Ирина Лунгу

Белая Пантера

Глава 1

Настя медленно брела по безлюдному тротуару, пиная перед собой камешек носком дорогущего сапога. Ничего не хотелось…Вот три слова, которые преследовали её последние пару дней. Осознание того, что в её жизни не хватает чего-то важного, накрыло её с головой, как впрочем, частенько бывало и раньше. Но только с той разницей, что сейчас оно было абсолютно всепоглощающим, и проступало в каждой секунде её времени.

Дома ждал любимый сынишка и родители. Но сейчас так хотелось просто брести по этому тротуару с кем-то, а не в гордом одиночестве. Чувствовать его рядом, даже не касаясь, слышать его вдох и выдох и знать, что его дыхание принадлежит тебе одной.

Машина осталась далеко позади, но Настя целеустремлённо шла и шла вперёд, как будто хотела забыть что-то, упустить из виду.

В сумке запиликал мобильный, и Настя ругнулась себе под нос. Она вытащила из кармана серебристый телефон-раскладушку и на лице её появилась улыбка. Звонила её лучшая подруга Наташа. Она недавно вышла замуж и сейчас ожидала прибавления в семействе, готовясь осчастливить мужа Андрея сразу двумя крохами. Но, несмотря на то, что Наташа была абсолютно счастлива, она очень сильно переживала за эмоциональное состояние подруги.

— Привет, Натусь, — поздоровалась с подругой Настя и улыбнулась сама себе.

— Привет, — послышалось в трубке, и Наташа взяла паузу.

«Значит, что-то придумала. Какую-то грандиозную идею», — подумала про себя Настя и точно — осторожный тон Наташи выдал её с головой.

— Настён, я это…Про твой день рождения узнать хочу, — начала издалека Туся.

— Если ты про дату — то ничего не изменилось — он у меня всё так же 18 ноября, то есть ровно через неделю.

Настя так и видела перед собой картину — Наташу, которая закатывает глаза и переглядывается с Андреем.

— Настён, ты прекрасно знаешь, о чём я. Я беру всё на себя, отпразднуем у нас. Только соглашайся!

Настя покачала головой. Ничего не меняется в этом мире. Наташа как мечтала познакомить её с каким-то сногсшибательным партнёром Андрея по бизнесу, так и мечтает.

— Натусь, ну вот честно, посидим вдвоём. Ты, да я, да мы с тобой и всё. Ну и малыши твои, конечно. Ну не хочется ничего такого, ты же знаешь!

Наташа замолчала, и Насте стало стыдно за свой отказ.

— Хорошо, обещаю подумать. Пару дней…Может три дня. Идёт?

— Отлично, — сразу пошла на все условия Туся, — Меня это очень устроит, я тут подумала…

Не успела Настя дослушать, что именно придумала её выдумщица-подруга, как в её плечо со всей силы влетело что-то очень большое и твёрдое, и мобильный выпал из её рук и разбился на несколько частей. Она ещё успела краем глаза проследить траекторию его полёта, когда светло-бежевое пальто в районе груди окрасилось почти что в чёрный цвет и в том месте, где расползлось пятно, нестерпимо зажгло.

— Ааа, вот чёрт! Чёрт! — выругалась Настя и принялась судорожно расстёгивать пуговицы верхней одежды, — Чёрт, жжёт!

Она распахнула пальто и с наслаждением почувствовала, как холодный воздух касается обожженного места.

Её взгляд метнулся к мобильному, который теперь мог с лёгкостью заменить её сыну конструктор Лего, а потом к источнику своей потери.

— Простите, девушка, я не видел вас, — произнёс источник и Настины глаза полыхнули гневом.

Мало того, что источник разбил её мобильный и облил горячим кофе, он ещё был самим совершенством. Её мечтой.

Брови Насти сошлись на переносице, и она стянула с головы модный беретик.

— Ох, простите. Я же забыла, что на мне сегодня берет-невидимка. Так, видно?

— Так гораздо лучше. Вам так идёт больше.

Настя фыркнула и тронула пальто.

— И, наверное, с пятном я смотрюсь гораздо привлекательнее, не правда ли?

Она присела на корточки и подняла останки своего мобильного.

— А с этим, что прикажете делать?

Она протянула раскладушку ему на ладони, словно он и так не видел, что именно случилось и вытащив из него сим-карту, отбросила ставший ненужным аппарат в сторону.

— Предлагаю прямо сейчас поехать и купить вам новый телефон, — произнёс источник, и Настя закатила глаза.

— Если только VERTU, — язвительно бросила она и стала застёгивать пальто, пока холод не стал совершенно нестерпимым.

— Для покупки VERTU нужно, чтобы девушка была хотя бы чуть значимее, чем девушка, которую я облил кофе. Извините, пока мы с вами даже не знакомы, так что всё, что я могу предложить — равноценную модель телефона.

Настя хмыкнула. Угу, как же. Переспи со мной, милая, и весь мир у твоих ног. Знаем таких.

— Нет уж, спасибо, но я вполне способна купить себе новый телефон, а вам всего доброго.

Она развернулась и, не дожидаясь его слов, пошла в сторону машины.

Почти сразу за спиной послышались его шаги, и раздался приятный баритон:

— Давайте, хоть кофе выпьем, прошу вас.

Настя остановилась и обернулась к нему:

— Хватит, спасибо, — она провела рукой по ледяному пятну, — Выпили уже.

И снова пошла в сторону машины.

— Ну хоть довезти вас разрешите до дома, чтобы хоть как-то загладить свою вину, — не унимался источник.

Настя остановилась и постояла так пару минут. Потом нарочито медленно повернулась к нему и, точно выверив каждое своё действие, надела на голову беретик. Ехидно улыбнувшись ему, она повернулась и пошла в сторону машины. А в груди её было ликование вперемежку со странным чувством потери.

Глава 2

С каждым метром, который отдалял Настю от места столкновения с этим нереальным мужчиной, на душе её становилось всё муторнее и муторнее. Она и сама не знала почему. В голове сами собой складывались картины, как они могли сейчас спокойно сидеть в уютном кафе и просто быть рядом. И пусть на ней было совершенно неудобоваримое для таких походов пятнистое пальто, мечтать о таких посиделках оно совершенно не мешало.

Настя включила автомагнитолу и из колонок полилась приятная мелодия:

Only onсe in а life[1]

Do you get a chance like this

I knew right from the start

I knew from the first kiss

I was chasing love

With no luck

Moving aimlessly

I don't need a long time

Cause with you I fell in love

Instantly

Настя прикрыла глаза, остановившись на светофоре, и положила голову на сложенные на руле руки. Стараясь гнать от себя странное чувство щемящей потери. Ну не может оно возникнуть так быстро, просто от десяти минут знакомства — не может! Нужно включить логику и выстроить логическую цепочку. Или стену? Да…Второе предпочтительнее.

Дома её ждал сияющий от восторга сынишка, тут же с порога сунувший ей какой-то рекламный листок.

— Мамуль, смотри, вот что дедушка мне дал. Говорит, что я буду… — он задумался ненадолго, — ка-ла-тис-том.

Настя мельком взглянула на рекламную листовку и присела перед сыном на корточки.

— Обязательно будешь, ты же у меня просто умница.

Она прижала к себе малыша и с наслаждением вдохнула удивительный аромат от его волос — такой нежный, сладкий…самый родной на свете.

— Давай сейчас будем ужинать, и расскажешь мне всё-всё, договорились?

Володя серьёзно кивнул и побежал в ванную мыть руки, а Настя медленно сняла беретик, чуть улыбнувшись кривой улыбкой при воспоминании о том, как именно она назвала сегодня свой головной убор и что этому предшествовало.

Потом так же медленно стянула пальто, решив, что нужно будет отнести его в химчистку…Блузка была безнадёжно испорчена, по крайней мере, предпринимать каких-то серьёзных мер по её спасению Настя не собиралась. Она сняла сапожки и прошла в свою комнату, чтобы переодеться в домашний костюм и пойти ужинать со своей семьёй.

Родители уже приготовили ужин и теперь ждали, пока Настя присоединится к ним.

— Лёшки нет опять? — нахмурилась Настя, окинув кухню пристальным взглядом, как будто её братец мог прятаться под столом.

Мама Насти тихо рассмеялась.

— Ага, нету. Полчаса назад за Леной поехал. Любовь, — она подмигнула дочери, и Настя натянуто ответила тем же.

Любовь…Как это чудесно, когда она есть. И пусть у брата случается по десять любовей в неделю, он был счастлив. А значит, она должна за него порадоваться.

Сразу после ужина Володя завладел её вниманием безраздельно, и Настя с удовольствием окунулась в общение со своим маленьким мужчиной. Они читали книжку, собирали паззлы и смотрели «Спокойной ночи малыши». Настя искренне пыталась погрузиться в этот круговорот детских интересов, но всё равно, какая-то часть её «я» сейчас присутствовала на том тротуаре, где она столкнулась с мужчиной, даже имени которого она не знала.

«Включаем логику, включаем логику…» — мысленно повторяла про себя Настя, пытаясь уговорить себя саму. Она говорила себе, что эта встреча была случайной, что они больше никогда не увидятся, что ей нельзя так глубоко погружаться в эти незначительные воспоминания. Это глупо и бессмысленно. Но она не могла не думать о нём…просто не могла.

Он был как будто героем её романа, которые она очень любила и в которых счастливо жила в своём собственном воображении. Именно такого мужчину своей мечты она и рисовала себе. Именно такого и хотела. Но одно дело — придумать его себе со всеми качествами, — другое — узнать его лучше в реальной жизни и разочароваться. А этого он совершенно не хотела.

— Так, ну-ка марш в кроватку, уже десять! — строгим голосом проговорила Настя, кинув взгляд на часы. Она так замечталась, что совершенно прекратила следить за временем.

— Мамуууль, я не хочу, — заныл Вовка, и Настя одёрнула его ещё одним строгим взглядом:

— Ты как завтра в садик собираешься вставать?

Вовка недоумённо похлопал глазами и рассмеялся:

— Мамуль, завтра суббота, мне не нужно в садик. Я бы хотел пойти на эти занятия…ну, что дедушка тебе принёс…на листике…

Настя нахмурилась: о каких занятиях речь?

— Ну…ка-ла-те! — напомнил её сын и она улыбнулась.

— Хочешь, сходим? — подмигнула она ему, — Завтра вообще проведём весь день вместе. Только ты и я, идёт?

Вовка радостно взвизгнул и принялся носиться по комнате.

— А теперь спать! Каратисты должны очень много отдыхать, запомни это!

Спортивный клуб, в котором проходили занятия для малышей был новым, и Насте понравилась организация процесса обучения. Она вздохнула с облегчением и принялась помогать сыну переодеваться для занятий. Она провела его в небольшой уютный зал для занятий и стала двигаться спиной к выходу, наблюдая, как Вовка носится кругами по залу, наряду с остальными мальчишками. Шаг, ещё один и вдруг — как будто наткнулась на каменную стену.

Настя медленно обернулась, словно почувствовав что-то, и увидела перед собой его…Какие у него глаза серо-стального цвета и волевой подбородок и губы…такие твёрдые и в то же время нежные…

— По-моему, это судьба, вот так сталкиваться друг с другом. — Проговорил он приятным баритоном, — Может мы как два магнита? Вы минус — я плюс.

От такого наглого заявления Настя даже задохнулась, не в силах произнести ни слова.

Мужчина усмехнулся и прошёл в зальчик. Только сейчас Настя увидела, что на нём надето кимоно и широкие штаны чёрного цвета.

Он что — тренер по карате?

Не успела Настя как следует удивиться, как его звучный голос разнёсся по залу:

— Бойцы, становись, — и Настя поняла, что пропала.

Глава 3

Настя, всё так же пятясь, вышла в коридор и прикрыла за собой двери в зал. Определённо, ей «повезло». Это же надо встретить его снова здесь. В этом месте — одном из тысячи мест, где они могли бы оказаться. Но нет…судьба распорядилась так, что и он и она снова встретились. Настя присела на диван рядом с пожилой женщиной, которая, очевидно, ожидала внука и попыталась привести мысли в порядок. Итак, что мы имеем: частые встречи с «источником», ввиду того, что он теперь — тренер её сына по карате. Плюс какое-то немыслимое притяжение, возникшее между ними. Ну или, по крайней мере, у неё к нему. Коктейльчик самый взрывоопасный, скажем прямо. Борьба предстояла самая нешуточная, как с ним, так и с самой собой. Хотя, о чём это она? Какая борьба? Может он давно и бесповоротно женат, и у него не дом — а полная чаша счастья и довольства? А она-то размечталась и мечты её, скажем прямо, самые смелые…

Двери зальчика распахнулись и из него стали вылетать мальчишки. Настя взглянула на часы, нахмурив брови. Неужели полчаса уже прошли? Точно…А она сидела и даже не заметила, как минуты промчались мимо.

— Мама, — взвизгнул Вовчик, оказываясь у неё на коленях, — Кирилл Олегович просто мастер, понимаешь? Он нам такие трюки показывал!

Настя улыбнулась и растрепала волосы на макушке сына. Кирилл…Какое имя…Его имя.

Оно ему очень шло, шло его глазам и этому чуть надменному, но нежному изгибу губ.

Настя помотала головой. Господи, что за бред в её голове? Неужели ей на всю жизнь не хватило того, что произошло с ней в прошлом? Сейчас нужно относится ко всему как минимум с опаской. А она уже думает про его губы и руки…

Чёрт! Вот это да! Из зала вышел Кирилл, и Настя почувствовала, как растекается по диванчику лужицей.

Он кивнул ей и подмигнул Вовке и прошёл в мужскую раздевалку клуба.

Настя ссадила сына на пол и взяла его за руку. Они направились в раздевалку для малышей, потому что Настю вдруг охватило отчаянное желание — сбежать как можно быстрее.

— Мам, ну чего ты там возишься? — захныкал Вовка, усевшийся в детском кресле и разбирающий на части очередного трансформера.

Настя присела возле автомобиля на корточки и смотрела на спустившее колесо. Вот незадача! Ни компрессора, ни самого захудалого насоса у неё с собой не было. Переставлять докатку? Чудесная картина…Настя даже не представляла, как использовать домкрат!

Она уже собралась было вызывать тех помощь, не зная, правда, сколько времени займёт всё это ожидание, когда сзади раздался звучный баритон:

— Вам помочь?

Настя замерла на месте и прикрыла глаза. Он…Это сон или это действительно Кирилл?

Она медленно повернулась и встретилась глазами с ним.

— Колесо спустило, собираюсь вызвать тех помощь. — Объяснила она, не зная, что ещё добавить.

Кирилл поморщился.

— Пустая затея. Сначала вы прождёте их не меньше пары часов, потом вам найдут миллион поломок, обдерут вас, как липку и вот вы останетесь без гроша в кармане и с уставшим сыном, который на обратном пути будет без устали хныкать и будет абсолютно прав. — Закончив свою нотацию, он повернулся и, бросив на ходу, — Ждите здесь, — затерялся среди машин на парковке.

Настя пожала плечами и села за руль.

— А это Кирилл Олегович приходил к нам, да? — вертясь на сидении спросил Вовка и Настя повернулась к нему.

— Хочешь мультик?

Вовка кивнул:

— Про Трансформеров!

Настя улыбнулась и включила сыну телевизор. Он тут же увлёкся просмотром мультика, а Настя вышла из машины. Не успела она захлопнуть за собой дверцу, как возле её машины припарковался большой тёмно-зелёный джип и из него вышел Кирилл.

Он улыбнулся ей открыто и…нежно и протянул руку.

— Кирилл.

Настя на мгновение растерялась и вложила свою узкую ладошку в его большую горячую руку.

— Настя.

Он снова улыбнулся, как будто ожидал, что её будут звать именно Настя, и отошёл к багажнику своей машины.

— Сейчас накачаем, зальём герметик, и всё будет в порядке. По крайней мере, до дома доедете в лучшем виде!

Он споро вытащил компрессор и баллончик с чем-то неясным для понимания Насти и так же мгновенно проделал все нужные манипуляции.

Компрессор зажужжал, возвращая колесу Насти жизнь, и Кирилл вынул из кармана сигареты. Он протянул Насте пачку, и та покачала головой. Кирилл затянулся и выпустил в воздух струйку дыма.

— Спасибо вам за всё, — вдруг неожиданно для себя выпалила Настя, и брови мужчины удивлённо взлетели вверх.

— По-моему, это самое меньшее, что я могу сделать для вас за телефон и пальто.

— И блузку, — ввернула Настя и Кирилл рассмеялся.

— Вот видите, я совершенно не заслуживаю вашей благодарности. Всегда размышлял над тем, как можно простить мужчину за испорченную блузку?

Настя усмехнулась и кинула на него быстрый взгляд.

— Всё забыто, уверяю вас. Вы спасли меня от ожидания и потери денег, о чём сейчас может идти речь?

Кирилл призадумался, потом сунул сигарету в угол рта и присев на корточки перед машиной, отключил компрессор и стал сматывать шнур.

— Разве что вы согласитесь пообедать со мной в кафе. Конечно, вместе с Вовкой. — произнёс он, не вынимая сигарету изо рта, и щурясь сквозь пелену дыма.

Настя растерялась. С одной стороны, ей отчаянно хотелось согласиться, с другой — всё кричало, что это хорошим не кончится.

— И ещё — отказ не принимается. Я просто обязан проследить, чтобы вы с Вовкой благополучно добрались до дома.

Настя развела руками, ощущая себя кроликом под его гипнотизирующим взглядом удава и неожиданно для самой себя кивнула.

Глава 4

Кафе «Бриз» имело оформление под морскую тематику, навевая ощущение, что Настя и её мужчины попали прямиком из мерзкой питерской почти зимы в тёплый солнечный день на море. Яркое освещение, плетёная мебель, светло-голубой цвет стен создавали впечатление, что они попали на пару часов, например, в Сочи, и расположились в одном из многочисленных кафе на берегу моря. Услышь она сейчас крики чаек и визг счастливых ребятишек, Настя бы, наверное, нисколько не удивилась.

Вовчик, игнорируя призыв присесть к столу и пообедать, умчался в сторону игровой зоны, вызвав у Насти улыбку от того, что Кирилл выбрал именно такое кафе — оборудованное под посетителей с детьми.

— Никогда здесь раньше не была, — задумчиво проговорила Настя, присаживаясь за столик, пока Кирилл вешал её пальто. Он бросил на неё быстрый взгляд и чуть заметно улыбнулся.

— А я частенько бываю. Работаю неподалёку. Здесь хорошее местечко — тихое и готовят хорошо.

Настя кивнула, не зная, что ещё ответить и о чём поговорить с ним. Почему-то она совершенно не могла придумать тему для разговора, просто сидела, судорожно комкая в руках салфетку. Узнав о таком феномене, подруги бы подняли её на смех. Она не была болтушкой, нет. Но все знали, что Настя не имеет обыкновения молчать — она умеет высказаться абсолютно спокойно и логично по любому поводу. В первую встречу с Кириллом в ней скорее говорила злость — выталкивая необходимые ситуации фразы со скоростью света, а тут…Как будто кролик перед удавом.

Настя нахмурила тонкие брови, потому что вся эта ситуация ей решительно не нравилась.

Всё время, прошедшее с тех пор, как официант принял у них заказ и вплоть до того, как он поставил перед ними пару чашек с кофе, между ними не было произнесено ни слова.

Настя обхватила чашку тонкими пальчиками, как будто пытаясь согреться и мельком взглянула в мужественное и уверенное лицо своего спутника. Тот изучал её, едва улыбаясь и от этого взгляда Настю охватило смущение вперемежку со злостью. Она отставила чашку в сторону и подчёркнуто подперев кулачком подбородок, уставилась на него. Игра в гляделки длилась, казалось, несколько минут, пока Настя с ужасом не поняла, что краснеет под его дерзким взглядом и самоуверенной улыбкой.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — абсолютно неожиданно спросил Кирилл, не спрашивая её о том, готова ли она перейти на «ты» и просто ставя её перед фактом. И это разозлило Настю ещё больше. Она вытащила из сумочки электронную записную книжку и сделала вид, что изучает записи.

— В шесть вечера у меня маникюр и педикюр, — начала она называть самые ненавистные для ушей мужчин вещи, — В семь — я иду по магазинам с лучшей подругой. В восемь ужинаю с бывшей одноклассницей, в девять едем в клуб.

Она подняла на него сверкающие глаза и спрятала пустой ежедневник в сумочку.

— Отлично! — Кирилл чуть подался вперёд, ловя её взгляд и вдруг совершенно неожиданно произнёс, — Раз ты умудряешься справиться с такими труднейшими занятиями как маникюр и шоппинг в течение часа, думаю на клуб тебе хватит полчаса. Диктуй адрес клуба, приеду за тобой туда к половине десятого.

И как она согласилась на всё это? Стоило только этому самоуверенному нахалу почти что в приказном тоне поставить её перед фактом, что он заедет за ней, как она согласилась, и даже не стала протестовать для приличия! И вот теперь, протащившись на метро через половину города, она стоит возле дурацкого клуба посреди дымящей молодёжи и ждёт, пока за ней приедет Кирилл. Вот только зачем она приехала сюда раньше на сорок минут, для неё оставалось загадкой.

Ровно в 21.30 рядом с ней возник Кирилл, держащий в руках великолепную белую розу на длинном стебле, и она снова попала в плен его серо-стальных глаз.

— Идём. — Он даже не спрашивал, просто взял её под локоть и повёл в сторону…клуба…

Настя поначалу опешила от такого обращения, но почти сразу взяла себя в руки и, осторожно высвободив локоть, остановилась.

— Разве мы не домой? — спросила она, не понимая, чего он добивается.

— А разве мы собирались домой? — в его голосе сквозила такая уверенность, что Настя в очередной раз поняла, что она не может ему ничего противопоставить. Действительно, он сказал, что приедет сюда за ней. А вот о том, куда они поедут дальше и поедут ли — речи не шло.

Кирилл вдруг взял её за руку, и от прикосновения его горячей и широкой ладони Настя вздрогнула, а по телу её прошлась волна дрожи, с некоторой долей желания.

— Не собирались, — снова ответил за неё Кирилл и повёл ко входу в клуб, — Поэтому давай используем субботний вечер с пользой для дела.

Глава 5

Громкая музыка гремела кругом, создавая впечатление, что в клубе собрались глухие на оба уха люди, хотя молодёжь, кажется, была абсолютно не против того, что басы почти что разрывают барабанные перепонки.

Кирилл уверенно вёл Настю в сторону барной стойки, не заботясь о том, чего, собственно хочет сама Анастасия, а она покорно шла следом, как будто так всё в принципе и должно было быть.

— Коньяк, — распорядился он, отодвигая для Насти высокий стул около стойки и присаживаясь с ней рядом, — А ты что будешь? Мартини, ликёр, шампанское, вино? — перечислил он обычные на взгляд мужчины алкогольные напитки, которые предпочитают женщины.

Настя задумчиво прикусила губку, пройдясь взглядом по верхней полке с бутылками, на которой стоял элитный крепкий алкоголь и кивнула на бутылку «Evan Williams».

— Виски, — просто ответила она, не глядя на своего спутника, и почти тут же услышала, как он недоверчиво хмыкнул, но ничего говорить по этому поводу не стал.

Официант быстро налил им заказанные напитки и поставил их перед ними на стойку.

— Коньяк? — удивилась Настя, глядя на то, как мужчина, отсалютовав ей бокалом, делает первый глоток и слизывает капельку янтарной жидкости, с верхней губы. Настя закашлялась, пытаясь скрыть всё то, что охватило её в тот самый момент, когда она увидела движение его языка, и поспешно отпила из бокала виски. Напиток огненной лавой пронёсся по горлу Насти, заставив её закашляться ещё больше, на что Кирилл только рассмеялся. Спиртное сделало своё дело, разлив по телу Насти приятное тепло и расслабленность и возвращая её уверенность на нужные позиции. Она чуть повернулась на стуле в сторону Кирилла, и тот скопировал её жест и тоже сел, полуобернувшись.

— Да, поймаем такси, — просто ответил он и Настя кивнула.

— Ну, и чем займёмся? — спросила она, глядя прямо в сталь его глаз, и ловя в его взгляде ответную улыбку.

— Ну для начала выпьем, — ответил Кирилл, и Настя согласно кивнула.

Кажется, опьянение постепенно охватывало всё её тело, убирая прочь все ненужные тревоги и стирая грани между ней и Кириллом. Она говорила себе, что это только потому, что она решила прекрасно провести время с Кириллом, особо не рассчитывая на то, что будет у них в дальнейшем. Но на самом деле, где-то в глубине души она надеялась, что вся эта встреча, да и вообще всё то, что происходило у них впоследствии, неслучайно.

— А потом? — снова отпивая изрядный глоток из стремительно пустеющего бокала, спросила Настя.

Кирилл пожал плечами, полуоборачиваясь на стуле и окидывая танцпол взглядом.

— А потом мы вполне можем потанцевать, если конечно, ты будешь не против.

Настя вскинула изящно очерченные брови, ещё больше поворачиваясь в сторону Кирилла и спросила уверенным голосом:

— А с чего это я должна быть против?

Кирилл усмехнулся, как будто ожидал услышать именно этот вопрос, но быстро стёр улыбку с лица, заменив её самым серьёзным выражением.

— Откуда я знаю, вдруг ты не умеешь танцевать или у тебя с танцами связан какой-либо комплекс?

Он снова повернулся к бармену и повторил заказ, а Настя, допив виски залпом, кивнула на свой бокал и тоже присоединилась к заказу. Кирилл снова ухмыльнулся, когда перед Настей материализовался второй бокал виски и девушка быстро осушила ещё и его.

И не успел он сделать даже глотка из своего бокала, как Настя поднялась на ноги и, взяв его за руку, потянула в сторону танцующих. Он пошёл следом, забавляясь ситуацией и любуясь девушкой, которая вдруг стала раскованна и это удивительно ей шло. Как будто исчезла скованность, которая не давала Насте быть самой собой и сейчас девушка была свободной.

— Если хочешь знать, я чудесно танцую, — чуть обернувшись к нему произнесла Настя и вдруг остановившись так, что Кирилл чуть ли не налетел на неё со спины, грациозно и плавно вертя бёдрами, присела, скользя своим шикарным делом вдоль его, которое сейчас превратилось в камень.

Не ожидавший такого поворота событий Кирилл, только судорожно сглотнул, а Настя, тем временем взяв его руки в свои, широко развела их в стороны, продолжая приседать и тереться о него, как кошка. От этих телодвижений напряжение в теле Кирилла возросло до каких-то немыслимых пределов, совершенно сбивая с толку и выбивая все мысли из головы. По крайней мере, приличные уж точно. А пантера тем временем, продолжала медленно сводить его с ума, то прижимаясь к нему, то отстраняясь и когда она чуть отходила, у Кирилла возникало только одно желание — снова почувствовать её рядом.

Наконец, когда состояние мужчины стало угрожающе катастрофическим, мелодия оборвалась, и вместо неё зазвучала медленная музыка. Кирилл взял себя в руки и резко развернув Настю лицом к себе, сжал в объятиях и прошептал:

— Приглашаю тебя на танец.

Настя, чьи глаза по началу расширились от удивления, расслабилась в его объятиях и хихикнув, церемонно кивнула.

Мелодия лилась вокруг них, обволакивая и унося мысли в какие-то заоблачные, но такие приятные дали, и Кирилл наслаждался сейчас каждым мгновением этого танца. Настя доверчиво прижималась к нему, растворяясь в его объятиях и этот танец был настолько интимным, что казалось, случись сейчас между ними поцелуй, он будет способен только испортить всё то, что незримо витало между ними. Наконец, последние аккорды мелодии прекратили звучать, оставляя между Настей и Кириллом какую-то щемяще-грустную ностальгию и Настя сделала шаг назад, выскальзывая из его объятий.

— Ну что, — произнёс мужчина внезапно севшим голосом и, откашлявшись, добавил, — Идём обратно к бару? Или поищем столик?

В ответ Настя только развернулась и направилась в сторону бара, по пути обернувшись к Кириллу и проговорив слегка заплетающимся языком:

— Я хочу танцевать на стойке.

И больше не добавив ни слова, подошла к стулу, на котором сидела минут десять назад, и, упёршись в него коленкой, стала подниматься, чтобы залезть на барную стойку. Бармен, только понимающе кивнул, очевидно, такие действа здесь были не впервой, и, предусмотрительно убрав за стойку несколько пепельниц и стаканы, отошёл назад и начал лениво наблюдать за тем, как Настя, несмотря на её состояние, грациозно влезает на стойку.

А вот Кирилл вдруг понял, что внутри него вспыхивают искры злости. Природу этих искр он познать пока не мог, но отчаянно гнал от себя мысли, что это ревность. Да даже глупо было заподозрить в себе подобное чувство и тем не менее, сказать, что он спокоен, видя, как Настя выписывает пируэты на стойке, он не мог.

Кирилл присел на стул, закуривая и изредка кидая на девушку на стойке взгляды и пытаясь сдержать в себе все те эмоции, которые вспыхивали каждый раз, когда позади, за его спиной, слышался свист и улюлюканье.

А вот Настя, похоже, наслаждалась каждым мгновением, проведённым на барной стойке, крутила бёдрами, низко приседала, запускала в волосы ладонь, выгодно подчёркивала свою фигуру, выставив её так, а не иначе.

Злость Кирилла растекалась по телу, вынуждая отводить взгляд от Насти, танцующей на стойке и делать вид, что он не слышит всех тех выкриков, которые происходили за его спиной, и он даже поймал себя на мысли, что облегчённо выдохнул, когда мелодия закончилась. А вот когда следом за ней началась ещё одна и сзади послышались крики: «Ещё, ещё!», выдерживать это сил больше не осталось. Он резко поднялся на ноги, кидая на стойку пятитысячную купюру и, встав напротив Насти, протянул ей руку, чтобы помочь спуститься. Настя лишь на секунду перевела на него взгляд, и…покачала головой, продолжая свои движения.

Этого Кирилл вынести не смог, и он сделал то, на что не имел никакого права: просто подхватил Настю под коленями, заставляя присесть, и подтащив к себе, стащил со стойки и взял на руки. Настя, от такого обращения потерявшая дар речи, только и могла что удивлённо взирать на него, пока все слова повылетали из её головы, оставив там только одно ощущение: гнев на то, как себя вёл этот варвар. А Кирилл тем временем, ничуть не заботясь о яростных взглядах, которые бросала на него пантера, уверенно нёс её к выходу из клуба. Поставив Настю на пол только возле гардероба, он получил её пальто и свою куртку, и по-джентльменски помог Насте надеть верхнюю одежду.

— Варвар, — только и прошептала Настя, хотя внутри у неё начинало разливаться ликование от его действий и реакции.

Кирилл, ни слова не говоря оделся и, взяв Настю под локоть, как будто она могла сбежать обратно и снова полезть на стойку, решительно повёл её на выход.

— И что теперь? — с вызовом спросила Настя, запахивая на груди пальто, и ёжась от морозного воздуха, который почти сразу отрезвил её.

Вместо ответа Кирилл только поднял руку, останавливая первую попавшуюся машину, и, раскрыв перед Настей дверцу, практически впихнул её внутрь, залезая следом. Назвав водителю неизвестный девушке адрес, он повернулся к Насте и, прошептав только:

— А вот что, — накрыл её губы своим ртом, отбивая всякое желание протестовать.

Глава 6

Ей только так показалось, или действительно машина остановилась слишком быстро? Наверное второе, ведь она даже сполна не успела насладиться его поцелуями, которые сжигали её как пожар, оставляя после себя горячие уголья, готовые пылать снова от малейшего дуновения ветерка. Поначалу поцелуй был настолько яростным, что Настя даже растерялась, если не сказать напугалась атакой его страсти. Затем отчаянное желание сбежать сменилось настойчивой потребностью ответить на ласки, утонуть в них, и будь что будет. И Настя приняла его поцелуй, давая ему такие же ласки, как и он дарил ей. Кирилл только низко простонал, чуть приглушая свой напор и делая поцелуй более нежным и трепетным.

И едва такси остановилось возле какого-то дома в непонятном пока районе города, как Кирилл оторвался от её губ, провёл пальцами по её щеке и вышел из машины, подавая ей руку.

Настя вышла, оглядываясь, недоумевая, почему они оказались в совершенно другом районе города, хотя кажется, всё было и так понятно без слов. Та страсть, что пылала между ними, требовала абсолютно однозначного утоления, вот только спать с мужчиной, которого она видит в третий раз в своей жизни, Настя совершенно не собиралась.

— Вообще-то это не мой район, как можно спокойнее произнесла Настя, стараясь, чтобы её голос звучал как можно менее взволнованным.

— Это мой район, — делая ударение на втором слове, произнёс Кирилл, снова прижимая к себе Настю и настойчиво сминая её губы в поцелуе.

Все протесты вылетели из головы Насти, потому что поцелуи подпитывали опьянение от спиртного и усиливали его многократно. Кирилл зашагал в сторону парадного входа, не прерывая поцелуя, и ведя свою пантеру, усыплённую его ласками, прямо в ловушку. Настя настолько отдалась движениям его губ и языка, что расслабилась, особо не замечая, куда её ведёт мужчина. Так они достигли квартиры Кирилла, куда так же вошли, целуясь и прижимаясь друг к другу. Нетерпеливые пальцы мужчины уже срывали с Насти одежду, отбрасывая её в сторону и исследуя прикосновениями открывшиеся ему участки нежной кожи.

Настя таяла от них, сгорала в горячих настойчивых касаниях, отдаваясь им целиком, ощущая, как волна жара проносится по её телу. Кирилл подхватил её под попку, прижимая к себе, сажая её себе на талию и вдавливая спиной в стену тёмного коридора. Его губы и руки путешествовали по её телу, опаляя страстью и заставляя разум отключиться, оставив место только ощущениям. А ощущения носили самый разнообразный характер. И вот рот Кирилла, прочертив дорожку коротких, невесомых поцелуев, спустился к груди, вызволяя из плена кружевного белья красивую грудь и припадая к ней с поцелуями, которые заставили Настю выгнуться им навстречу.

Настя запустила пальцы в волосы Кирилла, притягивая к себе его голову и он прорычал что-то нечленораздельное, снова вжимаясь в её тело и сминая губы в неистовом поцелуе.

— Ахх, — сорвался полустон с губ Насти, когда зубы Кирилла прикусили мочку её ушка, а пальцы легли на грудь, осторожно лаская соски и разжигая желание внутри неё в неистовое пламя.

— Ты такая горячая, — прошептал Кирилл ей в губы, прежде, чем снова взять их в плен своего жаркого рта, и спуститься рукой вниз, лаская её прямо через одежду. — Я хочу тебя, — снова прошептал он, слегка отстраняясь и с удивлением отмечая, что глаза Насти после этих слов сузились, и она упёрлась ладошками ему в грудь.

— Отпусти, прошу, — прошептала она, отводя от него глаза, но Кирилл не спешил исполнять её просьбу.

— Что не так? — искренне недоумевая, спросил он, не понимая её реакции, но Настя только посмотрела на него, вглядываясь в его лицо, насколько это позволял мрак коридора, и снова попросила:

— Пожалуйста!

Кирилл постоял так немного, наслаждаясь теплом её тела и нехотя отпустил девушку на пол.

Она тут же засуетилась, поспешно застёгивая пуговицы блузки и собирая по полу отброшенные вещи и сумку. Потом быстро оделась, игнорируя попытки Кирилла помочь ей и всё так же не смотря на мужчину, вышла из квартиры. Кирилл только успел схватить с полки бумажник и ключи и запереть дверь, чтобы помчаться за ней. Настя выскочила из парадного, выбегая к дороге и взмахивая рукой, чтобы остановить едущую машину.

— Настя, подожди, Господи, да что случилось-то? — буквально вскричал Кирилл, не понимая природу её поведения, но девушка уже садилась в машину, с силой захлопывая за собой дверцу. И прежде, чем он успел хоть что-то сделать, машина, прокрутив колёса на заснеженной дороге, умчалась, увозя Настю домой.

Настя покрутилась перед зеркалом, удовлетворённо рассматривая своё отражение и, в последний раз разгладив несуществующие складки на нежно-голубом платье, надела зимнее пальто, и ещё раз крутанувшись вокруг своей оси, подхватила сумочку и вышла в коридор.

— Мамуля, ты такая класивая! — Вовчик, искренне восхитившийся Настей, ткнулся куда-то в районе её бёдер, обхватывая её за ноги и прижимаясь всем своим тельцем, и Настя потрепала сына по макушке.

— Малыш, мы с тобой обязательно отпразднуем мой день рождения вдвоём. Только ты и я. Как обычно.

Вовчик поднял на Настю свои глазёнки и помотал головой.

— Не волнуйся, я не соскучусь, мы с дедой сейчас в шахматы будем учиться играть.

Настя покачала головой, умиляясь этой способности сына говорить вперемежку то «р», то «л» и, ещё раз пробежавшись пальцами по волосам сына, слегка подтолкнула его в сторону кухни и принялась надевать сапоги.

— Мам, пап! — крикнула Настя, застёгивая последние пуговицы на пальто, — Я уехала, буду завтра, — и послав Вовчику воздушный поцелуй, взяла ключи от машины и вышла на улицу.

Праздновать её день рождения предполагалось в загородном доме Наташи и Андрея, куда и были приглашены многочисленные общие друзья Наташи и Насти, а так же таинственный партнёр Андрея по бизнесу. Дом находился в элитном посёлке, недалеко от города, куда Настя и направилась, понимая, что немилосердно опаздывает.

Естественно по дороге не обошлось без звонка Наташи, которая, обеспокоившись тем, что именинница может на праздник не приехать, названивала Насте с самого утра. И вот, наконец, машина девушки припарковалась у большого коттеджа из красного кирпича, где уже яблоку было негде упасть от стоящего у подъездных ворот транспорта.

Ворота были приоткрыты и Настя уверенно шагнула во двор, несмотря на то, что её охватило какое-то необъяснимое волнение. Она подошла к двери и, не успела взяться за ручку, как она сама открылась и на пороге возникла Наташа придерживающая рукой округлившийся животик и пытаясь одновременно натянуть на плечи куртку.

— Я тебя в окно высматривала, — зашептала подруга, — прикрывая за собой дверь и игнорируя окрик Андрея: «Нетти, ну-ка назад!»

— Что-то случилось? — удивилась Настя, не понимая причину такого поведения подруги.

— Да ничего страшного в принципе. Просто тот мужик, ну, что с тобой хотел познакомиться, он в общем с женой приехал.

Облегчение от это новости охватило Настю целиком и она даже рассмеялась тому, как стало легко на душе. Входная дверь распахнулась и на пороге возник Андрей, который с самым хмурым выражением лица схватил Наташу под руку и потащил в дом.

— Привет, Настён и с Днём рождения, — попутно поздравил он девушку и та, веселясь пошла следом, краем уха слушая, как Наташа пытается пояснить, почему вышла к подруге на улицу, не одевшись.

Настя сняла пальто, которое Андрей тут же повесил в шкаф и следом переобулась в чёрные замшевые туфли на шпильке. Потом взглянула на себя в зеркало и, оставшись довольна результатом, пошла к гостям.

Марина, Катя, Иришка, Вера, Лена и их мужья приветствовали её, поздравляли, вручали цветы и подарки и Настя поняла, что очень счастлива быть среди тех людей, кто искренне любит её. Наконец, наболтавшись вдоволь, Настя повернулась к Наташе, которая сияла, глядя на то, какой праздник ей удалось сделать для подруги и прошептала:

— Ну а где тот самый партнёр?

Наташа покачала головой, словно не одобряла его поведения и, слегка поморщившись, так же шёпотом ответила:

— Андрей им дом показывает. Нет, ну это же надо, сам хотел познакомиться и на тебе, привёл эту мымру.

Настя прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью, и умиляясь подруге, которая так искренне и мило негодовала от того, что этот самый партнёр привёл с собой жену. Но в следующий миг, когда взгляд её остановился на вошедшем мужчине, которого держала под руку низенькая полная блондинка, смех сам собой застыл на её губах.

Она ещё слышала голос подруги, звучащий словно издалека:

— А вот и они, — но уже мало, что сознавала, утопая в серо-стальном взгляде Кирилла, только что вошедшего в комнату.

Глава 7

Настя всё ещё утопала в этом стальном взгляде, отмечая то, как взгляд Кирилла из металлического становится взглядом с оттенками жидкого серебра. Как будто теплеет от этого зрительного контакта, разливается кругом, грозя затопить в себе её одну.

— Ну, что, теперь все к столу, — раздался смущённый голос Наташи, которая заметила эту немую сцену и теперь не знала, что и думать, поэтому сочла, что лучше всего занять гостей обедом и напитками.

Настя встрепенулась, оборачиваясь на подругу и ловя её удивлённый взгляд зелёных глаз. Ей нестерпимо захотелось сбежать отсюда сию же секунду, и она отчаянно боролась с этим желанием, потому что это было бы слишком эгоистично по отношению к любимой подруге и к гостям, которые собрались здесь сегодня, чтобы поздравить с днём рождения.

— Ммм, давай, я тебе на кухне помогу, — осипшим голосом пробормотала она, стараясь не смотреть в сторону Кирилла и его…жены.

До сих пор это слово ошеломляло её, стоило только произнести его про себя. Сбивало мысли со здравого курса, и рассыпало по телу миллиарды колючих осколков.

— Пойдём, — заметив оторопь подруги, согласилась Наташа и покачала головой на обеспокоенный взгляд мужа, как бы говоря ему, что они справятся сами.

Настя неловко поднялась на ноги, пытаясь справиться с какой-то безумной усталостью и дрожью в ногах и пошла за подругой к выходу из комнаты. Гости уже потянулись следом, чтобы занять места за столом в большом зале коттеджа, а Насте предстояло новое испытание, — пройти мимо Кирилла, который застыл у дверей, как будто ожидая её. Она сделала глубокий вдох, чтобы только не почувствовать снова этот тонкий аромат его парфюма, и прошла мимо, смотря прямо перед собой. Точнее, только попыталась пройти, потому что едва она поравнялась с Кириллом, как её правую ладонь обожгло прикосновение его прохладных пальцев. Тех пальцев, касания которых так отчётливо помнило её тело все эти дни. Он сжал её ладонь, и Настя с трудом удержалась, чтобы не вырвать руку из его крепких пальцев. Она лишь смерила его полным холода взглядом и он, на секунду взглянув в её глаза, тут же выпустил её руку, позволяя ей продолжить путь.

— Что с тобой случилось? — зашептала Наташа, едва Настя зашла в кухню, плотно прикрыв за собой дверь.

Андрей занимался тем, что рассаживал гостей за столом и у подруг было время, чтобы немного поговорить.

Настя присела за кухонный стол, ощущая, что ноги её совсем не держат и она вот-вот упадёт, стоит ей только остаться на ногах ещё некоторое время. Девушка потёрла виски, стараясь хоть как-то привести мысли в порядок, но, кажется, ей это плохо удалось. По крайней мере, когда она подняла взгляд на подругу, в голове её крутилась только мысль о Кирилле и его жене.

— Тот парень, ну, партнёр Андрея…

— Кирилл? — удивилась Наташа, доставая и выставляя на стол напитки из холодильника.

— Да, — выдохнула Настя, стараясь взять себя в руки, — Кирилл…

Имя обожгло губы, снова напоминая ей вкус и сладость его поцелуев, заставив руки сжаться в кулаки до боли впивая ногти в ладони.

— Это тот тренер, о котором я тебе рассказывала.

Наташа поморщилась, прикладывая руку ко лбу, и пытаясь вспомнить, о каком тренере речь.

— Тот самый? — выдохнула она наконец, со слов Насти зная короткую историю знакомства с Кириллом, — Тренер Вовчика с которым вы…Который потом…

— Да, — снова кивнула Настя, вертя в пальцах зажигалку Андрея, лежащую на столе. Потом отбросила её в сторону и вгляделась в лицо подруги, — Нет, Тусь, ну вот чего мне так не везёт, а?

Это был скорее риторический вопрос, который Настя регулярно задавала Наташе, а та отвечала, что вот-вот случится чудо и всё в жизни подруги встанет на места. Но сейчас столько отчаяния и безнадёжности прозвучало в голосе Насти, что Наташа только развела руками, не зная, что ответить.

— Итак, гости за столом, а именинница тут, — раздался от дверей голос Андрея и он вошёл в кухню, подходя к жене и целуя её в макушку. — А я вот отряд организовал, спешащий к вам на помощь, а они тут болтают. — Мягко рассмеялся он, забирая со стола бутылки и передавая их вошедшему следом…Кириллу.

— Ну вы прямо как Чип и Дейл, — пошутила Наташа, видя как с лица Насти снова сходят все краски. — Насть, пойдём-ка к гостям, — она подошла к застывшему изваянию, в которое превратилась её подруга и решительно взяла её под руку, поднимая со стула. — А наши мужчины со всем справятся сами.

Настя поднялась, снова чувствуя как с каждым шагом ноги подкашиваются и поплелась за подругой в залу.

— Ну, ты чего? — попыталась воззвать к Насте Наташа, — Ну у вас ведь ничего такого не было, по сути, чтобы вот так вот реагировать.

Настя горько усмехнулась, стараясь не смотреть на подругу. По сути Туся была права, и в том, что она себя сейчас так погано чувствует, виновата тоже только сама Настя, нарисовавшая себе Бог весть что, всего после пары встреч и поцелуев. Но и не думать об этом, откинуть всё, что было прочь, она тоже не могла.

Они вошли в залу под радостный гул гостей и Настя надела на лицо учтивую улыбку, которая впрочем не скрывала её состояния от людей, которые её хорошо знали.

Денис, муж Иришки, отодвинул для неё стул, на который она и присела, чувствуя, что ещё немного и упадёт на пол, если не найдёт точку опоры. Она спиной ощущала, как вошедший Кирилл смотрит на неё, но не стала оборачиваться. Правда поймала холодно-циничную усмешку его жены, сидящей напротив, которая явно поняла, что между ней и Кириллом что-то есть.

Кирилл сел рядом со своей супругой, кидая на Настю быстрые взгляды и пытаясь хоть что-то придумать для того, чтобы остаться с ней наедине и всё рассказать. Устраивать сцену при гостях на дне рождения Насти совершенно не хотелось, но в любом случае он не может уйти вот так, ничего не пояснив, а, зная характер Насти, на спокойный разговор рассчитывать не приходилось.

Прозвучали первые тосты и Настя поспешно глотнула шампанского из высокого бокала, которое правда, лишь усилило её головокружение, не проходящее от того, что Кирилл сидел почти напротив неё и иногда обжигал её взглядом сплошь из расплавленного серебра. Веселье кругом Насти разливалось всё стремительнее, однако оставив за бортом как минимум пятерых людей — саму Настю, сидящую напротив неё семейную пару, да ещё обеспокоенную Наташу и конечно же, не менее обеспокоенного Андрея.

— Попрошу минуточку внимания, — взяла слово Катя, вставая из-за стола и постукивая вилкой по бутылке, хотя все и так с интересом прислушались к ней. Катюша отсалютовала бокалом вина имениннице и Настя попыталась улыбнуться ей в ответ, что, впрочем, у неё плохо получилось.

— Я бы хотела сказать сейчас несколько слов о замечательном человечке на дне рождения которого мы все здесь сегодня собрались, — Катя обвела всех присутствующих сияющими глазами, — Кто-то, кому несказанно повезло, знает Настюшу уже несколько лет. Кто-то, — она бросила взгляд на Кирилла, — Видит её сегодня впервые.

Настя хмыкнула, поспешно схватив бокал и отхлебнув из него сока, потому что неуместный истерический смех так и рвался наружу.

— Но дело совершенно не в этом. Сколько бы вы ни знали Настю, год или десять минут, вы должны благодарить судьбу, за то, что она повстречалась в вашей жизни. Не буду вдаваться в подробности, но однажды Настёна пришла мне на выручку в очень тяжёлое для меня время. И я буду благодарна ей за это всю оставшуюся жизнь. И сейчас я хочу поднять бокал за самого светлого, нежного и доброго человечка на свете. За нашу Настюшу.

За столом послышались голоса: «За Настю!» и «С Днём рождения, дорогая!» и Настя улыбнулась, в первый раз за вечер открыто и радостно.

После того, как обед подошёл к концу, Наташа встала из-за стола и направилась к стереосистеме, чтобы включить для гостей музыку. Настя присела на диванчик рядом с Андреем, который развлекал её тем, что показывал на ноутбуке фотографии из поездки в Австралию, до которых у Насти всё не доходили руки. Счастливые лица подруги и её мужа, улыбающиеся с фото, однако, совершенно не рассеяли смутно-тревожного чувства, которое охватило Настю, не давая мыслить здраво.

— Можно тебя на танец? — совершенно неожиданно раздался голос Кирилла, и Настя подняла на него глаза, встречаясь с лучистым взглядом серебряного цвета. Ей захотелось кричать, чтобы он убирался прочь со своими приглашениями, и чтобы больше никогда даже близко не смел подходить к ней, но вместо этого она лишь грациозно поднялась, словно пантера перед прыжком, и кивнула, по-царски склонив голову. Чего ей это стоило, знала только она, да ещё и наблюдающая за ней Туся, знавшая о том, какие ураганы сейчас бушуют в душе подруги. Кирилл взял Настю под руку и повёл в центр комнаты, чтобы присоединиться к танцующим. Едва руки Кирилла легли на талию Насте, как она почти что повисла в его руках, заставляя его ладони сильнее сжаться на ней.

— Я хотел поговорить с тобой, — сразу перешёл к делу Кирилл, поскольку видел, какие взгляды бросает в их сторону жена, и зная, что ничем хорошим это всё не закончится.

— О чём? — вскинула на него глаза Настя, — Или, точнее о ком? — в голосе появилась уверенность, которую Настя тащила из себя из последних сил, — Мы ничего не обещали друг другу, — продолжила она, глядя куда-то в район его плеча.

— Знаю, и всё же, Настенька… — девушка вздрогнула в его объятиях, изо всех сил пытаясь сдержать те эмоции, что разрывали её на части, — Всё совсем не так, как ты думаешь.

— А откуда тебе известно, что я думаю, и думаю ли я об этом вообще? — проговорила она, быстро бросая взгляд на его лицо и на губы, находящиеся в такой близости от неё.

— Дело в том, что Алёна, в общем мы… — Он не успел договорить, как раздался какой-то полувсхлип, полукрик, пробившийся даже сквозь звучащую музыку и Кирилл оставив Настю, бросился в сторону супруги.

Настя медленно повернулась, глядя на то, как он суетится возле жены, которой судя по всему сделалось дурно, и тут же в её руку скользнула тёплая ладошка Туси.

— Она беременна, — шепнула Наташа на ухо Насте, окончательно расставляя всё по своим местам.

Глава 8

Настя подоткнула одеяло под себя и прижалась подбородком к согнутым в коленях ногам, задумчиво вертя в пальцах бокал коньяка. Сразу после того, как жене Кирилла стало нехорошо, он поспешно извинился и увёз её домой. Никаких объяснений от Кирилла Настя так и не услышала, да и не ждала она их вовсе.

Дверь в её спальню приоткрылась и на пороге замаячила Туся, которая несла перед собой поднос с чем-то съестным, на котором так же гордо стояла бутылка «Hennessy» и пакет апельсинового сока.

Настя вскочила с кровати, поспешно отставив бокал коньяка в сторону и бросилась на помощь подруге, забирая у неё из рук поднос и неся его в сторону прикроватного столика, на котором лежали журналы.

— А я к тебе, — сообщила Туся очевидную вещь и Настя улыбнулась. Видимо, подруга чувствовала себя виноватой за то, что случилось сегодня, вот и пришла проверить обстановку.

— Тогда присаживайся, — кивнула Настя на постель и Туся, облегчённо вздохнув, присела в изножье кровати. Она проследила глазами, как Настя наполняет стакан апельсиновым соком и доливает в свой бокал коньяк.

— Я ничего не хочу обсуждать, — предостерегающе произнесла Настя, передавая подруге стакан сока и поудобнее устраиваясь на подушках с бокалом коньяка и долькой шоколада.

Наташа пожала плечами и взяла с подноса яблоко, надкусывая его.

— Жаль, а-то у Шанель новая коллекция появилась, думала, завтра скататься, посмотреть, — Туся лукаво посмотрела на подругу, — Но раз ты ничего не хочешь обсуждать…

— А вот то чёрное платье, что мы в журнале смотрели, там будет? — загорелась Настя, подаваясь вперёд всем телом и Туся рассмеялась.

— Вот завтра поедем и всё сами увидим.

Настя отхлебнула из бокала, наблюдая за тем, как Наташа, положив голову на вытянутую наверх руку, засыпает, улыбаясь чему-то, известному ей одной и тоже улыбнулась чуть кривоватой, грустной улыбкой.

Раньше она бы с огромной радостью перемыла мужчине, сотворившему такое, все кости, жалуясь Тусе на то, какой он «козёл», но сегодня ей совершенно этого не хотелось. То, что было у неё с Кириллом, было каким-то невыносимо личным, что ли? Тем, что знала и чувствовала только она и он и сейчас Настя с наслаждением и тупой болью в груди вспоминала всё то, что было у них. Зачем она это делала, зачем осознанно причиняла себе душевные страдания, она и сама не знала. Но ведь по сути, у них было гораздо больше хорошего, чем плохого. Если, конечно, не говорить и не напоминать себе о том, что он чуть не изменил своей жене с ней. Горечь от этого простого осознания, усилилась, понуждая Настю сделать глоток коньяка, чтобы только занять себя чем-то. И едва глоток напитка, с терпким, шоколадным вкусом, обжёг нёбо, прокатываясь огнём по горлу и разливаясь теплом по венам, как ей действительно стало чуть легче дышать.

Настя настолько глубоко ушла в свои переживания, что не сразу заметила, что они с Наташей в комнате не одни.

— Настён, — позвал её мужской голос и девушка встрепенулась, переводя глаза на вошедшего Андрея. — Ты как?

Это был излюбленный вопрос Андрея и Туси, направленный в её сторону. Причём, что бы она ни отвечала, каждый из них без труда распознавал её истинное состояние и тут же понимал, в чём дело. Вместо ответа Настя только пожала плечами, как будто говоря: «да кто ж его знает», и Андрей подошёл ближе, ласково убирая прядь волос с лица спящей жены.

— Ты прости, что так вышло. Кирилл, он действительно отличный парень! Мы с Феликсом его давно знаем и он… — он замолчал, не зная, что ещё добавить и Настя усмехнулась.

Начни ей говорить это Туся, она бы запротестовала, замахала бы руками и попросила закрыть эту тему, а вот Андрей…Он очень ценил тех людей, кто был рядом с ним. Ценил, доверял только тем, кто заслуживал его доверия и никогда не ошибался в людях. Вот только одно дело партнёр по бизнесу и совсем другое — понравившийся мужчина.

— Да не парься, Андрюш, — как можно беспечнее отозвалась Настя, понимая, как фальшиво звучит её голос, — Всё в порядке.

Андрей только кивнул, подходя к постели и с невероятной нежностью поднимая Наташу на руки и устраивая её голову поудобнее на своём плече. Потом постоял ещё несколько минут и, пожелав Насте спокойной ночи, понёс Тусю из комнаты. Оставив Настю с самой верной компаньонкой на сегодняшнюю ночь — бутылкой коньяка.

— Маам, а мы не опоздаем?

Вовчик нетерпеливо прыгал возле большой спортивной сумки, куда Настя складывала его одежду и всё самое необходимое для того, чтобы провести неделю в санатории и при этом умудрялся всунуть в неё каких-то трансформеров, человека-паука и несколько машинок.

— Вы не опоздаете, — спокойно ответила Настя, укладывая сверху несколько футболок Вовчика и застёгивая «молнию», — Дедушка уже машину прогревает.

Вовчик запрыгал на одной ножке в прихожую, где мама Насти уже надевала пальто, и Настя прошла за сыном, чтобы помочь ему одеться.

Родители Насти решили съездить на неделю в санаторий Ленинградской области, а заодно прихватить с собой Вовчика, чтобы Настя отдохнула. Лёшка тоже умчался куда-то в компании своей новой пассии и Настя должна была целую неделю пробыть одна, чему она была несказанно рада.

Быстро надев на сына куртку и шарф с шапкой, она присела на корточки, чтобы надеть ему на ножки сапоги и взглянула на часы.

— Мам, может, действительно, завтра лучше поехать? — в очередной раз спросила Настя, отмечая, что уже почти десять часов вечера, но мать Насти снова ответила:

— Настюш, да всё в порядке будет, доедем быстро и без пробок. А Вовчик если уснёт, просто переложим в кровать да и всё.

Она потрепала внука по голове и кивнула на собранную сумку.

— Неси сюда и не нужно нас провожать до машины, простынешь.

Настя глубоко вздохнула, но всё же поспешила выполнить просьбу матери, передавая ей сумку и целуя Вову в щёку.

— Пока, мам! — только и ответил мальчишка, выбегая в открытую дверь и устремляясь в сторону лифтов. Настя покачала головой, кивая вышедшей матери и взяв с неё обещание, что они позвонят по приезде и закрыла дверь, оставаясь одна в тишине пустой квартиры.

Чашка кофе, глупые однообразные передачи по телевизору…Они способны только чуть скрасить одиночество, не избавив от него ни на грамм. Минутная стрелка ползёт так медленно, когда ты один в тишине пустой квартиры. Звонок мобильного разорвал тишину, вырывая Настю из мучительных дум и девушка вздрогнула, поднимая трубку.

Звонила мама, чтобы сообщить, что они благополучно добрались и теперь ложатся спать. Настя немного расспросила её о Вове и получив краткие ответы, что всё хорошо, попрощалась, поднялась на ноги и поставила кружку из-под кофе в раковину.

Помыть её можно было и завтра, да и вообще всё теперь можно делать тогда, когда душе будет угодно. Вот только душе сейчас хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то, кто позволит не быть такой одинокой.

В дверь позвонили и Настя нахмурила брови, прикидывая в уме, кто это может быть. Может, Лёша, расставшийся с очередной девушкой и вернувшийся в родные Пенаты?

Звонки в дверь продолжились и Настя прошла в прихожую, открывая непрошеному гостю, и тут же отшатнулась, прижимая руку ко рту. На пороге стоял Кирилл с охапкой роз и судя по всему он был чертовски пьян.

Глава 9

— А вот и я! — провозгласил мужчина, шагая в прихожую и сваливая розы на пол, как будто его вообще тут ждали. — Это тебе, — добавил он, кивая на сваленные бесформенной кучей цветы и присаживаясь на полку для обуви, предварительно стряхнув с неё стоящие в рядок туфли.

Настя некоторое время смотрела на него, не зная, плакать ли ей или смеяться от всей абсурдности происходящего, потом решительно взяла себя в руки и, скрестив их же на груди, грозно посмотрела на Кирилла.

— Что тебе здесь нужно? — спросила она, наблюдая, как мужчина, как ни в чём ни бывало стягивает с себя обувь.

— Поговорить приехал, — просто ответил Кирилл, поднимая на неё затуманенный взор и пытаясь стянуть куртку, что ему, впрочем, удалось плохо, поскольку локтям мешала находящаяся сзади стена. Наконец, после нескольких бесплодных попыток раздеться, он махнул рукой и попытался подняться, пьяно покачнувшись на месте. Уже направляясь в её спальню, так, как будто имел на это полное право, и всю жизнь здесь жил и знал, куда именно идти, он обернулся и проговорил:

— И цветы в воду не забудь поставить, — и скрылся в дверях её спальни.

От такой невыносимой наглости Настя ещё некоторое время потрясённо стояла в прихожей, не зная, что ей дальше делать. Хотелось немедленно сбежать отсюда, скрыться, чтобы только не оставаться в такой опасной близости от Кирилла, но она находилась в своём доме!

Сделав глубокий вдох, Настя, наконец, постаралась справиться с обуревавшими её эмоциями и прошла следом за Кириллом в свою спальню. Кирилл стоял возле окна, смотря куда-то на улицу, и Настя поймала себя на мысли, что ей нравится видеть этого мужчину в своей спальне, пусть даже вот так, когда неизвестно, чего от него ожидать в следующий момент и чем ещё он её ошарашит. Но сама его близость, возможность поговорить и увидеть ставший таким знакомым цвет его глаз, были невыносимо пугающе-приятными.

— Говори скорее, что хотел и уезжай, уже поздно, я собиралась спать ложиться, — Настя постаралась, чтобы её голос звучал холодно и уверенно, и ей это почти удалось, хотя на слове «ложиться» голос всё же немного дрогнул.

Кирилл медленно повернулся, рассматривая её в тусклом свете ночника, и стал приближаться, с каждым своим шагом отбрасывая уверенность Насти на исходные позиции.

— Я по поводу вчерашнего, — несмотря на опьянение, явно властвующего над разумом и телом мужчины, говорил он чётко и уверенно, как будто это было то, на что у него были мобилизованы все силы организма.

Настя замотала головой и даже всплеснула руками, как будто хотела отгородиться от этого разговора всеми доступными ей способами.

— Я ничего не желаю слушать, это раз. И два, это меня совершенно не касается. — Запротестовала она, в очередной раз поражаясь абсурдности ситуации, в которой она оказалась.

Кирилл всё ещё медленно приближался к ней, заставляя отступать назад, в сторону кровати, пока Настя не упёрлась в неё и не села, подчиняясь его приближению. Кирилл же повёл себя довольно странно, хотя по сути, какое поведение пьяного человека можно охарактеризовать именно как «странное»? Он вдруг плюхнулся возле неё на колени, обхватив её ноги руками, и, уткнувшись лбом куда-то в район её живота, забормотал, создавая ощущение, что грамотный словарный запас его исчерпался.

— Она не беременна, понимаешь? Я обрадовался, что беременна, поэтому и вернулся к ней, но вчера всё открылось. Другой врач, на котором я настоял, обследование. Она врала мне, хотя я должен был знать. Ведь знал же, что не может этого быть, а так обрадовался, что поверил. Вот.

Он замолчал, оставляя Настю наедине с жутким сумбуром, царящим в её голове, а ещё с его коротким всхрапом, раздавшемся со стороны колен Насти.

Он что, спит?!

Настя потормошила Кирилла за плечо, пытаясь хоть как-то привести его в чувство, а заодно и сдвинуть его со своих колен, но всё было тщетно. Кирилл только промычал что-то нечленораздельное и ещё сильнее вцепился руками в колени Насти, как будто это был единственный островок спасения в пучине его жизни.

Настя сделала глубокий вдох, и её спальню заполнил смех, становящийся с каждой секундой всё громче и громче. Она и сама не знала, над чем именно смеётся, то ли над всей глупостью ситуации, в которой она оказалась, то ли над своей неимоверной «удачей», которая раз за разом сталкивала её с подобными субъектами, однако, как ни странно сейчас ей было весело, да и только.

Наконец, отсмеявшись, она снова попыталась оторвать Кирилла от своих колен, что ей в итоге удалось, и мужчина неловко повалился на пол, поудобнее устраиваясь на ковре.

Настя взяла свою подушку и подсунула ему под голову, а потом прикрыла сверху пледиком, несмотря на то, что он так и был в куртке, и вышла из своей спальни, намереваясь переночевать в комнате сына.

Кириллу снилось море. Тёплое, кристально чистое и тёмно-синее. Море Линьяно[2] ровно три года назад, куда он отправился отдыхать с друзьями, чтобы скрасить свой холостяцкий отпуск каким-нибудь сногсшибательным курортным романом.

Они пробыли на курорте уже три дня, когда на одном из вечерних представлений Денис вдруг сообщил, что заприметил компанию девушек, которые, судя по всему, отдыхают в одиночестве. Кирилл этой новостью заинтересовался ровно настолько, насколько его воображение нарисовало ему ни к чему не обязывающий секс и ноль обещаний. Если бы он знал тогда, насколько он ошибался.

Алёна понравилась ему сразу, и он сам не мог объяснить, чем именно. Невысокая, невыносимо худая, больше смахивающая на подростка, с короткими светлыми волосам и большими карими глазами. В тот вечер они ушли к нему в номер вдвоём, и он даже по прошествии нескольких лет всё ещё помнил ту нежность и трепет, которые охватили его в их первую ночь. Она была такой хрупкой, что казалось, от любого его прикосновения способна сломаться, как тонкое деревце под порывами сильного ветра. Дальнейшие дни отпуска протекали уже в более весёлой обстановке, и Кирилл поймал себя на мысли, что ему не хочется никого другого, кроме Алёны. И дело здесь было даже не в том, что она разбудила в нём какую-то неистовую страсть, или ещё какие-то чувства. Её хотелось защищать от всех и вся, укрыть в своих объятиях и больше никуда не отпускать, чтобы только этот жестокий мир не поломал его малышку. О том, что Алёна до двадцати пяти лет прекрасно прожила без его защиты, он как-то не задумывался.

Девушки улетели в Новосибирск за день до того, как заканчивался отпуск Кирилла со товарищи, и мужчина с огромным трудом отговорил самого себя от безумства лететь в её город вместе с ней.

А вот отговорить от того, чтобы по прилёту в Питер взять билет до Новосибирска и улететь за Алёной, предложив ей всё, что у него было, он не смог. Поэтому в оставшиеся пару недель отпуска он сотворил сразу несколько непохожих на него глупостей: улетел в чужой город за малознакомой женщиной, предложил ей переехать в Санкт-Петербург, а по прилёту быстро договорился в ЗАГСе, чтобы их как можно скорее расписали. Алёну эти обстоятельства, похоже, нисколько не удивили, и она чуть отстранённо, с некой небрежностью приняла его предложение и уже через некоторое время хозяйничала в его коттедже на правах молодой жены.

Кирилл был счастлив. Счастлив каким-то удовлетворением, что ли. Как будто сбылось то, чего он хотел всю жизнь, да вот только на этом всё его счастье и закончилось. Через некоторое время он вдруг осознал, что эта незнакомая, холодноватая женщина, хозяйничающая в его доме совершенно им нелюбима. Мало того, и с её стороны никаких чувств он тоже не видел. Тогда в его голову пришла новая бредовая идея, о том, что их брак может спасти ребёнок. И он нисколько не задумывался о том, что в ситуации недопонимания двух людей, когда двое говорят на абсолютно разных языках, никакой ребёнок не сможет спасти то, что не должно было и начинаться. Однако, начиная с того дня, как Кириллу пришла в голову эта мысль они с Алёной стали усиленно работать в этом направлении.

Прошло полгода. Каждый месяц Кирилл с замиранием сердца ожидал того, что жена вот-вот обрадует его сногсшибательной новостью, но всё было тщетно. Единственное, что поменялось за это время — была внешность Алёны, которая из худого подростка превратилась в располневшую женщину, но Кирилл мало волновался из-за подобных глупостей. Почему-то ребёнок стал для него настолько навязчивой идеей, что порой снился ночами, заставляя думать и думать о себе. Ещё после полугода бесплодных попыток завести наследника решено было обратиться к врачу и пройти полное обследование. Кирилл доверил выбор клиники Алёне и после многочисленных процедур и анализов, которые заняли ещё несколько месяцев их времени, Кириллу был поставлен неутешительный диагноз: бесплодие.

Доктор называл какие-то цифры, рассказывал о показателях, а Кирилл сидел, как к стулу пригвождённый, от осознания страшной правды, которая теперь повисла на нём невыносимо тяжёлым грузом.

Дальнейшая их «семейная» жизнь с Алёной скорее походила на кошмар. Лечение, которое не давало результатов, бесконечные ссоры, споры, обвинения. И как результат — решение Кирилла переехать от жены в отдельную квартиру, и подать на развод, решив оставить ей всё, что она бы ни попросила.

И каким же надо было быть глупцом, чтобы поверить в ту чушь, когда Алёна вдруг пришла к нему на следующий день после того, как они с Настей были в клубе, и сообщила, что беременна. Тогда ему ничего не хотелось, — ни думать о том, что это может быть не его ребёнок, ни требовать от неё каких-то доказательств. Его невозможная мечта о наследнике сбылась.

И в то же время стоило ему увидеть Настю на том самом дне рождения, куда он должен был прийти на знакомство с девушкой, которую ему так расписывал Андрей, и понять, что эта самая девушка и есть Настя, как всё внутри него перевернулось, и он сам не мог объяснить, что же с ним произошло. Настя была каким-то центром что ли, маленьким солнышком, к которому хотелось прикоснуться, и которое было способно согреть всё кругом. И все её друзья, которые пришли к ней её поздравить, подтверждали тот факт, что они очень ценят, что это солнышко есть в их жизнях.

Алёна, похоже, заподозрила неладное с самого начала, стоило ему только встретиться с Настей взглядом и так и застыть, ощущая, что весь мир кругом перестал существовать.

По крайней мере, то самое представление, которое разыграла его супруга, стоило ему только пригласить на танец Настю, подтвердило его опасения на этот счёт. Хотя…Это после того, как он прошёл ещё несколько кругов ада, сначала испугавшись за жизнь будущего ребёнка, когда Алёне сделалось нехорошо, а потом узнав, что никакой беременности нет, он смог рассуждать здраво и даже попробовать понять жену, которая его обманула.

А вот в первый момент он настолько испугался, что не мог ни о чём размышлять. Единственное, что он сделал верно, — это, несмотря на протесты Алёны довёз её до больницы, и отдал с рук на руки врачам, которые и развеяли его мечты по ветру.

После больницы, откуда Алёну отпустили уже минут через тридцать, он молча довёз её до дома, а сам уехал домой, чтобы напиться и больше не думать о том, что произошло в этот день. Это не помогло, по крайней мере, на следующий день Кирилла снова ощутил потребность в алкоголе, а ещё — невыносимое желание видеть Настю и всё ей рассказать.

Андрей, услышав его пьяный голос, требующий срочно дать ему адрес Насти, отказался напрочь, и даже повесил трубку, предварительно посоветовав проспаться и действовать на трезвую голову. Правда, не успел Кирилл как следует начать обдумывать то, как именно добыть адрес Насти, перебирая в памяти всех друзей, кто хоть как-то мог быть задействован в ФСБ или чём-то похожем, как раздался звонок мобильного и Туся быстро и шёпотом продиктовала ему адрес Насти, позвонив с сотового Андрея.

Кирилл сказал безмолвной трубке «спасибо» и, быстро надев абсолютно неподходящие друг другу кроссовки и куртку, вышел на улицу, чтобы поймать такси и мчаться к своей белой пантере.

Глава 10

Кирилл открыл глаза, не понимая, где он находится, а так же ощущая жуткую жажду, иссушающей пустыней разливающуюся по телу. Голова, покоящаяся на подушке, которая лежала прямо на полу нестерпимо болела и была какой-то пустой, почти без мыслей. По крайней мере, мыслей, каким именно волшебным образом он оказался на полу совершенно незнакомой ему комнаты, в ней не было.

Он полежал так несколько минут, пытаясь найти ответы на все вопросы которые тревожили его, поднимаясь внутри подобно волне-цунами, а потом неловко присел, опираясь рукой на пол и пытаясь не думать о сумасшедшей боли, что терзала его ни в чём не повинные виски. Шум в ушах, который присоединился к его отвратительным ощущениям, едва он поднялся на ноги, дополнил картину, что впрочем, Кирилла нисколько не удивило. Он пил редко, но что называется, метко. Мог иногда пропустить пару бокалов коньяка, но чтобы вот так напиться, а утром ничего не помнить и пребывать в таком жутком состоянии — это было довольно редко.

Где-то за дверью послышался звон чего-то металлического и Кирилл пошёл на звук, надеясь хоть как-то прояснить то, каким образом он оказался здесь.

— Доброе утро, — сухо поприветствовала его Настя, невесть каким образом оказавшаяся на кухне этой незнакомой квартиры и Кирилл застонал, плюхаясь на стул и прижимая руку ко лбу.

— Доброе утро, — ответил он охрипшим голосом, не поднимая на Настю глаз, — Я что, вчера к тебе приехал? — задал он вопрос, ответ на который и так лежал на поверхности.

— Как видите, капитан Очевидность, — пожала плечами Настя, на миг окидывая взглядом его внушительную фигуру, примостившуюся на маленьком Вовкином стуле, и снова поворачиваясь к плите.

— Ммм, — только и ответил Кирилл, продолжая прижимать руку к ноющему лбу, на который распространилась боль, большой волной расходящаяся от висков. — Я что-то тебе вчера говорил? — продолжал он допрос, страшась того, что он мог наговорить ей самых неожиданных вещей, за которые сейчас она его погонит и будет абсолютно права.

— Ну ты сказал что-то вроде: «А вот и я» и «Поставь цветы в воду!», — Настя кивнула на три огромных букета, расставленных по всей кухне и Кирилл снова застонал, припоминая обстоятельства своего появления у Насти.

Вчера он поймал машину, назвал адрес водителю и помчался к Насте, по дороге дав указания остановиться у цветочного магазина и скупить там все розы, какие были в наличии. В итоге букет, который собрала ему продавщица, был настолько внушительных размеров, что заполнил собой всё заднее сидение автомобиля. Ну а то, что цветовая гамма растений совершенно не соответствовала хотя бы мало-мальски приличному сочетанию цветов, Кирилла нисколько не волновало.

Он ещё помнил, как буквально ввалился к ней, кидая ставшие вдруг непомерно тяжёлыми розы на пол, помнил, как прошёл в комнату, где и очнулся сегодня утром, а дальше ничего. Пустота.

— А, про себя я ничего не сказал? — задал он вопрос, услышать ответ на который так отчаянно страшился и облегчённо выдохнул, когда Настя покачала головой.

— Минералку будешь? — перевела разговор Настя в безопасное русло, абсолютно не желая, чтобы этот дурацкий разговор продолжался.

Кирилл кивнул, снова морщась от боли в голове, и через пару минут перед ним материализовалась бутылка «Нарзана», стакан и упаковка «Нурофена».

— Выпей, станет легче, — посоветовала Настя, приподнимая крышку на сковороде, в которой тушилась утка.

От запаха пищи Кирилла передёрнуло, и он поспешно выпил стакан минералки, проигнорировав таблетки.

Молчание разлилось по кухне, вызывая неловкость у обоих, и когда Кирилл, наконец-то решился нарушить его, Настя присела за стол напротив него, намереваясь расставить все точки над «И».

— Я бы хотел поговорить с тобой о том, что произошло тогда на дне твоего рождения. — Начал мужчина, надеясь на то, что Настя его выслушает.

— Зачем? — спросила Настя, пожимая плечами и крутя в руках маленькую Вовкину ложку с зайцем вместо ручки, лежащую на столе.

— Я думаю, ты имеешь право знать обо всём, — тихо ответил Кирилл, всё так же отчаянно пытаясь поймать взгляд девушки, чтобы прочитать в нём всё то, что страшился услышать из её уст.

Настя вскинула брови, кидая быстрый взгляд на Кирилла.

— Имею право? Ты о чём? По-моему, в случае с тобой я не имею вообще никаких прав. Да, по правде говоря, на них и не рассчитывала.

Кирилл подался вперёд, сам не зная, о чём продолжать разговор. Настя была права, абсолютно права во всём. Между ними не было вообще ничего, что могло побудить его рассказать ей некоторые личные подробности своей жизни, и в то же время он решил, что не сказать он не может.

— Мы с Алёной решили развестись некоторое время назад. Быстрая свадьба, непонимание на фоне того, что мы вообще не знали друг друга…Это то немногое, что привело нас к этому решению. Но на следующий день после того, как мы с тобой…В общем после того, как мы были в клубе, — он замолчал, с удовольствием отмечая, что щёки Насти заливает румянец. — На следующий день она приехала ко мне и сообщила, что беременна. Не буду вдаваться в подробности относительно того, что значила для меня эта новость, скажу только, что для своего ребёнка я бы сделал всё.

Он снова надолго замолчал, не зная как интерпретировать свои чувства внутри. С одной стороны ему было снова невыносимо горько, что его мечты о ребёнке не исполнились. С другой — он был рад, что в итоге нет никаких препятствий к тому, чтобы развестись с нелюбимой женщиной.

— В общем, после твоего дня рождения выяснилось, что Алёна не беременна.

Он посмотрел на Настю, которая с самым безразличным выражением на лице смотрела на ложку, которую всё ещё продолжала крутить в руках. Снова молчание разлилось по кухне, невыносимым обручем стискивая пространство вокруг них. Пространство, в котором были только он и она.

— Меня это не касается, я же говорила, — тихо ответила Настя, не глядя на Кирилла, чтобы только не попасть в плен его серебристых глаз.

Кирилл молчал, не зная, что и ответить. Сказать, что они с Алёной вот-вот разведутся? И что дальше? Обещать что-то Насте? Глупо.

— А теперь извини, у меня дела, — Настя поднялась на ноги, глянув на часики на руке, и нахмурила брови, — Такси вызвать?

Кирилл не сразу понял суть вопроса. А когда понял, почувствовал, что где-то в районе грудной клетки стало пусто.

— Я рассчитывал на то, что ты не откажешь мне в том, чтобы мы сегодня поужинали вместе. — Вместо ответа на вопрос о такси проговорил Кирилл.

Настя ухмыльнулась и повернулась к плите, отключая конфорку. Потом побарабанила пальцами по столешнице рядом с плитой и снова повернулась к Кириллу.

— Я не ужинаю с женатыми мужчинами, если только это не деловая встреча, — проговорила она чётко и раздельно, глядя прямо ему в глаза, мобилизуя последние силы на то, чтобы говорить уверенно и холодно.

Кирилл поднялся на ноги, не отрывая взгляда от лица Насти, и вдруг спросил совершенно неожиданную вещь.

— Ну, зачем ты так?

Этот вопрос и то, каким тоном он был произнесён, окончательно лишили Настю всякого самообладания, заставляя вцепиться пальцами в стол перед ней. А Кирилл только шагнул вперёд, и нежно прикоснувшись губами к её щеке, вышел в прихожую, из которой через полминуты раздался звук захлопнувшейся входной двери.

Глава 11

Приближались новогодние праздники, и Настя постаралась погрузиться в эту атмосферу, чтобы только отвлечься и не думать о том, что постоянно преследовало её. В момент, когда на неё обрушивался весь спектр эмоций, связанных с Кириллом, она старалась отвлечься, забыться и со временем у неё это стало получаться совсем неплохо.

На занятия по карате, которые Вовчик с удовольствием посещал, его теперь водил кто-то из Настиных родителей, а вот после них Насте приходилось туго. Потому что сынишка в красках расписывал не только занятия, но и тренера, постоянно восклицая, какой дядя Кирилл хороший и замечательный.

Настя больше не видела Кирилла, с того самого утра, как он ушёл от неё, переночевав в её спальне. Иногда на неё накатывало отчаянное желание позвонить ему, просто услышать его голос, и большей частью она даже находила поводы для того, чтобы сделать этот звонок. Например, поговорить о том, насколько успешен в занятиях её сын. Но каждый раз она брала себя в руки и говорила самой себе, что будет выглядеть, по меньшей мере, глупо и откладывала мобильный в сторону, так и не нажав кнопку вызова.

— Мам, мне Кирилл Олегович сказал, что форму надо будет новую купить, эта уже мала стала, — сообщил вбежавший в кухню Вова, который тут же засуетился возле небольшой спортивной сумки, куда стал укладывать пачку яблочного сока.

При упоминании имени Кирилла, Настя вздрогнула, но быстро взяв себя в руки, потрепала сына по макушке.

— Хочешь, после занятий я заеду к клубу за тобой и бабушкой, и мы поедем за формой? — спросила она у Вовчика, и тот радостно закивал головой.

— Это будет круто, мам!

Настя покачала головой, глядя вслед выбегающему в прихожую сыну. И где он только успевает нахвататься таких выражений? Хотя, чему она удивляется? Подчас, кажется, что это самое безобидное, что приносят домой детсадовцы в своём обогатившемся словарном запасе. И никакой даже самый элитный детский сад не гарантирует чистоты русской речи.

— Значит, договорились, мамуль? Да? — уже почти с порога крикнул Вова, выходя из квартиры вслед за бабушкой, и Настя кивнула.

— Да, сынуль, скоро буду собираться.

Кирилл задумчиво курил, стоя на крыльце перед входом в спортивный центр, размышляя о жизни, о её поворотах, в которые она, подчас, входит слишком поздно, да и вообще о том, что не стоит строить каких-то планов, потому что судьба имеет обыкновение посмеяться в самый неподходящий момент, ломая все планы ко всем чертям.

Сегодня утром он получил у своего адвоката все бумаги о разводе, и сейчас сам не знал, стоила ли вся эта спешка того мрачного удовлетворения, которое он испытал, получив эту злосчастную папку. И то, удовлетворение охватило его минут на десять, а дальше…Дальше эта папка стала просто папкой с бумагами, ставящими крест на его прошлом с Алёной, которая сейчас валялась на заднем сидении его машины.

Чувствовал ли он себя свободным? Вопрос спорный. Его жизнь была такой же, как и пару месяцев назад. Он так же жил отдельно, сам готовил себя завтраки, обеды и ужины, не корректировал свой график под живущего рядом человека, не отчитывался ни перед кем, уходя из дома на встречу с друзьями. Да и внутренняя свобода, которая появилась в нём, едва он принял решение расстаться с женой, никуда не делась. Но вот, наверное, только сейчас, получив все документы, он мог сказать, что начинает жизнь с чистого листа. Правда, он и сам не знал, что это означает для него, но определение «с чистого листа» ему уж точно было по душе.

Он постоял ещё немного, делая последнюю затяжку, и отбрасывая окурок в сторону, и вошёл в здание спортивного центра.

— Ребят, строимся, разминаемся, сегодня будем учиться делать колесо, — скомандовал он мальчишкам, хлопая в ладони и наблюдая, как малыши сразу затихают и выстраиваются вдоль красной линии, начерченной на полу.

Их занятия всегда проходили в очень дружественной обстановке, по крайней мере, он старался выстраивать их именно таким образом. Он был им старшим товарищем, которого они беспрекословно слушались и очень уважали. Да и он сам успел полюбить этих парнишек, иногда ловя себя на мысли, что испытывает к ним отцовские чувства, перекладывая свои несбывшиеся мечты о ребёнке на них. И всё же Вовчик, — вот тот малыш, которого он полюбил всем сердцем. Он и сам не знал, было ли это от того, что он был сыном Насти, или потому что этот мальчишка был просто таким замечательным, но что скрывать — он выделял его среди остальных.

— Вовка, стой, ты куда! — раздался громовой окрик Кирилла, пронёсшийся по спортзалу, и он дёрнулся в сторону висящего на шведской лесенке мальчика, но было поздно. Мальчишка, неловко взмахнув руками, свалился с лесенки, предварительно зацепившись ножкой за один из прутьев. Нога вывернулась под неестественным углом, и Вова свалился вниз и схватился за неё, прижимая к себе обеими руками. По залу разнёсся его стон, и Кирилл, быстро подбежав к ребёнку, подхватил его на руки и понёс из зала.

У них, конечно, был медицинский кабинет, но за то, что малышу там окажут квалифицированную помощь, он ручаться не мог.

Бабушка Кирилла, увидев внука, который морщился от боли, лёжа на руках Кирилла, испуганно вскочила на ноги, прижимая ладонь ко рту.

— Быстро, накиньте на него куртку и бегом к машине, — скомандовал он, пытаясь привести пожилую женщину в чувство, что ему и удалось. Она беспрекословно выполнила его указания и через пару минут они уже сидели в его джипе и мчались в сторону больницы, в которой работал друг Кирилла и которому Кирилл сейчас звонил, чтобы тот принял их без промедления.

— Что случилось? — наконец, подала голос бабушка Вовы, после того, как Кирилл положил трубку и сообщил, что обо всём договорился.

— Упал с лесенки, — мрачно ответил мужчина, понимая сейчас, что ему от Насти достанется на орехи и достанется вполне заслуженно.

Впрочем, бабушка вела себя довольно спокойно, поняв, что жизни её внука ничего не угрожает.

— Я всегда говорю ему, что нужно слушаться взрослых, но что поделать, мальчишка, — пояснила она очевидную, на её взгляд истину.

А вот Кирилл так не думал. Он был ответственен за то, чтобы с мальчиками ничего не случилось, он был старшим и должен был следить за ними, и в том, что сегодня Вовка оказался на этой лесенке, была только его вина.

Они оказались возле больницы за считанные минуты, и Кирилл удовлетворённо кивнул, видя, что их уже встречают у подъездных ворот.

Он проводил маму Насти и Вову до больницы, а сам вернулся к машине, чтобы забрать из неё документы и телефон. Предстояло самое важное — известить об этом Настю.

Кирилл сидел напротив двери в кабинет, куда некоторое время назад вошли врач и мама Насти с Вовкой на руках и задумчиво вертел в пальцах мобильник. Настя, кажется, напугалась не так сильно, как он того ожидал, и никаких претензий к нему высказывать по телефону не стала.

Он узнал её шаги из множества, стоило ей только показаться из двери, ведущей в коридор. Голова его против всякой воли повернулась в ту сторону, откуда шла Настя, и он встал со стула, смотря на то, как она приближается.

Только сейчас он понял, как сильно он скучал по ней, а ещё насколько она красивее в жизни, чем та картинка, которую ему рисовала услужливая память, когда его мысли возвращались к тому немногому, что было между ними.

— Привет, — просто поздоровалась она, вертя в руках серебристый телефон-раскладушку, и кивая на дверь, за которой находился Вова, — Мой архаровец там?

— Да, с ним лучший травматолог, уверен, что всё будет нормально, — слегка дрожащим голосом ответил Кирилл, выдавая своё волнение за сына Насти и все те чувства, которые охватили его при встрече с ней.

Настя же, похоже, держала себя в руках гораздо лучше, чем это делал Кирилл. Она только кивнула, присаживаясь на один из стульев, стоящих вдоль стены коридора.

— С ним всё время что-то подобное случается. Потому что он считает, что всё знает лучше всех взрослых вместе взятых, — произнесла она, глядя на дверь.

Кирилл ничего не ответил. Он ждал, что она будет ругать его, обвинит в безалаберности, которую он проявил, не уследив за Вовчиком, но Настя была совершенно спокойна.

Между ними снова повисло молчание. Настя что-то рассматривала в телефоне, а Кирилл сидел, не зная, о чём с ней заговорить.

Наконец, дверь кабинета открылась и из него, прыгая на одной ноге, вышел Вова, а следом за ним его бабушка и врач.

— Мама, у меня это…вывих! — гордо провозгласил Вова, пытаясь надеть куртку.

Врач потрепал его по макушке.

— Несколько дней полного покоя, а так приезжайте раз в три дня на осмотр, и будет Вовка, как новенький, — успокоил он Настю и Кирилла.

После короткого разговора с врачом, в котором он в очередной раз подтвердил, что ничего страшного не произошло, Кирилл подхватил Вову на руки и понёс из больницы.

— Я тоже на машине, — тихо проговорила Настя, двигаясь в сторону своего небольшого авто.

— Ну вот и отлично. Бери маму, а мы с Вовой прекрасно доедем.

Вовчик от этой идеи пришёл в восторг, и Насте ничего не оставалось, как снова покорно кивнуть.

Глава 12

Настя стояла возле машины Кирилла, зябко кутаясь в осеннее пальто, которое она в спешке стащила с вешалки, когда Кирилл, бережно уложив Вовчика на кровать в детской, попрощался и вышел из квартиры. Почему-то ей казалось, что он обязательно задержится, чтобы хотя бы выпить кофе и выслушать благодарность с её стороны, за то, что принял такое участие в судьбе Вовкиной несчастной конечности. Но он только сказал: «До свидания», и больше не прибавив ни слова, ушёл.

Кирилл тоже стоял на морозе в одной только спортивной форме, потому что времени на то, чтобы одеться в спортивном центре, у него не было.

Хотя, видя перед собой Настю, которая почему-то только молчала, глядя куда-то в район его груди, он ожидал только того, что вот сейчас на него и выльется весь её гнев за то, что случилось с её ребёнком. Но девушка молчала, и он молчал тоже, не обращая внимания на холод и ветер и наслаждаясь таким приятным ощущением её близости.

— Ну ты что? Простынешь ведь, — наконец, нарушил он молчание, видя, как Настя начинает дрожать от холода, но не предпринимая попыток её согреть, хоть ему этого и хотелось. — Хочешь, в машину сядем, если ты решила со мной поговорить?

Настя вскинула на него глаза и покачала головой.

— Нет, в машину не нужно. Я просто тебя поблагодарить хотела за то, что ты сегодня помог Вовке. — Просто ответила она, не зная, что ещё прибавить к этому. — Ну и если тебе что-нибудь понадобится, я к твоим услугам.

Кирилл некоторое время стоял молча, не зная, что ему и думать. Сегодня по его вине Вовка чуть не сломал себе ногу, а сейчас Настя говорит ему «спасибо» за то, что тот довёз мальчика до больницы. И ни капли упрёка. Мало того, сама предлагает свою помощь, если ему она понадобится. Хотя нет, вопрос стоял другим образом, и Кирилл решил этим воспользоваться.

— Не за что, — ответил он, похлопывая себя по несуществующим карманам в поисках сигарет, — Хотя, ты можешь меня отблагодарить сегодня.

Настя вскинула брови, гадая, чего же он захочет, но не спешила спрашивать, предоставив ему возможность договорить.

— Поужинай со мной вечером. Часов в восемь. — Произнёс он, вдыхая морозный воздух и ожидая ответа девушки.

Настя медлила, борясь с желанием согласиться и с разумным решением не попадать больше в ту же реку, в которую она уже однажды вступила.

— А жена не заругает? — задала она вполне резонный вопрос, на который, впрочем, Кирилл только улыбнулся.

— Это вряд ли, — он кивнул на заднее сидение своего автомобиля, на котором лежала папка с документами о разводе, — Сегодня я получил все бумаги, где русским по белому написано, что к моему статусу «муж» теперь прибавляется слово «бывший».

— Аааа, — только и протянула Настя, совершенно не зная, как ей реагировать на это известие. То ли радоваться, то ли опасаться. Своих чувств, прежде всего. — Я…

Она запнулась, не представляя, что ему ответить, но потом, глубоко вздохнув, ответила, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее и отстранённее.

— Заедешь? Или говори мне, куда подъехать.

Кирилл тоже глотнул морозного воздуха, так же стараясь говорить уверенно и не выказать всю ту бурю эмоций, что сейчас охватила его целиком, угрожая вырваться наружу.

— Я заеду за тобой к половине восьмого. — Проговорил он, беря её за плечи, и разворачивая в сторону парадного. — А теперь беги, иначе вместо ужина нам придётся ехать в больницы к докторам.

Настя обернулась, кивнула и, прошептав ему: «пока», быстрым шагом направилась в сторону дома, а Кирилл сел за руль, ощущая, как его тело знобит, и виной тому была вовсе не минусовая температура на улице.

— Мам, Господи, да уже и так сойдёт! — в очередной раз воззвала Настя к матери, которая усердно ушивала её короткое шёлковое платье в японском стиле. Во время примерки оказалось, что Настя довольно сильно похудела, и если в случае с повседневными вещами, которые можно было просто застегнуть на другую пуговицу, всё было незаметно, то платье, призванное обтягивать фигуру, просто повисло на ней мешком.

— Уже почти всё, — ответила мама, споро работая иголкой, — Да подождёт твой Кирилл, никуда не денется.

Настя закатила глаза, нанося на шею несколько капель духов.

— Мама он не мой, во-первых, а, во-вторых, ты же сама знаешь, как я не люблю заставлять людей ждать.

— Ну, это свидание, — пожала плечами мать, делая последние стежки, — Так что мужчина просто обязан ждать, хотя бы минут десять.

Настя бросила взгляд на часы, с ужасом видя, как минутная стрелка ползёт к цифре 6. А ведь ей ещё предстояло одеться.

Она подбежала к окну и выглянула во двор, быстро найдя глазами джип Кирилла, припаркованный у подъезда.

— Он уже приехал, — прошептала она, скидывая халатик и оставаясь в нижнем белье.

— Ну ещё бы, наверное уже часа два тут дежурит, — рассмеялась мама, передавая ей платье, которое Настя поспешно принялась натягивать, забыв расстегнуть застёжку-молнию на спине.

— Мама! Я, конечно, похудела, но не настолько, — чуть приглушённо прозвучал её голос из платья, в то время, как она пыталась судорожно просунуть голову в ворот платья.

— Ну-ка замри! Пока всё платье не изорвала, — скомандовала мама, подходя к Насте и расстёгивая «молнию». — Вот теперь надевай.

Настя быстро надела платье, расправляя его по фигуре, и тут же промчалась в коридор, где начала натягивать сапоги.

— Всё! — справившись с пальто и схватив сумку, выдохнула она, — Вовке вставать не давай. Часа через три-четыре буду, — уверенно отдала она последние распоряжения и вышла из квартиры.

В ресторане «Зималето» Кирилл заказал самый лучший столик, несмотря на то, что именно сегодня это заведение было забито под завязку. Помог Андрей, у которого были неплохие связи в ресторанном бизнесе. Он даже предложил закрыть для них с Настей свой ресторан на вечер, но Кириллу почему-то хотелось поужинать именно в этом местечке.

— Прошу, — он помог Насте снять пальто, обнаруживая, что платье сзади расстёгнуто, обнажая восхитительный изгиб спины и намереваясь использовать эту небольшую оплошность в своих целях.

Кирилл встал сзади, чуть поглаживая её шею и заставляя Настю напрячься от неожиданности.

— У тебя платье расстёгнуто, — раздался возле уха его обжигающий шёпот, и его горячие пальцы легли на застёжку платья, касаясь кожи и распаляя внутри девушки немыслимый пожар. Он скользил по её спине вверх, не забывая касаться её спинки и медленно ведя вверх язычок «молнии».

И когда закончил с этим действием, было невозможно сказать, кто из них больше жалеет о том, что интимность момента рассеялась.

Ужин проходил довольно странно. С одной стороны, к нему они подошли с определённым багажом их совместных встреч и некоторых происшествий, которые оставили свой след и наложили отпечаток на их отношения. С другой стороны, оба они хотели забыть о том, что было в прошлом, потому что симпатия между ними была более, чем очевидна. И этот вечер можно было смело охарактеризовать как вечер, когда они снова знакомились и узнавали друг друга.

Это была возможность снова начать то, что в первый раз потерпело фиаско. Но то, что имело полное право на существование, потому что было подпитано чувствами с обеих сторон. Чувствами, которые оба усиленно пытались скрыть, потому что прошлый опыт не давал им никакого шанса упасть в омут с головой, да и неверно было кидаться вот так вот в отношения.

К концу вечера Настя настолько расслабилась, прекратив видеть в каждом слове и действии Кирилла угрозу, что даже согласилась спеть с ним дуэтом в караоке. У неё был красивый чистый голос, который удивительным образом сплёлся с его баритоном, заставив головы присутствующих оборачиваться в их сторону и так и застывать, когда они были не в силах больше отвести от них взгляда.

Последние аккорды мелодии прекратили свою жизнь, разливаясь в пространстве и времени, и тишина, на некоторое время установившаяся в ресторане, взорвалась громом оваций.

— Мне домой нужно, — с некоторой долей сожаления произнесла Настя, глядя на настенные часы.

Кирилл не ответил, просто кивнул, направляясь к столику, чтобы расплатиться по счёту и помочь Насте надеть пальто.

Они сидели в машине уже минут пять. Просто молчали каждый о своём, не желая разрушать поспешно тающее волшебство этого вечера, и каждый надеясь, что это волшебство с ними ещё повторится. Наконец, Настя повернулась к Кириллу и, откашлявшись, произнесла:

— Мне идти надо, уже первый час.

Кирилл тоже повернулся в её сторону и вместо ответа, вдруг снял руку с руля и провёл ею по её щеке, лаская большим пальцем руки её губы. Словно хотел поцеловать её, но не решался. Настя слегка приоткрыла губы, наслаждаясь прикосновением его руки и Кирилл, будто бы решившись, нагнулся к ней и слегка прикоснулся губами к её ротику. Его поцелуй был таким нежным и в то же время разжигающим неимоверное желание почувствовать весь вкус его твёрдых, но осторожных губ во всём его великолепии, что Настя как-то всхлипнула, притягивая его голову ближе и раскрывая ротик ему навстречу. Кирилл зарычал ей в губы, сдёргивая её с сидения и перетаскивая к себе на колени, устраивая её так, чтобы она оказалась к нему лицом, и снова беря в плен её губы.

Их поцелуй, угрожающий перерасти во что-то большее, был настолько полон страсти, что Кирилл с трудом взял себя в руки, чтобы не взять Настю прямо вот так, сидя за рулём машины. Он слегка поумерил свой пыл, переводя поцелуй в какое-то другое русло — неимоверной нежности и сладости от того, с какой медлительностью сейчас их губы изучали друг друга. Наконец, Настя с трудом оторвавшись от поцелуя, прошептала, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание.

— Мне нужно идти.

Кирилл кивнул, находя на ощупь ручку дверцы и, открыв её, ссадил Настю на землю. Затем, в полном молчании проводил её до двери в подъезд, снова на несколько бесконечно долгих секунд притягивая к себе для поцелуя и прошептав только: «спасибо», дождался, пока она скроется за дверью и вернулся к машине.

Говорить больше ничего было не нужно, потому что Кирилл очень боялся разрушить волшебство этого момента.

Глава 13

— А дядя Кирилл точно придёт? — с беспокойством задал вопрос Вовка, раскладывая мандарины в вазочке. Впрочем, этот вопрос он задавал последние пару часов, с периодичностью в несколько минут.

— Вов, думаю, придёт, раз обещал, — туманно ответила Настя, не желая уверять ребёнка в том, в чём сама не была уверена.

Она отошла на пару шагов, придирчиво оглядывая несколько салатников, полных самых немыслимых салатов, которые она украшала к Новому году, и которые уже было пора нести на стол.

Часы показывали без двадцати двенадцать, и каждая минута уходящего года разрушала её надежду на то, что Кирилл воспользуется их скромным приглашением и придёт встречать Новый год с ними.

Лёшка куда-то умчался, заверив всех, что он ещё покажется до утра вместе с очередной своей пассией, Вовка уже отчаянно зевал, борясь со сном только ради того, чтобы увидеть дядю Кирилла, родители Насти ушли отмечать праздник в компании своих ровесников, чтобы не мешать друзьям, которых Настя позвала домой.

А вот друзья, похоже, то ли задерживались, то ли просто решили отметить праздник где-то в другом месте.

— Ну, бери вазочку, пойдём всё на стол ставить, — распорядилась Настя, подхватывая пару салатников и направляясь в гостиную, где с экрана включённого телевизора распинался кто-то вроде Киркорова.

И не успели они сделать и пару шагов из кухни, как раздался звонок в дверь и Вовка с радостным криком:

— Дядя Кирилл приехал! — помчался в прихожую, по пути роняя мандарины из вазы.

Настя поставила салаты на место, пытаясь унять отчаянно забившееся сердце, и пошла открывать дверь, надеясь на то, что это действительно Кирилл, а не Ира и Денис, которые тоже должны были вот-вот приехать.

Вовка присел на полку для обуви, ожидая пока Настя справится с замком и разочарованно выдохнул, когда в прихожую вошла Иришка, провозгласившая с порога:

— С Новым годом!

За ней вошёл Денис, тут же схвативший Вовку подмышки и поднимая в воздух и…

— Дядя Кирилл! — воскликнул мальчик, задрыгавший ножками, чтобы Ден спустил его на пол и едва обрёл под ногами твёрдую почву, кинулся к Кириллу. — Мы с мамой уже решили, что вы не придёте.

Кирилл бросил быстрый взгляд на Настю и, молча передав её какие-то пакеты с неизвестным содержимым, присел возле Вовки, серьёзно глядя ему в глаза.

— Ну как же я мог отказаться от приглашения быть в том месте, в котором хотел быть больше всего на свете? — спросил он, бросая быстрые взгляды на Настю, которая жадно ловила каждое его слово.

— А ты хотел быть с нами больше всего на свете? — так же в тон Кириллу спросил мальчик.

— Конечно, — снова как можно серьёзнее кивнул Кирилл, вытаскивая из подмышки коробку, — Просто у меня есть очень нехорошая особенность откладывать самое важное на потом и для того, чтобы не приехать к тебе без подарка, мне пришлось объездить чуть ли не весь город.

Он передал мальчику коробку с машинкой на радиоуправлении, которая была точной копией Lamborghini Murcielago и Вовка, вцепившись в коробку обеими ручонками, в восхищении посмотрел на Кирилла.

— Это мне? — спросил он, рассматривая машинку в прозрачное окошечко коробки, и Кирилл поднялся на ноги, погладив его по голове.

— Конечно, тебе. Но я бы сам не отказался от такой машины!

— Ребят, через десять минут Новый год, — раздался голос Дена, который направлялся в ванную комнату, — и если мы не собираемся встретить его в прихожей, думаю, пора начинать двигаться к столу.

Вовка давно уже спал, часы показывали почти три часа утра, за окном взрывы петард не были уже настолько частыми, как в первые минуты Нового года, да их было почти не слышно из-за вставленных в окна стеклопакетов.

Мужчины о чём-то увлечённо говорили, рассуждая о бизнесе, и найдя общие темы для разговора, а девушки предпочитали не вмешиваться, да к тому же на каждую из них накатило какое-то ощущение приятной расслабленности.

— У тебя с ним серьёзно? — заговорщицким шёпотом произнесла Ира, усаживаясь рядом с Настей на диван и подбирая под себя ноги.

Настя улыбнулась, помешивая соломинкой коктейль в высоком бокале и пожала плечами.

— Не знаю, Ириш, вообще ничего не хочу загадывать, а то, знаешь как это бывает. Пффф и нет планов, а горечь внутри разливается такая, будто вся жизнь прожита зря.

Вместо ответа Ира только кивнула, соглашаясь с мнением подруги и, задумчиво отпив глоток коньяка из бокала, посмотрела на мужчин долгим взглядом.

— Он мне нравится, — дала она свою оценку Кириллу, который что-то увлечённо доказывал Денису, кивающему на его речь, — Такой спокойный, положительный. От него будто уверенностью веет, а уж как он на тебя смотрит…

Настя только отмахнулась, хотя ей было очень приятно всё то, что говорила ей Иришка, и поспешила перевести тему, глядя на левую руку подруги.

— Ириш, скажи мне, а вот это новое колечко с бриллиантами, оно просто так появилось у тебя на пальчике, или ты мне просто не всё успела рассказать?

Иринка только покраснела, утыкаясь носом в бокал коньяка и делая вид, что увлечена напитком.

— Не случайно…Мне Денис предложение сделал, ну и я согласилась, — прошептала она, бросая быстрый взгляд на своего жениха и улыбаясь, наблюдая за тем, как у него между бровей залегает такая привычная морщинка.

Так было всегда, когда он чем-то увлекался — будь то новый проект, связанный со строительством очередного медицинского центра или что-то, что было способно заинтересовать его настолько, что всем остальным мыслям просто не было места в его голове.

— Счастливая ты, Иришка, — прошептала Настя, искренне радуясь за подругу и подливая себе коктейля из шейкера.

Оставшаяся ночь прошла в обсуждениях платья, примерного места проведения церемонии бракосочетания, а так же самых незначительных, но таких важных вещей. Иришка вся сияла, строя планы на то, как летом она выйдет замуж за того, кого любила больше жизни, не забыв заодно представить хотя бы примерно страну, куда они отправятся в свадебное путешествие.

— Девочки, — раздался осторожный шёпот Дениса, — А не пора ли нам на боковую, уже почти шесть утра.

Кирилл нахмурил брови и взглянул на часы, как будто желая удостовериться, что Денис не врёт, потом поспешно встал из-за стола и следом за ним поднялись все остальные.

— Ой, и правда, засиделись! — всплеснула руками Настя, которая осторожно выйдя из-за стола, направилась в спальню Лёшки, которую сегодня отвела для своих гостей.

— Ещё раз с Новым годом и до утра, — подмигнул Денис Кириллу, уводя Иришку в сторону спальни, очевидно, решив, что Кирилл тоже останется ночевать.

Впрочем, так думала и сама Настя, которая вернулась из спальни брата и с удивлением обнаружила, что Кирилл уже в прихожей, причём почти полностью одет.

— Ты не останешься? — спросила она у него, отчаянно ругая себя за то, что задаёт этот вопрос и увидела, что он качает головой, что-то доставая из кармана куртки.

— Нет, не останусь, но прежде, чем уйти, я хочу подарить тебе подарок. А принимать его или нет, это уже будет только твоё решение.

С этими словами он протянул ей конверт с изображением какой-то солнечной страны и прежде, чем Настя успела понять, что к чему, пояснил:

— Это путёвка на неделю на двоих в Доминиканскую республику. Вылет завтра, точнее уже сегодня, в шесть вечера. — Он откашлялся и, притянув её к себе, крепко поцеловал, — И если откажешься, я пойму.

Не дожидаясь её ответа, он вышел из квартиры, и последнее, что она услышала, прежде, чем закрылись двери лифта, который он вызвал, были его слова:

— Я позвоню тебе в два часа дня, и ты скажешь мне, согласна ли лететь.

Потом кабина лифта поехала вниз, и Настя прикрыла дверь квартиры, мысленно решив, что ей нужно поставить будильник часов на двенадцать, потому что ей предстояло собрать чемодан, чтобы лететь с Кириллом.

Глава 14

Удивительно тёплый воздух окутал Настю и Кирилла, едва они вышли из аэропорта, направляясь к машине персонального трансфера, которая и должна была доставить их до отеля. В самолёте в основном молчали, — Настя спала, устав от тяжести и насыщенности последних будней, Кирилл что-то изучал в ноутбуке, иногда поглядывая на спящую девушку и благодаря судьбу за то, что она согласилась лететь с ним сегодня.

За окном авто расстилалась ночь, насыщенная какими-то дивными ароматами, которые было трудно распознать, воздух был на удивление тёплым, но свежим. У Насти создавалось впечатление, что она попала в сказку, таким удивительным было всё то, что с ней происходило сейчас.

Отель спал, точнее, спали постояльцы, а вот работники выполнили всё грамотно и быстро и уже через десять минут после приезда, Настя собиралась принять ванну в двухкомнатном номере, который выбрал для них Кирилл.

Настя оценила эту его предусмотрительность, мысленно поставив ему балл за то, что он не придумал что-то вроде необходимости заселения в двухместный номер вместе с ним. Она не была ханжой в этом отношении, но всё же в этот раз собиралась быть осторожной, тем более, что у неё на это были все основания, да и иногда она сама себя не узнавала, когда начинала размышлять о том, что согласилась на эту поездку.

Погрузившись в тёплую воду с плавающей на поверхности пеной, Настя прикрыла глаза, наслаждаясь удивительным спокойствием и ароматами ванили, разлившимися в помещении.

Несмотря на глухую ночь, спать совершенно не хотелось, видимо, сказывался сон, которому Настя уделила почти всё время полёта.

За дверью раздался приглушённый звук включённого телевизора и Настя усмехнулась. Мужчина есть мужчина и без этого атрибута мужской жизни ещё никто не обходился.

Она полежала так минут двадцать, размышляя о том, какие всё же чувства вызывает у неё эта поездка и пришла к выводу, что ощущения самые двойственные.

С одной стороны — сладостное предвкушение о того, как именно они проведут эти семь дней, с другой стороны — страх перед неизвестностью. Эта боязнь могла охватить Настю целиком, если бы она не вывела для себя некоторое жизненное правило — Никогда нельзя говорить о чём-то с уверенностью, не познав этого на собственном опыте. Так же верно, как то, что лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

Ободрённая этими мыслями, Настя вышла из ванны и пошла в свою комнату, надев белоснежный махровый халат.

В принципе, можно было бы лечь в кровать и снова попытаться уснуть, потому что, бодрствуя всю ночь, можно было потерять весь завтрашний день на то, чтобы стараться не уснуть где-нибудь в море. А можно было посмотреть телевизор, но Настя говорила себе, что для просмотра телепередач было совершенно необязательно лететь несколько часов.

Она присела на краешек кровати, раздумывая над тем, как поступить, и борясь с желанием пойти к Кириллу, чтобы провести время с ним, потом решительно встала и отправилась к небольшому, но удобному шкафу, чтобы разложить в нём свои вещи.

Раздавшийся минут через десять стук в дверь её комнаты, заставил её подпрыгнуть на месте от неожиданности и выронить одно из пляжных платьев, которые она развешивала на «плечики».

Задавать глупый вопрос: «Кто там?», она естественно не стала, потому что это мог быть только Кирилл.

— Насть, ты не спишь? — раздался из-за двери его голос и Настя улыбнулась. Её так и подмывало ответить: «Теперь нет», но она не стала этого делать и просто пригласила его войти.

Кирилл вошёл в её комнату, остановившись у порога, и поглядел на Настю, которая присела на корточки перед чемоданом, роясь в нём в поисках расчёски.

— Я тут подумал, может, ты не откажешься выпить со мной бокал шампанского за удачный прилёт? — спросил он, о том, за чем, собственно, сюда и пришёл.

Настя поднялась на ноги и провела рукой по халату.

— Если тебя не смутит мой внешний вид, то я только за, — ответила она, подходя к нему.

— Нисколько, — уверил её Кирилл и распахнул перед ней дверь в свою комнату, — Прошу.

На невысоком журнальном столике стояла бутылка шампанского и тарелка фруктов, среди которых лежало манго.

— Манго! — воскликнула Настя, присаживаясь в одно из кресел и подхватывая сочный ломтик фрукта, — Обожаю манго, вот чтобы оно было настоящее. Ну, ты меня понимаешь, — пояснила она Кириллу, с наслаждением откусывая кусочек фрукта и стирая пальцем капельку сока, побежавшую по подбородку.

Мужчина только улыбнулся, наблюдая за тем, какое искреннее наслаждение проступает на лице девушки от абсолютно обычных, казалось бы вещей. Он разлил шампанское в два высоких бокала и протянул один из них Насте, присаживаясь напротив неё.

— За нас, — произнёс он, поднимая бокал, и Настя скопировала его жест.

— За нас, — согласилась она с тостом, отпивая глоток и, отставив бокал в сторону, снова принялась за поглощение манго.

Они помолчали немного и только ненавязчивый шум от работающего телевизора раздавался в комнате.

— Как тебе отель? Номер? Понравились? — спросил Кирилл, не зная, о чём ещё с ней заговорить.

У них, казалось, был миллион тем для разговоров, но ни Кирилл, ни Настя не хотели снова ворошить то прошлое, которое сделало больно обоим, и были правы в этом нежелании.

Какой смысл поднимать всё то, что было в прошлом, если сейчас два человека негласно начинали всё с чистого листа?

— Очень, у тебя отличный вкус, — похвалила его Настя, снова отпивая из бокала шампанского.

— Чем завтра займёмся? Предпочитаешь отдыхать активно, или просто представим, что мы два овоща и оккупируем пляж?

Настя задумалась на секунду, пытаясь заодно вспомнить, когда она в последний раз полноценно отдыхала.

— Первые пару дней точно овощем, а дальше и от экскурсий не откажусь, — ответила она, беря с тарелки ароматную клубнику.

Они поговорили ещё немного, в основном обсуждая маршруты будущих экскурсий. Кирилл был знатоком достопримечательностей, он умел увлечь рассказами, вызвав желание немедленно ехать и увидеть всё своими глазами.

— Я спать пойду, — наконец, поднялась со своего места Настя, отставляя бокал в сторону и направляясь к двери в свою комнату. Кирилл пошёл следом, уже на пороге, поймав её за руку и притягивая к себе для поцелуя. Это был новый поцелуй, с долей какой-то властности со стороны Кирилла и он напугал Настю, но только на первое время. Едва она переступила внутренний рубеж своих убеждений, как её поглотила пучина наслаждения, в которой она утонула с головой. Это было сладостно — ощущать его властный поцелуй и чувствовать на себе горячие касания его рук, который осторожно ласкали её тело. Как будто он с одной стороны предъявлял на неё свои права, а с другой — боялся напугать своими действиями. Её язычок сплёлся с его, осторожно лаская его своими прикосновениями и распаляя в нём желание, которое и так било через край.

— Спокойной ночи, — с трудом оторвавшись от губ Насти, произнёс Кирилл, выпуская её из объятий и делая шаг назад, и Настя решилась.

— Не уходи, — прошептала она, глядя в его глаза и не зная, услышит ли он её.

Он услышал…Замер на пару секунд, а потом, сделав шаг вперёд, снова впился в её губы поцелуем, вот только теперь его касания из осторожных превратились в жадные. И Настя сгорала от этих касаний, полностью отдавшись в их власть. Он сделал ещё несколько шагов, пока они оба не достигли кровати, и уложил Настю на постель, приподнимаясь над ней на руках и всматриваясь в её лицо и глаза, с чуть затуманенным от желания взором.

Рука сама по себе потянулась к поясу её халата, потому что ему отчаянно хотелось увидеть всё совершенство её обнажённого тела. И едва полы халата разошлись в стороны, он замер на некоторое время, пробегая взглядом по её великолепному телу.

Лёгкие поцелуи, которыми он начал покрывать её тело, стараясь не пропустить ни одного миллиметра, разожгли в Насте какой-то немыслимый огонь, который заставлял её постанывать от удовольствия, и притягивать его голову так близко, как это было только возможно.

И когда он опустился вниз, достигая средоточия её желания, и провёл по нему языком, Настя вцепилась в простынь, сжимая её в кулачках, и по комнате разнёсся её громкий стон. От каждого движения его губ и языка внутри Насти разгорался пожар, который сжигал её, заставляя громко стонать от удовольствия, которые ей дарил Кирилл. И когда удовольствие достигло предела, угрожая выплеснуться наружу, Настин стон превратился в какой-то судорожный всхлип, и она вцепилась зубами в сжатую в кулак ладонь, чтобы не закричать на весь номер.

Последние волны пережитого оргазма ещё прокатывались по её телу, когда Кирилл отстранился от неё, для того чтобы раздеться и через некоторое время взял её за бёдра, придвигая к себе и входя в неё одним мощным движением. Ощущение удивительной наполненности выбило из груди Насти ещё один стон удовольствия и Кирилл начал двигаться в ней, а Настя встречала каждый его выпад сладким стоном и отвечала ему с не меньшим пылом.

— Ещё, прошу, — сами собой сорвались с её губ слова, когда Кирилл снова подвёл её к краю и почти сразу столкнул вниз, в бездну удовольствия. Теперь его движения внутри стали резкими и мощными, которые вели и его в тот океан блаженства, который только что поглотил Настю, и через пару минут этого неземного наслаждения, которое дарило ему тело Насти, он сорвался с того же края, присоединившись к ней в её наслаждении. Теперь оно стало общим, как впрочем, и должно было быть.

Лёжа через некоторое время на широкой груди Кирилла, и почти проваливаясь в сон, Настя нахмурила брови, как будто пытаясь вспомнить, что важное она упустила из виду, но спокойное дыхание спящего рядом Кирилла и его сердце, гулко бьющееся прямо рядом с ней, успокоили и её, убирая все ненужные мысли из головы. Она сладко зевнула, прикрывая рот ладошкой и через пару минут уже крепко спала, прижимаясь щекой к тому мужчине, кто смог пробиться к ней впервые за несколько последних лет её жизни.

Глава 15

Насте казалось, что она запомнит этот аромат, витавший в воздухе Доминиканы, на всю оставшуюся жизнь. Тонкий, нежный и в то же время такой, который было невозможно игнорировать и который, казалось, она способна узнать из миллиона ароматов.

Уже стоя возле терминала в аэропорту, когда их с Кириллом волшебный отпуск закончился, Настя прокручивала в голове события последней недели.

Каждый день был не похож на предыдущий, и порой казалось, что они проживают маленькую жизнь в каждых новых сутках. Веселье, беззаботность, наслаждение теплом, морем, солнцем. Всё это смешалось в яркий калейдоскоп, и всё же Настя уверенно могла сказать, что помнит каждую мелочь, каждый миг проведённого отпуска. Они ездили на экскурсии, посещали самые разнообразные ресторанчики и кафе, где отдыхали от жары, сидя в небольших и уютных зальчиках, наполненных прохладой. С Кириллом было не только весело, но и безумно интересно, он рассказывал много историй из своей жизни, и о странах, которые он успел посетить, и всё это было подано в таком виде, что Настя невольно заслушивалась, так ярко представляя себе всё это, что ей порой казалось, что она побывала там вместе с Кириллом.

Ночи были наполнены страстью вперемежку с неземной нежностью. Кирилл был нежен, когда этого хотелось Насте, а иногда, когда желание одолевало её в самый внезапный момент, он угадывал это и давал ей то, чего она хотела — безудержную страсть, которая била через край, затопляя всю её в своём порыве.

И всё же, как это было ни грустно, но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Неделя пролетела как один миг, ближе к своему концу вообще гоня минутные стрелки вперёд с неимоверной скоростью, и настал момент, когда им пришлось возвращаться домой.

Настя и сама не знала, чего ожидать от их последующей жизни и не станет ли эта поездка всего лишь приятным времяпрепровождением, после которого они расстанутся и больше никогда не увидятся. В любом случае, загадывать раньше времени было глупо, и Настя решила не волноваться о том, что могло произойти. Ведь если этому суждено случиться, как бы ты ни бился, это случится.

Самолёт мягко коснулся взлётно-посадочной полосы, возвращая их из тёплой сказки во влажную зиму Санкт-Петербурга, и Настя с грустью посмотрела в иллюминатор на то, как снег большими тяжёлыми хлопьями падал на землю, где его и так уже было немало.

— Грустишь, — констатировал Кирилл очевидный факт, взяв её за руку и потерев большим пальцем тыльную сторону её ладони.

— Есть немного, — уклончиво ответила Настя, не желая распространяться на эту тему, потому что ей самой не хотелось думать ни о чём.

Кирилл был рядом здесь и сейчас, и смысла переживать о том, что случится или не случится, не было.

Они вышли из самолёта, направляясь к автобусу, ожидающему их неподалёку, и Настя поплотнее закуталась в пальто, иногда бросая взгляды на Кирилла, которого, судя по всему, что-то беспокоило. Однако, он молчал, а расспрашивать его о том, не случилось ли чего-то, Насте совершенно не хотелось.

Довезя Настю до её квартиры, Кирилл только помог ей донести вещи до прихожей, немного пообщался с Вовкой и уехал, укрепив в Насте те самые подозрения, которые кричали ей изо всех сил о том, что её сказка с ним закончилась.

В это не хотелось верить и это не хотелось допускать в свою жизнь, но ощущение, что это правда, что это конец, разливались внутри неё, сжигая её осознанием простой правды — волшебства не бывает.

Она немного поиграла с Вовкой, по которому безумно соскучилась, но её всё равно не оставляли печальные мысли, которые она упорно пыталась от себя гнать.

Время помчалось дальше, уводя Настю в круговорот дел, бытовых проблем и неотложных забот, которые требовали её постоянного участия. С Кириллом они виделись довольно редко, да и то в те мгновения встреч он был каким-то странно задумчивым и первая радость от встречи растворялась в жутком ощущении, что он просто боится сказать ей, что их отношения так и останутся на этом уровне, если вообще не сойдут на нет.

Настя не знала, стоит ли говорить с ним об этом. С одной стороны, они ничего друг другу не обещали, и оба были достаточно взрослыми людьми, чтобы понимать, что никто никому из них ничем не обязан, чтобы сейчас разговаривать о том, что могло и не могло быть между ними серьёзного.

С другой стороны, то, каким нежным и заботливым был Кирилл, то, как он предугадывал любое её желание, говорило только о том, что и ему были нужны эти отношения. И скорее всего, были нужны не в том кратковременном виде, в котором они предстали перед обоими.

Настя опустилась на диван в гостиной Андрея и Туси и посмотрела на стол, на котором лежали самые разнообразные яства японской кухни. От запаха соуса, который Наташа разливала в соусницы, живот скрутило от спазмов, а уж говорить о том, чтобы попробовать впихнуть в себя хотя бы кусочек ролла, говорить вообще не приходилось.

Туся с удовольствием подхватила кружочек ролла палочками и отправила его в рот с видимым наслаждением, проступившим на её лице.

Вовка и Андрей играли в бильярд в соседнем помещении, и из бильярдной доносился восторженный голосок ребёнка.

— Ты чего не ешь ничего? — удивилась Туся, снова отправляя в рот очередной кружок ролла.

— Да не хочется чего-то, — пожала плечами Настя, отодвигаясь подальше от стола, и отпивая глоток воды из бокала. — Ммм, с лимончиком, — протянула она.

— Да нет, обычная, — задумчиво произнесла Туся, постукивая палочками по столу. — Ты неважно выглядишь, заболела, что ли?

Настя пожала плечами, нагибаясь к столу и ставя на него бокал.

— Нет, вроде, просто как-то не по себе, — ответила она, рассеянно осматривая гостиную.

— Аааа, понятно, — снова проговорила Туся, водя палочками по тарелке, — Ну, Насть, как соберёшься тест делать, мне результат сообщи, — подмигнула она подруге, снова подхватывая ролл с тарелки и отправляя его в рот.

Подозрения Туси подтвердились. На следующее утро Настя сделала тест на беременность, и он оказался положительным. Или отрицательным, — это слово больше подходило к тому положению, в котором она оказалась. Она даже рассмеялась своей «везучести», однако удивляться беременности не приходилось. Скорее можно было бы удивляться её отсутствию после недели занятий любовью без контрацептивов.

Теперь перед Настей встала дилемма, говорить или не говорить об этом Кириллу. Несомненно, он имел полное право знать о том, что у него будет ребёнок, и абсолютно точно можно было сказать о том, что этот ребёнок будет ему только в радость, но вот не сочтёт ли он, что она хочет привязать его к себе таким образом? Это был вопрос из вопросов, особенно, учитывая ту сцену с его женой, свидетельницей которой Настя успела стать.

Она брала телефон в руки и постоянно откладывала, не решаясь набрать знакомый номер. Решил её моральные терзания сам Кирилл, который позвонил ей и попросил о встрече и серьёзном разговоре. Сообщив ему, что их желания совпадают, Настя отключила телефон и начала готовиться к встрече.

Большой коттедж в элитном посёлке Кузьмолово недалеко от Питера, поражал своим великолепием и простором. Вокруг него расстилался большой сад, сейчас укрытый сугробами, а по периметру был выстроен высокий забор, скрывающий территорию от посторонних глаз.

Кирилл взял Настю за руку, помогая ей выйти из машины, и повёл в сторону дверей в коттедж, распахивая их перед ней.

Создавалось впечатление, что здесь никто не жил: то тут, то там стояли какие-то коробки, а мебели было совсем немного, да и то, она терялась в пустоте больших помещений. Прямо посреди одной из комнат стоял накрытый для ужина стол, возле которого на полу лежали две подушки.

— Прошу, — проговорил Кирилл, указывая на столик и помогая Насте снять пальто, которое бросил на невысокий диванчик.

Настя взглянула на Кирилла и прошла к столику, присаживаясь на подушку возле него. Кирилл устроился напротив, беря в руки бутылку вина и откупоривая пробку.

— Подожди, Кирюш, — тихо произнесла Настя, останавливая его руку, которая уже потянулась к её бокалу, чтобы наполнить его, — Мне нельзя вино.

Кирилл нахмурил брови, отставляя бутылку в сторону, и посмотрел на Настю.

— Что случилось? Ты заболела? — с беспокойством спросил он, всматриваясь в её лицо.

Лучшего повода сообщить о беременности Насте и представиться не могло, она усмехнулась, находя взглядом его глаза и, сделав глубокий вдох, произнесла:

— В некотором роде заболела, — небольшая пауза и те слова, которые так страшно и так невыносимо сладко произносить, — У нас с тобой будет ребёнок.

Глава 16

Кирилл некоторое время сидел неподвижно, только внутри его поднималась волна неизведанных ранее чувств. Он даже не мог сказать точно, каких чувств было больше — боли, горечи, обиды или всего вместе и сразу. А, может, это чувство было таким невыносимо мучительным, потому что именно в Насте он увидел ту, которую хотел бы видеть рядом в своей жизни?

Он некоторое время крутил в руках бокал для вина, который так и остался пуст, а потом быстро взглянул на Настю. Девушка молчала, очевидно, ожидая его ответа, а вот он не мог ответить. Все слова повылетали из его головы, потому что ужасное ощущение дежавю скрутило все внутренности в тугой узел.

Настя знала о том, что произошло между ним и его женой пару месяцев назад. Знала и поступила так же. А может, она действительно беременна? Вот только не от него. Просто решила заполучить его в законные мужья, а он, дурак, и без ребёнка был готов дать ей всё.

— Ты беременна? — тупо спросил он, стараясь не смотреть на неё и продолжая крутить в руках бокал, в то время, как мысли его неслись в одному ему известном направлении.

— Да, — раздался её тихий голос, казалось, что она была не уверена в том, что говорила.

Кирилл холодно ухмыльнулся, кривя губы в усмешке и, взяв себя в руки, посмотрел на Настю.

— Поздравляю, — сухо бросил он, с силой ставя бокал на место и поднимаясь на ноги, оставляя Настю в недоумении глядеть на него.

Ей казалось, что он обрадуется. Ну да, по сути, они были знакомы не так долго, чтобы вот так сходу заводить детей и обременять себя серьёзными отношениями, но случилось то, что случилось. Кирилл был таким же соучастником в сотворении маленького человечка, который уже жил, как и Настя, и его реакция казалась Насте как минимум странной.

Она поднялась на ноги следом за ним и засунула руки в задние карманы джинсов, искренне недоумевая от его поведения.

— По-моему, поздравлять нужно нас обоих, — тихо проговорила она и почти сразу отшатнулась, увидев выражение лица Кирилла, когда он полоснул взглядом по её лицу.

— Мне этот ребёнок не нужен, — чётко и раздельно проговаривая каждое слово, ответил он, так что никаких сомнений в том, насколько он «рад» у Насти не осталось.

Настя стояла, не в силах пошевелиться, словно её пригвоздили к месту его слова и, даже не знала, что ему ответить. Да и стоило ли говорить что-то, когда он так отчётливо дал понять ей, что на этом их история закончилась.

Возможно, он и хотел с ней встречаться иногда, но он не думал о том, чтобы перевести их отношения во что-то серьёзное. Поэтому маленький человечек, которому было от силы недели три, был для него лишь досадной помехой.

— Я…Мне домой нужно, — проговорила Настя, машинально двигаясь в сторону выхода из дома, и едва Кирилл холодно кивнул ей, соглашаясь с тем, что ей пора, она быстро надела сапожки и пальто и, схватив сумку, устремилась из дома, из последних сил сдерживая рвущиеся из груди рыдания.

В большой гостиной пахло кофе и корицей, ароматы тонко витали в воздухе, успокаивая и создавая ощущение домашнего уюта. Впрочем, и без них домашний уют здесь присутствовал в каждой вещице. Обстановка говорила о том, что в этот дом вложена частичка души хозяев, и Кирилл, сидящий на диване гостиной в самой небрежной позе, внутри себя радовался за то, что его другу Андрею так повезло с любимой женщиной. Правда он бы солгал, если бы сказал, что он ни капли не завидует, но, конечно, радости за счастье друга было гораздо больше.

— Вот здесь, — Андрей постучал пальцем по разложенному на столе плану, — Будет кардиологический центр, а вот тут, — он указал на здание рядом, — думаю, лучше всего открыть центр перинатальный. Денис ратует именно за него, потому что, похоже, они с Иришкой не отложат изготовление младенцев в долгий ящик.

Наташа усмехнулась, слушая мурлыкающий голос мужа, который она так любила, особенно когда он произносил какие-нибудь шутки, и внесла в гостиную поднос, полный различной еды. Кирилл и Андрей сегодня работали, что называется, не покладая рук, уничтожая неимоверное количество кофе и совершенно забыв о том, что нужно ещё и есть.

Разговор за столом сразу смолк, Андрей поспешно собрал все бумаги, освобождая место для подноса, который Кирилл помог Тусе поставить на стол, и Наташа с удовольствием оказалась в объятиях мужа, который нежно, но настойчиво прижал её к себе.

Кирилл заметил холодность со стороны Туси, едва он ступил в эту самую гостиную, но он понимал её. Естественно, вся эта история представлялась ей в совершенно ином свете, чем было на самом деле, и Кирилл, скорее всего, выглядел в её глазах чудовищем, которое отказалось от своего собственного ребёнка. Вот только Туся не знала, сколько бессонных ночей он провёл, размышляя о том, что случилось, не желая верить в то, что Настя была способна так с ним поступить. И сколько раз он надевал куртку, с намерением срочно ехать к Насте, чтобы сказать ей, что он готов принять этого ребёнка и воспитать его как своего. Потом он, правда, скидывал куртку и проходил в комнату, где доставал бутылку коньяка и напивался до чёртиков.

— Ну, как тут мои малыши? — спросил Андрей, положив руку на живот Туси и как будто прислушиваясь к тому, что было слышно ему одному.

— Прекрасно, — ответила Туся, обжигая Кирилла взглядом зелёных глаз, — По крайней мере, лучше тех, от кого отцы отказались за ненадобностью. — Фыркнула она, смотря прямо на Кирилла.

Внутри неё кипела злость, вперемежку с солидарностью с подругой, а это был самый взрывоопасный коктейль. Андрей откинулся назад, положив ладонь на поясницу супруги, и поглаживая её. Он искренне забавлялся этой ситуацией — разъярённой как фурия, Тусей и Кириллом, который смотрел в чашку с кофе, пристыженный её речью.

И в тоже время ожидал, что в любой момент Кирилл может сообщить Тусе, что это не его дело и по сути будет прав, потому что солидарность солидарностью, но отношения Кирилла и Насти, — это только отношения Кирилла и Насти.

— На воре и шапка горит, — изрекла Туся, отворачиваясь от Кирилла, словно разом потеряв к нему интерес и всматриваясь в лицо мужа, на котором расцвела такая знакомая ухмылка.

Кирилл же вскочил из-за стола и, заложив руки в задние карманы джинсов, отошёл к окну и застыл в такой позе, спиной к ним.

— Это не может быть мой ребёнок, — процедил он, не поворачиваясь к Тусе и Андрею и вызвав этим заявлением очередное фыркание Наташи.

— Да, конечно, наверное, к ней в Доминикане прилетел вдруг волшебник в голубом вертолёте и оставил после себя напоминание.

Кирилл медленно повернулся, хмуря брови на это едкое замечание и из последних сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить беременной женщине.

— У меня не может быть детей, — раздельно цедя каждое слово сквозь сжатые зубы, проговорил он.

Андрей нахмурился, Туся сощурила свои зелёные глаза, кажется, начиная понимать, что к чему.

— Ты уверен? — наконец, нарушил установившееся молчание Андрей, заставив Кирилла усомниться в том, что он считал абсолютной истиной.

— Да, — наконец, ответил он, снова отворачиваясь к окну, — У меня на руках все результаты анализов.

— Так пересдай их, — пожал плечами Андрей, удивляясь тому, что ему пришлось открыть для друга Америку.

В гостиной снова воцарилось молчание, нарушить которое решилась Туся. Она откашлялась и проговорила высоким напряжённым голосом, взывая к разуму Кирилла.

— Насте нельзя иметь детей, — произнесла она четыре слова, от которых по спине Кирилла прошёл озноб. — Она еле выносила Вовку и врачи запретили ей заводить ещё малышей, а теперь…Теперь она с какой-то маниакальной настойчивостью хочет выносить этого ребёнка. Твоего ребёнка.

Кирилл слушал всё это, силясь поверить. Сомнения в том, что он бесплоден, закрались в его голову только сейчас, и он удивлялся сам себе, и своей способности так быстро поверить той женщине, которая в итоге так подло его обманула. А Настя…Настя рисковала своей жизнью или как минимум здоровьем, чтобы выносить и родить его ребёнка, если всё же допустить нереальную мысль, что это действительно его ребёнок. Причём рисковала, абсолютно не надеясь на то, что он примет её с ним, будучи уверенным, что это ребёнок не от него. Да и зачем он ей был нужен? Она была абсолютно независима, самодостаточна, целостна. Она прекрасно обходилась и без него до момента их встречи, так что, по сути, она ничего сверхъестественного не приобретала из материальных ценностей. И всё же…

— Почему ей нельзя иметь детей? — спросил он севшим голосом, чувствуя, как весь мир внутри него переворачивается с ног на голову.

Туся поморщилась и бросила быстрый взгляд на мужа, который, очевидно, знал эту самую причину и тот кивнул, как бы давая своё согласие на то, чтобы она поведала историю Насти.

Туся откашлялась, мысленно попросив прощения у подруги и говоря себе, что это всё только во имя её же блага, начала говорить.

— Это случилось, когда она ждала Вову. Его отец, Егор, он не хотел ребёнка, — Наташа скользнула быстрым взглядом по лицу Кирилла, и тот сжал челюсти, — В общем, я не знаю, что там у них происходило, может, он бил её, может, ещё что-то, она не рассказывала…

Туся сделала глубокий вдох, с некоторым удовлетворением наблюдая, как Кирилл дёрнулся при слове «бил» и продолжила.

— В общем, почти всю беременность Настя провела в больнице на сохранении, и врачи не давали никаких гарантий на то, что Вова вообще когда-нибудь появится на свет, причину я не знаю, да и Настя не особо стремилась поделиться. Знаю только, что Вовка достался ей чуть ли не ценой собственной жизни, а ещё знаю, что врачи запретили ей иметь детей под страхом смерти. И сейчас эта её глупая уверенность, что она должна родить этого младенца, который по сути нужен только ей, ничем хорошим не окончится.

Наташа поднялась с диванчика и оправила платье.

— Кирилл, если у тебя есть хоть капля разума, помимо твоего упрямства и твердолобости, хотя бы пересдай анализы на бесплодность. И если диагноз подтвердится, только у тебя будет выбор, забыть о Насте или поверить в то, что случилось чудо. Но если нет… — Она развела руками, не говоря больше ни слова. Да это было и не нужно, в случае если диагноз неверный, Кирилл отчётливо понимал, какой новый, самый трудный выбор встанет перед ним.

Глава 17

Кирилл вышел из кабинета врача, к которому его направил отец Дениса, имеющий самые хорошие связи в этом направлении, не в силах поверить в то, что гласили результаты анализов. Объявление о том, что он абсолютно здоров и может иметь детей, ввело его в такое состояние растерянности и прострации, что он даже не понимал, какую радость испытывает вперемежку с этими чувствами.

Это было не то что невероятным, это было то самое, что возвращало ему уверенность в том, что чудеса существуют. Его вера в то, что ему суждено умереть бездетным оказалась полным абсурдом, не имеющим никакого отношения к правде. И то, как он быстро поверил в это, как принял это как норму своей жизни, сейчас выглядело просто ужасающей глупостью с его стороны.

И всё же это было так, и с этим Кирилл уже ничего не мог поделать. Он уже натворил то, что натворил, а теперь ему предстояло расхлёбывать все последствия своего импульсивного поступка.

Первое, что ему немыслимо захотелось сделать — это немедленно увидеть Настю. Что он мог сказать ей сейчас? Просить прощения? Попытаться всё объяснить? Рассказать всё то, что сподвигло его принять такое решение?

Возможно, и в то же время абсолютно нереально. Точнее, рассказать-то он просто обязан, да вот только шансов на то, что она его поймёт, поймёт, почему он так быстро решил поверить не ей, хотя на кону стояла жизнь его же ребёнка, не было. Или просто Кирилл их не видел.

Быстро положив результаты анализов в «бардачок», Кирилл завёл мотор, некоторое время просто сидя в машине и решая, что же ему дальше делать.

Вот так оно обычно и бывает — совершенно внезапно приходится принимать какое-то важнейшее решение в своей жизни, и эта необходимость настигает тебя в самый неожиданный момент. Например, ты должен это сделать, стоя в пробке, или в очереди в магазине, или выбирая сорт кофе в соответствующем отделе. К принятию таких решений никогда нельзя быть готовым, просто потому что подготовиться к тому, чего не ждёшь, невозможно.

Кирилл закурил, глубоко затягиваясь и решая, как ему лучше поговорить с Настей: приехать прямо сейчас и будь, что будет, или поразмышлять над тем, что он ей скажет и пригласить её куда-то.

Справедливо решив, что в случае второго варианта, Настя, скорее всего, просто проигнорирует его приглашение, Кирилл снял машину с режима «парковки» и двинулся в сторону её квартиры.

— А Насти нет, — устало потирая переносицу, сообщила её мама, и погладила по голове прижавшегося к ней Вовку.

— Вы не знаете, она скоро приедет? — тихо спросил Кирилл, абсолютно уверенный в том, что Настя строго-настрого запретила своим родным говорить, что она дома, и тем более, пускать Кирилла в квартиру.

Мать Насти снова устало покачала головой.

— Нет, Кирилл, она будет нескоро, — то, что она назвала его по имени, придало ему уверенности, хотя причину этого он озвучить не мог, — Возможно, её не будет пару недель.

Смутные подозрения, охарактеризовать которые Кирилл был не в силах, заставили его голову работать с утроенной силой.

Какие могут причины её столь длительного отсутствия? Командировка? Отпуск? Или?..

— Где она? — глухим голосом спросил он, пытаясь гнать от себя страшные картины. Правда, услышал он совсем не то, чего боялся.

— Маму утром доктора увезли, — подал голос Вовка, и по личику его промелькнула тень. — Когда она вернётся, мы не знаем.

Кирилл сделал глубокий вдох, стараясь держать себя в руках и не позволить всем тем страшным мыслям, что роились у него в голове, одержать над собой верх.

— Доктора? — тупо переспросил он, переводя взгляд с лица Вовки на лицо его бабушки, и мать Насти медленно кивнула, словно решаясь открыть ему правду.

— Да, у неё утром кровотечение открылось, она в Снегирёвке, — эти слова она уже кричала в удаляющуюся спину Кирилла, который, не задерживаясь у лифтов, бежал в сторону чёрной лестницы.

— Я сказала: «нет»! — раздался звонкий голос Насти, в котором отчётливо проступали нотки истеричности.

Ей что-то отвечал врач, монотонно бубня себе под нос какую-то речь, из которой Кирилл понял только слова: несовместимость, жизнь, угроза…Да он и не вслушивался особо, сосредотачивая своё внимание на Насте, которая полулежала на кровати, качая головой чуть ли не на каждое слово доктора и стараясь не смотреть в его сторону. Он тихонько вошёл в палату, до этого долго выясняя фамилию Насти, потом, где именно она находится и кто её лечащий врач. Столкнулся с какими-то жуткими архаизмами а-ля СССР, а так же с безукоризненным бюрократизмом вперемежку с отвратительной безалаберностью и равнодушием персонала больницы. Причём он заметил, что чем нижу статус у человека, тем больше он о себе мнит. И, казалось, что уборщица на этаже в миллион раз превосходит по значимости главного врача больницы.

Стараясь сдержать себя в руках в ответ на некоторые слова, напоминая себе, что он здесь только ради Насти, он дошёл-таки до её палаты, и, осторожно приоткрыв дверь, вошёл внутрь, где и услышал эту вполне неоднозначную фразу и слова врача, которые ему ничего не разъяснили.

Он с замиранием сердца ожидал, когда же она, наконец, увидит его и что за этим последует и её реакция, когда она вдруг произнесла следующую фразу, поразила его своей неожиданностью.

— Я сказала «нет»! — снова повторила Настя, а потом подняла глаза и, увидев вошедшего мужчину, воскликнула, — Кирилл! Скажи им!

Глава 18

Этот её взгляд, полный надежды и страха, который она усиленно прятала за своей мужественностью, заставил Кирилла мобилизовать все свои силы на то, чтобы не начать свой монолог о том, каким дураком он является. Сейчас он был ей нужен и был нужен явно для чего-то другого, чем для всех тех объяснений, которые он мысленно приготовил.

— Что здесь происходит? — спросил он твёрдым голосом, обращаясь сразу и к врачу и к Насте.

— Они хотят убить моего ребёнка! — воскликнула Настя, и Кирилл испугался не того, что именно она ему сказала, а того как она это произнесла. Так мог бы говорить загнанный зверь, если бы Господь вдруг перед смертью послал ему возможность объясниться с преследователями на доступном им языке.

Кирилл шагнул к её постели, присел рядом с ней на стул и, взяв её ледяную ладонь в свои руки, посмотрел на врача и повторил свой вопрос:

— Что здесь происходит?

Очевидно, тон, которым были произнесены эти слова, заставил врача забыть вопросы типа: «Кем вы являетесь для больной?» и всякой прочей ерунде, которой врачи уделяют большое значение.

Врач снова заговорил, и Кириллу только оставалось пытаться сосредоточиться на этой речи, улавливая отдельные слова: «ингибиторы, плазминоген», и ничуть не понимая того, о чём ему говорят.

— В общем, мы рекомендуем прерывание беременности, — закончил врач и Кирилл перевёл взгляд на Настю.

— Это что, никак не лечится? — просто спросил Кирилл, который искренне удивлялся тому, что врачи так просто предлагают женщине отказаться от сохранения жизни её ребёнку. Для него же возможность взять на руки своего ребёнка была вообще сродни чуду, и за эту возможность он был готов отдать всё на свете.

Новый монолог доктора, который называл какие-то буквы и цифры, не внёс никакой ясности в то состояние, в котором пребывал Кирилл.

— Подождите-подождите, — запротестовал мужчина, видя, что Настя держится из последних сил. — Могу я переговорить ещё со специалистами?

Врач нахмурился и стал что-то усиленно искать в папке, которую держал в руках. От того, как быстро он её листал, у Кирилла даже замелькало в глазах.

— Ты как? — тихонько спросил он у Насти, и та пожала плечами, видимо, не зная, что ответить на это.

Врач, не найдя в карте того, что искал, ни слова не говоря вышел из палаты и оставил Кирилла и Настю наедине.

Такое привычное молчание, которое часто распространялось между ними, сейчас было каким-то невыносимо мучительным, как будто это молчание было в ожидании казни. Страшной, беспощадной и неминуемой. Кирилл молчал, молчала и Настя. Каждый молчал о своём, не желая начинать разговор первым и в то же время ощущая огромную потребность выговориться.

Наконец, дверь в палату распахнулась, и вошёл невысокий седовласый мужчина в сопровождении уже знакомого Кириллу доктора. Кирилл поднялся им навстречу, и встал перед кроватью Насти, как будто желал защитить её от того, что врачи неминуемо должны были сделать.

— Простите, Вы…

— Я отец ребёнка, — непререкаемым тоном проговорил Кирилл, предвосхищая вопрос пожилого доктора и увидел, как от кивает, очевидно, и ожидая услышать именно этот ответ.

— Что же, если у вас есть какие-то вопросы, я готов на них ответить, — произнёс врач, снимая очки и протирая их носовым платком, который он извлёк из кармана.

— Давайте уже дадим Насте отдохнуть и поговорим об этом не здесь, — тихо ответил Кирилл, направляясь к выходу из палаты и почти сразу слыша за спиной шаги.

Разговор с этим врачом ничего не дал. Похоже, они все сговорились, чтобы ввести пациентов в состояния недопонимания, путём перечисления одним им известных цифр, буквенных обозначений и слов, которые Кирилл даже будучи в трезвом состоянии явно бы не выговорил сходу.

«Ясно, что ничего не ясно», — такой вывод сделал Кирилл, снова направляясь к палате Насти, и начиная повторять про себя все те слова, которые с завидной регулярностью произносил то один, то другой врач.

Настя лежала на кровати, прикрыв глаза, и Кирилл было решил, что она заснула, но стоило только ему сделать шаг к выходу из палаты, как девушка открыла глаза и, прежде, чем закрыть их снова, прошептала:

— Спасибо тебе за всё.

Кирилл прикрыл дверь, которую было открыл для того, чтобы выйти из палаты и подошёл к Насте, не зная, как понять то, что она ему сказала. То ли хотела, чтобы он ушёл, то ли, чтобы остался.

— Что они ещё сказали? — устало проговорила она, снова открывая глаза и находя взглядом Кирилла.

Кирилл пожал плечами, пытаясь выглядеть как можно более спокойно.

— Ничего нового, — он усмехнулся, решив говорить о том, что ему разъясняли врачи с долей сарказма, — Всё как обычно, какие-то цифры, неясные термины, буквы.

Он откашлялся и подошёл к окну, заложив руки в карманы и глядя, как за прозрачностью стекла течёт жизнь. Снежинки кружатся в воздухе, падая вниз, и становясь сплошным белым ковром, куда-то спешат автомобили, превращаясь в неиссякаемый поток, люди неспешно бредут по своим делам, не обращая внимания на снегопад.

Для него же жизнь сосредоточилась вот здесь — в этой самой палате, рядом с этой женщиной, перед которой он был так виноват и которую…любил…

Да, наверное, раньше он бы сам рассмеялся, представив, что сам не будет знать, как объяснить себе то, что он чувствует к женщине. Ему казалось, что он любит Алёну, по крайней мере, по началу, он так интерпретировал те чувства, которые она в нём вызывала. С Настей же всё было совсем не так. Она была сильной, независимой, самодостаточной. Она была с ним на равных, и, возможно, это и вызывало в нём не только восхищение, но и желание доказать, что он её стоит.

А вот любовь ли это, он не задумывался, просто принимая чувства, как должное. Он хотел испытывать эти чувства к Насте, он наслаждался ими, а как они назывались, ему было по сути всё равно.

А вот сейчас мысленно произносить три слова «Я тебя люблю», по отношению к Насте, было чем-то неизведанным, новым, но в то же время странно будоражащим кровь.

Кирилл медленно повернулся к Насте и сделал глубокий вдох, намереваясь, наконец, объясниться с ней, хоть он понимал, что сейчас было не время и не место.

— Насть, я очень виноват перед тобой, — начал он, присаживаясь возле её постели на стул и поднимая руку, когда увидел, что она собирается с ним спорить. — Дослушай меня, прошу, не перебивай.

Она прикрыла глаза, не имея сил с ним сейчас ругаться, и Кирилл начал говорить. Он говорил долго, пытаясь объяснить все свои поступки, которые совершал под влиянием того или иного фактора. Он старался, чтобы это не выглядело как оправдание, и в то же время был честным перед ней, рассказывая всё без утайки, хотя не знал, поможет ли ему это заслужить её прощение. Он рассказал про Алёну, про их короткую совместную жизнь, которая наложила на его судьбу неизгладимый отпечаток. Рассказал про безумное желание иметь ребёнка, которое сначала было придумано им для того, чтобы сохранить брак, изначально не имеющий морального права на существование. Он говорил и говорил, а Настя слушала, думая о том, как всё это неважно для неё сейчас, когда самое главное — это сохранение жизни её малышу. Их малышу, над которым нависла такая страшная угроза.

— И я не знаю, как мне заслужить твоё прощение, — закончил Кирилл свою речь, не зная, слушает ли Настя и не уснула ли от его монолога. И в то же время чувствуя, как ему стало легко от того, что он, наконец, смог выговориться и рассказать то, что тревожило его долгое время.

Настя распахнула глаза, и повернулась к Кириллу, снова растворяясь в стальном блеске его взгляда. Всё то, что он рассказал ей, было сейчас неважно. Неважно было всё, кроме одного, о чём она и сообщила ему, слегка приподнявшись на локтях.

— Я прощу тебя. Прощу тебя, только если ты поможешь спасти жизнь…нашему ребёнку.

Это была и просьба, и мольба, и приговор, и условие. Это был единственный её шанс на то, что она когда-нибудь сможет взять на руки их ребёнка и на то, что ей не придётся дальше жить с осознанием вины за то, что она добровольно дала согласие на убийство сына или дочки.

И это было то, что она сама не могла сделать, переложив на плечи мужчины, который в этой ситуации казался ей единственным, кто мог совершить это чудо.

Кирилл не ответил, только кивнул и достал мобильный телефон, чтобы звонить Денису и поставить на уши всех врачей, если это могло дать хоть один шанс на спасение их малыша.

Глава 19

— Ну, держите дочку, папаша! — невысокая полная женщина, посмеиваясь, вручила Кириллу свёрток с лежащей в нём Надей, и мужчина неуклюже взял его на руки.

Это был самый первый раз, когда ему доверили подержать дочь, а до этого он мог только наблюдать за ней, такой крошечной, когда она лежала в специальном отделении для недоношенных новорождённых. Свои чувства, когда он ощутил на своих руках это маленькое чудо, описать словами было невозможно.

А для Кирилла это вообще было из разряда фантастики.

— Нам можно пойти к маме? — спросил он у медсестры, прекрасно говорящей по-русски ввиду того, что она до тридцати лет жила в России, и та кивнула.

— Конечно, мы как раз собирались переводить Наденьку в палату к маме.

Последние полгода прошли для Кирилла и Насти словно в каком-то кошмаре: постоянный страх за жизни и здоровье её и ребёнка, немыслимые процедуры, бесчисленные анализы и капельницы…Всё это выматывало и держало в постоянном стрессе, а ещё очень хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, правда, никто не знал, насколько благополучно всё завершится.

Сразу после того, как по настоянию отца Дениса был собран консилиум из нескольких светил медицинской науки, было решено вести Настю в Израиль, в один из лучших центров в мире. Российские врачи из роддома номер 6 в городе Санкт-Петербурге только разводили руками и не давали никаких утешительных прогнозов, правда, ни Настя, ни Кирилл на эти самые неутешительные прогнозы старались не реагировать. У них и так постоянно крутилось в мыслях только одно: лишь бы всё было хорошо и с Настей и с ребёнком, а если бы они слушали пессимистический настрой врачей, то и этих крох надежды были бы лишены.

Доносить Надю, — так решила назвать будущую дочь Настя, едва узнала, что у них с Кириллом будет девочка, — до положенного срока Насте не дали. И едва анализы стали ухудшаться, решено было проводить операцию кесарева сечения.

Врачи уверяли Настю, что на сроке в семь с половиной месяцев, дети уже в неопасности, и Насте пришлось согласиться с мнением врачей, тем более, что они уже совершили чудо, позволив этой беременности сохраниться так долго.

Наденька родилась довольно большой девочкой, врачи уверили, что она полностью здорова для своего срока, но на всякий случай положили её на пару недель в специальное отделение. Она окрепла там, и начала набирать вес, и Кирилл, который видел малышку каждый день, отметил те изменения, что произошли с их с Настей дочерью.

И вот сегодня случился новый этап в их жизни — Надю разрешено было перевести в палату к Насте.

— Ну-ка мама, смотрите, кто к нам идёт, — возвестила с порога медсестра, толкая перед собой стеклянную кроватку-каталку и придерживая дверь для идущего следом Кирилла.

Настя приподнялась на постели, усаживаясь поудобнее. Она ожидала этого момента так долго, словно у неё сегодня был её маленький личный праздник.

Кирилл зачарованно глядел на личико спящей Нади, шагая к постели Насти, пока медсестра деловито устанавливала кроватку возле Настиной постели. Потом она вышла из палаты, оставив их наедине друг с другом, и Кирилл подошёл к Насте и осторожно передал ей дочку.

Они не говорили о том, что есть и будет между ними, просто оставив эту тему в прошлом и начав всё с чистого листа уже второй раз. Да и какая разница, какой раз начинать всё заново, если два человека любят друг друга и им небезразлична судьба их отношений. Стоит ли тогда окунаться в прошлые обиды и тащить их за собой не только мёртвым, но и убивающим грузом? Стоит ли оборачиваться на них, постоянно тыкаться в них носом и тыкать любимого человека, если вы действительно решили начать всё с нуля? Стоит ли припоминать ему всё то, что он когда-то натворил, и стоит ли самому вспоминать об этом?

В любом случае, решение тянуть ли за собой груз прошлого, всегда должны принимать двое, причём чётко осознавая, что в случае, если оба решат тянуть, отношения снова попадут под угрозу.

У Насти и Кирилла началась новая жизнь, полная тревог и беспокойства, полная страха и ожидания, и по сравнению с этими чувствами, прошлые проблемы казались не то, что мелкими, а какими-то несуществующими что ли. И в то же время эта жизнь была полна надежды, надежды на лучшее, которая сбылась.

А по-другому и быть не могло, когда рядом были люди, которым было небезразлично то, что происходило с ними, которые стремились помочь всеми силами, и благодаря которым в жизни Насти и Кирилла оказалось место для чуда.

— Она безумно на тебя похожа, — хихикнула Настя, осторожно проводя пальцем по личику дочери и вспоминая, каково это — вдыхать запах кожи своего ребёнка, прикасаться к нему, ощущая под пальцами нежность.

— Нет, — запротестовал Кирилл, вглядываясь в личико спящей Нади, — Мне кажется, она безумно похожа на тебя. Если она вырастет в высокого, брутального мужчину с небритостью на лице, я этого не переживу.

Настя рассмеялась, представив себе, как из этой крохи, которая бы поместилась на ладони Кирилла, может вырасти то, что описал Кирилл.

— Как там Вовка? — отсмеявшись, спросила Настя, переживая за то, что сын очень давно её не видел.

— Очень ждёт нас домой, накупил с бабушкой каких-то игрушек. Татьяна Валерьевна смеётся, что Наде хватит до свадьбы.

Настя кивнула, представляя масштабы подготовки, развернувшиеся дома, в ожидании приезда Нади и Насти.

Она откинулась на подушки, наслаждаясь ощущением, что всё, наконец-то позади, и с небольшой долей испуга ожидая, что их ждёт в новой жизни, той, которая начнётся вот-вот, когда им разрешат выйти туда, в тот мир, который ждал их за стенами медицинского центра.

Рядом с ней сейчас был Кирилл, это был свершившийся факт, который даже не подвергался сомнению с её стороны, и то чувство уверенности и защищённости которое он дарил, Насте нравилось как ничто другое в этом мужчине.

Надя вдруг зашевелилась на руках у Насти и, широко зевнув, открыла свои глаза, внимательно посмотрев на Настю серо-стальным взглядом. Потом снова крепко смежила веки и уснула.

Настя усмехнулась, покачивая дочь на руках, и Кирилл провёл пальцами по её щеке.

— Что случилось, родная? — тихонько спросил он, хмуря брови и Настя повернулась к нему.

— Нет-нет, ничего, — покачала она головой, снова улыбаясь и наслаждаясь тем, как её взгляд растворяется в серо-стальном лучистом взгляде Кирилла. Том самом взгляде, который она так любила. Взгляде их дочери.

Эпилог

Вовка с самым серьёзным видом крутил в руках бутоньерку, ожидая, пока мама поможет ему закрепить её на рубашке. Надя топала по пушистому ковру на неверных ещё ножках, нещадно обрывая лилии из стоящих на полу вазонов и разбрасывая их по всему номеру отеля.

— Мам, ты долго ещё? — нетерпеливо воскликнул Вова, пытаясь занять сестру чем-нибудь другим, что, впрочем, ему совершенно не удалось.

— Уже иду, — послышался из-за двери голос Насти, и почти сразу же появилась она, покружившись на месте и демонстрируя сыну длинное белое платье.

— Класс, — резюмировал Вовка, беря Надю за руку и подходя к маме. — А если в волосы цветочек? — спросил он, хмуря брови и как будто пытаясь прикинуть, подойдёт ли ей то, что он предложил.

— Точно! — Настя оторвала от более-менее уцелевшего букета цветок лилии и воткнула его в волосы, чуть повыше правого уха.

— Вот теперь отлично, — одобрил Вовка и зашагал к выходу из номера.

Это была очередная грандиозная идея Туси, которая придумала эту поездку тремя семействами, едва малыши более-менее окрепли, и всем участникам только и оставалось, что согласиться. И вот сегодня они с Кириллом должны были повторить свадебную церемонию, только уже на берегу океана. Кирилл и их немногочисленные гости уже ждали их на улице, и Настя вдруг поняла, что она волнуется гораздо больше, чем полгода назад, когда они расписывались с Кириллом в одном из ЗАГСов Санкт-Петербурга.

Наденька сидела у неё на руках, а Вовка взял её за руку, словно чувствуя её волнение, когда они направлялись к небольшой беседке на берегу, украшенной белыми цветами.

Настя сделала глубокий вдох и нашла глазами Андрея и Тусю, Дениса и Иришку, двойняшек, которые бегали друг за другом по песку, и, наконец, внушительную фигуру мужа, который, словно почувствовав их приближение, обернулся и улыбнулся ей ободряющей улыбкой.

— Мам, ну и чего ты переживаешь? Это же ведь не совсем настоящая свадьба. — Философски изрёк Вова, шагая по песку и не выпуская руки матери.

Настя улыбнулась и вдруг остановилась и серьёзно посмотрела на Вову.

— Открою тебе один секрет, только больше никому, — заговорщицким шёпотом произнесла она, наслаждаясь заинтересованностью и озадаченностью сына, — С вашим папой каждая свадьба настоящая, — проговорила она, снова направляясь к Кириллу, который шёл им навстречу, затопляя свою семью ласковым взглядом серо-стальных глаз.

Примечания

1

Только раз в жизни

Получаешь такой шанс.

Я знал с самого начала,

С первого поцелуя,

Я гнался за любовью

Безуспешно,

Двигаясь бесцельно.

Мне не нужно много времени,

Потому что в тебя я влюбился

Мгновенно.

2

Линьяно — курорт в Италии

Content

Ирина Лунгу
Белая Пантера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Примечания