Наталия Доманчук

Роман с мечтой

Моей подруге Ире посвящается…

Глава 1

Все началось с торта. С обычного бисквитного торта со сметанным кремом и кусочками ананасов, носившего гордое «птичье» название «Сокол». Я задержалась на работе допоздна. Спешить было некуда, да и незачем – дома меня никто не ждал. Я не спеша брела по улице, рассматривала прохожих, и так было грустно на душе, что я решила поправить ситуацию сладеньким. Я всегда так делаю – пытаюсь поднять настроение тортом или коробкой шоколадных конфет, съедаю сладости, после которых настроение никогда не поднимается, а, наоборот, еще больше катится вниз, но, когда опять наступает момент «поднятия» настроения, я повторяюсь еще и еще раз.

Родители назвали меня Клавдией. Очень романтично, не правда ли? Какое-то коровье имя или кошачье, на худой конец. Мне казалось, что так могут звать большую, неповоротливую тетю, как в магазине, а никак не девочку моего возраста. Но к годам пятнадцати я с именем смирилась. Наверное, потому, что очень стала похожа на неповоротливую тетю в соседнем магазине. Надо сказать, что имя не помешало мне закончить с отличием школу. Я получила высшее образование по специальности программист и даже устроилась на престижную работу в процветающую компанию. Не шокировало мое имя и холостого на тот момент директора компании Романа Горюка, за которого вскоре я благополучно вышла замуж, а через три года также благополучно с ним развелась. Потом поменяла работу раз, потом еще два раза. Вскоре закрутила роман уже с другим директором другой компании, надо сказать, не менее процветающей, которого по иронии судьбы тоже звали Роман, но теперь уже Войцеховский. Фамилия мне его понравилась, как, впрочем, и его кошелек, и я поспешила выйти за него замуж. Проведя три «блаженных» года супружеской жизни в полной «идиллии» и «взаимопонимании», решила, что с меня хватит. И даже его красивая фамилия наряду с красивой физиономией и фигурой Аполлона меня не остановили, как и неминуемая вслед за разводом смена места работы.

В качестве компенсации за порушенную семейную жизнь от первого Ромы мне достался старенький «форд» и двухкомнатная квартира, похожая как две капли воды на тысячи подобных квартир, от красивого, но бесчестного второго Ромы, не сумевшего обеспечить такую же красивую семейную жизнь.

На душе было гадко. И не только от двух «благополучно» почивших браков, моей непутевости и сознания того, что я слабовольная, старая неудачница. Мне было плохо от того, что я знала: мужчина, в которого я без памяти была влюблена, меня не любит и никогда не полюбит. Такие мысли надо было срочно разбавить тортиком. Что я и сделала. Я зашла в магазин и встала в очередь за двоими мужчинами, которые покупали «джентльменские наборы»: шоколад, кофе, сухое вино и сыр. Мой «Сокол» красовался в центре витрины – свежий, аппетитный, соблазнительный…

Я уже подмигивала ему и готовилась к предстоящей встрече, как в магазин вошла, нет, ворвалась длинноногая красавица, в тот самый момент, когда подошла моя очередь. Она явно спешила, потому что припарковала свою красную спортивную машину прямо у входа, и, подняв руку вверх, словно пыталась поймать такси, улыбнулась продавщице и пропела:

– Простите, ради бога, ужасно спешу. Мне один «Сокол» без сдачи, – и протянула пятисотку, хотя сам торт не стоит и четырехсот рублей.

Полная продавщица, явно восхищаясь длинноногой красавицей, забыв о весе, с легкостью кинулась к ее рублям, потом к «моему» «Соколу» и проворковала:

– Девушка, вы везучая. Это последний.

Я так была ошарашена откровенной наглостью конкурентки, что смогла пролепетать только: «Простите, но…»

Красотуля, тряхнув шикарной копной волос, которыми наградила ее природа, широко раскрыла голубые глазки с кукольными ресницами, сложила губки бантиком и, концертно разведя миниатюрными ручками с длиннющими ногтями (как только она колготки натягивает?), пропела: «Се ля ви!» – и направилась к выходу.

Французский не мой конек. Впрочем, как и любой другой язык. Впрочем, как и конька у меня вообще нет, никогда не было и, наверное, уже не будет. Сносно, как говорится, без словаря, я владею разве что только русским, да и то не всегда литературным.

Я смотрела, как она подходит к своему автомобилю, как из машины выходит мужчина, открывает перед красавицей двери, усаживает ее, мило улыбнувшись, потом садится за руль и увозит ее в известном мне направлении. Чтоб уехать в этом направлении с этим мужчиной, я готова была отдать все, что у меня есть. За этим мужчиной я была готова идти на край света. С этим мужчиной я мечтала иметь дюжину детей и внуков. Именно по этому мужчине я страдала последние три года и вот теперь наконец-то увидела всю картину: он, она и красный автомобиль.

– Женщина, что вам угодно? – прервала мои мысли продавщица.

Ненавижу, когда меня называют женщиной. Мне всего-то тридцать… За. Ну, в смысле, всего тридцать пять…

– Какая я вам женщина? – ринулась я в наступление.

Продавщица скривилась:

– Ах, прости. Девочка, зачем тебя мама послала в магазин?

– За тортом! За «Соколом», – вскипев от негодования и явного цинизма, крикнула я. Слезы предательски подступили к горлу, и я решила ретироваться, чтобы не доставить окончательного удовольствия этой толстухе.

– Какая досада. Но, к сожалению, всех «птичек» разобрали. Так и передай своей мамочке, – услышала я вслед.

Из магазина я вышла с твердым намерением никогда, ни за что больше не переступать его порога. И еще я уже точно знала, что тот мужчина, который уехал в известном мне направлении и которого, между прочим, звали Ленечка, никогда не будет моим.

Расстроенная, я не заметила, как добралась до подъезда, как поднялась на пятый этаж, как открыла дверь. Опомнилась я уже на полу: вся в слезах. Я сидела в прихожей, кричала в трубку:

– Светкааааа, поооомооооогииии мнееее! – вытирала рукавом слезы и проклинала себя, свою жизнь и ту красавицу, которую мой Ленечка увез в известном мне направлении.

Светка появилась на пороге моей квартиры минут через десять. Она принялась тормошить меня, заглядывать в глаза и каким-то истерическим голосом поинтересовалась:

– Пристрелили? Отравили? Изнасиловали? Напали? Ограбили? Что украли? Ты ранена?

Я смотрела на нее туманными глазами и, кивая, соглашалась со всеми ее версиями.

Рассмотрев меня со всех сторон, Светка убедилась, что я цела и невредима, и отправилась в комнату искать улики ограбления и насилия.

Не найдя ничего похожего, она присела возле меня на корточки и строго спросила:

– Что случилось?

Я развела руки в сторону и призналась:

– Вот такая. По-моему, это была «феррари».

Моя подруга – блондинка и соображает худо, поэтому она только ахнула:

– Сбили, уроды?

Я замотала головой, что нет, потом кивнула, что да, и, опять разрыдавшись, уточнила:

– Или «порше».

Минут пять спустя я сидела на кухне на табуретке, а Светка, как лектор, ходила вокруг меня и поучала:

– Ты – дур-ра! Как можно убиваться из-за какого-то мужика?

– Он не какой-то. Он японский язык знает! – защищала я Ленечку.

Светка не на шутку задумалась, но потом скривилась и продолжила:

– Сколько бы языков он ни знал, он все равно остается мужиком, у которого член между двумя волосатыми ногами.

– Я люблю его! – жалостливо пропищала я.

– На здоровье. А вот убиваться не надо.

Я встала с табурета и призналась:

– Жизнь для меня потеряла всякий смысл. Прости, но мне придется тебя покинуть, – и, потянувшись к окну, попыталась его открыть.

Светка не на шутку испугалась, посадила меня на табурет и взялась за телефон:

– Наташ, ты? У нас ЧП. Срочно захвати Юльку и приезжайте к Клавке.

Светка – одна из трех моих подруг. Ее не обидела природа – она блондинка с шикарными длинными ногами, соблазнительными формами, голубыми глазами, окаймленными длиннющими ресницами, и ямочками на щечках. Просто модель с обложки журнала. Ей тридцать, и у нее старый богатый муж (ах, как ласкает слух «старый и богатый»), который, кстати, сирота (не от природы, а от старости). Так что все прелести общения со свекровью ей незнакомы. Он сдувает с нее пылинки и целует не только ручки, но и ножки. Еще у нее двое милых деток 12 и 7 лет (совсем не от нынешнего мужа, который на такие подвиги уже просто не способен), крутой дом на берегу моря, последняя модель «мерседеса», ну и так, по мелочи: счет в швейцарском банке, дом на ее имя на берегу Атлантики и любовник, годящийся ей если не в сыновья, то в младшие братья точно. Она всегда говорит: «Хочу, чтоб у меня было все и мне от этого ничего не было». Светка очень добрая и мягкая, как принято сейчас говорить, белая и пушистая.

Первый ребенок у нее появился, когда ей было восемнадцать. Парень, который подарил ей сына, исчез так же быстро, как и появился. Она воспитывала Сашку сама, училась на юридическом и твердо знала, чего хочет.

Дочка Леночка появилась от порядочного (как ей казалось), но, как выяснилось позже, женатого мужчины, к тому же отца троих детей, который, не растеряв свою порядочность ни на грамм, даже признался своей жене, что у него на стороне будет ребенок. Не отказываясь от четвертого отцовства, он попытался принести Светке в роддом дары, символизирующие его бесконечную признательность и благодарность, но и фрукты, и минеральная водичка полетели ему на голову с третьего этажа. Кстати, дары могли бы быть и побогаче, ведь дочь-то у него первая! Он успел увернуться и больше попыток познакомиться с дочкой не предпринимал.

Между тем Светка (сильная женщина!) была очень счастлива и всем говорила, что всегда мечтала иметь сына и дочку, и вот теперь, когда они у нее есть, пора бы найти подходящего папу. Папа нашелся буквально через пару месяцев после рождения Леночки. (И когда она нашла время на его поиски?) Он с радостью одарил девочку своей фамилией и с огромным удовольствием принимает участие в ее воспитании, впрочем, и в воспитании сына тоже. Папу зовут Семен Семенович. На мой вопрос, где она нашла такое чудо, Светка ответила: «Там уже нет».

Наташка – не красавица, но с умопомрачительной фигурой. Мужики от нее сходят с ума. Бюст как у Мэрилин Монро. Сексуальна до невозможности!

Она помешана на работе, сейчас для этого явления придумали даже словечко – трудоголик. Я не знаю, какой уж она там «голик», но все свое время Наташка проводит в офисе собственной компании, бесконечно повторяя, что у нее ни на что не хватает времени. Впрочем, на две вещи у нее время находится всегда: машины и мужчин она меняет как перчатки, неизвестно, где и когда выискивая новых и всегда богатых. У нее на мужиков просто собачий нюх. Ей тридцать три, она не замужем и, похоже, не собирается, потому что «безумно счастлива и ничего менять не хочет». У нее есть дочь, сумасшедшие прибыли, свой коттедж, «а мужик – это помеха семейной идиллии».

Юльке – тридцать шесть, но выглядит на двадцать: худенькая, стройная, миловидная. У русских есть пословица: «Маленькая собачка до старости щенок». Но, несмотря на свою обманчивую юную внешность, она вдова. Трижды. Детей нет, однако Юлька не отчаивается, потому что на данном этапе есть уже «созревший клиент», над которым она работает, и очень скоро, я надеюсь, мы в четвертый раз увидим ее в подвенечном платье. Эти платья ей удивительно идут, иногда мне кажется, что она специально ищет старого мужа, чтобы поскорее приступить к поискам нового, но такого же старого супруга, ну и, соответственно, нового подвенечного платья.

Все предыдущие мужья полностью ее обеспечивали, и, стоит заметить, очень неплохо, поэтому ее состояние оценивается в… Оно просто оценивается, и этого достаточно. Юлька никогда не работала и, хоть она старше нас всех, выглядит, как я уже заметила, лучше всех, вместе взятых. Потому что единственное, чем она серьезно занята в своей жизни (и от чего устает не на шутку), – это ищет богатых мужей, выходит за них замуж, ну и конечно же следит за собой. Вот вам моя третья подруга. Правда, в последний раз, когда мы с ней виделись, она сказала, что устала от вечных похорон и мечтает найти в спутники мужчину помоложе. Примерно годочков под пятьдесят, чтобы хотя бы десяток лет не носить траурное одеяние. Благородное стремление, не правда ли?

Мы стараемся встречаться раз в неделю. Обсуждаем последние новости и покупки (я, например, рассказываю о новом носовом платочке, а девочки о новых автомобилях).

Но сегодня особенный день – я на грани самоубийства, и поэтому покупки мы точно обсуждать не будем.

– Что опять случилось? – спросила с порога Наташка.

– Ты зайди и погляди, – предложила ей Светка и кивнула в мою сторону.

Я сидела на табуретке, обхватив голову руками, и скулила, как собака.

– Кто? – хмуро спросила Наташка.

– Какой-то Ленечка.

В квартиру ворвалась Юлька, как партизан посмотрела на меня из коридора и спросила у девочек:

– Может, водочки? – Потом на цыпочках подкралась ближе ко мне и поинтересовалась: – Клавдия, лапочка, как ты, душа моя?

Да, не пугайтесь, Юлька именно так разговаривает. У нее все «душечки», «пусечки» и «лапочки». Сначала мне тоже было очень странно слышать в свой адрес подобные «излияния», но я вскоре привыкла, хотя иногда все же делаю слабые попытки опротестовать сии признаки расположенности ко мне.

Юлька, несмотря на всю свою кажущуюся мягкость, очень легко и просто может отказать и послать, например, далеко в лес. И сделает она это в такой ласковой форме, что действительно захочется все бросить и уехать в тайгу.

Еще одной отличительной особенностью является то, что Юлька никогда не нервничает, никогда не психует и не устраивает скандалы.

Я заревела в голос.

– Понятно, плохеньки твои дела, – констатировала Юлька. – И что собираешься делать?

– Сдохнуть! – выкрикнула я.

– Дерьмо идея! Предлагаю выпить водочки и успокоиться.

Я хмыкнула и посмотрела на подругу:

– Я ж не пью.

На кухню вошла Наташка:

– А вот и зря. Настоящая леди пьет, курит и использует мужиков.

Я шмыгнула носом:

– Нет у меня водки.

– Ну, у тебя, может, и нет, а у меня всегда найдется. – И Наташка достала из сумки бутылку водки.

Светка сразу полезла в холодильник и вытащила банку соленых огурцов, колбасу, сыр и красную икру.

– Неплохо живешь! – присвистнула она.

Еще через мгновение мы все сидели за столом с полными рюмками.

– Чтоб ты больше никогда не опускалась до такого – чтобы рыдать из-за мужчины! – Наташка подняла рюмку выше, выдохнула и опустошила ее.

Девочки кивнули и повторили за подругой. Я тоже опрокинула в себя водочку и сразу спросила:

– Хорошо. Водку я уже пью, дадите закурить – закурю, а как мне научиться использовать мужиков?

– Молодец, правильные вопросы задаешь, – похвалила меня Юлька.

– Давно пора взяться за ум, – поддержала ее Наташка.

– Обещаю слушаться вас во всем, только обещайте мне, что эта скотина приползет ко мне на коленях, – попросила я.

– Если будешь нас слушаться, то обещаю, что эта скотина еще и маму свою захватит. И вместе они будут стоять на коленках и умолять тебя…

– Нет, маму не надо. Она давно умерла.

– Ну, тогда сам приползет.

– А о чем будет умолять? – поинтересовалась я.

– О чем ты захочешь – о том и будет.

Я налила всем еще водочки, мы чокнулись, выпили, и я сразу решила приступить к делу:

– Давайте. Я вас внимательно слушаю.

Наташка достала из своей сумочки лист бумаги, авторучку и тоном профессионального педагога, от которого у меня пробежали мурашки по спине, произнесла:

– Пункт первый: ты меняешься кардинально. Посмотри, что у тебя на голове. (А действительно, что у меня на голове? По-моему, волосы.) Сегодня же стрижешься под мальчика. (Прощай, моя гордость и надежда!) Утром немного геля и волосы в разные стороны – это всегда было стильно. Приводишь в порядок ногти – делаешь себе гелиевый французский маникюр и хотя бы русский педикюр. Но самое главное – ты худеешь.

– Худею? – Я даже стала задыхаться. (Лишили волос, любимой привычки грызть ногти, а теперь издеваются над моей фигурой! Это уж слишком!)

Эмоции захлестнули меня.

– Но ты же знаешь, что я никогда не похудею! У меня такая конституция! Ты же сама недавно согласилась с этим! – просто истерически завопила я.

– Без эмоций, дорогуша. Мало ли что я говорила. Значит, все дело в еде. Вернее, в ее присутствии. Надо свести прием пищи на нет! – безжалостным тоном заявила Наталья.

– Я не смогу! – захныкала я.

– Значит, тогда забудь о коленках.

– Клавочка, да все ты сможешь, – неубедительно поддержала меня Светка. – У меня есть очень хороший диетолог. Вот посмотришь, у тебя все получится.

– Ну, я же пробовала. Сколько себя помню, столько и пробовала, – снова захныкала я.

Это была правда чистой воды! Я все время худею: в школе, в институте, когда начала работать… Но результата никакого. Вернее, один результат был. Года три назад после очередной неудачной диеты я попала в больницу и, когда меня выписали (кстати, весьма похудевшую, но, как оказалось, ненадолго), дала себе слово никогда больше не связываться с диетами. Еще я купила себе кучу книг и постаралась полюбить себя. Такой, какая есть. Книг прочитала много, но любви так и не дождалась.

– Клавдия, если ты скажешь еще хотя бы слово, я не стану тебе помогать. Тем более ты сама знаешь, что Светлана права. Ты никогда не худела правильно, с умом.

– Потому что у меня его нет, – попыталась я хоть как-то себя оправдать.

– Сожалею, но тебе придется поскрести по сусекам и найти в своей головушке хоть грамм. Именно с этим граммом ты отправишься к диетологу и получишь от него программу похудения. Договорились?

Я обреченно кивнула.

– Тогда продолжаем дальше. Второй пункт – ты находишь новую работу. И чтобы зарплата была хотя бы в три раза больше. Это как минимум. Но только не выходи больше замуж за директора фирмы, который скидывает на тебя всю работу, живет с тобой и использует тебя. На этот раз все по-другому.

Я предприняла слабую попытку оправдаться:

– А как же двухкомнатная квартира и «форд»?

– Прости меня, конечно, но я не могу назвать твою халупу квартирой, – Наташка подняла руки вверх к потолку, с которого сыпалась штукатурка, – а твой убитый жизнью «форд» машиной. Я продолжу, с твоего позволения?

Пришлось кивнуть. А что еще остается делать?

– Ты находишь мужчину, которого сводишь с ума, ты доводишь его просто до той грани, когда мужики теряют голову, начинают кидать к ногам шубки, бриллианты и всякую другую мелочь. Только ты от всей этой мелочи отказываешься…

Это было выше моих сил.

– Как отказываюсь? Я? Отказываюсь? От бриллиантов? Почему?

– Да, отказываешься! Потому что ты все это заработаешь сама, – спокойно констатировала Наташка.

– Какие глупости ты говоришь! – возмутилась Светка и, уже обращаясь ко мне, успокоила: – Не отказываешься ты ни от каких бриллиантов, успокойся. Кто-то любит сам добывать себе уголь и другие полезные ископаемые, а кто-то предпочитает, чтобы все это им преподносилось на блюдечке с золотой каемочкой.

– Я, кстати, душа моя, тоже из таких. Я не люблю сама добывать. Я не первобытный человек. Мне нравятся подарки.

– Ладно, все, мне пора. План у тебя есть – действуй. Как только ты поменяешь имидж, найдешь новую работу, нового мужика и, самое главное, получишь от диетолога программу – звони, мы опять соберемся и обсудим дальнейшие действия.

Я возмущенно закричала:

– Погоди! А как же Ленечка?

– Ленечка прибежит к тебе сам. Как только увидит в тебе настоящую женщину. Не половую тряпку, не губку для мытья посуды – а женщину. И не смей показываться ему на глаза, пока не станешь ею. Поняла?

Я кивнула.

– А если он позвонит?

– Пошли его подальше! И еще – заведи себе блокнот и вноси туда каждого мужчину, который ради тебя откажется от финального матча в чемпионате мира по футболу.

– Ну ты размечталась! Да таких мужчин на свете нет!

Наташка ухмыльнулась и, наклонясь ко мне, прошептала:

– Поверь мне, есть!

Я молчала. Мне оставалось только надеяться на то, что такие мужчины действительно есть, просто они мне не попадались, но обязательно повстречаются на моем пути.

Вскоре девочки разошлись по домам, а я осталась на родном диване с этим дурацким листочком, на котором было написано, что мне делать.

Глава 2

Утром я проспала. В другой раз расстроилась бы, стала бы носиться по квартире в поисках чистого белья и колгот, но сейчас только сладко зевнула, потянулась и пошла на кухню готовить себе вкусный завтрак. Пока диетолог не вынес свой вердикт, надо плотненько покушать. Начну, пожалуй, с яичницы с тостом, добавлю две сарделечки и запью все это чашечкой ароматного кофе.

В кухне на столе лежал листок с планом действий и укоризненно смотрел в мою сторону. Так, ну что у нас там на первое? Маникюр? Отлично. В офис не пойду. Уволят? Ну и пусть. Сбережения у меня есть. На год точно хватит. Ну и что, что все эти деньги я собирала почти всю мою жизнь? Именно поэтому я и собираюсь всю эту сумму потратить на себя.

Позавтракав, я сначала позвонила Светке, взяла у нее телефон диетолога, позвонила ему, назначила встречу на час дня и, напоследок поинтересовавшись, сколько стоят его услуги (нет чтобы в начале разговора!), не сдержалась и крикнула в трубку: «Сколько-сколько?» Потом отдышалась и решила, что ноги моей там не будет.

«Не тем путем идете, товарищи!» – вспомнила я фразу из какого-то древнего фильма и решила пойти другим путем: подключиться к Интернету и найти подходящую диету плюс какой-нибудь комплекс упражнений и подкинуть это все Наташке. Тратить такие бешеные деньги на диетолога, который все равно мне не поможет и которому я не верю? Нет, увольте! И потом… Я посмотрела в зеркало и подмигнула: «Я ведь люблю себя такой, какая есть?»

Отражение явно не знало, что ответить, поэтому я быстренько оделась и поехала в ближайший салон красоты. Бедная парикмахерша, что с ней стало, когда она узнала, что ей предстоит сделать с моей густой рыжей (дань моде!) копной. После словесной баталии меня все же подстригли под мальчика и сделали на голове «классический беспорядок». (Это не ново для моих волос, вот если бы они порядок навели!) В тот момент, когда я блаженствовала, делая массаж, раздалась зловещая мелодия.

Это я специально такой сигнал на звонки шефа поставила.

– Клавдия! – почти кричал он. – Что случилось? Где вы? Почему вы не в офисе?

– Знаете что, Александр Андреевич, я к вам обязательно сегодня загляну. Только попозже. После массажа. Я сейчас очень занята. Где-то часов в пять. О’кей?

Могу представить себе лицо ненаглядного Александра Андреевича. Так с ним никто никогда не разговаривал. Пока он приходил в себя, я отключила телефон. После салона красоты я пошла искать себе костюмы. Выбор был невелик. Наша легенькая промышленность, видно, давно решила, что все женщины у нас сидят на диете. Но мне повезло, и я кое-что нашла: красный брючный костюм в мелкую черную полоску и бежевую юбку с пиджаком. К ним подобрала две кофточки: белую и цвета слоновой кости. В довершение всего приобрела стильное пальто и сапоги на огромных шпильках. (Интересно, есть ли секции, где их учат носить?)

Надев один из костюмов, пальто и «ходули», я направилась в офис.

Увидев меня, шеф привстал со стула, видимо собираясь сказать все, что обо мне думает. Но я опередила его, выпалив то, о чем мечтала уже более года:

– Александр Андреевич, я увольняюсь!

По-моему, он ожидал от меня услышать все, что угодно, кроме этой фразы. Шеф встал и начал нервно ходить по кабинету, потом подошел ко мне и спросил:

– Сколько вам дают?

Ни капельки не смутившись, я села в кресло, не дожидаясь приглашения (да, перевелись джентльмены на Руси!), закинула ногу на ногу и, не моргнув глазом, назвала зарплату ровно в три раза больше, чем у меня есть.

Шеф ахнул и присел на стул. (А не надо было вставать!)

Я пожала плечами:

– Я отличный специалист. Скажите честно: кто в вашей шарашкиной конторе, кроме меня, работает? Может, менеджер по продажам Илья? Или, может быть, Валентина Петровна? Ах нет, наверное, это Лидия Ивановна? Я знаю свою работу от и до. Вы ею всегда были довольны. (Господи, откуда у меня столько храбрости-то взялось?)

– Ну, не считая тех случаев, когда ты приходишь на работу не в восемь, а в девять.

– Ах да, совсем забыла! На новом месте рабочий день начинается в девять.

– Нет, ты точно с ума сошла, – прошептал шеф.

– У вас есть время подумать. Позвоните мне завтра утром часов в восемь и скажите, приходить мне на работу или нет. Только не позже, а то в девять я начинаю новую жизнь.

Я элегантно (насколько позволяли формы) встала, дернула головой и оставила Александра Андреевича наедине со своими мыслями и бюджетом.

Я уже садилась в маршрутку, когда зазвонил мобильник и Александр Андреевич хриплым голосом пролепетал: «Хорошо, завтра в девять, только, пожалуйста, не опаздывайте». (Интересно, сколько валерьянки он выпил?)

Честно говоря, я играла ва-банк, я ушла из офиса с твердой уверенностью, что он начнет искать мне замену, но чтобы вот так быстро согласиться? Может, я действительно ценный работник?!

Я была очень довольна. В основном собой. И еще тем, что начинаю новую жизнь и она мне пока нравится. (Когда человек строит планы и у него все получается – это его окрыляет!) Меня, как Остапа Бендера, просто понесло. Я набрала сначала номер Наташкиного мобильного:

– Привет. То, что мы обсуждали вчера, сделано. Жажду следующих рекомендаций и планов.

– Хм… – послышалось на том конце. – Неплохое начало. О’кей. Тогда давай в «Дубраве» в восемь. Я закажу отдельную крытую веранду, чтобы никто нам не мешал.

Потом я позвонила Юльке. А вот Светка прийти не смогла.

Перед встречей с подругами я успела забежать в интернет-кафе и распечатать комплекс упражнений «Идеальная фигура за двадцать один день».

Наташка при встрече по-мужски пожала мне руку, но как-то неодобрительно просмотрела программу похудения, Юлька не могла на меня насмотреться, назвала мою прическу стильной и перестала называть душечкой.

Мы прошли в отдельную комнату, и Наташка заказала нам вино и несколько блюд из европейской кухни.

– Что за компания? – спросила она.

– Какая компания? – не поняла я.

– Ты сказала, что нашла новую работу…

– Я такого не говорила.

– ???? – Немой сцене позавидовал бы сам Гоголь!

– Мне просто повысили зарплату. В три раза.

– Ух! Ничего себе! Ну ты, лапа, даешь! – удивилась Юлька. (Так из душечки я превратилась в лапу, интересно чью? Хотелось бы животное поминиатюрнее.)

– Да, очень неплохо. Не спрашиваю, как тебе это удалось, но пока все очень даже неплохо, – похвалила меня Наташка. – Ну хорошо, сейчас ты должна найти себе мужчину.

– Я это уже поняла, – вздохнула я.

– А чего так тяжело? – не поняла Наташка.

Я засмущалась:

– Я никогда не спала с мужчиной, который мне не нравится.

– Какой кошмар! – не сдержалась Юлька.

Я пожала плечами.

– Во-первых, тебя никто не заставляет с ним спать, – успокоила меня Наташка. – Во-вторых, тебе необходим опыт общения с мужчиной, в которого ты не влюблена. Потому что, когда ты не влюблена, ты ведешь себя нормально. Не думаешь об этом мужчине днем и ночью, не позволяешь ему унижать себя и именно этим завоевываешь его симпатию. Тебе нужен такой опыт, чтобы ты потом так же вела себя с Леней. Поняла?

Глава 3

В понедельник я начала новую жизнь.

Я купила себе блокнотик, куда собиралась записывать мужчин, которые предпочли бы не футбол, а мое общество, и старалась точно следовать диете. Мне это удавалось не без труда.

На завтрак я выпила только кофе, на обед съела одно вареное яйцо и в четыре часа так захотела кушать, что сбежала домой готовить себе жареную рыбу и салат из капусты. Но мне этого показалось мало, и я добавила к меню два пончика с вареньем, две конфеты и чашечку кофе с сахаром.

Два мандарина и два апельсина я съела уже в постели. (Видимо, найти талию на своем теле мне не удастся никогда!)

Утром я посмотрела на холодильник, где одиноко грустила моя диета, и решила начать все сначала. Ну и что, что со вторника? Попытка не пытка.

Увидев, что на завтрак полагается не только кофе, а еще и сухарик, я обрадовалась и побежала на кухню сушить сухари. Отрезала большой кусок хлеба и попыталась запихнуть его в тостер. Не вышло. Пришлось отрезать другой кусок, явно уступающий своему предыдущему собрату по толщине. Но, проглотив его за секунду, я сразу поняла, что еще один сухарик мне явно не повредит.

В двенадцать часов я съела жареную рыбу с салатом. Большую рыбу и много салата. Утолив на время голод, удобно расположилась в кресле, листая мой ежедневник. Одна из записей гласила: «Поздравить Ирину с днем рождения».

Ира – это моя лучшая подруга. Самая лучшая и самая настоящая! Мы учились с ней в одной школе и дружим с первого класса. Конечно, ей повезло в жизни намного больше, чем мне. Во-первых, она родилась светлым кудрявым карапузом. А не толстой девочкой с темными прямыми паклями. (Позже химия и краска изменили мою внешность до неузнаваемости.) Во-вторых, ее курносый носик всегда умилял, мой же нос оставлял желать лучшего. В-третьих, ее размерам позавидовала бы сама Клава Шиффер, потому что фигура у нее идеальная. И если у Шиффер, кроме длинных ног и талии, больше ничего нет, то у Ирки еще имеется грудь третьего размера и пара шариков в коре головного мозга.

Раньше я совершенно не задумывалась, почему она дружит со мной. Нам было интересно проводить время вместе. Сейчас, конечно, все сказали бы, что она играла на контрасте: шикарная длинноволосая блондинка и полноватая неуклюжая брюнетка… Но тогда мы и не думали об этом. И все было искреннее: и дружба, и советы… Она искренне хотела, чтобы я похудела, постоянно искала для меня диеты, вырезала из журналов выкройки, которые, воплотившись в платья и костюмы, удачно скрывали недостатки моей фигуры.

Она искренне радовалась за меня, когда мне удавалось сбросить пару килограммов, и даже вставала по утрам, чтобы помогать мне убегать от моего веса. Но убегать от него удавалось не всегда и очень недалеко! Да и то в основном Ире.

Я искренне радовалась, когда у нее появлялись кавалеры, огорчалась, когда исчезали, и никогда не завидовала ей. Наоборот, я восхищалась моей подругой! Ира легко заводила романы, а я в блокноте записывала, с кем она встречалась и сколько раз целовалась. Рекорд побил мальчик, с которым Ира встречалась два месяца. Его звали Артур. Ира его разжаловала, когда вместо красных роз он подарил ей белые. Я в это время, с обожанием глядя на Артура, не могла понять, чего моей подруге надо, и упрашивала ее простить его «провинность».

Обсуждая с ней всех ее поклонников, я частенько влюблялась в них сама. Но это не мешало мне искренне желать ей счастья и пытаться свести «заблудшие» души.

После окончания школы Ира завела роман с одним молодым человеком по имени Сергей. Он был и красив, и умен не по годам, а также первым, кто не позволил ей сесть себе на шею. Однажды он пригласил ее в кафе и угостил пельменями. Они оказались гадкими и бесформенными (мясо отдельно – тесто отдельно). Сказав, что не привыкла к такой пище, Ирка ушла домой. Глупость, конечно, разве он виноват, что в кафе не умеют готовить, денег на ресторан у него просто не было, а сам он был молодым и зеленым.

Случайная встреча через полгода дала им шанс забыть старое. Они поженились, как только ей исполнилось восемнадцать. Вскоре она родила дочку Лену, а еще через пару лет родился сын Артемка. После родов Ира поправилась. Она пыталась бороться с лишними килограммами, которые, как и мои, в этой неравной схватке одерживали верх.

Виделись мы с ней нечасто, потому что она терпеть не могла ни Рому Первого, ни Рому Второго. Рому Первого она с первой минуты знакомства обозвала Тюленем, потому что он медленно двигался и любил полежать на диване, а Рому Второго называла Казановой, потому что он был бабником.

Когда мои романы с Романами подошли к концу и уже ничто не мешало нам встречаться, Ира с Сергеем решили эмигрировать в Канаду. (Я до сих пор не понимаю, что их туда понесло?) Но после двухлетнего проживания в Ванкувере они переехали в Южную Африку, где Сергей нашел более высокооплачиваемую работу. И вот уже три года, как они живут в Йоханнесбурге. Мы редко созваниваемся, но сегодня день ее рождения, и я обязательно должна ее поздравить.

– Алё? Это дурдом? – спросила я, когда на другом конце зазвучал ее голос.

Фраза про дурдом давно стала нашим паролем. Как-то набрав ее номер, я услышала от Ирки извинения, что сейчас она не может говорить, потому что у нее не дом, а дурдом, и обещала перезвонить, как только будет минутка свободного времени. И с тех пор мы так и приветствуем друг друга. Независимо от того, кто кому звонит.

– Да, дурдом на проводе! – бодро ответила мне Ира.

– С днем рождения, родная. Здоровья тебе и счастья, а остальное приложится. (Как же я хочу тебя увидеть!)

– Спасибо. Как ты?

– Потихоньку.

– Замуж не вышла?

– В третий раз? Нет, спасибо. Я взяла тайм-аут. А как ты? Как Сережа? Как детки?

– Детки растут. Я собираюсь приехать в декабре.

– Ты приедешь в Сочи? (Все-таки Бог есть на свете, и Он услышал мои молитвы!)

– Да, я ужасно соскучилась! Мне хочется увидеть город, тебя… Да, кстати, а я похудела.

– Правда? И на сколько? – Я, конечно, обрадовалась за подругу, но сердце почему-то бешено заколотилось, червь зависти начал свою грязную работу.

– Почти на двадцать килограммов. Сейчас я выгляжу так, как в десятом классе.

Ну вот и все. Это конец! Не пытайтесь выяснить, как я себя чувствовала! Хуже, чем в этот момент, мне не было никогда! Я даже услышала похоронный марш и надгробную речь в мою честь: «Мы провожаем в путь женщину, которая всегда мечтала похудеть, но так и не похудела».

Положив трубку, я долго сидела неподвижно. Я уже привыкла быть с ней на равных, и вдруг такой удар! Я его не ожидала. От кого, от кого, но только не от Ирки. Этого перенести я уже не могла!

В обеденный перерыв я побежала в ближайший спортклуб, который, к счастью, был недалеко. Подписала все бумаги, заплатила деньги за три месяца вперед и благополучно вступила в ряды доблестных борцов с весом. И еще через полчаса была в спортклубе на занятии степ-аэробики. (К черту работу!)

После занятий я уже неслась в магазин покупать весы. Выбирала их очень просто: вставала на них и, если стрелочка зашкаливала за восемьдесят, – сразу возвращала на полку.

Кстати, таких было большинство.

Нашла одни, которые показали семьдесят восемь. Их и купила. Потом купила овощи. Море овощей! Забежав в подъезд, я отправила ко всем праотцам лифт и поплелась на пятый этаж пешком!

Глава 4

Субботний день начался с телефонного звонка. Это была Светка.

– Привет, что делаешь?

– Догадайся с трех раз, – проворчала я сонным голосом. (Ненормальная, что ли? Суббота за окном!)

– Брось ворчать, как старая бабка. Идем с нами в ресторан. От меня неподалеку открылся один, где на завтрак стол-буфет: море еды и неограниченное число подходов. (Такое ощущение, что у моего желудка были отдельные уши, и он радостно заурчал. Предатель!)

– Спасибо. А ты в курсе, что я начала новую жизнь? И две недели как сижу на диете? (Ну, это я уж явно преувеличила!) – поинтересовалась я.

– Ну и отлично! Там такой сумасшедший выбор! Возьмешь себе именно то, что можно. Давай, не капризничай, собирайся, и чтобы через полчаса была у меня.

– Мне только полчаса добираться до тебя, – делаю я слабую попытку к отступлению.

– Ну хорошо. Даю тебе дополнительные десять минут на сборы.

Прежде чем принять душ, я встала на весы. Они показали семьдесят семь с половиной килограммов… Просто семьдесят семь мне, конечно, нравится больше. Но даже семьдесят семь пятьсот звучит приятнее, чем семьдесят восемь пятьсот. Что ж, самое время сказать себе, что я молодец! Минус килограмм – это неплохо!

В ресторане я была невозмутима, как японский камикадзе. Было невыносимо, когда Леночка, дочка Светки, попросила меня пойти с ней и помочь наложить в тарелку еду. Я с трясущимися руками укладывала на ее тарелочку сосисочку, сырок, аппетитнейший кусочек пиццы, помидорчик, огурчик и судорожно глотала слюну. Мой желудок бился в истерике и готов был начать самостоятельную жизнь! Но когда мы с ней проходили возле стола с десертами, у меня потемнело в глазах и я готова была упасть в обморок.

– Тебе надо найти богатого мужика! – засовывая круассан за щеку, советовала Светка.

– Знаю. Подскажи, где своего нашла.

– Я же говорила, там уже нет! – отрезала Светка. – Искать можно везде. Даже в магазинах. Главное – определить, какой тип мужчин тебе нравится. Меня, например, привлекают мужчины невысокого роста, которые одеваются со вкусом и от которых пахнет дорогим парфюмом.

– Да, мне тоже нравится, когда от мужчин не конским потом пахнет, но не бегать же мне по магазину и нюхать всех подряд?!

– Ну конечно же нет! Вообще бегать не надо. Надо красиво стоять, например, у витрины спиртных напитков и рассматривать бутылки. Не спеша, прикидываясь неопытной дурочкой, округляя глазки и прося помощи! Я так уже десяток мужиков поймала!

– Красиво стоять? – удивилась я.

– Ну ты и бестолочь! Показываю.

Светка встала из-за стола, немного приподняла голову и стала рассматривать чашку с чаем. Она наклоняла голову то влево, то вправо, рассматривая чашку, как будто никогда ее не видела. Она, поместив правую ногу за левую, поставила ее на носок. Правой рукой она поправляла волосы, потом провела пальчиком по брови и одновременно закусила губку. Взгляд у нее был томный и загадочный. Взгляд растерянного ребенка, которому нужен был совет. Не захочешь – ринешься спасать!

– Поняла? – спросила она и элегантно уселась на стул.

– В общих чертах. Буду репетировать перед зеркалом.

– Правильно! Все надо репетировать перед зеркалом. Любой жест и взгляд, любое телодвижение. Жизнь – это спектакль, и играют его только гениальные актеры. Остальным место в зрительном зале!

После ресторана я помчалась (махая крыльями!) в спортклуб.

К вечеру воскресного дня я поняла, что я конченая мазохистка и вряд ли что мне уже поможет. Но все по порядку.

С утра пораньше я обзвонила всех своих подруг, чтоб узнать, как они себя чувствуют. Юлька сразу сказала, что ужасно соскучилась, и я пригласила ее в гости, но с надеждой, что воскресный день она захочет провести с кем угодно, только не со мной… (Незваный гость хуже татарина!) Но все вышло совсем наоборот: она с радостью согласилась прийти, поинтересовавшись, что будет на обед.

– Суп с фрикадельками устроит? – обреченно спросила я.

Юлька обещала быть в два часа. Я, пролистав древнюю как мир поваренную книгу, подумала, что, раз уж я решилась на такой подвиг, как приготовление пищи в собственном доме, почему бы мне не пригласить всех моих подруг и не побаловать их домашней едой? Странно, но все три дали согласие быть в два часа. (Вот мерзавки, не сидится же им дома!) Я побежала в магазин за продуктами. И на десерт я купила торт наполеон. (Интересно, сколько разгрузочных дней они потом себе устроят?) Ну как после этого не назвать себя мазохисткой! Не в смысле того, что мне придется все это готовить, а в смысле того, что есть все это придется не мне! Оливье – мой самый любимый салат! Ну ладно суп, ладно тефтели в сметанном соусе. Но блины?! Нет, я не просто дура. Я идиотка. Стоять у плиты, жарить блины, вдыхать в себя их несравненный аромат! Испытание, я вам скажу, не для слабонервных!

Красавец наполеон постоянно на меня пялился, и предательски подмигивал мне со стола. Я стоически выдержала этот взгляд и сказала ему:

– Послушай, Бонапарт, ты неплохой парень, и я обязательно поговорю с тобой по душам. Но только не сейчас. А пока – извини, друг! – И смело поставила его на стол на растерзание подругам.

Девочки пришли вовремя. Юлька, рассматривая мои двухкомнатные хоромы, как будто в первый раз была у меня дома, сразу перешла в наступление:

– Скажи мне, милочка, как ты можешь жить в этой дыре? Пора найти мужчину, который сможет подарить тебе достойную квартиру.

– О квартире и машине я позабочусь сама.

– Молодец. – Это Наташка подала голос.

– Ну, завела свою шарманку: «Я зарабатываю сама, а вы используете для этого мужчин», – возмутилась Светлана. – Сколько можно эту тему мусолить? Ну какая разница-то? Главное, что мы довольны!

– Точно! – согласилась Юлька и снова взялась за меня: – Давай, мать, рассказывай про свои успехи.

Я пожала плечами.

– Три кило сбросила, – соврала я.

– Ну и?.. – не поняла Наташка.

– Ты думаешь это просто, да? – возмутилась я.

– Да я не про килограммы, я про мужчин. Подцепила мужика?

– Нет, конечно.

– Что значит нет? Не это ли стояло у нас в планах?

– Я поняла, что сначала должна похудеть, а потом искать мужчину.

– Нет, лапа, ты должна и худеть и искать мужчину одновременно, – встряла в наш разговор Юлька.

– Ладно, ладно, завтра же начну, – успокоила я подруг и пригласила к столу. – А если я случайно встречусь с Леней… что мне ему сказать?

– Ничего. Пройти мимо, как будто видишь впервые, – посоветовала Наташка. – Поняла?

Я вздохнула:

– Поняла.

Когда все сплетни были выложены, перемыты кости близких и далеких и подруги разбежались по домам, я, прежде чем плюхнуться в кровать, все же не удержалась и съела одно шоколадное печенье.

Спала отвратительно. Меня, как Незнайку, мучила совесть.

Глава 5

Шла вторая неделя неравной борьбы с весом. Весы, хоть и были явным его союзником, все же вынуждены были констатировать, что в этой войне победа на моей стороне, ну если не полная, то частичная! Вес оставлял укрепление за укреплением.

Как-то в субботу, когда я читала книгу «Мужчина и методы его дрессировки», зазвонил мой мобильный телефон.

Это был ОН! Мой Леонид! Руки затряслись, голова закружилась.

– Ты сегодня в форме, я надеюсь?

Во наглец! А здрасте-то где? Голова сразу перестала кружиться. Девочки правы. Пора прекращать это безобразие и расставить все точки над «i». Чему они меня учили: сделать вид, что не знаю?

– Кто это? Я не узнаю! Андрей? Сергей? Господи, Виталик, ты, что ли? – Я называла первые попавшиеся имена и сама не верила в то, что смогла сделать это.

В трубке наступила тишина, потом раздалось невнятное бормотание.

– Голубчик, я страшно занята. – Я могла бы стать хорошей актрисой.

– Ты что, меня не узнала?

– Узнала, поэтому и говорю, что занята. Позвони мне через годик-другой, а лучше вообще забудь мой номер и больше никогда не звони.

И, не дожидаясь очередной грубости, отключила телефон. Кровь прилила к лицу, я схватилась за голову и только решила сесть и порыдать над своей несчастной судьбинушкой, как телефон зазвонил еще раз.

– Неужели это опять он? – Я не могла поверить такому счастью и кинулась к трубке.

На этот раз я уже хотела сказать, что я в форме и это была глупая шутка!

Но к сожалению, на проводе была мама. Ультимативным требованием она срочно «советовала» мне приехать к ней.

Мои родители живут вместе четвертый десяток лет. И живут шумно. Если в доме случаются скандалы, то о них знают не только все соседи, но и все родственники в разных городах нашей необъятной родины и даже за ее пределами.

Моя мама – коренная одесситка, а папа родился в Сочи. Они познакомились в Ялте, где проводили свой драгоценный отпуск, и вскоре поняли, что не могут жить друг без друга. С тех пор мучаются. Когда у них перемирие – об этом тоже знает вся родня, так как мама очень любит рассказывать, как долго плакал папа, вымаливая на коленях прощение. Иногда мне кажется, что именно ради финального акта и устраиваются все эти представления!

Когда я вошла в квартиру родителей, мама стояла на подоконнике и бросала в лицо моему отцу:

– Я тебе всю мою красоту отдала! Все мою молодость! – И, обращаясь уже ко мне, сообщила (и как она умудряется так точно рассчитать время своего выхода?): – Или я выброшусь из окна, или взорву весь этот дом. (Испугала! Мы это уже проходили!)

Минут десять я выслушивала от нее, какой ужасный человек мой отец, кивала ей в ответ, косилась на папу и вздыхала.

Это театр одного актера и двух зрителей. Зрители – это я и папа. Так что в мои обязанности входит только молчать, слушать, полностью соглашаться с матерью, ну и конечно же жалеть ее. (Аплодисменты отменяются!)

Я выполнила мою миссию: повздыхала на кухне с отцом, пожалела маму, выслушала ее жалобы, что из-за этой ссоры она разбила три тарелки из любимого сервиза, и положила на стол двадцать баксов на покупку нового. Это ее явно успокоило. (Пожалуй, именно из-за дорогостоящего просмотра и устраиваются все эти спектакли.)

Когда мама полностью успокоилась, я грустно сообщила ей новость:

– Ира похудела. – Как же это меня задело все-таки!

– Ирка? Похудела? Да не может этого быть!

Я кивнула и вздохнула.

– Ну ты посмотри! Все худеют – а ты не можешь!

– Я тоже похудела! И еще похудею! – гордо заявила я.

– Мартышка к старости слаба глазами стала, – тихо произнес мой отец.

– Нет, вы посмотрите на этого любителя басен! Знаток нашелся! В этом доме все такие умные… Куды ж мне деваться?!

Я не стала слушать дальше и, хлопнув дверью, ушла. Второе действие вынести я бы точно не смогла!

Глава 6

Весь следующий месяц прошел в сумасшедшем темпе. Я так увлеклась диетой, что не хотела и думать о том, что мне срочно нужен мужчина, на котором я буду тренировать мой уступчивый характер.

Весы остановились на отметке шестьдесят шесть килограммов. И больше меня радовать не собирались.

Я исправно ходила в спортклуб, делала антицеллюлитные обертывания. И хоть ты тресни! Весы твердили свое!

Еще я усиленно кормила свои мозги – читала «умные» книги. Я узнала, что мужчины делятся на нормальных и ненормальных: алкоголиков, наркоманов и идиотов. Нормальный – он и есть нормальный! Чего с него взять! А остальных и описывать нечего!

К нему надо относиться бережно, как к душевнобольному. Никогда на него не кричать, не возмущаться, если сделал что-то не так. Ясно, что поступков женщины он не поймет никогда. (Понять, зачем женщине нужна сто первая пара туфель, способен не каждый!) Но он же не виноват в том, что родился нормальным, да еще и мужчиной.

С мужчиной лучше не спорить, его надо обожать и хвалить, во всем с ним соглашаться… И делать все по-своему! Он – голова, я – шея! Нельзя пытаться переделать мужчину. Потому что, во-первых, это практически невозможно, во-вторых, это физически невозможно, ну и, в-третьих, это себе дороже!

Мозг женщины меньше мужского и нежнее, но он намного изворотливее, так как в нем на десять процентов больше серого вещества. И что самое приятное – мозг мужчины начинает стареть быстрее женского. (Хоть в этом природа не обидела женщин!)

Женщины лучше во всем: лучше видят, лучше слышат, умеют читать между строк, обращают внимание на детали, они более чувствительны, умеют лучше излагать свои мысли, знают, чего хотят от жизни… Но есть одно НО – все в этой жизни, включая самих женщин, принадлежит мужикам! И это несправедливо!

Вечером, начитавшись всей этой чепухи и внимательно рассмотрев себя в зеркало, я решила действовать. Сколько можно ждать? Наташка каждый день звонит и спрашивает: «Ну что, опыта с мужчинами набираешься?» И мне приходится ей постоянно врать! Пора действовать!

Я надела черное белье, чулки, черную кружевную кофточку, застегнув ее только на три последние пуговички, короткую юбку, кардиган и шпильки. «Пора приступать к практике!» – решила я и, ощущая себя самой красивой, сексуальной и желанной женщиной на свете, отправилась ужинать в ресторан «Сатурн».

Уютно устроившись у окна, я заказала мартини и фирменное блюдо: экзотическую котлету, фаршированную ананасами. (Не то чтобы я собиралась ее есть, но заказать-то что-то надо!) Пока повара мужественно боролись с моим заказом, я с любопытством принялась рассматривать посетителей этого милого заведения.

Один из углов оккупировала шумная пьяная компания, отмечающая какое-то торжество. Так, мне здесь ничего не светит – все при своих интересах. Справа от меня сидела влюбленная пара. Я решила, что не стоит им портить вечер, и переключила свое внимание на солидного мужчину, сидевшего слева, через столик от меня. Конечно, ничего интересного в его внешности не было (местный или приезжий?): лысоват и с брюшком, явно не ОТ пива, а ДЛЯ пива. Но на безрыбье и рак рыба! Так, на пальце обручальное кольцо, значит, женат, и жена либо в отъезде, либо постоянное ее местожительство просто далеко… (Пришел искать приключений, как и я! Ну что ж, начнем, пожалуй!)

Я, скучающим взглядом обводя зал, как бы невзначай посмотрела на него. Наши взгляды встретились, потом еще раз… Я старательно отводила глазки, вздыхала и облизывала губки! Солидный мужчина вскоре пригласил меня танцевать. (Господи! Живот-то как мешает!) После танца он, спросив разрешения (галантный или прикидывается?), подсел к моему столику и попытался завести светскую беседу:

– Почему вы одна?

– Мне нравится иногда побыть одной, – томно парировала я. (Сигарета бы не помешала! Но я так и не научилась с ней дружить, решив, что супружеская жизнь и так достаточно отравляет мое существование.)

– Вы так и не ответили, как зовут прекрасную незнакомку.

– Как вам хочется, чтобы меня звали?

– Так, как вас назвали родители!

– Клавдия.

– Какое красивое имя!

– А главное – редкое! – вставила я.

– Кем вы работаете?

– Программистом. А вы? – зачем-то спросила я, как будто это было мне интересно.

– Я простой бизнесмен.

Мне стало скучно. Только торгаша мне не хватает! Мужик должен пахать, а не за прилавком стоять. Что, баб для этого мало, что ли? Секса с этим господином мне явно не хотелось. (Смущал живот и его пролетарское происхождение! Я, как и профессор Преображенский из «Собачьего сердца», с детства не люблю пролетариат! Наелась им в коммунальной квартире, где сначала проживали мои родители.)

Один раз решила снять мужика, и то не повезло! От злости я решила съесть фаршированную котлету, которую мне наконец-то принесли. (Похоже, злость на меня действует не самым лучшим образом! Ясно, почему я не могла похудеть с предыдущими мужьями!)

– Чем торгуете? Наверное, фруктами на базаре? – пренебрежительно спросила я тоном светской львицы.

Мой новый знакомый начал меняться на глазах. Мой тон ему был явно неприятен.

– Я не торгую… фруктами. Приятного аппетита. – И отошел за свой столик.

Я вернулась домой злая. Один вопрос мне хотелось решить немедленно: почему он принял меня за девицу вольного поведения? Может, я переборщила с макияжем? Или наряд слишком вызывающий? Надо срочно позвонить Светке и проконсультироваться.

Я набрала ее номер, даже не взглянув на часы, и она сонным голосом сразу спросила:

– Что у тебя случилось?

– У меня ничего. Но в ресторане меня приняли за проститутку! Представляешь?

– Забавно. Что на тебе было надето? – поинтересовалась Светка.

– Короткая юбка, кружевная кофточка, кардиган и шпильки.

– На сколько пуговичек застегнута кофта?

– На три.

– А сколько их всего?

– Пять, – подсчитала я.

– Она прозрачная?

– Прозрачнее некуда. Весь гардероб как на ладони!

– И чему ты удивляешься? В женщине должна быть загадка. А ты оделась как девица с выставки для голодных мужчин. Выбирай не хочу! Слушай, купи себе книгу «Язык телодвижений» и не морочь мне голову. Там написано все: как одеваться, как строить глазки и как не звонить подругам по ночам! – посоветовала Светка, зевая.

– Автор-то кто?

– Вот этого я не помню. У него довольно необычная фамилия: то ли Лисс, то ли Пиз. Если не найдешь, я тебе дам свою.

– Ты просто прелесть! Я знала, что на тебя можно положиться! Спи дальше, разрешаю!

– Спасибо, товарищ начальник!

Глава 7

На следующий день я отправилась по магазинам и в сердцах (неудавшееся свидание бередило душу!) решила потратить на себя не просто большую, а неприлично большую сумму денег. Конечно, я и раньше тратила на себя немало, но чтобы столько! (Прощай, новый автомобиль!) Я не просто покупала вещи, а делала это с каким-то остервенением. Я швыряла в корзинку все подряд: чулки, нижнее белье, носовые платки (можно подумать, у меня их нет!), шарфики, ремешочки… Потом перешла на юбки, кофты, костюмы и напоследок приобрела еще одно пальто. Второе за последний месяц. Продавщицы хоть и мило улыбались, но явно считали меня сумасшедшей. (На дочь миллионера я никак не была похожа!) Пришлось вызывать такси, чтобы довести все это богатство. Всю дорогу до дома я твердила, что уже никому и никогда не удастся застать меня врасплох. Как ни странно, жаба меня не душила.

Потом я облачилась в новый брючный костюм в полоску и направилась в салон красоты, где из меня сделали конфетку! После этого я заглянула в парфюмерный магазин, где потратилась так же основательно. (Моя маман просто умрет от зависти!) Теперь полки моей ванной напоминали косметический салон.

Я даже заглянула в книжный магазин и приобрела толстенную книгу с завораживающим названием «Энциклопедия секса». Потом прошлась по отделу «Психология» и прихватила с собой еще четыре книги: «Чтение чужих мыслей», «Как управлять мужчиной», «Как влюбить в себя любого» и «Психология мужчин». Правда, цель приобретения этих книг мне пока была неясна. Но как говорила Скарлетт О'Хара, «я подумаю над этим завтра». Вот с кого надо брать пример!

Ближе к вечеру я обнаружила, что, как и две недели назад, вешу шестьдесят шесть килограммов. Я срочно предприняла меры: поменяла диету, а упрямые весы не хотели сдаваться – держались на отметке шестьдесят шесть. Они стойко держат оборону, ничего не скажешь! Если бы у меня был пистолет – я бы точно застрелилась. Но пистолета у меня не нашлось, и я решила поменять весы! Срочно! (Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе!)

Интересно, что говорят по этому поводу диетологи? Почему вес, так успешно сдававший позиции, вдруг решил взять тайм-аут? Тогда как на двадцать кило похудела Ира? (Дались же мне эти двадцать кило!) Тайские таблетки? От зависти и злости я была уже готова глотать их по несколько раз на дню! Мне уже было все равно! Я пошла в магазин и купила себе три пирожных. Вы даже не можете представить себе, какой это был кайф – сидеть на кухне, поедать пирожные и запивать их чаем!

Утром, как ни странно, весы показывали все ту же злосчастную отметку – шестьдесят шесть. Пришлось звонить Светке.

– Я больше так не могу, – заявила я ей вместо приветствия.

– Ты кого-то убила, закопала под окном и теперь тебя мучает совесть? – предположила она.

– Нет. Я перестала худеть.

– Вот и отлично! А то скоро лучше меня будешь выглядеть! А вообще это нормально. Если не веришь мне – позвони своему диетологу, и тебе все популярно объяснят.

– Да какому диетологу? Я никогда у него не была! Я похудела сама! Понимаешь, сама!!!

– Ну, тогда ты просто умничка. Но если ты в тупике, все равно придется ему звонить.

– Нет, не буду. Я увеличу спортивные нагрузки и… – Я не знала, что еще «и», и замолчала.

– …и будешь устраивать разгрузочные дни! – предложила подруга.

– Точно! Ты гений!

Весь следующий день я мстила пирожным – никого не подселяла к ним в желудок! Пусть знают, как совращать невинных!

Глава 8

С самого утра в субботу я отправилась в салон красоты. Выйдя из него, окрыленная и довольная собой, я решила поэкспериментировать: отправилась в магазин рассматривать коньяк, как меня учила Светка.

Концентрируясь на стойке (правая нога немного согнута, носок правой туфли целует пяточку левой туфельки) и на взгляде (глазки вверх, бровки удивленно приподняты), я не заметила, как в такую же позу рядом со мной встала еще одна девица. Видимо, у нее эти манипуляции получались намного лучше, чем у меня, потому что к ней сразу же подошел моложавый мужчина и предложил: «Давайте я вам помогу». (Откуда он так быстро взялся? У него здесь пост?) Дамочка повернулась ко мне и окинула победоносным взглядом.

– Цыбулькина, это ты? – воскликнула я.

Она взяла в руки самый дорогой коньяк и обратилась к мужчине:

– Спасибо, я уже выбрала.

Мужчина повернулся ко мне.

– Спасибо, я тоже уже выбрала. – И поспешно схватила с полки такой же коньяк.

Саша Цибуля – моя бывшая одноклассница. Завзятая троечница. Не то чтобы она была дурой, учиться просто не хотела. Но красавица с шикарной фигурой.

Наверное, с такими внешними данными учеба ей была не нужна. Я уже и не помню, кто и когда назвал ее Цыбулькиной первый раз и по какому поводу, но кличка эта так и приклеилась к ней. Все, что она умела делать в своей жизни, – это «дружить» с пацанами. Сначала она делила с ними дружбу на дереве, потом в подъезде с сигаретами, потом в гараже с вином. Где и как она продолжила свою «дружбу» дальше, я не знаю, потому что после школы я ее больше не встречала. Как-то в восьмом классе я попыталась подружиться с ней, но она мне заявила, что будет со мной общаться, если я поссорюсь с Ирой. Она почему-то ее яростно ненавидела. Тогда мне это было странно, а теперь-то я понимаю, что они были соперницами… во всем. С Ирой я не поссорилась, а вот с Цыбулькиной так отношения и не сложились. Но сейчас я обрадовалась встрече и предложила посидеть в кафе.

Мы взяли по чашечке кофе.

– Ну, рассказывай! – Цыбулькина уселась на стул, внимательно рассматривая меня.

– А что рассказывать? У меня все отлично.

– Да? Это ты своей бабушке лапшу на уши вешай! – скривилась Цыбулькина, отхлебнув кофе.

– Ты считаешь, что это не так? – спросила я.

– Ладно тебе, все знают, что, когда дела у женщины идут отлично, она не становится в третью позицию «Ловись, рыбка большая и маленькая» и не выбирает коньяк.

– Значит, и у тебя дела идут не лучше моих? – почему-то обрадовалась я и усмехнулась.

– У меня дела идут превосходно. Я тебя сразу заметила. Конечно, ты изменилась и неплохо выглядишь, но я тебя узнала и хотела показать, что, как бы ты ни старалась, все равно все мужчины сначала будут мои, потом уже твоей Ирки, и только когда мы откажемся от них – твои.

Стервой как была, так и осталась. Но то, что она сказала, – чистая правда. Сашка всегда умела себя вести с парнями и охмурить любого, кого захочет. Мне кажется, даже в роддоме, завернутая в пеленки, она строила глазки только что появившимся на свет мальчишкам. Ира постоянно соперничала с ней, но часто проигрывала. Развязность и стервозность Цыбулькиной неизменно одерживали верх. Ненадолго, но все равно было обидно. Обидно, что, вопреки книгам, любовь править миром не хотела. Тем миром, который окружал меня. Меня и моих близких. Моим миром правило РАЗОЧАРОВАНИЕ. Во всем! Во время родов маман явно пожалела для меня рубашки. Моя рубашка досталась кому-то другому!

– Ты не меняешься! – отмахнулась я от нее.

– Да? Внешне или как?

– Всяко! – подхватила я тон, заданный Сашкой.

– Можно подумать, что ты меня сразу узнала!

– Почти! Как только увидела твои кучеряшки, так сразу и подумала: вот такой же рыженький хвостик носила Цыбулькина…

Сашка молчала и вопросительно смотрела на меня. Даже не смотрела, а рассматривала, явно оценивая. Нагло и не скрывая! Как покупатель в мясной лавке. Со всех сторон! (В роли куска мяса я еще не выступала. Это был мой дебют! Но, судя по всему, удачный!)

– Ты права, ну а ты изменилась: стройненькой стала, причесочка стильная, одежка крутая… Мужа богатого нашла?

– Уже потеряла… двоих…

– Померли, что ли?

– Для меня. – Откровенничать не хотелось. – Ты-то замужем? Есть дети? Как родители?

– Я в разводе. Детей нет. Родители живы и здоровы, спасибо. Честно говоря, я всегда считала, что у нас много общего. (Вот это уже что-то новенькое!) Из тебя бы получилась классная чувиха, если бы со мной дружила.

(Научила бы пить и курить?) Тебя Ирка портила. А ты ее, как дура, во всем слушалась. Кстати, как она? Я слышала, что она развелась со своим красавцем.

– Что? – Настала моя очередь удивляться.

– Плохая актриса из тебя. Можно подумать, ты не знала? – съязвила Цыбулькина.

– Этого не может быть, и это сплетни, – заикаясь, произнесла я, пытаясь осмыслить услышанное.

– Вот так бывает в жизни, – философски-язвительно заметила Сашка, продолжая наслаждаться полученным эффектом.

– Я тебе не верю. Я звонила ей недавно, поздравила с днем рождения, но она ничего мне об этом не сказала. А ты… ты просто сплетница и завидуешь ей.

– Я? Сплетница? Ну, тогда слушай! Иркин красавец теперь знаешь где живет?

– Где?

– Здесь, в Сочи. А знаешь с кем?

– С кем? – спросила я приглушенно, начиная понимать, что она говорит правду. Она ведь ненавидела Ирку, и то, что она мне говорила сейчас, доставляло ей удовольствие. Значит, не придумала, а точно знает.

– С Ленкой Костылевой.

– Врешь, – зло прошептала я.

С Ленкой Костылевой Ира познакомилась в роддоме, когда Артемка соизволил появиться на свет божий. У Ленки тоже родился сын, его также назвали Артемом. Молодые семьи подружились. Я знала, что они ездили вместе отдыхать за границу. Ира часто говорила, что Ленка Костылева – замечательная женщина, у нее хороший муж, и как здорово, что судьба свела их.

– Погоди. А как же муж Ленки?

– Как-как? Пролетел так же, как и твоя Ирка.

– Прекрати язвить. А дети?

– Ирка твоя с детьми так и живет в своей Африке, а Иркин муж благополучно живет с Ленкой Костылевой и тоже с детьми, но с Ленкиными, – продолжала кривляться Сашка. Ей явно нравился наш разговор, она испытывала удовольствие от того, что делала мне больно. Знала, что мне больно, и делала это с остервенением садиста. (В другой ситуации я бы ей сказала, что она сволочь, и ушла, но сейчас мне надо было узнать все до конца.)

– Бред какой-то. Они же в Африке уже три года живут. Откуда Костылевы-то взялись?

– Костылевых они пригласили к себе, и, как выяснилось, на свою голову. Сначала погостить и присмотреться, а потом уж и местечко рабочее подыскали. Вот всей семьей Костылевы и приехали к ним в Африку. Вообще-то мужики там совместный бизнес хотели открыть. Но что-то не поделили. Как выяснилось, жену Костылева!

– А ты-то чему рада?

– А чему мне печалиться?

– Бедная Ирка, – пожалела я подругу, – чего же она там одна сидит? Почему не возвращается на родину?

– Потому что гордая шибко! Как же так, от нее муж ушел! От крутой-то! Вот тебе-то она тоже не сказала?! А еще подруга!

Я старалась не отвечать на выпады Цыбулькиной, ссориться с ней мне не хотелось, особенно сейчас.

– И в чем же ее крутизна?

– Кто лучше всех одевался? Кого папочка пристроил в институт? И кто потом никогда не работал? А у кого первой появился автомобиль? Бог, он все видит! (Как же она ненавидела Ирку, если до сих пор бесится? Зависть – страшная попутчица!) Вот теперь пашет за двоих. Кстати, знаешь, кем она работает?

Я пожала плечами.

– По специальности, инженер-связист. На булку с маслом заработает… Не зря институт окончила.

– Сволочь ты, Цыбулькина! – не выдержала я. – Ну что она тебе плохого сделала? Чего ты на нее окрысилась-то? Человеку плохо, а ты радуешься.

– Не знаю, – призналась Цыбулькина, – вот не люблю я ее, и все тут… А вот ты мне нравишься. И всегда нравилась. Кстати, Клавка, у меня есть мужик! Классный мужик! Хочешь, познакомлю?

– Если он такой классный, чего ты сама не пользуешься?

– Я не в его вкусе.

– Ты хочешь сказать, что ему не нравятся красивые женщины? – съязвила я.

– Нравятся, но не все. Вот ты ему понравишься.

Мне хотелось уйти, но Цыбулькина мне была нужна. Пока нужна. И я договорилась о встрече.

Весь последующий день я не могла найти себе места и все время думала об Ире. Вот почему она так сильно похудела! Еще бы! Остаться на чужбине с двоими детьми! Бедолага! Почему она промолчала? И тут я вспомнила, что на мой вопрос о Сергее она ничего не ответила. Как же я это не заметила? Она же сразу перешла к детям и увела разговор в сторону! Какая же я глупая! Может, позвонить? И что я ей скажу? Если учесть, что звонила я ей редко, то второй звонок ее бы явно насторожил. Она умная, она догадается, что мне что-то известно. А если она молчит, значит, не хочет ни с кем делиться. Я решила просто послать СМС и спросить, не поменялись ли планы на декабрь. Ответа не было. Ни сегодня, ни на следующий день…

А вечером я опять встретилась с Цыбулькиной, и она познакомила меня с мужчиной, «который не всех красивых женщин любит». Ну что ж, весьма милый молодой человек, лет тридцати. Мы сидели в кафе, смеялись и вспоминали школьные годы. Петр вел себя непринужденно и ухаживать особо не собирался. Мне это нравилось. Внимание мужчины мне сейчас было бы некстати.

Сидеть дома было невыносимо. Иногда я задерживалась на работе. Но приходило время, и надо было оставаться одной. Душила тоска и злоба. Ну почему у меня все не так? Почему мне так не везет? Я и с Цыбулькиной-то встретилась, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Вдруг Сашка предложила:

– Ребята, поехали ко мне! У меня такая таранька дома есть! Мне дядька с Урала привез. Посидим, рыбку пожуем, пивка выпьем. А? (Откуда она узнала, что после тортов я больше всего на свете люблю тараньку? Совпадение?)

Домой не хотелось, и я согласилась. На такси мы поехали к Цыбулькиной в Лазаревское, где она снимала квартиру.

Сначала все шло по плану. Сашка достала обещанную тараньку и пиво, и, обсуждая последние кинофильмы, мы наслаждались рыбкой. Потом она отлучилась минут на десять, и, когда появилась снова, на ней не было ничего. Вообще ничего! Я ошарашенно смотрела на нее, к такому повороту событий я оказалась не готова. А Петр, по-видимому, произошедшего изменения даже не заметил. (Или привык?) Она присела на диван между мной и молодым человеком, закинула ногу на ногу, закурила и включилась в нашу беседу как ни в чем не бывало. (Как в стриптиз-баре!)

Петр совершенно не обращал внимания на ее наготу, а я все не могла прийти в себя. И потому молчала. Рыба меня перестала интересовать. Сначала я хотела встать и уйти, но потом любопытство взяло верх. (Ну и что же дальше, мои дорогие? Раз уж меня пригласили на этот спектакль, я его досмотрю!) У Сашки фигура оставалась идеальной. Ни годы, ни целлюлит ее не тронули.

Цыбулькина подвинулась ко мне ближе и предложила:

– Жарко, ты не хочешь раздеться?

– Нет-нет, мне не жарко, – поспешно ответила я. Даже слишком поспешно.

– Да ладно тебе, давай скидывай с себя все. Хочешь, помогу? – Она подвинулась еще ближе и стала расстегивать пуговички на моей кофточке.

В первую минуту я остолбенела и не оказывала сопротивления.

Петр сел с другой стороны от меня и сказал:

– А она действительно сладкая! – и потянулся к моей шее.

Не помню, как я вырвалась из их объятий. Но они и не думали догонять меня. Петр переключился на Цыбулькину и стал ласкать ей грудь, она застонала и позвала:

– Ну давай, иди к нам, Клав. Тебе понравится! Иди же. Я тебя всю обцелу-у-у-ую.

Мне только группового секса не хватало! Я, конечно, читала о нем, но чтобы участвовать самой – это было выше моих сил! Мой новый знакомый не терял времени. Он уже раздевался и готов был овладеть кем угодно на своем пути. Когда он направился в мою сторону, я поняла, что, если я сейчас не унесу ноги, меня просто изнасилуют. Это в мои планы не входило. И я с прытью гончей на охоте ринулась к двери.

Приехав домой, я полностью успокоилась и, уже засыпая, сказала вслух: «Ничегошеньки общего у меня с Цыбулькиной нет и быть не может!» Потом вспомнила ее шикарную фигуру и дополнила: «Ну, может, только фигуры у нас похожи. Чем-то». И заснула…

Глава 9

Через неделю я решила повторить урок с выбором коньяка. На этот раз я отправилась в большой супермаркет в центре города. Рыбка клюнула почти сразу. Я даже не успела поставить как положено ноги. (Мужики точно здесь пасутся, как козлы на пастбище, в поисках подходящей козочки!)

– Вы ищете коньяк для себя? – спросил мужчина спортивного телосложения и улыбнулся.

Он был очень красивым. Приторно-красивым, и это меня сразу отпугнуло. Как от торта с розочками, которые хочется сгрести на отдельную тарелочку, а еще лучше в мусорное ведро, так как есть их невозможно – очень сладко. Стоящий передо мной мужчина был «медовым». А мед, как известно, ложками не поешь: сразу начинает тошнить. Но разговор я поддержала:

– Ко мне придут подруги, и мне хочется угостить их чем-нибудь необычным.

– Влечение к выпивке, в отличие от влечения к женщине, со временем может перейти в хроническое состояние, – изрек новый знакомый и улыбнулся.

– Что? – не поняла я, но почему-то тоже улыбнулась.

– Это не тот коньяк, что вам нужен. – И он взял из моих рук бутылку и поставил на место. Потом с верхней полки достал «именно то, что мне надо» и указал на кассу: – Пройдемте.

Я послушно пошла за ним. У кассы он театрально сообщил в никуда:

– Ей нравились только непьющие, а она нравилась только пьяным.

Через мгновение, уже посмотрев на меня, добавил:

– Меня зовут Николай, – и по-мужски протянул мне руку. – Позвольте, я заплачу.

– Позволяю.

– Вы доставили мне удовольствие! (Когда это я успела?)

– Чем?

– Тем, что позволили за собой поухаживать.

Когда мы вышли из супермаркета, Николай спросил у меня:

– Как вы относитесь к мексиканской кухне?

– Очень уважаю, – солгала я. (Чтобы ее уважать, надо сначала попробовать!)

– Тогда я приглашаю вас в мексиканский ресторан.

Ресторан «Сауза» находился неподалеку, на улице Московской.

– Это самый лучший ресторан не только в городе, но и в стране, – сообщил мне Николай, открывая дверь и любезно пропуская вперед. (Экспертизу, что ли, проводил?)

Почти все столики были заняты, но, видимо, Николай тут был завсегдатай, и нас сразу повели в отдельный кабинет для ВИП-персон. Официант принес нам меню, но Николай, даже не открыв его, сразу попросил:

– Мне, пожалуйста, альбондигас ен сальса де альмендра. (Господи! Как он все это выговорил, а главное – запомнил!) Только, если можно, подайте с тортильяс. Нет, лучше приготовьте из тортильяс кейсадиллас. Ну и чеколатль, как всегда. (Передо мной красуется?)

Я листала меню и думала о тортильяс, из которого сделают кейсадиллас. Что это за «фрукт» и с чем его едят?!

От этой увлекательной головоломки меня отвлек Николай:

– А что предпочитаете вы?

Действительно, а что предпочитаю я? Единственное, что я запомнила в меню, – это буррито. Я все равно не знала, что это, но слово произносилось легко, и я, как заправский мексиканец, приняв непринужденный вид, небрежно произнесла:

– Буррито!

– Со сметаной и рефраед бинс? – уточнил официант. (А это-то что такое?)

– Разумеется, – ответила я, услышав знакомое слово «сметана». (Если есть будет невозможно, хоть сметану слизну!)

Но тут вмешался Николай:

– Отличный вкус! А гуакамоле вы не любите?

«О-бо-жа-ю! Только не знаю, что это такое!» – подумала я, но вслух сказала:

– Люблю, но только большую порцию не осилю.

– Я вам помогу. Я обожаю гуакамоле.

После того как тема мексиканского меню была закрыта, открылась другая.

– Я все чаще стал думать о проблеме глобального потепления, – вздохнул мой новый знакомый и серьезно посмотрел на меня. (Я тоже думаю над ней днем и ночью! Лишилась сна и покоя!)

– Да, это серьезная проблема, – с важным видом поддакнула я, кивнув. (Более серьезных проблем для меня сейчас просто не существует!)

– Страшно то, что происходит это не только как результат естественных внутренних процессов, а также как ответ на внешние воздействия, как антропогенные, так и неантропогенные. (Во загнул!) Понятно, что среди основных внешних воздействий лежат изменения орбиты Земли. – Николай небрежно махнул рукой куда-то в сторону. – Ну, я имею в виду циклы Миланковича. (Боже! А это еще кто? Я знаю только одни циклы – женские! Но к Миланковичу они не имеют никакого отношения! Как, впрочем, и он к ним!)

Я, как японский болванчик, продолжала активно кивать, как будто этого самого Миланковича знаю лично. Николай, обрадованный тем, что я тоже озабочена проблемой глобального потепления, продолжал:

– Но ведь на это влияет также и солнечная активность, и вулканические выбросы, и парниковый эффект…

Николай замолчал и посмотрел на меня. Он явно надеялся, что я умею не только кивать, но и высказать свою точку зрения. Пришлось сделать умный и озабоченный вид.

– Но ведь ученые не стоят на месте. Я читала, что у них очень много идей на этот счет.

– Что вы имеете в виду? Мелкие частицы и космические корабли, которые затемнят тропики? (А зачем их затемнять-то? Бедные тропики! Они-то хоть знают, какую участь придумало для них неугомонное человечество?)

Я снова кивнула. (Японский император мною гордился бы!)

– И вы правда считаете, что это возможно?

– Почему бы и нет? Наука не стоит на месте. Если это невозможно сейчас, через пару десятков лет это будет осуществимо. (Дожить бы только, чтобы посмотреть, как осуществятся эти самые идеи!)

Мне это начало надоедать. Что за бред несет этот мужик? Может, у него не все в порядке с головой? Или он маньяк? Я где-то читала, что они умные, заморочат голову, и бах! От тебя только прах! Кажется, пора домой.

А тем временем Николай продолжал вопрошать и спорить:

– И линзы, которые будут отражать солнечные лучи? Я не буду утверждать, что это безнадежный проект! Но какие огромные вложения нужны для его реализации!

Я вздохнула и снова кивнула. (Терплю еще ровно десять минут. Потом ухожу. Пусть все ест сам!)

Николай тем временем не унимался:

– А как вам идея Стивена Хоукинга и возможность переселиться на другую планету?

– Я бы с удовольствием, если вы, конечно, позволите, переселилась в дамскую комнату.

Николай посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Зачем?

– По нужде, – ответила я и встала.

Тут до него наконец-то дошло, что я просто хочу выйти в туалет. Он галантно встал и пропустил меня в дамскую комнату.

Стоя перед зеркалом, я думала, как незаметно испариться. Поискала глазами окно. Но ни одного окошка в туалете не было.

Выход из создавшейся ситуации был один – забить его своей эрудицией! Чтобы отстал! И я стала суматошно думать, о чем бы с ним поговорить. О литературе? Последняя художественная книга, которую я прочитала, – это «Код да Винчи». Так себе – прочитать и забыть. Непонятно, почему она наделала столько шума? Можно, конечно, поговорить о ней. Итак, сначала надо вспомнить автора. Браун. Точно, Браун. Имени не помню, Дэн, кажется, но это уже не столь важно. Теперь герои. Так… профессор, его внучка и убиенный… Кто там за кем гонялся? И из-за чего? Клад не клад? Нет, не помню. Давно читала. Тема литературы отпадает. Что остается? Что еще любят мужчины? Спорт? Нет, тут я тоже пас. Что же делать? Я набрала номер Светки:

– Светик, считай, что я на программе «Кто хочет стать миллионером» и у тебя всего тридцать секунд. Я подцепила крупную птицу и хочу убить этого сокола наповал своими знаниями. О чем можно с ним поговорить?

– Если наповал – только о том, что ты знаешь лучше всего в жизни и чем зарабатываешь на хлеб. О компьютерах! (Как я о них забыла?) Разве не о компьютерах ты можешь говорить и днем и ночью?

– Все! Светка – ты гений! Уложилась в тридцать секунд! Пока!

– А приз? У вас что, там призы не дарят? – хмыкнула подруга.

– Дарят. Чай «Принцесса Нури». – И я отключила мобильник.

Брать быка за рога решила сразу. Чего тянуть? Не садясь, выпалила:

– Николай, знаете, все никак не определюсь, что мне выбрать – Ultimate или Enterprises?

Он, явно нервничая, сказал:

– Enterprises, по-моему, лучше. (Так, слезай с коня, теперь я сяду на него!)

– Ну при чем тут лучше или не лучше?

Я присела на стул и продолжила:

– Понимаете, все-таки Enterprises был разработан, чтобы помочь крупным организациям с развитой IT-инфраструктурой, чтобы снизить риски и затраты на управление, а Ultimate всего лишь полная версия Longhorn, сочетающая в себе производительность, безопасность и мобильность, необходимые для работы с полным спектром функций для развлечения.

Я замолчала. Жареный гусь на блюде в День благодарения выглядел более жизнерадостным по сравнению с Николаем. Все морщинки на лице моего нового знакомого замерли, как участники игры «Море волнуется раз». Я шла на таран, и остановить меня было еще сложнее, чем Николая.

– А как вы относитесь к «Висте»?

Николай ожил и даже улыбнулся:

– К преферансу?

– Нет, к операционной системе, Windows Vista называется.

Ответить он не успел, так как появился официант, и Николай, как утопающий за соломинку, ухватился за предоставленную возможность сменить тему:

– А вот и ваш буррито.

Через несколько минут официант принес заказ, название которого было непроизносимо, и моему новому знакомому, и тот, заложив салфетку за ворот, принялся за еду.

Он ел очень культурно, не торопясь и явно получая от еды удовольствие. Смотреть на него было приятно. Приятнее, чем слушать про проблемы глобального потепления. Интересно, о чем он будет говорить на втором свидании? Какие еще глобальные проблемы сидят в его красивой голове? И на сколько хватит меня? А может, он импотент, и все, что ему осталось, так это рассуждать о катаклизмах планетарного масштаба?

Я ела мой буррито со сметаной и жареной фасолью и думала: что же будет дальше? Мексиканцы любят острое, и во рту у меня все горело! (Похоже, на сегодня это будут самые острые ощущения!)

И гуакамоле меня разочаровал. Он (или оно?) оказался обыкновенным авокадо, хорошо помятым и заправленным перцем и солью.

Больше Николай никаких тем не поднимал. Видимо, с детства хорошо усвоил пословицу: «Когда я ем, я глух и нем!»

Потом он отвез меня на своем БМВ седьмой модели домой и у подъезда намекнул, что не прочь попить русского чайку. Я сказала, что чай не пью, тогда он сказал, что кофе тоже уважает.

– Но его не уважаю я.

– А что же вы уважаете? Спиртное?

– Я уважаю понятливых, а вы наглец, сударь! – И я хлопнула старой, испачканной мелом дверью.

На следующий день, когда я направлялась в фитнес-клуб, я увидела моего нового знакомого. Он поджидал меня у подъезда. Последовало приглашение в ресторан. Я объяснила ему, что встретиться мы сможем только вечером. Он обещал быть к восьми часам.

В спортклубе я провела всего полчаса и сломя голову побежала домой. Я перевернула пол-Интернета в поисках интересных идей – должна же я была блеснуть эрудицией и отомстить за глобальное потепление. Копаясь в Инте, я абсолютно случайно нашла статью «Теория Гайя». Она показалась мне заслуживающей внимания, и я решила остановиться на ней. Для начала пойдет. Вряд ли Николай знал что-то по этой теме. Это вам не глобальное потепление! Так, теперь он у меня попляшет! Довольная собой, я отправилась на свидание.

Мой новый знакомый ждал меня у подъезда, поцеловал мне руку (приятно!) и сообщил, что мы едем в ресторан «Фидан», чтобы отведать азербайджанский плов и запеканку из овощей. (Похоже, пока он не познакомит меня со всеми национальными кухнями, он не успокоится.)

На этот раз Николай к глобальным темам оставался глух. Я тоже решила не умничать, мы поговорили о литературе, он рассказал мне обо всех книжных новинках и посоветовал, что почитать на досуге. (Эрудированный! Это приятно!) Мы незаметно перешли на «ты».

На следующий день он появился снова, но уже возле работы. (Откуда он узнал, где я работаю? Следил? Когда успел? Не работает? Или так влюблен, что забыл о работе?) Искорка тревоги вспыхнула и тут же погасла. Я быстро забыла о ней. Огромный букет роз сделал свое дело. Меня не часто баловали цветами. А этот небольшой знак внимания очень нравится любой женщине. От цветов женщина тает, как первый снег, благоухает, как летний сад, и порхает, как бабочка. И я совсем не исключение. И хотя я не люблю розы (они недолговечны), я обрадовалась цветам с восторгом ребенка. Мне так давно не дарили цветов!

Спустя несколько дней наконец-то в блокноте появилась первая запись:

«Николай. 36 лет.

Разведен.

Слащаво-красив.

Спортивного телосложения.

Подчеркнуто обходителен.

Любит классическую литературу. Любимый персонаж – Печорин, считает, что у него с ним много общего. (Это настораживает. Надо бы приглядеться к этому общему. Печорин – эгоист и прожигатель жизни, фаталист и коллекционер женских душ. Этого мне сейчас только и не хватает!)

Любит вкусно поесть. (И ведь не поправляется!)

Имеет два высших образования: филологическое и техническое.

Эрудиция на высоте. (Надо побольше читать ту литературу, которая интересует его!)

Деньги водятся, и немалые. (Откуда?) Профессия неизвестна. (Эту тему он старательно обходит стороной. Почему?)»

Червячок недоверия снова шевельнулся во мне.

Глава 10

На следующий день я опять послала Ире СМС, но ответа так и не получила. И тогда я решилась ей позвонить.

– Алё, это дурдом? – спросила я.

– Вы, как обычно, не ошиблись номером, – ответила Ира спокойно.

– Я звоню узнать, не поменялись ли твои планы?

– А почему они должны поменяться?

– Просто ты на эсэмэски не отвечаешь, вот я и подумала, может, что-то случилось. (Я осторожно прощупывала почву.)

– Прости, я просто очень занята. Сразу ответить не получилось, а потом забыла.

– Ну и ладно, – примирительно сказала я. – Главное, что ты приедешь. Мы же с тобой столько не виделись! Кажется, пять лет?

– Почти…

– Я ужасно скучаю… Как дети?

– У Ленки первая любовь. Переживает, плачет, стала очень раздражительной. Артем пошел в первый класс. Учиться не хочет. Вообще не хочет ходить в школу. И все никак не может понять, что это необходимо!

– Ну, это мелочи. Главное, что все живы и здоровы. Как Сергей? (Зачем я это спросила? Дура набитая! Вырвалось как-то по инерции. А может, и лучше? Пусть считает, что я ничего не знаю!)

– В порядке. Работает. Не трать деньги. Приеду – все расскажу. Билеты я уже заказала. Прилетаю пятнадцатого декабря. Жди.

– Очень жду.

Все-таки она не захотела мне говорить о разводе. А вдруг Цыбулькина все придумала? Нарочно. Когда человека ненавидят, такое могут наплести!

Я решила срочно найти Сашку Цибулю и еще раз все у нее расспросить. Цыбулькин мобильный телефон не отвечал. Я набралась терпения и через полчаса опять позвонила.

– Слушаю.

– Сань, надо встретиться.

– Давай прямо сейчас. Позже не смогу.

– Отлично. Где?

Мы договорились встретиться в пиццерии «Мама Роза».

– Рада тебя видеть, – обняв меня и поцеловав в щечку, как лучшую подругу, сказала Цыбулькина.

Меня передернуло, но я улыбнулась:

– Сань, тут такое дело… Я звонила Ире. Она делает вид, что ничего не произошло. Говорит, Сергей работает, все нормально. Может, ты все выдумала? Или тебя неправильно информировали?

– Она всегда была хорошей актрисой! А я ничего не выдумала! Ясно? И информаторов у меня нет. Я сама видела его здесь, и не раз. А он морду воротит, делает вид, что не знает. Но я-то его знаю. Меня не обманешь! Ты сама-то мозгами своими цыплячьими пошевели. Ирка в Африке, Сереженька ее с костылевскими детками по парку гуляет, мороженым потчует. Все как в кине: детям – мороженое, бабе – цветы! Только бабу я эту без цветов видела, зато под ручку с твоим Сергеем.

– Он не мой, а Иркин.

– Теперь уже давно Ленкин! И вообще, мне без разницы, чей он. Тебя-то это чего так волнует? Отбить собралась? Так я быстрее это сделаю.

– Делай что хочешь, только дай мне адрес Ленки Костылевой.

– Это еще зачем?

– Хочу удостовериться в том, что ты не врешь, что Сергей живет у нее.

– Ну, удостоверишься, а дальше-то что? Пойдешь ей морду бить? Или ему? – язвительно спросила Сашка.

– Никому морду бить не буду. Хочу убедиться в людской подлости.

– Ой, святоша нашлась. Ты еще мораль ему прочитай. И лучше на ночь. – И захохотала заливистым смехом, громко, на всю пиццерию.

Мне хотелось ударить эту стерву, но я еще не узнала адрес.

– Ночи у меня все заняты. Я ему и днем время найду.

– А мне найдешь? – съехидничала Сашка.

– С тебя и Петра твоего хватит! – зло ответила я.

– Я бы и тобой с удовольствием занялась…

– Дашь адрес?

– Ну, не знаю, не знаю… – скривилась Цибулькина.

– Сань, пожалуйста, мне очень надо. А я вас с Петром в ресторан свожу.

Ресторан Цыбулькину заинтересовал. (Какая же она мерзавка!)

– В любой?

– В какой захочешь.

– Хорошо, дам я тебе адрес Ленки. Вернее, точного адреса я не знаю, но объяснить, где ее дом, смогу, и школу, в которую детишки ходят, подскажу. Его там частенько можно увидеть! – И Цыбулькина нарисовала мне план. – На, дерзай, борец за правду! Будешь морду бить – не говори, что адрес я тебе дала, а то вдруг он Ленке не нужен станет, так я этого красавчика быстро подберу. Я люблю несчастненьких… (Змея циничная!) Я поняла, что по этой самой морде сейчас получит она, и собралась уходить от греха подальше. Не хватало мне на самом деле драку устроить! Да и драться-то я не умею – не приходилось.

– Так в какой ресторанчик-то пойдем? – остановила меня Цыбулькина.

– Какой назовешь…

Сашка выбрала ресторан «Лимпопо», а вот дату не уточнила. Сказала, что посоветуется с Петром и перезвонит мне.

Вечером позвонил Николай. Пригласил встретиться и прогуляться в парке. Погода была хорошей, и я согласилась. Когда мы гуляли по дорожкам парка, меня не оставляло впечатление, что он меня кому-то показывает. (Ну, насмотрелась фильмов про мафию! Теперь бог знает что кажется!) Говорили ни о чем, смеялись, посидели в кафе, съели мороженое.

Глава 11

На следующий день я собрала подруг у себя и решила их побаловать тирамису.

– Хорошо выглядишь! – похвалила меня Наташка. – А говорила, что не сможешь похудеть. Ничего нет невозможного для женщины!

– Да, это точно. Только как ни ужасно это сознавать, но похудела я из зависти. Лютой зависти. Моя лучшая подруга похудела, и я должна была доказать самой себе, что я тоже смогу…

– Эти нюансы уже не важны. Сколько ты сейчас весишь?

– Шестьдесят четыре. Уже недели четыре, как вес не меняется. И чего я только не пробовала!

– Терпение! Все придет. Главное – не останавливаться и не опускать руки! – поддержала меня Наташка.

– Я так и делаю. Вот видите – грызу морковку, а могла бы тирамису с вами за обе щеки уминать.

– Я тобой горжусь! – съязвила Светка.

– Ладно, давайте по делу, а то у меня всего час времени, – охладила ее пыл Наташка. – Рассказывай.

Я подробно, во всей красе описала историю нашего знакомства с Николаем.

– Николай тебе нравится? – спросила Юлька.

– Нет… Не знаю… Он умный…

– Он умный? – скривилась Наташка.

– Да, представь себе. Ты же его не знаешь!

– И знакомиться, заметь, не желаю. Мужиков умных на свете не бывает. Ну запомни ты уже, наконец.

– Ну хорошо. Тогда скажу по-другому: он большой интеллектуал.

– А ты хоть знаешь, что означает слово «интеллектуал»?

– Тридцать пять лет прожила на свете, а что такое интеллектуал, не знаю. А если серьезно, он очень много знает, много читает. С ним можно разговаривать буквально обо всем.

– А по моему мнению, интеллектуал – это человек слишком умный, чтобы понимать простейшие вещи.

Больше спорить с Наташкой не хотелось, но я добавила по инерции:

– Он знает много афоризмов и цитат…

– Купи себе книгу, прочитай, и ты будешь знать. (Вот язва!)

– Чтобы знать, их запомнить надо и, главное, вовремя ввернуть… У меня с памятью проблемы. Я даже анекдоты запомнить не могу… Давайте перейдем к делу и все-таки решим, как мне с ним быть.

– Я бы его, дорогуша, обобрала до нитки и потом послала куда подальше! – предложила свой вариант Юлька.

– Жизни не хватит, чтобы обобрать.

– Я бы просто послала! – категорично высказалась Наташка.

– А замуж ты за него не хочешь? – тихо спросила Светка.

– Кажется, нет… Точно нет… Я не хочу замуж… – призналась я. (Нет, замуж я хочу, но за другого. Но он не хочет!)

– Что значит кажется? – удивилась Наташка. – Ты все же определись.

– Я не могу. Если бы могла – вас не позвала.

– Тогда давайте проголосуем. Ваше мнение? – обратилась она к остальным.

– А почему бы и нет? – удивилась Юлька. – Во всяком случае, деньги его я бы не стала упускать.

– Можно я буду воздержавшейся? – тихо спросила Светка.

– Так, голосование ни к чему не привело, – констатировала Наташка. – Один за, один против и один воздержавшийся.

– Я не понимаю, Наташ, почему ты так категорична! Мне кажется, Николай неплохой мужик, – встала на защиту Светка.

– Это только в книгах бывает и в кино. Ясно? Выкиньте из башки иллюзии и посмотрите на жизнь не через зеленые очки. Чай, не в Изумрудном городе-то. И деньги, на которые вы, Юлия Батьковна, запали, он непонятно на чем зарабатывает.

– Все, ладно, девочки. Голосуем! Я за! – подняла вверх руку Юлька.

– За что за? – не поняла я.

– Чтобы выкинуть из головы, – уточнила она, вопросительно глядя на остальных.

– Похоже, это лучший выход! – присоединилась к ним Светка, подмигнув мне.

– Ну хорошо, если вы все так считаете – пусть так и будет! – подвела я итог дискуссии.

– А теперь по домам и баиньки, – устало предложила Наташка. А уже на лестничной клетке добавила: – Будешь тонуть – подавай сигнал SOS.

Следующим вечером я взяла план Цыбулькиной и отправилась в микрорайон Бытха, где проживала Ленка Костылева с Иркиным мужем. Я понимала, что в этот вечер могу их и не увидеть, но решила, что затеи своей не оставлю, пока не увижу все своими глазами. Долго бродила вокруг и около, замерзла и отправилась в ближайший магазинчик, из окна которого был виден нужный мне подъезд. Там я купила сникерс (один раз можно!), уселась на батарею и даже не заметила, как съела его. Это от волнения. Я действительно волновалась. Втайне надеялась, что все рассказанное Сашкой вранье. Я уже собралась уходить, как из подъезда вышли Сергей, Ленка и двое ребятишек. Сергей держал за руки детей, а Ленка вся светилась от счастья. Это было хорошо заметно, даже издалека. Опустив голову, я пошла домой. На душе было муторно.

Я шла долго, не разбирая дороги. Мысли роем проносились в мозгу. Яркими картинками всплывали школьные дни. Вот их первая встреча. А вот Ирка рассказывает, как они ходили в парк, катались на катере. Лицо так и светится счастьем! Свадьба… Рождение дочери… Сына… Я провожаю их за границу… Когда и где пробежала трещина? Что должно было произойти, чтобы мужчина, оставив двоих своих детей, стал воспитывать чужих? Неужели он счастлив? А совесть? Или она шепчет на ухо только мне? Ирка! Господи, как она там? Как все пережила? Молчит! Почему? Мы же всегда делились с ней всем! Или есть такие вещи, куда не пускают никого? Совсем никого? Но так жить невыносимо! Боль убьет тебя! Надо кому-то выплакаться!

Я поймала такси и поехала к Светке. Мне нужно было разобраться в себе, в ситуации, в том, что меня окружает… Просто с кем-то поделиться. Мне нужен был человек, которому я могу все рассказать. Кроме Светки, некому.

– Свет, ты помнишь мою подругу Иру?

– Толстую блондинку?

– Она была толстой, а сейчас она похудела и такая же стройная, как и ты.

– Передай ей мои поздравления!

– Они ей не нужны.

– А что нужно ей?

– Не ей, а мне! Мне нужно, чтобы ты не ерничала, а выслушала меня и помогла, иначе я уйду. Мне тошно, и мне нужен совет.

– Виновата, молчу. Что там произошло?

– Она была моей самой лучшей подругой… Школьной подругой… Мы вместе учились в одном классе… Мы вместе… Ну… Мы просто были вместе… Всегда… Везде… Вместе мыслили, вместе решали проблемы: мои и ее… Все у нас было вместе. Не разлей вода, в общем…

– Не тяни.

– Не перебивай, а то уйду. Она уехала в ЮАР. С мужем и двоими детьми. И муж ее там бросил. Мерзавец! Но дело даже не в этом. Он подонок, понимаешь? Настоящий подонок.

– За что ты его так?

– Он вернулся в Сочи и живет с бабой, которую Ирка приняла как лучшую подругу! Поверила ей, семьями дружили. И там и там по двое детей. Когда в ЮАР уехали, тех к себе пригласили, с работой помогли. Он своих детей бросил, а чужих воспитывает! Ублюдок!

– Не кипятись!

– Не могу. Противно. Я же его знаю. Он же нормальный был! Ирку любил, детей обожал…

– Значит, та, вторая, как ее там?..

– Ленка.

– Значит, эта Ленка стерва будь здоров! А мужик-то ее где?

– Хрен его знает.

– Скоро матюкаться начнешь…

– Не начну, ты же знаешь… Я просто одного не пойму: где у этого урода совесть, элементарная человеческая совесть?

– А у нее, у этой Ленки?

– У нее совести, видимо, нет от природы – стерва!

– Да нет, Клав, это природное свойство. Бабы, они же хищницы по натуре. Выигрывает сильнейший.

– А человечность и порядочность уже не в счет? – Я начинала срываться на крик. Слезы предательски ползли по щекам. – Тогда как жить дальше? Во что верить?

– Успокойся для начала. Чего ты так разнервничалась?

– Это для нее страшный удар.

– Для кого?

– Да для Ирки, не для меня же.

– Мне показалось, что именно для тебя.

– Прекрати!

– Прекратила. Тебя послушать, так просто катастрофа! – скривилась Светка. – Да таких случаев каждый второй! Чему ты удивляешься? Что мужики – сволочи? Наивная ты!

– Какая есть! Я знаю, что все мужики сволочи. Но… не до такой же степени, Свет… Он ее увез за границу и там бросил. Как такое возможно? – Слезы душили. Я любила Ирку искренней детской любовью. Она была частью той жизни, где было так легко и беззаботно. Частью далеко ушедшего детства. Она была частью меня.

– Все возможно. Если люди разводятся, виноваты оба.

– В чем же Ирка виновата?

– Во-первых, она не следила за собой. Я помню, когда первый раз увидела ее на твоем дне рождения, она выглядела вызывающе: полнеющая женщина в топике и юбке выше колен…

– Просто она без комплексов.

– Просто она без мозгов! – жестко сказала Светка.

– Но она же похудела. Взяла себя в руки и похудела! На двадцать килограммов, – возразила я.

– Когда похудела, когда мужик ушел?

– Не знаю… Наверное…

– Раньше надо было худеть!

– Но полных тоже любят. Не в фигуре дело!

– Может быть, ты и права. Не спорю. Но мужики такие сволочи, что не приведи господь!

– Господа не трогай! Твой мужик тоже сволочь? Когда с двоими детьми подобрал.

– Нет…

– Тогда не клейми всех!

– А может, этот Сергей тоже подобрал?

– Подбиральщик фигов! Его-то детей кто теперь подберет?

– Сдаюсь!

– Может, мне поехать к ней?

– Зачем?

– Поддержать ее.

– А она этого хочет?

– Похоже, нет. Молчит она. Я случайно узнала. От одной сплетницы.

– Вот и не рыпайся раньше времени. Раз молчит, значит, ты ей со своей жалостью не нужна. Пока не нужна.

– Она собирается приехать в декабре. Уже билеты заказала.

– Тем более сиди тут. А вообще дрянь дело. Но не горюй, поборемся.

Почему дело было дрянь, она объяснять не стала.

Глава 12

Дня через три у подъезда меня поджидал Николай с роскошным букетом цветов. Я вздохнула, взяла цветы и разрешила войти. Сама зашла следом с твердым намерением закончить эту волокиту. Встреча должна быть последней.

Пока я раскладывала продукты, купленные по дороге, он молчал, пристально наблюдая за мной. Видимо, он только и ждал, когда я закончу свои дела, потому что, не дав мне опомниться, подошел вплотную и, крепко обняв, прильнул к моим губам. Я, ошеломленная таким поворотом дел, не сопротивлялась. Но недолго. Что-то придало сил, и, рывком оттолкнув его от себя, я влепила ему звонкую пощечину. Испугавшись сама, я прикрыла лицо руками, как будто ждала удара. Вдруг я почувствовала, как он обхватил мои колени и крепко прижался к ним лицом:

– Прости. Не удержался.

– Я не давала тебе повода.

– Знаю. Посмотри, что я тебе принес. – И он протянул мне небольшую коробочку, внутри которой на черном бархате переливались в свете люстры всеми цветами радуги отделанные маленькими брильянтами колечко, серьги, браслет на запястье и крестик из белого золота…

Вещи были эксклюзивные. Даже я могла это определить. Никто и никогда не дарил мне такого чуда. Я видела такие вещи на витринах магазинов, знала их баснословную цену, но даже в мечтах не могла вообразить их на своем теле. Мне казалось, что носить их может только принцесса, ну, или на худой конец жена миллионера. Но чтобы я…

Я молча любовалась их красотой. Николай тоже молчал и ждал… Моего решения.

– Я не могу принять такой дорогой подарок, – еле слышно произнесла я.

– Почему?

– Я уже сказала. Это дорогой подарок.

– Поверь, сумма, которую я потратил, для меня действительно мизерная, – спокойно сказал Николай.

– Убери. Я не возьму. Дорогие подарки требуют дорогих услуг. Я не продаюсь.

– А я и не покупаю. Я дарю любимой женщине то, что считаю нужным, и ничего не прошу взамен.

– Совсем ничего?

– Совсем! Хотя нет! Одну вещь я все-таки прошу. У нас завтра вечеринка намечается. Я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной.

– Мне нечего надеть к твоим брильянтам.

– Это поправимо.

Я подумала, что давно никуда не выходила. Почему бы мне не пойти с этим красавцем, так легко сорящим деньгами? Я заглянула в его глаза. Они были задумчивыми, грустными и виноватыми… Почему? Я отвела взгляд и снова оказалась в его объятиях. Стремительных, горячих, крепких, он попытался меня поцеловать, но я бережно отстранила его.

– Я позвоню завтра, и поедем выбирать платье!

Мое сердце молчало, голова была пуста, и, как в тумане дойдя до спальни, я упала на кровать.

На следующий день я отпросилась с работы. Николай позвонил во второй половине дня и отвез меня в самый дорогой салон. Он критически осматривал все, что предлагали. Мне пришлось перемерить кучу нарядов. Остановился он только тогда, когда вынесли элегантное платье с открытой спиной из темно-синего атласа. Я надела его и сразу почувствовала себя королевой. Оно сидело на мне как влитое. Николай обошел меня вокруг:

– Ты чудо!

Протянув продавщице кредитку, сказал:

– Это мы берем, упакуйте.

Потом отвез в салон красоты и со словами «Заеду» умчался на своем шикарном авто. Я здесь никогда не была – не по карману. Салон отрабатывал те деньги, что запрашивал за услуги. Вышла я окрыленная. И была красавицей!

Николай уже ждал меня. Он отвез меня домой. Вытащил из багажника огромную красную коробку, перевязанную розовой лентой, и понес ее на пятый этаж. В коробке были цветы – красные розы. Я удивилась:

– Почему в коробке?

– Просто на память. Одевайся. Я подожду в машине.

Когда я вышла, он нервно курил. (Почему он нервничает? Что-то не так?) Увидев меня, он замер на мгновение. Потом, сбросив с себя оцепенение, аккуратно, как фарфоровую куклу, усадил меня в машину. Сел сам, еще раз пристально посмотрел на меня, как будто о чем-то размышляя и принимая решение.

В машине мы молчали. Я боялась нарушить эту тишину. Мы подъехали к большому красивому дому на берегу моря, ворота бесшумно открылись. (Наверное, камеры видеонаблюдения фиксируют машины приглашенных.) У подъезда швейцар помог мне выйти из машины, и Николай предложил руку. Я цепко схватилась за нее. Мне было страшно. Я не была на таких приемах. Как примет меня публика? (Комплекс неполноценности еще крепко держал меня в своих хищных когтях.)

Дом восхищал. Дворец! Такое я видела только на картинках. Мы шли по дорожке сада, и я любовалась его красотой. Все было тщательно продумано: клумбы, фонтаны, кипарисы, пальмы, гипсовые статуи. (Да, отделка такого сада – удовольствие не из дешевых!) Играла спокойная, тихая музыка – на веранде примостился небольшой оркестр. В саду за домом стояли небольшие столики, за которыми уже сидели люди. Между столиками сновали официанты.

Николай по-прежнему молчал. Нам навстречу вышел высокий, элегантный, слегка полноватый, но вполне приятный на вид мужчина лет сорока пяти с легкой сединой на висках. Полнота не портила его, а даже как-то украшала. (Вот бы женщину украшала полнота!) Во всяком случае, выглядел он респектабельно и, я бы даже сказала, величаво! Он, не скрывая своего восхищения, осмотрел меня с ног до головы. Потом поцеловал мне руку, отошел подальше, причмокнул и, обращаясь к Николаю, сказал:

– Королева! Ну, спасибо, уважил! Все, можешь идти.

Я почувствовала себя курицей на прилавке магазина, которую один предлагает, другой оценивает. Я остолбенела и ничего не могла понять. Только подняла глаза на Николая.

Он посмотрел на меня виноватыми глазами, еле слышно прошептал:

– Прости, будь осторожна, – и, опустив голову, быстро, не оборачиваясь, направился к своему автомобилю.

Я догадалась – меня продали! С новым платьем, с брильянтами, с потрохами! Все произошло так неожиданно, что я стояла как изваяние, не шелохнувшись, и только молча смотрела вслед уходившему Николаю. Мысли роем проносились в моей голове. Теперь длинная вереница событий выстроилась в логическую цепочку! Прогулки по парку, рестораны, его последние слова! Дура! Какая же я дура! Неисправимая, доверчивая дура! Очнувшись, повернулась к моему новому знакомому.

– Сколько вы ему заплатили за меня? – зло спросила я.

Он улыбнулся и ответил:

– А сколько вы за себя хотите?

– Здесь продавец не я!

– Вы трезво оцениваете ситуацию, и это приятно… Я простил ему небольшой должок.

– Бриллианты ваши?

Он рассмеялся и опять поцеловал мне руку.

– У тебя восхитительные запястья! (Быстро на «ты» перешел!) Мне показалось, что эти камушки украсят твои ручки! – И он нежно потрогал браслет, играющий всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца. (Лучше бы они украсили мои мозги!)

– Николас говорил, что ты программист, это правда?

– Вас это пугает?

– Меня в этой жизни не пугает ничего. Это я всех пугаю. Это раз.

– Два не надо. Я все поняла. Что вы собираетесь со мной сделать? – Я храбрилась, но страх обволакивал мои члены, мозги, душу…

– Еще не знаю. Если ты не возражаешь, пока я просто буду наслаждаться твоим присутствием. Составишь мне компанию? Я хочу сыграть в «Секу». – И он подставил мне локоть.

Бежать не было смысла. Меня никто не выпустит. Меня никто не спасет, потому что никто не знает, где я! Господи, этот мерзавец все рассчитал! Меня продали в рабство! Мне стало не просто страшно, меня затошнило от страха. Мне показалось, что я сейчас упаду. Я вцепилась в руку того, кто только что меня купил.

– Ну-ну! Смелее! Я бережно отношусь к товару, который приобрел, ценю дорогие вещи. (Так, спокойно! У меня есть сотовый. Надо уличить минутку и позвонить Светке. Может, ее муж знает, у кого я сейчас «в гостях»? И что это за гусь? Главное, чтобы кто-то из знакомых узнал, где я нахожусь!)

Мы вошли в дом, спустились по широкой мраморной лестнице в подвал и попали в мини-казино. Там нас, по-видимому, уже давно ждали, потому что, как только он усадил меня на стул и сам устроился рядом, игра началась.

Играло пять человек. Мужчины. Возле каждого сидела красивая женщина. Меня рассматривали все: и мужчины (исподтишка) и женщины (цинично и откровенно). Я чувствовала на себе их липкие взгляды, но это меня нисколько не смущало, даже наоборот – я вступила в игру. Игру на выживание. От моего поведения зависело многое.

Мой новый знакомый взял две карты и показал их мне: семерка и восьмерка, всего пятнадцать.

– Еще? – спросил он меня.

Я кивнула. Ему подали карту. Это была шестерка.

Он ухмыльнулся и поцеловал мне руку:

– Мой талисман!

Все напряженно молчали. Боялись?

Фортуна была на моей стороне, карты сами плыли в руки – не в мои, а хозяина. Но он всегда советовался со мной. Когда ему выпал туз и десятка, он бросил карты на стол и произнес:

– Скучно, пойдемте в сад.

Мужчина вел меня под руку, как королеву, по обсаженной цветами садовой дорожке. Когда мы дошли до небольшого круга в центре сада, он пригласил меня на танец.

– Ты мне нравишься, – признался он. – Я куплю тебе все, что ты хочешь. Проси!

– Свободу.

– Не угадала. Попробуй еще.

– Тогда шоколадное мороженое!

Он засмеялся и прижал меня к себе. Мне стало противно, но я терпела. Выбора не было.

– Николас сказал, что ты живешь в какой-то халабуде. Я завтра же куплю тебе квартиру. Где бы ты хотела? В центре? Или на Бытхе?

– Ваш Коля – отморозок.

– Не спорю. Но он поставляет мне то, что я прошу, и меня пока это устраивает.

– А тех, кого он вам поставляет, это устраивает?

– Ты останешься у меня сегодня? – Он сделал вид, что не заметил моего вопроса.

– У меня есть выбор?

– Я тебе не нравлюсь?

– Я вас не знаю.

– Давай познакомимся. Роман.

Я замерла на месте.

– Только не Роман. У меня с Романами всегда случаются… – Я хотела сказать – браки, но подумала, что не стоит так откровенничать, поэтому набрала побольше воздуха и выпалила: – С Романами у меня всегда случаются романы.

Он засмеялся, прижал меня к себе с новой силой:

– Меня это устраивает.

– Хорошо бы, если это устраивало и меня.

– Я буду стараться.

– У меня есть выбор? – спросила я.

– Сегодня есть. Что будет завтра, я еще не решил. Я стараюсь не думать о завтрашнем дне и живу сегодняшним. Кстати, я предлагаю тебе перейти на «ты», твое «вы» старит меня, а ведь я совсем не старый, верно?

– Можно вопрос?

– Хоть десять.

– Что про меня рассказал Николай, что тебе захотелось меня купить?

– Ой, как грубо!

– Зато в яблочко!

– Он сначала показал, вернее, я увидел сам, в ресторане. Люблю азербайджанскую кухню. (Сволочь, значит, он привел меня туда не случайно!) Потом мы гуляли в парке, не помнишь?

– Я вас… тебя не видела.

– Я оценил его выбор, но он пожаловался, что ты его отвергла. А этого делать нельзя – он мстительный. Я тебя пожалел, умная женщина сейчас редкость, чаще дуры попадаются! И решил купить.

– У тебя хороший вкус!

– Ты чудо! – засмеялся он.

– Этому мерзавцу никто никогда не отказывал?

– Никто и никогда – он же гипнотизер, даже учился где-то, корочку имеет! (Ах, вот оно в чем дело!) Разве он не красавец? – поинтересовался Роман.

– Красавец.

– Но ты не купилась. Именно поэтому тебе повезло! И ты сейчас рядом со мной. Николас знает, что я не покупаю женщин, с которыми спал он. У меня свои принципы.

– Любите девственниц?

– И девственниц тоже. Но с ними скучно. Теперь моя очередь задавать вопросы. Почему ты отвергла его?

– Было в нем что-то… неприятное такое… не знаю, как сформулировать… Сила его взгляда испугала меня…

– И даже его деньги тебя не прельстили?

– Я их не считала!

– Ну и зря! – Рома рассмеялся.

– Почему?

– Богатый муж – это роскошь во всем, разве не этого женщина хочет?

– Деньги – это хорошо, конечно. Но и не самое важное, ради чего стоит бежать и покупать свадебное платье.

Музыка закончилась, и мы направились к столику.

– Распорядиться принести шоколадное мороженое, или ты сначала попробуешь утку в шампанском? – спросил у меня Рома.

– Что ты рекомендуешь? – спросила я. Страх стал отступать. Пока.

– Утку. Тебе понравится.

Он подозвал официанта, и через несколько минут передо мной стояла огромная овальная тарелка с едой. С правого края были овощи: молоденькая кукуруза, горошек и спаржа под белым соусом. С левой стороны тарелки – рис темно-желтого цвета, выложенный горкой и политый каким-то горчичным соусом. В центре находился небольшой кусочек утки, а рядом с ней малюсенькое глубокое блюдце с медовым соусом. Все было красиво украшено, и я поняла, что безумно хочу есть. (Если уж мне суждено погибнуть, то сделаю это на сытый желудок! К черту фигуру! Кому она теперь нужна? Может, растолстею, сам выгонит?)

– Красота!

Роману принесли такую же большую тарелку, но еды на ней было меньше.

– Ты на диете? – поинтересовалась я.

– Я живу не для того, чтобы есть. Но люблю красивую еду и… женщин.

– Я это уже поняла.

Он снова засмеялся. Страх все больше отпускал меня, и я заметила, что смех у него был красивым и располагающим, а голос каким-то притягательным и завораживающим. (Ну вот, осталось только, чтобы он мне понравился!)

Я попробовала кусочек утки. (Действительно, очень вкусно!)

– А ты знаешь, что мужчину можно легко охарактеризовать по тому, что он ест, и самое главное – как он ест? – спросила я, чтобы как-то поддержать разговор.

– Очень интересно.

– Все очень просто. Если мужчина любит красивую еду – значит, он любит красивых женщин. Если он ест не спеша, наслаждаясь каждым кусочком, то и в постели окажется нежным, ласковым и будет наслаждаться каждым поцелуем.

– Неплохое наблюдение. Интересно, женщину тоже можно охарактеризовать по тому, как она ест? – поинтересовался Роман.

– Вот этого я не знаю. Но мне кажется, о ней можно судить по тому, что она готовит и как украшает еду.

– Ну, тогда хотелось бы знать: ты любишь готовить?

– Умею, но не люблю. Я это делаю только тогда, когда хочу порадовать гостей или побаловать себя. Люблю красиво украшать блюда, но делаю это редко.

Мы не спеша ели, пили вино и разговаривали. Я немного успокоилась, хотя тревога не улеглась. От десерта я отказалась. (Фигуру все же стало жалко – я столько над ней трудилась!)

– Пойдем я покажу тебе твою комнату.

– Ты же сказал, что сегодня у меня есть выбор!

– Конечно есть. Просто взглянешь на комнату, и если она тебе не понравится, тебя отвезут домой.

Пришлось подчиниться.

Глава 13

Комната находилась на третьем этаже. Огромные французские окна выходили в сад. Стены, мебель, шторы – все было подобрано в нежных бело-розовых тонах. В центре стояла большая кровать с розовым атласным балдахином над ней. По всему периметру комнаты находились полки и этажерки, заставленные смешными мягкими игрушками разных размеров, нарядными куклами, причудливыми статуэтками, старыми книгами и журналами, фотографиями в затейливых рамочках, свечами и прочим милым барахлом. У одной из стен высилось трюмо с огромным зеркалом, полки которого были забиты разноцветными бутылочками и флакончиками. Запах! Какой-то необычный запах стоял в этой комнате! Пахло не то фиалками, не то васильками.

Я прошлась по комнате, с интересом разглядывая предметы, трогая рукой портьеры, игрушки, потом присела на кровать.

– Хорошая комната, мне нравится. Но я не останусь в ней.

– Почему?

– Потому что в ней побывало очень много женщин. Я даже чувствую их запах.

Я поднялась с кровати, подошла к одной из полок и взяла в руки куклу с розовыми волосами.

– Эту куклу ты купил одной из первых, после того как переспал с красивой зеленоглазой блондинкой. Это было лет тридцать назад. Может быть, в придачу к ней ты купил и вот эту пудру?

– Нет, пудру я купил немного позже, и красавица была кареглазой брюнеткой. – И он снова рассмеялся.

Потом подошел ближе, взглянул на меня очень внимательно и взял за руку.

– Эта комната действительно не твоя. Пойдем я покажу тебе другую. (Просто принцесса на горошине!) Ту, которая уже несколько лет ждет главную посетительницу и никак не может дождаться. Кто знает, может быть, сегодня дождется? (Сказка «Красавица и Чудовище» наяву!)

Мы спустились на этаж ниже. Окна этой комнаты выходили в сад за домом. Балдахина и тяжелых портьер не было. Отделка бежевых тонов, легкие белые занавески и практически отсутствие мебели делали комнату очаровательной, располагающей и какой-то воздушной. В центре стояла небольшая, но высокая кровать. По соседству располагалась ванная.

– Здесь приятно!

– Останешься?

– Это приказ?

– Просьба!

– Кровать не предназначена для двоих!

– Когда понадобится, кровать заменят.

– Я могу принять ванну?

– Отдыхай, – ответил он и вышел.

Я стала судорожно рыться в сумочке. Сотового не было! Я вытряхнула все содержимое на постель. Было все что угодно, но телефона не было! Я хорошо помнила, как положила его в сумку перед тем, как выйти из дома. Куда он мог деться? Где и когда он исчез из моей сумки? Николай? Официант, когда я увлеклась едой? Кто-то во время карточной игры? Ну не сам же Роман во время танца?! Думать я могла что угодно, телефона не было! Да, здесь работали профессионалы!

Через пару минут в комнату впорхнула смуглая молоденькая девушка с испуганными глазами, большим подносом и, робко поздоровавшись со мной, подошла к ванне. Пока ванна заполнялась водой, она всыпала туда соль, капнула несколько капель каких-то масел, добавила душистой пены. От разнообразия запахов и усталости голова пошла кругом. Когда ванна была почти готова, подошла ко мне и спросила:

– Позвольте, я вас раздену.

Я настороженно посмотрела на нее:

– Я не привыкла, чтобы меня раздевали.

В этот момент в комнату вошел Роман. (Он подглядывал, что ли? Или где-то здесь есть видеокамера?)

– Клавдия, доверься этой девушке. Поверь мне, ты не пожалеешь: у нее золотые руки.

– Я привыкла к мужским рукам, руки женщины меня не возбуждают. (Ну вот зачем я это сейчас сказала?)

Он засмеялся:

– Не все сразу, моя милая.

– Я не милая и не твоя.

– Моя, – жестко возразил он и, развернувшись, пошел к выходу. Уже в дверях добавил: – Телефон я подарю тебе другой! (Мерзавец! Я не помню ни одного номера наизусть, они все были вбиты в телефон!)

Я кинулась следом:

– Постой! Мне надо позвонить.

– Кому?

– Подруге.

– Время позднее, она спит, я думаю. – И повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен.

– Подожди! Мне завтра надо встать в семь часов, мне на работу, надо еще переодеться.

Роман рассмеялся:

– Ты шутишь?

Я попыталась прикинуться дурочкой.

– Все, что ты сегодня устроил, – это сказка. Но она закончится. Пусть не в двенадцать часов ночи, а к утру, но все-таки закончится.

– Сказка продолжается ровно столько, сколько ты в нее веришь. Хочешь, я куплю тебе фирму, найму программистов, и они будут писать твои дурацкие программки?

– Мне нравится писать дурацкие программки самой! – зло буркнула я.

– А мне нравится, когда моя женщина сидит дома, – отрезал Роман и, больше не глядя в мою сторону, сказал притаившейся в углу девушке: – Займись ею.

Дверь захлопнулась. И тут я заметила, что ни ручки, ни замка с этой стороны на двери нет!

– Как тебя зовут? – спросила я у девушки, когда она помогала мне снять платье.

– Зама. Замира.

– Что ты делаешь тут?

– Живу. Роман Григорьевич мне как отец.

– Хорош отец!

– Зря вы так, он меня не обижает.

– А работать заставляет! Ты же его боишься!

– Нет, я вас боюсь, – тихо призналась она.

И опустила голову, продолжая расстегивать непослушные крючки.

– А откуда ты родом?

– Из Таиланда.

Когда на мне не осталось ничего из одежды и я уже приготовилась погрузиться в воду, меня остановила Замира.

– Нет, сначала массаж. Ложитесь на живот, – указала она на кровать, предусмотрительно застеленную белой плотной простыней.

Я оглядела комнату, камеру не нашла и послушно легла на живот. Девушка намазала мою спину и руки какой-то ароматной тягучей смесью, и ее ладони мягко и легко заскользили по мне. Легкая дрема расползалась по моему телу. (Приятно иметь такую «дочку». Интересно бы знать, каким видом массажа она еще владеет?) Затем она высыпала на спину что-то похожее на соль, и движения ее стали интенсивнее. Голова стала слегка кружиться, унося меня в поднебесную высь. Массаж занял минут двадцать. Затем Замира позволила мне залезть в ванну, а сама начала массаж головы и плеч.

В комнату, деликатно постучавшись, вошла еще одна девушка с подносом в руках. На подносе стояла высокая глиняная чашка.

– Выпейте на ночь. Это поможет вам расслабиться, – проговорила Зама и поднесла мне чашку.

Напиток напоминал глинтвейн. От него слегка закружилась голова. Впрочем, она кружилась давно – от масел, от массажа, от всех последних событий.

После ванны Замира снова попросила меня лечь на кровать и стала втирать в кожу крем. Сколько продолжалась эта приятная процедура, я не помню. Я заснула. Всю ночь меня ласкали волны любви: мужские губы нежно касались моего тела, руки ласково гладили его… Грань между сном и реальностью стерлась… Мне было хорошо и радостно. Я парила над землей, над придуманными людьми законами чести и приличия… Иногда я силилась открыть глаза, но это не получалось, и я снова погружалась в сладкий сон или реальность – разобрать я уже не могла. Мне казалось, что Леонид вернулся и я вся в его власти. Просыпаться не хотелось. Я любила его, безумно, до боли в мышцах, до изнеможения. Я стонала и просила его не уходить. Сжалиться надо мной и остаться… Навсегда…

Когда я с трудом разлепила глаза, было уже позднее утро. Зама стояла у моей постели с двумя костюмами и одним платьем в руках. (Сколько она здесь стоит, хотелось бы знать?)

– Доброе утро, мадам. Что бы вы хотели надеть? – приветливо спросила она.

Я резко села на кровати, осматривая комнату. Ничто не говорило о присутствии в ней мужчины. Я с облегчением выдохнула и замотала головой. Наверное, они подсыпали в напиток что-то наркотическое. Впредь надо быть осторожнее. Не пить ничего на ночь.

Костюмы были строгие, деловые. И хотя ценников на них не было, их качество говорило о том, что это вещи дорогие. Классического кроя черное платье длиной чуть выше колена тоже было недешевым. На стуле возле кровати лежали чулки и стояли две пары туфель.

– У вас что, магазин поблизости есть, который открывается в шесть утра? – поинтересовалась я.

– Сейчас уже десять. (Вот это я даю!) Вы почти угадали, мадам. Магазин принадлежит Роману Григорьевичу. Он круглосуточный. Все вещи подбирала я. Очень надеюсь, что хоть что-то из этого вам понравится. Если не понравится ничего, мы сможем поменять…

– У тебя неплохой вкус.

– Я очень старалась!

– Спасибо. Я надену серый костюм.

– Я вам помогу.

Серый костюм в мелкую елочку сидел на мне идеально. Зама стала укладывать мои волосы. (Какие все же легкие и приятные руки у этой таиландки.)

– Что за напиток ты мне дала на ночь?

– Я хотела, чтобы вы хорошо отдохнули и забыли все печали.

– Печали, по-моему, только начинаются. Кто был ночью в моей комнате?

– Уверяю вас, вы были одна.

Расспрашивать дальше не имело смысла. Своего «папочку», даже если он и приходил, она не выдаст.

Я подкрасилась и спустилась к завтраку.

Роман Григорьевич уже ждал меня в столовой. Увидев меня, он пошел мне навстречу, нежно поцеловал руку.

– Ну как тебе спалось? – заботливо спросил он и подвел к стулу.

– Замечательно. Но кровать, как я и говорила, не рассчитана на двоих, – пошла я ва-банк.

– Ее уже меняют.

Мне стало страшно. Я силилась вспомнить события ночи, но они ускользали с тихим шелестом: «Сон, сон, сон…» В голове слегка шумело.

– Какие планы на сегодня?

– Работа.

– А после работы? Может, поужинаем вместе? (Ого! Это уже лучше! Плата за ночь?)

– У меня много работы.

– Мы отменим ее.

– Я сама зарабатываю себе на жизнь.

– Я покупаю этот вечер – я заплачу тебе за него твое месячное жалованье.

– Не промотайся.

– За красивые вещи я плачу дорого!

Я решила уйти от опасной темы, пока он не передумал меня отпустить на работу.

– Роман, все это очень красиво, но я… – Я судорожно искала причину, по которой не смогу с ним встретиться, и никак не могла ее придумать.

– Ну-ну, продолжай. – Он ухмыльнулся и закинул ногу на ногу. Он вел себя как кот, получивший свою порцию сметаны.

Принесли завтрак. Посередине красивой большой тарелки были уложены ломтики персика, на них сливочного цвета шарик (мороженое, что ли?), а вокруг персика свернутый и порезанный на маленькие кусочки блинчик с вишней. Все это было посыпано сахарной пудрой и украшено шоколадом.

– Вот досада, – сказала я и кивнула на тарелку.

– Не нравится? – удивился Роман.

– Наоборот. Но мне нельзя. Я на диете.

– Не выдумывай. Один раз можно. (Я тоже так решила!)

– А ты?

– Я уже поел.

– Объясни, зачем я тебе нужна? Еще одна копеечка в твою копилку?

– У каждого человека есть копилка, – хитро прищурившись, ушел от ответа Роман Григорьевич.

– Так, понятно. Из моей сумки твои люди вытащили не только телефон, но и блокнот. – И я с ожесточением наколола ломтик персика на вилку, как будто он был в чем-то виноват.

Он улыбнулся и спокойно ответил:

– Я искал паспорт, а нашел блокнот. Ты начала новую жизнь? Видимо, только недавно?

Я подняла на него глаза. Он пояснил:

– Копилка неполная… в нее попал только Коля-Николай. А ты правда сбросила четырнадцать килограммов?

– Зачем тебе паспорт? – Я сделала вид, что не услышала его вопрос.

– Я предлагаю пари. (Разговор глухого с немым, ей-богу!)

– Какое пари?

– Я – герой-любовник, ты – женщина, которая топчется на мужчинах. Давай посмотрим – кто кого?

– Игра без правил?

– С правилами, честная игра с правилами. Я дарю тебе свободу… На время… И ухаживаю за тобой… Если ты влюбляешься в меня, я выиграл. (Кино и немцы!)

– Какова награда?

– Я становлюсь твоим мужем.

– Если выигрываю я?

– Ты становишься моей женой. – И улыбнулся.

– Я быстро тебе надоем. Я фригидная.

– Я бы этого не сказал.

– Значит, ты был в моей комнате? – зло вспылила я.

Он подошел, наклонился к уху и тихо сказал:

– Я там буду, – и поцеловал в шею.

– Никогда! – Я сжала кулаки.

– Пари? – не замечая моего напряжения, спросил Роман.

– Какое пари?

– Что мы будем в одной постели… И скоро…

– Ты собрался меня изнасиловать?

– Зачем так грубо? Ты сама этого захочешь, потому что влюбишься в меня…

– Ни за что!

– Пари?

– Срок?

– Два месяца.

– А если не выиграет никто?

– Если через два месяца не будет никаких сдвигов, мы просто мирно разойдемся, как Северная и Южная Америка, что-нибудь оставив друг другу на память.

– Вообще-то их связывает Панамский канал…

– Вот именно! И нас тоже должно что-то связывать. Я подарю тебе квартиру и машину.

– Мне нечего тебе подарить.

– Я ничего не прошу.

Роман молча смотрел на меня и улыбался.

– Чему ты улыбаешься?

– Думаю, что выиграю пари. И месяца не пройдет, как ты будешь рыдать в подушку от любви.

– Не буду. Я влюбляюсь с первого взгляда. Если этого не произошло, то надо очень постараться, чтобы я потеряла голову.

– И сколько раз ты ее теряла?

– Три. Дважды из-за Романов, один раз из-за… не важно…

– Вот это точно не важно. Я постараюсь, чтобы ты потеряла голову в четвертый раз. Но полдела уже сделано. И даже не мной, а моей матушкой, которая назвала меня твоим любимым именем.

– Не думаешь ли ты, что я способна влюбиться в одно только имя?

– Истории известны такие случаи, – примирительно заметил Роман.

– Ты самоуверен. Я не люблю имя Роман.

– Наглость – второе счастье.

Я допила чай, поднялась из-за стола и произнесла:

– Я заканчиваю работу в пять.

– Отлично. Подъезжай в аэропорт в шесть.

– Зачем?

– Пари начинается…

– Я не успею.

– У тебя же машина.

– Она сломана.

Он молча взял меня под руку и вывел на веранду. Возле дома красовался новенький «Мерседес CLK».

– Твоя.

Я выдерживала паузу. (Как будто мне каждый день дарили такие подарки!)

– Мои ребята поедут с тобой, и ты отдашь им свой паспорт. – И он поцеловал мне руку.

– А паспорт зачем?

– Переоформить машину и поставить визу. – И он протянул мне ключи.

– Зачем мне ехать в аэропорт? – Я рассматривала ключи, как будто на них был написан ответ.

– А вот это сюрприз. Машинка нравится?

Я пожала плечами. Слово свое он держал.

– Мне нравится то, что принадлежит мне и что я сама заработала. Она пока не моя.

– Твоя. И ты ее заработала… – Он нежно притянул меня к себе и поцеловал. (Мерзавец! Значит, все-таки его руки ласкали меня всю ночь! Или я брежу? Что бы это ни было, но ласки эти были приятны!)

– Я собираюсь подарить тебе весь мир. И эта машина – всего лишь пылинка.

Я усмехнулась и произнесла:

– И мне это нравится! – Я приняла игру.

– Эти серьги подойдут к твоему костюму. – И он протянул мне коробочку.

Я молча взяла ее и, не открывая, кинула на сиденье машины. (Продаваться, так дорого!)

– Все-таки ты прелесть! – услышала я, когда уже садилась в автомобиль.

Да, о такой машине я даже не мечтала. Будь что будет! Я открыла бардачок, в нем лежал новенький телефон. В него были вбиты все номера моих знакомых. Роман внимательно наблюдал за мной и улыбался. Я нажала на газ и рванула с места. Следом за мной из ворот выехала еще одна машина. Через пять минут зазвонил сотовый.

– Ты довольна машиной?

– И охраной тоже!

– Им нужен твой паспорт.

– Они его получат. – И отключила телефон.

Сначала я поехала домой, поднялась на пятый этаж, взяла паспорт и отдала охране Романа. Затем за пять минут доехала до офиса. Мой автомобиль явно вызывал интерес и у водителей, и у прохожих.

Одновременно со мной возле офиса припарковал автомобиль мой начальник. Он оценил автомобиль, но, когда из него вышла я, с удивлением спросил:

– Клавдия?! Простите за нескромный вопрос: кто из нас кому платит зарплату? Откуда такой конь?

– Если не ошибаюсь, то вы мне в конце месяца должны заплатить, – уточнила я, легко захлопывая дверцу автомобиля.

– Спасибо за информацию. А то я уже даже немного засомневался.

– А конь – это плата за ночные услуги. – И, оставив его с раскрытым ртом у двери своего авто, я зашла в здание.

Глава 14

В офисе я проработала до трех. Больше заниматься делами не хотелось. Я просто не могла заставить себя ни о чем думать. Пари, заключенное с Романом, висело надо мной как дамоклов меч. Я все время прикидывала и оценивала шансы: кто же из нас выиграет? А главное, что за этим последует? Выходить замуж за Романа мне не хотелось. Я решила позвонить Светке и посоветоваться:

– Светлана, срочно приезжай ко мне в офис… пожалуйста… очень нужно, я не могу уйти. – И я продиктовала ей адрес. (Ну не могла же я привести хвосты к Светке! Я же не знаю, чем все обернется!)

Светка, молодчина, приехала сразу, поняла, что это сигнал SOS.

– Что опять случилось?

– Сказка про Золушку. Машину у входа видела?

– Мерс?

– Она моя.

Светка засмеялась:

– Неужели где-то появился заводик, на котором старые «форды» превращают в новенькие мерсы? Подскажи адресок!

Мне было не до ее шуточек.

– Свет, я подцепила очень крупную птицу. Ну, просто огромную. Вот с такими крыльями. – И я развела руки в стороны, как рыбак, рассказывающий, какого размера рыбу он поймал. – А еще вернее, он меня!

– Интересно! И как это произошло?

– Меня продали!

– Надеюсь, не в бордель?

– Прекрати! Я серьезно. Николай, сволочь, и продал. Долго рассказывать…

– Надеюсь, недешево?

– Свет, я тебя на помощь позвала, а ты все шутишь. Посмотри в окно. Видишь ту черную машину? Это моя охрана. Я и к тебе-то не поехала, чтобы беду не накликать.

– Да кто он, в конце концов? – стала раздражаться Светка.

– Бандит… Большой… – шепотом ответила я.

– У тебя здесь прослушка? – также шепотом спросила она.

– Да нет. Это я так. Его зовут Роман, как ни странно.

– Тебе везет как утопленнику. И чего он хочет?

– Я спала у него в доме. Да не смотри ты на меня так. Не было ничего! А может, и было…

– Ты что, напилась до бесчувствия, что даже не знаешь, спала с мужиком или нет?

– Я не пила. Меня чем-то напоили… (Про свои опасения я все же пока промолчала.)

– Тебе надо бы послушать себя со стороны – бред сумасшедшего…

– Знаю, что бред, но от этого не легче. Он залез в мою сумочку и нашел мой блокнот… Мы с ним заключили пари: кто из нас первый влюбится в другого. Поняла?

– А сама-то ты понимаешь, что говоришь?

– Я уже ничего не понимаю, я боюсь…

– Чего?

– Пари. Я не хочу в него влюбляться.

– У нас же не Восток! Не хочешь – не влюбляйся! – спокойно посоветовала Светка.

– Тебе легко говорить – не влюбляйся. Его Ромой зовут, забыла, что ли?

– Слушай, ну не верю я, что ты влюбляешься только в имя Роман!

– Ты можешь не верить, но меня… тянет к мужикам с этим именем.

– Какой хоть он?

– Можешь представить, заслуживает того, чтобы проиграть это пари.

В Романе действительно была необыкновенная притягательная сила. Несмотря на необычные обстоятельства нашего знакомства, которые должны бы были оттолкнуть, что-то меня тянуло к нему. Не зря говорят, что бабы дуры!

– Давай описывай его.

– Внешне он… – Я задумалась. – Да самый обыкновенный. Лет сорока пяти, может, чуть больше, высокий, плотный, но за фигурой следит, каштановые волосы с проседью, смуглая кожа, голубые глаза, приятная улыбка, ровные зубы… Что именно тебя интересует? Обходительный, чувством юмора не обделен…

– И выдумкой, как видно, тоже! Чем занимается? Ты говоришь – бандит?

– Я так думаю. Иначе откуда у него дом шикарный, сад, как Ривьера, прислуги море. На честные деньги не пошикуешь!

– Странно. Такой любую молодуху купит с потрохами за бесценок, а не тетку тридцатипятилетнюю в пари будет выигрывать, машины ей за баснословные цены дарить. (Ты еще про квартиру не знаешь! Мне квартира обещана!) Итак, если у него была куча женщин и он хочет тебя завоевать, значит, его увлекает сама эта игра, сам процесс, понимаешь? Ему нравится ухаживать, наверняка он делает это с удовольствием, растягивая время, наслаждаясь каждой минутой…

– Потом убивает?

– Есть подозрения?

– Да нет, конечно, но мне страшно… А вообще все именно так и есть, как ты описала. Игра, которую он мне навязал, ему явно нравится!

– Тебе ни в коем случае нельзя в него не влюбиться. Сейчас он кинет к твоим ногам всю Вселенную. Так вот – не поднимай! Денег-то много. А ты неискушенная профанка! Смотри не купись!

– Тебе легко говорить – не поднимай, не купись… Ты ж сама сказала, что бабы дуры, и я не исключение! Он, между прочим, меня ждет в аэропорту в шесть часов. Как ты думаешь, куда он меня повезет?

– Как это куда? В Париж, конечно. Мужики не настолько изобретательны.

– Тебе бы дельфийской пифией работать, прорицательница ты моя! У него море бабок! Может быть, он соригинальничает и пригласит меня… ну хотя бы в Нигерию.

– Чего ты там не видала?

– Продаст какому-нибудь шаху, или как они там называются, в гарем!

– Стара ты для гарема.

– Молодая нашлась.

– Я в гарем не собираюсь! И дурацкие пари не пойми с кем не заключаю! Твоя задача – не влюбиться в него, нам важно, чтобы он влюбился в тебя без ума! А уж над этим мы поработаем, я тебе обещаю.

– Могу тебя успокоить, я ничего к нему не испытываю. Пока.

– Вот и правильно. Наша задача – свести его с ума. Он видел разных женщин, но тебя – еще нет. Мы преподнесем тебя так, что он на коленках у подъезда будет стоять и умолять тебя быть с ним.

– Такие не умоляют. Такие делают так: пуф – и нет женщины. А нет женщины – нет проблем.

– Криминальных программ насмотрелась? – поинтересовалась подруга.

– Нет. Просто… я его немного боюсь. И потом, если он действительно влюбится, что я буду с ним делать?

– Пользоваться! – констатировала Светка.

Я улыбнулась, потому что ее слова мне очень понравились.

В пять тридцать я остановилась на платной стоянке в аэропорту и выходить не спешила. Черный БМВ примостился неподалеку. Сообщат своему шефу, где я. Не буду же я сумку тащить. Я достала журнал и стала его листать.

Зазвонил сотовый.

– Как журнал, увлекательный? – поинтересовался Роман.

Я стала судорожно осматривать салон, но камеры не нашла.

– Чего молчишь? Камеру ищешь? Ее там нет. Просто ты рано приехала, возле тебя пару раз мои ребята прошвырнулись…

– Торопилась тебя увидеть, вот и не рассчитала время.

– Я знал, что ты будешь скучать без меня. Скоро буду.

Через двадцать минут возле машины показалось два телохранителя Романа Григорьевича. Значит, шеф подъехал и дал команду. Пока один из них помогал мне выйти из машины, другой уже подхватил мой небольшой багаж, и мы втроем прошли в здание аэропорта. В отдельной комнате для ВИП-персон меня уже ждал мой противник по пари. Улыбаясь, он подошел ко мне, поцеловал руку, потом обнял и поцеловал в губы. (Ну не давать же ему пощечину! Сама ведь приехала, хотя, если бы не приехала, меня бы привезли, это уж точно!) С той же обворожительной улыбкой он внимательно оглядел меня и поинтересовался:

– Как работа?

– Как обычно.

– И тебе это правда нравится? – удивился Рома.

– Ничего другого я не умею, – призналась я.

– А тебе и не надо. Ты умеешь быть женщиной, и этого достаточно!

– Мне этого мало.

– А не хотелось бы тебе иметь свой небольшой магазинчик? Ну, например, туфелек или…

– …или зонтиков? – перебила я его.

– Можно и зонтиков. Ты зря иронизируешь, я заработал свой первый миллион на простых черных зонтиках. Кстати, как ты догадалась?

– Собрала информацию… (Хоть что-то мне про него теперь известно.)

– И все-таки чем бы тебе хотелось заниматься? Ты можешь себя представить владельцем магазина? Смогла бы ты руководить им? Следить за модой, новыми коллекциями, ездить на показы, делать анализ рынка и закупать нужную обувь?

Я пожала плечами:

– Звучит заманчиво. Знаешь, я, кроме программирования, ничем не занималась, поэтому… хотя… наверное, это интересно.

В это время вернулся один из его парней:

– Шеф, все готово.

– Мы вернемся еще к этому разговору.

Мы прошли мимо паспортного контроля. Затем одна из служащих проводила нас на посадку в небольшой самолет. (Это его собственный самолет или он его арендовал? В любом случае впечатляет. Но я всячески старалась держаться независимо и не удивляться ничему.)

На борту нам сразу предложили напитки и канапе. От напитков я отказалась. Вспомнила печальный опыт.

– Зря. – И он взял бокал с шампанским. (Проницательный!) Ты голодна? Может, хочешь что-нибудь посущественнее? Рыбу? Или салат?

– Нет, спасибо, мне бутербродов хватит.

Мы сидели напротив друг друга. Я старательно смотрела в иллюминатор, как будто облака были произведением искусства. Он же не переставал пожирать меня глазами. Пристально, изучающе, как будто решая сложную задачу. Странно, но мне было приятно. Приятно чувствовать этот взгляд, приятно находиться в его обществе… Он молчал. Я тоже старалась не нарушать тишины. Я несколько раз поднимала глаза, и тогда наши взгляды пересекались надолго… Игру в переглядки выигрывал он, и я неизменно отводила взгляд. Шум моторов убаюкивал, играла тихая музыка, и я уснула. Когда проснулась, он сидел рядом, и моя голова мирно покоилась на его плече. (Когда он успел пересесть? Да, последние события вымотали меня до бесчувствия!) Я зашевелилась, он наклонился и одарил меня долгим нежным поцелуем. Стало приятно и легко. Я не сопротивлялась. Хотелось продолжения! (Или я дура, или законченная шлюха! Больше похоже на второе!) Он внимательно посмотрел мне в глаза, отстранил тихонько и пересел. (Ведет игру? Ах да! Пари!)

– Куда мы летим? – спросила я.

– Угадай.

– Париж?

– Мимо.

– Лондон?

– Мимо.

– Сдаюсь.

– ЮАР.

Я не поверила его словам. Встрепенулась, заволновалась:

– В ЮАР? Правда?

Рома немного опешил:

– Да, а что?

Я нахмурилась:

– Ну почему ты мне раньше не сказал?

Он опять пересел на мою сторону. Не заметить мой расстроенный вид он не мог, поэтому взял за руку и сказал:

– Расскажи, и я сделаю все, что смогу.

– Понимаешь, в ЮАР живет моя подруга. Если бы ты сказал заранее, я бы ее предупредила или хотя бы взяла номер ее телефона. Она самая лучшая моя подруга. Мы дружим с детства, со школы. И она в беде сейчас…

– Я найду твою подругу. Не переживай! Спи.

И я поверила ему, положила голову на плечо и заснула.

В аэропорту Йоханнесбурга нас встретил гид Миша Пинчевский. Возраста он был пенсионного, роста небольшого, толстенький, с маленькими черными глазками-бусинками, которые постоянно бегали туда-сюда. Он был явно нерусских кровей.

– Вы нерусский? – зачем-то поинтересовалась я.

– Смешанных кровей. В моем организме половина крови и половина водки, – сказал Миша и улыбнулся своей шутке.

Мы тоже улыбнулись и направились к парковке.

Миша пытался на полставки работать клоуном. Но то ли у меня не было настроения, то ли я постоянно думала об Ире, на юмор его я не обращала внимания.

– Расскажите нам, пожалуйста, всю программу нашего пребывания, – попросила я Мишу.

– Программа у нас очень плотная. Как я, – ответил Миша и погладил себя по животу. – Сейчас мы направляемся в самое сердце Джобурга. Джобург, или, как мы его называем, простите, Йобург, был основан в 1886 году и на языке нгуни… Кстати, вы знаете этот язык? Ну, это не важно, я тоже его не знаю. Так вот, этот город называется Иголи. То есть город золота. Посмотрите направо на эти золотистые холмы. Это отвалы золотых шахт.

– Не отвлекайтесь, – попросила я.

– Итак. Сейчас у нас экскурсия по городу, потом мы с вами посетим деревню Лесседи. Деревушка эта даст вам уникальную возможность своими глазами увидеть, как здесь живет черное население. Я поведу вас в их хижину, которая называется бома, и они покажут и расскажут вам, как им живется на этой грешной земле. Если захотите, сможете потанцевать с ними. После этого я отвезу вас в Солнечный город, который у нас зовется Сан-Сити.

Михаил опять замолчал.

– Дальше? – не выдержал Рома.

– Скажите мне, куда вы так спешите? Вы отдыхать приехали или как?

– Сначала нам нужно решить очень важное дело.

– Вот! Это мне нравится. Говорите.

– Ей надо встретиться с Ирой, – доложил Рома.

– Кто такая Ира?

– Ира – моя лучшая подруга, и проживает она в Йоханнесбурге. Только номер ее телефона я забыла дома.

– Погодите. Во-первых, запомните одно: нет на свете таких Ир, которых не знает ваш преданный слуга.

– Вы правда знаете ее, Миша? – обрадовалась я.

– Я знаю всех Ир, – повторил Михаил, – потому что я знаю всех русских. Только из всех Ир нам с вами надо будет выбрать именно ту, которая нужна вам. Давайте опишите мне ее.

– Миниатюрная блондинка, у нее родинка на правой щеке и…

– Стоп. Знаю, – остановил меня Михаил. – Хорошая баба! Мужик у нее дрянь.

– Да-да! Это она! Она замечательная! Где она живет? Вы знаете?

– Да. И даже был у нее в гостях, – доложил Михаил.

– Давайте поедем к ней, пожалуйста!

– Прямо сейчас? – Михаил удивился и почему-то посмотрел на Рому.

– Прямо сейчас! – ответил Роман.

– А если ее нет дома?

– Есть. Где ей быть, если не дома? Суббота же.

Михаилу ничего не оставалось, как следовать просьбе своих клиентов. Когда мы подъехали, Миша сказал:

– Вот эта штучка называется интерлок. И если на нее нажать – можно услышать голос вашей подруги. Вы предпочитаете нажать сами, или мне это сделать?

– Я сама! – заявила я и вышла из машины.

Руки предательски задрожали. В горле запершило. Я сразу себе представила, как она выбежит ко мне навстречу, как начнет обнимать и целовать, как потом мы с ней накроем стол и будем до ночи сидеть и болтать, болтать, болтать. Обо всем. Она расскажет мне всю свою жизнь за последние пять лет, расскажет о том, как ее бросил муж, как она несчастна и как ей не хватает меня… А я расскажу ей, что лучше подруги, чем она, у меня никогда не было. И не будет… Познакомлю ее с Ромой. Ей я расскажу все, без утайки!

Я нажала на кнопочку и через несколько секунд услышала «Хэлло».

– Алё, это дурдом? – спросила я.

– Чего?

Конечно, она никак не ожидала это услышать, поэтому я повторила:

– Алё, это дурдом?

– Клав, это ты, что ли?

– Я! Открывай! Скорее! А то я выломаю твои ворота! – Голос перешел в крик.

Ворота открылись, и наш лимузин припарковали возле гаража.

Ира вышла в розовом спортивном костюме. Стройная, эффектная, как всегда.

– Привет! – кинулась я к ней на шею.

– Привет! – спокойно ответила подруга. (Ошарашена! Еще бы! Свалились ей как снег на голову!)

– Вот, Ира, с вас причитается. Привез вам вашу подругу, – доложил Михаил и кивнул на меня.

– Вы, Миша, вроде не первый год здесь живете, а все никак не можете привыкнуть, что здесь принято сообщать заранее о своем посещении, – сухо и назидательно произнесла Ирка. (С ума, что ли, сошла!)

– Виноват, – согласился Михаил.

Но я приняла Иркино замечание как шутку. Обняв подругу, я подвела ее к Роману и представила:

– Это Роман, мой… мужчина. («Ты в этом уверена?» – услышала совесть над ухом.)

Он протянул руку и внимательно посмотрел на Ирку.

– Ну, пошли в дом, – не унималась я. – Покажешь мне, как живешь. Деток хочу увидеть. Все-таки я Ленкина крестная, если ты не забыла.

Мы зашли в дом, Ира рукой указала нам на стол и сказала:

– Присядьте тут. Сейчас приготовлю чай. Только сначала переоденусь.

И она исчезла за дубовой дверью. (Зачем ей переодеваться, она и так прелестно выглядит?)

Я села на стул и поняла, что что-то в ней не так. Ее речь, ее взгляд, какая-то настороженность… Она не рада видеть меня? Ерунда! Этого не может быть! Сейчас все уладится. Я посмотрела на Рому.

– Все в порядке?

Я кивнула. Через несколько минут появилась Ира. На ней были голубые джинсы, обтягивающие ее шикарную фигуру, и короткий топик, подчеркивающий ее «Монроли».

Слово «Монроли» мы с ней придумали еще в школе. Каждая из ее великолепных грудей имела имя. Правую мы называли «Мэрилин», а левую «Монро». Эти имена мы дали им в честь нашей любимой актрисы Мэрилин Монро. Сокращенно «Монроли».

Ира поставила на стол чашки, блюдца, вазочку с конфетами и сама присела на стул.

– Где дети? – спросила я.

– Лена закончит делать уроки и подойдет. Артем в детской смотрит мультики. (Я ничего не понимаю! Какие уроки? Какие мультики?)

– Ну а как ты? Рассказывай. – Я постаралась остаться спокойной.

– Все нормально. Работаю.

– Молодец.

Разговор явно не клеился. (Что происходит?) На помощь пришел Михаил. Он начал рассказывать смешные анекдоты, расспрашивать ее о знакомых, работе. Я расстроилась, и голова плохо соображала. Разговор помню урывками. Роман вышел покурить, я отошла к окну. Но услышала, как Ира тихо спросила Михаила:

– Когда они прилетели? – и кивнула в нашу сторону.

– Только что. Так сказать, с корабля на бал, – ответил наш гид.

– А где остановились? – спросила подруга.

– Если вы позволите, они остановятся у вас, – пошутил Михаил.

– А что, в городе гостиницы все заняты? – спросила Ира у Михаила.

Кровь ударила мне в лицо! Я задохнулась! Предательски подступили слезы. У меня глаза всегда на мокром месте, но сейчас… Я боялась расплакаться не на шутку. Я тупо смотрела в окно. Дальше я ничего не помню. Помню только, что, когда Рома взял меня за руку, я, очнувшись, грустно оглядела комнату и, не поднимая глаз на подругу, сказала:

– Ладно, Ир, нам пора.

Ира сразу встала, давая понять, что не задерживает нас, и еще через несколько минут за нами закрылись ворота ее дома. Навсегда!

В машине я тупо смотрела в окно, Рома крепко держал меня за руку, а Миша молчал. Его шутки сейчас действительно были бы неуместны. Внутри была такая боль! Сводило до судороги скулы. Сердце рвалось из груди, душа рыдала… Мне надо было бы заплакать: говорят, поплачешь, и легче становится. Но слез не было. Лицо горело как в лихорадке.

Рома понял, что сама я не справлюсь, и, крепко обняв меня за плечи, стал гладить по голове. Навернулась одна слеза, потом другая… Я уткнулась в широкую грудь Романа и зарыдала. Я рыдала в голос, никого не стесняясь. У меня началась истерика!

Водитель остановил машину на обочине, а Миша, обращаясь ко мне, сказал:

– Это не вам, это ей надо плакать. Вы настоящая. Вы не потеряли ни душу, ни сердце. Сейчас же прекратите реветь.

Остановиться я не могла. Я выла! Тогда Роман вытащил меня из машины и влепил звонкую пощечину, чем озадачил нашего гида, растерявшегося от такой выходки.

Я сразу перестала реветь, но боль все равно никуда не испарилась.

– Хочу домой, – тихо сказала я Роману.

– Если до завтра не передумаешь – вечером улетим. – И, обратившись к Михаилу, попросил: – Давайте в гостиницу.

Глава 15

Очень скоро мы оказались в Сан-Сити. Михаил оформил нас в гостиницу «Пэлас».

Как ни странно, но номера Роман заказал разные.

Я прошла в свой номер и, не стесняясь Романа, который пошел за мной и сразу уселся в кресло, стала снимать с себя одежду, направляясь в ванную.

Я хотела поскорее смыть с себя всю боль, всю обиду. Я хотела забыть холодные глаза Иры. Намыливая тело, я думала о том, как много она для меня значит, и опять начала плакать.

Когда я вышла, обернувшись в полотенце, Роман протянул мне бокал с вином и попросил:

– Расскажешь?

И я рассказала ему все. Как мы дружили с Ирой, как она вышла замуж, как ее бросил муж…

– Дай ей время.

– Но я же ее лучшая подруга! Почему она не захотела мне раскрыться?

– Значит, для этого есть причины.

– Я не понимаю, не понимаю, – опять разрыдалась я.

Роман подошел ко мне вплотную и, посмотрев в глаза, поцеловал.

Стук собственного сердца отозвался в моей голове ударами бубнов. Сознание начало раздваиваться, выпуская на свободу другую меня. Это было не человеческое существо, а какая-то первобытная сила, слитая в то же время со всеми моими чувствами. Я громко застонала, выгнулась дугой, но не упала, а была подхвачена сильными руками Романа, глаза которого, как у африканского льва, бросившегося на добычу, горели огнем желания. Этот огонь я ощущала физически. Он обжигал, но не делал больно.

Я почувствовала, как упало полотенце. Сильные руки отнесли меня на кровать. Мужские губы неистово припали к моим… Все вокруг закружилось, все слилось в единое, сплошное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Я не контролировала себя, свои эмоции, свои действия! Я перестала стесняться, я позволяла делать с моим телом все, что хотел этот мужчина. Я стонала, впадала в экстаз и снова и снова погружалась в пучину страсти: необузданной, первобытной, грешной…

Глава 16

Сколько времени я проспала, не знаю. За окном светило солнце. Романа рядом не было. И мне показалось, что, как и в первую ночь, мне все приснилось. Я накинула халат и вышла на балкон. Дул легкий ветерок. Сзади мужские руки обняли меня, и я почувствовала легкое прикосновение мужских губ к шее.

– Проснулась? Как ты?

А действительно, как я? Я прислушалась к себе. Тело было легким и отдохнувшим, голова ясной, боль, которая преследовала меня целый вечер, испарилась, и… безумно хотелось есть.

– Есть очень хочется.

Он засмеялся, поднял на руки и отнес в гостиную. За завтраком Роман молчал и все время смотрел на меня. Я же, вспоминая события прошедшей ночи, не знала, куда деть глаза. Я чувствовала себя проституткой. И в то же время признавалась себе, что подобного не испытывала никогда. Ни один мужчина не доставлял мне столько удовольствия за всю мою жизнь, сколько я получила в эту незабываемую ночь. Я почувствовала себя ЖЕНЩИНОЙ! Настоящей женщиной! Когда ничто не имеет значения, кроме наслаждения, которое несет соитие двух тел. Вспомнив, что происходило между нами, я почувствовала, как краска заливает мое лицо, и низко опустила голову. Роман, кажется, что-то почувствовал, потому что подошел ко мне и сказал:

– Пойдем.

Мы снова оказались в спальне. Я попыталась остаться равнодушной, не пустить его в свою душу. Но его поцелуи становились все настойчивее, все жарче. Голова начала кружиться. Я снова была в его крепких объятиях. Я стонала, извивалась. Все печали и проблемы ушли на второй план. Им не было места в этой жизни, где жила страсть и блаженство… Я мысленно молила: «Господи! Прости меня! Я не грешница, я женщина. Одинокая и стремящаяся к своему счастью. Пусть хоть немного достанется мне!» И снова впитывала в себя его ласки, его нежность, его страсть.

Я забылась, а когда открыла глаза, увидела над собой наклоненное лицо Романа.

– Выходи за меня. Родим деточку. Потом еще одну.

– Я люблю другого!

– Женщина, которая любит другого, не бывает такой в постели. Никто не смог пробудить в тебе то, что заложено природой. Твое тело изголодалось по любви. Я же вижу. Я дам тебе ее…

– Я не хочу!

– Даже если ты не хочешь!

Глава 17

В родной Сочи мы вернулись спустя две недели. На стоянке я обнаружила авто, подаренное мне Романом.

– Может, все-таки ко мне?

– Нет, мне надо… домой, мне надо побыть одной… Пожалуйста… Я должна все осмыслить.

Роман проводил меня до автомобиля, крепко обнял, галантно поцеловал руку, пожелал спокойной ночи и попросил не лихачить на дороге.

– Тебя проводят. Отдыхай. На работу не торопись. Я позвоню – завтра идем смотреть твою новую квартиру.

Я вопросительно взглянула на него.

– Да, я купил тебе квартиру. И еще. Насчет блокнота… Не заноси мое имя туда… даже если ему самое место там. Хорошо? – И улыбнулся.

Как только вошла в квартиру – сразу решила позвонить Светке:

– Светик, привет!

– О, Клавик, ну как Париж?

– А я откуда знаю, как твой Париж, проницательная ты моя!

– Понятно, ошиблась, бывает. Где были?

– В Африке.

– Ну, рассказывай, не томи, как он в постели?

– Ой, Свет, мне так тошно на душе.

– Нет, вот про это не надо. Рассказывай, как все прошло. Он подкачал?

– Да не подкачал он. Наоборот. Мне было так хорошо, как никогда и ни с кем.

– Ну, тогда я ничего не понимаю! – чуть ли не криком высказалась Светка.

– Я ведь Леню люблю. А сплю с Романом. Это паршивое чувство вины знаешь как гложет… Пожирает прямо.

– Вот это чувство надо убивать, и срочно, – заметила Светка.

– Да? И чем же? Оружия не имею.

– Можно алкоголем. Но тут главное – не переборщить. А то лечиться придется. А женский алкоголизм, как доказала наука, неизлечим.

– Мне тошно, а ты шутишь! Кстати, Роман купил мне квартиру!

– Круто! Ну, ты молодец! А где?

– В центре. Я завтра иду смотреть.

– Так чего тебе, дуре, еще надо? Хватайся и держись. Мужик сам в руки плывет. Упустишь – будешь не просто дура, а полная дура, и мне ты больше не подруга!

– Я даже не знаю, чем он занимается, на чем делает свои деньги.

– Тебе это мешает жить?

– Да нет вроде. – Я сделала небольшую паузу. – Свет, я еще скажу тебе одну новость – у меня больше нет подруги по имени Ира.

– Да ты что? – воскликнула Светка. – Она что, умерла? Давно?

– Она, к счастью, жива и здорова. А умерла только для меня.

– А, понятно…

– И теперь у меня осталась только одна, самая настоящая и преданная подруга. Это ты!

– Спасибо! Благодарю за доверие! – рассмеялась Светка.

– Свет, приходи ко мне на новоселье, а?

– Романа мало?

– Ты внимательно рассмотришь объект своим зорким глазом и с высоты имеющегося опыта посоветуешь, как мне себя вести дальше. Что скажешь?

– Неудобно это как-то, – промямлила Светка.

– Приходи. Если будет неловко – уйдешь. Договорились?

– Хорошо!

Глава 18

В субботу утром зазвонил мобильный.

– Привет. Как ты? (Это коронное приветствие стало своего рода визитной карточкой Романа.)

– Сплю.

– Я заеду за тобой, и поедем смотреть квартиру. Когда тебе удобно?

– Когда ты сможешь?

– В два. – И отключился.

Когда я села в машину Романа, он сразу же обнял и поцеловал меня, подарил розы, и мы поехали смотреть квартиру. Внизу в подъезде сидела консьержка, кругом цветы. Я вздохнула. Да, мой старенький подъезд ни в какие сравнения не идет.

Квартира была огромной – площадью двести пятьдесят квадратных метров. От этого голова закружилась еще больше. Войдя, мы попали в большой холл со встроенным зеркальным шкафом для одежды. Прямо из холла можно было пройти в просторный зал, в углу которого стоял новенький белый рояль. Я подошла и ласково погладила его крышку.

– Могу поспорить, что ты мечтала о рояле!

– Ты всегда будешь угадывать мои желания?

– Пока буду рядом.

Я подняла на него глаза. Он улыбнулся.

– Конечно, всегда. Пойдем дальше.

Слева располагалась кухня с большой застекленной лоджией и встроенной мебелью из натурального дерева, посередине стоял большой стол, пол был выложен плиткой. (А здесь уютненько!) Справа находился кабинет тоже с лоджией и с книжными полками от пола до потолка. (У меня и книг-то столько нет!) На полу лежал пушистый ковер, ноги утопали в нем, как в траве. Дальше туалет, ванная и лестница на второй этаж. А на втором этаже находился еще один туалет и душевая кабина, три спальни с высокими подвесными потолками с множеством маленьких лампочек, дубовым паркетом и гладкими стенами без обоев, покрашенными в светлые спокойные тона. Евроремонт, так это сейчас называют. Я видала что-то похожее у Светки и слышала, что Наташка с Юлькой тоже делали у себя такой ремонт.

Я озиралась и не верила, что такая квартира может принадлежать мне.

– Как квартирка? Нравится? – спросил Роман Григорьевич.

– Еще бы! Разве такое может не нравиться?

– Готова подписать бумаги? Хочу, чтобы квартира была оформлена на твое имя.

Я замолчала, потом сказала:

– Все-таки мне как-то неудобно. Ну почему ты должен покупать мне квартиру?

– Потому что я хочу этого. Хочу, чтобы ты жила нормально, чтобы водила хорошую машину, чтобы получала от жизни удовольствие… Кстати, и от хорошего секса тоже.

Я покраснела.

– И почему ты это делаешь именно для меня? А не для какой-нибудь Зины или Тани?

– Потому что ты мне нравишься, – спокойно ответил Рома.

Я улыбнулась:

– Только не говори, что ты влюбился и проиграл пари.

– Я и не говорю, – ответил он и тоже улыбнулся. – Я молча его проиграл. Пойдем выпьем шампанское.

Мы вернулись на кухню. Он откупорил бутылку, налил два фужера и протянул один мне. Я отпила. Он подошел ближе и начал целовать мои плечи, шею… Я попыталась отстраниться, но он с силой притянул меня к себе и страстно поцеловал в губы. Голова начала кружиться. Я поняла, что перед его натиском мне, как всегда, не устоять. Он аккуратно снял с меня одежду, посадил на стол…

Он виртуозно вел свою партию. В его объятиях я забывала обо всем! Великое наслаждение даровано нам природой – минуты близости двух тел! Но как часто мы не умеем воспользоваться этим даром! Роман умел! Его девизом были слова: «В постели можно все! В постели ничего не стыдно!» И хотя сейчас вместо постели был стол, он делал с моим телом все, на что хватало фантазии. Я поймала себя на мысли, что перестала его стесняться.

Наоборот, мне доставляло огромное удовольствие, когда он пожирал мое тело глазами. Когда я дошла до наивысшей точки, он аккуратно перенес меня в кабинет и там, на ковре, довел до экстаза… Потом я лежала и смотрела в потолок широко открытыми глазами, наслаждаясь этими мгновениями отдыха.

– Ты все еще не хочешь за меня замуж?

– Нет.

– Я подожду. Но не говори, что ты любишь другого. Если бы с ним тебе было так же хорошо, ты бы не отдавалась мне с таким исступлением.

Мне нечего было ему возразить. Секс в моих отношениях с Романом играл ведущую роль. Меня не интересовали его деньги, душа была заперта. И только секс имел значение, безудержный, выматывающий до изнеможения, без тени стеснения, вседозволенный. Только он один правил балом. Против него у меня не было оружия.

– Нам пора ехать, – заметил он и посмотрел на часы. – К половине шестого мы должны быть в Регистрационной палате, чтобы переписать на тебя квартиру. А уже пять. (Три часа прошли как три минуты!)

За полчаса на мое имя были оформлены документы на квартиру моей мечты. Уже в машине Роман достал из багажника целую стопку каталогов мебели, протянул их мне и, положив сверху кредитную карту, произнес:

– Выбери любую мебель и вообще все, что тебе понравится, денег не жалей.

– И много на карточке?

– Хватит, чтобы не жалеть, – улыбнулся он.

– Мне неудобно… – начала я.

– Неудобно спать на потолке – одеяло падает, а со мной все удобно, разве ты до сих пор это не поняла?

Я опять покраснела. Его намеки на нашу близость и все, что он вытворял со мной, всегда вызывали краску стыда.

– Как устроишься, пригласи на новоселье, а сейчас я отвезу тебя домой, у тебя синяки под глазами, тебе надо поспать.

Вечером я позвонила Наташке:

– Мне надо навести кое-какие справки. – Я назвала подруге район, где живет Роман, и дополнила: – Он крупный бизнесмен или… бандит… У него огромный дом, самолет, свой повар, куча прислуги и рота охранников.

– А как его зовут? – поинтересовалась Наташка.

– Роман. Роман Григорьевич…

– Шикарный светлый особняк с зеленым забором?

– Да, – промямлила я. – А что? Ты его знаешь?

– Конечно знаю. Это Роман Шалевич. Он держит весь город.

Я готова была потерять сознание.

– С ним надо по-хорошему. Только по-хорошему! – повторила Наташка. – Надеюсь, ты не попалась в его сети?

– Нет! – выпалила зло я.

– У меня была одна знакомая. До сих пор вспоминает. Сволочь, говорит, но в постели неотразим. (Кошки заскребли на душе!) Она все пыталась его заарканить. Денег-то у него куры не клюют. Вот она все замуж-то за него и хотела выскочить. Так что будь осторожна!

Глава 19

В воскресенье утром позвонил Роман:

– Привет. Как ты? Выспалась?

– Ты любопытный.

– Только в отношении тебя. Какие планы?

– Выбрать мебель и потратить твои деньги, все, до копеечки, чтобы знал, как связываться со мной.

Он рассмеялся:

– Помощь нужна?

– Нет. Я умею тратить деньги. Причем виртуозно.

– Виртуозно ты делаешь абсолютно все! Я ненадолго отлучусь по делам.

– Знать бы еще, какими делами занимается Роман Григорьевич Шалевич в свободное от секса время.

– Фамилию узнала? – Роман засмеялся. – Ладно, занимайся обустройством квартиры. Мне надо уехать на две недели. Надеюсь, когда вернусь, сразу попаду на новоселье. – И опять отключил телефон. Хоть бы до свидания сказал!

Я потратила на выбор мебели по каталогу полдня. Как мне понравилось это делать! Вот так бы всю жизнь лежала на диванчике и выбирала мебель: в гостиную, в столовую, в спальню, в детскую…

А последующие две недели, пока отсутствовал Роман, я занималась покупкой мебели. Все оказалось не так просто, как я себе представляла. Думала, что зайду с каталогом в магазин, укажу пальчиком на столик со стульями, и мне в ту же минуту скажут, что машина с указанной мебелью уже выехала, ожидайте дома. На самом деле получилось так, что почти ничего из понравившегося мне в наличии не было. Надо было заказывать и ждать месяц, два, а то и три.

Поэтому каталоги были небрежно брошены в багажник моего автомобиля, а мебель я выбирала, обходя десятки магазинов, из того, что есть в наличии.

К выходным была приобретена почти вся мебель. В главную спальню я купила мебель из белого дерева. Две другие спальни, которые предполагалось использовать под детские комнаты, я тоже смело обставила: выбрала голубую машинку-кровать для мальчика и розовую кровать-цветочек для девочки. Также к ним были подобраны шкафчики для одежды, тумбочки и небольшие письменные столы с полочками. Еще я купила дюжину картин, занавесей и милых женскому сердцу штучек и приспособлений для кухни: от ножей для нарезания сыра до сковородок. Также приобрела несколько стильных ковров и роскошный обеденный сервиз на двадцать четыре персоны, стоящий уйму денег. (Пожалеет, что связался со мной!)

В пятницу вечером я решила немного прогуляться к морю. Я припарковала мою шикарную машину, вышла из нее и столкнулась нос к носу с… Леонидом.

Даже не знаю, как я совладала с собой, но сердце забилось с такой бешеной скоростью, что я еле удержалась на ногах.

– Клавдия? Ты? Какая встреча. – Ленечка разглядывал меня, как фонарный столб, который обесточили, и улыбался во все свои отделанные пломбы.

Я хмыкнула и, едва проронив «здрасте», красивой походкой направилась к пляжу.

– Погода сегодня замечательная. – Ленечка догнал меня и попытался заглянуть в глаза.

Он шел так близко, такой родной, такой желанный. Можно было протянуть руку, пригласить его в мою новую квартиру и провести незабываемую ночь, которую потом можно будет вспоминать годами…

Но я сразу вспомнила поучения подруг и поняла, что должна себя повести так, чтобы Леня заинтересовался мною всерьез. Не на одну ночь – а навсегда.

Я остановилась, серьезно посмотрела на Леонида и сказала:

– Леня, извини, но я хочу побыть одна. Именно для этого я приехала к морю. Собеседников мне не надо.

– Неприятности? Бывает. Хорошо, я не стану тебе мешать. – Он понимающе кивнул, повернулся и ушел.

А я смотрела ему вслед и не могла поверить в то, что только что натворила. Слезы потекли по щекам, и я набрала Светку:

– Свет, я дура!

– А подробнее?

– Я только что столкнулась нос к носу с Леонидом и… – Я горько зарыдала.

– И что? Что ты сделала? Призналась ему в любви?

– Нет. Я сказала ему, что он мне мешает прогуливаться по пляжу.

– Какая молодец. А чего ты ревешь?

– Как это чего? Я должна была его зацепить, а отпустила…

– Не реви. Все нормально. Ты должна была его поставить на место. Ты это сделала. Пятерка тебе с плюсом.

– Нужен мне твой плюс. – Я уже немного успокоилась. – Ты думаешь, он мне позвонит?

– Сегодня же. Или завтра. Но в течение недели – точно. Ручаюсь!

– Ты мне уже Парижем заручалась. Ладно, посмотрим. Спасибо за поддержку. Пока!

В этот вечер Леня мне так и не позвонил.

В субботу утром я купила несколько кулинарных книг и засела за их изучение. Хотелось приготовить что-то необычное и умопомрачительное. Потом вспомнила, что в штате у Романа Григорьевича свой собственный профессиональный повар и уж он-то точно готовит лучше, чем я. Поэтому я позвонила маме. В конце концов, давно пора рассказать ей и отцу о моей новой жизни.

– Мама, ты дома? – вместо приветствия, спросила я.

– А где мне еще быть? – как настоящая одесситка, вопросом на вопрос ответила она.

– Тогда я сейчас к тебе приеду. У меня очень срочное дело!

– И заодно расскажешь, где ты швындралась столько времени! – накричала на меня мама и положила трубку. (Прямо как Роман!)

«Швындралась» – это слово из маминого словаря. И обозначает оно не что иное, как «пропадала». Через полчаса я была у родителей. Папа смотрел футбол по спортивному каналу, а мама вязала пинетки.

– Вот, посмотри, какая красота! – И она протянула мне уже готовый детский ботиночек.

– А для кого это?

– Впрок! – не растерялась она. – Ну, рассказывай, где тебя носило?

– Я ездила в ЮАР, – спокойно ответила я. – Видела Иру.

– Да ну? И как она? Правда худая?

– Правда. Только…

– Что?

– Она не была рада меня видеть…

– Это тебе показалось, – решил меня успокоить отец.

– Нет, не показалось. Она изменилась. Очень.

– Может, она с потерей веса потеряла все мозги? – спросила мама.

– Кто знает?

– Почему ты решила, что она не рада тебе? – поинтересовался отец.

– Да она даже не захотела, чтобы я у нее на ночь осталась. – Обида снова подкатила к горлу.

– Вот выдра! Она всегда такой была. А ты всегда брала с нее пример и стала такой же! – заявила мама. (Здрасте, приехали!)

– Ладно. Не хочу с тобой спорить. Дорогие родители, я хочу вам сообщить, что у меня началась совсем другая жизнь.

Я замолчала. Папа приподнял очки и оглядел меня с ног до головы:

– Ну, ты постриглась, я вижу. Но это давно было.

– Да при чем тут стрижка? – возмутилась мама папиной непонятливостью и добавила: – Рассказывай! Кто он, какой, ты уже беременная?

– Давайте я вам лучше все покажу, – предложила я, не отвечая на вопросы мамы.

– Ну, скажи, да или нет? (Ей поскорее хотелось стать бабушкой и довязать вторую пинетку!)

– Мама, одевайтесь и поехали.

В мою новую машинку они сели только после детального осмотра ее со всех сторон.

– Батюшки, – причитала мама, – это же сколько она стоит?

– Откуда я знаю?

– А ты же в Интернете можешь найти все марки автомобилей и их цену. Разве не так? – спросил мой продвинутый родитель.

– Садитесь уже, – не выдержала я.

Ехали они, всю дорогу рассматривая каждую кнопочку, обшивку салона, а также балуясь со стеклоподъемниками.

– Она точно твоя? Документы есть? – поинтересовался папа.

– Ну а как бы она водила машину, если бы она не была ее? Ты лучше помолчи, если не разбираешься, – охладила его пыл мама и попыталась дотянуться до руля, чтоб потрогать его. – Скажи, кто он.

– Мама, лучше не мешай вести машину.

– Не упускай, рожай и не думай ни о чем. Так он никуда не денется.

Мы подъехали к дому. Ошеломленные машиной, они даже не поинтересовались, куда я их везу.

– Все, приехали, выходите.

– Куда это мы приехали?

– Ко мне в гости.

Красивую новостройку, в которой я имела счастье поселиться, они тоже рассматривали с открытыми ртами. Поднявшись в квартиру, папа, как настоящий мужчина и хозяин, стал рассматривать двери, замки, а также ровные ли стены. Мама просто упала в зале на диван и сообщила:

– Молодец ты, Клавдия! Если бы я знала человека, который раздает машины и квартиры только за бессонные ночи и доставленное удовольствие, я бы не думая ему отдалась.

– Я и не думала. Он сам взял.

– Как это?

– Купил.

– Кого?

– Меня, машину и квартиру!

– Молодец мужик! Мне бы вместо тебя! – мечтательно проговорила маман и потянулась, как кошка.

– Мама, как тебе не стыдно! Ну что ты такое говоришь?

– А что я говорю? Я говорю, Клавушка, что я не с тем сплю. Не с тем. (Она неисправима!)

Я предложила родителям посмотреть комнаты наверху. Зря я это сделала. Потому что, когда мама вошла в комнату, подготовленную для будущей дочки, она разрыдалась и закричала:

– Счастье-то какое! Доченька ты моя! Отец! Дождались! Не зря я пинетки вязала! Почуяло мое сердце!

Потом серьезно посмотрела на меня и спросила:

– А точно будет девочка?

Вместо ответа, я потащила ее в другую комнату, где обстановка была подобрана в голубой гамме.

– Неужто двойня? – обрадовалась матушка.

– Тройня! – не выдержала я. – Мама, что ты такое говоришь вообще? С чего ты взяла, что я беременна? Я просто так… на будущее…

– Когда женщина готовит кроватки, будущее уже на подходе. Ты у врача была?

– Нет, мама, прекрати немедленно!

– Завтра же сходи.

– Мама!

Спустившись, мама прошлась по кухне, еще раз меня похвалила, позавидовала и пожелала счастья. Но напоследок опять спросила:

– Как его зовут-то?

Я вздохнула:

– Роман.

Матушка хлопнула в ладоши, покачала головой, но потом кивнула и сказала:

– Правильно говорят, Бог троицу любит. Вы заявление с ним уже подали?

– Я не собираюсь за него замуж!

– Сдурела совсем? Или он не хочет?

– Хочет, еще как хочет. Я не хочу!

– Тебе точно пора к врачу… к врачам… и к гинекологу, и к психиатру… Чем он занимается?

– Я этого не знаю… Мам, я прошу тебя помочь мне с новосельем. Я не знаю, что приготовить.

И я в двух словах рассказала, что Роман человек не только состоятельный, но и имеет изысканный вкус, привык к деликатесам. И про личного повара тоже упомянула.

– Да что там повар! – не согласилась со мной мама. – Его повар умеет только кисло-сладкие соусы готовить и рыбу пережаривает. Была я в ресторанах, потчевалась. Ничего вкусного.

– У него вкусно. Так что приготовить?

– Я бы предложила борщ, красный, с пампушками. А на второе варенички с картошкой, творогом и вишней. Гарантирую: твой Рома не только язык проглотит – он тебя всю проглотит.

– Мама!

– А что я такого сказала! Ты вон какая стала, аппетитненькая!

Идея с меню мне очень понравилась.

А в субботу вечером позвонил Роман:

– Я уже дома.

– Я тоже. Приезжай. – И я выключила сотовый.

Роман снова набрал мой номер:

– Не бери с меня пример. Я очень устал, да и дел много накопилось. Я приеду завтра, в пять, – и отключил мобильный.

Я улыбнулась тому, что уже начинаю привыкать к его манере разговаривать по телефону. Более того, уже точно знаю, когда в телефонной трубке послышатся короткие гудки.

Мама приготовила все, как мы и договаривались, и в воскресенье утром давала последние наставления:

– Пампушки обмажешь чесноком.

– Мама! Ну какой чеснок?

– И то правда, какой же потом секс с чесноком-то? Ну и так будут хороши.

– Мама!

– Ах да, у тебя реакция на запахи.

– Прекрати!

– Не нервничай – тебе нельзя! Вареники долго не вари. Как всплывут, снимай и подавай на стол. Те, что с вишней, посыпь сахарком.

Потом мама помолчала и тихо спросила:

– А ты нас не хочешь познакомить? (На новоселье напрашивается!)

– Нет, мама! Еще очень рано!

– Куда уж позже?

Светка пришла на час раньше. Осмотрев все, вынесла вердикт:

– Клево, особенно детские. Молодец, что надумала рожать.

– Я не надумала. – И покраснела.

Светка сразу почуяла что-то неладное.

– Так, быстро села и все мне рассказала! – приказала она.

– Отстань от меня! – отмахнулась я.

– Но я же не слепая. У тебя синяки под глазами – это раз. Два – когда женщина беременна, у нее, как у птичек, начинается период гнездования: они приводят все в порядок, обустраивают все для малышей…

Я как партизан молчала и рассматривала свой маникюр.

– Ладно. Тогда скажи, какой срок задержки?

Я вспыхнула, как лампочка, хотела возмутиться, но посмотрела на строгое лицо Светки и призналась:

– Четыре дня.

Светка кинулась меня обнимать:

– Я знала, я знала, что это твой мужик!

– Тебе повезло. А я о Ленечке не забыла, и если он сегодня не позвонит, то я тебя убью!

– А, – махнула рукой Светка, – это пустяки – позвонит. Не сегодня – так завтра. Только зачем он тебе – не могу понять. Тем более сейчас, когда ты беременна.

– Прекращай. Всего четыре дня задержки, а ты меня уже в матери-героини записала! Это просто задержка, поняла? Я и так нервничаю и как неживая хожу.

– Вот глупенькая! – удивилась Светка и вытащила из сумочки какую-то маленькую упаковку. – На, сделай тест и прекрати нервничать. Если ты беременна – ты просто смиришься с этим, если нет – тебе сразу станет легче.

– А у тебя откуда это?

– У любой молодой женщины в сумочке должен быть этот тест. Чтобы сразу принять все меры. Иди делай.

Она проводила меня до ванной комнаты.

Через минуту мы сидели в зале и смотрели на результат.

– Ура! Беременна! – закричала Светка и кинулась меня целовать.

Я засмеялась. Скорее от неожиданности, чем от счастья.

Нет, я хотела ребенка, и давно. Ни один их моих двоих Романов не хотел детей, а сейчас в моей жизни появился третий Роман, и я была уверена, что он безумно хочет этого ребенка.

– Ты Роману своему скажешь? – спросила Светка.

Раздался звонок в дверь. Я приставила палец к губам, чтобы Светка молчала как партизан. Подруга кивнула и приставила правую руку к сердцу:

– Но пасаран!

Я засмеялась и оглядела стол. Он был красиво сервирован и выглядел на все сто. Выйдя в коридор, я взглянула на себя в зеркало. Врет она все – нет никаких синяков.

Роман появился не один. За ним вошли его «дворняжки» и внесли корзинки с продуктами, огромный букет цветов и большущую коробку с плазменным телевизором. После этого удалились. Роман вручил мне цветы, поцеловал, потом поцеловал руку Светке. Я их представила, затем он прошелся по квартире и сказал:

– Очень мило. Мне нравится.

Светка быстро показала мне большой палец: «Класс!»

В нашем меню ему понравилось все, но особый эффект имели вареники с вишней. Правда, он умудрился испачкать свои белые брюки, потому что один из вареников лопнул и вишня упала ему прямо на штанину.

Светка ему, кажется, тоже понравилась. Они обсудили картины Рембрандта и пришли к единому мнению, что его картины современны и сегодня. Потом похвалили меня, что квартира выглядит очень модной. Я упорно отмалчивалась.

– А мне детские уж очень понравились, – сказала Светка, глядя на меня. – Теперь и рожать можно, верно, Клав?

Я готова была ее сожрать вместе с потрохами, как разъяренная пантера. Мило и наивно улыбнувшись, она повернулась к Роману:

– Разве я не права?

– Конечно, правы.

– Пожалуй, мне пора. – Светка засобиралась, понимая, что становится лишней.

Уже на лестничной клетке она сделала вид, что целует меня, и зашептала на ухо:

– Не будь дурой, держи поводья крепче! Мужик – отпад!

Когда дверь закрылась, я почувствовала его сильные объятия, по которым успела соскучиться. Этого момента я боялась больше всего. И хотела больше всего на свете.

Спустя некоторое время, когда я так надеялась, что Роман останется у меня, зазвонил его сотовый телефон, и через мгновение он стал одеваться.

– Прости, надо срочно уехать.

Я сделала равнодушное лицо:

– Без проблем.

На самом деле мне было обидно. Очень.

Я посмотрела из окна, как он садится в машину и уезжает, взяла в руки телефон и сказала: «Пусть, ну пусть он мне позвонит!»

Раздался телефонный звонок, и я от неожиданности даже его уронила, трясущимися руками подняла, нажала на зеленую кнопочку и шепотом сказала:

– Слушаю.

Это был Роман.

– Я тебя люблю. – И отключился.

Я вздохнула, улыбнулась и только отошла от окна, как телефон зазвонил еще раз.

Это был Леонид.

– Три часа торчу у тебя под окном. Ты когда дома будешь?

Сердце стучало, как барабанная дробь. У меня было всего несколько секунд, чтобы решить, что делать: приглашать его к себе или нет. Я подбежала к окну – охрану Роман не оставил.

– Я уже давно там не живу, – спокойно ответила я, а у самой руки дрожали так, что я еле держала телефон в руке.

– Новый адрес дашь?

Я подумала еще пару секунд, посмотрела на пустую стоянку у подъезда, продиктовала Лене свой адрес и положила трубку.

Глава 20

Леня, похоже, купил ракету, потому что добрался от моей старой квартиры до новой за пятнадцать минут, хотя я на этот путь трачу не менее получаса.

Я открыла ему дверь, он вошел, огляделся и спросил:

– Ты выиграла миллион?

– А ты пришел, чтобы задать именно этот вопрос? – спросила я и стала расстегивать пуговички у себя на блузке.

Раздевшись и обнажив грудь, я кинула блузку к его ногам. Леонид ошалело смотрел на меня. Я повернулась и направилась в спальню, снимая по дороге юбку и медленно потягиваясь, демонстрируя свои новые формы. Леня догнал меня на ступеньках, схватил на руки и понес в спальню.

– Отставить! – приказала я. – Марш в ванную.

Приказного тона он явно не ожидал, но все же поплелся туда, как пес на поводке. Я пошла за ним.

Я читала, что ванная комната – удачное место для любовных игр! Ты хотел поиграть? Давай поиграем. Только дирижером буду я!

Опустившись на колени, я стала расстегивать его брюки. Он замер, как изваяние Аполлона, ожидая продолжения. Но я, раздевшись и не обращая внимания на его возбужденное состояние, стала натирать свое тело молочком. Я всем видом давала ему понять, что это я разрешаю ему здесь находиться, а не он пришел ко мне, потому что захотел.

Он принял игру, и уже его руки плавно гладили мое тело, перебегая от одной части к другой.

К сожалению, как я ни старалась, но такого удовлетворения, как с Романом, у меня с Леней не получилось. Да, Леониду очень понравилась новая я, моя фигура, моя игра, он шептал мне на ушко что-то сладко-приторное, но меня от этого только тошнило.

Когда все закончилось, я встала и подошла к окну:

– Тебе пора.

– Почему я не могу остаться до утра? – спросил Леня.

– Потому что этого не хочу я, – спокойно ответила я и поплелась в ванную.

Когда я вернулась, его уже не было.

Весь последующий день я ждала звонка от Романа. К вечеру, так и не дождавшись, позвонила сама:

– Ром, привет. Я соскучилась. Ты когда приедешь?

– Никогда, – спокойно ответил Роман.

– Что-то случилось? – Сердце бешено застучало.

– Надеюсь, ты счастлива?

Я поняла, что ему известно о Леониде, но все равно решила вида не подавать:

– Нет, мне плохо без тебя.

– Ты очень умная женщина. Ты получила все, что хотела. У тебя есть и машина, и квартира, и любимый мужчина. Зачем тебе я?

Я не знала, что ответить.

Роман не отключался – он ждал ответа.

Я разъединилась сама, но телефон сразу зазвонил. Это была Светка. Я ей все рассказала и спросила:

– Что делать?

– Не мельтеши. Дай ему остыть. Ему только что наставили рога, думаешь, приятно ходить с такой головой? Подожди недельку и потом поезжай к нему.

Неделю я не выдержала. На следующий день поехала к нему и, подъезжая, увидела, что его дом со всех сторон оцеплен милицией. Это было странно. Припарковавшись неподалеку, я вышла из машины. Один из милиционеров, пожилой мужчина, стоял ко мне спиной. Я подошла к нему и поинтересовалась, что произошло.

– Покушение на убийство, – ответил он машинально, даже не взглянув на меня.

– Боже мой! – Это все, что я могла сказать, и села на бордюрный камень.

– Встаньте, мадамочка. Вы что, его знали?

– Почему знала? Он убит? – Меня затошнило.

– Жив, слегка ранен.

– Куда его повезли?

– В какую-то частную больницу удостовериться, что ничего страшного нет.

У меня подкосились ноги.

Я повернулась и пошла в сторону машины.

На следующий день я опять поехала к его дому. Долго никто не открывал. Потом появилась Замира.

– Вы что-то хотели?

– Замира, ты меня не помнишь?

– Помню. Но вам лучше уйти отсюда. Совсем уйти. Навсегда. – И, повернувшись, пошла к дому.

– Замира, подожди! – Я кинулась за ней. – Скажи, где он.

– Вам лучше уйти.

– Замира!

– Вы ему не нужны. Роман Григорьевич далеко. Он никогда не простит вам измены.

– Скажи хоть, как он?

Но она не ответила и ушла, быстро, не оборачиваясь.

Вот и все. Мир рухнул! Его больше нет в моей жизни! Я свободна!

Я стояла с опущенной головой, не понимая, где я.

С понедельника я вышла на работу – декрет-то надо оформлять, да и пенсию надо зарабатывать. Когда я пришла, шеф обрадовался:

– Выздоровела? Нам сказали, ты тяжело болеешь.

Я вздохнула и заверила его, что мне легче.

На самом деле мне было очень плохо.

Глава 21

Прошло больше недели. Роман не звонил. Я все время набирала его номер, но его телефон был отключен. Леонид постоянно названивал, но я не брала трубку. И еще он несколько раз приходил – но я не открывала.

Мне нужно было разобраться в себе…

Я пригласила к себе Светку и попросила совета.

– Да, мать, запуталась ты совсем. Но я знаю, что делать.

– Рассказывай.

– У нас есть двое мужчин. Как я поняла, ты их любишь. Обоих.

– Нет, это не так, – возразила я.

– Хорошо. Одного ты любишь сердцем – это Леонид. Другого телом – это Роман. Еще у нас есть бонус – это ребенок. Нам надо выбрать, кто из них станет папой.

– Про бонус не смешно. И постановка вопроса странная. Может, никто из них и не хочет становиться папой.

– Это тоже надо узнать. И это самое главное.

Светка задумалась, прищурилась и заявила:

– Я кое-что придумала.

– Но могу тебя предупредить – я обманывать никого не буду. Леониду скажу правду – что ребенок не его.

– Именно это я и предлагаю тебе. Лене ты говоришь правду, что ребенок не его, но ты не против, чтобы он стал папой и твоим мужем. Роману ты тоже говоришь, что ребенок не его…

Я ее перебила:

– Что за бред?

– Поверь мне, умной взрослой женщине. Это единственный вариант проверить твоих мужчин. Тот, кто не откажется воспитывать чужого ребенка, – тот по-настоящему тебя любит.

– А если откажутся оба?

– А тебе нужен третий неудачный брак? – спросила у меня подруга.

Я замотала головой и поняла, что она права.

Леонид пришел без звонка вечером.

Я открыла ему дверь.

– Где ты была? – спросил он, обнимая меня.

– У врача.

– Ты больна? – испугался Леонид и стал рассматривать меня, как будто моя болезнь должна была вот-вот показаться.

Я взяла его за руку и повела в гостиную, усадила на стул, сама села рядом и призналась:

– Я беременна. И этот ребенок не твой.

Леня побледнел:

– Кто же его отец? Тот, который подарил тебе все это? – И он стал размахивать руками, указывая на «дары».

– Да, – тихо призналась я.

Он замолчал, опустил голову и громко вздохнул.

– И жениться он на тебе не собирается?

– Он хочет. Я не хочу, – спокойно ответила я и улыбнулась.

Леонид встал со стула и стал прогуливаться по комнате. Видимо, ему так лучше думалось. Потом опять присел и сказал:

– Если ты сделаешь аборт, я обещаю сделать еще одного ребенка и сразу женюсь на тебе.

– А этому мы что скажем? – спросила я.

– Кому? Твоему спонсору?

– Нет, этому ребеночку, которому всего пара недель. Что мы ему скажем?

– Не делай из меня монстра. Я не хочу воспитывать чужого ребенка.

Я встала и подошла к окну.

– Я не хочу воспитывать чужого ребенка! – еще раз, но более громко повторил Леонид.

Я повернулась к нему, улыбнулась и сказала:

– А тебя никто и не просит. Уходи.

Леонид вскочил со стула и закричал:

– Не глупи! Ты же любишь меня. Неужели так трудно сделать аборт? И сразу станешь счастливой!

– Я и так счастлива. Уходи.

Ленечка еще долго что-то мне доказывал, стучал по столу кулаком, кричал, что я не права, обзывал дурой. А я только сидела, улыбалась и думала о том, как я могла его любить.

Когда он ушел, я почувствовала облегчение. Как будто у меня на плечах был огромный груз, который я годами носила каждый день, спала с ним, ела, занималась спортом… И вот сейчас этот груз упал. Я почувствовала себя легкой, невесомой и очень счастливой.

Потом я села и написала Роману письмо.

«Роман, нам надо поговорить. Мы с тобой взрослые люди, а в прятки играют только дети. Я не прошу много. Мне просто нужно объяснить тебе то, что случилось. Позвони мне, пожалуйста. Или приди. В любое время. Клавдия».

Потом я собралась и поехала к его дому.

Замира не стала открывать ворота и, вместо приветствия, опять повторила:

– Вы зря теряете время. Его нет в городе.

Я протянула ей записку и ушла прочь.

Я очень боялась, что она не отдаст записку Роману. Но не успела я проехать и пару кварталов, как зазвонил телефон и голос Романа попросил:

– Возвращайся. Поговорим.

Я вернулась, Замира открыла мне ворота, и я припарковала машину. Я знала, что буду говорить Роману, но все равно очень волновалась.

Он сидел в гостиной на диване, уставший, печальный и очень несчастный. Но попытался улыбнуться мне.

– Как ты? – спросила я.

– Жить буду.

Я присела рядом.

– В моей жизни был мужчина, которого я любила до безумия. Этот мужчина меня не любил, а я все верила, что он меня полюбит и что этот день обязательно наступит. Случайно я встретила другого мужчину. Я не буду врать – мне было с ним очень хорошо, особенно в постели, но того, другого, я не забыла, я продолжала о нем мечтать и надеяться, что все равно он будет моим. И вот настал день, когда он пришел и я поняла, что он мой. Весь. Как я и мечтала.

Я замолчала и посмотрела на Романа.

– Что же ты хочешь от меня? Благословения?

– Нет. Я хочу сказать, что именно в ту минуту, как он стал моим, я поняла, что он мне не нужен. Я поняла, что я его не люблю. Ты можешь это считать изменой, но, если бы это не произошло, я бы этого не поняла. Я бы постоянно его ждала и надеялась, что он меня полюбит и что мы непременно будем счастливы.

Роман молчал. Хмурился и молчал.

– Я люблю тебя, – шепотом сказала я, – и хочу быть с тобой. Если ты поймешь, что я нужна тебе, – просто приди. В любое время суток.

Он молчал.

Я понимающе кивнула, встала и ушла.

В машине я уже дала волю слезам: мне было очень обидно, что я его предала, что я так сильно ошиблась в Леониде и что я не могу вернуть Романа.

Глава 22

Прошло более четырех месяцев. Первое время я еще верила, что он придет. Я ходила на работу и после сразу бежала домой. Мне казалось, что, как только я уйду, придет Роман и я его упущу.

Потом я решила отказаться от его квартиры и машины.

Я пошла на почту, положила в конверт ключи от машины и квартиры, написала его адрес и отправила ему. Сама вернулась жить в свою квартиру.

У меня была маленькая надежда, что он оценит мою гордость и, может быть, вернется ко мне. Но этого не произошло, и я стала себя готовить к тому, что мне придется самой воспитывать ребенка.

Я старалась следить за своим здоровьем и часто гуляла у моря. В один из теплых осенних вечеров я и повстречала Романа. Он сидел на топчане, смотрел на море и кормил чаек. Я так ждала этой встречи и все же оказалась не готова к ней. Руки предательски затряслись, в горле пересохло. Но я набралась храбрости и подошла к нему:

– Угостишь хлебушком?

Он протянул мне кусок и уставился на мой живот.

Я стала подбрасывать кусочки хлеба, чтобы чайки ловили их на лету.

– Кто отец ребенка? – Роман встал и подошел ко мне.

– Это не важно. Сейчас уже не важно, – спокойно ответила я и продолжила кормить чаек.

– Подлец! – услышала я за спиной.

Я громко рассмеялась:

– Это не так. Просто не судьба. Рада была тебя повидать.

И пошла вдоль пляжа. Он меня догнал и с нежностью и в то же время с силой прижал к себе. Я почувствовала его горячие руки. Голова закружилась. (Господи! Я готова пожертвовать многим, чтобы снова ощутить жар его объятий, его губы.) В его сильных руках я почувствовала себя пташкой, маленькой и беспомощной. Мне безмерно стало жалко себя. Как много мне хотелось сказать этому сильному человеку, чей ребенок все настойчивее заявлял о себе, что я глупая, никчемная дура, что больше жизни я люблю его, его одного! Но я только опустила голову, и слезы закапали на его руки. Я чувствовала, что он не сводит с меня глаз. Почему он молчит?! Он должен сказать мне хоть что-нибудь! Ну хоть что-нибудь! Сдерживаться не было больше сил. Я прижалась к его груди и зарыдала. Он начал гладить меня по голове, прикасаться губами к шее, плечам… Малыш тоже начал волноваться и стал пихаться кулачками и пяточками. Роман неожиданно остановился, долго смотрел в мое зареванное лицо, как будто видел его впервые, сказал:

– Я хочу стать ему отцом.

Я не выдержала и решила признаться:

– Это твой ребенок.

Он опешил. Его лицо скривилось.

– Нет! Нет! Ты не могла так со мной поступить!

Я пожала плечами:

– Я была у тебя, сказала, что очень сожалею, но ты…

– Почему ты тогда не сказала про ребенка?

– Потому что не хотела тебя связывать насильно. Я не хотела манипулировать малышом только для того, чтобы вернуть тебя…

– Глупая! – Он прижался ко мне. – Так много времени прошло, и я не был с ним…

– Главное, чтобы ты был с ним, когда он родится.

Он обнял меня, стал жадно целовать, шептал что-то на ухо. Но я плохо понимала смысл этих слов. Это было похоже на далекий шелест звездных миров, на восторг, который я испытывала, когда отец подбрасывал меня маленькую вверх. Полет этот, хотя и захватывал дух, был коротким, и крепкие руки отца всегда были рядом. Полет, в который я отправлялась с Романом, обещал быть вечным… и в радости и в горе… пока смерть не разлучит нас…

Эпилог

Мы еще не решили, как назовем малыша, если это будет мальчик. А вот девочку мы назовем Ириной. В честь моей лучшей подруги.

Я долго думала, почему моя подруга так изменилась, почему не захотела общаться со мной, и пришла к выводу, что это была ее защитная реакция. Она больше никому не доверяет, она не хочет и боится подпускать к себе людей. Потому что самая сильная боль, которая только может быть, – это удар, нанесенный близким человеком! К счастью, я это поняла и давно не сержусь на нее.

Еще я знаю, что очень скоро она прилетит в Сочи, и спустя пару часов зазвонит мой телефон, и знакомый голос меня спросит:

– Алё, это дурдом?

Я улыбнусь и отвечу:

– Как же я по тебе скучала…

Content

Наталия Доманчук
Роман с мечтой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог