Ширли Джамп

Ошибки прошлого

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Если бы руки Мелани Вивер не были покрыты толстым слоем шоколадного теста, она заклеила бы свой рот скотчем, может быть, тогда она перестанет произносить это вновь и вновь. Говорить «да», когда в действительности хочется кричать «нет». Даже если у нее были самые веские причины для отказа, все равно она соглашалась.

Не хотите ли попробовать ломтик бабушкиного кекса с изюмом и цукатами? Разве вам не нравится этот оранжевый свитер?

Мелани ненавидела фруктовые кексы, устала от плоских шуток и никогда не надевала ничего оранжевого. И тем не менее каждый год к рождественскому обеду бабушка приносила ей черствый фруктовый кекс, и Мелани, с трудом проглатывая кусок с сушеными вишнями и финиками, хвалила стряпню. Каждый вторник она покорно посещала пресвитерианскую церковь, а в ее гардеробе были три оранжевых свитера, подаренных ей на день рождения тетушкой Камелией, уверенной: племянница обожает вязаные вещи цвета манго.

Только подобной безотказностью и тактичностью можно объяснить факт того, что Мелани приняла приглашение на вечер встречи выпускников своей школы. Прошло уже почти 20 лет, а ее жизнь до сих пор невероятно далека от общепринятых стандартов.

— Мне очень хочется тебя увидеть, — сказала Дженни Дженкинс, главный организатор встречи. Ее голос, неестественно громко прозвучавший в телефонной трубке, вырвал Мелани из задумчивости. — Все будут рады встретиться с тобой. Я посылала тебе по почте приглашение, но, видимо, ты его не получала.

Что-то типа того, подумала Мелани. Она получила приглашение, но проигнорировала его, так какие собиралась никуда идти, опасаясь, что придется отвечать на многочисленные вопросы о Кейде.

Могло быть и хуже: Кейд мог появиться на встрече выпускников сам, под руку с другой женщиной. Мелани готова развестись, но ей все еще очень тяжело.

— Вечер встречи через неделю. Всего несколько дней, и мы опять будем вместе. Разве это не замечательно?

— Великолепно! — с показным энтузиазмом ответила Мелани. Ей хотелось пообщаться с одноклассниками, узнать про их жизнь, но мысль о встрече с Кейдом, которая неминуемо вызовет воспоминания о более счастливых днях их жизни, была невыносима. К тому же могут снова возникнуть разные «может быть» — те же самые «может быть», из-за которых она откладывала свой уход, думая, что, возможно, все еще уладится.

Так или иначе, тех дней не вернуть. Мелани изменилась, и Кейд не принял этих изменений. У нее теперь новая жизнь, она, как и мечтала, открыла свое дело.

Был ранний полдень, и кафе «Чашка кофе» пустовало, если не считать Кутера Рейнольдса, который потягивал свой кофе-латте и читал «Лоуфорд ньюс». У Мелани оставалось около часа до того, как поток студентов заполнит зал ее кафе, расположенного в западной части Лоуфорда, штат Индиана, и, она надеялась, около пяти секунд до появления ее дочери Эмми, помогающей матери справляться с наплывом посетителей.

Уверенная, что Эмми появится в любую секунду, Мелани начала готовить булочки, но уже прошло двадцать минут, как Дочь должна была прийти, а ее все еще не было.

— Ты, конечно, закончила колледж? — Не дожидаясь ответа, Дженни продолжила: — Что касается меня, то я не смогла. Я так вымоталась в школе! — она тяжело вздохнула, будто обучение в средней школе Вествейл-Хай было равносильно пребыванию в тюрьме Сан-Квентин.

Дженни все болтала о том, как трудно ей было, как она ненавидит грамматику, и прочее, и прочее. Ее слова отдавались болью в груди Мелани. С самого детства она мечтала иметь свое дело. Мелани проводила летние каникулы здесь, в Индиане, помогая бабушке и дедушке в антикварном магазине, дававшем неплохую прибыль. Дедушка заметил предпринимательскую жилку Мелани и настаивал, чтобы после школы она продолжила обучение и получила ученую степень.

Мелани окончила школу со стипендией, позволявшей ей выбрать колледж для дальнейшего обучения, но все рухнуло из-за замужества и рождения ребенка.

Кейд всегда говорил, что у Мелани еще будет время на дальнейшее обучение, но она не хотела откладывать. Когда Эмми подросла, Мелани начала посещать вечерние бизнес-курсы, одновременно работая в кафе Индианаполисского университета. Именно тогда она и поняла: ее призвание — ресторанный бизнес.

Расставшись с Кейдом, Мелани переехала в Лоуфорд и открыла собственное дело. Конечно, это не та жизнь, о которой она мечтала, но, пока росла Эмми, у нее не было иных альтернатив. Впрочем, Эмми стоила жертвы в десять раз большей. Ее смех, ее первый школьный день, ее попытки освоить велосипед, ее разбитые коленки…

Первые годы совместной жизни с Кейдом были наполнены счастьем и смехом. Они обедали, сидя прямо на полу в гостиной, среди подушек, заменявших мебель, при свете свечей…

Мелани отбросила посторонние мысли и занялась приготовлением шоколадной стружки. В это время Дженни в телефонной трубке продолжала рассуждать о том, что встреча выпускников может получиться не слишком теплой, потому как страшно снова, через двадцать лет увидеть товарищей по школе. Дженни, очевидно, могла говорить и без собеседника.

— А чем ты занималась все эти годы? — спросила наконец Дженни, но ее вопрос был прерван резким сигналом мобильного телефона. — Проклятье! Подожди секундочку, мне кто-то звонит по сотовому. Возможно, это мой бывший супруг номер два, — проговорила она.

В ответ Мелани буркнула что-то неразборчивое. Внезапно в ее голове возник текст собственного резюме: женщина тридцати семи лет, почти разведенная, хозяйка собственного кафе, начавшего приносить прибыль всего три месяца назад.

— Мелани, — через какое-то время снова раздался голос Дженни, — ты еще здесь?

— Да.

Закончив с тестом для булочек, Мелани бросила быстрый взгляд в угол кафе и улыбнулась. Кутер крепко спал, накрывшись газетой.

— Помнишь Сьюзен Джеггер? Она занимается бизнесом, — тараторила Дженни. — Она продает одежду для собак и заработала уже несколько миллионов. О, а помнишь молчуна Мэтта Филиппса, всегда сидевшего за последней партой? Он теперь известный разработчик программного обеспечения, почти как Билл Гейтс. — Дженни перевела дыхание. — А ты, бьюсь об заклад, изобрела лекарство от рака или что-то в этом роде.

— Не совсем. — Мелани не следовало завидовать тому, что некоторые ее одноклассники достигли большего, чем она, но она завидовала.

Я, окончившая школу в десятке лучших, целых двадцать лет помогала своему мужу делать карьеру! А ведь могла, например, баллотироваться на пост президента или даже больше.

— Тогда чем же ты занимаешься? — удивилась Дженни.

Перед тем как ответить, Мелани задержала дыхание. Что из того; что она не возглавляет какую-нибудь крупную компанию? Кафе «Чашка кофе» — это то, чем можно гордиться, это только ее успех, и ничей больше.

— У меня собственное кафе в Лоуфорде, — ответила Мелани.

— Да, неплохо, — разочарованно протянула Дженни.

Мелани постаралась подавить нарастающее раздражение.

— Между прочим, на днях я была в суде. — Дженни решила сменить тему. — У меня небольшая тяжба с моим соседом. — В ее голосе слышались драматические нотки. — Но это долгая история.

Это уж точно, подумала Мелани. Она взглянула на дверь, не идет ли Эмми.

— И, когда я была там, — продолжала Дженни, — я столкнулась с Кейдом. Мы разговорились, и я пожаловалась ему, что ты так и не ответила на мое приглашение. Он-то и дал мне твой номер телефона.

У Мелани перехватило дыхание.

Когда же я смогу спокойно слышать о Кейде? Я больше не люблю его, и не виделись мы целую вечность. Это не более чем человек, с которым я скоро разведусь!

Но какая-то частичка ее все еще верила в возможность счастья, все еще реагировала на его имя, все еще желала его…

— Между прочим, он сказал, что вы все еще вместе. Со школьных времен! Это так романтично! — вздохнула Дженни. — Вы, ребята, заставляете людей верить в сказки о великой любви.

От неожиданности Мелани чуть не упала.

Все еще вместе? Как он мог? Он же получил бумаги на развод!

Они расстались год назад, лишь изредка пересекались в перерывах футбольных матчей в колледже Эмми и обменивались несколькими фразами. Мелани неоднократно повторяла Кейду: все кончено. Вероятно, он этого не захотел услышать.

— Я не могу удержать мужчину более пяти минут, — вздохнула Дженни. — Как это у тебя получается? Вы поженились сразу же после окончания школы и переехали в Индианаполис?

— Именно так. Но, Дженни, послушай!.. — Мелани хотела сказать о том, что они с Кейдом расстались, но Дженни ее перебила.

— Вы мой идеал! Я была замужем дважды и скоро выйду в третий раз. Не так уж и плохо. Выплаты от моих бывших супругов равны целой среднестатистической зарплате, — Дженни рассмеялась. — Но, согласись, муж все-таки должен быть один на всю жизнь.

Раздался звонок в дверь, и Мелани. с улыбкой оглянулась. На пороге стояла хорошенькая девятнадцатилетняя девушка — ее дочь Эмми.

— Привет, мам, — сказала Эмми, входя в кухню.

— Ты заслуживаешь этого, Мелани, — продолжала вещать Дженни. — Я полагаю, должно же и в жизни быть хоть что-то похожее на сказку.

— Дженни, Кейд и я… — снова попробовала вставить слово Мелани.

— О! Уже скоро время моего маникюра, а мне еще нужно доехать до салона!

Мелани бросила взгляд на свои руки, блестящие от масла. Между пальцами, под ногтями и в складках кожи было тесто. Ей необходимо сказать Дженни правду, ведь они с Кейдом, лучшая пара школы Вествейл-Хай, собираются пополнить статистику разводов.

Мелани забеременела в восемнадцать, вышла замуж и переехала в тесную квартирку в Индианаполисе в девятнадцать. Она научилась менять пеленки и выносить детские горшки, хотя сама была почти ребенком.

В это время Кейд учился в юридическом колледже. Его отец оплачивал обучение. Чтобы покрыть другие расходы, Кейд параллельно подрабатывал в семейной юридической фирме. Он поднимался к вершине своей карьеры, а Мелани обеспечивала ему прочный тыл. Тогда-то она и научилась прекрасно готовить кофе-латте, и это было ее самым большим достижением за тот период.

Эмми вошла в маленькую кухню, быстро чмокнула мать в щеку и встала за стол рядом с ней, собираясь помочь с выпечкой.

Дженни в телефонной трубке вздохнула:

— Мне тоже так хочется какого-нибудь хэппи-энда!

Мелани только открыла рот, чтобы сказать Дженни правду, но слова застряли у нее в горле. Она до сих пор носит обручальное кольцо — это все, что осталось у нее после двадцати лет совместной жизни.

— О, мой бог! Я почти забыла, — вскрикнула Дженни, — вчера вечером мне и другим членам организационного комитета пришла в голову блестящая мысль. Мы думаем, что вы с Кейдом могли бы подготовить речь для участников вечера. Влюбленные школы Вествейл-Хай все еще вместе и счастливы!

— Извини за опоздание, — шепнула Эмми матери в свободное от телефонной трубки ухо. — Моя машина так и не завелась, поэтому я была вынуждена добираться на такси.

Мелани установила таймер на духовке.

— Про тебя и Кейда можно написать замечательную любовную историю, — продолжала Дженни, — это же очевидно!

— Я так не думаю, Дженни. Я даже не уверена, приду ли я. — Мелани повернулась к раковине, чтобы ополоснуть руки.

— О, Мелани, приходи! Ты просто обязана прийти! Вы же с Кейдом — король и королева выпускного бала. Это волшебная история, случившаяся в реальной жизни, — упрашивала Дженни.

Мелани вспомнила выпускной бал, мерцающие лампочки в виде звезд над головами и Кейда в смокинге. Мелани и Кейд стояли на сцене, взявшись за руки, они были уверены, что всегда будут вместе и ничто их не разлучит. Но как они ошибались!

— Да, мама, — прошептала Эмми, — когда я опаздывала на работу, единственный человек, согласившийся мне помочь, был…

Дверь в кухню распахнулась, и у Мелани перехватило дыхание. Кейд! Он вошел и сразу же занял половину пространства. Мелани с трудом сглотнула.

Кейд совершенно не изменился за год их разлуки, разве что появилось несколько мелких морщинок вокруг его голубых глаз и немного глубже стала складка над темными бровями.

Кейд выглядел очень сексуально. Знакомое желание захлестнуло Мелани: коснуться его лица, прижаться к груди и почувствовать себя в безопасности рядом с ним.

В комнате внезапно стало жарко. Мелани чуть оттянула ворот футболки и взглянула на кондиционер — он работал на полную мощность.

Мелани пристально посмотрела на Кейда и напомнила себе о том, что это все тот же мужчина, с которым она прожила долгие годы. Мужчина, который никогда ее не слушал, если она говорила о своих мечтах и планах, он был сконцентрирован только на себе, зашорен, как скаковая лошадь. И в самые важные моменты жизни его никогда не было рядом.

В этот момент сработал таймер плиты и раздался громкий сигнал, извещающий о том, что необходимо вытащить из духовки булочки. Мелани взяла лопаточку и прихватку, но все ее внимание было сосредоточено на Кейде, а не на горячем противне.

— Мелани? — спросила Дженни. — Мне действительно нужно ехать в салон, но я должна быть уверена, что вы с Кейдом придете. Это так, правда?

— Привет, Мелани, — тем временем сказал Кейд. — Ты не возражаешь, если я побуду здесь немного, мне нужно где-то провести время до встречи с клиентом?

— Да, конечно, — ответила Мелани Кейду, выронив лопаточку, та с мягким стуком упала на пол.

— Ну ладно, пока! — прокричала в трубку Дженни. — Увидимся через неделю, в пятницу. — Она засмеялась. — Я рада, что ты согласилась. Ты и Кейд! Это будет замечательная речь! Вы всегда умели найти нужные слова. — Она повесила трубку.

— Нет, я хотела сказать, нет! — с опозданием прокричала Мелани в трубку, одновременно пытаясь поднять лопаточку. Внезапное появление Кейда выбило ее из колеи.

Эмми, бросив на мать насмешливый взгляд, повернулась и стала перекладывать булочки на поднос.

Мелани швырнула лопатку в раковину. Она чувствовала себя ужасно, словно цыпленок, попавший в логово лисицы. Мелани схватила теплую шоколадную булочку и засунула себе в рот, чтобы снова не сказать совсем не то, что хочется.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Пока дочь наливала ему кофе, Кейд наблюдал за женщиной, которую, как он полагал, знает лучше самого себя. Она быстро переходила от кофеварки к пекарне, обращаясь к посетителям по именам, смеясь над их шутками и наливая им кофе. И Кейд уже в тысячный раз задавал себе вопрос: когда же их пути разошлись?

Что-то не сложилось в их браке. Он отличный адвокат, его специальность — распутывать сложные судебные дела, почему же он не может разобраться со своим собственным делом? Видит бог, он старался! Но Мелани выстроила между ними стену отчуждения, и в ней не было ни единой щели.

Господи, как же мне не хватает моей жены!

Каждое утро Кейд просыпался с головной болью, которую не снимало ни одно лекарство. Ночью, вместо Мелани, ему составлял компанию телевизор…

Кейд занял место за одним из столиков и наблюдал за женой. Она была такой же красивой, как в день их свадьбы. Немного поправилась, но он давно понял, что ему нравятся ее шикарные бедра и пышная грудь.

Мелани всегда была рядом с ним, поддерживала в начале карьеры, когда казалось, что он никогда не поднимется выше Простого клерка.

Кейд добавил в чашку сахар, тот растворился так же быстро, как и любовь, связывающая их с Мелани. Он все еще не подписал бумаги, узаконивающие развод, надеялся, что все наладится. Кейд знал, именно он должен пойти на уступки. Это было его работой — выступать посредником между враждующими компаниями, и он делал это тысячу раз.

Глядя на Мелани, с лица которой не сходила улыбка, на то, как она непринужденно болтает с посетителями, Кейд чувствовал: боль в его груди становится нестерпимой. Мелани нужна ему, и не только как партнер по сексу. Ему хотелось обнять ее, прижать к груди и целовать, как он делал это раньше, до их расставания. Но в глубине души Кейд понимал, они уже давно перешли ту черту, когда поцелуй мог что-то решить.

— Папа, — сказала Эмми, подходя к нему, — пересядь лучше к стойке бара, там тебе будет удобнее.

Прежде чем он успел что-либо возразить, дочь взяла его чашку и переставила на гладкую поверхность стойки, в трех футах от Мелани. Они с женой обменялись быстрыми понимающими взглядами.

Мелани знала, что Эмми старается помирить их. Дочери не нужен родительский развод, и совершенно очевидно, ей совсем не нравится разрываться между домами родителей, живя и обедая то там, то здесь.

Кейд встал и перешел к деревянной стойке бара, примостившись на одном из удобных табуретов.

— Ты устроила здесь очень приятное местечко, — улыбнулся он Мелани.

— Спасибо, — проговорила Мелани, затем насухо вытерла горлышко кофеварки и бросила тряпку в корзинку для грязного белья.

— Все идет нормально? — спросил Кейд. — Я вижу, твое заведение успело стать довольно популярным.

Мелани рассмеялась:

— Реальность превзошла все ожидания.

В этой фразе Кейд услышал отголосок их последних споров. Ему стало больно, но он все-таки сказал:

— Я очень рад за тебя, Мелани.

Эмми проскользнула мимо него, толкнув его локтем.

— Пап, говори что-нибудь, — шепнула она.

Кейд сжал руки и взглядом попросил Эмми о помощи, та насмешливо посмотрела на него и покачала головой. Он неловко заерзал на стуле и спросил Мелани:

— Ты собираешься сделать модную прическу и разыскать старую концертную футболку для вечера пятницы?

Она снова рассмеялась:

— О, черт, это было тысячу лет тому назад! Я сомневаюсь, что та футболка сохранилась.

— Сохранилась, она лежит в нижнем ящике, справа. — Кейд знал это, потому что как-то заглянул в их гардероб после ухода жены и наткнулся на ее любимую футболку. На какое-то мгновение Кейд вернулся в прошлое. Как же там было хорошо!

— Я помню ту ночь, — улыбнулась Мелани, затем покачала головой и снова занялась булочками. — Но это не важно, потому что я все равно не собираюсь идти на встречу.

Ей хотелось обратить все в шутку, но Кейд не засмеялся.

— Разве ты только что не сказала Дженни, что придешь? — Он указал не телефон. — Я невольно подслушал, она словно в рупор кричала.

— Я только нечаянно сказала «да».

— Найди ее теперь, чтобы взять свои слова обратно! — Кейд тихо засмеялся. — Мне это знакомо, мое согласие выглядело примерно также.

Эмми ушла в глубь кафе. Как только дочь оказалась вне зоны слышимости, Мелани сразу же прекратила возиться с выпечкой, оперлась рукой о стойку и пристально посмотрела в глаза Кейда.

— Почему ты сказал Дженни, что мы все еще вместе? — спросила она.

— Я думаю, у нас еще есть возможность все исправить. Ты не можешь просто так выбросить девятнадцать лет совместной жизни.

— Ты думаешь, мое решение было сиюминутным? — Мелани покачала головой и, понизив голос, добавила: — Это самое твердое решение, какое я когда-либо принимала.

Кейд почувствовал боль в груди.

— Я сомневаюсь в этом.

— Подпиши бумаги, Кейд. Все кончено, — в ее голосе слышалось раздражение.

Он соскользнул с табурета и обошел барную стойку.

— Я подожду. Мне кажется, тебе просто необходимо немного свободы. Но все же мне хотелось бы знать, — он подошел к Мелани вплотную, — скажи мне, где я ошибся и что я могу исправить?

Она всплеснула руками.

— Наш брак, Кейд, это не часовой механизм, в котором можно заменить несколько деталей и он будет работать как прежде.

— Но ты же не можешь выбросить часы просто из-за того, что тебе захотелось более современную модель.

— Я не из-за этого ушла, — Мелани начала вытирать посуду. — Мы ошиблись, Кейд, — сказала она, тяжело вздохнув. — Почему ты не хочешь это признать?

— Потому что я люблю тебя, Мелани! — Фраза, которую Кейд так боялся произнести, наконец-то вырвалась из его уст. Весь последний год он пытался найти возможность поговорить с Мелани, но жена игнорировала его звонки, не отвечала на электронные письма и отвергала все попытки что-либо выяснить.

Мелани покачала головой, в ее глазах стояли слезы.

— Ты совсем меня не знаешь, — прошептала она.

Дай мне шанс, хотелось закричать Кейду, но прежде, чем он успел что-либо сказать, раздался звонок в дверь, и в маленький магазинчик вошла женщина в строгом деловом костюме. Ей навстречу поспешила Эмми, поприветствовала ее и стала внимательно слушать заказ. Но Кейд был уверен, что половина внимания дочери сосредоточена на них с Мелани.

Кейд взглянул на жену и внезапно увидел на ее руке обручальное кольцо.

Да, Мелани все еще носит обручальное кольцо, но она подписывается своей девичьей фамилией и не спит со мной в одной постели уже больше года. Эта драгоценная безделушка может ничего не значить.

— Мелли, — проговорил Кейд, затем быстро взял ее за руку и, встав так, чтобы ни Эмми, ни посетительница кафе не могли ни видеть, ни слышать его, попросил: — Пойдем со мной на вечер встречи. Надень ту футболку и покрась губы яркой розовой помадой, как ты любила. Давай вернемся в прошлое, хоть на одну ночь. А для начала мы могли бы вместе пообедать и поговорить.

— О чем, Кейд? — в глубине зеленых глаз Мелани бушевала гроза.

Эмми между тем обслуживала посетительницу и наблюдала за родителями. Она налила кофе-латте и горячее молоко в бумажную чашку с яркой эмблемой кафе.

Мелани заметила интерес дочери к их беседе и провела Кейда в маленькую кухню, закрыв за собою дверь. Небольшое пространство дало Кейду возможность быть ближе к жене, наблюдать, как поднимается и опускается ее грудь, чувствовать, как она дышит, рассмотреть завитки ее белокурых волос, рассыпавшихся по плечам.

— Так о чем нам говорить? — повторила она свой вопрос. — О том, как мне девятнадцать лет не хватало тебя, твоей помощи и поддержки? О том, что ты всегда был на работе, даже когда я нуждалась в тебе?

Глубокое сожаление отразилось на лице Кейда. Он не хотел вспоминать тот день. Эта была пленка, которую он не мог перемотать, не мог уничтожить или забыть.

— Мелани, я уже говорил, мне очень жаль.

— Дело не в твоих сожалениях, Кейд. Этого ничем не исправить.

— Правильно, ничего не получится, если только один из нас попытается что-то изменить, — ответил он. — Черт возьми, я же стараюсь! Пойдем со мной, Мелли! Будь опять моей женой, хотя бы на одну ночь!

— Я не вынесу этого спектакля, — настаивала она. — Кроме того, Дженни тебе говорила, они рассчитывают, что мы произнесем речь?

— А разве это не обязанность председателя организационного комитета?

— Да, но они решили, что если речь произнесем мы… — голос Мелани оборвался.

— Досказывай, — попросил Кейд, наклоняясь к жене так близко, что его губы оказались рядом с ее губами.

— Будет очень романтично, — добавила она, в ее голосе слышалось отвращение. — Король и королева выпускного бала все еще вместе!

Кейд отступил на шаг.

— А разве мы не вместе?

Мелани решительно покачала головой.

— Нет, мы не вместе.

Взгляд Кейда скользнул вниз по губам Мелани, по ее подбородку, по изящной линии шеи. Прежнее чувство вспыхнуло в нем с новой силой. Он хотел ее, боже, как он ее хотел! Взять Мелани на руки, унести из кафе в их спальню, пережить те сладкие мгновения близости, которых он не знал ни с одной другой женщиной.

Будто в ответ на мысли Кейда щеки Мелани порозовели. Неужели она думает о том же?

Мелани взяла себя в руки и вернулась к разговору.

— Сама мысль пойти на этот вечер вдвоем и притворяться, будто мы все еще состоим в браке…

— …абсурдна, — закончил за нее Кейд.

— Конечно, абсурдна, — согласилась она. Ее глаза были непроницаемы, как глубины Тихого океана.

— Но если мы не явимся или пойдем порознь, каждому будет ясно: мы расстались, — произнес Кейд. Он еще не смотрел бумаги о расторжении брака. Если прочитать их, все, написанное в них, может стать реальностью.

— Мы должны развестись, — закончила Мелани, и эти три слова словно повисли в воздухе подобно яркой неоновой строке.

Ответить ей «да» и оставить надежду все исправить? Не могу!

— Я должна вернуться к работе, — сказала она.

— Я слышал, ты подумываешь о расширении дела? — заметил Кейд. Он решил сменить тему, лишь бы только не говорить о разводе. Когда-нибудь, позже, ему придется об этом подумать, но не сейчас.

— Что? — удивление промелькнуло в глазах Мелани и исчезло. Она поняла, источник информации — их дочь. — Да, планирую.

— Создание сети кафе по всему миру?

Она рассмеялась:

— Не так глобально. — Затем нахмурила брови и пытливо посмотрела на мужа. — Ты действительно хочешь знать?

Кейд кивнул. Если он не заставит себя слушать, Мелани не станет рассказывать.

— Ты же не заставишь меня приводить список всех «за» и «против»? — спросила она.

Он поморщился, воспоминания были не из приятных, затем поднял вверх два сложенных пальца:

— Слово бойскаута.

Мелани засмеялась, и ее смех прозвучал в ушах Кейда сладкой музыкой.

— Ты никогда не был бойскаутом, — проговорила она.

— Но тем не менее я всегда старался руководствоваться их принципами.

— Я это помню.

— Я тоже.

В памяти Кейда и Мелани всплыли одни и те же картинки из прошлого. Их первое свидание. Сломанный автомобиль на обочине дороги, стоящие чуть в стороне две пожилые женщины, испуганные и беспомощные. Проливной дождь. Кейд, заполняющий радиатор машины водой из канистры, а потом заклеивающий изолентой трещину привода.

Мелани назвала его тогда бойскаутом. И лотом, когда женщины уехали, Кейд впервые прильнул к ее губам, мягким и сладким.

— Тебе хочется услышать о моих планах? — еще раз уточнила Мелани.

Кейд вернулся в реальность:

— Да, конечно.

— Хорошо. Сейчас мало посетителей, и я могу сделать перерыв. Давай сядем вон там.

Мелани налила себе кофе и жестом пригласила Кейда пройти с ней в заднюю часть кафе, в укромный тихий уголок для влюбленных, где могли усесться только двое. Это было совсем небольшое пространство, но бронзовые подсвечники на стенах и небольшие глубокие диванчики, обитые кожей цвета шоколада, делали его гостеприимным и уютным.

— Я хочу увеличить площадь кафе вдвое, — начала Мелани, ставя чашку на край стола. — Купить несколько бильярдных столов, сделать зону отдыха для детей и оборудовать комнату для деловых обедов. Можно еще соорудить сцену и танцпол для ночных посетителей.

Кейд помнил, в прежние времена, еще до рождения Эмми, Мелани была переполнена всякими идеями. Их вечера в маленькой невзрачной квартирке пролетали мгновенно за обсуждением того, что будет, если пойти в том или ином направлении. И когда их жизнь вошла в одну налаженную колею, Кейд решил, что это единственно правильная дорога, но теперь, глядя на жену, он понял, что допустил ошибку.

Мелани откашлялась и продолжила:

— Я так прикинула, если бы площадь кафе была чуть больше, можно было бы обслуживать большее число студентов из колледжа. Помещение по соседству с нами продается, и хозяин уже предложил мне его купить. Я бы сломала эту стенку, — она жестом указала на перегородку, — и пространство увеличилось бы.

Кейд слегка присвистнул. Мелани, которую он знал, была интеллигентной, остроумной и самостоятельной женщиной, но он никогда не замечал в ней этой деловой хватки.

— Оказывается, у тебя были далеко идущие планы… Я и не подозревал о них, когда мы осматривали в прошлом году это место, доставшееся тебе в наследство от бабушки и дедушки. И, признаюсь, не увидел открывающихся возможностей.

Мелани внимательно рассматривала медные шляпки гвоздей в подлокотниках кресла:

— Да, ты этого не замечал.

Неужели я мог быть таким слепым? Неужели разбил ее мечту? Ведь я всего лишь хотел предостеречь ее от возможной ошибки.

— Прости меня, Мелани, — прошептал Кейд.

— Уже неважно, это все в прошлом. Я же сейчас говорю о будущем.

— У тебя большие планы, которые требуют хорошего финансирования. Так ведь? — уточнил Кейд.

Мелани кивнула.

— Его будет трудно получить, так как твой бизнес сравнительно новый. — От Эмми Кейд знал, что Мелани открыла кафе на собственные средства: часть вложила из доставшегося ей наследства бабушки и дедушки, часть заняла у друзей.

— Представляешь, — с явным раздражением сказала Мелани, — банки хотят хорошее обеспечение. Для получения ссуды нужно, чтобы у меня был долгий и прибыльный бизнес, но я не смогу этого добиться без инвестиций. Замкнутый круг!

Это была область, в которой Кейд неплохо разбирался и мог помочь. Возможно, Мелани опять допустит его в свои планы. Кейд сделал бы все на свете, лишь бы растопить лед в их взаимоотношениях.

— У меня к тебе предложение, — сказал он, решив для себя, что не позволит так просто, без борьбы уничтожить их брак.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— О каком предложении ты говоришь? — спросила Мелани.

Кейд поставил локти на стол и нагнулся к жене, чтобы их беседа не достигла чужих ушей. Теперь он мог ощущать аромат ванили, исходящий от ее кожи.

Черт возьми, как мне ее не хватает! Как я скучаю по ее улыбке, по ее объятиям! Неважно, что написано в тех бумагах на моем столе, она всегда будет моей женой.

— Если бы ты оставалась замужем, — Кейд выдержал паузу, и последнее слово словно повисло в воздухе, — хотя бы еще какой-то период времени, ты могла бы получить финансирование гораздо легче.

Мелани оттолкнулась от стола и покачала головой:

— Нет, я хочу сделать это сама, без твоей помощи и без привлечения денег твоей семьи.

В ее тоне слышались знакомые аргументы их давнего спора. Восемнадцать месяцев назад они стояли на этом же месте, и Кейд, оглядываясь вокруг, видел только беспорядок: старый антикварный хлам и красные бухгалтерские книги, скопившиеся за много лет, и больше ничего, никакой перспективы. Он предложил ей помощь: предложил осуществлять руководство бизнесом, ведь это, очевидно, было необходимо, предложил вложить в дело часть средств, доставшихся ему в наследство от дедушки. Но она отказалась.

Хочу добиться всего своими силами, сказала тогда Мелани, мне не нужно твое руководство, я прошу, чтобы ты просто принял мое решение.

Вместо этого Кейд собрал материалы исследований антикварного бизнеса, привел статистику, рассказал о реальных перспективах. Она отшвырнула бумаги и тем самым захлопнула первую дверь их брака. Вторую дверь он закрыл сам.

Кейд проигнорировал усмешку Мелани и произнес:

— Подумай о моем предложении как об оплате твоей помощи за все годы нашей совместной жизни.

Она резко встала.

— Откуда возник этот новый, улучшенный Кейд? С каких пор ты хочешь предоставить мне независимость? — обиженно спросила она.

— Я никогда не говорил, будто ты должна полностью подчиняться моей воле, Мелли. Мне всегда хотелось, чтобы у тебя была своя жизнь.

— Лишь пока это не мешает тебе. — Мелани вздохнула, стараясь заглушить обиду. — Кейд, ты даже не понимаешь, как это важно для меня иметь что-то свое, собственное, добиться всего самой.

— Я стараюсь понять, Мелани. — Кейд замолчал, дожидаясь, пока она снова сядет. — Обещаю, я не стану вмешиваться в твои дела, я только помогу тебе получить ссуду, — продолжил он. — У нас много общего имущества и акций, этого хватит для обеспечения кредита. Уверен, банк пересмотрит свое решение.

— Для этого я должна притворяться твоей женой.

— Это не притворство. Мы действительно женаты.

— Только потому, что ты до сих пор не подписал документы о разводе.

— Я был занят.

Глаза Мелани удивленно распахнулись. Какое-то время она пристально изучала Кейда.

— Я не собираюсь ни на что соглашаться, — в конце концов проговорила она. — По крайней мере до тех пор, пока не узнаю, что тебе нужно взамен.

— Ничего.

Мелани покачала головой:

— Я знаю тебя, Кейд. Ты не будешь заключать сделку без обоюдной выгоды. Итак, ты поможешь мне получить ссуду, а что получишь ты?

— Ничего, кроме того, что… — он задержал дыхание, — ты пойдешь со мной на вечер встречи.

— Разумеется, как твоя жена, — усмехнулась она.

Кейд посмотрел на левую руку Мелани, на золотую полоску обручального кольца на ее безымянном пальце.

— Не как моя жена, — еле слышно проговорил он. — Много больше — как подруга на вечере встречи выпускников. Пусть каждый понимает, как ему хочется. — Он произнес это спокойно, будто объявляя о заключении временной сделки.

Мелани сощурилась:

— Почему это вдруг ты так печешься об этом вечере? Насколько я помню, ты пропустил и пятую, и десятую годовщины выпуска, с чем же сейчас связан такой интерес?

Кейд подготовился к этому удару.

— Мне нужно увидеться с Биллом Хендриксоном.

— С мальчиком, который ходил в школу с отцовским портфелем?

Он кивнул:

— Теперь у него одна из самых больших юридических фирм на Среднем Западе. Ему нужен новый компаньон.

— А что тебе не понравилось в фирме «Фитцсиммонс, Мэттью и Ллойд»? — спросила Мелани.

Взгляд Кейда скользнул по лицу жены, потом по веснушкам, усыпавшим ее руки от плеч до запястий. Его пронзила привычная уже боль.

— Потому что мне необходимо изменить масштаб своей работы, — ответил он.

Если они с Мелани все-таки разведутся — ведь прошло столько времени, а она все еще не изменила свое мнение на этот счет, — Кейд твердо решил уехать. Он не мог жить в двадцати минутах езды от жены и знать, что у нее своя жизнь или, еще хуже, — другой мужчина. Такая эффектная и общительная женщина, как Мелани, не будет долго спать одна.

— Фирма Билла находится в Чикаго и…

— Ты собираешься переехать в Чикаго? — спросила она, в ее голосе прозвучало удивление.

— Да. Конечно, если мы договоримся с Биллом. Чикаго всего в нескольких часах езды отсюда, так что я смогу видеть Эмми. — Кейд улыбнулся. — Половину своего времени она проводит либо здесь, либо с друзьями, ко мне забегает только по делам, отец ей не очень-то и нужен.

Мелани улыбнулась в ответ:

— Я испытываю примерно то же самое. Если бы Эмми здесь не работала, я не думаю, что мы тратили бы на разговоры более пяти минут в месяц.

— Наша маленькая девочка выросла, не так ли? — В памяти Кейда промелькнули картинки из прошлого: первые шаги Эмми, ее первый школьный день, ее первый велосипед. Годы пролетели быстро, и было обидно, что слишком много Кейд пропустил, потому что был занят.

— Да, — согласилась Мелани. Просветленное и немного грустное выражение ее лица сказало ему, что она вспомнила то же самое. — Если ты поменяешь работу, тебе придется продать дом?

Незаметно они опять вернулись к теме развода.

— Нет, подожду еще какое-то время, — ответил Кейд. Пока остается хоть один шанс на возвращение Мелани, на то, что они опять будут обедать за дубовым столом, купленным в пятую годовщину их свадьбы, он этого не сделает.

Кейд постарался прогнать ненужные мысли. Он должен рассуждать здраво и не поддаваться манящему взгляду изумрудных глаз жены и чудесному аромату ее кожи.

Вечер встречи выпускников — последняя отчаянная попытка вернуть Мелани, и, судя по золотому колечку на ее левой руке, эта попытка может стать успешной, если, конечно, предположить, что Мелани все-таки любила меня и вышла за меня замуж не только потому, что ждала Эмми.

— Я не представляю твой переезд, как это будет, — сказала Мелани.

— Я пока ничего не говорил Эмми, и ты молчи. Мне хотелось бы сначала получить более точную информацию.

Есть ли шансы на примирение с женой — вот что Кейд хотел знать больше всего на свете. Весь прошедший год он говорил себе, что стоит немного подождать — и она вернется, но этого не произошло. И все-таки он надеялся.

— Хорошо, я не скажу, — пообещала Мелани.

— Кроме того, ты же знаешь, как я не люблю посещать подобные мероприятия, особенно в одиночестве, — сказал Кейд, возвращаясь к теме вечера встречи. — Я никогда не могу вспомнить имен. Мне нужен помощник.

На лице Мелани появилась чудесная улыбка.

— Ты действительно в этом не силен. Помнишь, как ты назвал Джима Сэкко Стэном?

Кейд засмеялся:

— Он старый компаньон фирмы «Фитцсиммонс, Мэттью и Ллойд», мы даже пару раз работали вместе. Мне было очень неудобно.

Мелани тоже расхохоталась. Кейду хотелось дотянуться до нее и взять за руку, но он сдержался.

— О, а помнишь, как ты забыл имя губернатора? — она скорчила смешную гримасу. — Хотя при твоих политических амбициях этого никак не должно было произойти.

— И, слава богу, ты тогда была рядом, — проговорил Кейд, вспоминая кошмар семилетней давности и то, как Мелани смогла сгладить и смягчить оплошность мужа. — Ты рассказала ему о какой-то моей болезни или что-то вроде того.

Она опять улыбнулась:

— Я сказала ему, что твоя забывчивость — следствие медикаментозного лечения, которое ты недавно прошел.

— В результате губернатор все принял за чистую монету и взял фирму под свое покровительство. Ты тогда спасла нас, Мелани. — Кейд, как бы случайно, наклонился вперед, стараясь не слишком приближаться к жене, чтобы она не догадалась о том, как он скучает по ней. — Вот почему ты мне так необходима на вечере встречи. Ты сохранишь мой имидж.

— О, я не знаю… — Взгляд Мелани был устремлен куда-то вдаль. Она неспешно потягивала кофе, чашка в ее руке слегка дрожала, и эта дрожь передавалась столу.

— Я серьезно. Общение с людьми — твой конек, в твоем присутствии все чувствуют себя уютно и комфортно. — Кейд окинул взглядом кафе, постепенно оно заполнялось посетителями, в основном студентами колледжа, они собирались группками вокруг столиков, выполняли свои домашние задания, играли в карты или просто разговаривали. В кафе Мелани царила совсем другая атмосфера, чем в фирме «Фитцсиммонс, Мэттью и Ллойд». На минуту Кейд представил, как здорово было бы здесь работать. У него появилось чувство, будто все эти годы он носил костюм не своего размера. — Да это просто райское местечко! — произнес он.

Мелани засмеялась:

— Пока еще не совсем, но я надеюсь, что так и будет. Поэтому я лучше пойду и помогу Эмми справиться с дневным наплывом посетителей.

Она встала и собралась уходить, но Кейд взял ее за руку. Он с трудом сдерживался, ограничивая себя лишь дружескими прикосновениями.

— Мелани, пойдем со мной, пожалуйста! — попросил он.

Она остановилась и секунду пристально смотрела ему в глаза.

— Ты действительно переедешь в Чикаго? — вместо ответа спросила она.

— Да. — Кейд почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Эмми позвала мать, так как нуждалась в ее помощи, чтобы приготовить нечто под названием «Фрэзл». Извинившись, Мелани поспешила на кухню. Она быстро приготовила несколько порций кофе-латте, обслужила группу вошедших студентов и снова присоединилась к Кейду.

За это время он успел обдумать их дальнейший разговор.

— И ты поможешь мне получить ссуду? — спросила Мелани.

Кейд кивнул:

— У тебя будет та сумма, которая тебе нужна. Я даже могу выдать тебе деньги с нашего счета.

Она покачала головой:

— Я все хочу сделать сама.

— Но это наши деньги, Мелани, — возразил он.

— Это твои сбережения. Я хочу заработать свои собственные деньги. Я хочу, чтобы все это, — она окинула взглядом магазин, — принадлежало только мне.

— Хорошо, пусть так и будет. Я услышал тебя, Мелани.

Она долго молчала, затем слегка сжала его пальцы:

— Ну что же, по рукам, Кейд Мэттью.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— О чем только я думала? — Мелани рухнула на один из табуретов бара рядом с Келли Вебер, постоянной посетительницей кафе, успевшей стать ее хорошей подругой.

Темнело, и толпа студентов начала редеть, научные споры сменились жалобами на придирчивых профессоров. Эмми сидела за столом в углу кафе и переписывалась со своим другом по Интернету.

Мелани тяжело вздохнула:

— Опять я сказала «да», когда следовало ответить «нет».

Келли сделала небольшой глоток кофе-мокко без кофеина, со льдом и одарила Мелани сочувствующей улыбкой.

— Да пропусти ты этот вечер встречи, кому все это нужно? — проговорила она.

— Но Кейду нужна моя помощь! — Мелани вздохнула и откинулась назад. — Что я говорю? Я же больше ему не жена или по крайней мере скоро ею не буду. Мне это должно быть безразлично.

Келли накрыла своей ладонью руку Мелани:

— Но тебе же не безразлично.

— Да, — выдохнула Мелани.

— В этом-то и вся проблема, моя дорогая.

— Я думаю, проблема в том, что мне не хочется идти на этот вечер встречи, не хочется ни с кем разговаривать. — Голос Мелани задрожал. Она машинально все еще размешивала ложечкой сахар в чашке, хотя он уже давно полностью растворился. — Я не оправдала чужих ожиданий.

— Что? Ты не стала той, кем тебя представляли твои одноклассники на выпускном вечере в школе? — Келли всплеснула руками в притворном ужасе. — А у кого все сбылось, Мелани? Черт возьми, большинство из нас в детстве понятия не имеют о том, чем хотят заняться, когда вырастут, а многие так этого никогда и не узнают. Возьми для примера моего мужа. Он недавно купил вездеход. Вездеход! А ведь там, где мы живем, его невозможно использовать. Где же он планирует на нем ездить?

Мелани засмеялась:

— Я думала, он его уже продал и приобрел водные лыжи.

— Но как на них кататься по траве? Он забыл, что мы живем на восьми акрах земли в Индиане, не говоря о том, что до ближайшей воды около часа езды. — Келли снова всплеснула руками. — Поэтому теперь он упорно экономит на всем, чтобы купить дом рядом с озером. Клянусь, у него больше забав, чем у нашего десятилетнего ребенка.

Мелани повертела в пальцах ложечку, затем бросила ее:

— Ты думаешь, моя жизнь уже устаканилась и мне не стоит беспокоиться о том, что подумают обо мне одноклассники на вечере встречи?

Келли засмеялась:

— Если честно, то, мне кажется, даже Мисс Америка волнуется о том, что подумают о ней ее одноклассники.

Мелани кивнула в знак согласия, вздохнула и, крепко зажав в руке чашку, проговорила:

— Кейд обещал мне помочь получить ссуду, если я помогу ему на вечере встречи.

— Небольшая услуга за услугу? — улыбнулась Келли. — Извини. Так какую же помощь Кейд ждет от тебя?

— В налаживании связей с общественностью. Кейду нет равных в зале суда, но на всевозможных вечеринках он чувствует себя не в своей тарелке. Иногда даже допускает весьма странные ляпсусы.

Келли тихо засмеялась, помешивая кофе:

— Ты не думаешь, что он попросил тебя об этой любезности, так как, втайне надеется тебя вернуть?

Мелани взглянула на Эмми и задумалась о тех взглядах, которыми обменивались в ее присутствии отец и дочь. У Эмми в течение целого дня было прекрасное настроение, ясно, что для этого должна быть причина.

Да, похоже, малышка Эмми пытается решить нашу с Кейдом проблему, но я никому не позволю снова втянуть меня в ошибочный брак.

— Даже если это так, — сказала Мелани, — этого не произойдет. Я не могу вернуться обратно, чтобы быть только женой, дополнением к мужу, делающему карьеру.

— А что, если Кейд хочет не этого? Что, если он изменился?

— Единственное я знаю о Кейде точно — он не любит, когда вещи меняются. Ему нравится знать, что я всегда дома, когда он возвращается с работы. По понедельникам он одевается в голубой костюм, по вторникам — в серый. Вечером в четверг всегда ест макароны. Вся наша жизнь будто подчинена какому-то протоколу.

— Но ты же не думаешь, что он сознательно игнорировал твои интересы? — спросила Келли.

Мелани какой-то момент обдумывала замечание подруги, потягивая кофе.

— Нет, я не думаю, будто Кейд хотел причинить мне боль или посадить меня в клетку. Мы с самого начала играли эти роли, и все годы нашего брака легче было им следовать, чем менять саму пьесу. Кейду хотелось иметь жену, которая устраивала бы званые обеды, упаковывала бы чемоданы и ждала его к ужину. Он хороший человек, но следит за соблюдением традиций. — Мелани встала и ополоснула пустую чашку под краном. Затем повернулась к Келли и сказала, понизив голос, чтобы не слышала Эмми — Следование привычкам дает Кейду уверенность в себе и ощущение безопасности, и поэтому, черт возьми, мы не смогли справиться с рутиной. Ему нужно от брака нечто другое, то, что я не в состоянии ему дать. А мне не нужен муж, любящий меня только за то, что я могу приготовить жаркое на двенадцать персон. Как бы замечательно Кейд ни выглядел в своем любимом костюме на вечере встречи, я не попадусь больше в ту же самую ловушку и не дам эмоциям взять верх над разумом.

Хотя сегодня я сотню раз чуть было не проиграла. Когда Кейд был в кафе, я чувствовала каждое его движение, ощущала аромат его одеколона, его глаза по-прежнему гипнотизировали меня…

Внезапно зазвенел звонок входной двери, и вместе с легким дуновением весеннего ветерка вошел Бен Рейнолдс, владелец магазина, находящегося за стеной. Он улыбнулся:

— Привет, Мелани. — Бен снял мягкую фетровую шляпу и смущенно мял ее в руках.

— Бен, привет! Не хочешь ли выпить чашечку вкусного кофе?

— Нет, спасибо. Я заглянул поговорить с тобой. — Он нервно перебирал пальцами ободок шляпы.

Ясно, что Бен пришел не для того, чтобы, как всегда, поболтать и выпить кофе.

Сердце Мелани сжалось от нехорошего предчувствия.

Она сказала Келли, что скоро вернется, и прошла в уединенный уголок для влюбленных, из которого только что ушла пара, просидевшая там несколько часов.

— Мне неприятно тебе это говорить, так как я знаю, что ты хочешь приобрести мой магазин, — начал Бен после того, как они уселись, — но сегодня я получил отличное предложение.

Предложение? Уже? Еще даже не было вывешено объявление о продаже магазина, хотя почти все покупатели Бена знают, что он собирается на пенсию и продает свою недвижимость.

— Ты же знаешь, Бен, я пытаюсь получить ссуду в банке.

— Мне нужно продать магазин как можно быстрее. Здоровье матери Пегги все ухудшается, последний сердечный приступ был очень тяжелым. Пегги хочет срочно переехать в Феникс, чтобы ухаживать за мамой. И еще, меня просто замучили зимы Индианы! Если я никогда больше не увижу ни одной лопаты снега, то смогу умереть счастливым.

— Ты был мне настоящим другом, Бен, — сказала Мелани, накрывая своей ладонью руку Бена. — Ты первый из соседей пришел поприветствовать меня, и ты сделал моему кафе отличную рекламу. Я тебя понимаю, ты должен поступать так, как выгодно твоей семье.

На лице Бена появилось виноватое выражение.

— Мне очень неловко, ведь я знаю, как ты мечтала купить мой магазин. Если бы ты смогла найти деньги быстрее… — Он развел руками.

— Я понимаю.

Бен одарил Мелани сочувствующей улыбкой:

— Подумай об этом немного, а я пока выпью чашечку кофе. — Он подошел к стойке и заказал Эмми свой обычный кофе без кофеина.

Мелани проводила Бена взглядом. Она пришла к выводу, что выхода у нее нет. На прошлой неделе она уже обращалась в два банка, там и там ей сказали одно и то же: если в течение двух лет ее бизнес будет иметь устойчивую прибыль, ей предоставят кредит, в противном случае шансов нет. Домохозяйка и примерная мама в прошлом — это не то, с чем хотелось бы иметь дело банкирам.

До этого дня Мелани сама руководила своим бизнесом, и не было нужды привлекать ни средства Кейда, ни его самого. Все делалось только от ее имени. Начальные траты были довольно маленькими, и большинство из них, как оказалось, можно покрыть деньгами из наследства бабушки и дедушки. И еще Мелани пришлось продать несколько антикварных вещей из магазина. Недостающие средства она взяла со своей кредитной карты. Мелани посчитала занятие кофейным бизнесом более прибыльным, чем торговлю антиквариатом.

Так или иначе, Мелани выжила. У нее не было долгов, и в конце каждого месяца она с радостью замечала увеличение прибыли.

С расширением помещения удвоился бы и объем продаж. Удачное расположение кафе через улицу от университета Лоуфорда обеспечивало Мелани постоянных покупателей в возрасте до двадцати пяти лет и увеличение прибыли на тридцать процентов ежемесячно. В этом районе было много офисов, и их служащие в течение дня заходили выпить кофе. Все это давало кафе «Чашка кофе» непрерывный поток посетителей.

Мелани посмотрела на дверь. Кейд ушел около часа назад, его предложение все еще крутилось у нее в голове. Конечно, Кейд поставил ей свои условия, но она вполне может их принять, так как в конечном счете у нее будет бизнес, о котором она мечтала. Находясь рядом с Кейдом, Мелани сможет держать себя в руках и не поддаваться эмоциям.

— Бен, не переживай, — сказала Мелани, подходя к соседу, который как раз собирался надеть шляпу и покинуть магазин. — У меня будут деньги. Дай мне две недели.

Бен кивнул:

— У тебя есть две недели, Мелани, но по истечении этого срока я должен буду подумать о своей семье, извини.

— Две недели, — повторила она. — Все образуется.

Насколько тяжело это будет? Я появлюсь на вечере встречи в следующую пятницу, помогу Кейду, как делала это всегда. Всего лишь еще один раз, но моя мечта сбудется. Все, что мне нужно сделать, — сыграть роль счастливой жены Кейда, после девятнадцати лет совместной жизни я освоила ее в совершенстве. Жаль только, что больше мое сердце в этом не участвует.

— Что ты сделал?

Кейд ударил ракеткой, посылая теннисный мяч через сетку на сторону, где играл Картер.

Каждую субботу с утра Кейд играл в теннис со своим братом-близнецом, это доставляло ему огромное удовольствие. А после посещения кафе Мелани ему была просто необходима разрядка. Можно, конечно, долбить мячом по стенке, но Кейд нуждался в совете постороннего человека, поэтому решил, что лучше поиграет с братом.

— Я попросил Мелани пойти со мною на вечер встречи.

Картер с трудом отбил мяч обратно:

— Я думал, вы собираетесь разводиться.

— Да, мы об этом думаем. — Кейд с гулким шлепком переправил мяч через сетку.

— Угу. Ты думаешь, она будет шикарно одета? — Картер слегка крякнул, оступившись. — Надень галстук, пригласи ее пару раз на танец, повальсируй с ней под песню Синатры. Не успеешь оглянуться, как вы уже опять влюблены, как в школе.

Кейд легко отправил мяч обратно и пожал плечами:

— Да, так бывает в кино.

Картер высоко подпрыгнул и еле успел отбить пролетающий мимо мяч.

— Ага, но не в жизни.

— Почему бы и нет? Мы с Мелани были счастливы долгие годы. — Кейд подождал мяч, затем подпрыгнул и отправил его на сторону Картера.

— Женщины сегодня требуют намного больше, чем раньше.

Кейд приподнял бровь:

— И это я слышу от человека, считающего, что брак сродни инфекционному заболеванию!

— По крайней мере, я знаю лучшее средство, как завоевать женщину, чем твой бизнес-план. Что касается тебя, Кейд, я уверен, ты разработал целую стратегию из десяти пунктов, ты проанализировал все «за» и «против», составил таблицу вариантов и просчитал шансы.

Кейд бросил на Картера сердитый взгляд.

— Нет, ты не прав. — На самом деле он составил небольшой перечень, но таблицы и уж тем более просчета шансов он не делал.

— Если это так, в чем я сомневаюсь, у тебя все получится. — Картер перебросил мяч через сетку брату. — Ты самый непредсказуемый человек из всех, кого я знаю. Если бы ты не был моим родным братом, я бы подумал, что ты прилетел с другой планеты, — рассмеялся он.

— Если уж говорить о других планетах, — проговорил Кейд, улыбаясь и с силой отбивая мяч обратно, — то что нового у тебя?

— Забавно, что ты спрашиваешь, — ответил Картер, примеряясь ракеткой к мячу. — Помнишь завещание дядюшки Нила?

Кейд кивнул в знак согласия. Он присутствовал при чтении этого завещания в прошлом месяце. Дядюшка Нил, закоренелый холостяк, разделил свое имущество и свои компании между несколькими племянниками и племянницами. Кейд и Мелани унаследовали дом на берегу моря в Кейп-Коде — замечательном месте отдыха, запомнившемся Кейду с детства. Когда-нибудь, возможно, Мелани захочет туда поехать с Кейдом, провести там выходные, побродить по песчаному пляжу, и, может быть, их страсть вспыхнет с новой силой. А потом, при полном примирении, лучше всего этот дом продать.

— А ты решил, что делать с унаследованной тобой компанией по выпуску игрушек? — спросил Кейд.

Картер вздохнул:

— Да. На прошлой неделе я оставил работу здесь и переместился в офис дядюшки Нила.

— Что ты сделал?

— Меня тошнит от этих крысиных бегов, — сказал Картер. — Я не знаю, как тебе все это еще не надоело.

Кейду тоже надоело. В течение последних нескольких лет его все больше и больше раздражала работа в фирме отца, и он впервые задал себе вопрос, не допустил ли он ошибку, пойдя по родительским стопам. Кейд хороший адвокат, но в последнее время удача ему не улыбается.

В какой-то момент Кейд позавидовал Картеру, его способности все оставить ради новой открывшейся возможности броситься ловить мечту, которая может и не осуществиться. Точно так поступила и Мелани.

Кейд в недоумении пожал плечами. Возможно, это рано начавшийся кризис среднего возраста. Может быть, ему следует купить кабриолет, обесцветить волосы и быть выше всего этого? Но, взглянув на брата, увидев, каким восторгом сияют его глаза, когда между ударами по мячу он рассуждает о компании игрушек, Кейд подумал: а что, если и ему для уничтожения чувства неудовлетворенности собой и своей жизнью требуется больше, чем покупка новой машины?

— Во всяком случае, достаточно долго компания находилась в упадке, — продолжал Картер. — Боевой дух сотрудников на нуле. Морская черепаха и то вырабатывает больше продукции. Нужно что-то делать, мне кажется, игрушки сейчас не очень востребованы.

— Да; я согласен, — сказал Кейд, посылая мяч через сетку. — Когда мы были детьми, у нас уж точно не было времени для игр.

— Да. А может, нужно выпускать другие игрушки? Например, для дворовых игр в маленьких полицейских и разбойников.

Кейд пропустил мяч и чертыхнулся. Ему не хотелось вспоминать свое детство, оно не было счастливым, не было веселым, и никто не знал это лучше Картера. Нет нужды бередить старые раны.

— Итак, — произнес Картер, делая паузу в игре, — не знаешь ли ты какую-либо фирму, которая занимается реорганизацией упадочных компаний и вливанием в них новых капиталов?

— Я слышал об одной фирме в Лоуфорде. Один мой клиент, владелец компании по выпуску туалетной бумаги, очень ее нахваливал.

— Неужели они нашли способ творческого изготовления туалетной бумаги? — Картер рассмеялся, размахнулся ракеткой и отослал мяч обратно. — Тогда из моей компании вообще можно сделать что-то необыкновенное — прямо вкуснейший торт из простой буханки хлеба!

Кейд подавил смех, так как отбивал трудный мяч. Вот и опять к нему вернулось чувство, будто что-то важное утрачено. Может быть, ему не хватает уверенности в себе?

Кейд задумался над тем, что можно было бы изменить, если бы он смог вернуться на двадцать лет назад, на выпускной вечер. Как поменять их с Мелани жизнь? Может быть, ему следовало выбрать другую профессию, попробовать свои силы на другом поприще?

Картер бросился вправо, ударил мяч ракеткой и выругался, когда тот вылетел за границы поля и откатился к забору. Он оперся руками о колени, на его бровях блестели капельки пота.

— Я отрабатываю торцевой удар, — произнес он. — Неужели ты не можешь дать человеку выиграть хоть раз в жизни?

Кейд поднял мяч и, перед тем как ударить, подбросил его пару раз:

— Поменьше расслабляйся в комнате отдыха и отработаешь самые сложные броски.

— Ты неверно угадал причину, это из-за моей секретарши. — Картер ухмыльнулся. — Целая ночь с Дианой. После такого я не могу выкладываться на все сто.

— А разве ты когда-нибудь так выкладывался?

— Это всегда было твоей прерогативой, — улыбнулся Картер.

И правда. Кейд взвалил себе на плечи все отцовские ожидания и пошел работать в семейную фирму, представляя собой следующее поколение юристов Мэттью. Картер же, обладая большим талантом и обаянием, легко отучился в колледже и так же легко менял места работы. У него был выбор — то, чего Кейд никогда не имел.

Сейчас Кейд завидовал брату, тому, как свободно тот оставил бухгалтерское дело и занялся изготовлением игрушек. Возможно, его зависть — следствие накопившейся усталости, ведь совсем недавно прошел еще один день рождения, приблизивший его к сорока годам. У Кейда не было потребности бежать от работы, он всего лишь хотел выявить моменты, развалившие его безупречную жизнь.

Кейд подал мяч, и Картер, чтобы его отбить, был вынужден изо всех сил бежать вправо и резко выпрыгнуть вперед.

— Покорить второй раз такую женщину, как Мелани, — отдышавшись и опять возвращаясь к прежней теме беседы, сказал Картер, — не так-то просто. Тебе придется потрудиться. Ты же понимаешь, что фирменного костюма и букета роз будет уже недостаточно.

— Я знаю логику Мелани.

Мяч мягко приземлился на стороне Картера, пройдя в дюйме от его ракетки.

— Мне неприятно говорить тебе это, Кейд, — продолжал Картер, подходя к сетке и мрачно разглядывая ракетку. Его дыхание было прерывистым. — Но ты слишком любишь всевозможные детали. Когда же дело касается женщин, у таких, как ты, нет шансов. Нужно быть человеком идеи, только тогда ты увидишь всю картину и сможешь заполнить пустоты, которые пропустил раньше. Кейд, тут нужно уметь наблюдать и делать выводы.

— Я был женат на Мелани девятнадцать лет и прекрасно ее изучил.

Но, очевидно, я все-таки что-то пропустил.

— Если все обстоит именно так, то почему она решила с тобой развестись? — Картер окинул брата сочувствующим взглядом. На протяжении всей их жизни только он один знал, что скрывается за внешней невозмутимостью Кейда и как уладить его сердечные дела. — Извини меня за назойливость, но пока ты не выяснишь, что стоит за ее уходом, ты не сможешь убедить ее вернуться.

— А ты, оказывается, знаток женщин!

— Я никогда не говорил, что знаю, как удержать женщину, — на лице Картера появилась улыбка, похитившая и разбившая не одно женское сердце. — Я говорил, что знаю, как завоевать.

Пятью минутами позже братья закончили игру вничью. Когда Кейд возвращал теннисные мячи и шел за Картером в раздевалку, он знал: его брат совершенно прав. Как бы то ни было, причина ухода Мелани все еще сильна.

Если Картер смог бросить свою карьеру и заняться изготовлением игрушек, то, может быть, и Кейду удастся распутать узел, затянувшийся вокруг его сердца? Он, как выразился Картер, человек деталей. Если он найдет ту единственную упущенную деталь, возможно, их с Мелани жизнь наладится? Ну, а если нет, то всегда можно уехать в Чикаго.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мелани пристально рассматривала свое отражение в зеркале. Нужно быть волшебницей, чтобы в один миг сделаться моложе. Выглядеть на восемнадцать лет уже не удастся. Мелани даже не была уверена, что с этими морщинками около глаз и пополневшими бедрами сможет выглядеть на тридцать семь.

— Я, наверное, сошла с ума, раз согласилась на это, — сказала она Келли, изъявившей желание помочь ей с покупками в субботу утром.

Эмми подменила мать в кафе, дети Келли были у кузины на празднике, и обе женщины получили редкую возможность в течение пары часов свободно наслаждаться прогулкой по магазинчикам большого торгового комплекса. Хотя слово «наслаждаться» не совсем подходило к этому моменту. Мелани стояла перед тройным зеркалом в примерочной, и последствия слишком большого количества выпитого кофе и бессонных ночей были отчетливо видны на ее лице.

— Потрясающее платье, — заметила Келли, стоявшая позади Мелани. — Оно роскошно и возбуждающе. — Для наглядности она покачала бедрами, будто танцуя.

— Мне не нужно роскошное возбуждающее платье для вечера встречи. — Мелани резко повернулась с намерением сейчас же покинуть примерочную. Ей хотелось снять это платье и пойти поискать что-нибудь другое, привычное по стилю, что-нибудь прямо противоположное надетому на нее сейчас. Но, прежде чем она успела это сделать, Келли взяла ее за плечи и снова развернула к зеркалу.

— Посмотри на себя повнимательней, — сказала она мягко.

Мелани смотрела. Она всеми силами старалась отбросить сомнения. Ткань насыщенного красно-коричневого цвета плотно облегала ее формы, подчеркивая бедра и пышную грудь. Это было платье на бретельках, с глубоким вырезом и жестким корсетом, очень сексуальное и эффектное, из разряда тех, что носят женщины на десять лет моложе и в сотни раз современнее, совсем другие женщины.

— Ты выглядишь потрясающе, — улыбнулась Келли. — Если бы у меня после рождения двух детей осталась такая фигура, я была бы счастлива и не прятала бы ее, как это делаешь ты. — Она сделала шаг назад и снова стала изучать изображение Мелани в зеркале: — Тебе необходимо купить это платье!

— Я из тех девочек, которые всегда носят футболку и джинсы. Мне следовало бы надеть что-нибудь из одежды, которую я носила, выполняя обязанности жены Кейда-юриста. — Мелани отошла назад и провела руками вниз по скользкой ткани.

— Ты произведешь фурор на вечере встречи, — Келли обошла Мелани и встала между ней и зеркалом. — Если ты хочешь изменить свою жизнь, ты должна перестать одеваться по-старому и совершать прежние ошибки.

— Но… — попыталась возразить Мелани.

— Никаких «но», — перебила ее Келли. — У тебя на все хватало сил: на семью, на бизнес, но никогда — на себя. — Она одарила подругу понимающей улыбкой. — Мы с тобой находимся в одинаковом положении, мы отводим себе последнее место в жизни, после мужа, детей, и, черт, если говорить обо мне, то даже после собаки. Теперь пришло твое время, Мелани, и в этом платье ты засияешь так, что все ослепнут. — Она указала рукой на зеркало.

Теперь и Мелани посмотрела на себя другими глазами. Она отбросила мысли о том, что она слишком стара и слишком консервативна для этого платья. Улыбка появилась на ее лице.

— Вроде бы платье неплохо сидит, не так ли? — Мелани вертелась то в одну, то в другую сторону, наблюдая, как плавно колышется юбка.

Интересно, как Кейд отреагирует на мой новый наряд? Наверняка он ему понравится.

Мелани вдруг вспомнила Кейда, вошедшего в их спальню, когда она была уже почти готова к торжественному выходу в свет по случаю празднования их пятнадцатой годовщины. Она сосредоточенно застегивала бриллиантовые серьги, поэтому не слышала, как он вошел. Кейд, украдкой проскользнул сзади, обнял жену за талию, поцеловал в шею и стал медленно поворачивать к себе, пока ее губы не оказались рядом с его губами. Тогда они опоздали к началу обеда на двадцать минут.

Если я буду так одета в пятницу, не повторится ли все снова? Воспользуется ли Кейд случаем, чтобы поцеловать меня и стереть из моей памяти последний год, который закончился разрывом наших отношений? Заставит ли он меня почувствовать, будто я единственная женщина на свете?

Мелани прикрыла глаза.

— Я возьму это платье, — сказала она, не в силах забыть прикосновения к телу роскошной шелковой ткани и отвлечься от мыслей о Кейде.

— Хорошо. А теперь давай заглянем в мой любимый магазинчик. — Глаза Келли заблестели от волнения. — В обувной.

Через полчаса Мелани и Келли покинули торговый комплекс с сильно облегченными бумажниками. Мелани несла новое платье, перекинув вешалку через плечо и поддерживая рукой свисающую из пакета юбку. В сумке Келли были две пары модных летних босоножек.

— Когда я попадаю в обувной магазин, я должна держать себя в руках, — рассказывала Келли, — иначе счет на моей кредитке сильно поубавится, ведь я никогда не ухожу с пустыми руками.

Мелани засмеялась:

— На меня точно так же действуют кофейные чашки. У меня их целая коллекция, она вывешена на задней стене кафе, ты видела. Некоторые из них антикварные, а некоторые просто куплены про запас.

Келли покачала головой:

— Все-таки ты слегка ненормальная.

Мелани опять засмеялась:

— Спасибо тебе, что вытащила меня побродить по магазинам, мне это было просто необходимо.

— Не за что. Пообещай мне заступиться за меня, когда Роджер увидит чек.

— Тебе просто необходимо надеть маленькое сексуальное платье, и он сразу же обо всем забудет, — улыбнулась Мелани.

Мелани вдруг осознала, что сама она никогда так не поступала с Кейдом. За исключением редких особых случаев, она никогда не надевала соблазнительных платьев лишь для того, чтобы увидеть улыбку мужа или отвлечь его от напряжения трудового дня. С самого начала все в их браке крутилось вокруг Эмми. Они с трудом сводили концы с концами. Кейд учился в юридическом колледже и карабкался вверх по служебной лестнице, Мелани не вылезала из униформы домохозяйки и матери: никакой косметики, собранные сзади в хвост волосы, джинсы и бесформенные футболки.

Потом, по мере того как Эмми росла, а Кейд становился все более занятым на работе, количество часов в сутках уменьшалось, и расстояние между супругами увеличивалось. И было уже не важно, накрасила ли Мелани ресницы. Возникшие между ними проблемы не решались никак, откладывались на потом. Постепенно они стали такими большими, что решить их с помощью одного маленького черного платьица стало невозможно.

О чем я думаю? Неужели это платье каким-то волшебным образом сотрет все наши разногласия? Этого не случится, как бы сильно я этого не хотела. Я должна реально смотреть на жизнь, не поддаваться воздействию роскошной шелковой ткани и некоторых воспоминаний прошлого.

На автостоянке Мелани распрощалась с Келли, затем села в свой автомобиль и направилась в кафе, твердо решив остаток дня не думать о Кейде.

— Привет, мам! Что ты купила? — Эмми передала Кутеру его ежедневный коктейль и сделала отметку в карточке постоянного посетителя, затем повернулась к Мелани, обходившей барную стойку.

— Платье. — Мелани нацепила передник и собрала сзади волосы в хвост.

— Я это знаю. — Эмми закатила глаза. — Подробности, мам, мне нужны подробности.

— Ну, хорошо, оно до колен, цвета выдержанного бургундского вина и… — Мелани замолчала и, стараясь избежать пристального взгляда дочери, ополоснула руки.

Эмми оперлась локтями о барную стойку:

— И что еще?

— Ну, оно весьма сексуально.

— Молодец, мам! — Эмми присвистнула. — Хотя мне казалось, ты не носишь такие платья.

— Почему же, я ведь когда-то тоже была молодой. — В словах Мелани прозвучало сожаление. В возрасте дочери она заботилась о своей внешности, часами бродила по магазинам, сосредоточенно изучала журналы мод и примеряла то одну, то другую вещь, пока не находила лучшую. Но с тех пор как Мелани вышла замуж, она себе ничего подобного не позволяла, ее приоритеты изменились, в них не входила косметика, парикмахер и, тем более, стильные платья.

Мелани вспомнила свое отражение в зеркале, то, как юбка облегала ее ноги, как каждый дюйм красно-коричневой материи подчеркивал роскошные формы ее тела, всегда спрятанные за фартуком. Возможно, пришло время пересмотреть список старых приоритетов. В конце концов, ей всего тридцать семь, еще не все потеряно.

— Держу пари, отцу понравится твой наряд! — заметила Эмми.

Мелани начала пополнять запасы молока и сливок в небольшом холодильнике под прилавком.

— Я наряжаюсь не для него, — ответила она.

Лгунья! Обманула собственную дочь! Ведь на самом деле я наряжаюсь для Кейда, потому что какая-то частичка меня все еще страстно желает увидеть его потрясающую улыбку и блеск в его глазах.

— Угу, — промычала Эмми.

Мелани постаралась отбросить ненужные мысли. Думать о том впечатлении, которое она произведет на Кейда, означает вернуться на дорогу, которую она покинула в прошлом году. В последнее время Эмми игнорировала родительский разрыв, считая, что этот период в отношениях Мелани и Кейда обязательно пройдет.

— Эмми, — сказала Мелани мягко, положив руку на плечо дочери. — Папа и я собираемся разводиться. Пожалуйста, не ищи никакого подтекста в покупке этого платья.

Эмми бросила на нее сердитый взгляд:

— Вы всегда учили меня не сдаваться, добиваться того, чего хочу. Почему же вы сами испугались трудностей?

— Я не испугалась.

— Зачем же ты говоришь о разводе? Почему бы вам не сесть и все не обсудить?

— Мы уже обсуждали, дорогая, — ответила Мелани, но внутренний голос шепнул ей: а так ли это?

— Может быть, этого было недостаточно? — выпалила Эмми в гневе.

Мелани вздохнула:

— Все так запуталось, что разговорами ничего не поправишь.

— Мне очень тяжело жить то у тебя, то у отца и видеть вас обоих совершенно несчастными. Вы всегда говорили, что конфликты нужно уметь улаживать, почему же в жизни вы не соблюдаете это правило? — Эмми фыркнула и выбежала из комнаты, не обращая внимания на оклики матери.

Мелани, чтобы снять напряжение, помассировала шею. Эмми не знает всей истории, и рассказать ей пропущенные подробности невозможно. Мелани закрыла глаза, на нее с новой силой нахлынули воспоминания. Она слишком хорошо помнила тот день в больнице, тогда она была испугана и плакала от одиночества.

Мелани всегда оставалась одна, потому что у Кейда на первом месте была работа. Эмми, с присущим ее возрасту идеализмом, видела ситуацию или только в черном цвете, или же только в белом, а Мелани знала: кроме этого существует множество оттенков серого. Даже если иногда ей кажется, будто все еще может быть.

Может быть, мы смогли бы…

— Настоящий взрыв возмущения, — сказал Кутер, показывая чашкой с кофе в сторону, куда ушла Эмми.

Мелани вежливо улыбнулась:

— Да уж.

— В этой связи мне пришла на ум одна интересная история. — Он встал из-за столика, за которым сидел, и пересел на один из табуретов бара, потом провел рукой по своей белой бородке, как бы вспоминая.

— Кутер, я… — постаралась прервать его Мелани, но не успела.

— Жили две старые женщины, настоящие сплетницы, из тех, кто целыми днями греется на солнышке и судачит обо всем на свете. — Кутер подождал, пока Мелани кивнет в знак согласия. — У одной из них была собака, и вот однажды она внезапно начала жалобно скулить. Другая женщина спрашивает: «Что случилось с твоей собакой?» Первая женщина посмотрела на дворняжку как на ненормальную, и ответила: «Она наелась деревянных щепок, и теперь они разрывают ей брюхо». Собеседница покачала головой в недоумении: «Почему же она так поступила, ведь это, должно быть, очень больно?» Хозяйка собаки всплеснула руками: «Ума не приложу. Думаю, если бы она знала, что ее ждет такая жгучая боль, этого было бы достаточно, чтобы не есть щепки».

Кутер улыбнулся Мелани так, как будто только что открыл ей самый главный в жизни секрет.

— Да, весьма поучительная история, — согласилась Мелани.

— А это значит, — продолжил Кутер, наклоняясь вперед и глядя на нее светло-голубыми глазами, — вы до тех пор совершаете глупости, пока не будет слишком больно, только тогда у вас хватит сил остановиться. — Он кивнул ей, затем опять вернулся к кофе и чтению газеты.

Мелани покачала головой. У Кутера есть ужасная привычка делиться житейской мудростью в аллегорической форме. Мелани совсем не была уверена, что его сегодняшняя история подходит к их с Эмми или с Кейдом взаимоотношениям.

Звякнул колокольчик над входной дверью, и Мелани оглянулась, ожидая увидеть очередных студентов колледжа. Вместо этого в дверном проеме возник Кейд, одетый все в тот же костюм, но уже несколько помятый. Его темно-синий галстук был ослаблен, и это давало ему возможность дышать свободнее. Кейд был похож на маленького мальчика, который старается как можно быстрее избавиться от своего лучшего выходного наряда.

Внутри у Мелани что-то перевернулось, и желание, которое, как она полагала, давно ушло, захлестнуло ее с новой силой.

— Привет, Мелани! — поприветствовал жену Кейд.

Всего два слова — и внутренняя дрожь прекратилась.

Несносный Кейд, он все еще обладает властью надо мной! Год врозь, а всего лишь один его взгляд способен разбудить во мне искру чувства, первоначально притянувшую меня к нему.

Однако этой искры было недостаточно, чтобы возродить и поддерживать огонь любви, столь нужный и Мелани, и Кейду. Если бы это произошло, они легко преодолели бы все шероховатости отношений, и не было бы тех дней, когда каждый из них так нуждался в другом, но все-таки оставался один.

— Хочешь кофе? — спросила Мелани и поспешила зайти за стойку бара, чтобы их разделяло хоть какое-то расстояние.

— Конечно, — ответил Кейд, плавно усаживаясь на один из высоких табуретов.

Он выглядит очень утомленным.

Мелани до боли хотелось протянуть к Кейду руку, коснуться его лица и стереть следы усталости. Вопреки всему, что произошло между ними, она все еще волновалась за Кейда. Некоторые чувства не могут исчезнуть в одно мгновение, подобно тому, как невозможно сразу же завернуть воду в кране: все равно будет какое-то время капать.

Тем не менее Мелани сдержала свой порыв. Она спокойно приготовила кофе, налила его в чашку и подала чашку Кейду. За девятнадцать лет совместной жизни она досконально изучила вкусы мужа.

— Вот, пожалуйста, кофе по-домашнему, — проговорила Мелани.

— Спасибо, — поблагодарил Кейд.

— Итак, — начала она, когда он сделал глоток кофе, — зачем же ты заглянул к нам сегодня?

Кейд уже дважды за минувшие два дня посетил кафе Мелани, хотя за весь год раздельной жизни они виделись всего пару раз, и то в связи с Эмми. Для такого поступка должна быть причина, ведь Кейд Мэттью — человек, который не потратит свое время напрасно и не совершит получасовую поездку, если у него нет определенной цели.

Кейд провел пальцем по краю чашки и в течение нескольких секунд пристально разглядывал свой кофе, затем он поднял глаза и встретился взглядом с Мелани.

— Ты счастлива здесь?

— Да, — ответила она без колебаний. — Мне нравится работать на себя.

— Хорошо.

Кейд замолчал, и Мелани приказала себе не поощрять его к продолжению беседы, но потом вдруг обнаружила, что ее рот все-таки открылся, то ли в силу привычки, то ли по другой, неизвестной ей причине:

— Что тебя беспокоит, Кейд?

Он тяжело вздохнул, затем отодвинул чашку в сторону:

— Я не знаю, Мелани. Может, в последнее время я потратил огромное количество сил или же у меня было слишком много тяжелых судебных разбирательств.

— Ты больше не получаешь удовольствия от своей работы? — спросила Мелани с удивлением. Она знала, что не было дня, когда бы Кейд не спешил в офис.

Возможно, поэтому он и хочет побеседовать с Биллом: ему просто необходимы новые перспективы? А может быть, он, наконец, устал работать в отцовской фирме?

— В следующем месяце у меня важный судебный процесс, — продолжал Кейд. — Дело о нарушении авторских прав. Мне предстоит настоящая баталия, я должен быть в отличной форме.

— Но сегодня ты не чувствуешь себя достаточно хорошо?

Он пожал плечами:

— У меня уже было похожее дело, но я не знаю, может быть, если присмотреться, есть отличия…

Неуверенный Кейд? Кейд, спрашивающий совета? Или же это инопланетянин в образе Кейда? Не может быть никаких «или». Кейд, каким я его знаю, не ведает сомнений. Может, он почувствовал себя не в своей тарелке, так как развод становится реальностью?

— Я зашел потому, что у меня появилась идея, она касается нас с тобой, — сказал он. — Не отказывайся, пока до конца меня не выслушаешь.

— Хорошо. — Мелани прислонилась спиной к маленькому холодильнику и скрестила руки на груди. Холодильник дребезжал и нервно подпрыгивал.

— Мы прожили целый год врозь, и если бы нам нужно было идти на вечер встречи прямо сейчас, это было бы заметно.

— Я думаю иначе, — возразила Мелани.

— Но я прав, Мелани, мы уже не так близки, как раньше.

— Мы никогда не были близки, Кейд, — сказала она, и произнесенные слова будто повисли в воздухе между ними.

Мелани подумала, что все-таки с самого начала близость была, но потом потерялась, растворилась в бесконечной работе Кейда и в серых буднях самой Мелани. Вечерами она тосковала по этой близости, тосковала по Кейду, по тем дням, когда он ложился в постель и крепко обнимал ее, и тогда казалось, что в мире нет ничего невозможного.

— И еще, — продолжал Кейд, — мне бы не хотелось прийти на этот вечер лишь для того, чтобы весь класс узнал, что у нас есть проблемы.

Все увидят это, несомненно. Прежние Кейд и Мелани были как будто приклеены друг к другу, всегда старались друг друга коснуться и на людях так явно демонстрировали свои чувства, что любой в радиусе пяти шагов мог сказать, что они влюблены.

— С каких это пор ты стал волноваться о том, что думают о тебе другие?

Глаза Кейда встретились с глазами Мелани, и в них она увидела намного больше, чем только усталость. Там было одиночество, сожаление… Но Кейд сделал глоток кофе, и все исчезло, появился прежний исполнительный и энергичный Кейд. На какое-то мгновение Мелани почувствовала разочарование.

— Я только хочу, чтобы у Билла не возникло никаких сомнений.

Она заставила себя улыбнуться:

— Конечно.

Карьера, только карьера! Последняя сказанная Кейдом фраза говорит только о том, что он ничуть не изменился.

— И чтобы все было правдоподобно, я думаю, нам нужно хотя бы некоторое время провести вместе.

Провести время с Кейдом? Это ничем хорошим не закончится!

— Ты имеешь в виду свидание? — спросила Мелани, чуть не разбив сахарницу. — Я не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

Она вздохнула. Почему он такой бестолковый? Разве ее уход, бумаги о разводе, год жизни врозь, разве этого мало, чтобы понять, что все кончено?

— Кейд, мы разводимся. Пожалуйста, не делай этот процесс еще более мучительным.

— Это тяжело и для тебя, Мелани? — спросил Кейд.

В глазах мужа Мелани увидела крах всех его надежд и жгучую боль.

— Что-то не похоже, — добавил он.

— Конечно, тяжело. — Она отвернулась, не в силах выносить этот вспыхнувший надеждой взгляд.

Неужели Кейд думает, будто я разрушила наш союз импульсивно, необдуманно, что это было легким, сиюминутным решением?

Мелани принялась вытирать абсолютно чистую барную стойку, внутри у нее бушевала буря, вызванная присутствием Кейда. Когда она снова взглянула на мужа, он уже смог погасить вспышку эмоций. Кейд снова стал невозмутимым, спокойным и собранным. Никогда не проявляй свою слабость, особенно в зале суда, так он всегда говорил. И он никогда не проявлял слабость, особенно с Мелани.

— Как бы то ни было, — сказал Кейд, прокашлявшись, — я подумал: может быть, мне стоит поработать в твоем кафе несколько дней? Как говорит Эмми, здесь более оживленно, чем в зоопарке. Ты могла бы воспользоваться моей помощью. Эмми сказала, что студент, который помогал тебе, недавно уволился. — Он улыбнулся, и сердце Мелани, которое никогда не слушалось разума, чуть не выпрыгнуло из груди. — И плюс мне не нужна оплата, — добавил он.

— Поработаешь здесь? — Мелани запнулась. Пена с губки, которой она мыла посуду, закапала ей на пальцы ног. Она все правильно расслышала? — Почему ты хочешь так поступить?

— Я же объяснил тебе, нам необходимо провести какое-то время вместе, а это обоюдовыгодный вариант.

Мелани во все глаза смотрела на человека, с которым она прожила всю свою сознательную жизнь, и хорошо понимала, что он что-то скрывает. Все это задумано явно не только для того, чтобы правдоподобно выглядеть в глазах Билла Хендриксона на вечере встречи.

Мелани было интересно, не собирается ли Кейд при помощи этого «обоюдовыгодного варианта» опять завоевать ее сердце. Тем более, что значительная ее часть — одинокая, страдающая, делившая кровать с лишними подушками вместо мужа — хочет этого.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Я сумасшедшая, — на следующее утро сказала Мелани Келли. Они были в кафе одни, но в воскресенье это не могло продолжаться долго. Как только закончится служба в церкви, зал опять заполнится. Конечно, так рано молодежь из колледжа не встанет с кроватей и не появится, чтобы принять немного кофеина от головной боли — неприятного последствия студенческих вечеринок. Но позже приток посетителей будет достаточно устойчивым, и так продолжится до позднего вечера. — Зачем только я разрешила Кейду здесь поработать? Я же собираюсь с ним разводиться, а не нанимать его на работу!

Келли провела пальчиком по ободку кофейной чашки:

— Может быть, какая-то твоя крошечная частичка не хочет этого развода?

Мелани решительно покачала головой:

— Нет, в моем положении вариантов нет, поверь. Кейд не собирается меняться.

Разве он не доказал это вчера, как раз когда я подумала, будто он очень раним и в его сердце есть тайны, запертые на хороший замок? Нет, он опять вспомнил о работе! Всегда только о работе, никогда о себе и о своих чувствах.

— Что бы ты ни говорила, — Келли пожала плечами, и на ее лице отразилось недоверие, — он твой муж.

— Да, он мой муж, и не больше. — В словах, произнесенных Мелани, послышалась грустная нота. Какой будет ее жизнь без Кейда? Весь прошлый год она была так занята обустройством своего бизнеса, что у нее совсем не оставалось времени ощутить пустоту своей квартиры и отсутствие в ней любимого голоса.

Каким будет мое утреннее пробуждение через пять, десять лет, когда я осознаю, что Кейд действительно ушел, что мужчина, с которым я провела половину жизни, сейчас любит кого-то другого?

Мелани отбросила эти мысли. Чувство сожаления нормально при разводе, и неважно, чем закончился брак, скандалом или взаимным решением расстаться. Если добавить к этому то, что они с Кейдом снова общаются после года разлуки, то ее печаль вполне объяснима. С другой стороны, Мелани было еще и страшно. Несмотря на все эти мысли и чувства, она не изменит своего решения, оно далось ей с большим трудом, и нет смысла его пересматривать.

— Ну, и когда же он придет? — спросила Келли.

Мелани бросила взгляд на часы. Маленькая стрелка медленно приближалась к девяти.

— Теперь уже с минуты на минуту, — ответила она. — Я подумала, что сегодня он может освоить основные навыки, ведь в рабочие дни я очень занята и у меня не будет возможности показывать ему что-либо.

— Ты действительно не хочешь, чтобы я осталась?

Мелани усмехнулась:

— Ты так и ищешь повод, чтобы не пойти на эту вечеринку по поводу рождения ребенка.

— Да, меня уже так достали эти пеленки, что я не могу на них смотреть. Даже запах свежих сливок навевает неприятные воспоминания. — Келли поднялась, отодвигая в сторону пустую чашку. Внезапно она рассмеялась: — О, что я говорю! Я скучаю по тому времени, когда мои мальчики были маленькими. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, я обнаруживаю, что они выросли на шесть дюймов. — Она вздохнула, затем перекинула через плечо сумочку. — Может быть, мне и необходимо почувствовать запах детской присыпки, чтобы вспомнить старые времена.

Келли ушла, а Мелани все еще смеялась, вспоминая их разговор. Пятью секундами позже звякнул колокольчик над дверью, и появился Кейд, на нем были джинсы и голубая футболка с рекламой фестиваля вин.

Мелани наблюдала, как Кейд размеренным шагом пересекает зал. А он все еще такой же статный и красивый, как мужчина с обложки модного журнала, подумала она. На его лице была ленивая улыбка, а глаза лучились искорками смеха. Мелани напомнила себе, что Кейд больше не имеет на нее влияния, поэтому она спокойно может проработать рядом с ним целый день и не потерять разум или, что еще хуже, сердце.

Когда Кейд подошел ближе, Мелани смогла прочитать слова, написанные на его футболке. Ее сердце остановилось, так как она вспомнила один из их неудачных уик-эндов. Тогда они поехали на машине в Мичиган на фестиваль вин, это было два, нет, три года назад. Она запланировала эту поездку заранее, за пару недель, и несколько раз напоминала Кейду, чтобы он освободил время в своем рабочем графике. Мелани забронировала в гостинице номер, купила несколько сексуальных черных вещиц и надеялась, что эти два дня вернут их отношениям прежнее очарование, постепенно исчезнувшее где-то между ночными кормлениями Эмми и ее же школьными забавами. Мелани думала, будто для этого достаточно надеть кружевное белье и провести несколько дополнительных часов в постели.

Но ничего не вышло. Уик-энд превратился во вселенский кошмар, так как Кейд разговаривал по мобильному телефону больше, чем с женой. Был всего один замечательный момент: они расстелили на траве шерстяное одеяло, разлили бутылку белого вина «Шардоне», поделили сыр и веселились. О, как им было весело! Мелани тогда подумала: может быть, все возвращается, но затем зазвонил телефон Кейда, и чары разбились вдребезги, как хрустальная ваза о бетон.

Сейчас, глядя на Кейда, Мелани задавалась вопросом: действительно ли волшебство разрушено или оно нуждается в небольшой переделке?

— Итак, — сказал Кейд, — Как ты хочешь меня использовать? Я переоделся для работы.

Он явно принял совет жены относительно одежды и постарался выглядеть небрежно. В джинсах фирмы «Ливайс» он замечательно подошел бы для рекламы какого-нибудь дорогого курорта. Только Мелани знала, что за этой внешностью скрывается человек, который терпеть не может любой беспорядок.

— Что, если мы начнем с самых основ? — спросила Мелани, стараясь сосредоточиться на работе, а не на футболке Кейда и связанных с ней воспоминаниях. И уж, конечно, не на его лице и не на его глазах, которые все еще обладали властью нарушать четкое биение ее пульса. — Я покажу тебе, как варить обычный кофе, затем мы приступим к приготовлению «каппучино».

— Ты не успеешь оглянуться, как я стану настоящим профи. — Кейд пустил в действие свою улыбку, и Мелани ответила на нее. Он проскользнул за стойку, чтобы встать рядом с ней.

Год назад, когда Мелани только открывала свое кафе, ей казалось, будто здесь довольно много места, особенно для нее и Эмми, но в присутствии Кейда это пространство оказалось очень ограниченным, слишком тесным для двоих. А может быть, так было потому, что она не хотела больше сближаться со своим мужем, одного раза вполне достаточно.

— Вот наша, ах, моя кофеварка, — сказала Мелани, кашляя и указывая на довольно сложную машину с несколькими ручками и кранами. — В ней мы и готовим кофе, потом его разливаем по термосам и делаем новую закладку всякий раз, когда температура становится ниже ста пятидесяти градусов.

— Не много ли кофе уходит впустую?

— На самом деле не так уж и много. В течение рабочего дня мы делаем всего где-то двадцать закладок, ну или чуть больше.

— Не думала ли ты использовать отработанный кофе для приготовления коктейлей со льдом?

— Нет, из-за риска перекрестного загрязнения. Для кофе со льдом у меня есть специальная емкость в пять галлонов. — Мелани открыла холодильник и указала на большой пластиковый контейнер, очертаниями напоминающий кофейник.

— Кофейные зерна вы тоже сами обжариваете?

Она отступила в изумлении:

— Ты уже читал об этом?

Кейд одарил ее улыбкой:

— Ты же меня знаешь, я всегда выполняю домашние задания.

Только не в отношении меня, хотелось добавить Мелани, но она промолчала. Кейд, который тщательно обдумывал каждое свое решение, касалось ли оно используемой им зубной пасты, или автомобиля, на котором он ездил, совершенно отступил от этого правила двадцать лет назад, на заднем сиденье своей машины.

Черт, до него у Мелани никого не было! В те дни они думали только друг о друге, о поцелуях, объятьях…

— О нет, мы сами не обжариваем зерна, — сказала Мелани, возвращаясь мыслями к предмету их разговора. — Мне бы хотелось приобрести машину для обжарки, но пока у меня нет для нее свободного помещения.

— Пока ты не купишь соседний магазин.

— Да, это так. — Она отвернулась от пристального взгляда Кейда и направилась к одному из мешков с кофейными зернами, импортируемыми из Колумбии. — Мы размалываем эти зерна.

— Здесь? — спросил Кейд, одновременно с Мелани указывая на кофейную мельницу.

Их руки встретились, и Мелани почувствовала непреодолимое влечение к мужу, оно было в сотни раз более сильным, в тысячи раз более горячим, чем когда-либо, как будто год разлуки только усилил его. Она не сразу отдернула руку. Их взгляды встретились.

— Мелани, — сказал Кейд мягким голосом, таким, как если бы они лежали вдвоем в темноте, а не стояли в ярко освещенном кафе воскресным утром.

О! Как я по нему скучаю, подумала Мелани, и стрела одиночества, перемешанного с болью, пронзила ее. Она тосковала по тому, прежнему Кейду, которого любила больше всех на свете.

Он медленно, осторожно наклонился, не отрываясь от ее глаз. Воздух между ними накалился. Страстное желание, которое никогда не умирало, ничего не хотело знать об этом годе разлуки.

Поцелуй меня, молили глаза Мелани. Кейд дотронулся до ее подбородка, в этом нежном прикосновении было все то, о чем он молчал до сих пор.

— Мелани, я… — Кейд задохнулся и не смог продолжить. В горле встал комок.

Господи, сейчас он снова скажет что-нибудь о своей работе, подумала Мелани. Она не могла больше ничего подобного слышать, не могла позволить ему снова разочаровать ее, разбить ее мечты. Когда-то он должен будет поставить их брак в самое начало своего списка приоритетов.

Мелани отпрянула назад, затем нажала кнопку кофемолки, превратив в порошок множество ни в чем неповинных зерен.

— Это … — Ее мысли путались.

— Кофемолка? — закончил Кейд, отодвигаясь и понимающе улыбаясь.

— Да, спасибо. — Мелани вернулась к делам.

Относись к нему, как к наемному работнику или клиенту. Относись к нему, как к любому другому мужчине, а не как к человеку, которого любила всю жизнь и продолжаешь любить до сих пор.

— Эта кофемолка размалывает зерна менее чем за тридцать секунд. Если молоть более долгое время, они превращаются в пыль, меньшего времени недостаточно. Степень размалывания зерен влияет и на конечный продукт, поэтому время нужно выставлять здесь, — проговорила Мелани, указывая на один из переключателей. — Такой помол будет лучшим для фильтра.

Даже объясняя все тонкости помола зерен, она постоянно чувствовала Кейда. Их разделяли всего несколько дюймов, можно было легко коснуться друг друга, и это способствовало возникновению желания. И, черт возьми, Мелани хотела Кейда, всегда хотела!

Уже через двадцать минут Кейд приготовил свое первое кофе-латте. Как Мелани и ожидала, он схватывал все на лету. Кейд оказался толковым учеником, не пропускающим ни одной мелочи.

— Ты просто мастер, — сказала Мелани, отпивая маленькими глотками кофе, приготовленный мужем. — И ты положил карамель, — добавила она с улыбкой, ощущая, как знакомый вкус заполняет ее рот.

— Если я правильно помню, ты любишь ее больше всего, — улыбнулся он.

— Кейд, — начала Мелани, намереваясь сейчас же прекратить всякие попытки примирения. Она твердо решила: развод неизбежен, и не важно, что может произойти за один день или за одну ночь. Оглядываясь назад, Мелани явственно видела девятнадцать лет их брака и понимала: как леопард не может поменять расположение своих пятен, так и мужчина, озабоченный только карьерой, не в состоянии превратиться в семейного человека.

Раздался звонок и хлынул первый поток покупателей. И, прежде чем Мелани смогла закончить свою мысль, они с Кейдом уже обслуживали огромную очередь.

Для своего первого дня Кейд трудился на редкость хорошо, он только пару раз обратился к Мелани за помощью, когда получил сложный заказ. Они работали слаженно, легко маневрируя в тесноте за барной стойкой и не сталкиваясь. Если бы Мелани не знала, что Кейд здесь впервые, то подумала бы, будто он работал здесь всегда.

— Ты достиг больших успехов, — заметила Мелани после того, как закрылась дверь за очередным посетителем. Солнце начало садиться, как бы напоминая ей, что через несколько часов наступит время закрытия кафе.

— Благодарю. — Кейд оперся спиной на стойку бара и сделал большой глоток воды со льдом. — Хотя я не привык так много двигаться. Все эти годы непрерывного сидения за столом будто сковали меня.

Кейд все еще был в хорошей форме и имел спортивную фигуру, так как три раза в неделю вставал в четыре утра, чтобы съездить в тренажерный зал и позаниматься перед работой гимнастикой. Он сохранял тот же самый распорядок дня, как и все годы их совместной жизни. Даже в тот начальный период, когда Кейд не мог позволить себе членство в спортивном клубе, он бегал по утрам трусцой.

Мелани прикусила язык, чтобы не сказать ему, что он выглядит так же великолепно, как сегодня рано утром, в первую минуту своего появления в кафе, и как в тот день, когда она впервые увидела его. И так же сексуально, как на вечеринке, когда он признался ей в любви, и как за ужином в ресторане, когда он сделал ей предложение.

— Когда же появятся следующие посетители? — спросил Кейд, заметив, что жена задумалась.

Мелани взглянула на свои часики и почти целую секунду от волнения ничего не могла на них разобрать. Она постаралась сосредоточиться.

— В любое время. Осталось уже не долго до прихода студентов и парочек, у которых здесь назначено свидание за чашкой кофе.

— Я никогда не думал, что здесь может быть так много работы, — сказал Кейд.

— Да. — Мелани решила ограничиться односложным ответом.

— Извини, — виновато проговорил он, — мне следовало поддержать тебя, когда ты захотела открыть кафе.

Мелани молча и пристально смотрела на Кейда, она было ошеломлена. Человек, который редко признает свои ошибки, только что извинился? И это была капля, переполнившая чашу, именно она заставила Мелани вспомнить, что этот брак чуть не задушил ее. Достаточно недомолвок, решила она.

— Ты собираешься убедить меня, будто нам опять нужно быть вместе? — спросила Мелани. — Вот почему ты работаешь здесь? И поэтому ты извинился?

Кейд улыбнулся так, как улыбался только в ее снах:

— А что, это было бы так плохо?

— Да, Кейд, это было бы плохо. — Она понизила голос, затем, подождав, когда последний посетитель оставит кафе, продолжила: — Между нами все кончено. Не делай выводы из этого, — она указала рукой на машины для приготовления кофе, — или из того, что я согласилась пойти с тобой на вечер встречи. Мы заключили сделку, здесь все просто и понятно.

— Значит, это только сделка? — он подошел ближе, и чувства Мелани моментально обострились. — И ничего больше, Мелли? Если даже так, то это очень необычная сделка.

От Кейда словно исходили жар. Поцелуй его, требовало тело Мелани, поцелуй его! Она хотела своего мужа, о, как она его хотела! Наверно, ей следует притвориться, будто она ничего не говорила о разводе, и не было той жгучей боли, и что они с Кейдом могут вернуться в то волшебное прошлое, в их школьные времена…

Мелани отвернулась и что-то залепетала об отличии кофе-капучино от кофе-латте. Если она будет достаточно долго рассуждать, может, ее пульс придет в норму?

Кровь стучала и в висках Кейда, отбивая настойчивый ритм желания в унисон с мягким джазом, доносившимся из колонок аудиосистемы. В какой-то момент ему показалось, будто желание читается и в глазах его жены.

Если я наклонюсь и поцелую ее, ответит ли она взаимностью? Растает ли в моих руках, будут ли ее губы такими же мягкими и сладкими, как раньше?

Но до того, как Кейд пришел к какому-то определенному выводу, Мелани отвернулась и начала рассказывать что-то про кофе, но он не слушал. Все его чувства были настроены на нее, и это продолжалось довольно долго, до тех пор, пока он не перестал представлять ее в своих объятиях и в своей постели.

Кейд получил то, что ему требовалось, — возможность провести какое-то время с Мелани, в этих невыносимых условиях. Он должен понять, как ему поступать дальше.

Кейд не относился к тем мужчинам, которые имеют привычку перекладывать вину на жену, тем более что определенно в их совместной жизни были моменты, когда он проявлял себя не лучшим образом. Кейд не хотел повторять старых ошибок, он знал: ему всего лишь нужно понять, в чем он был не прав.

Слушая, как Мелани подробно перечисляет составные части напитка «Фрэзл», Кейд мысленно возвращался в последние годы их совместной жизни, но никак не мог отыскать точку начала конца их отношений. Да, они часто спорили, бывали моменты, когда каждый из них не чувствовал себя счастливым, но ни одно из событий прошлого не было роковым.

Их брак разрушался постепенно, подобно тому, как каждый раз понемногу разъезжаются нитки шерстяного пледа, когда вы укрываете им колени. Ночами Кейд вышагивал по мягкому ковру из натуральной шерсти в гостиной дома, где они жили с Мелани — счастливо, как он полагал, — и не находил ключа к разгадке ее ухода. Он прокручивал эту головоломку в уме тысячи раз с тех пор, как она ушла, и не видел решения. Кейд испытывал чувство удивления, и единственное, что приходило ему на ум, — то, что он слишком много работал и все время был далеко от Мелани. Теперь он готов всегда быть в ее распоряжении — и это он говорил ей той ночью, когда она уходила, — но Мелани все равно закрыла дверь и уехала.

Даже сейчас она не подпускает его близко. За исключением редких моментов, их все время разделяет машина для приготовления кофе.

Они работали еще несколько часов, день закончился быстро. Кейд еще не осознал этого, а Мелани уже закрыла дверь кафе и теперь считала деньги в кассе.

— Мы уже все сделали? — спросил Кейд.

Она кивнула:

— По воскресеньям я рано закрываю кафе. Как ни странно, в выходные посетителей меньше, многие разъезжаются. В течение недели к нам заходят в основном бизнесмены и студенты колледжа, а в выходные офисы закрыты и студенты больше бегают по свиданиям, чем пьют кофе.

Кейд бросил взгляд на часы.

— Еще рано, — проговорил он, потом помолчал и все-таки решился спросить: — Только студенты бегают по свиданиям?

— Ты спрашиваешь обо мне? — Мелани удивленно посмотрела на мужа и рассмеялась. — Нет, я не хожу на свидания. Даже если бы кто-нибудь и позвал меня, у меня для этого нет ни времени, ни сил.

Никто не приглашает ее! Она проводит ночи одна! Все мужчины в Лоуфорде либо слепы, либо безумны, так как невозможно не желать Мелани.

— А как насчет обеда? — спросил Кейд, прежде чем успел как следует подумать, правильно ли он поступает. — Со мной.

— О, Кейд, я действительно не думаю…

— Это только обед, Мелани. Два стула, стол и еда. Никаких тайных намерений, никаких намеков.

Под ее глазами залегли тени, и неудивительно, если учесть, сколько она работает. Кейду хотелось вызволить ее отсюда, отнести домой и уложить в их огромную кровать. И дать возможность спать до тех пор, пока не исчезнут эти тени и улыбка на ее лице не засияет ярче. И тогда она станет похожа на ту Мелани, которую он знал прежде.

— Тебе необходимо поесть, — настойчиво повторил Кейд.

— Нет, мне нужно идти домой, — ответила Мелани.

— Зачем? — он подошел ближе. — В пустой дом и к пустому холодильнику? — С этим он был очень хорошо знаком. — Пообедай со мной, Мелани, в память о прошлом. Не потому, что ты моя жена, и не потому, что это может к чему-либо привести. Черт, пообедай со мной просто потому, что ты голодна и я могу угостить тебя вкусным бифштексом.

— Кейд, мы собираемся… — начала она.

— Нет необходимости напоминать мне о разводе каждые пять минут, — резко прервал ее Кейд. — Я знаю, к чему мы идем. Мне может это не нравиться, но я смирился с неизбежным.

Мелани сделала шаг к нему, ее зеленые глаза сверкали от гнева:

— Ты смирился?

Черт, конечно же, не смирился, но Кейд не собирается говорить об этом ей. Вместо этого он не спускал с нее внимательного взгляда, старясь прочитать в глазах жены тот же взрыв эмоций, что и раньше. Он подошел ближе, оказавшись в нескольких дюймах от ее губ. Тоска по ней сжала его сердце.

— А ты смирилась? — спросил Кейд.

— Конечно, я смирилась, — ответила Мелани.

— Так докажи это, — сказал он, наклоняя голову и шепча ей прямо в губы. — И поцелуй меня.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда Кейд поцеловал Мелани, лед внутри нее растаял и превратился в огненную плазму. Было такое чувство, будто он никогда прежде ее не целовал и она всю жизнь ждала этого поцелуя.

С отчетливостью, удивившей ее, Мелани вспомнила каждую деталь того события — первого прикосновения Кейда двадцать лет назад. Как она хотела этого всю ночь, мечтая о том моменте, когда Кейд, наконец, возьмет ее за руку.

Они гуляли по тенистой аллее, выложенной плиткой, разговаривали и смеялись, а напряжение между ними возрастало. Когда они остановились, чтобы бросить монетку в фонтан, Кейд занял место позади Мелани, чтобы направить бросок ее руки, но она поняла, что он просто хочет коснуться ее. Она бросила пенни, загадала желание, которое испытывала всю ночь, и в надежде повернулась к нему. Кейд, будто подслушав мысли Мелани, нежно поцеловал ее в бледном свете фонариков, освещавших дорогу. Все было так, как она мечтала. Кейд Мэттью не разочаровал ее своим поцелуем. Ни тогда, ни сейчас.

Воспоминания нахлынули на Мелани. Желание возникло в ней, разлилось по всему телу, слишком долго сосредоточенному лишь на работе. Губы Кейда мягко ласкали ее губы, затем поцелуй стал более глубоким, и Мелани чуть не закричала от удовольствия. Она истосковалась по Кейду, по его поцелуям, по его прикосновениям. Не в силах остановиться, Мелани несмело обняла его за шею. Каждый дюйм ее тела жаждал его с невероятной силой, граничащей с безумием.

Язык Кейда скользнул между губами Мелани, и все принятые ею решения мгновенно растаяли. Кейд взял жену за подбородок так нежно, как только он один умел, и вернул ее в прежние времена, когда они были одни в целом мире. Перед мысленным взором Мелани мелькали картины прошлого, вызванные поцелуем, они убеждали ее забыть о разводе, забыть обиды. Как ей хотелось раствориться в этом поцелуе и любить этого мужчину, позволить ему своими прикосновениями стереть тишину и безмолвие одиноких ночей.

Но Мелани слишком часто проводила утро в печальных размышлениях и знала, что никакой поцелуй ни в силах этого сделать.

Она резко отодвинулась от Кейда и прервала возникшую было связь, не обращая внимания на свои чувства.

— Кейд, мы не должны этого делать, — проговорила она.

— Почему? — спросил он. — Ведь мы все еще муж и жена.

Мелани отвернулась и принялась протирать барную стойку, стараясь подавить бурлящее в ее теле желание. Это был долгий одинокий год, но она знала, что поступает правильно. Так лучше для нее и, в конце концов, для Кейда.

— Не делай так больше, Кейд. Я не могу… — Ее голос прервался. Не было сил высказать ту боль, которая еще жила в груди. Если он прикоснется к ней опять, она, конечно же, не устоит.

— Ты нужна мне, Мелани, — произнес Кейд охрипшим голосом. — Ты мне всегда была нужна.

— Нет, это неправда. Я тебе была не нужна.

Он приподнял ее голову вверх за подбородок:

— Мелани, меня бы не было здесь, если бы было по-другому. В моих достижениях больше половины твоей заслуги, во всех.

Она покачала головой, уклоняясь от его прикосновения:

— Кейд, я только запекала баранью ногу и накрывала стол для званых обедов.

— Нет, ты делала намного больше, и прекрасно знаешь это.

— Что больше? Я ничего не помню. Я принимала гостей, улыбалась до онемения губ, подавала кофе и чай, старалась сделать так, чтобы каждый гость воспринял тебя с лучшей стороны. В конце вечера ты провозглашал тост за дальнейшие успехи, а я мыла проклятые тарелки. Ты забыл обо мне, Кейд, оставил меня позади, когда сам торопился вперед, к своим будущим успехам. Я тебе была нужна, только чтобы принимать гостей или произвести впечатление на клиента.

— Я никогда не хотел только этого.

Мелани резко выдохнула, стараясь успокоиться, затем продолжила:

— Я знаю, Кейд. Я думаю, мне необходимо было чувствовать, что я тоже что-то значу и что-то делаю в этой жизни, а не только воспитываю Эмми. Как раз этого я и не ощущала, когда крутилась около духовки или разливала шампанское. — Она обвела взглядом свое кафе. — Так было до недавнего времени.

— Почему же ты ничего не сказала мне? — спросил Кейд.

— Ты никогда не спрашивал. — Мелани издала легкий смешок. — Черт, да ты никогда не присутствовал дома так долго, чтобы можно было поговорить хоть о чем-нибудь.

Он подошел к ней, но она отвернулась. Вместо того чтобы уйти, Кейд взял ее за руку:

— Но теперь я здесь, Мелани.

Как ей хотелось поверить! Поверить в то, что все может быть совсем по-другому, тогда у нее был бы брак, о котором она грезила, и все ее мечты осуществились бы. Поверить, что, когда ей будет нужно, Кейд окажется рядом, и физически, и эмоционально. Но она не хотела пройти через еще одно разочарование.

— Кейд, слишком поздно, — сказала Мелани. — Наши пути разошлись. Я была твоим личным секретарем, а не женой, а теперь, когда у меня появился свой шанс, ты хочешь опять посадить меня в ту же клетку, из которой я еле выкарабкалась.

— Все, что я хочу, — чтобы у нас была семья, — проговорил он. — Как ты можешь меня за это ненавидеть?

Мелани протянула руку, коснулась его, затем отстранилась. Сегодня каждый из них испытал нестерпимую боль, но вместо того, чтобы сблизиться, они так и остались по разные стороны стены.

— Я никогда не ненавидела тебя, Кейд, я просто хотела, чтобы у меня был и свой путь.

— Ты никогда не говорила мне об этом, Мелани, — сказал Кейд, с силой поворачивая ее лицо к себе. — Почему ты оставила меня?

Мелани вздохнула. Почему он не хочет, чтобы их брак распался?

— Я говорила тебе, — ответила она, — сотни раз за последние несколько лет, но ты не слушал.

— Я слушаю тебя сейчас. Объясни мне, почему так произошло, чтобы я смог все уладить.

Мелани всплеснула руками:

— Кейд, ты не можешь все уладить!

— Я могу все уладить, Мелани! Дай мне шанс!

В течение секунды ей хотелось пойти ему на уступку, но потом она вспомнила дюжину таких же разговоров, как этот. Все менялось на неделю, от силы на две, а потом он становился прежним Кейдом, не допускающим и мысли о наличии у своей жены собственной жизни.

Мелани покачала головой и двинулась через зал, в руках у нее были ключи. Ожидая ухода Кейда, она держала дверь нараспашку, чтобы потом закрыть ее на щеколду и навесить замок.

— Нет, Кейд, ты не можешь ничего исправить, — произнесла Мелани, затем, чтобы не наделать глупостей, как с поцелуем, она повернулась и пошла домой, в свою пустую квартиру.

Часом позже Кейд направился в офис «Фитцсиммонс, Мэттью и Ллойд». Хотя Фитцсиммонс умер десять лет тому назад, а Ллойд — прошлым летом и фактически остался один Мэттью, фирма носила прежнее название. Уже была поздняя воскресная ночь, но Кейд нашел своего отца там, где и ожидал, — за рабочим столом. Внушительный офис уже более сорока лет являлся главной частью жизни Джонатана Мэттью.

Когда Кейд вошел в комнату, отец просто поднял глаза от какого-то документа. Несмотря на то, что Джонатан приближался к шестидесятилетнему порогу, выглядел он хорошо. Единственной данью прожитым годам были очки, которые Джонатан надевал, если был один. Седые волосы коротко подстрижены, костюм сшит на заказ. Очень респектабельный мужчина, под стать своему офису.

— Кейд, — сказал он, откладывая бумаги в сторону, — рад, что ты пришел. Мне бы хотелось поговорить с тобой о деле Токсбери.

— Отец, я зашел не для того, чтобы работать, — произнес Кейд. — Мне нужно с тобой поговорить. — Он сел в одно из массивных кресел лицом к Джонатану. — Я не буду появляться на работе всю следующую неделю, беру отпуск.

— Отпуск? — как эхо повторил отец. В его тоне было удивление. — Что может быть важнее дела Токсбери?

— Мелани, — ответил Кейд. — Я собираюсь на следующей неделе поработать в ее кафе.

В комнате повисло тяжелое молчание.

— Что ты собираешься?

— Я собираюсь…

— Я слышал это и в первый раз. — Джонатан сердито нахмурил брови. — О чем ты, черт возьми, думаешь?

— Я стараюсь спасти свой брак.

— В ущерб фирме! Она разводится с тобой, Кейд. Дай ей уйти, ради бога!

— Она моя жена!

Джонатан в раздражении махнул рукой:

— Ты всегда найдешь другую. Черт, это гораздо легче, чем мне найти адвоката, который разберется в путаном деле Токсбери.

Гнев захлестнул Кейда. Он знал, что в тот самый день, когда он сказал отцу о беременности Мелани и о предполагаемой женитьбе, тот испытал сильнейшее разочарование. Джонатан видел в Кейде только будущего главу семейной фирмы.

— Ах, вот как ты, оказывается, относишься к женам: их легко можно заменить?! — почти прокричал Кейд.

— Так я отношусь только к тем женам, которые бросают своих мужей безо всякой причины. — Отец опустил голову и опять сосредоточился на работе.

Но Кейд успел заметить в глазах Джонатана отголосок боли и искорки засидевшейся внутри обиды.

— Потому что мама так поступила с тобой? — спокойно спросил Кейд.

Упоминание о жене заставило Джонатана нахмуриться и снова схватиться за бумаги.

— Я должен работать, и ты тоже. Видишь, сколько бумаг скопилось на твоем столе! — пробурчал он.

— Ответь мне, отец! — Кейд наклонился вперед. — Ты так говоришь, потому что она оставила тебя с двумя пятилетними мальчуганами и больше не вернулась?

Отец покачал головой, но глаза его заблестели. Может быть, для Джонатана Мэттью было слишком тяжело признать свою ошибку?

— Это старая история, — наконец произнес он.

Но Кейд не собирался забывать ту историю. В течение всех этих лет они с отцом никогда не говорили о том октябрьском дне, когда Элейн Мэттью упаковала вещи и уехала в Калифорнию. Перед тем как познакомить братьев с няней, Джонатан сказал им, что их мать умерла.

— После того, как мама ушла, ты весь погрузился в работу и полностью переложил наше воспитание на многочисленных нянюшек. Черт, половина из них были так ужасны, что мы росли сами по себе, тебя же никогда не было рядом!

— Я вынужден был обеспечивать семью, — Джонатан опустил глаза.

После женитьбы и рождения собственного ребенка Кейд лучше понял отца. Как бы поступил он сам, если бы Мелани ушла, оставив его с малышкой Эмми?

— Может быть, так случилось потому, что ты хотел избежать большого количества вопросов от двух маленьких мальчиков? — Кейд взглянул на отца и увидел себя через двадцать лет, это не принесло ему радости. — Я последовал твоему примеру и погрузился в работу.

— Наша работа забирает все время.

— Но так не должно быть. Человеку нужны и семья, и карьера.

Отец снял очки и отложил их в сторону. Он прищурил глаза, чтобы скрыть эмоции.

— Где мы живем, в волшебной сказке? У тебя есть обязательства перед фирмой и перед клиентами, с которыми мы работаем. Если твоя жена этого не может понять…

— Она понимает, отец. Больше, чем какая-либо другая женщина.

— Я не принуждал тебя, Кейд, проводить здесь эти часы, — сказал Джонатан. Их взгляды встретились. В глазах отца промелькнуло сожаление и исчезло. — Прежде чем бросить в меня камень, тебе лучше разобраться в себе. — Он снова уверенно водрузил на нос очки и вернулся к работе, дававшей ему утешение. Всегда он искал спасение в работе, и, к сожалению, это и была вся его жизнь. — Принеси мне, пожалуйста, дело Токсбери, и мы сможем выработать линию поведения в суде.

Кейд собрался с силами перед тем, как дать отпор. Он знал из опыта, что с отцом нужно разговаривать спокойно и аргументированно. Кейд слегка повысил голос, чтобы привлечь внимание Джонатана:

— Я уже сказал тебе, отец, я собираюсь работать с Мелани всю неделю. Мои дела может взять Тодд.

Отец покачал головой, не соглашаясь:

— Мне нужен ты.

— Это только неделя, и я вернусь. Несомненно, фирма сможет прожить без меня эти несколько дней.

— Мы постараемся, — смягчился отец. Затем он сцепил руки на гладкой поверхности стола и устремил на сына взгляд стальных глаз. — Меня смущает то, что в последнее время ты какой-то рассеянный. Я думаю, это из-за ухода Мелани. Каждому человеку необходимо время, чтобы преодолеть подобную ситуацию.

— Подобную ситуацию? Да мы прожили вместе девятнадцать лет!

— Но потом, — продолжал Джонатан, не обращая внимания на слова Кейда, — ты должен отбросить все это. Ты должен думать о пользе, которую можешь принести здесь.

— Я всегда отдавал тебе лучшее, что имел, ты знаешь это!

Лучшие годы жизни, лучшие уик-энды, лучшие ночи. Кейд почти не жил, проводя за работой долгие часы и стараясь не обмануть ожиданий отца. Он старался достичь какого-то невероятного идеала. И для чего? Кейд так и не стал соответствовать этому идеалу, и никогда не станет. Угодить Джонатану Мэттью — все равно, что пытаться заполнить бесконечность.

— Неужели? — спросил отец. — Поэтому ходят слухи, будто ты договариваешься с Биллом Хендриксоном о работе?

Кейд заморгал от неожиданности:

— Да, это правда.

— Когда же ты собираешься поставить меня в известность? — Обида мелькнула в голубых глазах Джонатана и исчезла.

В какой-то момент Кейду захотелось уступить. Он знал, отец всегда смотрел на него как на будущего главу семейной юридической фирмы, но сам он не хотел такой жизни, не хотел сидеть в этом офисе в свои шестьдесят и знать, что его жизнь пуста.

— Мне было интересно узнать, какие у меня есть перспективы.

— Перспективы помимо работы со мной?

— Да.

Джонатан Мэттью резко кивнул:

— Прекрасно. Ты можешь уйти прямо сейчас.

Именно эта черта характера больше всего не нравилась Кейду в отце — его непреклонность. Независимо от того, удовлетворяете вы его требованиям или нет, если вы вдруг ошиблись, он моментально разорвет с вами все отношения.

— Отец!

— Ты разочаровал меня, Кейд, — сказал Джонатан, поднимаясь и аккуратно задвигая стул под крышку стола. — Я ожидал от моего сына много большего.

— Ты ожидал от меня! — выкрикнул Кейд. — Я отдал тебе девятнадцать лет, отец! Девятнадцать лет работе, которую я никогда не любил!

— Да, но я заплатил за твое обучение, и ты вернул мне эти деньги, — ответил Джонатан. — А теперь ты покидаешь меня так же, как и твоя мать.

— Я не она, отец. И чем скорее ты перестанешь перекладывать ее вину на меня и Картера, тем лучше будет для всех нас. Черт, мы хотим быть счастливыми!

Когда отец, что-то хмыкнув себе под нос, снова погрузился в работу, Кейд вышел из комнаты. Теперь он был безработным и не знал, войдет ли когда-нибудь его жизнь в нормальное русло.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В понедельник утром Мелани открыла кафе чуть раньше обычного, за несколько минут до шести. Эмми, никогда так рано не поднимавшаяся с постели, редко работала в утреннюю смену, и до десяти часов, как правило, Мелани была одна. Она любила эти спокойные моменты между наплывами посетителей, когда в кафе заглядывали лишь завсегдатаи выпить по чашечке кофе перед работой.

Прозвенел дверной колокольчик, и Мелани оглянулась, ожидая увидеть Макса, владельца пекарни с Четвертой улицы. Он обеспечивал Мелани более сложной выпечкой — рогаликами, пончиками и ватрушками — всем, что было выставлено на витрине.

Но это был не Макс, это был Кейд. Сегодня он надел легкую синюю рубашку для гольфа и идеально выглаженные брюки цвета хаки.

Кто их гладил? Сам Кейд? Химчистка? Или кто-то еще?

Мысль о другой женщине, которая теперь делает для Кейда то, что в течение более половины жизни делала Мелани, неожиданно больно ее ранила. Она захлопнула за собой дверь их дома год назад, тогда она была решительно настроена на самостоятельную жизнь, которая не будет определяться только обязанностями миссис Кейд Мэттью, но она не подумала, что ее муж имеет право на то же самое.

Мелани попыталась отбросить эти мысли. Если у Кейда кто-то есть или если он даже когда-нибудь женится, это не имеет отношения к ее бизнесу и не должно доставлять ей ни малейшего беспокойства. Но это ее беспокоило…

Мелани вежливо улыбнулась.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Работаю, — улыбнулся он. — Разве нет?

— Кажется, план преодоления полосы отчуждения уже осуществился вчера. — После того как Мелани прервала вечером поцелуй и отклонила приглашение Кейда на обед, она никак не ожидала, что он придет снова.

Он поднял руки и произнес:

— Этого больше не случится. Никаких поцелуев.

— Хорошо. — Мелани почувствовала разочарование, но постаралась не придавать этому значения. — Утренний поток посетителей появится совсем скоро, так что надень это, — она бросила Кейду фартук. — И будь готов к приготовлению кофе-латте.

Кейд улыбнулся:

— Звучит заманчиво.

Мелани засмеялась, затем призвала на помощь все свое благоразумие, так как поняла, что снова весь день будет находиться очень близко от Кейда. Принимая во внимание вчерашний день и то, как много силы воли ей потребовалось, работать с Кейдом будет совсем непросто. Гораздо легче избавиться от калорий после съеденных сладостей, чем от последствий поцелуев ее мужа.

Вскоре появился Макс с выпечкой, а за ним пришли трое посетителей. В течение следующих двух часов Мелани и Кейд были слишком заняты, чтобы думать о чем-либо помимо приготовления кофе. Забрел Кутер, взял свой обычный латте и уселся в любимое кресло читать газету.

Когда они обслужили последнего посетителя, Мелани повернулась к Кейду. Все утро она ощущала его присутствие. Нет, она не вынесет этого в течение недели!

Но ведь на самом деле меня не тянет к нему! Это всего лишь следствие года одиночества, сказывается недостаток мужского внимания.

— Я знаю, ты считаешь, что нам необходимо провести какое-то время вместе перед вечером встречи, — сказала Мелани. — Но на самом деле, Кейд, я уверена, мы можем спокойно продемонстрировать наш счастливый брак в течение двух часов и без подготовки.

— Да? — Кейд лукаво посмотрел на нее. — А как насчет десятиминутной демонстрации?

— О чем ты говоришь? — удивилась она.

Он указал рукой на входную дверь:

— Дженни Дженкинс только что припарковалась и теперь выходит из автомобиля. Уверен, она направится сюда.

— Дженни? — Мелани резко обернулась.

Несомненно, это была Дженни. Она вылезла из неправильно припаркованного серебристого «мерседеса» и теперь направлялась прямо к кафе. Дженни была такой же худенькой, как прежде, и у нее были все те же длинные вьющиеся волосы, даже ее одежда больше подходила девушке двадцати двух лет, чем женщине около сорока. Если бы Мелани не увидела ее лицо, то подумала бы, что Дженни с тех далеких школьных дней ни на год не постарела.

— Мелани! — воскликнула Дженни, врываясь в дверь и с протянутыми руками бросаясь к Мелани, как будто та была ее единственным спасением. Дженни потянулась через стойку и заключила Мелани в крепкие объятия.

— Дженни, — сказала Мелани, с трудом освобождаясь из этих тисков. — Что ты здесь делаешь?

— Хочу посмотреть твое маленькое кафе, конечно. Я просто не могла этого не сделать после твоего рассказа о нем.

Только этого Мелани не хватало! Дженни махнула рукой Кейду. Он ответил на приветствие.

Мелани думала, что у нее есть еще целая неделя для подготовки появления на людях вместе с Кейдом, не говоря уж о том, что на ней будет потрясающее платье, которое придаст ей уверенности. Но сейчас, одетая в футболку с эмблемой кафе, в джинсы и фартук, запачканный каплями шоколадного сиропа, она не ощущала себя такой уверенной.

Мелани заставила себя улыбнуться, затем взяла чистую чашку с полки позади себя.

— Тебя чем-нибудь угостить? — спросила она.

— Конечно, — ответила Дженни. — Чем-нибудь не очень калорийным, без кофеина и сахара. — Она неопределенно махнула рукой. — Хотя, я думаю, что здесь все очень вкусно.

Сложный заказ, но Мелани выполнила его самым лучшим образом, смешав сливки, карамель без сахара и миндальный сироп с двумя порциями кофе-эспрессо без кофеина. Получился замечательный ароматный кофе-латте.

Дженни добавила три таблетки искусственного подсластителя, затем сделала глоток.

— Замечательно! Кто бы мог подумать, что можно сделать подобный напиток из нескольких кофейных бобов!

— Лоуфорд в паре часов езды от Вествейла. Я удивлена, ты преодолела это расстояние только из-за чашечки кофе, — проговорила Мелани.

— О, конечно, это не только из-за кофе. Я приехала сюда из-за «Стикли». — Дженни сделала еще один крошечный глоток.

— Из-за чего?

— Из-за стола фирмы «Стикли», — объяснила Дженни. — Недалеко отсюда, в Мерси, есть небольшой антикварный магазинчик. Подожди, Мел, кажется у твоих бабушки и дедушки тоже был антикварный магазин, — она улыбнулась. — Может быть, они помогут мне сбить пену на этот столик в магазине Мерси?

— Да, у них был магазин, фактически прямо здесь. Но когда они умерли, на этом месте я устроила свое кафе.

— О, — разочарованно протянула Дженни, — очень жаль. Я просто заболела столом «Стикли». Уже целую вечность присматриваю стол, чтобы закончить обстановку дома, и вдруг увидела то, что мне нужно, в ежемесячном издании «Антиквариат». Проснулась утром и — в дорогу. Потом вспомнила, что у тебя здесь кафе, и, прежде чем успела как следует все обдумать, была уже у твоих дверей.

— Здорово, что ты заглянула, — улыбнулась Мелани. Она спрашивала себя, как долго Дженни собирается задержаться. — Настоящий сюрприз!

— Да, я согласен. — Кейд обнял Мелани за талию, притягивая ближе к себе, затем мягко и нежно поцеловал ее в макушку.

Мелани вдруг обнаружила, что тоже прильнула к Кейду, ей хотелось большего, хотелось верить, что это реальность, а не представление для Дженни.

— О, ребята, вы все еще влюблены! — вздохнула Дженни. — Клянусь, все достойные мужчины уже разобраны.

Мелани не ответила, только улыбнулась. Кейд прижимал ее все сильнее, и слова Дженни помогли ей осознать, что все происходит на самом деле. Может быть, это не так уж и плохо? В конце концов, у нее будет дополнительное пространство для расширения кафе, а Кейд получит работу в Чикаго. Взаимовыгодное соглашение — так, кажется, называл эту сделку ее муж. Но даже если это и так, чувство, будто один из них проиграл, не покидало Мелани.

— Да, вспомнила, — улыбнулась Дженни, — ведь я приехала сюда не только из-за стола и кофе, у меня есть еще одно тайное поручение. Таким образом я убиваю сразу трех зайцев!

— Тайное поручение, — эхом отозвалась Мелани.

— На днях я разговаривала со Сьюзен, и мы подумали, как было бы здорово вернуть все, к чему мы были привязаны в школе. Не учителей или эту пытку в виде алгебры, а только хорошее, — Дженни сделала глоток кофе перед тем, как продолжить. — Особенно выпускной вечер. Я полагаю, каждый постарается одеться понаряднее. И мы подумали, что здорово было бы восстановить весь антураж выпускного бала.

В ту ночь Мелани потеряла невинность, это была их с Кейдом ночь любви. Именно тогда Мелани забеременела Эмми и ее жизнь круто изменилась. И хотя в то время у нее и мысли не было избавиться от ребенка, иногда ей хотелось, чтобы все пошло по-другому.

— Я не уверена, что это хорошая идея, Дженни, — сказала Мелани. — Не у всех остались положительные воспоминания о выпускном вечере.

— Но у вас-то они есть! — Дженни наклонилась вперед, ее глаза горели восхищением. — Вы будете королем и королевой. Дайте толпе повод для восторга!

— Мы? Но…

— О! Вы должны, — Дженни положила ладонь на руку Мелани. — Вы с Кейдом — единственная школьная пара, которая до сих пор еще вместе.

— А как же Джерри Митчелл? Разве он не с Даниелой? — спросил Кейд.

Дженни всплеснула руками:

— Они давным-давно расстались. У Даниелы совсем другая жизнь.

— У большинства наших одноклассников другая жизнь, — Кейд улыбнулся Мелани.

— Да, но Даниела надеется второй раз выйти замуж! — Дженни вскинула бровь. — За более молодого человека. Видите ли, для нее это важно! Я полагаю, уж если ты решаешься оставить мужа, то хотя бы ради выгоды. Ну да ладно. Джерри уже целых два года женат еще на ком-то, пытается побить мой рекорд. — Она сделала крошечный глоток, настолько маленький, что для того, чтобы выпить весь кофе, ей потребовался бы целый час. — Как бы там ни было, — продолжила Дженни, — мы думаем, вы с Кейдом могли бы быть королевой и королем вечера встречи. Вы должны будете сказать первый тост и протанцевать первый танец. Вот такое предложение.

Танцевать с Кейдом, да еще после совместного выступления? Это уже совершенно другое предложение, отличающееся от первоначального. А Мелани собиралась прийти на вечер как жена Кейда, помочь ему с Биллом, сказать речь и уйти.

— Дженни, я не… — пробормотала она.

— Мы были бы рады, — перебил ее Кейд и еще сильнее прижал ее к себе.

Господи, его руки такие теплые, такие знакомые!

Мелани так хотелось уступить!

— Но мы действительно не можем, — тем не менее проговорила она.

— Ну, пожалуйста! — попросила Дженни, глядя на них широко открытыми, как у ребенка, глазами. — Вы должны это сделать! Мы все рассчитываем на вас.

Чувство вины, присущее каждой женщине, заставило губы Мелани произнести:

— Хорошо, но…

— Потрясающе! — радостно провозгласила Дженни. — Вы будете вдвоем весь вечер встречи! — она сделала последний глоток, затем поднялась и попрощалась с Мелани и Кейдом. — Увидимся в пятницу вечером. Я все еще надеюсь увезти домой стол «Стикли».

Дженни так же стремительно покинула магазин, как незадолго до этого вошла, ее чашка кофе с последним поднимающимся завитком пара осталась почти нетронутой.

Мелани и Кейд остались одни. Рука Кейда все еще находилась на талии жены. Мелани резко отшатнулась, стараясь как можно быстрее избавится от прикосновения мужа.

— О чем ты только думаешь? Мы же собирались встретиться с Биллом, сказать речь и уехать! — произнесла она.

Кейд хмуро взглянул на нее:

— Это же только танец, Мелани, а не пожизненное обязательство.

— Так ли это, Кейд? Почему-то у меня создалось впечатление, будто все твои действия направлены на наше примирение. — Она покачала головой. Множество раз на этой неделе она сама была близка к тому, чтобы предложить мужу перемирие. — Этого не произойдет.

— Почему, Мелани? Только не говори мне, будто ты меня больше не любишь. — Он подошел к ней и взял ее за подбородок.

— Не люблю, — проговорила Мелани, но посмотреть Кейду в глаза не смогла.

— Неужели, когда ты целовала меня, ты ничего не чувствовала?

Мелани ничего не отрицала, но и не соглашалась. У нее хватало сил настаивать на разводе, но утверждать, что она ничего не чувствует, целуя Кейда, она не могла.

— Нельзя построить наш брак только на поцелуях, Кейд.

— Да, нельзя. — Его брови сошлись на переносице. Отпустить жену — означает крах всех надежд. — Но я точно знаю, что, если не бороться сейчас, впереди нас ждут еще большие мучения.

— Вот что ты думаешь о моем поступке: будто я сдалась без борьбы!

— Ты ушла, Мелани. Я не назвал бы подобное решение борьбой за наш брак.

— Я боролась за него девятнадцать лет, Кейд, а где был ты? На работе, в командировке — где угодно, но только не со мной и не со своей семьей.

— Моя работа…

Мелани замахала руками:

— Я знаю. Всегда была твоя работа, твоя карьера — это все, в чем ты нуждался. И никогда — во мне. Брак — союз двух людей, и нужно уметь уважать интересы и потребности каждого из партнеров.

— Не это ли, — спросил Кейд, указывая на барную стойку и кофейные автоматы, — твой интерес, с которым мне нужно было считаться? По-твоему, я должен был помогать тебе в твоем бизнесе?

— Это только вершина айсберга.

— Но я все осознал. Я здесь, я работаю вместе с тобой, помогаю тебе получить ссуду, что же ты еще хочешь?

Мелани сняла фартук и отшвырнула его в сторону, затем, чтобы хоть чем-то занять руки, сложила газету, оставленную одним из посетителей, и убрала пару валявшихся салфеток.

— Мне нужен человек, который знает меня, знает, что я люблю, а что нет, какой мой любимый цвет, о чем я мечтаю и какой вижу свою дальнейшую жизнь, кто я есть на самом деле, а не то, какой он меня себе представляет.

Кейд мгновенно оказался рядом с Мелани, схватил ее за руку и силой развернул к себе.

— Я знаю все это, — выкрикнул он.

— Нет, не знаешь, Кейд, — сказала она, пытаясь вырваться. — Ты давно перестал этим интересоваться, иначе ты бы не спрашивал, что ты сделал не так той ночью.

Заметив, что по тротуару к кафе широким шагом направляется Эмми, Мелани схватила сумочку и куртку и выбежала на улицу.

— Я на склад за молоком, — бросила она дочери, прекрасно зная, что в холодильнике есть еще целых четыре галлона молока. Ей было необходимо уйти от Кейда, прервать их бессмысленную беседу, в этом она нуждалась гораздо больше, чем в срочном пополнении запасов молочных продуктов.

Кейд подождал десять минут и, поняв, что Мелани не спешит возвращаться, начал расспрашивать Эмми:

— Твоя мама действительно любит это кафе, не так ли?

Эмми порывисто ответила:

— Отец, мне уже почти двадцать лет. Если ты хочешь выудить из меня какую-то информацию, то переходи прямо к сути.

Он засмеялся:

— Ты всегда была слишком сообразительна.

Эмми улыбнулась в ответ:

— Просто я унаследовала немного генов юриста.

Кейд снова рассмеялся, в нем говорило чувство гордости за дочь. Эмми всегда могла настоять на своем в любом споре с родителями: по поводу получения ключей от машины или по поводу более позднего отхода ко сну. В подростковые годы были дни, когда ее дух противоречия превращался в кошмар для окружающих, но, как только она выросла, все это закончилось.

— Хорошо. Да, мне интересно, что ты знаешь о своей матери и ее жизни в последнее время? — проговорил он.

Эмми принялась готовить кофе без кофеина.

— Я не понимаю, почему ты спрашиваешь об этом меня, тебе следует спросить ее.

Кейд взглянул на дверь, через которую несколько минут назад выбежала Мелани:

— Я пытался.

— Маму легко понять, отец, нужно только выслушать ее.

— Я стараюсь, Эмми, но она не разговаривает со мной.

— Может быть, она говорит, но не словами.

Кейд налил себе чашечку кофе, склонился над стойкой и посмотрел на дочь.

— Что это значит? — спросил он.

— Это значит, — сказала Эмми, пробегая пальцами по своим коротко стриженным волосам, концы которых были окрашены в ярко-красный цвет, — все, что важно для мамы, находится в этой комнате.

Кейд осмотрелся по сторонам. У него появилось ощущение, будто он иностранец, находящийся в чужой стране без гида и не знающий местного языка.

— Похоже, мне придется над этим поработать, — пробормотал он.

— Об этом и речь, — произнесла Эмми.

Кейд посмотрел на дочь и увидел слезы в ее глазах. Она пожала плечиком, будто ей все равно, но он мог поклясться, что это совсем не так.

— Я надеюсь, что ты решишь эту проблему, отец.

— Да, — вздохнул Кейд. — Я тоже.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Следующие несколько дней были целиком и полностью заполнены разнообразными делами. Все было так, как должно было быть, по мнению Мелани, убедившей себя в том, что именно этого она и хочет. Тем не менее, когда она смотрела на Кейда, на то, как он ходит по залу, как разговаривает с посетителями, готовит их любимые напитки, в ней поднималось желание. Интересно, будет ли их следующий поцелуй таким же замечательным, как и предыдущий?

В пятницу после полудня, когда основной поток посетителей схлынул, Мелани вышла на улицу, чтобы привести в порядок столики патио. Закончив, она какое-то время смотрела на здание, в котором находилось ее кафе и магазин Бена. Только вчера она сделала соседу выгодное предложение, предварительно получив одобрение банка, и Бен согласился.

Кейд поехал за Эмми, чья «тойота» опять закапризничала. Эмми бросила ее где-то в двух милях от кафе. Как только они вернутся, Мелани и Кейд пойдут в местное отделение банка, чтобы выяснить, выдадут им ссуду или нет.

Учитывая интонацию, с которой разговаривал вчера по телефону с Мелани служащий банка, она решила, что ее вопрос решен положительно, она добилась согласия банка и теперь наконец-то сделает свой бизнес таким, о каком всегда мечтала. Хотя их с Кейдом общие сбережения и даже их дом в Индианаполисе теперь являются обеспечением кредита. Через год или два, может быть, Мелани окончательно встанет на ноги и откроет целую сеть кафе. Огайо, Пенсильвания — жители этих штатов помешаны на кофе, и там будет огромный выбор мест для размещения кафе.

Мелани не сомневалась: она захватила бы неплохую часть рынка, имея и половину сегодняшних возможностей. Мысли о будущем радовали ее. Успехи «Чашки кофе» значили для Мелани невероятно много, и она была уверена, что ее бабушка и дедушка сейчас улыбаются ей с небес. Она вздохнула с сожалением. Как ей не хватает их спокойной мудрости, их доброты, ободряющих слов и, больше всего, тех летних дней, которые она проводила в их антикварном магазине! Это не говоря о том, что на это время она получала передышку от своего суматошного, неопрятного дома в Вествейле, где прошло все ее детство, дома, где она была никому не нужна — ни своей легкомысленной матери, ни отцу.

— Мы вернулись, — голос Кейда отвлек Мелани от размышлений.

Наблюдая, как Кейд спешит придержать дверь перед ней и Эмми, Мелани осознала, как сильно она стала ждать его появления. Она привыкла к тому, что он работает здесь, и знала: когда наступит понедельник и ему нужно будет вернуться на работу в юридическую фирму, кафе опустеет. И ее сердце тоже.

— Как дела в колледже? — спросила Мелани у дочери, когда они оказались внутри кафе.

Эмми пожала плечами:

— Нормально. Хотя я предпочла бы наблюдать за кухонными тараканами, чем высиживать лекцию по всемирной истории профессора Бича.

Кейд засмеялся:

— Я рад, что мы финансируем отличное образование.

— Как Лайэм? — улыбнулась Мелани.

В конце школы Эмми разорвала отношения со своим другом, продолжавшиеся около года, и с тех пор у нее были только случайные знакомства. Мелани было грустно, что у ее дочери опыт ухаживаний в десять раз больше, чем у нее самой, но, с другой стороны, это ее и радовало. Мелани не хотела, чтобы Эмми пошла к алтарю, повинуясь чувственному порыву, и позднее сожалела о своем поступке.

— Он пригласил меня в кино завтра вечером. — Глаза Эмми сияли.

— Это парень с курса психологии? — спросил Кейд.

Эмми кивнула. Она была довольна, что отец запомнил.

Мелани переводила удивленный взгляд с Кейда на Эмми. Все годы их брака Кейд был довольно равнодушен к повседневным делам дочери, он не помнил, какую кашу предпочитает Эмми на завтрак, не помнил имя мальчика, которому она подарила свой первый и самый важный поцелуй, и не помнил, с кем она идет на выпускной вечер.

— Вы с Эмми разговаривали, — проговорила Мелани, когда дочь пошла на кухню.

— Трудно этого не делать, когда работаешь вместе. — Кейд наблюдал за удаляющейся фигуркой дочери и улыбался. — Она уже совсем взрослый ребенок, ты не находишь?

— Да, — улыбнулась в ответ Мелани. — И приятно видеть, что у нее такое хорошее настроение.

— Я многое пропустил, пока она росла, — сказал Кейд и вздохнул. — Мне следовало больше времени проводить с ней.

Мелани могла вспомнить многие ошибки Кейда. Вспомнить, как все выходные он проводил на работе вместо того, чтобы посетить воскресные мероприятия в школе Эмми. Вспомнить его командировки, когда Мелани одна помогала Эмми в подготовке домашних заданий. Но она не стала этого делать.

Раскаяние таилось в темно-синих глазах Кейда, звучало в каждом его слове. Вместо обвинений Мелани подошла к Кейду ближе и положила руку ему на плечо.

— Впереди еще достаточно времени, — сказала она мягко.

Он молча кивнул.

— Поработать здесь — лучшее, что ты мог сделать, чтобы узнать Эмми, — продолжала Мелани. — Когда она была маленькой, иногда у нас случались очень интересные разговоры.

— Вы всегда уединялись, — сказал Кейд, поворачиваясь к жене, — и мне иногда казалось, что я лишний.

Мелани заморгала от удивления:

— Да?

— Когда я возвращался домой, то всегда чувствовал себя так, будто вошел сразу же после самого смешного момента в шутке, — произнес он. — Вы с Эмми — как две горошины из одного стручка.

— Она была только ребенок, Кейд. И я — это все, что она имела. — Осознав сказанное, Мелани поспешила добавить: — Я имею в виду, тебя часто не было дома и…

— Я знаю, что ты имеешь в виду. — Внимание Кейда опять сосредоточилось на Мелани, и в какой-то момент они оба вспомнили одно и то же. — Другого выхода не было, хотя, может быть, был?

— Кейд… — прошептала Мелани.

— Мы когда-нибудь поговорим об этом, Мелли, или так и будем притворяться, будто ничего не произошло?

Она махнула в сторону кухни:

— Эмми появится в любую секунду.

— Хорошо, — сказал Кейд. — Но мы когда-то должны поговорить.

— Обязательно, — пообещала Мелани, надеясь избежать этого разговора. Тот день был невероятно мучительным: отсутствие Кейда, ее чувство вины…

— Мел, разве ты тоже не хотела ребенка? — спросил Кейд почти шепотом.

Она отвернулась и начала аккуратно расставлять чашки, стараясь, чтобы их ручки смотрели в одну сторону.

— Я не могу говорить об этом, — в ее голосе слышалось напряжение.

— Не можешь или не хочешь? Только мы можем разрушить наш брак, и мы же можем его спасти.

— Я не хочу его спасать, — сказала Мелани, поворачиваясь к Кейду. — Не хочу опять быть глупой домохозяйкой.

— Разве я когда-нибудь говорил об этом?

— В прошлом году, — ответила она. — Стоя на этом же месте. Я сказала, что мне хотелось бы открыть свое кафе, а ты спросил, как это возможно, если у нас будет еще один ребенок? Ты самоуверенно предположил, будто я хочу этого, посчитал, будто я мечтаю быть только домохозяйкой и мамой. Ты решил, что я согласна отложить осуществление своих планов на неопределенное время.

Кухонная дверь скрипнула, появилась Эмми. Кейд и Мелани сменили тему разговора. Вскоре в кафе вошли два студента, за ними — пара бизнесменов, они заняли угловой столик и застучали по клавишам ноутбуков.

Следующим появился Кутер. Он приподнял шляпу в знак приветствия и сделал обычный заказ. Взгляд его светло-голубых глаз переместился с Мелани на Кейда.

— Эта старая собака все еще скулит, как я слышу, — сказал Кутер, беря свою чашку. — И никто не может быть счастливым, когда она несчастна.

Кейд кивнул в сторону Кутера:

— О чем он говорит?

— Он рассказал мне историю об одной собаке, которая заболела, наевшись перегноя или чего-то подобного. — Мелани пожала плечами. — Не уверена, но, кажется, этот рассказ имеет какое-то отношение к моей жизни.

— Перегной? Собака? — Кейд рассмеялся. — Черт возьми, оказывается, все совсем просто!

Мелани засмеялась в ответ. Эмми присоединилась к родителям, посмотрела на отца, потом на мать и улыбнулась.

— Приятно видеть вас в таком согласии, — сказала она.

— О, мы только… — начала Мелани.

— Смеемся шутке, — вмешался Кейд. — И ничего больше.

— Угу, — буркнула Эмми, явно не веря им. — Так или иначе, вам лучше уйти отсюда в другое место. Разве вам не нужно поговорить?

— О, я почти забыла! — Мелани выскользнула из фартука и схватила свою куртку и сумочку. — Увидимся завтра, Эмми.

Эмми снова улыбнулась и посмотрела на родителей:

— Желаю приятного вечера.

— Спасибо, что подменила меня, честно, — произнесла Мелани, проигнорировав намек на их с Кейдом совместный выход. Вместо этого она быстро поцеловала Эмми в лоб, та сделала матери большие глаза, но не отстранилась.

Несмотря на то, что Эмми уже давно вышла из возраста, когда поцелуи близких доставляют удовольствие, Мелани была убеждена, что она втайне все-таки любит подобные прикосновения.

Звякнула входная дверь кафе, и вошел Лайэм.

— Привет, Лайэм, — сказала Эмми с мягкой улыбкой на лице.

— Привет, Эм, — он улыбнулся и уселся на табурет.

— Я думаю, дальше должна быть наша реплика об уходе, — прошептал Кейд на ухо Мелани.

Почувствовав на шее теплое дыхание Кейда, Мелани затрепетала. Она закрыла глаза и на долю секунды отдалась своим чувствам, затем стряхнула наваждение. Получение банковской ссуды, вечер встречи — это всего лишь часть деловой сделки, не больше.

На кухне своего дома Кейд пытался справиться с черным галстуком, идеально Подходящим к его смокингу. Напротив, прислонившись к стене, стоял Картер и наблюдал за усилиями брата. Это зрелище его явно развлекало.

— Помощь нужна? — спросил он.

— Нет, я сам.

Картер изогнул бровь, затем окинул взглядом грязную кухню:

— Это место просто кричит о твоей тяжелой холостяцкой доле. Ты обязан что-то предпринять.

Почему каждый говорит Кейду одно и то же? Он делает все от него зависящее, но результатов пока не видно. Кейд думал, что после сегодняшней встречи с Мелани в банке все изменится, и как только служащий банка произнесет: «Мои поздравления», она повернется к нему, и о разводе будет забыто. Но этого не случилось. Мелани поблагодарила его так же вежливо, как банковского служащего перед этим, и распрощалась до вечера.

— Ты пришел выразить недовольство интерьером моей кухни? — спросил Кейд брата.

— Нет, я просто голоден. Есть здесь что-нибудь съедобное? — Картер открыл шкаф и какое-то время рассматривал его содержимое, затем опять повернулся к Кейду. — Ты уверен, что тебе не нужна моя помощь с галстуком? Какой беспорядок!

Кейд сердито сверкнул на него глазами.

Картер расхохотался:

— Ладно, рано или поздно ты станешь похожим на парня, который вынужден сам себе делать рождественский подарок. — Он передвинул несколько жестяных банок с зелеными бобами, ничего за ними не обнаружил и закрыл дверцу. — Да, печально, у старой матушки Хабберд и то больше припасов, чем у тебя, Кейд.

Кейд не питался дома длительный период времени и не мог вспомнить, какие у него есть продукты.

— Посмотри в холодильнике, там может быть тайская еда.

Картер открыл холодильник и потянул на себя один из выдвижных ящиков. Почувствовав неприятный запах, он быстро задвинул его обратно и захлопнул дверь холодильника.

— Тебе просто необходимо помириться с Мелани до того, как ты умрешь от тифа или еще от чего-нибудь в этом роде, — проговорил он.

— У меня есть все прививки, — улыбнулся Кейд. — А с Мелани, похоже, ничего не наладить.

— Как это?

— Я целую неделю проработал в кафе.

— Все пять дней подавал посетителям кофе? Ну, тогда у тебя было достаточно времени, чтобы решить все свои проблемы, а также открыть тайны вселенной, и какое-то время даже осталось неиспользованным, — рассмеялся Картер.

— Ты не знаешь мою жену.

— Так же, как и ты, очевидно, если не смог с ней договориться. — Картер открыл морозильную камеру, но нашел там только несколько дюймов инея и завалявшуюся в углу коробку пиццы. — Ты когда-нибудь пытался понять, почему она не хочет с тобой разговаривать?

— Потому что Мелани упрямее стада ослов.

— А может быть, она говорит, а ты не слышишь?

Кейд опять принялся за галстук. То же самое раньше говорила Эмми.

— О чем ты? — спросил он Картера.

— Ты все время утверждаешь, будто Мелани уходит от разговора, будто именно она была инициатором разрыва. А тебе не приходило в голову, что, может быть, это твоя вина?

— Какая чушь! Я всегда был рядом и делал, что мог. — Кейд наконец завязал галстук и повернулся к брату. — Конечно, когда не работал.

— А как ты думаешь, хороший муж получился бы из нашего отца, если бы он снова женился?

— Просто ужасный! Черт, он даже с ролью отца не справился! Его никогда не было дома, и все разговоры касались только его работы. Мы были предоставлены сами себе.

— Угу. Узнаешь себя?

Кейд покачал головой:

— Я не такой, как отец.

— Нет, вы очень похожи, разве что ты не такой вспыльчивый, — улыбнулся Картер. — И еще ты не считаешь меня идиотом.

— Он просто хочет, чтобы ты хоть что-нибудь сделал сам. — Кейд уже долгие годы играл роль посредника в отношениях отца и брата. Еще в детстве он защищал маленького Картера в разговорах с отцом.

— Я и делаю все сам, — сказал Картер. — Может быть, недостаточно хорошо. Отец хотел, чтобы я стал юристом, но я скорее сделаю себе харакири, чем буду проводить все дни за составлением правовых документов. А тебе нравится твоя работа?

Кейд вздохнул и плюхнулся на один из кухонных стульев:

— Нет.

— Тогда почему же, черт возьми, ты этим занимаешься?

— Потому что отец оплатил мое обучение в университете, дал мне работу, когда у нас с Мелани ничего не было: ни денег, ни жилья, ничего — только ребенок на руках.

— Так он заставил тебя заплатить уже десять раз, — произнес Картер, усаживаясь напротив Кейда. — Если ты ненавидишь эту работу, брось ее.

— Но я больше ничего не умею, Картер. Не похоже, что я могу стать хорошим барменом.

— Но ты уже готовил отличный кофе, а смешивать коктейль «Маргарита» где-нибудь на морском берегу Ямайки покажется тебе раем после тяжелых будней служителя закона.

Кейд засмеялся, затем вернулся к действительности:

— Я не собираюсь прерывать двадцатилетнюю карьеру адвоката, чтобы обслуживать женщин в бикини.

— О, брат, да ты уже вышел в тираж, — захихикал Картер. — Я бы на все согласился, лишь бы только обслуживать женщин в бикини.

— Так вот почему ты до сих пор не женат, и я… — Кейд резко оборвал фразу, он ведь тоже теперь не был женат по-настоящему. — Да, я недоволен своей работой, но пока мне рановато искать новую, к тому же на Ямайке.

— Может быть, ты захочешь быть исполнительным директором компании по выпуску игрушек, если мне удастся наладить этот бизнес? — проговорил Картер и взглянул на часы. — Так или иначе, но мне пора идти, у меня свидание. — Он поднялся. — Я могу быть холостяком, и могу не оправдать ожиданий отца, и даже могу быть человеком, который все еще не нашел себя в жизни, но я абсолютно честен. Мой тебе совет: чем быстрее ты придешь в согласие с собой, тем скорее вернешь Мелани.

Картер ушел, оставив Кейда наедине с собой. Какое-то время Кейд сидел, глядя на себя в зеркало, затем достал лист бумаги и начал писать.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Последний раз я тебя видела в чем-то голубом, — сказала Мелани. — Ты был похож на пасхального кролика.

Кейд тихо засмеялся:

— Если ты предпочитаешь голубое…

— О нет, черный цвет хорош. — У Мелани перехватывало дыхание. Она заметила, как выгодно смокинг подчеркивает мускулатуру Кейда.

Кейд был одет совсем по-другому, чем тогда, когда они ходили в банк. К слову сказать, в течение всего процесса получения ссуды он оставался безучастным, предоставив действовать Мелани. Ее мечты сбудутся, кафе станет таким, каким она видела его в своих самых сладких снах.

— Ты выглядишь изумительно! — в голосе Кейда прозвучало неподдельное восхищение. Он сделал шаг вперед, протянул руку и провел пальцем по тонкому ремешку платья Мелани. — Просто потрясающе!

Мелани задохнулась. Никогда ее желание не было таким сильным. Прежде чем она успела подумать, она прильнула к Кейду, подняла голову и поцеловала его.

Кейд застонал и осторожно обнял жену за талию.

— О, Мелани, — сказал он хриплым от желания голосом.

— Нам нужно идти, — выдохнула она.

— Да.

Но никто из них не двинулся.

— Я хочу тебя, — прошептал Кейд. — Я всегда хотел тебя, с первого раза, как только увидел. У меня никогда никого не было, кроме тебя, Мелли.

— Кейд…

Он приложил палец к ее губам, предупреждая протест:

— Я никогда не хотел другую женщину.

— Нам нужно идти, — повторила Мелани, но все в ней восставало против этой мысли. — Нам нужно… — Непреодолимая тяга к Кейду развеяла ее сомнения, она взяла его за руку. — В мою спальню, — прошептала она, игнорируя предупреждающие сигналы здравого смысла.

— О господи, Мелани! — сказал Кейд срывающимся голосом, потом обнял ее.

— Я тоже хочу тебя, Кейд.

Он чуть отстранился и посмотрел ей в глаза.

— Ты уверена?

Она кивнула.

— Первая дверь направо, — прошептала Мелани, когда Кейд поднял ее на руки и направился по коридору к спальне.

Час спустя Мелани приподнялась на локтях и бросила взгляд на часы, стоящие на тумбочке рядом с кроватью.

— Мы опаздываем, — произнесла она.

— Ты права. — Кейд отодвинулся от нее, явно обиженный.

Все закончилось.

Они собирались молча. Мелани оделась и поправила перед зеркалом прическу. Кейд, чертыхаясь и вздыхая, пытался справиться с галстуком.

— Позволь мне помочь тебе, — предложила Мелани, приближаясь.

Взгляд темных глаз Кейда был прикован к ней, и пальцы не слушались ее. С первой попытки решить проблему не удалось. Она постаралась сосредоточиться только на галстуке и, наконец, с присущей ей аккуратностью завязала его.

— Все в порядке.

— Спасибо. — Кейд протянул руку и откинул прядь волос с лица Мелани. Какое-то время они оба молчали.

Мелани отвела взгляд:

— Мы должны идти.

Кейд кивнул, в его глазах ясно читалось разочарование. Они вместе покинули спальню. Чувства Мелани были в ужасном беспорядке, как и оставшееся разбросанным постельное белье.

Мелани прихватила сумочку со скамьи около входа и вместе с Кейдом направилась к машине. Он открыл перед ней дверцу со стороны пассажира, подождал, пока она сядет, захлопнул дверцу и уселся на водительское место.

— Мне недоставало этого, — сказала Мелани.

— Что?

— Чтобы кто-то открывал передо мной дверь.

Кейд что-то пробормотал в знак согласия и нажал на педаль газа.

Мелани рассеянно скользила взглядом по дороге. Ответ Кейда разочаровал ее. Она ожидала, что он скажет, что готов ежедневно открывать перед ней дверь, если только они опять будут вместе, но он промолчал.

Возможно, когда мы находились в спальне, Кейд простился со мной? Ведь его признание в любви больше напоминало прощание, чем возвращение к прежним отношениям, и, если это так, то почему эта мысль так болезненна для меня?

В течение двухчасовой дороги до отеля, в котором должен был состояться вечер встречи выпускников школы Вествейл-Хай, Кейд поддерживал формальный разговор, в основном касающийся покупки магазина Бена и дальнейших деловых планов Мелани.

Кейд проявлял явную заинтересованность ее бизнесом.

— Спасибо, — улыбнулась Мелани.

Он мельком взглянул на жену и опять сосредоточился на дороге:

— За что?

— За то, что слушаешь.

— Пытаюсь исправить старые ошибки, — ответил Кейд. — И с Эмми, и с тобой. И, раз уж мы заговорили на эту тему, позволь поблагодарить тебя за предоставленную мне возможность поработать в кафе на этой неделе. Я действительно получил удовольствие.

Мелани тихо рассмеялась:

— Я уверена, навыки приготовления кофе со сливками очень пригодятся тебе, когда ты вернешься работать в «Фитцсиммонс, Мэттью и Ллойд».

— Да, я поставлю кофейную машину в комнате отдыха. — Кейд взглянул на дорогу и опять вернулся к разговору с Мелани. — Мне необходимо еще чем-нибудь заняться. Я проработал двадцать лет в конторе отца и никогда не чувствовал себя так свободно и весело, как в твоем кафе. — Он дотянулся до ее руки и крепко пожал. — Ты многого добилась. Я по-настоящему горжусь тобой, Мелли.

— Я ценю это, — тихо проговорила она. — Мне понравилось работать с тобой. Раньше, за исключением Бена, мне не с кем было поговорить о делах.

Кейд снова взглянул на нее:

— Ты ведь скучаешь по бабушке и дедушке?

Слезы навернулись на глаза Мелани. Она кивнула, удивленная тем, что он догадался.

— Они бы тоже гордились тобой. Честно.

Мелани смахнула слезы, повисшие на ресницах.

— Ты хочешь испортить мой макияж? — произнесла она.

— Ты все равно останешься красивой, — сказал Кейд. — Ты ежедневно проделываешь огромную работу в кафе, Мел. Ты выбрала для него правильное месторасположение и создала прекрасную атмосферу.

Мелани слегка отстранилась и внимательно посмотрела на Кейда:

— Никогда не ожидала это от тебя услышать.

— Правду не так уж и трудно сказать, — он усмехнулся.

* * *

Когда они вошли в нарядно украшенный танцевальный зал гостиницы, где собрались на вечер встречи выпускники школы Вествейл-Хай, несколько человек поспешили им навстречу, окликая по именам. Даже после такой длительной разлуки Кейд узнал некоторых из присутствующих, но все-таки он был чертовски рад, что организационный комитет вечера встречи прикрепил на грудь каждого участника бирку с его именем.

— Поль Клейн! — воскликнула Мелани, устремляясь вперед поприветствовать старого друга. Его прежде длинные волнистые волосы теперь были коротко подстрижены. — Как ты поживаешь?

— Все замечательно, — сказал он, тепло обняв Мелани, а затем пожимая руку Кейду. — Ха, прошел уже довольно большой период времени с момента нашей последней встречи в «мустанге» Кейда.

— А, наконец-то вы, ребята, здесь! — Дженни заключила их в объятия, затем отступила, давая им возможность увидеть стоявших позади нее.

Последовал шквал приветствий и рукопожатий. Кейд потерял Мелани, унесенную людским потоком, но вскоре он снова увидел ее, стоящую чуть в стороне и оживленно болтающую с какой-то очень знакомой брюнеткой. Кейд не помнил ее имени. В действительности его интересовала только Мелани. В темно-красном платье, с волосами, свободно струящимися по плечам, Мелани была невероятно хороша.

Их физическая близость была такой же, как в самые первые дни, когда страсть затмевала разум, прожитые годы только добавили ей глубины. Кейд надеялся, что все еще можно вернуть, но Мелани промолчала, когда он сказал ей, что любит ее еще сильнее, чем прежде, и это говорило само за себя.

Мелани права: одного поцелуя или даже сотни поцелуев недостаточно, чтобы спасти их брак. Это лишь временная маскировка существующих проблем.

Когда Кейд ехал сюда, он намеревался придерживаться правил игры, установленных Мелани, — быть невозмутимым и беспристрастным, но, чем больше времени он наблюдал за женой, тем труднее это было выполнить. Особенно когда он вспоминал моменты их близости в спальне.

Кейд знал, если он сейчас бросится к Мелани или попытается настоять на своем, то потеряет ее навсегда. Он сжал руки в кулаки, борясь с желанием подойти к жене и увезти ее отсюда, но внезапно она улыбнулась ему, и все внутри него сжалось.

Кейд почувствовал, что возвращается в прошлое. Он пробирался через толпу, плавно лавируя между людей, пока не достиг Мелани. Он взял ее за руки, и чувство покоя заполнило его.

— Кейд, — сказала она, и в ее голосе было предупреждение.

— Только на одну ночь, — прошептал он, чтобы не нарушать окружающую их обстановку интимности. — Представим, что все хорошо. Давай будем только Мелани и Кейдом.

Она подняла голову:

— А разве это не наш план — вести себя как прежде, чтобы никто ни о чем не догадался?

— Мне безразлично мнение других. Я хочу забыть о бумагах, оставшихся на моем столе, забыть все и возвратиться к началу.

— Но… — Ее голос замер.

— Утром мы вернемся к своим делам, — сказал Кейд, всем сердцем надеясь, что этого не случится, и молясь, чтобы эта ночь изменила их отношения. — Сегодня ночью, Мелли, только сегодня ночью, будь моей женой. Еще один раз.

Мелани никак не могла решиться, но как только ее взгляд встретился с взглядом Кейда, она кивнула в знак согласия, затем посмотрела на свое обручальное кольцо:

— Одну ночь. Как Золушка.

Ансамбль на сцене перешел от ритмичной музыки к исполнению медленной романтической песни.

Кейд мог забыть имена людей из прошлого, но он сразу же узнал знакомые ноты. Нежная мелодия в волшебном исполнении Уитни Хьюстон напомнила ему те ночи, когда его «мустанг» останавливался во всех уединенных местечках, и звучала эта же музыка.

— Они исполняют песню нашей любви.

— Ты помнишь? — удивилась Мелани.

Кейд кивнул. Их взгляды встретились.

— Потанцуй со мной, Мел.

— Но я вижу Билла Хендриксона, вон там. — Она указала в направлении, где находились закуска и пунш. Билл стоял около блюда с сырами и беседовал с двумя мужчинами. Он жестом поприветствовал Кейда. — Разве ты не хочешь поговорить с ним?

— Позднее. Сейчас я хочу танцевать с тобой. — Кейд обнял Мелани и подождал, пока она вложит свою ладонь в его. Все было, как в давние времена, еще до начала карьеры Кейда и до рождения Эмми — музыка заставила их забыть обо всем. Ладонь Кейда лежала на талии Мелани, желание нарастало в нем. Ему казалось, будто жизнь сделала полный цикл и все начинается вновь: Мелани танцует с ним, звучит песня из их прошлого. Мысль потерять все это была невыносимой для Кейда.

— Поцелуй меня, — шепнула Мелани. — Поцелуй меня, Кейд.

Он широко улыбнулся, опустил голову и нашел губами ее губы. Она обвила руками его шею, прижимаясь все ближе и ближе, почти сливаясь с ним.

— Вот уж действительно, ребята, вы — король и королева! — воскликнула Дженни. — Просто идеальная пара!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Веселый голос Дженни вернул их к реальности. Мелани отстранилась от Кейда.

— Привет, Дженни, — проговорила она.

Кейд не ответил на приветствие. Вместо этого он мысленно проклинал несвоевременность появления бывшей одноклассницы.

— Вы как Адам и Ева. Мне всегда хотелось, чтобы рядом со мной был мужчина типа Кейда, — рассмеялась она. — Ну, конечно, только при наличии толстого кошелька и машины «порше». — Она снова рассмеялась, взяла их за руки и потянула на сцену. — Мне жаль, что я нарушила идиллию, но пришло время вашего выступления.

Кейд продумывал свою речь всю вторую половину дня, подбирая стандартные приветствия и добавляя что-то более личное. Он хотел произвести впечатление на Мелани.

Дженни оставила Кейда и Мелани за занавесом, сама же подошла к микрофону:

— Мы счастливы, что так много выпускников школы Вествейл-Хай собралось здесь. Просто невероятно, мы опять вместе. А теперь давайте пригласим пару, которую всем нам хотелось бы увидеть, — короля и королеву нашего вечера встречи — Кейда и Мелани Мэттью. — Дженни захлопала, лицо ее сияло от восхищения. Она махнула Мелани и Кейду, приглашая их выйти на сцену.

— Ты готова? — спросил Кейд у Мелани.

— Готова, как всегда, — ответила она, но голос ее дрогнул на последнем слоге.

— Тогда идем, — он взял жену за руку и двинулся вперед.

Как только они подошли к микрофону, Дженни вскочила на табурет и надела на головы Мелани и Кейда две серебряные пластиковые короны.

Кейд натянуто улыбнулся Мелани, она ответила ему растерянным взглядом.

— Спасибо всем, что пришли, — проговорил Кейд в микрофон. — Рад приветствовать вас на нашем вечере встречи. Дженни попросила нас с Мелани рассказать о прошедшем периоде. Мы видим, что некоторые из нас совсем не изменились, а некоторые прибавили по несколько фунтов. — Он похлопал себя по животу, и в зале раздался взрыв смеха. — Не волнуйся, Дуайт, — обратился Кейд к бывшему капитану футбольной команды, — я не буду сегодня вечером перехватывать у тебя мяч, я не могу позволить себе оплачивать больничные счета.

В зале снова раздался смех.

— Но за все это время не изменилось наше отношение друг к другу, — Кейд повернулся к Мелани, — наше отношение к тем людям, которые были и все еще остаются самыми близкими для нас. Годы могут прибавить нам возраст, но так же старше и крепче становится наша дружба, и расстояние ей не помеха.

Мелани всем сердцем откликнулась на эти слова. Она знала, ее бывший муж говорит не о Билле, Поле, Дуайте или о ком-либо еще из этого зала, он говорит о ней.

Годы действительно усилили их чувства или, наоборот, разлучили их? Мелани посмотрела на стоящую внизу толпу, увидела друзей, долгое время находившихся вдали друг от друга, теперь они были вместе, будто и не расставались. Сегодня вечером в ее спальне произошло и их с Кейдом сближение.

Неужели фундамент отношений, построенный мною и Кейдом, все еще не разрушен?

— Наша задача, — продолжил Кейд, — сохранить эту связь. Не допустить, чтобы наша занятость делами отдалила нас от тех, кого мы любим и кто любит нас.

Послышались возгласы одобрения.

— А теперь позвольте передать слово моей прекрасной жене.

Последние слова испугали Мелани. Когда в последний раз Кейд называл ее так? У нее на глазах выступили слезы при мысли о том, что, как только все бракоразводные бумаги будут подписаны, она никогда больше не услышит этих слов.

Кейд повернулся, намереваясь отойти от трибуны, но в этот момент бумаги выскользнули из его рук и плавно упали на пол. Мелани нагнулась, чтобы подобрать их. Небольшой лист, написанный от руки, выпал из кипы машинописных листов.

Мелани сразу же узнала почерк Кейда. Вверху листа стояло ее имя, будто она — задача, которую ему предстояло решить. Промелькнули слова: «магазин, банковская ссуда, ребенок».

Подбежала Дженни, сгребла все бумаги и впихнула их Кейду.

— Мы уже достаточно поскучали, — прошипела она Мелани. — Сделай же что-нибудь, разряди обстановку.

Не успев осознать прочитанное, Мелани уже стояла перед микрофоном и разворачивала лист со своей речью.

Верхний прожектор осветил танцевальный зал, показавшийся Мелани огромной черной дырой, в которой шумело бесконечное людское море.

— Я смотрю на прошедшее время немного иначе, чем Кейд, — начала Мелани. — Я женщина, а это означает, что я редко соглашаюсь с представителями противоположного пола. Ну, а что касается аргументов, то я всегда права. — Смех прокатился по залу. — Может быть, это потому, что я еще и мать. Когда у вас есть ребенок, то дни и, особенно, ночи длятся бесконечно. — Она сделала паузу, дождавшись, пока прекратится смех. Мелани была рада, что держит в руке текст выступления, он не давал ей отвлечься, уйти от темы, не позволял думать о том, что она только что прочитала на выпавшем из бумаг Кейда листке. — Но однажды вы оглядываетесь назад и обнаруживаете, что прошедшее время — это как одно большое пятно, и все вокруг вас изменилось. Я вижу отражение минувших лет в морщинках, в пополневших бедрах, — она дотронулась до своих бедер, — и в темах наших разговоров. Если раньше мы обсуждали, в кого влюбился Адам Гарвей, — она указала на лысеющего мужчину, бывшего общепризнанного сердцееда школы Вествейл-Хай, теперь ветеринара, — то теперь мы разговариваем о наших детях и об их свиданиях, наводящих на нас ужас. Раньше мы обсуждали наши контрольные, а сейчас волнуемся о том, как бы не лишиться работы. И у нас есть еще одна общая тема — будущее. Мы смотрим в будущее, как и двадцать лет назад, и надеемся, что принимаем правильные решения, и что мы выбираем ту тропинку, которая приведет нас к достижению наших целей и осуществлению нашей мечты. Иногда эти тропинки разводят нас в разные стороны. Но, в конце концов, я уверена, что с теми, кого мы любим, всегда можно сесть за стол переговоров, налить по чашечке кофе и решить все спорные вопросы. — Она поблагодарила за внимание и отошла от трибуны.

Зал зааплодировал. Кейд бросил Мелани улыбку, она отвернулась.

— Впечатляющее выступление, — сказала Дженни, снова завладевая микрофоном. — А теперь для пары этой ночи — для самых счастливых, как я вижу, в браке людей — наш специальный приз. — Она вытащила из-за спины конверт, вручила его Мелани, одновременно притягивая поближе Кейда. — Романтичный уик-энд в веселом Чикаго от бюро путешествий Харстона! — Дженни наклонилась вперед и заговорила громче: — Огромное тебе спасибо, Джим Харстон, — круглолицый мужчина в костюме встал и поклонился, а Дженни захлопала, приглашая присутствующих поддержать ее, — за этот щедрый подарок!

— Но, Дженни, — сказала Мелани, стараясь прервать бывшую одноклассницу. Она знала, этот подарок не будет использован, по крайней мере мистером и миссис Мэттью. И не имело значения, насколько необыкновенным было их танго в постели или вальс на танцплощадке под звездным небом. Она ошибалась, когда думала, будто Кейд может измениться. Все стало очевидным только что, когда она наткнулась на тот листок.

— Дженни, — громче повторила Мелани.

Но Дженни продолжала рекламировать турбюро Джима. Оркестр тихо наигрывал нежную мелодию.

— Дженни, мы не можем принять подарок. Мне жаль, — почти прокричала Мелани.

— Что? — Дженни осеклась, оркестр взвизгнул и замолчал. — Что ты только что сказала?

— Мел, все в порядке, — вмешался Кейд. — Мы обсудим это позже.

— Когда, Кейд? — Она повернулась к нему. — Когда же мы поставим точку и перестанем обманывать сами себя, считая, что одна ночь, один танец или даже целый уик-энд в Чикаго…

— Стоимостью 600 долларов, — продолжила Дженни с улыбкой.

— … возвратят нам то, что у нас было? Этого не случится, Кейд, потому что мы разводимся.

В зале установилось молчание. Кейд побледнел. Эти слова, произнесенные во всеуслышание, были окончательным вердиктом.

Дженни схватилась за стойку микрофона. Ее лицо пошло пятнами и слегка дрожало.

— Разводитесь? — пискнула она.

Повисла гнетущая тишина. Слово «развод» эхом прокатилось по залу и вернулось обратно.

Внезапно Мелани все осознала. Да, она ушла от Кейда, она прислала ему бумаги и уехала в Лоуфорд, но и после этого развод не был для нее такой реальностью, каким стал в эту минуту. Между ними с Кейдом все кончено. Мелани никогда больше не ощутит его ладонь в своих руках, его губы на своих губах, она отказывается от мужа. В эту минуту она задавалась вопросом, кто же в действительности проигравший?

— Тебе нужен адвокат, Мелани? Я — настоящая акула в судебных делах такого рода, — раздался голос из зала.

Мелани бросила взгляд в зал, пытаясь найти человека, произнесшего эти слова, но увидела только мелькнувший в темноте галерки белый квадратик визитки.

— Мне жаль, — произнесла она, разорвала корону и убежала со сцены.

— Мелани, подожди! — закричал Кейд, догоняя ее. — Почему ты уходишь?

Мелани резко повернулась к нему:

— Мне не нужно того, чего хочешь ты, Кейд. Мы только причиним друг другу боль, продолжая эту игру.

— Как это возможно, Мелани? Мы любили друг друга сегодня ночью, и я думал, стена непонимания между нами рухнет.

— Я тоже так думала, но я ошибалась. — Она отвернулась, и ее взгляд устремился куда-то вдаль, на белую луну, сияющую на черном небе. — И я сожалею о том, что произошло на сцене. Я, наверное, только что разрушила твою договоренность с Биллом Хендриксоном.

Кейд отмахнулся:

— Не имеет значения. Я уже отказался от этой работы.

— Отказался? Почему?

— Потому что не могу оставить тебя. — Он улыбнулся той милой улыбкой, которая занимала особое место в памяти Мелани. — Я не могу переехать в Чикаго, бросить вас. Ты продолжаешь настаивать на разводе, но я не понимаю, почему. Я не позволю тебе так легко уйти.

Она покачала головой:

— Кейд, мне не хотелось бы обращаться к адвокатам.

— Я не говорил, что буду бороться с тобой в зале суда. Я буду бороться с тобой здесь. — Кейд подошел и прислонил ладонь к месту, где билось ее сердце.

Мелани вспоминала рукописный листок, три пункта, выведенные рукой Кейда. Как было бы здорово пойти на поводу у чувств, которые она испытывала в спальне и на танцплощадке, но эмоции необходимо задавить! Все стало предельно ясно, ведь она видела написанные им на том листке цели. Они не совпадали с ее планами.

— Нет, Кейд, мы хотим разного. А теперь, позволь мне уйти, — проговорила Мелани.

— Я не могу. — Его взгляд не отрывался от ее взгляда. — Я люблю тебя, Мелани, и всегда любил.

— О, Кейд, не усложняй все! — слезы заблестели в глазах Мелани. Она тоже до сих пор любит своего мужа. Какая глупость полагать, будто она в состоянии разлюбить его. Но Кейд заслужил, чтобы рядом с ним находилась женщина, которая будет для него женой лучшей, чем Мелани.

— Я не усложняю, — сказал он, подходя ближе и беря ее за руку. — Если, конечно, ты не считаешь поцелуй усложнением. — Он наклонился и теперь шептал прямо в губы жены.

Мелани отпрянула:

— Нет!

Удивление промелькнуло в глазах Кейда, к нему примешивалась обида.

— Не говори, что разлюбила меня, я не поверю. Мы созданы друг для друга, и какими бы ни были спорные моменты, их можно избежать.

Как хотелось бы верить, что они могут стать прежними Мелани и Кейдом!

— Скажи, что ты любишь меня, Мелани, — попросил Кейд, — И мы начнем все сначала, прямо здесь.

Если бы она произнесла эти слова, ее жизнь вернулась бы в старое русло. Но в том-то и проблема, она не хотела больше такой жизни.

— Я не люблю тебя больше, Кейд. — Одинокая слеза повисла на ресничке Мелани. — Мне жаль.

Кейд стоял на парковке рядом с гостиницей. Машины останавливались и опять уезжали, жизнь шла дальше. Слова Мелани разбили его сердце. Он так надеялся, что еще не слишком поздно. Где-то в глубине души всегда верил: Мелани любит его.

Кейд тяжело сглотнул. Он обязан позволить Мелани уйти, даже если каждая клеточка его души восстает против такого решения.

— Ну что же, если это так… — Он вздохнул и на выдохе прошептал: — Прощай, Мелани. — Затем повернулся и ушел от единственной женщины, которую никогда не переставал любить.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Мелани с тяжелым сердцем наблюдала, как Кейд уходит. Она только что сказала ему самую большую ложь в своей жизни.

Мелани прислонилась к одной из колонн и уткнулась лицом в ладони. На нее нахлынули воспоминания. Вот они с Кейдом поздно ночью, сидя на софе и тесно прижавшись друг к другу, поют Эмми колыбельную. А вот смотрят телевизор и едят поп-корн после очередной командировки Кейда.

— Мел, ты в порядке? — Дженни вышла из отеля, придерживая рукой собранный край длинного — до пола — платья и осторожно переступая на высоких каблуках.

— Да, — сказала Мелани, а затем выдохнула: — Нет.

Дженни положила свою ладонь на руку Мелани:

— Тебя отвезти домой?

— Если тебе не трудно.

— Совсем нет. — Дженни порылась в украшенной драгоценными камнями сумочке, ища ключи от машины, затем подозвала служащего отеля и попросила быстро подогнать автомобиль. — Что касается отношений с мужчинами, то я в совершенстве овладела одним — умением вовремя сбежать.

Мелани попросила Дженни подкинуть ее до «Чашки кофе». Всю обратную дорогу в Лоуфорд Дженни щебетала о людях, с которыми встретилась на вечере, ей не терпелось поделиться сплетнями. И на этот раз болтовня Дженни не раздражала Мелани, а, наоборот, отвлекала от грустных размышлений.

— Спасибо, Дженни, — поблагодарила Мелани, когда машина остановилась около входа в кафе. Мелани задержала взгляд на женщине, которую в школе едва знала, а теперь по иронии судьбы она числилась среди ее подруг. — Ты настоящий друг, и я благодарна тебе, что ты вытащила меня на этот вечер встречи.

— Да не за что, — ответила Дженни и добавила: — Но я испытала там, похоже, всю гамму эмоций.

Мелани рассмеялась и вышла из автомобиля. Она пообещала угостить Дженни чашечкой малокалорийного кофе без кофеина в любое время, как только та заглянет. Дженни уехала, а Мелани достала из сумочки ключи от входной двери кафе. В этот час в деловом районе Лоуфорда царила тишина, все офисы были закрыты на ночь. Кафе «Чашка кофе» тоже не работало. Мелани вошла внутрь, включила свет. Приготовила себе чашечку кофе без кофеина и уютно устроилась в любимом кресле Кутера, отбросив в сторону туфли на высоких каблуках.

Звякнул входной звонок. Мелани вскочила, все-таки ожидая, что это Кейд. В дверь просунулась знакомая физиономия Кутера:

— Можно выпить кофе?

Мелани тихо засмеялась:

— По техническим причинам только без кофеина, но я рада угостить вас кофе.

— Я воспользуюсь этим. Люди моего возраста плохо спят по ночам. Я решил прогуляться и посмотреть, не нагонит ли на меня свежий воздух сон, но, похоже, я зря надеялся. — Кутер уселся на один из табуретов около барной стойки и поблагодарил Мелани за приготовленный кофе. — Вы присматриваете за той собакой?

Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Отчасти.

— Ей все еще больно? — Он наблюдал за ней поверх чашки.

Больно ли ей? Безусловно. В десять раз больнее, чем в тот день, когда она ушла от Кейда. Только теперь наступил настоящий разрыв их отношений. Она не хотела работать с ним эту неделю, так как знала, что это сделает расставание слишком тяжелым.

— Да, — сказала она. — Больно.

— Так почему же, черт возьми, вы ее кормите едой со щепками? — Кутер сделал глоток кофе, затем надел шляпу, на пути к выходу остановился: — Доброй ночи, миссис Мэттью.

Когда Кутер ушел, Мелани долго сидела за стойкой бара и обдумывала его слова, потом убралась в кафе и еще раз протерла совершенно чистые столы. Мысль о возвращении в пустой дом была невыносима.

Опять прозвенел входной звонок. Мелани, вытирая чашку Кутера, ответила:

— Мы закрыты.

— Ты помнишь, что ты сказала?

Мелани повернулась, чуть не выронив мокрую и скользкую чашку. Кейд!

— Ты помнишь, что ты сказала на сцене? — допытывался он. Его галстук был развязан, верхняя пуговица рубашки расстегнута, куртка, наверное, осталась в машине. Он выглядел усталым, но в то же время очень решительным. И, как всегда, сердце Мелани сбилось с ритма.

— Что?

— О нас. Что всегда можно найти взаимопонимание, даже если наши тропинки разошлись?

Мелани посмотрела на человека, которого она любила в течение половины жизни. Ей хотелось сказать «да», но она не могла. Если у них когда-то и была общая жизнь, теперь все иначе.

— Ты же знаешь, как готовятся выступления, — ответила она, и глаза ее возмущенно горели, — ты заранее, на бумаге, подготавливаешь материал, который хорошо прозвучит со сцены.

Кейд подошел к прилавку, затем обогнул его, вплотную приблизившись к Мелани:

— Я не верю тебе.

Она отступила, пораженная силой, с которой он произнес эти слова.

— Кейд, я же сказала, все кончено, — прошептала она.

— Я слышал это, но я не откажусь так легко. Я позволил тебе уйти год назад и не предполагал борьбы. Я думал, что ты вернешься. Тебе нужно какое-то время, а затем ты изменишь свое решение. Но ты не вернулась. Мало того, ты уходила все дальше от меня, от нас. И если я дам уйти тебе еще раз, то буду глупцом.

Мелани поставила чашку на стойку и, чтобы удержаться и не обнять мужа, руками обхватила себя за талию:

— Я видела твои записи на листке и поняла, чего ты ждешь от меня.

— Листок? — Прошло мгновение, пока в его глазах загорелись искорки понимания. — Это не то, что ты подумала. Это…

— Нет, Кейд. — Мелани жестом руки остановила его. — Я знаю тебя. Ты хорошо поиграл со мной в течение этой недели: говорил о моих целях, мечтах, даже хвалил мой бизнес. Но в действительности ты хочешь только одного — вернуть меня домой и опять сделать домохозяйкой, а ты в это время продолжишь покорять мир.

— Ты неправильно все поняла, Мел. Я не хочу запереть тебя дома.

Она отбросила полотенце.

— Откуда ты знаешь, что я думаю? Ты всего лишь имеешь обо мне представление, Кейд.

Он нахмурился:

— Это неправда. Я знаю тебя даже лучше, чем ты сама.

— Тогда тебе следует усвоить, что я больше не хочу иметь детей. — С этими словами она вышла из кухни, обогнула стойку бара и босиком убежала на кухню.

Кейд последовал за ней, пытаясь схватить ее за руку и развернуть к себе лицом.

— Мелани, на этом листке записи не о нашем будущем, там просто перечислено то, о чем нам необходимо поговорить. И уж если мы вышли на эту тему, то что плохого в том, чтобы у нас был еще ребенок? Мы всегда хотели иметь несколько детей, — произнес он.

— Нет, Кейд, это ты хотел иметь несколько детей, а я, после того как вырастила Эмми, хотела жить для себя. Когда она появилась, я была совсем молодой. Я проводила в проклятой детской комнате долгие дни, меняя пеленки, разогревая бутылки со смесью и наблюдая, как моя жизнь превращается в сплошное пятно из свиданий в песочнице и грязного белья. А что же ты, Кейд? Ты отсутствовал, путешествуя по стране, наслаждаясь деловыми ленчами и общаясь со взрослыми людьми. А в это время твоя «маленькая» жена сидела дома и пела песни вместе с Большой Птицей из детской передачи «Улица Сезам». — Мелани глубоко вздохнула, стараясь погасить вспышку гнева. — Я люблю Эмми, не пойми меня превратно, и я не променяла бы эти годы с ней и на миллион долларов, но я также… — Ее голос оборвался. Мелани отвернулась. Слезы, которые невозможно было удержать, потоком заструились по щекам.

— Также — что? — заинтересованно спросил Кейд.

Она покачала головой.

— Что, Мел? — еще раз произнес Кейд, стараясь приподнять голову жены за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. — Скажи мне, пожалуйста.

— Я обижалась на нее, — выдавила она наконец. — И я обижалась на тебя, Кейд. Ведь мне было всего восемнадцать лет, а моя жизнь была уже окончена, и это несправедливо.

— А ты не думаешь, что я думал о том же, честно? — его голос стал прерывистым. — Я ходил на работу в фирму отца и оставался там, потому что мужчина обязан обеспечивать семью, и ему нельзя соблазняться глупой мыслью, что из него мог бы получиться неплохой художник или музыкант. Он обеспечивает семью, Мел, нравится ему это или нет. — Он вздохнул и на секунду прикрыл глаза. — Я возмущался тем, как сложилась жизнь, но сказать что-либо боялся.

— Так как мужчина не должен проявлять слабость, да? — закончила Мелани.

— Ты знаешь, почему я в тот день не поддержал твою идею об открытии здесь кафе?

Она покачала головой.

— Потому что я стоял в этой комнате, слушал, как ты рассуждаешь о кофейном бизнесе, и не мог избавиться от зависти.

Где-то высоко над их головами пролетел самолет, и его гул на какой-то момент заглушил все звуки.

— Зависти? К чему? — удивилась Мелани.

— К тому, что ты, Мелани, нашла свою мечту и точно знала, как ее осуществить. Ты была свободна. А я вдруг осознал, что провел двадцать лет в фирме отца и никогда не испытывал тех чувств, которые увидел на твоем лице в тот день. — Кейд взял жену за руки, его прикосновение было теплым и бережным. — Помогая тебе здесь на прошлой неделе, я понял, что не могу вернуться к прежней работе, поэтому я уволился из отцовской фирмы.

Эти слова повергли Мелани в изумление:

— Ты больше не работаешь в фирме отца? То есть ты ищешь другое место?

— Нет, я больше не юрист.

— Но ты же любишь то, чем занимаешься.

Пристальный взгляд Кейда встретился с взглядом ее зеленых глаз.

— Нет, не люблю. Корпоративное право — мечта моего отца, но не моя.

Мелани озадаченно покачала головой:

— Но ты никогда не говорил этого. Все время, и даже выходные, ты проводил в офисе. Почему, если ты не любил свою работу?

Кейд сел в одно из кресел и подождал, пока Мелани займет место напротив.

— В моей семье не принято жаловаться. Ты просто работаешь, работаешь хорошо, день за днем. И прежде, чем ты осознаешь что-либо, проходят годы. — Он помолчал и тяжело вздохнул. — Мне хотелось бы прожить эти годы заново, тогда я никогда не позволил бы работе полностью захватить наши жизни. Я не стал бы таким, как мой отец. Я посмотрел на него на днях и увидел, как дорого все это ему стоило». — Он покачал головой, как бы осознавая, что для его отца уже слишком поздно исправлять ошибки. — Между нами с тобой больше не будет стоять работа.

Теперь Мелани очень хорошо понимала мужа, она вдруг осознала, что у нее и Кейда гораздо больше общего, чем можно было предположить.

— Я тоже во многом разобралась, Кейд, — произнесла она. — После года работы в собственном бизнесе я увидела, как легко работа может уничтожить человека. Я занимаюсь всем, начиная с бухгалтерии и кончая мытьем посуды, и у меня нет времени сделать маникюр и уж тем более завести новый роман.

Кейд кивнул в знак согласия:

— Я выбрал профессию юриста из-за того, что надеялся построить отношения с отцом, которых никогда не было. Хотел хоть как-то порадовать сурового Джонатана Мэттью. Я мечтал, что в один из дней он оценит мой поступок. Я надеялся, что если буду работать в его фирме, то мы много времени будем проводить вместе и лучше узнаем друг друга.

— Но этого не произошло, — закончила Мелани. Она взяла Кейда за руку. — Мне жаль, Кейд.

Он пожал плечами:

— Я представлял, как мы с отцом поедем на рыбалку или еще куда-нибудь, но этого никогда не происходило, отец работал и работал. — Он вздохнул. — Я попал в ту же ловушку. Я стал таким человеком, каким никогда не хотел быть. Я работал слишком много, видел тебя и Эмми слишком мало и в конце концов лишился того, чем действительно дорожил. — Он дотянулся и слегка пожал руку Мелани. — Прости меня, Мелани.

— Так вот как обстоит дело, Кейд. Ты типичный представитель своего клана. Успех любой ценой. Я не могу винить тебя за это. К тому же здесь есть и моя вина тоже.

Он заморгал:

— Твоя вина? Ты не заставляла меня работать.

— Но я и не высказывалась против, — сказала Мелани. Наконец у нее хватило сил быть честной и с собой, и с мужем. — Тогда ночью, на сцене, я почти согласилась с предложением Дженни, хотя совсем не хотела этого. И я поняла, что я — человек, всегда говорящий «да». — Она невесело засмеялась. — Я ведь была второй половинкой нашего союза. Я спорила из-за футбольных матчей и остывших обедов, но никогда не сказала, как мне больно, когда ты уходишь. Все мои «да» не вели ни к чему хорошему.

— Поэтому ты и ушла.

Мелани отвернулась, и ее глаза наполнились слезами.

— Да, — прошептала она.

Кейд подошел к ней и заглянул ей в глаза:

— Почему мы не можем обсудить все это? Я сейчас не работаю так много, и ты больше не говоришь «да», когда нужно ответить «нет». Почему же нам не поговорить?

— Потому что речь не только об этом, Кейд. Все гораздо сложнее.

— Что сложнее? Все, что я хочу, — это чтобы мы любили друг друга, чтобы ты была рядом, когда я просыпаюсь по утрам.

— Я не могу вернуться к прежнему, — сказала Мелани, вставая. В ее голосе были слезы. — В нашем браке я потеряла себя. Когда я надела на палец обручальное кольцо, я считала, что ты станешь моим дополнением, и вместе мы будем целым, но за эти двадцать лет я потратила слишком много сил на то, чтобы вы с Эмми были счастливы, и совсем забыла о себе. Я растеряла то, что прежде имело для меня значение.

— Я никогда не хотел этого, Мелани. Больше всего я желал, чтобы вы были счастливы, и я думал, будто так и есть.

— Я знаю, — сказала она мягче. — Непонятно, почему так случилось. Может быть, из-за того, что мы поженились слишком юными и верили в волшебную сказку, которой нет в действительности. Наш брак похож на хрупкий кристалл. — Она замолчала и вздохнула. — Потом мы потеряли ребенка… — Слова с трудом вырвались из ее уст.

Слезы появились в глазах Кейда. Мелани дотянулась до него рукой, как бы разделяя этим жестом их общую утрату. Очевидно, она так и осталась незажившей раной для обоих.

Кейд и Мелани никогда не разговаривали о ночи, приведшей к окончательному развалу их брака. И Мелани не хотелось думать, что ее муж так же тяжело переживает потерю, как и она, но теперь она читала это в его глазах, видела его поникшие плечи и искаженные болью черты лица.

— Прости меня, Кейд, — сказала она дрогнувшим голосом. — Так жаль, что мы потеряли ребенка. И жаль, что после этого мы разошлись, вместо того, чтобы стать ближе друг другу.

— И я стал работать еще больше, чем прежде. Я был уверен, это поможет мне перенести потерю, но этого не произошло. И…

— Что? — спросила Мелани.

Он выдохнул:

— Я подумал, что если буду избегать тебя, будет лучше.

— Я делала то же самое. — Она покачала головой. — Но молчание было ошибкой.

Кейд взял руки Мелани в свои.

— А когда ты заговорила об открытии собственного бизнеса, я понял, что теряю тебя, — проговорил он.

— Нам следовало поговорить, — сказала она. — Но я подумала, что мы уже так долго вместе, что должны читать мысли друг друга.

— Я не могу даже запомнить имена людей, а ты решила, будто я в состоянии прочитать твои мысли?

Она засмеялась:

— Да, это правда.

Кейд собрался с силами, оторвал взгляд от их переплетенных рук и посмотрел в глаза Мелани:

— Ты все еще думаешь, что слишком поздно?

Она опять отвернулась, стараясь скрыть слезы, которые при воспоминании о прошедшем годе сразу же заструились по щекам.

— Я не знаю.

— Что случилось с тобой в ту ночь, Мелани? — его голос был таким же нежным, как и прикосновение. — Мы так долго хотели ребенка, а после неудачи даже не поговорили об этом. Ты изменилась.

— Нет, я просто поняла, кто я есть на самом деле. — Мелани больше не сдерживала потока слез, не скрывала чувства вины, опустошающее ее душу все эти месяцы. — Это касалось не только меня. Где был ты, Кейд? Ведь не там, не рядом со мной. Я так нуждалась в тебе, но ты уехал!

— В Сан-Франциско. — Кейд прикрыл глаза. — Я был в Сан-Франциско.

Мелани откинулась на диванную подушку, ее мысли обратились к прошлому. Вот Кейда опять нет в городе. Она старается успеть в химчистку до закрытия. Нужно, чтобы рубашки были готовы к возвращению мужа домой. Эмми сидит рядом в машине и спорит с матерью о чем-то, что уже через пять секунд будет неважно. Этого достаточно для отвлечения внимания Мелани. Она смотрит налево, вместо того чтобы кинуть взгляд направо и увидеть внедорожник, мчащийся на красный свет.

Мелани очнулась в больнице, рядом с кроватью, на стуле сидела плачущая Эмми. Кейда рядом не было, и его телефон был отключен.

— Прости меня, Мелани. — Кейд обнял жену и повторял эти слова вновь и вновь, пока его голос не охрип. — Прости, что не был там. Прости, что не смог предотвратить несчастье.

— А затем, — продолжала она, с трудом переводя дыхание, — когда доктор сказал, будто этот несчастный случай причинил мне слишком много вреда, ты заметил, что мы всегда сможем кого-нибудь усыновить. — Она покачала головой, думая о том, какую неудачу потерпела и что подобного ей больше не вынести. — Я не могу пойти на это, Кейд. Главное, о чем я думала в палате госпиталя, — как мне изменить свою жизнь. Я не могла больше быть связанной, я хотела иметь выбор. — Ее голос дрогнул, слезы стремительно побежали по лицу. — Какая из жен испытывает такие чувства? Какая из матерей поступает подобным образом?

— О, Мелани, ты имеешь право желать что-то и для себя лично. — Кейд ласково взял ее за подбородок.

— Даже во вред нашему браку? Нет, Кейд, я не согласна. — Она встретила его взгляд и еще яснее поняла: многое могло измениться за этот год, за исключением одного. — Я люблю тебя, Кейд, — сказала она наконец правду и себе, и ему. — И всегда любила тебя, но ты заслуживаешь женщину, которая хочет того же, что и ты. — Она встала и постаралась отстраниться от мужа. — Пожалуйста, отпусти меня.

— Почему? Потому что ты не хочешь больше иметь детей? Это не преступление, Мел! И, кроме того, — при этих словах он улыбнулся, — я уже староват бегать за малышом, делающим первые шаги, с меня достаточно беготни за тобой.

Потребовалось какое-то время, чтобы слова дошли до ее сознания.

— Ты больше не хочешь детей?

— Мне нужна моя жена и наш брак, — сказал Кейд, — но это я уже говорил. Мне всегда были нужны только ты и Эмми.

— Но…

— Еще один ребенок был бы счастьем для нас, не пойми меня неправильно. Но во что превратится моя жизнь, если из-за этого я потеряю тебя? — Его взгляд старался найти и удержать ее взгляд. — Я люблю Эмми и люблю тебя, и это для меня главное.

— Но я думала… — Голос Мелани затих. Она изменила отношение к их браку, и ей больше не хотелось придерживаться прежней линии поведения. Ее интересовало, каким будет завтра, как они будут жить.

— Каждый из нас думал, что знает желания другого. Может быть, так случилось из-за того, что мы были слишком молоды, когда познакомились, а может быть, потому, что все считали нас идеальной парой. Но и у идеальных пар случаются неудачи, Мел, — сказал Кейд. — И никто из нас не понял, что теряет, пока самое нужное не ушло.

— Или когда оно вернулось.

Он тихо рассмеялся:

— Я не был раньше таким, как тебе хотелось, но я хочу попытаться измениться. Если ты, конечно, дашь мне шанс.

Мелани обдумывала предложение Кейда, глядя в его синие глаза, хорошо знакомые ей с самого детства.

— Это зависит… — прошептала она.

— От чего?

Она улыбнулась шире:

— От твоего умения готовить кофе-латте.

— Я согласен, — сказал он, улыбаясь в ответ.

— О, да, да, Кейд! — Мелани поцеловала мужа.

ЭПИЛОГ

Кейд и Мелани стояли возле импровизированного алтаря, взявшись за руки и ожидая того момента, когда проповедник снова объявит их мужем и женой. Преподобный Мартин улыбнулся и жестом показал: можете поцеловать свою невесту.

— А вы можете поцеловать своего мужа, — прошептал Кейд на ушко Мелани перед тем, как обнять ее.

Сзади них раздались аплодисменты и пара свистков. Мелани повернулась, ее лицо горело. Она засмеялась. Казалось, в зале собралась половина Лоуфорда, ну по крайней мере его западная часть. Там были студенты университета и даже Кутер.

Присоединив новое помещение, Кейд и Мелани надеялись преуспеть в бизнесе, и происходившая здесь церемония была своеобразным освящением.

— Вы готовы, миссис Мэттью? — прошептал Кейд.

— Готова для чего? — спросила Мелани. Каждый день с Кейдом был приключением, и она старалась приспособиться к этому новому, веселому человеку, который разделяет теперь ее жизнь. Он все свои дни проводил рядом с женой, им хорошо работалось вместе, и это давало их дочери не только чувство удовлетворения, но и много свободного времени для романа с Лайэмом.

— Для будущего, — ответил Кейд.

Она кивнула и взяла букет из рук сияющей дочери, затем двинулась по узкому коридору.

— Счастлив видеть, что собака наконец-то прекратила страдать, — произнес стоящий у стены Кутер.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Ширли Джамп
Ошибки прошлого

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ