Роберта Ли

Любимая балерина

(Цветы любви – 111)

Роберта Ли

Любимая балерина

Глава 1

– Последний акт! Новички на выход!

Голос распорядителя, вызывающего артистов на сцену, разнесся по пустым коридорам театра. Дверь гримерной распахнулась, и оттуда высыпали стайки оживленно болтающих девушек в пышных ярко-белых пачках. Балерины начали спускаться вниз, резкий, неровный свет на лестнице придавал их лицам нереальное выражение, делая глаза огромными, губы необычно яркими, подчеркивая густой слой румян на щеках.

Девушки подошли к кулисе и остановились в ожидании первого аккорда оркестра. Когда грянула музыка, они, словно легкокрылые бабочки, выпорхнули на сцену, забыв об усталости, и отдались танцу, невесомо взлетая и мягко касаясь пола пуантами. Воздушные юбочки поблескивали в свете рамп. Танцовщицы закружились в пестром хороводе, взявшись за руки.

Но вот музыка смолкла, занавес упал, и одна за другой белые фигуры покинули сцену, оставив все аплодисменты на долю исполнителей главных партий.

Девушки устало поднимались в гримерную, тяжело переводя дыхание.

– Я просто не в состоянии это выдержать, а ты, Люси?

– Нет, но я умираю с голоду, и если нас хорошо покормят, я согласна пойти на прием.

– Можешь положиться на Мими. Ей приятно думать, что она угощает будущую Фонтейн!

Приободрись, подруга, скоро все будет позади.

Слова сочувствия были адресованы миниатюрной девушке с золотистыми волосами, туго стянутыми над высоким лбом. Чуть выступающие скулы и мягкие очертания подбородка придавали ей чуть печальный вид, который еще больше подчеркивали миндалевидные карие глаза и нежные пухлые губы. Она была хорошо сложена, с узкими плечами и бедрами, и издали похожа на мальчика. Ее голос был тихим и нежным, как и она сама.

– Я просто устала, вот и все. После того как ты ушла сегодня утром, мадам Молина еще два часа продержала меня у станка.

– Это все Пирз. Уверена, он хочет дать тебе партию.

– Молина этого не говорила. Еще бы чуть-чуть, и она назвала меня слонихой. В конце концов, все это перешло в испытание на выносливость.

Все тело Люси болело от напряжения, и она медленно поднималась по лестнице, мечтая о своей тихой комнате в пансионе мамаши Кромарти. Но Мими Делфонт была богатой покровительницей балетной школы, и если кто-нибудь из балерин не пойдет на вечер, устроенный ею, мадам Молина потребует более веского объяснения, чем простая усталость.

Вернувшись в гримерную, девушки принялись расшнуровывать пуанты, снимать прочие наряды. Люси уселась у длинного, ярко освещенного стола и стала смывать грим. Яркие краски смешивались, превращаясь в грязное месиво, под которым просвечивала удивительно прозрачная кожа.

Без грима и в простом золотисто-желтом платье, немного темнее волос, Люси выглядела не такой заметной и броской, как в своей пышной балетной пачке, и яркая губная помада еще больше подчеркивала ее бледность. Заколов длинные волосы, волнами падающие на плечи, двумя черепаховыми гребенками, она присоединилась к остальным девушкам и села в одно из такси, заказанных мадам Молиной по просьбе Мими Делфонт.

Похожий на дворец дом их покровительницы уже был полон гостей, и приглушенный разговор смешивался со звоном бокалов и хлопаньем пробок от шампанского. Мими Делфонт приветствовала молодых балерин, пригласила их к столу и, решив, что выполнила свой долг, вернулась к ведущим артистам труппы.

Оглядев подсохшие сандвичи, Люси забралась в угол и взяла у проходившего мимо официанта бокал шампанского. Она быстро опустошила его, надеясь, что усталость пройдет, но вместо этого у нее закружилась голова. Комната медленно поплыла перед глазами, и бедняга уже начала подумывать, как бы уйти незамеченной, когда кто-то взял ее за руку и подвел к стулу.

– Осторожно! Вы побледнели…

Люси благодарно опустилась на стул и взглянула на своего спасителя. Это был высокий молодой человек лет тридцати, с прямыми черными волосами, высоким лбом и тонкими чертами лица. У него были карие глаза и густые брови, придававшие лицу суровое выражение, которое тут же смягчила ласковая улыбка.

– Я испугался, что вы упадете прямо к моим ногам, – сказал он. – Принести вам выпить?

– Я уже выпила, и вот что получилось. У меня было так много работы, что не осталось времени поесть.

– Мы это исправим. Что бы вы хотели?

– Все самое вкусное, – торжественно ответила Люси.

Молодой человек рассмеялся и отошел, а через несколько секунд вернулся с полной тарелкой снеди.

– Вы в школе Деннисона?

– Была, но сейчас я в кордебалете.

– Вы выглядите слишком молодо, чтобы быть оперившейся балериной.

– Боюсь, я только наполовину оперилась. Должно еще вырасти много перьев.

– У вас все впереди.

– Мне двадцать три.

– Зрелый возраст!

– Достаточно зрелый для балерины. Не забывайте, мы начинаем очень рано. – Люси поднесла руку ко рту, чтобы скрыть зевок.

– Маленькие девочки давно должны спать.

– Я бы с удовольствием, но мне придется ждать остальных из-за такси.

– Вы живете далеко?

– В Бэйсуотере.

– Я сам скоро ухожу и могу вас подвезти, если хотите. Мне по пути.

– Вы очень добры, – с улыбкой ответила Люси.

– Не стоит благодарности. Я приду за вами через несколько минут. Сначала мне надо кое с кем поговорить.

Молодой человек извинился, а Люси прикрыла глаза и погрузилась в приятный сон…

– Просыпайся! Даже если тебя не приглашают на танец, это не повод, чтобы спать.

Девушка очнулась. Увидев своего наставника, с упреком взглянула на него:

– Я почти весь день стояла у станка!

– Ничего, – ухмыльнулся тот, – тебе это только на пользу. Старушка довольна.

– Правда, Пирз? Она так сказала?

Стройный красавец привалился к стене и буркнул:

– Да, так и сказала.

Приподнятые брови в сочетании с чуть удивленным выражением лица делали его похожим на фавна, а каждый грациозный жест выдавал профессионала. Ставший первым танцовщиком балета Деннисона в двадцать девять лет Пирз Беллами переключился с танцев на хореографию.

– Я начинаю работать над новым балетом, – продолжал он. – Деннисон хочет, чтобы я сам проводил репетиции с кордебалетом, но мне нужно найти кого-нибудь для па-де-де. Адана может отказаться, пока не будет уверена, что балет попадет в репертуар театра.

– Думаешь, Деннисон согласится?

– Все будет зависеть от его настроения. Сейчас он и думать не хочет обо мне как о хореографе, желает, чтобы я продолжал танцевать.

– Просто он боится тебя потерять, – твердо сказала Люси.

Пирз пожал плечами:

– Я его уломаю. Приходи завтра пораньше, хочу кое-что попробовать с тобой.

– Но мне кажется, что я еще недостаточно опытна!

– Пока да, но я хочу дать тебе шанс. – Пирз отошел от стены. – Пойдем, ты устала. Я отвезу тебя домой.

– Спасибо, дорогой, но у меня уже есть попутчик, – Люси махнула рукой в дальний конец комнаты. – Вон тот мужчина, не знаю, как его зовут.

– Ну, тогда я пойду. Не забудь: завтра рано утром.

Как только Пирз ушел, появился темноволосый молодой человек. Они попрощались с хозяйкой, прошли через просторную прихожую и спустились к автомобилю.

– Эти вечеринки сущее проклятие. – Незнакомец завел мотор, и машина тронулась с места.

– Почему вы тогда на них ходите?

– Вынужден. Миссис Делфонт подруга моей матери, и мне приходится иногда появляться у нее, доказывая, что я не провожу свободное время в ночных клубах.

Они продолжали болтать о вечеринке и о балете, и когда остановились перед парадной дверью пансиона, Люси протянула руку:

– Спасибо, что подвезли, мистер…

– Саммерфорд. Кстати, я не знаю вашего имени.

– Люсинда Марлоу.

– Какое внушительное имя для такой хрупкой девушки! Спокойной ночи, фея.

Он подождал, пока Люси поднимется по лестнице, и уехал…

Рано утром, когда она пришла в театр, Пирз уже стоял у станка, и они покинули зал только через три часа. Это была одна из множества утомительных репетиций, и в течение следующих нескольких недель Люси разучивала поставленный молодым хореографом танец. Впервые она покинула кордебалет, и даже мысль о том, что Деннисон может не одобрить постановку, не могла охладить ее рвения. Пирз был требовательным учителем и ругался, если Люси что-то не удавалось, но он был столь же суров и к себе, и постепенно танец стал обретать искомую форму.

Когда Пирз пригласил Джека Деннисона на просмотр, Люси уже чувствовала себя уверенно в танце. Шеф появился в зале и тяжело опустился в скрипучее плетеное кресло, его львиная голова отражалась во множестве зеркал, висящих на стенах. Но балерине передалась уверенность учителя, который не обращал внимания на их зрителя, и она полностью отдалась танцу – па-де-де на музыку Скарлатти, которую наигрывал на древнем пианино равнодушный музыкант.

– Хорошо, хорошо. – В густом голосе Деннисона сквозило неподдельное удовольствие.

– Когда-нибудь ты станешь хорошим хореографом, Пирз. – Усталые глаза взглянули на девушку. – А ты, моя милая, через три, возможно, через два года уже осилишь главные партии.

Балерина уселась на пол, а Пирз вытер лоб.

– Люси пока еще не готова к партии, Джек. Ей нужно больше импульсивности. Но она дала тебе общее представление о танце, а это самое главное. Ты согласен?

– Хорошо, но слишком уж легковесно. Не хватает глубины.

– Это только последнее па-де-де. Когда я отрепетирую остальное, танец станет достаточно выразительным.

– Тогда покажи мне, когда закончишь. Потом и поговорим.

Пирз раздраженно махнул рукой:

– Но я не хочу работать дальше, если ты не дашь согласие.

– Ты слишком нетерпелив, парень. Пока товар не готов, нельзя говорить о рынке. Я посмотрю еще раз, когда ты закончишь.

Деннисон, хмыкнув, поднялся и пошел, а Пирз иронично поглядел ему вслед.

– Что ж, Люси, нам предстоит много работы. – Он помог ей встать. – Пошли выпьем кофе. Я должен серьезно подумать.

– Деннисон так спокойно сказал про два или три года. Но для меня это целая жизнь.

Пирз усмехнулся:

– Ты же знаешь, он не всегда прав. Не думаю, что тебе потребуется столько времени. Надо еще много заниматься, но ты и так уже достаточно хороша.

– Правда? – Лицо девушки озарилось улыбкой.

– Конечно. Решимость – уже половина дела, а тебе ее не занимать. Иначе никогда не доберешься до вершины.

Люси с упорством продолжала занятия, проводя каждый свободный час на репетициях. А вскоре узнала, что Деннисон решил доверить ей партию Синей Птицы в новой постановке «Спящей красавицы».

В день премьеры все, как обычно, были взволнованными и уставшими, и казалось, все идет не так. Пуанты спадали, пуговицы отрывались, трико морщились, головные уборы не держались. Но как только поднялся занавес, все наладилось, заиграл оркестр, и под звуки музыки танцоры отдались любимой стихии.

По мере приближения своего выхода Люси, нервничая, стояла за кулисами с партнером, столь же напуганным молодым человеком, для которого это был первый сольный выход.

Наконец их очередь настала, и они появились на сцене.

В третьем ряду партера Джулиан Саммерфорд изучал программку и с удивлением узнал в трепетной фигурке в голубом ту самую застенчивую, незаметную девушку, с которой он познакомился у Мими Делфонт. В обычной жизни она была совершенно простой, но в свете рамп, в паре с партнером она, казалось, воплощала сам дух танца, а ее утонченная красота и грациозность приковывали внимание. После исполнения па-де-де Джулиан принялся энергично аплодировать и решил после представления поздравить балерину и пригласить на ужин.

Люси вспыхнула от удовольствия, прочитав записку случайного знакомого, и была удивлена, что он ее еще помнит. Как всегда после премьеры, все были возбуждены, и ей хотелось веселья и поздравлений. Впервые в жизни у нее не было желания болтать с другими девушками, а потом возвращаться в свою комнату к подогретому постному ужину и чашке какао.

Джулиан Саммерфорд с любопытством уставился на нее, когда она выбежала из театра, и был слегка разочарован, обнаружив, что она выглядит точно так же, как тогда на вечеринке, – намного более бледной, чем та яркая фигурка на сцене.

– Простите, вам пришлось меня ждать, – вежливо сказала она.

Он улыбнулся:

– Вы переоделись очень быстро. Спасибо, что приняли мое приглашение. Чего бы вам хотелось?

– Поесть, – быстро ответила Люси. Джулиан распахнул дверцу машины.

– Вы первая девушка в моей жизни, которая не стесняется признаться, что хочет есть!

– Значит, у вас не было знакомых балерин, мы всегда голодны.

– Тогда поедем в «Руле».

Через несколько минут они остановились перед маленьким рестораном. Люси очень понравилось это местечко с развешанными по стенам фотографиями старых артистов и афишами, здесь она чувствовала себя как дома и непринужденно болтала с Джулианом. Он был совершенно не похож на решительных молодых людей ее круга, его мягкие манеры и спокойное честолюбие были так далеки от их страстного желания преуспеть любой ценой.

Люси как следует подкрепилась, и Джулиан с удовольствием наблюдал за ней, при этом он не переставал удивляться, что такая хрупкая девушка может съесть так много. Теплая атмосфера ресторана передалась обоим, и вечер прошел так быстро, что они и не заметили, как остались в зале одни. Он извинился:

– Я должен был догадаться, что после премьеры вы захотите вернуться домой пораньше.

– Мне, конечно, хочется спать, – призналась Люси, – но было так хорошо, что я посидела бы еще. Жаль только, что завтра надо быть в театре очень рано.

– Опять репетиции?

– Да, с Пирзом Беллами. Он ставит новый балет, и я разучиваю главную партию.

– Но вся эта бессмысленная работа совершенно изнурит вас.

– Танцовщики балета должны быть, как скаковые лошади и борзые, худыми и жилистыми! – Она вытянула изящную ногу. – Смотрите, какие крепкие мышцы.

Изумившись ее наивной гордости, Джулиан наклонился и прикоснулся к ее лодыжке.

– Возможно, вы жилисты, как борзая, но вы отнюдь не аист!

Смеясь, они вышли из ресторана, сели в машину и через несколько минут уже ехали через темный и призрачный Ковент-Гарден. Девушка поежилась, и ее спутник включил обогрев.

– Так лучше?

– Гораздо, спасибо. Какая красивая машина! Как она называется?

– «Бентли».

Люси была поражена.

– Чем вы занимаетесь?

– Работаю в министерстве иностранных дел.

– Вы дипломат! Как ваше имя? Вы подписались Дж. Саммерфорд.

– Догадайтесь с трех раз.

– Джон, Джозеф или Джеймс, – быстро сказала Люси.

– Не угадали. Джулиан.

– Какое хорошее имя! Вы похожи на Джулиана.

– И как, по-вашему, должен выглядеть Джулиан?

– Высокий, темноволосый, красивый и на «бентли».

Он рассмеялся:

– Рад, что я подхожу под описание. А Люсинда – это настоящее имя?

– Да, у меня нет сценического псевдонима. Друзья называют меня Люси.

– Почему вы решили стать балериной?

– Моя мать была балериной до замужества. Отец был сельским врачом, но я пошла по ее стопам и поступила в школу Деннисона, когда мне было десять.

– Начинать надо в каком-то определенном возрасте?

– Конечно, пока суставы еще податливые.

– Похоже на пытку! – Джулиан поморщился. – Не могу представить, чтобы кто-то добровольно согласился на это. Наверное, у вас не остается времени для других интересов?

– Балет – мое единственное увлечение. Не могу представить без него жизнь. Но вы правы. Если хочешь стать балериной, необходимо отказаться практически от всего. И даже если достигнешь высот, надо продолжать упорно работать, больше всего на свете любить танцевать. Иначе ничего не выйдет.

– Лично я бы выбрал что-нибудь попроще.

– Танцы – единственное, что мне по душе.

Джулиан свернул за угол и притормозил.

– Наверное, родители вами гордятся.

– Папа умер, когда мне было пятнадцать, а мама два года назад.

– Простите.

Они остановились перед пансионом, и Люси протянула руку:

– Спасибо за прекрасный вечер.

– Мне тоже было очень приятно.

Люси сунула ключ в замок и услышала, что Джулиан поднялся за ней.

– Когда я вновь вас увижу?

– Когда захотите, – просто ответила она.

– Хорошо. Тогда я заеду за вами в театр на этой неделе. Спокойной ночи, Люси.

– Спокойной ночи, Джулиан.

Глава 2

Следующие несколько месяцев Саммерфорд заезжал за девушкой в театр два или три раза в неделю и водил ее ужинать. Его привлекал контраст между ее внешностью на сцене и в обычной жизни и очаровывала ее наивная искренность, так не похожая на манеры светских львиц. Сначала ему казалось, что это только игра, но, узнав Люси получше, он осознал, что она не способна на притворство, а за ее внешней беззаботностью кроются ум и сильный характер.

Ей нравилось проводить время с Джулианом, потому что он был не таким, как те мужчины, с которыми она постоянно общалась в мире балета. Его прекрасные манеры и почтительное отношение очень отличались от фамильярного обращения ее партнеров.

Незаметно этот человек стал частью жизни Люси. Вечера, которые они проводили вдали друг от друга, тянулись целую вечность, и даже репетиции не могли заставить ее не думать о нем.

Она влюбилась впервые в жизни, и чувство было таким невероятно прекрасным, что не хотелось ни с кем его делить. И скоро Люси уже мечтала, чтобы Джулиан ответил на ее чувство. Они были знакомы уже почти три месяца, когда он позвонил ей и пригласил поужинать в «Савое». Выход в такой дорогой ресторан заинтриговал Люси.

– Ты разбогател? – весело спросила она, когда оба уселись за столик.

Джулиан рассмеялся:

– Я получил новую должность, поэтому и привел тебя сюда, чтобы отпраздновать очередное назначение.

– Джулиан, я так рада за тебя! И что же это за пост?

– Я буду посредником на трехсторонней конференции в Париже.

– В Париже! Значит, ты уезжаешь?

– Ненадолго, – ответил Джулиан и отвел глаза. – Всего каких-нибудь три месяца.

Всего три месяца! Для Люси это была целая вечность, полная одиночества.

– Я буду скучать, – тихо сказала она. – Тебе хочется ехать?

– Да. Париж – красивый город. Ты там была?

– Нет, труппа ездила туда пять лет назад, я тогда была слишком молода.

– Я забыл, что балет – вся твоя жизнь. – Джулиан вертел между пальцев бокал. – Интересно, была бы ты счастлива без него?

Сердце Люси забилось.

– Это зависит от причины, по которой я откажусь от балета.

– Например, если ты выйдешь замуж и не сможешь продолжать танцевать.

– Тогда я должна буду очень любить этого мужчину.

Она опустила глаза, надеясь, что Джулиан скажет что-то важное, но он взглянул на часы:

– Черт, я и не знал, что уже так поздно! Завтра мне надо ехать первым поездом.

Люси быстро вскинула голову.

– Так рано?

– Пока еще не в Париж, я уезжаю не раньше чем через две недели. Сначала надо съездить в Девон к моей семье.

– Тогда надо идти, ты не должен опоздать. Не стоило тебе приглашать меня.

Люси тут же пожалела об этих словах, а Джулиан покраснел.

– Ты устала, Люси. Хорошо, что мы уже уходим.

Они оставили кофе нетронутым и пошли к машине. В дороге почти все время молчали.

Остановились перед серым каменным зданием пансиона. Ночь была темной, и уличные фонари отбрасывали тени на лицо Люси, отчего она выглядела такой юной и печальной, что Джулиан не выдержал и прикоснулся к ее щеке.

– Не грусти, фея. Я уезжаю не навсегда и, когда вернусь, сразу же свяжусь с тобой.

– Правда?

– Конечно. Я очень люблю балет.

– Только балет?

– И маленькую балерину по имени Люсинда Марлоу.

Люси прикрыла глаза, и на её щеках заблестели слезы.

– Я буду по тебе скучать. Мне нравится «бентли».

– Только «бентли»?

– И высокие, красивые темноволосые мужчины, которые на них ездят.

– Люси, Люси! – Джулиан обнял ее и прикоснулся к губам. Они поцеловались в первый раз, и его удивил ее страстный ответ и собственный внезапный прилив нежности к ней.

Наконец он мягко отстранил ее и отвел волосы со лба. – Спокойной ночи, малышка. Не забудь меня.

– Не забуду, – прошептала она, вылезла из машины и побежала к дому.

Джулиан решил ехать в Девон на следующее утро. Воспоминание о слезах Люси не давало ему покоя, хотелось поскорее покинуть Лондон…

В доме матери было тихо, и, догадавшись, что все обедают, Джулиан прошел через просторную прихожую в комнату. Навстречу ему вышла высокая женщина средних лет, с пухлым спокойным лицом и темными гладкими волосами.

– Сынок, дорогой, как хорошо, что ты приехал! Я ждала тебя только вечером.

– Удалось вырваться пораньше, – ответил он, целуя мать. – Не люблю вести машину в темноте.

– Ты обедал?

– Нет, с удовольствием поем. Пойду только вымою руки.

Поднявшись по узкой лестнице в длинный коридор, Джулиан подумал, как хорошо вновь оказаться дома. Казалось, теплота и уют окутывают его, словно одеялом, здесь он мог позабыть о своих проблемах, о том, что впереди трудная работа, и быть просто любимым сыном.

Комната была уже приготовлена к его приезду, даже ваза с рождественскими розами стояла на столе из тёмного дуба, и, моя руки, он заметил, что мыло с запахом сосны. Мать помнила, что это его любимое!

Тихонько напевая про себя, закрыл дверь и спустился в столовую.

Мать не прикасалась к еде, пока сын не доел грейпфрут.

– Я так редко вижу тебя, что не хочу есть одна. Эта комната слишком просторная для одного человека.

Джулиан нежно взглянул на мать:

– Тогда ты должна есть на кухне, мама. Кстати, как Фрэнсис?

– Хорошо, милый. По крайней мере, я так думаю. Твой братец мне почти ничего не рассказывает.

– Наверное, опять что-то с Энн?

– Боюсь, да. Она хочет, чтобы они переехали в Лондон.

– Но это нелепо. Его дом здесь.

– Я знаю, но Энн так не думает. Она говорит, что этот дом когда-нибудь станет твоим и Фрэнсису не стоит привыкать к поместью. Она отравляет ему жизнь своей настойчивостью, но я не хочу вмешиваться.

– Я сам поговорю с Фрэнсисом. Он не имеет права позволять Энн расстраивать тебя.

Кстати, где они? Я так хотел увидеть их близнецов. Они пообедали раньше?

Миссис Саммерфорд разгладила салфетку.

– Я собиралась сказать тебе, когда ты поешь.

– Сказать что?

– Энн и Фрэнсис здесь больше не живут. Они переехали.

– Переехали? Зачем? Куда?

– Не очень далеко, милый, в Мэйфилдс. Это около двух миль от нас. Ты же знаешь, Энн всегда хотела иметь свой дом, хотя я делала все возможное, чтобы она чувствовала себя здесь как в родных стенах. В конце концов, она убедила мужа купить маленький домик. В нем нет даже отдельной детской, но Энн была настроена так решительно, что Фрэнсис просто не мог больше сопротивляться, хотя и заявил, что не согласен ехать в Лондон. Он по-прежнему помогает мистеру Харди, так что надо быть благодарными хотя бы за это.

Джулиан сделал нетерпеливый жест.

– Я не могу понять, почему Энн захотела переехать в крошечный домик, когда могла остаться с тобой.

– В наши дни молодые женщины хотят быть независимыми. – Миссис Саммерфорд подала мясо. – Я даже предложила переделать второй этаж в отдельную квартиру, но она ничего не хотела слушать. Все твердила, что ты тоже женишься и захочешь привезти сюда свою жену. В общем, мне пришлось смириться с ее решением. Они живут недалеко, так что я могу видеть Фрэнсиса каждый день, ему удобнее обедать здесь, чем возвращаться в Мэйфилдс.

Но сегодня у Энн день рождения, так что, естественно, он решил обедать с ней.

– День рождения! А я забыл купить ей подарок.

– Ничего. Я уже послала ей от нас пару серебряных канделябров, помнишь, тех маленьких на моем туалетном столике. Они всегда ей очень нравились.

– Ты слишком добра. – Джулиан взял мать за руку. – Мы этого не заслуживаем, и меньше всего Энн.

– Чушь! Какая тогда от меня польза, если я не смогу помогать своим детям?

– Не говори так, ты – главное в нашей жизни.

Женщина слабо улыбнулась:

– Мне достаточно слышать, что ты так говоришь. Иногда мне хочется бросить дом и повсюду сопровождать тебя. Я должна обустраивать твой быт, мне ненавистна мысль, что ты можешь жить в каком-нибудь тесном клубе или отеле. Но я боюсь стать тебе обузой, поэтому продолжаю жить здесь и ждать твоего возвращения.

– Ты никогда не будешь мне обузой, мама! Ты ведь знаешь, как много для меня значит возвращаться домой, где все осталось по-прежнему.

– Я рада. Мне хочется, чтобы так было всегда.

Но уютный дом в этот раз не приносил Джулиану обычного удовлетворения, и даже посещение Энн и Фрэнсиса в их маленьком простом доме и игры с племянниками-близнецами не смогли избавить его от смутного беспокойства. Когда они с матерью пили чай в гостиной, она заметила это.

– Что случилось, сынок, ты плохо себя чувствуешь?

Джулиан подошел к широкому окну и уставился на лужайки, спускающиеся к такому же серому, как небо, морю.

– Возможно, я просто устал, мама. Мне сложнее привыкнуть к жизни здесь после нескольких месяцев в городе.

– Тебя слишком загружают работой, милый. Я напишу Мэгги Рэнкен, чтобы сэр Джон давал тебе больше отдыха.

Джулиан рассмеялся и оглянулся на мать, сидящую за столом:

– Я уже не школьник, мама. Сэру Джону вряд ли понравится такое замечание.

– Глупый, я знала сэра Джона еще тогда, когда он был моложе тебя. Я чуть не вышла за него замуж, но тут появился твой отец и вскружил мне голову. Как жаль, что он не дожил до этого дня и не увидел, как повзрослели вы с Фрэнсисом. – Миссис Саммерфорд задумчиво уставилась на свое обручальное кольцо. – Вообще-то, когда дети становятся на ноги, они тут же забывают обо всех жертвах, на которые шли родители ради них. Иногда мне кажется, что было бы проще, если бы у меня была дочь. Девушка почти не изменяется после замужества, но мужчина… – Она пожала плечами. – Когда сын женится, мать ему больше не нужна. Энн меня не любит, и я боюсь, что она настроит Фрэнсиса против меня.

Помолчав, мать сменила тему разговора:

– Сколько ты здесь пробудешь?

– Около недели. Пока не уверен.

Джулиан встал и медленно прошелся по комнате, то поправляя картину на стене, то проводя рукой по клавишам кабинетного рояля у окна. Цвета в комнате были приглушенными и мягкими, каждый предмет будто сливался с другим, постоянно напоминая о Люси. Как прекрасно она будет смотреться в этом доме и как полюбит его! Уверенный, что она живет лишь на чае и жестких булочках, он думал, что здоровая пища и деревенский воздух пойдут ей на пользу, и ему хотелось заботиться о ней.

Внезапно его пронзила мысль, что он не вынесет, если Люси исчезнет из его жизни. Не видеть ее смеющегося лица, не держать в объятиях ее хрупкое тело невыносимо, и Джулиан понял, что не покинет Англию, не увидев девушку еще раз.

Через пару дней он сказал, что его вызывают в министерство досрочно, оправдывая себя тем, что для матери сейчас важнее отношения с Фрэнсисом.

По пути в Лондон с каждой милей нетерпение становилось сильнее. Джулиан был изумлен, что столь невинная дружба могла перерасти в такое сильное чувство, и он вспомнил, что поцеловал Люси всего один раз.

В клубе Джулиан неторопливо принял ванну и переоделся, зная, что Люси освободится только поздно вечером, и три часа спустя, остановив машину у театра, вышел из нее. Наконец из дверей высыпали девушки, а за ними появилась Люси со спутником. Она оживленно разговаривала с ним, и мужчина небрежно подхватил ее под руку.

Неожиданно обернувшись, Люси увидела знакомое лицо и замерла.

– Джулиан!

Девушка бросилась к нему, и он обхватил руками ее дрожащее тело.

– Я и не думала, что четыре месяца пройдут так быстро! – Она обернулась к спутнику, который ожидал с плохо скрытым раздражением: – Пирз, мой друг командирован в Париж, и я думала, что он уже уехал.

– Да? – Пирз иронично глянул на Джулиана, потом перевел понимающий взгляд на Люси. – Все понятно. Но не забудь, что я жду тебя завтра утром.

После легкого кивка изящная фигура хореографа стала удаляться, и Люси виновато посмотрела вслед:

– Бедный Пирз, он хотел рассказать мне о новом балете.

– Тебе жаль?

– Конечно нет, я хочу быть с тобой. Ты ревнуешь?

– У меня есть основания?

– Нет, Пирз – просто часть моей работы. Пойдем, уже холодно.

Джулиан усадил девушку в машину и завел мотор.

– Куда мы поедем? – спросила Люси.

– Я хотел сходить с тобой на танцы.

– Да это настоящий праздник! Хотя танцевать с тобой – это что-то новенькое.

Через несколько минут они подъехали к солидному зданию ресторана в Челси.

– Идем, я заказал столик рядом с танцплощадкой, – сказал Джулиан.

Он не захотел танцевать с Люси, пока она как следует не поест, и то и дело подкладывал ей на тарелку. После вина ее лицо чуть порозовело, и наконец Джулиан поднялся и взял ее за руку.

И вот девушка в его объятиях. С ней было удивительно приятно танцевать, и, глядя на изгиб ее бровей и светлые ресницы, он не понимал, как мог расстаться с ней.

Люси пыталась отогнать мысль о том, что видит ставшего уже близким ей человека в последний раз, и ее веселость была такой наигранной, что он это заметил.

– Сегодня ты очень взволнованна, девочка. Что произошло во время моего отсутствия, ты получила место примы?

– Боже мой, нет! Этого еще ждать долгие годы.

– Что же тогда?

– Я очень рада снова быть с тобой, пока ты не уехал в Париж…

В ту ночь Джулиан повез Люси не домой, а поехал с ней в Гайд-парк. Они остановились под деревьями на берегу озера. Он взял ее руку и поднес к своим губам.

– У тебя прелестные пальчики, фея. А ты, правда, рада, что я приехал повидаться с тобой перед отъездом?

– Всегда приятно видеть старых друзей.

– Дорогая, не дразни меня!

– Что ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловала.

Люси прижалась к Джулиану. После долгого поцелуя она с улыбкой вздохнула:

– Милый, и дни показались мне годом! Я так по тебе скучала.

– Я тоже скучал, любимая. – Он поднес ее руки к губам и поцеловал. – Береги свои ручки, солнышко, они держат мое сердце.

В течение следующих нескольких дней влюбленные виделись очень часто. Джулиан заезжал за Люси утром и отвозил ее в театр, забирал после обеда и привозил к началу представления, занимая место в партере. Чтобы сделать ему приятное, она пропустила несколько репетиций и не стала рассказывать о гневе Пирза. Время летело так быстро, что не успела Люси оглянуться, как наступил день расставания, и Джулиан уговорил ее в последний раз пропустить репетицию. В десять тридцать она была у дверей, не желая тратить ни минуты времени, которое Джек Деннисон с неохотой выделил ей. Когда на улице появился темнозеленый «бентли», она слетела по ступеням.

Джулиан распахнул дверцу:

– Доброе утро, милая. Ты очень быстро!

– Я тебя ждала. Куда мы едем?

– В отель у реки. Тебе там понравится.

Они добрались до места после полудня и рука об руку бродили по лужайкам, пока не проголодались.

В ресторане было почти пусто, и они выбрали столик в дальнем углу – уютном и теплом.

Пока официант выполнял заказ, тихо ворковали.

– Ты меня любишь, Джулиан?

– Больше всего на свете, Люси. – Он взял ее за руку. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Не шути, милый.

– Я не шучу, никогда не был более серьезным. Жду твоего ответа.

– Но…

– У меня в кармане уже три дня лежит разрешение на брак, только я все никак не мог спросить тебя. Мы можем оформить брак в Кэкстон-Холле сегодня же. Я замолвлю словечко в министерстве иностранных дел, чтобы тебе выдали паспорт, и ты поедешь со мной в Париж.

Глаза Люси засияли.

– Джулиан, как это было бы замечательно! Почти что побег. Но как же балет и Пирз?

– К черту балет и твоего хореографа! Ты не можешь посвятить всю жизнь танцам.

– Но это и есть моя жизнь.

– Теперь все будет по-другому. С этой минуты я буду твоей жизнью, милая фея. Так ты выйдешь за меня?

Минуту она серьезно глядела на него, потом ее лицо осветилось любовью.

– Да, Джулиан.

– Тогда вперед! – Он быстро поднялся. – Я не могу спокойно смотреть на тебя и не поцеловать, а метрдотель этого не одобрит.

Джулиан отменил заказ и повел Люси к машине, несколько раз страстно поцеловав по пути.

– Любовь моя, ты никогда не пожалеешь об этом. Клянусь, я сделаю тебя счастливой!

Они были на полпути к Лондону, когда Люси внезапно вспомнила о миссис Саммерфорд.

– Ты сказал о нас своей матери?

– Пока нет, но у нее будет достаточно времени, чтобы свыкнуться с мыслью о моем браке, пока мы в Париже. Если бы я знал, что женюсь, когда ехал в Девон, то все бы ей рассказал. В последнее время она была расстроена из-за моего брата и его жены. Энн хорошая женщина, но плохая невестка.

– Жаль, если она не ладит со свекровью. Обычно от этого страдает и муж.

– Я знал, что ты поймешь. Уверен, вы с мамой замечательно поладите.

– Надеюсь, Джулиан. Нас будет объединять любовь к тебе.

Он наклонился ее поцеловать, и она обвила руками его шею.

– Джулиан, я так счастлива! Когда я в последний раз простилась с тобой, то думала, что умру.

– Бесценная моя, каким же дураком я был! Тебе очень жалко бросать балет?

– Сначала мне будет его не хватать, но я заставлю тебя компенсировать эту потерю. Лучше уж через пятьдесят лет я буду старой доброй миссис Саммерфорд, чем одряхлевшей эксцентричной балериной.

– Тебе это не грозит, моя маленькая балерина. – Джулиан ущипнул ее за ухо. – Ты не сможешь вернуться к балету, наверное, меня снова пошлют за границу, а я не хочу оставлять тебя.

Люси покрыла его лицо поцелуями.

– Я не смогу без тебя жить!

Их бракосочетание получилось очень необычным, потому что Люси никогда не представляла себя в роли невесты, а в воображении жениха представала фигура в белом шелковом платье, плывущая к нему по проходу церкви. Но он был слишком увлечен любимой, чтобы замечать суровость обстановки, слишком счастлив, чтобы беспокоиться о том, что скажет мать, и убежден, что в его жене она наконец найдет невестку, о которой мечтала. В отличие от этой чертовки Энн и несчастливой истории с Фрэнсисом.

Вздрогнув, Джулиан сообразил, что ему показывают, где поставить подпись. После этого чиновник пожал молодым руки и пожелал счастья.

На пути к машине Люси повертела на пальце обручальное кольцо, с восторгом глядя на него.

– Это первая и символическая драгоценность в моей жизни. Теперь я миссис Джулиан Саммерфорд! Как красиво звучит. Ты должен относиться ко мне с уважением, я замужняя женщина.

Джулиан отвесил жене поклон, а та вдруг спохватилась:

– Чуть не забыла! Мне же надо сказать обо всем Пирзу и Деннисону.

– Теперь они уже ничего не смогут сделать. Ты ведь не подписывала контракт?

– Да, и я думаю, Деннисон не станет меня удерживать. Давай сначала заедем в театр.

– Поехали, – неохотно согласился муж.

В танцевальном зале Деннисон, выразительно пожав плечами, дал Люси понять, как глубоко он разочарован. Но Пирз не скрывал своих чувств и бурно отреагировал:

– Какого черта ты вообще хотела быть балериной, если собиралась все бросить и выйти замуж за первого встречного?

– Джулиан не первый встречный. Я и не собиралась выходить замуж, но когда полюбила…

– Полюбила! – разъяренно прервал ее Пирз. – Балет – твоя первая и единственная любовь. Если ты этого не знала, то теперь уже пора понять.

– Ты не имеешь права так говорить.

– А ты не имеешь права так поступать со мной. Что теперь будет с моим новым балетом?

– Уверена, Деннисон уже принял решение, так что мой уход ничего не изменит. Мое место все равно займет Адана.

– Да я почти уговорил его отдать эту партию тебе.

– Пирз, ты шутишь!

– Иди и спроси сама, если мне не веришь. Последние несколько месяцев мы так хорошо работали. Ты прекрасная партнерша. Вместе мы бы добились славы! А теперь ты все испортила.

– Мне ужасно жаль, Пирз, но ты преуспеешь и без меня. Мое отсутствие ничего не изменит.

– Боже правый! После тринадцати лет работы оставить сцену? Если ты так хотела выйти замуж, то почему не выбрала человека, связанного с балетом?

– Джулиан очень любит балет.

– Любит! – Пирз презрительно скривился. – Ты говоришь так, словно это игрушка или любимое блюдо. И поможет ли ему эта любовь стать достойным мужем для тебя, поможет ли понять, что балет – часть твоей жизни?

– Балет больше не будет частью моей жизни. Я не собираюсь и дальше жить в этом нереальном мире.

– Так, значит? А как же Павлова и Карсавина, они тоже из нереального мира?

– Они обе были замужем.

– Мне это прекрасно известно. Но они были замужем за людьми, которые понимали балет и не заставляли его бросить. Если ты так хотела замуж, то почему не вышла за меня?

– За тебя? Не думала, что тебе нужно жениться на балерине, чтобы сделать ее своей партнершей. Уверена, многие девушки были бы счастливы танцевать с тобой, не связывая себя узами брака.

Пирз отошел от станка и сел на пол.

– Похоже, ты решила окончательно, так что больше не о чем говорить. Теперь тебе придется идти своим путем. А жаль. Балет теряет будущую звезду, готовую променять карьеру балерины на участь домохозяйки.

– Ты слишком высокого мнения обо мне.

– Наоборот, это ты недооцениваешь себя, Люси. И помни, мы всегда будем рады твоему возвращению на сцену.

Глава 3

Замужество стало самым прекрасным событием в жизни Люси, и все четыре месяца в Париже ее переполняло счастье. В муже было все, о чем она мечтала, – страстность и вместе с тем нежность и мягкость.

Джулиан тоже был счастлив и каждый день открывал в Люси что-то новое, что заставляло любить ее еще сильнее. Его восхищали быстрые смены настроения жены, внезапный переход от веселья к серьезности. Как только они прибыли к месту нового назначения, он написал матери, что его чувство к Люси возникло неожиданно, и просил материнского благословения.

Никогда прежде Париж не казался Джулиану таким очаровательным, как сейчас. Словно он глядел на все изумленными глазами своей избранницы, видевшей в первый раз просторные Елисейские Поля, панораму города с Эйфелевой башни и маленькие ресторанчики, где подавали удивительно вкусную еду. Люси принимала все его подарки с благодарностью, восхищаясь даже самым малым пустяком.

Джулиана радовало, что она спокойно относится к долгим часам одиночества, пока он работает в посольстве, а когда возвращается, подробно повествует о своем посещении собора Парижской Богоматери или Лувра.

– Ты, наверное, хотела бы быть со мной постоянно в наш медовый месяц – виновато сказал он ей как-то.

– Но речь идет о твоей карьере, милый, – с самым серьезным видом ответила Люси. – Было бы просто неслыханно, если бы я попросила тебя не ходить на работу.

– Но ты же оставила из-за меня балет?

– Это совсем другое дело, Джулиан.

Он заключил ее в объятия.

– Люси, я так тебя люблю! Никогда не меняйся…

Перед возвращением в Лондон они провели свой последний вечер в ресторанчике с видом на Сену. Люси задумчиво подперла голову рукой и взглянула на реку.

– Я буду скучать по Парижу.

– Ничего, девочка, мы еще вернемся сюда.

– Надеюсь, милый. Здесь мы научились любить друг друга. Париж – город любви!

На следующее утро они вылетели в Лондон, Люси очень плохо перенесла полет. В Хитроу Джулиан поспешно провел ее к машине. Слабость не проходила, и пришлось отвезти жену в гостиницу, прежде чем ехать в Девон. В номере он уложил ее в кровать и, несмотря на протесты, вызвал врача.

Доктор осмотрел пациентку и успокоил с тревогой уставившегося на него мужа.

– Беспокоиться не о чем, мистер Саммерфорд. Я оставляю вашей жене таблетки, пусть примет две с чаем. Утром ей станет лучше.

Когда врач ушел, Джулиан бросился к Люси и сжал ее руку.

– Я рад, что с тобой ничего серьезного, милая. Завтра все будет в порядке.

– Наоборот, мне может стать хуже!

Джулиан непонимающе уставился на жену:

– Солнышко, ты не…

Она кивнула, ее глаза сияли.

– Да, милый! У меня будет ребенок. У нас.

Муж крепко обнял ее.

– Значит, у ребенка будет ребенок. Любовь моя, как замечательно!

Люси откинулась на подушки и взглянула на него:

– Ты, правда, рад? А я так просто счастлива. Теперь мы связаны навечно.

Несмотря на свои опасения, на следующее утро Люси чувствовала себя гораздо лучше, и Джулиан решил везти ее в Девон. Только когда они оказались на окраине Лондона, она заметила, что стрелка спидометра едва достигает двадцати миль.

– Почему мы едем так медленно, дорогой?

– Я подумал, скорость тебе вредна. Теперь я должен еще больше заботиться о тебе.

– Глупый! Я же говорила, что балерина должна быть сильной. Я стану самой здоровой мамой на свете. Пусть у нас будет восемь детей, ладно?

Джулиан рассмеялся:

– Только не с такими высокими налогами! И я не хочу потерять тебя в толпе детей и нянь.

– Мне не нужна няня. Я хочу сама заботиться о своем ребенке. Няни всегда встают между матерями и детьми. Это противоестественно!

Он обнял жену за плечи.

– Делай что хочешь, милая, но только люби меня.

Люси никогда прежде не была в западных графствах и с восторгом разглядывала землю кирпичного цвета и холмистый ландшафт. Но по мере приближения к Шэлфорду она начала беспокоиться и нервно крутить кольцо на пальце, так что Джулиан это заметил.

– Что случилось, дорогая, опять плохо себя почувствовала?

– Все в порядке, милый, просто мне страшно встретиться с твоей матерью.

Джулиан удивленно взглянул на нее:

– Почему, моя любовь? Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь боялся мамы. Она самая понимающая женщина на свете.

– Я в этом не сомневаюсь, – быстро ответила Люси. – Но понравлюсь ли я ей? Она не рассердится, что ты женился, не сказав ей?

– Не могу представить ее сердитой, как только она увидит тебя, все поймет.

На вершине холма Джулиан остановил машину и сквозь деревья указал на большой дом:

– Это наш Кумб-Хаус.

– Как тут прелестно! Я и не знала, что у тебя целое поместье.

– Я рад, что тебе понравилось, дорогая. Это наше с тобой поместье.

Люси быстро взглянула на мужа, но ничего не сказала, и они направились к дому, глядя на спускающиеся к морю лужайки. Перед парадной дверью оба остановились, и почти в это же мгновение появилась высокая, хорошо сложенная дама.

– О, мой мальчик! – Женщина быстро спустилась по ступенькам.

Джулиан представил жену:

– Мама, это Люси.

Миссис Саммерфорд протянула руки:

– Наконец-то мы встретились, моя милая. Уверена, ты устала после долгой поездки. – Она взяла невестку за руку и повела в дом.

За чаем миссис Саммерфорд расспрашивала сына о работе в Париже, а Люси спокойно разглядывала прелестную комнату. Она очнулась, поймав на себе взгляд свекрови.

– Фрэнсис и Энн, мой младший сын и его жена, приедут к ужину, чтобы познакомиться с тобой.

– Буду рада, – тепло ответила Люси. – Как жаль, что они больше не живут здесь.

Джулиан мне все рассказал. Должно быть, вам одиноко в этом доме.

По спокойному лицу хозяйки пробежала тень.

– Матери должны привыкать к одиночеству, когда их дети вырастают. Это одна из тягот материнства, милая моя.

Джулиан выжидающе посмотрел на жену, но она промолчала.

Миссис Саммерфорд поднялась со своего места.

– Когда закончите пить чай, я покажу вам вашу комнату. Я решила поселить вас в большой спальне.

– В твоей? – спросил немного удивленный Джулиан.

– Конечно. Ты хозяин дома, сынок, и теперь, когда ты женат, вы должны пользоваться этой спальней.

Комната оказалась большой и просторной, с широкой верандой, с которой открывался живописный вид на сад и море. Люси начала разбирать вещи, а муж уехал к брату. В шесть часов она принялась наряжаться к своему первому ужину в Кумб-Хаус, когда раздался тихий стук в дверь, которую тут же кто-то отворил. В проеме стояла свекровь.

– Ты уже отдохнула? Хорошо. Джулиан не хотел тебя беспокоить, так что он переодевается в комнате рядом с моей. Надеюсь, поездка не очень утомила тебя?

– Вовсе нет, спасибо.

– Не за что. Я только пришла сказать, что ужин будет готов через двадцать минут. – Миссис Саммерфорд обратила внимание на платье Люси. – Хорошо бы понаряднее одеться к ужину.

– Пожалуйста, не беспокойтесь. В Париже Джулиан купил мне прелестное вечернее платье, и я надену его.

Когда Люси вошла в гостиную, ей показалось, что там уже много народу, но, как только Джулиан взял ее за руку, она тотчас же успокоилась и заметила, что кроме миссис Саммерфорд в комнате всего двое незнакомых мужчин и женщина.

Муж подвел ее к высокой стройной брюнетке, сидящей на краю дивана:

– Люси, это Энн, жена моего брата.

Удлиненное лицо Энн с большим ртом и глубоко посаженными, сильно накрашенными глазами расплылось в улыбке.

– Здравствуй, Люси. Добро пожаловать в семью Саммерфорд.

– Не забудь меня, – послышался мужской голос, и с другого конца комнаты к ним направился Фрэнсис Саммерфорд. – Какая очаровательная родственница! – Он наклонился и сердечно чмокнул Люси в щеку. – Где ты ее нашел, братец, на верхушке рождественской елки?

– Не обращай внимания на моего мужа, Люси, он прирожденный клоун, – с ехидцей проговорила Энн.

Люси с укором взглянула на нее и улыбнулась Фрэнсису:

– Я встретилась с будущим мужем отнюдь не на Рождество.

– Я всегда говорил, что у моего брата хороший вкус, – ухмыльнулся Фрэнсис.

Мужчина, стоявший за спиной Энн, подошел поближе.

– Я не член семьи, но тоже хочу представиться. Поздравляю, надеюсь, вы будете очень счастливы.

Это был коренастый мужчина лет сорока, с квадратным, грубоватым лицом, живыми голубыми глазами и светлыми, чуть тронутыми сединой волосами.

– Я прекрасно понимаю, что значит оказаться в новой семье. Меня зовут Саймон Харди. Я управляющий миссис Саммерфорд.

– Здравствуйте, – ответила с улыбкой Люси. – Теперь я не чувствую себя такой растерянной.

– Как насчет того, чтобы выпить? – вмешалась миссис Саммерфорд. – Джулиан, милый, займешься?

– Конечно, мама. Приготовить мартини?

– Да, думаю, это нам подойдет.

– Кроме моей жены, – заметил он, – она предпочитает шерри.

За ужином Люси сидела между Фрэнсисом и Саймоном Харди, а Энн и Джулиан – напротив. Миссис Саммерфорд восседала во главе стола и направляла разговор. Чувствовалось, что между Энн и ее свекровью что-то не так, но добродушный Фрэнсис, казалось, не замечал язвительных реплик своей жены.

Подали кофе, и Саймон Харди расположился рядом с Люси. Ей было с ним легко, и она не понимала, почему Энн так же резка с ним, как со всеми остальными членами семьи Саммерфорд. Некоторое время разговор касался общих тем, но постепенно Джулиан и Фрэнсис перешли к обсуждению дел в поместье. Люси был неинтересен разговор о кукурузе и надоях, и в десять часов она с трудом подавила зевок.

Это не преминула заметить свекровь.

– Джулиан, твоя жена устала. Проводи ее в спальню. – Женщина требовательно посмотрела на сына. – Надеюсь, ты не ляжешь спать? Еще рано, и мне надо о многом с тобой поговорить…

На следующее утро Люси открыла глаза и удивленно уставилась в потолок. Вспомнив, где находится, она оглядела комнату и заметила, что постель Джулиана пуста. Часы показывали почти половину десятого, когда раздался стук в дверь и вошла молодая девушка с подносом.

– Доброе утро. Миссис Саммерфорд просила принести вам завтрак.

– Спасибо. Поставь на кровать, я скоро встану.

Девушка повиновалась. Люси откинулась на подушку и закрыла глаза, а когда открыла их вновь, на нее смотрел Джулиан, неузнаваемый в домашнем твидовом костюме.

– Доброе утро, дорогая! – Он наклонился и поцеловал ее. – Хорошо спала?

– Очень. – Люси обняла мужа и усадила его рядом. – Ты встал рано, я даже не слышала.

Позавтракай со мной.

– Я уже поел.

– Жаль, терпеть не могу есть в одиночестве.

– Ты крепко спала, когда я встал, и мне не хотелось тебя будить. Я знаю, что ты любишь завтракать в постели, а мама бы расстроилась, если бы я не сел с ней за стол, особенно в первый день. Я всегда так делаю, когда приезжаю домой.

Люси промолчала, а муж поставил поднос ей на колени и подошел к окну.

– Знаешь, это неправильно, что мы поселились в этой комнате. Она ведь мамина.

– Но мне кажется, теперь, когда мы женаты…

– Дело не в этом. – Джулиан ответил так резко, что Люси удивленно посмотрела на него.

– Прости, я просто хотела успокоить тебя.

– Знаю, милая. Извини. По правде говоря, я немного беспокоюсь из-за мамы. Она ни слова не сказала о нашей тайной свадьбе, и мне это не нравится.

– Возможно, ей нечего сказать. В конце концов, ты уже не мальчик, Джулиан, и ты не совершил ужасного преступления, женившись на мне.

Джулиан немедленно подошел к жене:

– Любовь моя, ты же знаешь, я бы все равно женился на тебе.

– Надеюсь, хотя бы ради ребенка!

Когда муж ушел, Люси приняла ванну, неторопливо оделась и спустилась вниз. Свекровь была в гостиной и, отстранившись от поцелуя, поздоровалась:

– Доброе утро, дорогая. Надеюсь, ты хорошо спала?

– Очень, спасибо. Где Джулиан?

– Он в саду. Я попросила его сорвать мои любимые цветы.

Люси рассмеялась:

– Не могу представить его за этим занятием!

– Неужели? Он всегда делает это для меня с тех пор, как был маленьким мальчиком.

Пойдем присядем, милая. У нас почти не было времени поговорить. – Усевшись в кресло, миссис Саммерфорд принялась за вязание. – Расскажи мне о себе.

– Рассказывать почти нечего. Мне двадцать три года, мой отец был врачом, а я балерина, как и моя мама.

– Ты балерина?

Люси покраснела.

– То есть была. Я бросила балет.

– Естественно. Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что у тебя необычная внешность.

Твой отец иностранец?

– Нет, он англичанин. Но моя мать всегда называла его иностранцем, потому что сама была француженкой.

Миссис Саммерфорд подняла голову, оставив вязание.

– Я так и думала, что кто-то из твоей родни не англичанин.

Глаза Люси расширились.

– Неужели у меня такая необычная внешность?

– Немного. Возможно, поэтому Джулиан и выбрал тебя. Мужчин всегда привлекает что-то необычное, тебе так не кажется? Конечно, ты столько лет работала среди людей разных национальностей.

– Нет, миссис Саммерфорд, в труппе были одни англичане.

– Правда? Я всегда думала, что балетом занимаются только иностранцы. Сын говорил мне, что ты хорошо танцуешь.

– Он очень тактичен, – ответила Люси с улыбкой.

– Я рада, что ты это ценишь, милая. Мужчине нелегко оставаться тактичным в трудной ситуации.

– О какой ситуации идет речь, мама? – Обе женщины подняли глаза – в комнату вошел Джулиан.

– Мы с Люси говорили о балете, сынок. Я надеюсь, она не будет сильно скучать и не захочет вернуться на сцену.

– Не хотелось бы. Вообще-то…

– Покажешь мне сад, милый? – Люси быстро встала. – Я его еще не видела.

Муж удивленно взглянул на нее:

– Да, конечно. Кстати, позвонила Энн и пригласила нас на чай.

– Мне очень приятно. У них ведь двое детей?

– Близнецы, Роберт и Ричард. Им не терпится тебя увидеть.

Извинившись перед матерью, Джулиан увлек Люси за собой. Как только они отошли от дома, он замедлил шаг.

– Почему ты не хочешь, чтобы я сказал маме о ребенке?

– Я не знаю.

– Как глупо. Рано или поздно она догадается и может обидеться, что мы не сказали ей.

– Прости, я не подумала. Наверное, мне просто хотелось, чтобы это был мой секрет…

После обеда они поехали к Энн и Фрэнсису, и Люси была очарована простым маленьким коттеджем. Стоило им выйти из машины, как послышались голоса играющих в саду детей.

Увидев Джулиана, они подбежали к дяде и повисли на нем.

Он подхватил их на руки, потом поставил на землю и повернулся к жене:

– Это Роберт, а это Ричард, известные как «ужасные близнецы»! Ребята, это тетя Люси.

Люси торжественно поцеловала малышей, и все со смехом направились в дом. В небольшой, сверкающей начищенной медью и полированным дубом гостиной их встретила Энн:

– Привет! Я уже стала сомневаться, что вы доберетесь до нас.

– Мы довольно поздно обедали. – Джулиан расположился в кресле. – Где старина Фрэнсис?

– Где-то поблизости. Я сказала ему, что вы придете к чаю, так что он должен вернуться к четырем.

Энн подошла к камину и взяла пачку сигарет.

– Курить будете?

Люси покачала головой, а Джулиан взял сигарету. Энн уселась на диван и поджала под себя ноги.

– Ну что, дорогая, как тебе понравился Кумб-Хаус?

– Он прелестный, но твой домик мне тоже нравится. – Люси перевела взгляд на камин из красного кирпича и самодельные коврики на паркете. – Здесь очень уютно.

– Я рада, что ты так думаешь. А ты что скажешь, Джулиан?

– Очень мило, но я не понимаю, зачем вам надо было покидать Кумб-Хаус.

– Мэйфилдс принадлежит мне, а Кумб-Хаус – твоей матери. Фрэнсису давно пора стать самостоятельным и завести собственный дом, даже маленький.

Джулиан не успел ответить, как появился брат.

– Привет, привет! – Он добродушно поцеловал гостью в щеку. – Как поживаете? Мама здорова? Я ее сегодня не видел. Но постараюсь заглянуть к ней сегодня вечером.

– Она не убежит, если ты к ней не зайдешь, – резко выпалила Энн.

– Никаких ссор перед новобрачными. – Фрэнсис ухмыльнулся. – Не будем их сразу разочаровывать!

Энн поднялась:

– Пойду принесу чай.

– Я помогу.

Люси последовала за ней в маленькую аккуратную кухоньку. На подносе уже стояла тарелка с тонко нарезанным хлебом с маслом, фруктовым пирогом и мороженым с орехами.

– Ты сама все это приготовила? – спросила Люси.

– Да. Домработница уходит в три часа, и ей приходится слишком много стирать, чтобы еще готовить к чаю. С двумя детьми полно хлопот.

– Я бы не смогла так справляться.

– Не надо. Старуха не позволит тебе заниматься хозяйством, если ты останешься в доме.

– Боюсь, это маловероятно. Скоро Джулиана отправят за границу, и я поеду с ним.

– Я бы хотела, чтобы Фрэнсиса назначили куда-нибудь. Подальше от матушки.

Энн взяла поднос и распахнула дверь. Обе женщины шагнули в гостиную.

Фрэнсис удивленно взглянул на них:

– Я думал, придет Саймон.

– А я уже пришел, – раздался из-за двери грубоватый голос, и в комнате появился Саймон Харди.

Близнецы вскочили с мест и повисли на госте.

– Вы пришли как раз к чаю, дядя Саймон!

– Мы собрались женить тебя! – крикнул Джулиан.

– На ком?

– Еще не решили. Когда придумаем, скажем.

– Наверное, ты не пил чай? – грубовато спросила Энн.

– С удовольствием выпью. Не вставай, я сам налью.

Хозяйка дома занялась детьми, заботливо следя за тем, что и как они едят.

– Если хотите мороженого, съешьте сначала хлеб с маслом и пирог. Сладкое от вас не убежит.

Впервые Люси заметила улыбку на лице Энн, а та обратилась к гостье:

– Останетесь на ужин? У нас много еды.

– Отличная мысль! Джулиан, ты согласен?

Муж был поглощен беседой с Фрэнсисом и поднял голову:

– Что?

– Мы можем остаться на ужин?

– Боюсь, нет, милая. Мама нас ждет. – Джулиан посмотрел на часы. – Нам лучше идти.

Я обещал, что мы вернемся не поздно.

Энн пожала плечами и брезгливо скривилась. Люси поразили эти жесты, и теперь она была готова начать спор с Джулианом. Неужели он всегда выполняет приказания матери? У него что, нет своего мнения? Но как только они выехали из Мэйфилдса и муж обнял ее, все сразу позабылось.

Первый месяц в Кумб-Хаус прошел в приятных хлопотах. Люси продолжала завтракать в своей комнате и спускалась вниз только к полудню, когда Джулиан обходил владения с матерью. Потом миссис Саммерфорд отдыхала, и можно было остаться наедине с мужем. Она с нетерпением ждала этих часов и считала дни, когда они вернутся в Лондон и в дом пусть маленький, но свой. Она так и не сказала свекрови, что ждет ребенка, и была благодарна мужу за то, что он, уважая ее желание, тоже помалкивал.

Миссис Саммерфорд по-прежнему была сдержанно вежлива и холодна; Люси так и не смогла почувствовать к ней теплоту. Она больше не пыталась поцеловать свекровь и была очень смущена, когда та спросила, почему она этого не делает. Джулиан нахмурился, и Люси поспешно коснулась губами гладкой щеки женщины, надеясь, что вопрос исчерпан. Но по пути в спальню Джулиан заговорил об этом:

– Знаешь, мама очень чувствительна, и мы с Фрэнсисом всегда пытались как-то смягчить ее скорбь по отцу.

– Не думаю, что ей нужны мои поцелуи, – неловко ответила Люси.

– Ты слишком много думаешь, милая. Недаром мама считает, что ты довольно замкнута.

Мне бы хотелось, чтобы она любила тебя так же, как и я.

Люси уселась на кровать и с обидой взглянула на мужа:

– Мне кажется, ты требуешь слишком многого, милый. В конце концов, мы с твоей матерью почти незнакомы.

– Это совсем другое. Вполне естественно, чтобы ты любила маму, а она любила тебя.

У Люси не хватило духу спорить с мужем, и она протянула к нему руки.

– Джулиан, ты такой милый, и я так тебя люблю!

– И я люблю тебя, Люси, давай не будем ссориться.

Они прожили в Кумб-Хаус пять недель, когда Джулиан получил письмо из министерства иностранных дел с подробностями его нового назначения и на следующий день отправился в Лондон. Без него дом казался еще больше, и Люси сидела в своей комнате дольше обычного, не в силах избавиться от беспокойства.

Когда она наконец спустилась вниз, свекровь ставила цветы в вазу в гостиной и, как обычно, равнодушно восприняла ее поцелуй.

– Доброе утро, Люси. Надеюсь, ты хорошо спала.

Всегда один и тот же вопрос и один и тот же ответ.

– Очень хорошо, спасибо, мама. Помочь с цветами?

– Нет, спасибо, милая. – Проворные руки поставили в вазу тюльпан. – Я знаю, как они должны стоять. Джулиану не нравится, когда цветов очень много, он говорит, это портит контур.

– Да, он в этом разбирается. Наверное, потому ему и нравится балет.

Свекровь поджала губы.

– Возможно. Но многие молодые люди любят театр, пока не вырастут из этого увлечения.

– Иногда увлечение может продолжаться всю жизнь.

– Думаю, это зависит от мужчины, хотя, конечно, молодые красивые балерины могут его привлекать. В них есть что-то далекое от реальности.

Люси съежилась, вспомнив разговор с Пирзом о нереальности балетных образов.

– На сцене достаточно известных женщин, которые не могут похвастаться молодостью и привлекательностью.

– Особенно среди представительниц кордебалета, – с ухмылкой заметила свекровь.

– Многие звезды поднялись из кордебалета, – холодно ответила Люси. – В этом нет ничего постыдного.

Пожав пухлыми плечами, старшая из женщин заговорила уже наставительно:

– Конечно, тебе лучше знать, боюсь, я всегда вела довольно уединенную жизнь. А тебе не советую быть слишком самостоятельной. Мужчины в семье Саммерфорд не любили, если жены занимались карьерой.

– Значит, Джулиан другой.

– Каким образом? Разве он не настоял, чтобы ты бросила балет?

– Да, но только потому, что его посылают за границу.

– Даже если бы Джулиан остался в Англии, не думаю, что он позволил бы тебе танцевать.

Мужчины в его положении должны вести себя благоразумно.

– Миссис Саммерфорд, вы говорите так, будто занятие балетом – позор!

– Миссис Саммерфорд? – На круглом лице свекрови появилось беспокойство. – Я думала, ты будешь называть меня мамой.

– Простите, у меня вырвалось.

– Ничего, это вполне понятно. В конце концов, мы совсем мало знаем друг друга.

Люси заставила себя улыбнуться и подумала, как этой женщине всегда удается унизить другого человека.

– Что тебе известно о дипломатическом корпусе, дорогая?

– Боюсь, ничего.

– Какая жалость! Я всегда считала, что жена должна быть помощницей мужу. Конечно, ты научишься.

– Уверена, что научусь, мама. Но ведь мужчина может сделать карьеру и без жены.

– Какая странная точка зрения, милая, наверное, это все иностранный менталитет.

– Я не говорила, что не хочу помогать ему, просто мне кажется, что Джулиан не нуждается в поддержке.

– Как мало ты его знаешь! Хотя он и может казаться независимым, но всегда полагается на меня.

– Вы думаете, так и должно быть?

– Конечно! Для этого и есть мать.

– Но придет время, когда сын вырастет, и чем больше он зависит от матери, тем труднее будет разрыв. Я с самого начала буду поощрять детей к независимости.

– Значит, ты будешь лишать их той защиты, на которую они надеются и которую имеют право получить от тебя.

– У них будет моя любовь.

Миссис Саммерфорд иронично улыбнулась:

– Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь, что это легче сказать, чем сделать.

После этого разговор уже не клеился, и Люси, извинившись, вышла в сад, где одиноко бродила до обеда. Обе женщины обедали в столовой с видом на холмы. Даже в этой маленькой уютной комнате миссис Саммерфорд оставалась внушительной и недоступной, каждый ее жест был исполнен величия, и Люси подумала, что никогда не встречала человека, который более пристально следил бы за тем, что делает или говорит. Рядом с таким находиться было почти невозможно. Но как объяснить это Джулиану?

Днем миссис Саммерфорд отправилась в свою комнату отдохнуть, и Люси осталась одна.

Пошла наверх переодеться, надеясь, что новое платье приободрит ее.

Когда она распахнула дверцы шкафа, в зеркале отразилась ее слегка пополневшая фигура.

Ей не удастся долго скрывать свою тайну, нестерпимо захотелось подержать ребенка на руках.

Интересно, это будет мальчик или девочка?

В этот момент Люси услышала шум машины. Через несколько минут она вновь окажется в объятиях любимого мужа, и остальное уже не важно. Люси закончила переодеваться и стала перед зеркалом, делая прическу, когда Джулиан наконец вошел в комнату.

– Привет, дорогая! – Он поцеловал жену в затылок. – Как долог день без тебя!

– Ты приехал уже четверть часа назад, милый. Где ты был?

– Болтал с мамой. Когда я вошел, она как раз спускалась вниз.

Люси еле удержалась от колкости. Муж выглядел таким усталым, что у нее не хватило духу спорить с ним.

– Что нового о твоем назначении?

Джулиан присел на кровать, снял пиджак и ослабил узел галстука.

– Похоже, я останусь в Лондоне самое меньшее на полгода. – Он растянулся на кровати.

– Боже, как я устал! Скажи спасибо, что тебя не было со мной, в городе такая жара.

Люси присела на край кровати, и Джулиан взял жену за руку.

– Хорошо провела время, милая? Я так завидовал тебе, что ты осталась здесь.

– Мне было одиноко без тебя.

– Но ты была с мамой. Впрочем, ты ведь избегаешь ее.

– Да нет, сегодня утром мы с ней поспорили о театре. Честно говоря, у нее несколько странные представления об искусстве, Джулиан. У меня сложилось впечатление, что она не одобряет моего балетного прошлого.

– Ну, ну! Неужели мой котенок показал коготки? Ты не должна принимать всерьез все сказанное мамой. Она ничего не имеет против тебя.

Люси поцеловала мужа в щеку и вернулась к столу.

– Наверное, ты прав. Просто твоя мать не привыкла делить дом с другой женщиной.

– Едва ли, милая. Несколько лет здесь жила Энн.

– Но все равно будет лучше, когда у нас появится собственный дом, а теперь, когда ты знаешь, что останешься в Англии, мы можем начать подыскивать квартиру.

Тут прозвучал гонг к ужину, и за столом Люси изо всех сил старалась быть дружелюбной.

– Разве не замечательно, что Джулиан остается в Англии, мама?

– Мне кажется, что, если бы его послали за границу, он набрался бы там больше опыта.

Люси подумала: чего же на самом деле хочет ее свекровь?

– Пока нам лучше остаться в Англии. – Она взглянула на Джулиана, и он с улыбкой кивнул. – Мы должны вам кое-что сказать, мама. У меня будет ребенок.

Миссис Саммерфорд уронила кофейную ложку.

– Поздравляю, милая. Когда это произойдет?

– Примерно через шесть месяцев.

– Почему же вы так долго скрывали?

– Люси хотела, чтобы это была ее тайна, мама, – вмешался Джулиан.

– Как странно! Когда я была беременна, мне хотелось кричать об этом на весь мир. Но мы все разные. – Она похлопала Люси по руке. – Надеюсь, ты понимаешь меня?

– Конечно! Я счастлива!

– Я рада. Мне казалось, что ты не захочешь так рано заводить ребенка. Ведь до замужества ты вела активную жизнь, и тебе, наверное, труднее, чем другим женщинам, привыкнуть к мысли о грядущем материнстве.

– Вовсе нет, я бросила карьеру, чтобы выйти замуж и завести детей. – Люси встала. – Извините меня, я пойду спать.

После ее ухода Джулиан вопросительно взглянул на мать, и той стало ясно, какого ответа ждет от нее сын.

– Твоя жена более благоразумна, чем я ожидала. Она понимает, что ребенок поможет ей забыть о балете.

– Думаешь, она все еще скучает? Она мне ничего не говорила.

– Да, но, судя по некоторым фразам, ей все еще не хватает сцены. Однако мы можем помешать ей слишком тосковать о прошлом. Часто женщины, у которых будет первый ребенок, становятся слишком впечатлительными, и мы должны относиться к ней с большим снисхождением.

Джулиан перегнулся через стол и коснулся руки матери.

– Милая мама, спасибо за понимание.

Несколько дней спустя Люси с удивлением увидела направляющуюся к дому Энн с сыновьями. В отличие от Фрэнсиса она была здесь не частым гостем. Молодая хозяйка поспешила ей навстречу.

– Привет, Энн, как ты?

– Хорошо. Я боялась, что тебя не будет дома.

– Мы бы не уехали, не попрощавшись с тобой.

Энн скупо улыбнулась:

– Где старуха?

– Обходит поместье с Джулианом.

– Господи, как до боли знакомо!

Не отвечая, Люси повела гостью на террасу, разрешив мальчикам поиграть в саду. Те убежали, и женщины расположились на раскладных стульях.

– Сколько вы с Джулианом собираетесь здесь оставаться? – спросила Энн, закуривая.

Люси пожала плечами:

– Нам придется найти квартиру. – Она чуть помедлила. – У меня будет ребенок.

Энн присвистнула.

– Не знаю, поздравлять тебя или сочувствовать. Старуха знает?

– Да.

– Это расстроит ее замыслы.

– Почему ты ее так не любишь?

– Долгая история. Напомни как-нибудь, чтобы я рассказала. Как она себя ведет?

– Думаю, ей сложно привыкнуть к мысли, что Джулиан женился.

– Неудивительно. Она так и не поняла этого в случае с Фрэнсисом. Послушай моего совета, Люси, пока не будет слишком поздно. Что бы ты ни делала, дай ей понять, что ты жена Джулиана и теперь ты у него на первом месте.

– Конечно же я и так на первом месте! Разве это нужно говорить?

Покачав головой, Энн продолжила свои наставления:

– Если ты не хочешь учиться на чужих ошибках, то тебе придется учиться на своих. – Она обернулась в сторону сада. – Вот и старуха, вцепилась в сына, будто не может передвигаться без него!

Люси повернула голову и увидела мужа и его мать, медленно идущих по лужайке. Они то и дело останавливались, чтобы полюбоваться цветами, и Люси ощутила приступ раздражения оттого, что Джулиан сразу не подошел к ним, увидев гостью. Ведь он и так хорошо знает сад, зачем тогда восхищаться цветами, будто видит их впервые?

– Джулиан! – позвала она.

Он махнул рукой, но не сдвинулся с места.

– Мамаша может упасть без его поддержки, она такая хрупкая, – насмешливо произнесла Энн, и впервые Люси оценила ее сарказм.

Через несколько минут Джулиан с матерью поднялись на террасу.

– Добрый день, Энн, – вежливо произнесла миссис Саммерфорд. – Ты давно у нас не была.

– Но мое место уже заняли. И вообще я была занята.

– Наверное, Мэйфилдс поглощает много времени? Но все новости я узнаю от Фрэнсиса.

– Хозяйка уселась на стул. – Знаешь, милая, на твоем месте я бы не стала готовить ему каждый день бутерброды. Все равно он может поесть здесь.

К лицу Энн прилила краска.

– Я против! Сама могу накормить мужа.

– О боже, опять я сделала не то!

Джулиан нарушил неловкое молчание:

– Фрэнсис заедет за тобой или ты приехала на машине?

– Нет, мы шли пешком.

– Тогда я сам вас отвезу.

– Спасибо. – Краска медленно отхлынула от лица Энн, и она неловко откинулась на спинку стула. – Люси мне сказала, что вы скоро переедете в Лондон.

– Да, я пробуду там несколько месяцев. Она сообщила тебе другую новость?

– О ребенке? Да, поздравляю. Вам придется найти квартиру рядом с садом.

– Возможно, потом, – возразил Джулиан. – Сейчас Люси лучше остаться у мамы. Здесь ей не придется вести домашнее хозяйство.

Люси задрожала от гнева:

– Джулиан, ты говоришь так, словно я больная! Если у меня хватило сил стать балериной, то хватит сил родить ребенка и заниматься хозяйством, как и сотням других женщин.

– Но, милая, зачем это делать, когда нет никакой необходимости? – мягко вставила миссис Саммерфорд.

– Есть необходимость! – крикнула Люси. – Я хочу быть с мужем и хочу свой дом. Кроме того, в такое время мы должны оставаться вместе.

– Все так и будет, милая, – успокоил ее Джулиан. – Обещаю тебе приезжать каждый выходной.

– Ты все спланировал, да? Может, ты еще что-нибудь решил, не посоветовавшись со мной? Или ты забыл, что брак подразумевает равенство?

– Люси, ты ведешь себя неблагоразумно. Я просто предложил…

– Сынок, милый, – перебила миссис Саммерфорд, – не теряй голову. Люси слишком взвинчена.

– Я не взвинчена! И хорошо бы вам не вмешиваться!

– Как ты смеешь так говорить с мамой?! – сердито воскликнул Джулиан. – Мама просто хотела…

– Твоя мать хочет нас разлучить! – крикнула Люси. – Разве ты этого не видишь или ты слепой? – Она вскочила с места и захлопнула за собой дверь.

– Ну вот, – неодобрительно произнесла миссис Саммерфорд. – Никогда не думала, что Люси поведет себя так недостойно. Мы ведь все делали для ее блага…

Энн злобно раздавила сигарету в пепельнице,

– Неужели вам недостаточно зла, причиненного мне и Фрэнсису, чтобы еще пытаться встать между молодоженами?

– Ты не имеешь права так говорить с мамой, – заявил Джулиан. – Она и так достаточно от тебя натерпелась.

– А ты думаешь, я не натерпелась от нее за эти шесть лет?

Желая прекратить спор, Джулиан поднялся:

– Я отвезу тебя домой, Энн. Сходи за детьми, пока я заведу машину.

Когда он ушел, миссис Саммерфорд сложила руки на груди и с укоризной посмотрела на сноху:

– Если ты несчастлива, Энн, то это только твоя вина. Когда ты выходила замуж за Фрэнсиса, то знала, что его дом здесь.

– Да, знала, но думала, что мой избранник будет принадлежать мне, а не матери!

Миссис Саммерфорд встала.

– Я была очень терпелива с тобой, но сейчас ты зашла слишком далеко. Когда ты впервые пришла сюда как невеста Фрэнсиса, я предупредила тебя, что он слабый человек. Если ты хотела более волевого мужа, то должна была послушаться моего совета и разорвать помолвку.

– Вам бы этого хотелось, не так ли? Но вы не учли одного: я любила Фрэнсиса и вышла за него замуж, потому что думала, что нужна ему.

– У него была я.

– И он по-прежнему ваш, если вам это приятно слышать! Если бы не дети, я давно бы вернула его вам.

– Мать всегда готова принять своих сыновей. Материнская любовь не меняется, в отличие от любви жены.

Энн подошла к дверям и обернулась:

– Если бы я написала книгу о своей жизни здесь, то назвала бы ее «Петля». Это была бы психологическая повесть о женщине, которая сломала жизнь своим детям!

Джулиан с близнецами уже ждали Энн в машине. Когда они отъехали от дома, он заговорил, понизив голос, чтобы не слышали дети.

– Тебе надо научиться держать себя в руках, Энн, хотя бы ради Фрэнсиса.

– Возможно, в один прекрасный день ты поймешь, что я вытерпела ради него!

– Ты рассуждаешь по-детски.

– А разве не по-детски прятать голову в песок? – Энн серьезно взглянула на Джулиана.

– Ты мне симпатичен, иначе я бы не стала этого говорить. Ради бога, не позволяй разрушать свой брак! Люси – милая девочка и любит тебя, но все может измениться, если и ей, как мне, придется терпеть шесть лет.

– Ничего подобного не произойдет. Я не намерен так распускать жену, как Фрэнсис распустил тебя!

– Боже, Джулиан, разве жену можно держать на поводке, как собаку? Ты не такой слабый, как Фрэнсис, но и тираном тебя тоже не назовешь, просто ты заимствовал это у своей матери.

Стоит тебе начать принимать решения без Люси, твоему браку конец, ты должен обсуждать все с женой, а не с матерью. Это твой долг как мужа.

Джулиан не ответил, и они продолжали путь в молчании.

После отъезда гостей Люси попыталась успокоиться. Мэйфилдс всего в нескольких милях отсюда, и муж скоро будет дома. Она уже стала жалеть о своей вспышке и взволнованно ждала его возвращения. Прошло пятнадцать минут, двадцать, а Джулиана все не было. Люси нервно мерила шагами комнату, но когда прошел час, она была уже не в силах ждать и заторопилась вниз.

В эту минуту зазвонил телефон, и Люси подняла трубку. Мужской голос попросил подозвать миссис Саммерфорд.

– Говорит ее невестка. Я могу вам помочь?

– Вам звонят из больницы Тейнкумба, миссис Саммерфорд. Вашего мужа только что привезли. Его машина перевернулась на дороге в Мэйфиддс около получаса назад.

У Люси подкосились ноги.

– Он сильно пострадал?

– Ничего серьезного. Перелом ключицы и несколько синяков. Если вы приедете сегодня вечером, то узнаете подробности.

Люси повесила трубку и закрыла глаза, прислонившись к стене. Она представила Джулиана, беспомощно лежащего на дороге. Как ужасно думать, что они расстались в гневе!

Миссис Саммерфорд, спускаясь по лестнице, увидела хрупкую фигурку у стены.

– В чем дело, Люси? Тебе плохо?

– С Джулианом беда, мама.

– С сыном? Что с ним? Говори быстрее, что случилось?

– Он попал в аварию, его отвезли в госпиталь в Тейнкумбе.

– Мой мальчик сильно пострадал? Ради всего святого, возьми себя в руки и отвечай!

Люси облизнула пересохшие от волнения губы.

– Мне почти ничего не сказали. Кажется, это был не доктор.

– Они что, не знают точно? Почему ты не позвала меня? – Миссис Саммерфорд нетерпеливо вскрикнула и бросилась к телефону. – Иди в гостиную, я скоро приду.

Люси повиновалась, и через несколько минут к ней присоединилась свекровь.

– Я разговаривала с врачом, и он сказал мне, что Джулиана могут выписать завтра утром.

Иди к себе и отдохни.

Люси поднялась в спальню и, обессилено упав на кровать, забылась в тревожном полусне.

Очнуться ее заставил голос служанки:

– Миссис Саммерфорд просила приготовить вам кофе. Она сказала, что вы расстроены изза несчастного случая с мистером Джулианом и вам нужно успокоиться.

Люси вскочила на ноги.

– Очень мило с ее стороны. Она в своей комнате?

– Нет, миссис Джулиан, она уехала в больницу.

– Значит, она сейчас там?

– Да, миссис. Она позвонила несколько минут назад и сказала, что забирает мистера Джулиана домой.

Люси спустилась в гостиную и уселась к столу. Нервно отпивая кофе, она стала раздумывать о случившемся. Какая необходимость в такой скрытности свекрови? Даже если она хотела показать свою власть над сыном, было подло и низко уезжать в больницу, не сообщив его жене. Услышав шум подъехавших к дому машин, она поспешно сбежала вниз и увидела машину «Скорой помощи» на лужайке перед крыльцом. Два санитара вытаскивали из нее носилки. Люси спустилась по ступенькам и склонилась над мужем.

Он выглядел бледным, на плечо наложен гипс.

– Привет, милая! Ну и хорош же я – так тебя напугал.

– Бедный мой, слава богу, ты дома! – На глаза Люси навернулись слезы. – Я не думала, что тебя так скоро отпустят.

Джулиан слабо усмехнулся:

– Ты же знаешь, какая мама.

Миссис Саммерфорд нежно улыбнулась:

– Ничего особенного, сынок. Я настояла, потому что дома тебе будет удобнее. Люси, ты задерживаешь санитаров. Мы должны поскорее уложить Джулиана в постель.

– Простите. Пойду приготовлю кровать.

– В этом нет необходимости, милая. Джулиан будет спать в бывшей комнате Фрэнсиса, пока не поправится. Мы всегда располагали там больных.

Люси молча смотрели, как ее мужа внесли в дом. Она была слишком счастлива, что он остался жив, чтобы спорить со свекровью.

А та, казалось, почти наслаждается беспомощностью сына. Даже отказалась нанять сиделку, заявив, что будет все делать сама.

– Но, мама, это слишком для вас, – все же возразила Люси. – Вы устанете, если весь день будете бегать по лестницам. Я сама буду ухаживать за Джулианом и готовить ему блюда, которые он любит.

– В этом нет нужды, милая. С этим справится Глэдис, она знает его вкусы.

– Но могу же я хоть что-то для него сделать! – вспылила Люси.

Миссис Саммерфорд коснулась ее руки.

– В твоем положении чем меньше ты делаешь, тем лучше.

– Я не инвалид, мама. Беременность – совершенно нормальное состояние. Оставшиеся несколько месяцев станут от безделья более утомительными.

– Бедняжка, я и не знала, что твоя беременность так утомляет тебя. Советую воздержаться от излишних хлопот.

Люси пришлось смириться. На следующее утро, когда она спустилась вниз, из кухни появилась свекровь с подносом в руках. Люси метнулась к ней.

– Я возьму, мама.

Пухлое лицо окаменело.

– Я думала, мы решили, что тебе не следует бегать взад-вперед по лестнице.

– Это вы решили, а не я. – Не говоря больше ни слова, Люси взяла поднос и поднялась наверх.

Так начались бесконечные стычки между двумя женщинами, происходившие за спиной Джулиана. Свекровь совсем не желала отступать, и несколько раз в день Люси приходилось вновь и вновь спорить с ней. Чем больше настаивала на своем одна, тем более решительной становилась другая.

После несчастного случая с Джулианом о переезде в Лондон не могло быть и речи.

Хотя супруги весь день проводили вместе, больше всего Люси беспокоило состояние мужа ночью. Ее осторожное предложение перевести его в общую спальню встретило такое решительное сопротивление свекрови, что она не посмела спорить.

Фрэнсис почти постоянно жил в Кумб-Хаус, обедал здесь каждый день, частенько оставаясь и на ужин. Мать не пыталась отправить его домой, и Люси было любопытно, о чем они могут подолгу говорить. Интересно, вспоминает ли Фрэнсис об Энн, которая ждет его в одиночестве?

Заботы продолжались изо дня в день, и как-то раз Люси решила отправиться в Мэйфилдс.

Выйдя из дому, она повернулась в конце аллеи взглянуть на окно мужа, и миссис Саммерфорд элегантно помахала ей; рукой. Люси махнула в ответ с ироничной улыбкой. Свекровь примчалась в комнату, едва Джулиан остался один. Пожав плечами, Люси зашагала по проселочной дороге и вышла на шоссе с крутым подъемом. Несколько раз ей пришлось останавливаться, чтобы передохнуть. Как нелепо было уставать и задыхаться, если она могла репетировать по четыре-пять часов в день, а вечером участвовать в представлении! Люси расстегнула пальто и почувствовала, как у нее внутри шевельнулась жизнь. Она засмеялась, и ей показались мелкими и домашние ссоры, и сама мысль о том, что миссис Саммерфорд может встать между нею и Джулианом, когда она носит его ребенка. В эту минуту он принадлежал ей больше, чем когда-либо раньше, и Люси охватило ощущение покоя и счастья.

Она медленно продолжала путь, поглощенная своими мыслями, и чуть не столкнулась с шедшим навстречу мужчиной.

– Да это же миссис Саммерфорд! Как вы?

Люси улыбнулась:

– Здравствуйте, мистер Харди, я так давно вас не видела.

– И я вас тоже, каждый раз, как я заходил проведать Джулиана, вы еще не вставали. Как он сегодня?

– Лучше, спасибо. Надеемся, что ему не придется долго носить гипс.

– Отлично. Должно быть, вы устали за ним ухаживать. – Впервые кто-то подумал о ней, и на душе у Люси потеплело. – Если вы идете в Мэйфилдс, я пройду часть пути с вами.

– Пожалуйста! Я не ожидала встретить вас здесь. Вы идете от Энн?

– Нет, я здесь живу. – Он указал на красный кирпичный дом в отдалении.

– Какой прелестный домик! А я думала, вы живете в поместье.

– Это его часть. Земля с обеих сторон принадлежит Кумб-Хаус.

– Я и понятия не имела, что у них такие обширные угодья.

– Сейчас мы почти на границе. Она проходит по вершине холма за деревней. Мэйфилдс находится как раз за ней. Вы идете туда?

– Да, надеюсь, Энн дома.

– Уверен в этом. Я недавно проходил мимо и видел ее в саду.

– Как она?

– Не знаю, я не стал останавливаться. Боюсь, у Энн нет на меня времени.

– Мне кажется, вы не правы!

– Спасибо, но вы не могли не заметить ее неприветливое отношение ко мне.

– Просто у нее такая манера, мистер Харди. Уверена, она женщина отзывчивая.

Саймон проницательно взглянул на собеседницу:

– Странно, что вы защищаете ее, а ведь малознакомы. Обычно она не по душе людям.

– По-моему, она очень несчастна.

– Я знаю, что это так.

Они поднялись на вершину холма, и Люси увидела лежащий перед ними Мэйфилдс.

Саймон Харди остановился.

– Если не возражаете, дальше я не пойду.

– Не зайдете на чашку чая?

– Я не посмею мешать женщинам, которые хотят немного посплетничать! Но все равно спасибо. – Махнув рукой, он повернул в обратную сторону, но почти тотчас же остановился.

– Спасибо, что защитили Энн, миссис Саммерфорд.

У Люси не было времени размышлять над его словами, потому что к ней по тропинке уже шла Энн.

– Привет! Как хорошо, что ты пришла. У меня как раз был приступ тоски, и я уже не надеялась, что кто-нибудь зайдет развеять ее.

– Тогда я рада, что решила прийти. Хотя не была уверена, что застану тебя.

– Боже, да я всегда дома! Где же еще мне быть? – Энн открыла дверь. – Мы можем пойти в сад, и я принесу чай. У нас нет террасы, один маленький запущенный садик, но зато он не такой искусственный, как в Кумб-Хаус.

Люси шагнула на широкую лужайку и в восхищении загляделась на цветы. Хотя по соседству не было видно других домов, низкая живая изгородь отделяла сад от полей, а в конце лужайки за воротами росли деревья. Энн пододвинула раскладной стул.

– Устраивайся, я скоро вернусь.

Через несколько минут хозяйка пришла с чайным подносом.

– Наверное, ты умираешь с голоду после такой долгой прогулки.

– Точно. А где дети?

– Фрэнсис взял их на прогулку.

– Как жалко! Мне так нравится, как они говорят друг с другом, словно маленькие старички.

– Ничего, зато мы можем спокойно поболтать, пока этих хулиганчиков нет. – Энн разлила чай. – Как идут дела дома после несчастного случая с Джулианом?

– Боюсь, обстановка довольно напряженная, – печально ответила Люси. – Я настояла на том, чтобы самой относить подносы мужу.

– И навлекла на себя материнский гнев? Для такой малышки ты держишься удивительно стойко.

– Сейчас я уже не такая малышка.

– Ничего, скоро все будет позади, – сочувственно усмехнулась Энн. – Вы поедете в Лондон или ребенок родится здесь?

– Похоже, здесь, но мне все равно, если Джулиан будет рядом. Я не хочу жить в КумбХаус, но не потому, что он мне не нравится.

– Уж я-то знаю. Будь рядом с Джулианом и не позволяй никому разлучить вас.

Люси решила сменить тему:

– По дороге сюда я встретила Саймона Харди, и он сказал мне, что ты дома.

– Откуда этому мужлану знать? – Заметив неодобрительное выражение лица гостьи, Энн пожала плечами. – Не обращай внимания, я всегда так говорю.

– Я знаю, и лично меня это не беспокоит. Но некоторые люди принимают это близко к сердцу. Например, Саймон.

– Он так сказал?

– Не совсем, но думаю, ему кажется, что ты его недолюбливаешь.

– А по-моему, ему все равно.

Они замолчали, и Люси украдкой взглянула на Энн. Какой у нее несчастный вид! Но даже яркий макияж и раздраженно сжатые губы не убавляли естественной миловидности лица с добрыми глазами.

– Чем ты занималась до замужества? – спросила Люси.

– Была секретаршей у дяди, сэра Джона Рэнкена.

– Начальника Джулиана?

– Да, так я познакомилась с Фрэнсисом, он пришел на одну из вечеринок, устроенную в министерстве иностранных дел. Никогда не забуду, как я приехала к ним домой в первый раз.

Старуха была ужасно рада, что я не положила глаз на Джулиана, и почти простила меня за то, что мы с Фрэнсисом поженились. Но это не помешало ей разрушить наш брак. Как ты заметила, мы не питаем друг к другу особой любви.

– А ты не сгущаешь краски? Конечно, я ее не оправдываю, но ведь она не так вредна, как ты говоришь.

– Надеюсь, тебе не придется узнать на себе, насколько она может быть опасной. Я рада, что ты зашла, дорогая. На следующей неделе мы с детьми уезжаем. Мои родители не видели их больше полугода. Они живут в Уорикшире.

– Странно, а я думала, ты родом из Лондона.

– Я там работала. Мой отец был секретарем в министерстве иностранных дел, так что вполне естественно, что я вращалась в той же среде.

Люси отпила немного чаю и с интересом продолжила разговор:

– Не могу представить тебя сидящей в офисе.

– Почему это?

– Наверное, тебе не приходилось зарабатывать на жизнь, как мне?

– И какая связь?

– Мне казалось, что миссис Саммерфорд не любит меня по этой причине.

Энн фыркнула:

– Это не имеет к делу никакого отношения. Старуха возненавидела бы даже саму королеву Елизавету, если бы она вышла замуж за одного из ее сыновей.

– Хоть какое-то облегчение. – Люси взглянула на часы. – Боже, почти половина шестого. Мне пора домой.

– Что за спешка? Оставайся на ужин, а Фрэнсис отвезет тебя домой.

– Огромное спасибо, но я должна идти. Джулиан меня ждет.

– Тогда я провожу тебя до холма. Для тебя это слишком долгий путь.

– Я и не заметила, но это, наверное, из-за Саймона. Он проводил меня до вершины холма.

– Испугался зайти, думал, что я его укушу, да?

– Пожалуйста, не говори, что это я тебе сказала.

– Конечно нет, глупышка, а то он решит, что я оправдываюсь! Идем…

В тот вечер, готовя письма в комнате Джулиана, Люси внезапно испытала острое желание оказаться в Лондоне со своими друзьями. Больше всего ей было интересно, чем занимается Пирз, принят ли наконец его балет и добьется ли он успеха. Она ничего не слышала о нем, хотя это и неудивительно после ее ухода из театра.

– Кому пишешь, милая? – спросил Джулиан.

Люси подняла голову. Каким юным казался муж в своей нелепой полосатой пижаме.

Совершенно не похож на того уверенного молодого человека, с которым она познакомилась у Мими Делфонт.

– Коллегам. Наверное, им интересно знать о моей новой жизни.

– Ты очень по ним скучаешь?

– Немного.

– Бедняжка, я вырвал тебя из твоей среды. – Джулиан протянул руку. – Сядь рядом, милая, я так давно не держал тебя в объятиях. Как жаль, что ты сидишь весь день со мной. Это я должен заботиться о тебе, а не ты.

Люси подошла к мужу и поцеловала его в подбородок.

– Я бы страдала еще больше, если бы не могла ухаживать за тобой.

– Все равно это не очень-то весело, ты возишься со мной с утра до вечера, забыв о себе и ребенке.

– Почему ты так говоришь? Тебе что-то сказала мать?

– Почему ты всегда впутываешь маму?

– Это я-то! С тех пор как приехала в этот дом, я только и слышу от тебя – мама, мама, а теперь ты обвиняешь меня в том, что это я ее впутываю.

– Ладно, милая, не стоит сердиться. Волнение вредно для тебя. Помни, что ты ждешь ребенка.

Это была последняя капля терпения.

– Иногда мне бы хотелось об этом забыть! – крикнула Люси и выбежала из комнаты.

Оказавшись наедине с собой, она тут же устыдилась своих слов. Однако Джулиану не повредит, если он узнает ее мнение. Иногда лучше все прояснить, даже ценой ссоры, чем оставить что-то недосказанным. Но Люси не могла долго находиться без мужа, поэтому вечером решила помириться с ним.

– Прости, что вышла из себя, дорогой. Это было глупо.

Она выглядела такой печальной, что Джулиан с улыбкой протянул к ней руки. Люси подбежала к мужу, и он крепко обнял ее.

– Не сердись на меня, солнышко, я ненавижу, когда мы ссоримся. Я люблю тебя…

Глава 4

Следующие несколько недель супруги были счастливы. Впервые Джулиан начал говорить о ребенке с интересом и наивным любопытством, смеясь над желанием Люси поскорее стать стройной. Как-то раз, спустившись к чаю, она обнаружила на столе письмо от Пирза и, тут же вскрыв его, с наслаждением узнала тот же лаконичный и остроумный слог, которым он описывал их общих знакомых. В конце письма Пирз упомянул, что его балет приняли и он едет в Девон, чтобы увидеть художника по декорациям. Может заехать и в Кумб-Хаус к обеду.

Люси не знала, что ее обрадовало больше – то, что Деннисон принял балет, или то, что в гости едет Пирз. Как замечательно вновь увидеть его! Она хотела задать ему столько вопросов: согласилась ли Адана на ведущую партию, по-прежнему ли Джек Деннисон такой же хмурый по утрам, так же громко кричит на несчастный кордебалет мадам Молины?

Джулиан был рад за жену. Как правильно заметила его мать, во время беременности Люси все чаще стала возвращаться мыслями в прошлое. Горько было видеть жену напряженнозадумчивой, и он надеялся, что приезд Пирза избавит ее от каких-то невеселых мыслей.

К его удивлению, мать совсем не радовал приезд гостя невестки, и, когда они как-то утром остались одни, он упрекнул ее за это.

– Не понимаю, о чем ты, милый, – возразила она. – Я с удовольствием приму этого человека. Просто я немного боюсь, что твоя жена может расстроиться, если ей напомнят о прошлом.

– Мне кажется, ты зря беспокоишься, мама. Теперь, когда ребенок вот-вот родится, Люси абсолютно счастлива.

– Я не согласна. Мне всегда казалось, что, если женщина отказывается от карьеры, чтобы родить ребенка, она начинает чувствовать, что он встал между нею и ее работой.

– Но Люси бросила балет задолго до того, как узнала, что беременна.

– Возможно, но рождение ребенка положит конец всему, и подсознательно она может считать, что ты поймал ее в ловушку.

– Какой ужас!

– Мне жаль, если ты так считаешь, Джулиан, но ты сам спросил мое мнение. В будущем я стану держать его при себе.

– Не говори глупостей, мама. Просто эта мысль совершенно неожиданна.

– Новые мысли часто бывают неожиданными. Но интуиция мне подсказывает, что Люси стремится в Лондон, надеясь вновь встретиться со своими друзьями и, возможно, возобновить работу.

Джулиан не мог выкинуть этого разговора из головы. Неужели его жена и правда думает о возвращении в балет? Чем больше он раздумывал об этом, тем труднее становилось отмахиваться от доводов матери.

Сама Люси понятия не имела, что Джулиан ждет визита Пирза как испытания, и не пыталась скрыть свою радость. Если ей и не были всегда понятны его внезапные приступы раздражения, то она приписывала их его вынужденному заточению в доме и надеялась, что, как только ему позволят приступить к работе, он опять будет в хорошем настроении.

В день визита Джулиан спустился вниз перед обедом. Они болтали в гостиной, когда на улице хлопнула дверца машины, и Люси поспешила открыть дверь.

– Пирз, как я рада тебя видеть!

Гость медленно поднялся по ступеням, внимательно разглядывая Люси.

– Только видеть? А я надеялся уговорить тебя выступить в моем балете.

– Но ведь все уже решено?

– К несчастью, нет. У нас с Аданой разногласия по поводу интерпретации, и я надеялся, что ты займешь ее место. А теперь, наверное, все-таки придется отдать партию этой волчице.

– Пирз сжал ей руку. – Ничего, моя потеря – находка для твоего мужа.

Миссис Саммерфорд была очень величественна и приветствовала гостя с таким изысканным изяществом, что он склонился к ее руке.

– Прошу вас, садитесь, мистер Беллами. Желаете шерри? Прошу извинить моего сына за то, что не может исполнять долг хозяина, он еще не совсем здоров после аварии.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Пустяки, небольшой перелом.

– Если бы это случилось со мной, я был бы в ужасе. – Пирз сочувственно улыбнулся и повернулся к Люси: – Ну, моя голубка, как тебе нравится жизнь в деревне после городской суеты?

Миссис Саммерфорд не дала невестке возможности ответить:

– Боюсь, бедняжке немного сложно привыкнуть, мистер Беллами. Наверное, и вам было бы тяжело отказаться от своей работы?

Пирз взял стакан и отпил глоток.

– Такой вопрос никогда не встанет, миледи. Для меня балет на первом месте.

– Вы здесь надолго? – вступил в разговор Джулиан.

– Нет, я сделал то, за чем приехал. Кристиан Бернард согласился делать декорации для моего балета.

– Я в этом совершенно ничего не смыслю, – призналась хозяйка дома. – Прошу прощения, но кто этот иностранец, о котором вы только что сказали?

– Кристиан Бернард – один из самых выдающихся художников-декораторов современности, миссис Саммерфорд, и он такой же иностранец, как и мы. – Пирз одарил хозяйку очаровательной улыбкой. – А я считал, что люди вашего круга должны знать о балете.

– Я понимаю. Когда что-то является смыслом твоей жизни, трудно поверить, что других это не интересует.

Люси попыталась повернуть разговор в другое русло:

– Мы приступим к обеду, как только ты допьешь шерри, Пирз.

Свекровь неодобрительно взглянула на нее:

– Дай своему другу спокойно допить, дорогая. Глэдис скажет, когда подадут обед. – Она улыбнулась гостю: – Вы должны извинить Люси, она с таким нетерпением ждала вашего приезда, что слишком переволновалась.

– Тут нечего извинять, миссис Саммерфорд, и вы мне даже льстите. Она ждала не столько меня, сколько человека, имеющего отношение к балету.

– Как вы сразу догадались, мистер Беллами, Люси так этого и не признала. Боюсь, она сердится на меня за то, что я говорю, будто ей не хватает прежней работы.

– Конечно, не хватает, – согласился Пирз. – Когда ты занимался чем-то большую часть жизни, то не так-то просто сразу все бросить.

Люси сжала руки на коленях. Беседа становилась невыносимой. Она чувствовала себя неуютно, а Пирз и ее свекровь продолжали изысканно наносить друг другу удары. Теперь, когда они нашли общий язык, стало еще хуже.

Словно угадав ее мысли, миссис Саммерфорд позвала всех к столу. За обедом хозяйка поощряла Пирза рассказывать о работе.

– Должно быть, это очень интересно и сложно – быть танцовщиком. Лично мне этот вид искусства не очень нравится. Он слишком ограниченный.

– Это потому, что вы ничего не знаете о балете. Лично мне он кажется очень выразительным, поскольку охватывает музыку и пластику.

– Возможно, для танцора, но не для публики?

– Вы бы так не говорили, если бы побывали в «Ковент-Гардене» и услышали аплодисменты, – вмешалась Люси. – Вам балет не нравится, мама, но для меня это единственно возможная форма самовыражения.

Миссис Саммерфорд сложила салфетку.

– Мне всегда хватало для этого дома и детей.

Люси вспыхнула:

– Уверена, это будет касаться моего мужа и ребенка. Выйдя замуж, я поставила балет на второе место, потому что он не значил для меня больше, чем Джулиан.

– Ты слышишь, сын мой, как тебе повезло. Будь достоин жертвы Люси и постарайся отблагодарить ее за это.

– Я бы не стал называть ее выбор жертвой, мама, – ответил Джулиан, покраснев.

– Милый, – обратилась к мужу Люси, – твоя мать не это имела в виду. Просто она считает, что я скучаю по балету больше, чем сама в этом признаюсь.

– Простите, но я не понимаю, о чем спор, – вступил в разговор Пирз. – С балетом для Люси покончено. Я приехал сюда в надежде убедить ее принять участие в моей новой постановке, но теперь понял, что это исключено. Остается лишь пожалеть о потере будущей звезды балета.

Миссис Саммерфорд пристально взглянула на него:

– Я думала, Люси только в кордебалете.

– Да, но она уже начинала готовить сольные партии…

После кофе гость поднялся и напыщенно поцеловал руку хозяйке.

– Было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь как-нибудь увидеть вас в театре.

Все вышли в прихожую, и Пирз поцеловал Люси в обе щеки.

– Не отдаляйся от нас. Если вернешься в Лондон, заходи и не забудь сообщить мне, когда у тебя появится маленький Нуреев или будущая Фонтейн!

Странно, но после отъезда Пирза миссис Саммерфорд была в отличном расположении духа, и в течение следующих нескольких дней она так нахваливала его, словно нарочно пыталась заставить своего сына ревновать. Люси решила, что это не повредит мужу, но избегала разговоров на эту тему. А Джулиан начал верить, что мать была права, сказав, что его жена слишком сильно тоскует по балету.

Теперь, когда он мог свободно передвигаться по дому, Люси надеялась, что муж опять переедет в их комнату, но тот оставался у себя, и она боялась спросить причину. Но однажды утром, потеряв терпение, решила поговорить с ним.

Джулиан сидел на террасе, и Люси подошла и поцеловала его в макушку.

– Привет, милый. Мне без тебя тоскливо. Почему ты не возвращаешься в нашу спальню?

– Разве тебе не хочется побыть одной, пока не родится ребенок? Это ради твоего же блага.

А мне пока лучше пожить в соседней комнате.

– Если бы и я так думала, то не просила бы тебя вернуться. Но коль таково твое мнение, то, пожалуй, тебе лучше остаться.

Считая разговор оконченным, Люси с обидой повернулась и ушла. «Женщины непредсказуемы, – подумал Джулиан, – но мать была права, сказав, что такая чувствительная натура, как Люси, предпочтет сейчас оказаться в одиночестве».

Отказ мужа вернуться в комнату так обидел Люси, что она больше не могла говорить с ним спокойно. Подолгу сидела одна, спускаясь вниз только тогда, когда за столом были Фрэнсис и свекровь, и совершала длинные прогулки, изредка встречая Саймона Харди, который сопровождал ее часть пути и показывал поместье. Его доброта была неизменна, и вскоре он стал казаться единственным другом.

Энн по-прежнему отсутствовала, от Пирза не было новостей. Но через три недели в вечерней газете появилась заметка. В ней сообщалось, что новый балет труппы Деннисона был принят с большим успехом. Один критик писал, что в лице Пирза Беллами Англия приобрела выдающегося хореографа. В газетах были фотографии Пирза и Аданы в сценических костюмах и говорилось, что балет пригласили в Америку.

Сидя в гостиной, Люси взволнованно подняла голову от газеты.

– Джулиан, разве не замечательно, наконец-то Пирз добился успеха, о котором так давно мечтал!

– Мне он не показался мечтателем, – сухо ответил ее муж. – Скорее, он практичный человек.

– Какая нелепость! Конечно же практичный, но он должен быть мечтателем, иначе не сможет ничего выразить. Я рада, что они едут в Америку. Ему так давно хотелось отправиться туда.

– Почему?

– Потому что он намерен снять фильм о балете, и если выступления труппы увидят американцы, то киносъемками займется Голливуд.

– Значит, презренные деньги его тоже интересуют? – язвительно поинтересовался Джулиан.

– Дело не в деньгах, а в том, что у него появится большая аудитория. Будь справедлив, Джулиан. Сначала ты говоришь, что он мечтатель, а теперь тебя возмущает его желание заработать денег! Он имеет на это такое же право, как и любой другой.

– Тебе не стоит защищать его. Уверен, он сам в состоянии позаботиться о себе. Такому грубому человеку не нужен защитник.

– Чем же он груб?

– Своими манерами в разговоре за нашим столом.

Люси вспыхнула:

– Хорошими манерами не назовешь и некоторые замечания твоей матери.

– Черт побери! Оставь маму в покое.

– Дети, дети! – вмешалась миссис Саммерфорд. – Джулиан, ты не должен сердиться на жену только потому, что она гордится мистером Беллами.

– Почему она должна им гордиться? Он не имеет к ней никакого отношения.

– Имеет, потому что он мой друг и я восхищаюсь его работой! – выпалила Люси. – У него прекрасное будущее, и я счастлива, что имела честь знать его и работать с ним. А теперь извините, я пойду к себе.

Люси сердито захлопнула за собой дверь, и в комнате воцарилось неловкое молчание, Джулиан закрыл лицо руками.

– Не знаю, что со мной такое в последнее время. Я груб с тобой, нетерпелив с женой и сам страдаю от этого.

– Милый мальчик, не принимай это близко к сердцу. – Миссис Саммерфорд села рядом с сыном. – Ты еще не оправился от аварии, а Люси плохо тебя знает и не оставляет в покое, когда ты хочешь побыть один. Она милая девушка, но неподходящая жена для тебя. Чтобы жениться, недостаточно лишь проходящего увлечения. Нужно иметь общие взгляды, ценности.

– Так и есть.

– Если бы я была в этом уверена, Джулиан. Люси очень темпераментна, импульсивна и порывиста, а ты практичный и спокойный. Вы такие разные, что неминуемо должны ссориться.

И еще, милый, постарайся не показывать свою ревность из-за мистера Беллами. В конце концов, он знал Люси дольше, чем ты.

За ужином о предыдущем споре не было сказано ни слова, и Люси сразу же после кофе оставила Джулиана и свекровь в гостиной. Лежа без сна в кровати, она ждала, что он придет, чтобы помириться с ней, но в половине двенадцатого она услышала его шаги за дверью, и муж прошел в свою комнату, даже не помедлив в коридоре. Люси зарылась лицом в подушку и плакала, пока не уснула. На следующее утро она встала с опухшими глазами и спустилась вниз только к обеду. Миссис Саммерфорд сидела одна за столом.

– Доброе утро, милая, тебе лучше?

– Да, спасибо.

– Джулиан просил меня извиниться за то, что его нет, ему захотелось подышать свежим воздухом.

– Все в порядке, мама, вам не нужно извиняться за него. – После обеда Люси сразу же встала из-за стола. – Простите, мама, я иду гулять.

Надев пальто и шарф, Люси вышла из дому и направилась в сторону Мэйфилдса.

Неожиданно пошел сильный дождь. Боясь промокнуть, пока доберется до деревни, Люси решила укрыться в сарайчике Саймона, на который тот обратил ее внимание во время прежней прогулки. Войдя внутрь, она развязала шарф и распустила волосы, надеясь, что дождь скоро прекратится. Но он продолжал безжалостно бить по крыше, и Люси огляделась по сторонам, ища, где бы сесть. Узкая лестница вела на забитый сеном чердак, и она стала карабкаться наверх.

Но тут ее нога скользнула по деревянной перекладине, гнилое дерево рассыпалось, и Люси упала на пол. Несколько минут она лежала без движения, чувствуя, как подступает боль. Она была так сильна, что Люси согнулась пополам и ждала, пока боль утихнет. Но она пришла снова, на этот раз сильнее, в глазах от нее потемнело. Прошло какое-то время, и внезапно рядом раздался чей-то голос. Бедняжка открыла глаза и сразу узнала Саймона Харди.

– Миссис Саммерфорд, что случилось?

– Упала в сарае, пряталась от дождя. – Его лицо дрожало, словно в тумане. – Пожалуйста, отвезите меня домой. Ребенок… Я ужасно боюсь!

Когда Люси пришла в себя, то увидела склонившегося над ней мужа. Сначала она не могла понять, что происходит, но потом память вернулась, и глаза наполнились слезами.

– Джулиан, что случилось с ребенком?

– У нас маленькая девочка, прелестная маленькая дочурка!

Люси вздохнула с облегчением.

– Я хочу ее увидеть. Она здорова? Ведь родилась на шесть недель раньше срока.

– С ребенком все в порядке, дорогая. Клянусь. Но девочка так слаба, что ее пока поместили в кислородную камеру.

– О господи, как я могла с ней так поступить? – Люси начала плакать. – Это было ужасно… Если бы не Саймон, не знаю, что бы я делала.

– Слава богу, что он тебя нашел, – хрипло произнес Джулиан. – Ты могла умереть.

– Балерины не умирают так легко! Мы очень крепкие, ты же знаешь. – Люси слабо улыбнулась и прикрыла глаза.

Джулиан долго смотрел на нее, укоряя себя за то, что не уделяет жене должного внимания.

Где они совершили ошибку, кто первым сделал шаг к отчуждению, он или она? Но ответ не приходил, и Джулиан со вздохом вышел из комнаты.

Прошел почти месяц, прежде чем Люси позволили спуститься вниз. К этому времени успели взять няню, и то ли из-за того, что ее наняла свекровь, то ли из-за мрачного вида немолодой женщины Люси сразу же невзлюбила сестру Ричардс и решила, что, как только поправится, будет ухаживать за ребенком сама.

Через несколько недель после рождения дочери пребывание Джулиана в поместье закончилось, и он смог приезжать домой только по выходным. С женой он был очень нежен и согласился, когда она предложила назвать дочь Амандой в память о маме.

Люси совершенно оправилась и сказала мужу, что намерена переехать в Лондон.

– Не думаю, что ты достаточно окрепла, милая, – возразил он. – И потом, жаль уезжать из деревни летом. В такую жару ужасно жить в городе.

Они загорали на лужайке, и, глядя на голубое небо и цветочные клумбы, Люси вынуждена была признать правоту мужа.

– Но все равно ты должен начать подыскивать квартиру. Я хочу переехать осенью.

– Хорошо, моя любовь, но это нелегко. Один из моих коллег снимает квартиру гостиничного типа рядом с Бейкер-стрит. Я его спрошу.

– Такая квартира не подходит для ребенка.

– Я не знал, что ты хочешь взять Аманду. Ты не думаешь, что ей будет лучше здесь?

Люси села,

– Боже, Джулиан, я не желаю ее здесь оставлять!

– Но разве тебе не жалко, что она всю зиму проведет в Лондоне, когда могла бы набираться здесь сил?

– Чушь! А как же те люди, которые никогда не вывозят детей из Лондона?

– У них нет выбора, в отличие от нас, милая. Мы можем оставить ее с мамой и приезжать на выходные.

– Нет, – резко повторила Люси. – Аманда должна быть с нами.

Джулиан зевнул и похлопал жену по руке.

– Давай не будем спорить. В любом случае меня, наверное, отправят за границу.

– Я забыла. – Люси с любопытством посмотрела на мужа. – Куда они тебя пошлют, Джулиан? Надеюсь, во Францию или Италию. Я всегда мечтала увидеть Рим.

– Не загадывай заранее, милая, я не имею ни малейшего представления. Меня могут направить в Вашингтон…

Люси думала, что свекровь сразу же приберет ребенка к рукам, но та предоставила Аманду заботам няни, высокой, грузной женщины с грубым лицом и большими красными руками.

Постепенно у Люси сложилось впечатление, что миссис Саммерфорд не любит свою внучку.

Вначале старая няня питала к молодой матери какие-то крупицы уважения, но постепенно стала во всем слушаться хозяйку дома.

Энн уже вернулась в Мэйфилдс, и Люси решила навестить ее с Амандой. Сестра Ричардс с плохо скрытой враждебностью встретила ее просьбу принести девочку для прогулки и заявила:

– Не думаю, что миссис Саммерфорд одобрит ваше желание.

– Когда речь идет об Аманде, я миссис Саммерфорд. Прошу вас помнить об этом.

Люси повернулась и вышла из комнаты, чувствуя, что нажила себе еще одного врага.

Когда она вернулась домой после визита к Энн, то сразу же поняла, что сестра Ричардс уже успела пожаловаться хозяйке.

– Знаю, ты хочешь как можно больше времени быть с Амандой, – проворчала свекровь, – но за ней следит сестра Ричардс, и она была очень расстроена, когда сегодня утром ты забрала девочку.

– Мне жаль, но, в конце концов, Аманда моя дочь.

– Тебе надо было попросить няню поехать с вами. Не надо обижать ее. Ты ставишь меня в трудное положение, ведь она идет жаловаться ко мне.

– Но почему? Я мать Аманды.

– Мне неприятно это говорить, дорогая, но, учитывая то, что именно я плачу сестре Ричардс, вполне естественно, что она обращается со всеми вопросами ко мне.

– Вы ей платите? Но я думала Джулиан…

– У него нет других денег, кроме тех, что ему платят.

– Но ведь этого вполне достаточно?

– Сомневаюсь. Люси, тебе известно финансовое положение твоего мужа? Вряд ли. Я всегда надеялась, что Джулиан сначала сделает карьеру, а потом свяжет себя семьей, но молодые люди никогда не думают о будущем. Ему повезло со мной.

– Что вы хотите сказать?

– Мой сын всегда тратил свои деньги до последнего пенни. Я ему не препятствовала, потому что когда-нибудь он получит этот дом и все мои сбережения! Когда вы были в Париже, он потратил почти все, что скопил за последние несколько лет.

– Но почему он не сказал мне об этом?

– Возможно, он боялся, что ты вышла за него из-за денег.

Люси вспыхнула:

– Какая низость!

– Как бы то ни было, но доходы Джулиана слишком малы. Ему едва хватало денег на жизнь в Лондоне, когда он был холост, не говоря уж о том, чтобы содержать жену и ребенка.

Внезапно стало ясно, по какой причине Джулиан хотел оставить Аманду в Кумб-Хаус. Но почему он не сказал ей правду?

– Так что видишь, дорогая, – продолжала свекровь, – ты должна полностью доверить Аманду сестре Ричардс. Тебе не стоит беспокоиться. Джулиан далеко не беден.

– Теперь я понимаю его поведение. Вы хотите, чтобы и я была привязана к вам из-за богатства? – выпалила Люси и тут же пожалела о сказанном.

Миссис Саммерфорд вспыхнула:

– Какая же ты гордая! Вряд ли можно назвать нормальным твое отношение ко мне. – Свекровь величественно поплыла к двери. – С тех пор как ты появилась в этом доме, то сразу невзлюбила меня. Я все тебе прощала, думала поймешь, что мужчина может любить мать не меньше, чем жену. Даже больше, потому что мать понимает сына лучше чужой женщины.

– Как вы смеете называть меня чужой?

– А разве это не так? Надеюсь, тебе не придется вытерпеть то, что досталось на мою долю. Ты мне не нравишься, Люси, но я не пожелаю тебе того, что пережила сама.

Она вышла из комнаты, и Люси осталась одна, смущенная и сердитая.

Глава 5

Люси самокритично проанализировала свой спор со свекровью и все равно осталась при убеждении, что миссис Саммерфорд хочет разлучить ее с Джулианом. Это умная и хитрая женщина, которая не остановится ни перед чем. Узнав, что не муж платит сестре Ричардс, Люси стала как можно меньше времени проводить в детской, утешаясь тем, что скоро они переедут в Лондон и тогда можно будет самой заниматься ребенком. Пятница тянулась бесконечно долго, Джулиан приезжал домой только поздно вечером, и когда Энн пригласила Люси прогуляться, она с радостью согласилась. Миссис Саммерфорд в язвительном молчании следила за ее приготовлениями, но Люси это не помешало без всяких объяснений отправиться в Мэйфилдс.

А Джулиан в этот раз вернулся с работы раньше обычного. Припарковав машину перед Кумб-Хаус, он вбежал в дом.

– Это ты, сынок? – Мать появилась в дверях гостиной. – Я не ждала тебя так рано.

– Удалось вырваться пораньше. У меня есть новости. Где Люси?

– Ушла к Энн. Расскажи мне.

Они прошли в гостиную, и Джулиан сел на диван.

– Меня назначили атташе по делам шведского дипломатического представительства, и сэр Джон намекнул, что если я хорошо проявлю себя, то могу в этом году поехать в Вашингтон.

– Дорогой, это чудесно! Я всегда знала, что ты добьешься успеха.

– Ты говоришь так, словно меня уже назначили послом. – Джулиан нахмурился и посмотрел на часы. – Жаль, что Люси нет, мне так не терпелось обрадовать ее. Она часто видится с Энн?

– Да, и мне это не по душе. Ты знаешь, Энн меня никогда не любила, и она может настроить Люси против меня.

– Ты уверена?

– Конечно. Давай говорить начистоту, Джулиан. Я уже немолода, и у меня была нелегкая жизнь. Твой отец постоянно работал за границей, когда вы с Фрэнсисом были детьми, и вся ответственность за ваше образование и воспитание лежала на мне. Я всегда надеялась, что, когда мои сыновья женятся, у меня появятся две дочери, но невестки невзлюбили меня, всем своим видом показывая, что я им не нужна. Мне жаль Люси, иначе я бы попросила тебя сейчас же увезти ее из этого дома.

Джулиан провел рукой по волосам и вздохнул:

– Не знаю, что и сказать. Люси была здесь не очень-то счастлива, но я надеялся, что все уладится.

– Не вышло. На этой неделе мы поссорились, потому что я сказала ей, что у нее недостаточно сил ухаживать за ребенком.

– Конечно же недостаточно. Ведь сестра Ричардс опытная няня. Впрочем, теперь я могу позволить себе снять квартиру в Лондоне и перевезти туда Люси и Аманду.

Миссис Саммерфорд серьезно взглянула на сына:

– Думаешь, она сможет заботиться о ребенке?

– А ты считаешь, нет?

– Честно говоря, нет. Посмотри, как нелепо она себя вела с момента приезда сюда – безмерно вспыльчива, не умеет держать себя в руках, постоянно спорит. И потом, эта страсть к долгим прогулкам в одиночестве, даже в последние месяцы беременности. Конечно, она жалеет о том, что оставила балет, но все равно ее поведение бывает очень странным.

– Почему? Что ты имеешь в виду? Женщина тяжело вздохнула, прежде чем признаться:

– Видишь ли, мне показалось странным, что несчастный случай произошел с Люси сразу после того, как она узнала о новом балете Беллами.

– О чем ты? – Джулиан побледнел, чувствуя что-то недоброе.

– Этот хореограф хотел, чтобы Люси вернулась в балет, но ребенок ей мешал.

Воцарилось молчание. Джулиан склонился над столом и, помолчав, поднялся.

– Прости, мама, пойду посмотрю, как Аманда.

В тот вечер Энн, попрощавшись с Люси, быстро спустилась по склону холма и, оказавшись одна, стала думать о Саймоне. Сколько еще ей притворяться, что она ненавидит его, испытывая лишь одно желание: броситься в его объятия? Как он поступит, если она станет умолять спасти ее от брака, который постепенно иссушает ее ум, лишает самоуважения и веселого нрава?

Саймона обижает ее холодное отношение к нему – значит, она небезразлична этому человеку?

И почему это Фрэнсис пытался их подружить? Как странно, что любовь, которую она испытывала к мужу, могла умереть такой бесславной смертью. Энн вспомнила шесть лет супружества, с ужасом понимая, что занимает второстепенное место в его жизни. В сотый раз она с недоумением подумала, как могла выйти за него замуж не разгадав слабости его характера, как она, мечтавшая о муже, которым можно было бы гордиться, выбрала слабака, слепо подчинявшегося матери.

Если бы только у нее хватило сил настоять, чтобы они покинули Кумб-Хаус раньше, все могло бы сложиться иначе. Но когда они переехали, было уже слишком поздно: любовь угасла, и было уже безразлично, что думал или чувствовал Фрэнсис. Если бы не дети… Лицо Энн смягчилось, когда она подумала, как они изменились после переезда в Мэйфилдс. В Кумб-Хаус они были всего лишь внуками миссис Саммерфорд, послушными, чтобы завоевать любовь старухи. Вдали от ее тиранической власти они превратились в нормальных, веселых мальчиков.

Энн дошла до края поля, перебралась через изгородь и пошла через лес к своему дому, настолько погруженная в свои мысли, что не заметила, как наткнулась на Саймона.

– Привет, Энн.

Она долго глядела на него, не веря своим глазам. Впервые Саймон не видел на ее лице скуки и раздражения и едва узнал.

– Не думал, что встречу тебя здесь, – неловко произнес он.

Мгновенно на ее лице появилось раздраженное выражение.

– Почему бы и нет? Это тебя не касается.

– Я хотел сказать, что обычно ты ходишь другой дорогой.

– Откуда тебе знать? Ты следишь за мной?

– На холме легко разглядеть одинокую фигуру.

– Хочешь сказать, что я такая заметная?

Энн попыталась пройти, но внезапно Саймон решительно преградил ей путь.

– Не говори со мной так, Энн. Ради бога, не вымещай свою боль на мне!

– Что ты имеешь в виду?

– Разве ты не знаешь, что я отдам все за одно твое ласковое слово?

Энн испуганно отпрянула.

– Прости, я не подумала. Если я кажусь тебе недружелюбной…

– Мне не нужна дружба! Я хочу заключить тебя в объятия и заставить забыть все то, что причиняет тебе боль. Энн, мне невыносимо видеть, как ты страдаешь. Я так тебя люблю! – Саймон замолчал и провел рукой по лицу. – Прости меня, я не знаю, что говорю… Должно быть, я сошел с ума, у меня нет права…

– Саймон, не забирай свои слова обратно. Прошу тебя!

В голосе Энн звучала радость, и не говоря ни слова, они обнялись, крепко прижимаясь друг к другу, словно страсть могла стереть все преграды между ними.

Вернувшись в Кумб-Хаус, Люси приняла твердое решение убедить мужа в своей правоте.

– Милый, я так по тебе скучала, – проворковала она, прижавшись к нему: – Не могу больше жить вдали от тебя. Возьми меня с собой в Лондон. Мне все равно, где мы будем жить, лишь бы вместе.

– Сначала я должен тебе кое-что сказать.

Джулиан подошел к окну, Люси встала рядом и положила голову на плечо мужа. Он обнял ее, но в его объятии не было нежности.

– Сегодня я вернулся раньше, потому что есть для тебя новости. Меня назначили атташе по делам шведской миссии, и я пробуду в Лондоне по меньшей мере до середины будущего года.

– Милый, это же замечательно! Теперь у нас будет свой дом.

– Все не так просто…

– Не нужно ничего объяснять, – быстро перебила Люси. – Твоя мать сказала, что у тебя нет доходов, кроме тех денег, что ты получаешь на работе. Но я согласна экономить, если только мы будем вместе.

– В экономии нет необходимости, мне повысили зарплату.

– Это самая лучшая новость, которую я услышала от тебя за последнее время!

– Значит, деньги для тебя так много значат?

– Почему ты так думаешь? Твоя мать сегодня сказала мне то же самое. Ты говорил с ней?

– Что, если да?

– Ты не имеешь права обсуждать мои дела со своей матерью. Неужели у тебя совсем нет чувства долга по отношению ко мне?

– Не стоит волноваться, Люси, ты опять выйдешь из себя.

– Волноваться! Именно этого я пыталась избежать с тех пор, как пришла в этот дом. Мне постоянно приходилось сдерживать свой гнев и отвращение.

– Отвращение – едва ли подходящее слово в отношении мамы.

– Ты не сказал бы этого, если бы не говорил с ней! Джулиан, что с нами случилось? Разве тебе не ясно, что ты и ребенок – самое важное в моей жизни? – По ее щекам заструились слезы, но она поспешно их смахнула. – Неужели ты не можешь взглянуть правде в глаза, пока с нами не случится то же, что с Энн и Фрэнсисом?

– Я так и знал, что Энн имеет к этому отношение! – вспыхнул Джулиан. – Она ненавидит маму и настраивает тебя против нее.

– Неправда! У меня есть своя голова на плечах, и я все вижу сама. Энн делала все возможное, но…

– Ради всего святого, давай не будем ссориться из-за Энн и Фрэнсиса. С нас и так довольно на сегодня. Сядь, дорогая, и послушай меня.

Люси повиновалась.

– Тебе лучше остаться в сельской местности, пока ты не окрепнешь. Да и ребенку тоже.

Несколько месяцев тишины и покоя пойдут на пользу.

– На пользу! – повторила Люси сквозь стиснутые зубы. – Я что, инвалид или сумасшедшая, что мне нужны тишина и покой? Я здоровая молодая женщина, и именно тишина и покой сводят меня с ума. Да, я темпераментна, но я актриса…

– Была ею.

– Мой темперамент не изменился после того, как я вышла за тебя.

– Но ты же скучаешь по балету больше, чем признаешься. Разве не поэтому ты стремишься в Лондон? Чтобы потом добиться моего разрешения вернуться на сцену?

– Если бы я этого хотела, то не стала бы спрашивать. Жены уже не повинуются мужьям, как прежде. Но к чему весь этот разговор? Почему ты обвиняешь меня в том, что я хочу вернуться в балет?

– Потому что с тех пор, как здесь побывал твой друг, ты изменилась. Ты с таким нетерпением ждала его приезда, словно он твой любовник!

– Как ты смеешь! Как ты позволяешь себе такое говорить? – Люси с силой ударила Джулиана по щеке.

– Маленькая ведьма! – Он грубо схватил ее за плечи. – Ты заставляешь меня говорить то, чего я не хотел.

– Лучше скажи, что у тебя на уме, чем молчать. Я устала от этих намеков. Пирз никогда не был моим любовником, и ты это знаешь. Я восхищаюсь им, как восхищаюсь любым мужчиной, который твердо стоит на ногах и чего-то добивается в этой жизни. Я горжусь, что работала с ним, и…

– И ты бы хотела продолжать работать с ним, если бы не ребенок? Какая жалость, что несчастный случай не произошел чуть раньше, тогда бы ты смогла танцевать в этом чертовом балете!

Кровь отхлынула от лица Люси.

– Да ты понимаешь, что говоришь! Значит, я нарочно все устроила?

Медленно, словно старик, Джулиан сел и подпер голову руками.

– Прости меня, дорогая. Я уже и не знаю, кому и чему верить.

Когда он поднял голову, в комнате никого не было.

После ссоры с Джулианом Люси бросилась за помощью к Энн. Та с удивлением и тревогой уставилась на несчастную заплаканную подругу.

– Боже мой, Люси, что случилось?

– Я…

– Нет, ничего не говори, ты выглядишь совершенно измученной.

Она втащила уставшую гостью в гостиную и усадила в кресло.

– Что произошло?

– Мы с Джулианом ужасно поссорились.

– Скоро помиритесь. Мы с Фрэнсисом дико ссорились в первый год. Выпей бренди, и тебе станет лучше.

Дрожащей рукой Люси отмахнулась. Энн присела рядом.

– Ну, рассказывай.

– Сначала мне бы хотелось все обдумать. Прости, это грубо, но…

– Ничего. Я понимаю. Останешься переночевать?

– Можно? Я не могу вернуться к Джулиану, пока не успокоюсь.

– Значит, решено. У нас есть свободная комната. И не плачь, а то я тоже разрыдаюсь. Иди ложись.

– Что подумает Фрэнсис, когда узнает, что я здесь?

– Я скажу ему, что это из-за его матери, и он закроет рот. Иди наверх, а я принесу тебе ужин.

Люси решила не встречаться с Джулианом, но продолжала в душе надеяться, что он приедет в Мэйфилдс. Но прошла пятница, за ней суббота и воскресенье, и она поняла, что муж уехал в Лондон, решив не видеться с ней. Тогда она все рассказала Энн. Та выслушала подругу и заговорила сама:

– Я слышала от Фрэнсиса много гадостей, но он никогда не заходил так далеко. Не могу поверить, что Джулиан способен на такое отношение к тебе. Я не оправдываю его, Люси, но не думаю, что это его слова. Они жуткие, но ты имеешь дело с дьявольской силой, которая им управляет. Я предупреждала тебя с самого начала.

– Но что я могла сделать? Я пыталась открыть Джулиану глаза на его мать, но он ничего не хотел слушать.

– И пока вы будете жить в Кумб-Хаус, он будет так же глух.

– Об этом речь уже не идет. Теперь вопрос стоит так: останусь ли я с ним или нет? А ребенок? Как я ждала его рождения все эти ужасные, долгие месяцы…

Люси опустила голову и принялась искать платок, а Энн всплеснула руками:

– Ну и старуха! Она способна на все, чтобы разлучить нас с мужьями. Не остановится ни перед чем, Чтобы вернуть своих сыновей.

Они замолчали, и тишину в комнате нарушало лишь громкое тиканье старинных часов.

Энн наклонилась и включила электрический камин.

– Возможно, мы несчастны, но это не мешает нам согреться, – с невеселой улыбкой произнесла она. – Знаешь, Люси, когда я вышла замуж, у меня были такие большие надежды.

Фрэнсис мог многого добиться. Я думала, он будет заседать в кабинете министров! – Энн горько рассмеялась. – Он хотел работать в парламенте, и мы должны были переехать в Лондон. Только его мать боялась, что не сможет видеться с ним, и уговорила сынка управлять поместьем.

– Я этого не знала. Какой ужас! Если бы она действительно любила своих сыновей, то хотела бы, чтобы они добились успеха.

– Только если этот успех не отнимет их у нее.

– Но она знает, что, в конце концов, Джулиана пошлют за границу.

– Да, милая, но если у него не будет жены, она сможет поехать с ним. Поэтому и положила конец амбициям Фрэнсиса, но только он совершил ужасный грех: выбрал себе жену, которая не пожелала, чтобы ее унижали. Глядя сейчас на своего мужа, трудно поверить, что когда-то это был умный, ответственный человек, но в то время он жил вдали от матери. Она парализует волю сына, и он боится, что маменька не одобрит даже малейшего его шага.

– Если ты так думаешь, то почему ничего не предпринимаешь?

– Я ведь уже испробовала все.

– Возможно, если ты уйдешь от него, он одумается.

– Если я уйду, этот слабак погрязнет в жалости к себе, а мать сделает все, чтобы он никогда не вернулся ко мне. И потом, у нас дети.

– А ты не можешь взять их с собой?

– У меня не хватает мужества разлучить мальчиков с отцом. Они его обожают.

Энн закурила сигарету.

– Почему бы вам не уехать? Ведь муж не станет возражать?

– Он считает, что я не в состоянии ухаживать за Амандой. А я не намерена оставлять ее здесь с нянькой и навещать дочку только по выходным. Нет, единственная надежда – взять ее с собой. Возможно, это послужит Джулиану уроком.

– Не слишком ли это жестоко?

– У меня нет выбора. Пока мы живем в Кумб-Хаус, я всего лишь тень за спиной его матери. Я для него не жена, а просто ребенок, игрушка, и пока я в этом доме, по-другому не будет. Мне остается только бежать.

– Если бы я была такой смелой, Люси! Мы с Саймоном любим друг друга.

– Я не знала… Мне казалось, ты терпеть его не можешь. Ты всегда была с ним такой грубой…

– Потому что я боялась выдать себя. Но когда возвращалась в Мэйфилдс после встречи с тобой и увидела его, мы просто бросились друг другу в объятия. До той поры я не знала, что он любит меня, и продолжала мучить себя и его больше года. – Глаза Энн засияли. – Теперь любовь принесла мне счастье большее, чем за всю мою жизнь.

– Что ты собираешься делать?

– А что я могу? Совесть не позволяет мне отобрать детей у Фрэнсиса, и я слишком их люблю, чтобы оставить с ним. Сама не знаю, что мне делать…

На следующее утро, когда Люси спустилась к завтраку, за столом сидел Фрэнсис. Он посмотрел на гостью смущенной улыбкой.

– Тебе лучше?

– Да, спасибо.

Люси тоже села, Энн внесла блюдо с дымящимся беконом. Хозяин наложил себе полную тарелку, и несколько минут все ели молча.

– У меня впереди много дел, так что нужно подкрепиться, – пояснил Фрэнсис. – Кстати, Энн, я не приду обедать. У мамы сломалась машина, и я обещал отвезти ее в Тейнкумб за покупками.

Фрэнсис безмятежно опустошил чашку и, весело пожелав женщинам удачного дня, вышел из комнаты. Энн сердито мешала кофе.

– У него все мама да мама. Иногда мне кажется, что я сойду с ума!

Люси решила воспользоваться отсутствием свекрови в Кумб-Хаус и стала собираться домой.

– Может, помочь тебе? – спросила Энн. – Если хочешь успеть на поезд в три двадцать, тебе надо поторопиться.

– Спасибо, Энн, но я не хочу вмешивать тебя. Что бы ни говорила свекровь, она не сможет обвинить тебя в том, что ты помогла разрушить наш брак.

Губы у Люси дрожали, когда она подходила к дому. Что подумает Джулиан, когда узнает, что она сбежала с дочерью? Разлучит ли их ее поступок или заставит мужа одуматься? Время покажет. Решение принято, отступать нельзя.

Свекрови, как и ожидалось, дома не было. Уложив свои и детские вещи в два чемодана, Люси вынесла их на улицу. Потом заказала такси и спустилась в сад, где сестра Ричардс сидела у коляски с ребенком.

– Я сама погуляю с дочкой, а вы свободны, – сказала Люси няне, и та с недовольным видом отправилась в дом.

Таксист прибыл быстро и подъехал к станции как раз к приходу поезда. Через несколько минут беглянка с дочерью уже сидели в вагоне. Но только когда состав двинулся, Люси откинулась на спинку сиденья и вздохнула с облегчением. Она послала телеграмму миссис Кромарти, у которой жила до замужества, и знала, что, как бы ни был полон ее дом, там всегда найдется место для нее и Аманды. Девочка безмятежно сосала палец, и мать еще сильнее прижала ее к груди.

Уличные фонари отбрасывали призрачный голубой свет, когда Люси добралась до пансиона миссис Кромарти. Та обрадованно бросилась к ней:

– Как приятно видеть тебя снова, милочка! И малышку. Да она вылитая ты!

Взяв ребенка на руки, хозяйка провела Люси в большую светлую кухню.

– Садись и пригляди за крошкой, пока я сбегаю наверх. Приготовлю ей постельку.

Скоро ребенок уже спокойно спал в большом коробе, выстланном одеялами, а две женщины уселись выпить чаю.

Миссис Кромарти с улыбкой посмотрела на уставшую мать.

– На ночь я останусь с девочкой, милая. А ты отдохни. Твоя прежняя комната свободна.

Люси вновь поселилась в доме миссис Кромарти, словно никогда не уезжала. Несмотря на запах капусты в коридорах и свою крошечную темную комнатку, здесь она чувствовала себя более уютно, чем в роскошной безликости Кумб-Хаус. И как было не похоже всегда вспотевшее, но участливое лицо мамаши Кромарти на холодно-спокойный, бесстрастный вид свекрови. Весь следующий день Люси провела у телефона, но время шло, а Джулиан не звонил. Только вечером ей пришла в голову мысль, что миссис Саммерфорд могла не сообщить ему о побеге. Если же позвонить ему самой, то это будет признанием своего поражения, и единственным выходом было ждать, когда он сделает первый шаг. Прошло три дня, самые длинные в жизни Люси. Дни, полные неуверенности, когда телефон притягивал ее, словно магнит, а желание поделиться с кем-нибудь своими неприятностями стало непреодолимым. В субботу она не могла больше ждать и позвонила Пирзу в театр.

Когда миссис Саммерфорд вернулась в Кумб-Хаус, ее встретила взволнованная няня.

– Аманда исчезла! – истерически закричала она.

– Исчезла? – Миссис Саммерфорд спокойно сняла перчатки. – Куда исчезла?

– Ее забрала миссис Джулиан. Сбежала с ней. Она злобная и хитрая женщина!

– И вы позволили ей забрать детские вещи прямо у вас из-под носа? Когда ушел лондонский поезд?

– В три двадцать. Я уже позвонила на станцию, и мне сказали, что светловолосая женщина с ребенком села на него.

– Ясно. Значит, мы ничего не можем поделать. Идите, сестра. Поговорим позже.

В течение следующего часа миссис Саммерфорд спокойно сидела в гостиной и раздумывала, как лучше поступить. Наконец она приняла решение ничего не сообщать Джулиану. Если невестка сбежала, то она, очевидно, будет ждать звонка мужа, и ей пойдет на пользу потерпеть несколько дней. Если же Люси направилась прямиком к мужу, значит, придется ждать, пока сам Джулиан позвонит в Кумб-Хаус.

Но ни в тот вечер, ни в оставшиеся дни недели он не позвонил, и миссис Саммерфорд ничего не сообщала ему, ожидая, что Люси поплатится за свой поступок.

Тем временем Джулиану стало стыдно за то, что он наговорил жене. Он специально оставил ее одну в Мэйфилдсе, боясь, что встреча вызовет новую ссору. Но пять дней в Лондоне остудили его гнев, и ему хотелось в ближайшие выходные объясниться с Люси, понять ее обиды и загладить свою вину перед ней.

Приехав домой в пятницу, Джулиан поспешил наверх. Ему слишком не терпелось увидеть жену, и он даже не зашел сначала к матери. Комната была пуста, ванная – тоже. Распахнув дверцы шкафа, он увидел пустые вешалки, а фотографии, которые они сделали во время медового месяца, исчезли из ящика. Джулиан бросился в гостиную. Там сидела его мать.

– Сынок, я не знала, что ты приехал. – Она подставила ему щеку для поцелуя.

– Мама, где Люси?

– Сядь, милый, и я все тебе расскажу. – Женщина отложила вязанье. – Она уехала.

Сбежала в Лондон с ребенком в прошлый понедельник.

– Боже! – Джулиан пораженно уставился на мать. – Почему ты не сообщила мне? Ты не имела права скрывать это от меня.

Он шагнул к двери, собираясь уйти, но мать остановила его:

– Сначала послушай меня, дорогой. Если Люси уехала в Лондон, с ней все в порядке. Там ее друзья, и, хотя она может быть неуравновешенной, уверена, что позаботится об Аманде.

– Ты должна была сразу же позвонить мне. Не понимаю, мама, почему ты взяла все в свои руки!

– Я хотела, чтобы ты отдавал себе отчет в том, что делаешь, прежде чем мчаться за ней.

Твое счастье для меня превыше всего, Джулиан, и я хочу, чтобы ты хорошенько подумал, прежде чем что-то предпринять. Очевидно, Люси сбежала в Лондон, чтобы вынудить тебя жить там с ней и Амандой. Это шантаж, недостойный хорошей жены, и если ты бросишься за ней, то больше никогда не будешь хозяином в собственном доме. А ей не повредит понять, что тобой нельзя так командовать.

Джулиан принялся расхаживать по комнате.

– Я знаю, что ты хотела сделать как лучше, мама, но на этот раз ты зашла слишком далеко.

Люси моя жена, и я должен сам принимать решения.

– Вряд ли можно назвать решением, когда тебя вынуждают что-то делать.

– Отношения между нами слишком накалились, чтобы мне думать о своей гордости.

Иначе наш брак разрушится. – Джулиан закурил. – Я догадываюсь, где она может быть.

Наверное, вернулась в пансион, где жила до замужества.

– Или к мистеру Беллами?

– Мама!

– Прости, что причиняю тебе боль, милый, но лучше взглянуть правде в глаза, пока еще не слишком поздно. Хорошо, если бы я оказалась не права, но мой долг предупредить тебя, что она могла сбежать, потому что хочет быть с этим танцовщиком.

– Понимаю. Тогда единственный способ доказать, что ты ошибаешься, – это поехать в Лондон и найти ее. Я отправлюсь завтра утром.

В тот вечер они говорили мало, и впервые отношения между сыном и матерью стали натянутыми. Когда же он спустился рано утром вниз, она уже была одета для выхода и завтракала.

– Я еду с тобой, Джулиан. Я не позволю тебе ехать в Лондон одному.

– В этом нет нужды.

– Но я должна поехать. Мне кажется, Люси может винить меня, и, если ты хочешь начать все сначала, мы должны все обсудить в открытую. Нельзя строить отношения на недомолвках.

Джулиан был глубоко тронут вниманием матери и поблагодарил ее.

Днем они прибыли на вокзал Паддингтон и тут же взяли такси до Бэйсуотер. Остановились перед серым домом, куда Джулиан так часто заезжал за Люси. Он громко постучал, и дверь приоткрыла сама миссис Кромарти.

– О, мистер Саммерфорд! – Она всплеснула руками. – Как вы?

– Хорошо, спасибо. Я приехал к жене. Она здесь?

– Сейчас нет, но все равно проходите.

Женщина распахнула дверь, мать с сыном прошли в гостиную и уселись на жестком блестящем диване.

– Значит, Люси живет здесь? – спросил Джулиан.

– Да. Но она ушла несколько минут назад.

– С ребенком?

– Нет, девочка здесь. Такая прелестная, прямо маленькая Люси. И такая спокойная.

– Вы знаете, когда вернется моя жена?

– Не могу сказать точно. Я обещала покормить ребенка, если Пирз задержит ее.

– Пирз? – резко переспросил Джулиан.

– Да, ее партнер. Она пошла на его репетицию, и я подумала, что потом они могут отправиться обедать.

Джулиан растерялся, и миссис Саммерфорд быстро спросила:

– Моя невестка впервые пошла к мистеру Беллами?

– Нет. Он был тут вчера вечером, чтобы приободрить её. Она была такая печальная. Но в театр Люси пошла впервые.

– Ясно! – Мать произнесла это так многозначительно, что Джулиан поморщился.

– Я хочу забрать Аманду домой, – сказал он.

Миссис Кромарти смутилась:

– Люси оставила ее на меня, и я не знаю…

– Все в порядке, – вставила миссис Саммерфорд, – мы заедем за ней в театр.

– Тогда, думаю, можно. – Миссис Кромарти улыбнулась. – Подождите минутку, пока я соберу девочку. Она спит, но я быстро.

Хозяйка ушла, и мать с сыном сидели молча, пока женщина не вернулась с белым шерстяным конвертом, прижатым к груди. Она протянула его Джулиану:

– Вот она. Такая прелесть, правда?

Отец впервые держал свою дочь на руках. Она родилась слишком слабой, а когда ею занялась сестра Ричардс, у него не было возможности даже приблизиться к ребенку. Теперь, глядя на маленькое розовое личико и прислушиваясь к частому дыханию, Джулиан испытал негодование оттого, что Люси могла оставить это беспомощное существо с чужой женщиной.

– Идем, Джулиан, мы не должны тратить время,- быстро сказала мать.

Они попрощались с миссис Кромарти и через несколько минут уже ехали к вокзалу.

Когда Люси вернулась в пансион, миссис Кромарти уставилась на нее, как на привидение:

– Боже, детка! Ты их пропустила?

– Кого?

– Твоего мужа и его мать. Они были здесь днем и, когда узнали, что тебя нет, захотели забрать ребенка. Сказали, что заедут за тобой в театр.

– Вы ведь не отдали им Аманду, правда? Вы не позволили им забрать ее? – Миссис Кромарти кивнула, и краска отхлынула от лица Люси. – Почему вы не позвонили мне в театр?

Вы не должны были им верить!

– Но ведь ты именно этого хотела? Когда старуха сказала, что они заедут за тобой, я решила, что все будет в порядке. Люси, милая, что я наделала!

Миссис Кромарти попыталась обнять девушку, но Люси отпрянула.

– Какая я дура, что ушла! Я же догадывалась, что это может случиться! Почему я пошла в театр именно в этот день, они забрали моего ребенка! Какая жестокость!

Люси с рыданиями рухнула на лестницу, а миссис Кромарти беспомощно стояла рядом, и слезы текли по ее щекам, смывая оранжевую пудру.

Наконец Люси поднялась.

– Я должна идти к Пирзу! Он знает, что делать, он мне поможет.

Балетмейстер отдыхал в гримерной перед вечерним представлением, когда к нему ворвалась Люси.

– Они забрали Аманду! – крикнула она. – Они пришли к миссис Кромарти, пока я была здесь, и украли ее! Миленький, ты должен мне помочь. Скажи, как ее вернуть, мне больше не к кому обратиться.

Казалось, у нее сейчас начнется истерика, ее бледное лицо покрыл нездоровый румянец, глаза пылали. Пирз крепко обнял свою любимицу и принялся укачивать, словно ребенка.

– Тише, Люси, не плачь. Это тебе не поможет вернуть дочь. Возьми себя в руки, а то заболеешь. – Он усадил ее на кушетку и подождал, пока рыдания прекратятся. – Вот так-то лучше. А теперь слушай. Тебе надо обратиться к адвокату. Он сможет дать тебе лучший совет, чем я.

– Но я хочу знать прямо сейчас. Они забрали моего ребенка, закон на моей стороне?

– Нет. Ребенок не только твой, но и твоего мужа, – мягко напомнил Пирз.

– Джулиан почти не замечал девочку. За всем этим стоит его мать. Она заставила его сделать это, чтобы забрать себе Аманду. – Люси вновь заплакала, и Пирз принялся нежно гладить ее волосы.

– Слезами делу не поможешь, милая. Вот что я тебе скажу: по пути домой мы заедем к Чарльзу Блакмиру. Это адвокат Деннисона, так что он привык, что старик будит его среди ночи.

Если хочешь, я ему позвоню и сообщу, что мы приедем.

– Правда, Пирз?

– Конечно. А теперь иди вниз и выпей кофе перед тем, как поднимут занавес. Смотри балет из-за кулис, это тебя отвлечет. У тебя будет достаточно времени переживать после нашего визита к Блакмиру.

У Люси было тяжело на сердце, когда поздно вечером они вошли в заставленный книгами кабинет Чарльза Блакмира. Из-за стола поднялся низенький, пухлый мужчина.

– Привет, Беллами, чем я могу тебе помочь? Опять проблемы с Деннисоном?

– На этот раз нет. – Пирз усмехнулся. – Это Люси Марлоу, прости, Люси Саммерфорд.

У нее семейные проблемы, и я подумал, что ты можешь ей помочь.

– Попробую. Что случилось? – Адвокат откинулся на спинку кресла, сложив на животе руки.

Как можно короче и спокойнее Люси поведала о случившемся.

– Неприятная история, но нередкая. Если бы у меня было столько фунтов, сколько браков разбилось благодаря тещам и свекровям, я стал бы богатым человеком. Как я понимаю, вы хотите знать, сможете ли забрать своего ребенка?

– Да.

– Боюсь, это будет нелегко. – Адвокат поднялся и налил воды в стакан. – По английскому законодательству муж имеет равные с женой права на ребенка, если только не является виновной стороной. Насколько я понимаю, ваш брак не удался по ряду причин, и вам придется признать, что вы потеряли всякое право на ребенка, сбежав из дома. Прошу прощения за прямоту, но вам лучше хорошо знать свое положение.

– То есть я не смогу забрать ребенка себе?

– Я этого не говорил, но сомневаюсь, что суд даст вам право полной опеки.

– Но я ее мать…

– Суд имеет дело не с эмоциями, а с холодными фактами. К тому же ваш муж может предложить ребенку больше, чем вы. Вы даже не в состоянии как следует заботиться о нем.

Если бы это было не так, то вы могли бы забирать ребенка на полгода.

– А если Люси получит развод? – спросил Пирз. – Это поможет ей?

– Да, если только ее финансовое положение будет устойчивым. Сейчас она не в состоянии содержать себя, не говоря уже о ребенке.

В комнате стало тихо, шум машин приглушали плотные плюшевые шторы. Люси заговорила первой.

– Похоже, на деньги можно купить все, даже собственного ребенка. Что мне остается делать? Я ничего не умею, только танцевать, но не занималась этим больше года.

– Уверен, Деннисон возьмет тебя обратно, – тихо сказал Пирз.

Люси молча встала и протянула адвокату руку.

– Спасибо, что встретились со мной, мистер Блакмир.

В следующие дни Люси лелеяла надежду, что Джулиан свяжется с ней, но наступили выходные, а ей пришло сообщение от его адвоката с просьбой зайти. В отличие от мистера Блакмира, тот был почти груб.

– Вы понимаете, миссис Саммерфорд, что мой клиент не может развестись с вами, поскольку расторжение брака допускается лишь через три года после вступления в него?

До этого момента Люси еще не осознавала полностью всей тяжести своего положения.

Теперь, когда этот суровый человек так спокойно заговорил о разводе, она поняла, как неверно Джулиан истолковал ее побег, как легко сделал поспешные выводы. Гордость помешала ей оправдываться. Поверив самому худшему, муж ясно показал свое отношение к ней.

– А ребенок? – спросила Люси.

– Мистер Саммерфорд согласен, чтобы вы виделись с ней, когда пожелаете.

– Но я хочу, чтобы она жила со мной!

– Боюсь, это невозможно. В данном случае ваш муж проявил великодушие, позволив вам встречаться с нею. Он даже готов назначить вам содержание до того времени, как подаст на развод.

– Я не возьму его деньги! Мне нужно больше, чем визит раз в неделю или месяц. Если он не отдаст мне Аманду, я подожду, пока буду в состоянии бороться за нее.

– Вы ставите перед собой сложную задачу, но вы мать и не понимаете этого.

– Я видела, что может сделать другая мать. Теперь моя очередь. Всего доброго.

Глава 6

Джулиан был поражен тем, что Люси ушла к Пирзу, а миссис Саммерфорд еще крепче взяла бразды правления в свои руки. Сестра Ричардс с огромным удовлетворением вновь принялась за воспитание Аманды и строго выполняла приказание своей хозяйки держать ребенка подальше от людских глаз. После доверительной беседы с леди Рэнкен Джулиан получил небольшой отпуск, и мать позаботилась о том, чтобы он занимался только делами поместья и забыл о жене.

Сын сказал матери, что Люси больше ничего не значит для него, и все же это была неправда. Нельзя просто так выкинуть из сердца любовь. Она была похожа на гейзер, выбрасывающий гнев, ревность и страсть одновременно. Такое чувство не подавишь, оно должно иссякнуть само.

Мать была убеждена в своей правоте, и Джулиан невольно поддался ее уверенности.

Только много дней спустя он начал раздумывать, поступили ли они правильно, забрав ребенка и не поговорив прежде с Люси. Но теперь было уже слишком поздно. Адвокат сообщил ему, что она отказалась от содержания, и этот жест означал, что жена готова порвать последнюю связь между ними.

Через две недели он вернулся в Лондон к своему новому назначению. Много раз в течение последующих месяцев его охватывало желание встретиться с Люси, и он втайне надеялся застать ее дома, когда она приедет навестить Аманду. Но лето сменилось осенью, а беглянка так и не появилась в Кумб-Хаус.

В Лондоне Люси с таким рвением предалась работе, что Пирз стал охлаждать ее пыл.

– Нельзя так сразу насиловать себя, девочка, ты должна работать не спеша.

– Но Джек не возьмет меня в турне, если я не буду готова, а я не могу остаться.

– Не беспокойся, он в любом случае возьмет тебя.

– Ты очень добр, Пирз. Почему ты мне помогаешь?

– Две причины, – с улыбкой ответил он. – Во-первых, я думаю, что ты станешь хорошей балериной.

– А во-вторых?

– А во-вторых, ты мне нравишься.

Лицо девушки порозовело.

– Ты мне тоже нравишься. Ты замечательный друг.

– Вот так комплимент! Знаешь, впервые мне понравилось, когда женщина назвала меня другом. А теперь за дело.

Хотя Люси не терпелось увидеть Аманду, она понимала, что пока не стоит ехать в Девон.

Если она увидит свекровь, то лишится с таким трудом обретенного равновесия, необходимого для работы. Лучше подождать, когда возможность вернуть малышку не будет такой призрачной. Чтобы заработать денег, нужно трудиться, а для этого необходимо сосредоточиться. Странно, но именно любовь к дочери могла помешать карьере, которой приходилось заниматься прежде всего ради ребенка.

Устроившись на новом месте, Люси написала обо всем Энн и получила ответное письмо, в котором та одобряла ее решение не возвращаться в Кумб-Хаус, сетовала на семейные неурядицы и делилась своими чувствами к Саймону.

Прошел месяц напряженной работы, и тело Люси стало более гибким и податливым.

Каждое утро она занималась с Пирзом, а потом шла на репетиции с остальными балеринами.

Она надеялась, что быстро достигнет нужных результатов, но ноющие мышцы и суставы были расплатой за большие нагрузки. Деннисон прямо заявил, что она еще нескоро сможет исполнять сольные партии. Люси знала, что его трудно удивить, но надеялась, что он говорит так категорично, потому что сердится за ее уход, и поняла, что только упорством сможет завоевать его доверие.

По мере приближения дня отъезда на гастроли ей все больше хотелось увидеть Аманду. Не имея доверительных отношений с кем-либо из подруг, она обратилась к Пирзу:

– Друг мой, мне нужно твое мнение. Стоит ли мне навестить дочь сейчас? Или лучше после нашего возвращения?

Пирз понимающе посмотрел на Люси:

– Я бы посоветовал подождать. Короткая встреча не восполнит долгую разлуку.

– Тогда я много месяцев не увижу ребенка.

– Именно так.

– Как ты можешь быть таким жестоким? Я уже не девочка. После рождения Аманды во мне пробудился материнский инстинкт, он даже встал между мной и работой. Не думаю, что ты поймешь, что я чувствую. У мужчин все по-другому и…

– У мужчин тоже есть чувства, – резко перебил Пирз. – Но если ты будешь думать только о дочери, то никогда не достигнешь успеха, а если не достигнешь успеха, то не сможешь бороться за нее. Это заколдованный круг. Ты должна с головой погрузиться в работу, миленькая. В твоей жизни нет пока места ничему, кроме танца.

Люси невесело рассмеялась:

– Мне казалось, раньше ты говорил, что мой танец слишком холодный. Будем надеяться, что эмоциональные переживания сделают меня более выразительной балериной.

– Только если ты не позволишь им овладеть тобой. Нельзя выходить на сцену и свои чувства изображать, тебя не поймут. Эмоциональные переживания могут придать твоему танцу глубину, но саму эмоцию выставлять напоказ нельзя. Иначе танец будет просто неврастеничным.

– Ясно. Ты заставил меня почувствовать себя нездоровой.

– Наоборот, ты была бы нездоровой, если бы не хотела увидеть своего ребенка. Но если ты хочешь быть балериной, то должна научиться владеть собой.

– Возможно, я стану темпераментной.

– Не станешь, если будешь танцевать со мной. – Пирз принялся смывать грим. – Стандартное представление о темпераментном балетном танцоре обычно неверно. Не стоит путать темперамент с настроением.

Люси с улыбкой посмотрела на своего наставника и партнера:

– Весь этот разговор так и не решил моей проблемы. Пирз, я не смогу уехать в Америку, не повидав Аманду!

– Ты хочешь увидеть дочку или надеешься помириться с мужем?

– Я знала, что ты спросишь об этом. Если бы у меня была гордость, я бы ответила «да» на первый вопрос и «нет» – на второй. Но это будет неправда, в глубине души я надеюсь, что если мы с Джулианом увидимся, то сможем начать все сначала.

– А балет, все эти месяцы работы? Ты готова все бросить?

– Честно говоря, не знаю. Если мы с Джулианом начнем заново, ему придется любить меня, потому что я – это я, а не балерина. Но сейчас нет смысла об этом говорить. – Люси поднялась. – Когда мы улетаем?

– В пятницу.

– Тогда я отправлюсь в Девон в эти выходные.

– Если ты решишь ехать в субботу, я могу поехать с тобой.

Когда поезд остановился на станции Тейнкумб, Люси было трудно поверить, что она уехала отсюда несколько месяцев назад, исполненная самых больших надежд.

Они сели в такси и по узкой пустынной улочке поехали в сторону Шэлфорда. Когда машина поднялась на холм, с которого открывался вид на Кумб-Хаус, ладони Люси вспотели, и Пирз сжал ее руку.

– Скоро все будет позади, милая. Я попрошу водителя подождать, чтобы мы могли сразу уехать. Джулиан знает, что ты приедешь?

– Вряд ли. Я даже не уверена, что он дома. Я написала сестре Ричардс о своем приезде.

Такси остановилось перед Кумб-Хаус. Он по-прежнему выглядел ухоженным, так же безмятежны были гладкие лужайки и цветущие клумбы перед широкими окнами и террасой.

Чуть больше года назад Люси приехала сюда женой, а теперь – чужой женщиной, простой гостьей, получившей милостивое позволение Саммерфордов шагнуть на порог этого дома. Она сглотнула и дрожащей рукой откинула волосы со лба, но, когда вышла из такси со своим спутником, вид у нее был решительный, а лицо бесстрастным. Высокая узкая дверь с блестящим молоточком была плотно закрыта, и пришлось постучать. Послышались шаги, и на пороге возникла служанка Глэдис.

Люси уверенно шагнула в дом.

– Думаю, меня ждут. Аманда в детской?

– Наверное, миссис Джулиан. Сестра Ричардс не повела ее на прогулку.

– Отлично, идем Пирз.

По пути в детскую Люси задержалась перед своей старой спальней и через полуоткрытую дверь заметила расчески свекрови на столике. Как быстро все в доме вернулось на свои места!

Она уверенно прошла мимо комнаты, всколыхнувшей приятные воспоминания, и распахнула дверь в детскую. Аманда лежала на коврике на полу, дергая ножками и хихикая. Мгновение Люси смотрела на нее, потом с радостным криком упала на колени и схватила ребенка на руки, раскачивая маленькое тельце и вдыхая запах талька, смешанного с молоком.

Пирз негромко откашлялся и указал на балконную дверь:

– Я подожду там.

Люси не заметила его ухода и следующие полчаса занималась только малышкой. Неужели у нее всегда были такие серые глаза, такие мягкие и светлые волосы на красивой головке?

– Мэнди, Мэнди, – шептала Люси, – моя милая Мэнди!

Хотя она понимала, что ребенок не мог узнать свою мать, на сердце у нее теплело всякий раз, когда Аманда беззубо улыбалась или пухлой ручонкой хватала ее за волосы.

Дверь за спиной неслышно открылась, и Люси подняла голову. На пороге стоял муж, и какое-то время они молча смотрели друг на друга. Наконец мать опустила ребенка на ковер и поднялась на ноги.

– Здравствуй, Джулиан, не думала, что ты будешь дома. Я с трудом узнала Аманду, она так выросла.

– Аманда делает успехи, – натянуто произнес он. – Сестра Ричардс хорошо за ней ухаживает.

– Не так хорошо, как могла бы это делать мать. – Люси наклонилась и подняла ребенка.

– Поздоровайся с папой, милая.

Не успел Джулиан и слова сказать, как Люси вложила ему в руки девочку, и тот инстинктивно прижал к себе маленькое тельце. После ухода жены он едва смотрел на ребенка.

Теперь, глядя на крошечное личико, отец испытывал восхищение, что в этой крошке есть часть его.

– Какая ты большая девочка, да, Аманда? – нежно произнес он. Ребенок заворковал и ударил его по щеке. – Эй, юная леди, не распускайте руки! – В ответ девочка ударила его еще раз, и лицо Джулиана было таким забавным, что Люси не удержалась от смеха.

– Она быстро учится, да? Надеюсь, когда она вырастет, то сможет постоять за себя, – с горечью заметила Люси.

– Думаешь, это так необходимо для женщины?

– Знаю из собственного опыта. Надо уметь бороться за то, что тебе дорого.

– А что нужно тебе?

– Почему ты спрашиваешь? То же, что и любой женщине: дом, дети и муж, который меня любит и считается со мной.

– А твоя карьера?

– Я с радостью отказалась от нее, чтобы выйти замуж, потому что жизнь с любимым значила для меня больше, чем успех.

– Люси, милая, ты хочешь сказать… – Джулиан шагнул к ней, но в эту минуту в комнате появился Пирз.

– Нам лучше идти, если ты хочешь успеть на ближайший поезд, – начал он, но тут же осекся. – Добрый день, Саммерфорд. Надеюсь, я не помешал.

– Возможно, это я вам помешал, – ледяным тоном ответил Джулиан. – Не знал, что вы здесь, Беллами, иначе бы попросил вас присутствовать при нашей маленькой семейной сцене.

– Он обернулся к жене: – Я думаю, у тебя хватит скромности прийти сюда одной!

Лицо Люси вспыхнуло.

– Ты мог бы оставаться более вежливым, а не вести себя как грубый мальчишка! Или твоя мать намеренно не дает тебе повзрослеть?

– Будь добра, оставь мою мать в покое! Тебе понадобилось много времени, чтобы решиться увидеть Аманду, но в обществе Беллами тебе было бы лучше вообще не появляться здесь!

– Не говорите так с Люси! – сердито вставил Пирз.

– Я буду говорить со своей женой так, как хочу, и буду счастлив, если она не попытается вновь навестить Аманду.

– Ты не можешь мне запретить! – закричала Люси. – Не можешь, слышишь? Если бы ты знал, чего мне стоило прийти сюда, ты бы так не говорил.

– Не моя вина, что ты не приходила, я этому никогда не препятствовал. Но возможно, тебе было некогда? В конце концов, в твоей жизни много других дел.

– Это только показывает, какое скудное у тебя воображение! Я хотела увидеть дочь больше всего на свете, но…

– Тогда это очень странный способ показывать свою любовь. Тебе мало, что ты бросила ее, так ты еще месяцами не хотела ее видеть. Неужели это и есть материнская забота?

– Я не бросала девочку, ты ее украл у меня! – В голосе Люси послышались истерические нотки, и Аманда начала плакать.

– Вряд ли можно назвать кражей то, что я забрал домой собственного ребенка, но ты всегда была склонна все драматизировать.

– Ты говоришь как истинный Саммерфорд, воспитанный, но холодный!

– Не забывай, что Аманда тоже Саммерфорд.

– Это еще одна причина, по которой я собираюсь ее забрать.

– Тебе будет трудно это сделать, так что не питай напрасных надежд. Я не буду запрещать тебе видеться с дочерью, но не собираюсь отдавать ее тебе.

– Ты не сможешь меня остановить! У меня есть право на моего ребенка, и я буду бороться, чтобы вернуть ее.

Пирз схватил ее за руку.

– Не волнуйся, милая, ты можешь из-за этого пострадать.

Лицо Джулиана исказил гнев.

– Я сказал, что не буду мешать тебе видеть Аманду и, это правда. Но прошу тебя в следующий раз не приводить своего любовника!

Дверь за ним захлопнулась, и Люси покачнулась. Пирз подхватил ее, но она покачала головой, с усилием наклонилась поцеловать Аманду, и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Оба молча спустились во двор.

Только когда они сели в поезд, Люси заговорила:

– Мне жаль, что тебя оскорбил мой муж.

– Больше всего мне было обидно, что он очернил тебя. Ты не заслуживаешь этого. – Пирз наклонился и похлопал ее по руке.

Глаза Люси наполнились слезами.

– Думаешь, Джулиан был прав, когда сказал, что у меня нет никакой надежды вернуть дочь?

– Не знаю, но Блакмир говорил, что у тебя будет больше шансов, когда ты сможешь обеспечивать ее.

Глава 7

Лил дождь, когда балет Деннисона покидал Англию. В самолете место рядом с Пирзом твердо заняла прима-балерина Адана. Только недавно он понял, как сильно его чувство к Люси, однако она относилась к нему как к брату, и, кажется, не было надежд привлечь к себе иное внимание. Оставалось лишь ждать лучшего.

Именно в последнее время Адана неожиданно положила глаз на него. Когда он был простым танцором, она не интересовалась им, теперь же, когда стал известным хореографом, вдруг оценила его по достоинству. Пирз решил, что если станет пропускать комплименты Аданы мимо ушей, то танцевать с ней будет непросто, но он не мог притворяться, что она ему нравится, поскольку балерина была надменна, тщеславна и обладала поразительно неуживчивым характером. Конечно, ее техника была безупречна, но танец передавал лишь ее собственные эмоции, и ничего больше.

Вскоре Адана обнаружила, что причиной равнодушия Пирза являлась Люси Марлоу. Если бы прима была красива или умна, она не пришла бы в нескрываемую ярость, но он предпочел танцовщицу из кордебалета – маленькое, незаметное создание, которая покинула театр, чтобы выйти замуж, а теперь вернулась с поджатым хвостом. Это было слишком для гордости Аданы, и она поставила себе целью разрушить их отношения. Хотя Люси, сама того не зная, нажила себе могущественного врага, теперь была более счастлива, потому что наконец делала что-то, чтобы вернуть себе дочь. Покинув мужа, она надеялась, что он все еще любит ее, но его уверенность в том, что Пирз ее любовник, дала ей понять, что они стали друг другу чужими.

Оказалось, что она вообще не знала настоящего Джулиана. Вместо надежды на то, что, вернув дочь, она также вернет и мужа, остались лишь решимость забрать своего ребенка и желание доказать Саммерфордам, что она самостоятельная личность, готовая постоять за себя.

В Нью-Йорке их встретил друг Деннисона – Саймон Хакенберг, миллионер и ценитель искусства, в особенности балета. В его доме во Флориде балетная труппа должна была репетировать перед дебютом в Нью-Йорке.

Когда они приземлились в аэропорту Майами, над землей уже парила утренняя раскаленная дымка. Зевая, танцоры забрались в машины и поехали по широким тихим улицам к Майами-Бич. Дом мистера Хакенберга, как и сам хозяин, был большим и величественным.

Прихожая вела в огромную гостиную, задняя стена которой состояла из стеклянных дверей, открывающихся на широкую, мозаичную террасу в тени пальм. Танцоры быстро приступили к работе. В комнате для танцев были установлены большие зеркала и станок, а вместо старого пианино, которое было у них в Лондоне, здесь стоял белый сверкающий рояль. За открытыми окнами были видны ослепительный песок и синий океан, залитый солнцем.

Сначала Люси хотела репетировать одна, но Пирз настоял, чтобы каждый вечер они вместе разучивали намеченную программу. Он уже сочинял новый балет, и она помогала ему, а когда тот ругал ее за неверное движение или жест, ей казалось, что это говорит не Пирз-хореограф, а Пирз-мужчина.

Впервые Люси узнала о ненависти Аданы, когда они начали репетировать «Спящую красавицу», и Деннисон снова доверил ей партию Синей. Птицы. Все танцоры собрались в зале, когда разразилась буря.

– Я думаю, эта девушка еще не готова! – прима-балерина презрительно скривила ярко накрашенные губы.

– Наоборот, – спокойно возразил Деннисон. – Если помнишь, она исполняла эту партию два года назад.

Адана тут же переменила тактику. Она повернулась к сопернице с обворожительной улыбкой:

– Уверена, если вы так же честны и бескорыстны, как я, то не станете отрицать, что пока не готовы к партии Синей Птицы.

Не успела Люси ответить, как в комнате раздался голос Пирза:

– Не слишком ли много ты на себя берешь, Адана? Если Джек считает, что балерина готова, не понимаю, какое твое дело. – И чтобы прекратить спор, добавил: – Пойдем выпьем кофе и забудем об этом.

Он протянул приме руку, и, чуть поколебавшись, она подошла к нему с очаровательной улыбкой:

– Хорошая мысль, Пирз! Возможно, мы все просто слишком устали.

Люси принялась развязывать пуанты, с горечью думая, что, возможно, Адана права и все эти месяцы работы прошли даром. Но раньше прима-балерина никогда не обращала внимания на других, в труппе даже говорили, что если бы Деннисон выпустил вместе с нею на сцену лошадь, эта дева и не заметила бы. Обычно она предпочитала выступать с начинающими танцорами, поскольку тогда ее танец представал в более выгодном свете. А теперь вдруг возревновала к одной из второстепенных танцовщиц. Может, это из-за Пирза? Все знали, что балерина положила на него глаз, и, наверное, ей было «неприятно, что он так много времени уделяет Люси, разучивая с ней партию Синей Птицы.

Пирз ни словом не упомянул о выходке балерины, и они продолжали работать над его последним балетом. Люси трудилась так упорно, что после особенно долгой и утомительной репетиции он сделал ей замечание:

– Невозможно совершить чудо в одну минуту, миленькая. Я уже тебе говорил, что двойная нагрузка не принесет пользы за такой короткий срок.

Люси оглядела большую пустую комнату, дальние углы который уже погрузились в сумрак.

– Жаль не пользоваться этим местом, пока есть такая возможность.

– Во всем мире одинаковые залы, – сухо возразил Пирз. – Может, тебя особенно вдохновляет этот элегантный рояль?

– Может быть. – Люси улыбнулась. – Или я просто хочу использовать все возможности, пока ты рядом.

Хореограф пытливо уставился на нее:

– Я понял, что ты хотела сказать, но все же зачем торопиться? Я буду рядом, пока ты сама этого захочешь.

– Правда, мой друг?

– Конечно. Неужели ты думала, что Адане удастся разубедить меня работать с тобой?

– Дело не в этом. Ты очень помог мне, Пирз, но я не хочу вставать между тобой и кем-то другим.

– Вот как! Посмотри на меня, Люси. Не бойся, Адану. С тех пор как мы начали работать вместе, ни одна другая женщина меня больше не волнует.

– Ты можешь передумать.

– Сомневаюсь. Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь? – Пирз подошел к роялю. – Ну вот и сказал. Безо всяких намеков и притворства я признался тебе в своих чувствах. Я не хотел делать этого сейчас, собирался пригласить тебя на ужин и настроить на нужный лад романтической музыкой и шампанским. Здесь не совсем подходящее место для признаний в любви, хотя и выбрано оно не случайно. В конце концов, большую часть времени мы проводили за работой.

Пирз принялся бесцельно барабанить по клавишам, словно желая забыть только что сказанное, но Люси подошла к нему и прикрыла его руки ладонями.

– Дорогой мой, я не знала, не могла и предположить… Поэтому ты так много времени посвящал мне?

Резким движением он опустил руки.

– Никакая любовь не могла бы заставить меня признать балерину талантливой, если это не так! Если бы я не любил тебя, все равно продолжал бы работать с тобой, потому что верю в тебя. Не стоит смешивать любовь к женщине с моим мнением о тебе как о балерине.

– Я рада, что ты это сказал. На днях я подумала, что Адана была права.

– Люси, Люси, ты должна научиться верить в себя, иначе не внушить эту веру другим.

Если ты сомневаешься в себе, это проявится и в твоей работе. Нехватка уверенности – один из твоих главных недостатков.

– Мне всегда ее недоставало, – печально признала она. – И те крупицы, что у меня были, исчезли после моего замужества.

– Милая моя, я верну тебе уверенность, если ты мне позволишь! Ты забыла, что я люблю тебя?

– Возможно, сейчас, но…

– Если ты собираешься сказать, что со временем это пройдет, то лучше промолчи. Я люблю тебя уже давно, чтобы понять, что мое чувство Настоящее. Конечно, я не могу предложить тебе то, что мог твой Джулиан, у меня нет красивого дома, стабильного положения или высокого происхождения. Но я обещаю тебе понимание и свободу творить, потому что буду частью твоей работы. Милая, если ты выйдешь за меня замуж, когда будешь свободна, мы заживем счастливо.

– Если бы я могла! Но я люблю тебя всего лишь как друга. Не более.

Пирз нервно заходил по комнате.

– Забудь обо всем, а когда увидишь меня завтра, попытайся сделать вид, что нашего разговора не было. – Он подошел к Люси и поцеловал ее в губы. – А теперь беги спать. У тебя был тяжелый день, и уже поздно.

Глава 8

После ссоры с Люси Джулиан вышел из комнаты и спустился вниз, только услышав, что машина отъехала от дома. Не успел он переступить порог гостиной, как его мать догадалась, что что-то произошло.

– Что случилось, Джулиан?

– Ничего, мама. – Он принял из ее рук чашку чая. – Ты знаешь, что Люси была здесь?

– Мне сказала няня. Я надеялась, тебя не будет, когда она приедет.

– Наоборот, хорошо, что я оказался дома. Иначе бы я по-прежнему надеялся, что мы можем воссоединиться.

Миссис Саммерфорд фыркнула:

– Вот уж не думала, что у тебя остались какие-то иллюзии насчет Люси. После всего, что она сделала, будет глупо не выкинуть ее из головы.

– Если я в этом и сомневался, то сегодня многое понял. Она пришла сюда с Беллами.

На мгновение миссис Саммерфорд растерялась.

– Как у нее хватило наглости привести его сюда! Я удивлена, что ты не выкинул его из дома! Чем больше я узнаю о Люси, тем больше удивляюсь, как ты вообще мог жениться на ней.

Если она была так тебе нужна, Джулиан, не обязательно было связывать себя узами брака.

Джулиан укоризненно воздел руки.

– Боже, мама, никогда не думал, что услышу такое от тебя!

Лицо женщины покрыл румянец.

– Я могу быть старомодной, сынок, но знаю, что происходит на свете. Разница лишь в том, что сегодня об этом говорят открыто, а не за закрытыми дверями, как во времена моей молодости. Думаешь, я не в курсе, что у мужчин бывают любовные увлечения? Знаю, я всегда говорила, что тебе не стоит жениться, пока ты не добьешься успеха на службе, но меня не касается, каким образом ты развлекаешься. То, что ты можешь взять в жены одну из своих пассий, мне и в голову не приходило.

– Люси никогда не была моей пассией, – резко ответил Джулиан. – Она не такая.

– Судя по тому, как она сейчас себя ведет, в это сложно поверить. Ты уверен, что тебя не обманули? Такое часто случается с влюбленными мужчинами.

– Мама, не надо!

– Хорошо. Но должна сказать, что было ужасной дерзостью приводить сюда мужчину, если ей хотелось побыть наедине со своим ребенком. Однако она всегда была эксцентричной, танцорке требуется зритель. В следующий раз ей придется иметь дело со мной.

– Не думаю, что она скоро придет. Их балет уезжает в Америку.

– Какое облегчение это слышать! – Миссис Саммерфорд высморкалась и отложила платок. – А теперь скажи, сколько еще времени ты пробудешь в Лондоне?

Джулиан закурил.

– Самое большее – месяц. Сэр Джон обмолвился, что скоро меня могут отправить за границу. Вероятно, в Аргентину, а потом в Америку.

– В Америку?

– Не волнуйся, это всего лишь совпадение, что Люси будет там.

– Надеюсь, ты не столкнешься с ней. И без того неприятно думать, что вы можете встретиться в Лондоне. Мне будет одиноко без тебя, Джулиан, особенно по выходным. Я так привыкла, что ты дома.

– Ничего, дорогая, у тебя есть Аманда.

Они больше не говорили о Люси, но Джулиан не мог выбросить ее из головы. До сих пор не угасала надежда на примирение, но появление в доме жены с любовником показало, что все ожидания напрасны.

В последние выходные в Кумб-Хаус Джулиан провел почти все время с Амандой. С того дня, как жена дала ему подержать ее, он испытывал особое удовольствие в обществе своей маленькой дочери, с восторгом наблюдая за выражением ее лица и более осмысленным взглядом темно-серых глаз. С каждым днем ее сходство с Люси становилось все более заметным, но это сравнение было окрашено горечью.

Мать провожала Джулиана со слезами на глазах. Если бы не Аманда, она бы уговорила его взять ее с собой. Ну почему Люси родила ребенка? Если бы не эта маленькая девочка, в их доме не осталось бы напоминаний о несчастном браке ее сына, никаких свидетельств того, что он влюбился и привел в дом чужую женщину.

Ни разу за все эти месяцы после того, как сын расстался с женой, она не испытала угрызений совести из-за того, что сама разрушила их брак. Если Люси и страдает, что из того?

Она еще молода и сможет начать жизнь заново. Ни одна женщина не будет хозяйничать в КумбХаус и отнимать у нее сыновей.

Женитьба Фрэнсиса была тяжким ударом для миссис Саммерфорд, поскольку все ее надежды на то, что удастся управлять невесткой, разбились о твердый характер Энн. В конфликте между женой и матерью он занимал линию наименьшего сопротивления. Но с Джулианом все было по-другому. Он слепо повиновался матери, и она отказывалась думать о том, что когда-нибудь сын может опять жениться. Достаточно того, что теперь он свободен или скоро будет, как только получит развод. Пока же она ни на что не могла повлиять, поскольку его отправили за границу.

Несмотря на свои опасения, Джулиану понравилось в Буэнос-Айресе. Работа была интересной, светская жизнь насыщенной, а женщины необыкновенно красивы. Было легко увлечься, и хотя порой его искушали взгляды темных глаз или прикосновения нежной руки, решимость не повторить ошибку удерживала его. После крушения своей семейной жизни Саммерфорд целиком отдался работе и преуспел в долгих и трудных переговорах, что не прошло незамеченным в Лондоне. Сэр Джон Рэнкен поздравил его, выразив надежду, что он добьется такого же успеха и в Америке. Джулиан с сожалением покинул Буэнос-Айрес и после недельного отдыха на Ямайке отправился в Вашингтон.

Ритм жизни в американской столице остался для него таким же, как и в южноамериканской. Здесь каждый день тоже был полон работой и не хотелось отдаваться праздным развлечениям. Но американцы, как никакая другая нация, умели хорошо провести свободное время, и вскоре он понял, что усталость мешает ему столь же полноценно наслаждаться жизнью. У всех на устах был балет Деннисона и особенно успех молодого хореографа Пирза Беллами. Но о Люси Джулиан ничего не слышал.

Глава 9

Первое выступление балета Деннисона было тепло встречено в Филадельфии, и американские критики на все лады расхваливали его труппу.

После роскошной жизни в Майами пыльная и жаркая Филадельфия стала настоящим испытанием, но постепенно дето уступило место осени, и можно было по достоинству оценить всю прелесть Фермонт-Парка и элегантную красоту одного из старейших городов Америки.

Признание Пирза в любви намного повысило самооценку Люси, и отношения между ними несколько изменились. Если раньше она не осознавала его близости, то теперь остро чувствовала руку партнера на своем плече или талии во время танца. Примерно в это же время Люси наконец сумела полностью отдасться балету, и Деннисон уже наблюдал за ней с пристальным интересом. Пирз уговаривал Джека дать балерине главную партию в его новом балете «Золотое руно», и мэтр с радостью бы согласился, если бы не страх вызвать гнев Аданы. Позволить молодой балерине забрать партию примы было бы некрасиво и опасно, и Деннисон нехотя сказал, что сначала танцевать будет Адана.

Люси обрадовалась, когда та дала согласие, потому что еще не чувствовала себя вполне уверенной и втайне надеялась, что Пирз будет слишком занят, чтобы думать о своих безответных чувствах. Но вышло по-другому. Долгие репетиции с ним вызвали раздражение у Аданы, и, поняв, что она может испортить его балет из-за уязвленного самолюбия, он принял решение попробовать примириться с ней. Будь он меньше влюблен в Люси, Пирз нашел бы приму неотразимой, но рядом с хрупкой деликатностью одной другая казалась вульгарной и наглой. Когда она подставляла ему ярко накрашенные красной помадой губы для поцелуя, он делал над собой усилие, надеясь избежать скандала. Ведь если приме взбредет в голову неправильно истолковать роль, то его репутация хореографа будет основательно подмочена.

К несчастью, за три дня до представления «Золотого руна» Адана решила отбросить остатки скромности. Поведение мужчины, который держится на расстоянии, было настоящим вызовом ее тщеславию. После представления она настояла, чтобы он пришел в ее гостиничный номер на ужин.

Она встретила Пирза в пеньюаре, позволявшем выставлять на обозрение все дамские прелести.

За ужином с шампанским он развлекал Адану забавными рассказами, но потом было уже немыслимо избежать неизбежного, поскольку она прилегла на кушетку и похлопала рукой рядом с собой.

– Садись сюда, дорогой. Уже поздно, и ты устал. Тебе нужно отдохнуть.

– Да, я чертовски устал. – Пирз зевнул. – Наверное, я лучше пойду.

– Глупый, зачем уходить так рано? Сядь и забудь обо всем. – Она снова похлопала рукой по кушетке, но Пирз сделал вид, что не понял намека. – Милый Пирз, не бойся меня. Почему ты так нервничаешь? Я не кусаюсь! – Она потянулась к нему. – Не будь таким жестоким. Ты не хочешь меня поцеловать?

Не зная, как отказаться, Пирз легко прикоснулся к ее губам, но, когда попытался отойти, девица притянула его к себе. Возможно, она и была изящной балериной, но в любви привыкла брать то, что ей хочется, и предлагала себя нагло и открыто. Сбросив ее руки и оторвавшись от жадных губ, он оттолкнул обольстительницу на подушки и встал. Та посмотрела на него из-под полуопущенных век и поняла, что человек не шутит. Ее щеки залил уродливый румянец.

– Ты не собираешься меня оставить, негодник?

– Именно это я и намерен сделать.

Понимая, что если сейчас же не покинет эту бесстыдную, сильно надушенную женщину, то уже не сумеет скрыть отвращение к ней, Пирз двинулся к двери. Трепеща от гнева, Адана преградила ему путь.

– Как ты смеешь так оскорблять меня? Это ведь все из-за Люси, да? Везде, куда я ни пойду, попадается эта бледная крошка! Утром, днем и вечером ты танцуешь с ней, вы всегда вместе. Это уже слишком. Я убью ее, предупреждаю, убью!

– Замолчи, мерзавка!

Пирз зажал ей рот рукой, но девица отшвырнула ее, оставив на ладони красные следы.

– Я не буду молчать! Как ты смеешь защищать это ничтожество и оскорблять меня, приму? Твоя протеже должна была оставаться со своим мужем там, где ее место, – на кухне!

Только на это она и способна – мыть посуду! И учти, если ты меня оставишь, я не буду выступать в твоем балете!

Пирз молча уставился на нее. Потом, пожав плечами, открыл дверь и вышел.

Вернувшись в гостиницу, он не мог поверить, что сцена, которой так боялся, произошла.

Если бы Адана отказалась от партии месяц назад, насколько проще бы все было! Но сейчас, когда до премьеры осталось всего три дня, перед ним встала почти неразрешимая проблема. С той минуты, как замысел балета родился лишь в голове, он мечтал, чтобы Медею танцевала Люси, но разучивание партии за такой короткий срок может навредить ей. Лучше пока отложить балет.

Однако Люси и слышать об этом не хотела.

– Нельзя откладывать его, Пирз! Если ты это сделаешь, Деннисон не даст тебе второго шанса. Ты уверен, что Адана не передумает?

– Если только сам не передумаю, а я не могу заниматься любовью с женщиной, которую ненавижу.

– Значит, взять эту партию остается только мне.

– Я не хочу, чтобы ты соглашалась на нее, если не готова, это рискованно.

– Ты как-то сказал, что уверенность в себе – самое важное для танцора, а я уверена именно в партии Медеи. Если ты позволишь, мой друг, я возьму ее.

Пирз порывисто обнял свою ученицу.

– Я надеялся, что ты это скажешь, милая! Спасибо тебе.

Следующие три дня прошли в непрерывных занятиях. Когда общих репетиций не было, Пирз с Люси работали одни, останавливаясь, только чтобы что-то обсудить. Люси слишком уставала, чтобы спокойно спать по ночам, каждая клеточка тела болела, но на следующее утро балерина вставала и безропотно шла на репетицию.

За несколько часов до начала представления Деннисон расхаживал по пустой сцене, словно медведь в клетке. Пирз был напряжен, а все остальные артисты балета, за исключением Аданы, ужасно волновались. Люси весь день не покидала театра и выглядела такой уставшей, что Пирз приказал ей отдохнуть в гримерной. Она повиновалась и прилегла на кушетке, но не смогла сомкнуть глаз и мысленно проходила одну сцену за другой.

Наконец зал начал наполняться зрителями, и звуки оркестра поплыли по пустым коридорам. В костюме из розового шифона, ниспадающего полупрозрачными складками, Люси подошла к зеркалу затянуть волосы греческим узлом. Вскоре объявили о выходе. Приняв пожелания удачи от гримерши, балерина поспешила к кулисам.

Она почти не помнила представления, с той минуты, как ступила на сцену, все ее существо было отдано трудной партии Медеи, ради любви к которой Ясон предпринял свое опасное путешествие. Пирз мастерски помогал ей в самых сложных местах, его сильные руки надежно поддерживали ее, отпуская для исполнения пируэтов и фуэте. Когда под гром аплодисментов занавес упал, Люси обернулась к партнеру со слезами на глазах и поцеловала. Их вызывали на сцену пятнадцать раз, и только когда огни погасли, зрители перестали хлопать и начали расходиться. За кулисами Люси поздравляли Деннисон и мадам Молина.

– Сегодня вы превзошли себя, – с сияющей улыбкой произнес патрон. – Мне было трудно простить вас за уход, но после такого прекрасного выступления я готов забыть обо всем. Нам стоит отпраздновать ваш успех.

– Думаю, Люси предпочтет ужин тет-а-тет. – Лицо мадам Молины расплылось в улыбке.

– Как скажете. – Деннисон спокойно принял отказ. – Зайдите ко мне завтра, Люси, нам надо кое-что обсудить. Мы должны поместить ваше имя на афишу и дать вам кое-какие партии Аданы. Если нам повезет и в труппе будут две ведущие балерины, то я не стану жертвовать одной из них из-за ревности другой. – Он похлопал Пирза по плечу. – Я доволен тобой, ты далеко пойдешь. Балет хорош, даже лучше, чем я ожидал. – Деннисон повернулся к мадам Молине: – Идемте, мы здесь явно лишние.

Когда они ушли, Люси взяла Пирза под руку.

– Просто дух захватывает! Годами ты в кордебалете и вдруг становишься ведущей. Я обязана своим успехом тебе, Пирз.

– Глупости, ты обязана им только себе и своему упорству! Беги переоденься и встретимся у выхода из театра. Поужинаем вместе.

После этой премьеры у Люси началась новая жизнь. К ее удивлению, Деннисон оказался прав, потому что после нескольких грандиозных скандалов Адана успокоилась, не желая подвергать опасности свое положение. Критики с восторгом приняли новый балет, но это была только Филадельфия. Как их примут в Нью-Йорке – в городе с самыми искушенными зрителями, которые часто отвергали даже признанных артистов?

Труппе Деннисона не стоило беспокоиться. Каждый известный критик нахваливал ее на все лады, и после премьеры залы были полны до отказа. Вначале они выступали в маленьком театре, потом в более крупном на Бродвее, где их также ждал успех. Самое пристальное внимание приковывала Люси, которую скоро заметила нью-йоркская публика, возвращавшаяся в театр вновь и вновь, чтобы увидеть балерину редкого лирического мастерства. «Она порхает по сцене, словно пушинка на летнем ветерке», – писал один критик.

Осень уступила место зиме, и деревья в Центральном парке Нью-Йорка побурели. Время и опыт придавали технике Люси все большее совершенство, и она ощутила полную свободу творческого самовыражения. Пирз был очень доволен своей ученицей и, наблюдая за ней во время репетиций, чувствовал гордость творца.

Заключительные гастроли состоялись в Вашингтоне. Как-то вечером, глядя из окна номера на огни американской столицы, Люси вдруг вспомнила о Джулиане. Прошло немало времени с тех пор, как он сказал, что его могут послать именно в этот город. Она порывисто схватила сумочку и перечитала последнее письмо адвоката Блакмира об Аманде.

«Ваша маленькая девочка чувствует себя отлично, и мне сообщили, что она учится ходить, начинает говорить и очень выросла». Какие холодные и формальные слова! А для Люси в них заключалось все, что ей не дано было увидеть и услышать: невнятный лепет, уступающий место попыткам осмысленной речи, первые спотыкающиеся шаги – этого ей никогда не вернуть.

А в нескольких кварталах от нее Джулиан читал о прибытии в город балета Деннисона.

Вернувшись в отель переодеться к ужину, он заметил огромные фотографии танцовщиков. С одной из них на него смотрела Люси, а надпись внизу гласила: «Люсинда Марлоу, балерина, которую с восторгом принимает Вашингтон». Сначала он не мог поверить, что это та самая женщина. Но не проходило и дня, чтобы Джулиан не натыкался в газетах на ее имя. «Премьера Марлоу», «Блестящая партия Авроры». И он подумал, что скажут его коллеги в посольстве, если узнают, что чопорный англичанин Джулиан Саммерфорд женат на этой великолепной балерине.

В Америке, где Кумб-Хаус казался совсем нереальным, Джулиан был свободен от всех оков своего прошлого, и его уверенность в том, что Люси и Беллами были любовниками, поколебалась. Вдали от влияния матери он сумел лучше понять поведение жены и, хотя не желал признать, что она была права, покинув его, все же осознал, что ее толкнули на этот шаг.

Требовалось принять какое-то решение, не мог же он вернуться в Лондон, не повидавшись прежде с Люси…

Сотрудники посольства заняли две ложи рядом со сценой, жена посла пригласила Джулиана сесть рядом с ней. Когда огни в зале погасли, дирижер взошел на свое место под гром аплодисментов, и занавес начал подниматься под звуки скрипок. Первая часть программы была посвящена современному балету, но Джулиан думал только о том, когда же он увидит Люси в «Дафнисе и Хлое».

После антракта занавес вновь поднялся, и на сцене предстала пещера Пана. На подмостки выступил кордебалет, поклоняющиеся Пану несли букеты цветов и фрукты, а потом появились легкие фигуры мужчины и девушки. Каждый их выход заканчивался бурными овациями.

Джулиан хлопал, пока не устали ладони, а когда занавес опустился, в памяти стояла лишь Люси-Хлоя, улыбающаяся Пирзу-Дафнису из-за огромного букета.

– Разве не очаровательно? – заговорила жена посла. – Какое неземное существо эта Люсинда Марлоу.

– Неземное, – как во сне повторил Джулиан.

Во время приема он пытался скрыть свое нетерпение, пока взгляд не выхватил из толпы Люси. Никогда жена не была столь прелестной и изысканной! Она заговорила с послом и его женой, а когда хозяева отошли встретить запоздавшего гостя, взяла бокал шампанского у проходящего мимо официанта.

– На твоем месте я бы не пил на голодный желудок, – раздался позади голос.

Люси не надо было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Она сразу заметила, что прошедшие несколько месяцев почти не изменили мужа, и тут же поняла, что попрежнему любит его.

– Здравствуй, Джулиан, я не знала, что ты будешь здесь. Как ты?

– Хорошо, спасибо. Не стану задавать тебе этот же вопрос – ты вся светишься.

Она приняла комплимент с незнакомым ему прежде спокойствием.

– Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь.

Джулиан улыбнулся:

– Даже если шампанское не ударило в голову, уверен, тебе захочется присесть. Должно быть, ты устала после представления.

Люси последовала за ним к нише с диваном, внешне никак не показывая волнения от встречи.

– Джулиан, как Аманда? – нетерпеливо спросила она. – Я почти ничего о ней не знаю.

Она здорова? Ходит? Начала говорить?

– У меня есть несколько фотографий. Хочешь взглянуть?

– Конечно! – Люси выхватила снимки у него из рук и принялась внимательно их разглядывать. – Как девочка выросла! – воскликнула она. – Я просто поражена!

– А я поражен нашей встречей, – признался Джулиан. – Ты многого добилась с тех пор, как оставила меня, Люси. Я рад, что у тебя все хорошо. Ведь этого ты хотела?

– Не совсем, но у меня не было выбора. – Она провела рукой по волосам. – Мне нужно было либо покинуть тебя, либо задохнуться в Кумб-Хаус. Балет – единственное, к чему я могла вернуться. Но ты тоже многого достиг, став дипломатом?

– Если бы я был более дипломатичен в своей личной жизни, то не сидел бы здесь и не разговаривал с тобой, как чужой, – с внезапной горечью произнес Джулиан.

Люси подала ему фотографии, но он отмахнулся, и, приняв дар с благодарной улыбкой, она заговорила:

– Чужими нас сделала твоя мать. Я не хотела разрушать наш брак, Джулиан. А убежала в Лондон, чтобы ты почувствовал ответственность по отношению ко мне и Аманде, и неделями ждала тебя. Ты не можешь меня винить за то, что сам предпочел легкий путь.

– Черт возьми, Люси, когда я приехал, ты была с Беллами!

– И ты, естественно, сделал поспешный вывод, подсказанный, несомненно, твоей матерью.

Джулиан поморщился:

– Время не смягчило твой язык.

– Мне пришлось защищаться, когда мы были женаты, и с тех пор мало что изменилось.

– Но теперь ты знаменита.

– Да, но успех не поднесли мне на блюдечке, и хочешь верь, хочешь нет, я оставила тебя не ради карьеры. Теперь, конечно, она много для меня значит.

– А мы с Амандой ничего для тебя не значим?

– Джулиан, глупо задавать вопрос, значит ли что-нибудь для меня Аманда. Единственная причина, по которой я вышла на работу, – это иметь возможность бороться за дочь. Тебя же я оставила не потому, что разлюбила, – просто не могла спокойно смотреть, как ты подчиняешься чужой воле. Я хотела иметь свой дом и думала, что моя мечта сбудется, если я оставлю тебя. А ты приехал за мной только для того, чтобы забрать Аманду.

– Но я решил, что ты ушла к Пирзу.

– Он мой единственный друг, который помог мне с работой.

– Если все было так просто, то я поступил как дурак, но не надо винить маму. Она руководствовалась исключительно нашими интересами.

– Ты действительно в это веришь, Джулиан, несмотря на все, что случилось?

– Конечно. Но признаю свою вину в том, что не понял сразу, – вы не сможете ужиться вместе.

– По крайней мере, теперь тебе это ясно.

Люси нервно повела плечами, и Джулиан инстинктивно обнял ее, но тут же неловко опустил руки.

– Нет, я не могу говорить спокойно, когда ты в моих объятиях. Люси, я люблю тебя и не прошу бросить карьеру. Я всего лишь хочу, чтобы ты вернулась ко мне и Аманде.

– Я не могу, Джулиан! Неужели ты не понимаешь, что у нашего брака нет будущего. В любом случае твоя мать быстро положит конец нашей совместной жизни.

Джулиан вспыхнул:

– Почему ты вечно втягиваешь во все маму?

– Потому что, пока ты не поймешь, как ведет себя твоя мать, у нас нет надежды. Больше не о чем говорить.

Сдерживая слезы, Люси поднялась и ушла.

Глава 10

Люси не стало бы легче, если бы она узнала, как сильно переживает Джулиан. Когда шок прошел, его охватило отчаяние, и он одновременно проклинал себя и был зол на жену за то, что она терпеть не может его мать. За время его отсутствия Аманда подросла и так напоминала женщину, которую хотелось забыть, что в первые дни дома он даже не заходил в детскую.

Фрэнсис постоянно находился в Кумб-Хаус, избегая встреч с женой.

Время тянулось мучительно медленно. Возможно, от скуки Джулиан решил повидаться с Энн и вечером отправился в Мэйфилдс. Хозяйка была наверху, но, когда он распахнул дверь, тут же сбежала вниз. Обменявшись приветствиями, они прошли в гостиную и уселись на диване перед камином.

– У тебя такой вид, словно забыл про отдых, – начала Энн. – Тебе понравилось в Америке или ты слишком много работал?

– Работы было достаточно, но сейчас у меня появился свободный месяц. У тебя тоже уставший вид. – Под глазами у женщины были круги, которых Джулиан не замечал раньше, и ему не нравилось, что она сопровождает речь отрывистыми, нервными жестами.

– Да, я устала, Джулиан.

Она поднялась и начала расхаживать по комнате.

– Устала притворяться, что мой брак еще можно спасти, устала скрывать от детей, какими чужими стали мы с Фрэнсисом. Так устала, что больше не могу продолжать нашу жизнь в том же духе.

– Все ведь не так плохо? Почему бы вам вместе не уехать ненадолго?

Энн фыркнула:

– Хватит притворяться, Джулиан! Или ты слишком воспитан, чтобы не замечать, что творится у тебя под носом? У нас с Фрэнсисом все кончено. Я поняла это уже давно, но теперь должна что-то предпринять.

– Я не знал… Прости.

Энн достала сигарету и закурила.

– Думаю, я бы смирилась, если бы не Люси. У нее хватило смелости все бросить и начать новую жизнь, вот и я решила взглянуть правде в глаза.

– Ты ведь не собираешься последовать ее примеру? Подумай о детях!

– Я уже семь лет только о них и думаю! Я еще молода, дорогой мой, и хочу счастья. А если оставлю Фрэнсиса, мои родители с радостью примут мальчиков.

– Никогда не думал, что ты можешь так хладнокровно говорить об этом.

– Бедненький, ты всегда ожидал, чтобы люди поступали правильно!

– Конечно, ведь существуют определенные моральные нормы.

– У каждого свои взгляды. Я буду поступать так, как считаю нужным. Ты слишком консервативен, Джулиан, и, прости меня, довольно инфантилен. Ты веришь тому, во что хочешь верить, не желая задумываться. Разве уход Люси ничему тебя не научил?

– Она разрушила наш брак, если ты об этом.

– Но разве ты не стал рассуждать более здраво? Разве не понял, почему она так поступила? Ты можешь сидеть здесь и уверять, что это ее вина?

По лицу Джулиана пробежала тень неуверенности.

– Я по-прежнему считаю, что она выбрала неправильный способ. Нельзя решать проблемы, убегая от них.

– Но нельзя также решать их, оставаясь на том же месте! Рано или поздно приходится действовать.

– Значит, ты считаешь, что Люси поступила правильно, бросив меня и Аманду?

– Люси не бросала Аманду, – тихо сказала Энн.

– Ладно, она взяла ребенка с собой, и что с того? Попала в грязную кухню на окраине города! Чтобы за девочкой присматривала неопрятная хозяйка, пока Люси весь день будет в театре? Если ей это по душе, то мне нет.

– Но она не хотела, чтобы так продолжалось всегда! Она надеялась, что ты позволишь ей жить с тобой в Лондоне.

– Так она сейчас говорит, но когда я приехал за ней, она была у Беллами.

– Это вовсе не то, о чем ты подумал. Тебе следовало дождаться ее, Джулиан, она ведь твоя жена. Ты бы не вел себя так беспощадно, если бы не твоя мать.

– Ты очень не любишь маму, да, Энн? Как и у Люси, у тебя ни разу не нашлось для нее доброго слова. Что плохого она вам сделала? Ее единственная вина в том, что она слишком любит своих детей.

– Это может быть еще хуже, чем если бы она их совсем не любила.

– Думаю, нам лучше сменить тему. Я не хочу ссориться с тобой.

– Я тоже не хочу, но мне было нелегко сидеть и смотреть, как твой брак разрушается по той же причине, что и мой. Почему ты не проснешься, пока не поздно, Джулиан? Если завтра я оставлю Фрэнсиса, твоя мать не станет возражать.

– Чушь! Она сделает все, чтобы заставить тебя вернуться.

– Поэтому она все время держит Фрэнсиса в Кумб-Хаус, зная, как мне больно? Нет, мой хороший, твоя мать разлучила тебя с Люси и пытается сделать то же со мной и Фрэнсисом. Она хочет, чтобы вы принадлежали ей, и, возможно, в конце концов, ее мечта сбудется. Я представляю, как вы с братом живете с ней до самой старости, обожая женщину, которая разрушила ваше счастье, заставив поверить, что все делает для вашего блага.

– У тебя слишком разыгралось воображение, Энн. Думаю, мне лучше уйти. – Джулиан поднялся и вышел за дверь.

По пути в Кумб-Хаус ему было нелегко забыть обвинения Энн, поскольку говорила она совершенно искренне. Странно, что его мать вызвала такое враждебное отношение со стороны обеих невесток. У нее самой была не очень счастливая жизнь – рано умер муж, распадаются браки сыновей. Если он что-нибудь не предпримет, то останется одинок.

Припарковав машину перед домом, он прошел в сад и остановился на террасе взглянуть на Аманду, мать и сестру Ричардс. На маленькой девочке был летний костюмчик, светлые волосы стянуты лентой. Она напевала про себя, кружась по траве недалеко от бабушки, и, боясь ей помешать, Джулиан неслышно подошел поближе и услышал резкий голос матери:

– Аманда, сколько раз я тебе говорила не танцевать? Прекрати немедленно!

– Но мне нравится, бабушка. Смотри, я фея! – Девочка легко побежала по траве, и Джулиан подумал, как она похожа на Люси.

– Делай, как тебе сказали, Аманда. Не вздумай меня ослушаться! – Миссис Саммерфорд грубо, схватила девочку. – Не смей танцевать, слышишь, не смей танцевать!

– Оставь Аманду в покое, мама!

Услышав голос сына, миссис Саммерфорд опустила руки, и девочка с плачем бросилась к отцу:

– Папа, папа, я боюсь! Бабушка сказала, что я не должна танцевать!

Отец взял дочь на руки и с тревогой заметил, что она дрожит.

– Не бойся, милая. Бабушка пошутила. Сестра Ричардс, отведите Аманду в дом.

Джулиан подождал, пока няня с девочкой уйдут, и повернулся к матери. Яркое солнце безжалостно подчеркивало каждую морщинку на ее лице, но он смотрел на дряблую бледную кожу, не испытывая обычного сочувствия. Впервые он заметил суровые складки у губ, набрякшие веки над пронзительными глазами и черные волосы. Странно, что у женщины, которая так много пережила, нет ни одного седого волоска, а у него… Джулиан быстро провел рукой по вискам.

– Я не хочу, чтобы ты так говорила с Амандой, мама. Нельзя сдерживать ее естественные порывы.

– Чушь! Детей необходимо воспитывать. Каждый ребенок должен понять разницу между хорошим и дурным, и…

– Что может быть дурного в танцах? Совершенно безобидное занятие.

– Не согласна. Очевидно, это у нее в крови. Или тебе все равно, что твоя дочь может пойти по стопам матери?

– Если Аманда будет танцевать так же хорошо, как ее мать, я стану гордиться ею!

– Никогда не думала, что ты станешь защищать Люси после всего, что она сделала.

Внезапно Джулиан понял, что ведет бесполезный спор. Он улыбнулся и примирительно подал матери руку. Между ними вновь воцарилось согласие, но с тех пор, как они скрестили мечи из-за Аманды, Джулиан начал внимательно наблюдать за матерью и постепенно пришел к выводу, что она питала неприязнь к своей внучке. Он пытался объяснить это тем, что девочка похожа на Люси, но даже когда Фрэнсис приводил близнецов в дом, она не выказывала к ним особой любви. Только свои сыновья были ей дороги, а для других детей у нее не находилось тепла. Постепенно образ матери, сложившийся с детства, начал тускнеть.

Неожиданно пришло письмо от сэра Джона Рэнкена с приглашением зайти к нему. На следующий день Джулиан отправился в Лондон. Сэр Джон тепло поприветствовал своего протеже, набил трубку табаком и указал на сигареты:

– Закуривай и садись поудобнее, я хочу с тобой поболтать. Мы очень довольны твоей работой за рубежом. Ты трудишься у меня уже шесть лет. Это небольшой срок, когда речь идет о дипломатическом корпусе, но сейчас мнения уже изменились. Руководство желает, чтобы там служили молодые. Короче говоря, заместитель министра собирается уйти в отставку, и мы хотим, чтобы ты занял его должность.

Джулиан удивленно пожал плечами:

– Это очень ответственный пост, сэр. Я не ожидал…

– Не стоит и говорить, что эта должность может стоит многого, в зависимости от твоих способностей. Но не только от них. Поэтому хотел бы коснуться другого вопроса, который, должен признать, мне не так приятен. Что с твоим браком, Джулиан?

Тот сразу не нашелся что ответить и невразумительно произнес:

– Не знаю, я не думал…

– Жаль. Лучше бы тебе вновь сойтись с женой, но если это невозможно, то надо принять решение, прежде чем оказаться на глазах у общественности. Пройдет полгода, возможно, год, пока освободится эта должность, и если ты думаешь о разводе, то надо оформить его прямо сейчас. Возможно, тебе удастся убедить жену сохранить ваши отношения в тайне от прессы.

Имя Люси Саммерфорд ни о чем не говорит, но Люси Марлоу привлечет всеобщее внимание.

– Сэр Джон отложил трубку в пепельницу. – Мне неприятно все это говорить, Джулиан. Я всегда считал, что частная жизнь человека никого не касается, пока она не мешает работе, но в нашем положении…

– Не стоит извиняться, сэр Джон, – перебил Джулиан. – Мне все понятно. Я встретился с женой в Вашингтоне, но, к сожалению, нам не удалось прийти к согласию.

– Когда она возвращается в страну?

– Не знаю, но мой адвокат может выяснить.

– Отлично. Иначе подобные дела могут тянуться годами. Ты еще молод и должен иметь семью. Хорошая жена – достоинство в твоем положении.

– Я бы не хотел спешить, – сухо замелил Джулиан.

– Я это ценю и сочувствую тебе. Возможно ли, что вы вновь сойдетесь?

– Нет, сэр. В ее жизни появился другой человек.

Сэр Джон поднялся.

– В таком случае, чем быстрее все закончится, тем лучше.

Глава 11

Несмотря на все, что уже произошло в семейной жизни, Люси испытала настоящий ужас, получив от Чарльза Блакмира письмо, в котором он сообщил, что Джулиан хочет с ней развестись. Итак, конец всему, что связывало их. Но больше всего Люси обеспокоило то, что в письме ни слова не говорилось об Аманде, и она написала Блакмиру, прямо спросив его, что намерены предпринять Саммерфорды в отношении ребенка, и напомнив, что теперь готова бороться за Аманду.

Только после разговора с Пирзом она поняла, что все не так просто.

– Тебе не приходило в голову, что если Джулиан разведется с тобой, то будет нелегко забрать у него дочь?

– Почему?

– По закону виновная сторона не может получить опеку над ребенком, если только супруги не придут к взаимному соглашению.

– Но ты же знаешь, Джулиан никогда не пойдет на уступки! И даже если мне удастся убедить его, мать будет против.

Люси встала и принялась расхаживать по комнате.

– Почему я не подумала об этом раньше? Что мне теперь делать?

– Постарайся успокоиться. Уверен, Блакмир что-нибудь придумает. Не теряй надежду, дорогая. В конце концов, все наладится.

Вернувшись в Лондон, Люси на следующий день направилась к Чарльзу Блакмиру.

– Миссис Саммерфорд, своим сценическим успехом вы всколыхнули всю общественность.

Поздравляю! – Адвокат тепло пожал ей руку. – Садитесь. Насколько я понимаю, вы пришли ко мне насчет развода?

– Да. – Люси говорила быстро и отрывисто. – Я хочу кое о чем вас спросить. Мой муж намерен со мной развестись, и мне надо знать, может ли он помешать мне вернуть дочь.

Блакмир уселся за стол и остановил взгляд на клиентке.

– Объективно говоря, да, но вопрос довольно сложный, чтобы ответить однозначно.

Конечно, вы можете обратиться в суд, но пойдет ли судья вам навстречу, не берусь сказать.

Попробуйте сначала договориться со своим мужем.

– Я бы предпочла не встречаться с ним.

– Вам этого не избежать. Разговор с ним, каким бы неприятным он вам ни казался, все же лучше длительных судебных разбирательств, вынесенных на первые полосы газет.

– Вы так говорите, что у меня не остается выбора.

– Может, вам удастся сохранить брак?

– Нет.

– Ясно. Тогда я сегодня же отправлю письмо адвокату мистера Саммерфорда и сообщу вам, как только получу ответ. Прощайте и будьте уверены, что я сделаю все, что в моих силах.

Дома Люси встретила горничная.

– К вам посетительница, мисс Марлоу. Приготовить чай?

– Лучше я сначала посмотрю, кто пришел.

Она поправила пучок на затылке и распахнула дверь в гостиную. С дивана поднялась стройная темноволосая женщина, и Люси бросилась к ней:

– Энн, как хорошо, что ты пришла! Ты совсем не изменилась!

Подруги по несчастью нежно расцеловались, и гостья расплылась в улыбке.

– А ты изменилась, стала такой элегантной, что я кажусь себе настоящей деревенщиной!

– Глупости, ты выглядишь очаровательно. Ну рассказывай, как дела дома? Где Фрэнсис и близнецы?

– Мальчики у моих родителей, а Фрэнсис по-прежнему в Кумб-Хаус. Я оставила его.

Сначала не хотела разлучать его с детьми, но, кажется, мать ему дороже. Так что собрала вещи, взяла мальчиков и ушла. Я слишком люблю Саймона, чтобы оставить все как есть. Я попросила у Фрэнсиса развода и пока живу у родителей. А сегодня приехала в город, потому что Саймон отправляется в Шотландию.

– В Шотландию?

– Да, пока мы не можем быть вместе. Когда я получу развод, мы уедем в Новую Зеландию.

У дяди Саймона там ферма, и ему нужен управляющий.

– А мальчики?

– Надеюсь, они поедут с нами. Не думаю, что Фрэнсис захочет оставить их. Его мать их никогда не любила.

– Значит, все решено?

– Пока нет, но, очевидно, скоро решится. – Энн пожала плечами. – Ну, хватит о моих делах, расскажи о себе. Я следила за твоими успехами по газетам, но хочу знать, как у тебя с мужем. Что-нибудь изменилось?

Люси опустила глаза.

– Вообще-то я только что была у адвоката. Джулиан хочет развестись, и я надеюсь, что мы договоримся насчет Аманды. Ты ее не видела?

– Нет, милая. Ты же знаешь, что я никогда не хожу в Кумб-Хаус, а эта ужасная нянька не приводит ее ко мне в гости.

– А Джулиан?

– Он заезжал в Мэйфилдс, и я сказала ему всю правду в глаза, после чего он ушел.

– Все тот же Джулиан. Не думаю, что он когда-нибудь изменится. Что ж, я ничего не могу поделать, и чем скорее пойму это, тем счастливее буду. А вот и Эллен с чаем…

Люси всем сердцем радовалась за Энн, но все же в глубине души немного завидовала тому, что все ее проблемы так быстро разрешились. Если бы это произошло и с ней! Она мечтала увидеть Аманду, но понимала, что глупо ехать в Кумб-Хаус. Большая, красиво одетая кукла, купленная ею в Нью-Йорке, по-прежнему лежала в упаковке, и каждый день Люси глядела на подарок, думая, когда же наконец сможет вручить его дочери.

Глава 12

Через две недели после возвращения в Англию труппа приступила к работе. Билеты на премьеру были распроданы за несколько недель, и Люси поняла, что у славы есть и оборотная сторона, поскольку почти не оставалось времени на себя. Спустя еще несколько недель она получила письмо от Чарльза Блакмира с сообщением о том, что Саммерфорд согласен встретиться с ней и предлагает приехать в Кумб-Хаус, чтобы повидаться с Амандой. Поскольку Люси исполняла партию в «Лебедином озере», то решила отправиться в Девон в следующие выходные и провела остаток недели в таком напряжении, что ей пришлось во всем сознаться Пирзу. Он пришел в ярость:

– Неужели ты должна опять идти в этот дом?

– У меня нет выбора. Единственный способ вернуть Аманду – договориться с Джулианом и решать все дела без суда.

– Если ты надеешься убедить его, что сможешь воспитать ребенка лучше его матери, то ты сошла с ума!

Люси откинула волосы со лба.

– Я не хочу ехать, Пирз, но Чарльз Блакмир считает, что я должна переговорить с мужем, и чем скорее, тем лучше.

Когда в воскресенье утром Люси села в поезд, то ее охватило дурное предчувствие. Что подумает о ней миссис Саммерфорд? Люсинда Марлоу в дорогом платье и норковой шубе совсем не похожа на то бессловесное существо, которое сбежало из дома два года назад. И все же она нервничала и с радостью бросилась бы назад, если бы не Аманда.

Ее рука дрожала, когда она позвонила в дверь нелюбимого дома. Ее открыл старший сын.

– Здравствуй, Джулиан. – Люси протянула руку. – Прости, что опоздала, но поезд шел очень медленно, как обычно по воскресеньям. – Несмотря на волнение, она успела заметить у мужа круги под глазами и седину на висках. – Ты выглядишь усталым, Джулиан.

– Я много работал. – Он провел ее в гостиную.

– После поездки в Америку у тебя не было отпуска?

– Короткий, но сейчас я опять в отпуске. Меня назначили заместителем министра.

– Поздравляю! Должно быть, я не заметила этой новости в газетах.

– Об этом пока неизвестно. Именно поэтому я хотел увидеться с тобой.

Джулиан нервно расхаживал по комнате. Было странно вновь видеть Люси. Голос гостьи прервал его мысли:

– Я могу увидеться с Амандой?

– Конечно. Мы пойдем сейчас, перед чаем.

Кроме сестры Ричардс, тут же исчезнувшей при их появлении, в детской никого не было.

Как сильно изменилась Аманда, какой прелестной стала! Люси взяла ребенка на руки.

– Милая доченька! Ты меня помнишь? Я твоя мама!

Серые глазки серьезно глядели на нее.

– Я видела тебя на картинках.

Мать посадила ребенка на колени.

– Боже, как ты выросла, я не могу долго тебя держать!

– Мне скоро будет три года.

– Знаю, милая. – Люси достала куклу. – Смотри, что я тебе принесла. Нравится?

Впервые на лице девочки появилось оживление.

– Какая красивая! Она моя? – Светлая головка склонилась над розовым кукольным лицом. – У нее такое же платье, как у меня! Смотри, папа.

– У нее есть и юбочка. – Люси встала, перекинула шубу на спинку стула и уселась на пол.

– Покажи, мама. У меня такая же?

– Наверное, милая.

Почти час мать сидела с дочерью, не заметив, как Джулиан вышел из комнаты. Только когда появилась сестра Ричардс с подносом, она поднялась.

– Я вернусь позже, когда Аманда поест.

Джулиан ждал ее в гостиной, взял из рук шубу и положил на спинку дивана.

– Норка. Теперь я по-настоящему верю, что ты звезда.

– А раньше ты сомневался?

– Иногда. Не забудь, что я помню тебя в кордебалете, когда партия Синей Птицы была для тебя настоящим событием.

В этот момент Глэдис вкатила чайный столик и стала разливать чай. Люси передала Джулиану чашку, когда дверь отворилась и вошла свекровь. На ее красивом лице застыла вежливая улыбка.

– Здравствуй, Люси, – холодно произнесла миссис Саммерфорд. Ее пронзительный взгляд скользнул по дорогому платью и пальто. – Похоже, у тебя очень доходная работа. Я понимаю, почему ты оставила нас.

– Вам этого никогда не понять, миссис Саммерфорд.

– Твои манеры не стали лучше, Люси.

Ответить ей помешало появление Фрэнсиса.

– Боже, это же Люси! Отлично выглядишь.

– Спасибо, Фрэнсис, ты тоже.

Миссис Саммерфорд поджала губы.

– Внешний вид Фрэнсиса вызывает сожаление, но ему пришлось многое пережить. Энн повела себя низко. Она сбежала с Саймоном Харди.

– Знаю, – коротко ответила Люси, – они были у меня.

– Правда? Наверное, приходили получить благословение.

– Вовсе нет. Им это не нужно.

– Значит, у них нет стыда. В мое время женщина не разрушала семью и не сбегала с любовником…

– Энн и Саймон не любовники, – горячо перебила Люси, – а что касается переживаний Фрэнсиса, то он очень мало виделся с женой и, думаю, не замечает ее отсутствия.

– Не моя вина, что сын предпочитал быть со мной. Нельзя винить мужчину за то, что ему больше нравится быть с матерью, чем с вечно сварливой женой.

Люси сжала кулаки.

– Энн спорила с Фрэнсисом, потому что желала ему добра, а вы разлучили его с женой, потому что хотели держать сына при себе. Вы сделали ее жизнь невыносимой.

– Ты всегда любила громкие слова, Люси, так что я не стану спорить. Хочу только напомнить, что у Энн был свой дом и…

– Что это за дом без мужа? А вы позаботились, чтобы его у нее не было!

Миссис Саммерфорд отодвинула налитую ей чашку чаю.

– Я не позволю тебе так разговаривать со мной! Как ты смеешь приходить в мой дом и оскорблять меня, нахалка?

– Пора вам узнать правду. Возможно, сыновья боятся ранить ваши чувства, но я не боюсь!

Вы не можете причинить мне больше вреда, чем уже причинили. Энн хорошая женщина, и Фрэнсису повезло, что он встретил ее. Меня удивляет, что она так долго терпела.

– А меня не удивляет, что ты ее защищаешь. Вы обе из одного теста – подлые, бесстыдные женщины!

– Хватит, мама! – Голос Фрэнсиса прозвучал так сурово, что обе женщины с удивлением замерли. – Я не позволю тебе оскорблять Энн. Она никогда не была бесстыдной, а оставила меня потому, что мы сами спровоцировали ее.

– Мы ее спровоцировали?

– Да, мы. Ты прекрасно знаешь, что мы оба виноваты в том, что наш брак распался! Люси абсолютно права. Я предал Энн с самого начала, потому что всегда ставил тебя на первое место. Она думала, что выходит замуж за человека, который сделает карьеру и будет независим, а получила слабака, который во всем слушался своей матери.

Миссис Саммерфорд заплакала.

– Никогда не думала, что мой сын будет так со мной говорить! Если бы не Люси со своей подлой ложью…

– Это не ложь, мама, – заговорил сын уже спокойнее. – Я сам виноват, что потерял Энн, и надеюсь, что она будет счастливее с Саймоном, чем со мной. А тебе пора бы изменить свои взгляды.

Фрэнсис провел рукой по глазам и вышел из комнаты, а его мать разразилась рыданиями.

Люси поднялась и взяла шубу.

– Я лучше пойду, Джулиан. Не буду прощаться с Амандой, это невыносимо больно. Давай на следующей неделе встретимся в Лондоне и обсудим ее будущее.

– Хорошо, я отвезу тебя на станцию.

К удивлению Люси, на столичном вокзале ее встречал Пирз.

– Я решил, что тебе не помешает небольшая моральная поддержка.

– Ты угадал.

– Все так плохо?

– Сейчас расскажу. Давай где-нибудь присядем. За столиком маленького французского ресторанчика в Сохо она обо всем поведала другу.

– Знаю, что не должна была выходить из себя, но я инстинктивно встала на защиту Энн. В какой-то мере я защищала и себя.

– Ты не могла выбрать худшего момента! Теперь Саммерфорд ни за что не пойдет тебе навстречу.

– Значит, я буду бороться с ним, пока не верну Аманду.

После ресторана они поехали домой к Люси. В гостиной она прижалась к Пирзу и сдавленно произнесла:

– Спасибо, что выслушал мою исповедь. Не знаю, что бы я делала без тебя.

– Почему без меня? Я буду рядом, пока ты сама этого хочешь. Я люблю тебя и достаточно самоуверен, чтобы утверждать, что нужен тебе.

– Ты мне действительно нужен, Пирз. Я не люблю тебя так, как любила Джулиана, но если ты все еще хочешь жениться на мне, когда я стану свободна…

– Никаких «если», милая. Я женюсь на тебе в любом случае.

Его прощальный поцелуй был долгим и страстным, но Люси не могла ответить столь же горячо.

По дороге в Кумб-Хаус Джулиан думал о случившемся. Несмотря на то что он попросил мать не затевать ссор во время визита Люси, она нарочно пыталась ее спровоцировать. Было отчего прийти в ярость. Он так рассвирепел, что не удивился, когда жизнерадостный, добродушный Фрэнсис бросился защищать Энн. Пора и ему взглянуть правде в лицо.

Последние несколько месяцев он блуждал в лабиринте. Сегодня же стал свободен.

Джулиан поставил машину в гараж и вошел в дом. Мать по-прежнему сидела на диване.

Слезы уступили место раздраженному молчанию, и она без улыбки уставилась на сына.

– Ну, ты доволен поведением этой женщины?

– Мне кажется, ты сама виновата.

– Какая жестокость!

– Еще большей жестокостью было так говорить об Энн и Люси.

– Чушь! Любой нормальный мужчина согласился бы со мной. Вот уж не думала, что мои сыновья будут защищать жен, которые их бросили.

Джулиан сел.

– Возможно, Фрэнсис только сейчас понял, что у Энн были на это веские причины, и я склонен с ним согласиться.

– Согласиться! Может, ты согласишься с тем, что Люси была права, оставив тебя и беспомощного ребенка.

– Она не оставляла ребенка, мы забрали у нее Аманду. Но мне надо было сначала увидеться с Люси.

– Когда она вернется от своего любовника?

– Пирз никогда не был ее любовником.

– Она хочет, чтобы ты в это верил! Джулиан, не надо винить себя. Не думай, что в Люси есть что-то хорошее. Ты был ослеплен, когда женился, но теперь-то понимаешь, что она плохая жена для тебя?

– Наоборот, я был бы счастлив иметь такую жену. Но я женился не ради карьеры, а по любви.

– Что подобная женщина знает о любви? Если ты любишь кого-то, то жертвуешь ради него всем, как я…

– Чтобы потом попрекать этими жертвами?

– Никогда не думала, что мои сыновья обратятся против меня! Ты должен взглянуть на вещи с моей точки зрения, Джулиан.

– Я только это и делал. Теперь пора посмотреть на все нашими глазами – моими, Фрэнсиса, Люси и Энн!

Он повысил голос, и мать в страхе уставилась на него:

– Сын мой, не кричи, успокойся!

– Как я могу быть спокойным, когда понял, что случилось с моей жизнью, когда я потерял все из-за своей собственной глупости? Если бы я только не привозил Люси сюда!

– И это вся благодарность за то, что я сделала для тебя?

– Хочешь, чтобы я сказал тебе спасибо за то, что ты разрушила мой брак?

Какое-то время миссис Саммерфорд молчала, потом овладела собой:

– Не понимаю, о чем ты говоришь, Джулиан. Как я могла разрушить твой брак? С того момента как Люси появилась в этом доме, я знала, что у вас нет будущего, если бы не я, она бы сбежала раньше. Ты всегда говорил, что я очень тактична, но ты не знаешь и половины того, что мне пришлось вытерпеть. Я скрывала все от тебя, потому что щадила. Даже когда она пыталась избавиться от ребенка…

– Замолчи, мама! Это чудовищная ложь. Она никогда не делала ничего подобного.

– Когда-то ты соглашался со мной.

– Потому что был безумен! Боже, когда я вспоминаю все, что наговорил ей, то удивляюсь, как она вообще согласилась встретиться со мной. А теперь я собираюсь сделать все, чтобы вернуть Люси!

– Если ты уйдешь к этой женщине, Джулиан, я больше не желаю тебя знать! Ты можешь забирать своего ребенка и не возвращаться.

– Ты шутишь, мама! Ты слишком взвинчена.

– Да.

Джулиан повернулся к двери.

– Джулиан! Куда ты идешь?

– К Люси.

Лицо матери исказилось гневом.

– Иди к ней, иди! Живи с этой ничтожной тварью, которая бросила тебя и пыталась убить твоего нерожденного ребенка! Иди к той, которая лишила тебя чувства собственного достоинства! Желаю вам удачи! Ты наплевал на все мои жертвы и ничего не дал мне взамен.

Бросаешь меня в старости. Ты мне больше не нужен!

Женщина в ярости бросилась на диван и со слезами на глазах принялась колотить кулаками по подушкам. Джулиан подошел к ней и опустился на колени.

– Мама, не плачь, это не изменит моего решения. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что мужчина может любить двух женщин и оставаться верным им обеим. Ты моя мать, и я люблю тебя, как человек любит женщину, которая дала ему жизнь. Но Люси мне жена, и моя жизнь рядом с ней и Амандой. Я попрошу ее вернуться ко мне. – Мать молчала, и Джулиан продолжал: – Я уеду рано утром и заберу с собой Аманду. Если Люси вернется ко мне, не жди, что я опять привезу ее сюда. Единственный шанс для нас – забыть все, что было в прошлом. Но ты останешься частью моей жизни.

Джулиан поднялся, коснулся губами склоненной головы матери и вышел. В восемь утра он выехал из Кумб-Хаус с Амандой и сестрой Ричардс. На вершине холма он обернулся, чтобы последний раз взглянуть на свой родной дом. Может, когда-нибудь он вернется сюда…

В Лондоне Джулиан поместил Аманду и сестру Ричардс в гостиницу и отправился в театр.

Девушка в кассе с удивлением взглянула на него:

– У нас не осталось ни одного билета, сэр! На Люсинду Марлоу так же трудно попасть, как на финал розыгрыша кубка по футболу.

Джулиан с улыбкой вышел в фойе. Конечно, Люси примет его, если он попросит, но стоит ли беспокоить ее перед выступлением. Внезапно он вспомнил о Беллами. Забыв о гордости, решил обратиться к нему. Нашел в кармане визитную карточку, написал на ней просьбу принять его и передал швейцару. Через несколько минут тот пригласил его пройти в гримерную.

Джулиан без труда нашел нужную дверь и, немного помедлив, постучал.

– Войдите!

В маленькой, ярко освещенной комнатке с двумя складными стульями и длинным столом у стены Пирз заканчивал наносить грим и смотрел на гостя в зеркало.

– Неожиданный визит вежливости, Саммерфорд?

– Я пришел просить об услуге.

– Не могу ничего гарантировать, но все равно спрашивайте.

– Я хочу попасть на балет. Пытался достать билет, но все распроданы.

– Люси знает, что вы здесь?

– Нет, я не хотел тревожить ее перед выступлением.

– Похвально. Не хочу показаться любопытным, но почему вдруг вы так заинтересовались Люси? Или вы такой любитель балета, что не в состоянии пропустить «Жизель»?

– Мне все равно, какой сегодня балет! Если хотите знать, я приехал, чтобы с ней поговорить, но сначала хочу увидеть ее выступление.

Пирз достал сигарету и закурил. Ему было достаточно сказать, что Люси обещала выйти за него замуж, чтобы Саммерфорд исчез из их жизни. Но имеет ли он право разлучать эту женщину с единственным человеком, которого она по-настоящему любит? А ребенок, разве можно лишать Аманду отца?

Приняв решение, Пирз потушил сигарету.

– Я хочу кое-что вам сказать, Саммерфорд. Когда Люси вчера вернулась от вас, то согласилась выйти за меня. Я прекрасно понимаю, что она сказала это только потому, что не видела будущего рядом с вами, особенно после того, что случилось в Кумб-Хаус. Мне бы хотелось прояснить еще одну вещь. Мы с Люси никогда не были любовниками. Ей нужен был друг, и я оказался рядом. Вот и все.

– И вам было этого достаточно?

– Я надеялся, что со временем она полюбит меня. Только после вашей встречи в Вашингтоне я понял, что у меня нет надежды. Мы с Люси всегда были только друзьями.

– Спасибо, что откровенно все рассказали.

– Я делаю это для нее, а не для вас. – Пирз повернулся к зеркалу. – Думаю, вы понимаете, что теперь она не бросит работу с такой готовностью, как сделала это когда-то?

– Я и не собирался ее об этом просить. Она слишком талантлива.

– А вы станете возражать, если она будет продолжать танцевать со мной?

– Нет, если вы не будете против.

Пирз глянул на Джулиана с невольным восхищением:

– Это я решу сам, но спасибо за комплимент. Честно говоря, сомневаюсь, что смогу продолжать работать с Люси, если она уйдет к вам. Если нет, это другое дело.

Пирз подошел к двери и позвал распорядителя:

– Джонни! Отведи этого джентльмена в ложу. Прощайте, Саммерфорд, надеюсь, вам понравится балет.

– Прощайте, Беллами, и спасибо за все.

– Не стоит, лучше сделайте Люси счастливой.

Джулиан занял свое место и, когда поднялся занавес и на сцене появилась Люси, забыл обо всем на свете. Он видел «Жизель» уже много раз, но никогда балет не трогал его так, как сейчас. Люси танцевала с такой трагической страстностью, что каждый понимал – перед ним настоящая звезда балета. Невероятно, что когда-то он обнимал это хрупкое тело, немыслимо было понять, как мог он оттолкнуть ее. Вернувшись к реальности при звуках оглушительных аплодисментов, Джулиан принялся хлопать вместе с остальными зрителями, пока не опустился занавес. «Это моя жена, моя любовь», – думал он, и гордость за нее смешивалась с горечью взаимных упреков.

Наконец аплодисменты стихли, и Джулиан прошел к гримуборным. Костюмерша открыла дверь и тут же очутилась в коридоре с фунтовым банкнотом в руке. Джулиан прислонился к закрытой двери и посмотрел на Люси:

– Мне надо объясниться с тобой, я…

Она холодно прервала его:

– Мы можем поговорить об Аманде, когда я переоденусь. Подожди снаружи.

Чувствуя себя глубоко несчастным, Джулиан вышел в коридор. Неужели Беллами ошибся и Люси равнодушна к нему? Но, вспомнив то, что случилось прежде, Джулиан был удивлен, что она вообще заговорила с ним. Он уже начал подумывать, что это гордячка забыла про него.

Наконец она появилась в норковой шубке, наброшенной на плечи. Без грима ее лицо было бледным. На улице им не дали уйти толпы поклонников, требующих автографа, и только когда Джулиан подогнал машину к обочине, звезда балета с извинениями села рядом с ним.

– Устала? – спросил он.

– Жизель – трудная партия.

– Ты была великолепна, Люси.

– Спасибо.

Они молча доехали до ее дома. Люси отперла дверь квартиры и провела его в просторную, светлую гостиную. Торшер освещал неяркий интерьер и белый меховой ковер перед камином; невозможно было сравнить это элегантное убранство с убогой обстановкой пансиона. Да, многого добилась эта скромная хрупкая женщина после того, как оставила его. Захочет ли она вернуться к нему, когда у ее ног столько поклонников! Люси сняла пальто.

– Хочешь выпить?

Джулиан покачал головой:

– Нет, ты сама.

– Сначала мне надо поесть. – Она упала на диван. – Садись.

– Я лучше постою, если не возражаешь.

– Если ты пришел поговорить об Аманде, давай закончим побыстрее. – Люси откинула прядь волос со лба. – Я хочу, чтобы она жила со мной по полгода, Джулиан. Кстати, я собираюсь замуж за Пирза.

– Знаю. Я виделся с ним перед представлением, и он мне все рассказал.

– Все? – Люси порывисто встала и взяла сумочку. – Совсем забыла – мне передали записку от него.

Она достала конверт и вытащила из него листок бумаги. Когда прочла, медленно подняла глаза.

– Ты не имел никакого права говорить с Пирзом о наших делах.

– Я пошел к нему не для разговоров, просто хотел попасть на «Жизель». Мне нужно было посмотреть этот балет. Не знаю почему, но захотелось увидеть, как ты танцуешь, прежде чем просить тебя вернуться ко мне.

– Боюсь, уже слишком поздно.

– Не говори так! Ради бога, Люси, это несерьезно! – Джулиан сделал шаг к ней, но она отшатнулась.

– Мы не можем начать все сначала, я уже совсем другая.

– Я тоже. И потому покинул Кумб-Хаус навсегда. Мне нет оправдания за то, что не понимал, как мать пытается разрушить наш брак. Я был таким глупцом, Люси, но теперь прозрел! Только ты для меня что-то значишь, теперь моя жизнь связана только с тобой. Я не буду просить тебя бросить балет, а только хочу, чтобы ты простила меня и дала мне еще один шанс. Ты можешь жить, где хочешь, и делать, что хочешь, если только примешь меня!

– Но твоя работа?

– В своей новой должности я не буду ездить за границу. Мы можем жить в Лондоне, и ты продолжишь работу. Я привез Аманду с собой, и мы ждем тебя. – Джулиан сел, закрыв лицо руками. – Прости меня, Люси, не знаю, что и говорить. Я не имел права приходить сюда после всего, что сделал.

Его голос был глухим и безжизненным, и Люси не могла поверить, что этот несчастный, сломленный человек и есть тот самый Джулиан, который всегда был таким сдержанным и спокойным. А он все продолжал корить себя:

– Я сделал и сказал самое ужасное, что мужчина может сделать и сказать женщине, и сам виноват в том, что ты бросила меня. Единственная глупость, которую ты совершила, – это то, что согласилась выйти за меня замуж. Я не пара тебе, и вообще мне лучше уйти.

Он поднялся и двинулся к двери, но Люси преградила ему дорогу:

– Джулиан, послушай меня. Женщина не всегда выходит замуж за мужчину, который ей подходит. Я ненавидела и презирала тебя, но не могла забыть, хотя и пыталась. Ты был ослеплен любовью к матери, а теперь хочешь убедить меня, что все в прошлом. Но пройдет какое-то время, и ты опять захочешь сбежать к ней и вновь стать маленьким мальчиком. Мне трудно поверить, что ты повзрослел, но если это действительно так и ты способен бороться, то я вернусь и помогу тебе. Боже, Джулиан, я люблю тебя и ничего не могу с этим поделать!

Вновь проснувшаяся любовь заставила их забыть о своих обидах. Мгновенно они заключили друг друга в объятия, и щеки Люси были мокрыми от слез. Они долго стояли молча, два любящих человека, связанные общими воспоминаниями. Потом будут объяснения, обещания. Сейчас оба были одним целым, а миссис Саммерфорд и Пирз быстро таяли вдали, словно тени. Прошло три года с тех пор, как они целовались, три года страданий, и никакое прикосновение губ или рук не могло утолить их желание. Джулиан, шатаясь, отступил от Люси:

– Не могу поверить, что мы снова вместе. Что ты по-прежнему любишь меня, мальчишку, дурака, когда ты стала самостоятельной женщиной… Люси, каким идиотом я был!

– Не идиотом, милый, просто слепцом.

– Теперь я принадлежу лишь тебе. – Он поцеловал ее пальцы. – И у меня единственная мечта – чтобы ты была только со мной.

Губы Люси дрогнули в улыбке.

– На этот раз я не откажу. Даже если Деннисон скажет нет, я все равно уйду!

– Я так горжусь тобой, Люси. Когда я видел, как ты сегодня танцевала, то хотел крикнуть на весь мир, что ты моя жена. Тебе надо закрепить свой успех сейчас, потому что скоро у тебя появится соперница. Думаю, Аманда пойдет по твоим стопам!

– Когда у нас будет мальчик, то он пойдет по твоим. Давай поедем в Париж, Джулиан! Мы были счастливы там, и я не думала, что вновь увижу этот город вместе с тобой.

– А вернемся мы в наш собственный дом и к Аманде.

После этих волшебных слов все их проблемы растаяли, словно сон.

КОНЕЦ

Content

Роберта Ли
Любимая балерина
(Цветы любви – 111)

Роберта Ли Любимая балерина Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12