не серо-зелёная, как у ящериц кожа, можно было спутать с человеком. Очень редкие гости из Галактической Федерации, практически не покидают своей планеты, относительно мирные и безобидные существа, хотя прекрасные военные инженеры, поэтому слышать о наёмниках с Сонгердана было как-то диковато.

– Ага, ты тоже не в курсе, – аватар Болтуна самодовольно ухмыльнулся и похлопал ослиными ушами. – Он и нас просветил, когда впервые появился в нашей команде. Клан Скорпионов – человеческая община в обществе саламандр. Обладают равными правами с аборигенами и подчиняются их основным законам.

– И в чём выражается его безбашенность?

– Любит драки, не упускает случая набить морду «приглянувшемуся» собеседнику, не позволяет на себя не то, чтобы кричать, а просто голоса повысить. Если будешь оскорблять его тихим, мирным тоном, то можешь заниматься этим хоть до посинения – не обидится, какие бы гадости не произносились. Но стоит повысить голос… запомни, кстати, настоятельно советую. Пётр с виду всегда спокоен, как бревно, но может ударить совершенно неожиданно. Потому и Бонус. Никогда не знаешь, чего от него ждать. Что ещё? Любит оружие до патологии. Маньяк. Чуть не спит с пушкой в руках. Но самое удивительное, при всей своей безбашенности изо всех сил тянется к знаниям, сказывается недостаток образования жителя сельской местности. Поэтому не удивляйся, если он неожиданно задаст тебе какой-нибудь наивно-каверзный вопрос, это он делает для нужд собственного просвещения.

Я подумал, что в Болтуне и в самом деле есть что-то от толкового психолога. Краткие ёмкие характеристики, подкреплённые голоснимками, словно заставили меня пообщаться с названными людьми вживую.

Внимание ненадолго отвлеклось. Грузовоз как раз проезжал мимо одного из «ртов» в склоне – из трёхметрового провала вырывался непрерывный столб пара, словно внутри дымил огромный костёр. Снег по краям был оплавлен в ледяную корку. Внутри Леса, несмотря на мороз, царивший снаружи, всегда стояла плюсовая температура. Лес умел вырабатывать и хранить тепло, поддерживать определённую температуру, не зависимую от температуры окружающей атмосферы. Уникальное качество, присущее лишь теплокровным существам. Впрочем, Лес – тоже живое существо, хоть и не животное. Но раньше, до появления на Двойном Донце, я о подобных гигантских организмах не слышал.

С некоторым усилием, всё-таки сказывалась почти бессонная ночь, я перевел внимание на следующее фото. Капитан Бола. Смуглый худощавый человечек небольшого роста – всего метр шестьдесят четыре, судя по сопроводительной информации. Плоское скуластое лицо с острым подбородком, узкий разрез карих глаз и черные вьющиеся волосы, короткие, как и у всех ребят в звене, кроме самого Макса Хуллигана.

– Несколько лет назад я как-то был по делам на Сокте, – прокомментировал я. – У вашего капитана типичная внешность уроженца этой планеты.

– Угадал, он действительно родом с Сокты.

Вот это да. Неужели тот самый Бола?

– А он имеет какое-нибудь отношение к клубу «Подражатели»?

– Чего не знаю, того не знаю. Спросишь у капитана сам. Что за клуб-то?

– Игровой симулятор высшего класса по боевым роботам. Любимое развлечение аборигенов на Сокте, являющихся членами этого клуба.

– Любопытственно. Расскажи-ка чуть подробнее.

– Хм-м. Правда что ли не слышал?

– А должен был?

Шустрый парень, этот Макс. Не упускает случая поддеть. Конечно же, невозможно знать обо всем, что творится на десятках планет. Тут и на своей-то не всегда все знаешь…

– Клуб эксплуатирует одну-единственную гэпэшку, сценарий игры действует по непрерывной схеме, модель поведения – все против всех, отсюда и название – «Противостояние». В игре используются все типы роботов – легкого, среднего, тяжелого и штурмового классов, а все игроки по степени подготовки делятся на четыре категории – новички, рейдеры, ветераны и элитары. Последние – самые маститые игроки, в совершенстве владеющие всеми классами роботов и любым вооружением, и потому – самые опасные. Когда я побывал на Сокте, «Противостояние» в клубе «Подражателей» непрерывно шло уже несколько лет. Игра превратилась в культовую и, насколько я знаю, известна далеко за пределами Сокты. Так вот, был там среди элитаров некий Бола. Весьма серьезный противник.

– Уверен, нашего Бола тоже можно назвать элитаром, – радостно сообщил Макс, словно мастерство капитана имело к нему непосредственное отношение. – Командор-полковник Маришел оплачивает его профессиональные услуги по высшей ставке, чего не скажешь обо мне или Булочке… Удивительное дело. Выходит, ты знаешь о прошлом нашего капитана больше, чем любой из нас.

– Поправка – если это действительно он. Бола – не такое уж редкое имя для Сокты. Ладно, вернемся к Шайе. – Движением век я перелистнул голоснимок на виртуалке. Лицо самое обычное – курносая глазастая девчонка, рот, пожалуй, чуть крупноват, что красоты не добавляло, а узким губам не помешало бы полноты, зато волосы – огненно-желтый «ежик». Стильно. И короткая стрижка и цвет волос добавляли некоего шарма чертам в общем-то заурядного лица. – Ты мало что сказал о ней.

– Что, заинтересовала? Да, она у нас симпатичная. Принцесса. Я уже говорил, она у нас против кличек, никого по кличке не зовёт и себя не позволяет, но между собой мы называем её Принцессой, в ущерб нашему списку «б». А так, по жизни, Шайя очень живая, смышлёная, общительная девчонка. Хотя кое-кто в нашем звене, в частности, Петр Свистун, он же, напоминаю, Бонус, считает её взбалмошной, самоуверенной и как бы поаккуратнее выразиться… любвеобильной, что ли.

– Эй, Болтун, заткнись ты, наконец!

– Не мешай, Грегори. Я всего лишь говорю, что Пётр её недолюбливает. Пару раз они едва не сцепились из-за какой-то ерунды. Лично по мне – отличная деваха. А Булочка так и вовсе в неё влюблён. Да, ладно, Булочка, кто этого не знает. Конспиратор из тебя как из мухи истребитель.

– Когда-нибудь я оторву твой длинный язык, – Булочка явно рассердился на Болтуна и обиделся за Шайю. – Оторву своими собственными руками.

– Руки коротки, – беспечно отмахнулся Болтун, а его аватар показал мне длинный язык и комично выпучил глаза, видимо, то же самое узрел на мониторе своего «Шершня» и Булочка, поскольку раздражённо хмыкнул. – Хочешь знать, Сомаха, как Шайя относится к вниманию Грегори? Да никак. Шайя по-своему неплохая девчонка, но Булочка с его телячьей привязанностью не для неё. Она подтрунивает над ним, но нечасто, щадит его чувства. И держит на дистанции, не подступишься.

В тоне Болтуна вдруг прозвучала какая-то странная нотка, будто прорвалась какая-то далеко упрятанная злость. Всего на миг, тут же растворившись в прежней весёлой беззаботности, но впечатление лёгкости и непринуждённости враз было смазано, а моё полусонное миролюбивое настроение, в которое я было впал, исчезло напрочь. Встрепенулась прежняя настороженная мысль. Болтун действительно не тот простак, каким старается казаться. Возможно, что-то и у него было с Принцессой. Или что-то с ней не получилось. Не оправдались определённые ожидания. Или что-то ещё.

– Макс, по-моему, ты перегибаешь палку, – осторожно заметил я, не желая вмешиваться в отношения, о которых знал так мало, но и смолчать тоже не смог.

– Да брось ты. Я же тебе говорю – не смотри, что он такой хмурый с виду. На самом деле Грегори очень доверчивый парень. Быстро забывает обиды и легко прощает обман, такой уж уродился.

Этого Грегори Верный не стерпел:

– Хочешь знать, Сомаха, что думает о Болтуне команда, а не он сам? Пустобрех, пошляк и бабник. Ненадёжный человек.

– Очень ёмкая характеристика, – я невольно улыбнулся, – хотя не совсем лицеприятная.

– Эй-эй, Грегори! Не забудь добавить, что я любопытный, добродушный, всех стараюсь понять и помирить. Я вообще злиться не способен, а отсутствие злости возмещаю азартом, накатывающим в бою!

– Угу. Ещё и хвастун. Иногда они с Серёгой Бородой друг друга стоят.

– Да ладно тебе, человек не может состоять только из положительных качеств!

– Где ты видел у себя положительные качества, засранец?

Заявление приятеля Макс прокомментировал замогильным голосом:

– «Я не такой уж страшный монстр, каким меня принято считать», – объяснял монстр своей жертве, вырывая из её тела самые лакомые куски…

– Внимание! – внезапный крик Грегори оборвал треп Хуллигана. – Остановить колонну!

Его голос наполняла неподдельная тревога.

5. Чолан Дефа

С тихим «чпок» за спиной сомкнулись створки шлюза, герметично запечатав вход. Чолан Дефа остановился и бегло осмотрелся, прежде чем сделать следующий шаг… Бегло – так могло показаться лишь со стороны, в действительности от цепкого взгляда молодого шелтянина мало что могло ускользнуть.

Пол коридора сразу за шлюзом стыковочного узла покрывал дешевый звукопоглощающий пластик мышино-серого цвета, пестревший дырами от многочисленных соприкосновений с обувью десятилетиями топтавших его существ. Потолочные осветительные панели горели через одну, а некоторые еще и мигали, грозя окончательно погаснуть из-за износа, отделочный пластик стен, такой же невзрачный, как и на полу, кое-где коробился, словно по нему прошелся раскаленный поток воздуха или языки огня от когда-то случившегося здесь пожара…

Пол под ногами слегка вздрогнул – корабль-курьер, доставивший шелтянина к месту назначения на транспортник с претенциозным названием «Откровение», отделился от стыковочного узла и убыл восвояси. Транспортник, когда-то старая металлическая калоша, предназначенная для перевозки сырья рудокопов, а ныне переоборудованная под десантную баржу, дрейфовал на орбите Двойного Донца. Именно на этой планете Чолану предстояло действовать по предварительной договоренности.

Плачевный вид корабля изнутри ничуть его не смутил.

Все это мелочи.

Ничто не могло поколебать внутреннего подъема, который он сейчас испытывал.

Чолан Дефа шагнул на дырявый пол, как на роскошный ковер президентских апартаментов, а от едва сдерживаемого чувства восторга за его спиной словно выросли крылья.

Первое задание…

Ладно, ладно, спокойнее, он уже не мальчишка…

Явное проявление эмоций у шелтян считалось признаком внутренней слабости, привычка держать себя в узде должна с самого детства въесться в плоть и кровь, стать второй натурой, и внешне Чолан оставался совершенно невозмутим. Наставники ВАП – Высшей Академии Профессионалов Шелты, были бы им довольны. Распределительный жребий отправил его именно на эту занюханную планетку, ну и что? Он не сомневался, что дипломное задание выполнит с блеском где угодно. После чего с полным правом получит карточку с личным идентификационным чипом и голографическим тиснением «профи» в пожизненное пользование.

Проблем Чолан не видел.

Но, как выяснилось всего через несколько минут, проблемы его все-таки поджидали.

У шлюза наемника встречали двое солдат в легких серо-зеленых пластиковых доспехах, совершенно не приспособленных к условиям космоса, с тяжелыми излучателями в руках, и офицер «миротворцев» – высокий, широкоплечий, по-военному подтянутый человек средних лет, в темно-красном мундире. Капитан, определил звание офицера Чолан. Знаки различий «миротворцев» имелись в базе данных его лоцмана.

– Чолан Дефа? – сдержанно уточнил капитан.

Шелтянин коротко, с достоинством, кивнул, ни малейшим жестом, ни единым движением лицевых мускулов не собираясь демонстрировать встречающим, что его неугомонное сердце от волнения готово впрыгнуть из груди. Ровным низким голосом поинтересовался:

– С кем имею честь?

– Капитан Лоболед. – Взгляд капитана скользнул по длинному прямоугольному кейсу, который Чолан принес с собой. Кейс был тяжелый, но Чолан Дефа старался держать его без видимого напряжения, хотя руку ощутимо оттягивало. Никакой слабости перед нанимателями – одно из основных правил профессионалов с Шелты. К тому же, несмотря на свой, прямо скажем, «мелкий» возраст, физически он был подготовлен на «отлично».

– Когда и где я могу встретиться со своим нанимателем?

– Твой наниматель – Первый Пророк, поэтому ты вряд ли его увидишь, он не встречается с чужаками. Будешь вести дела со своим куратором, полковником Нибелунем. Следуй за мной.

Наемник пожал плечами и двинулся за капитаном по узкому, едва разойтись двоим встречным, коридору, который тянулся вдоль борта корабля, солдатики пристроились за спиной. Почетный эскорт? Или предосторожность местной службы безопасности? Смешно. Хотя он при необходимости и сможет вырубить этих солдатиков вместе с офицером, рыпаться не имело смысла. Доставивший его кораблик ушел, и прыгнуть с «Откровения», если придется спасать шкуру, он не сможет. Инопланетники никак не могут уяснить, что способности шелтян-прыгунов не безграничны, телепортироваться с орбиты на поверхность планеты, а тем паче на планету в иной звездной системе – занятие безумное и абсолютно невыполнимое. Человеческое существо не способно пережить прыжок в космическом масштабе. Впрочем, пусть верят в невозможное. Такая вера повышает статус наемников с Шелты и способствует росту оплаты их услуг.

Чолан усмехнулся, внутренне.

Для него, эмпата от рождения, эмоциональный мир людей-инопланетников, естественно, не являлся отключенной сенс-книгой, в отличие от соплеменников, умевших ставить ментальные барьеры от чтения их мыслей и чувств. Все текущие чувства капитана в первую же минуту были исследованы и разложены по полочкам. Особой приветливости к своей персоне шелтянин в капитане не заметил. Тот был на что-то очень зол и напряжен, но негативные эмоции пока не имели отношения к нему, Чолану. Какие-то внутренние проблемы. Тем не менее, пока он работал на нанимателя, его касалось все. Это еще одно из важнейших правил – будь внимателен ко всему, что происходит вокруг тебя: проблемы нанимателя, не относящиеся к заданию, не должны становиться твоими, но если ими пренебречь, они могут вмешаться в твои расчеты.

Двадцать шагов, и капитан остановился перед дверью каюты, не имевшей никаких надписей или обозначений о своей принадлежности (внутри – один человек, определил Чолан еще до того, как дверь открылась, причем порядочный говнюк, очень неприятный эмофон), и коротко проинструктировал Чолана:

– Полковник Нибелунь – временно исполняющий обязанности командующего Военной Бригады. Обращайся к полковнику почтительно. Не задавай лишних вопросов, он этого не любит…

При инструктаже от капитана так и разило презрением по отношению к шефу, презрением, страхом и беспокойством, хотя он и старался скрыть эти чувства за дежурной маской озабоченности собственными обязанностями.

Не очень хорошее начало для него, Чолана Дефа. Плох тот начальник, к которому подчиненные испытывают подобные эмоции. Ничего не поделаешь, придется держать ухо востро. Дополнительные сложности для дипломных экзаменов еще никто не отменял.

Капитан вошел в каюту первым и шагнул вправо от порога, Чолан замер рядом с ним. Подумав, поставил кейс на пол. Каюта была довольно тесной, три на четыре метра, большую часть пространства занимали здоровенный, совершенно неуместный здесь стол из полированного розового дерева (ну зачем такую фигню тащить в космос?!) и кресло с хозяином – дородным, коренастым типом, с чисто выбритой физиономией – точь-в-точь под цвет любимого стола. Двойной подбородок подпирал тесный форменный воротничок мундира ртутно-зеркального цвета. Кисти рук с короткими толстыми пальцами лежали на девственно чистой поверхности стола, не обремененной ни единым предметом. Если бы не официальная обстановка, Чолан, наверное, все-таки не удержался бы, хмыкнул. Но не здесь. Для человека, ответственного за военные операции, куратор выглядел нелепо. Он и внутренне был нелеп. Надменное самодовольное «я» в квадрате, казалось, сочилось из всех пор этого человечка, едва помещаясь в мундире. Ограниченный в восприятии и оценках тип. Но выбирать не приходилось.

– Чолан Дефа, наемник с Шелты, – представил наемника капитан, как только глубоко посаженные поросячьи глазки полковника уставились на шелтянина.

Тот сразу нахмурился:

– Что за… Сколько тебе лет, наемник?

«Не очень хорошее начало», – повторил про себя Чолан. Радость предстоящего задания пошла на убыль. Он выудил из закромов весь запас вежливости, каким обладал. И приготовился его тратить. По-черному. Чувствовал, что иначе разговор не получится.

– Прошу прощения, но мой возраст не имеет отношения к делу, ради которого я нанят…

– Я задал вопрос, – злобно рявкнул упитанный «миротворец». – Потрудись ответить своему нанимателю, сопляк.

Сопляк?! Кого он перед собой видит, этот «миротворец»? Да, Чолан выглядит как подросток, высокий, хорошо сложенный подросток, и что с того? Он что, судит лишь по внешности? «Видимо, так», – немного озадаченно понял Чолан. Как эмпат, он привык воспринимать людей цельно и все никак не мог привыкнуть, что такие, как Нибелунь, судят иначе. В короткой жизни Чолана Дефа пока было маловато практики общения с иными. С нормалами.

Не повезло. Наниматель – откровенное дерьмо. У шелтян, прошедших обучение в ВАП, действительно высокий класс подготовки, не говоря уже о врожденных ментальных способностях, благодаря которым они вытворяют то, что обычным наемникам не по силам. И если полковник позволяет себе такие высказывания в его адрес, то это говорит о некомпетентности «миротворца» в данном вопросе…

Ну и что? Отношение к нанимателю не должно влиять на качество работы. Следует вести себя корректно…

– Чего молчишь? Не набивай себе цену, молокосос! Я не трачу своё время по пустякам!

Запас вежливости оказался невелик. У Чолана возникло почти непреодолимое желание вырвать «миротворцу» горло. Голой рукой. Ему это было вполне по силам. Желание мелькнуло и пропало. Нельзя. Он не имеет права проваливать дипломный контракт. Более того, он не имеет права наносить урон сложившейся репутации ВАП. Да и путей отхода не было. Корабль-курьер, рейс которого с Шелты до Двойного Донца был оплачен «миротворцами», давно убрался. «Пусть живет», – холодно подумал Чолан, справившись с неприязнью. Точнее, отложив неприязнь на потом, чтобы не мешала делу.

– Мне шестнадцать лет, полковник Нибелунь, – четко проговорил Чолан.

– Шестнадцать, – «миротворца» ответ развеселил. Лживое, наигранное веселье, густо замешанное на презрении. Этот тип определенно не верил в способности и умения Чолана, хотя именно за них и было заплачено. Где же логика?!

– Что ж, у меня есть задание как раз тебе по силам. При подлете ты, наверняка, видел корабль-внешник, расположившийся недалеко от моего транспортника?

Чолан медленно кивнул.

– А раз ты у нас такой крутой специалист по обезвреживанию систем безопасности, то с него и начнешь. Считай это пробным тестом. Если подтвердишь свою квалификацию, отправишься выполнять остальные задания.

– Это невозможно, – твердо сказал шелтянин.

– Погоди, наемник, погоди, не торопись. Не считай всех глупее себя. Несколько часов назад я лично побывал на торговце и привез все необходимые видеоданные для прыжка. Тебе ведь именно это нужно? Четкая видеоинформация?

Упоминание полковника Нибелуня о визите к торговцу отдавало сильнейшим страхом, хорошо замаскированным внешне, но ничем не прикрытым от проницательного внутреннего взора эмпата. Чолан задумался. Полковник явно испортил отношения с торговцем и жаждал реванша. Хуже нет, когда в дело вмешивается мелкопакостная человеческая месть. Наверняка торговец теперь настороже, а этот болван предлагает ему сунуть голову в разворошенный гадюшник. Ну, уж нет. Так операции не готовятся.

– Дело не в этом, полковник. Мой контракт четко оговаривает два задания диверсионного характера на поверхности Двойного Донца. Не в космосе. Ни о каких дополнительных тестах речи не идет. Уверяю вас, полковник, мои профессиональные умения, указанные в личном деле, стоят того…

– Я был против этого контракта, сопляк, – резко оборвал его «миротворец». – Будь моя воля, ноги бы здесь твоей не было, справились бы силами своих диверсантов, но Штаб Пророка посчитал иначе. Поэтому деньги, так необходимые на покупку толкового вооружения, перечислены твоей занюханной Академии. Умники в Штабе могут думать, о чем пожелают, но по моему личному мнению, за такие деньги ты не смеешь выдрипываться передо мной! Наемник, стоимость твоего контракта равна цене хорошего боевого робота! И я бы предпочел иметь последнего вместо тебя!

В избытке злобы полковник притопнул ногой под столом.

Чолан Дефа не шелохнулся.

Истинное спокойствие, спокойствие воина, которому его обучали шесть лет в ВАП, наконец пришло к нему. Как ему и было обещано наставниками. Как уже бывало на тренировках. Ситуация слишком серьезна, нельзя позволять проявлению подростковых комплексов.

– Контракт составлен опытнейшими юристами, полковник, – ровно проговорил Чолан. – Они недаром получают свою зарплату. Практике подобных контактов уже более сотни лет. И если бы вы потрудились ознакомиться с ним внимательно, у вас не возникло бы такой дикой идеи относительно использования меня. Торговые корабли с Кассионии – не тот объект, с которым могут безнаказанно пройти подобные номера. Мы не воюем с торговцами. Ни в каком виде. Иначе Шелта в один прекрасный день может остаться без работы. Или без средств доставки к потенциальным нанимателям. Наших кораблей слишком мало, у нас нет возможности заниматься всеми перевозками самим, и нет никакого смысла лишь ради этого покупать и содержать целую армаду.

Половник усмехнулся, громко пробарабанил толстыми пальцами по поверхности стола.

– Как ты относишься к тавеллианцам, шелтянин?

Чолан Дефа не ожидал подобного вопроса. Полковник сумел его озадачить.

– Один из членов экипажа внешника является чистокровным тавеллианцем. Они ведь старые враги шелтян, не так ли? Так как ты к ним относишься?

– Никак, – осторожно ответил Чолан.

– И это очень мягко сказано, верно? Не стесняйся в выражениях, я знаю историю твоей родной планеты и отлично понимаю твои чувства.

Историю планеты? Понимает его чувства? Что за бред? Неужто речь идет о той давней истории, когда один из выходцев с Тавеллы несколько десятков лет тиранил на Шелте в свое удовольствие, управляя народом Чолана? Давний исторический факт, ставший достоянием учебника, не более того. С тех пор прошло больше сотни лет. И что же? По представлению полковника любой шелтянин должен злиться на любого тавеллианца лишь в силу факта происхождения последнего? Глупо. Невероятно глупо.

– Так вот…

– Не стоит продолжать, полковник Нибелунь. Торговца я не трону. Это исключено.

– Молокосос, сопляк, малолетний дегенерат, да как ты смеешь… – Полковник ругался сквозь зубы, почти монотонно, но злоба внутри него росла с каждым словом.

– Еще одно такое оскорбление, и контракт будет аннулирован.

«Миротворец» замер с открытым ртом, не веря своим ушам.

– Без возмещения уже уплаченной суммы, – добавил Чолан. – По одному из пунктов контракта, советую, кстати, ознакомиться, чтобы избежать дальнейших недоразумений и без проволочек приступить к делу, я имею на это право. А насчет стоимости моих услуг я вот что скажу. Вам еще повезло, полковник, что нашелся незадействованный стажер, когда пришел ваш запрос. Если бы вам пришлось нанимать опытного профессионала-шелтянина, то вашему Штабу пришлось бы выложить деньги как за целое звено боевых роботов.

– Стажер?! Ты стажер?! – глаза полковника Нибелуня полезли из орбит.

– Так вы что, даже не ознакомились с моим личным делом? Оно прилагалось к тексту контракта. – Чолан позволил себе тонко усмехнуться, чувствуя, что имеет право. И безжалостно дожал «миротворца»: – Я выпускник Высшей Академии Профессионалов Шелты в этом году, выпуск официально состоялся три стандартных дня назад, и бал по этому поводу мы, так уж повелось, не устраиваем. Некому присутствовать. Наши знания и умения ненамного уступают профессионализму ветеранов, но за первое дело, в качестве уступки потенциальным клиентам, нам полагается лишь треть от обычной денежной ставки. Поэтому выпускники всегда нарасхват.

В гневе Нибелунь вскочил на короткие ножки, сжав кулаки, и оглушительно заорал, брызжа слюной:

– Лед и Пламя! Да что они там, в Штабе, себе позволяют! Нанимать какого-то сосунка, чтобы…

– Я не ослышался? Вы снова меня оскорбили?

Тяжело дыша, Нибелунь выхватил игломет из магнитного захвата на бедре и наставил на Чолана. Безрассудный поступок, основанный лишь на эмоциях. Такими выходками люди обычно сами ставят себя в безвыходное положение. Сознание Чолана скользнуло, готовясь к прыжку. Он уже достаточно долго находился в каюте, чтобы как следует прочувствовать ее пространство и в любой миг мог оказаться за спиной «миротворца», раньше, чем тот сумеет нанести ему вред.

– Господин полковник… – попытался было встрять капитан Лоболед, видя, что начальника заносит, но ствол игломета тут же сместился в его сторону и капитан благоразумно заткнулся.

«Придется брать ситуацию в свои руки», – понял Чолан.

– Не советую, полковник. Шелта всегда мстит за сопланетников. Если вы потрудитесь ввести меня в курс задания, ради которого я нанят, я забуду ваши… недипломатичные действия.

Аргумент о мести подействовал. Нибелунь раздраженно бросил игломет на стол, затем ядовито усмехнулся, передразнив Чолана:

– Так ты что же, не соизволил ознакомиться с заданием, ради которого нанят?

Чолан скорбно вздохнул. Про себя. Полковник, взрослый человек, а ведет себя как малолеток. Сразу же воспользовался представившейся возможностью отомстить ему, «молокососу». Галт его задери, но хотя бы успокоился, причем не только внешне, и то ладно.

– Возможно, за время, пока я сюда добирался, полковник, произошли какие-либо изменения, требующие коррекции, – ровно пояснил Чолан.

Полковник снова оказался в дураках. Сам виноват. Нужно хоть изредка думать, а не делать вид, что умеешь шевелить извилинами.

Выпад шелтянина, видимо, оказался последней каплей для жлобского достоинства Нибелуня. Он рухнул в жалобно крякнувшее кресло, утомленно закрыл глаза и буркнул:

– Капитан, забери его к себе и введи в курс дела, предоставь все необходимые материалы по предстоящей операции Штаба. Затем немедленно ко мне. Для тебя у меня есть особое задание.

– Позвольте напомнить, полковник Нибелунь, наемника следует доставить на планету, по плану операция на поверхности должна начаться всего через два часа…

– Заткнись, капитан. Выполняй приказ.

– Слушаюсь, господин полковник. Следуй за мной, шелтянин.

Чолан Дефа подхватил кейс и с удовольствием вышел из каюты. Полковник уже сидел у него в печенках.

– Времени маловато, – на ходу сказал капитан Лоболед, размашисто шагая по коридору; его раздраженный голос не скрывал, где именно было потеряно драгоценное время, – не знаю, что именно затеял полковник, поэтому начну инструктаж прямо сейчас. Никаких подвижек не произошло. Нам необходимо захватить «Гряду», и для этого ты должен сделать вот что…

6. Сомаха Олиман

Подчиняясь командам с управляющего центра, – а командовал конвоем Макс Хуллиган, – грузовоз затормозил, двигатель сбросил обороты до минимальных. БМП и танк впереди тоже остановились. Возле колес и гусениц медленно оседала клубившаяся снежная пыль. «Кровавый Гончий» сделал ещё пару трехметровых шагов и замер позади грузовоза, метрах в пятидесяти. Стволы «рук» – правая плазмопушка «Нова» и левая спарка среднего и малого лазерных орудий настороженно уставились вперед в поисках возможных целей. Я немедленно связался с Максом:

– Впереди никого нет. В чём дело?

– Сиди спокойно, Сомаха, – даже аватар Болтуна посерьёзнел. – Сейчас разберёмся. Думаю, ты уже заметил, что воин из Булочки – как из дерьма пуля. Он берёт другим. Наш абориген – природный интуит, нюх на опасность у него поболее нашего. Выживет там, где другим – кранты.

Вот оно что. А я-то гадал, за что Грегори платят зарплату пилота, если он не знает элементарных вещей о специфике боевых роботов. Только никак не предполагал, что у него есть ментальный дар. Это уже интересно. Дар присущ всем аборигенам или Грегори – исключение? В материалах о Двойном Донце об этом ничего не сказано.

– От «миротворцев» всякого можно ожидать, – продолжал Макс, – по последним разведданным они как-то научились прокладывать безопасные ходы под Покрывалом. Наверное, получили технологии, с помощью которых это стало возможно. Например, через торговцев с кораблей-внешников.

Никакой неприязни в этом предположении я не заметил. Просто констатация возможности. Размышление вслух. И сам тоже задумался. С некоторыми разработками технологии «невидимости» мне сталкиваться уже приходилось. Военными разработками. Очень дорогими. Боевые непилотируемые роботы «Диверсант» едва не уничтожили ИБээРов звена, которым я командовал на Полтергейсте, благодаря фактору внезапности. Будучи обнаруженными, в условиях прямого огневого контакта десятитонники долго не продержались, мы их довольно быстро разнесли в пух и прах, но броню наших «мехов» они успели попортить изрядно. Могло здесь, на Двойном Донце, использоваться что-то в этом роде? Способен ли режим камуфлирующей оцифровки обмануть Сторожей Зимнего Леса так же, как обманывает сканеры мультиспектрального режима боевых машин? Или здесь вообще что-то новое?

Сеанс связи с Кассидом ожидался лишь к тому времени, когда я попаду на «Гряду». Это ещё с час пути, если двинемся с той же скоростью, как и до остановки – сотня километров уже осталась позади. На «Гряде» имелась наиболее подходящая аппаратура для связи с орбитой. Будь я в роботе, его возможностей тоже хватило бы для связи с кораблем-внешником, но рация у грузовоза совершенно примитивная. Ничего, подожду, ещё ничего не случилось. Хотя запрос нужно отправить как можно быстрее.

Верный шанс привлечь внимание Кассида всерьёз – подкинуть ему мысль о возможности заработать. Силовая аппаратура оцифровки плюс программное обеспечение для неё – на корабле Кассида вполне могло оказаться и то, и другое. Трюмы его «Забулдыги» были завалены разным барахлом, которое он называл товаром на все случаи жизни. В зависимости от звёздной системы, в которой оказывался его корабль в погоне за прибылью, вернее, в зависимости от нужд и потребностей цивилизации этой системы, какое-нибудь барахло и впрямь рано или поздно оказывалось необходимым товаром.

Прервав мои размышления, двигатель «Труженика-150К» заурчал громче – перешёл в рабочий режим. Восемь гигантских колёс медленно провернулись в снегу, тронув грузовоз с места. Странно. Остальная техника продолжала стоять. И «Шершень» пока не сдвинулся с места, Болтун отбоя тревоги ещё не давал.

– Макс, что происходит? Я же так протараню зад танку…

– Вырубай двигатель вручную! – крикнул Макс Хуллиган. – Быстро! Общий сбой в ВИУС!

ВИУС – войсковая информационно-управляющая система, объединявшая компьютеры нашей техники и лоцманы солдат, находившихся в БМП, в общую сеть. Предназначенные для оперативного согласованного взаимодействия не только с техникой, но и с людьми, такие системы обладают повышенной устойчивостью к различного рода системным сбоям. Значит, что-то действительно серьёзное. Вот чёрт.

Я пощёлкал переключателями питания на панели управления, но двигатель, против ожидания, не заглох. Пришлось вызвать на виртуалку схему управления… Антивирусная защита лоцмана выдала тревожное предупреждение, заблокировав действия программной оболочки. Это ещё что за хрень? Где я успел подцепить заразу?

– Макс, я поймал незнакомый вирус. Скорее всего, дело в нём. Не знаю, как остановить эту дуру, не могу получить схему управления, пока работает антивирусная защита…

Эфир ответил треском статических помех.

Грузовоз повело влево. Кабину слегка подбросило, когда колёса выскочили из наезженной колеи тракта и «Труженик» попёр на склонообразующий край Покрывала.

– Макс? Грегори? Что там у вас? Какого чёрта вы молчите?

Грузовоз медленно, но верно разгонялся. Ещё десяток метров, и вся эта махина, с роботом в багаже протаранит почти отвесный склон транспортной траншеи. Столкновение, учитывая нашу массу, обещало быть жёстким. Происходящее нравилось мне всё меньше. Я торопливо срастил полы куртки и рванул ручку двери, собираясь выскочить наружу. Глухо. Дверь даже не шелохнулась. Электрический замок контролировался компьютером грузовоза. Раздумывать было некогда, ночью я достаточно начитался о Диком Лесе и не горел желанием провести незапланированную экскурсию по его территории.

«Коготь» с лёгким щелчком высвободился из магнитных захватов на бедре. Питание виброножа включилось уже в замахе, лезвие с силой вонзилось в щель между дверью и корпусом, с лёгкостью взрезав замковый механизм. Я тут же ударил ногой. Дверь, наконец, поддалась, я распахнул её… и тут же захлопнул снова.

Поздно.

Я едва успел припечатать нож обратно к бедру, откинуться на спинку сиденья и упереть башмаки в панель управления, когда грузовоз «поцеловался» с заснеженным склоном. Зубы лязгнули, мышцы ног едва не свело от усилия удержаться в принятом положении. Огромный кусок покрывала проломился под мощью и тяжестью удара, на кабину с шумом и грохотом рухнули снег и отломанные куски жёстких, как панцирь, кронообразующих листьев, полностью скрыв видимость.

Когда от тряски стекло кабины освободилось, грузовоз уже вовсю пёр по Дикому Лесу, разбрасывая колесами прелый растительный слой и подскакивая на жёстких кочках. После яркого солнечного дня перепад освещения был столь резок, что сумрак, царивший под Покрывалом, в первые мгновенья показался чернее ночи.

Несколько секунд я лихорадочно размышлял над тем, что делать дальше. Признаться, я не обладаю особым хладнокровием, и нервы у меня отнюдь не железные. Я не супер-герой из видеокомиксов, поэтому ситуация, в которой я так неожиданно оказался, заставила поволноваться. Ненавижу такие моменты, когда от внезапного испуга бросает в жар, а тело охватывает предательская слабость.

По всему выходило, что раз я уже здесь, внутри Дикого Леса, то нужно спасать робота. Иначе и робот, и я сам перейдём в разряд потерь. Весьма неприятная перспектива.

Не размышляя больше ни секунды, я сорвал с правого бедра «Универсал», активировал, и обрушил на панель управления очередь бронебойных игл. Пластик полетел клочьями. Заискрились короткие замыкания, заструился едкий, омерзительный дым, от которого сразу заслезились глаза. Я не знал, насколько это подействует, но мера оказалась своевременной. Двигатель заглох, машина, по инерции прокатившись ещё три десятка метров, наконец, остановилась. Макс и Грегори на позывные по-прежнему не отвечали, зато я услышал сзади весьма специфические звуки, от которых у меня похолодело на сердце – шипенье и уханье плазмопушки, стрекочущие пулеметные очереди, взрывы ракет. Конвой ввязался в сражение с невидимым мне врагом. Раздери меня черти!

Я вырубил удалённый доступ и отключил все сервис-программы, погасив даже виртуалку и оставив себя без возможности инфракрасного зрения, которое было бы мне очень кстати. Бросил все ресурсы операционной системы на борьбу с вирусной дрянью. Затем закрыл глаза и сосредоточился, проникнул в нейроцепи лоцмана мыслью. Ясно, что я столкнулся с новым вирусом «миротворцев», но со мной у них так не получится – так, как вышло с пилотами интендант-полковника Грога.

Ещё минутка…

Всё. Готово. Я вычистил систему, добавив кодировочный макет обезвреженного вируса в базу данных антивирусной защиты. Программисты Грога здорово бы удивились, если бы узнали, как я это сделал. Потому что антивирусная программа была у меня на подхвате, а не наоборот. Заодно сеанс сосредоточенности на проблемах операционки позволил мне успокоиться – кровь больше не шумела в ушах. Но об этом потом, у меня ещё много дел, нужно выбираться отсюда. Лоцман включился снова, выдав инфракрасную картинку. Полный порядок.

Я привстал на сиденье и развернулся вокруг оси, всматриваясь в темноту сквозь заднее стекло кабины. Так, понятно. Сложенными вдоль бортов грузовоза манипуляторами, которые предназначались как раз для распаковки контейнера, мне воспользоваться не суждено. Я сам вырубил питавший их энергоисточник, когда разнёс вдребезги бортовой компьютер в кабине. Ничего, как-нибудь обойдусь. В контейнере есть собственный блок питания и собственные же механизмы, облегчающие разгрузку.

Подключившись к системе управления контейнера, я мысленной командой разомкнул магнитные замки крышки, состоявшей из нескольких самостоятельных створок – серия звучных щелчков раздалась по всему корпусу «чемодана», створки поднялись и опустились уже сложенными вдоль бортов, открывая взгляду покоившееся внутри бронированное тело механического великана.

«Следопыт» перевозился в положении на «спине», чтобы обеспечить наибольшую компактность и не повредить вооружение и оборудование – оптимальный вариант транспортировки для гумана. Я дистанционно ввёл управляющие коды, вошёл в систему автопилота «Следопыта» и принялся им руководить. Чем быстрее я попаду внутрь робота, тем лучше. Моя помощь конвою совсем не помешает.

Бронированный механический великан начал подниматься. Специальный гидравлический подъёмник контейнера уперся магнитной штангой в его спину и выжимал тридцатипятитонную тушу по наклонной вверх, надсадно гудя от усилия. Гуману, хотя и скроен он по человеческому подобию, непросто подняться из положения лежа. Если он падает в бою, ему приходится сперва перевернуться на «грудь», и уже потом, подогнув опоры и упёршись в поверхность земли «руками»-пушками, выпрямиться и утвердиться на «ногах». С кработами в подобной ситуации гораздо проще. Понятие «спины» у них, благодаря специфической конструкции их яйцевидных тел, весьма относительно. Даже контейнер для них делается другой – в нём они не лежат, а сидят на «брюхе», подогнув под него «лапы». Этакий глубокий книксен. И встать им проще. Достаточно распрямить опоры.

Ничего, чтобы поставить гумана на ноги, подъёмников контейнера вполне достаточно, на то они и рассчитаны. Впрочем, подобный способ – это крайний случай. Для надёжной безаварийной разгрузки служат манипуляторы, или вспомогательные роботы-прилипалы, как в космопорте…

Сиденье под коленями тряслось от усилий, которые приходилось прилагать механизмам. Я решил, что из кабины лучше убраться, пока ее чем-нибудь не придавило. И меня заодно. Например, сорвавшимся с креплений роботом. Это у меня черный юмор такой. Нервный. Впрочем, чем чёрт не шутит, любая, сотни раз проверенная техника способна подвести в самый неожиданный момент, жизнь доказывает это снова и снова тем, кто не любит страховаться…

Пинком распахнув дверь, я выбрался на подножку. В ноздри ударил насыщенный гнилостный запах, пропитавший застоявшийся воздух под Покрывалом – первое приветствие от Дикого Леса. Если не считать звуков недалекого боя, в сумраке Леса царила мёртвая тишина. На первый взгляд, грузовоз успел углубиться недалеко, всего на две сотни метров. Но я словно очутился в совсем другом мире. Впрочем, так оно и было. Вокруг меня простирался мир Покрывала.

Я бегло осмотрелся, выискивая какие-либо признаки опасности. Не хотелось пропустить момент появления древолапов, если они вдруг решат проверить, кто же нарушил их покой. Но пока ничего примечательного не узрел, общая картина меня никак не удивила, я всё это уже видел – в записях архива.

На нижним ярусе Дикого Леса растительность почти отсутствовала. Из устилавшего почву компоста, состоявшего из чёрных от гнили веток и листьев, через каждые несколько метров выступали лишь какие-то узловатые образования, похожие на перекрученные корневища привычных в моём мире деревьев. Будто некий злобный шут по своей дурацкой прихоти зарыл их в перегной вверх тормашками, корнями вверх. В некоторых местах такие образования создавали нечто вроде уродливых холмов. А между ними росли чахлые на вид кустики, со стелющейся по земле розеткой из ветвей вокруг центрального побега, торчащего из неё, словно метровый пестик.

Но самой примечательной деталью Дикого Леса при взгляде изнутри являлись, понятное дело, кронообразующие деревья – тысячелистники. Через каждые пятнадцать-двадцать метров из земли вырывались пучки толстых голых стволов, обхватом в два-три метра, лишь на самой макушке распускавшихся в гигантские зонты из огромных листьев. Листья не имели определённой формы, их края плотно смыкались, образую мощную непроницаемую крону, способную выдержать десятки тонн снежного покрова, непрерывно давившего на них сверху. В иных местах высота такой кроны достигала сорока-пятидесяти метров. Едва подумав об этом, я зябко передернул плечами. Если кусок кроны рухнет на голову с такой высоты, то от меня останется мокрое место.

В отдалении я разглядел единственный столб света – словно толщу Покрывала вертикально пронзило призрачное исполинское копьё, да так и застряло на веки вечные. Одна из тех самых отдушин-ртов, которые я видел снаружи. Дикий Лес их создавал сам, для вентиляции своих внутренностей. А дальше всё тонуло во мраке. Почва, кусты, корни – всё влажно поблескивало, всё имело чёрно-коричневые цвета. В сумраке Леса было трудно различать детали, температура воздуха, земли и усеивающего её мусора была примерно одинаковая, поэтому инфракрасный режим не особенно помогал.

И ещё этот отвратительный запах – концентрированный гнилостный запах мертвечины, сочившийся отовсюду. Лес вонял, словно огромное, от горизонта до горизонта, кладбище с выпотрошенными могилами. Вонь была настолько невыносимой, что просто сводила с ума, хотя я провёл в лесу считанные секунды. И с каждой секундой становилось только хуже.

Спускаться вниз мне что-то расхотелось. Если с роботом вдруг что-то пойдет не так, успею спрыгнуть, а пока здесь посижу. Черт, таким воздухом можно запросто отравиться, жаль, что респиратора под рукой нет…

Кабину тряхнуло особенно сильно. Ноги потеряли опору, соскользнув с подножки, но я успел уцепиться за скобы, размещённые вдоль кабины. Выругался, переживая внезапный и сильный испуг. Чуть не навернулся…

Что-то звякнуло и упало вниз.

Оказалось, из гнезда выскочил вибронож. Вот черт! Крепление разболталось, что ли? Ножик хороший. Бросать его здесь я не собирался. От кабины, возвышавшейся на трёхметровой высоте, к земле спускалась обычная металлическая лесенка, я быстро спустился вниз и спрыгнул на лиственный перегной. Подобрал нож, прицепил на место, невольно оглянулся на дыру, которую грузовоз пробил в Покрывале. На таком расстоянии пролом выглядел как окошко в ладонь величиной. Вот он озарился очередными вспышками лазерных разрядов. Бой разгорался, стрельба становилась интенсивнее, грохот канонады вибрирующим гулом разносился в сумраке Дикого Леса. Мимо пролома, снаружи, в иной действительности, пробежал «Шершень» Грегори Верного – я узнал его белый, с чёрными подпалинами окрас, когда лоцман, поймав картинку, автоматически увеличил крошечный с расстояния в две сотни метров силуэт робота до более приемлемого для опознания размера. «Шершень» вёл непрерывный яростный огонь из всех лазерных и пулеметных стволов. Чёрт возьми, с кем же они воюют, друг с другом, что ли? Если боевой вирус «миротворцев» захватил ВИУС конвоя целиком, то такое вполне могло случиться. Люди и техника сами уничтожат друг друга, без дальнейшего участия самих «миротворцев».

Я резко повернулся к платформе, задрав голову. Дело двигалось. Ещё немного, и робот утвердится на ногах. Ладно, раз уж слез, подожду здесь, как и полагается по технике безопасности – снаружи. Но как же медленно, чёрт возьми, слишком медленно! Каждая секунда казалась растянутой до безобразия, нетерпение пожирало меня изнутри. Я терял время, оцениваемое сейчас жизнями моих новых товарищей. «Напрасно Грог не позволил мне пилотировать „Следопыта“ сразу, – зло подумал я. – Напрасно…» Сейчас это оборачивалось потерями людей и техники. Досадное упущение.

Я бы очень удивился, если бы резкие, громкие звуки, идущие от платформы и разносившиеся по лесу во все стороны – металлический скрежет и гул, не привлекли бы чьего-то внимания. Местного внимания. Под Покрывалом.

Между башмаками мелькнула быстрая гибкая тень. Я отскочил, всматриваясь в землю. Ничего. Но, сдаётся мне, сомнительное везение, позволившее мне остановить грузовоз и заняться спасением робота, на этом закончилось. На всякий случай я снял с бедра «Универсал», активировал. В обойме после расправы над пультом управления оставалось ещё больше половины – пять сотен игл. Три запасные были под рукой, в специальных карманах на куртке. Усилил инфракрасный режим, практически заменив обычное зрение. Процессоры лоцмана пахали на все сто. Меня окружил призрачный мир, сотканный из пятен и линий различной световой насыщенности, напрямую зависевшей от температуры деталей окружающего пейзажа…

В какой-то момент, продолжая внимательно осматривать окружающее пространство, я заметил тварь, выбравшую меня объектом для охоты. И мне сразу стало нехорошо. От очень дурных предчувствий. Ближайшая куча, находившаяся всего в нескольких метрах, которую я принял за клубок переплетённых полусгнивших корней, медленно шевелилась. Корни текли, расплетая узлы. Древолап. Я же читал о нём, но не распознал в спящем состоянии. Так это что получается, все эти безобразные наросты, которыми сплошь усеяна поверхность почвы под Покрывалом, – живые твари? Точнее, живые спящие твари?!

Атака не замедлила повториться.

В режиме инфравидения из кучи бледной тенью стремительно вызмеился тонкий язык. Прострелил несколько разделявших нас метров и попытался впиться мне в ногу. Я был начеку. Очередь бронебойных игл с шипением хлестнула по щупальцу, разбрызгав чёрную плоть влажными ошмётками, свежая культя резко отдёрнулась, втянулась в общую массу.

Обиженная таким обращением «куча» зашевелилась активнее. Гнилостная вонь усилилась. Так вот кто так насмердел… Похоже, этот резкий, отталкивающий запах входил в арсенал нападения древолапа. А я при первом же знакомстве с Лесом умудрился вляпаться в ареал обитания именно этих тварей…

Та-ак, не стоит отвлекаться.

Сразу несколько влажных дрожащих языков поднялись из узловых переплетений, являвшихся не чем иным, как конечностями древолапа, его ногами. Которые уже почти расплелись. Кончики языков, словно головки змей, повернулись в мою сторону, покачиваясь и изучая.

В задницу такое знакомство, лучше продолжу ожидание в кабине…

Лязгнув широкими стопами, «Следопыт» на платформе утвердился на ногах.

Исключительно вовремя.

Припечатав «Универсал» к бедру, на его законное место, я на одном дыхании взлетел по лестнице к кабине, уцепился за скобы, ведущие к платформе…

Свист, удар по ногам, что-то мгновенно оплело лодыжки и с силой рвануло вниз, чуть не содрав меня с борта. Повиснув на одной руке, я другой схватился за «Универсал»… и едва не выронил его от следующего рывка, ещё сильнее прежнего. Застонав от напряжения, рвущего вцепившуюся в скобу руку, я кое-как извернулся и открыл стрельбу из «Универсала». Плотная очередь игл буквально сбрила липкие щупальца с ног.

Всплеск удушающей трупной вони.

Сознание помутилось. Я плохо воспринимал окружающее, но инстинктивно заставлял себя двигаться… как-то все-таки перебрался к платформе с контейнером, оказавшись возле ног «Следопыта»… От бортов грузовоза, уже со всех сторон доносились скребущие звуки – словно металл и пластик ощупывали сотни маленьких пальчиков, вооружённых небезобидными коготками и зубками. Что-то взбиралось на машину, попутно пробуя её на вкус, и это что-то было настроено явно недружелюбно ко мне. Послышалась серия приглушенных хлопков и вздох выпускаемого воздуха, под напором множества когтей сдалось одно из восьми огромных колес, даже автоматический поддув уже не справился, но платформа «Труженика» еще была довольно устойчива.

Шатаясь от накатывавшей дурноты, я почти вслепую вцепился в вертикальную штангу опустившейся из загрузочного люка робота лифтовой ступени. Проклятый запах… Он выворачивал меня наизнанку, с ним невозможно было бороться… Только бы не вырвало, когда я окажусь уже в коконе… там это совсем ни к чему…

Хлёсткий удар по ботинкам, щупальца соскользнули… штанга втянула меня внутрь робота, люк под ногами захлопнулся, отрезав вонь, остаток мерзкого запаха уже втягивали воздушные фильтры. Я обессилено рухнул на ложемент. После враждебного сумрака Дикого Леса слабое дежурное освещение кабины казалось донельзя уютным. Сейчас всё придет в норму…

Робот ощутимо вздрогнул. Возможно, сдохло следующее колесо. Проклятые твари разбирали грузовоз на части. Повинуясь командам с лоцмана, кокон жизнеобеспечения мягко упаковал моё тело в себя, обволок слоями искусственной пульсирующей органики, служившей защитой от перегрузок, подключил контакты нейрошлема. Мне, в отличие от интендант-полковника Грога, не требовалось ущербное усечённое управление, я задействовал всё возможности системы. Запустился «Мехвоин» – программа временной перенастройки сознания для функционирования в режиме пилота индивидуального боевого робота, растворяя испытанный снаружи стресс. Беспокойство ушло. Пошла перестройка сознания. Настоящий пилот рано или поздно срастается со своим роботом и физически и духовно, и каждая последующая загрузка ощущается как воссоединение частей единого целого. И это началось. Двадцать две секунды блаженного парения в безликой пустоте – пока сознание переключается на новую систему чувств и ориентации…

Наконец, восприятие моего «я» изменилось. Подобные изменения в мироощущении настолько сильны, что новички при первых загрузках обычно испытывают шок. Но я давно не новичок.

Экспресс-анализ основных параметров роботизированной оболочки, всех внутренних систем – жизнеобеспечения, контроля вооружения, огневых схем, энергетики, теплообмена…

Окружающее пространство под Покрывалом Дикого леса ощутимо уменьшилось, сжалось, тёмная толща кронообразующего слоя сверху словно приблизилась. Неудивительно – я «оброс» чудовищной по человеческим меркам массой, сплошь состоящей из искусственных материалов. Да, «Следопыт» – один из самых лёгких ИБээРов. Но пусть о его «лёгкости» рассуждают те, кто не имеет к пилотированию никакого отношения. Я чувствовал ни с чем ни сравнимую физическую и интеллектуальную – благодаря расширению сознания за счёт бортового ИскИна – мощь.

Перед глазами развернулись видеоокна сферического обзора. Оборудованный видеосистемой «Взгляд Бога», как и любой другой индивидуальный боевой робот, «Следопыт» внешне выглядел слепым – броня по всему корпусу казалась глухой, без каких-либо внешних признаков гнёзд и приспособлений для визуального обзора. На самом деле обзор, благодаря тысячам микроскопических нанолинз, рассредоточенных по всей поверхности гиганта, был совершенным. Визуальные данные поступали прямиком в мой мозг, соединённый сейчас с искусственным интеллектом машины в одно целое.

Последовательно включился сперва антигравитационный привод, резко уменьшив вес робота для оперативного маневрирования, затем – электромагнитный экран, ЭМ-завеса.

Начинаешь думать только здесь и сейчас, жить быстротекущим моментом…

Чистая правда. Вчерашняя жажда слияния, охватившая меня при виде Грегори Верного, загружавшегося в моего робота, резко пошла на убыль. Я получил подпитку. Может, Макс и прав, и «железный дровосек» действительно наступил мне на ногу. Но я не буду разбираться в своих мотивах и ощущениях сейчас. Для этого занятия ещё будет подходящее время. Сейчас время самому пройтись по «чужим ногам».

Робот шагнул к краю платформы…

Неверно. Я шагнул к краю платформы, давя гигантскими стопами шевелящиеся клубки древолапов, казалось, покрывших своей мерзкой, влажно блестевшей массой всю поверхность грузовоза, спрыгнул вниз, размозжив сразу несколько особенно крупных «семейств». Черная жижа брызнула во все стороны. Тварям Дикого Леса не хватало мозгов убираться с дороги, а я шёл, не выбирая, куда ставить стальные подошвы.

Звуки боя за Покрывалом звали меня вперед, но один раз я все же «оглянулся».

Картина не обрадовала. «Труженик» определённо потерян, его остов уже лишился всех колес и осел на землю, кишевшие на машине твари просто разрывали её на части, не понимая, что не могут её сожрать. Я потратил несколько секунд, чтобы расплатиться с Диким Лесом за «гостеприимство» – по-своему, но адекватно, баш на баш. Затем быстрым шагом двинулся к пролому снова.

Грузовоз позади ярко и дымно горел, распространяя волны иссушающего жара. Твари, уничтожившие беззащитную машину, корчились и кипели в пламени, отапливая Лес своими мерзкими телами. Залп из плазмопушек «Нова» – серьёзная штука. И кто-то сейчас там, снаружи Покрывала, тоже получит свое.

7. Кают-компания «Забулдыги»

Спустя час «миротворцы» решили повторить свой визит – с «Откровения», продолжавшего болтаться возле «Забулдыги» всего в трехстах километрах, снова стартовал челнок.

Зайда в кают-компании просматривала бухгалтерские таблицы, под расчеты для удобства она отвела целую стену из девяти экранов, но поработать спокойно не удалось – Кассид привлек ее внимание к настырным визитерам. В каюте они находились вдвоем. Лайнус, после того, как «миротворцев» вышвырнули с борта, отправился в рубку, заниматься навигационным хозяйством корабля, на корабле Кассида долго без дела никто не позволял себе оставаться. Узрев на экране приближающийся челнок, бикаэлка дико удивилась, настолько, что заговорила в несвойственной ей легкомысленной манере:

– Оп-ля, смотри-ка. Опять пожаловали. Вот тормоза. Может, пальнем по ним разок-другой? Двадцать лет таскаем лазерную пушку на борту, а так и не довелось ее испытать. Чем не подходящий случай?

– Не торопись, Зайда, сперва узнаем, что нужно на этот раз, – Кассид, несмотря на негативные итоги предыдущего визита, настроен был благожелательно, решив снова считать «миротворцев» своими потенциальными клиентами – до новых угроз.

– И так все ясно, Кассид, – и без того коричневое лицо Зайды потемнело, она коротко и резко мотнула черноволосой головой, встряхнув спускающимися от висков косами и чиркнув их распушенными кончиками по широким плечам. – Они опять прутся без предварительной договоренности. Прошлый визит их ничему не научил. Это что, так тяжело – связаться и сообщить, какого черта им нужно? Или это ниже их засратого достоинства?

– Пусть. А вдруг они все-таки решили что-нибудь купить? – мягко, почти бархатисто прорычал Кассид, стараясь остудить компаньонку.

– Купить?! Да после того, как они с нами обошлись, я бы не стала им продавать даже дохлых тараканов!

С легким шелестом раздвинувшейся двери в каюту вошел Лайнус, как всегда стройный, подтянутый, бесстрастный, в легком облегающем комбинезоне серебристого цвета, выгодно подчеркивавшем его идеально пропорциональное сложение. Впрочем, на фоне своих могучих компаньонов он выглядел субтильным подростком. Этакий эльф рядом с горным троллем и великаншей. Взгляд тавеллианца безошибочно отыскал нужный экран. Он и без вызова Кассида почувствовал, что его эмпатические услуги могут понадобиться, и явился без промедления.

– Бросим собаке кость, Зайда, рэ-эррр. Авось отвяжутся, – торговец многозначительно усмехнулся, затем кивнул Лайнусу. – Присаживайся, поработай с клиентами.

– На этот раз они везут солдат, а не твои любимые деньги, Кассид, – мрачно заявила Зайда. – Поверь моему опыту. Я недаром отрабатываю свою долю в твоих торговых операциях.

– Верно, недаром, – охотно согласился Кассид. – Лайнус? А ты что-нибудь чувствуешь?

– Да. Зайда права. На челноке определено больше двух-трех человек. На этот раз они, видимо, прихватили десантную группу. И, возможно, гостя, которого двадцать минут назад им привез курьер. Но пока я ничего необычного не чувствую.

– Курьер? – Кассид недоуменно шевельнул бровями, которые, как и волосы на голове, завивались в небольшие белоснежные рожки. – Какой курьер? Почему не знаю?

– Вы бы не заметили, кораблик небольшой, чуть больше челнока – и то за счет подпространственных двигателей, подошел скрытно, в режиме маскировки, и тут же убыл восвояси. Я засек его, пока находился в рубке.

– Та-ак, интересные новости… Но курьер не обязательно привез именно гостя… – возразил Кассид, но подумав, все же согласился. – Впрочем, ты прав. Такой кораблик слишком мал для перевозки сколько-нибудь приличного количества вооружения или снаряжения. Вполне может статься, что «миротворцы» заказали наемника. Например, сказалась нехватка пилотов для ИБээРов.

– Или понадобился профи по диверсиям и захвату кораблей, – пессимистично предположила Зайда. – Не обольщайся, Кассид, не следует упрощать ситуацию.

– Ну и сколько они могут притащить солдат на этом боте? – Кассид хмыкнул. – Десяток, не больше. Справимся. А насчет профи по нашу душу… я сомневаюсь. Для любого грамотного наемника, рэ-эррр, хоть немного уважающего свою квалификацию, напасть на торговца-кассионийца – все равно, что наступить на горло своей дальнейшей карьере. А если даже и не так, – Кассид поднял широкую лапу, предупреждая готовое сорваться губ бикаэлки возражение, – Зайда, зачем пропускать такое развлечение? Лучше сходи и лично подготовь «Шрайков».

– Ладно. Но твоя затея мне не нравится. Ты хорошо знаешь, я не люблю лишний риск.

– Зайда, а я не люблю, когда со мной играют так грубо, – уже без всякого миролюбия прорычал капитан «Забулдыги». – Так грубо, так непрофессионально. Это унижает мое достоинство чистокровного кассионийца. Не можем получить прибыль – так выбьем из них моральное удовлетворение!

* * *

Капитан Лоболед был зол и напряжен, как Вечный Лед – стихийная сила, являвшаяся для людей на Гармонике естественной составляющей их существования, сила безжалостная и неопределимая, которой они поневоле вынуждены были поклоняться.

Уставившись в экран на приближающийся борт огромного корабля-внешника – огромного по сравнению с их куцым транспортным судном «Откровение», не обладавшим гипер-приводом и, следовательно, способным летать лишь внутри звездных систем на межпланетные расстояния, он тщательно перебирал в уме необходимый порядок действий предстоящей операции. Осечки быть не должно. Иначе полковник Нибелунь спустит с него шкуру. Два раза подряд. А потом еще раз. Двое членов экипажа «Откровения», попавшись под горячую руку полковника после позорного возвращения с «Забулдыги», уже загремели в карцер. С множественными переломами разных частей тела. Просто потому, что не успели убраться с его пути. Полковник, конечно, полный дурак. С торговцем все можно было решить вполне мирно. Кассионийцы никогда не бросают слов на ветер, и, в отличие от своего начальника, предупреждение о торговой блокаде Двойного Донца Лоболед воспринял всерьез. Но полковник уже установил правила игры – правила, которым теперь придется следовать и ему, капитану.

Для офицерского состава Военной Бригады давно уже не являлся секретом тот факт, что полковника Нибелуня вскоре должны отправить в отставку. Заносчивое, высокомерное поведение полковника порядком сидело в печенках у всех без исключения. Более того – его некомпетентность, как стратега и политика, вредила делу. На этот раз родственные связи полковника, являвшегося дальним потомком Первого Пророка Гармоники, не смогут уберечь его от смещения. Но этот глупец продолжал выслуживаться всеми правдами и неправдами. Даже такое простое дело, как покупка боевых роботов у так кстати появившегося в системе Рапиры корабля-внешника, и то провалил. Скотина. Лед и Пламя на его бестолковую башку! Конечно, им нужны новые роботы. Им очень нужны эти треклятые роботы. Потому что война за Двойное Донце вскоре должна закончиться. И закончиться она обязана в пользу «миротворцев». А для этого нужны, в Вечный Лед их так и этак, новые роботы! Спор Арбитра – слишком сомнительное состязание, и «миротворцы» просто не могут рисковать, выставляя на него старые, изношенные модели…

Но! Прежде всего, и это самое главное (чтоб Нибелуню сожрали потроха ледовые панцирники), их команда послана не для переговоров с торговцем. Не для закупки роботов. А для встречи диверсанта, за контракт которого уже отвалены огромные деньги для двух конкретных, проработанных Штабом Пророка заданий, являвшихся частью штурмовой операции «Таран».

Если уж на то пошло, Нибелуня вообще здесь быть не должно. Лоболед со своим отрядом могли отправиться на орбиту самостоятельно. Но уже декаду, как все идет кувырком, поэтому даже с такой простой командировкой возникли осложнения.

Жаль, очень жаль, что прима-генерал Белый, сухой и желчный старик, командующий оккупационными силами Военной Бригады на Двойном Донце, погиб так не вовремя. Каким бы неприятным не был старикан, но при нем поддерживался железный порядок. Каждый знал свое место и занимался своим делом. Причем погиб прима-генерал вместе со своими высшими офицерами – двумя полковниками и тремя майорами. Случился столь досадный инцидент при проверке экспериментальной лаборатории, занимавшейся исследованием особо опасных жизненных форм Двойного Донца, ученые-нейротехники определяли их пригодность для использования в военных целях. Приспичило старику посмотреть на результаты лично, устроил проверку… себе на горе. Экспериментальная тварь вышла из-под контроля и пришибла всех, до кого смогла дотянуться своими хватательными конечностями. И Военная Бригада на Двойном Донце разом лишилась штаба.

Зато остался полковник Нибелунь, являвшийся одним из заместителей прима-генерала по вооружению, самым никчемным, державшимся на своей должности лишь благодаря родственным связям с Пророком. В момент гибели главнокомандующего полковник Нибелунь сидел в штабном бункере и занимался одному ему известными делами, генерал его недолюбливал и редко поручал ответственную работу. Поэтому полковник остался жив. Поганцам всегда везет. В результате этот карьерист оказался единственным высшим офицером Военной Бригады на все Двойное Донце. Да, новый командующий – прима-генерал Искра, из личного окружения Пророка, уже назначен. Но Штаб Пророка расквартирован на Гармонике, и все генеральные распоряжения и приказы в штаб Военной Бригады приходят по гиперсвязи, а транспортник сможет доставить прима-генерала Искру на Двойное Донце лишь через три месяца. Понятное дело, Штабу Пророка ничего не оставалось, как назначить Нибелуня временно исполняющим обязанности прима-генерала Искры.

Вот так и получилось, что контролировать Нибелуня на планете пока некому, а он придуривается, как только может, насколько хватает его воспаленного воображения. Вынашивает далеко идущие, но не вписывающиеся в операцию Штаба планы. И как только события с внешником начали разворачиваться не так, как ему хотелось, полковник словно с цепи сорвался. Мало того, что с приобретением роботов не выгорело, так Нибелунь пытался использовать не по назначению диверсанта-шелтянина! Хорошо, мальчишка попался упертый, осадил недоумка.

Капитан Лоболед скрипнул зубами. Покосился на офицера, управлявшего челноком из соседнего кресла навигационной кабины. Лейтенант-пилот Поршень, первый помощник ком-капитана Ххуна, командовавшего транспортником «Откровение», был занят делом, а если что и заметил, тактично промолчал, хорошо зная, что к капитану-спецназовцу из военной разведки с лишними вопросами лучше не лезть. Да и вообще лучше делать вид, словно капитана не существует, пока тот не обратится сам. У каждого из них свое непосредственное начальство и свои задачи. Но если ком-капитан Ххун – офицер в высшей степени порядочный и компетентный, то нынешний непосредственный шеф Лоболеда…

Проклятый Нибелунь. Упертый дурак, в Вечный Лед его так и эдак. Они просто теряют время здесь, на орбите, когда по плану Штаба должны были уже находиться на поверхности Двойного Донца… Если Нибелунь сорвет штурмовую операцию «Таран», никому не поздоровится. «Клыков» на петличках у всех поубавится, и это в лучшем случае. Никто не смеет так вольно обращаться с распоряжениями самого Первого Пророка…

Так, нужно взять себя в руки и успокоиться. На этот раз рейдом на внешник руководит он лично, Лоболед. А полковник, облажавшийся полковник, с некоторой долей злорадства (чувства, недостойного истинного воина-«миротворца», тут же отметил про себя капитан), остался на «Откровении». Да уж, роботы-стюарды оказались для них полным сюрпризом. Капитан задним числом уже нашел на них спецификацию в базе данных Разведки. Экзот-страшилки взяли их лишь неожиданностью. На самом деле эти роботы в бою ничего серьезного собой не представляли. Один точный выстрел из излучателя, и с ним будет покончено. Тем унизительнее вспоминать о случившемся сейчас.

Торговец с «Забулдыги» будет полным идиотом, если впустит их и в этот раз. Поэтому капитан Лоболед сразу попасть на внешник не рассчитывал. Придется брать корабль на абордаж. Унижение, испытанное им на «Забулдыге», жгло самолюбие капитана раскаленной иглой. С одной стороны, он хотел мести (тоже недостойное чувство воина-«миротворца» – истинный воин с Гармоники должен быть холоден и бесстрастен, как Вечный Лед). С другой стороны, Лоболед не мог избавиться от страха, внушенного ему Кассидом Кассионийцем. Синемордая обезьяна. Нет, скорее синемордый козел. С рогами. Я тебе эти рога-то пообломаю… Но как себя не накручивай, все равно страшновато. Будь у него выбор, он послал бы Нибелуня на завтрак к ледовым панцирникам, забрал бы шелтянина и отправился бы на Двойное Донце.

Как и надлежало действовать изначально.

Лоболед в который раз пробежал глазами по виртуалке своего лоцмана, где были развернуты окошки ВИУС – войсковой информационно-управляющей системы, связывавшей его с воинами воедино личными визуальными каналами, осмотрел пассажирский отсек челнока глазами своего заместителя, сержанта Боба. Двенадцать лучших бойцов отряда специального назначения «Ледяные Крысы», приписанного непосредственно к отделу военной разведки штаба Военной Бригады, расположившись на двух рядах боковых кресел, время от времени перекидывались беззвучными репликами – звук из отсека был заблокирован, чтобы не мешать мыслям капитана.

Все бойцы «Ледяных Крыс» были облачены в серо-зеленые бронепластиковые доспехи «Берсеркер», предназначенные для наземных армейских операций – других у «миротворцев», учитывая бедственное финансовое положение, попросту не имелось, экономили, на чем только можно, ради того, чтобы поддерживать в боеспособном состоянии военную технику. А люди уж как-нибудь обойдутся. На голове каждого бойца – титановый шлем, прозрачные щитки забрал, способные уберечь разве что от допотопных пуль, пока подняты. Правые руки, по уставу, сжимают цевье лазерных излучателей, приклад уперт в пол между тяжелыми магнитными башмаками – единственное доступное средство для борьбы с невесомостью. Да-а, те штурмовые доспехи, которые торговец предлагал полковнику до ссоры, сейчас бы очень не помешали. «Рэкс-500» – это уже мини-робот в два с половиной метра высотой, весом в пятьсот килограмм и мощной броней, вполне способной выдержать ракетный удар средней интенсивности. На фоне «Рэкса-500» морально и технически устаревшие доспехи «Ледяных Крыс» выглядели жалко, серьезная пробоина в корпусе челнока, утечка воздуха – и все они, в Лед, трупы.

Да и сам челнок… Задействованное для военных нужд мирное транспортное суденышко тоже, как и доспехи, не совсем подходило для абордажной операции в космосе, но выбирать не приходилось. Промышленные и финансовые ресурсы Гармоники предельно истощены. По возможности используется любая техника. Отступать им некуда. Эта война должна закончиться их победой. Иначе они просто перестанут существовать как народ с уникальной культурой, а их вера ассимилируется, растворится в ереси мягкотелых. Ставки предельно высоки. Поэтому опрометчивая инициатива полковника Нибелуня воспринималась капитаном с повышенной злобой.

Для этого задания – встреча шелтянина, сопровождение на планету, обеспечение его безопасности на время выполнения контракта, доставка обратно на орбиту, – Лоболед отбирал воинов лично. Но лучше бы он для встречи полетел один, тогда эта дикая идея с захватом внешника не пришла бы Нибелуню в голову – некому было бы захватывать, а охрану шелтянину нужно было обеспечить уже внизу. Эх, знал бы, где подстелить… Перестраховался на свою голову.

– Расчетное время стыковки десять минут, – доложил лейтенант Поршень.

Так, пора заняться боевым духом спецназа, волею случая превратившегося в космическую абордажную команду. Лоболед включил звук, и в его сознание сразу ворвался треп, не умолкавший в пассажирском отсеке челнока все это время, пока они летели к «Забулдыге»:

– …Не трясись, Пятка, в этом задании у тебя отличная возможность заработать очки.

– У меня и так хорошее зрение.

– Да я не про это! – фыркнул боец Голова, прозванный так за то, что любил поумничать – издержки прошлого недоучившегося студента. – Такие задания расширяют кругозор и добавляют бесценный жизненный опыт. Кроме того, хороший способ развеять скуку!

– Не люблю космос, – хмуро ворчал Пятка. – У меня плохие предчувствия.

– У тебя всегда плохие предчувствия!

– Эй, Пятка, ты выглядишь так, как я себя чувствую! – встрял Хохотун. – А чувствую я себя погано!

Спецназовцы заржали, притопывая ногами и звучно хлопая левыми, свободными от оружия, ладонями по коленям, как у них традиционно было принято выражать веселье.

– Нас слишком мало для этого задания, – продолжал ныть хмурый Пятка, единственный, кто не торопился веселиться вместе со всеми.

– Точно, мало, – ухмыльнувшись, поддержал его Задница. – Платят нам мало, вот что. Нас не тренировали для боя в космосе.

– А куда подевался твой патриотизм, Задница? Мы трудимся, не покладая оружия, ради будущего нашего народа!

– В заднице мой патриотизм! – ухмыляясь еще шире, под общий хохот ответил спецназовец.

В другое время и в другом месте за такие слова можно было схлопотать десять суток карцера, но сейчас капитан не обращал на это внимания, понимая, что у его людей просто предбоевой мандраж.

– Сержант Боба, – холодно включился в сеть Лоболед.

– Отставить разговорчики! – тут же рявкнул сержант на свою команду.

– Проведите подробный инструктаж «Ледяных Крыс».

– Но я уже…

– Ничего лишнего в нашем деле не бывает, сержант.

– Есть!

Затем Лоболед связался с мостиком «Забулдыги». Ответил сам капитан. Синяя харя кассионийца заполнила экран, казалось, упираясь белыми рогами прямо в лицо спецназовцу, выпученные белки глаз с ленивым подозрением уставились на «миротворца»:

– В чем дело, полковник… А-а, не полковник, – флегматично рыкнул Кассид, ковырнув в зубах тонкой голубоватой костью. Лоболед только сейчас обратил внимание, что толстые темно-синие пальцы, державшие зубочистку, оканчиваются острыми желтоватыми когтями конусовидной формы. И рычит все время – не человек, а зверь какой-то. Сумасшедшие кассионийцы. Только они так умеют уродовать нормальную человеческую внешность, данную им от рождения.

– Капитан Лоболед, – бесстрастно представился «миротворец».

– Вы что-то забыли, рэ-эррр, капитан?

– Полковник Нибелунь поручил мне провести с вами переговоры.

– Переговоры? – на широком лице кассионийца отразилось сомнение.

«И когда только этот скот перестанет ковыряться в своих паршивых зубах, – с раздражением подумал Лоболед. – Вот же идиотская привычка».

– Хочу от его имени сделать выгодное предложение…

– Я уже слышал ваше выгодное предложение. Оно меня не интересует.

– У меня еще более выгодное предложение.

– Ну, так говорите.

– Я хочу поговорить наедине…

– Нас и так никто не слышит, рэ-эррр, кроме моей команды и той группы оболтусов в полицейских доспехах за вашей спиной.

Капитан побагровел, словно воришка, пойманный за руку. Он забыл выключить боковые экраны, на которые транслировался вид из салона. Вот же стыд. Непростительная оплошность для такого профессионала, каковым он считал себя.

– Это моя охрана… – выдавил Лоболед, чувствуя, что едва начавшаяся операция трещит по швам.

– Да, я так и понял. Только странно, что в прошлое посещение у вас ее не было. Что-то случилось?

Еще и издевается, мерзавец. Этот торговец определенно допрыгается. Бойцы Лоболеда с удовольствием обломают приклады излучателей об его нарочито участливую рожу.

– Мне необходимо провести переговоры на борту вашего корабля, – с нажимом пояснил Лоболед.

– Слышишь, Зайда? Он хочет внутрь.

– Не вижу в этом необходимости. – Видеокамера автоматически сместилась, выхватив массивный силуэт бикаэлки, стоявшей рядом с креслом Кассида Кассионийца. – Капитан должен объяснить, зачем ему это нужно.

– Ладно. Мы хотим купить ваш товар, но у нас нет наличных. Можем расплатиться грузом из ценных металлов – платина, золото, иридий, вольфрам, титан, двуокись циркония. Все добыто честным путем, на нашей планете. Люди на борту челнока именно для этого – они помогут перенести ящики. Других людей у меня попросту нет, поэтому приходится использовать солдат. Мы не собираемся проявлять агрессию в отношении вас.

Кассид раздумывал недолго.

– Ладно, капитан, посмотрим, что можно для вас сделать. Причаливайте.

Жадность торговца сработала им на руку, на что Лоболед уже почти не рассчитывал. Еще бы – половина из названных металлов использовалась в технически развитых мирах для производства высококачественной брони.

Лоболед отключил мостик «Забулдыги» и, чувствуя лихорадочное возбуждение, снова связался с сержантом Боба:

– Сержант, быстро, проверка вооружения, готовность ноль. У тебя две минуты, чтобы завести своих «Крыс».

– Кто мы?! – Сержант Боба вскочил и замер посреди прохода между двумя рядами боковых кресел, занятых его подчиненными. Его лицо приняло свирепое выражение, голос возвысился до крика.

– Спецназ! – вразнобой откликнулись вояки.

– Не слышу, быстро! Кто мы?!

– Спецназ!!! – теперь глотки подчиненных рявкнули дружно, чего сержант и добивался.

– Что для нас невозможно?

– Для нас нет невозможного!

– Какой наш девиз?!

– Лед и Пламя!

– Что это означает?

– Лед в наших сердцах и пламя на голову наших врагов!

– Все готовы?!

– Я готов! Я готов начать! – заорал Задница.

– Нехорошее у меня предчувствие, – едва слышно пробормотал Пятка соседу – Хохотуну.

– Да заткнись ты со своими предчувствиями!

– Да ладно, ладно, – примирительно сказал Пятка, отодвинувшись от разъяренного приятеля. И вдруг заорал громче всех: – Я готов, ребята! Я самый крутой из всех! Я просто воплощение смерти! Никто не может ко мне полезть, я всех порву!

– Вот так-то, – сержант Боба удовлетворенно оглядел свою сплоченную, – благодаря его усилиям, – боевым духом команду. – Работать чисто, без глупостей!

Челнок вздрогнул всем корпусом, лязгнули магнитные захваты стыковочного узла.

– Приготовиться, двадцать секунд. По моему сигналу. Десять. Пять. Четыре. Две. Одна…

Выровняв давление, внешний люк шлюза распахнулся.

– Пошел!

Первая двойка – Задница и Голова, вскинув излучатели, стремительно рванулась внутрь…

Дорогу заслоняла бикаэлка. Перекрыв выход из шлюзовой камеры могучим телом, великанша с таким непрошибаемым хладнокровием взирала с высоты своего роста на спецназовцев, ворвавшихся в шлюзовую камеру «Забулдыги», что движение мгновенно застопорилось. По человеческим меркам бикаэлка с ее ростом – почти в два с половиной метра – была просто ошеломляюще огромна, а то, что она являлось женщиной, лишь по-своему добавляло потрясения для мужчин. Спецназу «миротворцев» еще не приходилось сталкиваться с такими людьми. Серая безрукавка и тонкие лосины, плотно обтягивающие тяжелые литые бедра, выглядели на ее теле непробиваемой броней. Часть рыжевато-коричневого лица и шеи женщины покрывала золотистая вязь таинственных татуировок, краешки линий и завитков также выползали из-под ткани на открытые взгляду вздутые бицепсы рук, сложенные на высокой груди.

«Да у меня нога тоньше, чем ее рука», – чувствуя охватившую его слабость, подумал сержант Боба, наращивавший свою мускулатуру на тренажерах не один год и считавшийся среди своих очень сильным человеком. Излучатель в его руках предательски дрогнул.

– Прочь с дороги, женщина! – крикнул капитан Лоболед, высовываясь из-за спины сержанта. – Ты что, решила нас остановить?!

– Не я. Они вас остановят.

Бикаэлка спокойно отступила в сторону, открыв то, что находилось за ее широкой спиной в коридоре за шлюзовой камерой – что в горячке, привлеченные видом бикаэлки, просмотрели бойцы.

Там стояли роботы.

Две высокие человекоподобные металлические образины ростом с бикаэлку, но вдвое шире ее в плечах, перекрывали своими тушами все пространство коридора. По четыре тонны бронированной стали на каждого, и все блестело полировкой многочисленных деталей. У обоих абсолютно одинаковых монстров было по четыре руки, и в каждой руке «нежно» удерживалось по спаренному игломету «Кусака» – именно это вооружение обычно устанавливается на ИБээРы для уничтожения бронированной пехоты. Горевшие кровавым внутренним светом глаза-сенсоры мрачно взирали на пришельцев. Вакуумные присоски, которыми оканчивались ступни четырех широко расставленных для устойчивости ног, срослись с палубой. Сразу возникало впечатление, что ничто в этом мире не способно сдвинуть этих монстров с места. А уж тем более одолеть.

– Что это?! – севшим от изумления голосом выдохнул Задница, в силу рокового невезения оказавшийся к роботам ближе всех.

– Охрана нашего корабля, мальчики, – низким тягучим голосом любезно пояснила бикаэлка. – «Шрайки». Хотите померяться силой? Нет? Оружие на пол. Быстро!

Бикаэлка звонко щелкнула пальцами. Оба «Шрайка», коротко прогудев сервомоторами сочленений, шевельнулись, распределяя многочисленные стволы в своих не менее многочисленных руках между вероятными целями. Произошло это настолько быстро и точно, что для натянутых до предела нервов «миротворцев» движение рук роботов оказалось последней каплей, подточившей их мужество.

С дробным стуком излучатели «Ледяных Крыс» посыпались на пол. За ними – ножи, пистолеты, гранаты, пара ракетометов. Все, что составляло их личное вооружение. Набралась приличная куча. Офицерский пистолет Лоболеда лег сверху самым последним. Он трезво оценил шансы и решил, что сопротивление бессмысленно.

– Ну и что мне теперь с вами делать, капитан? – усмехнулась бикаэлка.

Угрожающий блеск ее золотисто-зеленых глаз не предвещал «Ледяным Крысам» ничего хорошего, люди беспомощно замерли, ожидая решения своей судьбы. Капитан Лоболед скосил глаза на спаренные стволы «Кусаки» ближайшего «Шрайка», нагло пялившиеся ему в лицо, и смиренно поинтересовался:

– А-а… можно мне купить доспехи, которые торговец предлагал в прошлый раз?

8. Сержант Лонги

– Сержант, как уроженец Собренды, хочу знать, что вы намерены предпринять дальше?

Сержант Лонги лишь крепче сжал заледеневший излучатель в руках. Он сидел с закрытыми глазами, на корточках, привалившись спиной к колесу подбитого БМП, и пытался собраться с мыслями. Вот же достал, скотина… Этот вопрос от рядового Моргана он уже выслушивал в двадцатый раз за эти двадцать злосчастных минут, пока шел бой между обезумевшими роботами.

Все его отделение укрылось за бортом «Крота», люди вжимались в снег, стараясь в своих маскхалатах превратиться в невидимок и моля небо, чтобы спятившие пилоты забыли об их существовании. Все отделение? Вернее, то, что осталось от его отделения. Двенадцать человек из двадцати. Остальные восемь так и остались в искореженном корпусе бронетранспортера, не успели выпрыгнуть, когда в него врезалась стая ракет с «Кровавого Гончего», развернув машину поперек дороги на девяносто градусов и едва не перевернув. Раненых не было. Только живые и мертвые. Смерть была настолько нелепой и бессмысленной, что… впрочем, на войне такое случается сплошь и рядом. Но еще утром он с этими ребятами беззаботно трепался в раздевалке кубрика в космопорте, после утренней разминки. И сейчас Лонги душила ярость. И горечь бессмысленных потерь. А еще его доставал этот сбрендивший на почве своего происхождения собрендец. Крепко доставал.

– Сержант, вы меня слышите? Как уроженец Собренды, я имею право на ответ. Если мы ничего не предпримем в ближайшее время, то попросту замерзнем.

– Без тебя знаю, – огрызнулся Лонги.

Что делать, что делать, извечный вопрос… До «Гряды», куда не доехала их злосчастная колонна, теперь было гораздо ближе, чем до космопорта. Километров пятьдесят. Можно было бы отправиться пешком, все равно никакой техники не осталось, проклятые роботы все разнесли в первую же минуту боя, а единственный снегоход, сумевший вырваться из этого ада, укатил в сторону «Гряды», да там и сгинул. Да, хорошо было бы отправиться следом, но дорогу в нужном направлении перекрывали два сцепившихся робота. Пробежать мимо них – даже глупо пытаться. Вокруг роботов ревела и грохотала крупнокалиберная огненная смертопляска, которую они сами устроили для себя. А отправляться пешком назад, к космопорту, тоже нереально. Как только один жебол вынесет другого, оставшийся пилот вполне может заняться истреблением людей. Бесполезно пытаться убежать своим ходом, догонит. Разве что спрятаться в Диком Лесу, затаиться под Покрывалом, оно скрадывает тепловые излучения человеческих тел, по которым ориентируется пилот из своей кабины. Но Дикий Лес – сам по себе не подарок. Он ничем не лучше взбесившегося робота…

Сержант Лонги открыл глаза, в поле зрения сразу попал обширный пролом в Покрывале, сквозь который грузовоз из их колонны канул в царство Дикого Леса – темная рваная дыра, снег по краям осыпался, обнажив ребра жестких, темно-зеленых роговых листьев. Тактическая видеополоска шлема, нависавшая над глазами сверху, бесстрастно выдавала оценку всего, до чего могли дотянуться ее сенсоры в автономном режиме – всего пятьдесят метров бега, и его отделение сможет укрыться в Лесу. Дыра уже начинала затягиваться, листья кроны медленно смыкались, чтобы перекрыть доступ агрессивной внешней среде с ее низкой зимней температурой, и уберечь от нее обитателей Дикого Леса. Впрочем, эта прореха в Покрывале давно уже не была единственной – следы от ракет, осколков и лазерных лучей превратили участки Покрывала по обе стороны от дороги, там, где сейчас шел поединок между кработами, в решето. Но эта дыра пока была самой близкой к его отделению. И нужно на что-то решаться…

Осколки в очередной раз гулко ударили по пустой коробке БМП с той стороны, заставив кого из десантников Лонги шарахнуться от борта, а кого глубже вжаться в снег. Морган тоже нырнул лицом в снег, но тут же поднял голову снова и, отплевываясь (не успел перед нырком опустить забрало), занудил в прежнем духе, с трудом шевеля посиневшими от холода губами:

– Сержант, как уроженец Собренды, я настаиваю на ответе…

Он всегда так изъяснялся. Этот лопух с Собренды по-другому просто не умел, и отучить его от дурацкой привычки подчеркивать, чей он там уроженец, не представлялось возможным. Били, не помогло. Как «уроженец Собренды», он терпеливо сносил любые невзгоды, сваливавшиеся на его башку с завидной регулярностью, и не забывал напоминать, что он с честью их преодолевает именно потому, что уроженец… Тьфу! Собренда – дыра, каких свет не видывал, еще хуже, наверное, чем родина самого Лонги – планета Зубатка из системы Дельта, нищий, отсталый, совершенно бесперспективный мирок. Но каким-то фантастическим образом уроженцы этой занюханной планетки сумели взрастить миф о своей исключительности, в который верили свято, не взирая ни на какие обстоятельства и факты. Впрочем, другие жители Собренды сержанту еще не попадались. Вполне может статься, что только этот Морган такой ненормальный. Выглядел Морган так, словно его с рождения морили голодом: и тело, и лицо – сплошные углы и выступы, рост невысокий, плечи узкие, кожа рыхлая и бледная, как у вампира, обмундирование, сколько ни подгоняй, все равно всегда висит, будто на вешалке. Но на самом деле собрендец был физически крепок, вынослив, обладал быстрой реакцией и хорошей сообразительностью, так что как боец он был неплох. Если бы еще не эта привычка к нытью, совсем было бы хорошо.

Что же делать, что же делать… вопрос и без помощи Моргана долбил черепушку с завидным упорством. Как же холодно, черт, в самом деле вскоре замерзнут, если ничего не предпринять…

Не выпуская из рук пехотного излучателя – хотя что им сделаешь против брони жеболов, Лонги привстал и осторожно выглянул из-за борта искореженного БМП, в который раз окинув безнадежным взглядом общую картину разрушений. Участок транспортной траншеи в переделах видимости был весь словно перепахан: земля, снег, куски бетона вывороченного дорожного покрытия – все было перемешано в кашу. Чуть дальше их «Крота», метрах в двадцати, дымился его собрат – второй БМП. Перед тем, как «Гончий» превратил его в груду металлолома, командир БМП сдуру разрядил в кработа все свое вооружение – 50-мм пушку, сдвоенный ПТРК, даже полоснул из крупнокалиберного пулемета. Идиот не учел, что еще не высадил свое десантное отделение. Теперь этот «Крот» горел, как консервная банка, только набитая не рыбой, а трупами солдат. Трупами его, сержанта Лонги, друзей. И виноват в этом, скорее всего, был не командир «Крота», а вирус, атаковавший его лоцман.

Лонги спасла хитрость. Или небрежность. Тут как посмотреть. Лоцманы после памятной атаки вируса двухмесячной давности носили только командиры отделений. Но сержант и здесь схитрил. На время пути связь с командиром колонны можно было поддерживать по бортовой рации, поэтому лоцман он отключил. Только потому, наверное, и оставался сейчас в здравом уме. Хваленая антивирусная защита штабных программистов не спасла и на этот раз, или «миротворцы» успели усовершенствовать своего «Пацифиста».

Изуродованный танк «Жигало», со смятой в лепешку башней – словно на него сверху наступил великан, а так оно и было, находился сразу за бронетранспортерами. К удивлению Лонги, он еще проявлял какую-то активность. Уцелевшая каким-то чудом счетверенная ракетная установка ПР-4 по левому борту слабо вращалась вокруг оси, автоматика явно потеряла представление о том, что делать. Все остальное вооружение танка превратилось в хлам. Едва началась заваруха, искусственный интеллект «Жигало» сразу бросился в атаку на «Гончего», пытаясь спасти БМП, дать время высадиться и найти укрытие десантникам, и первый же поплатился – «Гончий» взлетел на прыжковых двигателях и раздавил его ударом обеих лап сверху. Мерзавец наверняка отключил перед ударом антигравитационный привод, чтобы приложить всей реальной массой, Лонги знал толк в таких приемах жеболов. А потом кработ занялся тут же налетевшим со спины «Шершнем».

Они и сейчас кружили вокруг друг друга, «Шершень» и «Кровавый Гончий», непрестанно маневрируя в пределах траншеи и обмениваясь ожесточенными огненными оплеухами. Почва дрожала от поступи уродливых великанов, их облик, огромные размеры и масса, которыми они обладали, подавляли всякую волю к сопротивлению у человека, которому «посчастливилось» бы оказаться поблизости. На глазах Лонги «Гончий» изрыгнул заряд «Новы» – и правый бок «Шершня» утонул в ослепительно яркой вспышке раскаленной плазмы. От ударной высокотемпературной волны кработа резко повело в сторону, он едва не опрокинулся, но в долгу не остался. Восстановив равновесие, тут же отставил куцую левую руку и полоснул по груди «Гончего» средним лазером, оставив в броне оплавленный, дымящийся шрам, затем сделал несколько быстрых шагов, оббегая «Гончего» по кругу и старясь зайти к нему в тыл. Тот, естественно, не позволил маневру увенчаться успехом. Голенастые лапы кработа неуклюже переступили, разворачивая торс, увешанные орудийными установками руки неотрывно следовали за бегущим «Шершнем», как привязанные. «Гончий» не стрелял, то ли выжидал удобного момента, то ли перезаряжал орудия.

Лонги про себя взмолился, чтобы все пушки проклятой железяки заклинило напрочь, или чтобы хотя бы закончились боеприпасы. РЗУ, к примеру, у «Гончего» давно замолчала, и сейчас бессмысленно вращалась на левом плече, пялясь пустыми направляющими в противника. Но у «Шершня» имелось две точно же такие установки, и ракеты у него еще остались.

«Шершень» взлетел. Уникальные характеристики прыжковых двигателей и его собственной конструкции позволяли ему это делать без разбега, смещение во время полета корректировалось подвижными боковыми соплами. «Шершень» стремительно перемахнул «Гончего» сверху, и пока тот заканчивал разворот, пытаясь упредить противника, выпустил залп из обеих РЗУ «Ветер-6».

На короткой дистанции защитное электромагнитное поле «Гончего» не возымело эффекта, а противоракетные лазерные гнезда роботы уже давно превратили друг у друга в пыль в тесной потасовке, и левое бедро «Гончего» утонуло в грохоте и вспышке яркого короткого взрыва. Сорокапятитонный кработ тяжело качнулся, переступил, приволакивая правую ногу. Бетонное покрытие дороги вокруг него превратилось в грязное битое крошево, от жара высвобожденной мощи оружейных залпов снег растаял на много метров вокруг, грязная вода медленно, словно нехотя заполняла образовавшиеся рытвины…

Насмотревшись на все это безобразие, сержант Лонги нырнул обратно за броню БМП. Тонкая и ненадежная против вооружения «мехов», она давала хоть какое-то укрытие. Взгляд сержанта наткнулся на лица солдат, с надеждой обращенные к нему. Глаза подчиненных тревожно поблескивали из-под затемненных видеозабрал защитных шлемов. Видимо, ориентированный исключительно на лоцманы, вирус «миротворцев» не коснулся компьютерной начинки шлемов, тем не менее, от греха подальше, Лонги еще в начале боя приказал своему отделению переключиться на работу в автономный режим, чтобы избежать всякого контакта с зараженной сетью. Поэтому тактическая панель каждого выдавала лишь дежурную информацию – температуру воздуха, таймер, расстояния до ближайших предметов для удобства пристрелки, кроме того встроенные датчики фиксировали в пределах видимости любое угрожающие движение. К тому же у Коваля имелся ручной сканер движения, позволявший контролировать зону диаметром в километр, на индикатор которого боец поглядывал каждую минуту. Как только прибор засечет новый объект, он тут же подаст звуковой сигнал и выдаст необходимую информацию – расстояние и направление.

– Пока ничья, – объявил Лонги скованным, охрипшим голосом, губы от мороза онемели, да и волнение давало себя знать.

– Может, все-таки двинем в Лес, пока они не обратили на нас внимания? – предложил рядовой Стрелок, рукавицы он скинул на колени и ожесточенно растирал озябшие руки. – Углубляться не будем, спрячемся сразу за Покрывалом, там и теплее, чем здесь… Сдохнем же, Лонги, если ничего делать!

– Знаю я. Знаю! Что с мобильником, Коваль?

– Бесполезно. Слишком далеко для этой портативной штучки. Если бы добраться до бортовой рации в БМП, тогда можно было бы связаться с «Грядой»…

Лонги слышал это уже в который раз, и сам не понимал, почему снова и снова задает Ковалю бесполезный вопрос. Наверное, берет пример с Моргана, чтобы занять голову разговором, не иначе. Спятить можно от напряжения, когда в нескольких десятках метров от тебя смерть в образе двух огромных бронированных образин отплясывает на снегу боевой танец. И самое поганое состоит в том, что, как только один из них свое оттанцует, второй сразу придет за сержантом и его людьми.

– Сержант, как уроженец Собренды, я согласен с предложением рядового Стрелка, – пробубнил Морган, – я уже на снегу задницы не чувствую. Давайте в Лес, хуже все равно не будет…

– Оставить разговорчики! – приглушенно рявкнул Лонги.

«Лучше молитву повторите, засранцы, – подумал он уже про себя. – И надейтесь на лучшее».

Имелась в виду так называемая «железная молитва», ходившая не только в среде пилотов боевых роботов, но с их легкой руки распространившаяся и среди обычных солдат. Дословно она звучала так: «смерть идет по пятам, но мы всегда на шаг впереди, и не успевают лишь слабые духом!»… Или те, кому не повезло, – мрачно добавил от себя Лонги.

Неожиданно над их головами прокатился громовой голос, включились внешние громкоговорители одного из роботов:

– Эй, десантура? Есть кто живой? Говорит пилот «Шершня», Грегори Верный. Если остались ракеты, бейте «Гончего» по правому колену, я его уже порядком повредил! Помогайте же мне, черт возьми, если не хотите, чтобы он занялся вами!

Надежда вспыхнула в душе солдат с новой силой. Пилот «Шершня» еще на их стороне! Он не спятил от вируса «миротворцев»!

– Сержант, у нас всего два ракетомета, они не пробьют броню «Гончего»! Зато он поджарит нас в момент! – встревожено возразил Коваль.

Лонги кивнул, лихорадочно обдумывая ситуацию. Это правда. Где бы они не укрывались, компьютер жебола после атаки выдаст набор возможных векторов, соединяющих боевого робота со стрелявшим, и он тут же найдет цель. Нельзя подставлять всех, кто прятался сейчас за броней «Крота».

– Я все сделаю сам, – с холодком отчаяния в сердце решил Лонги. – Переберусь к борту второго «Крота», сделаю выстрел оттуда. Морган, Стрелок, давайте сюда свои ракетометы.

Стрелок без возражений протянул пятнадцатикилограммовую пусковую трубу ПТРК «Поцелуй», желанием стать героем парень явно не горел, а Морган заупрямился:

– Сержант, как уроженец Собренды, считаю своим долгом поддержать вас в этой операции. Я иду с вами. К тому же пилот «Шершня» только что окрестил нас десантниками. Это как-то обязывает.

Спорить было некогда. Помощь рядового в самом деле не помешает. На сердце у сержанта потеплело. Хороший парень этот собрендец. Закинув ремень ПТРК на плечо, он уже собрался выскочить из-за брони «Крота» и дунуть к следующему укрытию, как Морган вдруг вцепился ему в рукав, удержав на месте.

– Сержант, это еще что?

– О чем ты?

– Вы что, не чувствуете?

Лонги уже понял, о чем говорил рядовой Морган. Вернее, почувствовал. Почву сотрясали слабые ритмичные толчки. Он был опытным воином и шаги боевого робота узнал без труда. Просто сбило с толку направление – шаги явно доносились из Дикого Леса. И приближались к ним.

– Н-нам хана! – простонал Коваль.

– Отставить панику, – яростно прошептал сержант, изо всех сил пытаясь скрыть свою растерянность.

– Г-говорю же, н-нам хана!

– Стрелок, займись придурком.

– Есть!

Находившийся рядом с Ковалем Стрелок приподнялся в снегу, схватил «придурка» за шиворот и резко притянул к себе. Забрала их шлемов соприкоснулись, послышался быстрый яростный шепот, словно на фоне грохочущего боя двух гигантов их мог услышать кто-то еще…

Бежать было некуда. Но откуда взялся робот в Диком Лесу?

– Как вы думаете, Лонги, этот робот с грузовоза? Или нас навестили «миротворцы»? – словно угадав его мысли, доверительно поинтересовался Морган без дурацкого упоминания о своем происхождении – в первый раз на памяти сержанта.

– Наверное.

– А я д-думал, что ему хана, – подал голос неутомимый Коваль, отпихнув от себя рукой в перчатке голову Стрелка, все еще пытавшегося заставить его заткнуться. Зубы у здоровяка Коваля мелко стучали, а обычно красноватое лицо побелело, то ли от страха, то ли от мороза, и теперь почти сливалось с цветом маскхалата. – Этот на… наемник – крепкий орешек. Если, конечно, ро… роботом управляет он, а не ви… вирус.

– Если ты не заткнешься, то хана будет тебе, – суровым тоном пригрозил сержант.

– Бежать нам все равно некуда, сержант Лонги, – вздохнул собрендец Морган. – Сейчас все и выясним.

– Отделение, рассыпаться по сторонам! – рявкнул Лонги.

Бойцы бросились врассыпную и тут же зарылись в снег по обе стороны от «Крота». Так их хоть не накроет всех сразу. Уткнувшись головой в сугроб, Лонги зачерпнул горсть снега, приподнял забрало и затолкал в рот. Несмотря на холод, от волнения ему стало жарко, в горле пересохло и страшно хотелось пить. Он подтянул трубу ПТРК поближе, скинул колпак с отверстия ствола, чтобы обеспечить беспрепятственный вылет ракеты. Вряд ли это поможет против боевого робота. Если бы таких ракет имелось пара десятков – да, что-нибудь и получилось бы. А две штуки – просто пшик. Но другого оружия все равно не было. Его отделение не предназначалось для борьбы с роботами. Они должны были всего лишь сменить гарнизонный караул «Гряды».

Склон Покрывала с шумом взорвался изнутри, клочья листьев и смерч потревоженного снега взлетели на десяток метров вверх, а из смерча на приличной скорости вынырнул семиметровый великан – словно гигантский рыцарь в сверкающих белоснежных доспехах, только вместо мечей его руки оканчивались внушительными стволами плазмопушек.

Оставив препятствие позади, «Следопыт» выпустил из плеч и головы пучки антенн, его боевые сканеры принялись обшаривать пространство. Даже не замедлив шага, чтобы оценить остановку, великан с ходу развернулся в сторону отделения Лонги, и побежал, взбивая облака сухого морозного снега длинными, узловатыми от защищавшей сочленения навесной брони ногами. Казалось, «Следопыт» бежит легко и даже как-то грациозно, каждый его шаг равнялся четырем метрам, поневоле можно забыть, что весит он целых тридцать пять тонн.

Но каждый шаг робота отдавался в сердце сержанта Лонги смертной тоской. Снова вспомнилась «железная молитва»: смерть идет по пятам…

Но эта смерть шагала ему навстречу.

Чувствуя полнейшую беспомощность перед лицом стальной стихии, несущейся на него во весь опор, Лонги взвел ПТРК и нацелил на правую ногу робота. Все бессмысленно. У него не было ни единого шанса остановить этого «меха». Ни ЭМ-защита робота, ни автоматическая лазерная противоракетная система не пропустят его дерьмовую противотанковую ракету.

– Кстати, – донесся из соседнего сугроба сдавленный голос Моргана, – как уроженец Собренды, давно хотел спросить, а что такое «хана»?

9. Капитан Лоболед

На борт «Откровения» вся команда «Ледяных Крыс» вернулась без оружия – угрюмая, подавленная толпа, а не солдаты спецназа.

Оттягивая момент встречи с Нибелунем, капитан Лоболед пропустил весь отряд перед собой и на борт «Откровения» вступил предпоследним, на челноке остался лишь лейтенант-пилот Поршень – глушил навигационную аппаратуру. Солдаты без понуканий выстроились вдоль коридора сразу за шлюзом, ожидая распоряжений. Сержант Боба тоже никуда не торопился. Хотя какие тут могут быть распоряжения… марш в кубрик, привести себя в порядок, приготовиться к спуску на планету… Но Лоболед не спешил. Как-то страшновато было отпускать солдат перед визитом к Нибелуню. Ничем они ему помочь, конечно, все равно не смогут, за их спины не спрячешься, но пока они рядом, хоть какая-то моральная поддержка… Может, прихватить сержанта Боба с собой?

Несмотря на нервный мандраж, дико хотелось спать, полковник держал его без сна уже сутки, а неудачная операция высосала остаток активной энергии, и капитан пребывал в полнейшем упадке духа. Но ему хватило выдержки не показывать свои чувства прилюдно. Лед и Пламя, убил бы эту скотину Нибелуня, отправившего их в заведомо проигрышный вояж! Даже тщательно разработанные планы редко когда выполняются так, как задумано, неудивительно, что план захвата внешника, придуманный полковником наспех, вообще без предварительной подготовки, рухнул в Лед. А виноват, естественно, будет он, Лоболед. Особенно – за утрату оружия, конфискованного бикаэлкой. Она позволила лишь забрать ножи. Ножи! И вернула капитану его офицерский пистолет. Наверное, чтобы застрелиться…

– Капитан, может мне с вами? – угадал мысли капитана коренастый здоровяк сержант Боба, поглядывая в его сторону сочувственно и зло одновременно, впрочем, как и остальные бойцы. Всем было известно, кому принадлежала идея с абордажем внешника. И по чьей вине послужной список каждого из них украсится черной меткой. Им еще повезло, что вообще в живых остались. Вспоминать о «Шрайках» было жутковато и сейчас, эти боевые «машинки» едва не пустили и самого Лоболеда, и его бойцов, на мелко порубленный фарш. Надо отдать должное бикаэлке – несмотря на репутацию, она оказалась не так кровожадна, как представлялось капитану. Он бы на ее месте, наверное, просто шлепнул бы всех непрошеных гостей. Впрочем, на то они и торговцы, им ни к чему обострять отношения ни с «миротворцами», ни с их врагами. И те, и другие для них – прежде всего клиенты. Что же до утерянного оружия… Кое-что на замену можно найти и на борту, в кубрике солдат, хотя бы для того, чтобы обеспечить шелтянину безопасную высадку на планету, а то, не дай Пророк, дикие древолапы сожрут, и тогда карьере капитана точно придет конец…

– Не вижу смысла, – вздохнул Лоболед, вяло хлопнув ладонью по плечу участливому сержанту. – Нибелунь вышибет тебя из каюты первым делом, да еще и дополнительный выговор влепит за нарушение субординации…

– Шлепнуть бы его за такую затею… – брякнул боец Задница, натерпевшийся на борту внешника под прицелом иглометных стволов «Шрайков», как он считал, больше других.

– Разговорчики! – возвысив голос, сразу же осадил его Боба, а стоявший рядом с Задницей Голова тут же отвесил не в меру болтливому соседу подзатыльник.

– Всех нас подставить хочешь?! – рассерженно прошипел интеллигентный Голова.

Под угрожающими взглядами остальных бойцов Задница съежился, хотел было что-то сказать в свое оправдание, но передумал. Молчание показалось ему более выгодным вариантом.

Мимо молча прошмыгнул лейтенант-пилот Поршень, не собираясь вмешиваться во внутренние разборки «штабного» спецназа. Лоболед и «Ледяные Крысы», все без исключения, проводили его угрюмым, не без зависти, взглядом. Еще бы. Он-то ни в чем не провинился. Всего лишь пилотировал челнок. Да и в команду Лоболеда лейтенант не входил, отчитываться он будет перед своим шефом, ком-капитаном Ххуном. Счастливчик.

– Ладно, парни. Марш в кубрик, привести себя в порядок, приготовиться к посадке…

Капитан еще отдавал команду, после которой собирался отправиться к полковнику для бесславного отчета, когда на виртуалке лоцмана замигала пиктограмма срочной связи с ком-капитаном Ххуном. Ну, что там еще?

– У меня для тебя есть хорошие новости, капитан. – Возникшая в окошке связи седоусая и седовласая физиономия ком-капитана Ххуна сдержанно усмехалась. – Из Штаба Пророка пришла депеша, которая касается нас обоих. Читай.

Под «визиткой» Ххуна высыпали текстовые строчки с электронно-штриховой подписью Пророка.

Капитан Лоболед прочитал. Осмыслил. Губы против воли раздвинулись в торжествующей усмешке. Он дал знак сержанту Бобе придержать бойцов, а сам продолжил разговор:

– Как в Штабе об этом узнали?

– Я сообщил, – признался Ххун с озорным блеском в глазах. – Полковник действовал не по плану. А прима-генерал Искра – мой старый приятель, когда-то вместе начинали путь вверх по служебной лестнице. Он, в свою очередь, передал Пророку, а тот внял голосу разума. Прима-генерал, кстати, скоро отправится в путь, транспортник «Озарение» стартует с Гармоники через двое суток. Знаю, знаю, как сложно командовать таким большим военным хозяйством без должного опыта, но долго мучиться одному на Двойном Донце тебе не придется, да и генерал всегда поделится опытом по гиперсвязи, мужик он толковый, обращаться к нему не стесняйся. Для тебя все это – настоящий подарок судьбы, парень, так что воспользуйся им на все сто, не подведи старого ком-капитана, все-таки генералу тебя рекомендовал я.

«Потому что больше никого под рукой не оказалось», – машинально съязвил про себя Лоболед. Только после наставлений Ххуна до него полностью дошел смысл произошедших с ним изменений, и торжествующая усмешка на его губах поблекла. Действительно – рано радоваться. С такой ответственностью, которая столь нежданно свалилась на его плечи, он еще не сталкивался никогда.

– Почему именно я? – осторожно уточнил капитан Лоболед.

– Я знаю, кто нужен прима-генералу. Он сам из бывших боевых офицеров. И окружение себе всегда подбирает соответствующее. Ты ему вполне подходишь.

– Полковник Нибелунь… уже знает?

Небольшая заминка выдала некоторую растерянность ком-капитана.

– Нет. Сам скажешь.

Понятно. Ххун просто не рискнул ознакомить с такой новостью бывшего шефа Лоболеда. Его можно понять.

– Ну и в Вечный Лед его, – решил капитан. – Берем шелтянина и отбываем на планету. А полковник сам пусть разбирается, что к чему…

– Э-э, нет, капитан. Я не хочу оставаться с этим сумасшедшим и выяснять с ним отношения. Нас тут всего двое, я да мой лейтенант Поршень. Ваш полковник и так мне двоих техников покалечил… – Ах вот оно что, смекнул Лоболед, еще и маленькая месть. – Сперва разберись с ситуацией на борту моего корыта. А потом отправишься вниз. Тебе приказано произвести арест. Вот и…

– С чем? С чем арестовывать? Вот с этим? – Лоболед потряс пистолетом.

– Да хотя бы и с этим. Чем тебе пистолет не нравится?

– У каждого из нас в кубрике остались запасные стволы, – на всякий случай доверительно сообщил сержант Боба. Он еще не знал в чем дело, разговора между командиром и ком-капитаном ни он, ни его бойцы не слышали, командирский канал лоцман-связи был для них недоступен, но догадался, что происходит что-то незаурядное. – Пару минут, и мы…

– Ладно, ком-капитан Ххун. Сделаем, что положено.

Лоболед отключился, обвел повеселевшим взглядом выжидательно глядевших на него бойцов.

– Приказом Штаба полковник Нибелунь смещен с должности, на его место назначен я. Все понимают, что это значит?

– Теперь парадом командуете вы, капитан, – облегченно осклабился сержант Боба, а солдаты, ребята простые, расцвели улыбками.

– Майор, – поправил Лоболед. – Теперь – майор.

Посыпались поздравления, которые новоиспеченному майору было слышать приятно, но время не ждало.

– Действуем так…

Минуту спустя «Ледяные Крысы» лихорадочно вооружались в кубрике, распотрошив все заначки в походных ранцах.

Майор Лоболед, присев на койку, нервно курил, погрузившись в собственные мысли. Майор Лоболед… звучит пока непривычно, но лестно для честолюбия, да, весьма. Повышение в звании было внеочередным.

Он не решился пойти в свою каюту, где сейчас находился шелтянин в ожидании работы, побоялся столкнуться полковником. За это время полковник Нибелунь пытался связаться по лоцману уже раз пять, но Лоболед хранил молчание, чем наверняка совершенно вывел полковника из себя. Но сюда, в кубрик, тот не сунется. Побрезгует. Среди солдат спецназа Лоболед чувствовал себя в большей безопасности, чем в своей каюте рядом с шелтянином. Этот наемник – неизвестная величина, не стоит ждать от него помощи. Зубастый парень ясно дал понять, что будет действовать только в рамках контракта. И его можно понять… Лед и Пламя, может, все-таки вызвать его?

Бойцы споро занимались делом.

Нашлось пяток лучевых пистолетов. Парочка иглометов. Десяток парализаторов. Сержант Боба не соврал, оружие имелось. Рядовой Пятка переплюнул всех – отстегнул от ранца пластиковый пенал, вскрыл и извлек на свет разобранную на две части старинную штуковину, доставшуюся в наследство еще от прадеда. «Сейджан» – боевой дробовик, имел помповую схему – с подствольным трубчатым магазином, перезаряжался движением цевья. По результату выстрела заряд картечи из «Сейджана» был сравним с очередью из пулемета. Но еще ни разу за время службы Пятки в спецназе прадедовский дробовик не побывал в деле – к оружию имелось всего шесть не менее старинных патронов, ровно столько вмещалось в магазин, в тире не постреляешь, нечем будет восполнить боезапас. А проверить очень хотелось.

Любовно повертев дробовик в руках, Пятка с громогласным превосходством заявил:

– Вот теперь посмотрим, кто кого! Говорил же вам, салаги, заводите приличные пушки, такие, как моя!

– А ну, спрячь, – нахмурился сержант Боба, пристегнув к бедру «Универсал» и обернувшись на характерный щелчок собираемого в целое оружия.

– Да вы что, сержант, – Пятка недоуменно вскинул брови. – Это же теперь наша артиллерия! Даром, что ли, я столько времени таскаю его с собой?

– Опусти ствол! – рявкнул Боба. – Дыру во мне решил проделать? Или корабль продырявить?

– Да причем тут корабль? – обиженно поджал губы боец. – Я не собираюсь стрелять здесь, сержант, за кого вы меня принимаете? Я припас дробовик для Двойного Донца, Дикий Лес – опасное место…

– И как это понимать, капитан? Бунт?

В кубрике воцарилась мертвая тишина.

При звуках этого голоса кто-то поспешно выпрямился, вытягиваясь в струнку, сказывалась вбитая дисциплиной привычка к подчинению и страх к высокому начальству, а кто-то замер в той позе, в которой их застал голос полковника Нибелуня.

Командующий в отставке стоял на пороге кубрика, судорожно сжав пальцы на рукоятке игломета, и обводил кубрик взглядом, жалившим не хуже лазерных лучей. Лицо его от ярости побагровело.

Подавив порыв вскочить, майор Лоболед медленно поднялся на ноги. Как ни бегай от своих страхов, а они все равно придут за тобой. Придется прямо сейчас расставить все точки над «и»…

Совсем как в плохом боевике, палец перепуганного Пятки непроизвольно дрогнул на спуске. В тесном пространстве кубрика оглушительно грохнул выстрел. Звук по силе был такой, словно в руках бойца был не дробовик, а, по крайней мере, пушка малого калибра.

Уши майору заложило напрочь, но зрение никуда не делось.

Насколько знал Лоболед, человеческое тело вмещает в среднем четыре-пять литров крови. Такое впечатление, что вся кровь находилась у Нибелуня в башке, так как заряд картечи снес полковнику голову, и всю боковую стену густо забрызгало кровью и мозгами. Обезглавленное тело полковника мешком осело на пол.

Ноги у майора ослабели, но он заставил себя стоять. И смотреть. Кровь. Он не так уж и часто ее видел, несмотря на их маленькую межпланетную войну с «агностиками». Сражения на боевых роботов не предполагают кровавых сцен, в случае гибели от пилотов мало что остается. А навыки солдат-спецназовцев требовали делать свою работу аккуратно и бесшумно. Разве что на родине, на Гармонике, там после нападения ледовых панцирников на поселения крови всегда хватало. Но дома он не был уже больше двух лет, успел отвыкнуть…

В следующее мгновенье сержант Боба выбил из рук одеревеневшего от ужаса Пятки дробовик и коротким хуком в челюсть сбил его с ног.

На пороге кубрика беззвучно возник новый силуэт.

Стволы в руках оправившихся от испуга «Ледяных Крыс» дружно дернулись, но стрелять не пришлось.

Шелтянин. Длинный серый плащ, головной убор с короткими полями и полосатой зеброй по тулье, совершенно дурацкий наряд для путешествия во вражеском тылу. Если, конечно, шелтянин не собирался переодеться перед прыжком. Бесстрастное, жесткое, как у убийцы, лицо, да он и есть убийца, этот наемник, несмотря на то, что ему всего шестнадцать… И голос вполне состоявшийся – низкий, ровный, «взрослый» голос, по нему не скажешь, что шелтянин – сосунок. Нибелунь был идиотом, называя его так.

– Тебе чего? – через силу выдавил Лоболед, все еще ошеломленный случившимся.

– Стреляли, – шелтянин пожал плечами, лишь скользнув пронзительным взглядом светлых глаз по обезглавленному трупу полковника. Неприятные глаза у этого парня, весьма неприятные. Смотрит все время с прищуром, а радужка светлая-светлая, аж теряется на фоне белка. Одни зрачки и видны. Сверлят, словно острия иголок. – Неприятности?

– Уже нет. Но есть кое-какие подвижки. Нибелунь… – майор кашлянул. – Нибелунь отстранен от командования операцией, теперь парадом командую я.

– Оригинальный метод снятия с должности… Впрочем, разумное решение.

«Твоего мнения мне только не хватало», – мрачно подумал Лоболед, лихорадочно решая, как повести себя перед подчиненными. Наказать Пятку? Поощрить? Или сделать вид, что ничего не произошло? Ничего, кроме несчастного случая? Впрочем, инцидент в рапорте можно представить как сопротивление полковника при аресте. Вряд ли такое развитие событий кого-либо в Штабе удивит – бешеный норов Нибелуня всем известен.

– Надеюсь, больше никаких задержек не будет? – Чолан Дефа усмехнулся, слегка приоткрыв набор игловидных клыков, усеивавших обе челюсти. Белых, как снег. Острых, как… Неудивительно, что наемники с Шелты так редко проявляют свои чувства на людях. Не пугать же окружающих. И со стоматологами, наверное, сплошные проблемы. Майору показалось, что клыков у шелтянина гораздо больше, чем у нормальной человеческой особи. Хотя вроде бы тоже относятся к роду человеческому…

Вернее – когда-то относились. В далеком прошлом.

Лоболед отрывисто кивнул:

– Готовность десять минут. Спускаемся на планету.

А в кубрике пусть прибирается ком-капитан Ххун. Вроде как справедливое распределение обязанностей, нет?

* * *

Истекая плазмой посадочных двигателей, челнок с утробным вязким ревом снизился над поверхностью планеты, приблизился к темному зеву люка, распахнувшегося внизу, прямо среди голой заснеженной равнины, и нырнул в него…

Посадку пришлось выполнять в довольно жестких условиях, никаких специально оборудованных терминалов и силовых полей антигравитационных колодцев – «миротворцы» не могли себе позволить собственного космопорта, тем более вблизи вражеского укрепрайона. Именно поэтому в ближайших планах значился захват космопорта «агностиков». Так что турбулентные потоки довольно сильно потрясли кораблик, прежде чем выпустить его из цепких объятий.

Чолан заворожено наблюдал за приземлением, скачивая текущую информацию с бортовых видеокамер на виртуалку своего лоцмана. И если солдатам майора Лоболеда было привычно начхать на то, что творится за бортом, чувствовалось, эти парни уже бывали здесь неоднократно, то Чолана интересовало все. Первое задание – что ж тут непонятного? Имеет право.

Челнок с «Откровения» доставил его на временную базу «миротворцев», расположенную в самой гуще Дикого Леса, в сорока километрах от «Гряды», можно сказать, практически под носом их врагов – «агностиков». Но дыра в планете оказалась не входом на базу, а лишь преддверием в растительный и животный мир Двойного Донца. Конечно, Чолан Дефа ожидал этого. Даром что ли битый час изучал на орбите материалы о планете, предоставленные капитаном. Но одно дело – видеозаписи, а совсем иное – видеть все своими глазами, вживую. Грандиозный размах природы на Двойном Донце впечатлял и завораживал.

Стоило челноку нырнуть в дыру, под Покрывало, и мощное ощущение местной животной и растительной ауры целиком захватило мысли и чувства Чолана. Совсем другой мир, совсем иное восприятие действительности… Ох-хо, этого он не учел. А ведь работать ему придется прямо сейчас, невзирая на охватившую его дезориентацию…

Челнок тряхнуло так, что у Чолана едва не лязгнули зубы.

Приземлились.

Кому-то из солдат повезло меньше шелтянина, парень начал шепеляво ругаться, прикусив язык.

– Ненавижу эту планету, – проворчал его сосед – злополучный Пятка. Правые висок и глазница бойца отливали нездоровой синевой после ласкового напутствия сержантского кулака еще на орбите.

– Помолчи, – оборвал его сержант Боба. – Подъем, бездельники! А ну быстро свои никчемные задницы наружу! Живо, живо!

– Поаккуратнее на выходе, – напомнил Чолану майор, поднимаясь с сиденья, когда сержант вывел наружу солдат и пришел их черед. – Следуй сразу за мной, солдаты подстрахуют, если что… задействуй инфракрасный режим, мы стараемся не использовать искусственное освещение, чтобы не дразнить лишний раз местных обитателей.

Чолан подхватил тяжелый кейс, прошел с майором через шлюзовые створки, мягко ступил на выдвинувшийся трап… Его сразу окружил мрак, даже бортовые позиционные огни челнока были потушены. Влажная вонь растительного гниения набросилась на обоняние, едва легкие вдохнули первый глоток местного воздуха. К этому он был готов, поэтому даже не поморщился. Бегло глянув по сторонам, сошел по трапу на принявшую челнок бетонную площадку и, не останавливаясь, двинулся за майором. Двое солдат из «Ледяных Крыс», охраняя, пристроились по бокам, остальные просто рассредоточились возле трапа, внимательно посматривая по сторонам с оружием наизготовку. Больше всех старался изображать кипучую деятельность Пятка – вцепившись обеими руками в свой дробовик, снесший Нибелуню голову, боец нервно поводил стволом из стороны в сторону. Как бы еще кого не подстрелил ненароком…

Разглядеть что-либо было трудно, даже несмотря на инфракрасный режим лоцмана. Еще бы, температура воздуха в этом районе – всего плюс семь, при дыхании изо рта вырывались легкие облачка пара, почва и растительность всего на пару десятых градуса теплее, впрочем, при должной настройке чувствительности инфрарежима, и этой разницы хватало, чтобы превратить сигналы глазного доступа в более-менее вразумительную картинку.

Если забыть о вони, то на взгляд Чолана Дефа Дикий Лес обладал своеобразной первозданной красотой. Мрачной и величественной. Природа Шелты тоже по-своему величественна и прекрасна, а ее леса внушают немалое почтение своей прущей ввысь мощью, но такая крона, как у Дикого Леса – это нечто.

Тесной группой они прошли три десятка шагов до входа в подземный бетонный бункер. Колпак входа выпирал из земли полуметровым горбом, словно кусок раковины гигантской улитки, гладкая пленка водостойкого покрытия на бетоне поблескивала многочисленными бусинками сконденсировавшейся влаги. Распахнулся боковой люк, озарившись неярким внутренним освещением.

Этого хватило, чтобы вызвать вокруг некоторое опасное оживление.

Свет выхватил из темноты влажно поблескивающий участок земли, какие-то бугристые растительные наросты в три-четыре метра высотой, больше похожие на здоровенные кучи мусора, игра света и темноты скрадывала расстояния, приходилось ориентироваться на показания дальномера лоцмана. Самая близкая «куча» зашевелилась. Клубок переплетённых полусгнивших корней начал расплетаться. Глухая угроза потекла к шелтянину, коснувшись его пространственного восприятия. Гнилостная вонь усилилась. Ошибаться на счет этой «кучи», принимая ее за неодушевленный мусор, определенно не стоило.

Под ноги вдруг выкатился небольшой, с человеческую голову, клубок, приподнялся на нескольких корешках, заслонив дорогу. Чолан замер с поднятой в шаге ногой, всмотрелся, оценивая неожиданное препятствие. Опасность, исходившая от местной живности, взбудоражила нервы, выплеснула в кровь усиленную порцию адреналина. Глухо стукнуло сердце. Тварь отдаленно напоминала ежа на лягушачьих лапах. В базе данных «миротворцев» это чудо-юдо называлось шипоклювом, а его плевок был смертелен. Липкая слюна, смешанная с желудочным соком, быстро растворяла любую одежду, а затем – кожу и плоть. Но еще до того, как человек погибал, его тело обездвиживал яд.

– Чего встал, – проворчал сзади сержант Боба, чувствовавший в самом сердце Дикого Леса себя так же неуютно, как и все остальные люди, и мечтавший оказаться как можно скорее под привычной защитой доброго старого бетона.

– Осторожнее, – майор Лоболед обернулся к замедлившему шаг Чолану, заметил шипоклюва. – Не переступай его, обойди.

Чолан так и сделал, обошел колючую образину сбоку, держась от нее в двух шагах. Тварь угрожающе покачивалась на тонких корявых ножках, поворачиваясь вслед человеку торчащим меж острых шипов клювом, но не стала нападать. Очень хотелось дать ей пинка, но майор лучше знал повадки местной живности, так стоило выполнить его совет в точности. Чолану уже было известно, что твари Дикого Леса большей частью не обладают органами зрения, им приходится ориентироваться на звук, запах, движение. Впрочем, этого вполне хватало – по ощущениям шелтянина, шипоклюв видел его отлично. Жуть.

– Не беспокойся, они управляемы, – негромко пояснил майор, когда Чолан ступил на порог бункера рядом с ним. – Охраняют базу от своих же собратьев. Но лучше не задерживаться. Пока их приручали, нам пришлось несладко. Были потери.

– Неплохо придумано, – оценил Чолан, слегка поежившись.

Они прошли в бункер, спустились вниз на трехметровую глубину по узкой лестнице, сзади лязгнул люк, затворяясь за последним бойцом. Кондиционированный воздух рассеял вонь, дышать стало легче. Ощущение силы лесной ауры приглушилось, зря он опасался, что это ему помешает. Видимо, стены бункера были защищены энергетическими экранами.

Лоболед коротко переговорил со встретившим его в коридоре дежурным офицером, и без дальнейших задержек отвел шелтянина в отдельное, пустое помещение – как и было обговорено еще на орбите. Там Чолан Дефа поставил на пол кейс, осмотрелся, проникаясь пространственным ощущением места. Комнатка – куб с гранями в три метра. Вполне достаточно. Раньше здесь, видимо, находился склад, а теперь на Чолана смотрели голые серые стены со следами убранных стеллажей – чистые полосы на пыльном фоне.

– Помещение устраивает? – спросил Лоболед.

– Да.

– Что-нибудь еще?

Шелтянин обернулся к майору и позволил себе улыбнуться, чуть раздвинув губы. «Миротворец» передернулся, но от высказываний воздержался, хотя очень хотел выругаться. Реакция вполне ожидаемая. Эти инопланетники все такие нервные, сами провоцируют на игру.

– Нет, майор, спасибо, больше ничего не надо.

– И что, в этом чемодане имеется все, что тебе необходимо для задания?

«В кейсе, майор, в кейсе, и не надо демонстрировать ничем не обоснованный скепсис…»

– Несомненно, – ответил Чолан. – Стандартный комплект снаряжения выпускника ВАП.

«Естественно, – добавил Чолан Дефа про себя, – все снаряжение кейса используется не всякий раз; лишь то, что необходимо для конкретного случая». Но майору ни к чему такие подробности.

– А переодеваться ты собираешься? Или тебе что-нибудь подыскать из нашей одежды?

– Незачем. Все свое ношу с собой, майор.

Настырность и любопытство Лоболеда не желали иссякать, его старание было излишним.

– Вот еще что… Как далеко ты способен телепортироваться?

– До «Гряды», майор, сорок километров?

– Ну да.

– Это расстояние мне по силам.

– Нет, я в более широком смысле… С орбиты – смог бы?

Чолан мысленно вздохнул. Ума палата. Мастак этот майор задавать риторические вопросы. С орбиты ему подавай. Еще бы из другой звездной системы пожелал бы, чего уж мелочиться. Объяснять, что такой прыжок его уничтожит – слишком долго и нудно. Очень уж много факторов нужно учесть при длинном прыжке – осевая скорость вращения поверхности планеты, ее местоположение возле звезды на данный момент времени – она же тоже на месте не стоит, вертится вокруг звезды, да и звездная система, по космическим масштабам, тоже не спит. Мозг, может, и справится с расчетами такого объема при особой тренировке, но энергоемкости тела не хватит. По-настоящему безопасны лишь прыжки на небольших отрезках, в пределах десятка-другого километров, а потом начинают нарастать накладки. Сорок километров – уже больше, чем хотелось бы. В общем, объяснять долго, нудно и незачем. Многословность – враг дела. Он и так на «Откровении» с Нибелунем наболтал больше, чем хотелось, ситуация требовала. А эта – не требует. Да и при заключении контракта все необходимые объяснения и условия даны в электронно-письменном виде Штабу Пророка. Майор здесь лишь для того, чтобы скоординировать текущую мелочевку. И чтобы всякие «нибелуни» не лезли под ноги.

Чолан твердо посмотрел «миротворцу» в глаза и слегка подтолкнул его к нужному решению:

– Майор, мне нужно остаться одному. Прыжок требует сосредоточенности.

– За сколько думаешь уложиться на «Гряде»?

– Дайте мне двадцать минут, начиная с момента прыжка. После этого можете начинать.

– Хорошо. Удачи, – Лоболед кивнул, и без дальнейших вопросов и возражений вышел из помещения, прикрыв за собой дверь.

Чолан удовлетворенно усмехнулся. Все-таки от этого «миротворца» гораздо больше толку, чем от полковника Нибелуня. Лоболед даже не подозревал, что проблему с его бывшим шефом помог решить шелтянин. Удачное стечение обстоятельств – приказ о смещении с должности и боец с дробовиком в руках, направленным в нужную сторону, плюс маленький мысленный толчок… Парень до сих пор не понимает, как его угораздило нажать на курок, но наказания он избежит, хотя бы до возвращения на Гармонику. Чолан сумел подкорректировать побуждения майора в нужном направлении. Так что, как говорится на Шелте, и галты сыты, и люди целы. Нет, он, Чолан Дефа, не убийца. Ни один шелтянин не убьет без острой необходимости. Но Нибелунь с его бешеным норовом коррекции почти не поддавался, это мешало делу. Теперь он в прошлом. Инопланетники в таких случаях говорят – мир его праху. Чолан, как всякий уважающий себя шелтянин, традиционно говорил иначе – прах его миру.

Он пружинисто присел на корточки перед кейсом, приложил к замкам подушечки мизинцев, ввел с лоцмана пароль. Кейс распахнулся, открывая взору содержимое, но не оно в первую очередь привлекло взгляд Чолана. На внутренней поверхности крышки, целиком отведенной под голографическую композицию, было запечатлено знакомое до последней черточки лицо пожилого шелтянина. Вернее, шелтянин был не так уж и стар, но для Чолана, с его шестнадцатью годами, он был все-таки стариком. Скуластое, жесткое лицо с крючковатым носом, нависающим острым кончиком над тонкими бесцветными губами. Узкие, как росчерк бритвы, глаза, с такими пронзительно-светлыми радужками, что они терялись на фоне белков. На лице ветерана не отражалось ровным счетом никаких эмоций, но вид у него был свирепый. Шикарную гриву темных ухоженных волос венчал национальный головной убор – соро, черно-белую зебру тульи перечеркивала полоска чистого зеленого цвета с единственной красной поперечиной справа – отметка неудачи.

С крышки кейса на Чолана словно смотрел он сам, но постаревший лет на пятьдесят. Сагиб Кримсарт. Ветеран из Галереи Легенд. Насколько Чолан знал, ветеран в настоящее время проживал на обетованной для шелтян планете – Нове-2, Галактическая Федерация, и по слухам, совсем недавно были у него какие-то неприятности с одним из Правящих Домов планеты, которые благополучно разрешились при дипломатической поддержке Шелты.

По губам Чолана скользнула легкая ироничная улыбка, он задумался на минутку, сосредотачиваясь на предстоящем. Теперь, когда его никто не видел, он мог себе позволить некоторую толику естественных эмоций. Не такие уж шелтяне бесчувственные монстры, какими привыкли себя изображать перед чужаками. Что поделаешь, так требовалось для имиджа.

Голоснимок ветерана тоже являлся для Чолана своеобразной частью снаряжения. Так уж заведено, что каждый выпускник ВАП должен придумать для себя уникальную традицию, личный талисман. Эгрегор собственного везения следует воспитывать самостоятельно. Чолан придумал. Голоснимок одного из почетных ветеранов Галереи Легенд – чем не традиция? Маленькая уловка, своего рода лукавство. Других ветеранов из Галереи переплюнуть было бы сложнее, они так не ошибались, или их ошибки не стали роковыми для карьеры. А Кримсарт ошибся, попался врагам заказчика на последнем задании перед самым выходом на заслуженный отдых. Это лишь немного умалило его славу, но… Короче, с ним, Чоланом, подобного не случится. Его слава будет незапятнанной. Честолюбие? Конечно. Честолюбие и целеустремленность – важные черты характера для достижения успеха. Чолан твердо знал, чего он хочет от жизни. Коренное население Шелты не могло похвастаться большой численностью, чуть больше тридцати тысяч индивидов, а ментальные способности проявлялись при рождении лишь у сорока-пятидесяти процентов. Именно эти счастливчики и попадали в ВАП. По условиям своей родины каждый ментат должен отработать наемником сорок лет, после чего волен селиться в любом мире и заниматься любой деятельностью.

Чолану повезло, он родился с уникальными способностями. Белая кость. Большие перспективы в карьере. Слава. Признание. Деньги. Или слава и признание – это одно и то же? Тогда придется придумать третий пунктик, а то жизненный план будет неполным.

Кстати говоря, Сагиб Кримсарт приходился ему очень дальним родственником по материнской линии. Никаких преимуществ во время учебы в ВАП Чолану это не дало. Напротив. Лишь осложнения. Более жесткие требования ко всему, что он делал. Он же не имеет права посрамить заслуги ветерана… Вот и тянулся в струнку все шесть лет. Ничего, это его только закалило. Но в том, чтобы сделать Кримсарта своим талисманом, крылось не только лукавство, но и толика весьма своеобразной мести. Только попробуй подвести, заслуженный родственничек. И твой голоснимок отправится на ближайшую помойку. Смешная угроза, но Чолан верил в тесную взаимосвязь человека с его отображением.

Он закрыл кейс, аккуратно поставил его возле стены, затем вернулся на середину комнаты. Пробежался по своей одежде и снаряжению, как взглядом, так и мысленно. Униформа выпускников академии одна – комбинезон, плащ-хамелеон, ботинки с мягким «стопом», широкополая шляпа с пленочным «зонтиком». Национальный головной убор, модифицированный под нужды специализации владельца. Игломет, вибронож, обойма шоковых гранат и пенал с «наездниками».

Все на месте, и ничего лишнего.

Итак, к делу.

Он вызвал на виртуалку лоцмана объемный снимок помещения, где ему предстояло оказаться, тщательно изученный еще на орбите. Никто из шелтян не любил таких способов переноса, какой ему предстояло сделать – по видеоизображению незнакомого места. Лучше всего прыгать туда, где хоть раз побывал лично, но, к сожалению, в основном так и приходилось действовать на заданиях. Так называемый «слепой прыжок». Велика вероятность, что все пройдет не так гладко, как хочется.

По мысленному сигналу лоцман запустил встроенный в тулью шляпы пленочный синтезатор. Из полей «соро» словно протекла пленка из прозрачной субстанции. Опустилась на плечи, упруго затвердела, превратившись в цилиндрический шлем, свободно пропускавший кислород и задерживавший вредные газовые примеси, способный защитить лицо от удара лазера, а глаза – от вспышки светошоковых гранат. Снаружи пленка помутнела, перестраиваясь в режим односторонней проводимости, а изнутри все было видно отлично.

Чолан включил таймер на виртуалке на двадцать минут, пошел отсчет.

На самом деле должно хватить и пяти минут, остальные пятнадцать – про запас, всякое может случиться.

Сознание Чолана скользнуло, готовясь к прыжку. Он уже достаточно долго находился в помещении бункера, чтобы как следует прочувствовать его пространство. Точка возвращения прочно закрепилась в сознании. А точка посыла заканчивала оформляться в нечто осязаемое…

Он увидел помещение, куда должен был переместиться.

Первое задание! Тихо, тихо, спокойно…

Слабая ноющая боль охватила все тело.

В следующий миг там, где он стоял, воздух шумно вздохнул, заполняя образовавшуюся взамен исчезнувшей массы пустоту, а сам Чолан оказался на «Гряде».

10. Форпост «Гряда»

Отключившись от виртуальности, Шайя грубее, чем следовало, содрала нейрошлем с головы и вскочила с кресла-тренажера «Сфера», ругаясь про себя почем зря. Оказалось, вскочила слишком резко – голова закружилась, пришлось ухватиться за спинку кресла, чтобы удержать равновесие. Опять забыла, что нужно минутку посидеть, дать телу и сознанию прийти в себя. Ну что за характер, вечно она торопиться. Машинально взъерошила пятерней влажные от пота волосы, после нейрошлема они примялись. Короткая стрижка – это все-таки благо. Даром что ли никто из пилотов, кроме пижона Макса Хуллигана, не носит длинных волос – одна морока.

– Чтоб тебя приподняло и трахнуло! – выругалась она уже вслух, но капитан Бола, к кому была адресована сия гневная реплика, естественно, ее не слышал. Бола и Саня Мельница, или Большой, как его звали ребята, сидели в других креслах тренажер-класса и все еще сражались между собой в виртуальной реальности. Спинки игровых кресел полуопущены, поддерживая расслабленные тела, лица полностью скрыты зеркальными щитками нейрошлемов, отсекавших внешние раздражители – звуки и свет. ИскИн симулятора передавал необходимые ощущения прямо в мозг и регистрировал ответные реакции, поддерживал двусторонний непрерывный обмен, создающий полную иллюзию пребывания в мире Глубокого Погружения.

Саня Большой – рослый, массивный, грузный, Бола – маленький, худощавый, даже чуть ниже ее, Шайи Цедзе, но физический размер пилотов в бою на роботах никакого значения не имел. В исходе поединка Шайя не сомневалась. Саня, несмотря на свое мастерство, давно заслужившее уважение в команде, проиграет. А Бола выиграет. Он всегда выигрывает. Команда давно уже втайне от командира при каждом бое в тренажере делала ставки на его проигрыш. Между собой договорились – пока Бола выигрывает, деньги будут оседать в общую кассу. За два года контракта на Двойном Донце на счет общей кассы набежало уже около годового заработка любого из пилотов, так что тот день, когда кто-нибудь из них одолеет командира, станет весьма знаменательным для счастливчика.

Головокружение, наконец, прекратилось, усиленное сердцебиение, вызванное гневной вспышкой и резким подъемом на ноги, начало утихать. Шайя еще раз окинула взглядом обоих мужчин, прежде чем покинуть комнату. Скоро заступать на вахту, а она вся мокрая от пота после симулятора, игровой нейрошлем – это тебе не кокон жизнеобеспечения «меха», где контролируется твое спящее тело, пока бодрствует сознание. Не очень-то приятно в таком виде лезть в кокон ИБээРа и торчать там вот так восемь часов, пока тебя не сменят другие. Так, в душ, и немедленно!

Она вышла из тренажерной и быстрым шагом направилась в жилой сектор форпоста, тоже размещенный на подземном уровне. Собственно говоря, «Гряда» представляла собой слоеный пирог из двух этажей – подземного и надземного. Или гриб, «ножка» которого полностью погружена в почву, – в последней располагались жилые помещения, столовая, склады, тренажерный класс, верхний этаж; «шляпка» была целиком отведена под ангар для боевых роботов и прочей военной техники и по вместимости была раз в десять больше «ножки». Это и понятно – людской гарнизон «Гряды» невелик, основной упор в отражении агрессоров сделан на боевых роботов да на ракетные и пушечные турели, встроенные в бетонный колпак форпоста и в фортификационный вал защитного периметра.

Иногда, когда Шайя всерьез задумывалась над тем, что командир «Грозовых Стрел» вытворяет на своем «Огненном Демоне» – без разницы, в реальности или виртуальности это происходит, она, честное слово, испытывала самое настоящее благоговение. Бола не просто ас среди пилотов. Среди пилотов он – бог. По сравнению с его отточенным, невероятным мастерством ее опыт пилотирования выглядел жалко, хотя Шайя посвятила своей профессии восемь лет жизни. Проклятый Бола! Она подумала о нем уже без злости, злость улетучилась, привычно вытесненная невольным восхищением. Пополам с завистью. Хорошей, рабочей завистью, отлично стимулирующей желание совершенствовать собственное мастерство, чтобы достичь когда-нибудь в будущем мастерства командира. Впрочем, не стоит чересчур обольщаться, мастерства Бола она не достигнет никогда. Командир проходил Специализацию. Единственный из пилотов «Грозовых Стрел». Есть люди, психика которых изначально заточена под управление роботом, те, кто может пойти на сознательную перестройку своей личности с помощью «специализатора». Тогда и вне робота, и внутри его он будет почти одинаковым человеком, а двойственность мира не будет его раздражать. Но каждый сам принимает подобное решение – «иждивенец», или «специализатор», соответственно – временная надстройка над сознанием, расширение возможностей, или коренная перестройка, закрепление этих возможностей в голове пожизненно. Кроме Бола больше никто не рискнул настолько промывать себе мозги, хотя все без исключения считали себя профессионалами и имели приличный стаж пилотирования ИБээРов.

Шайя отлично понимала ребят. Никто не собирался связывать свою судьбу с роботами на всю жизнь без остатка, когда-нибудь наступит момент, когда придется осесть на гражданке. А с конкретной Специализацией в башке, по тем же боевым роботам, проблематично освоить какую-либо новую специальность. Разве что подвязаться работать инструктором по обучению тех же пилотов… нет, подобная предопределенность ее не прельщала. Так что всем пилотам в команде для поддержания должного уровня пилотирования и огневого мастерства, а также для совершенствования навыков вполне хватало «иждивенцев» с программным обеспечением «мехвоин». Хотя в последнее время с их использованием тоже возникли проблемы, из-за вирусов «миротворцев». Поэтому приходилось проходить усиленные тренировки на тренажерах базы, а в боевых условиях «иждивенцев» отключали вместе с лоцманами, и в ход шли исключительно реальные наработанные навыки.

Шайя влетела в кубрик, который делила еще с двумя пилотами – Грегори Верным, которого в ее команде звали не иначе, как Булочкой, и Серегой Холмогором, прозванным Бородой. «Сокамерников» на месте не оказалось. Борода еще находился на вахте, патрулируя зону полукилометрового отчуждения вокруг форпоста, между колпаком «Гряды» и валом защитного периметра, где была выжжена вся местная растительность, Шайя как раз должна была его сменить. А Булочка пока отсутствовал, он и Макс Хуллиган ремонтировали своих «мехов» на рембазе космопорта. Но скоро должны вернуться.

Шайя фыркнула, подходя к своему шкафчику. Ох уж эти дурацкие клички. Мужчины просто не могут без них обойтись, извращаются над своими именами, как только умеют…

Она быстренько скинула пропотевший комбинезон прямо на пол, обмоталась широким полотенцем на голое тело, тепло улыбнулась, подумав о Максе. Пожалуй, этот парень был единственным, против чьей клички она ничего не имела – Болтун. Действительно – самый настоящий болтун, язык без костей, мелет, не переставая, но надо отдать ему должное – никто никогда не видел Макса хмурым, подавленным, его веселье и жизнерадостность были заразительны и неизменно поднимали настроение окружающих. Хороший парень, Шайе он положительно нравился. Гораздо больше, чем ее земляк Серега Борода. Тоже вроде улыбчивый, но как-то все делает через силу. Бороде гораздо легче что-нибудь соврать, чтобы потешить других, чем без всякой задней мысли улыбнуться самому. Просто так. Но Бороду она знает дольше. Собственно говоря, из-за него она когда-то и выбрала свою профессию – пилот боевого робота. О чем иной раз остро жалела.

Проходя мимо двухметрового настенного зеркала, Шайя не удержалась и скинула полотенце – все равно никто не видит, провела ладонями по телу от груди до бедер. Она знала, что хороша собой. И успех у мужчин, которым она неизменно пользовалась, был вполне заслуженным. Лицо-то у нее самое обычное, в супер-моделях ей не ходить, это она отлично осознавала, да и больно надо, зато над своей шевелюрой она поработала как следует – невыразительный тускло-коричневый цвет и упрямые кудряшки, доставшиеся ей от природы, и которые, казалось, ничем нельзя было распрямить… она избавилась и от того, и от другого. Состригла волосы под «ежик», и перекрасила остаток волос в ярко-желтый, с оранжевыми вкраплениями, почти огненный цвет. Когда на ее голову падали солнечные лучи, иной раз казалось, что вместо ее волос горит маленький костер. Такой она себе нравилась гораздо больше. Но еще сильнее пришлось поработать над телом. За много лет тренировок на силовых тренажерах она сумела превратить себя из тощей, худосочной жерди в очень даже привлекательную женщину. А последние четыре месяца она посвятила усиленной проработке мускулатуры нижней части тела, и результаты уже давали себя знать. Икры, бедра и ягодицы окрепли, приобрели некую соблазнительную законченность, с намеком на будущий рельеф подтянулся и живот. Да и в остальном она выглядела весьма неплохо. Темные соски на полных округлых полушариях груди торчали весьма вызывающе для любого самца, а мышцы рук и спины, так называемые «крылышки», очень даже неслабо выделялись под гладкой нежной кожей. До мужских мускулов ей, конечно, далеко, и конституция не та, женская, и гормоны другие, не способствующие мышечному росту, но такой цели Шайя перед собой и не ставила. Ей нравилось быть привлекательной женщиной, и она старалась поддерживать физическую форму исключительно ради этого, избегая применять искусственные препараты для наращивания мышц. Впрочем, для пилотов роботов, проводящих многие и многие часы в неподвижности в коконе жизнеобеспечения, такие занятия всегда актуальны. Несмотря на дежурный массаж кокона, мышцы все равно затекают, так что разминка требуется. В общем, грех было не полюбоваться результатами честного труда над собой. Вот Шайя и залюбовалась, лишь через несколько минут вспомнив о том, что спешит.

Вся команда «Грозовых Стрел» размещалась в двух комнатах, которые соединялись между собой душевым помещением. Очень удобно. Всегда можно встретиться на «нейтральной» территории, обсудить какие-нибудь новости перед вахтой.

Шайя уже взялась за ручку смежной двери, когда услышала в душевой голоса, и замерла, прислушиваясь.

* * *

Тихо прошипел воздух, бесцеремонно раздвинутый материализовавшимся объемом. Ботинки Чолана мягко утвердились на пластиковом покрытии пола, он замер, словно каменное изваяние. Одна рука на парализаторе, другая – на шоковой гранате. Сознание плывет, изучая ментальную активность. Теплый воздух, запах разогретых электронных плат, запах пота и синтетики. Беглое сканирование не выявило направленной опасности, хотя в помещении, куда он переместился, шелтянин находился не один, и воздух был буквально пропитан агрессией и боевым накалом. Из пяти тренажерных кресел класса «Сфера» были заняты три – двумя мужчинами и женщиной. Все тела полураслаблены, лица скрыты зеркальными щитками нейрошлемов, отсекавших сенсорику окружающего мира, руки расслаблено покоятся на удобных подлокотниках. Наемники из «Грозовых Стрел». Пилоты боевых роботов. Они не могли ему помешать, их сознанием владела виртуальная реальность, поэтому Чолана они не интересовали. В задание шелтянина не входило устранение живой силы противника. По условиям первого контракта он мог убить только в случае самозащиты, и его это устраивало.

Взгляд Чолана изучал наемников всего пару секунд.

Затем он принялся за дело.

По плану «миротворцев» шелтянин недаром переместился именно в тренажер-класс. С любого кресла-тренажера можно без помех войти в общую сеть комплекса, а именно это ему и требовалось. Нежелательных свидетелей, окажись такие в момент переноса, вырубили бы шоковые гранаты или луч парализатора. Но даже этого делать не пришлось.

Прикрепленный к правому плечу небольшой, с кулак, пенал открылся, оттуда немедленно выбрался «наездник», шустро перебирая длинными лапками. Биологический модуль, имитатор. Если не знать, что перед тобой искусственное создание, то можно запросто принять за крупного золотистого кузнечика. Большие фасетчатые глаза – многослойные телекамеры с высокой степенью разрешения, как в кривом зеркале отразили окружающую обстановку – стены, кресла с людьми, самого Чолана. Длинные волоски усиков – чуткие улавливающие антенны, шевельнулись, сканируя пространство. Программа поиска была скорректирована заранее: следуя взгляду Чолана, «наездник» раздвинул прозрачные крылышки, распрямил сложенные лапки и с тихим шелестом перепорхнул с плеча хозяина на подлокотник свободного кресла, коготки лапок бесшумно вошли в разъем сетевой розетки. Тихий сигнал: на виртуалку лоцмана поступил отчет – «наездник» взломал коды доступа и приступил к загрузке материала. На ввод в сеть «Пацифиста-2» – боевого вируса заказчика, ушло несколько секунд. Чолан непрерывно держал под ментальным контролем как пространство внутри помещения, так и прилегающий коридор за закрытой дверью. Никто не должен застать его врасплох. Наконец, «наездник» закончил работу, снова перепорхнул на плечо – размытый золотистый силуэт, и спрятался в пенале.

Простое задание. Раз плюнуть. Самое сложное в нем – сам прыжок туда и обратно. Очень простое здание. Что особенно приятно – за очень хорошие деньги, даже учитывая тот факт, что Чолан получит лишь треть от стандартной, «взрослой» ставки. Ведь это – первые деньги. Какой бы ни была сумма, она греет сердце.

Все, можно убираться. Даже как-то жаль, что вот так быстро…

Сознание Чолана скользнуло, готовясь к прыжку.

Агрессивность ментального фона в помещении резко подскочила. С мягким жужжанием сервоприводов нейрошлем у одного из лежавших в креслах игроков поднялся на лапе манипулятора, освободив голову.

Юное сердце Чолана глухо стукнуло и замерло, снова забилось, но уже неровно. Кровь прилила к лицу, зашумев в висках. Когда на голове человека нейрошлем, он не воспринимается как личность, так, придаток к нейрооборудованию. А сейчас он увидел ее целиком, лицо, тело, то, как она себя ощущает сама, и взгляд словно прикипел к увиденному. Прыжок сорвался, погас, словно огонек прогоревшей свечи.

Ладное, проработанное, женственное тело. Молодое лицо, узковатое, почти как у шелтянки, но разрез глаз широкий, с темно-карей радужкой. Красивые чистые глаза. Короткие огненно-желтые волосы. И такая же, под цвет волос, насыщенность эмоций в душе – смесь злости и боевого азарта. Досада на проигрыш. Очень яркие, очень чистые и сильные чувства, всколыхнувшие что-то в душе самого Чолана, нашедшие ответный отклик.

Несколько секунд взгляд незнакомки оставался отстраненным, погруженным внутрь, сказывался переход, возвращение из виртуального мира в реальность, затем приобрел осмысленность. И сразу все чувства, бушевавшие в душе, как в зеркале отразились в глазах, а ее тело словно подбросило невидимой рукой. Вскочив, она ухватилась за спинку кресла, Чолан почувствовал ее головокружение. Да, слишком резко, нельзя так вставать после Глубокого Погружения.

Ругаясь вполголоса, девушка взъерошила свободной пятерней влажные от пота волосы, расправила их после нейрошлема, ее взгляд невидяще скользнул мимо Чолана, стоящего всего в трех шагах от ее кресла. Даже будь она не так занята своим гневом проигравшего в схватке, Чолан остался бы для нее невидим. При рождении ему достался уникальный набор ментальных способностей, а Академия помогла ему выработать надежные и эффективные комбинации по их использованию. Одна из его главных способностей – невидимость, как ментальная, так и физическая. Если он того не желал, его не видели ни живые существа, ни искусственные видеосенсоры. Да, для наблюдателей оставалась возможность засечь его тепловыми датчиками и датчиками движения или объема, но тут он уже ничего поделать не мог. Запланированный риск. К тому же внутри «Гряды», по уверениям разведки «миротворцев», даже видеокамеры присутствовали не везде. Считается, что проникнуть внутрь «Гряды» с помощью обычных диверсионных средств невозможно, поэтому внутри военного комплекса охрана ложилась на плечи солдат.

Головокружение у пилота прошло, и пламеволосая быстрым шагом вышла из тренажерной. Не раздумывая ни секунды, Чолан последовал за ней, ботинки с мягким стопом позволяли сделать это совершенно бесшумно.

Чолан не знал, почему это сделал. И даже не хотел задаваться вопросом – что его толкнуло на этот шаг, он ведь всего-навсего должен был вернуться на базу «миротворцев». И таймер на виртуалке уже оттикал три из двадцати запланированных на операцию минут. Схему внутреннего устройства подземного этажа «Гряды» он знал, она непрерывно удерживалась в тренированной памяти, да и лоцман, если что, мог подсказать, где он находится, и куда направляется объект его неожиданного внимания. Добравшись до жилого сектора форпоста, незнакомка вошла в одно из помещений.

Чолан скользнул следом, мягко затворил за собой дверь.

Пламеволосая ничего не услышала, не обернулась, слишком была занята собственным «я» и не обращала внимания на такие мелочи, как едва уловимые шорохи за спиной. К этому моменту ее злость к противникам в виртуальной реальности поутихла, а чувства потускнели, настраиваясь на спокойный лад.

Кубрик пилотов. Койки, шкафчики с личным имуществом и снаряжением.

Внутренняя дверь справа вела в душевую, где сейчас, по ощущениям Чолана, находился лишь один человек.

Девушка уверенно подошла к шкафчику с личной биркой на откидной панели, и Чолан, наконец, узнал ее имя – Шайя Цедзе. Незнакомка скинула пропотевший комбинезон прямо на пол, обмоталась широким полотенцем на голое тело, тепло улыбнулась, подумав о ком-то из своих знакомых…

Чолан мгновенно взмок. Вид обнаженного тела незнакомки резанул глубоко внутри, перевернув все естество.

Дальше – больше.

Шайя Цедзе подошла к высокому настенному зеркалу и скинула полотенце, любуясь собственным отражением. Она выглядела привлекательной и чувствовала себя привлекательной. Девушке нравилось это ощущение, и она не держала свои чувства в каких-либо рамках, не-ментату это не нужно. А Чолан чувствовал это вместе с ней, и его это завораживало. Хотелось приблизиться и коснуться нежной гладкой кожи, впитать внутреннее «я» пламеволосой своим, сплести в сексуальных фантазиях… хотелось нестерпимо.

Чолан ощутил, как в душевой за стенкой появился еще один посетитель, завязал разговор с прежним, шелтянин не стал прислушиваться. Чужой разговор его не интересовал.

Нехорошо подглядывать, через силу напомнил он себе, но не смог отвести глаз от ее тела. Великолепного, завораживающе красивого, зовущего тела. Девушки на Шелте – совсем другие. Их красота заключается не во внешних данных, а в функциональности отработанных навыков тела и ума. В Академии шелтянки отрабатывают навыки рукопашного боя наравне с мужчинами, население Шелты очень малочисленно, и популяция шелтян все время борется за выживание, за сохранение себя как вида, поэтому для обучения кадров годится человеческий материал обоих полов. Как говорится, не до жиру.

Может и не удивительно, что вид этой девушки взволновал Чолана совсем не с профессиональной точки зрения… Она… она очень привлекательна, эта Шайя…

Наконец, пламеволосая снова завернулась в полотенце, прекратив пытку Чолана, взялась за дверную ручку душевой, но услышала за дверью голоса, и замерла, прислушиваясь. Неожиданно лицо девушки повернулось в сторону Чолана, взгляд рассеянно скользнул по его фигуре. Она не увидела его, но явно что-то почувствовала. Спохватившись, он укрепил самоконтроль, и девушка сразу забыла о нем, снова вернув внимание к двери. Впрочем, ненадолго, явно услышав что-то о себе, рванула дверь в сторону и влетела в душевую.

Как только она исчезла с глаз Чолана Дефа, пелена наваждения сошла с его сознания. Чолан попятился. Замер, вспомнил, что прыгнуть может и отсюда, даже лучше отсюда, пока здесь никого нет, а в коридоре могут возникнуть проблемы…

Он не знал, что случится в результате его действий в тренажер-классе. И его не должно волновать, что именно предпримут «миротворцы» при атаке на «Гряду», какие средства используют. Его задание выполнено. Он должен уйти. Он должен. Должен…

Его это не касается. Тогда почему он об этом думает, не силах вытеснить из разума и чувств образ этой девушки? Смятение в душе, разлад в мыслях. Так не годится. Он наемник. Профи. И у него большие надежды на успешную карьеру. А он тут сходит с ума.

Он судорожно вздохнул, скосил зрачки на виртуалку лоцмана.

Время еще было…

На что?

Он не знал.

Задание выполнено и давно пора отсюда исчезнуть, визит неоправданно затянулся…

Он разжал стиснутые в кулаки пальцы, опустил взгляд. Ногти впились в ладонь так, что почти до крови продавили кожу. Отвратительное самообладание. Оценка – неудовлетворительно. Даже хуже. Стыдись, наемник… Прав был тупоголовый Нибелунь – он, Чолан, сопляк. Потерял разум при виде обнаженки. Женское тело… НУ И ЧТО С ТОГО?!

Что сделал бы в такой же ситуации его личный талисман – ветеран из Галереи Легенд Сагиб Кримсарт?

«Да ничего бы он не сделал, – сам себе ответил Чолан. – Ни-че-го. Никаких затруднений у Кримсарта и в помине не возникло бы».

Он бы просто вернулся.

Чолан закрыл глаза и глубоко вздохнул несколько раз, отрешаясь от суеты и беспокойства не столько внешнего, сколько своего внутреннего мира. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы сконцентрироваться и совершить обратный прыжок, на базу «миротворцев».

* * *

Что-то необычное, какое-то ощущение чужого присутствия на мгновение отвлекло ее внимание от разговора за дверью, словно кто-то заглянул в кубрик из коридора. Шайя непонимающе глянула по сторонам и тут же забыла о странном ощущении, снова повернув голову и прислушиваясь. Судя по голосам, там находились Петр Свистун и Саня Большой. Вот тебе и на. И когда Санек успел? Не иначе как вышел из тренажера сразу после нее и перед зеркалом, естественно, не вертелся – с какой-такой радости разглядывать вместительное брюшко, красноречивое свидетельство его любви выпить тройную дозу пивка и закусить чем-нибудь калорийным? Значит, и Бола вскоре может подойти. Впрочем, уроженец безводной Сокты, выросший среди вечных сухих ветров и пыльных бурь, Бола не особенно любил душ. Он и в симуляторе почти не потел. Не нервы – сталь. Если для многих пилотов наиболее полный самоконтроль достигался лишь при слиянии с роботом, благодаря его программному обеспечению и нейрооборудованию, а в жизни они вели себя как самые обычные люди, каждый со своими причудами и «тараканами» в голове, то Бола и в жизни был всегда спокоен, невозмутим, собран.

У Шайи мелькнула озорная мысль – а может ей так и войти в душевую – голышом, порадовать мужчин видом своих соблазнительных форм. Мужчины, как известно, любят глазами. До того как, понятное дело, перейти к рукам. Но, поколебавшись, она передумала. Даром что ли в душевой для нее имелась специальная ширмочка. Сами же мужчины и позаботились. Санек, вне всякого сомнения, подобный шаг оценит по достоинству, ни скабрезных шуток, ни телодвижений с его стороны против ее желания не последует, полюбуется с удовольствием, а вот Петр – величина непредсказуемая. Лучше его не провоцировать. В их команде Петр состоял около года, заменил уволившегося пилота. Парень со странностями, никогда не знаешь, что отмочит, причем с совершенно серьезным видом. Своим человеком в команде он для Шайи так и не стал. Хотя как мужчина был весьма для нее привлекателен. Иной раз она ловила себя на том, что не прочь завести с ним более близкие отношения, но не знала, как сломать стенку легкого отчуждения, возникшую между ними с самого начала их знакомства. Черт его знает, что Петру в ней так не понравилось, но общения с ней он обычно избегал.

Она снова взялась за ручку и снова замерла. Подслушивание не входило в число любимых занятий Шайи, но девушке показалось, что в разговоре мелькнуло ее имя. Вернее, кличка. Эти ребятки полагают, будто она не знает, что ее прозвали Принцессой. Прозвище девушке нравилось, но она не собиралась поощрять подобное начинание и демонстративно не замечала подобного обращения в компании. Лоцман помог усилить слух программно:

– …Санек, не учи меня жить. То, что я о ней думаю, мое личное дело.

– Да что ты против нее имеешь, наемник? – Санек периодически всех так обзывал, словно сам наемником не являлся и защищал жителей Двойного Донца совершенно бескорыстно.

– Отстань.

– Думаешь, я не вижу, как ты неровно дышишь в ее сторону? Что же тебе так не нравится в ней, а?

– Ладно, хочешь знать мое мнение? Слишком горячая. Не в моем вкусе. Эмоции прыгают впереди мозгов.

– Я вот что тебе скажу, Петр. Шайя – отличная девчонка. И отличный пилот. В нашей команде она больше шести лет, заметь, гораздо дольше, чем ты, и мы отлично с ней ладим. В обиду мы ее не дадим.

– Я не собираюсь ее обижать. Я просто ненавижу таких, как она!

– И почему же? Что она тебе такого сделала?

– Что она сделала? Лучше спроси, чего она не сделала. А я тебе скажу – она не выполняет своей генетической программы. Мужчины созданы для войны. Женщина – для продолжения и сохранения жизни. Ей нечего здесь делать, боевые роботы не для нее.

– Петр, полегче на поворотах…

Дальше Шайя слушать не стала. Ворвалась в душевую как ураган. Санек и Петр голышом стояли под струями горячей воды, бьющей из потолка. Увидев ее, они умолкли, но даже не попытались прикрыться, привыкли. Шайя остановилась перед ними в двух шагах, сложила руки на груди и слегка откинула голову. Весьма характерный жест, свидетельствующий об ее настроении – когда она злилась, она всегда принимала эту позу. С детства.

– Что ж, мальчики, я польщена. Быть любимой темой для разговоров – это дорогого стоит.

– И много ты услышала? – Полные губы Санька растянулись в иронично-примирительной усмешке. Мощные выступающие скулы в контрасте с сужающимся к затылку черепом делали его вид немного забавным, но мало находилось шутников пройтись по его внешности. Шайя как-то оказалась свидетельницей шутливой потасовки Болтуна с Бородой, парни дурачились, так Санек подхватил каждого одной рукой, вздернув в воздух, словно они ничего не весили, и держал так, пока оба не запросили пощады. После чего отпустил с миром, наказав более не шалить в его присутствии. В мирной обстановке Саня Мельница был очень сильным человеком с добродушным характером, но стоило ситуации как-то обостриться, и он превращался в ходящее воплощение старинной пословицы, гласившей о том, что добро должно быть с кулаками. А в бою он и вовсе становился умелым и беспощадным бойцом.

– Достаточно. – Шайя уставилась на Петра. – Говоришь, я не выполняю своей генетической программы? Ты посмотри-ка, как заговорил наш сельский неуч.

Петр смотрел на нее и молчал. Ни тени улыбки на лице. Вообще никаких эмоций. Словно окаменел. Струи горячей воды хлестали его по плечам, брызги летели во все стороны, но он стоял неподвижно и смотрел на нее.

– Полегче, Шайя, вам ни к чему ссориться, – Санек выключил душ, снял полотенце с крючка и принялся неторопливо вытирать свое рослое объемистое тело, мирно улыбаясь и шумно сопя. Весь его вид демонстрировал, что ничего особенного не произошло, все путем, все свои, ссориться незачем, да и нет никаких причин для ссор…

Но Шайя смотрела только на Петра.

– Да я все понимаю, Санек. Это у него просто сельское воспитание сказывается. Похоже, женщины на Сонгердане не имеют права слова, и все их обязанности сводятся к уборке, готовке и продолжению рода. Кстати, Петр, а ты выполняешь свою генетическую программу? Сколько ты у нас? Год? Просвети меня, дремучую, отсталую от жизни, почему я еще ни разу не видела, чтобы ты подцепил где-нибудь симпатичную девочку и уединился с ней для любовных упражнений? А может, ты даже не мужчина, только прикидываешься им?

– Шайя, прекрати, – Санек слегка нахмурился.

Шайя и сама чувствовала, что ее заносит, но Петр сам напросился. Разве нет? Почему она должна терпеть его выходки?

Петр по-прежнему молчал. Даже странно, что он не попытался ударить ее. Шайя заранее приготовилась к подобному выпаду, и, несмотря на внешне спокойную позу, готова была отпрыгнуть, увернуться. Любого другого после такого оскорбления Петр давно бы уже сбил с ног.

Не трогает ее лишь потому, что она – женщина?

Для любого другого мужчины такое поведение выглядело естественно, но от Петра это почему-то воспринималось как двойное оскорбление. Шайя нарочито наглым взглядом прошлась по его телу сверху вниз, остановившись на гениталиях, снова уставилась в лицо. По сравнению с Саньком Петр выглядел красавчиком. Оба высокие, почти одинакового роста, оба широкоплечие. Но если Санек выглядел как могучий, но раздобревший от хорошей жизни лев – массивные руки и ноги, солидное брюшко, пухлые щеки, то Петра скорее можно сравнить с тигром в расцвете сил и возможностей, в любой момент готового броситься на жертву и вцепиться ей в горло. Сухощавый и мускулистый, узкие бедра в контрасте с широкими плечами и выпуклая грудная клетка с прокаченными пластами мышц выгодно подчеркивали телосложение. Лицо у Петра было слегка удлиненным, линии скул, в отличие от Санька, сглажены, коротко стриженные серые волосы гармонировали со светло-серыми глазами.

Петр по-прежнему молчал, неотрывно глядя на Шайю каким-то странным, сумеречным взглядом, и ситуация начинала тяготить ее своей неразрешенностью. Хоть бы шевельнулся, чертов придурок, стоит и смотрит на нее с какой-то телячьей тоской! Как за глаза обсуждать – так мастер, а как в лицо сказать все, что думает, так баран бараном!

– Хочешь бесплатный совет? – жестко усмехнулась Шайя. – Если не умеешь совмещать приятное с полезным, то это твоя проблема, пилот. А моя личная жизнь, с кем и по какому поводу я сплю, тебя не касается. Понял? Да что ты молчишь, словно язык проглотил?!

Петр хранил молчание. Лишь странная тоска, проступившая во взгляде с начала разговора, стала более явственной.

Шайе стало неловко. Неловко до такой степени, что она больше не в силах была находиться здесь и выдерживать этот взгляд. Мыться расхотелось. Она резко повернулась и вышла из душевой, хлопнув дверью. Раздраженно обтерев тело полотенцем насухо – хоть какая-то попытка избавиться от пота, швырнула его в свой шкафчик и принялась одеваться. Сперва нижнее, влагопоглощающее белье – нательник, что-то вроде тонкой, эластичной пижамы, затем комбез.

Какой же ты идиот, Петр. Какой же ты идиот. Испортил все настроение, чертов придурок. Теперь бы побыстрее оказаться в роботе, «мех» ее успокоит, вернет хорошее самочувствие. Ну за что он с ней так? За что? Злость сменилась жгучей обидой, на глазах проступили слезы. А самое обидное в том, что отчасти он прав. Шайя давно уже одолевало тягостное чувство, что она живет не своей жизнью. Не о профессии пилота боевого робота она мечтала в детстве. Если бы не Серега Борода и ее дурацкая гордость, она бы никогда здесь не оказалась…

Натянув комбез и вооружившись – штатный игломет «штопальщик» и вибронож, подошла к зеркалу, проверилась. Комбез у нее отличный. Пару лет назад оторвала на Вантесенте, во время операции по контракту у залетного торговца-внешника. Ярко-желтый, с малиновыми и зелеными вставками, он плотно, но без стеснения, обтягивал ее фигуру, выгодно подчеркивая формы и отлично гармонируя с цветом волос. Такого нет ни у кого в команде. У остальных в основном серые и черные. Она невольно улыбнулась сквозь слезы. Как ни крути, а выглядит она лучше всех. В такой одежке на нее просто трудно не обратить внимания. Болтун даже как-то сказал, что из нее вышел бы отличный дизайнер по индивидуальному стилю. Она и вправду в свободное время баловалась с компьютерной графикой, а ее рисунками, распечатанными на принтере, была обвешана вся комната… Дизайнер… Как знать. Может, в следующей жизни?

В ангар, расположенный ярусом выше, вела вертикальная лестница прямо из кубрика, так быстрее всего можно добраться до «мехов» в случае боевой тревоги, и также быстро свалить вниз в случае опасности. Такие же лестницы вели из каждого помещения нижней зоны в верхнюю. Во время боя обслуживающему персоналу, не задействованному в боевых действиях, лучше находиться внизу. Больше шансов выжить.

Шайя с привычной легкостью взобралась по лестнице, люк в потолке автоматически ушел в сторону. Перед люком задержалась. Нет, не годится в таком плаксивом виде появляться на глаза другим. Она вытерла слезы ладонью, через силу улыбнулась и, преодолев последние ступеньки, выбралась в ангар.

Под бетонным куполом было просторно – двадцать метров высоты, пятьдесят метров в поперечнике. Черт, холодно-то как … Термометр лоцмана выдал на виртуалку температуру внутри ангара – пять градусов тепла. Зиму Шайя, мягко говоря, не любила. Холод неизменно вызывал у нее дискомфорт и приводил ее в дурное настроение, выматывая и физически, и психологически сильнее, чем любые боевые операции. На своей родной Зармонде она выросла в зоне субтропиков и совершенно не знала, что такое снег, пока для нее не началась взрослая жизнь. Сейчас ей стукнуло уже двадцать восемь стандартных лет, кочуя с планеты на планету в составе разных робокоманд, она успела повидать всякого, но к холоду так и не привыкла. На Двойном Донце хорошее лето. Осталось потерпеть еще пару месяцев, и оно придет. Если, конечно, «миротворцы» дадут им эти пару месяцев…

От одного вида боевых роботов, выстроенных на своих местах по ранжиру, она почувствовала себя легче. На фоне общего зала, где преобладали серые тона, роботы – бронированные великаны самого разнообразного облика – стильно выделялись своей зимней раскраской – «белое безмолвие». Места парковки под «Шершня» и «Кровавого Гончего» пустовали, поэтому ряд начинался с «Победителя», снова пустое место – «Часовой» нес снаружи вахту, дальше – «Громовержец», «Разрушитель», «Огненный Демон». За первой линией роботов шла вторая. Интендант-полковник Грог недавно купил у торговцев-внешников полную линейку «Право Первопроходца», которая пока пылилась без дела из-за проблем с лоцманами. Зеркально-ртутный окрас всех четырех «мехов», от легкого тридцатипятитонного «Следопыта» до штурмового «Законника» массой в восемьдесят пять тонн сразу выдавал в них «новичков», еще не побывавших в деле, они всегда приходили такими с завода – без окраса. До вчерашнего дня ИБээРы находились в транспортных контейнерах, но вечером от интендант-полковника поступила команда на расконсервацию. Техники управились за ночь, так что Шайя теперь могла полюбоваться новыми машинами. Планировалось, что эти роботы заменят в их звене старые модели соответствующего класса, а старичков, в свою очередь, отправят в космопорт, доукомплектовать поредевшее после боев звено «Коматозников». Кроме того, всегда будет парочка свободных роботов для экстренной замены. «Интересная линейка, – подумала Шайя, – все роботы – гуманы, то есть человекоподобного облика. Но по сравнению с мощью, заключенной в этих искусственных созданиях, люди кажутся слабыми, мягкими существами, обитающими в хрупком мире. И в отличие от людей, эти – никогда не обидят по собственной инициативе… Все, хватит об этом. Забыла».

Шайя решительно направилась к своему «Победителю» – пятидесятипятитонному боевому роботу гуманоидного облика, высотой в десять метров. Характеристики своего любимца каждый пилот помнит наизусть. Изготовитель «меха» – компания «Нужный Размер» (Сонгердан), линия «Поступь Войны». Стандартное вооружение состоит из двух больших лазеров «Адская Плеть» и двенадцати средних лазеров «Молния». Руки, грудь, плечи, бедренная платформа – все было утыкано стволами лазерных излучателей. «Победитель» – целевой лазерный робот. В условиях зимы, при низких температурах, такое вооружение имело существенное преимущество перед «снарядным» – боезапас лазеров бесконечен, а низкие температуры окружающей среды позволяют долго вести интенсивный огонь, не перегреваясь. Из-за своего специфического вооружения «Победитель» представляет серьезную опасность на малых и средних дистанциях. Чаще всего применяется для охраны объектов или нападения в составе группы более тяжелых роботов…

– Шайя, – связался по лоцману Бола, спокойный, уверенный тон командира заставил девушку невольно внутренне подтянуться. – Не забудь отключить лоцман перед загрузкой.

– Конечно, капитан, я и сама прекрасно помню.

– Не ерничай, я серьезно. Еще раз поймаю на нарушении приказа – наложу штраф. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

– Да поняла я, поняла, уже отключаюсь.

По пути Шайя прошла мимо операционного центра ангара.

Техники сидели за прозрачной пластиковой стенкой кабины, отгораживающей часть ангара от холода, пыли и гари, непременно образующихся во время ремонтных и обслуживающих работ. Ребята были заняты делом – резались в карты вместе с оператором за самодельным столиком рядом с пультом управления ангаром. На многочисленные экраны, большая часть которых демонстрировала патрулируемые секторы местности снаружи «Гряды», а несколько выдавали обзор внутри ангара, никто не смотрел. «Расслабились, засранцы, – беззлобно усмехнулась Шайя, – тревоги боевой на них нет».

Шайя приостановилась, постучала по шумопоглощающему пластику, головы четырех техников и оператора повернулись, парни приветливо заулыбались, замахали руками, приглашая к себе. Оператор в жесте одобрения ткнул в потолок большим пальцем, мол, твой робот в порядке и сама ты отлично выглядишь, подруга.

Шайя с улыбкой покачала головой. Хорошие ребята. Техники в основном набирались из аборигенов Двойного Донца, приветливые, доброжелательные люди, таких просто приятно защищать с оружием в руках. Жаль только, что из-за местного бзика никто из них лоцманы не носил. Это немного затрудняло общение на расстоянии. Связь по мобильнику не так удобна, как по лоцману.

До начала вахты оставалось еще около двадцати минут – сэкономив время на душе, она пришла раньше, чем нужно. Ничего, лучше раньше, чем с опозданием. Девушка хотела продолжить путь, но что-то ее остановило. Что-то зацепило сознание, какая-то деталь, нехарактерная для привычной обстановки операционной кабины. Взгляд вернулся и скользнул по мониторам пульта управления, экраны были расположены к ней боком, смотреть пришлось под углом. Все картинки казались статичными, ни в ангаре, ни снаружи сейчас ничего не происходило. На мониторе восточного сектора Шайя обнаружила угловатую, коренастую фигуру «Часового», вахта для его пилота должна была закончиться с ее выходом. Робот почему-то стоял совершенно неподвижно, вместо того, чтобы двигаться по стандартному маршруту вокруг базы. Что там у Бороды могло случиться? По правилам, пока сама она находится вне робота, она не могла с ним связаться. Никакая болтовня не должна отвлекать пилота от работы, кроме приказов командира. Вот когда она сменит его на посту, тогда можно будет переброситься парой фраз в дежурном порядке. А сейчас – или командир, или оператор.

Шайя отодвинула вбок прозрачную дверь, бросила в щель:

– Эй, парни, вы хоть изредка своими обязанностями занимайтесь. У «Часового» какие-то проблемы.

– Сейчас. – Оператор моментально оказался у пульта, вдавил клавишу селектора.

– Борода, доложи обстановку. Эй, Борода, чего молчишь? Серега, ты что, уснул там, что ли? Ничего не понимаю…

До Шайи вдруг дошло, что дело не в роботе. Не «Часовой» остановился, застыла сама картинка. Как и все остальные. Словно кто-то нажал на общую паузу.

– Проверь, что с системой. Похоже, она зависла.

– Вот черт, в самом деле…

Оператора прерывает тяжелый удар в бетонный купол, от которого ощутимо вздрагивает все здание и колеблется пол под ногами. Шайя резко задирает голову. Световая панель в центре купола взрывается бисером сверкающих осколков, из потолка вырывается яркая бело-желтая коронка плазмы. Техники что-то испуганно кричат. В доли секунды проплавив метровой толщины армированный бетон кумулятивной горелкой, сверху вываливается гость – массивный полуметровый снаряд сизо-черного цвета. Звенящий грохот падения на пол с двадцатиметровой высоты, снаряд валится на бок и вертится как юла, раскручиваемый затихающей плазменной струей. Помертвев, Шайя смотрит на бомбу, которая почему-то еще не взорвалась и не унесла ее в черный ад.

Второй удар.

Сверху вырывается еще один сноп плазмы. Крики техников сзади затихают, они уже нырнули в люк, прячась от напасти в нижнем секторе базы, а Шайя стояла, не в силах сдвинуться с места. Шок полностью овладел ее телом.

Третий удар.

Шум бьет по ушам, рев плазменных горелок сливается в многоголосый адский хор…

Сзади налетает неизвестно откуда взявшийся капитан Бола, толкает ее в спину, кричит почти в ухо.

– В «меха»! Живо!

Снова толкает, да так, что Шайя едва не падает, тащит волоком с неожиданной для своего хлипкого с виду телосложения силой, тащит прямо в направлении бомбы. Поняв замысел, Шайя вырывается, бежит сама, перепрыгивает крутящийся сизо-черный бочонок, начиненный бездушной неумолимой смертью, в голове ни одной мысли, а желание лишь одно – исчезнуть, спрятаться.

Прыжок с разбегу, подошвы ботинок звенят о выдвинувшуюся навстречу лифтовую площадку «Победителя», которая тут же уносит ее в механическое нутро робота. Последний взгляд, до того, как захлопывается люк, выхватывает зал. В центе, выплясывая смертоносный танец, синхронно крутятся уже пять бомб. Не обращая на них внимания, из пола выскакивают Петр и Санек, отчаянно бегут каждый к своему «меху». Петр в черном комбезе, гибкий, подвижный, опасный, «тигр-в-прыжке», он словно скользит в стремительном беге, а массивный Санек, не успев облачиться должным образом, несется к своему «Разрушителю» в одном белом нательнике, сам – словно разогнавшийся робот.

Картина настолько безумна, сюрреалистична – крутящиеся бомбы, бегущие люди – что сознание отказывается воспринимать ее всерьез.

Люк захлопывается, Шайя падает в кокон, голова ныряет в нейрошлем. Ее колотит крупная дрожь. Почему они не взорвались? Почему…

Ложемент КоЖи обволакивает ее искусственной плотью, сознание падает в глубину загрузки…

Броня «Победителя» глушит грохот взрыва и принимает на себя удар взрывной волны. Пятидесятипятитонного великана срывает с места, словно игрушечную кеглю. Хрупкий внешний мир раскалывается и рассыпается на тысячи осколков.

11. Сомаха Олиман

Разогнавшись до сорока километров в час, «Следопыт» вломился в жесткий панцирь из кронообразующих листьев, пробил его, на миг окутавшись белой взвесью вновь потревоженного снежного покрова, и выбрался в транспортную траншею, которую я покинул всего минут двадцать назад на грузовозе. А казалось – целую вечность.

Пару сотых секунды ушло на анализ ситуации.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять – конвой приказал долго жить. Радары и сканеры тепловой активности выдавали весьма неутешительную картину. Оба БМП «Крот» и танк «Жигало» дымились в колее, продырявленные и оплавленные огнем – не помогла ни броня, ни вооружение, когда попали под удар боевых роботов. А оба робота конвоя, служившие его охранением, ожесточенно дрались между собой.

Все оказалось гораздо хуже, чем я ожидал. Не было никакого противника. Люди и техника конвоя уничтожали друг друга. Вирус «миротворцев» с лихвой выполнил свою черную задачу.

Несколько солдат еще были живы, залегли в снегу по обе стороны от ближайшего ко мне «Крота», их тепловые следы отчетливо виднелись на экране инфрасканера. Как только я выбрался из Леса на «Следопыте», двое из них шевельнулись.

Система слежения выдала предупредительный сигнал. Оба солдата целились в меня из маломощных ракетных установок, способных крепко навредить разве что легкому танку. Я включил бортовые громкоговорители, рявкнул:

– Лежать, не двигаться! Я на вашей стороне! Не вмешивайтесь, с роботами разберусь сам!

– «Шершень» наш! – донесся до аудиосенсоров слабый человеческий голос одного из солдат.

– Знаю.

Я помчался дальше, в сторону сцепившихся роботов, прессуя и разбрасывая широкими стопами «Следопыта» невесомый снег. Оплавленные корпуса «Кротов» мелькнули слева, черный дым мягкой маслянистой рукой коснулся белоснежной брони «Следопыта», соскользнул. Я непрерывно посылал радиозапрос на «Шершня»:

«Грегори, говорит Сомаха. Нам нужно скоординировать действия».

Наконец «Шершень» откликнулся, ожила внутренняя связь и на экране проявилась напряженная, взволнованная физиономия Грегори Верного:

«Бей по ногам. Я хочу спасти Болтуна. Полагаю, он сейчас ни черта не соображает, за него действует „Пацифист“. Нужно заставить систему жизнеобеспечения произвести катапультирование».

«Принято».

Дальше говорить было не о чем, и так все предельно ясно.

Судя по технической информации, поступавшей на мои экраны, у самого «Шершня» система жизнеобеспечения тоже серьезно пострадала. Изъеденный плазмой правый бок потерял белоснежный окрас, часть верхнего слоя брони слезла, демонстрируя россыпь серых пятен – словно проступили чудовищные язвы. Спарка малых лазеров правой руки спеклась, более ни на что не годная, от ракетной установки правого уловного плеча остался лишь пенек, а сам контейнер с направляющими валялся в снегу недалеко от места битвы. Боеспособными у «Шершня» остались лишь левое РЗУ «Ветер-6» и средний лазер левой руки, и теперь Грегори старался подставлять под удары уже изувеченный правый бок, чтобы сохранить из вооружения то, что осталось. В поединке с «Кровавым Гончим», который был на пятнадцать тон тяжелее и бронирован гораздо лучше «Шершня», Грегори Верный определенно проигрывал. Кроме того, его действия выглядели весьма неумелыми.

Ничего, я уже рядом.

Прицельная сетка наводящего блока легла на левое колено «Гончего», оставалось лишь сделать залп из всего имеющегося вооружения – как только я сближусь на дистанцию уверенного поражения из плазмопушек. Бить нужно только наверняка. Я тоже не хотел, чтобы Макс пострадал. Ему и так уже досталось. Как же ему не повезло с этим поганым вирусом. Странно, мне казалось, что для пилотов все еще действует запрет на использование лоцманов в боевом режиме…

Окутавшись пламенем прыжковых установок, «Шершень» с ревом взлетел, явно собираясь пройтись над «Гончим» и полоснуть его лазером сверху. Но не успел набрать высоту, как ослепительная вспышка озарила правую руку «Гончего», сгусток плазмы, исторгнутый плазмопушкой, ударил «Шершню» прямо в брюхо. Безумствующее пламя окутало весь низ робота, заглушив прыжковые сопла и швырнув его в сторону. Словно снаряд из чудовищной катапульты, «Шершень» рухнул на склон Покрывала, с треском пробил его и провалился в разверзшуюся дыру, как в бездонный колодец. Треск и грохот, взметнулась белесым облаком сухая снежная взвесь, робот пропал из виду и теперь лишь прощупывался сканерами.

«Кровавый Гончий» тяжело, рывками, развернулся. С одной ногой у него и в самом деле начались проблемы. Но пилот помнил, что у него есть еще цели. Теплые человеческие фигурки, фиксируемые инфрасканером в ледяном снегу. И новый противник, продолжающий стремительное сближение – я. За все время поединка Булочке удалось лишь вывести из строя правый плечевой лазер «Гончего», вооружение рук – плазменная пушка «Нова» в правой и спарка из малого и среднего лазерных орудий в левой, оставались целыми. Тем лучше. Задача уничтожить робота передо мной не стояла. Пушки «Гончему» еще пригодятся, когда его придется восстанавливать в ремонтном цехе.

Как только система наведения «Гончего» сосредоточилась на мне, я резко свернул в сторону, оббегая кработа по пологой дуге, сбивая ему прицел своим стремительным смещением.

Выбрав нужный момент, разрядил обе плазмопушки и лазеры в поврежденное колено. Дневной свет поблек от мощной ослепительной вспышки, два раскаленных заряда «Новы» – пылающие солнца плазмы обрушились на броневые щитки кработа, уже порядком изъеденные лазерными разрядами «Шершня». Белое пламя испаряющейся плазмы окутало коленный сустав, «Гончий» отшатнулся, пытаясь сохранить равновесие, резко отставил поврежденную ногу назад… но нога предательски подогнулась, и кработ начал заваливать на бок.

На этом система жизнеобеспечения «Гончего» посчитала бой для своего пилота оконченным. Массивная туша робота еще падала в снег, когда на его макушке отстрелился люк, и в образовавшееся отверстие выбросило кокон-анабиозатор.

По пологой дуге веретенообразное тело ушло вверх метров на сорок, затем сработали аварийные антигравы, погасили скорость и мягко опустили кокон в снег недалеко от крайнего бронетранспортера, за которым прятались солдаты. Довольно удачно, о Максе теперь есть кому позаботиться, пока подоспею я…

Дело сделано.

Продырявив своей массой кусок склона, на дорогу, отчаянно хромая и раскачиваясь на изувеченных ногах, выбрался «Шершень». Честно говоря, меня даже удивило, что кработ после такого падения еще способен ходить, лапы роботу покалечило изрядно – Булочка едва удерживал его на ногах, и гироскопы не спасали. Ничего, главное – что сам выжил.

«Ты в порядке?»

«Макс! Нужно спасать Макса! Беги к нему, черт побери!»

«Но с ним ваши люди…»

«Вот именно! Он же угробил большую часть солдат!»

Развернув «Следопыта», я побежал. Быстро. Гигантскими прыжками в шесть-семь метров. Солдаты уже окружили кокон, пытаясь его вскрыть. Для меня они выглядели карликами. Казалось маловероятным, что эти карлики в запале могут прикончить пилота «Гончего». Он же свой, а они должны понимать, что произошло… Но лучше перестраховаться. Я не желал Максу зла и готов был сделать все от меня зависящее, чтобы его спасти.

– Отставить, – заорал я. – Отойти от кокона!

Благодаря громкоговорителям «Следопыта» мой голос прозвучал словно громовой рык великана, заставив усомниться в своей смелости даже самых отчаянных. Солдаты нехотя повиновались. Перейдя на размашистый шаг, я подошел ближе, остановил «Следопыта» в пяти метрах, орудийные установки почти нависли над коконом. Часть внимания все это время была направлена на продырявленное Покрывало склона. Но ни одна из тварей Леса до сих пор не показалась. И не покажется. Мороз для них губителен. Будем надеяться именно на это, так как заниматься еще и ими сейчас совсем не с руки.

Повинуясь автоматике, кокон раскрылся сам. Система жизнеобеспечения уже должна была вывести Макса из режима Глубокого Погружения, пробудить тело и сознание, но он лежал на спине неподвижно, глаза закрыты, лицо бледное, обескровленное. На инфрасканере из губ пилота сочился парок, дышит – значит жив. Так, нужно что-то делать, не стоять же и смотреть, как Макс загибается на морозе. На форме одного из солдат я заметил нашивки сержанта.

– Сержант, посмотри, что с пилотом, только без глупостей. Попробуй привести его в чувство.

– Каких еще глупостей, – проворчал сержант, движением головы откинув с лица зеркальный щиток, мешавший говорить ясно, связью по коммуникатору он благоразумно решил не пользоваться. – С чего ты взял, что я имею на него зуб?

– А я ему башку-то отвинтил бы, – со злостью бросил один из солдат, коренастый краснокожий здоровяк, тоже открыв лицо.

– Отставить, Коваль, – буркнул сержант. Он опустился на колени в снег и приложил пальцы к шее Макса, под подбородком. – Лучше радуйся, что еще жив… Так, пульс есть, но очень слабый. Ему бы не помешало как можно быстрее очутиться в госпитале.

– Аптечка с тобой? – спросил я. – Вколи что-нибудь тонизирующее.

– Я бы не стал этого делать… Этот проклятый лоцман еще на нем. Неизвестно, как он поведет себя в сознании.

Разумная мысль.

«Грегори, свяжись с „Грядой“. Нужно, чтобы они кого-то прислали сюда за людьми».

«Уже пытался. „Гряда“ молчит, всю связь словно обрезало. У них там тоже что-то случилось. Невезучий день. Я выбираюсь наружу, присмотри пока за солдатиками вместо меня».

«Действуй».

Дерьмовая ситуация. Кроме двух уцелевших роботов, больше ни одного средства передвижения у нас в данный момент не имелось. А в кокон двоих не засунешь, на такое он не рассчитан. Но Макса нужно как-то спасать. Видимо, пока придется нести остальным…

На экране заднего вида «Шершень», добравшись качающейся походкой до изувеченного танка, остановился. Из его брюха по выдвинувшейся в распахнутый люк лесенке выбрался Булочка в черном комбезе, спрыгнул на снег, и сразу побежал в нашу сторону. После кокона движения пилота были неуклюжими, скованными, но через пару минут это пройдет. Вопрос в другом – если он не оденется потеплее, то вскоре элементарно замерзнет.

Добравшись до Макса, Булочка сразу развил активную деятельность. Под его руководством солдаты вытащили пилота из кокона и поволокли к «Шершню». Пришлось снова воспользоваться бортовым громкоговорителем:

– Грегори, что вы делаете?

– Пока поместим его в моего «Шершня», там тепло.

– Погоди. На нем все еще находится поврежденный лоцман. Если он очнется и получит доступ к управлению роботом…

Солдаты остановились, на их лицах отразилась нерешительность. Булочка растерянно посмотрел в мою сторону.

– Что же делать? Его нельзя оставлять здесь. А лоцман может снять только сам хозяин.

– Подожди минутку. Есть аварийный способ, я же спец.

Я запустил процедуру выхода из робота. Не хотелось покидать теплую и уютную оболочку, но что поделать. Через пару минут тело пробудилось, сознание покинуло информационные магистрали робота, и восприятие моего «я» катастрофически быстро сузилось до ощущения крошечной и слабой человеческой оболочки – постэффект от пребывания в роботе. Затем лифтовая площадка выпустила меня наружу, и морозный воздух сразу обволок лицо жесткой хваткой, стянул кожу в сухой пергамент. Холодновато, ч-черт!

– Эй, у тебя тоже лоцман! – удивленно воскликнул здоровяк Коваль, когда я торопливо подошел к группе солдат вплотную.

– Я в порядке, воин, – досадливо отмахнулся я, не придав значения его восклицанию, и желая как можно быстрее очутиться обратно в уютном КоЖи своего «Следопыта». – Пропустите-ка меня к Максу…

Но солдатики, вместо того, чтобы расступиться, вскинули оружие без команды сержанта, впрочем, тот тоже не отстал от других. Несколько стволов уставились мне в лицо. Я замер. Малоприятный момент.

– Руки за голову! – рявкнул сержант. – На колени!

– Да вы что, спятили? – осторожно спросил я, стараясь даже не шевелиться. – Я же свой…

Кто-то из стоявших сбоку караульщиков неожиданно замахнулся излучателем. Я заметил движение и отшатнулся, но недостаточно быстро, вместо виска удар прикладом пришелся в скулу. В глазах полыхнуло, на долю секунды сознание отключилось, я обнаружил себя уже стоящим на коленях в снегу. Попытался встать, но тут же услышал резкий окрик и замер:

– Не шевелиться! Не шевелиться, я сказал!

– Проклятый «миротворец»! Сержант, позволь, я снесу ему башку! – кажется, это сказал тот же «крупногабаритный» солдатик, который несколько минут раньше собирался отвинтить башку Максу. Он же меня и ударил.

– Не торопись, Коваль, посмотри на его рожу, какой это «миротворец»? – с сомнением произнес другой.

– Причем тут рожа, Морган?! У него в башке «Пацифист»!

– Как уроженец Собренды, я считаю, что сперва нужно разобраться, что к чему. Эй, парень, ты как, меня слышишь? Отвечать сможешь?

– Смогу, – ответил я, чувствуя, как рот заполняется солоноватым привкусом. Сплюнул. Снег окрасился красноватым пятном. Спятившие идиоты. Я же сражался на их стороне.

– Твой лоцман отключен? – хрипло спросил сержант.

– Нет…

– Ах, черт!

Солдаты отступили дружно на шаг, продолжая удерживать на прицеле. Кажется, я выдал неправильный ответ, но после удара я соображал туго, не мудрено ошибиться. Нужно исправлять положение.

– Меня нанял интендант-полковник Грог, – едва сдерживаясь, чтобы не заорать на придурков, сказал я. – Я эксперт по роботам, умею справляться с вирусными атаками. Пилот «Шершня» может это подтвердить. – Сержант нерешительно посмотрел на Булочку, с потерянным лицом поддерживавшего голову Макса руками. – Да спросите же его!

– Грегори. – Сержант потряс пилота за плечо. – Что скажешь? Поручишься за него?

– Ты, идиот, ОЧНИСЬ, – с тихой яростью прошипел я. – Макс еще жив! Если ты не хочешь лишиться своего друга, дай мне ему помочь! Ты меня слышишь?

– Да-да, – запоздало встрепенулся Булочка, поднимая взгляд, – отпустите его…

Помедлив, сержант нервно кивнул, солдаты опустили оружие, продолжая посматривать на меня с откровенным недоверием. Как ни крути, а винить их в этом трудно. Большая часть их товарищей сегодня погибла. Погибла от рук человека, носившего лоцман.

Ладно, сейчас некогда заниматься обидами, ни своими, ни чужими.

Я присел возле Макса на корточки, прижал пальцы к плоскому двухсантиметровому диску лоцмана на виске. Заставил себя отрешиться от окружающего и ощутить проникновение… Секунда, другая… Диск отвалился и упал в снег.

– Все, тащите его в «Шершня», – сердито сказал я, выпрямляясь. – Грегори, заблокируй автоматику люка, не стоит его закрывать, сразу вытащим Макса, если что!

– Стрелок, Горлопан, берите пилота, – скомандовал сержант. – Грегори, объяснишь, что делать, на месте.

Двое солдат и Грегори унесли бесчувственного пилота на руках, сержант с остальными остался со мной. Посматривали на меня все еще настороженно, но за оружие уже не хватались. И то хорошо. От десяти вояк я при всем желании отбиться не смогу. Особенно от этого шустрого, как понос, Коваля, который в сомнительных ситуациях явно не любит напрягать мозги и предпочитает разрешать такие ситуации с позиции силы.

– Ты сам-то как, эксперт, в порядке? – примирительно спросил сержант.

Я не ответил. Грубить не хотелось. Как же люди любят задавать этот дурацкий вопрос именно тогда, когда в принципе ничего не может быть в порядке.

Сержант вытащил пачку сигарет, предложил мне. Пытается загладить досадный инцидент. Его счастье, что я человек отходчивый. Я отказываться не стал, сунул в губы сигарету, хотя обычно избегаю курения. Почувствовав тепло губ и легкое сжатие, микросенсор в кончике сигареты воспламенился, я тут же затянулся. Качество оказалось дерьмовым, табак был жестким и вонючим, но выбирать не приходилось.

– Извини, что так вышло, эксперт… А ловко, кстати, у тебя вышло с «Гончим», не иначе, молитва помогла…

Ну вот, еще и подлизывается.

– Молитва? – спросил я. – Ты о чем?

– У пилотов жеболов есть особый бзик, – презрительно скривился краснорожий Коваль. – Перед боем обязательно бормочут вот такую чушь: «смерть идет по пятам, но мы всегда на шаг впереди!». Позеры. Это они так себя заводят, чтобы не наложить в штаны в своих коконах при виде врага, а то после боя выбираться из жебола неприятно, хрен отмоешься…

– Не тренди, Коваль, – хрипловато оборвал сержант. – Сам ее каждый раз бормочешь. Да и все мы ее не забываем. Примета такая есть – забудешь про нее, жди неприятностей.

– Сильно она помогла…

– А кто успел о ней вспомнить? Бой начался слишком неожиданно. Ну, понял теперь? То-то же.

– Молитву придумал Макс, – хмуро обронил вернувшийся и тихо пристроившийся рядом Булочка.

– Не врешь?

– Точно говорю.

Солдаты с сержантом уважительно покосились в сторону «Шершня», где сейчас двое их товарищей охраняли пострадавшего пилота.

– А ведь она ему не помогла, – смекнул зловредный Коваль. – Так вляпаться со своей молитвой…

– Заткнись! – рявкнул сержант, видимо, разозлившись не на шутку. От прилива крови его лицо покраснело, как скорлупа у вареного рака, и они с Ковалем стали похожи друг на друга, как родные братья. Не иначе – земляки. – Я вот что думаю, – уже более спокойно продолжил он, повернувшись ко мне, – в БМП осталась аварийная надувная палатка, рассчитана на отделение. Можно попробовать достать. Если уцелела, то проблемы с холодом отпадут. Палатка с термообогревом. – Сержант криво усмехнулся. – Нас стало гораздо меньше, так что все поместимся, и пилот тоже.

– Ну, так действуй, – буркнул я.

– Коваль, загляни в БМП, вытащи палатку.

– А почему сразу я?! – возмутился Коваль. – Я мертвецов боюсь, сержант!

«Как головы беспомощным людям отвинчивать – так храбрец», – неприязненно подумал я.

– Ладно, сиди, я пойду, – откликнулся другой солдат. – Как уроженец Собренды, я не боюсь ничего.

– Действуй, Морган, – одобрительно кивнул сержант.

У Коваля заговорила мобильная рация на поясе.

– Конвой, что там у вас? Почему молчите? Грегори, Макс?

Не успел Коваль ответить, как сержант подскочил к нему и вырвал мобильник из рук.

– Сержант Лонги на связи! Пилоты не могут ответить, ситуация такова…

Связь прервалась шипением и треском статических помех.

– Вот черт! – с досадой выругался Лонги.

Мне это очень напоминало недавнюю вирусную атаку на наш конвой. Чем дальше, тем хуже. Как-то не вовремя Кассид привез меня на Двойное Донце. Он назвал мое задание легкой прогулкой. Туда и обратно. Как же, держи карман шире. Странно, что мне от всего этого только почему-то становилось все веселее. Неужели так привлекала перспектива повоевать? Кажется, у меня серьезная проблема с психикой. Надо будет об этом подумать. Позже.

– Откуда сигнал? – уточнил я.

– С «Гряды», откуда же еще. До космопорта рация не добьет, мощность не та, а что посущественнее – осталось в БМП. Что будем решать, эксперт? Нужно кого-то посылать за помощью. Пятьдесят километров пехом, да еще по холоду, с контуженным на руках, нереально.

– Что, внезапно проснулось доверие?

– Сейчас не до разборок…

– Ладно, замяли. Что там с палаткой?

Как раз в этот момент из БМП сквозь боковую дверцу вылетел и зарылся в снег небольшой тюк, следом выбрался Морган, задыхаясь и хватая ртом свежий воздух, как выброшенная из воды рыбешка, с позеленевшим от дурноты лицом. Похоже, внутри БМП ему пришлось наблюдать не очень приятную картинку. Месиво из человеческих тел вряд ли будет «благоухать».

– Порядок, сержант. Как уроженец Собренды могу заверить, что палатка в целости и сох…

Неожиданно он резко согнулся, и его вырвало на снег.

Я невольно поморщился. Когда человек давится собственной блевотиной, звучит не очень музыкально. Но в душе солдатику посочувствовал. Странно, вдруг дошло до меня, несколько минут назад погибло несколько человек, а я ничего не испытываю по этому поводу. Потому что никого из них не знал? Потому что не вижу их тел? Или все еще не отошел от эмофильтров своего «Следопыта»? Или я просто так зачерствел с тех пор, как покинул свою родину – Полтергейст? Да вроде нет, к Максу и Булочке я испытывал вполне определенные симпатии. Очень даже человеческие. Может, чересчур сильно двинули по башке?

– Отлично, – приободрился сержант. – Молодец, собрендец. Сейчас палатку распакуем и заберемся в нее. А ты не стой, эксперт, чем раньше доберешься до «Гряды», тем быстрее сможешь прислать помощь.

Сержант прав.

Я затянулся последний раз, отбросил сигарету и побежал к «Следопыту», загружаться. С собственными моральными проблемами можно разобраться и позже.

12. Шайя Цедзе

Завершение загрузки вывело Шайю почти в полную темноту, словно отказала вся видеосистема «Победителя». Но это, конечно, было не так. Инфрасканеры выводили сумбурную картинку без перспективы, сплошные изломы и выступы, из чего логически следовало, что информация все-таки поступает, просто в силу обстоятельств поступает очень скудно.

Робот оказался под завалом.

На бронированное тело гиганта давили десятки тонн обломков купола.

В усиленном мощью бортового ИскИна сознании мысли мелькали стремительно – насыщенным многовариантным потоком. Уровень эмофильтров стоял на максимуме, подавляя посторонние чувства и мысли, не относившиеся к разрешению ситуации… Видеосенсоры и тепловые датчики робота, разбросанные по всей его поверхности, исправно собирали информацию, а ИскИн непрерывно формировал и уточнял картинку. Анализ состояния всех систем и вооружения не показал значительных повреждений. Наиболее пострадавшие участки и узлы для наглядности на технической схеме были помечены красным. Полностью вышли из строя лишь четыре плечевых лазера средней мощности, на которые и пришелся основной удар обвалившегося купола, боевой робот – весьма живучая скотинка. Остальные лазерные орудия – восемь средних и два больших, оказались в полном порядке.

Теперь нужно выбираться, и очень аккуратно, Шайя не хотела свернуть «Победителю» что-нибудь еще, уже по собственной неосторожности. Робот лежал очень неудобно, на правом боку, а сверху на нем громоздились многотонные бетонные обломки. Будь у него настоящие руки, а не спарки боевых лазеров, было бы гораздо проще, но… сетовать бесполезно. Главное – она и ее «Победитель» уцелели.

Шайя включила дополнительные аудиосенсоры. Внешние звуки из-за завала стали слышны гораздо лучше. Гудение лазерных излучателей, тугие хлопки запускаемых ракет, взрывы. Шел бой. Там, снаружи, с неведомым врагом сражались ребята из ее команды, а она тут прохлаждалась.

Так не пойдет.

Осторожно ворочаясь под тяжким грузом, «Победитель» растолкал верхние обломки левой рукой, Шайя делала это медленно и точно, выискивая подходящие щели, чтобы уберечь для боя от острых, зазубренных выступов расколотого бетона и рваной арматуры спарку из большого и среднего лазеров. Затем подтянула ноги и отжалась на правой руке от пола. С грохотом и скрежетом робот встал на корточки, раздвинув корпусом стиснувшую его кучу бетонных кусков и высунувшись из нее наполовину.

Поток видеоинформации сразу увеличился на порядок, наконец-то пошла нормальная картинка. С правого плеча, повинуясь мысленной команде, выдвинулась из утопленного гнезда – только это позволило ей уцелеть, сорвалась и ушла в небо развед-ракета. Взорвавшись несколько секунд спустя на высоте километра, развед-ракета с «Победителя» рассеялась тучей микроскопической электронной «мошкары». Подхваченная воздушными течениями, «мошкара» быстро расползлась во все стороны для охвата как можно большей территории. Хватит на несколько часов. Чтобы сжечь электронную начинку всей парящей и наблюдающей мелкоты, нужен мощный импульс специальной электромагнитной ракеты, хотелось надеяться, что таких у врагов сейчас нет.

Продолжая выбираться из завала, Шайя потратила несколько секунд на оценку ситуации. Вокруг все горело – площадь в несколько сот квадратных метров, сплошное загромождение из бетонных останков того, чтобы было несколько минут назад «Грядой», дышала нестерпимым жаром от потоков плазмы, рушившихся сверху настильным огнем. Обстрел позиций велся откуда-то из гущи Дикого Леса, и ясное зимнее небо прожигали ослепительные вспышки, столь яркие, что солнце на их фоне бледнело от зависти. Рядом уже с многоголосым протяжным скрежетом и хрустом ворочались в дымящемся бетонном месиве остальные роботы «Грозовых Стрел» – «Громовержец» Петра Свистуна и «Огненный Демон» капитана Бола. Под завалом не определялся только «Разрушитель». Неужто Санек не успел?.. И вообще, что это было? Что это за бомбы? Как они смогли пробить купол?! Почему не было боевой сирены? Прочему все зависло перед тем, как разразиться катастрофе?!

Все вопросы – потом.

Периметр «Гряды», как и в космопорте, представлял собой заградительный фортификационный вал из стали, железобетона и бронепластика, основная защита которого состояла из ракетных и лазерных установок, а теперь они молчали, даже те, что не были разрушены при взрыве купола. «Часовой» Сереги Бороды – двенадцатиметровый кработ в шестьдесят пять тонн массой, в гордом одиночестве палил в сторону Дикого Леса из-за защитного вала, посылая ракетные удары. С неравными секундными интервалами с его плеч, оснащенными спарками РЗУ «Торнадо-12» и «Вихрь-12», срывались стаи остроносых ракет, уходили высоко в небо на огненно-дымных хвостах. Когда траектория полета совпадала с вычисленными бортовым ИскИном координатами дислокации противника, траектория ракет круто изламывалась, и они обрушивались вертикально вниз, в огромные горевшие и дымившиеся прорехи в Покрывале Леса, образованные предыдущими залпами. Пилот выбрал единственно верную тактику, исходя из условий текущей ситуации и вооружения своего робота. Но пока, похоже, не сумел нанести врагу существенного урона, раз интенсивность залпового огня не ослабевала. Да и состояние «Часового» уже было удручающим. Пока роботы «Грозовых Стрел» выбирались из-под завала, ему приходилось вести бой в одиночку, отвлекая внимание на себя ради остальных. Его броня дымилась и тлела, целые отгоревшие пласты отваливались и осыпались вниз, робот выглядел как человек, с которого живьем содрали кожу, а обнажившееся мясо подпалили на жаровне.

Душа Шайи Цедзе жаждала схватки. Боевой азарт гнал ее вперед, но она ждала данных разведки. Чтобы действовать наверняка, необходимо иметь представление, с чем или кем имеешь дело, она не хотела действовать наугад, как вынужденно приходилось действовать Бороде.

«Эти поганцы сейчас свое получат».

Шайя еще не знала, кто такие эти «поганцы», но боевая злость требовала разрядки. Впрочем, что гадать – кроме «миротворцев», других врагов на Двойном Донце нет. Да, они лишились огневой мощи периметра, но роботы пострадали мало, есть чем дать сдачи по полной программе.

«Мы – сила, с которой следует считаться…»

Наконец облако техногенной «мошкары» полностью засеяло небо над «Грядой» и прилегающими участками Леса, визуальные данные отразились на виртуальной панели, служившей Шайе глазами. На мониторе карты местности проявились красные точки четырех целей, дальность – два километра. Классы вражеских роботов или иной техники пока не определялись, их система постановки помех вступила в противоборство с радаром «Победителя». Кроме того, на территорию «Гряды» явно были сброшены «Кукушки» – дополнительные постановщики помех, иначе бы связь так не вырубило. Не мешало бы найти их и уничтожить, но сейчас не до этого. Судя по данным радара, вражеская техника находилась на территории Дикого Леса. Такую тактику Шайе доводилось видеть не часто – использовать как плацдарм для нападения Дикий Лес. Слишком много проблем с его обитателями. Обычно атаки следовали со стороны основных трактов.

На виртуальной панели заднего обзора груда бетонных обломков зашевелилась еще в одном месте, между уже наполовину поднявшимися «Громовержцем» и «Огненным Демоном». Из-под завала запоздало выбирался «Разрушитель». Ага, все-таки уцелел! Отличная новость, огневая мощь семидесятипятитонного гумана и боевое мастерство Сани Большого явно не будут лишними! Шайя искренне порадовалась, что с Саньком все в порядке. Эмофильтры нейрошлема, впрочем, тут же стерли всплески эмоций, вернув деловую сосредоточенность. Единственное, о чем оставалось пожалеть, так это о том, что двух ИБээРов «Грозовых Стрел» сейчас в команде не хватает – «Шершня» и «Кровавого Гончего». Особенно – «Шершня». Юркий, стремительный «малыш» Грегори Верного давно бы уже сбегал к врагу и принес необходимые сведения.

Раздвинув целый вал обломков, все еще скрывавших его по пояс, первым утвердился на ногах «Громовержец», следом, почти одновременно, – «Огненный Демон». Два исполина, два чудовищных механических голема. Аура физической мощи, источаемой этими роботами, подавляла Шайю даже сейчас, когда она сама пилотировала подобным монстром. Но ее десятиметровый «Победитель» просто потерялся во внушительной тени более высоких и могучих собратьев, съежился на их фоне. Такие разные по внешнему облику, но почти одинаково грозные по своей функциональности и мощи – «Громовержец» и «Огненный Демон». Медленные, тяжеловооруженные, тяжелобронированные, ходячие крепости.

«Огненный демон» – штурмовой кработ весом в восемьдесят тонн и высотой пятнадцать метров от компании «РобоТех», линия «Дыхание Смерти». На взгляд Шайи, этот робот казался скроенным из одних углов. Массивный, почти кубический корпус, могучие, по-птичьи сочлененные лапы, толстые, малоподвижные руки, способные нести самые мощные из существующих полуразгонок – «Ультра-20». Первый же залп этих «адских машинок» при удачном попадании способен уничтожить малого или среднего «меха». «Огненный демон» – один из самых могучих кработов по вооружению, отлично сбалансированный вариант «комбо» (ЭМУ-пушки/лазеры/ракеты), что компенсирует его сравнительно невысокую маневренность и посредственную скорость. И уж точно самый мощный робот в звене «Грозовых Стрел».

«Громовержец» своими характеристиками впечатлял уже меньше – тяжелый гуман весом в семьдесят тонн и высотой в четырнадцать метров, детище той же компании, что и «Огненный Демон», но уже из другой боевой линии – «Принцип Действия». Ходячая ракетная платформа – широко разнесенные плечи, нашпигованные РЗУ, слабо выраженные признаки головы и рук, мощные ноги. Несмотря на то, что производитель по облику отнес его к классу гуманов, на самом деле этот ИБээР застрял где-то посередине между гуманами и кработами, из-за чего до сих пор ведется немало споров, куда же его определить. Стандартное вооружение «Громовержца» состояло из двух средних лазеров «Молния» и пяти РЗУ «Торнадо-12» с большим боезапасом, из-за чего робот мог не стесняться в своем безответном выражении любви к ближнему на расстоянии. Кроме того, этот гигант еще был снабжен могучими прыжковыми двигателями, способными переносить его немаленький вес на небольшие расстояния в пятьдесят-шестьдесят метров. Чем его пилот, Петр Бонус, тут же и воспользовался, как только освободился из бетонного плена. Ноги робота окутались яростным пламенем, и пологий тяжеловесный прыжок отправил «Громовержца» к защитному валу, на более устойчивое место, где Петр тут же присоединил мощь своего вооружения к ракетному хору «Часового».

Шайя тоже больше не стала ждать, пока «Разрушитель» и «Огненный Демон», не обладавшие прыжковыми установками, выберутся из бетонного месива своим ходом, а их пилоты приведут «мехов» в полную боевую готовность. Смотреть, как вражеские залпы калечат «Часового», которым управлял ее однопланетник, было выше ее сил. «Победитель» Шайи ракетными установками не обладал, помочь она могла только лазерным огнем, зато самих лазеров имелось в избытке, и пора было пустить их в дело.

Прыжковые сопла заревели, как стая голодных великанов, и отправили ее «Победителя» вслед за «Громовержцем» – вверх и вперед.

Всего пятнадцать метров набора высоты, но поле прямого обзора сразу значительно увеличилось.

Шайя обнаружила, что лучи больших лазеров «Часового» уже выкосили огромный участок Леса с краю, перерубив с десяток стволов кронообразующих деревьев и обвалив огромный кусок Покрывала площадью примерно в двести квадратных метров. С двумя лазерами дело двигалось медленно, хотя дыма и огня хватало по всей протяженности поверженного Леса. Лазеры «Громовержца» были и того слабее, даром что ли – ракетный. Задача по расчистке была Петру не по плечу, а тратить ракеты, число которых ограничено, на такую ерунду и в итоге оказаться без боезапаса в критический момент схватки Петр явно не собирался.

«Смерть идет по пятам, но мы на шаг впереди!».

«Железная молитва» настроила на нужный лад лучше любых эмофильтров.

Первый же прицельный залп приземлившегося после прыжка «Победителя» срезал еще один пучок стволов-опор тысячелистника, сорокаметровый участок Леса медленно, с устрашающим треском и шумом просел. Несмотря на десятки тонн снега, рухнувшего вниз, взвилось пламя и широкое полотнище черно-серого дыма. Нутро Леса – черное на бело-зеленом фоне покрова, обнажилось глубже. Сенсоры засекли шевеление живой массы – видимо, потревоженные твари, не придавленные обвалом, пытались удрать в более безопасное место.

«Чертов Дикий Лес», – выругалась про себя Шайя, высматривая следующую точку приложения сил орудий «Победителя». Пучки толстых голых стволов тысячелистников торчали из земли через каждые пятнадцать-двадцать метров, каждый обхватом в два-три метра, и упорно цеплялись за жизнь, вдобавок каждое дерево было связано с соседними густой сетью лиан. Даже перерубленное полностью, дерево зачастую зависало, запутавшись зонтичной кроной в этой сети, как муха в паутине.

Неполный залп, и еще один участок Леса осел, скошенный лазерной косой. Как никогда остро Шайя пожалела, что нельзя дать залп из всех лазеров одновременно, срубив две-три зонтичных колонии разом. Чудовищная перегрузка может спалить управляющие схемы, даже вырубить двигатель, и тогда на несколько секунд робот окажется беспомощным – слепым, глухим и неподвижным. Поэтому общее число орудий приходится делить на три группы и поочередно выдавать так называемые «неполные» залпы.

Два километра Леса – это слишком много. Если прорубаться дальше такими темпами, лишь силой лазерного оружия, то роботы «Гряды» проиграют раньше, чем доберутся до противника. Ракетные и плазменные залпы просто растерзают их сверху.

Выбивать сволочей нужно прямо там, на территории Леса. Но «миротворцы» тоже не дураки. Наверняка они это предусмотрели. Слишком хорошо подготовленным выглядело нападение. В Лесу роботов «Грозовых Стрел» могла ожидать серьезная ловушка. Но другого выхода нет, нужно пробовать. Отступать нельзя. Под бетонным завалом остались люди на первом этаже, сначала нужно их эвакуировать. И уж тогда можно будет подумать о себе.

Раздвигая механическими стопами груды многотонных бетонных обломков, словно невесомую гальку, на открытое пространство сперва выбрался «Огненный Демон» капитана Бола, а параллельно ему уже выдвигался гигантский «Разрушитель» Сани Большого, не уступавший ему ростом ни на метр из пятнадцати отпущенных. Вдавленная, приплюснутая голова между высоко задранных плеч, бочкообразное тело с короткими, гипертрофированно толстыми ногами, выпирающие по всей поверхности корпуса плиты дополнительных бронеэкранов – ногах, руках, поворотной платформе, плечах – для защиты подвижных узлов, – все вместе делало «Разрушителя» похожим на чудовищного механического дикобраза, вдруг решившего прогуляться на задних лапах…

Из-за Покрывала показалась очередная стая вражеских ракет – не меньше семи десятков. Судя по количеству в залпе и данным «мошкары», по-прежнему оповещавшим о четырех неизвестных целях в глубине Леса, прикинула Шайя, им противостояли вражеские роботы среднего класса с вооружением типа «комбо» – ракеты-лазеры-пушки, среди них, возможно, присутствовал и целевой ракетный. Не так уж и много. Лишь один «Часовой» нес в залпе сорок восемь ракет двух калибров – 90 и 110, а «Громовержец» выдавал и того больше – все шестьдесят «малышей» калибра 110. Так что семьдесят боеголовок – не так уж и много, если только эти семьдесят не лупят по одной единственной цели, а в данный момент так и было.

Защищаясь, кработ Сереги Бороды, уже лишившийся и противоракетной, и электромагнитной защиты, с шипением окутался сизо-черным аэрозольным облаком, превратившись, словно по мановению волшебной палочки, в громадный, десятиметровой высоты холм из сажи. Высокотехнологичные аэрозольные завесы не только маскируют робота, но и служат ложной целью для высокоточного оружия, вроде ракет, сбивая им наводку. Да и лазерный луч в частицах специальной взвеси теряет силу. Единственная проблема – количество аэрозольных гранат ограничено, а радиус зоны маскировки создается относительно небольшой, около пятидесяти метров. К тому же, для снарядных пушек подобная завеса – не помеха, на инфрасканере цель все равно выделялась довольно четко.

Но в данном случае завеса «Часовому» практически не помогла, слишком мощным был рой ракет. Треть роя успели сбить противоракетные системы «Победителя» и подоспевших «Громовержца», «Огненного Демона» и «Разрушителя», а затем на «Часового» обрушился огненный ураган. Аэрозольную завесу сорвало. Робот утонул в огненном всполохе взрыва. Когда пламя свернулось, а поднятая взрывом земля осела, кработ каким-то чудом все еще стоял на ногах – на дне образовавшейся воронки диаметром метров двадцать и глубиной около четырех. Броня по всему корпусу горела и дымилась, словно была скроена не из нанокристаллических композитов, а из дешевого картона. Но запас прочности у «Часового» еще оставался изрядный.

Продолжая двигаться в сторону соратника, Шайя бегло оценила его повреждения, и по поступившим данным телеметрии, и визуально, с помощью видеосенсоров в своей броне. Выяснилось, что тяжелый, шестидесятипятитонный кработ, хотя и устоял, все-таки лишился всех своих плечевых ракетных установок, своей главной ударной силы – от них остались лишь развороченные пеньки поворотных платформ. Но он выжил, и это главное. Даже если он лишится всего вооружения, робот еще может послужить мишенью, чтобы отвлечь силы и внимание врага на себя. Законы боя жестоки, но целесообразны. Сереге просто не повезло, что последнее дежурство на «Гряде» досталось ему, и его кработу пришлось принять огонь на себя.

Подоспевшее распоряжение капитана Бола соответствовало собственным намерениям Шайи – атаковать, произвести разведку боем:

– Шайя, Борода – вперед. Пробивайте дорогу! Остальные страхуют сзади. Всем соблюдать предельную осторожность! Вероятна ловушка.

Все верно. «Миротворцы» определенно собирались взять защитников «Гряды» измором, избежать прямого столкновения и соответственно, потерь. Не выйдет. Запас ракет у противника не безграничен, и когда они закончатся, в дело пойдет оружие прямой наводки, если к тому времени, конечно, оно уцелеет после удара ракет. А чтобы этот момент приблизить…

Система охлаждения субатомного движка заурчала, как приласканная кошка, вполне довольная жизнью, и «Победитель» перешел с шага на бег. Разогнавшись, Шайя снова врубила прыжковые движки и тяжеловесным скачком перенесла пятидесятипятитонное тело своего робота через семиметровую высоту вала периметра.

Сзади полыхнул огонь больших лазеров, с грохотом рухнули огромные ворота. Безжалостно сминая мощными стопами, по ним прошелся «Часовой», присоединяясь к Шайе и выравниваясь по левую руку. Автоматика периметра бездействовала, а прыжковых у «Часового» не имелось, поэтому пришлось идти напролом. По сравнению с разрушениями на самой «Гряде» уничтожение ворот уже ничего не значило. Все это мелочи. Шайю порадовало, что БЛ «Часового» уцелели, и он все еще представлял угрозу для противника, а значит, примерять на себя роль тупой мишени ему еще рановато.

Тревожный звуковой сигнал возвестил о захвате «Победителя» вражеской системой наведения. На этот раз вынырнувший из-за кроны Дикого Леса рой ракет оказался значительно меньше, всего две дюжины, и противоракетные системы звена растерзали их без труда, но следом шел плазменный залп, обрушившийся точно на «Победителя». Видимо, враг посчитал, что «Часовой» поврежден уже достаточно серьезно, и перенес огонь на следующую цель. Гул ЭМ-поля поднялся до воющих ноток, отражая обильный поток плазмы, броня на плечах и груди зашипела, окутавшись языками пламени. Не обращая внимания на попадание, не причинившее ее роботу особого вреда, Шайя лишь увеличила скорость. «Победитель» размашисто двигался вперед многометровыми шагами среди горящих нагромождений из останков Дикого Леса, ломая, как спички, своим телом обрушенные предыдущими выстрелами стволы и превращая ударами механических стоп в щепу или прессованное месиво все, что попадалось на пути. Пару раз какие-то юркие твари, неведомо как уцелевшие среди огня и разрушений, выскакивали прямо из-под ног в самый последний момент, спасаясь от верной смерти. Шайе было не до них.

Роботизированное «тело» по сравнению с человеческим обладает массой неоспоримых преимуществ, и одним из них является отсутствие физической усталости. А так же – отсутствие боли от повреждений. Механическое тело, связанное с человеческим сознанием нейроцепями, чувствует лишь «потери»…

До красных точек на радаре осталось около километра. Восстановилась устойчивая сетевая связь, роботы вышли из радиуса действия «кукушек». Недосмотр со стороны «миротворцев». Но интенсивность вражеского обстрела не ослабевала. Враги явно решили не экономить на ракетах, тем более – на зарядах плазменных орудий. Раскаленный воздух вокруг оглушительно рычал и выл от тысяч осколков, в которые превращали ракеты противоракетные системы звена, но и самим механическим великанам тоже перепадало. Очередная пара плазменных «солнц» вознеслась в побледневшее от вспышки небо, плавно изогнулась в верхней точки траектории и ринулась вниз. Выстрелов из плазмопушки избежать не так уж сложно, если ты двигаешься с приличной скоростью, а по тебе шуруют настильно. «Победитель» чуть скорректировал направление, и огненный ад разверзся в десяти метрах правее, заряды угодили как раз в особенно густое нагромождение обрушенных деревьев. Вспыхнуло все – жарко, быстро, и сами деревья, и снег, осыпавшийся на подножие Леса с крон. Плазме в несколько тысяч градусов без разницы, что превращать в пар и пепел. Языки пламени полыхнули на десятки метров в стороны, ударная волна жара бессильно ткнулась «Победителю» в спину, обогнула, прокатилась еще немного, вышибая пар из влажной почвы, и угасла.

«Часовому» повезло меньше, пораженный плазменными зарядами участок оказался как раз на его пути, и Борода не стал уклоняться в сторону, чтобы не снижать скорость и не отставать от «Победителя». Робот шагнул сквозь пламя, словно демон, восставший из ада, горячие головни брызнули из-под его ног, как гигантские светлячки. Не фатально. Главное, пройти опасный участок быстро, не допустить перегрева систем.

Расстояние до врага неумолимо сокращалось. Яркие синие лучи «Адских Плетей» «Часового» вонзились в пучок черных древесных стволов, стоявших в пятидесяти метрах впереди, перерубив половину из них. Шайя тут же разрядила шесть средних лазеров, перерезав зелеными световыми шпагами остальные. Очередной участок кроны тяжко затрещал, провисая на листьях и лианах, накренился, огромный пласт слежавшегося снега соскользнул с пятидесятиметровой высоты и рухнул вниз, подняв снежную бурю. Сзади частой россыпью ударили лазеры «большой тройки», цепью двигавшиеся следом за «Победителем» и «Часовым» с отставанием в сотню метров. Перебитые у самой кроны и больше не поддерживаемые ничем, черно-коричневые стволы кронообразующего пучка посыпались, как гигантские объятые пламенем кегли. Следом рухнул участок самой кроны в сотню квадратных метров, образовав многометровый курган. Подобная тактика несколько затрудняла передвижение, зато расчищала путь впереди от возможных ловушек «миротворцев» и избавляла от агрессивного любопытства лесных тварей, очень не любивших яркий солнечный свет, ворвавшийся в темное царство Дикого Леса сквозь разрывы кроны и сразу лишивший их комфортного существования…

Вот оно! Враг!

На двадцатиметровую высоту из-за свежеобразованного кургана, подпираемые огненными струями прыжковых двигателей, взмыли два вражеских робота.

Дистанция – шестьсот метров.

«Снайперы»?! Всего лишь жалкие сорокатонники?

Действовали пилоты кработов исключительно согласованно. Каждый «Снайпер» нес легкую гаусс-пушку и шесть средних лазеров (вместо стандартных двух «Блесков» и одной «Молнии», условия зимы позволяли нести дополнительное энергетическое вооружение без риска перегрева). И вся эта мощь разрядилась в одну точку.

Удар «Снайперов» предназначался кронообразующему пучку тысячелистников, нависшему слева от проходившего мимо «Победителя». Взрыв снарядов и лазерные плети перерубили тела древесных исполинов, но стволы не завалились, лишь с протяжным стоном опустились ниже, уткнувшись в развороченную почву разлохмаченными комлями. Удерживающая их крона провисла, но выдержала. В рваные прорехи вверху, образовавшиеся от натяжения, посыпались целые пласты снега, дробясь и разлетаясь в воздухе в белую облакоподобную взвесь. Отстрелявшись, оба «Снайпера» так же слаженно опустились обратно в укрытие за завалом, успев спрятаться раньше, чем воздух на том месте, где они только что парили, вспороли лазерные вспышки «Разрушителя» и «Огненного демона», а «Громовержец» послал за завал полный залп ракет. С оглушительным грохотом оттуда выплеснул столб земли и огня.

«Победитель» Шайи упрямо пер дальше, стараясь выбраться из-под обваливающейся кроны раньше, чем та погребет его под собой. Вряд ли обрушившаяся масса сможет сильно повредить роботу, но затруднить его передвижение, временно связать по ногам, лишая маневренности и подставляя под вражеский удар – это вполне может случиться. А в бою маневренность – одно из важнейших условий выживания.

Белое облако снежинок укутало робота целиком, словно внезапно опустившийся туман, или разыгравшаяся метель. Впереди снова взмыли «Снайперы», повторяя маневр, но на этот раз точность им изменила, удар ракет с «Громовержца» не прошел бесследно, хотя и не вывел мехов из строя. Снежную взвесь по левому борту, шипя, пронзил целый сноп насыщенно-зеленых лучей средних лазеров, левое плечо лишь слегка зацепило, выбив из броневой плиты раскаленный фонтанчик испарившегося материала.

Шайя была наготове. Скрыться безнаказанно «Снайперы» не успели. Две трети ее лазерных орудий разрядились в ближайшего вражеского меха, пропоров броню на его груди и брюхе. «Снайпер» накренился, его повело вокруг оси, пламя прыжковых двигателей задралось вбок. Пилот не справился с управлением, и робот рухнул вверх тормашками.

Еще десяток быстрых шагов, и «Победитель» вырвался на открытое пространство. Параллельно, не отставая ни на шаг, так же целеустремленно двигался «Часовой» Бороды, проламываясь мощным корпусом, словно бульдозер, сквозь свежие завалы из разодранных деревьев и обвалившегося сверху снега. Треск ломающейся древесины был похож на хлесткие звуки выстрелов.

Второму «Снайперу» повезло гораздо меньше.

«Огненный Демон» подловил его под сдвоенный залп чудовищных полуразгонок «Ультра-20», которыми были оснащены руки командирского робота. Четыре десятка снарядов врезались в грудь «Снайпера» с такой силой, что его едва не разорвало на десяток маленьких кработов. Кувыркаясь, выплескивая из разбитого корпуса пламя и дым, робот отлетел в глубину еще не разрушенного Дикого Леса, зарывшись в растительную массу. Списывать со счетов его пока рановато, но полученные роботом после такого удара повреждения весьма серьезны. Скорее всего, его пилоту придется или отступить, или покинуть «меха» совсем, если, конечно, он не самоубийца.

Смена не заставила себя ждать.

Раздвинув корпусами завал, за позицию выползли еще два ИБээРа «миротворцев» – «Молоты». Пятьдесят пять тонн, средний робот по всем показателям – броня, вооружение, цена. Дешево и сердито, хорошо затыкать бреши при прорыве обороны или прикрывать отступление основных сил. Выносливая скотинка. Руки «Молотов», оснащенные ЭМУ-пушками «Химера-10», тут же загрохотали частыми вспышками стальных очередей, плечевые ракетные установки и лазерные орудия подхватили песню смерти, разряжаясь в и без того искалеченного «Часового», упрямо идущего на сближение. Воздух потемнел от осколков разлетающейся и испаряющейся брони, «Часовой» споткнулся, затормозил, стараясь удержать равновесие под потоком огня, правую руку с «Адской Плетью» ему снесло начисто, обнажив в плече искрящую дыру, ведущую к внутренним магистралям.

В игру немедленно включилась тройка гигантов, по-прежнему удерживавшая стометровую дистанцию за «Победителем» и «Часовым». Рев ракет и пушечных ударов объединенного залпа рвал воздух на атомы, казалось, что между механическими монстрами противоборствующих сторон пролегло огненно-световое многорядное шоссе.

Левого «Молота» этим шквалом буквально вынесло обратно за завал, второй поспешно отступил сам. Против трех тяжелых и штурмового робота, не считая «Победителя», еще не получившего серьезных повреждений, шансов выстоять или хотя бы остановить атакующих у «миротворцев» было маловато.

Пока все шло неплохо. Даже слишком неплохо.

Все четыре вражеских робота, обнаруженных ранее «мошкарой», идентифицированы. Но все ли? Однозначно – нет.

Сознание Шайи, усиленное мощью управляющего ИскИна «Победителя», в долю секунды выдавало десятки приблизительных прогнозов, производя на основе полученных данных быстрый расчет. Мощь последнего ракетного залпа, которым угостили «Часового» возле периметра «Гряды», явно не соответствовала вооружению обнаруженных роботов. Оба «Снайпера» вообще не несли ракетных установок, лишь легкие гаусс-пушки и средние лазерные орудия. А общий залп двух «Молотов» выдавал лишь две дюжины ракет РЗУ «Вихрь-12». Значит, кроме этой четверки у «миротворцев» была и другая техника, и чем быстрее удастся обнаружить тех, кто послал остальные пять десятков ракет и плазменные залпы, тем лучше. Соотношение сил может измениться в любой момент, и перевес в огневой мощи вполне может оказаться у «миротворцев»…

Удар в правую ногу бронебойной очередью «Химеры» едва не опрокинул «Победителя», часть стволов тысячелистника, мимо которого она проходила, тем же взрывом перерубило и сбросило в сторону. Крона опасно затрещала, провисая под тяжестью лишившихся опоры стволов, но выдержала, снова посыпался снег, многометровые полотнища темно-зеленых листьев и обломавшиеся сучья.

Обмен лазерными выстрелами усилился. Все пространство между роботами «Грозовых Стрел» и «миротворцев» сплелось в сверкающую, разноцветную световую паутину, а температура окружающей среды локально повысилась на десяток градусов.

Из-за спины пятившегося «Молота» взмыл «Снайпер». Тявкнула гаусс-пушка, сверкнули изумрудной зеленью шесть средних лазеров. Попадание заставило «Победителя» содрогнуться, удар пришелся в уже поврежденный участок ноги, несколько слоев брони вскипело, схема контроля выдала тревожный сигнал и пометила коленный узел, оставшийся без защиты, красным цветом.

Приземлиться «Снайпер» не успел.

Шайя угостила его лазерами, выдав почти полный залп. Теплорассеиватели взвыли, стараясь поглотить порцию жара, выданного оборудованием, десяток световых копий вонзились кработу в брюхо, окутав его брызгами испаряющейся брони. Одновременно, сзади, оглушающим басом рявкнули полуразгонки «Огненного Демона». Поймав грудью полный залп из сорока бронебойных снарядов, начиненных мощнейшей взрывчаткой, вражеский кработ кувыркнулся вокруг оси, словно игрушечный, прочертил выхлопами прыжковых сопел огненное колесо и рухнул в месиво сельвы. Тут же последовал мощный взрыв, почва и обломки стволов тысячелистника полетели в стороны густой россыпью. Катапультироваться пилот не успел. Слишком чудовищным оказался удар капитана Бола. Чудовищным по мощи и точности. На любого профи найдется другой, не менее искусный. В данном случае – и лучше вооруженный.

Отлично, оба «Снайпера» – долой. Пока счет в пользу «Грозовых Стрел».

Шайя упорно продолжала гнать «Победителя» вперед, не обращая внимания на неполадки с правой ногой, заставлявшие робота слегка прихрамывать. Мелочь, не стоящая внимания, «мех» способен и не такое выдержать. Время зализывать раны еще не пришло.

Огромное одеяло сверкающей плазмы, вынырнув из леса, ухнуло сверху на «Часового». Часть плазмы проникла в дыру, оставшуюся после потери руки. Изнутри кработа Бороды ухнуло пламя. Получив мгновенный перегрев и повреждение внутренних механизмов, робот сделал пару шагов и остановился, опасно накренившись.

На радаре, вычисленная наконец ИскИном по траектории выстрела, проявилась пятая вражеская точка. Поступили данные идентификации.

Вот оно – «Вурдалак»!

По классу робот был равен «Часовому», но его вооружение было существенно мощнее. «Вурдалак» еще не вступил в обмен прямыми ударами, он неподвижно стоял в глубине пока не разрушенного Леса. Улучшенная система антирадара позволила ему скрываться от тысяч глаз рассеянной в небесах «мошкары». Теперь ясно, кто посылал плазменные залпы в сторону «Гряды», лишь у «Вурдалака» из всех вражеских роботов имелась парочка пушек «Сверхнова». Плюс двенадцать ракет его РЗУ.

До семидесяти все равно не хватало.

Что-то в Лесу крылось еще. Что-то более серьезное, чем «Вурдалак».

Продолжая наступать, Шайя взялась за ближайшего «Молота» всерьез, принявшись гвоздить упрямую скотину, снова выползшую из-за сомнительного укрытия из измочаленных стволов и листьев, перемешанных со снегом, словно краб из песка, поочередными залпами с рук, груди и бедер. «Вурдалака» тяжелая тройка «Грозовых Стрел» растопчет и без нее. Ее главная задача – выяснить все о силах противника. А значит – вклиниться как можно глубже в их линию обороны. «Молоту» такое пристальное внимание «Победителя» не понравилось. Его РЗУ на правом плече развернулось и выплюнуло в сторону Шайи дюжину злобных реактивных ос, затем он наставил на нее правую руку, оснащенную «Химерой», и разрядил. Электромагнитный щит взвыл от перегрузки, пытаясь отклонить снаряды, но дистанция оказалась слишком мала для упреждающего воздействия. Визг рвущегося металла тяжелым стаккато прошелся по левой стороне торса, оставив глубокий рваный шрам, сработал стопор разворотного механизма бедренной платформы, погасив бешеную отдачу, но торс все-таки развернуло на двадцать градусов, сбив прицел лазерным орудиям груди и рук. На плечах и груди заработали розетки противоракетной системы. Воздух потемнел от взрывов ракет, наткнувшихся на лазерную защиту, снова застонал ЭМ-щит, и снова удар прошедших преграду боеголовок пришелся в левую сторону.

Пока торс робота выравнивался во фронт, Шайя ответила двумя средними лазерами с бедер. Есть! Ракетная плечевая установка «Молота», успевшая перезарядиться после залпа, ярко и оглушительно рванула, заставив обладателя присесть от отдачи. Отлично, огневая мощь врага уменьшилась!

На радаре вспыхнули еще две точки. Незнакомая техника. Видимо, снаряды, разрушившие «Гряду», посылались именно оттуда. Не то. Сейчас это не имеет значения. Где-то здесь должен скрываться минимум еще один робот – вот его-то и следует найти.

Рев шести сопел прыжковых двигателей вознес «Победителя» на десятиметровую высоту. Всего ничего по сравнению с ростом самого робота, но земля все равно провалилась куда-то далеко вниз…

Шайя заметила ЕГО визуально, благодаря именно этому прыжку, радар цель не ловил. Метрах в ста от нее, сразу за завалом, обнаружился глубокий котлован, несомненно, вырытый специально. И в глубине котлована, высунув бронированную макушку, ворочалось нечто. Нечто настолько огромное, что просто не могло быть боевым роботом. Но роботом было. Даже с полной нагрузкой эмофильтры не смогли погасить всплеска страха Шайи. Ей еще не приходилось сталкиваться на поле боя с таким монстром.

Поджав ноги и пригнув корпус, чтобы уменьшить высоту, в котловане сидел «Бог Войны». Словно взрослого человека засунули в детскую ванночку. Чернильно-черный окрас брони позволял ему почти не выделяться на окружающем почвенном фоне гнилого подлеска.

– Капитан, здесь «Бог Войны»! – немедленно передала Шайя по внутренней связи.

– Вижу, – пришло бесстрастное сообщение от Бола.

Конечно, видит. Все роботы звена включены в ВИУС. Любые данные, полученные одним из роботов сети, тут же отражаются у остальных. Спустя долю секунды пришел приказ:

– Шайя, Борода, немедленно отходите за наши спины. Мы вас прикроем. Будем убираться отсюда, пока не поздно.

Вот именно – пока не поздно. Они все-таки нарвались, и крепко.

По данным разведки в составе «миротворцев» не должно быть таких ИБээРов, но видеосенсоры тяжеловесно парящего «Победителя» демонстрировали непреложный факт.

«Бог Войны» являлся легендой.

Самый грозный из существующих, штурмовой гуман массой в сто тонн и высотой в семнадцать метров, «Бог Войны» был сконструирован компанией «Нужный размер», базирующейся на планете Сонгердан, около пятидесяти лет назад. Колоссальные размеры робота, избыточная мощь двигателей и механических узлов позволяли ему нести на себе самое тяжелое вооружение с большим количеством боеприпасов. Убойная мощь его орудий была настолько невероятна, что на пути этого монстра лучше не попадаться даже собратьям по штурмовому классу. Ведь лишь вес вооружения штурмового стотонника – от пятидесяти до пятидесяти пяти тонн, в зависимости от количества загруженного боекомплекта, и ни один из существующих «мехов» не способен долго противостоять такому монстру в одиночку. Ни один. Даже «Огненный Демон» капитана Бола. Никакое мастерство тут не поможет. Такое чудовище следует разрушать с как можно дальней дистанции, когда оно не способно развернуться в полную силу, а большую часть мощи его вооружения можно нейтрализовать маневренностью и системами электромагнитной и лазерной защиты.

Отсюда, кстати, и невероятно высокая стоимость, из-за чего «Бог Войны» очень редко встречался на полях сражений. Военные командиры любых структур, знающие не понаслышке, что такое ремонт в полевых условиях, предпочитали вместо такого страшилища за те же деньги купить парочку тяжелых или тройку средних роботов.

Встретить «Бога Войны» в бою считалось по понятным причинам очень плохой приметой. С летальным исходом. А тех пилотов, кого монстрик начинал навещать в дурном сне, лучше поскорее увольнять. От греха подальше, чтобы не дай Бог, проклятье не коснулось его соратников.

Ходячая катастрофа.

Шайя поспешно убавила мощность реактивных струй, и «Победитель» пошел вниз, к спасительной земле.

Огромный механический великан гуманоидного облика, ощетиненный дополнительными броневыми экранами по всему телу, медленно выпрямлялся в котловане, поднимаясь во весь рост. Прыжок обнаружившего его «Победителя» не остался без цепкого внимания вражеского пилота. И послужил сигналом к началу действий.

Две громадные руки голема, казалось, с усилием поднялись. Две руки, каждая из которых представляла собой спарку из больших гаусс-пушек. Четыре жерла поймали «Победителя» в прицел…

Стопы «Победителя» тяжко ударились о почву, глубоко продавив верхний слой, колени слегка прогнулись, амортизируя, выпрямились. Шайя попятилась. «Бог Войны» не успел нанизать ее на залп, но у него еще будет такая возможность.

– Борода, Шайя, разворачивайтесь, не теряйте время, прикроем! Убирайтесь оттуда! – повторил приказ капитан Бола.

Шайя повиновалась. Разворот пятидесятипятитонного робота на сто восемьдесят градусов занял несколько драгоценных секунд – несколько секунд под непрерывным ракетным и лазерным огнем осмелевших «Молотов». Ей не улыбалось подставлять спину, но другого выхода не было. Иначе скорости не набрать, скорости, так необходимой, чтобы как можно быстрее увеличить дистанцию между собой и «Богом Войны». По сравнению с последним, «Молоты» – лишь шавки на фоне великана.

Шайе пока везло – огонь врагов снова сосредоточился на «Часовом» Сереги Бороды. Серьезно покалеченный ракетный кработ, хромая и раскачиваясь, и без того лишенный практически всего вооружения, пытался завершить маневр разворота, когда поток огня ударил ему в спину. И без того едва стоявший на ногах, кработ накренился и рухнул ничком, погрузив стволы лазерных орудий рук глубоко в почву.

– Не пытайся ему помочь! Уходи! – снова хлестнул приказ капитана Бола, цепко, хладнокровно державшего ситуацию под контролем.

Залп пушек «Огненного Демона» громыхающим «хуком» сбил с ног левого «Молота», временно выводя его из игры. Место падения затянуло клубящееся облако пламени и тут же погасло – над роботом развернулся зонтик из черной аэрозольной взвеси. Пилот пытался спасти сомнительной маскировкой робота и свою жизнь. За второго «Молота» принялись остальные роботы «большой тройки». Все пять РЗУ плечевых платформ и головы «Громовержца» разрядили свое содержимое, отправив стаю из шести десятков ракет в короткий полет. Спаренные «Химеры» обеих рук «Разрушителя» загрохотали, выпуская вал смертоносного металла. Хлестнули синие лучи «Адских Плетей».

«Молот» утонул в потоке огня, скрывшись по самую макушку… и взорвался. На гребне вспышки, из кусков разваливающегося корпуса в небо ушел КоЖи, спасая пилота.

«Три – ноль!»

Шайя уже закончила разворот и разгонялась многометровыми шагами, стараясь обойти «большую тройку» сбоку, чтобы не перекрыть видимость своим же пилотам и не помешать пляске огненной смерти, танцующей на останках вражеских машин. Картина боя никуда не делась, благодаря видеосистеме «Взгляд Бога» и сенсорам, рассыпанным по броне всего корпуса робота, Шайя видела и спиной.

Выдрав стволы лазерных орудий из развороченной почвы, «Часовой» неуклюже пытался встать. Как у любого кработа, по замыслу конструкторов его колени были вывернуты назад, поэтому ему нужно было подтянуть сложенные ноги под корпус и выпрямить. «Серега опытный пилот, он обязательно справится», – обеспокоенно подумала Шайя. Она очень на это надеялась. Главное, чтобы он успел подняться до того, как на сцене появится устрашающий «Бог Войны».

Проклятье!

«Часовой» не успевал.

Из-за завала уже вырастала макушка стотонного гумана, две лазерные турели – «Адские Плети» двигались глубоко в глазницах гротескно очеловеченной стальной головы, выискивая цель – словно зрачки выглядывающей смерти. То ли еще будет, когда он выберется весь! А Шайе нужно еще секунд тридцать, чтобы зайти за спины «большой тройки» и, прикрываясь их броней, повторить маневр разворота, чтобы присоединить хор лазерных орудий к общей смертопляске. Четверка мощных роботов, еще целых, с неистраченным боезапасом, имела отличный шанс укоротить «Богу Войны» его «божественное начало»…

К черту все, она повернет сейчас, хватит показывать «миротворцам» спину, Бороде нужна вся поддержка, какая есть, чтобы выбраться живым! Если ему придется катапультироваться, то как потом его подбирать в этом проклятом Диком Лесу, полном опасных тварей, попрятавшихся от грохота взрывов и жара пламени, но никуда не девшихся? Лучше Сереге выбраться из Леса на своих двоих, вернее, на ногах своего робота. А Бола – пусть наказывает за нарушение приказа, это будет уже потом.

Шайя резко остановилась, взрыхлив массивными стопами вал черной почвы, затем принялась разворачиваться.

Из глубины Леса, озаряя все поле боя ослепительным светом, выжигая малейшие тени изуродованного дыханием войны рельефа, взмыли в небо и обрушились вниз очередные заряды «Сверхновы». Плазменный поток как раз достался заканчивавшему разворот «Победителю» Шайи. Теплорассеиватели протяжно застонали, не в силах справиться с перегревом, большая часть брони дышала сухим, раскаленным жаром. Инфоколонки диаграмм состояния корпуса, особенно плеч и рук, на этот раз мгновенно пожелтели. Тридцать процентов брони – долой. Лазерные спарки рук и вовсе подернулись красным, визуально окутавшись ледяным паром из прорех пробитого кожуха охлаждения – испарялся азотный охладитель. С прежней интенсивностью стрелять из них уже не получится, придется беречь каждый выстрел. Хреново. Самые мощные лазеры «Победителя» находились именно в руках. Проклятый «Вурдалак». Хорошо устроился, за спиной стотонника и Шайя чувствовала бы себя в комфорте и безопасности.

Следующий шаг «Бога Войны» вынес из котлована на всеобщее обозрение почти десятиметровой ширины плечи, вздутые от встроенных ракетных установок – «Ветер-18». Жерла трубчатых направляющих плотно закрывали броневые заслонки, которые поднимутся лишь перед самым залпом. Но не это являлось главной силой вражеского гумана. Лазеры и РЗУ, являвшиеся, к примеру, для «Громовержца» основой вооружения, для такого титана, как стотонник, служили лишь вспомогательным оружием. Самое мощное вооружение несли его руки.

Смертоносная река, исторгнутая «большой тройкой» из всех стволов и начиненная лазерными лучами, ракетами и бронебойными снарядами, устремилась к «Богу Войны» навстречу, не дожидаясь, когда он сумеет ввести в бой всю свою мощь. Вражеский великан вздрогнул, но и не подумал замедлять ход, хотя на его широченной груди забушевала огненная буря. Взрывная волна объединенного залпа была так сильна, что разметала завал вокруг гумана – изломанные, но еще могучие стволы тысячелистника, беспорядочно наваленные друг на друга, разлетелись, словно невесомые древесные щепки под порывом ураганного ветра. Из-за края обнажившегося котлована выплыли чудовищные руки. Толстые девятиметровые стволы гаусс-спарок в каждой руке отнюдь не выглядели излишне длинными при общем семнадцатиметровом росте гумана.

На короткой дистанции такой науки, как баллистика, для снарядов гаусс-пушки не существовало. Электромагнитные поля этой орудийной системы настолько мощны, что развивают скорость снаряда в стволе до семи-восьми км/с. Даже если пальнуть литой болванкой, энергия удара при попадании в цель сработает не хуже мощнейшей взрывчатки. А при такой чудовищной скорости увернуться от выстрела гаусс-пушки почти невозможно.

Средний робот при удачном стечении обстоятельств может выжить после удара гаусс-спарки и продолжать бой. Тяжелый ИБээР выдержит тем более, хотя запаса прочности хватит ненадолго, если лупить в одно и то же место. Спасет лишь маневренность. Но для «Часового» ситуация сложилась крайне неудачно. Продолжая выпрямляться, он повернулся к «Богу Войны» как раз тем боком, где у него зияла дыра на месте вырванной в плечевом суставе руки.

Вражеский пилот не был полным кретином, он сумел этим воспользоваться. Датчики «Победителя» зарегистрировали скачкообразное возрастание напряженности внешнего электромагнитного поля, и обе гаусс-спарки «Бога Войны» разрядились в «Часового». Три жутких снаряда вспороли броню рядом с дырой в плече, продавив многослойный нанокристаллический композит с такой же легкостью, с какой сминается яичная скорлупа под крепкими пальцами, и погрузились внутрь. Но и после этого робот мог выжить. Мог, но четвертый снаряд попал точно в прореху, и этого хватило. Удар прошил кработа насквозь, вырвав в снопе пламени второе плечо. Каким-то чудом, так и не успев полностью выпрямиться, «Часовой» устоял. Застыл в ореоле бьющего из плеч, пожирающего внутренности пламени и дыма.

Робот устоял, но для его пилота чудеса закончились.

Система жизнеобеспечения «Часового» выдала в ВИУС черные полосы вместо цифровых данных жизненных показателей – метку смерти, и больше информация с кработа Сереги Бороды не поступала.

Шайя закричала. Спящее в КоЖи тело не способно выдать крик, Шайя кричала мысленно, выплескивая гнев и ужас и чувствуя, как что-то невидимое, живое, рвется в ее душе.

«Смерть идет по пятам, но мы всегда на шаг впереди, и не успевают лишь слабые духом?!».

«Железная молитва» сегодня не возымела действия для ее однопланетника.

«Бог Войны» приостановился, словно любуясь результатом. Буквально – делом своих рук. Целую секунду он не обращал внимания на бешеный обстрел из всех видов вооружения, который вели по нему роботы «Грозовых Стрел». Он занял удобную позицию, ноги и нижнюю часть торса все еще защищал край котлована. От частоты попаданий, казалось, вокруг него гуляет адский смерч, затягивая его едва не по самую макушку дымом, пламенем, тучей осколков и тоннами поднятых в воздух земли со снегом. Мощнейший щит электромагнитного поля достойно сдерживал натиск, отражая большую часть агрессивного воздействия. Дожидаясь, пока перезарядятся гаусс-пушки, вражеский исполин лениво огрызнулся ракетами, сверкнул большими лазерами из «глазниц» чудовищного стального «черепа».

Несколько томительных секунд перезарядки, подготовки и накопления энергии ЭМ-камер пушки к следующему выплеску убийственной мощи. Секунд долгих и стремительных одновременно – смотря с чьей стороны длилось это ожидание. Затем стволы «разгонок» «Бога Войны» медленно сместились, выбирая следующую цель. Выбор был широк, но по одному ему известным причинам вражеский пилот остановился на «Громовержце». Видимо, ему надоели жалящие массированные укусы ракетного гумана «агностиков».

Пилот «Бога Войны» определенно являлся Асом.

Плотным взрывным ударом залп из четырех гаусс-пушек сбрил «Громовержцу» правую ногу по самое бедро и робот Бонуса с грохотом завалился на спину, выстрелив напоследок лишь коконом жизнеобеспечения в сторону «Гряды». Петр спасся. Ему повезло значительно больше, чем Бороде.

– Отход! – спокойно скомандовал Бола. – Продолжать огонь, спины не подставлять, у нас есть время уйти.

«Бог Войны» – весьма медленный ИБээР. Самый неспешный из штурмовых. Вооружение за счет скорости. Но ему абсолютно незачем было калечить ноги, подставлять их под залпы вражеского оружия. Проще расстреливать врага в упор, пока есть такая возможность, а цели пристреляны. Он и так уже нанес противнику существенный урон.

Аэрозольное облако, затянувшее все пространство перед пятившимися роботами «Грозовых Стрел», немного мешало. Но лишь немного. Черные жерла гаусс-пушек сместились правее, жадно высматривая новую жертву. Даже лишенная ощущения своего тела в коконе, Шайя все же почувствовала, как на ее голове шевелятся волосы.

А может, эти ощущения ей просто почудились.

Ведь целью бронированного чудовища оказался ее пятившийся «Победитель».

В отчаянии, уже не жалея перегревшихся, грозивших расплавиться изнутри больших лазеров, она выдала полную мощность, и, видимо, ее «железная молитва», в отличие от погибшего Бороды, была услышана настоящим богом войны, а не этим механическим переростком. Нижняя пушка спарки левой руки гумана проглотила лазерный удар, угодивший ей точно в жерло, и подавилась многогигаваттной энергией «Адских Плетей», выдав из ствола всплеск огня взорвавшегося внутри снаряда. Но правая спарка все же выплюнула свое содержимое.

Все пятьдесят пять тонн «Победителя» словно налетели на несокрушимую стену.

Больше Шайя ничего почувствовать не успела. А ИскИн «Победителя» даже не успел довести до ее сведения, куда пришлось попадание. Она лишь поняла, после краткого мига затмения, когда посчитавшая ситуацию критической система жизнеобеспечения привела в действие механизм катапультирования и разорвала нейросвязи между ней и «телом» ее ИБээРа, что бой для нее окончился. Внутренний аварийный взрыв выбил стилизованный под приплюснутую «голову» сектор корпуса, из образовавшейся между плеч дыры выстрелил кокон-анабиозатор. Включившиеся транспортные антигравы, повинуясь заложенным в автопилот командам, выписывая короткие рваные зигзаги, чтобы сбить вражеский прицел, по пологой дуге повели кокон в сторону «Гряды»…

* * *

Три – три. Счет потерь с обеих сторон сравнялся за несколько минут…

Обрыв сенсорного восприятия подобен шоку. Никаких звуков снаружи, лишь картинка на обзорном экранчике перед раскрытыми глазами. Ее, настоящими глазами, а не информация с видеосенсоров. Легкое покалывание в начавшем оживать теле. Не таким она ожидала возвращение в реальный мир после этого боя. Восприятие ее «я» катастрофически быстро сужалось до ощущения слабой человеческой оболочки. Она потеряла «Победителя»… к черту «меха». Она потеряла близкого человека…

Шайе лишь чуть-чуть не повезло. Один из перерубленных стволов тысячелистника, провисевший большую часть боя в двух сотнях метров позади, решил рухнуть именно в этот момент – не выдержала натяжения удерживавшая его крона. Выстрелили обрывки лопнувших от натяжения гигантской массы тысячелистника лиан, ветвистый ствол, естественно, начал заваливаться на освободившееся от соседей пространство – в выбитую боем просеку, и ее кокон зацепило краем промелькнувшей ветки. Несильно, по касательной. Но этого хватило. Короткое стремительное планирование и тряский удар о землю после отчаянного торможения антигравов и выплеснувшего парашюта.

Затем КоЖи, посчитав программу спасения завершенной, раскрылся и мягко вытолкнул ее наружу.

Грязь, снег, огонь и собачий холод одновременно – ощущения захлестнули ее с головой. Но самое неприятное и ошеломляющее – на барабанные перепонки, больше не защищенные ни броней, ни коконом, ни нейрошлемом, обрушился грохочущий ад. В голову словно погрузилось жало отбойного молотка. Сознание от звуковой перегрузки мигнуло, и Шайя лишь спустя несколько секунд обнаружила себя на четвереньках. Гвалт стоял неописуемый, разрывая дезориентированное сознание на части.

Шайя надсадно закашлялась. Едкий вонючий дым, стелющийся по земле среди громоздившихся вокруг куч из переломанных веток и стволов тысячелистников, заслонял видимость, куда ни повернись, и ввинчивался в горло удушающей пиявкой. Она наотмашь хлопнула ладонью по сенсорам, встроенным в пластик комбинезона на груди. Воротник обжал нижнюю часть лица и шею прозрачным фильтром-забралом. Дышать сразу стало легче, кашель отпустил. Эксклюзивный «сервис» ее комбинезона пригодился, она все-таки переплатила за него не зря…

Среди ревущей какофонии боя ее травмированные уши с трудом различили приближающийся лязг, а колени и ладони почувствовали тяжкое ритмичное сотрясение почвы – характерную поступь боевого робота. Шайя преодолела секундную растерянность, выдернула погрузившиеся в ледяную грязь кисти рук, вскочила и метнулась в сторону на непослушных ногах. Споткнулась, слепо зацепившись за какой-то выступ, корень или обломок ветки, упала и перекатилась на спину. И ошеломленно увидела, как на то место, где она только что находилась, опустилась гигантская плита механической стопы, безжалостно вбив отслуживший свое кокон во влажное месиво веток, листьев и грязи. Подняв взгляд, Шайя опознала огромную, коренастую фигуру «Разрушителя». В горячке боя, отступая, ее едва не раздавил Большой Саня. Трудно придумать более жуткую и нелепую, более обидную смерть…

Все верно, она ведь не должна здесь находиться.

Если бы не эта дурацкая ветка, заставившая кокон приземлиться и завершить программу спасения пилота, она уже находилась бы на «Гряде», как Петр, которого выбросило на несколько минут раньше…

Но теперь она осталась без теплой верхней одежды, перчаток и шапки, которые так и не успела достать из запасника КоЖи. А при двадцатиградусном морозе в одном комбинезоне ей долго не продержаться…

А-а, да что тут плакаться, ноги в руки и вперед, все равно выход лишь один – нужно выбираться из Дикого Леса, топать к «Гряде». Два километра не такое уж большое расстояние, главное, не медлить. Есть хороший шанс побороться с холодом на «ты»…

Мышцы еще не отошли от сна полностью, едва Шайя выпрямилась на подгибающихся от слабости ногах, как что-то, обжигающе больно хлестнув по лодыжкам, сбило ее обратно на землю. Она упала неудачно, обломок ветки ткнул в бок, едва не пропоров ребра, спасла пластиковая накладка комбинезона, но от вспышки боли из глаз брызнули слезы, затуманив зрение. И все же, едва оказавшись на земле, Шайя отчаянно извернулась всем телом, выискивая нового врага.

Вызмеившись из-под ближайшего нагромождения бурелома, скользкие и одновременно жесткие, как проволока, щупальца мертвой хваткой оплелись вокруг бедер, рванули к себе. Шайя попыталась за что-нибудь ухватиться, но руки успели загрести лишь воздух, и ее резко потащило под завал, в темное логово притаившейся твари Дикого Леса, которая, несмотря на царивший вокруг хаос разрушения, так и осталась в своих охотничьих угодьях. Только этого дерьма не хватало ей для полного счастья… Она все еще была слишком ошеломлена постэффектом боя, чтобы испугаться какого-то полузверя-полурастения. Игломет, крепившийся к правому бедру, весом ее же тела прижало к земле. Не раздумывая, Шайя нащупала и сорвала с левого бедра вибронож, включила в замахе…

Хлесткий удар щупальца древолапа выбил вибронож из руки, Шайя вскрикнула, пальцы от нестерпимой боли парализовало. Но не растерялась, тут же рывком повернулась на другой бок, потянулась рукой к пистолету…

Сзади что-то с лязгом, тяжело ударило в землю.

Ослепительная вспышка близкого лазерного луча дохнула в лицо иссушающим жаром. Древесная куча, где прятался древолап, взревела столбом красно-желтого пламени, щупальца судорожно отдернулись, освободив ноги. Во все стороны посыпались искры и горящие головешки. Шайя резко отвернула лицо, прикрыв голову руками, выждала секунду, пока горящая мелочь прекратит сыпаться. Затем взглянула в сторону замершего в пяти шагах спасителя.

Незнакомый механический «человечек», камуфляжный окрас «белое безмолвие». «Худосочный малыш» по сравнению с ее десятиметровым «Победителем». В два раза уже в плечах и на три метра ниже. Впрочем, это не мешало ему казаться великаном по сравнению с ней самой – гигантским рыцарем в сверкающих белоснежных доспехах, уже подпорченных глубокими шрамами на правом боку, сочившихся дымком после свежего попадания лазеров. Модель-то она узнала – «Следопыт», но среди защитников «Гряды» таких не числилось… если не считать роботов новой линейки, тех, что остались под обломками купола… Сознание плыло и раздваивалось от грохота и рева откатывавшегося сражения – и «Разрушитель», и «Огненный Демон», все, что осталось от звена «Грозовых Стрел», уже прошли мимо, но она все же сумела вспомнить, что такой робот должен был прибыть на «Гряду» еще до начала схватки, а вот подоспел только сейчас и сразу вступил в бой. А его пилот молодец…

– Не спи, цепляйся за меня! – рявкнул бортовой громкоговоритель. – Живо!

Оснащенные плазмопушками руки «Следопыта» вздрогнули, исторгнув ослепительные «солнца» зарядов куда-то в сторону «Бога Войны» – Шайя не видела куда, обзор ограничивал окружающий завал, состоявший из измочаленных стволов тысячелистников.

Мошка, воюющая с мухобойкой…

Что он от нее хочет?! Чтобы она прокатилась прямо на его броне? Впрочем, рассуждать некогда, нужно спасать свою еще не очень подпорченную, горячо любимую шкурку. А раз другого транспорта все равно не подвернется…

Отстрелявшись, робот уже разворачивался, чтобы дать деру.

Шайя и сама не заметила, как оказалась на ногах, прыгнула на широкую стопу робота, способную вместить еще несколько человек, и вцепилась окоченевшими от холода руками в бронированную лодыжку, прижавшись к ней так крепко, словно в последний раз обнимала любимого человека.

– Нет, лезь выше! Буду прыгать, сгоришь к чертовой матери!

Он совсем спятил?!! Конечно, сгорит – если попадет под пламя сопел встроенных в бедра прыжковых установок. Сгорит, как спичка в костре!

Но Шайя уже лезла вверх, хватаясь за специальные скобы на поверхности ноги и корпуса, предназначенные для ремонтников, и не слушая трусливые доводы рассудка. Некогда. Вот ноги встали на край поворотной платформы бедер, выше контейнеров прыжковых установок, руки вцепились в скобу еще выше.

– ГОТОВА?!

Она не успела ответить. Оглушающий рев, нестерпимая вибрация корпуса, едва не отшвырнувшая ее прочь, и жар, едва не лизнувший ее ботинки.

Но стопы гумана уже парили, встречный поток воздуха отбросил пламя сопел, отразившееся при старте от почвы, вниз. Ледяной ветер набросился на ничем не защищенные руки и кожу лица поверх фильтра. Боль стремительно промерзающей плоти казалась оглушающей.

Прыжок длился около ста метров, затем робот приземлился и понесся своим ходом. При каждом соприкосновении стопы «Следопыта» с почвой, как Шайя не напрягалась, зубы лязгали так, что казалось, рассыплются обе челюсти, а позвоночник простреливала острая боль, отдаваясь в затылке. «Следопыт» стремительно догнал и обогнул все еще пятившегося «Разрушителя», затем снова включились прыжковые установки – Шайя почувствовала, как прямо под ее ногами словно пробудился плененный демон. Пробудился и с оглушающим ревом пошел вразнос от ярости, в попытке вырваться из стальной тюрьмы. В ушах ревел ветер. Этот прыжок тоже оказался стометровым.

Удар о землю, тряская пробежка.

Следующий прыжок она точно не переживет, с каким-то фатальным спокойствием подумала Шайя. Руки больше не держали, все тело задеревенело от холода, нечеловеческого напряжения и нестерпимой усталости. Внизу размытой от скорости лентой проносилась земля. Она понимала, что пилот робота пытается ее спасти, старается вынести ее из зоны сражения. Но сил бороться за свою жизнь больше не оставалось.

– ДЕРЖИШЬСЯ?!

Она бы и хотела ответить, но не могла. Губы от холода занемели даже под фильтром. А включать лоцман она не рискнула даже сейчас.

В противоположный бок «Следопыта» ударил насыщенно-синий световой столб. Ослепительная вспышка, брызги расплавленной брони, жар. Шайя вскрикнула, едва не разжав руки, выругалась, зажмурилась, вцепилась крепче, откуда только силы взялись.

Смерть прошлась рядом, лишь обозначив свое присутствие, но не тронув ее. Жить все-таки хотелось.

Следующие несколько минут отчаянной тряски и жуткой паники превратились в пелену нескончаемых мучений. Страх сорваться и угодить под стопы робота заставлял все крепче и крепче вжиматься всем телом в до боли жесткую поверхность броневых плит. Усталость снова подступила вплотную, внушая обреченность. Вот только скрюченные вокруг скобы пальцы рук уже не разжимались сами, превратились в закостеневшие ледышки…

И вдруг все кончилось.

Шайя оглянулась, с трудом подняв голову и кое-как разлепив твердые, как жесть веки.

«Следопыт» стоял, замерев в километре от Леса, внутри периметра «Гряды». В их сторону среди развалин уже бежали несколько человек в форме техников.

«Как это здорово, – подумала Шайя. – Люди выжили». И ей, наконец, можно слезть с этого дурацкого насеста…

Затем ее сознание начало куда-то проваливаться. Когда подоспевшие спасатели принялись отдирать ее от скоб, она уже ничего не чувствовала.

13. Сержант Лонги

– Как уроженец Собренды, сержант, считаю своим долгом заметить, что надо было разместиться подальше от этих дыр. Пока закроются, еще неизвестно, что из них выскочит.

Лонги молча затянулся в очередной раз, выпустил струйки сероватого дыма через ноздри. Он и Морган стояли возле входа в палатку. Расслабленно курили, сбрасывая нервное напряжение недавнего боя. Лонги и сам время от времени обеспокоенно поглядывал на дыры в склоне Покрывала, чернеющие, словно провалы огромных ртов, всего в пятидесяти метрах от палатки. Солнце наяривало вовсю, не по-зимнему, снег вокруг, словно посыпанный алмазной пылью, сверкал просто нестерпимо для глаз, вернее – сверкал бы, но светофильтр полуопущенного забрала пока справлялся, понижая яркость до приемлемого уровня.

Собрендец говорил дело. Надо было, конечно. Раз обстоятельства изменились в лучшую сторону (относительно, конечно), и в Лесу от взбесившихся роботов прятаться уже не надо, то теперь следует поберечься от самого Леса. Такая пальба, которую здесь подняли чертовы жеболы, наверняка разбудила массу всякой вредной живности, которою Дикий Лес весьма богат. Но задним числом все хороши. Палатка уже растянута. Перетаскивать в другое место – беспокоить кучу народа. В том числе – травмированного вирусом «миротворцев» пилота. Его дружок, Грегори Верный, пилот «Шершня», наверняка взбеленится от такой инициативы. Лонги никогда еще не видел этого рохлю таким злым. Как все-таки обстоятельства меняют поведение человека. Что ж, у всех у нас есть близкие друзья, за которых мы готовы перегрызть врагу глотку…

Входная щель в стенке палатки – прорезиненный куб с трехметровыми гранями, разошлась, выпуская Коваля и Грегори Верного – легок на помине, и тут же почти бесследно затянулась за ними.

– Что там с твоим приятелем, Грегори?

– Ничего нового, сержант, лежит как труп, – вместо пилота ответил Коваль. Грузно потоптался на снегу, выравнивая местечко, тоже выщелкнул из кармана сигарету, с удовольствием затянулся. – Пульс ровный, но ни на что не реагирует.

– Его бы врачам показать, и как можно быстрее, – хмуро проворчал Грегори Верный.

Он курить не стал, видимо, просто вышел подышать свежим воздухом. При одном взгляде на него Лонги сразу стало холоднее – Булочка выбрался из теплой палатки с непокрытой головой, в одном легком комбинезоне. Как выпрыгнул из своего робота, так и расхаживал до сих пор. Наверняка в багажном отделении внутри КоЖи «Шершня» лежит теплая одежда, но Булочка что-то не торопился за ней возвращаться. Местная закалка? Все-таки, Грегори – из аборигенов Двойного Донца. Прямо позавидуешь. Сам сержант ежился на ледяном ветру, несмотря на теплую куртку и маскхалат.

– Одному Высшему известно, что этот вирус наделал в его мозгах. Я всегда говорил, что от лоцманов сплошные проблемы…

Все присутствующие глубокомысленно покивали словам Грегори.

«Жаль будет парня, если так и не выйдет из комы, – подумал Лонги. – Жаль, несмотря на то, что он натворил…» Сержант немного знал этого пилота. Весельчак и балагур. Из тех, кто, попадая в чужую компанию, с легкостью становился ее душой. Как не встретишь – вечно свежий анекдот наготове. И где только успевает собирать… Возможно, в сети? Или сам придумывает? Должен же хоть кто-то придумывать эти дурацкие анекдоты, сами собой они же не возникают. Да еще и «молитву», как выяснилось, тоже он сочинил. Вряд ли Булочка соврал. Не врут «агностики». Не приемлет их культура лжи. Очень честный, порядочный народец…

Прошло уже больше часа, как «Следопыт» наемного эксперта отбыл в направлении «Гряды», пора бы уже прибыть транспорту спасателей. Сколько тут можно мерзнуть? Снежная пустыня, собачий холод – и ни единой живой души, кроме них самих, естественно. Двенадцать солдат, остатки несостоявшейся смены гарнизона форпоста, и два пилота, один из которых в полной отключке… Впрочем, это даже хорошо, что вокруг – ни единой живой души. Гостей из Дикого Леса на свою голову ох как не хотелось бы.

Кстати, о пилотах.

Лонги покосился на здоровенную тушу «Кровавого Гончего», валявшуюся на боку посреди дороги, метрах в двадцати от палатки, сразу за разбитой техникой колонны. Снег вокруг робота растаял от тепла, все еще сочившегося от корпуса, обнажился грязный бетон трассы. Уцелевший в жестокой неравной схватке «Шершень» стоял к палатке немного ближе, сразу за танком, он тоже пострадал изрядно. По визуальной оценке Лонги, боеспособными у «Шершня» остались лишь левое РЗУ «Ветер-6», средний лазер левой руки и противопехотный пулемет, расположенный между лап внизу торса. И все равно это больше, чем все вместе взятое вооружение его солдат. Да и охранника лучше, чем жебол, не придумать, пилот в роботе не способен заснуть. Вот только Грегори Верный после всего случившегося что-то не торопился вернуться к своим боевым обязанностям… «А классно все-таки справился этот эксперт с „Гончим“, – с невольным одобрением подумал Лонги. – Один залп – и робот готов. Сразу видно – тот еще профи. Даром что ли – эксперт…»

Лонги отлично понимал, что только благодаря этому наемнику с торговца-внешника, так кстати прибывшему в систему Рапиры, лично он все еще может портить этот свежий морозный воздух сигаретным дымом. Вот только куда эксперт запропал со своим «Следопытом»? Как в воду канул. Точнее, учитывая местные реалии – как в Дикий Лес. Там все исчезает бесследно, даже металлы и пластики, твари Дикого Леса – отличные утилизаторы. Наверняка от грузовоза, тащившего «Следопыта», уже ни винтика не осталось. И робот бы пропал, если бы его не спас эксперт. Прямо миссия спасения: робот – отделение Лонги – пилот «Гончего». Всех поспасал и смылся.

– Нехорошо как-то это ожидание затянулось, сержант, – вторя мыслям Лонги, недовольно сказал Коваль. – Наверняка на «Гряде» какие-то проблемы, если никого до сих пор не прислали. Снегоход добрался бы сюда минут за двадцать, но уже больше часа никого нет… Может, собрать ноги в руки и двинуть пехом?

– Староват я для таких прогулок, – проворчал сержант.

– А я думаю, ты всех нас еще задвинешь, Морган тоже так считает. Верно, Морган? – Коваль ухмыльнулся, тыкая кулаком в бок собрендцу.

– Точно, сержант. Покрепче нас будете.

– Избавьте меня от своих сомнительных комплиментов.

– Нет, правда, Лонги, не прибедняйтесь, я, как уроженец Собренды…

– Тьфу!

– … считаю, что вы еще молоток!

– Угу. Гвозди в гроб заколачивать – в самый раз. Сколько своих ребят за время службы пережил, жуть берет…

Да-а, лучше бы он не напоминал лишний раз. Все сразу помрачнели, и без того натянутая ухмылка Коваля полиняла и испарилась, а Морган почему-то выкинул недокуренную сигарету и старательно затоптал, хотя в снегу и без того все погаснет. И тут же полез за следующей.

Сержант снова перевел взгляд на задумчивого Булочку, отрешенно смотревшего куда-то вдаль. Сверкающий снег, похоже, ему ничуть не мешал, хотя глаза пилота ничем не были защищены. Так ушел в себя, что ничего вокруг не замечал. Не дело это, так переживать за товарища. Вернее, не то время и не то место, чтобы забывать о своих обязанностях из-за переживаний. Не к лицу подобное поведение воину.

– Грегори, может, загрузишься в своего робота? – с нажимом предложил Лонги. Приказывать пилоту ИБээРа он не имел права, у самого зеленого пилота меньше лейтенантского звания не бывает, но напомнить об обязанностях считал своим долгом. – Все-таки его системы сканирования посовершеннее наших глаз и ушей будут, не мешало бы за Лесом присматривать на более, так сказать, высоком уровне.

– Что? – Булочка непонимающе уставился на сержанта, очнувшись от своих мыслей.

Лонги повторил, еще спокойней.

– В задницу жебола! – энергично выразил Булочка свое отношение к проблеме, полоснув сержанта злым взглядом.

– Какого черта ты боишься? – язвительно поинтересовался Коваль. Он снял шлем и ожесточенно скреб свободной пятерней слежавшиеся волосы на затылке. – У тебя же лоцмана нет и в помине. Даже не носил никогда. А без него мозги не пострадают. Лежишь себе в тепле и безопасности, тело дрыхнет, а сознание прикалывается, воображая, что оно – робот. – Коваль хмыкнул, окинув пренебрежительным взглядом обтягивающий тело пилота черный комбинезон. – И охота тебе с нами тут мерзнуть. Мы все-таки потеплее одеты.

– И тебя с твоими советами туда же, – пожелал Булочка, насупившись сильнее. – Древолапа тебе на голову, советчик!

– Ладно, ладно, не принимай так близко к сердцу, – Коваль хмыкнул. – И не поминай древолапа лишний раз, а то явится…

– Ты что, нам не доверяешь, что ли? – озадаченно спросил Лонги. – Да не тронем мы твоего приятеля, присмотрим в лучшем виде. Никто на него не держит зла, понимаем, что не виноват…

Булочка недоверчиво уставился на Лонги, словно тот сморозил какую-то глупость. Сержант поперхнулся и умолк. Что он сказал не так? И тут до него дошло. Да так, что жарко стало. Виноват. Виноват Болтун в том, что случилось. Да еще как виноват. Если бы его лоцман, как и положено, при пилотировании робота был отключен, то пилот не сошел бы с ума. Значит, его ребята погибли только из-за того, что этот чертов придурок…

Стоп. Лонги яростно стиснул зубы. С Болтуном разберется трибунал. А если дать волю эмоциям, то трибунал будет разбираться уже с ним, сержантом. После того, как он пристрелит пилота самолично. И раз его солдаты этого не поняли, то не стоит их просвещать. Иначе бузы не избежать, могут и Булочку пристрелить за компанию. Вот почему он так покосился, когда Лонги заявил, не подумав, что Макс ни в чем не виноват. И вот почему он упорно не возвращался к «Шершню» за верхней одеждой. Он и в самом деле опасался оставлять своего приятеля без личного присмотра. Даже на минуту.

Коваль поежился от холода, нахлобучил шлем обратно на голову, снова покосился на «Шершня».

– Такие как ты, Грегори, явно не ценят того, что имеют. Я бы давно уже грелся в твоем «мехе».

– Завидуешь, что ли, Коваль? – пробурчал пилот.

– Ну, завидую, ну и что? – Коваль криво усмехнулся.

– А что тебе помешало пройти обучение на пилота ИБээРа? Грелся бы сейчас в своем собственном роботе?

Лучше бы Булочка этого не говорил. Лонги хорошо знал своих солдат и всегда тщательно изучал личные дела и психологический портрет, поэтому реакцию Коваля на этот выпад предугадать было нетрудно. Но вмешаться не успел. Краснолицый здоровяк Коваль, в бою сверхосторожный, иной раз почти трусоватый, но нахальный и бесцеремонный в обычной обстановке, резко шагнул к Булочке и схватил его за грудки, даже не заметив, что вместе с одеждой скомкал в кулаке и свою сигарету. Лицо его так жутко перекосило от мгновенно вспыхнувшей ярости, что перед Булочкой словно предстал совсем иной, незнакомый и смертельно опасный человек, способный в гневе на все.

– Там, где я вырос, от нищеты дохли тараканы, – выдохнул Коваль в конопатое лицо Грегори. – А о существовании роботов, даже бытовых, никто даже не слышал, потому как все приходилось делать собственными руками! В том числе и задницу подтирать! И ты еще будешь…

– Коваль, остынь! – Лонги требовательно дернул земляка за плечо. Он знал не понаслышке, о чем тот говорит, сам так же рос, Зубатка – паршивый мир, если человек хоть чего-то стоит как личность, рано или поздно он старается удрать со своей неласковой родины, как Лонги и сделал в свое время, а позже – Коваль. Но вины Грегори в этом не было.

Коваль еще с секунду непримиримо смотрел пилоту в перепуганные глаза, затем встряхнул им, как мешком с тряпьем, разжал руки и отступил. И раздраженно выругался, уставившись на правую ладонь, к которой прилипла раздавленная сигарета. Боль от ожога он ощутил только сейчас. Коваль стряхнул мусор, выщелкнул новую сигарету, руки от злости еще тряслись, но добавил уже тоном пониже:

– Не учи меня жить, пилот. Не всем везет в жизни с таким стартом, как у тебя. На твое образование или потратилась твоя местная родня, или твое правительство, вряд ли ты сам на него заработал. А потом такие как ты, в тепле и комфорте, давят своими роботами таких, как я…

– Прекрати, Коваль, – сердито оборвал его Лонги. – Нечего свару разводить. Других проблем хватает. А плакать о своей жизни будешь в казарме. Понял?

– И вообще, парни, жрать хочется, аж спать некогда, – неуклюже пошутил Морган, отвлекая внимание присутствующих от скользкой темы, – сержант, может, пойдем и раздавим НЗ? Чувствуется, что помощь за нами придет не…

Окончание его фразы так и осталось не озвученным.

– Тихо! – свистящим шепотом скомандовал вдруг сразу как-то подобравшийся Грегори Верный.

– Что… – начал было Коваль, но Лонги пихнул кулаком его в плечо, заставив заткнуться. Глаза Булочки словно остекленели, у пилота был вид человека, который к чему-то прислушивается, но не к тому, что происходит снаружи, а к чему-то в глубине себя. При взгляде на него у сержанта внутренности неприятно стянуло в тугой узел, не кишки, а прямо сплошной дискомфорт.

Неожиданно сорвавшись с места в бег, Грегори рванул в сторону своего робота со скоростью, какую трудно было ожидать от такого увальня. Сумасшедший спринт смешного неуклюжего человечка, нелепо размахивающего на бегу руками.

– К оружию, сержант! – проорал Грегори на бегу, не останавливаясь и не оборачиваясь.

– Какая муха его укусила? – недоуменно сказал вслед Коваль. – Я что, так сильно его напугал?

– Я слышал, этот Булочка – серьезный интуит, – припомнил Морган, деловито срывая с плеча ремень излучателя и активизируя энерговвод оружия. – Как уроженец Собренды, советую прислушаться…

– Интуит? – недоверчиво переспросил Коваль. – А что это означает?

Но Лонги уже нырнул головой в палатку и резкой командой поднял отдыхавших на ноги, а затем посторонился, когда солдаты начали выскакивать наружу. Если пилот что-то напутал, и тревога окажется ложной, ничего страшного не случится, на базе еще отдохнут. А пока пусть считается тренингом.

Вот только совсем не мешало бы знать, откуда исходит опасность?

Он снова оглянулся на «Шершня», как раз выхватив момент, когда дно лифтовой площадки состыковалось с брюхом робота. Так, Грегори внутри, три десятка секунд, и робот придет в движение. Да, кстати, о движении – почему, несмотря на тревогу пилота, нигде не ощущается движения? Детектор шлема молчит, несмотря на введенную задачу поиска. Ручной сканер Коваля, более чувствительный, чем датчики шлема, тоже пока не подавал тревожных сигналов. Так откуда ждать опасность? Дорога? Дикий Лес? Воздух? Но кроме них на этой пустынной заснеженной дороге, зажатой с обеих сторон безжизненными стенами Дикого Леса, больше никого нет. Чертов пилот! Мог быть немного и поразговорчивей, прежде чем начать загрузку! Или сам не знал, лишь что-то почувствовал?

– Коваль, что у тебя на сканере?

– Ничего, сержант. Не пойму, из-за чего весь переполох…

Метровое тело излучателя привычно устроилось в руках наизготовку, ПТРК «Поцелуй» уже висел на плече, а сам Лонги отбежал от палатки на двадцать метров, заняв позицию рядом со своим бывшим БМП. Пристроившись возле борта, Лонги, срывая на морозе горло, быстро командовал, рассредоточивая своих людей за всеми возможными укрытиями, оказавшимися в их распоряжении. Коваля, Моргана и Стрелка он прикрепил к себе, остальных разослал дальше – троих солдат за второй БМП, еще троих к танку, двое оставшихся побежали к валявшейся на боку туше поверженного «Гончего».

Палатка с бесчувственным пилотом осталась пока беззащитной. Не до пилота. Лонги решил любой ценой прежде всего сохранить своих людей. Он и так сегодня уже потерял восьмерых…

На всякий случай сержант заранее прицелился в дыру Покрывала, пробитую «Следопытом». Лес упрямо старался ее срастить, затянуть, чтобы перекрыть доступ холоду. Но это место разрушалось дважды за короткое время – грузовозом, затем роботом, поэтому все еще оставалось отверстие, в которое свободно мог пройти снегоход. И откуда могла выбраться любая тварь из Дикого Леса.

– Сержант, оглянись! – Стрелок, присевший с Лонги рядом, вдруг рванул его за плечо, заставив развернуться вокруг оси.

Опасность пришла совсем не оттуда, откуда Лонги ее ждал.

Запищал сканер Коваля, выдавая на экране расстояние и направление – снег на чистом участке противоположного склона транспортной траншеи шевелился и осыпался. Причем осыпался на весьма большой площади. Словно оттуда наружу лезло нечто размером с боевого робота, пытаясь продавить жесткий лиственный слой Покрывала. И это нечто явно обладало упорством и чудовищной силой. Склон трещал, пучился, ходил ходуном – словно одеяло на бешеном ветру, наброшенное на колья. С гребня скатилась даже небольшая снежная лавина, сухая взвесь заклубилась, скрыв тревожный участок и затруднив видимость.

Понятно, почему сканер молчал раньше. Толщина Покрывала на склоне – лиственный слой со снежным одеялом поверху, от метра до двух, немудрено проморгать движение там, внутри Леса.

– Стрелять только по команде! – крикнул сержант.

С треском пробив полуметровую дыру в Покрывале, нечто ухватилось изнутри за край, рвануло в стороны, и громадный кусок склона разошелся.

– Сюрпри-из! – дурашливо протянул Коваль, побледнев.

– Вот так попали, мать его… – вырвалось у Лонги.

Из дыры выглядывал древолап. Точнее – страж. Потому что древолапов таких чудовищных размеров принято именовать не иначе, как стражами Дикого Леса.

– Колобок на ножках, – выдавил Стрелок.

«Скорее сухопутная медуза», – мысленно поправил Лонги, давя в себе нарастающую панику. За много лет службы на Двойном Донце Лонги еще не доводилось видеть такой огромной твари. Тарелкообразное тело древолапа было не меньше двенадцати метров в диаметре, а его макушка, благодаря поддерживавшим «тарелку» многочисленным столбообразным ногам – числом не меньше двадцати по прикидке Лонги, возвышалось над землей метров на десять. Всю плоть стража покрывала черная, морщинистая, влажно поблескивающая кожа, напоминавшая гнилую древесную кору, на морозе быстро схватывавшаяся шелушащейся ледяной коркой.

– Убирайся, ты не должен здесь находиться, свет и холод губительны для тебя, – прошептал Лонги под нос…

Но что-то гнало тварь вперед помимо воли, по крайней мере, это так выглядело.

Шумно разломав остаток лиственного слоя, мешавшего выбраться наружу, страж ступил на дно транспортной траншеи. Постоял пару секунд, словно оценивая обстановку, а затем с неожиданной для такой туши резвостью устремился в сторону «Шершня», дробно перебирая целым лесом длинных, толщиной с человеческое тело, ног-корневищ, каждая из которых оканчивалась полуметровой пятой-присоской. Широкая тропа в снегу, которую он оставлял после себя, казалась утрамбованной, словно по ней прошелся строительный каток. Несколько дрожащих лентовидных щупалец в десять-двенадцать метров длиной и толщиной с человеческое тело у основания, вызмеились из ротового отверстия, расположенного где-то под туловищем-тарелкой, и размашистыми круговыми движениями принялись сновать вокруг тела стража, словно просеивая окружающее пространство. Слабый ветерок донес до обоняния сержанта омерзительную гнилостную вонь, которую тварь Дикого Леса притащила с собой.

– Не знаю, что его выгнало из Леса, но лучше его не трогать, – прошептал Коваль, тем не менее исправно перемещая ствол излучателя вслед за тушей чудовищного существа, протопавшего мимо в опасной близости. – Может, у него тут какие-то свои дела, а мы не при чем.

– Да? Почему же он топает к «Шершню»? – Стрелок сморщился, вонь древолапа добралась и до него.

– Это еще неизвестно, что именно к «Шершню». Может, «Шершень» просто оказался у него на пути.

– Как уроженец…

– Заткнись, Морган! Готовь трубу и жди команды.

Свой ПТРК «Поцелуй», позаимствованный у Стрелка, сержант, расставив ноги в полуприсяде для устойчивости, уже взвел и положил на плечо, наставив выходное отверстие ракетомета на монстра.

Лонги прекрасно помнил, что у древолапов нет органа зрения, они ориентируются на звук, запах, движение. Загрузка пилота еще не закончилась, «Шершень» Грегори Верного оставался беззвучен и неподвижен. А его запах вряд ли являлся для стража запахом пищи. Но, вполне возможно, Морган прав. Какого же черта он выбрал своей целью «Шершня»? Очень странное поведение для лесной твари, не выносившей свет и холод. Может, привлекло тепло, исходившее от робота? Да ну, чушь какая-то. Неспроста все это. Ох, неспроста.

Страж-древолап, этакий ходячий лесной дредноут, пер к роботу напрямик, не взирая даже на то, что на его пути находится подбитый танк.

– Парни, не стрелять! Убирайтесь с его пути! – крикнул Лонги.

Трое солдат шустро рванули в сторону, подальше от древолапа. Отбежав метров на двадцать, залегли в снегу. Слава Высшему, как выражаются «агностики», древолап на людей никак не отреагировал, у него была другая цель.

Танк вздрогнул и заходил ходуном, часть массивных воронкообразных пяток стража прогрохотала по его корпусу, а остальные конечности его даже не коснулись, прошли сбоку, тварь легко перевалила через плоскую коробочку машины, казавшуюся в сравнении с его чудовищной тушей просто игрушечной. Затем все так же целеустремленно топая вперед, страж полез на опрокинутого «Гончего».

«Тупая скотина, – подумал Лонги, ведя стволом ракетомета за целью. – Не хватает мозгов даже на то, чтобы обойти лишнее препятствие. Ну, что же ты, Грегори, шевели задницей!»

«Шершень» наконец пришел в движение. Сервоприводы ног загудели, корпус поджарого кработа выпрямился, подняв стволы лазеров горизонтально. Но убраться с дороги стража робот уже не успевал. Еще немного, и тот обрушится на него, погребет под своей не в пример большей массой. Больше медлить нельзя.

– Морган, огонь!

Ракетомет гулко ухнул на плече, реактивный снаряд с так называемым «мягким запуском» – выброс с небольшой скоростью, чтобы не оглушить оператора, и последующим разгоном, подпираемый огненно-дымным выхлопом, ушел к цели по лазерному лучу наведения.

Почти одновременно выпорхнула и ракета Моргана, а остальные солдаты открыли пальбу из излучателей, посылая почти невидимые в дневном свете импульсные тепловые лучи в огромную тушу лесной твари. Невидимые, но очень даже ощутимые. Обращенная к Лонги сторона тела стража задымилась, кое-где выбилось тусклое пламя, тварь горела плохо, ее плоть несла в себе много влаги.

– Поцелуй меня в задницу, сволочь! – упоенно заорал Коваль, выпрямляясь во весь рост под прикрытием борта БМП и вбивая в тушу стража импульсную очередь.

Лонги торопливо опустил в трубу ракетомета запасную и последнюю ракету, вскинул на плечо, снова гулкий удар и высверк, из туши стража выбился новый сноп пламени. Стрельба сделала свое дело – страж замешкался, сбросил скорость. Процедура прижигания твари не понравилась.

Лишняя пара секунд позволила Грегори оценить ситуацию и принять решение. Он взлетел на прыжковых двигателях, проделав тот же маневр, которым недавно пытался обмануть пилота «Гончего». Но это снова оказалось ошибкой. Ротовые щупальца выстрелили в сторону робота, обвив его за ноги и за правую руку, дернули. Робот запутался, словно муха в сетях паука. Сопла прыжковых двигателей не погасли, и из-за мощного рывка его резко повело в сторону вокруг оси. Взлет в мгновенье превратился в стремительное падение. Тридцатитонный «Шершень» со всей дури врезался в бетон дороги спиной, затем его отбросило набок.

От удара под подошвами сапог Лонги вздрогнула земля. Человек после такого падения уже бы не очнулся, но не робот. Подняв лазерное орудие, «Шершень» выстрелил из положения лежа, прямо в брюхо нависшего над ним стража, шевелящееся от хватательных псевдоподий, словно клубок гигантских червей. Мощь даже малого боевого лазера «Блеск», входившего в стандартное вооружение «Шершня», несоразмерно выше пробивной силы пехотных излучателей. Световая шпага прошила стража насквозь, его брюхо и макушка запылали, словно жерло внезапно пробудившегося мини-вулкана, а несколько срезанных лучом ног отделилась от основания. Живой дредноут накренился.

По команде Лонги солдаты повыскакивали из-за укрытий и пошли вперед, ведя непрерывную стрельбу по конечностям стража, сжигая и отстреливая их одно за другим. Использование лазера как боевого оружия основано на его способности концентрировать мощнейший поток теплового излучения на малой площади, чем ближе дистанция для излучателя, тем выше поражающий фактор луча. Отбросив пустой ракетомет в снег, Лонги тоже методично разряжал излучатель. Коваль, Стрелок и Морган шли рядом, не отставая от него. Бой превратился в избиение.

Пылая уже от пят до макушки, страж с протяжным вздохом рухнул, придавив своей тушей ворочавшегося «Шершня», по всему телу бежала дрожь агонии, активными оставались лишь хватательные щупальца, продолжавшие бесноваться в воздухе. Тепловые лучи, несшие температуру в несколько тысяч градусов, жгли их беспощадно, заставляя корчиться в убийственном иссушающем пламени.

Когда солдаты окружили место схватки, Лонги приказал прекратить огонь.

– Да он же еще не сдох, – зло и удивленно вырвалось у Коваля, явно вошедшего в боевой раж.

Действительно, страж уже превратился в гигантский костер, жар которого доносился даже до солдат, рассредоточившихся вокруг твари на расстоянии в двадцать метров, но все еще шевелился.

– Выполняй, – сержант скривился. Вблизи вонь горелого стража была ничем не лучше стража живого. – «Шершень» и так под ним перегревается, будь здоров. Пусть сперва выберется, потом добьем, если это понадобится.

– Ну и живучесть, – с мрачным восхищением прокомментировал малоразговорчивый Стрелок.

– Древолап давно сдох. Жив его сожитель, так называемый ленточник, – пояснил Лонги, недовольный тем, что кто-то из его солдат не знает элементарных вещей, кои давно полагалось знать на Двойном Донце.

– Какой еще сожитель? – удивился Коваль.

– Ты всегда был неграмотным, Коваль. Ротовые щупальца принадлежат не древолапу, а другой твари, живущей с ним в тесном симбиозе. Я же говорю – ленточник.

Не находя подпитки, огонь постепенно угасал, туша стража исходила паром, дымом, и нестерпимой вонью.

– Что-то «Шершень» не торопится выбраться, – обеспокоенно заметил Стрелок.

– Помочь мы ему все равно не сможем. Нужна какая-нибудь техника, чтобы стащить тварь, а у нас ничего нет.

– Есть! – воскликнул Морган.

– Что есть?

– Есть техника! Колонна, сержант, наши!

Лонги повернул голову, и напряжение последних минут сразу стало отпускать. Даже спина как-то выпрямилась, а на душе стало легче. Со стороны «Гряды», вздымая шлейф искрящейся в ярких солнечных лучах снежной пыли, мчались снегоходы. Два… нет, три… четыре… ого, да их гораздо больше, чем Лонги показалось вначале!

– Что-то случилось, – заметил Коваль. – Они отступают с «Гряды».

Вот тебе и передохнул, усмехнулся Лонги. Его взгляд снова упал на тушу стража. «Шершень» под ним не шевелился. Никаких признаков жизни. Но пилот не должен погибнуть, в роботе очень надежная система жизнеобеспечения. Возможно, вырубился движок из-за внешнего перегрева корпуса. «Ничего, сейчас ребята подкатят на своих снегоходах, стащим этого урода, освободим Грегори». Основной удар стражу нанес единственный выстрел его малого лазерного орудия. Солдаты Лонги лишь добили тварь. Можно сказать, он их всех спас… Если не учитывать, что тварь изначально была нацелена именно на ИБээРа…

А это еще что?

Лонги прищурился. Спохватившись, задействовал увеличительную оптику шлема вручную, нажатием боковой кнопки – без лоцмана автоматического подхвата мысленных команд не получалось. Что-то блеснуло среди грязно-серого пепла на бугристой туше мертвого стража.

– Так, парни, внимание! Подстрахуйте. Вдруг дернется. Не хочу, чтобы он мне башку оторвал.

Лонги осторожно приблизился к обугленной горе, нагнулся, всматриваясь в заинтересовавший его участок. Из плоти стража выглядывал оплавленный кончик какой-то металлической штуковины. Примерно в метре от него – еще один. И еще. Вот это да! Лонги ведь как чувствовал, что странное поведение твари – неспроста. Эти штуки управляли им. Кто-то сделал из стража киборга. Твою мать!.. Эту информацию нужно срочно передать в штаб. Эскалация военных действий явно выходила на новый уровень. «Природа Двойного Донца и так враждебна людям, – мрачно подумал Лонги, – а если твари Леса возьмутся за людей под управлением „миротворцев“, с нами будет покончено быстро и неотвратимо».

– Сержант, у нас гости!

– Я уже слышал, Коваль, – задумавшись о своем, поначалу сержант не обратил внимания на панические нотки в голосе воина. Ну, повторился от избытка чувств, с кем не бывает, радость его понятна…

– Да я не о наших! Сканер засек множественное движение в Лесу. Быстро движутся, сволочи, будут здесь раньше наших…

– Сколько? – сержант резко выпрямился, оборачиваясь. Коваль впился зрачками в экран своего ручного сканера, а остальные солдаты, замерев, встревожено смотрели на него. Теперь, когда в склоне появилась здоровенная дыра, проломанная стражем, и помех для ощупывающего луча стало меньше, сканер справился с задачей – предупредил об опасности заранее.

– Да не разберу я, много их, всякие, большие и маленькие, – нервно сообщил Коваль.

– Короче, на нас хватит, – устало подвел итог сержант Лонги, проверяя индикатор энерго-элемента излучателя.

14. Макс Хуллиган

Макс Хуллиган сорвался с койки, подошел к зеркалу, всматриваясь в отражение. Оттянул пальцем правое нижнее веко. Да-а. Глаза красные – жуть. Белок в сеточке кровавых прожилок, словно сюрреалистическое мозаичное стекло. Отсюда и проблемы со зрением. Перед глазами – словно легкая дымка. Близорукость. Действует на нервы жутко. Никогда не думал, что это так паршиво. Впрочем, в роботе плохое зрение – не помеха. Подключаешься к системе «Взгляд Бога» и собственные глаза больше не нужны… Только кто теперь его пустит в родного «Гончего». Да и «Гончий», по рассказу Булочки, раскурочен изрядно, когда еще его техники восстановят. Хотя на фоне повреждений остальных роботов, выживших после битвы на «Гряде» – «Разрушителя» и «Огненного Демона», можно сказать, что «Шершень» с «Кровавым Гончим» лишь слегка потрепаны…

«Нет, ни черта не помню», – с раздражением подумал Макс. Он резко повернулся к Грегори Верному. В помещении они находились лишь вдвоем. Гауптвахта. Койка, тумбочка, на стене справа от входа – дешевый терминал для дежурных сообщений, слева – отдельная комнатушка для умывальника и туалета – все выглядело вполне цивильно, почти как в «забегаловке»… Все дело в «почти». Дожил. Первый раз за всю службу попал на гауптвахту. Для кого-то, может, и мелочь, Петр Свистун за рукоприкладство каждый месяц здесь сидит, остывает, личность совершенно реактивная, никогда не знаешь, за что получишь от него по физиономии, солдаты гарнизона частенько страдают от Петра из-за своих плоских острот, которые они горазды отпускать насчет боевых роботов. Особенно из-за «жебола». Сами вы «жеболы», недоумки.

Впрочем, дело совсем не в гауптвахте. А в причине, по которой он здесь оказался…

Грегори сидел на стуле возле тумбочки с таким понурым видом, словно арестован был именно он. Первый раз за все время дружбы Макс не чувствовал к нему привычного расположения. Он был раздражен и взвинчен. Сильно. До неприятия Грегори как личности, как друга. Возможно, сказывались последствия обработки мозга «Пацифистом». А может, ему просто надоело играть пай-мальчика, призванного всех веселить, мирить и утешать в этом воюющем дурдоме? А еще его одним своим видом злила книжка Грегори, которую тот держал на коленях, пряча в открытые страницы виноватый взгляд. «Учение о Жизни». Религиозные постулаты местной веры. Как только возникали какие-нибудь трудности, Грегори тут же хватался за свое дурацкое «Учение» и начинал перелистывать замызганные пластиковые страницы, хотя всю суть изложенных постулатов можно свести к одному-единственному изречению – «не пакости ближнему, если не хочешь, чтобы он напакостил тебе». И все. Чушь собачья, а не учение.

– Ну-ка, расскажи еще раз, как сражался со мной, – со сдержанной злостью потребовал Макс.

– Да чего рассказывать, – проворчал Булочка, избегая смотреть в его сторону. – Едва меня не уделал. Если бы не эксперт…

– Чушь! Я должен был тебя, как ты выражаешься, «уделать». Должен! Получается, вирус ломает не только мозги, но и боевые навыки…

– Да о чем ты! – Булочка, наконец, поднял на Макса ошарашенный взгляд. – Нашел, о чем думать! Радуйся, что жив остался! Серега Борода погиб! Петр и Шайя едва не погибли! «Гряду» потеряли…

– И на моей совести двадцать… сколько – двадцать восемь человек? – желчно уточнил Макс. – Наших. Своими руками отправил ребят на тот свет. Не могу в это поверить. Надеюсь, «тот свет» действительно существует, и им сейчас там лучше, чем здесь…

– Не на твоей совести, а на совести «миротворцев»…

– Да не занимайся словоблудством хоть ты, – резко оборвал друга Хуллиган.

Он стремительно вернулся к койке, рухнул на спину и уставился в потолок, подложив ладони под затылок. Дико не хватало возможностей лоцмана. Отвратительно чувствовать себя отрезанным от сети. Страха к лоцману после обработки вирусом он не испытывал. Скорее всего именно потому, что ничего не помнил из временного отрезка, когда находился под управлением вируса. В этом он себе отчет отдавал.

Внутреннее сожаление о солдатах, погибших по его вине, ему самому казалось неубедительным, зыбким. Да, он не знал каждого из них достаточно близко, но видел этих ребят часто и перекинулся парой-другой фраз с каждым из них за время службы неоднократно. Но в данный момент его больше жгла обида на собственную судьбу. Он не знал, чем займется на гражданке. Он умел только воевать. А значит, он – конченный человек. Посадить в тюрягу его, скорее всего, не посадят. В условиях военного времени всякое случается. Но из КВО «Правопорядок» его вышибут точно, причем с черной меткой в личном деле. С такой меткой он сможет найти работу разве что заштатным охранником в завалящей конторе. А это совсем не то, не то… Господи, голова кругом идет, что же ему теперь делать… свалилось это дерьмо на его голову. Случись это с другим, с тем же Грегори, Макс легко нашел бы для него слова утешения. К примеру, изрек бы, что неприятности подобного рода всегда случаются некстати, но надо крепиться, жизнь продолжается и всегда можно найти занятие по душе и без ИБээРов. Но для него самого такое утешение представлялось сомнительным. Притянутым за уши. Дурацким донельзя. Более того, его злила сама возможность подобных слов в свой адрес.

– Что сейчас поделывают остальные? – сверля взглядом полоток, спросил Макс.

– Понятия не имею.

Он не видел Грегори, но ясно представил, как конопатый увалень недоуменно пожимает рыхлыми плечами. Очень уж часто он видел этот жест у дружка в подобных ситуациях.

– Хорошо, поправка – а что они делали, когда ты их оставил? – Макс скрипнул зубами. Будь у него лоцман или будь лоцман у Булочки… впрочем, операционный отдел вряд ли теперь ему откроет доступ в сеть даже на полчаса, как вчера было сделано исключение для Сомахи.

– Когда я уходил из «забегаловки», Шайя отправлялась в душ, а капитан Бола утопал в ангар, там Сомаха торчит уже который час, занимается переналадкой систем управления и безопасности роботов, капитан, видимо, решил проконтролировать его работу. Петр и Санек, кажется, собирались завалиться спать. Я и сам порядком устал. День был долгий.

– Еще бы. Сколько я уже здесь?

– Часа четыре… Ты что, совсем ничего не помнишь?

– Лишь то, как меня сюда волокли. – Макс бросил на Грегори мрачный взгляд.

– Не волокли, а вели, – поправил Грегори, укоризненно поджав пухлые губы. – Не передергивай, в этом нет необходимости. Пехотинцы отвели тебя сюда по приказу Грога. Ты очнулся незадолго до прибытия в космопорт, на снегоходе, на вопросы не отвечал. Но на команды реагировал вполне адекватно. Медики тебя уже осмотрели, ничего серьезного не обнаружили, недельку поваляешься на койке, отдохнешь и придешь в норму, а пока считать тебя полностью здоровым еще рано, нужно понаблюдать. Сказали, что ты легко отделался. Тем ребятам, которые познакомились с вирусом два месяца назад, так не повезло. Ты счастливчик, Макс. И я… рад, что с тобой все обошлось благополучно…

– Вижу. Вижу, что только ты один и рад. Больше никто не пришел… навестить.

– Почему же. Хотели пойти все. Но Бола решил, что вполне хватит и моего визита. Сказал, что незачем всем сразу травить тебе душу. Лучше будет, если в курс дела я введу тебя один.

– Знаток человеческих душ, – пренебрежительно фыркнул Макс, старательно маскируя тяжелую обиду, неожиданно захлестнувшую его целиком. Непривычное… гнетущее и очень неприятное ощущение. С чего он взял, что Шайя обязательно должна его навестить? Он же все время ведет себя как полный придурок. Шуточки, хохмы, приколы. Он же для нее просто шут. Влюбленный по уши паяц, о чем она, естественно, не подозревает. Единственная женщина в звене, ничего удивительного, что половина команды в нее влюблена. Он не упускал случая подтрунить над Булочкой, но лишь для того, чтобы замаскировать собственное отношение. Зачем? Нужно было сказать. И будь что будет. Сколько имелось возможностей это сделать, а теперь… а теперь она разве что презрительно глянет в его сторону. И все…

– И все… – машинально повторил Макс вслух.

– А что еще? – удивился Булочка.

– Подробнее о бое на «Гряде», будь добр, – Макс спохватился, загнал обиду внутрь, вернувшись к разговору. – Меня это очень интересует. Как случилось, что мы так легко ее потеряли? Там же вооружения было едва ли не столько же, сколько в космопорте.

– Я ничего толком не знаю. Ребята были не очень-то разговорчивы, когда мы возвращались в космопорт. Знаю только, что почти всех людей удалось эвакуировать. А линейка новых роботов досталась «миротворцам» в качестве трофея. И все.

На этот раз Макс не вытерпел. Раздражение требовало выхода, а Булочка со своим наивным пофигизмом уже достал вконец.

– Даже та куцая Сеть, что существует у вас, обладает необходимым минимумом информации, чтобы удовлетворить любопытство любого. Почему бы тебе не отбросить ваши дурацкие местные предубеждения, так же, как ты отбросил прежний образ жизни, и не смириться с лоцманом? В моей тумбочке в «забегаловке» найдется запасной экземпляр. Любая твоя мысль по желанию сразу будет оформляться в запрос и инициировать поиск по всем возможным направлениям, стараясь забраться в каждый доступный уголок базы данных. Вопрос – ответ. Быстрый обмен информацией, возможность сохранения нужных страниц или закладок для быстрого повторного доступа к этим страницам. За очень короткое время ты сможешь узнать о массе новых вещей, о которых ты даже не подозреваешь, более того, сможешь удерживать это в голове без всякого заучивания. Без быстрого доступа большинство вопросов умирает, так и не созрев. Мозг привыкает лениться и забывает о том, что что-то хотел узнать. В общем, будь у тебя лоцман, ты накопал бы инфы о «Гряде» столько, что устал бы сейчас рассказывать. А не пребывал бы в своем вечном дебильном неведении!

Булочка смотрел на него во все глаза. Во все свои наивные до тупизма, светло-зеленые зенки. Вид у него был такой ошарашенный, словно его только что стукнули головой о стенку. Макс едва подавил в себе желание именно это и проделать – стукнуть приятеля о стенку. Вот этой круглой пухлощекой головой. Чтоб уж таращился не напрасно. Схватить за грудки и приложить им о стенку с размаху. Так, чтобы хрустнуло…

Вот же зараза, раньше он не был таким агрессивным. Нужно успокоиться. Просто необходимо… Черта с два тут успокоишься. Нервы взбудоражены дальше некуда, места себе не находишь. Ни сидеть, ни лежать, ни стоять, ничего не хочется. Впрочем, хочется бегать из угла в угол. Да комната маленькая, не разгонишься.

– Тебе что, мало?! – наконец выпалил Булочка, справившись с изумлением. – Мало досталось от этого…

– Это случайность, – сквозь зубы процедил Макс. – Я скидывал эксперту снимки, хранившиеся в базе данных лоцмана, забыл отключиться. Я пострадал из-за собственной болтовни, а не из-за лоцмана. Заруби себе это на носу. Никакие вирусы не отменят удобства современных технологий. В конце концов, наши программисты найдут на них управу. Да и Грог давно грозился раскошелиться и нанять лучшего специалиста по софту, какого вообще можно найти в бюро найма. Если бы правительство Двойного Донца не экономило на нашем обеспечении, он бы давно уже это сделал. Экономия через задницу. Как всегда с этими штатскими недоумками.

– Провокационное предложение, Макс, – Грегори выдавил неуверенную улыбку. – Меня этим не возьмешь. Проходили. Каждый инопланетный наемник начинает одну и ту же песню, пытаясь заняться нашим новообращением только потому, что сами испытывают дискомфорт без привычных мозговых паразитов, которых ты называешь лоцманами. А потом им все равно приходится действовать по нашим правилам. Через коммуникатор. Не ожидал, что именно ты начнешь на меня давить…

– Вы сами связываете руки собственной эффективности. С упорством слепцов копаете себе могилу.

Больше Максу говорить на эту тему не хотелось. Если даже толерантный Булочка на проверку оказывается фанатиком высосанных из пальца, замшелых догм, то что говорить об остальных? Зачем вообще помогать таким людям, которые не признают совершенствование духа при участии информационных технологий?

Макс резко сменил тему.

– Серега Борода был моим другом – не меньше чем ты. Жаль его. Как Шайя это перенесла? Он ведь был ее земляком, однопланетником.

– Как тебе сказать… – Булочка задумался. – Замкнулась как-то, молчит больше обычного, а так вроде ничего. Разговор, если что, поддерживает. Ребята выразили ей соболезнование, кто как мог, и стараются ее пока не трогать. Пусть сама оправится. Захочет – поговорит.

– Кругом – сплошь доморощенные психологи, – презрительно бросил Макс.

Раздался предупредительный сигнал, экран настенного терминала ожил, явив взору присутствующих лицо Танити Стокс, начальника службы безопасности КВО «Правопорядок». «Все та же», – с угрюмым раздражением отметил про себя Макс. Тщательная, под «колокольчик», прическа, серый китель без знаков различия – без единой складочки. Аккуратистка. Уставилась своими синющими зенками… Ни у кого ничего не изменилось в жизни. Проблемы только у него, Макса Хуллигана.

Девушка строго посмотрела на Макса. Тот остался лежать на койке, не изменив позы ни на миллиметр.

– Как ты, Макс?

– Как зверь в клетке.

– Успокойся. Не все так с тобой плохо, как ты думаешь. Наш новый знакомый, эксперт, имел серьезный разговор с интендант-полковником Грогом. Не просветишь меня, с какой стати ему вздумалось заступаться за тебя?

– Заступаться? А что он сказал?

– Понятно, ты не в курсе. Мы еще на эту тему поговорим, позже. – Она обратила взгляд на Булочку. – Грегори, ты единственный, чей отчет за сегодняшний день я еще не видела. Поторопись. Заканчивай свой визит.

Танити отключилась.

Макс помрачнел еще больше, хотя казалось, дальше уже некуда. Единственным, с кого пока не потребовали отчета, был он. Похоже, его уже списали. Еще бы, после стольких-то трупов. Никто не позволит ему теперь приблизиться к оружию и на лазерный выстрел. Тем более – к боевому роботу. Его карьера закончена, как это ни горько осознавать, и отмахиваться от этого глупо…

Тут его взгляд упал на Грегори, и Макса охватило бешенство. После краткого разговора с Танити хмурое выражение сошло с лица Булочки, сменившись мечтательной улыбкой. Скотина. Он тут мучается, как последний изгой, а кое-кто витает в сексуальных фантазиях. Еще бы, его-то трибунал не коснется!

– Когда она смотрит вот так… – восторженно заговорил Булочка, но Макс тут же оборвал его, резко и зло:

– Брось, эта девочка не для твоих патриархальных убеждений.

– Может ты не заметил, как она смотрела на меня…

– Как? Так же, как и на всех остальных – профессионально. Она вообще нами не интересуется, простофиля. Она звякнула только потому, что у нас появился новенький, с которым она еще не спала, и ее это так возбуждает, что хочется с кем-нибудь поделиться.

– Болтун ты, конечно, мой друг, – Грегори рассердился, – но не надо так откровенно поливать девушку грязью. Надоело, хватит. Танити достойна неземной любви, а ты говоришь о ней так, будто она переспала со всеми мужчинами космопорта!

– Да! – рявкнул Макс, свирепо уставившись на Грегори.

– Что да?!

– Ты угадал, черт тебя побери! В конце концов, мне надоело смотреть, как ты млеешь, едва ее увидев. Я просто вынужден открыть тебе глаза на вещи, которые ты не желаешь замечать сам. Хочу сберечь тебе нервную систему на будущее. Булочка, ей богу, мне тебя жаль. В этих распрекрасных глазах не интерес к тебе, или, упаси Высший бог «агностиков», обожание, а профессиональная пустота. Она распутна, как целый бордель. А такие как ты все время клюют на ее «чистые глаза». Неземная любовь, придумал тоже. Вот когда тебя закопают в землю в случае твоей кончины и твое гниющее тело будут грызть могильные черви, тогда у тебя начнется неземная жизнь и неземная любовь! Небесная, чтоб тебя!.. А пока спустись на земную твердь, по мне жизнь здесь гораздо интереснее, чем за светом в конце туннеля!

Булочка подавленно молчал некоторое время, переваривая сказанное. Потом нерешительно спросил:

– Это что, точно? Что она…

– Черт, Булочка, я уже жалею, что все-таки сказал тебе это! Не думал, что ты так расстроишься!

– И что, все женщины с других планет… такие?

– Нет, не все, Грегори, – жестко усмехнулся Болтун. – Далеко не все. Не создавай себе примитивных штампов только потому, что первая же инопланетница, в которую тебя угораздило втрескаться, оказалась шлюхой. И потом, не забывай, сама среда, которая нас окружает, пропитанная духом войны и ожидаемой смерти, делает нас такими, какие мы есть. Для домашних, утонченных, сентиментальных «особей» здесь не место. Таких женщин ищи среди своего народа или в мирных зонах других планет, а не среди наемниц. Заметь, я их ни в коем случае не порицаю – для нашей работы годятся только люди с определенным складом характера. Это требование в равной мере касается и мужчин, и женщин. Здоровый цинизм, жесткость в поступках и свобода в отношениях еще не кому не убавили жизни, зато все это бережет кучу нервной энергии. Элементарная защита психики от постоянных стрессов, от эмоционального выгорания души.

– Ты сам себе противоречишь, Макс. Обзываешь Танити шлюхой и тут же уверяешь, что не порицаешь ее за образ жизни.

Макс молчал, наверное, целую минуту, сдерживаясь, чтобы не послать Грегори ко всем чертям. Громко и очень неприлично. Ничего он не понял, этот Грегори. Угораздило же подружиться с такой тупизной. И как раньше не замечал, спускал на тормозах?

– Человеческая жизнь – сплошной набор противоречий, – выдал, наконец, Макс Хуллиган. – Не обращай внимания.

– Ну, успокоил, – буркнул Булочка.

– Всегда рад постараться для друга. Сходи в симулятор, поюзай какую-нибудь сенс-книгу вместо своего «Учения», сразу успокоишься.

– Не люблю.

– Что значит – не любишь? Да ты хотя бы пробовал, тюфяк?!

– Пробовал! – сорвавшись, закричал в ответ Грегори. – И нечего на меня орать, я лично тебе ничего плохого не сделал! А твои фэнтезюхи меня просто достали! Как не откроешь книгу, так обязательно судьба мира на волоске и судьбу этой судьбы, извини за тавтологию, должен решать какой-нибудь засранец, ни на что особенно не способный и поэтому вынужденный свои способности приобретать на ходу, попутно кроша направо и налево все более усиливающихся врагов! Которых автор услужливо подсовывает ему для тренировки!

– Почему именно фэнтези? – немного озадаченно переспросил Макс, сбавляя тон. – Есть масса других сенс-книг. Посерьезнее.

– В сенс-книгах не нужно воображение. Все уже показано в цветах и красках. – Булочка ткнул пальцем в страницу своего «Учения». – А ты попробуй увидеть эти цвета и образы за простыми печатными символами. Я их вижу. У меня сильнее воображение – это факт.

– Пустая болтовня! Твое «сильное» воображение ограничено чтением единственной книги. Ты упускаешь уникальную возможность получить иной жизненный опыт, взглянуть на какую-либо точку зрения чужими глазами. «Учение о Жизни»! Даже не смешно.

– Истинные знания невозможно преподать чужим жизненным опытом, – упрямо заявил Булочка. – Наша Книга учит, что универсальных учений не существует, что каждое разумное существо должно определять свой жизненный путь и способы его постижения самостоятельно, с помощью своего окружения. И вообще, какое ты имеешь право так уничижительно отзываться о нашей Книге? Ты сам-то ее читал?

– Зачем? – пренебрежительно отмахнулся Макс. – Чтобы понять, чем «агностики» отличаются от «миротворцев», мне не нужно ваше «Учение».

– Ну и чем же? – запальчиво осведомился Грегори, задетый за живое.

Макс резко приподнялся на локте и с нажимом, глядя Грегори в глаза, сказал:

– Да по существу – ничем. Ваше единственное существенное отличие – вы вроде как не любите стрелять в людей. Это противно вашей тонкой духовной натуре. В остальном «агностики» такие же люди, как и «миротворцы». К примеру, расширять свое жизненное пространство путем уничтожения местного животного и растительного мира для вас не является злом. Просто глаза у вас зашорены, и вы не видите своей одинаковости, цепляетесь за внешние различия, чтобы подлить масла в пламя вражды… А могли бы помириться с «миротворцами». Могли бы стать одним народом и навсегда забыть о войне.

– Не все так просто, Макс, – Грегори обидчиво поджал пухлые губы. – Пойми одно – в свое время наши предки сбежали от цивилизации лишь для того, чтобы создать собственное общество, по своему образу и подобию, без инакомыслящих. Но наше общество нормально контактирует с остальным миром, а «миротворцы» полторы сотни лет жили в глухой изоляции. Они просто разучились сосуществовать с кем-либо еще. И не потерпят представителей другого мировоззрения рядом с собой. Но главное не это, – со вздохом добавил Булочка. – Ты прекрасно знаешь, что не мы напали на них. Мы никому не мешали. А теперь нашему образу жизни грозит уничтожение.

– В любом случае, я на вашей стороне отвоевался.

– Возможно, еще нет. Ты сам слышал: этот парень, Сомаха, собирается тебя как-то отмазать перед Грогом.

– Как? Это не-воз-мож-но. Невозможно. На мне висит слишком много трупов.

– Понятия не имею, как он собирается это сделать, какие доводы использовать. Но очень хочется, чтобы у него получилось.

– Еще бы… Только боюсь, что надежда – это чаще всего отсроченное разочарование. И закончим этот разговор. Уходи. Иди, отчитывайся перед своей Танити. А по пути можешь поплакаться о неразделенном чувстве Шайе, от нее ты тоже млеешь, да все сказать никак не решишься…

Булочка поднялся, насуплено посмотрел на Макса исподлобья, но ничего говорить не стал. Почувствовал, что не стоит. Покинул гауптвахту молча. А Макс закрыл глаза и постарался отрешиться от гнетущих мыслей.

Получалось плохо.

15. Кают-компания «Забулдыги»

– Итак, твоя готовность купить моих железных красавцев, рэ-эррр, говорит о том, что мой парень справился с задачей?

Все повторялось.

Они снова собрались в кают-компании «Забулдыги» в том же составе.

Интендант-полковник Нэшен Грог с Кассидом расселись в те же шикарные кресла, разделял их тот же сервис-столик с таким же бочонком пива, на стенах кают-компании так же пестрели многочисленные экраны. А сбоку, точь-в-точь, как и в прошлое посещение, расселась команда капитана «Забулдыги» – его офицер безопасности бикаэлка Зайда и пилот-тавеллианец Лайнус. И их присутствие по-прежнему мешало интендант-полковнику сосредоточиться на разговоре, вносило некий диссонанс в его мысли. Чертовы порядки на чертовом корабле, мрачно выругался Нэшен Грог про себя. Единственное утешение – пиво у Кассида по-прежнему было отменным, зармондским. Грог снова приложился к бокалу, и в бессчетный раз покосился на маленького и хилого робота-стюарда, безмолвно ожидавшего его приказаний. У торговца странное чувство юмора. Но это его проблемы.

– Не совсем так, Кассид, – после небольшой заминки скрипуче ответил интендант-полковник. – «Следопыт» под управлением твоего человека хорошо показал себя в боевых условиях. Но до моих «первопроходцев» он не добрался. «Гряда» захвачена «миротворцами». И роботы новой линейки достались им. Надеюсь, что они хотя бы сильно пострадали, и «миротворцам» придется повозиться с ремонтом…

– Не стоит на это сильно рассчитывать, рэ-эррр. У «первопроходцев» повышенная способность к саморемонту. Но вернемся к нашему контракту…

– Он не выполнен, Кассид, причем с твоей стороны.

Кассид замер, недоверчиво вылупив на полковника белые яблоки глаз, его зубы с хрустом стиснули любимую зубочистку, и казалось, вот-вот ее, беднягу, перекусят. Он не ослышался? Кажется, нет. Брови кассионийца воинственно встопорщились, наставив на полковника острые рожки. А в рыке прозвучала нешуточная угроза:

– Ты что, Грог, перед визитом ко мне чем-то обкололся или нюхнул чего не надо? Это же ты не смог предоставить ему материал для работы. При чем тут мой парень?

– Не переживай, торговец, – ничуть не впечатленный сменой настроения хозяина корабля, Грог усмехнулся, с его костлявого лица не сходило выражение мрачного сарказма. Проблем у КВО «Правопорядок» было столько, что и без угрожающих гримас кассионийца голова пухла. – После потерь на «Гряде» я вынужден купить твоих роботов. Мне остается лишь поверить тебе и твоему эксперту на слово, что он сумеет наладить их так, как мне необходимо. Но я все-таки хочу вернуться к вопросу, который тебе уже задавал. Твой эксперт может научить наших техников-программистов выполнять оптимизацию операционки и оборудования на ИБээРах своими силами? Не бесплатно, конечно.

– Грог, ты настырный тип. Боюсь, это невозможно.

– Считаешь, у нас не найдется достаточно квалифицированных кадров для этой работы?

– Дело не в этом. А в том, что я не продаю фирменные секреты. Но тебе не о чем беспокоиться. Если ты подпишешься на поставку «первопроходцев» у нас, то будешь получать всех роботов уже в нужной конфигурации, я об этом позабочусь.

– Мне не нравится вот что, – Нэшен Грог упрямо поджал тонкие бескровные губы, коричневая кожа на острых скулах натянулась больше обычного, а в глубоко утопленных мутно-серых глазах мелькнула злость. – Программные модули ИБээРов, перенастроенные вами, или аппаратура нейро-управления в бою могут быть повреждены или уничтожены физически. Если придется делать замену и загружать стандартное программное обеспечение, мы вернемся к тому, с чего начали. У меня снова будут машины, которыми мои пилоты смогут управлять лишь с повышенным риском для жизни при максимально сниженной боеспособности. А вашего драгоценного эксперта может не оказаться под рукой, вы же не собираетесь сидеть на Двойном Донце безвылазно? Не будет ли лучше, если ты все-таки продашь нам свои секреты по модификации оборудования?

Кассид задумчиво поскреб возле основания правого рога коротким желтоватым когтем указательного пальца. Примерно с таким же скрежетом ножовка по металлу вгрызается в обрабатываемую деталь. Придется выкладывать карты. Иначе Грог не отстанет, и это осложнит переговоры.

– Грог, рэ-эррр, ты мой старый знакомый, поэтому я открою тебе еще одну маленькую тайну. Мой парень не сможет обучить твоих людей. Способности, которые он использует на аппаратном «железе» роботов, у него… гм… можно сказать так – врожденные.

Интендант-полковник весьма скептически воспринял это известие. «Упрямый, упертый, твердолобый торгаш, – выругался про себя Грог. – Чтоб тебя…» Но, поразмыслив, решил больше не настаивать. Если торгаш так упорствует, с риском ухудшить отношения с клиентом, то какая-то доля правды в его утверждении должна иметься.

– Что ж, это плохо. В таком случае верну тебе твоего эксперта через сутки.

– Какие еще сутки, рэ-эррр?! Настройка «первопроходцев» уже выполнена, их доставка в космопорт займет всего полчаса, Сомахе хватит часа, чтобы провести последние тесты.

– Ты не в курсе. Твой парень заключил со мной дополнительный контракт. Он обязался установить новую антивирусную защиту на всех моих роботах без исключения, как на новых, так и на старых. С гарантией, что никакие вирусы «миротворцев» не смогут ее преодолеть. – Длинные костлявые пальцы Нэшена Грога помассировали тонкую, с горбинкой, переносицу, вид у него был усталый. – Верится с трудом… Но у меня нет выхода. Приходится использовать малейшие шансы на преимущество…

– Погоди-ка, рэ-эррр, это же огромная работа! А какие расценки он тебе выставил….

– Никаких, – отрезал Грог. – Контракт устный. Это наше с ним личное дело. Я обещал ему не разглашать сути нашей договоренности. Он сказал, что ты не поймешь и не одобришь.

– Клянусь Кошельком Денежного Бога, этот юнец слишком многое себе позволяет! – рявкнул Кассид, да так, что столик между ним и интендант-полковником вздрогнул, словно живой. Взгляд торговца упал на «скелетона», ожидающего распоряжений гостя возле столика. Капитан поманил стюарда пальцем, а когда тот приблизился, неожиданно с размаху отвесил тому увесистый подзатыльник мощной ультрамариновой дланью. Легкий и тщедушный на вид экзотик улетел в угол кают-компании «рыбкой», но о стену грохнуться не пожелал. Сгруппировавшись на лету, «скелетон» с мягким чмоканьем прилип на одно из видео-окон в позе лягушки. Затем как ни в чем ни бывало слез на пол и вернулся к столику.

Кассиду немного полегчало. Что ни говори, а его стюарды – незаменимая вещь, если требуется выпустить пар.

– Я не могу согласиться с дополнительным контрактом, Грог. Ты тоже не в курсе некоторых нюансов нашего пребывания на орбите, рэ-эррр, но нас очень беспокоит соседство с «миротворцами». Их транспортник до сих пор болтается недалеко от нас. И они уже предпринимали попытку захватить «Забулдыгу»…

По тому, как кустистые брови Грога против воли поползли на лоб, было видно, насколько он удивлен этой новостью:

– Они совсем спятили, раз нападают на торговца… Как это выглядело?

Кассид коротко, в общих чертах, рассказал.

– И вы втроем отшили абордажную команду? – Еще больше изумился Грог. На памяти Кассида самообладание интендант-полковника еще ни разу не изменяло ему настолько.

На виртуалку лоцмана кассионийца поступило сообщение от Лайнуса, вместе с Зайдой внимательно следившим за переговорами.

«Кассид, наш гость определенно о чем-то умалчивает. Я уже погасил его сопротивление. Просто спроси его, в чем дело».

«Отлично, Лайнус, не слезай с него ни на секунду. Я хочу знать все, что касается его дел с Сомахой».

– Вот что, Нэшен. – Кассид постучал когтем по столику, не замечая, что безнадежно портит рваными царапинами полировку. – На сделку Сомахи с тобой я имею право наложить вето, как его босс. Хочешь, чтобы я пошел тебе навстречу, и поболтался здесь еще какое-то время, выкладывай все, что имеет отношение ко мне и моему кораблю.

Грог молчал с минуту, с задумчивым видом потягивая пиво. Кассид не торопил. Лайнус «работал» с клиентом, следовало лишь подождать, пока тот расколется. Наконец, отставив опустевший бокал, Нэшен Грог кивнул:

– Хорошо, Кассид. В свою очередь открою тебе тайну, которая через несколько дней все равно не будет иметь никакой ценности. По выводам нашей контрразведки «миротворцы» исчерпали свои ресурсы на Гармонике на ближайшее десятилетие. Более того, они проигрывают битву с собственной природой, более суровой, чем у нас на Двойном Донце. По оценкам наших экспертов прогноз развития нашего противостояния следующий. «Миротворцы» сильнее нас. И они не могут остановиться. Слишком многое поставлено на карту. Мы проиграем войну примерно через месяц-два, и до того, как это произойдет, потери материальных и людских ресурсов будут огромными с обеих сторон. Учитывая этот прогноз, на последнем совещании законодательного совета правительства Двойного Донца, которое состоялось одиннадцать дней назад, было принято антипирровское соглашение. Совет решил пригласить внешнего Арбитра из Коалиции Независимости для разрешения Спора.

– Арбитр? Вы вызвали Арбитра? – теперь пришла очередь поражаться Кассиду. Тем не менее, от его цепкого взгляда не ускользнуло, как переглянулись Зайда с Лайнусом – первая явная реакция компаньонов за время переговоров. Еще бы. Спор Арбитра! Это же надо…

Спор Арбитра – такое иногда практикуется, когда исход конфликта ясен, но ни одна из сторон не желает уступать до последнего – в силу этических, религиозных или еще каких-либо соображений. Подобную меру решения конфликта часто еще называют антипирровским соглашением – редко кого устраивает победа, обесцененная чрезмерными потерями. Суть Спора такова – приглашается нейтральный наблюдатель от ближайшего крупного межзвездного государства – так называемый Арбитр, например, от Коалиции Независимости, или Галактической Федерации миров. А тот определяет условия завершения войны. Платит за такую услугу впоследствии выигравшая сторона. И платит долго. Бывает, десятилетиями – экономической и политической несамостоятельности.

– Арбитра вызвал президент Двойного Донца, – уточнил Грог. – А командор-полковник Стэн Маришел отправился за ним лично, поэтому я сейчас исполняю его обязанности. Когда он вернется с Арбитром – вот тогда все и решится. Если мы проиграем Спор, «Правопорядок» уже вряд ли будет твоим клиентом, Кассид. Придется нам сворачивать свои дела на Двойном Донце и подыскивать работу в другом местечке. При этом десятки квалифицированных специалистов лишатся работы. Для моей организации и моих людей это вопрос жизненного благополучия, а не всего лишь предмет торга, как для тебя.

– Ну-ну, не перегибай палку, Нэшен, – примирительно проворчал Кассид, желая успокоить клиента. – Я вполне могу понять твои проблемы. Что же я, не человек, по-твоему?

Грог поневоле скривил тонкие губы в иронической усмешке. С его личной точки зрения, на человека этот синемордый торгаш походил весьма мало.

– Кстати, рэ-эррр, могу дать совет, – добавил Кассид. – Я старый кассиониец, и я достаточно повидал на своем веку, как решаются Арбитром территориальные Споры подобного рода. Не стоит надеяться на чудо лишь потому, что Споры Арбитров – давняя традиция в известном космосе. Прилетит старый пердун-бюрократ на таком же старом, но еще годном, чтобы угробить планету, военном корабле и предложит два-три стандартных варианта, ведущих к решению Спора, например: «Охоту» или «Мясорубку», или что-нибудь еще в том же роде. А если одна из сторон откажется выполнять решение, уничтожит спорщика физически – орбитальным огнем. И воцарится мир и спокойствие на обломках того, что было государством.

– Знаю, – невесело усмехнулся Нэшен Грог. – Самое скверное отнюдь не в этом, Кассид. До того, как прибудет Арбитр, у «миротворцев» есть масса времени, чтобы сломить нас. И они уже начали атаку. Как ты слышал, мы потеряли «Гряду», совершенно неожиданно, да и наш конвой в пути был атакован, из-за чего не смог вовремя присоединиться к защитникам форпоста. Если «миротворцы» сумеют победить, Арбитр уже не понадобится. А если победить не сумеют, но выиграют Спор… В любом случае, чем больше они успеют захватить нашей территории, тем лучший старт у них будет для создания своего государства на Двойном Донце. Вот они и торопятся, не считаясь с потерями.

– Думаешь, их разведка что-то пронюхала о вашем приглашении?

– Не исключено.

– Ладно, Нэшен. С Арбитром я все понял. Теперь я хочу понять, почему Сомаха пошел на сделку с тобой? Мой богатый опыт показывает, что бесплатных сделок не бывает в принципе. Чем ты с ним расплатился?

– Не чем, а скорее, кем, – Грог мрачно усмехнулся.

– Вкладывай уж до конца, раз начал.

– Честно говоря, не понимаю, почему тебе это рассказываю. Ты всего лишь торговец. А парню я дал слово молчать.

– Не тяни резину.

– Ладно. Один из моих пилотов… нарушил приказ и находится под следствием. Твой парень вступился. Если он выполнит предложенную работу, я сниму обвинения со своего человека.

Кассид озадаченно переглянулся с Зайдой и Лайнусом. Такого он не ожидал. С чего это Сомахе заступаться за кого-то из людей Двойного Донца? Только из-за эфемерной солидарности, потому что оба – пилоты?

– В чем, собственно, нарушение? – впервые за время беседы нарушила молчание Зайда.

В отличие от прошлого визита на внешник, сейчас Нэшен грубости в ее голосе не уловил. Лишь едва уловимое беспокойство. Неужто эта бой-баба способна за кого-то переживать, мимолетно удивился интендант-полковник. Затем ответил на вопрос:

– Нарушение – в использовании лоцмана в боевых условиях. Я тебе уже говорил ранее о проблемах с вирусами «миротворцев». Мы столкнулись с новой модификацией. В результате – гибель почти трех десятков моих солдат.

– Наш эксперт… каким-то краем в этом замешан? – предельно вежливо уточнила Зайда, заметно напрягаясь.

– Нет.

– Тогда почему…

– Спроси его сама. У меня нет ни времени, ни желания выяснять причину его симпатий.

– Зато ты с радостью, рэ-эррр, хватаешься за возможность использовать его задарма! – Не удержавшись, Кассид звучно хлопнул широкими ладонями по толстым ляжкам, что говорило о его крайнем раздражении. Обычно на серьезных переговорах кассиониец предпочитал не проявлять свои чувства так откровенно. Эмоциональность мешала делу.

«Поаккуратнее в выражениях, капитан, – предостерег по лоцману Лайнус. – Сомаха еще на планете».

Верно. Кассид тут же, без всякого перехода примирительно поднял обе ладони вверх, глядя на полковника предельно честным и дружелюбным взглядом, какой только сумел откопать в своем мимическом арсенале:

– Ладно, ладно, Нэшен, замнем, а то что-то на тебе лица нет. Никак про себя ругаешься, а? Согласен, ситуация непростая. А ты – мой старый клиент. Что ж, будешь считать это скидкой с моей стороны. Сколько у тебя в космопорте роботов, требующих переналадки? Десяток?

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил Грог.

– Можешь не уточнять. Так и быть, Сомаха должен справиться до утра. Больше я обещать не могу. Раз ваш противник настроен столь серьезно, то и мы можем пострадать. Не забывай, начало конфликта уже положено. Я торговец, Грог. Я не собираюсь здесь воевать. Ни на чьей стороне. Это подмочит мою репутацию.

Грог мысленно сплюнул: «Скотина рогатая. Вот уперся, не сдвинуть».

– Черт с тобой, Кассид, я щедро заплачу тебе, если твоему эксперту понадобится времени больше!

– Мальчишка, рэ-эррр, сам не осознает своей ценности, а второго у меня такого нет. Люди смертны. Он может погибнуть на Двойном Донце. Так что даю ему время до утра. До шести ноль-ноль. И ни часом больше. Иначе ты не получишь моих роботов.

– Что?!

– То, что слышал. Пока не вернешь мне Сомаху, роботов не получишь. Повторяю, они в полном порядке, отладки не требуют, доставить их в космопорт не проблема. Сможешь использовать сразу, как получишь. Но сперва – верни мальчишку. И закончим на этом разговор, Нэшен.

16. Сомаха Олиман

Лифтовая площадка «Огненного Демона» остановилась в двадцати сантиметрах от пола ангара, я шагнул на бетон, под нависающее брюхо гигантского восьмидесятитонного кработа, с которым только что закончил возиться, и сразу увидел капитана Бола. Капитан стоял ко мне в профиль, во всем зимнем – белые куртка, штаны, шапка, видимо, только что с мороза. Снеговик на фоне серого индустриального пейзажа, царившего внутри ангара. Внимание капитана было поглощено ремонтом «Следопыта», размещенного как раз напротив «Огненного Демона», шагах в тридцати. Там действительно есть на что посмотреть.

Я старался дышать неглубоко – продымленный сваркой, пропитанный техническими газами, провонявший железом и смазкой воздух цеха тер горло наждачной бумагой. Вентиляция не справлялась, шел интенсивный ремонт. На «Огненном Демоне», пока я с ним возился, работы были приостановлены, зато «Разрушителя» техники со своим оборудованием облепили снизу доверху.

Лишь «Следопыт» на «Гряде» практически не пострадал. Всего несколько лазерных ожогов, да и тех сейчас не видно. Вокруг «заплаток» из ремпены, скрывших ожоги и выглядевших как причудливые серые наросты, деловито суетились «Реаниматоры», отслеживая заданную направленность процесса. Каждый «Реаниматор» – ремонтный экзот-робот с гибким змееподобным телом, окаймленным несколькими десятками лапок. Длина туловища, в зависимости от «места прописки» внутри боевых гигантов – в зонах обслуживания энергомагистралей и механических узлов – от полуметра до метра. Внутренние повреждения средней тяжести «реаниматоры» способны починить прямо во время боя. Чем выше класс робота-хозяина, тем больше у него внутри таких «постояльцев». На броне «Следопыта», к примеру, сновали восемь «реаниматоров», а «Огненный Демон» возил в себе аж тридцать штук. Но у него модели потупее, робот устаревший, начинка, соответственно, тоже.

Пена, разбрызгиваемая ремонтниками «Следопыта», по сути, представляла собой смесь из нанитов – крошечных искусственных роботов размером в несколько молекул. Наниты – строители и строительный материал одновременно. Под управлением бортового ИскИна и «реаниматоров» они из самих себя стараются восстановить целостность поврежденных участков. Изначальную целостность. Ничего похожего на ремонт в полевых условиях – временные заплатки, грубые швы, едва подправленные механические узлы и склеенные наноэлектронные схемы. Если массы нанитов (и времени) хватает, участок снова будет таким, каким вышел с завода изготовителя. За этой технологией – будущее. Собственно говоря, большей частью цена на «первопроходцев» была увеличена именно из-за продвинутой способности к саморемонту. А еще точнее – из-за вот этой самой ремпены.

Неудивительно, что Бола засмотрелся. Сперва, вероятно, пришел проверить, как бы я чего не напортачил в его любимом «Огненном демоне», а потом увидел, что творится со «Следопытом». Со стороны выглядело так, словно «реаниматоры» сошли с ума и вымазали ИБээРа какой-то гадостью – ни дать, ни взять, насекомые-могильщики, вознамерившиеся отложить в него личинки. На инфрасканере эти заплатки выглядели как яркие солнечные пятна от выделявшегося во время процесса синтеза тепла.

Я хмыкнул.

И по отзывам Макса, и по полученным впечатлениям на «Гряде» у меня успело сложиться мнение, что капитан – человек серьезный. Я пытался разговорить его на обратном пути после битвы на «Гряде», хотелось познакомиться поближе, но Бола запретил любые отвлеченные разговоры по сети, удалось лишь узнать о проступке Макса, о чем я и так догадывался.

По какой-то трудноуловимой ассоциации мне вспомнился сержант Лонги с его паршивыми сигаретами, я машинально помассировал пальцами правую скулу. Один из солдатиков сержанта от души «угостил» меня прикладом своего излучателя, до сих пор ныла кость и саднила кожа. Понять агрессивность этого парня, учитывая ситуацию, я мог. Но злость пока не прошла.

Как удалось узнать позже, после того, как я оставил их с разбитой техникой колонны, а сам отправился на «Гряду» за помощью, сержант со своими парнями сумел успешно отбиться от стража Дикого Леса, натравленного «миротворцами». Выручил Грегори со своим «Шершнем», хотя едва не накрылся сам. Больно уж здоровая тварь их атаковала – я видел обугленный труп стража на обратном пути. Повезло засранцам. И вдвойне повезло, что мы оказались рядом, когда нападение лесных обитателей повторилось.

Как самый быстрый из имевшихся «мехов», мой «Следопыт» подоспел сразу за снегоходами, первыми из конвоя вступившими в бой, помог их противопехотным иглометам и ракетным установкам справиться с напастью, ну и солдатики Лонги на месте не стояли, поработали излучателями на совесть. Таких «здоровячков», как страж, среди атаковавших, к счастью, не оказалось, зато всякой мелочи – древолапов, шипоклювов, узловязов, жаждавших крови солдат Лонги, оказалось изрядно. «Разрушитель» и «Огненный Демон» боеприпасы экономили, работали лазерами, зато я использовал вооружение «Следопыта» на все сто, особенно пригодились плазмопушки. Жарко горело. Даже как-то удивительно, что справились с лесной напастью без новых человеческих потерь, хотя транспортная траншея в месте прорыва буквально кишела от мелкой нечисти.

Что же до Макса Хуллигана… Черт, да я его прекрасно понимал, почему он это сделал. Почему он на это пошел. Отлично понимал. Управлять роботом без лоцмана – все равно, что напялить на себя тяжелый и неуклюжий скафандр вместо привычной повседневной одежды и пойти заняться акробатикой. Нет нужной степени свободы во владении механическим «телом». Кто ж знал, что именно сегодня «миротворцы» испытают на колонне своего нового раба – стража Дикого Леса, над которым им удалось найти способ управления, и что именно эта тварь доставит модифицированный боевой вирус к трассе и запустит его в эфир. А позже, в соответствие с заложенной программой, попытается добить уцелевшего робота. По-видимому, именно этот страж и спровоцировал нападение остальной живности, так как на останках других тварей управляющих модулей «миротворцев» не обнаружилось. Но новость сама по себе тревожная. Если у врагов таких прирученных «зверюшек» много, то неприятности только начинаются.

Уже имеется предположение, что во время боя на «Гряде» подобные твари были напичканы мощными эфирными глушителями – «Кукушками», которые подавляли системы раннего обнаружения у роботов «Грозовых Стрел». Гениальная идея, как ни крути. Стражей не жаль подставить под удар, а по Лесу они проберутся без особых проблем в любое указанное место.

Но это лишь предположение. И даже не мое – Саня Большой высказал такую мысль, уже по прибытию в космопорт, в «забегаловке», где я вместе со всеми наскоро перекусывал, чтобы потом бежать к интендант-полковнику Грогу и высказывать свои идеи по спасению Макса Хуллигана…

Нет, лучше по порядку.

Времени на обратном пути, после «Гряды», было предостаточно, я многое успел обдумать. В том числе пораскинул мозгами о проблемах с вирусом «миротворцем». И кое-какие идеи пришли в голову – как можно помочь защитникам Двойного Донца в данной ситуации. Конечно, элементарная антивирусная защита имеется на каждом роботе, и софт по возможности обновляется. Но ведь это не помогло. Нужна более продвинутая, более умная прога. А я ведь именно этим и занимался, перестраивая операционные системы роботов – создавал более «умный» софт. Практически индивидуальный для каждого робота. Повышал умственный коэффициент обслуживающего систему ИскИна. Вот мне и подумалось, что с тем же успехом я могу хотя бы попытаться усовершенствовать антивирусную программу. Раньше делать подобного не приходилось – но мне много чего раньше делать не приходилось, из того, чем я спокойно занимался сейчас. Я был уверен, что у меня получится. Основные программные модули я разработал еще по пути, а вернувшись в космопорт, озадачил Грога и получил разрешение на свой эксперимент. Эксперимент, естественно, для меня, интендант-полковнику я скормил свое предложение, как привычную работу, которую мне уже приходилось выполнять.

Боюсь, я при этом слегка подставил Кассида…

Ничего, разберется, кассиониец – торговец тертый, придумает, как выкрутиться. Разрешение у него я запрашивать не стал, знал, чем закончится. Поэтому и действовал на свой страх и риск. Потом извинюсь. Имею право на собственное мнение.

Так что по возвращению я занялся перестройкой операционок его роботов в обмен на обещание, что к Максу не будет применено никаких дисциплинарных мер. Вот и мудохался теперь с этими древними системами. Но для меня это – не такая уж большая работа, а у человека будет загублена жизнь, если я этого не сделаю.

Это я сперва так думал – не такая уж большая работа. На самом деле пришлось поднапрячься. Из-за различий в моделях возникли некоторые трудности по совместимости разработанных драйверов для нейро-управления. Кое-что пришлось переписывать на ходу для каждого конкретного случая, менять программный код и подгонять параметры.

Оторвав, наконец, взгляд от «Следопыта», Бола перевел внимание на меня. И неторопливо подошел ближе, окидывая заодно взглядом своего красавца – «Огненного Демона» (для любого пилота робот, которым тот управляет – красавец, однозначно).

В свою очередь я присмотрелся к капитану. Ни в ангаре, ни в «забегаловке» застать его до сих пор мне не удавалось, капитан Бола был просто неуловим – все время в каких-то делах и заботах, касающихся его звена. А во время пилотирования Бола прикрывался железноголовым аватарой, поэтому знал я его лишь по голофото Болтуна. Но сейчас, наконец-то, он стоял передо мной вживую – жилистый смуглолицый крепыш невысокого роста.

– Способность «Следопыта» к саморемонту впечатляет, – надтреснутым, шепелявым баритоном проговорил Бола, продолжая осмотр «Огненного Демона». – Эта новая альфа-броня…

Пока он не заговорил, его бесстрастное круглое лицо казалось слегка надменным, чопорным. Но голос оказался вполне живым, спокойным, располагающим. Его шепелявость не удивила. Постоянные песчаные бури выработали у выходцев с Сокты подобный метод общения ради собственной безопасности – говорить, почти не разжимая губ. Не очень приятно оказаться с полным ртом песка. Не всегда респиратор и специальный противопылевой костюм оказываются под рукой.

Я кивнул с самым дружелюбным видом:

– Да, неплохо придумано. Кроме того, верхний слой альфа-брони оптимизирован по специальному алгоритму, снижающему тепловое излучение и радиолокационную видимость. Старые модели мехов, к сожалению, в новую броню не «переоденешь», – с легким сожалением добавил я. – Дешевле купить новых роботов, чем затевать подобную «реставрацию».

– Почему? Я думал, это всего лишь вопрос финансирования…

– Не совсем так. Каждый микрон программируемой брони контролируется ИскИном нового поколения, более чувствительным, мощным и быстрым. И более сообразительным. Лишь поэтому возможен подобный ремонт. Чтобы достичь такого эффекта, менять нужно все – и внутреннее оборудование, и управляющий интеллект, не только саму броню. «Реаниматоры» – тоже другие. Основной запас ремпены содержится в них самих. А значит, частичная модернизация лишена смысла. Поэтому я и говорю, что проще купить новых роботов. А старые пусть дорабатывают свой ресурс. Твой «Огненный Демон», к примеру, все еще весьма приличный «мех»… Кстати, рад познакомиться воочию, капитан.

Бола оторвал взгляд от своего любимца, уставившись на меня карими глазами-щелочками:

– Взаимно, эксперт. Ты выручил Шайю. А я дорожу своими людьми. Я твой должник. Теперь к делу. Двадцать минут назад с орбиты прибыл Грог, после разговора с твоим шефом. Времени у тебя на работу осталось немного, до шести утра. И пока ты не вернешься на борт внешника, новых роботов мы не получим. Такие вот у него условия, у твоего Кассида.

Ах вот оно что. Бола появился здесь не ради праздного любопытства.

– Кассид еще тот скупердяй, – усмехнулся я. – Не хочет, чтобы я работал задарма…

– Все несколько сложнее. «Миротворцы» предприняли попытку захвата «Забулдыги». Пока у них ничего не вышло, но Кассид не желает рисковать и дальше. Желает как можно быстрее убраться из системы.

«Ничего не вышло» – я уверен, это означало, что все члены экипажа «Забулдыги» в полном порядке. Мои компаньоны умеют постоять за себя. И Зайда, и Лайнус, и Кассид, хотя и выглядит неповоротливым, все прекрасно знали, с какого конца браться за оружие. Более того, если обстоятельства вынуждали их это сделать, то обычно появлялись трупы. Трупы тех, кто их спровоцировал на агрессивный ответ.

– Хреновая новость. Я его понимаю. Мы не воины, а торговцы…

– Не воины? – Бола едва слышно фыркнул. Маленький рот с узкими коричневыми губами растянулся в язвительную улыбку. – По тебе не скажешь. Да и нападение «миротворцев» твои компаньоны отразили. Ладно, это к делу не относится. Как думаешь, уложишься в отведенный срок? Хватит тебе двенадцати часов?

Я окинул взглядом шеренгу своих «пациентов», ожидающих переналадки. Я пока справился лишь с двумя – «Разрушителем» и «Огненным Демоном». Бравые, но весьма потрепанные остатки звена «Грозовых Стрел». «Шершня» и «Гончего» спасти тоже удалось, за ними высылали транспортник под охраной двух роботов из звена Психа, подобрали без помех. «Миротворцам», пока они закреплялись на «Гряде» и зализывали раны, было не до парочки полуразбитых роботов, но мои бывшие конвоиры до сих пор пребывали в неважном состоянии, ремонт их еще не коснулся («Гончему» пока лишь слегка подлатали ногу, чтобы мог стоять самостоятельно). Хотя, в случае острой необходимости, они смогли бы участвовать в бою и в нынешнем виде – ковылять самостоятельно ИБээРы могли, кое-какое вооружение уцелело. Но если я и возьмусь за их перестройку, то лишь в самую последнюю очередь, в ангаре меня ожидали двое «Часовых» и «Вурдалак» из звена Психа, да еще два его «Снайпера» в данный момент патрулировали периметр космопорта – все абсолютно целые и дееспособные.

Жаль, но по сети, подключившись ко всей технике сразу, столь тонкую операцию не проделаешь, да и все сетевые операции до особого распоряжения интендант-полковник Грог запретил, и всякое использование лоцманов, естественно, тоже. В любом случае, в каждом ИБээРе я должен побывать лично, прочувствовать изнутри, чтобы понять, какие изменения необходимы. Короче, работы еще оставалось до чертиков и даже больше. Может быть, управлюсь за ночь. А может, и нет. Без «Шершня» и «Кровавого Гончего» – пять мехов, с ними – семь. Многовато, но выполнимо.

– С «Разрушителем» и «Огненным Демоном» я закончил, можешь испытать, – сказал я Бола. – Думал сделать небольшой перерыв, слегка проголодался, но раз такие новости, видимо, придется браться за остальных…

– Что именно ты с ними сделал? – сдержанно полюбопытствовал Бола.

– Если в двух словах, то увеличил чувствительность нейроконтура управляющего шлема, теперь можно рулить без лоцмана и не испытывать особых неудобств. С лоцманом, конечно, чувствительность все же повыше, но теперь хотя бы без не него не так плохо, как раньше.

– А не откроет ли подобное усиление чувствительности прямую дорогу вирусам «миротворцев» в мозг пилота? – весьма проницательно поинтересовался капитан.

– Антивирусную защиту я модифицировал. Проникновение исключено. Как старых, так и новых вирусов.

– Ты говоришь об это весьма уверенно.

– Ручаюсь за свои слова.

– В таком случае, если антивирусная защита так надежна, как ты утверждаешь, не вижу смысла отказываться от использования лоцмана.

– Я тоже не вижу смысла. Но проблема не во мне, а в интендант-полковнике Гроге. Согласие нужно спрашивать у него.

– Понимаю. Как ты это делаешь? Никаких инструментов, а? Никакой возни с внутренним оборудованием робота? Только программное обеспечение?

– Верно. – Я скупо усмехнулся, совершенно не желая распространяться на эту тему.

На самом деле, не совсем так. Я сам и был инструментом.

А началось все пять лет назад, на Полтергейсте, начало моим способностям положил финальный бой в ущелье Двух Рук между роботами общины и роботами бандитского формирования – рейдеров Орла.

Есть на Полтергейсте особый секрет… вернее – был. Потому как тот бой уничтожил его. Хрусталиты. Я и сейчас отлично помню, как выглядела колония этих существ. Еще бы. Я провел с ними всю свою жизнь, до того, как покинуть Полтергейст. Так и вижу высоченный свод гигантской природной пещеры, расположенной внутри гор – мы называли ее Чертогом, унизанный уходящими вглубь зонтичными свечами, почти непрерывно излучающими мягкий внутренний свет различных оттенков желтого, голубого, зеленого. Размах «зонтиков» самых больших и древних колоний доходил до пятнадцати метров, каждый зонтик был прозрачен, словно выплавлен из хрустальных пород, отсюда и название – Хрусталиты. На своде Чертога обитало до десяти тысяч таких образований, и каждое из них светилось. Все это сияющее и переливающееся великолепие пребывало в постоянном движении благодаря жителям этих свечей – сотням тысяч крошечных существ, казавшихся бесплотными сгустками энергии, и на человеческий взгляд, не обладавшими индивидуальными чертами. Круглые сутки они безостановочно сновали между отдельными колониями, занимаясь только им известными делами. Жителей сот мы называли призраками. На самом деле они были не так разумны, как может показаться на первый взгляд. Что-то вроде муравейника, примитивного общественного разума, основанного на инстинктах. Для нас они были чем-то вроде домашних животных, которых мы старательно оберегали, скрывая их существование от остального мира.

До сих пор подозреваю, что существования людей они даже не замечали, или не выделяли их существование во что-то отдельное из окружающего мира. Хотя они по-своему любопытны… Именно это свойство мы и научились использовать – их любопытство. Призраки по собственной инициативе восстанавливали предметы любой сложности, не используя для этого никаких инструментов. Наша община приспособилась жить с обитателями Хрусталитов почти в симбиозе, преддверие пещеры, переоборудованное под ремонтный цех, являлось точкой соприкосновения этих созданий и людей. Не знаю, что получали от этого союза призраки, но что-то процесс восстановления определенно давал им самим, иначе они бы этим не занимались, община же получала колоссальную выгоду, занимаясь ремонтом всевозможной техники практически без финансовых и материальных затрат.

Во время боя пещеры оказались разрушены, а колония Хрусталитов уничтожена. Не намерено. Случайность. Выстрел вражеского робота, прорвавшегося в пещеру во время боя, пришелся по зонтичным свечам. Призраки восприняли это как агрессию, и, погибая, уничтожили все, что имело хоть какое-то отношение к людям. В том числе и всю технику – ремонтное оборудование, сражавшихся роботов – и наших, и вражеских, да и самих пилотов этих «мехов» тоже отправили в мир иной. Сам я едва успел выскочить из пещеры, иначе меня ждала бы та же участь.

Но кое-что все же случилось.

Один из призраков успел меня коснуться. Бой еще не кончился, события неслись вскачь, а онемение в месте касания быстро прошло. Гибель друзей, изгнание из общины – на фоне всего этого касание призрака просто стерлось из памяти, как нечто незначительное, не стоящее внимания. И лишь гораздо позже, когда потрясение и апатия личной катастрофы стали ослабевать, мне пришлось об этом вспомнить – анализируя произошедшие во мне изменения. Я все больше склонялся к мысли, что тот призрак, крошечная живая частичка Хрусталитов-сот, чужеродный для человека организм, атаковав мою руку, каким-то образом сумел стать частью меня, частью, исподволь влияющей на мою жизнь, образ мыслей. Мои новые способности – его заслуга. И я еще не решил для себя, хорошо это или плохо, то, что я так меняюсь. Слишком сложная и слишком личная проблема, чтобы прийти к какому либо мнению, решить ее наскоком. Поэтому я предпочитал просто не задумываться. Пусть все идет своим чередом.

В любом случае – никто не должен знать истинных причин моих способностей. Незачем усложнять себе жизнь, раскрывая такой секрет перед кем бы то ни было. Даже из команды «Забулдыги» я никого не посвящал в свою личную историю. Подозревать они могли что угодно, но сути никто не знал. И уж тем более я не собирался посвящать в это Бола…

– Вижу, о своей работе говорить ты не любишь, – заключил Бола, не дождавшись разъяснений. – А перерыв тебе все-таки стоит сделать. Кассид вызывает тебя в диспетчерскую. Можешь связаться с ним из «забегаловки», там же и перекусишь. Двадцать-тридцать минут ничего не решают.

«Решают, – подумал я. – Примерно за час я могу перенастроить следующего робота».

– Пошли, эксперт, ребята желают познакомиться с тобой поближе, прежде чем твой шеф заберет тебя с планеты, – добавил Бола. – Заодно отметим твое боевое крещение.

– Мне уже приходилось…

– Никто и не говорит, что ты новичок. Но в составе «Грозовых Стрел» ты сражался впервые.

– Ладно, уговорил.

В самом деле, передышка не помешает. Да и Кассид имеет законное право на личный разговор, хотя разговор с ним вряд ли будет приятным.

– Пошли.

Я надел куртку, дожидавшуюся меня в шкафчике возле выхода, среди одежды остальных техников, а затем мы с Бола вышли из цеха на морозный воздух. Шум остался позади, здесь, на открытом заснеженном пространстве среди служебных зданий и технических ангаров уже не надо было надрывать глотку. Зато здесь было чертовски холодно, двадцать два градуса ниже нуля – чувствовалось приближение ночи. Солнце скрылось за горизонтом два часа назад, и яркий дневной свет выцвел в призрачные сумерки, все предметы сейчас отбрасывали зыбкие длинные тени.

Второй вечер на Двойном Донце.

Всего второй вечер, а такое ощущение, будто я служу с ребятами «Грозовых Стрел» все два года, которые они находились здесь. Странно. Не правда ли?

Мы направились к зданию космопорта. Первый же порыв ледяного ветра заставил меня отказаться от пижонства и накинуть на голову теплый капюшон.

– Полковник вкратце обрисовал мне условия вашей договоренности, – продолжил разговор Бола. – Как и его, так и меня весьма интересует, что именно ты делаешь с нашими роботами внутри. Но не меньше меня интересует другое – почему ты это делаешь добровольно? Ты едва-едва знаком с Болтуном. Чем он так тебя зацепил? Или причина подобной благотворительности в чем-то ином?

Хороший вопрос. Но не так-то просто на него ответить.

Цени то, что имеешь, и не плачь о том, чего у тебя нет, как-то сказала мне Зайда. И я задумался, что же я имею. Работу? Друзей? Лайнус определенно не друг, хотя я и провел с ним бок о бок около пяти лет. Неизвестная величина, с которой я до сих по не нашел взаимопонимания. Кассид? Благодаря наследству, доставшемуся мне от старейшины Хокинава, я вполне обеспеченный человек, и у Кассида работаю по интересу, а не по нужде, но он мой шеф, это накладывает на наши взаимоотношения определенные рамки… Черт, зря я вспомнил о старейшине. Дед… Старейшина Хокинав – мы с друзьями в шутку называли его Дедом, и очень любили этого человека. Он тоже погиб во время заварухи на Полтергейсте, как и большинство моих друзей – Ухан, Соната, Дьюсид… Плохие воспоминания.

Короче, в финансовых вопросах я от Кассионийца не зависел. Я у него на службе. Подчинён ему как руководителю и хозяину дела. И какого-то особого дружеского отношения с его стороны к себе не замечал.

Разве что Зайда. С ней я давно нашел общий язык, но она неплохо понимала меня еще до того, как я покинул Полтергейст. Я знаю ее с детства. Но она настолько старше меня, что боюсь, в ней больше говорят материнские инстинкты, чем понятие дружбы. А здесь, на Двойном Донце, я столкнулся с людьми, которые могли бы стать мне друзьями. И Макс был одним из них. Кроме того, вопрос Грегори, который он задал мне по пути к «Гряде», задел меня больше, чем я думал, и сидел занозой в душе. «Не хотелось ли мне сделать для своего народа что-нибудь стоящее?» – спросил этот засранец. Хотелось, да не вышло. Может быть, здесь, на Двойном Донце, получится иначе? И моя помощь для них окажется действительно стоящей? Неважно, что я совершенно не знаю людей, которых защищают эти парни. Скажи кто твой друг, и я скажу, кто ты. Так и здесь. Все ребята в «Грозовых Стрелах» вроде толковые. Верю, что их подопечные – люди достойные. Достойные их защиты. Приятно было спасти Шайю, вытащить из пекла боя, хотя я знал о ней лишь со слов Макса. И не менее приятно было бы помочь самому Максу выбраться из пакостной ситуации, в которой его угораздило оказаться. Так что бежать прочь от планеты именно в этот момент, как намеревался Кассид, мне не хотелось – пока не выполню слова, данного полковнику Грогу и себе. А при таком раскладе ничего хорошего от разговора с капитаном «Забулдыги» мне ожидать не приходилось.

Бола ждал моего ответа, молча шагая рядом, но не мог же я выложить все, о чем только что думал? Пришлось высказаться иначе:

– У тебя когда-нибудь возникало особое ощущение, после нескольких часов общения с незнакомым ранее человеком – будто ты давно и хорошо знаешь его? Вот так и у меня с Максом. Захотелось ему помочь.

– И часто у тебя случаются такие благотворительные порывы?

– Бывает. Судя по твоему сарказму, не очень-то ты в такие порывы веришь. Быть циником – очень удобное состояние, а?

– Быть циником – разумное состояние. Большинство людей, что в мирной жизни, что в боевой обстановке, губят ложные иллюзии. Я это видел много раз.

Я невольно улыбнулся, покосившись на вышагивавшего рядом коротышку-капитана, едва сдержался, чтобы не хлопнуть его по-приятельски по плечу. А мы с ним определенно споемся. Он говорит прямо как старейшина Хокинав.

– У тебя довольно редкое имя, – продолжая улыбаться, заметил я – Слышал я об одном Бола с Сокты…

Он резко остановился, вынудив меня сделать то же самое, остро и пытливо уставился мне в лицо. Что я сказал не так?

– Я в курсе, что ты спрашивал обо мне. Но что-то не припомню, что мы были знакомы раньше.

– Видел одно из твоих сражений в «Противостоянии» на Сокте, ты рулил на «Разрушителе», – пояснил я. – И слышал от Макса, что тебя здесь считают отличным бойцом. Профи высшей закалки. Да я и сам видел, как ты работал на «Огненном Демоне». Виртуальный опыт весьма пригодился?

– Мир удивительно тесен, – задумчиво проговорил Бола, внимательно изучая мое лицо своими узкими глазками-щелочками.

– Скажи, если не секрет, что именно тебя подвигло покинуть Сокту и окунуться в реальную жизнь? Надоели виртуальные сражения?

– Личные причины, о которых я не люблю распространяться, – более чем прохладным тоном ответил капитан, явно не желая развивать эту тему, но тут же передумал. – Ладно, я задолжал тебе за спасение Шайи, поэтому тебе скажу. Все весьма прозаично. Долги. Меня привели сюда долги. Неудачная ставка в клубе сожрала все мое состояние.

– В том сражении ты ставил на себя? – догадался я.

– Угу. Ставка была на то, что я завалю трех противников и не проиграю ни разу, двух я вынес, а с третьим мне не повезло, попался ас не хуже меня самого. Кредиторы после этого сражения меня здорово прижали… Пришлось смыться на заработки сюда, на Двойное Донце, подальше от их загребущих рук.

– Думаешь вернуться?

– А как же иначе? Я родился на Сокте. Мне хорошо только там. И я терпеть не могу за собой долги. Но сидеть и ждать, когда проблемы разрешатся сами собой – это не по мне, мое жизненное кредо – «принцип действия».

– «Никогда не оставляй на завтра то, что можешь выпить сегодня?», – пошутил я.

– Что-то вроде того, – он пожал плечами, не поддержав шутки, а я задним числом вспомнил, что у него сегодня погиб пилот, и мысленно чертыхнулся. Капитану явно было не до шуток.

Мы молча двинулись дальше, к центральному зданию космопорта, благо осталось уже недалеко. Возле дверей из прозрачного бронепластика все так же, как и раньше, дежурили двое пехотинцев в белом.

Нам оставалось сделать всего десяток шагов, когда сверху буквально упала тьма. На этот раз мне не пришлось оглядываться – тьма упала и пропитала все вокруг, превратив воздух в чернила.

В зале ожидания меня встретила уже знакомая, но немного иная картина. Здесь было полно солдат в тяжелой экипировке «Голем-300», или «антимех», как их называли сами вояки. Обезличенные броней, фигуры в «антимехах» казались совершенно одинаковыми, впрочем, так оно и было. Усилители экзоскелета доспехов позволяли бойцам без особых усилий нести в руках тяжелые плазмоганы «Жар», весом в полсотни килограмм. Такие бойцы специально предназначены для борьбы с боевыми роботами. Видимо, я сейчас видел элитное пехотное подразделение КВО «Правопорядок», которое интендант-полковник Грог берег для особых случаев, и момент использования «антимехов» наконец наступил. События после «Гряды» продолжали закономерное развитие. Силы «Правопорядка» готовились к отражению атаки на космопорт, которая обязательно должна была последовать за захватом «Гряды». Не такие уж «агностики» бедные, как уверял Кассида интендант-полковник Грог, если смогли так укомплектовывать своих солдат. Десяток таких доспехов стоил столько же, сколько средний робот. Впрочем, одними роботами война не ведется, защищать здания от захвата изнутри приходится людям и технике помельче, чем боевые гиганты…

Через несколько минут мы добрались до «забегаловки», Бола со сдержанной досадой ругнулся, оглядев пустующие койки:

– Как дети, стоит только оставить без присмотра…

Из пилотов на месте обнаружился лишь здоровенный тип по имени Саня Большой, да и тот спал на откидной койке, отвернувшись лицом к стене. Вот тебе и познакомился поближе. Не дождались, разбрелись по своим делам?

Зато над столом светились голограммы «первопроходцев».

Я мысленно улыбнулся, подходя поближе. Парни уже определенно примеряют на себя обновку. По общепринятым между изготовителями правилам в каждой новой линии роботов, запускаемой в производство, должно быть представлено не меньше четырех моделей, объединенных общей идеей. Минимум по одному ИБээРу от каждого из четырех классов, на которые роботы делятся по тоннажу. В линию «Право Первопроходца» как раз и вошел этот минимум. Все четыре робота линии были снабжены прыжковыми двигателями, все по конструкции – гуманы. И каждый вносит свой вклад в общую эффективность. Боевой кулак, составленный из полной линии, предельно самодостаточен и смертоносен. Но самого тяжелого штурмовика – «Законника», восемьдесят пять тонн боевой массы, Кассид привозить не рискнул, обошелся одним «Следопытом», двумя «Миссионерами» и одним «Колонизатором». Жаль. Штурмовых роботов в КВО «Правопорядок» как раз не хватало. Особенно теперь, когда захваченный «миротворцами» «Законник» выступит на их стороне. Насколько я знал со слов техников, с которыми успел перетолковать в ангаре в перерыве между наладкой «Разрушителя» и «Огненного демона», Грог так и не решился снимать часть роботов с других форпостов и перебрасывать их для обороны космопорта. А техники каким-то образом умудрились выудить информацию в сети, к которой у меня до сих пор не было доступа.

– Уже распределили, кто и на чем будет кататься?

– Как раз решали этот щекотливый вопрос, когда я отправился за тобой, – ответил Бола. – Сам знаешь, как психологически тяжело пересаживаться на другую модель, какой бы она навороченной не была. Но деваться некуда, в бою на «Гряде» мы потеряли трех роботов и одного пилота, так что замена необходима. Присаживайся.

Я кивнул. Если честно, хотелось не столько присесть, сколько прилечь, по примеру Санька, но впереди было еще столько дел…

17. Шайя Цедзе

Служебный кабинет Танити Стокс выглядел так же безлико, как и большинство служебных помещений космопорта – дань современному стилю и прагматизму. Стены украшены светлым пластиком с пылеотталкивающей поверхностью, рабочий стол многофункционален и удобен – со встроенным мини-баром, терминалами внутренней и орбитальной связи, вокруг стола – несколько крутящихся кресел с откидывающимися подлокотниками. Никаких лишних безделушек. Раньше здесь обитал заместитель начальника космопорта, но из-за нехватки помещений он уже года два как перебрался в кабинет к своему непосредственному шефу, а свой кабинет уступил Службе Безопасности «Правопорядка», взявшего в свои опытные руки руководство обороной Двойного Донца.

Два кресла были сдвинуты поближе, так, что колени светловолосой хозяйки кабинета и ее гостьи – Шайя Цедзе, почти соприкасались, при встречах они предпочитали доверительную дистанцию. На столе перед ними стояли два бокала с темным тоником местного производства (употреблять напитки покрепче в служебное время не полагалось), и ваза с фруктами. Этакий мини-девичник двух давних подруг.

Шайя пришла к Танити Стокс еще полчаса назад, но разговор пока не клеился. Возможно, потому, что подругу отвлекали частые вызовы по интеркому, связанные со службой, или потому, что она не знала, с чего начинать, а проницательная Танити ее не торопила, занимаясь текущими делами.

Когда после очередного вызова по интеркому пауза снова начала затягиваться, Танити пригубила тоник из своего бокала, чуть отодвинула его в сторону и негромко, но решительно хлопнула ладонью по столу, привлекая внимание приунывшей Шайи.

– Вот что, подруга. На ближайшие десять минут я переключила всю текучку на своего зама, чтобы меня тревожили лишь по экстренным ситуациям, а ты, если хочешь поплакать, не стесняйся. В отличие от мужиков, нам, девушкам, «побрызгать водичкой» требуется гораздо чаще, – и Танити с улыбкой сочувствия погладила Шайю по плечу. – Я отлично понимаю, почему ты пришла ко мне. Не в «забегаловке» же слезы лить, среди этих оболтусов. Они же даже утешить толком не смогут. Не выносят наши мальчики слез, как и все «настоящие» мужчины. – Танити хмыкнула. – Реакция на генном уровне. Баба – в слезы, мужик – на защиту. Автоматически. А если защищать не от кого, теряются, как дети. Тонкие душевные переживания не для этих существ. Вот если кому в рыло дать, взять того же Петра, так запросто, настроение и чувство исполненного долга сразу на максимальной отметке. Короче, не стесняйся, и все тут. Никто ничего не услышит, кабинет защищен от любой просушки, даже телепат обломится, хотя у нас и нет телепатов…

– Да нет, не хочется, – Шайя медленно покачала огненно-желтой головой, одолеваемая в душе клубком сложных, противоречивых чувств. – Не сейчас. Мы с Серегой не были… особо близки. Просто я привыкла, что он… всегда рядом. И вдруг его больше нет. Какая-то пустота. Нужно привыкнуть.

– Понимаю. Столько лет знакомы. Еще бы.

– Из-за него я оказалась в этой дыре – на Двойном Донце…

– У меня хорошая память, ты мне уже столько раз рассказывала. Только никогда раньше не говорила, что жалеешь об этом. Жалеешь?

Шайя, помедлив, кивнула.

Да, рассказывала. Какие тут могут быть секреты, если из подруг у нее во всем космопорте – лишь Танити? Ну да, иногда она повторяется. Специально запоминать, что рассказывала, а что нет – скука смертная. Да и не в этом суть. Танити права, парням душевные переживания так не изольешь. Им это неинтересно. Танити вообще часто права, несмотря на свою молодость. И очень проницательна.

История их взаимоотношений с Серегой Холмогором началась еще в детстве. Совершенно банальная история. Таких «бытовух» по всему миру – тьма. Наверное. Маленький городок на Яркой-Зармонде, маленькая школа для людей со средним достатком, и нешуточные детские страсти. Нешуточные – для самих детей, не для взрослых, конечно. Третий год школьного обучения, или четвертый? Неважно. Серега Холмогор как-то обидел ее подругу – она уже и имя ее забыла, и Шайя, в детстве девчонка задиристая и реактивная, отлупила обидчика без особого труда и без малейшего снисхождения. Серега, в ту пору мелкий и худосочный мальчишка, не придумав иного способа взять реванш, начал дразниться – издалека, чтобы успеть в случае чего дать деру. Каждый день. Подначивал ее, что она может побить его где угодно, только не в компьютерных играх. Шайя была упряма не по годам. Она целый месяц тренировалась в домашнем игровом кресле, штудировала тактику, стратегию, вооружение и техническую часть виртуальных роботов в популярной гэпэшке «Железные Болваны», прошла все имевшиеся локальные миссии, прежде чем вышла в сетевую игру. И отделала виртуального «меха» Сереги по первое число. Новичкам везет, следующий бой она с треском проиграла. Годы шли, отношения между ними перешли в странную дружбу-соперничество, и они исправно колотили друг друга в гэпэшке, выигрывая попеременно. Мальчишка как-то незаметно превратился в подростка, подросток в зрелого парня, и в один ничем не примечательный день Серега Холмогор заявил, что игры – туфта, а в реальном бою ей никогда не выиграть. После чего отправился записываться на курсы настоящих пилотов, а Шайя из невероятного упрямства, ни в чем не желая ему уступать, последовала за ним. Так они и шагали по жизни вместе. На боевых роботах. Не любовь, и не дружба. Что-то среднее. Что-то странное. Детство, проведенное вместе, почему-то встало между ними призрачной, но неодолимой стеной, у Шайи было много мужчин, она никогда не испытывала нехватки в поклонниках, но с Серегой они физически так и не стали близки. Он ни разу не попытался затащить ее в постель. А она тоже хороша… какая же она дура… изображала гордую недотрогу… но почему-то только с ним. Ну почему, почему так по-идиотски в жизни получается – начинаешь жалеть лишь тогда, когда потеряешь? И ничего изменить уже невозможно?

И все же… чего-то в нем не хватало для человека, которого она могла бы полюбить по-настоящему. Не было некоего стержня. Цельности. Он так и остался для нее мальчишкой, мальчишкой среди мужчин, окружавших ее по службе. Да, из-за него она попала на Двойное Донце. А перед этим побывала с ним еще в парочке «горячих» мест. Но он был единственной родной ниточкой, связывавшей ее с Зармондой, миром ее детства.

На глаза набежала предательская влага, усилием воли Шайя заставляя себя успокоиться. Нет. Плакать не хотелось. Может, потом.

– Чувствую, что эта часть моей жизни подходит к концу, – с тихим вздохом сказала она Танити.

– Ты это о чем? – На смазливую мордашку Танити Стокс легла тень обеспокоенности. – Что за дурацкие мысли?

– Да нет, ты не правильно поняла, – слабо отмахнулась Шайя. – Я говорю о переменах, а не о том, что собираюсь что-то сделать с собой. Глупости. Сереги больше нет в живых, и больше нет причины, по которой я здесь оказалась. Понимаешь? Теперь я свободна в своем выборе.

– Ты и раньше была свободна, – снисходительно фыркнула Танити. – Просто вбила себе в голову, что ты обязательно должна что-то доказать каждому встречному мужику, что ты не хуже их можешь выполнять любую работу, в том числе и пилотирование этих железок. А стоило ли пыжиться? Дело ведь не в том, мужчина ты или женщина, а в том, что ты умеешь, что собой представляешь. К чему именно ты предрасположена генетически и психологически. Каждый должен жить в том темпе, в каком может, и заниматься тем, что получается лучше всего, без оглядки на чужие достижения. Не сравнивай себя ни с кем. Это пустое! Лучше вот что скажи, как тебе наш эксперт? Все, кого успела опросить, в один голос твердят, что парень хорошо показал себя в бою. А твое мнение о нем? Как о личности?

Шайя почти машинально вызвала на виртуалку лоцмана голоснимок, который сделала для личного архива в «забегаловке», перед тем как Сомаха ушел в ангар. Короткие рыжеватые вихрастые, простоватое лицо, с виду парень физически крепкий, но ростом не вышел. Пониже Шайи будет сантиметров на пять. У Сереги был такой же рост…

– Пытаешься меня отвлечь? Или в чем-то его подозреваешь?

– Я тебе никогда не говорила, что для здоровья и общения вредно быть такой проницательной?

– Он меня спас, – просто ответила Шайя. – На «Гряде» я лишилась «Победителя». А он меня вытащил из самого пекла. – Она невольно покосилась на свои руки. Всего полчаса назад она содрала с них пленку медпены – где-то обмороженная, а где-то и обожженная кожа полностью зажила за то время, пока она находится в космопорте. Теперь кисти рук, на фоне искусственного загара солярия, украшали безобразные бесформенные пятна розовой, как у младенца, кожи. Тот еще вид. В самый раз воздыхателей пугать, от которых здесь, в космопорте, у нее не было отбоя. Неудивительно – здесь очень мало женщин, а здоровый организм требует свое. Поэтому Шайя, да и Танити, как она подозревала, относилась к своим поклонникам с сочувствием и пониманием. А если и отшивала, то мягко, стараясь как можно меньше задевать при этом мужское самолюбие. Ей не нужны ни лишние проблемы, ни лишние враги здесь, в месте, которое она вынуждена считать своим домом.

– Отчет Бола у меня уже есть, – насмешливо кивнула Танити. – Знаю, что он тебя спас. Грегори тоже утверждает, что эксперт…

– Сомаха.

– Пусть Сомаха, – покладисто согласилась Танити, – вижу, ты уже к нему прикипела, благодарная вся из себя, это на тебя так похоже…

– Не всем же быть такими расчетливыми, как ты.

– Работа у меня такая, – белозубо улыбнулась Танити с оттенком самодовольства, безотчетно пригладив ладонью светлый «колокольчик» волос, и без того идеальный. Выпад подруги ее ничуть не задел. – Ты меня перебила. Грегори Верного твой Сомаха тоже выручил. Их колонну атаковал древолап…

– Я в курсе. Грегори все уши прожужжал на обратном пути, пока отходил от шока – он чуть не изжарился в своем роботе под тушей твари. Уже выяснила, как вообще это стало возможным? Нападение древолапа под управлением «миротворцев»?

– Мало информации. И далеко не всем, что знаю, я имею право с тобой делиться, хоть ты и моя подруга. Обязанности службы превыше всего.

– А чем поделиться можешь?

– По предварительным оценкам наших нейротехников, «миротворцы» научились вживлять в стражей медицинских «рабов». Те самые приборчики, что служат для поддержания жизнедеятельности пациентов, впавших в кому. Естественно, соответствующе модифицированные, и аппаратно, и программно. Таким образом они и получили доступ к их примитивной нервной системе, а управляет тварями дистанционный оператор. На тот случай, если связь по каким-то причинам рвется, запускается программа автономного поведения, самостоятельный поиск приоритетных целей, заложенных в память.

– Вот один такой чуть меня и не нашел, когда я выбралась из КоЖи после выброса… как приоритетную цель… – Шайя зябко поежилась. – Как там Макс? Сильно его «пацифист» зацепил?

– Уже оклемался. Но могу проверить, лично для тебя.

Легкое касание сенсорной панели изящным пальчиком, рабочее поле монитора с кучей интерактивных окошечек сменилось видом помещения гауптвахты.

Танити Стокс придала лицу строгое выражение, подобающее человеку на ее должности. Макс Хуллиган как лежал на своей койке бревном, так и остался лежать, не изменив своей позы при виде начальства ни на миллиметр. Лишь перевел взгляд с потолка на монитор связи. Зато Грегори Верный, сидевший на стуле рядом с приятелем, прямо расцвел при ее виде. Шайя за спиной подруги едва слышно хмыкнула. Добрый, но наивный парень, совершенно не умеющий ухаживать за девушками. С Танити у него никаких шансов. Впрочем, Грегори, похоже, хватает собственной влюбленности. Платоническая привязанность при нулевой смелости сделать следующий шаг.

– Как ты, Макс? – деловито поинтересовалась Танити.

Макс был виноват. На нем висел тяжкий груз обвинений в смерти множества человек. Преступная халатность при исполнении служебных обязанностей в боевых условиях. По другому сейчас Танити не могла с ним разговаривать. Не имела морального права, как бы он не был ей симпатичен еще вчера. Сегодня все изменилось.

– Как зверь в клетке, – буркнул Макс.

– Успокойся. Не все так с тобой плохо, как ты думаешь. Наш новый знакомый, эксперт, имел серьезный разговор с интендант-полковником Грогом. Не просветишь меня, с какой стати ему вздумалось заступаться за тебя?

– Заступаться? А что он сказал? – хмурое лицо арестованного слегка оживилось.

– Понятно, ты не в курсе. Мы еще на эту тему поговорим, позже. – Она обратила взгляд на Булочку. – Грегори, ты единственный, чей отчет за сегодняшний день я еще не видела. Поторопись. Заканчивай свой визит.

– Представляю, как он себя сейчас грызет, – вздохнула Шайя, когда Танити отключила связь. – Скажи, как вообще стало возможным, что мы вот так запросто потеряли «Гряду»? Ты уже выяснила, что за оружие применили «миротворцы»?

– Ничего особенного, кумулятивные бомбы. Запускаются из самоходных установок «Камнепад», дистанция поражения до двадцати пяти километров. Главное не в этом. Ни один заряд не прошел бы защиту периметра, будь она дееспособной. Но кто-то ее отключил. Одно из двух – или на «Гряду» проник кто-то посторонний, или это сделал кто-то из своих. Я все же склоняюсь к мысли, что это был диверсант. Торговец прислал с орбиты весточку о корабле-курьере, посетившем судно «миротворцев».

– Наемник?

– Да, и очень высокого класса. Я уже опросила всех солдат и технический персонал с «Гряды», всех, кого удалось эвакуировать. Никто никого не видел. Никто ничего не заметил. Никто. Я уже предприняла кое-какие меры, чтобы уменьшить вероятность повторения подобной диверсии…

Только сейчас, после этих слов Шайя кое-то вспомнила. Странное ощущение чужого присутствия, охватившее ее перед душевой. Всего за несколько минут перед тем, как разверзся тот ад. Воспоминание зябкой дрожью прошлось между лопаток, покрыло гусиной кожей руки. Она до сих пор не знала, показалось ей, или нет. Танити утверждает, что на «Гряде» побывал чужак. Но если он был так рядом, почему он ее не тронул? Сказать Танити? Или не стоит забиваться ей голову всякой ерундой? Все-таки не стоит. Это лишь ее домыслы, подруге и так забот хватает…

Она и сейчас ощущала, что не одна. Словно за ней кто-то следил. Прямо сейчас. Пристальное, настойчивое, темное внимание. Жуть… Но что, если все эти ощущения – плод ее воспаленного воображения? Ну уж нет, психушка ее не дождется, лучше промолчать…

Ее мысли прервал аккуратный стук в дверь кабинета.

Шайя покосилась на экран, контролировавший вход, и с недоумением обнаружила сосредоточенную, насупленную физиономию Петра, замершего снаружи. Злость, которую она испытала к нему на «Гряде», уже давно поблекла под новыми впечатлениями и переживаниями, но что-то нехорошее в душе еще тлело.

– А этому что здесь понадобилось? Он же у тебя уже был, для отчета?

– Сейчас узнаем…

– Да пошли ты его! – вырвалось у Шайи.

– Это мой кабинет, не забывайся, – осадила ее Танити.

Она дистанционно разомкнула замок двери, и Петр тут же оказался внутри.

– В чем дело, Свистун?

Кличек Танити, как и Шайя, тоже не признавала. Только реальные имена.

– Мне нужна она. – Петр Свистун без лишних предисловий кивнул на Шайю. – Хочу поговорить. Наедине.

У Шайи чуть глаза на лоб не полезли. Деревенский недотрога набрался храбрости заговорить? Она презрительно фыркнула:

– Отвали. Нет у меня желания с тобой разговаривать.

– Я… не отниму много времени, – с небольшой заминкой проговорил пилот.

– Ну, так говори. У меня нет секретов от Танити.

Петр, казалось, заколебался. Затем твердо повторил:

– Наедине.

Танити понимающе, но не без иронии, улыбнулась:

– У тебя, подруга, может, и нет от меня секретов, но секреты есть у него. Не ерепенься, с тебя не убудет. Такой красавец мужчина не заслуживает подобного обращения. Кабинет уступить не могу, я на работе, поговорите в коридоре.

– С него и коридора хватит, – отрезала Шайя.

Да, это не Грегори с его мягкотелой мечтательностью, подумала она, вызывающе глядя на Петра. Ведь не отстанет, вон как себя накрутил. Какая муха его укусила? Зачем она ему?

Петр молча ждал ее ответа. Сухощавый, гибкий, напряженный. В светло-серых глазах застыл какой-то неразрешенный вопрос. При полном параде – в чистеньком сером комбезе, на бедрах – оружие, игломет «Штопальщик» и вибронож «Коготь», хотя внутри космопорта, вне вахты, мог оружие и не таскать. Маньяк. Или пытается произвести впечатление на нее? Сперва придется потрудиться, чтобы сгладить впечатление после разговора в душе на «Гряде»…

Шайя мысленно осадила себя.

Чертова «Гряда». Чертов разговор. Какое значение это имеет сейчас? Никакого. После смерти ее однопланетника весь этот мусор не имеет значения. Умнее сделать вид, что того разговора и не было. Со всяким случается – вырвется какая-нибудь чушь сгоряча, а потом долго раскаиваешься. Может, и у Петра так сейчас, на душе кошки скребут?

Но почему-то мало верилось, что он пришел извиняться. На памяти Шайи он еще не перед кем никогда не извинялся, хотя иногда не мешало бы. Да и момент какой-то неподходящий для извинений.

Ладно, посмотрим.

Шайя нехотя поднялась с кресла и вышла в коридор. Петр ловко скользнул в сторону, уступая дорогу, дверь кабинета захлопнулась, оставив их наедине. Шайя Цедзе невольно залюбовалась гибкой грацией его движений. Ей нравилось сравнение Петра с тигром. Редкий и красивый зверь, когда-то завезенный с других планет, он пользовался на ее родной Зармонде уважением и неприкосновенностью. Но спускать Петру она не собиралась. Сексапильная внешность – слабый аргумент для поблажек. Вернее, лишь аргумент для слабых духом. Но она уже решила, что пока будет «дружить» с Петром снова. Если он сейчас, конечно, еще какой-нибудь номер не отколет.

И вполне миролюбиво спросила:

– Ладно, что там у тебя?

Лицо Петра, и без того странно напряженное, застыло, словно маска. Но он ничего не сказал, лишь стоял и пялился на нее.

– Петр, ты сам меня позвал, – с мягкой, прямо-таки материнской иронией напомнила Шайя, – ну так не стой столбом. Как ты выглядишь, я и так знаю, мы знакомы уже с год, так что успела тобой налюбоваться. Ну?

– Я хотел поговорить… о Бороде.

– Его звали Сергей. Сергей Холмогор, – твердо поправила Шайя. – Нет больше Бороды. Не желаю слышать проклятых кличек, особенно сейчас.

– Согласен. Я понимаю, что ты чувствуешь…

– Неужели? – Шайя изобразила изумление, не смогла удержаться, чтобы не подначить. Но сразу пожалела и мысленно одернула себя. Похоже, Петр говорил искренне. Не стоит отталкивать сочувствующих. Нехорошо это. Некрасиво.

– Я… я хочу тебе помочь. Я не настаиваю… я лишь предлагаю… – Предельно сосредоточенное лицо Петра, словно он не разговаривал, а выполнял некую тяжелую и ответственную работу, неожиданно окрасил густой румянец. – Секс – хороший способ снять нервное напряжение…

Петр стушевался и умолк.

Невероятно.

Шайя ошеломленно смотрела на Петра, который, с ума сойти – покраснел! Первый раз на ее памяти! Непробиваемый, молчаливый забияка! Погоди-ка, ведь это он ей предлагает – секс. Он, Петр!!! Неужели его так задели те дурацкие слова о генетической программе, вырвавшиеся у нее на «Гряде»? О том, что он не выполняет ее сам, а «катит бочку» на нее?

Нет, не это.

Господи, вдруг запоздало дошло до нее, да Петр же в нее просто влюблен. Как мальчишка. Мальчишка, у которого отсутствует любовный жизненный опыт, и который не умеет выразить свои чувства, вот и делает мелкие пакости, чтобы привлечь внимание девчонки… Вот тебе и безбашенный Бонус. Просто невероятно… А ведь она и Петр – ровесники. Замкнутость играет с людьми злую шутку. Как же она этого раньше не замечала – что он действительно к ней неравнодушен? А его природную нелюдимость принимала за неприязнь?

В душе Шайи что-то предательски дрогнуло, ее охватила странная слабость. Даже не слабость, – легкая, едва уловимая сладкая истома, коснулась ее груди, прошлась по животу до самого низа. Петр ей действительно нравился. А после этого признания… Да, это не просто предложение развлечься и снять напряжение, для него это – признание…

– Ну что тебе стоило, дурашка, подойти раньше и просто, по-человечески поговорить? – ласково спросила Шайя.

Петр насупился. Вся его «взрослость» слетела с него в один миг. И этот туда же. Сплошные влюбленные телята, как до дела доходит. Если вообще доходит, а то, как у Грегори, тормоза срабатывают в самый ответственный момент.

– Там, в душевой, на «Гряде», из-за чего возник спор? – Шайя снисходительно улыбнулась.

– Да не из-за чего. Ляпнул глупость, не подумав.

– Хорошо, Петр. Загляни сегодня ко мне. Попозже. Поговори со мной.

Шайя стремительно приникла к нему, скользнула губами по щеке и на всякий случай быстро отступила, помня о непредсказуемости реакций этого парня.

Петр и в самом деле напрягся, отвердел всем телом… и расслабился, сообразив, что ее жест не несет угрозы или оскорбления. Серые глаза Петра слегка посветлели, губы тронула неумелая улыбка. До чего напряженный парень, совсем не умеет вести себя с женщинами. Шайя снова невольно улыбнулась, хотела сказать что-нибудь успокаивающее, но им помешали.

Человек появился неоткуда.

Бесшумно.

Только что рядом в коридоре никого не было – и вот он, стоит всего в трех шагах от них с Петром. Высокий, в странной шляпе и длинном плаще, свободно облегающем худощавое тело, узкое молодое лицо, густые короткие волосы, черные, как смоль, и глаза… горящие яростью – узкие и светлые, словно выцветшие от прожитых столетий, глаза на бесстрастном лице. Пугающий контраст. Незнакомец в упор смотрел на Шайю, и только на нее. Петра он словно не замечал, но правая пола плаща была откинута и его ладонь плотно лежала на рукоятке пистолета, крепившегося к бедру.

Ощущение чужого присутствия, смутно знакомого по «Гряде», нахлынуло на нее отчетливо и остро, костлявая рука страха погрузилась в грудь, вцепившись в сердце и парализовав волю Шайи. Диверсант. Танити только что говорила про него. Нужно бить тревогу… Только почему-то она, как в дурном сне, не могла сдвинуться с места.

Зато Петр отреагировал мгновенно – шагнул навстречу жутковатому незнакомцу, спрятав Шайю за своей широкой спиной. А ведь они очень похожи друг на друга, отстраненно мелькнуло в сознании девушки. Петр и его противник. Два сильных молодых тигра, готовых к схватке.

К схватке за нее, Шайю Цедзе.

18. Чолан Дефа

Под Покрывалом Дикого Леса царил густой, вязкий мрак, насыщенный миазмами смертельной угрозы. Отключив позиционные огни и фары, среди возносившихся к небесам стволов тысячелистников медленно двигался глайдер, паря в четырех метрах над черной, бугристой поверхностью подножия. Двое нейротехников, сидевших внутри на передних креслах, напряженно отслеживали поступавшую информацию, ориентируясь в пространстве по показаниям инфрасканеров. Темноту салона слегка разбавлял слабый свет индикаторов на приборной панели, огоньки призрачными разноцветными бликами гуляли по сосредоточенным лицам «миротворцев». Для удобства бортовой компьютер выводил изображение прямо на лобовое стекло – трехмерную проекцию окружающего ландшафта из красных каркасных линий. До нужной точки, мигавшей на голографической карте зеленым светлячком, оставалось всего несколько минут лету.

В нескольких десятках метров вокруг глайдера, сохраняя заданную дистанцию, охранным кольцевой цепью двигалось два десятка стражей – здоровенные твари с дисковидными телами от семи до пятнадцати метров в диаметре, покрытые влажной морщинистой кожей, черной, как смерть. Размеренно топоча целым лесом колоннообразных ног-корневищ, каждая тварь несла на загривке по «Кукушке». Из ротовых отверстий стражей, находившихся где-то под туловищем, периодически выстреливали многометровые лентовидные щупальца ленточников – сожителей, симбионтов. Они размашистыми круговыми движениями просеивали окружающее пространство в поисках врагов и/ или пищи. По сути, для стражей это было одно и то же.

В богатых мирах глайдеры – расходная техника, но у «миротворцев» таких машин было всего несколько десятков и их старались беречь не меньше боевых роботов. Поэтому, несмотря на химические отпугиватели, непрерывно рассеивавшие специальное вещество, заставлявшее убираться местную живность подальше, охрана из стражей тоже лишней не была. Хотя стражам промыли их древесные мозги с помощью «рабов», и любую угрозу Дикого Леса, адресованную людям, они постараются нейтрализовать самостоятельно, от прорыва и нападения на сам глайдер абсолютной гарантии нет. Сканеры космопорта, расположенные всего в трех километрах, там, снаружи Дикого Леса, на древолапов не отреагируют, слишком низкая тепловая активность, а присутствие машин аккуратно прикрывали «Кукушки», постановщики помех. Конечно, охрана космопорта может заподозрить неладное, ведь просто так подавляющие поля в Лесу не возникают, да еще столь мощные по концентрации, но все, на что они сейчас могут осмелиться после потери «Гряды» – весьма болезненного пинка под зад, так это выслать разведку…

Не вышлют.

Техники, которой они готовы пожертвовать, у них маловато. А людьми рисковать они точно не станут. Будут ждать. Ждите, ждите, мягкотелые…

Боевых роботов еще не видно, они должны подойти перед началом атаки, и сейчас уже наверняка выдвигаются на места дислокации по плану предстоящей операции.

Повинуясь управляющему джойстику в руке одного из нейротехников, глайдер остановился и завис в воздухе над куполообразным вздутием почвы, достигавшем около трех метров в высоту. Именно этот холм и был целью «миротворцев». По сути, он являлся одним из многочисленных нервных узлов Хозяина – самой крупной твари Дикого Леса, уже десятилетия, а то и столетия мирно спавшей в земле. Собственно говоря, тела Хозяев и образовывали нижний ярус Леса, а стволы и листья тысячелистников, образующих Покрывало, являлись чем-то вроде их волосяного покрова, шкурой, личной защитой от окружающей среды. Так что остальная живность Двойного Донца обитала на спинах Хозяев, словно блохи в шерсти собаки.

Из брюха глайдера выдвинулся специальный бур, визгливо раскрутился до высоких оборотов и погрузил блестящее жало в верхушку холма. Брызнула черная жидкость. Достигнув отметки погружения в пятнадцать метров, бур остановился. По стальному каналу в нервный узел твари устремился поток из миллиардов нанитов – крошечных искусственных созданий размером в несколько молекул. Задача нанитов заключалась в том, чтобы построить новые нервные волокна внутри Хозяина из собственных наноскопических телец и в итоге создать нейропроцессор, который заменит твари дремлющий мозг, подчинит ее плоть желаниям человека.

Нейротехники в кабине глайдера бегло переглянулись, обменявшись парой коротких, ничего не значащих фраз, выражающих лишь удовлетворение от благополучно проделанной работы – без пыли, шума, и сбоев. За последние несколько часов им пришлось активизировать сотни таких нервных узлов, в плановой разметке этот был последним, теперь можно докладывать об окончании подготовительных работ на «Гряду» по защищенному от помех каналу, проложенному по Лесу с помощью датчиков лазерного наведения.

* * *

Чолан Дефа неподвижно сидел в кресле-тренажере на подземном этаже захваченной «Гряды», и отрешенно смотрел в стену перед собой. Смотрел и ничего не видел, ничего не замечал. Он должен был еще раз прогнать в виртуально смоделированной реальности свои действия в предстоящей операции, прочувствовать точку прыжка, но…

Он забыл.

То самое кресло, где сидела она. Он чувствовал еще не успевший рассеяться отпечаток ее ауры, оставшийся на упругом пластике сиденья…

Техники и программисты «миротворцев» восстановили оборудование подземного уровня, почти не пострадавшего при разрушении верхнего ангара, следующая операция, по захвату космопорта, готовилась прямо отсюда. Подгонялась военная и вспомогательная техника, подразделения штурмовиков, все, что «миротворцы» могли выставить на этом векторе атаки, стягивалось в единый узел, и сегодня ночью должно было пойти в дело.

Чолана Дефа не посвятили в детали, почему именно эту ночь «миротворцы» считали решающей. Но он чувствовал, что атака космопорта для них – невероятно важный шаг. Переломный момент в их маленькой и грязной захватнической войне.

Но сейчас Чолан Дефа об этом забыл.

Он перестал быть самим собой. Даже дышалось тяжело. Все внутри взбудоражено, состояние нереальное. Что с ним? Неужели он… влюбился? Какая чушь… любовь с первого взгляда? Разве это возможно? Сколько шуток на этот счет ходило в Академии среди сокурсников. Никто в это не верил – ни парни, ни девушки, настоящий наемник должен исповедовать махровый рационализм, именно такой подход ко всему вдалбливался в головы будущих профи наставниками ВАП. И небезуспешно. Все кадеты без исключения потешались над инопланетниками, среди которых это поветрие было широко распространено – «любовь с первого взгляда». Индивидуальный запах, облик тела, зашитый в подкорке, как оптимальный для продолжения рода, структура информационного метаболизма личности, определяющая – «подходит/не подходит» партнер, вот и вся «любовь». Сплошная физиология. Гормоны. Зов плоти.

Но он не знал, как с этим бороться. Он не был готов, что эта самая «физиология» так повлияет на него, выпускника ВАП с перспективными баллами, который обязан обладать железными нервами. Обязан! Но, как оказалось, не обладал. Непривычное, а потому жутковатое ощущение полнейшей дезориентации. В пространстве, во времени. Жизненный опыт, и без того невеликий, перестал что-либо значить. Все изменилось. Система координат и система оценок.

Честь, слава, профессионализм – что означают эти пустые слова, если рядом нет ее?!

Как… как она могла сделать с ним такое? Что именно в ней так повлияло на его ум и сердце? Вид ее ладного, желанного для мужчины тела? Неужели все так банально – всего лишь гормоны, кипевшие в его все еще растущем организме? Нет. Не так. Это началось в тот же момент, когда он ее увидел. Картинка врезалась в память. Картинка, где она стоит возле тренажера – разозленная, взволнованная, цельная в чувствах и желаниях, а боевой пыл медленно остывает в душе после виртуальной битвы, боевой пыл, чем-то сродни сексуальной одержимости…

Картинка с ее обнаженным, зовущим и желанным телом наслоилась на сознание уже гораздо позже, в ее кубрике. Завершающий штрих для проснувшегося чувства. Но повело его по-настоящему уже по возвращении…

Он знал, что после разрушения «Гряды» пламеволосая осталась жива, хотя и находилась на волосок от гибели. Сильнейший стресс, испытанный Чоланом Дефа всего за несколько минут первого задания, ворвавшийся в душу так нежданно, связал его с Шайей Цедзе незримыми ментальными узами. Переплел их судьбы. Он чувствовал ее сущность на десятки километров, почти не напрягаясь, но эта связь вытягивала из него силы и энергию. Такое бывает. Он мог бы разорвать узы, он был обучен нужным приемам. Но он не хотел… И поэтому, наверное, все-таки не мог.

Какая ерунда, если хорошенько подумать. Беспочвенные, бессмысленные надежды. Что с того, что она жива? Он все равно ее больше не увидит. Не познакомится ближе. Не оставит след в ее сердце, как в его сердце оставила след она. Чолан горько усмехнулся, потряс головой, пытаясь вытряхнуть всю эту дурь, но ничего не вышло. Ну и пусть. Пусть он ее больше не увидит. Он все равно хотел, чтобы пламеволосая выжила. Вопреки всему, ради себя самой. И его желания все больше входили в противоречие с предстоящим заданием «миротворцев»…

Сейчас она где-то в районе космопорта. Он чувствовал ее боль и растерянность – в бою на «Гряде» погиб близкий ей человек. Чолан не хотел причинять вред этой девушке. И он хотел, чтобы она осталась жива. Но операция в космопорте вела к разрушениям и гибели многих. Пламеволосая тоже могла погибнуть. На этот раз везение ее может оставить. А ему хотелось ее защитить, избавить ее от боли, растворить ее печаль в себе…

Проклятое беспокойство.

Оно могло его погубить.

Существуют ситуации, когда не успеваешь совершить прыжок – как, например, случилось с его личным талисманом, Сагибом Кримсартом. Ветеран не успел – и прошел промывку мозгов. Шелта всегда действует оперативно, когда затрагиваются ее непосредственные интересы, или когда речь идет о жизни шелтян, Кримсарта сумели вырвать из рук врагов и спасти. Но разум его был покалечен, и его вычеркнули из актива Академии в пассив, отправили на заслуженную пенсию, и теперь подрастающее поколение кадетов видело его лишь на редких, два-три раза в год, гостевых лекциях. Это правило касалось всех ветеранов, отошедших от дел – делиться опытом с кадетами, так что лекции, в целом, шли довольно часто. Но Чолан, понятное дело, из-за родственной связи, гораздо внимательнее присматривался именно к Кримсарту, а записи его лекций бережно хранились в памяти лоцмана. Ветеран его не замечал, и никак не выделял среди прочих – дальние родственники его мало интересовали, поэтому о существовании Чолана он вряд ли знал. А Чолан Дефа, в свою очередь, в любимчики прилюдно напрашиваться не собирался. Никто из сокурсников не одобрил бы такого поведения. Одно из главных правил Академии гласило, что кадет должен выделяться среди прочих своими способностями, а не личными связями с авторитетами…

– Чолан? Чолан Дефа? Шелтянин! В Вечный Лед тебя, ты что, оглох?

– Нет, – Чолан стряхнул задумчивость. – В чем дело?

Перед ним, в двух шагах, стоял майор Лоболед, слегка обеспокоенный его молчанием, усталый на вид, с покрасневшими от недосыпания глазами, но в целом – весьма довольный жизнью и собой, ведь операция на «Гряде» прошла блестяще, несмотря на потерю нескольких роботов. Зато взамен «миротворцы» получили целую линию «первопроходцев». И плацдарм для дальнейшего наступления. Теперь майору, наверное, светило еще одно внеочередное повышение в звании. Но Чолана это совсем не касалось.

– Последний инструктаж, шелтянин, пора приступать к делу. Ты готов?

Майор выудил из нагрудного кармана темно-красной форменной куртки сигарету, активизировал, с удовольствием затянулся. Отвратительная привычка, машинально отметил Чолан про себя, успокаивать нервное возбуждение наркотиком.

– Так ты готов? Что молчишь? Да что с тобой?!

– Разве уже ночь? – Чолан и не заметил, как в бесплодных размышлениях растворилось время.

– Ночь, ночь. Все готово к штурму. Небось, думаешь, какого дьявола мы отложили операцию на темное время суток, если для современной техники не имеет значения, ночь или день, уже часов десять как мог выполнить свое задание и вернуться домой, на Шелту? А?

Чолан не ответил. На самом деле сказанное майором его мало интересовало. Зато самого «миротворца», в приступе хорошего настроения, явственно тянуло поделиться планами.

– Освещение имеет значение для обитателей Дикого Леса, наемник, – сам себе ответил майор, не дождавшись реакции молодого шелтянина. – Мы собираемся использовать их при атаке, и надеемся неприятно удивить мягкотелых. Космопорт необходимо взять малой кровью, он понадобится нам самим, нам не нужны разрушения. Да и лишние жертвы среди людей ни к чему. Итак, ты готов? Начало операции… Точное время ты должен назвать сам, сейчас многое зависит от тебя.

– Да, готов, – безразлично подтвердил Чолан, продолжая полулежать в кресле.

– Что потребуется для задания на сей раз? Оборудования в твоем чемодане хватит, или подкинуть что-то от себя?

– Ничего не надо, – отклонил предложение Чолан.

– Откуда будешь прыгать? Мы на всякий случай подготовили пустое помещение, как в прошлый раз на базе…

– Прыгну отсюда.

– Ну, тогда ладненько… А ты нелюбопытен, шелтянин. Хорошее качество для профи, а? Вас там хорошо обучают, в вашей академии. Тебя и в правду не интересует, что случится дальше, после того, как в космопорте отработаешь ты?

Чолан медленно снял с бедра игломет. Лоболед сразу умолк и слегка побледнел. Всерьез испугался за свою жизнь. Куда только подевалось все его самодовольство. Но остался на месте, не попятился, сумел подавить приступ страха. Видимо, пораскинул мозгами – с какой стати шелтянину стрелять в человека, в руках которого находится его контракт? Молодец. Умение думать – тоже хорошее качество… для нормала.

– Если я нажму на спусковой крючок, будет ли он знать, куда полетит игла? – четким тихим голосом спросил шелтянин, объясняя, почему игломет оказался в его руке. Для наглядности, человече, для наглядности.

– Ну и примеры у тебя, парень… Но я тебя понял. Знаешь меньше, живешь дольше.

– Не мой случай, – по тонким губам шелтянина скользнула легкая усмешка. – Знать я должен, напротив, как можно больше. Но в интересах дела я не должен знать об операции в целом, только в этом случае, если «агностики» сумеют меня захватить, они мало что смогут узнать…

– Захватить? – недоверчиво переспросил Лоболед.

– И все-таки вопросы у меня есть. Скажи… – долю секунды Чолан колебался, но мысли о пламеволосой девушке с «Гряды» и об ее безопасности не желали его оставлять, и он все-таки спросил: – Какого галта вы напали на Двойное Донце? Что такого у вас произошло, что вынудило вас к переселению таким способом – за счет мирного народа, не имеющего к вашим проблемам никакого отношения?

Майор сразу поскучнел. Помедлил, мысленно прикидывая, как ответить. Бросил на пол и затоптал сигарету, выпрямился, заложив руки за спину и выпятив грудь. Лицо приняло слегка надменное, упрямое выражение. Как будто ему снова и снова приходилось доказывать то, о чем он собирался сказать – доказывать самому себе. Его кричащий мундир – цвета запекшейся крови, выглядел неестественно на фоне мягких, спокойных, светлых оттенков тренажер-класса, резал Чолану глаза.

– Шелтянин, за время оккупации мы не тронули ни одного мирного жителя без серьезной причины. Мы воюем не с народом Двойного Донца, а за право жить на этой планете… если хочешь знать мое личное мнение, мы более достойны этого права, чем мягкотелые.

– Ну да. Свой народ всегда благороднее и одухотвореннее, а Пророк всегда прав.

– Нечего язвить, мальчишка. Дело совсем не в этом. Мы – энергичный народ, а «агностики» инертны. Всего за год мы изучили Дикий Лес больше, чем «агностики» за полтораста лет обитания на Двойном Донце! На своей собственной планете они не живут, а прозябают в городах за защитными периметрами и химическими завесами, мы же научились сосуществовать с обитателями Дикого Леса. Мы сумели их подчинить, и используем для собственных нужд, не уничтожая. Поэтому я не испытываю особых угрызений совести к коренным жителям. Нам нужны их благоустроенные города, чтобы не начинать с нуля самим, а жители вольны или остаться, или уйти к своим соотечественникам туда, где нас еще нет.

– Я ведь спрашивал не об этом. Здесь хватит места для всех. Без всякой войны.

Майор угрюмо вздохнул, надменности в его облике поубавилось.

– Ты прав. Места хватит для всех.

– Так в чем же дело?

– Ну и вопросы у тебя, парень, – майор откровенно колебался, стоит ли говорить правду. Чолан его мысленно подтолкнул. – Ладно, скажу. В результате нашей жизнедеятельности на Гармонике была нарушена экологическая ниша, истреблена животная пищевая цепочка, служившая источником существования для самых свирепых хищников Гармоники – ледовых панцирников. Гармоника – планета вечного холода. А нам нужна была одежда и пища, требовались материалы для защиты от низких температур. Очень быстро выяснилось, что мех почти всех местных животных имеет массу ценных уникальных качеств – одежда из этого меха лечит от любых болезней, восстанавливает и укрепляет энергетику человеческого организма. Межпланетный рынок весьма оценил такие свойства. Охота на зверье шла беспрерывно, развлечение, азарт, быстрое обогащение. Соперничество – кто убьет больше. Вот равновесие и нарушилось. В суровых природных условиях животные Гармоники не размножались с такой скоростью, с какой их истребляли. И остались ледовые панцирники, ни одного из которых никто никогда так и не смог добыть. Эти хищники полуразумны, шелтянин, и как выяснилось позже, к нашей беде, в экстремальной ситуации их разум просыпается полностью. Оставшись без пищи, за неимением лучшего эти твари вынуждены были открыть сезон охоты на людей. Никакое оружие не смогло их остановить. Панцирники проникали сквозь все заслоны, вскрывали стальные двери наших жилищ, словно картонные, врывались и убивали. Всех. И охотников, и женщин, и детей. Им нужно было жрать, а их уникальные желудки переваривали даже чуждый их миру биологический материал – человеческую плоть. Все деньги моего народа были собраны и использованы на закупку вооружения, ни одна семья не осталась в стороне. Ведь речь шла о выживании. Мы приобрели самую мощную военную технику, какую можно было найти – индивидуальных боевых роботов. Мы вооружились не просто до зубов, мы оделись в оружие, чтобы хоть как-то защитить себя от когтей этих тварей, но даже это не смогло остановить панцирников. Их когти пробивают любую броню. Понимаю, звучит как бред, но я не лгу. Чем сильнее были применяемые против них средства, тем сильнее становились ледовые хищники. Я не знаю, как это объяснить, и как возможна вообще такая реактивная эволюция, я в этом не разбираюсь. Важно одно – мы потерпели поражение, а деньги были уже потрачены.

– И вы обратили все это оружие против соседей, – подсказал Чолан. С одной стороны, рассказ «миротворца» его впечатлил. Тот действительно не лгал. Чолан бы ему этого не позволил. С другой стороны, он почувствовал презрение. Никчемные люди. Мало того, что сами себе разрушили жизнь в результате безграмотного хозяйствования, так еще и…

– Да. Тогда это казалось единственным выходом выжить. Теперь мы не можем вернуться на Гармонику. Все наши воины здесь. Вернее, все, что осталось от нашего народа. На Гармонике уже никого не осталось, кроме Пророка и его Штаба, руководить интервенцией он предпочитает с нашей родины…

– Душещипательная история, – Чолан скупо усмехнулся. – Но здесь вы заставили бедствовать других людей, не причастных к вашим проблемам. И теперь вы живете в их городах, на всем готовом. А настоящих хозяев вышибли.

– Я уже высказал свое мнение по этому поводу, – скулы майора упрямо отвердели. – Повторяться не буду. Я немного знаком с историей твоей собственной планеты, шелтянин. В далеком прошлом у вас был период, когда народ Шелты жил в дерьмовых условиях. И один единственный человек, гость вашей планеты, дал вам шанс на будущее. Таким человеком для нас можешь стать ты. Героем.

Героем? Чолан рассмеялся – мысленно, чтобы не задевать болезненное самолюбие майора. Героем, как же. Да что почетного в том, чтобы стать героем для таких людишек, как «миротворцы»? Поистине, этот «миротворец» слеп, собственное мировоззрение не позволяет ему смотреть на вещи объективно.

И все же Чолан не смог удержаться от язвительного укола:

– А ты не находишь, что, начав эксперименты с местной флорой и фауной, вы повторяете прежние ошибки? И история с Гармоникой рано или поздно повториться и здесь? Может быть, «агностики» и недалекие люди. Но они живут здесь полторы сотни лет в относительном мире. А вы на Гармонике постоянно воевали с природой. Может быть, неверен сам подход?

– К чему все эти вопросы, шелтянин? Ты колеблешься?

– Нет, – солгал Чолан, глядя на побагровевшего от злости майора Лоболеда честным открытым взглядом. Правы все-таки наставники: многословность – враг дела. – Майор, я должен остаться один. Мне необходимо сосредоточиться. Прыжок гораздо сложнее, чем в прошлый раз.

– Да, я помню, ты говорил, что расстояние имеет значение…

– Десять минут до прыжка. Как только исчезну, начинайте двадцатиминутный отсчет до моего возвращения. Время пошло.

– Как пошло?! Я еще…

– Майор.

Чолан не повышал голоса, сказал, как и раньше, негромко, почти монотонно, но Лоболед заткнулся, кивнул – куда только злость подевалась, и немедленно вышел из тренажерной.

Прыжок и в самом деле обещал быть нелегким.

Такие способности, какими обладал Чолан, даются непросто. Впрочем, хуже всего они давались ему самому. Другие прыгуны из его группы в Академии давно прошли через боль прыжков. Очень плохо только в первые разы, потом перенос дается легче и легче, в конце концов, совсем перестаешь испытывать дискомфорт. А Чолану не повезло. Что-то с его организмом было не так. Он чувствовал боль каждый раз. Если расстояние прыжка было небольшим, он получал лишь легкие неприятные ощущения. Как при переносе на «Гряду» – мышцы несколько минут ныли, как после тяжелых физических упражнений, поныли и перестали. Но такой прыжок, какой ему предстоял сейчас, на сто шестьдесят километров, запросто может выбить из него дух, если он не сконцентрируется как следует…

Чолан с сожалением поднялся с кресла, ее кресла. И постарался выбросить все посторонние мысли из головы, целиком сосредоточив внимание на предстоящей задаче. А именно – на подключенной лоцманом к зрительным нервам виртуальной схеме помещения, где он должен оказаться в результате переноса.

Концентрируясь в солнечном сплетении, энергия обволокла все его тело невидимым, но ощутимым коконом тугой, потрескивающей субстанции. Заныли мышцы, каждая клеточка тела перестраивалась для перемещения в пространстве. Длинный прыжок. Очень длинный. Очень плохой.

Чолан закрыл глаза, глубоко вздохнул.

Боль выросла скачком, вгрызлась в кости, словно зубы тысяч маленьких злобных демонов. Но отрешенность уже захватила его, тренажер-класс в его восприятии поблек, стерся, сознание Чолана скользнуло прочь, и мир, подчиняясь его воле, начал обретать плоть в точке назначения…

* * *

– Слышал?

– Что?

– Странный звук. Ты ничего не ронял?

– Не слышал я никакого звука, давай работай, в пятом секторе сбой энергопитания в семнадцатом узле, выясни, в чем там дело, пока нам голову не намылили…

Тихий вздох расступившегося воздуха, мягкое соприкосновение гасящих звук подошв с полом. В генераторном отсеке, расположенном на подземном уровне космопорта, где Чолан Дефа материализовался с закрытыми глазами, еще до того, как он успел оглядеться визуально, беглое ментальное сканирование выявило двух человек. Обслуживающий персонал. На несколько ударов сердца Чолан заставил себя замереть, стиснул зубы, сдержав рвущийся из груди вскрик. Никаких звуков, иначе он привлечет внимание. Прыжок и в самом деле дался нелегко, боль скрутила мышцы и нервы в тугой узел, и теперь медленно рассеивалась, бродила по остывающему, страдающему телу. Очень плохо. Очень плохо. Его слегка покачивало от перенапряжения после переноса, кровь шумела в ушах, обесцвечивая внешние звуки, а сознание дробилось на множество маленьких «чоланов», с трудом собираясь в связно мыслящее целое.

Секунд через двадцать, как только стало полегче, Чолан мысленно вывел этих двоих из зоны своего внимания, по ощущению они его появления не заметили, а о странном звуке он заставил их забыть, легким толчком сбил их восприятие, вернув к прежней работе.

Лишь тогда открыл глаза и осмотрелся.

Просторное помещение, тесно заставленное энергооборудованием. Чолан, как и планировал, оказался в центре этого помещения – в трех шагах от огромного, в два человеческих роста, корпуса генератора, укутанного, словно стальной паутиной, сетью трубок с хладагентом. От него исходил мощный, ровный гул, проникающий в пол под ногами множественными вибрациями. Вдоль стен размещались распределительные металлические шкафы, связанные между собой толстыми пучками змеящихся кабелей. Возле пульта управления, всматриваясь в многочисленные терминалы, в легких вертящихся креслах располагались два человека в синих служебных спецовках.

Заминировать и взорвать генератор, обесточив все вооружение периметра – плевое дело. Но задачи это не решит. Где размещаются аварийные генераторы, на питание с которых оборудование перейдет в случае аварии с главным, «миротворцы» так и не выяснили. Следовало также учесть, что оборудование космопорта «миротворцы» планировали использовать сами, необратимые повреждения им ни к чему. Вирус в такой ситуации гораздо надежнее. Он вырубит все, ничего не испортив.

Для Чолана эти операторы опасности не представляли, а их разговор не имел значения. Лишать сознания их он не собирался. Более того – делать этого ни в коем случае не следовало. Он уже засек несколько видеокамер, контролировавших это помещение, сам он для них остался незаметен, но приборы видели этих людей, и если с ними произойдет что-нибудь странное …

В общем, преждевременная тревога ни к чему. Пусть продолжают заниматься своим делом, никто не должен подозревать о его присутствии в космопорте. Сканер лоцмана вычислил все сетевые розетки, разъемы которых в данный момент оказались свободны. Несколько штук оказалось на противоположной стене за спинами операторов, между двух распределительных шкафов. Отлично.

«Наездник», цепко перебирая длинными лапками, выбрался из плечевого пенала, сверкнул золотистым тельцем, спикировав к мысленно указанной розетке. Люди его не увидят и не услышат, главное, чтобы не засекли видеокамеры внутреннего мониторинга. Впрочем, их тоже контролируют люди, могут и не заметить. Человеческий фактор.

Коготки-штекеры на лапках имитатора бесшумно вошли в разъем сетевой розетки…

Чолан вздрогнул.

Ощущение соприсутствия нахлынуло неожиданно остро, болезненно резанув по и без того натянутым нервам, словно вдруг прорвало незримую плотину. Попытка отгородиться от досадных помех не удалась. Шайя Цедзе. Всего в двух сотнях метров. Учитывая расстояние, которое ему пришлось преодолеть – совсем рядом. Ей было плохо, и Чолан всем своим существом потянулся к ней, чтобы…

Чолан стиснул зубы, оборвав связь. Вернее, хотел оборвать, но сумел лишь ослабить. Так не пойдет. Так нельзя, галт ее задери! Эта связь пожирает его изнутри, мешает работать, мешает жить… Он вырос в жестоком месте, но вынес из невзгод только лучшие качества – самодисциплина, верность данному слову, внимательность в деталях. Настоящий профи, достойный уважения. И все это, оплаченное тяжким трудом многих лет – многих на фоне его еще небольшой жизни, должно рухнуть в тартарары? Из-за женщины? На первом задании?!

Толковый диверсант способен свести на нет любое преимущество противника, сказал как-то на гостевой лекции Кримсарт. Способен исключить любые помехи делу. Отключи эмоции – страх, совесть, беспокойство, включи мозги и действуй максимально эффективно, исходя из ситуации и своих умений. Мысленно уничтожь все, что мешает работе…

Мысленно?

Этого мало.

Кто-то из них двоих, возможно, должен умереть, чтобы прекратить эту пытку…

Ощущение пламеволосой вернулось с новой силой. Ее окружение изменилось. Рядом с ней теперь находился человек, к которому она испытывал нечто более глубокое, чем дружеское расположение, и обоюдный контакт развивался… А он, Чолан, несмотря на все страдания, был не при чем.

Его сознание снова поплыло, как после переноса, Чолан качнулся, восстанавливая равновесие. Прыжок что-то повредил в нем внутри, концентрация оказалась недостаточной, и он знал, кто был в этом виноват.

Он улыбнулся, решившись. В его улыбке не было веселья. Она была жесткой и холодной. Нельзя так заставлять страдать шелтянина. Безнаказанно – нельзя. Оставив «наездника» заниматься своим делом, Чолан Дефа выскользнул из генераторной. Руководствуясь схемой в лоцмане, стремительно преодолел несколько лестничных маршей, выбираясь на уровень повыше, выбрал нужный туннель, и побежал. Он здорово рисковал, затеяв этот поиск, но сейчас его это мало тревожило. Непонятный огонь в душе гнал его вперед.

Помеха.

Чолан остановился как вкопанный.

Путь по схеме пролегал через бывший зал ожидания в центральном здании космопорта, заполненный аурой множественного присутствия десятков человек: дисциплина, сосредоточенность, злость и усталость – отработка задания. Судя по всему, там проводилась тренировка солдат. Его способностей просто не хватит, чтобы отвлечь внимание такого количества людей, он не сможет пройти мимо незаметно.

Он стоял, и каждая секунда промедления сгорала в его душе, как целая жизнь, которую он не прожил. Которую мог прожить, но упустил момент.

Черный прыжок. Ему придется сделать черный прыжок, самый опасный из возможных – ориентируясь лишь на ощущения ауры живого существа, не владея информацией об его окружении. Только так он сможет добраться да Шайи…

Чолан больше не колебался.

Лоцман высветил схему коридора, где происходило общение этих двоих, ощущения обострились до предела. Его сознание рванулось к ним, и боль вывернула мир наизнанку…

Когда перед глазами разошлись кровавые пятна, а легкие смогли сделать первый судорожный вздох после убийственного спазма, он понял, что ему удалось.

Безумству храбрых…

Вот они. Всего в десяти шагах, Шайя и ее собеседник. Его соперник. Молодой, но старше Чолана. Высокий, широкоплечий, с мощной грудной клеткой и узкими бедрами, поджарый, в образном представлении Шайи, которое ментально улавливал Чолан Дефа, он выглядел как некий знакомый ей зверь из породы хищников – грациозный, сильный, гибкий. Привлекательный. Он вызывал у нее интерес, он ее возбуждал…

Секунды растянулись в часы. Пальцы стиснули рукоять игломета так, что казалось, еще немного, и металл поддастся натиску плоти. Или хрустнут кости.

«Я профи, – в каком-то оцепенении напомнил себе Чолан. – Я не должен сходить с ума. Я просто должен его вырубить. Любым способом, быстро и эффективно, невзирая на личные пристрастия и побуждения…» Он знал, что мог бы сказать Кримсарт по поводу его затруднений. «Не сражайся там, где нет опасности. Побеждай, не вступая в сражение». Наставники не уставали повторять эти сентенции всем своим ученикам.

Бесполезно. Все эти наставления сейчас – бесполезный словесный хлам.

Это дело слишком личное и никаким краем не относится к его заданию в космопорте. Пламеволосая не должна принадлежать этому парню. Не должна…

Этот парень ее любил. Но пламеголовая не знала этого точно, лишь подозревала, хотя даже знаков тела достаточно, чтобы понять истину, не обязательно быть эмпатом. А еще Чолана неприятно резанул тот факт, что она любима. Он хотел… Что? Что он хотел? Обладать ею?

– …Хорошо, Петр. Загляни сегодня ко мне. Попозже. Поговори со мной.

Шайя шагнула к парню, скользнула губами по его щеке и отступила.

Боль в душе Чолана растекалась вязким пламенем, выжигая ее дотла.

«Прах твоему миру, чужак», – мысленно прошипел молодой шелтянин.

Схватить девушку, унести с собой, телепортировать в безопасное место, он бы это смог… на базу «миротворцев»? Но для них она – враг. Да и этот парень не позволит. По ощущению Чолана, он встретил крепкого бойца. И он не мог просто украсть Шайю из-под носа соперника. Бесчестный поступок. Для его гордости такой шаг был неприемлем.

Чолан Дефа подошел ближе, на расстояние всего трех шагов, и сбросил маскировку, проявив себя в реальности.

Они его сразу заметили, оба, и Шайя, и этот проклятый Петр, но шелтянин смотрел только на нее…

– Какого черта, – Петр закрыл Шайю собой, вынудив Чолана смотреть на себя.

– Поединок, – сквозь зубы выдавил Чолан. – Без оружия. Девушка достанется победителю. Если ты откажешься, я тебя просто убью.

Петр не стал тратить время на бесполезные слова, сразу поняв все как надо. Просто прыгнул к Чолану одним гибким движением, сразу преодолев разделявшее их расстояние. Без всякой подготовки, без предварительного напряжения мышц и внутреннего просчета действий…

Он оказался так быстр, так невероятно быстр для нормала, что Чолан не успел ничего сделать. Удар в челюсть сшиб его на пол – на лицо словно с размаху опустилась пята боевого робота, дробя и ломая кости черепа, вышибая мозги и кровь. Шелтянин покатился, едва удерживая сознание на плаву, багровая сумеречная река пролегла перед глазами, утягивая его в свои вязкие медленные воды, пропитанные запахом смерти. Чолан понял, что столкнулся с бойцом, мастерство которого на порядок выше его собственного. Мысль мелькнула гаснущей искрой…

Петр не позволил ему разорвать дистанцию, прыгнул следом. Стремительный присед мощной напружиненной фигуры, кулак противника будто молот погрузился в живот Чолана, разрывая внутренности и вламываясь в позвоночник. Он захрипел, ударил Петра в горло выпрямленными, словно лезвие копья, пальцами, попал, чувствуя, как рвутся мягкие ткани и брызжет кровь, чужая кровь, тут же выбросил в его сторону ноги, впечатав оба ботинка в нависшую грудь противника и, отбросив его прочь, резко перекатился, снова оказавшись на ногах.

Петр еще падал с перекошенным от боли лицом, когда за его спиной возникла еще одна фигура. Четвертый персонаж разыгравшегося действа шагнул в открытую дверь из ближайшего кабинета. Стройная светловолосая женщина в сером кителе без знаков различия. Правая рука поднята, в ней – тяжелый пистолет, толстый, короткий ствол с сетчатым кожухом-редуктором, уже смотрел на Чолана, в душе женщины – страх и сосредоточенность. Смертоносный шелест игл коснулся слуха шелтянина слишком поздно, очередь вспорола плащ на его груди, ударила, словно пятка великана, снова опрокинув и распластав по полу сломанной куклой. Рука женщины поднималась, палец безостановочно жал на спуск. Боль рвала его на части, выдирала воздух из легких раскаленными крючьями, он не мог вздохнуть… не мог… тяжело ворочаясь на полу в попытке встать, отползти…

Высекая клочья пластика и бетонное крошево, стрекочущая очередь игл последовала по полу за Чоланом. Он закрыл глаза, сил бороться больше не осталось, меркнущее сознание скользнуло…

Мир окрасился цветом крови.

19. Майор Лоболед

В ожидании возвращения шелтянина майор Лоболед расположился в бывшем кубрике врага, заняв одно из простых пластиковых кресел. Кубрик, как и тренажер-класс, откуда стартовал шелтянин, при разрушении «Гряды» практически не пострадал, именно поэтому свой «кабинет» майор устроил здесь.

Его взгляд был устремлен в настенный экран дежурной связи, разделенный на два видеоокна. На одной половине выводилось изображение тренажер-класса, а на другой – лицо соединившегося с ним командира бригады нейротехников, капитана Соммы. При каждом движении воспаленных от бессонницы глазных яблок чувствовалась сухая резь, поэтому майор старался больше вращать головой, а не глазами. В пальцах правой руки, расслабленно покоившейся на столе, едва заметно дымилась невесть какая по счету сигарета, но Лоболед о ней забыл. На ногах без сна майор находился уже вторые сутки, подготовка к штурмовой операции «Таран», которую ему пришлось осуществлять вместо полковника Нибелуня, быстро высасывала остатки сил. Необходимо было учесть сотни различных факторов, деталей, нюансов, и все это теперь висело на нем. Проклятый Нибелунь. Да еще шелтянин, в Вечный Лед этого самоуверенного мальчишку, задерживался. Нет, двадцать контрольных минут еще не истекли. Но он уже должен был вернуться, должен, и Лоболед не желал думать, что что-то могло пойти не по плану…

Он и в прошлый раз из-за него здорово перенервничал, шелтянин, щенок, возвратился едва ли не в последний момент, когда майор успел его уже раз десять похоронить и проклясть, и самого Чолана Дефа, и его сомнительные способности, но мальчишка все-таки оправдал славу наемников своей планеты.

Сейчас мандраж шел по новому кругу.

Поэтому когда на связь вышел капитан Сомма, Лоболед досадливо поморщился, хотя нейротехник связался с ним в точно определенное планом время. Майору чудилось – стоит ему на что-то отвлечься, и с шелтянином точно что-нибудь случиться. Что-нибудь нехорошее.

– Докладывай, капитан.

– Заканчиваем, – отрапортовал капитан Сомма. – Все «рабы» вживлены в мозги выбранных для операции Хозяев, системы контроля протестированы и готовы к работе. «Бог Войны» немного отстает от графика, но уже почти на месте, потребуется еще минут пять, пожалуй.

– Отстает? Это еще почему?

– Не совсем удачно выбрано место дислокации. Сложный рельеф… – проще говоря – глубокий овраг, расселина между телами двух Хозяев, которая почему-то не заросла. Пришлось огибать, а наш стотонник – самый медленный и тяжелый, более легкие роботы преодолевают такие препятствия на прыжковых… Позвольте спросить, майор, диверсант уже выполнил свою задачу? Операция рассчитана по минутам, и самое главное зависит от него…

Лоболед отлично понимал беспокойство капитана. Еще бы, сам сидел, как на иголках. Эксперименты установили точное время уверенного контроля Хозяев – около получаса с момента активации боевого режима «рабов». А твари эти чрезвычайно медлительны из-за своих гигантских размеров. Поэтому каждая минута будет на счету. Исходя из расстояния от точки старта до космопорта, операторы капитана Сомма едва успеют их подогнать к защитному периметру, затем в мозгах Хозяев начнется цепная реакция необратимых изменений и последует их гибель. И запасных вариантов на этот случай не имеется, в бой будут брошены все силы.

Именно об этих экспериментах майор упоминал в разговоре с шелтянином. Дороговато они им обошлись. Массовые потери людей, техники и дорогостоящего оборудования по нейро-управлению восполнять удавалось с трудом. Не говоря уже о том, что последний срыв эксперимента унес жизни высших офицеров во главе с прима-генералом Белым.

Лоболед сдержанно вздохнул:

– Я это знаю, капитан. Шелтянин вернется с минуты на минуту, жди приказа.

Техник слегка помрачнел, не услышав желаемого подтверждения, но отключился без возражений и уточнений, и экран полностью заполнил вид тренажер-класса.

В Вечный Лед экран, решил Лоболед, откидываясь на спинку пластикового кресла, глаза не казенные. В следующий сеанс связи придется обойтись без него, по лоцману можно контактировать и с закрытыми глазами.

Вот именно. Закрыть глаза хотелось нестерпимо. Поэтому он и пялился в этот дурацкий, примитивный экран, не позволяя себе расслабиться даже косвенно, максимально сузив непрерывный поток информации, поступавшей на лоцман от ВИУС.

Лоболед в который раз окинул взглядом помещение, стараясь вращать головой. Шкафчики для личных вещей и табельного оружия пилотов, откидные койки, несколько дешевых пластиковых кресел, выдвижной столик…

Лед и Пламя, как же окружающий интерьер жилого кубрика сбивал с нужного настроя, хотелось прилечь и забыться, сбросить груз накопившейся усталости. Нельзя. Слишком много дел взвалено на его плечи. И пора бы уже вернуться шелтянину…

Может, мелькнула бредовая мысль, быстренько скинуть одежду и заскочить в душ, взбодриться, поднять тонус холодной водичкой? Лоболед вздохнул. Вот именно, что – бредовая. «Быстренько» не получится, когда время уже пошло на секунды…

Ну?! Где же эта сопливая зубастая сволочь, охочая до обсуждения чужих ошибок?!

Гадать бесполезно. Приходится ждать. Это ненавистное ожидание уже выело все нервы… Он, Лоболед, несмотря на повышение в звании, маленький человек в иерархическом окружении Пророка. Если что сорвется в подготовке операции «Таран», Пророк со Штабом с него спустит три шкуры. Особенно – новый командующий прима-генерал Искра, старик не менее жесткий и требовательный, чем прима-генерал Белый. Проклятый Нибелунь сдох слишком рано, ком-капитан Ххун, пожалуй, поторопился, когда решил подставить бешеного полковника, а тот боец с дробовиком, с дурацким прозвищем Пятка, снесший Нибелуню голову… пусть засунет этот дробовик себе в задницу, недоумок. И нажмет на курок еще разок. Для полноты ощущений.

Остервенело затоптав догоревший до пальцев окурок, Лоболед зажег новую сигарету, порывисто поднялся, стремительно вышел в коридор и отправился в тренажер-класс. Сидеть на одном месте он больше не мог.

Шелтянин, шелтянин, шелтянин… панцирника на тебя нет. Где же тебя носит? Последняя минута, Вечный Лед!!!

Услужливая автоматика распахнула дверь тренажер-класса в последний момент перед стремительно шагавшим майором, Лоболед едва не протаранил ее носом. Но целиком погруженный в тяжелые беспокойные раздумья, он этого даже не заметил…

Он услышал хлопок воздуха, раздвинутого материализовавшимся объектом, и посреди комнаты возникла распростертая на полу человеческая фигура.

Лоболед остолбенел прямо в дверном проеме, чувствуя, как пол уходит у него из-под ног.

* * *

Шелтянин Чолан Дефа все-таки вернулся вовремя.

Или то, что от него осталось.

Тело наемника лежало в быстро увеличивающейся луже крови. «Эскулап», медицинский кибер, предусмотрительно доставленный сюда по личному распоряжению майора заранее – блестящее никелем паукообразное создание, кинулся к потенциальному пациенту. Вмиг зависнув над его телом на широко расставленных лапках-паутинках, он принялся водить над раной биосканером.

Справившись с секундным замешательством, Лоболед медленно приблизился, впившись взглядом в шелтянина и отказываясь принимать умом увиденное. Омерзительный запах свежевыпотрошенного человеческого тела заставил его лишь поморщиться – на Гармонике, после нападения ледовых панцирников на поселения, случалось видеть раны и похуже, если от людей, попавшихся у тварей на пути, вообще хоть что-то оставалось. А недавний случай с Нибелунем, расставшимся с головой на борту «Откровения», заставил хорошо вспомнить все эти жуткие подробности. Ошеломляющим был сам факт гибели наемника, ведь на него делалась самая важная ставка.

На всякий случай майор вызвал по лоцману медика-человека из своего штаба, кибер для такого задания явно не годился. Но даже беглого взгляда хватало, чтобы понять простую истину – вряд ли мальчишке что-то могло помочь. Тело шелтянина, наискось, от правого плеча до левого бедра, пересекала длинная рваная рана, буквально вскрывшая ему грудную клетку и живот, обнажившая внутренности. Склоненная набок темноволосая голова, уже без «соро», тоже вся была в крови, из-за чего черты лица Чолана Дефа казались незнакомыми, жутковатыми, особенно оскаленные в агонии зубы. Он выглядел как вампир, убитый как раз в тот момент, когда собирался вонзить клыки в шею жертвы. Кровь вытекала из него как из продырявленного ведра, быстро, но без толчков, значит, сердце уже остановилось.

С такими ужасающими ранами никакой кибер не справится.

Как же он смог? Как же он смог вернуться в таком состоянии? Или процесс телепортации, будучи запущенным, уже не остановить?

Лоболед громко и зло выругался – да какая теперь разница?! Не это ему нужно знать, а то, выполнил шелтянин задание, или нет!

В помещение ворвался медик, с кейсом срочной медицинской помощи в руке, подлетел к пациенту, замер возле лужи крови. Брови озадаченно поползли вверх.

– Ну, каковы выводы? – глухо буркнул майор, не сомневаясь в ответе.

Медик пожал плечами. Если киберу для тщательного обследования понадобилось десяток секунд, то человеку хватило одного взгляда.

– Сожалею, майор, но ничего сделать нельзя. Нужна стационарная биованна и бригада опытных хирургов, но столь дорогостоящего оборудования и персонала у нас здесь нет.

«Эскулап», подтверждая слова медика, выдал на виртуалку майора диагноз о стопроцентной нежизнеспособности объекта, сполз с шелтянина и отошел обратно в угол, даже не попытавшись что-либо сделать с его ранами. Следы паучьих лапок оставили на полу красные точечные отметины.

– Жаль… безумно жаль… – сквозь зубы пробормотал майор. – Снимите информацию с его лоцмана, мне нужны результаты его прыжка, хотя у меня отвратительные предчувствия…

Медик, вздохнув, с угрюмым видом шагнул одной ногой прямо в лужу крови, наклонился и приподнял голову шелтянина за волосы, всматриваясь в окровавленный висок.

– Боюсь, это невозможно. Лоцман разбит, кто-то весьма умело нашпиговал его голову иглами. Да и на груди рана очень характерная, определенно поработал игломет.

Усталость окончательно подкосила майора. Два шага, и он рухнул в ближайшее тренажер-кресло.

– Свободен, оставь меня.

– Вызвать солдат, чтобы убрали тело?

– Я сказал – свободен! Будешь нужен, позову!

– Слушаюсь, майор.

Врач поспешно удалился, забрав «Эскулапа».

С минуту майор Лоболед тупо смотрел на труп Чолана Дефа, собираясь с мыслями. Ему было даже немного жаль мальчишку, карьера которого закончилась, так и не начавшись. А его последние слова еще сидели у майора в душе занозой – о том, что и здесь «миротворцы» избрали порочный путь, взявшись за покорение природы теми же методами, что и на родине. «Может быть, сам подход неверен?» Впрочем, сомневается пусть Штаб на Гармонике, а его дело – командовать. Да и что этот щенок может знать о реальной жизни? Лед и Пламя на всю эту чушь, которую он нес перед прыжком…

– А что хорошего в твоей собственной работе, что позволяло тебе так гордиться ею? – не удержавшись, глухо проворчал Лоболед вслух. – Еще утром ты разговаривал со мной насмешливо и снисходительно, хотя и прятал свое отношение ко мне, «тупому солдафону», под бесстрастной маской. Мальчишка. Ты еще не научился настоящей выдержке, она приходит лишь с опытом. И уже не научишься. Так что такого хорошего в твоей работе? Ничего. Слышишь? Ничего. Ни в твоей работе, ни в моей нет ничего хорошего. Лишь одна голая необходимость, хотя и по разным причинам… В Вечный Лед тебя, шелтянин, еще придется разбираться с твоими однопланетниками, отчитываться за твою гибель… Впрочем, все это уже неважно. Неважно…

Отвлекая от беспокойных, черных мыслей на окно виртуалки перед глазами выпрыгнуло изображение капитана Сомма:

– Майор, «Бог Войны» занял отведенную позицию. Все готово.

– Не все, капитан. Не все. Фаза операции в космопорте сорвалась.

– Он не сумел?!

– Не знаю. И вряд ли уже смогу узнать, труп шелтянина передо мной, а информацию с его лоцмана снять невозможно. Придется делать разведку боем.

– От прима-генерала Искры есть какие-нибудь новые директивы? – осторожно уточнил Сомма.

– Нет.

И это мне тоже не нравится, с мрачной и тоскливой обреченностью подумал Лоболед, чувствуя, как бремя тяжелейшей ответственности наваливается на его плечи. Можно придумать тысячу причин, почему Штаб на Гармонике молчит, а верной окажется тысяча первая, какая-нибудь совершенно прозаическая.

– Я принял решение, капитан. Раз шелтянин обнаружен и убит, то нет смысла тянуть со штурмом. Слишком много сил и средств вложено в подготовку операции «Таран», и я не желаю, чтобы все пошло прахом. Начинаем.

Тренажерная на «Гряде» вполне подходила для командного управления войсками, так что майору даже не пришлось вставать с кресла. Повинуясь команде, спинка игрового кресла откинулась, укладывая майора почти горизонтально, на голову опустился нейрошлем, отсекая внешние раздражители – звук, свет, запах крови и дерьма… Подключение разъема нейрошлема к лоцману, короткий этап дезориентации при загрузке…

И операционное пространство ВИУС развернулось в его сознании во всех деталях, а сам Лоболед очутился за сто шестьдесят километров от «Гряды». Техника, солдаты-штурмовики, порабощенные стражи, рассредоточенные по Дикому Лесу в соответствии с планом и точки активации Хозяев – все предстало перед ним, как на ладони, с высоты птичьего полета. Проекции вектора внимания майора потянулись к боевым единицам тонкими ветвящимися линиями, связав его с пилотами ИБээРов и воинами-пехотинцами воедино личными визуальными каналами.

Как и докладывал капитан Сомма, а теперь майор это видел сам – все готово. Роботы расставлены по местам, с каждым – взвод солдат-штурмовиков численностью в сорок человек, в теплых зимних форменках, и легкой броней поверх курток, вооружены лазерными излучателями и переносными ракетными установками. Пока единое пространство Леса не разорвано, температура под Покрывалом стоит почти курортная, и солдатам в теплой одежде сейчас несладко. Зато потом действовать придется при минус двадцати – оптимальная температура окружающей среды для истинного «миротворца», привыкшего к суровому климату Гармоники.

Всего в операции было задействовано больше двух тысяч бойцов, двадцать боевых роботов различного тоннажа и модификаций, около трех сотен перебежчиков – стражей под управлением «рабов», и шесть установок «Камнепад», уже опробованных при атаке «Гряды». Контролировать действия каждой единицы Лоболед был не обязан, на то имелись командиры подразделений, поэтому в виртуальном пространстве после отсечки остались гореть только точки связи с пилотами ИБээРов, и несколько десятков окон офицерского и сержантского состава.

– Приступить к активации Хозяев первой волны, – скомандовал майор.

Приказ ушел яркими всполохами света по коммуникационным линиям.

Несколько минут ничего не происходило.

Затем началось.

Лес перед космопортом, на площади в два квадратных километра, зашевелился. Покрывало затрещало и обрушилось в сотнях мест, тысячи тонн снега упали вниз, к подножиям тысячелистников, а там разверзся ад не меньший – почва змеилась чудовищными трещинами на всем протяжении стартового участка…

Пробудившись от многовекового сна, истинные хозяева Дикого Леса выбирались из плена почвенного покрова, обрывая миллионы корневищ-связей, формировавшихся столетиями. Со стороны казалось, что целые острова земли с растущими на них деревьями вдруг обрели самостоятельную подвижность, заворочались, с грохотом сталкиваясь отвесными боками чудовищных тел.

ИскИн симулятора передавал необходимые ощущения прямо в мозг майора и регистрировал ответные реакции, поддерживал двусторонний непрерывный обмен, создающий полную иллюзию пребывания в мире Глубокого Погружения. Он чувствовал себя кукловодом, дергающим за тысячи ниточек подчиненных ему существ. И хотя в виртуальном пространстве ВИУС Лоболед не чувствовал собственного физического тела, показатели биомониторинга демонстрировали непреложный факт – он задержал дыхание там, снаружи. Задержал дыхание, перед тем как отдать самый важный в своей жизни приказ:

– Начать атаку!

20. Макс Хуллиган

После ухода приятеля Макс Хуллиган все никак не мог успокоиться, хотя и заставил себя лечь на койку и закрыть глаза.

Обида.

Непривычное состояние.

Неприятное чувство.

Макс не любил обижаться, злиться на что-то или кого-то. Не в его характере. К неприятностям в жизни он относился философски – чему быть, того не миновать. И все, что происходит – все к лучшему. А тут… На сердце лежала давящая тяжесть. В голове – хаос. Разве он виноват в том, что произошло? Все из-за эксперта. Не сбрасывал бы ему инфу о команде «Грозовых Стрел», ничего бы не случилось. И ведь мог переслать файлы по обычным каналам внутренней связи робота, так черт дернул запустить лоцман. Эксперт пытается заступиться? Еще бы. Чует кошка, чье мясо съела. Может, элементарной порядочности у него и не отнять, но от этого не легче, всю полноту ответственности ведь придется нести ему, Максу.

И сразу все от него отвернулись под благовидным предлогом. «Хотели пойти все. Но Бола решил…». Да что он себе возомнил, этот недоносок с унылого песчаного мирка? Предатели, все предатели. Что Шайя, что Булочка. Да все. Все! Друзья познаются в беде? Враги тоже! Навешали на него всех собак, как удобно, когда есть, на кого все свалить! И сделали вид, что его больше не существует!

В ярости Макс, не глядя, как лежал, так и ударил со всей силы кулаком по стенке, возле которой стояла койка. Взвинченное состояние, в котором он находился, позволяло не обращать внимания на такие мелочи, как боль в разбитых костяшках пальцев, энергия злости, бурлившая в душе, просто гасила боль.

Предатели…

Громкий, пронзительный вой сирены боевой тревоги, лишь отчасти приглушенный толщиной двери, ударил по ушам из коридора, заполнив собой, казалось, весь мир и начисто вымыв из головы все посторонние мысли.

Макс Хуллиган вскочил с койки как ошпаренный, его ум привычно переключился в иное состояние – состояние действия. Взгляд устремился в сторону выхода. Никто его там, за дверью, запертой лишь электронным замком, не охранял. Да и замок не для того, чтоб арестованный не сбежал, бежать здесь некуда, а чтобы особо ретивые солдатики не начистили ему физиономию по простоте душевной. За погибших по его вине. Друзья, товарищи по оружию, сослуживцы. Называй, как хочешь, сути это не изменит – многие люди сейчас жаждали его крови, и он их отлично понимал… Понимал? Понимал?! Да пошли вы все!!!

«К бою! На периметр! Враги!» – выла сирена, заставляя его бежать…

Бежать в ангар, на свое место по боевому расписанию, к своему боевому роботу. Повреждения его ИБээРа не фатальны, «Кровавый Гончий» способен участвовать в бою, отражать нападение наравне с остальными…

Хлипкий электронный замок его не удержит, решил Макс, а его стоимость пусть удержат из его зарплаты, но все это лишнее, потом, потом!

Три быстрых шага и он оказался возле двери, врезав по замку пяткой. Нога от отдачи заныла, пластик в месте удара глухо хрустнул, но устоял. Черт, и почему в сенс-книгах двери всегда вылетают с первого же пинка? Чуть щиколотку не вывихнул. Неужто этот дуралей и пентюх Булочка прав, и опыт сенс-книг – чушь собачья?

Макс стиснул зубы, примеряясь снова. Черт с ней, с ногой. Заживет после боя, а сейчас ему нужно оказаться снаружи, причем самостоятельно. Потому что добровольно его никто не выпустит.

«И еще ему нужен нож. Он всегда любил ножи…»

Макс замер в секундной растерянности. Что еще за дурацкие мысли? Откуда это у него в голове…

«Да, ножи. Я отлично владею ножами, я спец выпускать кишки всяким недоноскам. Я люблю оружие. Всякое оружие. Игломет тоже подойдет…»

Зверея, он ударил со всей дури, так, что ногу от пятки до колена прострелила острая боль.

Дверь поддалась.

Двойной стальной язычок замка выскочил из паза.

Путь наружу оказался свободен, и Макс не стал медлить, прихрамывая, выскочил в коридор…

* * *

Сержант Лонги топал по коридору в сторону казарменных помещений, с двумя солдатами из своего отделения – Морганом и Ковалем. Оружия у них с собой не было. Когда тебя вызывают для рапорта к начальнику службы безопасности, оружие брать с собой не полагается, поэтому Лонги, с одним виброножом на бедре, чувствовал себя почти осиротевшим. А еще хотелось спать, нестерпимо. До рези в глазах, устлалось давила на плечи, ноги казались неподъемными, и шаги приходилось делать через силу. Шаг, еще шаг. Пол притягивал подошвы ботинок так, словно в него были встроены гравитаторы, как на космических кораблях. Быстрее бы добраться до койки и дать отдых измученному тяготением телу. А тут еще Морган с Ковалем болтают без умолку, словно второе дыхание у них включилось некстати. Но приказать умолкнуть – и то требуется усилие…

Пусть их, решил Лонги, все раздражены сверх меры, куда-то нужно же пар выпускать. «Гряда» теперь – вчерашний день, как и половина роботов, ее защищавших, отбить и то нечем, в технических ангарах сейчас такая суета по ремонту, что лучше туда не соваться – сразу работу найдут, и не посмотрят, что ты всего лишь солдат, подай-принеси – чем не роль?

– Отдохнули, называется, – ворчал неугомонный на нытье Коваль, между прочим – однопланетник сержанта. Но земляк земляку рознь, да и на любой планете хватает непохожих друг на друга людей, и по внешности, и по характеру, и по привычкам. – В гробу я такой отдых видал! Отдых – это когда задница на кровати, а глаза на подушке. Вот это я называю отдыхом, а не эти дебильные хождения туда-обратно… Можно подумать, эта Стокс и без нас не разберется, что к чему, обязательно нужно вызывать и мурыжить… а может, ей доставляет удовольствие мучить таких простых работяг как мы?

– Как уроженец Собренды…

– Да пошел ты со своей Собрендой, в печенках уже сидит!!!

– Я лишь хотел сказать, что в твоем заявлении кое-что не стыкуется, – миролюбиво уточнил Морган. Выглядел он не менее устало, чем все остальные, но благодаря своему занудливо-спокойному характеру сохранял выдержку.

– Каком моем заявлении? Что не стыкуется? – продолжал заводиться Коваль, не уловивший, в чем подкол.

– А как ты себе представляешь такой отдых – задница на кровати, а глаза на подушке? Разве что подушкой лицо накрыть сверху, потому как вывернуться таким образом нормальный человек не сможет, не померев от несовместимых с жизнью травм…

– Да пошел ты, как хочу, так и говорю! Все ты прекрасно понял, и нечего тут придуриваться, давно по ушам не получал, что ли?

– Что – не получал? – не понял на этот раз собрендец, на планете которого подобное выражение было не в ходу. – И причем тут уши?

Подраться им помешала боевая сирена, пронзительный завывающий звук ударил по и без того вымотанным за день нервам, ворвался в сознание, вытеснив назревающую ссору.

Только сержант Лонги собрался сорваться с места и кинуться к месту боевого расписания, как в тот же миг дверь изолятора, мимо которого они как раз проходили, вздрогнула от удара изнутри. Приказ Лонги «за мной», который он собирался отдать своим солдатам, застрял в горле, рука потянулась к виброножу.

– Это что еще за…

Дверь вылетела, Лонги едва успел отскочить.

Пролетев мимо него, в Моргана и Коваля, оказавшихся менее расторопными, со всей дури врезался человек в форме пилота ИБээРа, сбив обоих с ног. На несколько секунд образовалась куча-мала. Первым из нее выбрался чужак, оказавшись между сержантом и двумя неудачниками. Он тут же отскочил спиной к стене коридора, образовав безопасную дистанцию и замер.

Чужак?

Да это же Макс Хуллиган, пилот «Кровавого Гончего».

Лонги тоже замер, глядя на пилота, а тот, в свою очередь, странным, каким-то отсутствующим взглядом обводил их троицу.

– Ты глянь, это наш пилот, или я ошибаюсь? – злобно оскалился Коваль, поднимаясь на ноги. – Ты куда это намылился, проклятый убийца?! А ну вернись на место, пока я тебе башку не отвинтил!

– Как уроженец Собренды…

– Заткнись, Морган, он предатель и убийца!

– Я хотел напомнить, что наше место по боевому расписанию – на периметре, пусть пилотом займется служба безопасности…

– Я не собираюсь ждать, пока он убьет кого-нибудь еще!

«Черт бы побрал этого Коваля, но он прав, – раздраженно подумал сержант, демонстративно, чтобы припугнуть и избежать драки, поигрывая ножом и медленно приближаясь к пилоту, внимательно следившему за его руками. – Нельзя допустить, чтобы этот парень натворил что-нибудь еще».

– Какая муха тебя укусила, Макс? – Лонги повысил голос, стараясь, чтобы Макс его услышал. – Стоило ли так все усложнять?!

– Враги… кругом – враги и предатели, – прошептал Макс. Сержант скорее разобрал по губам, чем услышал, рев сирены очень мешал. – Мне нужен «Гончий»…

– А ну вернись на гауптвахту, пилот, – сержант предпринял попытку уладить все полюбовно, сообразив, что пилот не в себе.

– Мне нужен «Гончий»… Не стойте на пути…

– Ах ты ублюдок! – визгливо взвился голос здоровяка Коваля, перекрывая даже рев сирены. Красное от природы лицо солдата побагровело так, что смотреть было страшно. – Мало наших накрошил, еще захотелось!

Внимание пилота на долю секунды отвлеклось на вопившего Коваля, и Лонги тут же воспользовался моментом, прыгнул к пилоту, намереваясь перехватить ему руки, скрутить и подмять…

Но получилось все совсем не так, как Лонги рассчитывал.

Руку сержанта резко заломило, в локтевом суставе хрустнуло, и что-то с силой полоснуло по шее. Остро и болезненно. Отскочив на шаг, Лонги тупо уставился на вибронож в собственной руке, посягнувший на хозяина, а другой рукой потянулся к шее. Из вскрытой лезвием сонной артерии тугой двухметровой струей била кровь, прямо в стену, расплескиваясь рядом с отпрянувшим после нападения пилотом.

Пальцы до шеи не дотянулись.

Внезапно ослабевшие ноги сержанта подогнулись, и он рухнул на пол лицом вниз, нож заскользил по быстро натекающей вокруг горячей луже крови, парившей в холодном воздухе помещения.

Выхватив свои ножи, Морган и Коваль обступили Хуллигана с двух сторон. Шутки и сомнения кончились. Перед ними был враг.

– Ну ты и сволочь, – прошипел Коваль, вонзив в Хуллигана бешеный взгляд. Дичайшая, нелепая смерть сержанта, да еще земляка, заслуженного однопланетника, взбесила солдата до невменяемого состояния. Уцелеть в сегодняшней заварухе по пути к «Гряде», и погибнуть здесь, среди безопасных стен космопорта, да еще от руки того, кто положил половину их отделения – данное обстоятельство хоть кого сведет с ума.

– Осторожнее, Коваль, он, кажется, спятил, – предупредил Морган, тоже не спуская с пилота внимательных глаз, секундная растерянность уже прошла, он был готов к схватке.

– Да мне плевать…

Хуллиган вдруг бросился Моргану под ноги. Собрендец отпрыгнул в сторону, но недостаточно быстро. Нож сержанта, каким-то образом оказавшийся в руке пилота при кувырке прямо через кровавую лужу, легко пробил форменную куртку и погрузился солдату под ребра с правой стороны.

А вот грузный на вид Коваль оказался быстрее подвижного, худощавого собрендца. Пилот еще не успел вывернуться из-под обмякшего тела Моргана, как Коваль бесстрашно прыгнул на него сверху и ударил ножом в грудь.

За сержанта.

За Моргана, хоть он и был надоедливым говнюком.

За остальных ребят. Без жалости и снисхождения.

Коваль попал. Несмотря, на вечное брюзжание, он был умелым бойцом. Вибронож, легко пробив мышцы и грудную кость, погрузился в плоть пилота по самую рукоять. Но Хуллиган тоже не промахнулся. Так они и замерли на несколько долгих секунд, с вибрирующей сталью в обоих сердцах.

Холод и жар. И смертная истома.

– Ну, ты и сволочь… – из последних сил выдохнул Коваль, в упор глядя в тускнеющие глаза пилота, и чувствуя, как жизнь уходит из него самого.

21. Штурм

– …Уже распределили, кто и на чем будет кататься?

– Как раз решали этот щекотливый вопрос, когда я отправился за тобой, – ответил Бола. – Сам знаешь, как психологически тяжело пересаживаться на другую модель, какой бы она навороченной не была. Но деваться некуда, в бою на «Гряде» мы потеряли трех роботов и одного пилота, так что замена необходима. Присаживайся.

Я кивнул. Если честно, хотелось не столько присесть, сколько прилечь, по примеру Санька, но впереди было еще столько дел…

Завыла сирена.

Резкий неприятный звук заставил меня вздрогнуть и поморщиться. Понимаю, что сирена призвана немедленно оторвать людей от текущих дел и заняться своей основной военной работой, но как же паршиво она звучит! Зубы сводит. Вот тебе и отдохнул. До стула дойти не успел. И что теперь делать лично мне? Куда бежать? «Следопыта» я вроде как уже сдал капитану с рук на руки, больше он мне не принадлежал.

Мирно посапывающий во сне Санек мгновенно очнулся и буквально скатился с койки, хватая в охапку куртку, наброшенную на стул.

– Ну, что еще…

– Саня, дуй в ангар, – рявкнул Бола.

Я едва успел посторониться, уступая пилоту-здоровяку путь, как тот в два шага вылетел из «забегаловки». Верно сказал Макс – сам как робот, попробуй дорогу не уступи – снесет. А Бола уже сорвал с пояса коммуникатор и успел с кем-то связаться.

– Шайя? Немедленно в ангар! Возьмешь «Гончего»… нет, «Следопытом» займется Петр… Что? Как ранен? Ладно, разберемся, беги!

Острый взгляд Бола упал на меня, и я сразу почувствовал, что эта война все-таки еще имеет ко мне отношение. И сразу воспрял духом. Я здесь еще нужен не только для настройки роботов.

– Заменишь мне пилота, эксперт? Решай, только быстро!

Вместо ответа я выскочил из «забегаловки». Поняв все правильно, Бола кинулся следом, догнал, пристроился рядом. Малый рост совершенно не мешал ему бегать, пожалуй, он мог бы дать мне фору. Впереди по коридору мелькнула фигура Большого, исчезнув за поворотом.

– Что случилось с Петром? – крикнул я, вой сирены почти перекрыл голос, но капитан расслышал.

– Диверсия, – коротко выдохнул Бола. – Жить будет. Но этот бой – не для него.

Обратный путь до дверей зала ожидания мы проделали гораздо быстрее. Еще бы – неслись, как угорелые, да и не только мы, по коридорам спешило множество людей к местам боевого расписания – солдаты, техники, операторы, все, кто законно отдыхал вне вахт и тренировок.

Будь у меня доступ к местной ВИУС, я давно уже был бы в курсе происходящих событий: кто напал и где, в каком составе и количестве, а так приходилось ждать, когда все выясниться само собой. Зато, в отличие от Бола, наверняка придерживающегося инструкций, я мог по лоцману запустить автопилот «Следопыта». Именно это я и сделал. Робот не будет ждать, пока я доберусь до него в ангар, он придет ко мне навстречу, схему маршрута из ангара я ему набросал. Воевать автономно, кстати, ИБээР тоже умеет. Но эффективность робота как боевой системы под управлением ИскИна значительно падает. В бою нередко требуется принимать решения, основанные не на машинной логике, а на интуиции, которой человек обладает с рождения. Имеется еще вариант с дистанционным управлением, но и у него есть серьезный минус – между оператором и роботом с расстоянием начинают увеличиваться временные задержки, необходимые для поддержания связи, что в бою может привести к фатальным последствиям. Так что лучше КоЖи робота для пилота на сегодняшний день еще ничего не придумано, нам, «железным дровосекам», в нем самое место…

Пехотинцы в тяжелой экипировке «Голем-300» из зала испарились, наверняка уже распределились по периметру, и вместо них по залу гуляло лишь эхо от топота наших ног. Интересно, Шайя с Грегори нас опередили, или они где-то позади? И насколько серьезно ранен Петр? Диверсия. «Миротворцам» все-таки удалось проникнуть и сюда. Резвые ребята… Интересно, что они успели напортачить? Если опять намеревались запустить «Пацифиста» в сеть, то боюсь, их ждал большой сюрприз, к которому я приложил руку.

Пролетев зал, мы с Бола выскочили наружу, и сразу словно угодили в кисель из чернил, настолько густой здесь стояла тьма. Лицо и легкие обожгло ледяным воздухом, а по ушам ударили резкие «чох-чох» гаусс-пушек. Не сбавляя шага, я завертел головой, пытаясь получить информацию с помощью инфракрасного сканера лоцмана. На бегу осматриваться довольно проблематично, но кое-что сразу стало ясно и без ВИУС.

Двое «Снайперов» уже вели бой, маневрируя наверху бетонного вала периметра, находившегося от меня примерно в двухстах метрах. Средние лазеры приземистых кработов часто мигали зелеными вспышками, посылая лучи куда-то в сторону невидимого отсюда врага.

Кроме того, горбатые башни, равномерно выглядывающие между служебными постройками через каждую сотню метров, в которых я еще вчера при приземлении челнока распознал РКПО «Гром» – ракетные комплексы повышенной обороноспособности, тоже вступили в действие. Боевая тревога заставила подняться бронированные коробки на телескопических опорах выше окружающих построек, и теперь «Громы» изрыгали воющие волны огненных стрел.

Итак, атака пришла с востока, со стороны «Гряды». И меня это совсем не удивило. Закономерное развитие событий… Одно досадно – я не успел модифицировать всех роботов.

Яркая вспышка высоко над головой разорвала окружающую тьму и обрушила оглушающий рев…

Ударная волна стартовавшей обоймы дальнобойных ракет ближайшего ко мне «Грома», мимо которого, как оказалось, я пробегал, почти сбила с ног, я упал на колени, вцепившись в мерзлый бетон пальцами. Черт, так можно и слуха лишиться…

Из темноты бледной тенью на инфрасканере метнулся капитан, подхватил под локоть, помог рывком встать на ноги. Побежали дальше. Световое копье прожектора с одной из наблюдательных вышек с секундной задержкой скользнуло по участку дороги впереди нас с Бола, высветив угловатый силуэт гумана, почти сразу я услышал лязг его тяжелых шагов, вернее, вычленил из общего шума и грохота, царившего вокруг. Навстречу уже размеренно топал «Следопыт», стараясь никого не раздавить своими стальными лапами, плазмопушки «Нова» в его руках мягко покачивались в такт шагам.

Капитан умчался дальше, а я на бегу вскочил на лифтовую ступень, опустившуюся на вертикальной штанге из загрузочного люка моего робота. Из ворот ангара в этот момент, помеченный белым контуром на инфрасканере, уже выходил «Вурдалак». Определенно, пилоты «Коматозников» успели добраться до ангара раньше пилотов «Грозовых Стрел», впрочем, их кубрик находился ближе, чем «забегаловка». Секунду… Нет, не показалось, сразу за «Вурдалаком», тесня его сзади и почти наступая на пятки, выдвигался его величество «Огненный Демон» – можно сказать, укрупненный вариант «Вурдалака», более угловатый, более тяжелый и высокий. Что ж, не один я такой «умный». Дистанционно связаться с автопилотом робота можно по-разному, лоцман – лишь один из вариантов. Тем лучше…

Считанные секунды, требовавшиеся на подъем, истекли, ступень втянула меня внутрь кабины, гнусная ночная темень немедленно растворилось в дежурном освещении, люк под ногами захлопнулся. Я упал в ложемент КоЖи, сразу принявшийся подстраиваться под форму тела, на голову опустился нейрошлем…

Мир мигнул и сгинул.

Двадцать две секунды дезориентации, затем мое «я» возродилось в искусственном теле робота. Перед глазами развернулись видеоокна сферического обзора, и масштаб окружающих предметов ощутимо сжался. Теперь десятиметровая башня ближайшего «Грома» была лишь немногим выше меня. Быстро просмотрев результаты дежурных тестов загрузки, я поднял в боевое положение руки с плазмопушками, шевельнул укреплёнными в плечевых гнездах стволами малых лазеров «Блеск», нацеливая в сторону периметра. Последовательно включил антигравитационный привод и электромагнитный экран, из плеч и головы выдвинулись пучки усиливающих антенн, боевые сканеры «Следопыта» принялись обшаривать окружающее пространство. А затем я направился к стене, прессуя тяжелыми стопами корку и без того слежавшегося снега. Моя помощь сорокатонным кработам на стене не помешает, пройдет еще несколько минут, пока подоспеют остальные, более могучие «мехи».

Рядом снова рявкнул «Гром», но на этот раз ударная волна, скользнувшая по броне «Следопыта», показалась лишь ласковым шлепком. Тридцать пять тонн искусственной плоти – это уже кое-что. Широкими шагами я быстро двинулся к ближайшему пандусу, ведущему на гребень периметра.

Начинаешь думать только здесь и сейчас, жить быстротекущим моментом…

Я снова получил подпитку. Отличное ощущение. Спокойствие, комфорт и азарт одновременно. Полная отрешенность от внешней суеты чертового реального мира со всеми его проблемами. Может, я рожден именно для этой работы? Сознание текло по наноэлектронным схемам, принцип «обратной связи» заставлял чувствовать все эти тонны искусственного тела своими собственными, а никак не примитивной надстройкой. Мои кости – из композитных сплавов, мышцы – из искусственных биополимеров, кожа – из нанокристаллической брони, чувствительной ко всему, кроме боли. Сдержанное торжество неукротимой мощи. Охват происходящего и контроль над ним.

На виртуалке развернулась панель информационных окон ВИУС – опознав в «Следопыте» «своего», система операционного центра космопорта сама сгенерировала текущий пароль и подключила меня к узкополосному доступу под патронажем звена «Грозовых Стрел». И операционное пространство развернулось в моем сознании во всех деталях, данные хлынули упорядоченными по категориям важности таблицами.

В виртуальном пространстве ВИУС огненная ветвь командного приоритета исходила от интендант-полковника Грога, лично управлявшего обороной космопорта из укрепленного бункера под зданием космопорта. В первую очередь директивные векторы устремлялись к командирам боевых подразделений – операционных экипажей лазерных и ракетных башен, роте «антимехов», засевших на периметре в специальных укрытиях, и звеньям боевых роботов, а от них, густо дробясь на многочисленные ниточки, к рядовым бойцам.

Выяснилось, что над полем боя давно уже развеяна гроздь развед-ракет, и тучи микроскопической электронной «мошкары» контролируют воздушное пространство на площади в десять квадратных километров. Поэтому я наконец увидел картинку во всей полноте: весь космопорт с действующими боевыми единицами и волна атакующих сил неприятеля, нацелившаяся на восточный гребень периметра, предстали подо мной с километровой высоты…

Темнота теперь не была помехой, данные радаров и инфрасканеров всех ИБээРов, всех орудийных башен и «мошкары» с небес, стекаясь в ВИУС для точной обработки, компьютерной реконструкции и прогноза, складывались в предельно детализированную, четкую картину.

Тем не менее, честно говоря, я не сразу осознал, что именно вижу. И что происходит за периметром, во что посылают залп за залпом все орудия восточного участка и обоих патрульных «Снайперов», на вахту которых пришлось начало боевых действий с «миротворцами».

– Сомаха, бери левее, твое место на «пне» номер два.

Я уже и сам видел, что площадка, к которой я направлялся, предназначалась «Огненному Демону». А место, отведенное мне, мигало синим огоньком на схематической карте космопорта. Все действующие «мехи» к этому моменту были уже «оседланы»: Два «Часовых» и «Вурдалак», покинув ангар, быстрым шагом устремились вдоль периметра налево, «Разрушитель» – направо. Больше всех опоздали к разборкам суетливо семенящий на фоне гигантов «Шершень» и едва заметно прихрамывающий «Кровавый Гончий», которым сейчас управляла Шайя. Капитан Бола отослал их за «Разрушителем» сразу, как только они появились из ворот, а сам он уже топал всего в сотне метров позади меня. Шустрый малый этот капитан, несмотря на удручающую медлительность своего «Демона».

Я на ходу изучал план фортификационных укреплений космопорта.

Ширина стены наверху оборонного периметра составляла в среднем три метра, для легких ИБээРов этого вполне достаточно, но на тяжелых машинах особо не побегаешь. Поэтому для роботов предусмотрены специальные площадки радиусом в шесть метров, способные выдержать их вес и защищавшие их ноги со стороны возможной атаки плитами из сверхплотного бетона. Официальное название площадки – «пьедестал», а на грубоватом жаргоне пилотов – «очко» или «пень». К каждому пьедесталу вел наклонный пандус, я же к своему решил добраться по воздуху, данные развед-ракет хотелось как можно скорее подтвердить прямым визуальным наблюдением. Ускоряя шаг, я отклонился влево, затем врубил прыжковые двигатели. Оказавшись в воздухе, «Следопыт» поднялся на полтора десятка метров, и поплыл к намеченной позиции. Я старательно обогнул попавшуюся на пути вышку «Грома», чтобы не повредить ее огненными выхлопами, миновал тройку лазерных башен периметра, и наконец, в ревущем снопе огня приземлился на указанное место.

С высоты десятиметровой стены я получил, наконец, возможность все рассмотреть собственными «глазами», вернее, видеосенсорами «Следопыта». Если бы не эмофильтры «мехвоина», я, наверное, испытал бы самый настоящий шок. Даже не знаю, как за это взяться, чтобы описать как можно точнее и передать потрясение, которое испытал бы любой нормальный человек при виде этой мощи, атаковавшей нас. Но попробую: к космопорту медленно, но неотвратимо катилась Гигантская Волна. Жуткая и величественная картина – казалось, сам Дикий Лес пошел в наступление, чтобы отвоевать захваченную человеком территорию. Сперва взгляд выхватывал лишь шевелящуюся массу высотой в несколько десятков метров, подсвеченную на инфрасканере: алые светящиеся контуры на призрачном сером фоне, для сенсоров «меха» полной ночи не существовало. Но стоило присмотреться, и становилось ясно, что эта волна состоит из чудовищных по размеру и облику созданий…

Наконец я нашел сравнение, сверившись с базой данной о Диком Лесе и вызвав на экран облик Стража: огромное медузообразное тело, водруженное на частокол из мощных ног-корневищ. Ходячий лесной танк… Но все познается в сравнении. Каждый из шести супер-стражей, составлявших фронт накатывающей волны, по приблизительной компьютерной оценке, достигал в диаметре не меньше двухсот метров, а общая протяженность фронта, следовательно – больше километра. Именно из-за гипертрофированного масштаба я не увидел аналогии сразу, но стоило мысленно убрать гребень пятидесятиметровой поросли тысячелистников со спин этих монструозных ходячих островов, и все становилось на места…

По оценкам бортового ИскИна, Волна двигалась со скоростью около шести километров в час, и расстояние от ее фронта до периметра уже сжалось всего до семисот метров. Но это еще не все. Транслируемая с неба картинка от «мошкары» ясно показывала, что следом за первой волной сразу катилась вторая.

Такая же.

Я не нашел в информационной базе никаких упоминаний о монстрах такого размера. И это было очень странно… Может, мы все – жертвы наведенной с помощью соответствующей аппаратуры цифровой галлюцинации?

Орудийные башни периметра не смолкали ни на секунду, полтора десятков «Громов» волна за волной отправляли тучи ракет с территории космодрома, пять десятков бойцов в броне «антимех» посылали яркие росчерки плазменных зарядов из-за брустверов. Роботы, и те, которые уже оказались на стене, и те, которые еще только добирались до своих пьедесталов, тоже не отставали. «Разрушитель» и «Огненный демон» были намного выше периметра, вооружение верхней части торса, лазерные орудия и ракетные установки обоих колоссов уже пошли в дело.

На общем фоне огненного хора войны залп из плазмопушек «Следопыта» позвучал лишь отдельной, но далеко не слабой нотой. Слепяще-белые солнца плазменных зарядов, прожигая ночь, ударили в левый бок ходячего «острова», окутав многометровый участок облаком кипящей плазмы и заставив его растаять в месте попадания словно снег. По результату – укус блохи, вцепившейся в шкуру собаки.

«Черный сюр… – не удержался я от реплики по сети, разрядив в ту же точку средние плечевые лазеры. – Кто-нибудь видел такое раньше?!»

«Лично я – нет, – отозвался Саня Большой. Его „Разрушитель“ как раз заканчивал подъем на стену. – Ума не приложу, как они сумели притащить суда этих чудовищных тварей? Как могла наша разведка это проспать?»

«Ты плохо знаешь природу Двойного Донца, – угрюмо отозвался Булочка. Он последовал моему примеру, и его „Шершень“ в этот момент, опередив всех старших собратьев, приземлялся в струях пламени на „очко“ номер семь, а его лазеры уже вели беглый огонь по правому боку монстра, надвигавшегося на нас – не причиняя особого ущерба. – Этих тварей никто сюда не доставлял. Это Хозяева Дикого Леса. Собственно, они и есть Лес. Самые старые древолапы просто врастают в землю, засыпая навечно. Но „миротворцы“ сумели их разбудить. Не спрашивай меня, как. Я этого не знаю».

«Принял к сведению», – «визитка» Сани на панели ВИУС оскалилась в кровожадном азарте. От его кажущейся мягкости в боевой обстановке не осталось и следа. Руки «Разрушителя» по мере подъема, наконец, оказались над бруствером, и к общему шуму тут же присоединились грохочущие очереди его четырех «Химер», прорезав на спине обитателя Дикого Леса глубокую дымящуюся траншею. Кажется, того и такая рана ничуть не обеспокоила, монстр так же неумолимо двигался вперед, не замедлив шаг ни на секунду. Осталось четыреста метров, и в стену ударит невиданный по силе и мощи таран из тел шести исполинов. ИскИн уже определил примерную массу такого создания – около пятисот тонн. Каждое. Не считая лесных зарослей на их вместительных спинах.

А «Огненный Демон» только приступил к восхождению по пандусу к пьедесталу номер два. Отсутствие прямой видимости не мешало капитану Бола воспринимать картину в целом, как и всем остальным пользователям ВИУС, а значит, не мешало принимать решения:

«Прекратить разговоры. Сосредоточьте огонь на Хозяине в центре, – мигающая точка маркера обозначила цель на карте. – Мы не можем остановить всех сразу, значит, будем выбивать по одному».

Общими усилиями покров из тысячелистников был буквально сметен со спины указанного Хозяина шквалом огня, и залповые удары принялись выгрызать многометровые воронки в самом теле монстра, но для такого гиганта они по-прежнему выглядели как незначительные повреждения. Каждая минута боя стоила очередной сотни метров потерянного пространства, а все оружия периметра и боевых роботов до сих пор не смогли остановить даже одну такую тварь.

Даже один «остров» своей гигантской массой вполне способен протаранить стену, разрушить ее, думал я, раз за разом разряжая в сторону врага плазмопушки и лазеры. А если и не разрушит, то наверняка заставит замолчать орудийные башни, кроме того, любой Хозяин минимум вдвое выше заградительной стены, и чем ближе он подходит, тем большее преимущество получат те, кто его оседлает, весь космодром внутри периметра будет у них как на ладони. Пока распыленная в небе «мошкара» вражеской техники на Хозяевах не обнаружила, но это лишь пока. Слишком очевидное преимущество, глупо его не использовать.

«Внимание, перенести огонь по ногам Хозяина».

Дельный приказ. Мне и самому пришла в голову та же мысль.

Направление огненной бури послушно сместилось вниз, сжигая бахрому из тысяч корней, питавших Хозяина, пока его тело покоилось в почве, а теперь прикрывавших более крупные двигательные опоры густой плотной ширмой. Как раз к тому моменту, когда огонь пушек и лазеров сжег ширму и обнажил целый лес корненог Хозяина, «Огненный Демон» наконец утвердился на своем пьедестале. Бола произвел мгновенную оценку текущего момента, и большие орудия его рук изрыгнули огонь. Залп двух «Ультра-20» – страшная штука. На ноги Хозяина словно дыхнул дракон, с громовым ревом прокладывая просеку шириной метров в двадцать. Большие и средние лазеры штурмового кработа тут же вонзились в образовавшуюся брешь, головная РЗУ «Торнадо-12» исторгла рой ракет. «Кровавый Гончий» со своего пьедестала прислал в подарок плазменный шар, я тоже не остался в стороне, влепил два своих. Огненные языки множественного взрыва дыхнули из-под массивного тела монстра, словно пламя гигантской газовой конфорки. Лишившись значительной части ног, Хозяин накренился – словно подбитый морской линкор, в трюмы которого сквозь разбитые борта хлынула океанская вода. Слева заговорили могучие «Химеры» «Разрушителя», вгрызаясь в боковые опоры монстра…

И он все-таки рухнул, оставшиеся опоры не выдержали давившей на них массы тела. Впечатляющее зрелище – рушащаяся гора. От падения Хозяина по земле прокатилась дрожь, всколыхнув пьедестал под ногами «Следопыта», как при землетрясении. Огонь и дым взвились высоко в ночное небо, в накатывающей волне образовалась широченная, двухсотметровая брешь.

Даже рухнув, монстр просел всего на десяток метров, и его спина замерла на том же уровне, что и верх периметра. Отличный трамплин для десанта, если бы таковой там оказался.

Отрадно, что я ошибся. Хозяев все-таки можно одолеть. Но пока мы сражались с одним, к стенам уже подходили другие. У «Коматозников» дело обстояло, мягко говоря, хреново. Они не сумели завалить тварь, прущую на их участок, и уже точно не успевали ее остановить, расстояние неумолимо сокращалось, и тело Хозяина вырастало над стеной несокрушимой горой…

По команде капитана Бола все орудия перенесли огонь на «пациента» соседей. Теперь, когда его бок полностью открылся после падения его «товарища» в цепи, цель оказалась более доступной для поражения. Но по-прежнему трудно уязвимой.

«Капитан, я чувствую, что главная опасность во второй волне, – передал по сети Грегори Верный. – „Миротворцы“ что-то скрывают в ней. Что-то важное. Капитан, нужна разведка боем. Я смогу это сделать. „Шершень“ для этого и создан».

Бола не раздумывал ни секунды, видимо, доверившись интуиции Булочки:

– Действуй.

«Шершень» стартовал с места, опалив свой пьедестал пламенем прыжковых двигателей. Реактивная тяга за несколько секунд перенесла его на расстояние в сто пятьдесят метров, прямо на спину поверженного Хозяина. Приземлившись, тридцатитонник побежал вглубь, ловко огибая воронки, оставленные снарядами, и измочаленные пни снесенных тысячелистников. Неожиданно резко затормозил и снова взмыл, разворачиваясь маневровыми двигателями в обратную сторону уже в воздухе.

– Здесь «мехи», капитан! Со второй волной идут роботы!

Прямо из-за ног надвигавшегося монстра второй волны ударили пушки, одновременно с ней взмыла стая ракет. Удар в спину только придал «Шершню» ускорение для возвращения, но с управлением Грегори справиться не сумел. Промахнувшись мимо пьедестала, кработ-разведчик с грохотом покатился вниз по пандусу…

Остановить волну уже не было никакой возможности, а столкновение обещало быть устрашающим.

Бола скомандовал отход. Первыми, покинув оборонительные ячейки, бросились прочь со стен бойцы в «антимехах», затем попятились роботы, прикрывая отход людей. Несколько «антимехов», поняв, что не успевают добраться до ближайшего пандуса, сиганули прямо со стен, с десятиметровой высоты, понадеявшись на прочность усиленного экзоскелета доспехов. Их надежды полностью оправдались, никто не остался лежать на земле.

В этот момент двое Хозяев, справа и слева от нашего участка, наконец, добрались до периметра и тысячей тонн массы поцеловали тонкую по сравнению с ними стену. Почти сразу последовало еще три зубодробительных удара, до основания всколыхнувших всю территорию космодрома.

* * *

Расколовшись в нескольких местах сверху донизу, стена выдержала, остановив напор гигантских тел. Но столкновение все же имело весьма плачевные последствия. Края нависших над стеной гороподобных туш раздавили несколько попавших под них орудийных башен, как гнилые орехи. Слева, на позициях «Коматозников», оба «Часовых» отступили вовремя, а легкие «Снайперы» просто взлетели на прыжковых, маневрируя вглубь защищаемой территории спиной назад и не прекращая вбивать во врагов снаряды из гаусс-пушек. Командирскому «Вурдалаку», почему-то замешкавшему, повезло гораздо меньше – его сбило с ног, кработ упал на спину и со скрежетом поехал вниз, оставляя в бетоне рваные борозды. Попавшимся на его пути «антимехам» пришлось спешно прыгать с пандуса, не дожидаясь, пока он их раздавит.

Справа от меня краем другого Хозяина зацепило «Разрушителя», но Саня Большой успел слегка присесть, наклонив корпус вперед, и встретил прущую на него массу грудью. Стопы робота со скрежетом протащило по бетону на несколько метров, стащив с пьедестала на пандус, но он устоял. Затем выпрямился и попятился, разрывая дистанцию.

В центре никто не пострадал, там некому было таранить. Впрочем, следующий Хозяин из второй волны уже пытался взобраться на спину павшего предшественника…

«Их спины! – скользнула в сеть реплика Шайи. – Смотрите на их спины!»

Пламя войны еще не успело коснуться крон из тысячелистников на спинах гигантов второй волны, пространство между пучками кронообразующих стволов пришло в движение, и на покалеченные спины первой шеренги хлынул жутковатый десант. Впрочем, после самих Хозяев в роли атакующих ничему удивляться не стоило. Десятки Стражей, почти не уступавших размерами штурмовым роботам, рванули на всех своих многочисленных корненогах к периметру, использую спины «предков» как плацдарм для наступления. За ними устремились твари поменьше, древолапы, узловязы и прочая нечисть.

«Отойти от стен, дистанция пятьдесят метров, немедленно!, – скомандовал Бола, сразу оценив всю серьезность новой опасности. – Я прикрываю отход!»

Медлить действительно не стоило, иначе стражи посыплются прямо нам на головы. Не прекращая плотного огня, роботы вдоль всего периметра начали пятиться, кроме «Огненного Демона», и одного из «Часовых», решившего последовать примеру капитана Бола и прикрыть своего командира – «Вурдалаку» понадобится несколько минут, чтобы подняться на ноги. Лазерные копья и взрывы ракет вырывали стражей из накатывающего потока одного за другим, превращая в коптящие факелы, особенно мощные залпы «Разрушителя» и «Огненного Демона» иногда накрывали сразу несколько. Но тварей было слишком много, и бреши в рядах быстро заполнялись. Они были все ближе, и они ничего не боялись. Стражи неспособны бояться, а вперед их гнала злобная воля «миротворцев».

Еще через минуту мы выкашивали нападающих уже внутри периметра, а они сыпались с тел Хозяев бесконечной живой рекой… Которая превращалась у подножия стен в горящий и взрывающийся в ночи фейерверк. Если, несмотря на весь этот ад, некоторые твари все же добирались до линии роботов, то за них принимались плазмоганы «антимехов», позволяя тем самым пилотам роботов не отвлекаться на мелочи.

«Огненный Демон» все еще уверенно противостоял натиску на пьедестале, и похоже, не собираясь покидать свое место. Стражи лезли к нему со всех сторон, а «Демон» ворочался, отбрасывал их пинками и ударами рук, гвоздил из ЭМУ-пушек и лазеров, рвал в клочья ракетами. Холодным умом, скованным программными эмофильтрами, я понимал, что могучий кработ капитана Бола способен выдержать и не такой натиск. И все же что-то нереальное было в том, как Бола управляется со своим роботом. Его «Огненный Демон» двигался столь динамично, естественно-текуче, что и в самом деле казался живым. По сравнению с командирским «мехом» «Разрушитель» Сани Большого выглядел неуклюжей игрушкой. Хотя по всем отзывам, Саня – опытный воин. Я и сам видел, что опытный, но сравнение с командиром заставляло его опыт бледнеть и чахнуть. И при всем при этом, командирский мех – старая модель с кучей конструктивных недостатков в ходовой части. Если на мастерстве капитана Бола сказывался фактор Специализации, то до сих пор мне еще не доводилось видеть столь качественного постэффекта…

Но думать об этом было некогда, бой еще не закончился. Более того, он только разгорался. Теплорассеиватели стонали от перегрева, с трудом поглощая в свои запасники выделявшееся от непрерывной стрельбы тепло.

Один из стражей, прорвавшись сквозь огненное сито встречного огня, насел на «Шершня», медленно ковыляющего на покалеченных ногах после тяжелого падения, Грегори пытался отвести кработа-разведчика за спины старших товарищей своего звена. Ленточные щупальца твари метнулись, обвив корпус «Шершня» и тут же поспешно отдернулись, обожженные лазерным огнем: продолжая отходить, Грегори развернул корпус своего «меха» вокруг оси почти на сто двадцать градусов, только он и был способен на такой фокус в силу конструктивных особенностей шасси. Плазменные заряды трех или четырех «антимехов» тут же воспламенили Стража от пят до макушки.

«Огненный Демон» наконец начал спуск вниз, посчитав свою миссию законченной: «Вурдалак» Психа поднялся на ноги и отступал к линии общей шеренги, сразу за ним топал прикрывавший его «Часовой».

В какой-то момент в плотном грохоте канонады я начал улавливать какие-то сбои, провалы. Пошарив по операционным сводкам, тут же узнал, что боезапас «Громов» начал подходить к концу, и осталось совсем немного времени, прежде чем все ракетные башни умолкнут совсем.

Помощь пришла неожиданно.

Неожиданно, мощно, страшно.

С черного провала небес вдруг ударил чудовищный столб слепящего голубого света. Толщина луча была способна поглотить целиком боевого робота, но удар пришелся в спину подпиравшего стену Хозяина. Пространство заполнил грохочущий рев ударной волны, пронзенное насквозь с первого же попадания, колоссальное тело твари осветилось изнутри целиком, до кончиков самых тонких корней, беспощадный свет мгновенно сожрал плоть «острова», перекинулся на не успевших спрыгнуть Стражей, поглотил целиком и их…

Мне не пришлось гадать, что это за чудовищные лучи, на меня сейчас работала база данных ВИУС. Мы стали свидетелями работы космических орудий военного корабля. Очень мощного военного корабля, только энергетические установки линкоров способны питать такие колоссальные пушки, как «Кулак Бога». Поражающий эффект создавался за счет зарядов сверхплотных струй ускоренных протонов, разгоняемых магнитным ускорителем. При встрече заряда с поражаемой целью последняя испытывала на себе всю «прелесть» разрушающего воздействия мощной ударной волны и высокой, в миллионы градусов, температуры.

Следующий выстрел «Кулак Бога» сияющим перстом пробил «соседа» гибнущего монстра. Затем ударил еще один луч. И еще. Тела Хозяев взрывались одно за другим, не в силах противостоять мощи грозного космического корабля.

– Что за… кто это делает? – вырвалось у пораженного до глубины души Булочки. – Кто их подбил?

– Видимо, прибыла помощь. Но кто?

– Они отступают! Черт меня подери, но они отступают!

– Не отвлекаться, здесь еще много работы! – спокойно напомнил Бола, длинной очередью «Ультра-20» сбривая троих тварей, попытавшихся атаковать его в лоб. Похоже, пока командир топтал их наверху стены, он здорово их разозлил, раз до сих пор столько Стражей упорно нарывалось на его «теплый прием»…

На виртуальной панели возникло знакомое всем воинам КВО «Правопорядок» костлявое, коричневое лицо интендант-полковника Грога:

– Отбой, парни, – проскрипел он. – Всем выражаю свою личную благодарность, сегодня вы отлично поработали.

– Полковник, как я понимаю, прибыл Арбитр? – невозмутимо уточнил Бола.

– Правильно понимаешь, – усмехнулся Грог. – Командор-полковник Маришел притащил его как нельзя кстати.

Еще бы. Все мы прекрасно понимали, что не удержали бы позиций.

– Оставь ребят прикончить все, что шевелится, – добавил Грог капитану Бола, – а сам дуй в штаб. Маришел хочет видеть тебя лично, сразу, как только приземлится, челнок с линкора уже вылетел.

– Принято.

* * *

Несколько минут спустя под стенами внутри периметра не осталось ни одной живой твари Дикого Леса. Мы отправились в ангар не сразу, стояли, смотрели на дело своих стальных рук – дымившуюся, а где-то еще и пылающую кучу изуродованных тел, и сами медленно остывали от запала боя. «Шершень», «Кровавый Гончий», «Разрушитель». И мой «Следопыт». Пустые РЗУ, истраченные кассеты ЭМУ-пушек, перегревшиеся охладительные кожухи лазерных орудий.

«Коматозники» с нами не остались, ушли сразу за отозванным «Демоном», как только убедились, что стрелять больше не в кого. Чужое звено, чужие пилоты, чужие правила и привычки. Так даже лучше. Я чувствовал себя среди «Грозовых Стрел» своим, и это ощущение приятно грело душу. Опыт этой битвы был впечатляющ. Никогда ранее мне не приходилось участвовать в такой жуткой мясорубке.

– Не знаю, как у «миротворцев», а у нас потерь нет, – довольно подытожил Саня Большой.

Зря он это сказал.

Я сразу представил, каково там, сейчас, по ту сторону стены, пилотам вражеских роботов, так и не успевшим вступить в бой – после орбитальных ударов «Кулака Бога», и мой азарт стушевался, сошел на нет. Да, они враги, но погибать таким способом, не имея возможности хоть как-то противостоять угрозе… Это как-то неправильно.

– Ты ошибаешься, – тихо возразила приятелю Шайя Цедзе.

– Ты о чем, Шайя?

– Она права, Санек, потери есть, – нехотя поддержал ее Грегори. – Возле гауптвахты. Трое солдат. И Макс.

По текущей сводке ВИУС я точно знал, что боевых действий внутри зданий не велось. Но я поверил Грегори и Шайе сразу и безоговорочно. Такими вещами не шутят. Видимо, именно поэтому они оба появились в ангаре позже остальных, перед тем как загрузиться в «мехов». Они уже тогда знали. Возможно даже – видели своими глазами.

– Макс? Макс Хуллиган? – недоверчиво переспросил Саня Большой, но пилоты, словно сговорившись, промолчали. Догадываюсь, почему. Незачем подтверждать очевидное. Тяжело это повторять. Тяжело такое слышать теперь, когда…

Неважно. Все неважно. Мне вдруг захотелось немедленно выбраться из «Следопыта», робот вдруг стал ненавистен. Остро. Нестерпимо.

Но я заставил себя спросить:

– Как это произошло?

22. Сомаха Олиман

На этот раз, когда я закончил отладку уже полностью восстановленного ремонтниками «Шершня», и добрался из ангара до «забегаловки», вся компания – капитан Бола, Шайя Цедзе, Саня Большой, Петр Свистун, Грегори Верный – все находились здесь.

Разместившись за столиком посреди кубрика, пилоты обсуждали темы насущные. Над самим столиком парил виртуальный куб оперативно-тактической голограммы, демонстрировавший участок транспортной траншеи от космопорта до «Гряды» протяженностью в сто шестьдесят километров: зона предстоящей схватки по Спору. Фигуры роботов, разбросанных друг от друга на разные расстояния в соответствии с отрабатываемой схемой боевого взаимодействия, при таком масштабе уменьшались до парочки микроскопических пикселей, поэтому вместо них горели сигнальные точки их местонахождения.

– Простая задача, – язвительно говорила Шайя на повышенных тонах, когда я вошел, ее взгляд буравил Саню Большого, расположившегося за столом напротив. – Особенно если учесть, что обороняться нам будет некогда, зато роботы противника будут долбить нас в хвост и гриву! Гонка на выживание, а не «простая задача»!

– Я не говорил, что будет просто. Ты сама это только что выдумала, а теперь вешаешь на меня всех древолапов из Дикого Леса, – проворчал в ответ Саня Большой, смешно надувая щеки. Он сидел в расслабленной позе, сложив массивные руки на выпуклом животе, со слегка сонливым взглядом – вид человека, законно заслужившего отдых и не собирающегося отказывать от него ни за какие коврижки. – Даром что ли подобное состязание носит название «Горячий Бег»? Бежать будет горячо. Даже жарко. И вообще, Шайя, ну, сколько можно, мы же все обсудили. Тем более что сейчас от нас все равно ничего не зависит. Командор-полковник просто поставит нас в известность, когда закончит переговоры с Арбитром и этим «миротворцем»… майором Лоболедом.

– Майор! – презрительно фыркнула Шайя. – У них что, не нашлось никого посерьезнее? И куда подевался предыдущий командующий, прима-генерал Белый? С чего это вдруг «миротворцами» командует какой-то майор? Они считают, что уже выиграли этот Спор, раз поручили командование майору? Просто унизительно…

– Да какая разница, какое звание у командующего Военной Бригадой «миротворцев»? – Большой был само недоумение.

– Вот именно, не о том думаешь, лейтенант, – Бола в привычной манере не столько кивнул, сколько едва наметил кивок. Сейчас капитан был без головного убора, но короткие вьющиеся волосы облегали его череп словно черная вязанная шапка. Спокойное смуглое лицо уроженца Сокты, казалось, ничего не выражает, разве что тревожный блеск его узких, да еще и прищуренных глаз говорил иное. Бола все-таки испытывал волнение, думая о предстоящем бое. Как и все мы. Хотя и прятались за внешней беспечностью.

– Слушайте, где я вам всем так пятки отдавила, с чего это вдруг вы на меня так напустились, а? – возмутилась вдруг Шайя, окинув собеседников сердитым взглядом.

Я молча улыбнулся, чувствуя странную грусть. Умеет стрелки переводить. Кстати, Шайя с Петром сидели вместе, на сдвинутых стульях, и рука пилота вполне уверенно обвивала талию девушки. Еще бы – личный герой Шайи Цедзе, спасший ее от диверсанта. Шею Петра обтягивал белый корсет из медпены. Повреждение голосовых связок оказалось серьезным, рана на шее еще не зажила, и говорить Бонус пока не мог, поэтому лишь согласно кивал словам «свежеобретенной» подруги, поддерживая ее целиком и полностью во всем. На мой взгляд, Петр выглядел счастливым человеком. Благосклонность девушки определенно оказалась для него подарком судьбы. И он совсем не походил на того дуболома, каким его описывал Макс… Впрочем, с диверсантом Петр схватился крепко и основательно, вот где пригодилась его задиристость. Сумел задержать врага до появления Танити, хладнокровно расстрелявшую наемника едва ли не в упор…

Странная история. Темная. Шайя уверяла, что диверсант явился именно за ней. Зачем она, обычный пилот ИБээРа, понадобилась «миротворцам»? Загадка, которую так никто и не решил. Даже въедливая Танити Стокс, хотя и вызывала Шайю в кабинет для допроса раза четыре, вместе с Петром – из-за ранения его приходилось допрашивать посредством лоцмана, видимо, так и не пришла ни к какому выводу.

Так как я вошел тихо, а народ был занят разговором, то на меня никто сперва не обратил внимания. Но стоило мне посмотреть на Шайю, как она тут же почувствовала внимание, подняла на меня взгляд. Все ее напускное возмущение куда-то вмиг испарилось, девушка расплылась в дружеской улыбке:

– О-о, наконец-то, наш эксперт пожаловал! Как поживают «первопроходцы»?

Петр тут же одарил меня ревнивым взглядом, а Саня Большой запустил мощную длань куда-то за спины Шайи с Петром, выдернул лишний стул и приставил к столу. Выполнил он это, даже не привстав, благо длина рук позволяла.

– С «первопроходцами» полный порядок, – ответил я, подходя ближе и усаживаясь на предложенное место, – можете обкатывать хоть сейчас, а вот меня лично больше интересуют последние новости по Спору.

В целом народ был настроен ко мне дружелюбно, дважды поучаствовав в бою на их стороне и доказав, что чего-то стою, я заслужил их расположение, и мне это было приятно. Тешило самолюбие. Вот только Булочка… Мрачный, насупленный Грегори Верный смотрел куда угодно, только не в мою сторону – с того самого момента, как я вошел. Почему-то он считал меня виновным в том, что случилось с Максом Хуллиганом. В том, что сейчас Макса с нами нет, и уже не будет. И я до сих пор не мог понять, с чего вдруг. Объясняться Грегори упорно отказывался. Не только я, но и остальные пилоты «Грозовых Стрел» не смогли заставить его заговорить на эту тему. Чертов Грегори. «Пацифиста» в мозг Макса внедрил не я. «Пацифиста», заставившего его броситься на своих же солдат. Даром, что ли, его посадили на карантин под видом гауптвахты. Это мне потом уже Танити Стокс объяснила…

О недавнем бое возле периметра, кстати, я тоже сейчас не услышал ни слова. Наверное, уже выговорились без меня. А ведь все пространство за периметром до сих пор завалено горами тел Хозяев. И до сих пор там что-то горит и дымится. Интендант-полковник Грог уже несколько раз высылал пожарные команды засыпать огонь порошковым пламегасителем, но пожары пока не прекращались. Только в одном месте затушат, как в другом – очередное самовозгорание. Чертовски много энергии было израсходовано в бою, земля накопила и отдает неохотно. Да и протонные лучи главных орудий линкора «Тихий», на котором прибыл Арбитр от Коалиции Независимости – командор-генерал Вин Птица, этому немало поспособствовали…

Бола пытливо посмотрел на меня, кивнул, выудил из-под стола литровую емкость и решительно встал, со скрипом отодвинув стул. Голограмма над столом погасла, сразу открыв сервировку, до этого лишь смутно проступавшую из-под световой ткани куба. Несколько небольших стаканчиков – здесь их называли стопками, на закуску – тонко нарезанная ветчина на подносе и большая миска салата (овощи из городских парников, завозные адаптированные культуры, на этот раз ничего местного). Плюс две вскрытых пачки пищевых галет. Что, есть и такие, кто соблазняется этой пресной фигней, когда на столе есть кое-что поинтереснее?

Я заметил, что две чарки, стоявшие особняком, были накрыты сверху галетами. Вероятно, одна дожидалась меня. А вторая?

Ах да. Как же я мог забыть. Один человек в «забегаловке» все же отсутствовал. Как самому опытному командиру-мехвоину, командование КВО «Правопорядок» предоставило капитану Бола самому определить пилотов и типы роботов для Спора Арбитра, Стэн Маришел и Нэшен Грог доверяли ему в этом вопросе всецело. Роботов по условиям Спора отобрать оказалось несложно. Бола и Саня Большой оставили за собой своих любимцев – «Огненного Демона» и «Разрушителя», для остальных сделали необходимые замены. Кассид пошел на уступки по моей личной просьбе, и доставил «первопроходцев» еще до моего возвращения, намеченного на шесть утра. Ситуация ведь изменилась, с появлением на орбите линкора «Тихий» «миротворцы» не осмелятся строить козни против «Забулдыги». Потом было полно забот, я не выбирался из ангара, занимаясь «мехами», работы, как всегда, оказалось больше, чем рассчитываешь (отчасти я просто тянул время, хотелось задержаться на Двойном Донце подольше), в результате утро миновало, затем наступил полдень, а я все еще оставался на планете. Кассид уже пожалел о своем решении, и сейчас рвал и метал, посылая с орбиты на мою голову всяческие проклятия.

Подводя итоги переукомплектации: Петра Свистуна пересадили на «Колонизатора» – весьма грамотное решение, по своим возможностям ИБээР почти не отличался от своего прототипа – «Громовержца», уничтоженного у «Гряды», та же ходячая ракетная платформа, лишь усовершенствованная. Шайе достался «Миссионер», продвинутый вариант «Победителя», так что у нее тоже проблем с управлением не должно возникнуть. Пока я пропадал в ангаре, новых «мехов» успели обкатать на виртуальных тренажерах, пилоты времени даром не теряли. Основательно подремонтированного «Шершня» вернули Грегори.

Но еще для двух роботов пилотов не хватило – для второго «Миссионера» и «Следопыта». А выбирать-то было особенно не из кого, репутация у «Коматозников» не ахти какая хорошая. По всеобщему мнению в охранявшем космопорт звене служили, мягко говоря, сдвинутые по фазе ребята, практически все дружившие с «железным дровосеком» и совершенно не желавшие отказываться от столь сомнительной дружбы посредством курсов реабилитации. Нет, бойцы они были неплохие. Я и сам в этом убедился лично в недавнем сражении. Но Саня Большой рассказал мне по большому секрету, что в бою у «Коматозников» нередко срывало крышу, и они ввязывались в индивидуальные поединки там, где требовалось действовать командой. Мало этого – из всего звена «Коматозников» лишь Псих, их командир, согласился пересесть со своего ненаглядного «Вурдалака» на более легкого «Миссионера».

Одного пилота все еще не хватало – для «Следопыта».

Перст судьбы?

Варианты на «Коматозниках», конечно, не закончились – имелись пилоты на других форпостах, в звеньях «Фантомов» и «Налетчиков», и доставить кого-либо из них в космопорт к началу Спора было нетрудно. Но Бола плохо знал этих воинов лично, и у него не было уверенности в том, что эти парни не подведут его в сложный момент…

Часом ранее я немного поругался в диспетчерской с Кассидом, куда он меня вызвал и приказал возвращаться. Но Бола попросил меня об одолжении – поработать с «Шершнем», используя все мои знания и возможности. Поэтому я отключил лоцман, чтобы уж наверняка никто не достал своими разговорами, и в который раз отправился в ангар. Так как Макс погиб, устный договор с Грогом потерял силу, и я не обязан был этого делать. И мог с чистой совестью убираться с планеты. Но отказывать капитану Бола мне не хотелось. Исключительно из-за личных симпатий к пилотам «Грозовых Стрел». Я отлично понимал, что им предстоит выдержать ради победы в Споре, и как важно, чтобы все роботы были в идеальном состоянии. Такой тщательной перестройки всей программной и аппаратной начинки, как у «Шершня», я до сих пор не делал ни для одного робота.

А пока я занимался делом, Бола за моей спиной обсудил с командой возможность моего участия в Споре. Пилоты не возражали. Командор-полковник Стэн Маришел и интендант-полковник Нэшен Грог с подачи Бола тоже дали добро. Как только я высунул нос из «Шершня», Бола по внутренней связи сделал мне предложение. Честно говоря, я и сам собирался предложить то же самое, но пока раздумывал, сидя в «Шершне» и взвешивая все за и против, Бола меня опередил. Чем снял с моей совести определенный груз перед командой «Забулдыги». В результате «Следопыт» снова достался мне, что для Бола было очень удачным раскладом, ведь из присутствующих только я на «Следопыте» и работал, а перед столь ответственной операцией разбрасываться боевым опытом глупо.

– Так, эксперт, – шепелявым, но решительным голосом произнес Бола. Оставив без внимания прикрытые галетами стопки, он пододвинул к себе свободную и наполнил до половины прозрачной жидкостью. – Давай по-быстрому, и покончим с этим.

– Парни, я вообще-то…

– Пить не будем, – с нажимом пояснил Бола, сверля меня требовательным взглядом, – задание на носу, но пригубить должны все. Не оскорбляй обычай.

– Обычай? Прощу прощения, я здесь человек новый…

Остальные тоже поднялись на ноги, все без исключения, и это обстоятельство заставило меня умолкнуть. Происходило нечто более серьезное, чем попытка напоить приглашенного специалиста.

– Просто возьми чарку, эксперт, – с предельно серьезным видом посоветовал Бола, а когда я так и сделал, обвел всех своим темным выразительным взглядом и сухо произнес:

– Обойдемся без лишних слов. За Серегу Бороду. За Макса Хуллигана. Они были отличными товарищами и навсегда останутся с нами. Вот здесь, – Бола приложил узкую ладонь к груди.

Так вот для кого лишние стопки. Вернее, совсем не лишние.

После слов капитана, следуя общему примеру, я пригубил из стаканчика. Спирт обжег губы, но дальше ему путь был заказан. Немного постояли молча, и я почему-то чувствовал себя чертовски неловко. Словно забыл сделать что-то важное, мог сделать, но забыл, и теперь этих ребят, которых мы поминали, с нами нет. Наверное, такое чувство испытывал не только я. Живые всегда в долгу перед теми, кто ушел.

Наконец, напряженное молчание закончилось, и все расселись по своим местам, согнав с лиц выражение скорби…

* * *

Изначально Арбитр предлагал три варианта: «Стальная охота», «Мясорубка» и «Горячий Бег». Первое по списку состязание заключалось в том, что одна из сторон, кто именно – определяет жребий, выставляет робота, предназначенного на роль «дичи», а вторая – полное звено «загонщиков». Затем определяется зона «охотничьих угодий», и за определенное время робот должен быть уничтожен, иначе загонщики проигрывают. Естественно, на роль «дичи» по правилам выбирается быстрый, маневренный мех. Но когда командор-генерала Вин Птицу подробно ознакомили со спецификой местной природы и довели до его сведения, что в Диком Лесу ИБээРу долго не прожить и без «загонщиков», он без возражений снял «Стальную Охоту» с повестки. Как пошутил по этому поводу Саня Большой, «генерал суров, но справедлив», перефразируя поговорку о капитане Бола.

«Мясорубка» выглядит проще: по одному полному звену от каждого из спорщиков сражаются между собой до победного конца. «Мехи» должны соответствовать по классу, вооружению и массе. Жестокая силовая схватка, в которой выигрывает более умелая команда.

Но главный жребий в конечно итоге пал на «Горячий Бег». Сложное состязание, что-то среднее между «Мясорубкой» и «Стальной охотой». Выглядит оно так: берется прямой отрезок местности в энное количество километров. Затем выставляется энное количество роботов от первой стороны – «бегуны». Вторая сторона выставляет «судий» – вдвое больше, чем «бегунов». Задача первых – за расчетное время пробежать отрезок до конца, для победы достаточно хотя бы одного выжившего робота. Вторая сторона, естественно, прикладывает все усилия, чтобы этого не допустить.

С «Горячим Бегом» КВО «Правопорядок» не очень повезло.

Потому что жребий второго уровня определил, что «бегунами» будут воины «Правопорядка». Жребий третьего уровня обусловил количественный и качественный состав команд. Команда «Правопорядка» получила право выставить по два легких, средних и тяжелых роботов, а также одного штурмового. Команда «миротворцев» – четыре легких, шесть средних, три тяжелых и одного штурмового. Тут же возникла проблема – ни легких, ни средних «мехов» нужное количество «миротворцы» набрать не смогли, орбитальный обстрел орудий линкора лишил их такой возможности, тяжелые и штурмовые роботы удар выдержали, а младшие классы понесли потери.

Поэтому Арбитр в качестве уступки допустил к участию «Бога Войны» (по правилам «Горячего Бега» роботы такого тоннажа изначально исключены из состязания – из-за своей медлительности), приравняв стотонник к четырем роботам других классов. И вместо четырнадцати разрешенных правилами «мехов» «миротворцы» вынуждены выставить лишь одиннадцать. Что, с одной стороны, было несомненным плюсом. Медленный, неуклюжий «Бог Войны» принципиально не способен на игру в догонялки. У нас же не было задачи одолеть его, вывести из строя. Достаточно пройти мимо, оставив его в хвосте. Впрочем, пройти мимо такой «монструозины» тоже может оказаться делом непростым, разрушительная мощь орудий «Бога» дремать не будет, а в ее эффективности при прямом попадании мы успели убедиться на «Гряде» – с лихвой. Всего за несколько минут стотонник успел уничтожить три (целых три!) наших робота. Но там звено «Грозовых Стрел» нарвалось на хорошо подготовленную ловушку, а во время Спора все будет иначе…

По-крайней мере, мы все на это надеялись.

Сейчас высшее руководство обеих противоборствующих сторон – правительство Двойного Донца и командование Военной Бригады в лице майора Лоболеда, при участии Арбитра, разрабатывало Итоги Спора. Проще говоря, определяли, кто и что будет делать в случае поражения или победы. А мы, непосредственные участники «Горячего бега», дожидались результатов переговоров.

Впрочем, как и все население Двойного Донца. Информационные агентства уже распространили весть на все населенные пункты «агностиков».

* * *

Я обвел взглядом всех сидящих за столом. Шайя, Петр, Саня Большой, Бола, Булочка… Было щемяще грустно, что больше не увижу Макса Хуллигана. О его нелепой и жутковатой смерти я узнал сразу после боя, и несколько часов ходил, как оглушенный, словно меня обманули в лучших чувствах. Я ведь старался ради Макса. Хотел его отмазать от наказания. А в результате…

Стоп, стоп. Не надо об этом думать вот так, ведь моя работа не пропала зря, она нужна всем парням из «Грозовых Стрел». Парням и этой забавной желтоволосой девчонке, демонстративно льнувшей к Петру. Как говорится, не было счастья, так несчастье помогло, эти двое определенно нашли друг друга…

«Миротворцы», надо отдать им должное, применили неплохой ход с диверсантом, гарантированно сработавший на «Гряде». А вот в космопорте уже не сработало. В помещении энергогенератора сразу после начала штурма дежурные техники обнаружили «наездника», с помощью которого наемник «миротворцев», видимо, пытался взломать сетевую защиту космопорта, и постарались поймать его, но тот сразу самоликвидировался. После штурма были проверены записи видеокамер. Оказалось, на то, чтобы внедрить вирус, времени у диверсанта было более чем достаточно. Но почему-то у него это не получилось. Никто не знал, почему. Кроме меня. Да еще Танити Стокс что-то подозревала. Именно она об этом мне и рассказала, пытаясь вызвать на откровенность. Перед тестированием «первопроходцев» вызвала меня в кабинет и весьма пытливо изучала мое лицо в поисках ответа, расспрашивая, каким образом я работаю с «мехами», и не касается ли каким-то краем моя работа системы безопасности космопорта в целом. Я отговорился «секретом фирмы», совершенно не собираясь подтверждать ее справедливую догадку о том, что с защитными системами периметра успел поработать именно я. Поэтому в нужную минуту они не спасовали, как на «Гряде». Я сделал это без разрешения, не успел обсудить вопрос с Грогом. А совершать такие поступки через голову начальства не поощряется и не прощается, и поговорка «победителей не судят» здесь не сработает. Судят, да еще как. А если бы именно после моего вмешательства вся система сбойнула? Причем фатально? В общем, что сделано, то сделано, обойдусь без признаний, незачем усложнять себе жизнь.

Впрочем, мое вмешательство ничего не решало в целом. У «миротворцев» действительно имелись все шансы закончить войну в свою пользу. Прирученные твари Дикого Леса – это нечто. Такая сила оказалась нам не по зубам, лишь своевременное прибытие Арбитра спасло положение. Хотя бы отчасти.

– А где Псих? – поинтересовался я. – Разве он не должен находиться сейчас здесь, с нами? Мы же теперь одна команда?

– В тренажерной, – просветил меня Санек. – Все еще отрабатывает боевые сценарии на «Миссионере».

– Даром что ли – Псих, – насмешливо брякнула Шайя.

– Зря ты так, – Санек с легким осуждением покосился на Шайю. – По-моему, новый «мех» ему пришелся по душе.

– Еще бы, – парировала Шайя. – Пусть теперь остальные «Коматозники» локти кусают, что сразу не согласились!

– И откуда в тебе столько агрессии? – вздохнул Саня Большой.

– Если через десять минут от Маришела не поступит команды на начало операции, – безапелляционно заявил Бола, прерывая перепалку, – отправлю в тренажерную всех. Отработаем взаимодействие всей командой. Нам придется использовать любое преимущество при решении Спора, все, что сможем придумать. А пользу от тренировок еще никто не отменял.

– Допрыгалась, дорогуша, – осклабился Санек.

Сам того не подозревая, Бола своим замечанием предоставил мне отличный предлог поговорить с ним о том, что меня давно интересовало. Чем я и воспользовался:

– Капитан… вот ты говоришь, нам придется использовать любое преимущество, какое только сумеем отыскать… все это верно. Но тогда позволь вопрос – в чем секрет твоего собственного мастерства?

– Не понял?

– Я видел, как ты работал в бою на «Гряде», да и при атаке на космопорт ты тоже сумел себя показать. И у меня возникло странное ощущение, что одной Специализацией это не объяснить. Ты действовал… как бы это сказать… ты действовал так, словно находился в симуляторе, и тебя окружал виртуальный мир со всеми вытекающими законами. Никогда не видел, и не думал, что «Огненный Демон» способен на такую подвижность. Ты только что сказал, нужно использовать все, что имеется. Может, тогда стоит рассказать всем, как ты добиваешься такой отдачи от своего «меха»? Для пользы общего дела?

– Сомаха, ты несешь какую-то чушь, не наговаривай на капитана… – доброжелательность Шайи сменилась настороженным недоумением.

– Погоди, Шайя, – остановил ее Бола, озадаченно уставившись на меня. – А ты продолжаешь меня удивлять, эксперт. Ты находишься среди нас всего второй день…

– Капитан, у тебя что, в самом деле, есть от нас секреты? – флегматично полюбопытствовал Саня Большой. По его тону было ясно, что независимо от ответа командира, его отношение к нему не изменится.

Бола обвел всех быстрым взглядом, коротко кивнул:

– Вам, парни, мои секреты все равно не помогут. Ни у кого из вас нет Специализации, а без нее матрица-экстраполянт работать не будет.

– Матрица… как ты сказал? – переспросила Шайя.

– Матрица сознания, виртуальный двойник, – спокойно пояснил капитан. – Мы с ней работаем в бою тандемом, взаимно усиливая возможности.

– Виртуальный двойник… – как только он это произнес, меня озарило. – Кажется, я понял, откуда ты взял эту идею. Клуб «Подражателей» на Сокте, мега-хит «Противостояние»?

– А каким краем какая-то игра… – начал было Большой, но Бола прервал его:

– Он прав. Поясню, раз уж мы все-таки коснулись этого вопроса. Главная особенность игры – в ее непрерывности. И меньше четырех игроков в «Противостоянии» не бывает никогда, иначе пропадет вся соль – интрига, напряженность, боевая динамика. При необходимости ИскИн симулятора временно формирует виртуальных игроков, используя базовые характеристики тех, кто прошел через нейросито симулятора и оставил после себя личные данные – манера поведения, скорость реакции, личные предпочтения в использовании вооружения, в общем, рисунок боя. Я скачал из симулятора собственную матрицу и в бою загружаю ее в бортовой ИскИн.

– По-моему, эту идею тебе надо запатентовать, – вдруг завил Санек. – Можно заработать неплохие деньги.

– Уже, – предельно серьезно заверил Бола. – Собственно говоря, я заключил договор с компанией «РобоТех» о проверке «двойника» в реальных боевых условиях.

– А ты продвинутый перец, – уважительно заявил Санек. – Получается, что денежки тебе капают из двух источников сразу. И на Гэгвэе, и у нас…

Я покосился на Булочку. Парень сидел с открытым от удивления ртом, забыв на время о своей неприязни ко мне. Для него этот разговор был откровением. То ли еще будет.

– Бола, так ты элементарно жульничал… – глаза у Шайи округлились от возмущения. – Вот почему мы никогда не могли выиграть у тебя в симуляторе… А ты порядочный засранец, командир! А мы-то стараемся, пупки рвем! Даже ставки против тебя делаем, на то, кто с тобой справится первый …

– Да брось ты, Шайя. Говорю же – без Специализации, от которой вы все так упорно отбрыкиваетесь, «двойник» вам ничего не даст. А командир просто обязан владеть мастерством на порядок выше своих подчиненных – иначе как я вас чему-то научу? Что же до ставок, – Бола тонко улыбнулся Шайе, – хорошо, лично для тебя пойду навстречу. Как только закончится вся эта бодяга со Спором, сражусь с тобой в симуляторе без всяких наворотов. Но уверяю тебя, ты все равно проиграешь. Легко. И деньги, которые вы на меня ставите, останутся в подвешенном состоянии. Думаю, еще долго. Возможно, до тех пор, пока не уговорю вас пройти Специализацию.

– Это мы еще посмотрим, ты, жулик!..

Петр счел нужным вмешаться, мягко похлопал мускулистой лапой по плечу подруги, успокаивая. На что Шайя охотно поддалась. На самом деле с командиром ей конфликтовать не хотелось. Просто выпустила пар.

– Мне вот что показалось странным, Бола, – продолжил я, дождавшись окончания прений. – Видишь ли, идея Специализации стара, как мир. И проверена временем. Но когда все только начиналось, неужто ты думаешь, что никаких экспериментов с психоматрицами не проводилось? Что теоретиками идеи Специализации сразу был получен готовый результат? И никаких побочных эффектов?

– Хочешь сказать, что я очередной простак, который попался на эту удочку? Что «РобоТех» не столько рассчитывает на положительный результат, сколько собирается в очередной раз посмотреть, что выйдет из этой затеи?

– Что-то вроде этого, – кивнул я.

Бола не согласился:

– Ты забываешь вот о чем. Когда разрабатывалась идея Специализации, таких технологий по работе с сознанием, как сейчас, еще не существовало. Ты ведь знаешь, как это делается. Берется человек с богатым жизненным опытом, и из этого опыта выжимается все конструктивное, что тем или иным краем касается конкретной специальности. Так создаются все специализированные «иждивенцы»…

– Вот именно, – подхватил я, – личностные и эмоциональные составляющие отсеиваются. Остается лишь обезличенный боевой опыт, точнее, даже не опыт, а алгоритм поведения в боевых условиях данного конкретного человека, доказавшего за свой долгий жизненный путь, что его тактика жизнеспособна. И я думаю, – с нажимом проговорил я, – что опыт обезличивался не зря.

– Все верно. Не зря. – Бола прищурился, и без того узкие глаза превратились в едва различимые щелочки. – Потому что речь шла о специализаторе общего пользования. Понимаешь? Общего. А я говорю об индивидуальном специализаторе. Который заточен конкретно под меня. Можно развить и использовать собственную матрицу сознания. Просто подумай, и ты поймешь, какие возможности это открывает… В «двойнике», как и в обычном специализаторе, нет личных воспоминаний. Лишь измененная структура эталонной личности. Экстраполянт, развитие которого задано конкретными базовыми условиями. За основу берется твое восприятие мира и реакция на него…

Он прервался на пару секунд, затем уже не так уверенно добавил:

– Да и использую я свою матрицу всего процентов на тридцать. Больше, если честно, побаиваюсь. Очень сильные ощущения. Требуется осторожный подход, постепенная адаптация, по чуть-чуть каждый раз. Но и этого хватает за глаза. Даже с такой «надстройкой» в бою я превращаюсь в экстра-элитара.

На минуту в помещении повисло молчание. Все обдумывали сказанное командиром, находясь под впечатлением его «исповеди».

– Бола… а что конкретно ты при этом чувствуешь? Когда подгружаешь матрицу-двойника к своему сознанию? – поинтересовался Саня, глядя на капитана как-то по-новому.

– Чего молчишь, капитан? – темно-карие глаза Шайя прямо-таки блестели от любопытства.

– Думаю. Пытаюсь подобрать слова для того, что чувствую. Потому что ощущения очень специфические. Наверное… наверное, я чувствую Ветер.

– Не понял, – Санек недоуменно приподнял брови.

– Я не знаю, как это объяснить. Мир начинает жить иначе. Там, где не было ничего, кроме мертвой материи, возникает какое-то движение. Внимание обостряется до такой степени, что становится жутко. Ты словно дышишь в многозадачном режиме. Просчитать действия противника становится до смешного легкой задачей…

– Капитан, а ты не находишь, что подобная матрица способна создать сильнейшую зависимость? – буркнул Булочка, молчавший весь разговор. Молчал, молчал, а теперь решил вставить. Сказалась старая неприязнь «агностиков» к нейро-наворотам?

– Ну и что? – капитан посмотрел на него спокойным взглядом абсолютно уверенного в себе и своих возможностях человека. – Индивидуальный робот тоже создает зависимость пилота к себе. Как-то же мы с этим живем. Страхи по поводу подобных «зависимостей» всегда преувеличены. Кроме того, я ничего не имею против богоподобной зависимости.

– Что ж, теперь я лучше понимаю, в чем наше преимущество перед «миротворцами», – добродушно улыбаясь, изрек Саня Большой. – Капитан Бола на своем «Огненном Демоне», пожалуй, один стоит целого звена «мехов».

– Не преувеличивай, – скупо улыбнулся Бола. – Я…

Этот разговор для меня прервался на самом интересном месте.

По лоцману связалась Танити Стокс, вызвала меня в коридор для приватной беседы, словно эту приватность нельзя было обеспечить по внутренней связи, организовав виртуальную комнату для общения. По-видимому, хотела сказать что-то очень личное, вот и потребовалось поговорить с глазу на глаз в реальном пространстве. Опять будет терзать меня насчет системы безопасности космопорта? Как бы ее аккуратно послать куда подальше?

Извинившись перед ребятами, я вышел.

И столкнулся нос к носу с весьма интересной компанией. Танити Стокс здесь и не пахло, она вытащила меня для совсем иной экзекуции. Губы против воли сложились в совершенно дурацкую растерянную улыбку:

– Кассид? Зайда? О-о, еще и Лайнус. А что вы здесь…

* * *

Вся вышеназванная троица сверлила меня взглядами, не предвещающими ничего хорошего для моей скромной персоны. В меховых куртках они выглядели непривычно, на корабле экипаж «Забулдыги» всегда носил только легкую одежду, но на таком холоде налегке не пощеголяешь, уши отвалятся. И взгляд у каждого был свой, «фирменный». Кассид, этот огромный синемордый шкаф, в присутствии которого даже сверхрослая мускулистая бикаэлка казалась стройной и худощавой девочкой, набычившись и выставив в мою сторону белоснежные рога, словно желая меня ими протаранить, сверлил меня гневным взглядом. И сопел. Как стадо быков. Разве что копытом не рыл. С собой Кассид принес какой-то кейс, игрушечный в сжимавшей его ручку лапище. Зайда… бикаэлка рассматривала меня с каким-то настороженным отчуждением, словно я отколол номер, которого она от меня никак не могла ожидать, и теперь не знала, как я поведу себя дальше. И, соответственно, теперь не знала, как быть ей самой. Какие все-таки обалденные у нее глаза, машинально подумал я, стараясь не замечать выражения, с которым она на меня смотрит. Разрез глаз – утонченно-хищный, словно выгнутые в полете крылья птицы, цвет – пронзительная зелень с расплавленным золотом. В сопливом детстве на своей родной Пустоши, с которой меня пять лет назад выперли в качестве благодарности за оказанную помощь, я был влюблен в «тетку» Зайду, и ждал каждого появлении «Забулдыги» на нашей захолустной планетке с нетерпением. А теперь она для меня была просто Зайда, и за годы совместных торговых операций я на нее насмотрелся. Как на партнера. Хотя какая-то часть влюбленности и осталась до сих пор.

И Лайнус. Молчаливый, надменный сукин сын. Ледяная синева его глаз на узком бесстрастном лице обдавала замораживающим холодом. Он, как всегда, стоял чуть в сторонке от компаньонов, не человек, а тень человека, мой взгляд не в силах был задерживаться на нем дольше нескольких секунд. Лайнус привычно контролировал окружающее пространство своими эмпатическими способностями, просеивал и анализировал, отводил от себя внимание. Возможно даже, именно в этот момент как-то пытался воздействовать на меня. Что нередко делал на переговорах Кассида со своими клиентами. О чем те, естественно, не подозревали, хотя и поступали частенько так, как того желал Кассид. Впрочем, капитан никогда этим не злоупотреблял. Он лишь сокращал время переговоров и заключения сделок, отсеивал беспочвенные сомнения клиентов.

Да, все-таки влип, тоскливо подумал я. Долго прятаться от своей команды не удалось. Они схитрили, воспользовавшись помощью Танити Стокс. Маленькая месть с ее стороны за нежелание делиться «производственными» подробностями о перестройке «мехов»?

Больше всего меня озаботил вид Кассида Кассионийца. Казалось, его рослая и мощная фигура прямо-таки пропитана едва сдерживаемым гневом, и он вот-вот зарычит…

Он и зарычал:

– Вот что, парень, рэ-эррр, этот Спор тебя никак не касается, плюнь и забудь, ты улетаешь со мной прямо сейчас. Я не желаю за здорово живешь терять своего лучшего специалиста по биомехатронике!

В холодном воздухе коридора пар валил изо рта кассионийца, как дым из пасти дракона.

– А я не люблю терять друзей, Кассид, – я нахмурился. Разговор предстоял неприятный, и раз избежать его не получится, придется потерпеть.

– Ты что, угрожаешь мне? – Кассида что-то так удивило, что он даже выпрямился и отступил на шаг, прекратив целиться в меня своими чертовыми рогами.

– Причем тут ты? – его реакция озадачила меня не меньше. Видимо, он как-то неправильно меня понял. – Я говорю о ребятах с Двойного Донца…

– Значит, я для тебя не друг, – огорченно рыкнул Кассид.

На этот раз был поражен я. Прямо дар речи потерял. У толстокожего Кассионийца оказалась тонкая и ранимая душа? Но что-то раньше я этого не замечал, сплошной начальственный рык все пять лет нашего сосуществования – все, что я от него слышал. Или я понял что-то не так?

– Черт, извини, Кассид, я не так хотел сказать…

– Зато я вот что хочу тебе сказать, Сомаха, – низкий, густой как ртуть голос Зайды вплелся в разговор. – Жизнь ценнее любого самоутверждения. Тебе не следует встревать в чужой конфликт.

Как же они, однако, беспокоятся о своих капиталовложениях. Да, если со мной что-то случится, Кассид лишится немалых прибылей, сколько роботов я для него уже переделал – не счесть. Но в данный момент мне подобная меркантильность была неприятна.

– Может быть. Но это моя жизнь и мои ошибки. Не забывай, – я повернул лицо к Кассиду, – у меня хватит средств, чтобы выплатить неустойку после разрыва нашего с тобой рабочего контракта, если ты этого пожелаешь.

– Ну-ну, не перегибай палку, о разрыве речи нет, – сразу сбавил обороты Кассид, переходя на более мирный тон. – Послушай, я просто не могу понять, ради чего ты это делаешь? Эти люди, «агностики», настолько хороши для тебя, что ты готов рискнуть своей головой? Поверь мне на слово, мне, старому торговцу, повидавшему жизнь и хлебнувшему неприятностей по самые кончики ушей – Спор Арбитра весьма жестокое состязание. И никогда не обходится без жертв.

Я криво улыбнулся. Хорошие ли «агностики» люди? Может быть. Я не знаю этого в точности. Я никого из них даже не видел, из этих «хороших людей». Отсиживаются в своих городах. Впрочем, вру, есть Булочка. Но он – не показатель. Тем более что такому хмурому, вечно недовольному типу как-то не тянет симпатизировать.

Но «агностики» сейчас были абсолютно ни при чем. Кассид не угадал. Я здесь ради себя самого, и ради вот этих ребят из «Грозовых Стрел», с которыми успел познакомиться и сойтись. Возможно, на чей-то взгляд пары дней для возникновения крепкой дружбы недостаточно. Но я так не считал. Виртуальное время течет гораздо быстрее, чем в реальности. А теснее нейросвязей, чем в бою, между людьми и машинами, не придумать. Рядом с парнями из «Грозовых Стрел» я чувствовал себя так, словно знаю их уже не один год.

– Послушайте, – глухо сказал я, желая закончить этот разговор как можно скорее, и улизнуть, – в данный момент наш разговор не имеет смысла. Мне необходимо лишь участие в Споре на стороне «агностиков». После я вернусь на «Забулдыгу» и мы поговорим на эту тему столько, сколько будет нужно…

– Как любил поговаривать мой покойный папаша, мир его праху, искусственный интеллект – ничто по сравнению с естественной глупостью! – рявкнул окончательно выведенный из себя кассиониец. – В том-то и дело! Вот этого «после» может и не быть! – Кассид резко развернул свою тушу к молчаливо ожидавшему за плечом Лайнусу:

– Лайнус! Да сделай же что-нибудь! Я за что тебе плачу, в конце концов!

– Нет, Кассид. – Едва заметная улыбка на лице тавеллианца показалась мне весьма необычной. – Ему это действительно нужно. Не спорь. Разве не ты сам говорил, что небольшая прогулка внизу, здесь, ему не повредит?

– Да, это я говорил, но я не собирался оставлять его здесь навсегда!

Удивительно. Лайнус на моей стороне. Не так уж он и холоден, как старается казаться? Ничто человеческое не чуждо и ему? Прямо откровение. Я словно увидел его заново, совсем другим человеком… Вернее, увидел в тавеллианце человека. Прозрел. Впервые за пять лет. А до сих пор видел только послушную воле Кассида одушевленную машину.

– Послушайте, вам незачем спорить из-за меня, – примирительно заговорил я, не желая накалять обстановку. – Я дал слово капитану Бола…

– Устно? – тут же деловито осведомился Кассид.

– Разумеется, устно, но я не собираюсь его нарушать, я хочу помочь людям, которые мне по душе. Простая задача. Проще не придумаешь. Но мне она подходит.

– Что ты несешь?! Что это за детский лепет?! – вскинулся Кассид, казалось, еще немного, и он затопает на меня ногами. Попутно вызвав локальное землетрясение в космопорте.

– Боюсь, эта задача тебе не по зубам, если кажется простой, – задумчиво добавила Зайда. – Жертвенность еще никому не давалась легко.

Ее ответ меня озадачил:

– При чем тут…

– В любом случае, это твой выбор, – подвела итоги Зайда. – Ладно, пусть будет так. Да, Кассид, да, – остановила она своего босса и компаньона, прервав его возражение, – закончим спор. Это его выбор.

На меня снизошло второе прозрение. Как я там подумал всего минуту назад? Что в заботе обо мне ими движет меркантильность? А может, я просто болван с зашоренными глазами? Воинственная, тертая жизнью бикаэлка, предпочитавшая до последнего избегать критических ситуаций, но в случае необходимости умевшая решать ситуации жестко и кардинально… Черт, да она же просто переживает за меня. За меня лично, а не за потерю парня, чьи способности так хорошо сказываются на бизнесе…

Моим дальнейшим прозрениям помешала Шайя. Она выглянула из «забегаловки» в приоткрытую дверь, с любопытством стрельнула озорным взглядом по фигурам компаньонов – было на что посмотреть, и возбужденно выдохнула вместе с выходящим из помещения теплым воздухом:

– Сомаха, не хочу прерывать твой разговор, но ты нужен нам прямо сейчас. Последний инструктаж!

– Иду.

Дверь закрылась. Нужно было идти, но между мной и командой «Забулдыги» осталась какая-то недосказанность.

– Не рискуй понапрасну, понял? – рыкнул Кассид, не позволив паузе затянуться. – Никакого геройства, просто сделай свое дело. – И он передал мне пластиковый кейс, который все это время держал в руке. – Вот, возьми. Подарок. Я хочу, чтобы ты вернулся живым, а значит то, что в кейсе, может пригодиться. В бою всякое случается.

– Что это?

– Посмотришь – узнаешь, спецификации внутри, и больше не отключай лоцман, понял?! Все, топай, тебя ждут.

– Удачи, – ровным голосом пожелала Зайда, но ее беспокойство выдавал взгляд, зелень почти пропала с радужки, осталось лишь темное расплавленное золото. – Пошли, капитан, этот парень уже не нуждается в нашей опеке.

– Спасибо. Приятно чувствовать за спиной такую поддержку.

– Главное, притащи обратно свою голову, она мне еще понадобится, – проворчал Кассид, отворачиваясь.

Вся троица развернулась и потопала восвояси, а я торопливо вернулся в «забегаловку», в относительный комфорт прогретого помещения. Кейс оказался легким, скорее всего – полупустым, но смотреть его содержимое сейчас было некогда.

* * *

Меня ждал очередной сюрприз.

Пилоты «Грозовых Стрел» в полном молчании стояли по стойке смирно вдоль стены, а на них, с настенного экрана связи, властно смотрел командор-полковник Стэн Маришел собственной персоной, командующий КВО «Правопорядок».

Я поспешил пристроиться рядом с Булочкой, оказавшимся ко мне крайним. Лицо Грегори Верного было серьезным и сосредоточенным как никогда, шутки кончились. Психа, видимо, решили не ждать, пока его вытащишь из тренажера, пока прибежит сюда… Ах, вот оно что, я засек Психа в сети, он присутствовал в комнате посредством лоцмана капитана Бола, подключившись к его глазам.

Что ж, тогда все в сборе.

Во внешности командор-полковника, в отличие от колоритного облика его зама, интендант-полковника Грога, на первый взгляд, не было ничего примечательного. Совершенно невыразительное сухощавое лицо шестидесятилетнего человека с властным взглядом и твердой осанкой, затянутого в черный, без малейшей складки мундир… Разве что… разве что нечто особенное в его облике все-таки проглядывалось. Некая внутренняя сила, скрывавшаяся за внешним спокойствием. Когда я вошел в «забегаловку», мне при одном взгляде на него невольно захотелось вытянуться в струнку, чтобы соответствовать. Недаром в этом отряде командовал именно Маришел.

Мою задержку полковник никак не прокомментировал. Решил быть выше замечаний, больно уж серьезный момент. Не до мелких разборок. Сразу приступил к делу:

– Итак, начнем. Прежде всего, хорошая новость – ограничения на использования лоцманов снято, применение боевых вирусных программ во время Спора запрещено. Сторона, нарушившая данный пункт, немедленно и безоговорочно признается проигравшей. Слишком многое поставлено на карту, поэтому они не посмеют действовать в обход правил.

Действительно отличная новость для команды «Грозовых Стрел». Шансы на победу в Споре стремительно повысились. Пилоты оживились, переглядываясь друг с другом, лишь Булочку это сообщение никак не тронуло, своим принципам он явно не собирался изменять даже сейчас.

– Теперь по «Горячему Бегу», – продолжил Стэн Маришел. – Большую часть деталей вы уже знаете, поэтому буду краток, повторю только основное. Никакой авиационной поддержки и вспомогательной наземной техники не предвидится, в том числе – никакой бронированной пехоты. Наша задача – за определенное время прибыть из точки «А» в точку «Б». Задача «миротворцев» – не позволить нам этого сделать. Правил по «Горячему Бегу» лишь четыре, но это те правила, которые нарушать нельзя. Первое. Робот не может отклониться от границ установленного для бега коридора, иначе он считается выбывшим из состязания. Капитан Бола, в обязательном порядке ввести эти данные в маршрутную карту каждого пилота.

– Есть, командор-полковник.

– Второе. Развед-ракеты не используются, только радары и визуальный осмотр местности. Третье. Использование ИБээРа на автопилоте запрещено – если пилот покидает машину, она считается выбывшей из игры, и все, что робот может совершить самостоятельно или на дистанционном управлении, не засчитывается. Четвертое. Как вы все прекрасно знаете, транспортная траншея – прямая, видимость отличная, поэтому, увы, всякая маскировка исключена. Чтобы уменьшить преимущества дистанционного оружия для обеих сторон, разрешенный радиус поражения – только два километра. Нарушитель безоговорочно выбывает из забега. Еще раз повторяю – в обязательном порядке настроить всю автоматику на указанные дистанции, никаких оправданий на горячку боя не потерплю, слишком серьезная игра для таких идиотских ошибок. И последнее. – Маришел выдержал многозначительную паузу. – Вместо напутствия. Если хотя бы один из наших роботов прибудет к пункту назначения, «миротворцы» уберутся восвояси, обратно на Гармонику. Если нет – правительство Двойного Донца подаст в отставку, а вместо него будет создано объединенное правительство из представителей высших кругов власти обеих сторон, под главенством, естественно, «миротворцев». Так или иначе, война закончится. Но в случае поражения для нас здесь, парни, работы уже не найдется, у «миротворцев» достаточно сил, чтобы обеспечить дальнейшую безопасность планеты. Я ясно выражаюсь? Нам предстоит не рядовая стычка, а серьезная схватка с далеко идущими последствиями. И это состязание не только за будущее двух народов, но и за наше собственное. Поэтому вам придется выложиться так, как вы никогда в жизни не выкладывались. – Полковник снова немного помолчал. – Тем не менее. Несмотря на все вышесказанное, не рискуйте жизнью сверх необходимого. Как бы ни сложилась дальнейшая судьба нашей организации, думаю, хорошие пилоты мне будут нужны всегда. Капитан Бола, я закончил, приступайте к подготовке. Старт через час.

Полковник отключился, и в «забегаловке» на некоторое время повисла тишина. Главное качество лидера – зарядить бойцов на предстоящую схватку. Полковнику это удалось блестяще. Если и не умело подобранными словами, то энергией убежденности, которую он в них вложил.

– Не каждому в жизни выпадает шанс поучаствовать в Споре Арбитра, – торжественно прокомментировал Санек. – Будет о чем вспомнить…

– Так, все в ангар, – скомандовал Бола, пружинисто разворачиваясь на пятках к выходу. – Времени в обрез, приступаем к предстартовому тесту «мехов».

Народ потянулся к выходу, а я положил кейс на стол и открыл.

– Сомаха, ты в команде, не отставай, – строго напомнил с порога Бола.

– Уже иду.

В специальных мягких углублениях внутри кейса находились три вещи. Лоцман автоматически нащупал инфочипы каждой, подключился в поисках информации о назначении, нашел, выдал спецификации. Прямоугольный сверток размером в две ладони оказался ПлеСком – пленочным скафандром. Отличная защита от непогоды и отличная маскировка от врагов – кроме обычных защитных функций, ПлеСк обладал также режимом «невидимки». Из второго углубления выглядывал овальный бок мобильной рации, с которой я мог связаться напрямую с «Забулдыгой» даже вне бортовой рации «Следопыта». И еще была прозрачная пластиковая фляга, в которой плескался целый литр ядовито-рыжей «хны» – особого напитка с тридцатипроцентным содержанием спирта, разбавленного нейролептиком.

«Вот, возьми. Подарок. Я хочу, чтобы ты вернулся живым…»

Спасибо, Кассид. Действительно, в бою всякое может случиться, и до прихода спасателей, если придется все-таки катапультироваться, все это мне очень даже пригодится. Я мимолетно вспомнил, что еще по дороге к «Гряде», перед внедрением в сеть «Пацифиста», как раз думал о том, способен ли режим камуфлирующей оцифровки обмануть Сторожей Зимнего Леса так же, как обманывает сканеры мультиспектрального режима боевых машин. Хотел сделать «агностикам» выгодное торговое предложение, если подобное оборудование отыщется во вместительных трюмах внешника. Потом все как-то завертелось, замотался, недосуг было спрашивать.

А теперь ПлеСк может пригодиться мне самому.

Я аккуратно закрыл кейс и отправился следом за Бола, испытывая к Кассиду Кассионийцу искреннюю признательность. Старик сумел меня удивить. И заставил крепко задуматься. О том, какое положение я занимаю на «Забулдыге» на самом деле, если его капитан так обо мне печется.

23. «Горячий Бег»

Два часа дня. Зимнее солнце затухающим алым заревом висит в небесах, прожигая зыбкий облачный покров. Двадцать шесть ниже нуля. Ветер – двенадцать метров в секунду.

Звено «Грозовых стрел» заранее заданным строем выдвигается по желобу транспортной траншеи на стартовую позицию, определенную капитаном Бола. Средняя скорость звена – сорок километров в час. До заката – три часа. Ровно столько времени отведено на «Горячий Бег». Действуем по плану, все разговоры остались в «забегаловке» и тренажер-классе.

Команда «судий» поджидает нас в десяти километрах от космодрома. Их местоположение нам известно заранее, спрятаться здесь, на прямой, просто негде, да и по правилам «Горячего Бега» – не имеет смысла. Пятидесятиметровую ширину транспортной траншеи «миротворцы» полностью перегородили бронированными телами своих роботов. Обогнуть их невозможно, только огневой таран. Или преодоление на прыжковых. Но прыжковые есть не у всех «бегунов». И «миротворцы» наверняка учли такую возможность, не могли не учесть.

Кроме того, у нас выработан свой план.

Мы недаром движемся «стрелой»: «Огненный Демон» капитана Бола, штурмовой восьмидесятитонник, идет первым, вдоль центральной оси траншеи. Расходясь широким клином, за ним в двадцати метрах следуют «Разрушитель» и «Колонизатор», семьдесят пять и семьдесят тонн. Еще через двадцать метров, продолжая расширять крылья клина, уже по краям траншеи – два «Миссионера», два целевых лазерных «первопроходца» по пятьдесят пять тонн каждый. Сразу за «первопроходцами», тоже вдоль оси траншеи, как и «Огненный Демон», топает мой «Следопыт», а за мной бежит легконогий «Шершень». Мы двое – словно основание, «древко» стрелы, передние пять «мехов» – ее «наконечник», а кработ капитана Бола – ее «острие».

Задача «наконечника» сложная, но выполнимая: во-первых, разорвать строй «судий», отвлечь внимание на себя, нанести всем роботам врага как можно больше повреждений. Во-вторых, по возможности выбить самых быстрых роботов «миротворцев». В-третьих, обеспечить проход «Следопыту» и «Шершню».

Кроме того, у меня дополнительная задача – прикрыть «Шершня», когда мы вдвоем пойдем на прорыв. Бола по-прежнему верит в интуицию Грегори, иначе просто не взял бы его для этой операции. Боевого мастерства от «агностика» в этой операции не требовалось, у него была только одна задача – уцелеть. А все остальные должны были обеспечить ему эту целостность. Ведь «Шершень» – самый скоростной и маневренный в беге, поэтому Бола решил делать ставку на него. Вот я и возился с его модификацией больше, чем с остальными ИБээРами. В случае, если прорыв нашей двойки или хотя бы «Шершня» удается, тяжелые роботы «Грозовых Стрел» прикрывают нам с Грегори тыл, пока мы не удалимся на безопасную дистанцию, а затем – катапультируются. Выстоять при таком соотношении сил нереально.

Построение «миротворцев», с которыми мы сейчас довольно быстро сближаемся, очень похоже на наше, но самих «судий» больше, поэтому у них – двойной «наконечник».

Они тоже не идиоты.

Тяжелые и штурмовые роботы, вне всякого сомнения, мощны, но медлительны. Если прорвется наш легкий робот, тяжелые «мехи» «миротворцев» могут его и не остановить. Не успеют. Отстанут. Поэтому своих малышей – «Следопыта», «Снайпера», и «подростков» – «Миссионера» и «Кровавого Гончего», «миротворцы» тоже спрятали за спинами старших собратьев, чтобы науськать потом на наших. А на острие своего клина поставили «Громовержца». За ним, по степени удаленности, парами, «Молот» и «Победитель», «Вурдалак» и «Колонизатор». «Древка» у «стрелы» «миротворцев» нет, зато в глубине «наконечника», окруженный роботами со всех сторон, и тем самым хорошо защищенный, грозной башней возвышается «Законник». Лично мне этот гуман хорошо знаком, Кассид продал их немало, но пилоты «Грозовых Стрел» встретятся на поле боя с таким впервые. «Законник» – штурмовой гуман весом восемьдесят пять тонн и высотой пятнадцать метров от компании «РобоТех», линия «Право Первопроходца». Этот робот представляет собой усовершенствованный вариант «Костолома», старого штурмовика из линии «Принцип Действия», давно зарекомендовавшего себя отличными боевыми качествами. На «Костоломе» я воевал на Полтергейсте. «Законник» полностью сохранил внешний облик прототипа: тот же человекоподобный угловатый великан с широко расставленными ногами. Из-за дополнительного сустава на голени, противопоставленного колену, «Костолома» прозвали «Сатиром». «Законник» на пять тонн тяжелее, чем «Костолом», и чуть мощнее по вооружению.

Но главная неприятность заключалась не в «Законнике». Среди «судей» (вот же дурацкое название – «судьи», скорее «стервятники») отсутствовал «Бог Войны». Видимо, его поставили значительно дальше, возможно даже в конце трассы. Плохо. «Бог» сможет остановить тех, кто прорвется сейчас. Командующий Военной Бригады майор Лоболед – определенно не простак. С другой стороны, у нас больше шансов пробиться сквозь строй сейчас.

В любом случае, изменить уже ничего нельзя.

За три километра до «миротворцев», по плану, разделяемся: пятерка ИБээРов «наконечника», наращивая скорость, устремляется дальше, а «Следопыт» и «Шершень», наоборот, отстают и останавливаются.

ВИУС доводит до всех последнее напутствие капитана Бола:

– Беглецы, мы не планируем долгий бой. Не заботьтесь о перегреве, не экономьте на боеприпасах, выкладывайтесь полностью. Наш удар должен ошеломить, пробить брешь. Всем ясно?

– Чего ж тут неясного – к черту экономию, – живо отозвалась Шайя, а остальные попытки поговорить Бола тут же пресек:

– Удачи. Всем нам – удачи. Вперед!

Удаляющийся от нас клин «Грозовых Стрел» разгоняется неудержимой бронированной лавиной до шестидесяти километров в час. Пять пар широких стоп сминают снег на дорожном полотне, словно удары чудовищных кувалд. Мерный грохот, по мере ускорения гигантских тел, нарастает, звук хорошо передается по ВИУС. Атакующий клин боевых роботов – жуткое и внушительное зрелище.

Счетчик дальномера непрерывно выдает цифры тающего расстояния. Я чувствую, как растет напряжение пилотов: объединенные нейросвязями лоцманов через ВИУС, мы отлично чувствуем состояние друг друга. Саня Большой – кровожадный азарт. Шайя – злость. Петр – бесшабашное веселье, дорвался до сладкого. Псих – контролируемое бешенство. Бола – деловая целеустремленность.

Еще немного, сто метров, пятьдесят…

Ноль.

«Наконечник» пересекает границу разрешенной зоны поражения – дистанция два километра, все точно по правилам «Горячего Бега».

Тут же следует одновременный залп обеих сторон, и мир трещит по швам от чудовищного рева и взрывного грохота орудий. Закипает бой.

Мы с Грегори наблюдаем. Наше время еще не пришло. Но мысленно – мы с ребятами, на острие огневого контакта.

* * *

Самый тяжелый, мощный и самый медленный в звене – «Огненный Демон». Ему трудно играть в догонялки с более легкими собратьями. Трезво оценив возможности своего «парня», Бола именно поэтому выставил его впереди «наконечника», чтобы принять основной удар на себя. Кроме того, прыжковых у него нет, он просто обречен быть тараном.

Так все и выходит.

Значительная часть огневого удара достается также «Разрушителю» Сани Большого, и «Колонизатору» Петра Бонуса, идущих следом, слева и справа от командирского робота. Десятки вражеских ракет рвут их ЭМ-поля, противоракетные системы звена просто не справляются с таким потоком, но больше всех на себя принимает все-таки «Огненный демон». Вид «Огненного демона» сейчас действительно соответствует имени. Вал огня, разбиваясь о его грудь, движется вместе с ним, и кажется, что кработ капитана Бола и в самом деле обладает потусторонними демоническими силами – склоны транспортной траншеи по бокам от него, по мере продвижения, оседают, проваливаются, рвутся, словно гнилое тряпье, обнажая черное нутро Дикого Леса. Но это всего лишь взрывная волна, которую «Демон» словно тащит с собой.

Данные систем вооружения и жизнеобеспечения всех роботов звена представлены на виртуальной панели наглядными графиками и цифрами. Процент желтых меток повреждений средней тяжести у «Огненного Демона» растет с устрашающей скоростью, наливаясь кровавой краснотой тяжелых и фатальных.

«Наконечник», сохраняя строй, движется сквозь огненную бурю, в свою очередь, исторгая взрывной шквал из всех видов вооружения…

Я терпеливо жду команды капитана на прорыв… Впрочем, в боевом режиме обычные понятия теряют смысл. Я просто жду. Я спокоен. Уровень эмофильтров стоит на максимуме. Для меня бой идет в каком-то ином, рваном, дискретном времени, наблюдая, я отмечаю про себя только главное. Связанный боевой программой, мозг отторгает все лишнее, мысли бегут легко и стремительно. Полнейшая сосредоточенность на предстоящей задаче. Как и Бола с «двойником», я схитрил, но иначе. Я лишь использовал его идею. Не желая связываться с процедурой Специализации, фатально перестраивавшей мозг, я усовершенствовал «иждивенца» и его программное обеспечение. Времени у меня на эту разработку было мало, поэтому я все еще занят перестройкой. Но даже сейчас мой «мехвоин» вряд ли чем-то уступает «двойнику» Бола по интеллектуальным и боевым характеристикам.

Бола оказался прав – управляя «Следопытом» в тандеме с «двойником», я чувствую Ветер. Окружающий мир живет как-то иначе, но у меня нет слов, чтобы это описать. Нет слов и пока недостаточно информации, опыта. Поэтому образное выражение капитана здесь подходит как нельзя лучше. Ощущения на грани понимая. Ветер.

И совсем скоро мне предстоит проверить, как эти нововведения скажутся в бою. Думаю, все будет отлично. Просто не может не быть отлично.

С одним роботом всегда расправиться легче, накинувшись на него всеми имеющимися силами. Такая тактика быстро и эффективно ослабляет общую мощь вражеского отряда. Оба командира – и «беглецов» и «судий», были отлично с ней знакомы.

Первым у «миротворцев» стоит «Громовержец». Ракетный робот не обладает крепкой броней, его основная задача – поражать цели с дальней дистанции. «Миротворцы» решили им пожертвовать, чтобы сохранить мощь остальных, мощь ближнего боя. До столкновения мехотрядов «Громовержец» успевает три раза разрядить свои пять ракетных установок «Торнадо-12», три раза ракетный рой в шестьдесят боеголовок разбивается о броню «Огненного Демона», окутывая его облаком испаряющихся нанокристаллов. И это лишь малая толика из общего залпа остальных роботов «миротворцев». Затем «Громовержец» вспыхивает под массированным обстрелом «Грозовых Стрел», как ветошь, пропитанная бензином. Под обстрелом пяти «беглецов» грудь ракетного гиганта за считанные минуты превращается в решето – сноп из почти трех десятков лазерных лучей обоих «Миссионеров» выплясывает по ней дикий световой танец. Левое плечо «Громовержца», вместе с двумя РЗУ взрывается от залпа «Химер» «Разрушителя». Но добивает его «Огненный Демон» – из своих чудовищных «Ультра-20». Почти в упор. Две ревущие очереди из крупнокалиберных снарядов находят брешь, слабину в уже поврежденной броне, грудь «Громовержца» проваливается внутрь, и пламя вырывается у него из спины.

Пилот катапультируется.

По правилам Арбитра, охота на пилотов запрещена, и карается немедленной дисквалификацией. Продолговатое тело КоЖи уходит по пологой дуге за край траншеи, теперь задача пилота – дождаться нейтральной спасательной команды. Сражающимся до него уже нет дела.

Отличная работа. Нам не нужны дальнобойные ракетные роботы в тылу, когда мы прорвемся. А мы это обязательно сделаем…

Продолжая наступать, «беглецы» терпят сильнейшие повреждения, плотный огонь «судий» не прекращается ни на секунду, все пространство между роботами пронизано дымными трассами ракет, росчерками снарядов и желто-красно-синим калейдоскопом от выстрелов из лазерных орудий всех классов. Энергия высвобожденной в сражении мощи так велика, что, несмотря на низкую минусовую температуру окружающей среды, снег, минуя стадию таяния, обращается в пар на десятки метров вокруг зоны боя.

Нас не остановить…

Бола берет чуть левее, и «Огненный Демон» на скорости сталкивает плечом останки горящего и взрывающегося «Громовержца» с пути. Пока перезаряжаются его обе «Ультра», он переносит прицел на ближайшего врага – сверкающего лазерным огнем «Победителя», бьет по нему в ответ большими и средними лазерами, разряжает РЗУ «Торнадо-12». Его пример подхватывают «Разрушитель» и «Колонизатор», объединенный ракетный залп двух титанов отбрасывает «Победителя» прочь, не удержав равновесия, вражеский гуман опрокидывается на спину, задирая спарки из больших и средних лазерных орудий на руках, словно флаги при капитуляции. «Колонизатор» Петра проходит рядом, ударом стопы попутно сминая левую руку врага в безнадежно испорченный хлам…

«Разрушитель» обрушивает всю мощь четырех «Химер» на выросшего на пути «Молота». Приземистый кработ огрызается, но он легче на двадцать тонн и слабее по вооружению вдвое, он не может тягаться с «Разрушителем». «Молот» спотыкается, отшатывается, делает два поспешных шага в сторону, броня на его боках дымится и плавится. Путь свободен, и «Разрушитель» устремляется в раздавшуюся брешь…

Дальше. ДАЛЬШЕ! «Беглецы» неудержимо рвут клин «судий», пробиваясь вперед, заставляя их пятиться под бешеным натиском, отступать, уходить с дороги…

«Колонизатор» Петра сталкивается почти лоб в лоб со своим вражеским двойником – таким же «Колонизатором». РЗУ на роботе Бонуса в этот момент еще разряжены, и шесть десятков ракет «судьи» бьют его в торс, словно под дых. Громовой удар и робот Петра замирает, словно парализованный, его оба больших лазерных орудия и две из пяти РЗУ превращены в оплавившийся шлак…

«Разрушитель» в свою очередь налетает на «Вурдалака». И буквально исчезает на несколько секунд в ярчайшей вспышке двух «Сверхнов», окутавших его целиком. От брони «Разрушителя» летят клочья и валит раскаленный пар, бетон трассы кипит и плавится под ногами от стекающих потоков плазмы. Телеметрия выдает тревожное предупреждение – перегрев всех систем. Отказ двух из четырех «Химер»…

«Миссионеры» Шайи и Психа не остаются в долгу, «Вурдалак» получает по полной программе – плотный сноп лазерных копий бьет его в макушку. Тяжелый кработ приседает от взрыва единственной РЗУ. Длинный огненный хвост выплескивает из рванувшего отсека с боеприпасом, словно из адской топки, или словно в «голову» «Вурдалака» сверху врезается комета…

Бола упрямо движется дальше, выискивая самых легких и быстрых вражеских роботов – «Следопыта» и «Снайпера». Они нам не нужны в тылу тем более. От них будет сложно оторваться, они все время будут сидеть на хвосте и долбить в спину…

Когда на пути «Огненного Демона» вырастает «Законник», равный ему по мощи, становится ясно, что игра в поддавки закончена. Вся пятерка прорывающихся «беглецов» теперь внутри кольца окруживших их «судий». Орудия врагов беспощадно лупят со всех сторон. «Молот» и поднявшийся к этому моменту на ноги поврежденный, но еще не поверженный «Победитель» нападают на «Миссионеров» со спины и системы жизнеобеспечения лазерников стонут от перегрузки…

Не обращая внимания на удары, вражеская двойка, «Вурдалак» и «Колонизатор», расступается шире, полностью открывая «Законника». У «Законника» угловатое подобие человеческого облика, из-за дополнительных плит брони, скрывающей четыре нагрудных средних лазера, его необычайно выпуклая «грудная клетка» смахивает на вместительный живот заядлого любителя пива, по какому-то капризу природу задранному к самой шее. Его плечи раздуты от дополнительных плит брони и встроенных в них двух больших лазеров «Адская Плеть», у него гипертрофированно мощные, длинные руки, представлявшие собой не что иное, как тяжелые гаусс-пушки «Линия».

У «миротворцев» собственный план. В этом не было сомнений с самого начала.

Время течет все быстрее…

«Огненный Демон» обменивается с «Законником» чудовищными залпами с расстояния всего в тридцать метров. Учитывая рост самих роботов – практически в упор. Две полуразгонки «Ультра-20» против двух гаусс-пушек «Линия», лазерное и ракетное вооружение уже просто не в счет. Запертое с двух сторон массивными телами колоссов, пламя взрыва со страшным грохотом выплескивается до небес, вырывается по бокам, сметая и без того покалеченные склоны транспортной траншеи. Снег давно испарился, Дикий Лес горит везде, где его опалило дыханием боя.

Бола устоял, его «Огненный Демон» лишается левой руки, а с ней – спарки из большого лазера и «Ультра-20», в его торсе ниже грудной линии зияет дымящаяся и плавящаяся дыра, в которую свободно может проехать снегоход.

«Законнику» везет меньше. Удар супер-элитара сшибает его с ног, гуман весом в восемьдесят пять тонн с тяжким грохотом опрокидывается навзничь, раскалывая спиной бетонные плиты дороги, словно хрупкий слой льда.

Повреждения не фатальны, он поднимется. Но он пока находится в проигрышном положении, истинная динамика боя – в движении. И капитан Бола не собирался на этом останавливаться. Он направляет своего робота на «Законника», и высоко задирая стопы, «Огненный Демон» забирается ему прямо на грудь. Забирается и топчет его пушки, не позволяя подняться.

«Миротворцы» не оставляют такое безнаказанно: четверка малых и средних роботов накидываются на «Демона», словно стая озверевших шавок на матерого раненого волка. Бола тоже не остается в долгу – правая рука поднимается, смещая прицел, оставшаяся «Ультра» вместе с большим лазером находят вражеского «Следопыта». Длинная грохочущая очередь перечеркивает «Следопыту» ноги, ломая их как спички, пилот тут же катапультируется, ловить ему тут больше нечего.

Гаусс-пушка суетливо бегающего рядом сорокатонного «Снайпера» лупит «Демону» в торс, но оправившиеся «Колонизатор» и «Разрушитель» объединенными усилиями выбивают из него дух. Выстрел КоЖи, и «мех» списан со счетов. Планомерное уничтожение легких роботов, невзирая на собственные повреждения и потери, идет полным ходом.

Перелом наступает внезапно.

Рычащие очереди из обеих «Химер» «Молота» окончательно разбивают броню «Миссионера» Шайи на спине, система жизнеобеспечения считает ситуацию критической и приводит в действие механизм катапультирования. Почти тут же взрывается «Миссионер» Психа.

Катапультирование проходит удачно.

Рваный драйв. Время несется с сумасшедшей скоростью…

Вражеский «Миссионер», пытаясь на прыжковых взмыть над «Разрушителем», чтобы приласкать лазерами сверху, ловит мощную ракетную плюху от «Колонизатора» Петра. Робот закручивается вокруг оси штопором, входит в пике, и вонзается головой в почву за границей трассы. Тем самым он нарушает первое правило «Горячего Бега»: «Робот не может отклониться от границ установленного для прохода коридора, иначе он считается выбывшим из состязания». Следует команда с орбиты, и пилот подчиняется, стопорит двигатели, так и не поднявшись. Его бой закончен. Отсидеться до конца сражения в роботе гораздо безопаснее, чем оказаться снаружи, на морозе, под ливнем шальных выстрелов.

Но и «Колонизатор» Петра гибнет. Спасая «Разрушителя», и без того покалеченный «мех» получает в бок и спину одновременно от «Кровавого Гончего», «Вурдалака» и «Победителя». К счастью, система катапультирования успевает сработать – на фоне огненного вихря вверх выстреливает кокон пилота.

«Огненный Демон», все еще топчущий незадачливого «Законника», остается лишь на пару с «Разрушителем», оба – избитые, лишившиеся большей части вооружения, в ореоле дыма и пламени, с разрушенной броней.

Двое против шести. Плохой счет.

* * *

Оживает связь с «Шершнем»:

– Эксперт, пора!

Грегори прав. Если мы сейчас не прорвемся, «Горячий Бег» превратится в форменную «Мясорубку». И команду от капитана Бола ждать бесполезно, связь с «Демоном» прервалась. Он еще не побежден, но его повреждения почти фатальны, ему осталось недолго. Неудивительно, что бортовую рацию вырубило – на роботе живого места нет. Наверняка большая часть «реаниматоров» внутри «Демона» уничтожена огнем, некому исправить неполадки. Бола и так проявил чудеса владения своим роботом.

– Согласен, Грегори. Следуй за мной, не высовывайся раньше времени.

– Я помню план капитана, – почти враждебно огрызается Булочка.

Охладители двигателя загудели чуть сильнее, выходя из режима ожидания, биополимерные волокна ног, которые я сейчас воспринимал как собственные мышцы, ощутимо напряглись, я двинулся вперед, сразу переходя на бег.

«Шершень» Грегори пристроился в арьергарде.

* * *

Прямая белая лента дороги стремительно стлалась под шестиметровыми шагами, снег из-под стоп, взвиваясь сухими облаками кристаллической пыли, уносился встречным ветром.

Дорога вела в пылающий ад, но мы с Грегори не собирались там задерживаться. В зону боя мы вошли уже на скорости в сто десять километров в час, продолжая наращивать темп. Предел «Следопыта» – сто тридцать пять километров в час. Предел «Шершня» – сто восемьдесят. Именно поэтому я прикрывал его собой, а не наоборот. Если из «Следопыта» выбьют дух, это не испортит забега. А вот «Шершень» должен уцелеть во что бы то ни стало.

Два километра до «судий», и столько же после них, чтобы оторваться, выйти из разрешенной зоны поражения. Проскочить четыре километра на таких скоростях – дело считанных минут.

Конечно же, от внимания «судий» не укрылся наш старт. Но «Огненный Демон» и «Разрушитель» все еще чертовски связывали пилотам «миротворцев» «руки». Пал «Победитель» – удар «Ультра-20» разорвал ему ногу в колене, измочаленном предыдущими залпами «Химер» «Разрушителя». Саня Большой постарался на славу, хотя его робот сам уже выглядел как обугленный и ободранный труп, броня свисала с него клочьями, в многочисленные прорехи корпуса виднелись внутренние детали «скелета». Прямо не робот, а зомби не первой свежести – расползающаяся гнилая плоть на костяке. «Огненный Демон» выглядел не лучше, но тоже держался.

Потерпите. Мы уже скоро. И тогда вы сможете покинуть роботов. Все скоростные «судьи» выбиты, угнаться за нами никто не сможет. Главное – проскочить. От нас сейчас чертовски много зависело. И я решительно настроен сделать все, что в моих силах. И даже больше.

Рой боеголовок с ревом вылетает из РЗУ «Колонизатора» и «Вурдалака» и несется мне навстречу, часто стучат «Химеры» развернувшегося вокруг оси «Молота». «Миротворцы» не хуже нас понимают, как важен этот момент – не пропустить нас, легконогих.

Маневр уклонения. Генератор ЭМ-поля ревет, пытаясь справиться с бешеной нагрузкой, часть ракет размазывается по завесе, частные вспышки противоракетной лазерной защиты, я прямо подныриваю под несущийся рой. Выпрямляюсь, бегу дальше. «Шершень» шарахается совсем в другую сторону, каким-то чудом избегая попадания и ракет и снарядов, ловит лишь лазерный удар в скулу. Интуиция? Везение? Расчет? Разве поймешь этого «агностика».

Тогда «Гончий» и «Вурдалак» заливают все пространство передо мной слепящим озером плазмы, но они промахиваются: от резкого, отчаянного рывка в сторону биополимерные мышцы ног едва не рвутся, на такой скорости сложно маневрировать без риска сломать ноги, и все же я ухожу от удара.

Грегори и тут действует по своему, «Шершень» проходит над озером плазмы в предельно низком прыжке, реактивные двигатели несут его прямо в метре над огнем.

И вот мы рядом с врагом.

Рев прыжковых сопел, корпус сотрясает сильная вибрация.

Взлет!

Проклятый «Молот», просчитав мой маневр, тоже запускает прыжковые двигатели и поднимается в воздух. Он прямо на моем пути, и я отчаянно отрабатываю маневровыми соплами. «Следопыт» почти вдвое легче «Молота», и мне почти удается уйти в сторону…

Почти.

Мы все же сцепимся руками на встречных скоростях.

Мгновенно просчитав все возможные варианты и выбрав наиболее предпочтительный, я открываю огонь. Буквально пережженная ударом плазменного заряда рука «Молота», кувыркаясь, отлетает в сторону, но я все же задеваю его корпус. Столкновение выходит зубодробительным. Теперь по горячему, изрытому осколками бетону кувыркаюсь я, и мир вертится вокруг в сумасшедшем хороводе. Проскакиваю мимо «Вурдалака» и «Колонизатора», и сбиваю с ног «Кровавого Гончего». Ошеломления нет, робот не чувствует боли, а мое тело в коконе максимально защищено от подобных перегрузок, используя остаточную инерцию вращения, вскакиваю на ноги, и вижу…

«Шершень» так же низко, как и в первый раз, пролетает прямо под парящим «Молотом», пламя прыжковых двигателей врага омывает его продолговатое тело сверху… и Грегори проскакивает без малейших повреждений. Затем приземляется впереди меня и уносится прочь, отчаянно мелькая пятками, а я тут же срываюсь и несусь следом. Сейчас моя жизнь зависит от скорости, от того, как быстро я сумею ее восстановить. Теперь я прикрываю «Шершня» с тыла своей собственной спиной…

А меня заслоняет собой горящий «Огненный Демон». Для этого тяжеловесу приходится сойти с «Законника» и отступить. Он больше не стреляет, все его оружие сожжено и оплавлено. Теперь он просто ходячий заградительный щит. Впрочем, недостаточно широкий – «Следопыт» все же получает несколько лазерных ударов в спину, но серьезных повреждений нет.

Виртуальные окна заднего обзора показывают, как начинает подниматься с бетона покалеченный «Законник», воспользовавшись предоставленной свободой. Еще не распрямившись, он выставляет вслед «Следопыту» руку… и я тут же узнаю, что «Огненный Демон», хотя и отплясывал на нем джигу, так и не сумел раздавить все его пушки. Снаряд из «линии» догоняет «Следопыта» почти с той же легкостью, с какой следует к цели лазерный луч. Жесткий удар, вспышка взрыва. Левое плево с рукой отделяются от корпуса «Следопыта», но сам он лишь вздрагивает, на такой скорости меня не так просто остановить, нужно бить точнее.

Бола исправляет свою ошибку: короткий разгон, и гиганты снова сталкиваются, падают на этот раз оба – и «Огненный Демон», и «Законник».

«Разрушитель» Сани Большого по примеру командира таранит собой «Колонизатора», они выигрывают для нас секунды драгоценного времени. И встает рядом с неуклюже поднимающимся «Демоном», он тоже решил послужить щитом…

Мгновенный анализ поступившей на экран сводки текущих повреждений «Следопыта»: левой руки с плазмопушкой и малым плечевым лазером больше не существует, зато бесполезные набедренные противопехотные иглометы, как назло, в полном порядке. Правый плечевой лазер – повреждение охладительного кожуха, отказ системы. У бездельничавших до этого момента внутри робота «реаниматоров» появилась работа, но прогноз саморемонта неутешительный, воспользоваться его плодами уже вряд ли сумею. Придется обойтись тем, что осталось. А осталась только правая плазмопушка…

Но в данный момент все это уже неважно.

Двухкилометровый радиус поражения преодолен.

Мы проскочили.

* * *

– Видишь?

– Оптика у меня работает не хуже твоей, эксперт, смотреть я умею, – ворчит Грегори.

«Бога Войны», перегородившего путь, мы оба засекли давно, еще километров за двадцать, но оба продолжаем движение молча, обсуждать тут нечего… Но теперь до вражеского гумана остается всего пять километров. От него до финиша – столько же. Несколько минут бега. Но это расстояние нам преодолеть будет сложно. Чудовищные гаусс-пушки титана способны быстро положить конец таким малявкам, как наши роботы. Даже приблизиться к нему у нас не очень-то много шансов. На этот раз у нас нет такого надежного прикрытия, как «Огненный Демон» или «Разрушитель», придется действовать самостоятельно.

Настает момент связаться с «Забулдыгой», и кое о чем предупредить своих. Возможностей аппаратуры «Следопыта» для этого вполне хватает, и через несколько минут я получаю картинку с обеспокоенной физиономией Зайды:

– В чем дело, Сомаха, по правилам ты не должен…

Вот именно, что не должен связываться с кем-либо, пока все не закончится, поэтому я бесцеремонно обрываю бикаэлку, извинюсь позже:

– Зайда, чтобы сейчас не произошло, не пытайтесь меня искать. Я свяжусь с вами сам.

– О чем ты говоришь, парень, что ты задумал? Я…

– Прости.

Я обрываю связь и блокирую от повторного вызова. Зайда сейчас ничем помочь не сможет, а ввязывать в дискуссию я не хочу. Нас могут засечь и расшифровать разговор. И тогда ничего из задуманного не выйдет. Все будет зря.

– Грегори, тормози «Шершня», нужно кое-что обсудить, – требую я, сбрасывая скорость.

– Нечего тут обсуждать. Нам не прорваться.

Тем не менее, его «Шершень» замедляет шаг и вскоре останавливается рядом с моим «Следопытом». Облака снежной пыли медленно оседают возле бронированных лап наших роботов. Температура за бортом стремительно опускается, я это чувствую своей нанокристаллической кожей и без показаний датчиков, с востока небо все плотнее затягивает белесым облачным покровом, ветер усилился до тридцати метров в секунду, по всем признакам разыгралась метель. Для робота непогода не имеет большого значения, но из-за ограничений «второго правила» видимость для боя вскоре ухудшиться. Нам с Грегори это было бы только на руку. Повышался шанс проскочить мимо «Бога Войны»… но когда еще этот снег повалит, и какой интенсивности, неизвестно. Да и времени выжидать просто нет. Каким-то чудом «Огненный Демон» и «Разрушитель» сумели напоследок задавить в нашем тылу «Молота», но четыре ИБээРа «миротворцев» все же остались на ногах. И теперь двигались по нашему следу – первыми бежали «Вурдалак» и «Кровавый Гончий», за ними, со значительным отставанием, серьезно покалеченные, но еще дееспособные «Законник» и «Колонизатор». Мы с Грегори весьма неплохо оторвались от них, образовав получасовой разрыв, но если мы сейчас будем стоять на месте, выжидая неизвестно чего, то в конце концов «судьи» доберутся до нас и постараются завершить то, что не удалось раньше. Проще говоря, разотрут нас в пыль.

Связь с «Разрушителем» и «Огненным Демонов» давно прервалась. Я не знаю, что с ним. Мы уже слишком далеко. Остается надеяться на лучшее – оба успели катапультироваться. Надеюсь, ребята живы, и с ними все в порядке.

– Грегори, у меня есть мысль, как их всех обдурить.

– Не выйдет. Я знаю, что нас ждет.

Обреченно-насупленный вид Грегори Верного на «визитке» не оставлял сомнений, что и сам Булочка пребывает в отвратительном расположении духа. Похоже, он уже смирился с поражением. Но я – нет. Пока мы добирались до «Бога Войны», я кое-что придумал. Кое-что на грани фола. Даже если у меня ничего не выгорит с задумкой, мы ничего не теряли. А попытаться стоило. «Бог войны»… Форс-мажор. Неодолимая сила, не зависящая от нашей воли. Для нас двоих этот чудовищный гуман – все равно что стихийное бедствие, то же самое, что и тропический ураган для беззащитного человека. Но попытаться стоило. Нет ничего хуже ощущения, что все твои попытки помочь исправить ситуацию оказываются зря. И смерть Макса тоже – зря? Это мы еще посмотрим.

– Послушай, у меня есть план…

– Ты меня не слышишь? – неприязненно бурчит Булочка. – Я знаю, что нас ждет. Мы не пройдем. «Бог» не пропустит.

– Это тебе твое чутье говорит? Признаться, до сих пор я не видел от него особого толку. И кроме интуиции не мешает временами включать мозги. Ты не можешь всего предусмотреть, ни ты, ни твоя интуиция.

Булочка не отвечает, его аватар пребывал в состоянии хмурой сосредоточенности. К общению его явно не тянуло. Особенно – со мной. Ничего, у меня терпения не занимать.

– Ты все-таки меня выслушай. У нас есть шанс пройти, но для этого нам придется поменяться роботами.

– Не вижу никакого смысла. Кроме того, подобное предложение попахивает предательством.

– Что ты несешь? Причем тут предательство?

– Ты сам несешь глупости, эксперт. Забыл правило номер три: «Использование ИБээРа на автопилоте запрещено – если пилот покидает машину, она считается выбывшей из игры…»

– …И все, что робот может совершить самостоятельно или на дистанционном управлении, не засчитывается, – ровно продекламировал я. – Я все отлично помню, Грегори. Мы не покидаем роботов, мы ими обмениваемся. И пока мы обменивается, мы не ведем никаких действий, способных повлиять на исход схватки. Поэтому мы не выбываем из игры. У тебя что, есть собственные предложения, как переломить заведомо проигрышную ситуацию?

– Ну и что ты задумал?

Приветливости в этом парне ни на байт. Вот же уперся в своей неприязни ко мне. Не заставишь, дружище. Не заставишь меня чувствовать виноватым. Нет моей вины в гибели Макса. А вот желание насолить «миротворцам» у меня есть. И горячее. И для этого мне не нужно столь усердно навязываемое извне чувство вины, есть и собственные мотивы. Это даже не месть. Это… восстановление справедливости? Да, наверное, так.

– Ты просто должен мне довериться, Грегори. Я на вашей стороне. Выгружайся.

– Сперва объясни, зачем…

– Я бы с удовольствием, но у нас уже нет времени на объяснения. Все, я выгружаюсь.

Лифтовые площадки выдвигаются почти одновременно, доставляя нас на заснеженное дорожное плотно. Холодно. Чертовски холодно. Насчет погоды я ошибся, снег пошел раньше – редкий и пушистый, крупные снежинки кружатся и танцуют в морозном воздухе, словно маленькие феи. Да, такой снег нас не замаскирует, как не старайся, так что уповать на погодные условия не приходится.

Между двумя роботами – двадцать шагов, мы встречаемся на полпути, останавливаемся, обмениваемся неприязненными взглядами. Ледяной ветер треплет ежик блекло-рыжих волос на непокрытой голове Грегори, шевелит пушистые белесые брови, слившиеся над переносицей в мохнатую гусеницу – в выражении всеобъемлющего недовольства. Рыхлая, полноватая физиономия Грегори бледнеет от ледяного ветра прямо на глазах, и почти неприметные ранее веснушки выделяются сильнее обычного, не проходит и десятка секунд, а он уже начинает дрожать в своем пилотском комбезе. И тем не менее, первый вопрос именно об одежде:

– Зачем ты оделся, эксперт? Мы вроде как не собирались на прогулку?

В отличие от него, я поверх комбеза натянул свою куртку, и морозный ветер, пронизывающий Грегори до костей, мне такого дискомфорта не доставляя. Но его вопрос был правомерен. Он имеет в виду, зачем тратить время на переодевание, если от робота до робота всего ничего, и задерживаться на открытом воздухе не планируется. Но ему незачем знать о моих истинных планах. Иначе может заупрямиться, и все сорвется. Я без труда подыскиваю подходящее объяснение:

– Предпочитаю пользоваться личной одеждой, так что ты зря не захватил свою… Можешь сбегать обратно. Впрочем, если все будет так, как я планирую, тебе куртка не понадобится.

– Объяснись, – враждебно требует Булочка. – Иначе я с места не сдвинусь.

– Все еще винишь меня в смерти Макса? – против воли вырывается у меня. Обсуждать я это не хочу, но его отношение меня уже измотало морально. – Да какого черта? Каким краем я причастен к его гибели…

– Ради тебя он включил лоцман. – Булочка кривится с таким видом, словно ему только идиотских вопросов сейчас для полного счастья и не хватало. – И поймал «Пацифиста». Ты действительно дурак, или притворяешься?

– Бред… – Я заставляю себя оборвать реплику и возвращаю разговор в нужное русло. Обмен оскорблениями делу сейчас не поможет. – Ладно, неважно. Делаем так. Ты – загружаешься в «Следопыта» и остаешься здесь…

– Что такого может сделать «Шершень», чего не сможет «Следопыт»?

– Он быстрее, Грегори. Короче, я беру «Шершня» и атакую «Бога Войны»…

Грегори изумленно выкатывает на меня глаза, даже дрожать на миг перестает:

– Атакуешь? «Бога Войны»? На «Шершне»? В одиночку? Ты спятил?!!

Каждый вопрос вылетает из его рта, как плевок. И очень хочется врезать ему по физиономии. Но я сдерживаюсь. Время.

– Я знаю, о чем говорю. – Разговор вдруг утомляет, я чувствую сильнейшую усталость и нестерпимое желание все закончить как можно быстрее. – Просто поверь, что такая возможность существует. И еще, как только загрузишься, положи «Следопыта» в снег, плашмя, иначе ненароком словишь «откровение» в виде снаряда из разгонки «Бога». Задним числом уже не докажешь, что он нарушил правила и воспользовался ситуацией, и что снаряд не был случайным… Да и случайный снаряд может оторвать «Следопыту» башку. – Я натянуто улыбнулся, губы от холода уже начали деревенеть. – После того, как я разберусь с «Богом», отправишься к точке финиша. Думаю, это будет символично, если победит уроженец Двойного Донца. Ладно, не буду тебя больше морозить. Пожелай мне удачи.

Посчитав разговор законченным, я огибаю запоздало посторонившегося Булочку, неловко цепляя его плечом, иду к лифтовой площадке, берусь руками за выдвижные штанги, оборачиваюсь. Лестница «Следопыта», мягко жужжа, уже уносит аборигена в нутро робота. В светло-зеленых глазах Грегори, смотревшего на меня, кроме подавленности и настороженность, я ничего не вижу. Пожелания удачи я от него так и не дождался. Ну и черт с ним. Пора осуществлять свой план, все эмоции, сомнения и терзания – после, сейчас для них не место и не время.

«Жертвенность еще никому не давалась легко?» Посмотрим, Кассид, посмотрим, Зайда. Возможно, жертвенности во мне больше, чем вы полагаете. Кое-чем я пожертвовать готов… Да и жизненное кредо капитана Бола – не ждать, когда проблемы разрешатся сами собой, мне по душе. Если коротко и емко – «принцип действия». Что ж, мне нравится, как это звучит.

По мысленной команде трап приходит в движение, утягивая меня вверх, в теплое и безопасное нутро Кокона Жизнеобеспечения. Относительно безопасное. С «Богом Войны» все в этом мире относительно, в том числе и безопасность внутри любого робота.

* * *

Перестройка сознания, как и раньше, прошла гладко, быстро, ощутимо.

Воссоединение частей единого целого, переключение на проверенную систему чувств и ориентации… Экспресс-анализ основных параметров… сужение окружающего пространства… ни с чем несравнимая физическая и интеллектуальная мощь, расширение сознания за счёт бортового ИскИна, подчинение его возможностей. Перед глазами разворачиваются видеоокна сферического обзора. Включение антигравитационного привода, всплеск полей энергетического экрана.

Все в норме. Все отлично. Все просчитано. Я готов к действию.

Программный алгоритм «Мехвоина» в моем «иждивенце», модифицированном под слепок собственного сознания, встраивает мою сущность в тело робота так, словно искусственное тело всегда являлось продолжением моего мозга.

Я чувствую Ветер, я живу в многозадачном режиме. И это прекрасно.

Забавно, но раньше мне не приходилось кататься на «Шершне». По сравнению с навороченным «Следопытом», мой новый носитель, кработ-разведчик – все равно что прошедший все огни и воды ветеран рядом с многообещающим, но еще сопливым новичком. Срок службы «Шершня» – больше сорока лет, десятки ремонтов и мелких внутренних модификаций в процессе обслуживания.

Но ощущаю я себя в «Шершне» комфортно, все необходимые изменения мозг делает сам, еще при загрузке. Заточка под себя. С каждый разом подобное происходило все быстрее, и естественнее. Сознание растеклось по наноэлектронным схемам, добравшись и закрепившись в каждом из сотен тысяч сенсоров, обслуживавших у робота все мыслимые и немыслимые для человеческого существа органы чувств. Я снял все ограничители, максимально раскрепостив принцип «обратной связи», освободив ощущения даже больше, чем в памятной виртуальной игре, пять лет назад, на Сокте, игре, в которой мои нервы едва не сгорели после поражения. Но чтобы выполнить то, что я задумал, я должен ощущать себя живым. В шкуре робота, но живым. На все сто.

Я переступаю с ноги на ногу, ощущая под стопами тающий от непрерывно выделяющегося тепла снег. Кожа из нанокристаллической брони легко отражает напор ледяного ветра, воющего в транспортной траншее, частое шероховатое прикосновение бесчисленных снежинок, все гуще сыпавших из зимнего неба, не доставляет никакого дискомфорта.

– Грегори, оставайся на месте, а еще лучше отойди в сторонку, к склону Покрывала. Все, я пошел.

– Удачи.

Он все-таки это сказал, но никаких чувств по этому поводу я не испытываю, простая констатация. Ведь я уже в режиме.

«Шершень» мягко трогается с места. Относительно мягко – тридцатитонная туша, пусть и облегченная антигравами, все же не годится для танца. А вот для бега – в самый раз. Для «горячего» бега. За пределами сил и возможностей не только человеческого существа, но и самого «Шершня».

За пятнадцать секунд «Шершень» разгоняется до ста семидесяти километров в час, почти достигнув своего максимального предела. Взбесившаяся реальность проносится мимо, потеряв со мной всякую связь, лапы при соприкосновении с дорогой сдирают снег вместе с верхним слоем бетона, словно касаются рыхлого песка.

«Бог Войны», громадный человекоподобный истукан, стоит впереди, посреди дороги, словно глыба из концентрированной смерти. Он ждет. Зона двухкилометровой отметки, разрешенной дистанции поражения, стремительно приближается. Зрачки лазерных установок смотрят на меня в упор тяжелым, подозрительным взглядом, накапливая энергию выброса.

А скорость продолжает расти. Все ограничители сняты. В обычных условиях это невозможно, компания-изготовитель ревностно следит за тем, чтобы оборудование использовалось в соответствие с заявленными характеристиками. Но меня это не устраивает. Я немного покопался в базовой операционной системе робота, и кое-что подправил в своем механическом теле, используя личные способности. И теперь «Шершень» готов выложить весь запас прочности и мощности за несколько секунд стремительного бега и парения над землей – взрыв жизни, вспышка и темнота.

Виртуальную отметку, обозначавшую границу, за которой «Шершень» по правилам вступает в зону поражения «Бога Войны», я пересекаю уже на скорости в двести десять. Тревожный сигнал, отметка позади. Я уже несусь в зоне смерти, и сразу же следует огневой контакт.

Враг реагирует мгновенно и разряжает все четыре ствола гаусс-пушек.

Вероятно, он рассчитывал на легкую победу с первого залпа.

Увы, он просчитался. «Шершень» – изначально, в базовой конфигурации очень быстрая и маневренная цель. А после моих модификаций, призванных сделать ставку исключительно на скорость, попасть в кработа-разведчика стало очень и очень сложно. Особенно учитывая то обстоятельство, что бегу я не прямолинейно, а следуя алгоритму программы уклонения. Мелкие хаотичные рывки в стороны. Незначительное смещение – на такой скорости маневры удаются туго, воздух словно густеет и продавливается с трудом, заставляя следовать по прямой. Но и этих незначительных коррекций хватает для пассивной защиты. Пока хватает. Будь у робота не лапы, а колеса или гусеничные траки, столь ювелирная работа оказалась бы ему не по плечу.

Двести восемьдесят восемь километров в час. Восемьдесят метров в секунду. Сто.

Биополимерные волокна ног перегревались от перенапряжения, стонали и лопались, запас прочности расходовался со свистом. Но несли вперед. Такой прыти «Шершня» пилот «миротворцев» предвидеть не мог. Ни один из существующих роботов не способен на такую скорость. Даже в проекте. И снаряды «Бога» все время опаздывают с коррекцией цели на неуловимую долю секунды, уносясь в белый свет позади меня. Промахивается и ракетный рой, разворачивается, но догнать уже не успевает, я не стою на месте. Лучи «Адских Плетей» немного шустрее: частые вспышки сверкают сквозь снежную круговерть, вырываясь из глазниц великана и испаряя миллионы снежинок, круживших в безумном танце и попадавших на пути выплеснувшейся энергии. Они обжигают броню «Шершня» горячим дыханием мистического дракона, слой за слоем испаряя броню. Но выстрелы все равно получаются смазанными, и все, чего добивается «Бог Войны» – так это лишает меня рук с лазерными пушечками, но замедлить мое продвижение ему не удается. Потеря пушек не имеет для меня ни малейшего значения. В этом забеге вооружение кработа мне вообще не понадобится. Ни лазерные пушки, ни РЗУ, ни тем более какие-то пулеметы – все это горький смех для брони «Бога Войны».

Но у меня имеется кое-что помощнее.

Сердце любого индивидуального боевого робота, сошедшего с конвейера – субатомный энергоисточник, который не останавливается до самой его смерти. И я собираюсь его разбить. Топливо в прыжковых ускорителях, взрывчатка в боеголовках ракет, все это лишь послужит дополнением к основной мощи высвободившейся энергии. Я уготовил «Шершню» не самую худшую участь – боевой робот должен умирать в бою, а не в ремцехе, разобранный на запчасти. Запчасти же после задуманного метода прорыва вряд ли останутся. Надеюсь, Грегори меня за это простит. К тому же он сам признался, еще при первом испытании «Следопыта», что новый ИБээР ему приглянулся. Раз так – пользуйся. Владей. И наслаждайся.

На этот раз «Бог» не прятался по пояс в котловане, как возле «Гряды», его мощные колоннообразные ноги были открыты для прямого взгляда. Ноги. В сознании крепко сидела мысль, что я должен обязательно их повредить или разрушить. Только так можно вывести из строя такого гиганта. Уничтожить его целиком я не смогу, это и невозможно в данных обстоятельствах, но это и не нужно. Главное, чтобы после меня смог пройти Грегори на «Следопыте».

Теперь сам «Шершень» – тридцатитонный снаряд, скорость, помноженная на массу и энергетическую мощь, крывшуюся в субъядерном движке, плюс неистраченный боезапас РЗУ. Все ограничители сняты. Вся энергия только и ждет, чтобы высвободиться. Все готово. Теперь главное – добежать.

Последняя секунда.

Последний отрезок пути до финиша, за которым мое текущее «я» перестанет существовать.

Тревожный зуммер врывается в струящееся сознание и уже не умолкает: все показатели датчиков соскочили с «нормы» и ушли в красную область. Перегрев защиты двигателя. Перегрев и разрушение системы сброса излишков тепла. Необратимые разрушения биополимерных волокон. Перегрев системы жизнеобеспечения. Перегрев внутренних контейнеров с ракетами. Перегрев, перегрев, перегрев…

Нестерпимый жар струится по энергомагистралям внутри, выжигая контрольные узлы, оптоволоконную проводку и наноэлектронные схемы, отказ систем следует один за другим, запускаются дублирующие узлы и тоже сгорают. Умирающие датчики «Шершня», тем не менее, успевают зафиксировать скачкообразное возрастание напряженности в зоне камер-ускорителей вражеских орудий, а затем плавятся.

Гаусс-спарки «Бога Войны» «рождали» залп.

Четыре черных зрачка девятиметровых стволов, несущиеся навстречу.

Так близко, что можно уже доплюнуть. Слишком близко. Не увернуться.

Нельзя уворачиваться, эта мгновение решает все.

За сотую долю секунды до того, как разряжаются «разгонки», взревели прыжковые ускорители «Шершня». Вертикальное смещение оторвавшегося от земли кработа спасает от попадания снарядов в корпус, но подставляет обе лапы. Взрыв окутывает кработа короной огня, с коротким звоном рвущегося металла лапы сносит по самый торс. «Шершень» больше не бежит. Лишившись всех конечностей, и практически всего вооружения, он летит, исторгая из сопел чудом выживших прыжковых ускорителей яркое пламя реактивных струй.

Аналогия с тридцатитонным снарядом теперь была полной.

Со стороны пилота «Бога Войны» разумно было бы рассчитывать, что столь невеликая «птица», как «Шершень», или попытается проскочить сбоку гиганта, или перемахнет его на прыжковых двигателях сверху. Но вряд ли враг предполагал, что я не собираюсь спасаться. Что моей целью является именно он сам, а возможность добраться до финиша я оставил своему напарнику.

В результате «Бог Войны» со всей своей неукротимой мощью, со всей своей сверхпрочной броней и невероятной живучестью…

Не черта он уже не мог поделать.

Кработ-снаряд вонзился великану в правое колено.

Взрыв жизни, вспышка и темнота…

* * *

Сердце Грегори Верного пело и плакало одновременно.

Он все видел отлично, до самого последнего рокового мига.

«Следопыт» лежал ничком, наполовину зарывшись в рыхлые сугробы, наметенные сбоку трассы, возле склона Покрывала, но видеосенсоры раскиданы по всей броне, и информация непрерывно поступала без всякого ущерба, инфрасканеры легко фиксировали малейшие детали сквозь разыгравшуюся метель, а ИскИн дополнял картину компьютерной реконструкцией.

Грегори видел гонку «Шершня».

Невероятный, сумасшедший, бешеный спринт. «Шершень» летел над дорогой, едва касаясь заснеженного полотна стопами, лапы от скорости размылись зыбкой дымкой. Кработ словно и впрямь превратился в насекомое, название которого носил. Злое, опасное, жалящее насекомое. Скорость, которую зафиксировали датчики «Следопыта» перед взрывом кработа, равнялась триста двенадцати километрам в час. Почти вдвое больше расчетного максимума, и это было невозможно… Но это было. И Грегори не хотел ломать голову, как Сомаха сумел добиться такого поразительного результата.

Разве дело было в этом?!

Столкновение.

Семиметровый пигмей боднул семнадцатиметрового великана.

Чудовищная вспышка грибообразного взрыва, желтая, с черно-красным гребнем корона пламени и дыма, поглотила фигуру стального монстра. Сразу же – идентифицированная на сканере, мелькнула розовато-красная точка КоЖи вражеского пилота, успевшего катапультироваться. Красноватая точка, уходящая в небо, затянутое мельтешащей снежной взвесью. Только одна точка. Один кокон. Сомаха катапультироваться не смог.

«Бог Войны» рухнул как исполинское стальное дерево, снесенное одним ударом громового огненного топора.

Полтора десятка секунд спустя мощный вал набежавшей ударной волны сорвал снег вокруг «Следопыта» и едва не перевернул самого ИБээРа, затем шквал ушел дальше, чтобы рассеяться где-то вдали.

Грегори ждал еще целую минуту, не веря в случившееся. Не в силах осознать то, что произошло. Затем отключил эмофильтры, и его сознанию, заключенному в броню робота, сразу стало тесно от обуревавших пилота чувств. Сомаха заслужил, чтобы его гибель была пережита во всей полноте. Пережита одним их тех, за кого он отдал жизнь.

Грегори поднял «Следопыта» вертикально и тронулся в путь.

Теперь Грегори понимал, почему эксперт не рассказал ему о своем плане. Он бы не принял такой план. Неужели нельзя было как-то иначе? Неужели нужно было выполнять это дурацкое правило номер три буквально? Или он просто не успел? Заклинило, заело, чего-то не рассчитал?

Может быть. Даже скорее всего – так и случилось. Накладка. Какая-то Высшим проклятая случайность. Потому что человек в здравом уме и твердой памяти, по искреннему убеждению «агностика», не совершит подобного поступка. А Сомаха не походил на самоубийцу, он наверняка рассчитывал выжить. Но что-то у него пошло не так. Перегрузка. Перегрев. Отказ систем. Удивительно, что «Шершень» вообще добежал до «Бога», не рассыпавшись на части от такого бешеного экстрима, в какой вверг его эксперт.

Но чтобы там ни было, это не умаляло всей значимости поступка Сомахи Олимана.

Не умаляло его результата.

«Смерть идет по пятам, но мы всегда на шаг впереди…»

«Следопыт» Грегори Верного несся сквозь метель, развив скорость свыше ста километров в час, и «железная молитва» звучала в сознании пилота как никогда сильно и мощно, пронизывая каждую клеточку его тела. Эксперту не повезло, но он унес, образно говоря, врага в могилу. Устранил последнее препятствие. И его доблесть неоспорима.

Преследовавшие выжившего «беглеца» «судьи» были еще чертовски далеко. И времени было навалом – намного больше, чем требовалось, чтобы вовремя достичь финиша на «Следопыте», даже не выкладываясь сверх всякой меры, как «Шершень». Без помех и препятствий. «Горячий Бег»… Действительно – горячий. Грегори больше не винил Сомаху в смерти своего друга Макса Хуллигана. Не в силах был его винить после того, что он сделал. Эксперт по вооружениям заплатил сполна. Заплатил за то, в чем не был виноват. Теперь Грегори это осознавал четко. С его сознания словно спала мутная пелена, искажавшая действительность.

Сердце Грегори Верного пело и плакало одновременно.

Сомаха сказал – это будет символично, если победит уроженец Двойного Донца. Достойный финал достойной победы. Символично…

Имя эксперта навсегда запечатлеется в сердцах его однопланетников.

Он, Грегори Верный, об этом позаботится…

Даже поверженный навзничь, «Бог Войны» алел на экране инфрасканера, как громадная раскаленная гора, а стволы его гаусс-пушек торчали в небо выше макушки пробегавшего мимо «Следопыта», но эта гора больше не представляла никакой угрозы.

Сердце Грегори Верного пело и плакало…

Они победили.

24. Майор Лоболед

Они проиграли.

Потерпели поражение.

Обанкротились.

Все пошло прахом.

После победы «агностиков» прошло больше десяти часов, миновала ночь, и наступило зыбкое утро, за это время спорные моменты Итогов уладились почти окончательно.

Майор Лоболед посмотрел на полную пепельницу окурков, обвел воспаленным взглядом помещение кубрика, куда вернулся после поражения, собираясь рухнуть и забыться мертвым сном хотя бы на пару часов. Не вышло. Он никого не хотел видеть, но тысячи забот ждали его решения. Кому какое дело до того, что он не спал уже больше двух суток? В который раз его взгляд остановился на экране, выдававшем застывшую финальную сцену – проход робота «агностиков» мимо горящего «Бога Войны».

Лед и Пламя, какой простой, надежный был план по захвату космодрома!

Периметр уже был прорван тварями Дикого Леса, роботы и пехота, следуя под прикрытием второй волны, уже готовились вступить в действие, ракетные установки «Камнепад» уже определили наиболее выгодные точки поражения – там, где еще огрызались вражеские орудийные башни, не успевшие истратить боезапас.

Все шло как надо…

Но прибыл проклятый линкор «Тихий» от Коалиции Независимости, и все рухнуло в Вечный Лед. Протонный удар «Кулака Бога» просто вынес, испепелил, развеял в прах Хозяев, попутно зацепив несколько легких ИБээРов и тоже превратив их в хлам. Пехота не пострадала, люди двигались на приличной дистанции от волны «мехов», но это уже ничего не меняло. Командовавший линкором командор-генерал Вин Птица, назначенный на Двойное Донце Арбитром, заставил их остановиться. Неудержимая атака захлебнулась по приказу свыше. Приказу, рухнувшему на боевые порядки «миротворцев» в виде чудовищных голубых копий беспощадного света.

А затем последовал этот проклятый Спор.

И тоже казалось, что победа у «миротворцев» в руках, что двум подранкам не проскочить мимо могучего «Бога Войны». Ни за что. Невозможно. И вдруг какой-то недоношенный «Шершень»…

Сознание просто отказывалось это воспринимать.

Лоболед потребовал от Арбитра провести дополнительное расследование. «Шершень» не обладал такими характеристиками, какие продемонстрировал в последнем забеге, перед тем как опрокинуть «Бога Войны». Ответ последовал неутешительный. В правилах по «Горячему Бегу» не было ограничений по скорости, значит, нарушений нет, а претензии врио командующего Военной Бригады безосновательны.

Короче говоря, собирайте манатки и убирайтесь с планеты, не мешайте «агностикам» начинать отрабатывать свой многолетний концессионный договор с Коалицией Независимости, за оказанную помощь, разумеется. Разведке удалось узнать немного – у КВО «Правопорядок» имелся всего лишь какой-то талантливый пилот, решивший, что для него настал самый подходящий момент покончить счеты с жизнью именно таким способом.

Талантливый?!

Лоболед с силой ударил кулаком по откидному столику, едва не разломав его пополам. Лицо его исказилось от ярости. Будь ты хоть трижды талантлив или гениален, но заставить нестись обыкновенного робота с такой прытью! Здесь явно крылся какой-то подвох. Их, «миротворцев», крепко надули. И доказать это было невозможно.

Пророк смог бы оспорить подобный исход Спора, но у майора Лоболеда не было такого авторитета. Он не умел вести переговоры так, как это принято в среде военных политиков. Он – пешка в военной игре. Он просто не успел научиться. И вестей от Пророка до сих пор не было, шансы как-то исправить ситуацию с каждым часом все больше ускользали из пальцев.

Похоже, пора принимать альтернативное предложение Арбитра, поступившее сразу после Спора. Надо признать, военный лис Коалиции, командор-генерал Вин Птица, необычайно хитер. Одним выстрелом, что называется, он поразил обе цели. Поимел и «агностиков», и «миротворцев»…

Да, духовные «миротворцы» проиграли и обязаны покинуть эту планету, но они не могли вернуться на Гармонику, там их народ ждала только неизбежная смерть. И у них не было средств оплатить перелет в другой мир. Только если Лоболед продаст все вооружение Военной Бригады, всю технику и личное оружие солдат, средств на такой массовый перелет, возможно, хватит… Но что тогда они буду представлять собой, как народ? Оставшись абсолютно без защиты от враждебной окружающей среды?

Вин Птица это отлично понимал и воспользовался ситуацией. Он был дозированно откровенен при разговоре с майором, состоявшемся три часа назад. Он предложил подписать драконовский контракт о вступлении в вооруженные силы Коалиции на правах илотов – воинов, являющихся собственностью государства. Рабов. По этому контракту «миротворцы» будут десять лет играть роль пушечного мяса, затыкая многочисленные бреши в различных военных конфликтах, как на планетах самой Коалиции, так и в столкновениях с ее соседями. Большое государство, большие проблемы…

Чем больше дырявое корыто, тем больше требуется затычек, чтобы остановить течь, мрачно съязвил про себя майор. Где-то в груди зарождался нервный полубезумный смех, но он заставил себя сдержаться.

Зато воины «миротворцев» будут обеспечены работой. А простые граждане получат жилье на одной из планетарных колоний Коалиции Независимости. Чем не выход?

Чтобы подтолкнуть «миротворцев» к решению, Арбитр согласился проверить, в чем там, на Гармонике, дело, и выделил один из быстроходных челноков-курьеров, обладающих гипердвигателями, на борту линкора таких было несколько. Вместо трех месяцев, необходимых транспортнику «Откровение» для полета до Гармоники, курьеру требовались считанные часы, и вскоре, так или иначе, проблема разрешится.

И если случилось что-то более серьезное, чем поломка гипертранслятора, и Штаба больше нет…

– Лед и пламя, – едва слышно прошептал майор Лоболеда.

Тогда все повиснет на нем.

Ответственность за дальнейшую судьбу своего народа, женщин, детей и мужчин, ждавших исхода войны с «агностиками» в захваченных у них городах, больше ста шестидесяти тысяч человек – всего лишь пятая часть тех, кто уцелел в резне с панцирниками, кого успели переправить на Двойное Донце…

Проклятая интуиция подсказывала, что так и будет.

Майор Лоболед чувствовал, что он опустошен и раздавлен, как яичная скорлупа, он ощущал себя постаревшим сразу лет на двадцать. Он не считал себя лидером, способным распоряжаться судьбами тысяч людей, как Пророк. Он не годился на эту роль. Но ему не оставили выбора. У него не было времени перекладывать работу на чьи-либо плечи, подбирать более подходящую, чем он сам, кандидатуру…

Он не видел другого выхода, как принять предложение Арбитра, и хоть отчасти снять бремя ответственности со своих плеч.

Но все еще тянул время, на что-то надеясь…

* * *

Зверь играл с ним.

Медленно переставляя голенастые лапы, «Снайпер» Пророка шел вдоль кольцевого тоннеля, гигантской трубой опоясывающего Цитадель – родовую крепость многих знатных семей духовных «миротворцев», убежище, где размещался Штаб, в состав которого входили самые верные, преданные Пророку офицеры. Макушка кработа почти упиралась в потолок, даже легкий восьмиметровый робот был слишком велик для этого коридора.

Его путь устилали трупы в бронированных доспехах, вскрытых когтями ледового панцирника с такой же легкостью, с какой стальной тесак пробивает яичную скорлупу. Доспехи «Рэкс-500» – мини-робот в два с половиной метра высотой и весом в пятьсот килограмм, способны выдержать ракетный удар средней мощности.

Но людей это не спасло.

Бортовой ИскИн вел непрерывную запись многочисленных свидетельств разыгравшейся трагедии – возможно, кому-то это еще пригодиться. Но маловероятно. Центр связи разгромлен. Его заместитель, прима-генерал Искра, решив провести обход самолично, с группой бойцов, так и не вернулся. Жизнь в Покоях словно умерла…

Конечно, умерла.

Здесь больше не осталось живых.

Прорыв ледовых панцирников в Цитадель произошел неожиданно…

Ладно. Не стоит лгать самому себе. Этого следовало ожидать, и уже давно. Его люди не успевали латать оборону периметра, зачастую такой ремонт оплачивался жизнью одного или нескольких человек. Получив добычу, панцирники, как правило, на какое-то время уходили. Пророка неоднократно предупреждали, что так не может продолжаться долго. Но он не мыслил свою жизнь вне Гармоники. Да и остались с ним лишь те, кто тоже не захотел покидать родину. Старики. Силой он здесь никого не удерживал. Впрочем, ради справедливости следует признать, что многие офицеры остались из чувства долга к нему, Пророку.

Он усмехнулся с фаталистическим спокойствием. Он не использовал боевых программ, фильтрующих эмоциональное состояние, он не видел в них смысла. Пришло время расплачиваться за дурные привычки?

Пусть будет так.

Панцирники дьявольски умны. Пророк давно уже склонялся к мысли, что по интеллекту они ничем не уступают человеку. Только технологии позволяли людям хоть как-то противостоять им. Но на этот раз Цитадель, видимо, атаковала особенно крупная особь ледового панцирника, с такой неуязвимой и смертоносной тварью им еще не приходилось сталкиваться. Возможно, зверь являлся вожаком «ледяного народа», если, конечно, у них есть само понятие вожака.

На пересечении кольцевого туннеля с радиальным коридором, предназначенным только для перемещения людей, Пророк обнаружил труп прима-генерала Искры, и остановил своего сорокатонника. Тело генерала, так же как и у других солдат и офицеров, найденных по пути, было разорвано вместе с броней. Искра лежал на спине, и потемневшая лужа крови, разлившаяся вокруг него, выглядела словно распахнувшийся в падении плащ. Его лицо было скрыто шлемом, излучатель валялся рядом, оружие не спасло старого солдата, так и не успевшего стать его преемником, проводником его воли на Двойном Донце.

Это уже не имело никакого значения.

«Снайпер» аккуратно переступил через тело друга и соратника, двинулся дальше.

«Ты полагаешь, что выиграл, – подумал Пророк, мысленно обращаясь к врагу, ледовому панцирнику, – но ты ошибаешься. Мой народ спасен. Я выполнил свою задачу. И я невероятно устал от всего этого. А моя жизнь в обмен на будущее моего народа – небольшая плата».

Зверь играл. Зверь знал, что еще не убил последнюю жертву в Цитадели, поэтому не торопился приступать к трапезе – пожиранию трупов.

Через несколько десятков шагов Пророк увидел своего врага.

Весьма отдаленно ледовый панцирник напоминал «реаниматора» – ремонтного экзот-робота, из тех, что обслуживают ИБээРы внутри. По-крайней мере, такое сравнение было бы уместно, если бы не размеры. Распластавшись по стенам, гибкое змееподобное тело существа уходило вглубь туннеля шестью напряженными, сверкающими кольцами, собранными для броска в гигантскую пружину. Бортовой ИскИн определил его общую длину, с помощью элементарных математических расчетов размотав кольца в прямую линию – больше ста метров. И почти метр в поперечнике – толщина самого тела. Кристаллическая броня, заменявшая панцирнику кожу, преломляла и отражала свет, падавший от потолочных ламп дежурного освещения, словно миллионы прозрачных драгоценных камней. Сотни опорных шипов, равномерно выступавших по всей протяженности могучего тела, служили ему для отталкивания, движения. В данный момент часть из них, обращенная к стенам туннеля, вонзилась в бетон, зафиксировав панцирника в выбранном положении. У твари отсутствовала четко выраженная голова. Его тело на одном конце просто оканчивалось розеткой из многометровых полупрозрачных жал, собранных сейчас в плотный бутон. При желании «Снайпер» мог пробежать сквозь кольца, внутри «пружины», так много еще оставалось свободного места…

Пророк не боялся смерти, хотя и знал, что у него нет шансов спастись.

«Что ж, начнем наш последний танец…»

«Снайпер» открыл огонь.

Сверкнули шесть зеленых молний средних лазеров, фыркнула носовая гаусс-пушка. Зверь мгновенно пришел в движение. Сверкающая спираль его тела, вращаясь внутри трубы туннеля и словно нанизываясь на ось из пустоты, устремилась навстречу.

Эпилог

Рассвет я благополучно проспал.

Десять часов спустя спасательный пузырь «ПлеСка», в котором я отсиживался все это время, завалило полуметровым слоем снега, так что солнечный свет не смог пробиться в мое импровизированное убежище. Впрочем, ничего нового я бы не увидел, все рассветы и закаты на Двойном Донце выглядят одинаково – словно резко поднимается или опускается непроницаемый занавес, впуская в мир свет или ввергая его в темноту.

Не сомневаюсь, что точно так же было и в этот раз.

Нервное переутомление минувшего дня спровоцировало глубокий, без сновидений сон. В нужный момент запищал таймер лоцмана, сообщая об окончании срока «отсидки», и я вышел из забытья. Управляющий блок «ПлеСка» по моему желанию мягко подсветил стенки пузыря изнутри. Тепло, сухо, комфортно. Стенки фильтровали воздух, избавляясь от накапливающейся углекислоты и впуская кислород, дышалось легко, свежо, запах озона бодрил. Сухпаек позволил подкрепиться, а несколько щедрых глотков «хны», подарок Кассида, помогли окончательно стряхнуть остатки сна. Эта «хна» отличная штука. От смеси спирта с нейролептиком на душе сразу похорошело.

Что ж, времени, чтобы замести следы, прошло достаточно, пора вызывать Кассида и отправляться… я усмехнулся. Чуть не сказал – домой. Впрочем, почему бы и нет? «Забулдыга» уже пять лет является моим домом, а его экипаж – моей весьма экстравагантной семейкой. Папаша-Кассид. Мамаша-Зайда. А Лайнус тогда, интересно, кто? Брателло? Как бы там ни было, эти люди заслуживали самого доброго отношения с моей стороны. И я больше не позволю себе никаких сомнений на этот счет.

Пора, так пора. Я выудил из кармана куртки мобильник Кассида и запустил процесс автопоиска. Связь не устанавливалась подозрительно долго, минут десять. Я начал было беспокоиться, что вовсе ничего не получится, как передатчик ожил.

Наведенный с корабля луч гиперсвязи был узок и слегка неустойчив, наполняя сеанс посторонними шумам и помехами. Сказывалось действие атмосферы и малая мощность приемного устройства, с аппаратурой «Следопыта» не сравнить, мобильник Кассида работал на пределе своих возможностей. Но и такая связь – предмет зависти многих колоний, в которых я успел побывать с экипажем «Забулдыги». Чем дальше колонизированный мир отстоит от общего массива Известного космоса, чем меньше критическая масса его населения, чем сильнее он оторван от общего информационного поля цивилизаций Центра, тем труднее сохранять и поддерживать должный технологический уровень. Это аксиома. Острая нехватка ресурсов, как людских, так и материальных. Замкнутый круг, который невозможно разорвать без внешней подпитки…

Связь установилась, и на виртуалку лоцмана, подключившегося к передатчику, выползла картинка с синей лопатообразной физиономией. В глазах Кассида горела ярость, а черные губы раздвинулись в угрожающем рыке, прорисовав желтый оскал.

Дела плохи, сразу понял я. Кассид не просто в гневе, а в Гневе, и Гнев его Велик и Ужасен. Попадись я ему сейчас под руку, вернее, под когтистую лапу, порвал бы на мелкие кусочки. Но, увы, руки коротковаты. С орбиты не дотянуться.

– Привет, Кассид, – как ни в чем ни бывало заговорил я, делая вид, что мне его гнев по барабану. – Будь другом, сообщи последние новости, а то я уже часов десять в неведении. Как там дела у «агностиков», они победили?

– Башку бы тебе оторвать за такие фокусы! – прорычал Кассид.

– Ты ведь знал, что я жив, – я пожал плечами, демонстрируя невозмутимость, которой не испытывал.

– Я лишь догадывался, рэ-эррр! Только Лайнус знал точно, ему спасибо скажи, а то я давно убрался бы из системы!

– Как только пришлешь за мной челнок, я его сразу отблагодарю.

– Уже выслал, едва луч поймал, – известил Кассид уже спокойнее. – Жди минут через тридцать.

– Отлично. А то я что-то здесь начинаю звереть от скуки…

– Кстати, рэ-эррр, Зайда с Лайнусом тоже полетела, – мстительно добавил Кассид. – Мечтает оторвать тебе башку вместо меня, у нее это получится лучше, долго мучиться будешь. Видел бы ты, как она выскочила из кают-компании, едва лишь установилась с тобой связь. Да еще Лайнуса за шкирку прихватила, показалось ей, что он медлит. А если у нее не выйдет, то я добавлю от себя. Щедро. Рэ-эррр.

Я вздохнул:

– На твоем месте я бы радовался такому… фокусу.

– Это еще почему?!

– Теперь «агностики» перед тобой в неоплатном долгу. На Двойном Донце тебя всегда будут ждать выгодные сделки, а ты всегда будешь желанным гостем.

– Перед тобой. Перед тобой они в неоплатном долгу, рэ-эррр, а не передо мной. Объявлен трехдневный траур в твою честь. Урну с твоим несуществующим прахом закопают сегодня ночью на главной площади столицы, в специально отведенном месте, при большом стечении народа и повышенной иллюминации, даром, что ли ночное время выбрали. Церемонию будет проводить лично Грегори Верный, парень, к твоему сведению, весь в соплях и слезах, но при этом умудряется светиться от гордости за оказанную его народом честь так, словно ему в череп ввинтили лампочку…

– Интересно, что они в эту урну положили, – задумчиво проговорил я. – Железяки от робота?

– Ты мне зубы не заговаривай. Натворил дел… Рад? Приятно чувствовать себя покойником?

– Да нет, не очень. Так победа засчитана?

– Засчитана, засчитана, – проворчал Кассид. – Выкладывай, как ты все это провернул.

– Может, попозже, на борту «Забулдыги»? Линкор Арбитра ведь еще не убрался?

– Рядом болтается. Увязывает последние нюансы закончившегося противостояния и следит за соблюдением законности. Опасаешься перехвата? Зря. Передача зашифрована, но будь по-твоему, отложим разговор на более подходящее время…

– Кассид, – я невольно задержал дыхание, – а как там пилоты «Грозовых Стрел»? Никто не пострадал?

– Пилоты? А что с ними станется? Все живы и здоровы. Все, жди челнок.

Зеленый огонек мобильника замигал, сменился красным. Картинка свернулась. А я расслабленно откинулся на стенку капсулы, не в силах сдержать совершенно дурацкую улыбку. Хорошо, что никто не видит. С сердца свалился тяжкий груз, давивший на меня с того момента, когда я передал «Следопыта» Грегори, и теперь я мог позволить себе капельку эйфории. Эйфории оправданных надежд.

Как я все это провернул?

Да довольно просто. А вот придумать было сложнее, идея пришла в голову уже в пути, после основной мясорубки с «миротворцами», фатальная перспектива схватки с «Богом Войны» заставила мозги соображать так, как никогда раньше. Основой для задумки послужила идея капитана Бола. У меня не было полной уверенности в том, что бортовой ИскИн «Шершня» справится с задачей так, как необходимо, нужен был жесткий, надежный контроль над его действиями. Такую задачу я мог доверить только самому себе, но… риск погибнуть в подобном столкновении роботов чрезмерно высок. Меня это совсем не устраивало. Поэтому я воспользовался своим усовершенствованным «иждивенцем», начинку которого по пути уже окончательно превратил в «двойника». Программно подкорректировал его, выделив новые задачи, а когда мы с Грегори менялись роботами, в отличие от него, не стал загружаться в «Шершня», лишь поднялся в кабину и вставил «иждивенца» в панель управления. Пока Грегори загружался в «Следопыта», он ничего заметить не мог. Да и потом в любом случае не смог бы заметить. Во-первых, всего его внимание было поглощено атакой «Шершня». Во-вторых, из «Шершня» я выбрался уже облаченным в «ПлеСк» Кассида, включив режим «невидимки». Поверхность пленочного скафандра как-то хитро преломляла свет, заставляя его не отражаться, а обтекать, и визуально для возможных наблюдателей я перестал существовать.

После этого от меня уже ничего не зависело, оставалось лишь ждать, как ляжет карта. Не желая оставлять следов, но и не собираясь подставляться под шальные выстрелы со стороны «Бога Войны», я залег в снег. Дождался, пока «Шершень» разберется с вражеским роботом, а ему это удалось блестяще, затем подождал, пока уберется Грегори на «Следопыте», и лишь потом сам отполз с тракта к склону, выбрал сугроб побольше и закопался по самую маковку. Мне повезло. Разработанный с применением нанотехнологий, «ПлеСк» умел работать не только в режиме «невидимки», был еще и второй режим – «спасательная капсула». Мысленная команда, и обтягивающая тело пленка раздулась в форме здоровенного яйца, образовав в толще снега относительно свободное для движения и жизнедеятельности пространство объемом в пять кубических метров.

И снова потянулось долгое томительное ожидание, правда, уже в относительном комфорте. Представляю, сколько этот «ПлеСк» стоил Кассиду. И огромное ему спасибо, что не пожалел для меня…

Почему я ждал до рассвета? Да на всякий случай. Десять часов – не слишком большой, но и не слишком маленький срок, я прикинул, что этого времени вполне достаточно, чтобы замести следы. После такого взрыва человеческих останков практически не бывает, да и сам взрыв выглядел весьма убедительно, вряд ли у Арбитра возникло желание проводить тщательное расследование. Но выждать не мешало.

Наверное, я поступил с Грегори несколько… некрасиво, так беспардонно обманув его. Парень впечатлительный, наверняка остро воспринял мою «гибель». Ничего, переживет, и быстро забудет, послевоенных забот на Двойном Донце хватит на всех, в том числе и на Грегори. Так было нужно. Для дела. Проклятое «правило номер три» следовало выполнить буквально, чтобы никто не подкопался, чтобы не возникло никаких разночтений, сомнений, разногласий. И только так можно было выиграть безнадежную схватку. Все должны считать, что я погиб – и «агностики», и «миротворцы», и сам Арбитр. Все. Потому что если вскроется, что «Шершень» атаковал «Бога Войны» без пилота, то результат забега, скорее всего, будет пересмотрен. А так – четкий задокументированный и оцифрованный видеокамерами наблюдения финал. Спектакль удался.

Впрочем, если быть точным, не совсем спектакль. Я все же управлял «Шершнем», до самого столкновения с «Богом Войны». Так что я еще виноват и перед самим собой. Вернее, перед своим вторым «я» – программным двойником. Наверное, это очень странное чувство, когда абсолютно точно знаешь, что сейчас умрешь, перестанешь существовать, исчезнешь… пусть и фиктивно… Ведь что-то мое сдублированное «я» в «Шершне» успело испытать за те несколько куцых минут самостоятельного существования. Какие-то мысли и намерения, какие-то так и неосуществленные желания… А может даже были проклятия? В мой адрес? Теперь я этого уже никогда не узнаю. И вряд ли повторю подобный опыт еще раз. Очень уж гадостно на душе. Словно предал самого себя. В любом случае, моя миссия на этой планете закончена, а чем займусь дальше…

Интересный вопросик, не так ли? Но не думаю, что Кассид позволит мне скучать. После таких «пируэтов» придется выложить ему о своих способностях все начистоту – в качестве благодарности за поддержку. А уж Кассид найдет им применение, этим способностям.

На все сто.

Полчаса – это нетрудно, когда позади все десять, и точно знаешь, что все окончилось благополучно. Полчаса я подожду. Без проблем. Да и выпивка еще не кончилась, хватит на целую компанию…

Кстати, о компании. Надо бы кое-что сделать.

Я снял с фляжки колпачок, наполнил его ядовито-рыжей «хной» по края, и поставил импровизированную стопку на пленочный пол. Острый пряный запах сразу заполнил воздух капсулы, заставив фильтры стенок повысить активность, явственно потянуло свежестью. Сверху на колпачок, аккуратно, не желая перевернуть, я положил желтоватую печенюшку пищевой галеты. Этому обычаю я научился здесь, ему и последую, в чужом монастыре, как говорится… Помяну – тех, кто не дожил до окончания этой чертовой войнушки. Макса Хуллигана – несостоявшегося друга, пусть земля тебе будет пухом. Серегу Бороду – я тебя совсем не знал, видел лишь твой голоснимок, и слышал отзыв Макса, но верю, что ты был неплохим парнем. Тех безымянных солдат, погибших в БМД на пути к «Гряде» – они тоже заслуживают того, чтобы о них помнили их товарищи, а также те, за кого они воевали – народ Двойного Донца. В том числе и сержанта Лонги, погибшего от руки Макса. Нелепая, ненужная смерть. Печальный опыт. Хотелось бы, чтобы в будущем такого опыта у меня было поменьше. Но друзья на Двойном Донце у меня все же остались. Насчет Грегори Верного сомневаюсь, одно дело торжественные поминки, другое дело – личные симпатии. Но ведь есть еще Шайя Цедзе, капитан Бола, Петр Бонус, Саня Большой…

Да-а, странная штука – судьба. Найти друзей и тут же их потерять. Впрочем, через несколько лет, когда результат Спора потеряет актуальность, я смогу возобновить контакт с любым из них.

Остается лишь подождать…

Да, вот еще что. Я тут, пока зад в пузыре отсиживал, долго думал над щекотливым вопросом… А не послать ли мне этих чертовых роботов куда подальше, а самому найти более мирное занятие?

Как считаете, попробовать стоит?

Май 2004 – ноябрь 2005

Глоссарий

Индивидуальные боевые роботы: вооружение, вспомогательные и защитные системы.

Для индивидуальных боевых роботов (ИБээР) разработано несколько видов орудийных систем, построенных на принципе ЭМУ – электромагнитного ускорителя масс. Такой подход позволил отказаться от пороховых снарядов, избавив орудия от отдачи при выстреле и значительно снизив риск взрыва контейнеров для хранения и подачи боеприпасов.

Полуразгонная электромагнитная пушка (ПРЭП). Представляет собой мощный электромагнитный ускоритель, разгоняющий снаряд в стволе до скорости около 1500 м/с. При выбросе из ствола включается собственная реактивная тяга снаряда, доводящая скорость уже до 2500 м/с и доставляющая его к цели на дальнюю дистанцию – 15–25 км. Прицельный блок – комплексный, с дневным и ночными каналами наведения, цифровым процессором, лазерным дальномером. Момент подрыва реактивного снаряда определяется процессором по данным лазерного дальномера и вводится в память взрывателя при выстреле. Полуразгонка рассчитана на стрельбу фиксированными очередями, количество снарядов в очереди определяется ЧЗ – максимальным числом залпа. Естественно, полные очереди используются не всегда, особенно у «двадцаток», иначе боезапас быстро истощится, программным управлением можно задавать любое число, вплоть до одиночных выстрелов. В зависимости от калибра полуразгонки делятся на три модификации:

«Гарпия» – калибр 120 мм, ЧЗ – 5, 10, 15;

«Химера» – калибр 155 мм, ЧЗ – 10, 20;

«Ультра» – калибр 175 мм, ЧЗ – 10, 20.

Примечание: «Химера» признана самым удачным по конструкции средним орудием полуразгонного типа, сочетающим в себе убойную мощь и безотказность.

Разгонная электромагнитная пушка (РЭП). Именуется также гаусс-пушкой или «разгонкой». Электромагнитные поля этой орудийной системы настолько мощны, что разгоняют снаряд в стволе до 4-5 км/с. Следовательно, собственный реактивный двигатель снаряду уже не нужен, и можно выстреливать или литые бронебойные болванки, или снаряды, начиненные мощным взрывчатым веществом. При такой чудовищной скорости увернуться от снаряда из гаусс-пушки почти невозможно. Из-за более сложной и громоздкой конструкции гаусс-пушки на порядок дороже и тяжелее полуразгонок, что накладывает ограничения на комплектацию вооружения ИБээРа в соответствии с типом модели, зато по убойности, дешевизне и количеству единиц загружаемого боекомплекта гаусс-пушка значительно опережает ПРЭП.

На данный момент выпускаются две модификации:

«Штрих» – калибр 125 мм;

«Линия» – калибр 175 мм.

Плазменная электромагнитная пушка (ПЭП). Устроена иначе, чем вышеописанные орудийные системы. Перед самым выстрелом ток в несколько миллионов ампер в специальной камере разогревает металлические шары зарядов до состояния плазмы. Затем электромагнитное поле того же типа, как и в «полуразгонке», разгоняет и выбрасывает заряды из ствола, и эти маленькие «солнца» при попадании в цель взрываются металлическим газом. На небольшом расстоянии температура газа столь высока, что съедает слой брони за считанные секунды, а при наличии предварительных повреждений – и вовсе прошивает ее насквозь. При такой температуре механизмы подачи и воспламенения, а также сам ствол нуждаются в мощном охлаждении, поэтому ствол орудия изолирован и погружен в жидкий азот. Плазменные орудия предназначены для поражения целей прямым и настильным огнем, и на близких дистанциях чрезвычайно опасны, поэтому в поединке противники стараются вывести их из строя в первую очередь. Лучший способ – пробить кожух охладителя, чтобы жидкий азот испарился, тогда ствол орудия расплавится от нескольких выстрелов.

Существуют две модификации:

«Нова» – калибр 100 мм, вес заряда (железного шара) – 4 кг;

«Сверхнова» – калибр 200 мм, вес заряда (железного шара) – 32,6 кг.

Лазерные орудия. В зависимости от мощности делятся на три класса:

«Блеск» – малый лазер, мощность 2 ГВт (желтый и красный луч);

«Молния» – средний лазер, мощность 6 ГВт (зеленый);

«Адская Плеть» – большой лазер, мощность 10 ГВт (синий);

Ракетные Залповые Установки (РЗУ). Установка представляет собой контейнер с трубчатыми направляющими и механизмом автоматической подачи. По калибру подразделяются на три модификации:

«Ветер» – калибр 70 мм, ЧЗ – 6, 12, 18, 24;

«Вихрь» – калибр 90 мм, ЧЗ – 6, 12, 18;

«Торнадо» – калибр 110 мм, ЧЗ – 6, 12, 18.

Для поражения живой силы противника используются:

Пулемет «Злюка» – 14,6 мм;

Пулемет «Псих» – 12,7 мм;

Противопехотный игломет «Кусака» (60000 игл, скорострельность – 60 игл/сек).

Пробойник – специальное «жало» из фуллерита – материала, способного резать алмаз так же легко, как сам алмаз – стекло, некоторые модели роботов оснащаются таким жалом для рукопашной, используется только в крайнем случае, когда вооружение повреждено. Длина «жала» обычно не превышает полутора метров.

Развед-ракеты. Специальные ракеты, начинка которых состоит из миниатюрных видеодатчиков, способных после распыления на определенной высоте долгое время пассивно парить в воздухе – чтобы вести наблюдение, собирать и анализировать информацию. Иногда эти датчики еще называют «мошкарой» или «разумной пылью». Время действия – 5–7 часов, зона охвата до 10 км.

Противоракетные системы:

«Щит» – автоматическая лазерная система (АЛС), часто используемая также для борьбы с пехотой;

«Морок» – лазерная система, работающая в паре с контейнером автоматического отстрела ложных радиомишеней.

Детектор масс «Сито». Позволяет обнаруживать выключенных и затаившихся в «спящем» режиме роботов противника.

Электронный контур подавления «Паутина», «Зыбь». Постановщик помех, подавление систем раннего обнаружения. Глушит радары противников.

Генератор ЭМ-поля. Служит для создания защитного электромагнитного поля, попав в которое, низкоскоростные снаряды и ракеты (со скоростью до тысячи м/с) в большинстве случаев разрушаются, либо отклоняются в сторону.

КоЖи – кокон жизнеобеспечения боевого робота.

«Взгляд Бога» – специальная видеосистема, используется на боевых роботах. Система объединяет тысячи микроскопических нанолинз, рассредоточенных по всей поверхности ИБээРа. Визуальные данные поступают прямиком в мозг пилота, соединенного с искусственным интеллектом машины в одно целое. Вывести из строя «Взгляд Бога» практически невозможно – даже при очень сильных повреждениях поверхности корпуса всегда останутся уцелевшие участки с десятками и сотнями действующих «глаз», а компьютерная реконструкция с легкостью восстановит внешний обзор до полной сферической картины.

«Реаниматор» – ремонтный экзот-робот с гибким змееподобным телом, окаймленным несколькими десятками лапок. Длина корпуса, в зависимости от «места прописки» внутри боевых гигантов – в зонах обслуживания энергомагистралей и механических узлов – от полуметра до метра. Внутренние повреждения средней тяжести «реаниматоры» способны починить прямо во время боя. Чем выше класс робота-хозяина, тем больше у него внутри таких «постояльцев». При стационарном ремонте эти роботы выполняют вспомогательные операции, их функции зависят от материалов и запчастей, находящихся в их распоряжении. Впервые ремонтные экзот-роботы были применены компанией «РобоТех» (Гэгвэй).

Ремпена – средство для ремонта брони ИБээРов. По сути, ремпена представляет собой пасту из нанитов – крошечных искусственных роботов размером в несколько молекул. Наниты – строители и строительный материал одновременно. Под управлением бортового ИскИна и «реаниматоров» они из самих себя стараются восстановить целостность поврежденных участков. Если массы нанитов (и времени) хватает, участок снова будет таким, каким вышел с завода изготовителя. Использование ремпены возможно только для брони «Альфа» роботов линии «Право Первопроходца». Собственно говоря, большей частью цена на «первопроходцев» увеличена именно из-за продвинутой способности к саморемонту.

Индивидуальные боевые роботы. Классификация.

По внешнему виду конструкции делятся на гуманов (роботы с гуманоидным обликом) и кработов (роботы, представляющие собой помесь птицы с крабом), по массе делятся на четыре класса: до 35 т включительно – легкий класс, до 55 т – средний, до 75 т – тяжелый, выше – штурмовой.

Примечание 1. Характерной особенностью гуманов является вертикальная компоновка основных частей механизма робота, относительно большая, чем у кработов, устойчивость и меньшая подвижность. Особенностью кработов является горизонтальной компоновки основных частей механизма робота и соответственно удлинённые опоры.

Примечание 2. Масса, указанная для робота в его боевой комплектации, обычно превышает базовую массу машины на 40–50 %. Это означает, что половину веса ИБээРа составляют различные системы вооружения, защиты, разведки, боезапас, спецсостав для систем охлаждения, расходный ремонтный материал и т.п. По общепринятым между изготовителями робототехники правилам существует деление по линиям (сериям), в каждой линии роботов, запускаемой в производство, должно быть представлено не меньше четырех моделей, объединенных общей идеей – минимум по одному ИБээРу от каждого из четырех классов по тоннажу. Иногда со временем роботы, не снискавшие популярности в силу технического несовершенства конструкции или вооружения, снимаются с производства, и линии остаются неполными.

Действующие линии на данный момент:

1. Линия «Джунгли» от компании «НУЖНЫЙ РАЗМЕР» (Сонгердан): «Шершень» (30); «Паук» (50), «Скорпион» (70);

2. Линия «Возмездие» от компании «ВОИНСКИЙ СТИЛЬ» (Эстельгаун): «Убийца» (35), «Охотник за головами» (50), «Мститель» (70), «Палач» (85);

3. Линия «Форпост» от компании «ВОИНСКИЙ СТИЛЬ» (Эстельгаун): «Часовой» (65), «Голиаф» (70);

4. Линия «Поступь Войны» от компании «НУЖНЫЙ РАЗМЕР» (Сонгердан): «Снайпер» (40), «Победитель» (55), «Разрушитель»(75), «Бог Войны» (100);

5. Линия «Дыхание Смерти» от компании «РОБОТЕХ» (Гэгвэй): «Скелетон» (35), «Кровавый Гончий» (45), «Вурдалак» (65), «Огненный Демон» (80);

6. Линия «Принцип действия» от компании «РОБОТЕХ» (Гэгвэй): «Спринтер» (45), «Молот» (55), «Громовержец» (70), «Костолом» (80); «Рубила» (90);

7. Линия «Право Первопроходца» от компании РОБОТЕХ (Гэгвэй): «Следопыт» (35), «Миссионер» (55), «Колонизатор» (70), «Законник» (85);

Описание и характеристики роботов

Примечание: характерные особенности ИБээР лёгкого класса: легкая броня, высокая маневренность, оснащенность специальной аппаратурой для дальней и ближней разведки.

«Шершень».

Малый кработ весом 30 т и высотой 7 м от компании «Нужный Размер» (Сонгердан), линия «Джунгли». Отличительные черты – самый легкий и самый быстрый из существующих индивидуальных боевых роботов. Благодаря высокой скорости и маневренности чаще всего используется в качестве разведчика местности. Вооружение используется только для защиты в случае обнаружения, но основной защитой служит бегство, попасть в столь маневренную цель, как «Шершень», весьма непросто. Установленный прыжковый двигатель позволяет подниматься до 120 м. Из-за уникальных характеристик производители держат довольно высокую цену на эту модель.

Крейсерская скорость робота составляет 110 км/ч при максимальной скорости 180 км/ч. Стандартное вооружение состоит из среднего лазера «Молния», двух малых лазеров «Блеск», двух РЗУ «Ветер-6» и крупнокалиберного противопехотного пулемета «Псих».

«Следопыт».

Малый гуман весом 35 т и высотой 7 м от компании «РобоТех», линия «Право Первопроходца». Значительно облегченный вариант «Спринтера». Модификация заключается в полном переоборудовании внутренних механизмов, в улучшении свойств НК-брони, получившей название «Альфа», теперь способной к саморемонту при участии «реаниматоров». Гуман обладает довольно мощным вооружением для своего класса и повышенной маневренностью, что отчасти компенсирует слабость до предела облегченной брони. Снабжен улучшенным детектором масс «Сито» и контуром электронного подавления «Паутина». Идеально подходит для огневой поддержки роботов среднего класса, использует их как прикрытие.

Крейсерская скорость робота составляет 97 км/ч при максимальной скорости 135 км/ч. Стандартная система вооружения состоит из двух плазменных пушек «Нова», двух малых лазеров «блеск», двух противопехотных иглометов «Кусака» (60000 игл, 60 игл/сек). Снабжен прыжковым двигателем.

Примечание: ИБээР среднего класса чаще всего используется для мобильной поддержки более тяжёлых машин или броне-подразделений. Иногда входит в состав разведгрупп для огневой поддержки роботов малого класса.

«Снайпер».

Средний кработ весом 40 т и высотой 8 м от компании «Нужный Размер» (Сонгердан), линия «Поступь Войны». Многофункциональная модель, применяется для разведки и охраны конвоев. Посредственный баланс между броней и вооружение отчасти компенсирует высокая маневренность и наличие легкой гаусс-пушки, представляющей серьезную опасность даже для роботов старших классов.

Крейсерская скорость робота составляет 68 км/ч при максимальной скорости 102 км/ч. Стандартная система вооружения состоит из гаусс-пушки «Штрих» и шести средних лазеров «Молния». Снабжен прыжковым двигателем.

«Кровавый Гончий».

Средний кработ весом 45 т и высотой 10 м от компании «РобоТех» (Гэгвэй), линия «Дыхание Смерти». Многофункционален и находит применение в разных областях – от защиты до разведки, но конкретного назначения не имеет.

Крейсерская скорость робота составляет 65 км/ч при максимальной скорости 97 км/ч. Стандартное вооружение состоит из плазменной пушки «Нова», РЗУ «Ветер-6», одного среднего лазера «Молния», двух малых лазеров «Блеск», пулемета «Злюка».

«Спринтер».

Средний гуман весом 45 т и высотой 10 м от компании «РобоТех» (Гэгвэй), линия «Принцип Действия». Обладает исключительно мощным вооружением для своего класса и повышенной маневренностью, что отчасти компенсирует слабость до предела облегченной брони. Идеально подходит для защиты не слишком важных стационарных объектов или для огневой поддержки роботов тяжелого класса. Типичная тактика в бою – прятаться за «старших собратьев», используя их броню для собственного прикрытия, и поливать огнем с дальней дистанции…

Крейсерская скорость робота составляет 76 км/ч при максимальной скорости 110 км/ч. Стандартная система вооружения состоит из трех плазменных пушек «Нова» и двух малых лазеров «блеск». Снабжен прыжковым двигателем.

«Победитель».

Средний гуман весом 55 т и высотой 10 м от компании «Нужный Размер» (Сонгердан), линия «Поступь Войны». Из-за своего специфического вооружения представляет опасность как на средних, так и на дальних дистанциях. Чаще всего применяется для охраны объектов или нападения в составе группы более тяжелых роботов.

Крейсерская скорость робота составляет 54 км/ч при максимальной скорости 86 км/ч. Стандартное вооружение состоит из 2 БЛ «Адская Плеть» и двенадцати СЛ «Молния». Снабжен прыжковым двигателем.

« Молот».

Средний кработ весом 55 т и высотой 10 м от компании «РобоТех» (Гэгвэй), линия «Принцип Действия». Средний робот по всем параметрам – броня, вооружение, маневренность. Недорогая «рабочая лошадка» на все случаи жизни, хорошо затыкать бреши при прорыве обороны.

Крейсерская скорость робота составляет 54 км/ч при максимальной скорости 86 км/ч. Стандартное вооружение состоит из РЗУ «Вихрь-12», двух средних лазеров «Молния», двух малых лазеров «Блеск», двух полуразгонных ЭМУ-пушек «Химера-10» и двух пулеметов «Псих». Снабжен прыжковым двигателем.

«Миссионер».

Средний гуман весом 55 т и высотой 11 м от компании «РобоТех», линия «Право Первопроходца». Лицензированный вариант «Победителя» от компании «Нужный Размер». Корпус защищен улучшенным вариантом НК-брони – «Альфа». Из-за своего специфического лазерного вооружения по-прежнему представляет опасность на средних и дальних дистанциях, но уязвим в ближнем бою. Рекомендуется использовать в связке с ракетными платформами, чтобы компенсировать отсутствия ракетного вооружения и облегченную броню.

Крейсерская скорость робота составляет 65 км/ч при максимальной скорости 97 км/ч. Стандартное вооружение состоит из 2 БЛ «Адская Плеть» и двенадцати средних лазеров «Молния». Снабжен прыжковым двигателем.

Примечание: ИБээР тяжёлого класса характерен сбалансированностью между системами защиты и огневой мощью. Используется как для индивидуальных боевых действий, так и в качестве основы при комплектовании подразделений роботов.

«Вурдалак».

Тяжелый кработ весом 65 тонн и высотой 12 м от компании «РобоТех», линия «Дыхание Смерти». «Вурдалак» был одним из первых роботов, созданным по прототипам компьютерных игр, по непроверенным данным образцом для внешнего облика послужил виртуальный 75-тонный «Бешеный Кот». Отличительные черты этого робота: высокая скорость (для своего класса), хорошее вооружение, достаточно прочная НК-броня.

Крейсерская скорость робота составляет 65 км/ч при максимальной скорости 97 км/ч. Стандартное вооружение состоит из двух полуразгонок «Химера-10», четырех средних лазеров «Молния», одной РЗУ «Вихрь-12» и одного пулемета «Злюка». Существует лицензионная усиленная модификация от компании «Воинский стиль» (Эстельгаун), в которой ЭМУ-пушки заменены боле мощными «Сверхновами», а вместо пулемета установлена малая полуразгонка «Гарпия-5». Такая модификация робота из-за повышенного энергопотребления часто подвержена перегреву, но огневая мощь при умелом управлении перекрывает эти минусы. Снабжен прыжковым двигателем.

«Часовой».

Тяжелый кработ весом 65 т и высотой 12 м от компании «Воинский Стиль» (Эстельгаун), линия «Форпост». В стандартной конфигурации служит в качестве огневой поддержки роботов на дальней дистанции. При уничтожении ракетных установок продолжает вести огонь лазерами.

Крейсерская скорость робота составляет 54 км/ч при максимальной скорости 86 км/ч. Стандартное вооружение состоит из двух РЗУ «Торнадо-12», двух РЗУ «Вихрь-12», и двух БЛ «Адская Плеть».

«Громовержец».

Тяжелый гуман весом 70 т и высотой 14 м от компании «РобоТех» (Гэгвэй), линия «Принцип Действия». Ходячая ракетная платформа – широко разнесенные плечи, нашпигованные РЗУ, слабо выраженные признаки головы и рук, мощные ноги. Несмотря на то, что производитель определил его по облику к классу гуманов, на самом деле онзастрял где-то между гуманами и кработами, из-за чего до сих пор ведется немало споров, куда же его отнести. Основные преимущества перед другими тяжелыми роботами состоит в хорошей подвижности и разрушительном вооружении дальнего радиуса действия. Возможны модификации с большим вооружением в ущерб скорости и брони, и наоборот.

Крейсерская скорость робота составляет 51 км/ч при максимальной скорости 75 км/ч. Стандартное вооружение состоит из 2 средних лазеров «Молния» и 5 РЗУ «Торнадо-12» с весьма большим боезапасом, из-за чего робот может не стесняться в своем безответном выражении любви к ближнему на расстоянии. Кроме того, этот гигант еще и снабжен прыжковыми двигателями, способными переносить его немалый вес на небольшие расстояния в 65 м.

«Мститель».

Тяжелый кработ весом 70 т и высотой 14 м от компании «Воинский Стиль» (Эстельгаун), линия «Возмездие». Как и «Вурдалак», самый старый ИБР, до сих пор состоящий на вооружении во множестве миров, как Федерации, так и Коалиции. В большинстве наступательных операций атакует противника в лоб. Благодаря совершенной конструкции и компактному размещению блоков, установленных на шасси, способен выдерживать тяжелейшие удары противника. В свою очередь, залп из двух двадцаток «Мстителя» в упор способен уничтожить робота легкого класса, или сбить с ног равного тяжеловеса. Больше сотни лет модернизация и усовершенствование робота проходит без каких-либо коренных изменений в конструкции, устаревшее вооружение в настоящее время целиком заменено модификациями такого же класса и мощности.

Крейсерская скорость робота составляет 51 км/ч при максимальной скорости 75 км/ч. Стандартное вооружение состоит из двух ЭМУ-пушек класса «Ультра-20», РЗУ «Вихрь-12», большого лазера «Адская Плеть» и двух средних лазеров «Молния».

«Колонизатор».

Тяжелый гуман весом 70 т и высотой 14 м от компании «РобоТех», линия «Право Первопроходца». Робот представляет собой усовершенствованный вариант «Громовержца», полностью сохранивший внешний облик ходячей ракетной платформы прообраза. Модификация заключается в полном переоборудовании внутренних механизмов, корпус защищен улучшенный вариантом НК-брони – «Альфа». Благодаря своему вооружению, как и «Громовержец», исключительно опасен на дальних дистанциях.

Крейсерская скорость робота составляет 65 км/ч при максимальной скорости 97 км/ч. Стандартное вооружение состоит из 2 БЛ «Адская Плеть» и пяти РЗУ «Торнадо-12». Снабжен прыжковыми двигателями.

«Разрушитель».

Тяжелый гуман весом 75 т и высотой 15 м от компании «Нужный Размер» (Сонгердан), линия «Поступь Войны». Отличительные черты этого робота: мощное вооружение и усиленная броня. Вдавленная, приплюснутая голова между высоко задранных плеч, бочкообразное тело с короткими, чудовищно толстыми ногами, торчащие по всей поверхности корпуса плиты дополнительных бронеэкранов – ногах, руках, поворотной платформе, плечах – для защиты подвижных узлов, – все вместе делает его похожим на чудовищного механического ежа.

Крейсерская скорость робота составляет 51 км/ч при максимальной скорости 75 км/ч. Стандартное вооружение состоит из четырех полуразгонок «Химера-10», большого лазера «Адская Плеть», шести малых лазеров «блеск» и РЗУ «Вихрь-12». Оборудован пробойником.

Примечание: ИБээР штурмового класса представляет собой ударную мощь во всей её полноте, штурмовик – это и машина прорыва, и труднопреодолимое препятствие на пути наступающего противника.

«Костолом».

Штурмовой гуман весом в 80 т и высотой 15 м от компании «РобоТех» (Гэгвэй), линия «Принцип Действия». У «Костолома» угловатое, гротескное подобие человеческого облика, с грудной клеткой, раздутой от дополнительных плит брони и встроенных в нее двух средних лазеров, с гипертрофированно мощными, длинными руками, представлявшими собой не что иное, как тяжелые гаусс-пушки «Линия». Широко расставленные ноги обладают дополнительным суставом ниже голени, выгнутым назад – из-за него ноги робота весьма смахивают на козлиные. Для гуманов такой вариант – исключение, неудивительно, что «Костолома» иной раз обзывают «Сатиром». Несмотря на причудливую смесь невероятной мощи и потрясающего уродства, «Костолом» – быстрый робот штурмового класса.

Крейсерская скорость робота составляет 65 км/ч при максимальной скорости 97 км/ч. Стандартная система вооружения состоит из РЗУ «Вихрь-12», 2 гаусс-пушек «Линия», 2 БЛ «Адская Плеть», 2 средних лазеров «Молния». Оборудован таранным пробойником для рукопашной.

«Огненный Демон».

Штурмовой кработ весом в 80 т и высотой 15 м от компании «РобоТех», линия «Дыхание Смерти». На первый взгляд этот робот кажется скроенным из одних углов. Массивный, почти кубический корпус, могучие, по-птичьи сочлененные лапы, толстые, малоподвижные руки, способные нести самые мощные из существующих полуразгонок – «Ультра-20». Первый же залп этих «адских машинок» при удачном попадании может уничтожить даже среднего «меха». «Огненный Демон» – один из самых могучих кработов по вооружению, что компенсирует его сравнительно невысокую маневренность и посредственную скорость.

Крейсерская скорость робота составляет 48 км/ч при максимальной скорости 72 км/ч. Стандартная система вооружения состоит из РЗУ «Торнадо-12», 2 полуразгонок «Ультра-20», 2 БЛ «Адская Плеть», 4 носовых средних лазеров «Молния».

«Законник».

Штурмовой гуман весом 85 т и высотой 15 м от компании «РобоТех», линия «Право Первопроходца». Робот представляет собой усовершенствованный вариант «Костолома», полностью сохранил внешний облик прообраза, тот же угловатый «сатир», но чуть тяжелее и чуть мощнее. Корпус защищен улучшенный вариантом НК-брони – «Альфа».

Крейсерская скорость робота составляет 65 км/ч при максимальной скорости 97 км/ч. Стандартная система вооружения состоит из РЗУ «Вихрь-12», 2 гаусс-пушек «Линия», 2 БЛ «Адская Плеть», 4 средних лазеров «Молния». Снабжен прыжковыми двигателями.

«Рубила».

Штурмовой кработ весом 90 т и высотой 17 м от компании «РобоТех» (Гэгвэй), линия «Принцип Действия». «Рубила» – ходячий монстр, наводящий ужас на противника одним своим присутствием в рядах атакующих. Вывести его из строя невероятно тяжело, а ракетные удары «Рубилы», подкрепленные залпом из гаусс-пушек, нередко уничтожают роботов противников вместе с пилотами – избыточная мощь огня не позволяет вовремя срабатывать автоматике катапультирования. Используется как острие прорыва вражеской линии фронта, за бронированной тушей «Рубилы» остальные «мехи» чувствуют себя вполне комфортно и уверенно, что позволяет вести интенсивный обстрел, не отвлекаясь на собственную защиту.

Крейсерская скорость робота составляет 44 км/ч при максимальной скорости 66 км/ч.

Стандартное вооружение состоит из двух гаусс-пушек «Линия», двух РЗУ «Торнадо-18», большого лазера «Адская Плеть» и шести средних лазеров «Молния». Оборудован пробойником-секирой.

«Бог Войны».

Штурмовой гуман весом 100 т и высотой 17 м от компании «Нужный Размер» (Сонгердан), линия «Поступь Войны». Самый мощный из существующих, «Бог Войны» был сконструирован компанией «Нужный размер», базирующейся на планете Сонгердан. Созданный ими робот обладает колоссальными размерами и сверхтяжелой броней. Неудивительно, что большинство модификаций «Бога Войны» несут на себе самое тяжелое вооружение с большим запасом боеприпасов. Отсюда и невероятно высокая стоимость, из-за чего «Бог Войны» очень редко встречается на полях сражений. Военные командиры любых структур, знающие, что такое ремонт в полевых условиях не понаслышке, предпочитают вместо такого страшилища на те же деньги купить парочку тяжелых или тройку средних роботов. В настоящее время «Бог Войны» перешел в разряд легенд, и встретить его в бою считается по понятным причинам очень плохой приметой.

Крейсерская скорость робота составляет 44 км/ч при максимальной скорости 66 км/ч. Стандартное вооружение состоит из двух БЛ «Адская Плеть», 4 гаусс-пушек «Линия» и двух РЗУ «Ветер-18».

Бронедоспехи пехоты

«Голем-300» («антимех»), бронированный скафандр повышенной защиты, вес триста килограмм, оснащен экзоскелетом с мускульными усилителями, позволяющими бойцам не чувствовать веса и носить тяжелое вооружение. Экипирован тяжелым плазмоганом системы «Жар». Бойцы в «антимехах» предназначены для борьбы с боевыми роботами.

«Рэкс-500» – бронированный скафандр повышенной защиты в два с половиной метра высотой и весом в пятьсот килограмм, способен выдержать ракетный удар. Оснащен экзоскелетом с мускульными усилителями. Разработан для ведения боевых действий, как на поверхности планет, так и в условиях полного вакуума.

Легкая военная техника

Разведывательный снегоход «Быстрый». Экипаж 2 человека, максимальная скорость движения 150 км/ч, вооружение: спаренный противопехотный игломет «Экстра-2» (30000 игл, 30 игл/сек), РЗУ ПР-2 (20 ракет).

БМП «Крот». Колесный, экипаж + десантное отделение: 2 + 20 человек, максимальная скорость движения 110 км/ч, вооружение: 50-мм пушка «Долг» и спаренный с ней 7,62-мм пулемет, сдвоенная пусковая установка ПТУР «Око».

Беспилотный танк «Жигало». Гусеничный, максимальная скорость 90 км/ч. Стандартная система вооружения: ЭМУ-пушка «Гарпия-5» (65 снарядов), 2 средних лазера «хлыст», счетверенная ракетная установка ПР-4, (пусковая ракета), два противопехотных игломета «экстра» (30000 игл, 30 игл/сек.)

Бронирование – противоснарядное, противолазерное, с встроенной динамической защитой. Разработчик и изготовитель – коммерческая компания «Заря» (планета Дельта из системы Зубатки).

Прочее

Лоцман – мультимедийный нейрокомпьютер, диск в два сантиметра диаметром и три миллиметра толщиной. Подключается к виску. При подключении прибор фактически срастается с черепом с помощью молекулярной сцепки. Легкое покалывание, возникающее сразу же после контакта лоцмана с кожей, свидетельствует о начале синтеза нейросвязей – сквозь кожу, мышечные ткани и черепную кость непосредственно к мозгу. Связей этих сотни, но они такие микроскопические, что невооруженным глазом их разглядеть невозможно – где-то в молекулу толщиной, поэтому они проходят сквозь клеточную ткань, как тончайшая иголка сквозь крупноячеистое решето, не встречая сопротивления и не повреждая ткани.

После подключения лоцман настраивается на индивидуальные характеристики мозга носителя и автоматически входит в любую сеть, оказавшуюся поблизости. Обеспечивает доступ к информации, развлечениям, общению. Необходим для полноценного управления ИБээРом. Управление мысленное.

Примечание: лоцман формирует нейросвязи с мозгом носителя лишь один раз, при первой настройке. При отсоединении лоцман превращается в пассивное хранилище информации, повторному использованию не подлежит.

«Визитка» – ментальная проекция человеческого сознания, воплощённая лоцманом в визуальный образ – тонкие реакции мимики, внутренние движения лицевых мышц, своего рода внешняя картинка того, каким человек себя воспринимает сам. Базовый снимок носителя автоматически обновляется при первой удобной возможности: например, когда носитель смотрит на себя в зеркало. Все вместе и складывается в «визитку» – образ, соответствующий истинному, без всякой видеосъемки со стороны. Связь по лоцману позволяет без всяких натяжек вести живое общение благодаря «виртуалке».

«Виртуалка» – виртуальная панель лоцмана: окна связи, доступа к сетевым библиотекам, мультимедийным программам и различная текущая информация: таймер, сводка погоды, календарь. ВП обычно размещается на периферии зрения сверху, но удобное местоположение и расстояние от лица пользователь может настроить самостоятельно.

Аватар – синтетический интерактивный объект, представляющий пользователя в виртуальном мире, попросту говоря, анимированная личина, не совпадающая с реальной внешностью.

ВИУС – войсковая информационно-управляющая система, объединяющая компьютеры военной техники и лоцманы солдат в общую сеть. Предназначена для оперативного согласованного взаимодействия всех боевых единиц.

Медпена – средство для быстрого заживления поверхностных ран и переломов. Изготовляется с применением нанотехнологий в виде пенящейся пасты, выдавливаемой из тюбика. Специальные связки молекул в составе медпены самостоятельно находят поврежденные места и впрыскивают болеутоляющие и регенераторы тканей. После разбрызгивания по поверхности раны быстро схватывается, превращаясь в плотный эластичный покров.

«Гэпэшка» – образовано от термина Глубокое Погружение. Программное игровое приложение, позволяющее переносить человеческое сознание в виртуальную реальность, обладает фильтрами обратной связи, благодаря которым виртуальный мир кажется естественным – зрение, слух, тактильные ощущения воспроизводятся максимально полно.

Content

Зайцев Сергей
Принцип действия

1. Кают-компания «Забулдыги»

2. Сомаха Олиман

3. Кают-компания «Забулдыги»

4. Сомаха Олиман

5. Чолан Дефа

6. Сомаха Олиман

7. Кают-компания «Забулдыги»

8. Сержант Лонги

9. Капитан Лоболед

10. Форпост «Гряда»

11. Сомаха Олиман

12. Шайя Цедзе

13. Сержант Лонги

14. Макс Хуллиган

15. Кают-компания «Забулдыги»

16. Сомаха Олиман

17. Шайя Цедзе

18. Чолан Дефа

19. Майор Лоболед

20. Макс Хуллиган

21. Штурм

22. Сомаха Олиман

23. «Горячий Бег»

24. Майор Лоболед

Эпилог

Глоссарий

Индивидуальные боевые роботы: вооружение, вспомогательные и защитные системы.

Индивидуальные боевые роботы. Классификация.

Описание и характеристики роботов

Бронедоспехи пехоты

Легкая военная техника

Прочее