Марион Леннокс

Ход королевой

(Королевский дом Каредес – 1)

Глава 1

Некоронованный король Аристо в упор смотрел на своего брата, сидящего напротив него за массивным столом.

– Ей было всего семнадцать?!

– Так мы говорим о событиях десятилетней давности!

– Это ничего не меняет. Мало в нашей семье скандалов?

– К которым я вообще не причастен, – парировал принц Андреас Кристос Каредес, третий в порядке наследования короны Аристо.

В подобных схватках с братьями за словом в карман он не лез. И Себастьян, и Алекс были те еще бабники!

– Был не причастен? – усмехнулся Себастьян. – Не забывай про твой скандальный развод – такое событие к малозначимым не отнесешь. Но в этот раз все еще хуже… Избавься от нее!

– Ты намекаешь…

Себастьян покачал головой, отвергая недосказанное предложение.

Андреас ему даже посочувствовал. После смерти короля Эгея, когда королевству грозил политический кризис, средства массовой информации облили грязью его сыновей. Им всем было за тридцать, все обладали потрясающей внешностью, все богаты до безобразия, избалованны и капризны, а потому сейчас никто из них не имел четкого представления, что делать в сложившихся обстоятельствах.

– Если бы я был отцом… – начал Себастьян, и Андреаса передернуло.

Даже догадаться сложно, что бы сделал старый король, узнай он о тайне Холли. По счастью, Эгей так никогда и не узнал этого. Впрочем, король Эгей и сам был довольно сомнительным образцом нравственности – его прошлые похождения уже аукнулись на них всех.

– Ты станешь лучшим королем, чем был наш отец, – мягко сказал Андреас. – Какие его грязные делишки лишили нас королевского алмаза?

– Это моя забота, – поморщился Себастьян. Пока не найдется алмаз, коронация не состоится – об этом знали все. Но даже в этом случае коронация под угрозой, так как о пропаже алмаза узнали журналисты. А если в королевской семье разразится еще какой-нибудь скандальчик… – А девушка, как ее там…

– Холли.

– Ты ее хотя бы помнишь?

– Конечно, помню.

– Тогда ее легко найти. Заплатим ей, лишь бы держала рот на замке.

– Если Холли был нужен скандал, она бы уже давно обо всем растрезвонила.

– Ты хочешь сказать, что крылья скандала уже давно распростерлись над нашими головами, а если сейчас все всплывет… – Себастьян поднялся и пригвоздил к месту Андреаса убийственным взглядом, к какому часто прибегал их отец. – Этого нельзя допустить! Надо принять все меры, чтобы исключить любые угрозы с ее стороны.

– Я свяжусь с ней.

– Ты не приблизишься к ней до тех пор, пока мы не поймем, чего от нее можно ожидать. Звонить ей ты тоже не будешь. Откуда мы знаем, что ее телефоны уже не прослушиваются? Я велю, чтобы ее привезли сюда.

– Я могу об этом позаботиться.

– Нет. Ты станешь невидимкой до тех пор, пока она не окажется на нашей земле.

Займешься вопросом коррупции, пока Алекс – и вздумало же ему жениться как раз в тот момент, когда мы в нем так нуждаемся! – не вернется из медового месяца. До его возвращения ты моя единственная опора!

– И как ты собираешься убедить ее приехать?

– Найду способы, не сомневайся, – мрачно сказал Себастьян. – Она всего лишь женщина. Она может быть уже перевернутой страницей в твоей жизни, но сейчас нужно сделать так, чтобы и наше будущее избавилось от этого эпизода.

Пора уходить, но прощание с этим местом слишком тяжело.

Могила была крошечной – простая каменная табличка в тени древнего эвкалипта, который и дал название этой скотоводческой ферме-усадьбе. Проживавшие здесь коренные австралийцы называли его «Манвэней» – «земля покоя». Холли не нашла бы лучшего места для могилы своего маленького сына.

Как ей отсюда уйти? Холли опустилась на колени и через плечо взглянула в сторону усадьбы – старый дом с широкими верандами, французскими окнами, открывающимися при любом ветре, заброшенный сад, который она полюбила еще девочкой.

Андреас тоже любил этот сад. Он любил здесь все. А она любила Андреаса…

Еще одно, от чего ей нужно избавляться, – от воспоминаний о принце Андреасе Каредесе, Он появился здесь, в уединенном уголке Австралии, когда ему было двадцать, и провел в усадьбе полгода. Холли тогда было семнадцать.

Сейчас ей уже двадцать семь. Уже давно пора было двигаться дальше – покинуть это место и забыть мужчину, жизнь с которым для нее была недостижима. Холли тянула время сколько возможно, старалась сохранить презентабельный вид поместья на случай, если найдутся покупатели. Дом был выставлен на продажу полгода назад после смерти отца.

Содержать его ей было не по карману, и каждый день она наблюдала за его ветшанием. И теперь, когда Холли сменила работу в Школе искусств, где она работала учительницей, на образовательную школу в Алис-Спрингс, продажа поместья стала необходимостью.

Холли в последний раз коснулась камня и ненадолго замерла. Подняв голову, она попыталась понять, что нарушило тишину жаркого апрельского утра.

С востока стремительно приближался вертолет. По размерам и мощи он значительно превосходил вертолеты, имеющиеся у нескольких крупных местных землевладельцев. Весь черный, он имел почти зловещий вид. Сделав круг, вертолет устремился прямо к усадьбе.

Холли моргнула. С того дня, как усадьба была выставлена на продажу, к ней тянулась тоненькая струйка потенциальных покупателей, но ни один из них не захотел ее приобрести.

«Манвэнею» требовались крупные вложения и не меньший энтузиазм, чтобы восстановить его былое великолепие. Если этих покупателей направил местный агент по недвижимости, то их реакция будет мало чем отличаться от поведения остальных покупателей. Они осмотрят потускневшее великолепие старой усадьбы, взглянут на обветшалые пристройки и требующие капитального ремонта коммуникации и уйдут. Конечно, если эти люди могут позволить себе иметь такой вертолет, то и денег у них, должно быть, немало…

В любом случае они приехали не вовремя. Этот последний день должен был принадлежать только ей одной.

Вертолет приземлился. Когда стих шум лопастей и улеглась пыль, на землю сошли четверо мужчин в темных джинсах и черных рубашках навыпуск. Все четверо были высокого роста и атлетического телосложения.

Холли недоумевала. Эти четыре человека не были похожи на покупателей. Но кто бы это ни был, с ними надлежало быть вежливой. Ей все равно, кому продавать усадьбу, лишь бы у нее появились деньги, чтобы рассчитаться с долгами отца, который никак не хотел понимать, что нельзя жить со старыми привычками.

Приклеив к губам улыбку, Холли поспешила к ним навстречу, не желая, чтобы чужие увидели могилку ее сына.

Разглядев их лица, Холли подумала, что они, возможно, иностранцы. Кожа у всех оливкового цвета, как у Андреаса… У всех четверых лица строгие, решительные, они целеустремленно шагали к ней.

По ее спине вдруг пробежал холодок страха. Она одна, а их четверо! Холли заставила себя встряхнуться. Вряд ли эти четверо мужчин проделали этот путь лишь для того, чтобы причинить ей вред, да и воровать здесь было особо нечего.

Она вытерла увлажнившиеся ладони о джинсы, заправила, вернее, попыталась заправить за ухо непокорную прядь светлых волос, улыбнулась еще шире и произнесла:

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

Даже тень улыбки не отразилась на лицах мужчин. К Холли вернулось беспокойство.

– Вы Холли Каванаг? – спросил один из мужчин.

– Да, я Холли.

«Греки? – предположила про себя Холли. – У мужчины такой же акцент, как у Андреаса. А может, они с острова Аристо? Оттуда, где был дом Андреаса?»

Если так, то вообще ничего непонятно. Она слышала, что жесткое ведение дел старым королем Эгеем превратили Аристо в небольшую, но экономически развитую страну, с которой приходилось считаться. Кроме того, там был развит игорный бизнес. Но обратной стороной медали были слухи о коррумпированности людей, занимающих высокие должности. Может, эти мужчины ищут тихие места, где можно спокойно продолжать играть в подпольные игры?

«А если Андреас услышал о том, что «Манвэней» выставлен на продажу? – мелькнула у Холли мысль. – Он любил поместье. Может…»

Мужчины остановились, и Холли протянула руку. Рукопожатие первого мужчины было твердым и решительным. Взяв ее руку, он больше ее не отпустил.

– Вы должны поехать с нами, – сказал он, и Холли уставилась на него в немом изумлении:

– Прошу прощения?..

Но мужчина уже тянул ее за собой к вертолету. Холли попыталась вырваться, но второй из мужчин взял ее другую руку. Фактически, ее буквально потащили к вертолету.

Первый шок прошел, и Холли закричала. Никто, разумеется, ее не услышал: в поместье, кроме нее, давно никто не жил.

– Быстро в вертолет, – сказал мужчина, судя по всему главный из всех.

Холли узнала язык – тот самый, которому ее обучил Андреас, чтобы они могли болееменее общаться между собой и чтобы ее родители их не понимали.

– Нет! – отчаянно выкрикнула ничего не понимающая Холли.

– Тихо! – рявкнул один из мужчин, а второй так сильно дернул Холли за руку, таща за собой, что чуть не вывихнул ее.

– Аккуратнее, – сказал третий мужчина. – Принц велел, чтобы обошлось без увечий.

– За что?! – выкрикнула Холли, чувствуя, как ее легко поднимают в воздух, словно она пушинка.

– Вы только не нервничайте, – почти по-доброму сказал один из мужчин. – И не надо брыкаться. Просто вы зачем-то понадобились принцу Андреасу, а то, что принц Андреас хочет, он получает.

Звонок раздался сразу после ужина. Слуга незаметно для остальных членов семьи сделал знак Андреасу, и тот бесшумно покинул комнату.

Впрочем, все эти предосторожности были лишними, так как за столом обсуждались сотрясавшие королевскую семью скандалы, и отсутствие Андреаса осталось незамеченным.

Будь жив отец, покинуть стол раньше, чем подадут портвейн для мужчин, было бы немыслимо.

«Виват, король, виват!» – вяло думал про себя Андреас, выходя из комнаты. Все, что было нужно сидящим за столом людям, – это предстоящая коронация, розовый алмаз и больше никаких скандалов. В такой ситуации секрет Холли мог здорово пошатнуть их притязания на трон.

Хорошо хоть, что первая часть плана Себастьяна сработала. Он узнал об этом из телефонного звонка. «Она по дороге сюда», – сказал Георгиус, и Андреас облегченно выдохнул. Признаться, он не ожидал, что все получится так легко. Вполне могло статься, что Холли уже была замужем. То, что она по-прежнему одинока, стало для него неожиданностью.

– Она согласилась сразу, без всяких споров?

В трубке настала тишина. Угольные брови Андреаса стремительно сдвинулись.

– Почему ты молчишь?

– Нам было сказано, что мы должны доставить ее вам любыми способами.

– Но вы спросили ее? Вам было сказано объяснить ей, что здесь срочно потребовалось ее присутствие, и сделать ее поездку как можно более комфортной.

– А если она не согласится, принц Себастьян велел игнорировать ее протесты. Она была одна и ждала агента по недвижимости. Мы решили не терять времени и действовать быстро, а если дело начинать с разговоров, быстро никогда не получится.

– Поэтому… – начал Андреас.

– Поэтому мы посадили ее в вертолет без лишних разговоров, затем пересадили в самолет. Никто нас не видел.

Андреас закрыл глаза, с ужасом начиная осознавать, что все это могло значить.

– Вы ее похитили…

– У нас не было другого выхода, – твердо сказал Георгиус. – Она не стала бы нас слушать. Во время полета мы пытались сказать ей, что вы просто хотите ее видеть, но она и слушать не захотела, а затем даже укусила Мариса.

– Вы применяли силу?

– Пришлось. Она никуда не хотела ехать.

Андреас глубоко вдохнул.

И что теперь она о нем думает? А если и это всплывет наружу… Как вам такой заголовок в газете: «Принц королевского дома Каредес похищает австралийку против ее воли!»?

– Но она хоть не пострадала? – боясь услышать ответ, спросил Андреас.

– Она не пострадала. – Похоже, Георгиус стал оправдываться. – Потом даже стала драться, как дикая кошка.

– Как кошка или как тигрица, мне все равно, – процедил Андреас, все еще переваривая услышанное. – Вас это не оправдывает. Она женщина.

– Не женщина, – буркнул Георгиус. – Тигрица.

Андреас подумал о девушке, оставленной им десять лет назад. Уже тогда, в семнадцать лет, у нее был характер…

В далеком прошлом принц Андреас, прежде чем приступить к своим королевским обязанностям, провел незабываемые полгода в поместье родителей Холли, расположенном в глубинке Австралии. Король Эгей с большой неохотой позволил младшему сыну совершить эту поездку. Поначалу прохладные отношения Андреаса с Холли быстро переросли в жгучую страсть. Андреас жаждал продолжения их романа, но Холли, несмотря на свой возраст, была неумолима.

– Мы принадлежим разным мирам, – твердо сказала она, лежа в его объятиях в последний раз, в ответ на заявление Андреаса, что он не хочет ее покидать. – Дома у тебя есть обязанности. Твоя свадьба на принцессе уже не за горами. Не усложняй для нас обоих свой отъезд. Просто уезжай.

Вот он и уехал, стараясь забыть искаженное болью лицо, когда Холли не успела от него отвернуться. В ее глазах стояли слезы – он сам чуть не расплакался, – но она была права. Он принц, и невеста ему уже выбрана. Немолодые родители Холли нуждались в уходе, да и ее саму ждала перспективная карьера учителя в Школе искусств. Они действительно принадлежали разным мирам.

Андреас старался не вспоминать о ней в течение этих десяти лет, особенно после того, как его королевский брак закончился изматывающим разводом. Старался не думать о Холли и о последовавшей за разводом жизнью.

Сейчас же Холли, возможно даже не подозревая об этом, грозила здорово пошатнуть положение королевской семьи…

– Доставьте ее сюда как можно скорее, – сказал Андреас, и его голос зазвучал строже, когда он вспомнил, что поставлено на кон. – И сразу во дворец.

– С этим могут возникнуть проблемы, – осторожно откашлялся Георгиус.

– Какого рода проблемы?

– Я же говорю – мисс Каванаг ведет себя неспокойно. Нет никакой гарантии, что она не привлечет внимания своим криком.

– А зачем ей кричать?

Снова тишина. Георгиус, должно быть, решил не отвечать на глупый вопрос. Андреас был вынужден признать, что вопрос и впрямь глуп. Раз ее приволокли сюда помимо ее воли… И если она хоть чем-нибудь напоминает прежнюю Холли, то от нее можно ожидать чего угодно.

– Я встречу вас в аэропорту, – сказал Андреас.

Самолет начал снижение.

Холли перестала сопротивляться с того момента, как оказалась в самолете, который взлетел почти сразу. Решив, что бороться все равно бесполезно, она погрузилась, как надеялась, в исполненное достоинства оскорбленное молчание.

Впрочем, ее гордое поведение наверняка вызывало определенные сомнения, раз на ней были старые джинсы и рубашка. Перед похищением Холли ходила осматривать кормушки и воду для кенгуру и эму (весь домашний скот был давно продан), поэтому вся она, с головы до ног, была покрыта пылью. Лицо Холли отмыла в туалетной кабинке самолета, но тонального крема, чтобы скрыть синяки под глазами, у нее не было. Без косметики ее лицо казалось усталым, а сама она выглядела измученной и напуганной.

Холли тряхнула грязными волосами. Ну, уж нет! Она даже виду не подаст, что боится. И пока ей, в общем-то нечего бояться. Тем более не этих мужчин, которые, насколько она поняла, похитили ее, потому что им это велел Андреас!

Десять лет назад она бы только приветствовала такое похищение. Десять лет назад, если Андреас только бы предложил ей пойти с ним, она бы не раздумывала. Холли любила его так сильно, что отдала бы ему все, что имела! Больше, чем имела…

Тогда она была безрассудной, отчаянной, беспокойной девушкой, жаждущей найти свое счастье за пределами родительской фермы. И она нашла… Андреаса. Он бесцеремонно ворвался в ее жизнь совсем из другого мира – насмешливый весельчак, властный, уверенный, даже слишком уверенный в себе, но, как и она, готовый к разным приключениям и открытый для всего нового. Неудивительно, что молодые люди, у которых бурлила кровь, влюбились друг в друга.

Позже Холли размышляла над тем, почему ее родители согласились принять Андреаса в качестве гостя. Вполне возможно, они рассчитывали на то, что в уединенном месте молодых людей потянет друг к другу. Но не могли же они всерьез полагать, что принц из правящей династии женится на их дочке! Если так, то планы у них были поистине королевские, когда они предложили Андреасу свой дом в качестве жилья. Но, что бы ее родители ни планировали, результат оказался совсем иным.

Отчаяние дочери. Внук, не проживший долго. Отец, не узнавший про сына.

«Не думай об Адаме», – яростно приказала себе Холли, когда самолет начал посадку, и прильнула к иллюминатору.

Государство Адамас состояло из двух больших островов – Аристо и Калиста. Андреас когда-то рассказывал ей об островах. Много лет назад они составляли одно королевство, управляемое династией Каредесов, но сейчас были разделены на два из-за вражды между братом и сестрой.

Отец Андреаса, король Эгей, управлял островом Аристо, и Андреас помогал ему в делах.

Холли это было известно, как и то, что Андреас, вернувшись на родину из Австралии, женился.

Подробности той пышной церемонии достигли даже австралийских местных женских журналов. Холли читала их, рассматривала свадебные фотографии и… рыдала. А потом стала избегать любых новостей из королевства Аристо. Сейчас она была уверена, что у Андреаса уже куча ребятишек.

Если так, то зачем она ему понадобилась? Наскучил брак? После десяти лет все возможно. Может, Андреас устал от жены, которую к тому же выбирал не он сам? Может, именно сейчас он вспомнил о своих беспечных днях бурной юности и страсти, которая тогда захлестнула их обоих и увлекла туда, где разум бессилен и торжествуют лишь чувства?

Неужели он думает, что она…

«Нет, – сказала себе Холли, – конечно, это лишь мое воображение. Если Андреасу наскучила жена и ему захотелось развлечься, то для этого не обязательно вызывать к себе девушку, которая когда-то отдала ему свое сердце».

Что ему нужно от нее сейчас? Если он вдруг надеется на возобновление старых отношений, то его ждет разочарование. Все, что было, прошло. И не важно, что сама она так и не сумела его забыть…

Самолет не стал подъезжать к зданию аэропорта, остановившись от него достаточно далеко на взлетной полосе.

Андреас приехал, чтобы встретить Холли. Напоминания Себастьяна, что чем меньше людей ее увидят, тем лучше, были излишни. Было бы идеально, если бы встреча с Холли вообще произошла наедине! Но ничего не поделаешь – придется купить молчание тех, кто будет при этом присутствовать.

Остановившись у самолета, Андреас с плохо скрываемым нетерпением стал ждать, когда подкатят трап.

Первым из самолета вышел Георгиус. Крупный, высокий, его телохранитель замер на первой ступеньке и беспомощно посмотрел на Андреаса, возведя руки вверх, словно сдаваясь в плен.

– Вы хотите, чтобы мы на руках вынесли груз? – понизив голос, чтобы находящиеся неподалеку работники аэропорта не слышали, о чем речь, спросил он принца. – Она… у нас могут быть трудности.

– Все покиньте самолет, – с легкой гримасой приказал Андреас. – Я сам поднимусь туда.

– За вас не стоит беспокоиться?

– Не говори ерунды! – фыркнул Андреас, решительно поднимаясь по ступенькам.

Ему не нравилось, что Холли доставили сюда таким способом, но он напомнил себе, что она сама виновата – не стоило ей лгать. У него есть все основания, чтобы злиться на нее, и чем скорее они поговорят, тем лучше. Конечно, объяснение могло выйти весьма коротким – пять минут, и тогда она снова будет свободна. В конце концов, не стоило исключать, что это ошибка, и Холли совершенно ни при чем…

– Мисс Каванаг в конце салона. Всю дорогу она почти не разговаривала, а если и говорила, то не скрывала своего раздражения, – сказал Георгиус, отступая в сторону.

Андреас кивнул, вошел в салон и тут же увидел ее.

На мгновение весь окружавший мир перестал для него существовать, сузившись до размеров женской фигурки.

Холли.

Нисколько не изменилась. Его Холли. Холли, о которой он помнил все эти годы, – в тех же выцветших джинсах и широкой рубашке, с растрепанными волосами, всегда готовая рассмеяться и поддразнить.

Очаровательная сексуальная Холли, с яркими глазами цвета сапфира, острым умом, низким, хриплым смехом…

Сейчас она не смеялась. Ее лицо было строгим и хмурым. Она сидела в кресле, в котором, судя по ее позе – обхватив себя руками, – она и провела весь полет. Она казалась уставшей, и, однако же, у нее еще хватало сил, чтобы сердиться. Их взгляды встретились. Для Андреаса это стало как удар в солнечное сплетение.

– Холли, – первым произнес он, и, кажется, в его голосе прозвучала нотка нежности до того, как он успел спохватиться. В любом случае на Холли это впечатления не произвело.

– Как ты посмел? – зашипела она и приподнялась, когда Андреас сделал шаг к ней навстречу.

– Я хотел с тобой повидаться.

Глаза Холли яростно сверкнули.

– Поэтому твои головорезы втащили меня в вертолет, не дав сказать ни слова, не потрудившись объяснить мне хотя бы что-нибудь? Ты нанимаешь себе на службу настоящих бандитов. Ты хоть подумал, на кого их напустил? На беззащитную, слабую женщину.

– Ты уж точно не беззащитная, – тут же возразил Андреас, сокращая между ними расстояние и чувствуя, как улыбка раздвигает его губы. – Укусить Мариса…

– Да, укусила! – вызывающе, ничуть не смущаясь, заявила Холли. – Нужно было укусить его побольнее, но я побоялась прихватить какую-нибудь заразу. Для чего я тебе понадобилась?

– Нам нужно кое-что обсудить, – как можно мягче сказал Андреас.

– О телефонах ты, конечно, ничего не знаешь!

– Это был не лучший вариант.

Андреас остановился в шаге от Холли, но ему лучше было держаться от нее на расстоянии, так как она, не колеблясь, вскинула руку и влепила ему пощечину. Пощечина вышла крепкой и звонкой, его голова откинулась назад, а звук от нее еще несколько секунд отдавался в салоне. Андреас потрясенно выдохнул, его лицо тут же потемнело от гнева. Он перехватил ее запястье и крепко сжал.

– Не трогай меня! – воскликнула Холли и попыталась вырваться из его хватки. Когда у нее это не вышло, она без зазрения совести въехала ему коленом в пах. Андреас чуть не охнул.

– Ты не в курсе, какое наказание предусмотрено для тех, кто покушается на члена королевской семьи? – Пораженный таким поступком, Андреас все же счел за лучшее отодвинуться от Холли.

– А ты в курсе о мерах наказания за похищение людей? – парировала Холли. – Схватить меня, притащить сюда против моей воли? Мне все равно, что тебе от меня понадобилось спустя столько лет, Андреас Каредес! Пусть твои головорезы разворачивают самолет. Я хочу домой!

Холли дернула руку с такой силой, что Андреасу пришлось разжать пальцы, чтобы она еще не вывихнула ему плечо. Холли повернулась, но он положил руки ей на плечи. Она развернулась и немедленно вскинула руку. Андреас получил второй удар по другой щеке.

– Мне просто нужно услышать, что ты… – начал Андреас, но Холли не дала ему закончить:

– Мне все равно, что тебе нужно. Я хочу домой!

– Не раньше чем я узнаю то, что мне нужно.

– Не раньше, чем я сама захочу отвечать на твои вопросы.

– Хорошо, я приношу извинения, что пришлось привезти тебя таким способом. Я планировал убедить тебя приехать, а не принуждать. Как бы то ни было, теперь ты никуда не уедешь, пока мы кое-что не обсудим.

Холли прищурилась. Лицо ее вспыхнуло румянцем, и Андреас запоздало подумал, что, возможно, ему стоило сначала извиниться. Она бросила быстрый взгляд в иллюминатор. Около самолета стояла группа людей. Судя по одежде – служащие аэропорта, ожидавшие, когда же они смогут приступить к своим обязанностям по уборке самолета.

– Аристо считается цивилизованной страной, – вдруг сказала Холли. Лицо ее стало задумчивым, а голос почти вежливым.

– Что? – Ее слова явно застали Андреаса врасплох.

– У вас есть законы… – продолжила она. – Уверена, что найдется один, касающийся похищения людей и меры наказания за подобное преступление. Думаю также, что если раньше члены королевской семьи и были неприкосновенны, совершая похищения подобного рода, то эти дни остались в далеком прошлом.

– Но мои приказы все еще исполняются, – напомнил ошарашенный Андреас.

– Надо думать. – Холли прищурилась и вдруг громко закричала.

Вряд ли кто сумел бы перекричать Холли в эту секунду. Она могла похвастать своими голосовыми связками, натренированными на открытой местности, так как с детства питала склонность к драматическим эффектам.

Конечно, ее крик услышали – головы повернулись в сторону самолета.

Андреас зажал ей рот рукой и почти сразу получил удар локтем под ребра. Он не дрогнул и тут же почувствовал, как в его ладонь впиваются ее зубы.

Негромко выругавшись от боли, Андреас подошел к двери и захлопнул ее. Как раз вовремя, так как именно в эту секунду Холли, сделав глубокий вдох, готовилась закричать снова.

– Теперь можешь кричать сколько тебе вздумается, – пробурчал Андреас, недоверчиво глядя на следы маленьких зубов на своей руке. – Теперь тебя все равно никто не услышит.

– Я требую полицию! – заявила она. – И где у вас тут австралийское консульство? Ты не имеешь права так со мной обращаться.

– Мы находимся на Аристо, а я член королевской семьи, – напомнил Андреас. – Я могу делать все, что угодно.

– На меня это не распространяется.

В эту минуту в салон вернулся Георгиус и, остановившись рядом со своим хозяином, недоверчиво посмотрел на Андреаса.

– У вас кровь идет, – сказал он.

– Пустяки.

– Надеюсь, что ваш хозяин заболеет бешенством и умрет, – заявила Холли.

– Не исключено, когда кусаются бешеные… – буркнул Георгиус.

– Перестань, – оборвал его Андреас. – Отвези ее на Евлос.

– Но она абсолютно неконтролируема, – запротестовал Георгиус. – На Евлосе нет никого, кроме Софии и Никоса, а они слишком стары, чтобы защитить вас.

– Я предложу им запастись оружием для самозащиты, – сухо сказал Андреас. – Хотя думаю, что Холли не станет наносить увечий пожилой паре, которая не имеет никакого отношения к ее похищению, а покинуть остров самостоятельно она не сможет. – Он бросил взгляд на часы. – Мне нужно идти: у меня через час встреча с парламентом. Если я там не появлюсь, это вызовет ненужные вопросы.

– Может, хотя бы объяснишь мне, что происходит? – повернулась Холли к Андреасу.

Андреас подумал о сообщении, что лежало дома на его столе. Холли всему угрожала.

Она обладала тайной, которую обязана открыть ему еще до того, как он женился.

– Я защищаю то, что мне принадлежит, – ровно сказал Андреас. – Я не знаю, какой была твоя жизнь после того, как я покинул Австралию, но кое-что угрожает будущему этой страны, и это связано с тобой. Я хочу знать правду. Но сейчас ты отправляешься на Евлос и будешь ждать меня там. Я приеду сразу, как только освобожусь.

Глава 2

Прошло целых четыре дня, прежде чем Андреас наконец смог вырваться на Евлос.

Расследование случаев коррупции было в самом разгаре, и как председателю соответствующего комитета ему пришлось остаться в городе.

Впрочем, у этой задержки могли быть и плюсы. Вполне возможно, что за это время Холли немного успокоилась.

Остров Евлос, сокрытый от посторонних глаз, был подарен ему отцом и воплощал в себе идиллию. Андреас любил бывать там, чтобы хоть иногда отдыхать от помпезной роскоши дворца. Его жене остров не нравился. Кристина любила яркие огни городов, и даже столица королевства Эллос казалась ей деревней, поэтому даже во время брака он мог продолжать наслаждаться одиночеством.

Он построил дом, похожий на те, которые сооружали на песках его кузены с соседнего острова Калиста. Издалека дом производил впечатление ряда небольших палаток, образующих круг. Только при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что палатки на самом деле были сделаны из досок, выкрашенных известкой. Любую стену можно было отодвинуть, позволяя морскому бризу заполнить внутреннее пространство.

В центре дома был бассейн, своими размерами не уступавший небольшой лагуне.

Бассейн был прихотью, так как остров почти полностью состоял из мягкого песка, а море плескалось совсем рядом.

Андреас приезжал сюда при любой возможности – то просто отдохнуть, а то, спасаясь от внимания прессы, которая почти не давала проходу членам королевской семьи. За домом ухаживала пожилая чета.

Андреас любил этот дом так же, как он когда-то полюбил дом Холли. Нет, он не часто думал о ней – в его личной жизни и без Холли было много событий: свадьба, брак, развод. Но сейчас он не мог не думать о том, что снова увидит ее и теперь им никто не сможет помешать.

Андреас машинально коснулся своего лица. Синяка не было, но его смуглая кожа все еще хранила отпечаток ее ладони. Успокоилась ли Холли, или ему заранее приготовиться к парочке новых пощечин?

При входе его встретила София, которая следила за порядком в доме и готовила еду.

Должно быть, сегодня она выпекала пахлаву. Как всегда, этот запах вызвал на его лице улыбку.

София была его няней до десяти лет. Когда Андреас получил в свое распоряжение остров, то встретил ее здесь уже в качестве экономки. Она и ее муж Никос так неукоснительно и в то же время незаметно следили за порядком, что он почти забывал об их присутствии.

– Она не здесь, – встретила его София, опережая вопрос Андреаса.

Андреас сразу насторожился:

– А где?

– На пляже, на дальнем конце острова. Георгиус сказал ей, что вы приедете. Она просила ее не беспокоить, если речь не пойдет о том, когда она сможет вернуться домой. – София нахмурилась. – Андреас, эта девушка… Холли… Она очень сердита.

– Я тоже, – мрачно кивнул Андреас.

София присмотрелась к нему:

– Я воспитывала тебя не для того, чтобы ты отыгрывался на женщинах.

София была единственным человеком из всего его окружения, который не считался с тем, что Андреас принадлежит к королевскому роду. Когда он был мальчиком, она относилась к нему как к внуку, даже баловала его, но при необходимости могла и прикрикнуть.

– Она неплохая девушка, – добавила София, продолжая защищать Холли. – И к тому же напугана, хотя я говорила ей, что, пока я на острове, ей нечего бояться. И вот что, ваше высочество, если вы ее хоть пальцем тронете, будете иметь дело со мной!

София редко обращалась к нему «ваше высочество» – только в присутствии людей или когда давала понять, что не шутит.

Андреас улыбнулся, чтобы ее успокоить:

– Я не причиню ей вреда.

– Ты уже причинил. У нее синяки на запястье.

– Это не я.

– Это сделал Георгиус, но, так как он выполнял твой приказ, это сделал ты. – София выпрямилась во весь свой рост и ткнула ему пальцем в грудь. – Иди и извинись перед ней! И обращайся с ней мягко. Пахлавы ты не получишь, пока не выяснишь все с Холли. Она взяла купальный костюм из того гардероба, который ты держишь для женщин. Если я не ошибаюсь, она была этим очень задета и рассердилась на тебя еще больше. Имей в виду: я тоже сердита.

Андреасу пришлось пересечь почти весь остров, чтобы найти Холли. Он мог бы отправиться на ее поиски на одном из джипов, но ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями, подумать, с чего лучше начать разговор.

После того, как один репортер сообщил ему новость про Холли, Андреаса не покидало чувство, будто он живет на автопилоте. Вот и сейчас слова репортера зазвучали в его ушах: «Вы не знали, что в поместье Холли есть могила ребенка? На могильном камне надпись: «Адам Андреас Каванаг. Умер 7 октября 2000 года, возраст семь недель, два дня. Любимый сыночек Холли, маленький ангел».

Адам Андреас Каванаг. Услышав это имя, Андреас ощутил такую боль, что на миг у него все померкло перед глазами. И хотя позже он сопоставил даты, уже в тот момент он знал правду, так как помнил слова Холли: «Твоя родина – Адамас? Мне нравится название. Адам – сильное имя. Если у меня когда-нибудь будет сын, я назову его Адамом».

Они лежали в густой траве, росшей в расщелинах скалы, вдали виднелся дом Холли.

Обычно трава быстро желтела и высыхала из-за жары, но незадолго до отъезда Андреаса прошли дожди, и «Манвэней» чудесным образом преобразился за считанные дни – пыльная земля вдруг превратилась в зеленое море.

На той густой, нежно-зеленой траве среди луговых цветов они занимались любовью в последний раз… Холли льнула к нему с жадной страстью, говорила о том, как назовет ребенка, – а он считал, что она просто мечтает вслух, – а затем он уехал. Вернулся к своей прежней жизни. Оставив Адама Андреаса Каванага. Андреас не сомневался, что подозрения репортера вполне оправданны. До встречи с ним Холли была девственницей. Ребенок мог быть только от него…

– Должно быть, я оставил неизгладимое впечатление, – отшутился он в беседе с журналистом, – раз мисс Каванаг решила назвать своего ребенка в мою честь.

Андреас пытался убедить репортера, что ребенок не мог быть его. Этот новый скандал королевской семье совсем ни к чему. Холли могла подбросить им пищу. Хуже того, они могли вообще потерять трон…

Андреас обогнул песчаную дюну и замер.

На Холли не было ничего, кроме крошечных трусиков от красного бикини. Она лежала на животе, опершись на локти, и читала. Ему были видны полукружия ее груди. Спутанные волосы лежали на плечах. Похоже, она недавно вышла из воды, потому что с влажных прядей стекали капли. Она казалась беззаботной. Свободной.

Эта женщина обладала свободой, какой никогда не сможет обладать он. И она была невыразимо прекрасна…

Узел гнева и напряжения, что запутывался внутри его в течение нескольких недель, вдруг развязался. На него нахлынуло странное чувство, такое сильное, что ему стоило труда остаться на месте. Холли его не заметила. Он мог подойти ближе, лечь с ней рядом, коснуться ее тела, обнять – совсем как десять лет назад…

– Веди себя прилично, – пробормотал себе под нос Андреас и едва узнал свой голос.

Холли моментально вскинула голову и лихорадочно стала шарить вокруг в поисках топа.

Схватив лифчик, она прижала его к груди, но Андреас успел увидеть то, что она пыталась прикрыть.

Ее тело изменилось. Стало более женственным и зрелым, а его плавные, округлые линии могли воспламенить любого мужчину.

– Что ты здесь делаешь? – От неожиданности голос у Холли сорвался, но она быстро овладела собой. Натянув топ, Холли щелкнула застежкой, но ей это словно показалось мало – подхватив полотенце, она укуталась в него, как в кокон.

– Вообще-то это мой остров, – вкрадчиво сказал Андреас, ожидая ее реакции. И, не дождавшись, вынужден был продолжить: – Мне нужно с тобой поговорить. Именно по этой причине ты здесь.

– Как я уже говорила, уже давно существует такое средство, как телефон.

– Телефоны прослушиваются.

– Твои?!

– Нет, твои.

Холли выдохнула от изумления.

– Кому я нужна?

– Все королевство интересуется, что произошло между нами. Давай лучше вернемся в дом. – Андреас протянул руку.

– Если ты вздумаешь меня тащить, я закричу, – предупредила Холли.

– Пожалуйста, Холли, пойдем в дом.

Она оглянулась:

– Нас здесь никто не слышит. Не вижу необходимости куда-то идти.

– Зато я вижу. Мне нужно знать правду.

Андреас взглянул ей в глаза, и Холли вдруг почувствовала неуверенность.

– К-какую правду? – выдавила она.

– Про моего сына.

Холли вздрогнула от его прямоты. Пальцы, сжимавшие края полотенца, разжались, словно ей больше нечего было оберегать.

– Да, у тебя был сын, – прошептала она.

Их взгляды встретились. В глазах Холли не было чувства вины, но в глубине них Андреас увидел затаенную боль.

– О котором ты мне не сказала. – В его голосе, как ни странно, не было ярости. Той самой, смешанной с непониманием и сожалением, что жила в нем в течение этих недель.

– Нет. – Ее ответ был едва слышен.

Стало тихо. Тишина была бы абсолютной, если бы не тихий плеск волн на золотой песок пляжа. Первым нарушил тишину Андреас:

– Мне кажется, у меня было право знать.

При этих словах легкий румянец гнева окрасил щеки Холли.

– У меня тоже было право получать от тебя письма, которые ты обещал писать. Да, что уж письма… Ты мне даже не позвонил. Ни разу. Один короткий телефонный разговор моим родителям с благодарностью за проведенное в усадьбе время. Больше от тебя ничего не требовалось.

– Ты же знала, я не мог…

– Продолжать наши отношения? Конечно. Ты был обручен до того, как приехал в Австралию. Но я была еще подростком, Андреас, и до тебя не встречалась с молодыми людьми.

Ты воспользовался моей неопытностью…

– Я воспользовался?

– Хорошо, не ты один, – уступила Холли. – Но в то время я все равно еще была ребенком!

С этим поспорить Андреас не мог. Когда они познакомились, Холли было всего семнадцать.

– Ты знала, что беременна, когда я уехал? – спросил Андреас, стараясь как можно скорее разобраться с личным, чтобы можно было рассматривать все это с государственной точки зрения.

– Да.

Этот простой ответ вернул личное на первое место.

– Поэтому в тот последний раз…

– Нет, я не была уверена. Все-таки мы жили в глуши – не так-то просто мне было купить тест. Но у меня были подозрения.

– Тогда почему…

– Потому, что ты был обручен и собирался жениться, – ровно сказала Холли, даже не дослушав его. – Андреас, я не хочу об этом говорить! К тому же что изменилось бы, если бы ты узнал, что я беременна?

– Я бы женился на тебе.

Андреас произнес это с такой уверенностью, что Холли заморгала. Однако затем на ее губах появилась слабая улыбка, и она покачала головой:

– Нет. Мы говорили на эту тему – помнишь? Ты говорил, что заберешь меня к себе в Аристо и сделаешь принцессой, а твой отец, в конце концов смирится с твоим выбором. Но на тот момент у тебя уже была… невеста, причем принцесса. Этот брак мог укрепить положение Аристо в мире. Ты говорил, что будешь спорить с отцом, на ком тебе жениться, но ты ни разу даже словом не обмолвился, что разорвешь помолвку с Кристиной.

– Наш брак с ней был запланирован, еще когда мы были детьми, – возразил Андреас, зная, что это не оправдание.

И тогда это тоже не было оправданием. Холли не понимала, как устраиваются свадьбы на таком уровне. Как Кристина, будучи на пять лет старше его, воспитывалась с убеждением, что однажды станет его женой. Это был их долг. И Андреас, воспитанный с понятием долга, был намерен его исполнить, о чем и говорил Холли с самого начала.

Холли вдруг вздрогнула, полотенце упало. Она наклонилась, но Андреас ее опередил, поднял его, накинул ей на плечи, невзирая на слабый протест.

– Мне жарко, – сказала она, пытаясь сбросить его руки со своих плеч и отступая от него на шаг. – Если ты хотел сказать мне только это… Что ж, тогда я попрошу тебя сделать так, чтобы мне как можно скорее добраться обратно в Австралию.

– Я не могу выполнить твою просьбу.

– Почему? – Холли повернулась и зашагала прочь. Андреас смотрел ей вслед. Она выглядит такой усталой… Но с чего бы ей выглядеть усталой теперь, когда она вот уже несколько дней валяется на пляже?

Его взгляд наткнулся на длинный шрам, протянувшийся чуть ниже колена почти до самой лодыжки. Андреас не помнил этого шрама… Эта маленькая деталь напомнила ему, что перед ним совсем другая женщина, а не та девушка, в которую он влюбился десять лет назад.

Не обращая внимания на Андреаса, Холли продолжала идти к дому. Андреас в несколько шагов догнал ее и зашагал рядом.

– Что это за шрам на ноге?

– Я не обязана…

– Отчитываться передо мной? – не дал ей закончить Андреас. – Нет, не должна. Но я бы хотел знать. Должно быть, рана была серьезной. Что случилось?

Холли бросила на него взгляд, но Андреас не смог понять выражения ее глаз.

– Серьезная рана? Ты не имеешь понятия, насколько серьезными бывают раны, хотя шрамы от них могут быть совсем не видны снаружи, Андреас Каредес. И не надо ко мне льститься. Это не сработает.

– Точно? – Андреас улыбнулся, и у Холли перехватило дыхание.

– Оставь меня в покое. Ты меня уже однажды соблазнил. Если воображаешь, что сможешь повторить это…

– Я всего лишь поинтересовался, откуда у тебя взялся шрам. Это не повод к заигрыванию.

– Я поранилась о заградительную проволоку.

– Ты ставила ограду сама?!

– Представь себе.

– Твой отец тебе этого бы никогда не позволил.

– Когда ты жил с нами – нет. Когда ты жил с нами, много чего не было заметно.

– Не понимаю…

Холли повернулась к нему, краска бросилась ей в лицо.

– Мы были банкротами. Никто не знал об этом, кроме отца. Он скрыл это от всех. У нас было очень много земли. Ты знаешь, что предки моей матери принадлежали к какой-то небольшой европейской королевской ветви? Мама была рождена среди роскоши и не желала от нее отказываться. Отец ей во всем потакал. Он был уверен, что его состояния хватит до конца их жизни. Однако деньги быстро закончились, но, вместо того чтобы начать экономить, он стал их занимать. Отец надеялся, что когда-нибудь все образуется само собой.

– Так твой отец был богат? – немного ошеломленно спросил Андреас.

– К тому времени, когда мне исполнилось семнадцать, уже нет. Ему пришлось сказать об этом моей матери, и вот тогда-то их осенило: они могут выдать меня замуж за какого-нибудь богача. Мать воспользовалась своими связями в Европе и разослала всем богатым семьям, у кого были молодые сыновья, письма с приглашением погостить в Австралии, так сказать, увидеть совершенно иной мир, прежде чем приступить к своим обязанностям. Так ты у нас и появился.

– Но вы не производили впечатления банкротов.

– Это была видимость. Ты помнишь только балы, пикники и не знаешь, что я воспитывалась дома, потому что родители не могли позволить себе заплатить за частную школу. До того, как ты приехал, я работала на ферме, а перед тобой предстала уже благопристойной леди. Мне разрешалось проводить с тобой столько времени, сколько ты хотел проводить его в моем обществе. Эта свобода ударила мне в голову. Впервые в жизни я могла делать все, что хочу, причем родители только поддерживали этот образ жизни. А когда ты уехал, оставив меня беременной, их карточный дворец мигом рухнул. Отец оказался в море долгов. Мама просто бросила его. Фактически я осталась одна. С ребенком и моей любовью к тебе.

– Любовью ко мне, – повторил Андреас дрогнувшим голосом.

– Все уже в прошлом. – Холли не отреагировала на его реплику. – Но раз уж я начала свой рассказ, то продолжу. Мне пришлось работать, невзирая на беременность. Я не сказала тебе о ней, хотя мои родители настаивали, чтобы я с тобой связалась. Я не хотела, чтобы ты женился на мне только из чувства долга. Родился сын, которого я полюбила всем сердцем. – Голос у нее стал тише. Холли понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с нахлынувшими чувствами. – Но когда ему не исполнилось и двух месяцев, он заболел менингитом и умер… – Она на миг прикрыла глаза. Осталось досказать небольшую часть: – Я заочно получила высшее образование и стала работать учительницей в Школе искусств, как всегда и хотела. Моя зарплата стала единственным источником нашего дохода. Отец был полностью подавлен, но не хотел даже слышать о продаже фермы. Оставить его я не могла.

Полгода назад он умер. Я выставила усадьбу с фермой на продажу, но и хозяйство, и постройки в ужасном состоянии. Я как раз собиралась уезжать, когда нагрянули твои… головорезы. Что тебе от меня понадобилось спустя столько времени, Андреас? Или ты просто захотел наказать меня за то, что я не сказала тебе про сына? Тебе не стоило беспокоиться по этому поводу. Я и так наказана тем, что Адам умер… – Ее голос сорвался от ярости и боли, по лицу потекли слезы, и Холли вытерла их тыльной стороной ладони.

Андреас сделал шаг ей навстречу, но она отступила назад.

– Ты назвала его Адамом, – произнес он. Он знал, что своими словами причиняет ей боль, но другого шанса у него могло больше не представиться.

– Адам Андреас, – прошептала Холли. – В честь его отца. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Даже крошечный, он был похож на тебя. Мне так хотелось, чтобы ты мог взглянуть на него…

Андреас шагнул к ней и положил руки ей на плечи. Холли слепо рванулась в сторону, но Андреас крепко прижал ее к своей груди, не позволяя вырваться.

– О-отпусти, – заикаясь, сказала она.

– Если хочешь плакать – поплачь, – мягко сказал он, зарываясь лицом в ее густые волосы.

Холли, как будто боролась сама с собой, но потом все же уступила. Ее напряженное тело расслабилось, она уткнулась ему в грудь. Андреас крепче прижал ее к себе, слыша ее приглушенные рыдания.

Он держал ее в объятиях меньше минуты, успокаивая, сочувствуя, сопереживая, а затем Холли снова застыла и сделала попытку вырваться из кольца его рук. Андреас не стал ее удерживать, невольно восхищаясь про себя выдержкой этой новой Холли, которая уже чуть ли не сердито вытирала лицо полотенцем, как будто стыдясь проявленной ею слабости.

– У тебя нет никаких прав вести себя со мной так, – чуть дрожащим от все еще переполнявших ее эмоций голосом сказала она. – Я не нуждаюсь в твоей жалости.

– У меня было право знать о сыне.

Эти слова потрясли их обоих, потому что были правдой. Холли с минуту молча смотрела на него, а затем отвернулась.

– Я знаю. – Она медленно зашагала прочь. – Если бы он был жив, я бы тебе о нем сказала. Наверное, я должна была сказать тебе с самого начала, ведь у меня не было намерения скрывать беременность от тебя. И уж тем более я не хотела, чтобы ты женился на мне из чувства долга. Ты сам облегчил мне задачу, так и не связавшись со мной. А потом я узнала про долги отца, к нам зачастили кредиторы. Они взяли даже Мериуэзер… – Ее голос упал почти до шепота.

Ее любимая лошадь! Андреас почти физически чувствовал боль от еще одной утраты, которую пришлось пережить Холли.

– Но это еще полбеды, – с усилием продолжала она. – Тогда она была жеребая. И мы вправе были рассчитывать на замечательного скакуна. Затем от нас ушла моя мать. Отец запил… Я полгода скрывала от отца свою беременность, а когда призналась, – скрывать ее уже было невозможно, – ему стало все равно. К тому времени ты тоже женился, и я не видела смысла разрушать твой брак. Ну, а потом на меня навалилось столько всего, что я почти о тебе не вспоминала. Мне нужно было заботиться о скоте. Хоть как-то поддерживать отца, чтобы он не спился окончательно. Когда Адам родился, я подумывала, чтобы написать тебе, но к тому моменту, когда собралась с духом, уже… уже было поздно. – Холли остановилась и сделала глубокий вдох, словно это могло помочь ей справиться с новой вспышкой боли.

Андреас был не в силах даже представить себе, через что ей пришлось пройти.

Неожиданно в мозгу у него возникла картина: Холли, на руках у нее младенец, жадно сосущий ее грудь. Странно, но он почему-то был уверен, что, родив ребенка в семнадцать лет, она была чудесной матерью, пусть даже ненадолго. И не просто матерью – матерью его сына.

Андреаса пронзила боль утраты, словно он упустил что-то важное в своей жизни, даже не зная, чем он владел.

– Что это за болезнь? – охрипшим голосом спросил он.

– Я рада, что ты не знаешь. – Она тяжело вздохнула. – Все произошло так быстро…

Он проснулся ночью, горячий от жара. Я позвонила врачу. Они смогли добраться до нас не раньше восьми утра. Адам умер в самолете, когда его везли в город. Но мне сказали, что это не имело значения. Даже если бы мы жили в пяти шагах от госпиталя, его бы ничего не могло спасти – болезнь убила его молниеносно.

– Твоя мать знала?

– Знала, но не захотела возвращаться из Европы.

– Но хотя бы после этого твой отец одумался?

– Если бы… – Холли горько усмехнулась. – Я даже не знаю, где он был, когда я хоронила его внука. – Она тряхнула головой, явно не желая продолжать говорить на эту тему.

– Оставим это. С тех пор я стою на собственных ногах. Ну вот, теперь ты все знаешь, и я бы хотела вернуться к своей прежней жизни.

Глава 3

Возвращались они молча.

– Не стоит корить себя за то, что случилось, – наконец сказала Холли, когда они уже подходили к дому. – Ты не виноват в смерти Адама. Что касается остального… Я знала, что ты принц, и мне льстила мысль, что ты нашел меня привлекательной. Мне даже нравилось думать, что ты меня соблазнил.

– Я тебя не…

– Не соблазнял, хочешь сказать? А что же тогда это было? Какие оды ты пел? «Волосы как золотое руно». «Глаза как звезды». «Грудь – нежнейшие…»

– Я все помню, – сухо сказал Андреас.

– Да? Тем лучше. Тогда я могу не продолжать список.

– Но ты не можешь отрицать, что нам было хорошо вместе. – Пусть ему даже тогда следовало поменьше болтать. Впрочем, как и поменьше слушать, что говорили братья.

«В том, что касается женщин, быть принцем – несомненное преимущество. Будь я женщиной, я бы точно не устоял, – со смехом говорил Алекс. – Несколько полуискренних комплиментов – и они готовы согласиться на все!»

Андреас был тогда слишком юн и потому проглатывал все, что говорили чуть более опытные в таких делах братья.

– Я и не собираюсь это отрицать, – признала Холли. – Нам было хорошо вместе. Но прежде чем ты слишком задерешь нос, скажу тебе вот что: если бы я не хотела быть соблазненной, у тебя не было бы шансов.

– То есть даже сейчас у меня есть шансы? – Андреас сам не понял, почему он это спросил.

– Мы были детьми, Андреас. Сейчас мы уже взрослые люди. Нынешние твои шансы примерно таковы, как вероятность того, что вода начнет испаряться при минусовой температуре.

Андреас усмехнулся, узнавая прежнюю Холли, которая за словом в карман не лезла. В этом она тоже не изменилась.

– Смотрю, ты так же остра на язычок. В смысле, что ты…

– Заткнись, – бросила Холли. – Как скоро я смогу отсюда уехать?

– Как только мы кое-что разрешим.

– Что именно?

– Поговорим за ужином? – предложил Андреас, вместо ответа.

– Лучше отправляйся домой.

– Так я дома, – засмеялся Андреас, но Холли не засмеялась.

– Ты живешь на Аристо, вместе со своей женой и детьми, – холодно напомнила она.

Андреас посерьезнел:

– Нет ни жены, ни детей.

Холли даже споткнулась.

– Ох, – вымолвила она, кинув в его сторону быстрый взгляд. – Я и понятия не имела, что… – Она сглотнула. – Надеюсь, твоя жена жива?

– Жива. – Он улыбнулся, как бы прогоняя страхи, вызванные ее собственной трагедией. – У нас с Кристиной не было детей. Мы развелись полгода назад.

– А-а-а. – Холли явно не знала, что сказать, но, по крайней мере, выражение боли исчезло из ее глаз. – Сочувствую.

Андреас подумал, что не очень-то она и сочувствует. Ему даже показалось, что, узнав, что Кристина жива, Холли как будто потеряла к этому всякий интерес. А ему странным образом хотелось, чтобы она хотя бы выслушала его. Да, они с женой не любили друг друга, но он хотя бы не изменял Кристине, пока она наконец не оставила его ради судостроительного магната.

Газеты, разумеется, не могли обойти стороной этот факт. При этом они всё перевернули с ног на голову – дескать, королевские принцы чуть ли не волочатся за каждой юбкой.

Если Андреаса и его братьев будут воспринимать в таком свете, то они быстро утратят власть в стране. Поэтому необходимо было что-то срочно предпринять. Для начала он мог бы выполнить просьбу Холли и посадить ее на самолет. При одном условии…

– Холли, есть ли кто-нибудь, кто смог бы доказать, что ребенок, Адам… – быстро поправился он при виде ее лица, – есть ли какие-то документы, что я был его отцом?

До того, как Андреас задал этот вопрос, он думал, что уже видел Холли в гневе.

Оказывается, он ошибся.

Полотенце упало возле ее ног, но Холли этого словно не заметила, глядя прямо ему в глаза. Несмотря на то, что она была намного ниже, у Андреаса создалось впечатление, что он съеживается на глазах, – и вот уже он, а не она, смотрит на нее снизу вверх. Грудь у нее бурно вздымалась, глаза метали молнии. Еще чуть-чуть – и она вспыхнет, как сухой порох.

– Прошу прощения, – сказала она ледяным голосом.

– Я должен знать, – чуть ли не заикаясь, с трудом произнес Андреас.

– Тебе интересно знать, могу ли я доказать твое отцовство? – потребовала она.

– Я знаю, что я был его отцом, – продолжал Андреас. – Я верю твоему слову, даты совпадают, и на тот момент я был твоим единственным мужчиной.

– Спасибо хотя бы на этом. Тебе недостаточно моего слова? – Холли сузила глаза.

– Холли, у меня проблемы, – честно сказал Андреас. – У нас проблемы. Если ктонибудь узнает о том, что ребенок был мой, я должен буду на тебе жениться.

Это заявление лишило Холли дара речи. Она несколько секунд молча смотрела на Андреаса, переваривая его слова.

– Ты с ума сошел, – наконец произнесла Холли. – Нас с тобой сейчас ничего не связывает. – Она покачала головой, повернулась и решительно зашагала от него прочь.

Андреас не отставал. София встретила их у входа. Она перевела взгляд со своего воспитанника на Холли, в ее глазах застыли невысказанные вопросы.

– Его высочество, кажется, перегрелся на солнце, – сообщила ей Холли. – Думаю, здесь не помешает доктор. Я хочу принять душ.

Холли прошла через внутренний дворик, выложенный плитками, к отведенным ей комнатам. Широкие двери захлопнулись за ней с таким звуком, что потолочные вентиляторы закачались из стороны в сторону.

София и Андреас переглянулись.

– Не хочешь поужинать? – как ни в чем не бывало, спросила София, хотя Андреас знал, что на уме у нее гораздо более важные вопросы.

– Через час.

– Что-то мне подсказывает, что Холли предпочтет поужинать у себя. – Няня покосилась на закрытые двери.

Андреас решил, что с него довольно. В конце концов, он все-таки принц, находится у себя в доме, а Холли – его гостья, хоть и не по своей воле.

– Мы будем ужинать у бассейна, – ровным тоном сказал он. – Передай ей это, пожалуйста.

– Что тебе мешает сказать ей об этом самому? – возразила София.

– Разве это не входит в твои обязанности?

Но София, как будто не заметила, что ей напомнили о ее месте.

– Не думала я, что мой Андреас, оказывается, трус.

– Оказывается, трус, – даже не стал он с ней спорить и вздохнул. – Пожалуйста, София, попроси ее об этом, ладно?

– Хорошо, я передам ей твое пожелание. – София ободряюще ему улыбнулась, а затем, словно он был шестилетним мальчишкой, потрепала по черным волосам. – Я скажу ей, что тебе обязательно нужно с ней поговорить, иначе у тебя случится нервный срыв.

– Она тебе не поверит, – слабо улыбнулся Андреас. – К тому же у мужчин нервных срывов не бывает.

– Конечно, не бывает, – фыркнула София. – Но мой совет: скажи ей правду, иначе ты ничего от нее не добьешься.

Андреас рассекал воду быстрыми, мощными движениями.

До ужина еще оставалось время, и, не зная, чем себя еще занять, он решил, что физическая нагрузка освежит ему голову и избавит от неприятных мыслей.

Бассейн представлял собой идеальный круг с островком в центре, на котором стояли шезлонги под пляжными зонтами и был устроен бар. Но Андреас даже не смотрел в его сторону. Он плавал круг за кругом, не испытывая усталости и с той кажущейся легкостью, которая достигается годами тренировок.

Почему-то он думал, что сумел забыть Холли. Десять лет назад он ушел от нее, так как у него не было другого выбора. А сейчас?..

Андреас вздохнул. После рождения ребенка Холли стала еще красивее, чем была, и красота эта не увяла даже после его смерти…

Его сын… У него был сын, о котором он ничего не знал и теперь уже никогда его не узнает. Когда-то он подвел Холли, пусть даже ненамеренно. Теперь, спустя столько времени, у него есть шанс не только спасти ситуацию, которая может выйти из-под контроля, но и загладить перед ней свою вину.

Для этого всего-то надо убедить ее выйти за него замуж.

Холли смотрела на него из окна не отрываясь. Андреас плавал как рыба. Точнее, как акула, преследующая свою добычу.

Пришлось признаться себе, что выглядит он отлично. И если Андреас изменился, то в лучшую сторону. Холли попыталась взглянуть на него беспристрастным взглядом. Но у нее ничего не получилось – сердце слишком часто билось в груди.

Выйти замуж за принца, у которого нет недостатков и только сплошные достоинства?

Это шутка. Кто она рядом с ним? Никто.

Холли резко отвернулась от окна, отказывая себе в удовольствии полюбоваться его мускулистым, худощавым телом. А если добавить сюда еще его несомненную красоту, обаятельную улыбку, исходящую от него ауру властности и уверенности в себе… Если она позволит себе с ним сблизиться, то ее сердце, с кое-как зажившими ранами, снова будет разбито. Нет, она не может так рисковать снова! Она уже не та наивная девушка, что была когда-то. И если им предстоит еще хотя бы одна встреча, то она состоится на ее условиях.

«За ужином», – сказал Андреас.

Ну, уж нет! Придется ему считаться с тем, что у нее может быть мнение, отличное от его.

Холли оглядела себя и прикусила губу. На ней по-прежнему был лишь купальник. Жаль, что из своей одежды у нее только потрепанные джинсы и старая рубашка. Не может она с ним так встретиться, когда Андреас, скорее всего, будет безупречно одет! Это заставит ее чувствовать себя неуверенно. Она кинула взгляд в сторону массивного шкафа для одежды. Что ж, придется кое-что одолжить. Должно же там найтись что-нибудь подходящее для нее?

Андреас привык, что София всегда готовит по-королевски, но в этот раз она превзошла себя.

Поплавав в бассейне, он принял душ, оделся, выбрав свободные брюки и льняную рубашку, и, немного подумав, дополнил все это галстуком и пиджаком. «Лучше выглядеть более формально, – решил он, – от этого ужина зависит очень многое».

Он вспомнил слова Себастьяна: «Ты должен на ней жениться. У тебя нет другого выхода. Если ребенок был действительно от тебя, то лучшего сценария, чем «Золушка выходит замуж за принца», не придумать. К тому же это отвлечет внимание от действительных проблем – по крайней мере, люди, отвечающие за связи с общественностью, в этом уверены. Твой развод с Кристиной также отойдет на второй план. Тебя простят за этот благородный поступок, а благородство нашей семейке сейчас, как раз не помешает».

Андреас посмотрел на сервированный стол – сверкающий хрусталь, столовое серебро, изысканно приготовленная еда из морепродуктов, – поднял глаза на звездное небо. Все было как по заказу. Не хватало только Холли. Его невесты.

– Я передала ей, что ужин готов, – сказала София, бросив на Андреаса внимательный взгляд, – но Холли попросила принести ужин ей в спальню. У этой девушки есть характер, – заметила она.

– У меня тоже, – нахмурился Андреас, шагая к ее комнате. Постучал в дверь. Тишина.

– Холли?

– Уходи, – раздалось из-за двери.

– Если не выйдешь, останешься без ужина.

– Ну и ладно. Голодать иногда полезно. В любом случае с тобой за один стол я не сяду.

– Ты ведешь себя как ребенок.

– Пусть так, – покладисто согласилась Холли. – Зато у тебя диктаторские замашки.

Уходи, Андреас.

– Я хочу, чтобы ты…

– А я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! – не стала дослушивать его Холли.

Андреас нахмурился, чувствуя, как нарастает его гнев. Недолго думая, он толкнул дверь плечом, но она не поддалась. Он толкнул сильнее. По-прежнему никакого результата.

Разозлившись, Андреас разбежался и… Дверь распахнулась так внезапно, что он ввалился внутрь и, зацепившись за край ковра, повалился на пол.

Холли стояла над ним с самым что ни на есть серьезным, если не сказать озабоченным, выражением лица.

– Боже мой! – ахнула она. – Неужели принц упал?

Углы ее губ дрогнули и приподнялись. Андреас тут же забыл про свое униженное королевское достоинство, как зачарованный глядя за тем, как ее губы, вне сомнения против желания Холли, расползаются в той самой неотразимой улыбке, которая покорила его еще десять лет назад.

– Помочь? – улыбаясь, спросила она.

Андреас протянул руку. Не сводя с Холли взгляда, он быстро и ловко поднялся сам, сжимая ее руку в своей, и вдруг очутился всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Холли сделала шаг назад. Андреас шагнул за ней, словно был привязан к ней невидимой веревочкой.

Эта неожиданная близость, ощущение ее руки подняли в нем бурю эмоций. Как будто и не было десяти лет и расстояния, что их разделили.

От нее исходил слабый запах лимона. А еще он, наконец увидел, во что Холли одета.

Перед ним была не похищенная, застигнутая врасплох жертва. И не женщина, которая собиралась в одиночестве отужинать у себя в комнате. На ней было платье, от которого в горле у него пересохло и подскочил пульс.

Это было платье для коктейля нефритового цвета, плотно облегающее ее женственную фигуру. Оно держалось на тонких бретельках, подчеркивая округлость груди. На боку был разрез, приоткрывая стройную ногу, при виде которой все разумные мысли тут же были вытеснены из его головы примитивным желанием.

Андреас невольно положил руки ей на плечи и сжал, не осознавая собственнического значения своего жеста. Холли возбудила в нем желание в первый же его приезд в Австралию, и сейчас, судя по его реакции, ничего не изменилось.

Зато изменилась Холли. Вместо того, чтобы прижаться к нему, как когда-то, она передернула плечами и толкнула его в грудь.

– Перестань на меня так смотреть!

– Почему ты надела это платье? – услышал Андреас свой хрипловатый голос.

– Тебе нравится? – вопросом на вопрос ответила Холли.

Она старалась вести себя небрежно, но ее выдавала легкая краска на лице. То ли чтобы скрыть свое смятение и не видеть устремленного на нее в упор взгляда, то ли потому, что ей действительно хотелось покрасоваться перед ним, Холли крутанулась на каблуках.

– Надеюсь, на мне оно смотрится не намного хуже, чем на других женщинах. – В голосе ее вдруг послышалась резкая нотка. – Платья на любой вкус, цвет и размер, – начала перечислять она. – Неглиже, ночные сорочки, даже белье. Скольких женщин, кроме меня, ты притащил сюда силком, Андреас? Какая я по счету в твоем гареме?

– Нет никакого гарема.

– Вот как?

«Если только его подобие…» Андреас вспомнил те месяцы, когда Кристина, наконец получила свой желанный развод.

«Ты снова свободен, братишка, – сказал ему Алекс. – Пора становиться свободным не на бумаге, а на деле. Набей свой домик на острове сексуальными женскими тряпками и начинай наслаждаться жизнью. Хотя постой. – Он усмехнулся. – Давай-ка я сделаю эту работу для тебя. Так сказать, мой подарок новоявленному холостяку».

И Алекс действительно заполнил его дом женскими вещами. Так эта по большей части ни разу не надевавшаяся одежда и висела в шкафу, так как после развода Андреас вдруг обнаружил, что не горит желанием менять женщин как перчатки.

Но вот при виде Холли на ум ему пришли вполне определенные мысли, отозвавшиеся пульсирующей болью в паху.

Андреас одернул себя. Сначала дело, а уж потом – удовольствие. Тем более, что если он увлечет Холли в постель, вполне возможно, потом она вообще не захочет с ним ничего обсуждать.

Но как же она сексуальна!

Андреас выпустил воздух сквозь сжатые зубы и, стараясь не особо таращиться на Холли, произнес очевидное:

– Вижу, ты приоделась к ужину. – Хотя на языке у него вертелось одно: «Я хочу тебя».

– Как видишь, – пожала плечами Холли.

– Значит ли это, что ты готова поужинать со мной?

Глава 4

Ужин проходил в молчании, полном невысказанных мыслей.

Молчание обычно не угнетало Андреаса. Они с Кристиной редко разговаривали друг с другом, особенно в последние годы их брака, поэтому отсутствие каких-либо разговоров за столом фактически стало для них нормой.

Но сегодняшнее молчание было иным. Напряжение ощущалось в воздухе, как нечто материальное. Напряжение, ожидание и… желание.

Андреас не сомневался в этом, так как иначе, почему он не мог отвести взгляд от Холли?

Холли ела не так, как Кристина. Его бывшая жена обычно ковырялась в тарелке, выбирая, на ее взгляд, кусочки повкуснее, что было просто смехотворно, учитывая, как им готовили. Холли же ела с аппетитом молодой здоровой женщины и, казалось, наслаждалась едой. София сияла от восторга – она обожала женщин, которые по достоинству оценивали ее кулинарные способности. С Кристиной она всегда держалась подчеркнуто формально, не переступая границ отношений хозяйки и прислуги. Сейчас, когда Холли перестаралась с клешней лобстера и щипцы приземлились на пол, София сдавленно фыркнула, подавая ей чистые щипцы. Холли поблагодарила пожилую женщину, едва сдерживаясь от сдерживаемого смеха.

– Вам надо быть тверже, – сказала София.

Показалось ли Андреасу, или его экономка действительно бросила на него предостерегающий взгляд? Холли улыбнулась и получила от Софии ответную улыбку.

«Люди должны знать, что ты совершил правильный поступок. Но свадьба нужна больше для отвода глаз. Вы поженитесь, подарите людям – ненадолго! – сказку со счастливым концом. Все тут же изменят о тебе мнение. Как только мы уладим основную часть проблем, можно будет пустить слух, что твоя жена заскучала по своей родной стране. После этого она может вернуться домой, а мы создадим впечатление, что ты будешь навещать ее в перерывах между своими непосредственными обязанностями. А уже затем вполне можно будет подать на развод».

Когда Себастьян выкладывал ему свой план, Андреас согласился, что это самый приемлемый вариант. Сейчас же, когда он сидел напротив Холли, этот план уже не казался ему таким простым и идеальным. И кстати, почему он уверен, что ему удастся убедить Холли согласиться с их планом, когда она ясно дала понять, что его предложение ее совершенно не интересует? А уж что касается того, чего он жаждал, вновь ее увидев… Об этом даже мечтать не приходится. И если София узнает, что он увлек Холли в постель, ему не станет покоя от собственной экономки.

Наконец ужин подошел к концу. София наполнила им бокалы вином и удалилась. Холли лишь пригубила вино и больше к нему не притронулась.

Ночь была прекрасна. Вокруг бассейна горели фонари. Их свет расплывался бледным пятном на гладкой поверхности воды. София оставила открытыми ворота с обеих сторон, ведущих во внутренний дворик, и слабый теплый бриз дул прямо в лицо. Небо над ними было усыпано мерцающими звездами.

Более романтического вечера нельзя было придумать. Эта ночь словно создана для любви.

– Ну и каковы твои дальнейшие планы в отношении меня? – нарушила Холли тихую прелесть ночи.

– Прошу прощения? – автоматически сказал Андреас.

– Ты хотел узнать про Адама. – Голос Холли дрогнул. – Если ты узнал о нем, ты мог бы позвонить – я не стала бы ничего от тебя скрывать. Вместо того, чтобы поступить как цивилизованный человек, ты фактически совершил преступление, похитив меня, – любой международный суд признает тебя виновным, принц ты или нет. В конце концов, мы живем не во времена правления удельных князьков. Учти, я так просто это не оставлю.

– И что ты думаешь делать?

– Могу, например, сообщить в прессу, – пожала она плечами.

– Ты этого не сделаешь, – убежденно сказал Андреас.

– Это почему?

– Из-за своей репутации.

Холли вскинула брови:

– Из-за моей репутации? Ты что же, думаешь, на мне как-то отразится, что я некоторое время была матерью-одиночкой? Или считаешь, что я скрывала существование Адама? – Она покачала головой и невесело улыбнулась. – Ты забываешь, Андреас, что, когда был зачат Адам, я любила тебя. Как я могла его стыдиться? Если бы ты потрудился узнать, я бы не стала от тебя ничего скрывать. Он был чудесный малыш… – Она внезапно замолчала, опустив глаза.

Несколько секунд стояло молчание. Затем она тряхнула головой и с вызовом взглянула на Андреаса: – Так вот, если я сообщу об этом прессе, хулить будут не меня, а тебя.

Андреас кивнул, соглашаясь:

– Все верно. Объектом презрения станем я и моя семья. Холли, я хочу, чтобы ты знала, – сказал он, сделав большой глоток вина. Собирался с духом? Возможно. – Я не сомневаюсь, что у меня был сын, так как кое-кто видел надгробный камень. Я так понимаю, усадьбу осматривали покупатели-иностранцы?

Холли осторожно кивнула.

– Твой агент по продаже в курсе, что когда-то я у вас жил. Чтобы разрекламировать это место, он стал сообщать всем и каждому, кто проявил заинтересованность в покупке, что когдато там жил принц.

Холли выглядела ошеломленной.

– Но я не говорила ему об этом! И уж конечно, не просила об этом сообщать!

Андреас пожал плечами:

– Агент хотел поднять цену. Так делают все риелторы. В прошлом месяце к тебе приезжала группа арабских бизнесменов. Один из них увидел могилу, прочел надпись на могильном камне. Когда-то мы с ним встречались, и он почему-то подумал, не имею ли я отношение к этому ребенку. Его кузен работает журналистом в Калисте. Он вышел на нашу семью и начал задавать вопросы. Так все и раскрылось… Да и ты сама подтверждаешь, что ребенок был мой. Мой сын. – И снова невыносимая боль в груди. Каково это для мужчины – говорить «мой сын», зная, что его уже никогда не увидишь… – Я не подвергаю сомнению твои слова. Но дело в том, что, если широкая общественность узнает об этом ребенке, велика вероятность того, что наша семья может утратить власть в Аристо.

– Каким образом наш несчастный ребенок, которого уже нет в живых, может повлиять на вашу власть? – не поверила Холли.

– Он был зачат, когда тебе было семнадцать…

– И что из того?

– Согласно нашим законам на тот момент, ты была несовершеннолетней. У моего отца, прежнего короля, и так сложилась дурная репутация. В последние месяцы его правления взятки и связанные с этим скандалы стали самой обсуждаемой темой.

– Но какое это отношение имеет ко мне? – не понимала Холли.

– У нашей семьи есть враги, которые могут воспользоваться сложившейся ситуацией в своих целях.

– Враги твоего отца? – нахмурилась Холли.

– Ты знаешь, что королевство Адамас разделено на два острова – Калиста и Аристо.

Алмаз Стефани – бесценное сокровище бесподобной огранки и красоты – является тем же, чем в прошлые века были скипетр, жезл и королевский трон. Он символ власти правящей семьи. В тексте, посвященном коронации нового короля, есть фраза, что ни один человек не может считаться правителем Адамаса, если он не владеет алмазом.

Когда королевство было разделено на два острова, той же участи подвергся и алмаз Стефани. Я принадлежу к королевской семье Аристо. Есть королевская семья с острова Калиста. И у каждой семьи находится по половине алмаза.

– И что из этого?

– А то, что после смерти отца мы обнаружили, что наша половина алмаза Стефани – копия. Брак моего отца… Впрочем, это лучше оставить. Достаточно сказать, что у него были другие женщины, он был окружен интригами, устраивал финансовые махинации. Должно быть, в одной из них и произошла подмена настоящего алмаза на фальшивый. Если это обнаружится, мы должны будем уступить власть.

– Все равно не понимаю, – призналась Холли, тряхнув светлыми локонами.

– Дело в том, что, если вторая половина алмаза окажется в руках короля Закари альФариси из Калисты, он станет полновластным правителем обоих островов. Если же отец подарил алмаз одной из своих любовниц, тогда власть переходит к народу и все решает избранное народное собрание. Романы моего отца никогда не длились долго, и это всем известно. В прошлом ни я, ни мои братья не могли считаться образцами для подражания. Алекс недавно женился, но этого явно будет недостаточно, чтобы успокоить возмущенных людей и увести их умы от вопроса о выборе новой власти. А тут еще новость о том, что я бросил своего ребенка и его мать, когда ей было семнадцать. Ведь это только подольет масла в огонь!

Себастьян вообще уверен, что эта новость нас окончательно потопит и вся власть тогда перейдет к Закари.

Холли несколько секунд размышляла над этой информацией.

– Да, проблемка, – наконец сказала она, подняла бокал с вином и стала его разглядывать. – Но, по счастью, не моя. Ты ушел, даже не убедившись, что не оставил меня беременной.

– Но я никогда не желал причинить тебе боль!

– Не желал. И мои родители этого тоже не хотели. Они свели нас, надеясь на наш брак или хотя бы на какую-нибудь перспективу. Ты с самого начала был честен со мной – я знала, что ты женишься на Кристине. Знали об этом и мои родители. О чем они, естественно, не могли догадываться, так это о том, что твое чувство долга одержит верх над чувством приличия.

– Каким чувством приличия?

– А ты сам не догадываешься? – Голос у Холли зазвучал устало. – Твое моральное обязательство перед девушкой, которая в тебя влюбилась. Нет, ты не виноват в том, как, впрочем, и я, что меня захлестнула любовь. Но дело в том, что на тот момент ты уже обладал кое-каким опытом. Для меня же все произошло впервые.

– И что ты хочешь сказать?

– Да нет, ничего. – Холли слабо улыбнулась. – В любом случае все уже в прошлом.

Не имеет смысла это вспоминать. Давай я подпишу какую-нибудь бумагу, что я не имею к тебе никаких претензий и не прошу никаких компенсаций. Я хочу вернуться домой.

– Чтобы учить ребятишек и смотреть, как постепенно приходит в упадок твой дом? Нет, в Австралию ты не поедешь. – Андреас понял, что настала пора говорить напрямик: – Ты бы могла вернуться, если бы Адам не был моим ребенком и ты могла об этом объявить. Этого ты сказать не можешь.

– Не могу, даже если бы захотела, – мягко согласилась Холли и прямо встретила его взгляд.

Андреас почувствовал в ней то, чего не было десять лет назад, – внутреннюю силу. Да, Холли стала другой. Такие глаза могли принадлежать только умной, образованной женщине.

Он даже подумал, что увидел в глубине ее глаз понимание и сочувствие.

– Я не собирался просить тебя делать такое заявление.

– Извини, но я почему-то тебе не верю. Зачем тогда стоило меня похищать? В любом случае все не так просто. – Она помолчала. – Я бы, может, и согласилась сделать такое заявление, но дело в том, что у моей матери есть копия результатов анализа ДНК.

– Но ты же сказала, что твоя мать…

– Что она уехала в Европу после того, как поняла, что ты не станешь ее зятем? Так и есть. Но она по-прежнему моя мать. Она ненадолго вернулась, когда родился Адам. Сам понимаешь, моя мать легко догадалась, кто был отец ребенка. Спустя несколько дней после рождения Адама я приболела, и она, от моего имени, организовала для меня тест на отцовство Адама. Копию результатов она оставила себе, но я сообразила, для чего ей это было нужно, и остановила ее.

– А для чего ей это было нужно?

– Как для чего? Для шантажа, конечно. Ты недавно женился. Моя мать увидела в рождении Адама шанс разбогатеть.

Андреас закрыл глаза, возвращаясь мыслями в прошлое. Заплатил бы он, если бы мать Холли стала его шантажировать? Вне всякого сомнения.

– Да не переживай ты так, – услышал Андреас голос Холли.

Он открыл глаза. Она слабо ему улыбнулась.

– Так случилось, что как раз в тот момент моя мать стала встречаться с состоятельным мужчиной. К тому же мне случайно стало известно кое-что из ее прошлого, что могло оттолкнуть от нее этого мужчину. Так что мне пришлось встать на ее пути и пригрозить, что, если она начнет тебя шантажировать, я в долгу не останусь. Перед моей мамой встал выбор: либо заиметь состоятельного дружка, либо шантажировать тебя. Она выбрала первое. – Холли покусала губу. – Но раз про Адама стало известно репортерам, это меняет дело. Я боюсь, как бы моя мать не продала им эту информацию. Так что видишь, как мало от меня на самом деле зависит. – Она развела руки в стороны. – Извини, Андреас, но я ничем не могу тебе помочь.

Андреас думал недолго:

– Ну что ж. Тогда нам предстоит сделать ход королевой. Скажем, что на тот момент мы были детьми и что я, когда уезжал, не знал про ребенка, – и это чистейшая правда. Но сейчас, когда мне стало все известно, я не собираюсь оправдываться и готов отвечать за свой поступок, тем более, что ты питаешь ко мне еще какие-то чувства… Мы просто так скажем, Холли, – опередил ее Андреас, заметив, что она хочет возразить. – Я прекрасно понимаю, что эти десять лет многое могли изменить. Но так нужно. И тогда у нас останется один вариант – пожениться.

Глава 5

Настала такая тишина, что у Андреаса даже заложило уши, – плеск волн он просто не слышал, целиком сосредоточив свое внимание на Холли.

«Может, для убедительности мне стоило встать на одно колено? – подумал он. – И вдобавок преподнести бриллиант?»

На лице Холли, сменяя друг друга, отразились разные чувства, но преобладающим из них был гнев.

«Пожалуй, я сделал правильно, что обошелся без бриллианта, – в конце концов, решил Андреас. – Иначе еще одна пощечина мне точно была бы обеспечена».

– Я не шучу, Холли, – настойчиво сказал он, больше не в силах выносить этой давящей на уши тишины. – Мы устроим настоящую свадьбу.

– Спасибо, – кивнула Холли. Она хотела произнести это слово саркастически, но ее голос ей не подчинился и прозвучал слабо, чуть ли не испуганно. – Мне нечего терять, Андреас.

– Я помогу тебе рассчитаться с отцовскими долгами, – возразил он. – Я знаю, что ты понемногу расплачиваешься с ними из своего кармана. Если хочешь, это будет услуга за услугу.

Холли откинулась на спинку стула:

– А об этом ты откуда узнал?

– Мой брат нанял частных детективов, – мягко сказал Андреас.

– Брат?

– Себастьян. Наследник трона Аристо. Если мы ничего не предпримем, он может утратить трон.

– Для вас это так важно?

– Да. Нас так воспитали, – просто сказал он.

– Извини, Андреас, но я лучше потихоньку буду рассчитываться с долгами отца, чем ввязываться в то, что ты мне предлагаешь. К тому же это смахивает на то, как будто я себя продаю.

– Ты же понимаешь, что это не так. И я знаю, что тебя не интересуют деньги. – Он криво улыбнулся. – Я ведь предлагал тебе остаться моей любовницей тогда, десять лет назад.

– И ты помнишь, что я тебе ответила?

Андреас дотронулся до своего уха.

– Я прочувствовал твой ответ, – сказал он, и Холли едва удержалась от улыбки. – Но ведь сейчас все иначе. Я предлагаю тебе законный брак и решение наших проблем. – Андреас все же рискнул и добавил: – Ты должна быть польщена.

– Тем, что ты фактически силой приволок меня сюда? – фыркнула Холли.

– Почему ты не можешь об этом забыть?

– А почему я должна об этом забывать? – Холли вздернула подбородок, глаза ее засверкали. – Тебя никогда не тащили четыре здоровенных мужика? Организуй себе этот опыт, и тогда ты поймешь, почему я не чувствую себя польщенной в ответ на твое предложение руки и сердца. – Холли склонила голову и прищурилась. – Почему ты был так уверен, что я тут же соглашусь?

– Может, потому, что не всем женщинам предлагают решение всех их проблем, особенно посредством брака.

– Допустим. Но неплохо бы испытывать чувства друг к другу, а не то, как бы не получилось так, как с Кристиной. Кстати, сколько романов у тебя было на стороне, пока ты был на ней женат?

– Сейчас речь не о том.

– Да ладно, не прибедняйся. Судя по всему, для членов королевских семей это в порядке вещей. Но, видишь ли, для тех, кто не является принцем или принцессой, такое поведение со стороны супруга неприемлемо. Боюсь, мы по-разному смотрим на брак. Это не сработает.

– Как будто ты много знаешь о браке, – вырвалось у Андреаса раньше, чем он успел прикусить язык. – Сколько мужчин было у тебя после меня? Да и сама ты разве вышла бы за меня замуж по любви?

Глаза Холли заметали молнии, а Андреас, спохватившись, подумал, не зашел ли он слишком далеко.

– По-твоему, я уже старая дева, так? – нарочито спокойно сказала Холли. – И именно потому, что теперь на меня мало кто позарится, я должна быть тебе безумно благодарна за то, что ты решил меня осчастливить?

– Не искажай мои слова, – сказал Андреас. – Холли, пожалуйста, давай просто решим этот вопрос и исправим ситуацию.

– Ты собираешься исправить то, чего уже нельзя исправить. Факт остается фактом: мы спали вместе, когда мне было семнадцать лет.

– А мне двадцать. Я могу сослаться на то, что мы оба были молоды и романтичны. В конце концов, разве молодость дана не для того, чтобы совершать ошибки? Если не в молодости, то когда? И я хочу, если такое возможно, загладить свою невольную вину перед девушкой за то, что оставил ее беременной. Холли, выходи за меня замуж.

– Я не хочу!

Андреас не сразу нашелся, что на это ответить, тем более, что Холли смотрела на него так, словно видела его впервые в жизни.

– Почему? – наконец спросил он.

– Потому что не хочу расставаться со своей свободой.

Такого ответа Андреас точно не ожидал.

– Ты имеешь в виду, что после меня ты даже не думала о замужестве?

– Не в этом дело, – уклончиво ответила Холли. – Я не хочу вариться в королевском котле.

– Но почему? – Андреас был изумлен. Именно ради того, чтобы оказаться в «королевском котле», многие женщины могли пойти на что угодно.

– Видишь ли, вся эта роскошь, что тебя окружает – деньги, влияние, власть, вечеринки, зависть окружающих – меня это не прельщало, когда мне было семнадцать, тем более не прельщает сейчас. Хочешь знать, что я на самом деле думала? Только ты не обижайся.

Бедный богатый принц. Если честно, я даже не уверена, что не начала принимать твои ухаживания именно потому, что жалею тебя.

– Жалеешь меня? – ошеломленно переспросил Андреас.

– Ну да. Я ведь вижу, что ни на чем не основанное превосходство плюс обусловленные положением обязанности и понятия о приличиях делают с людьми. Я же могу делать то, что хочу. Например, захотелось мне вместо чопорного ужина жареной фасоли – и никто не может мне помешать ее купить и съесть!

Андреас чувствовал, что упускает нить беседы. Ночь. Свет фонарей, свечи на столе, теплый ветер. Брачное предложение. И жареная фасоль в конце?.. А Холли между тем продолжала:

– Вот если бы ты, к примеру, захотел жареной фасоли на ужин?

– Это вряд ли, – автоматически отверг ее предположение Андреас.

– Но ты можешь хотя бы пофантазировать? Сделай мне одолжение.

– Ну-у, я бы попросил Софию… – протянул Андреас.

– О чем и речь! – перебила его Холли. – Ты бы попросил, или потребовал, или приказал. София, в свою очередь, скорее всего, недоуменно подняла бы брови: «Что это принцу Андреасу взбрело в голову?» В любом случае, что бы она ни думала, в конце концов, ты бы получил свою жареную фасоль, но в результате после этого пошли бы разговоры. Вполне даже возможно, что это могло бы проскользнуть в газетную заметку. Или представь себе другую ситуацию: люди узнали, что ты, к примеру, предпочитаешь импортный шоколад тому, что изготавливают в Аристо. Мог бы возникнуть вопрос: и почему это принц Андреас не хочет поддерживать местный бизнес?

Андреас немного пришел в себя:

– Смотрю, ты уже все продумала, что может последовать, вздумай я поужинать жареной фасолью! – Ему в голову вдруг пришла неожиданная мысль. Он сощурил глаза и медленно спросил: – Или ты об этом думала, мечтая о замужестве, еще десять лет назад?

Холли смешалась, но в ее голосе прозвучал вызов.

– Еще чего!

– Так ты думала о том, чтобы выйти за меня замуж? – настаивал Андреас.

– Я девять месяцев носила под сердцем твоего ребенка. – Холли овладела собой. – Почему же я не могла мечтать о том, чтобы выйти за тебя замуж? Да и какая женщина на моем месте думала иначе? Но я довольно быстро осознала, что этим фантазиям не суждено сбыться.

– Поэтому ты больше ни с кем не встречалась? – спросил Андреас, внимательно глядя на нее.

Холли сглотнула:

– С чего ты это решил?

– Детективы сообщили, что после меня в твоей жизни мужчин не было. Ты ни с кем не встречалась…

– Да как ты посмел копаться в моей жизни?! И твои детективы могут идти ко всем чертям!

Но Андреас не отступал, внезапно почувствовав ее слабину.

– По словам людей, которых они расспрашивали, смерть Адама стала для тебя страшным ударом. Было бы тебе легче, если бы я был рядом?

– Оставим этот разговор, – дрогнувшим голосом сказала Холли и встала, держась за стол руками. Даже в темноте было видно, как побелели костяшки ее пальцев.

– Нет. – Андреас поднялся следом за ней. – Мы ведь любили друг друга, Холли.

– Ты не знаешь, что значит «любить», – с горечью сказала Холли. – Ты даже ни разу не написал мне. – Она замолчала, пытаясь справиться с голосом. – Я ненавидела тебя.

Ненавидела, – прошептала она и резко отшатнулась от стола.

Андреас сам не понял, что толкнуло его пойти за ней. Он быстро сократил расстояние между ними, взял руки Холли в свои. Она стала вырываться, пряча лицо, но Андреас ее не отпускал. Холли неожиданно перестала бороться и прижалась к нему, вся во власти растревоженных им чувств.

Для Андреаса все изменилось в один миг. В его объятиях была Холли, и она нуждалась в утешении.

Андреас дотронулся губами до ее волос, вдохнул исходящий от них запах чистоты и лимона.

– Холли, если бы я знал! – в отчаянии сказал он. – Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это одной. И мне очень жаль, что я не узнал о существовании своего сына раньше…

– Он был настоящим ангелом. Маленьким ангелом…

– Могу представить, – тихо сказал он.

– Почему ты ни разу мне не написал? – потребовала вдруг Холли.

– Я должен был жениться на другой женщине. Как я мог тебе писать? Но это не означает, что я не вспоминал тебя. Я помнил о тебе все эти годы.

– Это просто слова, – усмехнулась Холли.

– Ты должна мне поверить.

– Я должна поверить тебе, поскольку в таком случае ты гарантированно получишь то, что тебе от меня надо? Мое согласие на брак?

– Холли… – Андреас помолчал. – Пойми, что я хочу жениться на тебе не только ради своей семьи.

– Вот как? – Холли фыркнула. – Конечно, я не знакома с королем Закари лично, но думаю, что ему по силам управлять обоими островами. Более того, что им мешает снова воссоединиться и, как и прежде, стать одним королевством? Вряд ли он позарится на состояние вашей семьи. Поэтому не вижу причин, почему бы не предоставить все естественному ходу?

– Половина людей острова может лишиться средств к существованию, – ровным тоном сказал Андреас, по-прежнему не выпуская ее запястий. – Из-за своего расточительства отцу пришлось прибегнуть к схеме, когда большая часть денег, вложенных в предприятия, принадлежит самим островитянам, поэтому, если остров утратит независимость, для многих это может стать настоящей катастрофой. Разумеется, я рассматриваю только самый худший сценарий. Со временем все может войти в норму, но в том-то и дело, что мы им не располагаем.

Скоро должна состояться коронация. Если к этой дате не будет найдена настоящая половина алмаза Стефани, власть автоматически переходит к народу. Конечно, некоторые, как и ты, не считают проблемой, кто стоит во главе острова – будь то мой брат Себастьян или король Закари, – но я уверен, что большая часть населения хочет сохранить независимость. А когда власть принадлежит всем, а желания разнятся, это часто приводит к кризисам.

– Но для меня это все равно не повод выходить за тебя замуж.

Андреас решил сменить тактику. Он чуть ослабил хватку, чтобы создать впечатление, что нежно держит ее за руки.

– И тебя ничуточки не прельщает мысль стать принцессой?

– Мне уже давно не семнадцать, Андреас, – спокойно заметила Холли.

– Поехали на главный остров, на Аристо. Я познакомлю тебя со своей семьей, с аристонцами.

– Чтобы все получили наглядное представление о женщине, которую ты соблазнил в прошлом? Чтобы потом все только и стали говорить о том, что нам надо пожениться? Спасибо, нет.

– Тогда выходи за меня замуж прямо сейчас, чтобы по возвращении на остров я представил тебя в качестве своей невесты.

– Еще раз спасибо, но я, правда не вижу в этом для себя особой выгоды.

Андреас не понимал, чем еще можно соблазнить женщину, если ни титул, ни деньги не играют для нее большой роли. Он сделал последнюю попытку:

– Тебе ни о чем не нужно будет беспокоиться. Деньги, положение…

– Спасибо, но я прекрасно обходилась без всего этого, думаю, обойдусь и сейчас.

– Неужели я тебе совершенно безразличен? – спросил Андреас, не сводя глаз с ее лица. – Если ты честно ответишь, что все чувства, что ты питала ко мне, умерли и, что ты прекрасно обходилась без меня все эти годы, я больше не буду ни на чем настаивать.

– А как ты сам думаешь? – спросила Холли сквозь зубы. – Поверь, я пыталась тебя забыть.

– Но не забыла, – почти убежденно сказал Андреас и придвинулся к ней. Медленно, давая ей возможность избежать его близости, если ей того захочется. – Я тоже не забыл. – Их тела вдруг оказались прижатыми друг к другу, словно под действием какой-то силы.

«Как же сильно я этого хотел! – понял Андреас. – С той самой минуты, как только увидел ее в самолете – растерянную, сердитую, немного напуганную. А может, даже и не тогда, а с того самого дня, как оставил ее. Все эти годы…»

Андреас положил руки ей на талию. Ткань мягко зашуршала под его ладонями. Платье действительно было красивым, как будто специально сшитое для Холли.

От ее тела исходило тепло. Руки его переместились ниже, сжали ее ягодицы. Холли замерла на мгновение, но затем всем телом подалась ему навстречу.

Андреас забыл об ослепляющей силе страсти.

В объятиях Холли он это вспомнил. Как же она была прекрасна!

– Помнишь тот первый вечер, когда я тебя поцеловал? – тихо спросил он, почти касаясь губами ее губ. Холли отрицательно тряхнула головой. – Лгунишка, – пожурил он улыбаясь.

Он помнил их поцелуй, как будто это случилось вчера. С каким пылом совсем еще неопытной страсти она ответила, почувствовав его губы на своих!

Это случилось в первый же вечер того дня, когда он приехал. В честь его приезда ее родители устроили шикарную вечеринку. Холли была во всем белом. Когда все гости разошлись, в зале для танцев остались только они. У Холли в руках был бокал, она неожиданно его уронила. Он раскололся на две половинки, они одновременно наклонились, чтобы подобрать осколки, и почти стукнулись лбами. В ту секунду Андреас осознал, как близко они находятся, и поцеловать ее показалось ему самым естественным.

Почти как сейчас. Его длинные загорелые пальцы легонько взяли ее за подбородок, поднимая голову выше. Холли не сопротивлялась. Какие бы чувства ни владели ею до этого момента, от них не осталось и следа. Андреас почувствовал, как ее руки обвиваются вокруг его талии, и его охватил восторг.

Когда их губы встретились, они, словно оказались в прошлом. Все эти годы Андреас считал, что к воспоминаниям о том, что связывало их с Холли, примешивается воображение, и потому они были так прекрасны…

Ничего подобного. Это было не воображение. Андреас понял это в тот момент, когда коснулся ее. Между ними вспыхнуло и мгновенно разгорелось пламя. Его опалило огнем. И он не был воображаемым. Этот огонь поглотил его, заставил прижать Холли к себе, жадно прильнуть к ее губам, давая и беря, требуя ее ответа.

Холли. Его сердце, его дом. Неужели он мог забыть желание, которое она в нем возбуждала? То, что происходило сейчас, убеждало: нет, он не забыл. Просто затолкнул воспоминания о ней в самые дальние уголки памяти, которые вдруг ожили.

Холли. Неотразимая, желанная. И свободная.

Он тоже свободен.

Холли… Жена. Он упивался ее вкусом, любил ее, нуждался в ней. Она принадлежала ему. Андреас положил руки ей на бедра, ощутил их упругую округлость. Он прижимал ее крепче, ближе, но ему все было мало. Не прекращая поцелуй, он поднял ее на руки и прижал к сердцу.

На один чудесный миг он почувствовал, что она готова дрогнуть. Ощутил, как Холли обхватила его шею руками, сама прижалась к нему. Она была его. Его!

Но затем…

– Перестань, Андреас!

Ему не надо было объяснять, что она имеет в виду, так как он уже разворачивался в сторону спальни – нетерпеливый, возбужденный, отчаянно желающий оказаться к этой женщине так близко, насколько это было возможно…

Невольно Андреас заглянул ей в лицо. Глаза Холли потемнели от страсти и еще от какого-то чувства. Неуверенность? Сомнение?

– Что-то не так, сердце мое? – нежно спросил он.

– Я не хочу.

– Не хочешь меня?

– Я этого не говорила, – прошептала Холли. – Думаю, я хочу тебя так же сильно, как раньше, но, Андреас… Ты должен дать мне время подумать.

– Если ты подумаешь, ты меня отвергнешь, – просто сказал Андреас.

– Наверное, так будет правильнее всего. – Слова дались ей с трудом. – Андреас, пожалуйста, поставь меня на ноги.

– А если я этого не сделаю?

Ему не хотелось ее отпускать. И плевать на угрызения совести! Или он не принц, а Холли не его женщина? Она возбуждала в нем именно такие чувства. Она была матерью его ребенка, и от желания к ней кровь стучала у него в висках.

– Если я в тебе не ошибаюсь, то ты не можешь овладеть мною против моей воли.

Ее голос звучал тихо, но в нем была такая уверенность, что Андреас застонал про себя, однако выполнил ее просьбу.

– Хотя бы признай, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя, – потребовал он.

– Мое тело хочет тебя, – сказала Холли, и ее голос вдруг зазвучал тверже. – Но здравый смысл говорит мне, что это безумие, и напоминает, что в последний раз все закончилось моей беременностью. Не уверена, что хочу еще одного ребенка, особенно если мне так же предстоит его потерять…

Слова Холли мгновенно отрезвили Андреаса. Он взглянул в ее глаза – она не лгала. В них была боль, которая не затронула его, но которая была так сильна, что и десяти лет было недостаточно, чтобы о ней забыть…

Он отпустил ее. Холли пошатнулась, когда Андреас убрал руки.

– Мне нужно побыть одной, – слегка дрожащим голосом сказала Холли, пятясь к своей комнате.

– Но ты подумаешь о том, что я сказал?

– Да. Подумаю. – Снова шепот. – И вот еще что, Андреас…

– Да?

– Я подумаю, потому, что ты отпустил меня. Потому, что ты человек чести. Несмотря ни на что, я тебе верю. Верю, что тебе действительно необходимо жениться на мне ради своей страны, но это не означает, что я согласна. Мне нужно все обдумать. Ты должен дать мне время.

– Я…

– Ничего не говори, – перебила его Холли. – Пока я не хочу больше ничего слышать.

Ничего не хочу слышать, – повторила она и скрылась в своей комнате.

Она ничего не знала о мире, в котором жил Андреас и к которому ей предстоит приспосабливаться. Конечно, если она согласится на то, что Андреас ей предлагает.

Это означало, что домой она больше может и не вернуться. С другой стороны, что ее ждало дома? Могила сына…

Здесь она могла бы обрести новый дом. Но какой будет цена, которую ей за это предстоит заплатить? Стать новой вещью, принадлежащей Андреасу? Вряд ли она будет для него чем-то иным – ведь он не сказал, что любил ее. Он сказал лишь, что должен на ней жениться, чтобы предотвратить возможную политическую катастрофу. В качестве ответной услуги он расплатится с ее долгами.

Это походило бы на деловой разговор, если бы не…

Холли дотронулась до своих припухших губ, горящих от поцелуев Андреаса. Да, если бы им только удалось удержаться в деловых рамках, возможно, они сегодня же пришли к какому-нибудь соглашению. Но о каком деловом разговоре может идти речь, когда затронуты ее чувства?

Андреас стоял за дверью и спокойно разговаривал с Софией, в то время, как она вся дрожала, как девственница. Но вот голоса утихли. Чуть погодя раздался звон бокалов – возможно, София убирала со стола. Андреас, скорее всего, ушел.

Выйти замуж за Андреаса…

При этой мысли сердце Холли забилось быстрее. Надо все как следует обдумать.

Желательно без эмоций, с холодной головой.

Холли подошла к окну, выходящему к бассейну, и чуть отодвинула портьеру.

София действительно убирала стол. Едва увидев луч света, она тут же подняла голову и взглянула Холли прямо в глаза. Затем углы ее губ дрогнули. Она подмигнула ей, улыбнулась, поставила поднос, подняла кверху скрещенные пальцы и вернулась к своему занятию.

Холли почувствовала, что тоже улыбается. Как хорошо, что она здесь не одна, что у нее есть союзник в лице Софии!

Андреас вышел на пляж, надеясь, что на свежем воздухе думаться будет легче. Если бы только у него было время! Может, уволить Софию и ворваться в спальню Холли? Андреас почти сразу же отказался от этой мысли. Он помнил Холли сильной и независимой девушкой.

Годы только укрепили ее дух. Вряд ли он добьется чего-нибудь силой.

Он вспомнил ее слова. Она верит ему. Неужели это возможно после того, как он женился на Кристине? После того, как за эти годы он ни разу не написал, не позвонил ей? Он мог бы сказать ей о своих чувствах, но беда в том, что он сам не знал, какие чувства он испытывает.

Андреас знал только одно: Холли для него так же желанна, как в прошлом. Будь у него время, он бы, как и советовала София, поухаживал за ней, как Холли того заслуживает. Правда, оставался еще один вариант – заключить временный брак, решить стоящие перед ними проблемы и снова развестись.

Как же ему уговорить Холли, принять его предложение? Андреас напряг память, вспоминая, что Холли любила раньше, и вдруг остановился как вкопанный. Сердце забилось быстрее. Конечно, это сентиментально и, может быть, глупо, но если…

Глава 6

Было уже десять часов утра, когда Холли наконец рискнула открыть дверь своей спальни. София подметала плитки, выложенные вокруг бассейна.

Едва завидев Холли, она сказала:

– Он уехал.

У Холли от неожиданности перехватило дыхание.

– Уехал?

– Сказал, что ему понадобилось срочно оставить остров, но велел передать, чтобы вы не волновались. Предложил сходить поплавать. В общем, наслаждаться отдыхом. Но сначала завтрак.

– Я не голодна.

Помимо своей воли Холли огляделась. Будто ожидая, что вопреки словам Софии Андреас появится в любую минуту.

София расплылась в улыбке:

– Его правда здесь нет.

– Куда он уехал?

– Кто знает? – София пожала плечами. – Пути принцев непредсказуемы. Но если серьезно, то кончина старого короля выявила кучу дел, которые нужно решить. – Ее лицо смягчилось. – Да, нелегко приходится королеве. Но она молодец, держится.

– По ее виду ни за что не скажешь, что ей может быть плохо.

– Верно. Но поверь мне, это мнение обманчивое. Ее нужно узнать поближе. А тебе – поесть. Что тебе приготовить?

– Тост я могу сделать себе сама.

– Если ты станешь принцессой, придется отвыкать от слова «сама», – с улыбкой сказала София. – Сделай себе тост – и ты обидишь весь персонал кухни.

– Если я стану принцессой…

– Станешь. – Пожилая женщина решительно кивнула. – Я уверена в этом, потому что знаю принца Андреаса.

Поспешно проглотив один тост – это было все, что она была способна впихнуть в себя,

– Холли отправилась на пляж, захватив с собой ланч, приготовленный для нее Софией.

– Я сообщу, если его высочество вернется, – сказала пожилая женщина.

Для Холли ее слова прозвучали как предупреждение. В любом случае выбора у нее нет – она находится на острове Андреаса, а значит, ей надлежало подчиняться его правилам.

Холли пробыла на пляже почти весь день. Солнце уже стало садиться за горизонт, но никто за ней не пришел. Честно признаться, ей уже надоело лежать на песке и думать, как поступить. Плавать, а не думать о вчерашнем поцелуе. Читать книгу, а не видеть на ее страницах лицо Андреаса.

Вернувшись в дом, она застала Софию и Никоса на кухне. Пожилая пара негромко о чем-то спорила. Интересно, о чем?

Внезапно Холли почувствовала себя одинокой. Непонятно почему – ведь она всю жизнь была одна. Особенно в последние годы, когда ее отец словно забыл о существовании дочери.

А может, действительно выйти замуж? Может, это будет гораздо лучше, нежели перспектива провести в одиночестве всю оставшуюся жизнь? Кто знает…

В дверь ее спальни постучали. За ней раздался голос Никоса:

– Ужин подан.

Холли вздохнула. Глупо прятаться в спальне.

Только вот что ей надеть? Может, то же платье, что было на ней вчера? Таким образом, она хотя бы может избежать жадного взгляда Андреаса, от которого ее бросало в жар. Да, так она и сделает. Андреас, скорее всего, привык к разнообразию – так она быстрее ему наскучит.

И может быть, так он сам скорее предложит ей отправиться домой.

Никос встретил ее сдержанной улыбкой. Он показал в сторону стола, вновь, как и вчера, сервированного под открытым небом.

Андреас сидел на стуле, но при виде Холли поднялся и пошел к ней навстречу. В вечернем костюме он выглядел просто убийственно – черный пиджак, белоснежная рубашка, оттенявшая смуглую кожу, черные, словно вобравшие в себя ночь глаза. Он улыбнулся, и от этой улыбки все перевернулось у нее внутри.

«Это несправедливо, – с отчаянной беспомощностью подумала Холли. – Разве может мужчина быть таким бесподобным?»

– Ты прекрасна, – низким голосом промурлыкал он.

– Я выгляжу так же, как вчера, – прохладно ответила она.

– Не совсем, – возразил Андреас. – У тебя нос шелушится. Чуть-чуть.

– Забудь про мой нос.

– Забыть такой красивый нос? Это невозможно.

– Андреас… – У Холли сорвался голос, и Андреас отступил, с тревогой глядя на нее.

– День прошел неудачно?

– А ты как думаешь? Ты вывалил на меня столько информации и оставил меня одну, наедине с моими мыслями.

– И о чем ты думала?

К Холли вернулось некоторое спокойствие.

– То, что ты предлагаешь, даже требуешь от меня, – невозможно. Абсолютно.

Но ее слова произвели совсем не тот эффект, на который она рассчитывала. Андреас улыбнулся, легко коснулся губами ее лба и повел к столу.

– Согласен. Вчера, когда я уехал, оставив тебя одну, я думал о том же самом. Что в нашем соглашении выигрываем только мы.

Холли почувствовала, словно у нее из легких вышел весь воздух. Андреас отодвинул стул и подождал, пока она не села. Холли буквально плюхнулась на него.

– И что теперь? – кое-как выдавила она.

– И теперь… – Андреас обошел стол.

– Я могу ехать домой?

– Боюсь, что нет, – извиняющимся тоном сказал Андреас. – От того, выйдешь ты за меня замуж или нет, зависит благополучие слишком многих людей. София! – позвал он.

Из кухни вышла София. Никос придержал для нее дверь.

Взгляд Холли сразу выхватил щенка на руках пожилой женщины. От изумления она даже привстала на стуле, не веря своим глазам. Но это действительно был щенок бордер-колли, пушистый черно-белый клубок в возрасте десяти – двенадцати недель, с влажными умными глазами и неистово виляющим хвостом, так что впору было испугаться, как бы он не оторвался.

– Он уже успел к вам привязаться, ваше высочество, – с укором сказала София. – Ему не понравилось, что вы оставили его на кухне.

Холли могла лишь переводить взгляд с экономки на Андреаса.

– Вчера я понял, что чего-то не хватает, – стал объяснять Андреас. – И потом вспомнил. С того первого дня, что я жил у вас в доме, у тебя было две тени: одна своя, другая черно-белая. Если я не ошибаюсь, ты звала его Дифер.

– Мой Дифер, – все еще не придя в себя от изумления, пробормотала Холли.

– Старая пастушья собака.

– Бордер-колли. – Холли не отрывала глаз от щенка.

– Когда я узнавал о тебе, мне сообщили многие детали, но про собаку не было сказано ни слова.

– Я не держала собак после смерти Дифера.

– Вот в чем дело… Когда я жил у вас, он уже тогда был стар.

– Да, – сказала Холли и умолкла. Не могла заставить себя сказать, что ее верный друг пережил Адама всего на три недели. Сначала ребенок, потом ее верный пес… – Я хочу домой.

Там Адам.

Андреас неожиданно взял щенка из рук Софии и протянул его Холли.

– Сядь, – негромко сказал он.

Холли послушно опустилась на стул. Андреас положил щенка ей на колени, поднял ее руки и положил их на теплый клубок.

– Считай это моей клятвой, – мягко сказал он.

– Твоей клятвой? – растерянно повторила Холли.

Никос и София хотели было незаметно удалиться, но Андреас взмахнул рукой:

– Нет, останьтесь. Мне нужны свидетели. Я уверен, что вы никому об этом не скажете, так как и то, что я собираюсь сказать, не для чужих ушей. Холли, я прошу тебя выйти за меня замуж. Ради моих людей, ради моей страны. Я обещаю, что как только будут улажены все вопросы, требующие немедленного разрешения, и как только все убедятся, что я порядочно поступил по отношению к тебе. Когда никто не сможет обвинить членов нашей семьи в прошлых прегрешениях, ты сможешь вернуться домой.

– Домой, – эхом откликнулась Холли.

– Вчера я предложил тебе помочь расплатиться с отцовскими долгами, – продолжал Андреас. – Я также подумал о том, что тебе пришлось пережить. И вспомнил, как ты любила своего Дифера… – Он кивнул на щенка и криво улыбнулся: – Если хочешь, можешь назвать его тоже Дифером. Твой дом остается за тобой. Я распорядился, чтобы его купили за цену, которую ты за него просила. Все документы будут переданы тебе в день свадьбы. Кроме этого, по брачному договору ты получишь более чем достаточные средства, чтобы вложить в ферму и начать получать доход. Я просто обязан на тебе жениться, Холли, у меня нет иного выбора. Как только ты дашь свое согласие, все, о чем я тебе только что сказал, будет сделано.

Холли молча смотрела на Андреаса, переваривая услышанное. Дифер номер два ерзал у нее на коленях, и она автоматически стала почесывать его за ушами. Не в силах сдержать свой восторг, щенок потянулся к ней мордой и обслюнявил ей лицо горячим влажным языком.

Как же давно ее вот так лизала собака! А вчера ее поцеловал принц…

– Как тебе удалось? – Холли не уточнила свой вопрос, но Андреас ее понял.

– Пришлось поработать. – В глазах Андреаса мелькнули смешинки. – Я работал всю ночь. Мне был нужен чистокровный щенок, который походил бы на Дифера, – таким, как я его помнил, включая эту белую кисточку на хвосте. Честно признаюсь: работал я не один, а поднапряг чуть ли не всех во дворце. – Он покачал головой. – Ты даже представить себе не можешь, что мне пришлось предпринять, чтобы получить этот экземпляр…

Холли могла себе это представить. Но он сделал то, что задумал. Ее принц. Андреас.

Андреас продолжал смотреть на нее темными, снова ставшими непроницаемыми глазами. Внешне он казался спокойным, но внутри его точило беспокойство. Андреас был уверен, что ему удалось его скрыть, но Холли чувствовала исходящее от него волнение.

Неужели он все еще боялся, что она ему откажет? Наверное, это было бы правильно. Но ведь этот мужчина, возможно, снарядил целую армию, чтобы найти для нее щенка! Хотя главным, конечно, было не это. Андреас сказал, что от ее согласия зависит судьба страны и ее людей, его подданных.

Что ж, фактически это можно было назвать деловым соглашением – каждый из них получал то, что хотел. Все, что ей надлежит сейчас сделать, – это сказать «да». Ну и желательно оставить в стороне эмоции и забыть о чувствах, которые вызывал в ней Андреас.

Если десять лет назад между ними и была любовь, то об этом стоит забыть. Десять лет – слишком долгий срок, чтобы она продолжала жить в их сердцах.

«Главное, не забывать, что наш брак – это, прежде всего, деловое соглашение», – еще раз напомнила себе Холли. И на коленях у нее лежит залог того, что Андреас сдержит свое слово.

Залог был замечательный, отрицать этого было нельзя. Холли безотчетно прижала щенка к себе. Этот щенок был лучше всего, что Андреас мог ей предложить. Он был живым существом, а потому придавал этому соглашению что-то личное.

– Ты говорил, что позже мы можем развестись, – начала она, пытаясь собраться с мыслями. – Но твой развод с Кристиной…

– Он был вызван другими причинами. Если ты хочешь, мы разведемся, выждав немного времени, после того, как Себастьян официально будет объявлен королем.

– В любом случае у меня нет иного пути, – медленно произнесла Холли. – Мне придется выйти за тебя замуж.

– В твоей жизни есть кто-то другой? – неожиданно спросил Андреас.

– Что, твоим ищейкам не удалось ничего узнать? – Холли нашла в себе силы пошутить.

– Они сказали, что у тебя никого нет. Ведь это так и есть?

Холли ощутила непонятное раздражение и выпалила не подумав:

– Само собой.

Андреас улыбнулся и даже как будто расслабился:

– Я рад.

– Могу я оставить щенка?

Андреас даже удивился:

– Он твой. Разве я не сказал об этом? Я также позабочусь, чтобы ты могла беспрепятственно забрать его с собой в Австралию. Это будет прописано в контракте.

– То есть у меня на руках будет официальный письменный контракт?

– Да.

Андреас спокойно встретил ее взгляд. Краем глаза Холли заметила, как волнуется София, косясь в сторону кухни. Ее волнение было столь непритворным, что Холли улыбнулась про себя, позволяя себе отвлечься от необходимости принимать решение, которое могло повлиять на всю ее жизнь.

«Суфле. Может, стоит согласиться, пока София не заработала гипертонический криз?» – мелькнула у нее в голове мысль.

– Ну ладно, если только ради суфле… – произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал беззаботно. И произнесла еще раз: – Только ради суфле и щенка. Да, ваше высочество, я согласна стать вашей женой.

Холли ела тающее во рту суфле с ощущением нереальности происходящего. Было такое чувство, что ее захлестнула волна и куда-то понесла. Но волна в любую минуту могла отхлынуть, и тогда она снова окажется одна. Ладно, у нее хотя бы остается дом и средства, чтобы сделать ферму жизнеспособной.

Она уже позволила себе помечтать, что будет делать с появившимися у нее деньгами.

Во-первых, купит скот – хороших, породистых коров, может, даже обзаведется своей маленькой племенной фермой. Во-вторых, наведет порядок в саду. В-третьих, перестелет пол в доме. Может, даже подумает над тем, чего ей всегда хотелось – организовать небольшой дом отдыха для тех, кому всегда хотелось пожить сельской жизнью.

Это также решит другую проблему – проблему ее одиночества.

Холли думала и поглаживала молодого Дифера. Щенок устал за целый день и сейчас лежал на ее коленях, иногда чуть повизгивая от удовольствия, когда она чесала ему за ушами.

Во время еды Андреас не спускал с нее глаз.

– Ты не хочешь отказаться? – спросил он, когда София разлила кофе и оставила их одних.

– Разве у меня есть выбор?

– Да, я давил, но не принуждал, – согласился Андреас. – Но у нас все по-честному.

Развод я смогу дать тебе только после того, как Себастьян станет официальным преемником отца, – напомнил он. – Это кажется абсурдом – говорить о разводе до свадьбы, но я считаю, что в подобных обстоятельствах лучше иметь хоть какой-нибудь план, чем вообще никакого.

– И что теперь? – спросила Холли.

– Теперь будет королевская свадьба. Не громкая и не слишком пышная – это мы оставим для Себастьяна, но настоящая.

– Мне придется надеть белое платье?

– Само собой. То, что ты не была замужем, пойдет только на пользу. Пусть создастся впечатление, что ты ждала меня и наконец дождалась.

Отличный кофе показался вдруг Холли пойлом. Она осторожно поставила чашку на изящное фарфоровое блюдце и отодвинула его от себя.

– Выходит, наш брак есть не что иное, как очередная пьеса, розыгрыш?

– Именно. – Андреас вздохнул и посмотрел на нее. – Не смотри на меня так. Это всего лишь брак. Не каторга.

– Нет, конечно, раз теперь для меня в этом есть какая-то выгода. – Холли опустила глаза на щенка. – Ты сказал, что решишь все вопросы, чтобы я могла свободно забрать Дифера с собой в Австралию.

– Владелец уверял, что сделал ему все необходимые прививки. Но сначала мы должны пожениться.

– И… когда?

– Через три дня.

Глаза Холли расширились.

– Так скоро? – вырвалось у нее.

– На главном острове, – кивнул Андреас. – Сначала я познакомлю тебя со своей семьей, и в тот же день состоится свадьба.

– Должно быть, все действительно серьезно, раз такая спешка.

– Мой брат считает, что времени терять нельзя. Да, все очень серьезно. И простые граждане разделяют наши страхи – все хотят, чтобы остров сохранил независимость.

– Ну что ж, значит, я пешка в этой игре.

– Мы оба пешки.

– Почему? – наконец просила она. – Или есть что-то еще, о чем ты мне не сказал?

Андреас молча покачал головой, и Холли вдруг заметила, что он выглядит уставшим.

Может, помимо поисков щенка для нее он всю ночь занимался еще какими-то делами? Ей вдруг захотелось встать, обойти стол и взъерошить его черные волосы. Прижать к груди его голову, как когда-то давным-давно.

– Развод был ужасен, да? – неожиданно для себя спросила она.

София сказала ей: «Ты не верь, что болтают об Андреасе. Кристина на него наговорила.

У нее есть влиятельные друзья, и она знает, как общаться с прессой. Принц Андреас был представлен чуть ли не злодеем. Он просто не захотел пачкаться во всей этой истории».

В глазах Андреаса, устремленных на нее, Холли читала подтверждение словам Софии.

Кто угодно может считать его бесчестным, но она ни за что этому не поверит. И не важно, что между их мирами лежит пропасть. Теперь от Холли зависит, каким будет их брак…

– Я тут подумала… – начала она. – Знаешь, я не возражаю побыть невестой.

– Не возражаешь? – изумленно повторил Андреас. Холли энергично кивнула:

– Особенно если мне полагается корона или тиара. Я не возражаю немного пошиковать.

Можно даже поносить бриллианты. – Холли приходилось прилагать усилия, чтобы ее голос звучал беспечно.

– На корону Аристо и не рассчитывай, – невесело бросил Андреас. – Она, конечно, великолепна, но пока только немногие в курсе, что центральный алмаз – подделка.

– Значит, без короны, – легко согласилась Холли. – Но я все же хочу, чтобы на мне была вещь, от которой у всех захватит дух. Думаю, жители Аристо меня поддержат. И конечно же платье.

Андреас поднялся из-за стола.

– Можешь не волноваться – платье для невесты будет готово в срок.

– Очень мило с твоей стороны.

Холли посмотрела на Андреаса снизу вверх и улыбнулась. И это была ошибка, так как Андреас улыбнулся ей в ответ. Холли увидела ту самую улыбку, которая разбила ей сердце десять лет назад и которую она так и не смогла позабыть…

Холли поднялась, держа щенка перед собой наподобие щита.

– Я сегодня должен вернуться на главный остров, – сказал Андреас.

– Для чего? – спросила Холли, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

– Подготовиться к свадьбе.

– Ты имеешь в виду разослать приглашения и все такое? – через силу продолжила она.

– И все такое, – подтвердил Андреас, не спуская с Холли глаз. – Может, ты хочешь, чтобы на свадьбе присутствовала твоя мать? Это можно устроить.

– Если ты это устроишь, то никакой свадьбы не будет, – помрачнела Холли.

– Как скажешь. Я спросил просто на всякий случай.

– Мы уже несколько лет не общаемся.

Андреас кивнул. У Холли возникло чувство, словно он сдерживает себя, оттого-то от него и исходит это напряжение.

– Но, может быть, есть кто-нибудь, кого ты хотела бы пригласить?

– Никого. На моей свадьбе будут только я и Дифер.

– На нашей свадьбе, познакомившись с членами моей семьи, ты такого уже сказать не сможешь, – заметил Андреас.

– Почему нет? Наша свадьба фиктивная.

– Нет, настоящая, – возразил Андреас. – Наш брак может быть временным, но настоящим.

Холли подавила невольную дрожь:

– Как же он может быть настоящим, когда причины, по которым мы его заключаем, совсем не те, по которым люди обычно женятся?

– С этим не поспоришь, – признал Андреас.

Холли кивнула:

– И… когда теперь тебя ждать?

– Георгиус в день свадьбы проводит тебя прямо во дворец. Свадьба состоится в королевской часовне. С моей стороны будут только близкие родственники.

– Твоя мать?

– Включая мою мать, – кивнул Андреас.

– Старший брат?

– Совершенно верно.

– И что они обо мне только подумают… – вздохнула Холли, но под ее шутливым тоном таился страх.

– Ты им понравишься! – убежденно возразил Андреас. – Они будут тебе благодарны.

– Ну да, конечно. – В голосе Холли зазвучала ирония. – Андреас, они же принадлежат к королевской семье!

– Как и я. Однако, это ведь не остановило нас…

Он не договорил. Холли смотрела на него, пытаясь понять странное выражение, появившееся на его лице. Так и не смогла…

– Впрочем, кем жених и невеста ни являются, – пришлось ей закончить его мысль, – в конечном итоге все сводится к свадьбе мужчины и женщины. – То, что ты принц, – это второстепенное. Но мне придется подписать брачный контракт?

– Боюсь, адвокаты будут настаивать на этом.

– У меня было такое подозрение, – кивнула Холли и, помолчав, добавила: – Может, в таком случае ты тоже найдешь для меня адвоката?

– Зачем? – не понял Андреас.

– Если брачный контракт будет подготовлен твоими адвокатами, то он будет защищать твои интересы. – Холли чувствовала себя неуверенно, но, раз уж она затронула эту тему, нужно было ее закончить. – Я имею в виду, что ты подарил мне Дифера и пообещал кое-что, но все, что я имею, это только твое слово.

– Можешь ему верить, – отрывисто бросил Андреас, и Холли поняла, что задела его.

– Я верю! – торопливо подтвердила она. – Но я здесь совершенно никого не знаю, за исключением тебя, Софии и Никоса. Если ты заговорил о контрактах, почему бы мне не поддержать эту тему? Я бы хотела, чтобы какой-нибудь австралийский адвокат разъяснил мне все, что я буду подписывать.

– Где мне его найти?

Холли слабо улыбнулась:

– Не знаю. Но ты ведь нашел мне щенка. Ты умеешь искать.

– Холли, – смягчившимся голосом начал Андреас. – Я прошу тебя верить моему слову.

– Я верю, но все же чувствовала бы себя увереннее, если бы ты выполнил мою просьбу.

Андреас нахмурился. Холли говорит, что верит ему, но ведь она здесь совершенно одна.

Через несколько недель Холли вернется в Австралию, и если Андреас вдруг не сдержит своего слова, то, как ей быть в таком случае? Подстраховка нужна ей больше, чем ему.

– Видимо, все же не до конца, – сдержанно заметил Андреас.

– Извини. – Холли чуть виновато улыбнулась, но добавила твердо: – Все же я хотела, чтобы мои интересы также были защищены, насколько это возможно. Пойми меня тоже. Я боюсь, как бы глупо для тебя это ни звучало.

Андреас расслабился и даже слегка улыбнулся. Напряжение, сковывавшее его изнутри, чуть ослабло. Холли вздохнула про себя, когда он вдруг взял щенка из ее рук. Опустив его на пол, Андреас сказал:

– Иди пока погуляй. Мне нужно кое о чем потолковать с твоей хозяйкой.

Андреас взял ее руку в свою, Холли даже не успела ее отдернуть.

– Я сделаю все, чтобы не причинить тебе боли, – мягко сказал он, и Холли почувствовала, как она медленно начинает таять изнутри.

– Андреас, я…

– Я сдержу свое слово, – все так же мягко перебил ее Андреас. – Я и так уже причинил тебе достаточно боли. Мы поженимся, но ты останешься свободным человеком. Я обещаю.

И прежде чем Холли успела что-либо сделать, он нагнулся и коснулся ее губ. Может, этим поцелуем Андреас намеревался лишь скрепить их устный договор, но его горячие губы прижались к ее губам в жадной настойчивости, от которой ее тело стало плавиться, как воск.

Приоткрыв губы, она подалась навстречу Андреасу, отвечая на его поцелуй.

Пусть Андреас берет ее в жены не по любви! Она не станет жаловаться. Договор есть договор, и она пойдет до конца. И может быть…

– Мне нужно идти, – услышала она вдруг голос Андреаса, в нем было сожаление.

Затем он отстранился от нее и ушел.

И Холли снова осталась одна.

Глава 7

Прошло три дня. События, уместившиеся в эти неполные семьдесят два часа, не укладывались у Холли в голове. Отъезд с острова, приезд во дворец и свадьба – еще до того, как день подошел к концу.

Именно до этого момента она больше не видела Андреаса. Между ними состоялся лишь один короткий телефонный разговор на следующий день после его отъезда.

– Все готово, – сказал он. – Точнее, будет готово. До свадьбы ты встретишься с адвокатами – как с нашей стороны, так и тех, которых я для тебя нашел. Тебе нужно будет подписать соглашения. Что касается свадебного платья, то София снимет с тебя все мерки. До твоего приезда все будет готово.

– Ты нашел для меня адвоката?

– Да, даже не одного. И поверь, они адвокаты хорошие – уже сцепились с нашими юристами, защищая твои интересы.

– Может, это было лишнее? – промямлила потрясенная Холли.

– Ты сама не знаешь, что тебе нужно, – заметил Андреас, но его голос тут же смягчился. – Впрочем, как и я сам. Мы сделаем то, что должны. Как Дифер?

– Э-э, замечательно.

Как вовремя Андреас ей преподнес щенка! С этим жизнерадостным, пушистым клубком жизнь Холли стала заметно веселее. Оказывается, она сама не понимала, как сильно нуждалась в друге, на которого могла всецело положиться. Если бы она продолжала сидеть на пляже одна, думая о приближающейся свадьбе, то так и свихнуться было бы недолго…

– Постарайся, чтобы твой носик не стал краснее, чем он уже есть, любовь моя, чтобы не затмить розовые розы, которыми моя мать собирается украсить часовню, ладно? – сказал он и отключился.

Холли ничего не оставалось делать, как ждать. И тихо сходить с ума.

Но день свадьбы все-таки настал. На рассвете София вошла в ее комнату и отдернула шторы. Она вся светилась.

– Счастлива та невеста, которую благословляет солнце, – провозгласила пожилая женщина, когда солнечные лучи хлынули в спальню.

– Тогда у вас в стране все невесты должны быть сплошь счастливыми, – проворчала Холли.

– Поэтому надо улыбнуться, – заметила София. – Сегодня твоя свадьба…

– Но свадьба ненастоящая, – перебила ее Холли.

– Разве?

– Вы же знаете, что я права. Андреас не оставил мне выбора.

– Зато его жена, у которой был выбор, оказалась настоящим бедствием. Я почему-то уверена, что в твоем случае все будет иначе. – Но ее улыбка несколько потухла, когда она подошла к кровати и взглянула на Холли: – И вообще я думаю, что мой Андреас нашел себе жену еще десять лет назад. Он просто об этом не подозревает.

– Не говорите ерунды! – вспыхнула Холли. – Вы же знаете, почему мы женимся.

Вовсе не потому, что я ему нужна.

– Я знаю, что Андреас впитал чувство долга с молоком матери, – мягко сказала София, дотронувшись до щеки Холли ладонью. – Но я также знаю, что у него есть сердце, а у сердца есть желания, которые не подчиняются разуму. Не разрешай страху лишить тебя счастья. Ну, а теперь в душ! – скомандовала она. – Вертолет уже ждет. Как и фотографы. Тут уж ничего не поделаешь. – Взглянув на нос Холли, София вздохнула: – У тебя нос по-прежнему шелушится. И что принцу с тобой теперь делать?

– Теперь – только на мне жениться. – Холли попыталась пошутить.

После этого все закружилось. Сажая ее в вертолет, София высморкалась в платок. Никос также пару раз хлюпнул носом.

Холли сама была готова расплакаться. Зарывшись лицом в густую шерсть Дифера, она все же справилась со слезами. Если не считать шелушащегося носа, в выбранном для нее Софией красном обтягивающем платье с туфлями на высоких каблуках она выглядела безупречно. В таком виде было не стыдно знакомиться с родственниками Андреаса.

Прижав к себе Дифера, Холли следила за тем, как прекрасный остров Андреаса уменьшается в размерах и растет главный остров.

В наушниках послышался голос Георгиуса:

– Не хотите чего-нибудь выпить, пока мы не сели? Бар рядом с вами.

– Спасибо, не хочу, – отрывисто ответила Холли, так и не сумев пока простить своего похитителя. – Я ничего не приму от похитителя людей.

– Я всего лишь выполнял указания.

– Да? Тогда вот мои указания: держитесь от меня подальше!

– Боюсь, это невозможно. Я ваш личный телохранитель.

– Только этого мне не хватало! – простонала Холли.

– Придется вам ко мне привыкать. Может, все-таки промочите горло?

Холли вздохнула – соблазн был слишком велик.

– Андреас будет встречать вертолет?

– Вы не увидитесь с ним до бракосочетания. – Георгиус был явно шокирован. – Жених не должен видеть невесту до свадьбы. Это несчастливый знак. Вас встретит его семья.

– О боже, – прошептала Холли и решительно добавила: – Пожалуй, я чего-нибудь выпью. Совсем чуть-чуть, но покрепче.

Ее действительно встречала вся королевская семья – за исключением Алекса. Они стояли ровно в линию на красной ковровой дорожке.

Холли узнала их по фотографиям. Себастьян, наследный принц, был так же красив, как и Андреас, с суровыми чертами властного лица. Королева Тиа – сдержанная, элегантная, в ее глазах застыла тревога.

Она улыбалась фотографам, но ее взгляд то и дело задерживался на старшем сыне.

Королеве пришлось пережить смерть мужа, который оказался ей неверен, и теперь смириться с фактом, что он продал или подарил кому-то алмаз Стефани – символ независимости государства. Алекса среди присутствующих не было – его медовый месяц продолжался.

Еще были две сестры Андреаса, Китти и Лиззи. «Принцессы в кавычках», – описала их София, так как больше всего девушки обожали шокировать прессу. Сейчас сестры с любопытством рассматривали Холли, оценивая ее согласно своей шкале.

– Вас ждут, – сказал Георгиус.

– Я хочу видеть Андреаса! – вырвалось у Холли.

– Он ждет вас в церкви.

Холли сглотнула, прижала Дифера покрепче к себе и, задрав голову, отправилась на встречу со своими будущими родственниками.

Внимание фотографов тут же переключилось на нее. Вспышек было так много, что самым стойким воспоминанием того дня для Холли стало сплошное белое пятно. Затем ее окружили адвокаты. Холли честно пыталась разобраться в том, что они объясняли ей насчет деталей контракта.

– Никаких претензий на власть. После развода у принца Андреаса перед вами не будет никаких обязательств, включая финансовую поддержку.

Это Холли понимала. Брак заключался лишь на время, и после развода каждый из них должен вернуться к прежней жизни.

Все, что ей нужно, – это подписать.

После подписания контрактов кто-то взял у нее Дифера.

– За ним присмотрят, мисс. Пока вы не освободитесь, он побудет на кухне. Не волнуйтесь.

Холли автоматически кивнула. Одна мысль стучала в мозгу: «Я снова одна. Теперь во время свадьбы рядом со мной никого не будет. Никого».

Подошло время одеваться – шнуровка, корсет, шифон, золотая филигрань, оборки.

Холли почти ничего не видела, чувствуя себя манекеном, который поворачивают, затягивают, поправляют. Вокруг нее суетилась целая толпа женщин. Маникюр. Макияж. Парикмахеры.

Именно так – во множественном числе. Она чувствовала себя наложницей, которую собираются преподнести в подарок султану.

Наконец невеста была готова. Двери распахнулись, в комнату вошли слуги, облаченные в ливреи, чтобы проводить невесту до церкви.

– Холли?

За слугами вошла Тиа Каредес, королева Аристо, в великолепном серебристом парчовом платье.

– Вы прелестно выглядите, моя дорогая, – мягко сказала Тиа. – Но я подумала, не позволите ли вы Себастьяну проводить вас до алтаря?

– Себастьяну?

– Согласно традициям, старший брат, наследник престола, должен стоять рядом с Андреасом, – со слабой улыбкой продолжила Тиа, – но, так как на браке настаивал именно Себастьян, я сказала ему, что его благодарность вам – это провести вас до жениха. Если, конечно, вам это нужно.

Нужна ли ей поддержка?

Тиа предлагала ей опереться на руку наследного принца, который доведет ее до алтаря, где должно было состояться ее ненастоящее бракосочетание.

А впрочем, почему бы и нет? Чем рука наследного принца отличается от любой другой?

Если уж согласилась, то идти надо до конца и с гордо поднятой головой.

– Да, пожалуйста. Спасибо за предложение.

Андреас не видел Холли три дня. Наверное, он забыл, как она выглядит. А может, и не знал, что она может выглядеть вот так.

Видение, настоящее видение в атласе и кружевах. Платье сидело на ней изумительно, подчеркивая каждую линию стройного женского тела. Никаких рюш и бантиков, с одобрением отметил Андреас. Королевские портнихи исполнили его наказ, и в остальном показав себя на высоте.

Невеста должна выглядеть именно так, как Холли, начиная от прически и заканчивая каблучками туфель. Как Золушка, впервые попавшая на бал и покорившая всех с первого взгляда. Она была так прекрасна, что даже принц не устоял бы перед ней…

Его брат был явно ею очарован. Будущий король стоял рядом с невестой, ожидая, когда раздадутся звуки марша, чтобы медленно приблизиться к нему. Себастьян был во всех регалиях, цвета его одежды отвечали торжественности случая – черный, золотой и алый.

Церемония была призвана показать, что члены королевской семьи не стыдятся этого брака, скорее одобряют то, что должно было бы состояться еще в прошлом.

Себастьян сверху вниз смотрел на девушку, которая скоро должна была стать женой его брата. Когда он взглянул в сторону Андреаса, в его глазах стоял вопрос: «Неужели я передаю тебе эту красавицу?»

Андреас едва сдержался, чтобы самому не подойти и не взять Холли под руку. «Как странно, – подумал он, – неужели я ревную Холли?»

Его взгляд снова переключился на свою невесту. На ее голове была одна из семейных тиар, которую одолжила ей королева. Андреас кинул на мать быстрый взгляд. Тиа смотрела на невесту сына с одобрением. Холли, хоть и выглядела божественно, казалась немного испуганной.

Тихо звучавшая музыка совсем стихла. Королевский трубач издал громкий, высокий звук – сигнал к началу традиционного марша невесты.

Холли под руку с Себастьяном двинулась по направлению к Андреасу. Ее лицо было белым и неподвижным. Андреасу даже показалось, что, если бы не Себастьян, Холли так и осталась бы стоять на месте.

Среди гостей послышался шепоток. Невеста-невольница, которую ведут к жертвенному алтарю…

– Стоп, – сказал он, и все выдохнули, как один. У Андреаса мелькнула мысль: «Не сошел ли я с ума?» Но нет. Он сказал это, зная, что свадьба должна быть другой. Не давая себе времени передумать, Андреас зашагал навстречу своей невесте.

– Отпусти ее руку, Себастьян.

Брат хотел было возразить, но Андреас так посмотрел на него, что рот будущего короля автоматически закрылся. Андреасу было все равно – в эту минуту девушка, которая была рядом с ним, имела для него гораздо большее значение.

У Себастьяна хватило ума это понять. Понимающая улыбка тронула его губы, когда он убрал свою руку. Звуки трубы стали тише и скоро тоже смолкли.

– Ты выглядишь испуганной, – тихо сказал Андреас, беря руки Холли в свои.

Она не сразу набралась смелости, чтобы посмотреть ему в глаза:

– Н-нет…

– Лгунишка.

– Просто слишком быстро все изменилось, – слабо возразила Холли.

– Тогда чем быстрее ты к этому привыкнешь, тем лучше, верно? Забудь про всех присутствующих. Это наша свадьба, а я тот Андреас, которого ты когда-то любила.

Лично самому Андреасу не было дела, что остальные думают по поводу этого брака.

Сейчас для него было важно одно: убедить Холли не бояться, не дать ей убежать, поддавшись панике.

– Смелее, – подбодрил он. – Ты же храбрая девочка. Ты никогда не была трусихой, Холли, иначе бы не ездила верхом без седла и обходила бы быков стороной. Я всего лишь мужчина. Неужели тебе пристало бояться мужчину после быков?

Кто-то негромко засмеялся. Какие бы должности и ступеньки в дворцовой иерархии собравшиеся здесь гости ни занимали, они все же оставались людьми. Холли быстро оглянулась. Многие улыбались.

– Тебя я не боюсь.

– Тогда чего?

– Просто я… – Холли умолкла.

– Тебе нужно еще время?

Глаза Холли расширились. Она еще раз огляделась. Оказывается, сколько людей собралось здесь ради нее! «А ведь Андреас говорил, что будет присутствовать только его семья», – мелькнуло у нее в голове, но тут же к ней неожиданно вернулось спокойствие.

Холли улыбнулась:

– Что, если ты дашь мне еще пять минут?

На лице Андреаса появилась ответная усмешка.

– Можно и шесть.

– Ты просто прелесть!

– Ты тоже прекрасна. Если дело в тиаре, можешь ее снять.

– И ты женишься на мне без нее?

– Я бы женился на тебе, даже если на тебе вообще не было никакой одежды. – Эти слова вызвали сдержанный кашель окружающих.

– Думаю, что нет. – Холли широко улыбнулась, и за этой улыбкой Андреас увидел ту молодую девушку, какой она когда-то была.

– Думаю, что да. – Его глаза смеялись вместе с ней. – Может, хочешь меня испытать?

– Думаю, что нет, – прошептала она и окончательно расслабилась.

«Он победил, – подумала Холли, чувствуя, что начинает смотреть на Андреаса так же, как и десять лет назад. – Словно мы вернулись в прошлое, юные, влюбленные, но сейчас уже в качестве невесты и жениха».

Андреас надевал золотое кольцо на палец Холли, не сводя глаз с ее лица. Она посмотрела на него и перевела взгляд на мужчину, державшего ее руки в своих.

Андреас…

Холли долго грезила об этом моменте. Эта сцена всегда присутствовала в ее романтических мечтах. Момент, когда она могла бы почувствовать себя Золушкой, выходящей замуж за своего принца. И вот это происходило на самом деле.

И одновременно было фальшью, так как она собиралась стать женой Андреаса только ради сохранения независимости его страны. Когда эта цель будет достигнута, их брак закончится, и она вернется к себе.

Но уже вряд ли когда-нибудь станет прежней…

Холли опустила глаза на сильные мужские пальцы, сжимающие золотой ободок и поправляющие его на ее пальце.

Ее муж…

Она верила в только что данные ею клятвы. Ладно. Пусть ее брак не продлится больше нескольких недель, но для Холли он будет все равно значить очень многое, особенно когда она опять останется одна. Холли и так ждала этого события десять лет, пусть даже не признавалась себе в этом!

На среднем пальце правой руки у Холли было отцовское кольцо. Это было довольно грубо обработанное кольцо из золота, найденного в поместье. Она до сих пор вспоминала о той находке с радостным возбуждением.

– Теперь мы станем богатыми! – объявил отец дрожащим от волнения голосом, кружа ее по кухне. – И я смогу дать вам с матерью все, что вы пожелаете!

Из части найденного золота он заказал два кольца, которые должны были скрепить его брак. Холли не знала, что ее мать сделала со своим кольцом. Возможно, забыла о нем сразу после свадьбы, но отец носил свое до самой смерти. И вот теперь его кольцо принадлежало ей.

Священник, видя, что в руках невесты нет кольца для жениха, собирался продолжить обряд венчания, но Холли стянула отцовское кольцо со своей руки и протянула ему.

– Благословите его, отец, – прошептала она. – Андреас, это для тебя.

Андреас был изумлен. Он никогда не носил обручального кольца, даже будучи женатым на Кристине. Холли на секунду подумала, что он откажется. Она поймала его взгляд. В ее глазах был вызов. «Ну же, – словно говорили ее глаза, – я выхожу замуж на твоих условиях.

Почему бы тебе не принять одно мое?»

На губах Андреаса показалось подобие улыбки. Священник перевел взгляд на него, прочел ответ на его лице, взял кольцо из рук Холли, благословил его и продолжил церемонию.

После бракосочетания наступило время празднования. Андреас то и дело кидал взгляд на свою жену. Холли разговаривала с гостями, смеялась и вела себя так, словно давно была знакома со всеми. Наверное, не стоило этому удивляться, так как раньше «Манвэней» часто принимал гостей и светские мероприятия были для Холли не редкостью. На всякий случай Андреас предупредил членов своей семьи присматривать за Холли, но, судя по ее поведению, она вовсе не нуждалась ни в чьей помощи.

И он был поражен ее знанием его родного языка. Десять лет назад она с энтузиазмом начинала учить его вместе с ним, но чего Андреас никак не мог ожидать, так это того, что она не бросит обучение. Судя по реакции гостей, они также были приятно поражены. Холли произвела на всех самое благоприятное впечатление.

Бросив взгляд в угол, где стоял Себастьян, Андреас поймал его восхищенный взгляд, устремленный на Холли. Вряд ли он слышал то, что говорил ему его собеседник:

– Не могу передать вам, как сильно мы были озабочены, узнав о свадьбе, так как очередной скандал мог здорово подкосить наши и без того шаткие позиции. Однако сейчас я с полной уверенностью могу заявить: этот брак – блестящий ход. Он совершенно изменил мнение общественности в благоприятную для вас сторону.

Себастьян кивнул, и в его глазах появилось какое-то оценивающее выражение. Это тут же напомнило Андреасу: Холли – его жена! В это еще как-то плохо верилось, но блеснувшее на пальце Холли кольцо – его кольцо! – убеждало в том, что это действительно так.

Подойдя к своей жене, он положил руку ей на талию, вряд ли отдавая себе отчет в том, каким собственническим выглядел этот жест со стороны.

– О, привет, – улыбнулась ему Холли и прижалась к нему совсем не по-королевски. – Веселишься?

– Нет, конечно, – ляпнул Андреас, не подумав. Холли нахмурилась:

– Почему?

– Потому что это работа.

– Но среди гостей есть очень милые люди, – заметила Холли и вздохнула: – Я уже наговорилась на пятьдесят лет вперед. – И спросила, перейдя на другую тему: – А что я пью?

Андреас посмотрел на бокал в ее руке:

– Французское шампанское.

– Мне оно нравится. Наверное, я выпью еще.

– Прямо сейчас?

– Ну не прямо сейчас. Подвыпившая невеста выглядит малосимпатично. И кстати, как ты думаешь, если я тихонько улизну, чтобы проведать Дифера, я никого этим не оскорблю?

– Он в очень хороших руках.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, но мне все же спокойнее, когда эти руки – мои.

Сколько обычно длятся свадебные приемы?

– Пока не уйдут жених с невестой.

Холли улыбнулась:

– Тогда, может, мы пойдем?

Рядом с ними неожиданно возникла Тиа. Она коснулась плеча своего сына:

– Немолодые гости уже устали, они хотят домой. Может, вы подадите им пример?

– Как раз об этом говорила Холли.

– Мудрое дитя, – улыбнулась ей Тиа. – Вы отлично справились, моя дорогая.

Холли вспыхнула:

– Я… Да, спасибо.

– Для жены поневоле она отлично справилась, – сказал Андреас и прикусил язык, но было поздно.

Однако Холли довольно быстро овладела собой.

– Ваш сын подарил мне собаку, – сказала она матери Андреаса, словно это объясняло все.

– У Андреаса всегда было доброе сердце, – кивнула Тиа.

– Доброе? В самом деле?

Андреас чуть не покраснел, но его мать, озабоченная тем, чтобы такой день прошел удачно, ничего не заметила.

– Ты знаешь всех людей, с которыми вам надлежит попрощаться, – продолжила Тиа, обращаясь к Андреасу. – Если кто-нибудь решит уйти раньше, скажут, что мы не проявили должного уважения к своим гостям.

– Мы можем разделиться, чтобы ускорить процесс прощания, – предложила Холли.

– Вы не знаете людей…

– Думаю, я догадалась, с кем нужно попрощаться в первую очередь. Я наблюдала. Моя мать научила меня, на какие нюансы стоит обращать внимание во время подобных приемов. Но возможно, вы правы. Чтобы случайно не обидеть кого-нибудь, нам следует попрощаться с гостями вместе с Андреасом. И лучше начать поскорее, мой муженек, так как я соскучилась по своему псу.

Это звучало почти как приказ. Андреасу ничего не оставалось, как подчиниться. И снова он был потрясен тем, как быстро Холли освоилась и вжилась в свою новую роль. «Неужели всего несколько часов назад я боялся, как бы она не сбежала из церкви?» – недоумевал Андреас. Глядя сейчас на Холли, в это было невозможно поверить. Он встретился взглядом с матерью и прочел на ее лице то же, о чем думал сам: да, эта молодая женщина пусть и не родилась принцессой, но вполне может ею стать.

Кроме этой мысли, была еще одна: если бы он женился на ней десять лет назад…

Впрочем, тогда был жив его отец – и это вряд было бы возможно. Взгляд Андреаса выхватил из толпы улыбающегося Себастьяна. Была ли его улыбка вызвана одобрением, или его брат просто по привычке улыбался Холли, как он улыбался бы любой красивой женщине?

Но если Себастьяну понравилась Холли, это меняет дело. Неужели Холли превратилась в настоящую принцессу? Сможет ли их брак стать настоящим?

Мысль была настолько неожиданной, что пальцы Андреаса невольно впились в талию Холли. Она взглянула на него с удивлением.

– Нам пора, – сумел он выдавить из себя.

– Конечно, дорогой, – легко согласилась Холли. У нее это прозвучало настолько обыденно, что Андреас моргнул.

А затем она улыбнулась, и его тело тут же откликнулось на эту улыбку.

«Нам лучше уйти, – понял Андреас, – пока я не заявил свои права на Холли. На мою жену».

Глава 8

Холли никак не ожидала, что ее просто оставят с Дифером на кухне, но именно это и произошло. Гости расступились, давая молодоженам покинуть зал. Почти перед самым выходом Андреас вдруг поднял ее на руки. Последнее, что услышала Холли, были аплодисменты и пожелания счастья.

Она с замиранием сердца ждала, когда Андреас понесет ее по широкой лестнице в покои новобрачных – или где там полагалось селить молодоженов? – но вместо этого Андреас спустился с ней вниз, к комнатам прислуги. Открыв последнюю дверь, он поставил ее на пол.

Холли едва не пошатнулась – по мере того, как день близился к своему завершению, ей казалось, что вместе с этим тяжелеет ее и без того тяжелое платье. Из-за волнения Холли сначала этого просто не замечала. Она ничего не видела вокруг себя и тогда, когда Андреас нес ее на руках, но, оказавшись на кухне, вдруг поняла, что надежды ее пока не сбываются.

Сонный Дифер выбрался из корзинки, чтобы поприветствовать свою хозяйку. Холли наклонилась погладить его и тут поняла, что Андреас собирается ее покинуть.

– Что, принцессе уже пора превращаться обратно в Золушку? – вырвалось у нее. – Неужели уже полночь?

– Побудь здесь, – буркнул Андреас. – Я не ожидал… Мне нужно кое о чем позаботиться.

– Не ожидал чего? – настойчиво спросила Холли.

– Жены. – Андреас помедлил, шагнул вперед, сгреб Холли в охапку и поцеловал. Один крепкий, жадный, собственнический поцелуй. – Жди здесь и никуда не уходи, – бросил он через плечо и скрылся за дверью.

И куда, интересно, она могла уйти, если даже не знала, в какую сторону ей двигаться?

Холли села возле печки в своем кажущемся здесь нелепом и неуместном платье и стала ждать своего мужа, стараясь думать о чем угодно, только не о том, что с этого дня она замужняя женщина. И не о том, что она не знает, чего ей ожидать от своего брака.

Часы на полке продолжали громко стучать в тихой кухне, отсчитывая минуты.

Пятнадцать, двадцать.

«Еще немного – и я точно сойду с ума», – подумала Холли, как дверь вдруг снова распахнулась. Показался Андреас, по-прежнему в костюме жениха.

Красавец мужчина. Ее муж.

– Мы готовы, – объявил он.

От этих слов у Холли перед глазами вдруг возникла неизвестно где и когда виденная ею картина из жизни королей: вокруг огромной королевской кровати собрался круг придворных, которые должны были подтвердить, что принцесса до брака была девственницей.

– М-мы? – переспросила Холли с испугом.

Андреас помимо воли хмыкнул – такой испуганный стал у нее вид, – взял Дифера, поставил на ноги Холли и пояснил:

– Я и Георгиус.

– Мой самый любимый человек, – проворчала Холли и немного расслабилась.

– Мой самый надежный пилот, не считая меня самого, – усмехнулся Андреас. – Но сегодня я не в состоянии вести вертолет. Нет, я не пьян, но все же безопаснее, когда пилот совершенно трезв. Кроме того, я бы хотел полностью сконцентрироваться на своей невесте. Ну, что скажешь, если Георгиус доставит нас на мой остров?

Глаза Холли расширились от изумления.

– Мы что, можем просто взять и всех оставить?

– Не просто можем, но, я надеюсь, сделаем. Все, что от нас требовалось, мы сделали.

Остаток ночи принадлежит нам.

– А куда мы денем Георгиуса? – засмеялась Холли.

– Остров достаточно велик, чтобы вместить одного лишнего человека, – серьезным тоном сказал Андреас, но глаза его лукаво блестели.

«Наверное, мне стоило сначала все же переодеться, – мелькнуло в голове у Холли, когда она, наконец устроилась на сиденье вертолета напротив Андреаса и прижала к себе Дифера. – Или хотя бы снять тиару». Впрочем, Андреас, как и она, тоже был в костюме жениха. Откинувшись на спинку кожаного кресла, он закрыл глаза и как будто отключился от всего происходящего. О чем он мог думать? О том, что он женат?

Ее муж…

Если Андреас думает, что она… «Естественно, он думает, – одернула она себя, – раз мы летим к нему на остров, чтобы остаться наедине».

– Я не хочу забеременеть. – Это была первая фраза Холли, когда вертолет приземлился, а шум, издаваемый лопастями и мотором, стих.

– Не забеременеешь, – уверенно сказал Андреас.

– По-моему, то же самое ты говорил в последний раз.

– Я позаботился обо всем.

– Что, сделал вазектомию?

Андреас улыбнулся краешками губ. Его глаза сохраняли серьезное выражение.

– Нет. Хотя Кристина мне это предлагала.

– Твоя жена хотела, чтобы ты сделал операцию? – не поверила Холли.

– Она не хотела детей.

– А ты?

– Больше всего на свете, – просто сказал Андреас, и Холли ему мгновенно поверила.

– Ты можешь не беспокоиться по этому поводу. Ты не забеременеешь.

– Значит, старый добрый презерватив.

– Презервативы… – В глазах Андреаса появилась улыбка. – Если в этом возникнет необходимость.

– Ты так уверен, – заметила Холли.

– В чем? – не понял Андреас.

– Что я лягу с тобой в постель.

– Разве не твое кольцо у меня на пальце?

– То есть это значит…

– Что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

– Андреас, ты и я…

– Я понимаю, – мягко перебил ее Андреас. – И помню свое обещание. Ты можешь быть свободна, как только это станет возможным. Но эта ночь будет принадлежать нам.

Именно поэтому мы здесь.

Холли вздрогнула.

– Но если я в этот раз забеременею…

– Ничего не бойся, – уверенно сказал Андреас. – В этот раз я обо всем позабочусь.

О чем? О ней? Или… об аборте? Очарование ночи мигом потускнело перед лицом неумолимо жестокой реальности.

– Почему ты мне не веришь? Если ты не захочешь, ничего не будет.

Холли не удержалась от улыбки.

– Дело не в том, что я не захочу. – Ее голос понизился до шепота. – Я хотела тебя все эти годы.

– Тогда никаких проблем у нас быть не должно. – И на его лице снова появилась та самая улыбка…

– Просто меня тревожат последствия этого шага.

– Я понимаю.

Улыбка сбежала с его лица. Андреас коснулся руки Холли, словно хотел ее приободрить.

И странное дело – Холли непонятным образом успокоилась.

– Все равно я сумасшедшая, раз готова лечь с тобой в постель, – с сожалением констатировала она. – Тем более, что наш брак не продлится дольше нескольких недель.

– Наш брак продлится ровно столько, сколько мы захотим быть женаты. Или ты так хочешь вернуться домой?

Холли тут же вспомнила про маленькую могилку.

– Да, хочу, – кивнула она, думая про себя, как не права была ее мать, говоря: «Может, то, что ребенок умер, даже к лучшему. Андреас все равно никогда бы на тебе не женился.

Теперь ты можешь начать строить свою жизнь, ни на кого не оглядываясь».

Чего Холли так и не удалось сделать. Она старалась жить полной жизнью, старалась изо всех сил, но что-то в ней умерло в тот день, когда она похоронила Адама. Если ей предстоит пережить это снова…

Андреас сильнее сжал ее руку:

– Я никогда не сделаю ничего против твоей воли.

– Ты же сказал, что запасся презервативами.

– Так и есть. – Края его губ поднялись в легкой улыбке. – Больше – не меньше. А то вдруг ты решишь, что я не так уж плох в качестве мужа.

– Мужа, заявляющего свои права?

– Ни в коем случае. Эта ночь закончится так, как она должна закончиться, и никак иначе.

Но как должна закончиться? Что, если она не согласится лечь с ним в постель? Тем более, что это было бы самым благоразумным с ее стороны.

Выходит, вся загвоздка в ней самой. Но ведь у нее воля далеко не стальная! Она не сможет зайти в дом, пожелать Андреасу спокойной ночи, возможно, даже извиниться, что эту ночь они проведут в разных спальнях, и лечь спать.

Мысль о Софии стала для Холли некоторым облегчением. Но длилось это недолго, так как их никто не встретил – в доме не было ни Софии, ни Никоса. Георгиус, проводив их до входной двери, растворился в темноте.

Андреас толкнул дверь, и у Холли перехватило дыхание от того, что она увидела.

Свечи. Свечи были повсюду – они мерцали вокруг большого внутреннего двора, и по периметру бассейна, и даже покачивались на поверхности, отражаясь в воде.

Этот свет привлек кучу ночных насекомых. Их трепещущие крылья поблескивали в темноте, оживляя всю эту сцену.

– Я никогда не видела столько мотыльков, – произнесла пораженная этим зрелищем Холли.

– Я пригласил их, – сказал Андреас, и в его голосе проскользнули самодовольные нотки.

Почти у самой воды стоял небольшой столик, накрытый для двоих. К нему вела тропинка в обрамлении зажженных свечей. Чуть поодаль было устроено ложе в виде больших подушек. На одной из них лежала очень аппетитная косточка.

– Ты хочешь соблазнить даже мою собаку? – прошептала Холли, следя за тем, как Андреас устраивает Дифера на подушках.

Дифер помахал хвостом, с сонным обожанием взглянул на Андреаса, понюхал косточку и снова закрыл глаза. Можно было подумать, щенок решил, что очутился в собачьем раю.

– По-моему, он не возражает быть соблазненным, – заметил Андреас, в его голосе слышался смех. Но его быстро сменили хриплые нотки, когда он повернулся к Холли и обнял ее за талию: – Теперь время подумать о нас.

– Андреас, – запротестовала было Холли. Андреас придал себе невинный вид:

– Вообще-то я говорил про ужин.

– И когда ты только успел обо всем позаботиться? – пришла в голову Холли несколько запоздалая мысль.

– Я ни о чем не заботился. – Андреас с одобрительным видом огляделся. – Сначала я вообще подумывал о том, чтобы остаться во дворце. Передумал в последнюю минуту.

Позвонил сюда – и вот результат. Нужно сказать спасибо Софии и Никосу.

Холли недоверчиво взглянула вокруг себя.

– Она не думала об этом заранее, – сказал Андреас, каким-то образом догадавшись о ее мыслях.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую. Холли, даже если тебе все кажется специально подстроенным, чтобы мне легче было тебя соблазнить, это не так.

– Точно?

Андреас вздохнул:

– Когда-то, еще в первые дни нашего брака, я пригласил сюда Кристину. Ей здесь не понравилось. Больше она здесь не появлялась, а я никого сюда не приглашал.

– Ни одну женщину? – не поверила Холли.

– Ни одну. Я не приглашал сюда ни одну из своих любовниц, кроме тебя.

– Я не твоя любовница! – Даже для Холли ее слова прозвучали неожиданно резко, но Андреас согласно кивнул:

– Может, поэтому ты здесь. Потому что ты моя жена. – Андреас подхватил Холли на руки. – Ты моя жена, и этой ночью ты станешь моей. – Почувствовав, как она напряглась при этих словах, он добавил: – Если ты сама этого захочешь. Но в любом случае это произойдет – может, чуть позже, не будем торопить события. Уверен, София приготовила для нас что-нибудь особенное. Тебе обязательно надо поесть – я не видел, чтобы ты что-нибудь ела в течение дня.

А для того, что у меня на уме, мне нужна невеста, полная сил.

Холли поняла, что она проголодалась, только когда села за стол.

Андреас, в своем великолепном костюме, ухаживал за ней – накладывал еду, приносил и уносил тарелки.

Одно блюдо следовало за другим, каждое восхитительнее предыдущего. Когда Андреас принес курицу и рисовый суп с яйцом и лимоном, Холли вспомнила, что однажды, когда ее родителей не было дома, он им ее уже потчевал. Она тогда даже не поверила, что принц может готовить, когда тот вызвался сварить суп. На удивление, суп оказался очень вкусным, и Холли до сих пор помнила его вкус. После отъезда Андреаса Холли неоднократно пыталась сварить его сама, но ее суп никогда не получался таким, как у Андреаса.

И вот сегодня вечером вкус этого супа напомнил ей тот, сваренный Андреасом специально для нее десять лет назад.

– Нравится? – спросил Андреас, пристально наблюдая за каждым ее жестом.

– Очень. Ты варил мне однажды такой суп.

– Ты помнишь? – Андреас улыбнулся. – Когда-нибудь я сварю его для тебя еще раз.

В любое время, когда ты захочешь.

– Дай мне доесть хотя бы этот.

– Без проблем. На здоровье, сердце мое.

Холли вздохнула про себя. Есть под пристальным взглядом Андреаса становилось все труднее. Не будь она так голодна, у нее точно пропал бы аппетит от такого взгляда.

Андреас продолжал приносить ей одно блюдо за другим, а Холли молча наслаждалась их вкусом, напоминая себе о том, что после еды ей надо бы проявить благоразумие, хотя она не представляла себе, как это сделает, остро ощущая близость Андреаса и видя блеск его темных глаз. Андреас буквально поедал ее глазами, наслаждаясь каждой секундой, как она – каждым кусочком пищи. Получается, ей нужно справляться не столько с Андреасом, сколько с собой.

Когда Холли больше не могла проглотить ни кусочка, Андреас налил ей вина. У нее глаза полезли на лоб, когда она увидела, что это было австралийское вино. Ее любимое…

– Как ты узнал? – сдавленно спросила она. Андреас пожал плечами.

– Я просто не забывал об этом. Скажи спасибо Георгиусу – это он его раздобыл по моей просьбе.

Холли сделала несколько глотков. Ее решимость таяла вместе с каждым из них, в теле появилась какая-то легкость, голова приятно кружилась. Не могла же она опьянеть от второго выпитого за весь день бокала? Может, она просто расслабилась, позволив Андреасу очаровать себя?

После вина последовал десерт. Андреас молча улыбался, глядя в медленно догорающем пламени свечей за тем, как она кладет в рот одну клубнику за другой, и от этой улыбки Холли становилось жарко.

Она почти ожидала, что вот-вот появится София, чтобы убрать со стола и пожелать им спокойной ночи, но, кроме них, никого не было.

Только она и ее муж…

Сделав последний глоток кофе, Холли слегка неуверенно сказала:

– Спасибо. Я сыта.

Андреас тут же очутился позади нее, помогая ей подняться. Его прикосновения убеждали: он нисколько не сомневался, что должно последовать за ужином.

– Если я не ошибаюсь, то мы пропустили свадебный вальс, – сказал он ей на ухо, согревая и дразня своим дыханием.

– Почему у меня такое чувство, что мы пропустили его не случайно? – дрогнувшим голосом спросила Холли.

Андреас молча улыбнулся, расстегивая две пуговицы на пиджаке, а затем, прежде чем Холли успела запротестовать, подхватил ее на руки. Вместе с ней он подошел к какой-то панели, нажал на кнопку, и зазвучали медленные, но волнующие звуки вальса.

Не отпуская ее взгляд, Андреас бережно поставил Холли на пол, привлек к себе и повел за приглашавшей их следовать за собой музыкой.

Наверное, ей следовало оттолкнуть его и убежать, пока она еще могла это сделать – могла ли?..

Холли умела танцевать, но с тех пор, как она танцевала в последний раз, прошли годы.

Однако она быстро успокоилась, когда поняла, что у нее все получается. «Наверное, умение танцевать – как ездить верхом, – думала она. – Можно не заниматься ни тем, ни другим много лет, но однажды полученный навык вспоминается сразу, как только в этом возникает необходимость».

Она уже танцевала с Андреасом. В самый первый день, когда он появился у них в доме.

В тот самый день, когда для Холли все навсегда изменилось. Но даже проведенные в разлуке годы ничего не изменили – она снова влюблялась в Андреаса, следуя за ним, и пышные юбки развевались за ее спиной. Андреас держал Холли в своих объятиях, словно она была драгоценной фарфоровой статуэткой. Самой желанной для него женщиной на земле.

Для нее же Андреас навсегда останется единственным и желанным. Ее принцем.

Холли растворялась в нем. Ее лицо находилось на уровне его груди. От него исходил жар, от которого она словно начинала плавиться, и запах, от которого кружилась голова.

Самый лучший мужчина из всех. Ее муж.

Холли закрыла на миг глаза и тряхнула головой. Что-то она не о том думает. Вряд ли такие мысли можно отнести к благоразумным. Ее брак не продлится долго, а если за это время что-нибудь произойдет…

Но как быть с этим нараставшим внутри ее желанием, граничащим с физической болью?

С этой пустотой, которую только Андреас и мог заполнить, пусть даже на время? Они безупречно подходили друг другу. Холли знала это – достаточно было посмотреть, как они танцуют. Каждый из них предугадывал движение партнера.

– Андреас, – тихо окликнула его Холли.

– Да, любовь моя?

– Мне кажется, этой сцены было достаточно. – Голос ее предательски дрогнул.

– Тебе не нравится, как мы танцуем?

– Мне не нравится, что все выглядит так, как будто все было специально… – Холли не договорила. С тяжелым вздохом, означавшим, что она сдалась, она притянула к себе его голову.

– Я больше не могу. Рисковать, так рисковать. Я знаю, это безумие, но я хочу тебя, Андреас…

– А я хочу, чтобы ты хотела меня, – сказал Андреас.

Ночь была теплой и звездной. Окна спальни Андреаса были распахнуты настежь, поэтому создавалось ощущение, что его кровать стоит прямо под открытым небом.

Андреас на руках внес сюда Холли. Она улыбалась, глядя на него и думая про себя: «Это мой муж. Мое сердце. Мой дом. Мой Андреас».

Пути назад больше не было. Андреас поставил Холли на ноги возле кровати. Она едва могла стоять. Все ее тело было объято огнем желания, и, если бы сейчас Андреас оттолкнул ее, она бы сама пошла за ним.

Он принадлежит ей. Ее тело жаждало его прикосновений, его ласк, его поцелуев. Холли подняла на Андреаса затуманенные от страсти глаза. Сердце ее на миг замерло, а затем забилось с удвоенной силой, когда она прочла в глубине его глаз отражение собственного желания.

Андреас. Мужчина, которого она когда-то полюбила и так и не смогла разлюбить.

– Холли, – хрипло простонал Андреас. – Моя жена.

И Холли вдруг обнаружила, что она без одежды лежит на прохладных шелковых простынях, а между нею и ее мужем больше нет никакой преграды.

Должно быть, Андреас раздел ее, пока она с такой же лихорадочной поспешностью избавляла его от одежды, стремясь поскорее добраться до его обнаженного тела. Ей нужно было коснуться его, убедиться, что это все-таки снова случилось.

– Ты прекрасен, – благоговейно прошептала она.

Андреас негромко рассмеялся низким горловым смехом, накрывая ее тело своим:

– И это ты говоришь мне, сердце мое?

Больше он ничего не сказал. То, что Андреас и ее считает прекрасной, говорили его губы и руки. От его ласк тело Холли размякло, дыхание сбилось, стоны удовольствия срывались с губ. Она словно оживала, чувствуя его прикосновения каждым нервом, каждой клеточкой.

И она тоже касалась его, гладила, ласкала твердое мускулистое тело, испытывая от этого не меньшее удовольствие, чем получала от его ласк. Они уже пылали, но жар их тел все нарастал. Еще немного – и оба превратятся в чистое пламя.

Все эти годы Холли думала, что больше никогда не испытает этой всепоглощающей силы страсти. Никогда не почувствует себя такой… полной, словно нашедшей недостающую частичку себя. Если бы это никогда не повторилось, она бы так и продолжала считать, что все, что она напридумывала себе про Андреаса, не больше, чем ее пылкое девичье воображение.

Однако, снова оказавшись с ним в одной постели, Холли поняла: это не ее воображение. Все действительно так и было. Сказка, ставшая реальностью. Ей не удалось завязать ни с кем из соседей или коллег по работе роман, так как она мысленно всегда сравнивала мужчин с Андреасом. А разве могли они выдержать с ним сравнение? Нет, не потому, что он был принцем, а потому, какие чувства переполняли ее, когда он был рядом…

Все, что она когда-то испытывала, снова вернулось к ней, но уже не как просто большая волна, а как цунами. Но цунами не разрушительное – требовательное, жадное, настойчивое и в то же время нежное и почтительное. Андреас словно восхищался и пел гимн ее телу, ее красоте.

В свою очередь, он как будто ожидал – нет, настаивал на этом! – чтобы она, как и он, разделяла его восторг.

Но Холли не могла бы поступить иначе, даже если бы хотела обратного. Она упивалась тем, что они снова вместе. Их наслаждение было одним на двоих, и, когда оно приблизилось к своему пику, а для Холли ночь превратилась в день, пылающий раскаленным добела пламенем желания, она выдохнула его имя и застонала, не в силах сдержать свой восторг…

Позже они лежали рядом. Их тела были переплетены. Желание медленно угасало, но стоило кому-нибудь из них коснуться другого, как оно вспыхивало вновь, и они снова и снова с жадностью любили друг друга, как если бы их тела наверстывали упущенное за все проведенные вдали друг от друга годы.

Эта ночь была слишком драгоценна для того, чтобы тратить ее на сон. Она еще успеет выспаться. Когда будет лежать в своей постели одна. Сейчас имело значение только то, что они вместе. Сейчас для Холли был важен только Андреас.

В продолжение этой безумной, наполненной страстью ночи, она заново открыла его для себя – уже не мальчика, а мужчину во всем расцвете сил. Такое тело могло принадлежать атлету. Холли вспомнила, как Андреас любил физическую работу, тяжелый труд на ферме, будь то починка покосившейся ограды или уход за скотом. Но Холли мало интересовало то, какие занятия помогали ему в этом сейчас. Гораздо важнее было то, что он с ней. И она снова прижималась к Андреасу, чтобы быть к нему еще ближе, хотя находиться ближе уже казалось невозможным.

Холли бы не возражала, если бы эта ночь никогда не кончалась…

– Ты красивее, чем я тебя запомнил, – услышала она шепот Андреаса и подумала: «Ты тоже». – Моя красавица. Холли. Моя Золушка.

Рассвет наступил для них слишком быстро – их тела еще не успели насытиться. Они встречали его в объятиях друг друга, наблюдая за тем, как за горизонтом встает солнце, объявляя о начале нового дня.

Холли охватило странное чувство умиротворения. Как если бы ей снова стало семнадцать, перед ней открыты все пути, а обожаемый ею принц любил ее не меньше, чем она его.

– Не хочешь пойти искупаться, любовь моя? – спросил ее Андреас.

– С тобой я готова пойти куда угодно, – не думая, ответила она.

Андреас приподнялся на локте, с улыбкой взглянул на Холли и поцеловал ее в кончик носа.

– Тогда купаться! – объявил он.

– Правда, я не уверена, что могу пошевелить хотя бы пальцем, – призналась Холли. – Ты не возражаешь против того, чтобы помокнуть в ванной?

– Идет.

Почти в ту же секунду Холли очутилась в его объятиях, а спустя еще мгновение Андреас уже направлялся с ней к двери.

– Но на нас же ничего нет! – вспомнила Холли.

Андреас замер, словно эта мысль только что пришла ему в голову. Он взглянул на нее, его темные глаза заискрились от смеха.

– И в самом деле, – с хорошо разыгранным изумлением сказал он. – Но так даже лучше.

Он поцеловал ее сначала в лоб, а затем его губы опустились ниже, накрыв ее губы. Не прекращая поцелуй, он открыл дверь, прошел мимо бассейна и отправился дальше, где их уже ждали поблескивавший на солнце песок и прозрачные волны.

Глава 9

Последующие дни походили на сказку. Медовый месяц.

Шесть упаковок презервативов, захваченных Андреасом, стали только началом. Холли словно сошла с ума и была так же беспомощна против страсти, как и в семнадцать лет. И ничего не могла поделать со своими чувствами к Андреасу. Стоило ему бросить на нее взгляд, как ее тело превращалось в желе. Стоило ему ее коснуться, как она ни о чем больше не могла думать, кроме него.

«Горячая женщина, – называл ее Андреас, привлекая к себе. – В моих планах задержать тебя здесь подольше. Возможно, навсегда».

Холли бы нисколько не возражала, потеряв счет дням. В прошлом мгновения, проведенные с Андреасом, были украдены ею у времени, страсть омрачалась чувством вины.

Благоразумие вынудило ее к осторожности в брачную ночь, но, только полностью отдавшись во власть переполнявших ее чувств, она обнаружила, что ей не о чем беспокоиться. Она любила – и уже была счастлива оттого, что ее любимый рядом.

Они занимались любовью, где и когда только можно. Мелкие неудобства вроде жестковатого пола были не в счет. Благодаря друг другу они многое узнавали о самих себе.

В доме снова появились София, Никос и Георгиус, но они были почти незаметны. Этот остров был их собственным маленьким раем. Только для них двоих и их спутника – Дифера.

Увы, у каждой сказки есть конец. Для их сказки он наступил через три дня, начавшись со стука в дверь их спальни.

Часы показывали одиннадцать часов. Холли с Андреасом уже поплавали, после чего неторопливо занялись любовью на отмели. Вернувшись с пляжа, позавтракали у бассейна и удалились к себе, чтобы принять душ и одеться.

Их план оказался выполненным лишь наполовину, так как кровать, так и манила их к себе. Они успели использовать ее по назначению и отдыхали, прижавшись друг к другу, когда в дверь настойчиво постучали.

Андреас выругался и спросил:

– В чем дело?

– Его высочество принц Себастьян хотел бы поговорить с вами по телефону, – услышали они виноватый голос Георгиуса.

Андреас пробормотал еще одно ругательство и, легко касаясь губами лба Холли, сказал:

– Никуда не уходи.

– Думаешь, у меня есть силы? Только возвращайся поскорее, ладно?

Андреас коротко кивнул, оделся и оставил Холли. На душе у нее сразу стало как-то тревожно.

Андреас отсутствовал полчаса. За это время Холли успела принять душ и одеться.

Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: их идиллия подошла к концу.

– Нам нужно возвращаться, – сказал Андреас.

– На главный остров? – Сердце у нее упало.

– Мне нужно лететь в Грецию. Есть слухи, что наша половина алмаза продана частному лицу. Его нужно вернуть как можно скорее. – Андреас направился к ванной. – Мы вылетаем через полчаса.

Холли снова была в реальном мире: Андреас больше не принадлежал ей. Он принадлежал своей семье.

Может, ей остаться здесь? Или лучше вернуться с ним, чтобы яснее представить, есть ли у них с Андреасом хоть какое-нибудь будущее или нет?

Но ведь Андреас не знает, что она вопреки всему хочет, чтобы у них появилось совместное будущее. Он по-прежнему уверен, что она хочет вернуться домой.

«Все верно, – строго напомнила себе Холли. – Когда необходимость в браке отпадет, я вернусь домой».

Выйдя из спальни, Холли заметила Софию.

– Что ты собираешься делать? – озабоченно спросила пожилая женщина.

– Зависит от того, как будут развиваться события. Но сейчас мне нужна ваша помощь.

Так как мы возвращаемся, мне нужна кое-какая одежда. Давайте посмотрим, есть что-нибудь подходящее в том гардеробе?

– Конечно, – сказала София, обнимая Холли. – Мы обязательно найдем что-нибудь, что вызвало бы у Андреаса желание никогда с тобой не расставаться.

«Если бы все было так просто», – с грустью подумала Холли.

Андреас стоял под душем. Настроение у него упало. Эти три дня были самыми лучшими днями в его жизни, пока не позвонил Себастьян. Несколько слов – и все очарование куда-то исчезло, уступив место разочарованию, что все закончилось так быстро. Теперь он проклинал свое происхождение, то, что у него есть обязательства, которые не так-то легко забыть, если о них тебе толкуют с раннего детства.

Только однажды ему удалось об этом забыть, когда он, еще ребенок, провел три незабываемых месяца в доме Софии в горах. Тогда он в первый раз побывал обычным мальчиком и, вспоминая об этом, бывало, сожалел, что родился в королевской семье. Впрочем, Андреас не часто позволял себе предаваться ностальгии и сожалеть о том, что невозможно изменить. Тогда же он впервые понял, что значит «дом». Почти такое же чувство, что он дома, Андреас испытал, уехав в Австралию и живя с Холли…

Сейчас перед ним возникла еще одна проблема. Как-то она сможет приспособиться к жизни во дворце, где любое проявление чувств, считается слабостью и почти все подчинено регламенту? Вряд ли ей придется это по душе. Конечно, он мог, как и предлагал Себастьян, предложить ей вернуться в Австралию, но что-то восставало в нем против этой мысли, когда воспоминания о трех проведенных днях еще так живы в его памяти.

В вертолете они снова сидели друг напротив друга. Кабина этой винтовой машины не была приспособлена ни для любовников, ни для мужа с женой.

Их встречала целая делегация. Среди них были, как официальные лица, так и журналисты.

– Пресса тоже будет? – упавшим голосом спросила Холли, хотя все было очевидно и так.

Андреас вздохнул:

– Придется тебе к этому привыкать. Наш брак вызвал огромный интерес. Я лишь надеюсь, что нас довольно быстро оставят в покое, тем более, что теперь я сделал то, что многие от меня ждали.

«Сделал то, что многие от меня ждали» – эти слова кинжалом вонзились в ее грудь.

– Если бы я на тебе не женился, мало мне бы не показалось. Это оборотная сторона жизни королевской семьи – твоя жизнь постоянно в центре внимания, оценивается каждый твой шаг. Если бы я только мог жить так, как хочу… – Андреас повернулся к ней: – Мне жаль, Холли, что я втянул тебя во все это.

Холли кивнула и проглотила комок в горле:

– Как долго мне придется жить здесь?

– Я поговорю с Себастьяном.

Холли едва удержалась от гримасы боли. Если за последние три дня в ней и зародилась хрупкая надежда, что однажды их брак может стать настоящим, эти слова все развеяли.

Теперь ни она, ни Андреас не вольны распоряжаться своей жизнью. Она в руках Себастьяна. Три дня. Неужели это все, что у нее останется на память?

Долго горевать по этому поводу Холли не дали. Вертолет приземлился, двери распахнулись, и в глаза ей тотчас ударили вспышки фотоаппаратов, почти ослепляя ее.

Андреас помог ей выйти. Холли была благодарна ему за это – ощущая поддержку его твердой руки, она смогла немного расслабиться.

На ней было зеленое, обтягивающее фигуру летнее платье. Оно показалось ей слишком легким для того, чтобы противостоять всем этим людям. Сейчас куда больше подошел бы строгий деловой костюм, а лучше – рыцарские доспехи с закрытым забралом.

– Как прошел медовый месяц?! – выкрикнул кто-то.

Несколько человек негромко засмеялись. Холли стиснула зубы, продолжая улыбаться и надеясь на скорое окончание этой пытки.

– Как вам нравится быть женой принца? – последовал второй вопрос.

– Холли не собирается задерживаться здесь надолго, – немедленно отреагировал Андреас. – Да, мы женаты, но в Австралии у моей жены прекрасная скотоводческая ферма. Я не собираюсь просить ее бросить заниматься любимым делом ради выполнения королевских обязанностей.

Поднялся легкий гул. Несколько секунд встречавшая их аудитория переваривала новую порцию информации, после чего кто-то прямо спросил:

– Получается, ваш брак не настоящий?

– Разве я так сказал? – невозмутимо парировал Андреас. – Мы венчались в храме и собираемся сдержать клятвы, данные Богу.

– Итак, вы планируете вернуться в Австралию? Когда?

– Спустя некоторое время. Мы заранее об этом сообщим.

– Но до этого ваша жена будет присутствовать на тех же мероприятиях, что и вы?

– Совершенно верно.

Холли чувствовала себя лишней. Ее не только дергали за веревочку, как куклу, но и не оставляли возможности сказать что-либо самой.

– Люблю ли я овсянку? – вырвалось у Холли прежде, чем она успела прикусить язык.

– Прошу прощения? – Андреас непонимающе посмотрел на нее. Как и все, кто слышал ее вопрос.

– Скажи им, нравится ли мне овсяная каша, – упрямо продолжила Холли, понимая, что она играет с огнем, но, уже не желая останавливаться.

– О чем вы? – выразил общее недоумение один из журналистов.

– Я имею в виду, что если вопрос касается меня, то мне не нужен посредник, чтобы на него ответить. Я вернусь в Австралию, когда у меня возникнет такое желание. – Она повернулась к ошеломленному Андреасу и ослепительно ему улыбнулась: – Извини, любовь моя. Ты сам сказал – наш брак отличается от твоего первого брака. Я всего лишь твоя жена, а жена способна – и вправе – отвечать за себя.

Андреас кипел от ярости, но Холли не дрогнула. Она прямо встретила его горящий взгляд, когда они остались вдвоем в салоне лимузина.

– Жене принца не полагается выступать вперед мужа.

– В самом деле? – Холли подняла брови. – Я и не знала.

Андреас тяжело выдохнул и постарался успокоиться.

– Холли, ты не понимаешь. Нужно, чтобы наше поведение было недосягаемо для упреков.

– Разве меня есть в чем упрекнуть?

– У тебя был ребенок, рожденный вне брака, – сдержанно напомнил он. – Этого достаточно.

– Для чего?

– Чтобы упрекнуть тебя. Все ждут, что ты будешь вести себя скромно и уважительно.

– По отношению к тебе? – ехидно уточнила Холли.

– Разумеется. Я все-таки твой муж. И тебе надлежит следовать царящим здесь правилам и привыкать, что говорить за тебя буду я. – Андреас помолчал и добавил: – Послушай, Холли, я не знаю, сколько времени Себастьян планирует тебя здесь задержать…

Холли резко повернулась к нему:

– Опять Себастьян! Только и слышу – Себастьян, Себастьян! В конце концов, я вышла замуж не за него, но именно от него будет зависеть наш брак.

– Он твой будущий король, – заметил Андреас.

– Нет, он твой будущий король!

– Ты сможешь уйти, Холли, – смягчил голос Андреас.

– Ну, конечно… Когда Себастьян решит, что это можно сделать.

– Да, таковы условия нашего брака, и ты знала об этом! У меня есть обязанности, которыми я не имею права пренебрегать. – Андреас сжал ее руку. На пальце тускло блеснуло кольцо. – Холли, пожалуйста, не усложняй все еще больше.

Холли спрятала лицо в шерсти Дифера, и ее вопрос прозвучал глухо:

– Когда я смогу вернуться домой?

– Холли…

Она подняла руку, призывая его дать ей сказать:

– Все нормально. Не волнуйся, я выполню все требования. Но мне нужно знать, когда я смогу вернуться домой.

«Репортеры – еще не самое худшее», – поняла Холли, когда они добрались до дворца.

Сначала их приветствовал целый ряд слуг, каждому из которых Андреас пожал руку, принимая поздравления со свадьбой. Холли хотела было последовать его примеру, но Андреас быстро пресек ее попытку. Верная своему слову, Холли молчала и улыбалась.

А во дворце по парадной лестнице к ним уже спускалась королева Тиа. Она подошла к ним и расцеловала сына в обе щеки.

– Добро пожаловать домой, – с улыбкой приветствовала она сына, но в ее голосе проскользнули озабоченные нотки. – Как ты мог нас оставить, когда ты нам нужен?

– Три дня, мама, – напомнил ей Андреас.

– Я понимаю, но все же, когда Алекса тоже нет, твоя помощь нам совсем не помешала бы. – Не дожидаясь ответа, королева повернулась к Холли, ее улыбка чуть угасла. – Добро пожаловать, моя дорогая. Себастьян ждет Андреаса прямо сейчас, и я привела человека, который поможет тебе освоиться в ваших с Андреасом покоях.

– Я сам покажу ей…

– Я уже обо всем позаботилась, – перебила его королева, и ее голос стал тверже. – Я уверена, что Холли все понимает и не будет возражать. Иди.

Андреас ушел, оставив молодую жену с дюжиной слуг и королевой.

Холли горько усмехнулась про себя. Она понимает? Еще бы!

– Так, когда я могу снова увидеть своего мужа? – мило поинтересовалась она у королевы. – Ждать ли мне его за ужином?

– Не могу сказать наверняка, но мне кажется, Себастьян хочет поговорить с Андреасом о его поездке в Грецию.

– Вы хотели сказать – о нашей поездке? – спросила Холли все с той же милой улыбкой, из последних сил стараясь сдерживаться.

– Тебе сначала нужно здесь освоиться!

– Разве это так срочно?

– Моя дорогая…

– Да ладно, вам не стоит волноваться, – ответила Холли. – Я не собираюсь устраивать никаких сцен. Я уже поняла, что моя роль приравнивается к роли манекена в витрине. Хорошо, я побуду здесь, пока мой муж будет в Греции. Кстати, я бы хотела обсудить с Себастьяном один вопрос.

– Какой? – Королева слегка растерялась.

– Если я правильно все поняла, решающее слово во всем, включая наш с Андреасом брак, остается за Себастьяном, верно? Я хотела бы спросить, когда ему будет угодно, чтобы мы расторгли наш брак?

– Я уверена, что мой сын не хочет, чтобы вы его расторгали! – уверенно сказала королева.

Холли вскинула брови и, чтобы скрыть свою растерянность, подхватила на руки Дифера.

– В самом деле? Но в любом случае мне хотелось бы узнать все от него.

Королева взглянула на щенка и нахмурилась:

– Отдайте щенка кому-нибудь из слуг. Он ваш?

– Да.

– За ним присмотрят на конюшне.

– Он останется со мной.

– Во дворце не разрешено держать животных.

Холли стиснула зубы и раздвинула губы в улыбке.

– Вы хотите сказать, что для меня здесь также не найдется места?

Тон королевы стал еще строже.

– Моя дорогая, я вас понимаю, но правила есть правила.

– Хорошо, – кивнула Холли, не желая начинать спор. – Я поговорю на эту тему с Андреасом до того, как он уедет в Грецию. В любом случае, если мне и моему другу будет отказано в спальне, тогда я попрошу кого-нибудь проводить нас на конюшню.

Глава 10

Оказавшись у себя в спальне, Холли все еще не могла поверить, что она дала отпор королеве, но лежавший рядом щенок убеждал, что все именно так и было.

Холли чувствовала себя одинокой и покинутой. На ее глазах выступили слезы. Дифер лизнул ее лицо, и она слабо улыбнулась щенку, благодарная за его участие.

Как же ей хотелось, чтобы у нее была настоящая семья и свой дом! «Манвэней», Андреас и Дифер…

Разговор с Себастьяном, а затем и с начальником службы безопасности затянулся.

Андреас смог вернуться в спальню только в два часа ночи.

Холли не могла уснуть, а потому слышала, как открылась дверь спальни и Андреас, видимо думая, что она спит, стал тихо пробираться к кровати. Дифер, узнав своего хозяина, по которому уже соскучился, с повизгиванием бросился к нему навстречу.

Холли не стала притворяться спящей.

– Ты слишком рано вошел в роль давно женатого мужчины, чтобы так тихонько возвращаться в семейную спальню, – обронила она.

– Мне нужно ехать в Грецию.

– Твоя мать мне об этом уже напомнила.

– Я уезжаю завтра.

– Если ты не заметил, то завтра уже наступило.

– Холли, извини. Да, оно уже наступило. Я уезжаю рано утром.

– Ради своей страны.

Андреас выпрямился:

– Если ты помнишь, ради этого и был заключен наш брак.

– Я бы рада об этом забыть, но как? Все только и делают, что напоминают мне об этом…

Андреас подхватил на руки щенка и сел рядом с Холли. Сердце у нее сразу дрогнуло, раздражение стало сходить на нет.

– Холли, тебе не кажется, что наш брак мог бы стать настоящим? – осторожно спросил Андреас.

Весь воздух вышел из ее легких. Она молча смотрела на своего мужа, не зная, что ответить на это.

– Судя по всему, люди даже рады, что я женился не на принцессе, а на обыкновенной девушке. – Он помолчал, продолжая чесать Дифера за ушами. – Хотя это не так. Если бы ты была обыкновенной, я бы не желал тебя так сильно. Значит, в тебе есть что-то, что отличает тебя от других. Для меня ты необыкновенная.

Холли подумала, что еще немного – и сердце ее расплавится от его слов…

– Но если ты так считаешь, то почему не хочешь подумать… обо мне? – Она хотела сказать «о моих чувствах», но вовремя спохватилась.

Андреас опустил Дифера на пол, притянул Холли к себе и нежно поцеловал.

– Я принц, – словно извиняясь, сказал он. – У меня есть обязанности. Больше прав также означает, что и обязанностей у меня больше, чем у обычных людей. Такова цена положения, которое я занимаю. Но сейчас у меня есть время для тебя. Найдется ли время для меня у моей жены? – полушутливо спросил он.

Холли смотрела на прекрасное лицо своего мужа, чувствовала его сильные, уверенные руки на своем теле и понимала, что она не может ему отказать. Хотя бы до рассвета он мог принадлежать ей, и она не упустит даже такой малости.

Открыв глаза, Холли поняла, что в постели она одна. Андреас уехал. Даже Дифера не было рядом. Приподнявшись на подушке, Холли огляделась и слегка улыбнулась. Нет, хотя бы Дифер остался с ней.

– Иди ко мне, – шепотом позвала она щенка. Тот бросил взгляд на дверь, помедлил, но все же подбежал к ней.

Холли положила его рядом с собой и усмехнулась:

– Настоящий брак. Ну-ну. Может, тебе понравится Австралия, а? Ты будешь фермерской собакой, а я снова стану сама собой.

Снова одна, без ребенка, без мужчины, которого любит. Нарисованное таким образом будущее выглядело совсем безрадостным.

От этих мыслей Холли отвлек стук в дверь.

– Извините, мадам. – У горничной был извиняющийся вид. – Ее величество королева Тиа просила передать, что завтрак будет накрыт для вас в столовой в восемь, после чего вас ознакомят с протоколом. – Дверь закрылась.

– Знаешь что, Дифер, а давай-ка мы, прямо сейчас отправимся ко мне домой? Там, по крайней мере, никто не будет читать нам лекций, как себя вести.

Холли тяжело вздохнула, зная, что просто обманывает саму себя. Никуда она не поедет, пока Андреас – точнее, Себастьян! – не скажет, что в их браке отпала необходимость.

К тому же в груди у нее затеплилась надежда, что, возможно, пусть с очень большой натяжкой, но их брак все-таки сможет стать браком не по необходимости.

По любви.

Андреаса не было долгих одиннадцать дней. В течение всего этого времени Холли не разрешалось даже выходить за ворота дворца.

– Все считают, что у вас с Андреасом продолжается медовый месяц, – объяснил Холли причины такой строгости кто-то из отдела, отвечающего за связи с общественностью. – Никто не знает, что Андреас отбыл в Грецию. Ваш брак – прекрасный отвод глаз и повод, почему вы избегаете появляться на публике.

«Еще бы, – хмуро подумала Холли. – Наверное, все убеждены в том, что мы с Андреасом дни и ночи напролет проводим в спальне. Интересно, что бы подумали люди, узнав, что Андреас в Греции, а я погрязла в тонкостях этого чертового протокола?»

«Вы всегда должны быть чуть позади своего мужа. Лучше всего, если вас будут разделять три шага. Если он оборачивается к вам, чтобы спросить о чем-либо, подойдите к нему на два шага ближе и отвечайте по возможности кратко. Вы не принадлежите к членам королевской семьи, поэтому за все последствия несоблюдения протокола придется отвечать вашему мужу».

– Не считая того, что самого его здесь нет, – пожаловалась Холли Диферу на одиннадцатый день, гуляя с щенком в саду.

Но даже тут ей стоило проявлять осторожность. Не дай бог, кто-нибудь увидит ее одну, без общества мужа! Может быть, Холли и чувствовала себя менее одинокой, если кто-нибудь составил бы ей компанию, кто-нибудь, в обществе кого ей было бы приятно. Увы, таковых во дворце не нашлось. Все были заняты своими делами, никому она была не нужна.

Скорей бы вернуться домой! Эта мысль возникала у Холли все чаще и чаще по мере того, как тянулись дни.

– Ты начнешь думать иначе, когда я вернусь, – подбодрил ее Андреас во время их одного из немногих коротких телефонных разговоров. В его голосе слышалась усталость.

Именно это останавливало Холли от желания сейчас же выплеснуть накопившееся в ней раздражение.

Холли позабыла о своем одиночестве сразу, как только увидела устремившегося к озеру Дифера. Должно быть, она настолько погрузилась в свои мысли, что вышла не на ту дорожку.

– Дифер, назад! Ко мне! – крикнула она, но лукавый пес сделал вид, что не слышит ее.

Ему не разрешалось выходить из спальни, а для бордер-колли, рожденных, чтобы много двигаться и бегать, и уж тем более щенку, заточение в четырех стенах было подобно пытке.

Поэтому он с такой прытью сейчас бежал к озеру, вокруг которого разбрелись лебеди.

Непорядок. В нем сразу проснулся его инстинкт – согнать всех в кучу! Что он и собирался сделать, невзирая на то, что раскрывшие крылья лебеди – кому понравится подобная бесцеремонность? – выглядели устрашающе. Однако долг для собаки – слово священное, перед которым меркнет страх за свою жизнь. Не колеблясь ни секунды, Дифер начал добиваться того, чтобы лебеди стали собираться в стаю. Спешащая к озеру Холли недоумевала, почему явно возмущенные птицы даже не думают о том, чтобы улететь и таким образом избавиться от нахального щенка?

На крик Холли начали сбегаться люди. Трое мужчин. В одном из них Холли узнала главного садовника. В руках у другого, было ружье… Ружье?!

Сердце у нее ухнуло куда-то вниз, а затем на секунду и вовсе остановилось.

– Нет! – выкрикнула она, но голос у нее сел, и ее крик прозвучал не громче шепота.

Мужчина прицелился, и Холли побежала так, как до этого еще не бегала. Она успела выскочить из кустов в тот момент, когда раздался звук выстрела. Что-то обожгло ей щеку, но Холли было все равно. Ухватив Дифера, она крепко прижала его к себе. Сердце бешено колотилось у нее в груди. Дыхание со свистом вырывалось из горла, но извивающийся в ее руках возбужденный щенок был жив.

Затем, словно откуда-то издалека, раздалось «Холли!», и она сразу узнала этот голос.

Андреас.

К Холли стало возвращаться ощущение реальности происходящего. Она чувствовала, как горит ее лицо, а по щеке течет струйка крови.

– Холли!

В этот раз голос раздался уже ближе. Холли открыла глаза и увидела стоящих рядом с ней мужчин. На их лицах застыло выражение ужаса. Рот у того, кто сжимал в руках ружье, дернулся, он что-то хотел произнести, но не сумел. Почти сразу его оттолкнули назад, а еще через мгновение над ней склонился Андреас. Его лицо также было перекошено от страха.

Холли инстинктивно подняла руку к горящей щеке, уже почти ожидая самого худшего.

Но нет, вроде ничего страшного не произошло. Тонкая струйка крови и саднящая кожа могли свидетельствовать о том, что пуля прошла по касательной.

– Это всего лишь царапина, – успокаивая больше Андреаса, чем себя, сказала она. – И мне почти не больно…

Напряженные лица всех присутствующих заметно расслабились. Но не у Андреаса. В его глазах по-прежнему была тревога, он коснулся ее щеки.

– Любовь моя, – произнес Андреас, и голос его дрогнул. В следующий миг Холли оказалась прижата к его груди вместе с Дифером, который протестующее тявкнул, но это не возымело на Андреаса никакого эффекта.

Холли отдалась во власть обуреваемых ее чувств. Как же было приятно прижаться к его груди! Возможно, после этого его рубашка будет испорчена, но Холли об этом даже не думала.

Оказывается, она соскучилась по нему больше, чем думала. Андреас снова был рядом…

Этот волшебный миг не мог длиться вечно. Окружавшие их люди зашевелились, кто-то старался что-то объяснить Андреасу.

Они вдвоем сидели на траве, а между ними был виновник произошедшего.

– Кто стрелял? – спокойно спросил Андреас, но все, включая Холли, поежились от его голоса.

Кто-то откашлялся.

– Если позволите, ваше высочество… – Это был молодой паренек. В руках он держал ружье. На лице его Холли увидела такое выражение, будто внутренне он уже был готов к чему угодно.

Холли захлестнуло желание успокоить паренька, сказать, что ему нечего бояться.

– Дома, на ферме, когда бродячие собаки слишком близко подбираются к стаду, в них могут стрелять.

Паренек кивнул:

– Именно так. За последние несколько месяцев у нас убили пять лебедей, поэтому сейчас мы сразу стреляем в тех, кто к ним приближается.

– Вы не знаете, что этот щенок принадлежит моей жене? Или вы не видели мою жену?

– Я не знал, что эта собака ваша. И потом, мадам вылетела из-за кустов в самую последнюю секунду. До этого я ее даже не видел. Извините меня…

Холли улыбнулась ему чуть неуверенно – сама еще не пришла в себя от случившегося, – но ободряюще.

– Если бы я не вылетела, то результат мог бы быть куда более плачевным.

– С ней все в порядке? – раздался вдруг требовательный голос Тиа. На ее лице застыло обеспокоенное выражение.

– Все хорошо, – ответил Андреас.

Лицо королевы заметно расслабилось. Однако уже в следующую секунду Тиа вновь надела на него привычную спокойную маску – теперь на ее лице не отражалось никаких эмоций.

– Я видела, как какая-то собака бросилась к лебедям. Ты ведь знаешь, что эти лебеди принадлежали твоему отцу. Он приказал оберегать их любой ценой.

– Да, ценой жизни моей жены, – хмуро сказал Андреас. – К тому же отца уже нет в живых. Почему бы не начать делать то, что нравится именно тебе, а не слепо выполнять то, что хотелось ему? Пока Себастьян не стал королем, главная здесь – ты.

Королева взмахом руки отпустила всех:

– Все в порядке. Никто не будет наказан за этот инцидент.

Все поспешили исчезнуть, пока королева вдруг не изменила своего решения.

– Не могу понять, почему лебеди не улетели? – выразила вслух свое недоумение Холли.

– У них подрезаны крылья, – сказала Тиа.

– Хотя известно, что лебеди всегда возвращаются на свое родное озеро, – как бы, между прочим заметил Андреас. – Однако моим родителям этого факта было недостаточно.

Королева предпочла никак не комментировать его слова.

– Если уж я позволила ее собаке находиться во дворце, значит, за собакой нужно лучше следить. И вообще, если бы твоя жена поселила щенка на конюшне, возможно, ничего подобного бы и не произошло.

– Если моя жена хочет, чтобы ее собака жила с ней в одной спальне, то так тому и быть.

Теперь это и ее дом, – сухо напомнил своей матери Андреас.

– Это не мой дом! – тут же возразила Холли. – Мой дом в Австралии. И я хочу вернуться, – вырвалось у нее.

Это была правда. Как ни рада была Холли возвращению Андреаса, но после того, что произошло, ей стало ясно, что она не сможет – да и не хочет! – вписываться в этот непонятный для нее мир, полный всяких ненужных условностей.

– Вы не можете вернуться прямо сейчас, – нахмурилась королева.

Холли решила, что с нее достаточно.

– Я могу уехать в любое время, – заявила она.

К ее удивлению, Андреас ее поддержал.

– Верно, – медленно сказал он, встречаясь взглядом с матерью. – Холли вышла за меня замуж, чтобы помочь нам выпутаться из нашей же передряги. Когда мы вернулись сюда после свадьбы, в интервью журналистам я сказал, что моя жена может вернуться к себе, когда пожелает, а я, когда смогу, буду ее навещать.

– Себастьян считает, что ей ехать пока рано.

– Себастьян в скором времени может начать управлять государством, но это не значит, что он может управлять моей личной жизнью. Если моя жена хочет уехать, я ее поддержу. А пока, – Андреас посмотрел на ее щеку, – нам надо обработать рану. Извини, мама.

Холли была настолько поражена, что безропотно последовала за своим мужем. Она не понимала, что происходит. Главное, Андреас вдруг осознал, что у нее может быть свое мнение, и, более того, поддержал его! Сердце у нее взволнованно забилось. Может быть, этот случай открыл Андреасу глаза и у них теперь есть шанс стать мужем и женой по-настоящему? Как же ей хотелось, чтобы ее мечта иметь семью сбылась! Но загадывать пока было рано. Кто знает, может, в том, что Андреас встал на ее сторону, виноват еще не до конца прошедший шок от этого случая, ведь все произошло очень быстро…

Рана на ее щеке действительно оказалась всего лишь длинной кровоточащей царапиной, но это не помешало женщине, оказывавшей ей первую помощь, обработать ее самым тщательным образом. Когда же Андреас подумал о том, стоит ли вызвать врача, Холли запротестовала:

– Это всего лишь царапина. Не глупи, Андреас. Он склонил голову, осматривая обработанную рану, и спросил:

– Ты уверена, что ничего не задето?

– Я уверена, что, если бы что-нибудь было задето помимо кожи, я бы вела себя подругому. Громче.

Андреас задумался, кивнул и вдруг улыбнулся:

– Скучала по мне?

Холли, хотя и была застигнута врасплох этим вопросом, чуть себя не выдала.

– Это не честно, – сглотнув, сказала она. Ей не хотелось спрашивать, но ей нужно было знать! – Ты останешься или… тебе надо снова ехать?

Андреас чуть улыбнулся:

– Завтра.

Для Холли день словно потускнел.

– И на сколько дней на этот раз?

– Я не знаю.

– Я не хочу больше оставаться здесь без тебя, – заявила она.

– Я понимаю… Особенно после того, чему только что стал свидетелем. Диферу здесь не место. Да и ты, пожалуй, чувствуешь себя некомфортно.

– Это еще слабо сказано, – призналась Холли. А затем, словно сама в это слабо верила, неуверенно спросила: – А ты? Ты не хочешь поехать в Австралию?

Она с замиранием сердца ждала его ответа. Ей пришлось поступиться своей гордостью, чтобы задать этот вопрос, но она любила Андреаса. Холли уже была уверена в этом, так как все прошедшие без него одиннадцать дней тянулись невыносимо долго, – и потому считала, что должна биться за него до конца.

– Я буду приезжать к тебе в гости, – мягко сказал Андреас.

Холли постаралась убедить себя, что она и не ждала иного ответа, а потому глупо расстраиваться по этому поводу.

– И как часто?

– Пока не знаю.

Они зашли в спальню и сели на кровать. Дифер улегся на полу, прижавшись к ногам Холли, словно чувствовал, что что-то происходит. Что-то, что ему может не понравиться.

Холли кивнула:

– Ну конечно, у тебя есть обязанности.

– Именно так. Но уже сейчас я могу обещать, что буду навещать тебя так часто, как только смогу.

Холли закусила губу и опустила глаза.

– Не знаю, но, может, тебе лучше вообще не приезжать, – тихо сказала она. – Я не смогла забыть тебя за эти десять лет. Если же ты будешь появляться в моем доме хотя бы каждые полгода…

– Чаще. Все-таки ты моя жена. – Андреас поцеловал ее.

– На словах.

– Не только. По закону. Ты моя законная жена, а я твой муж, – твердо сказал он. – Если хочешь, завтра мы уедем вместе.

– Ты уже не думаешь о том, что это может вызвать новый скандал?

– Я придумаю, что сказать прессе.

– А Себастьяну, если он будет против?

Андреас поцеловал Холли в кончик носа и прижал ее к себе.

– Он не будет против. В любом случае привезти тебя сюда силой во второй раз ему не удастся, даже если такое опять придет моему брату в голову. За это можешь не волноваться, Холли. И вот еще что. Долги за усадьбу заплачены, деньги переведены на твой счет. В следующий свой приезд я рассчитываю увидеть «Манвэней» процветающей фермой. Такой, какой она осталась в моей памяти в мой первый приезд. – Он улыбнулся. – Хотя на этот раз я надеюсь, что порядок в хозяйстве не будет лишь фасадом.

Холли кивала и с грустью думала о том, что все, о чем только что сказал ей Андреас, – это здорово! Вот только почему он не понимает, что у нее не будет главного? Его. Ей нужен сначала сам Андреас и только потом – все остальное, что он может ей предложить.

Выходит, она для него только на втором месте, раз он остается, чтобы исполнить свой долг. С другой стороны, она шла на этот брак, зная, что ее ждет. Неужели в глубине души она так страстно надеялась, что сказка о Золушке для нее однажды превратится в быль?

Андреас потянулся к ней. Блеск его потемневших глаз выдавал его намерения. Но Холли вдруг ощутила прилив гнева. Что, после занятий любовью Андреас снова оставит ее на рассвете? Почему он не хочет понять, как ей тяжело без него? И тут к ней пришел ответ на этот вопрос – настолько простой и настолько жестокий, что у Холли даже закружилась голова.

Все ясно. Андреас ее не любит!

– Андреас, пожалуйста, не надо. Уйди.

Он замер:

– Ты меня не хочешь?

– Дело не в этом. – Холли подняла на него усталый взгляд. – Просто… уйди.

Андреас смотрел на нее бесконечно долгую минуту, затем отстранился, поднялся с кровати и ушел, молча закрыв за собой дверь.

Холли закрыла глаза. Желание вернуть его было почти нестерпимым. «Но, что это мне даст?» – с отчаянием спросила она себя. Она надеялась, что по возвращении домой будет хотя бы вспоминать дни, проведенные с Андреасом, но оказалось, что трех дней было слишком мало. Ей хотелось большего. Это возможно лишь в одном случае – если она останется здесь, во дворце. Но сможет ли она пойти на этот шаг, даже ради Андреаса? А если да, тогда как ей вообще жить потом, без него? Что, если ей всегда будет мало, сколько бы времени она с ним ни провела?

Боже, как все запуталось…

Возможно, ей, в самом деле лучше вернуться домой. Пока она еще способна вырваться на свободу.

Холли очень надеялась на это.

Андреас вышел во внутренний двор дворца. Мраморные колонны блестели в лучах заходящего солнца, от гранитных плит исходило тепло, и даже устроенный во дворе фонтан не приносил облегчения.

Как он может оставить все это? Нравится ему или нет, но здесь прошла и продолжается его жизнь…

Андреас окинул взглядом прилегающую к дворцу территорию. Все выглядело аккуратным и ухоженным. Совсем не так, как на родине Холли, – там природа была еще не так сильно затронута человеком, сохранив свою почти первозданную, дикую красоту. И в эту минуту Андреасу вдруг захотелось оказаться именно там, а не здесь.

С Холли.

Сейчас он вдруг понял еще одну вещь. Родившись на свободе, Холли никогда не сможет привыкнуть к жизни, насквозь пропитанной формальностями и правилами, многие из которых можно было даже назвать нелепыми. Нет, это все равно, что заточить вольную птицу в клетку, пусть даже золотую.

Он поступил правильно, позволив Холли вернуться домой. Тогда почему внутри его все протестует против этого? Почему он не хочет ее отпускать, хотя именно там ее место, а не здесь?

Позади него распахнулась широкая дверь, и почти сразу до Андреаса долетел недовольный голос Себастьяна:

– Тебе должны были сказать, что я хочу видеть тебя сразу, как только ты появишься.

– Я был нужен Холли.

– Ты нужен всем нам. В любом случае ты должен был сначала повидаться со мной.

– Не волнуйся. С завтрашнего дня я в любом случае буду общаться сначала с тобой.

Холли уезжает домой.

Себастьян нахмурился:

– Я же сказал, что ваш брак должен продлиться какое-то время.

– Извини, Себастьян, но в этот раз все будет так, как решили мы с Холли, а не ты, – холодно произнес Андреас. – Но ты можешь оказать всем нам услугу. Пусть отдел по связям с общественностью начнет думать над правдоподобной причиной столь поспешного отъезда моей жены, так как никаких компромиссов по этому вопросу у нас не будет.

Глава 11

Холли переживала непередаваемые ощущения.

Сначала она отправилась в Грецию на рыболовном судне вместе с друзьями Андреаса, так как он решил не допустить повторного ее похищения на случай, если Себастьян все-таки решил бы поступить по-своему. После морского путешествия был аэропорт. В Австралию Холли впервые в жизни возвращалась первым классом.

А уже в Австралии последовало прощание с Дифером, которому надлежало провести тридцать дней в карантине. Холли чуть не плакала. В аэропорту она встретилась с пилотом вертолета, который сообщил ей, что Андреас организовал для нее чартерный рейс до «Манвэнея». Холли даже не особенно этому удивилась, хотя всего месяц назад она могла бы позволить себе поездку только на автобусе.

В «Манвэнее» ее также ждал сюрприз. Судя по тому, что она видела еще из вертолета – пару блестящих на солнце автомобилей и двоих мужчин верхом, – деньги Андреаса достигли фермы раньше нее.

Когда Холли вышла из вертолета, ее приветствовал худощавый мужчина лет пятидесяти, рядом вертелась его собака.

– Здравствуйте, мэм, – сказал он и улыбнулся той особенной улыбкой австралийца, живущего на свежем воздухе. – Меня зовут Блуи Крэммонд. – Он указал на пса. – А это Ракета. Я здесь по приглашению вашего мужа, чтобы возродить ферму. Если мы с вами поладим, то вы можете оставить меня своим управляющим. Но так думает ваш муж, а решение, конечно, будете принимать вы сами после трех месяцев нашего с Ракетой испытательного срока.

– Думаю, мы поладим, – улыбнулась ему Холли.

Дома ее ждала встреча с экономкой – милой толстушкой. Ее звали Маргарет Хонивел, и она почему-то сразу напомнила Холли о Софии.

Она сказала почти то же самое, что Блуи Крэммонд:

– У меня испытательный срок на три месяца. Если за это время вам не понравится, что кто-то, кроме вас, хозяйничает в доме, я уйду. Однако я надеюсь остаться – мне нравится это место, – откровенно произнесла она в заключение своей недлинной речи.

Холли была уверена: она захочет, чтобы Маргарет осталась. Как и Блуи. Андреасу каким-то образом удалось нанять людей, которые не только обладали высоким профессионализмом, но и сразу смогли внушить ей симпатию и доверие.

Позже Холли также выяснила, что эти двое были не единственными людьми на ферме, которые появились здесь по приглашению Андреаса. Все они нашли дорогу в «Манвэней» через местное агентство по подбору персонала и находились здесь уже с неделю. «Должно быть, Андреас занялся этим почти сразу, как только меня привезли на его остров», – решила Холли. Голова у нее слегка кружилась от произошедших в ее отсутствие перемен.

Но особенно ее поразила сумма денег, которые Андреас перевел на ее счет в банке.

Сначала она даже не поверила своим глазам. В горле у нее пересохло. С такими деньгами можно не только возродить ферму, но и горы свернуть!

Однако же радость ее быстро померкла. Все это было прекрасно, но…

Во-первых, она скучала по Диферу. Ракета была замечательной собакой, но Холли уже успела привязаться к своему бордер-колли, а потому собака Блуи не могла его заменить.

Ну и, конечно, рядом не было Андреаса…

Шли дни, и Холли постепенно втягивалась в привычный, хотя и несколько новый для себя ритм работы. И хотя тоска по Андреасу засасывала ее все глубже, она была рада, что вернулась домой, – работа все же как-то позволяла не думать о нем постоянно.

И конечно, Виппи. Едва увидев этого жеребца, Холли остановилась как вкопанная.

Новый обитатель конюшни был очень похож на Мериуэзер – ее когда-то любимую лошадь… В записке от Андреаса говорилось, что ему удалось узнать, что Мериуэзер была его бабушкой и что она умерла два года назад от старости, но, может быть, Холли сумеет полюбить Виппи хотя бы за то, что он так похож на ее любимицу? Именно так и произошло. Виппи оказался не только очень похож на Мериуэзер, но и унаследовал ее характер.

В общем, сейчас у Холли было все, чтобы начать новую жизнь. И однако же она могла лежать ночами без сна после утомительного рабочего дня, думая об Андреасе и даже сожалея о том, что она вернулась… Если бы Холли осталась во дворце, возможно, она виделась с ним почаще. А тут неизвестно, когда они встретятся в следующий раз.

Может быть, если бы рядом с ней был Дифер, ей было бы легче? Потому Холли считала дни, когда она вновь увидит своего щенка. Но в глубине души Холли знала: дело не в Дифере и не в ферме. Дело в том, что она очень скучает без Андреаса…

Он позвонил через неделю. Холли только что вернулась после объезда пастбищ, уставшая, с ног до головы покрытая пылью. Когда она поднялась на веранду, Хони – так Маргарет просила ее называть – протянула ей телефон. Ее лицо сияло.

– Ваш муж.

Экономка улыбалась, как будто в том, что мужа Холли не было здесь, нет ничего необычного и что его звонки – приятные сюрпризы. Может, так оно и есть? В самом деле, что такого в том, что муж должен жить в одном месте, а жена предпочитает жить в другом, а их разделяет половина земного шара? «С другой стороны, – напомнила себе Холли, принимая трубку из рук экономки, – ведь наш брак с Андреасом ненастоящий, так что, выходит, в этом и впрямь нет ничего необычного».

– Привет, – сказала она, для чего ей сначала пришлось откашляться, так как у нее вдруг сел голос.

Молчание на другом конце длилось так долго, что Холлы подумала, будто связь прервалась.

– Привет, – наконец услышала она голос Андреаса, и сердце у нее забилось вдвое чаще. – Как дела?

– Хорошо. Я хочу сказать, отлично! – Холли старалась взять себя в руки и не волноваться, тем более, что Андреас не мог ее видеть. – Не могу поверить, что ты нашел Виппи.

– Мне жаль, что я не могу вернуть тебе Мериуэзер. Я ее тоже любил, – мягко добавил он.

Холли сильнее сжала трубку, вслушиваясь в далекий голос мужа. Жаль, что они не могут быть супругами в полном смысле этого слова. Жаль, что он сейчас не с ней.

Она постаралась выкинуть эти мысли из головы. Стоит ли об этом думать, если подобные размышления ничего не изменят?

– И люди, которых ты нанял, просто замечательные! Как тебе удалось их найти?

– У меня талант. – Холли чувствовала его улыбку. – Ведь нашел же я замечательную жену!

– Пожалуйста, не говори так. – Голос у нее был готов вот-вот дрогнуть. Холли закрыла глаза и попыталась сообразить, что же еще ему сказать. – Андреас, что касается денег, которые ты мне перевел… Это слишком большая сумма.

– Тем лучше. Я не хочу, чтобы ты испытывала недостаток в средствах, пока не встанешь на ноги. В любом случае, если этих денег тебе будет недостаточно, ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Почему? – тихо спросила Холли.

– Почему я помогаю тебе хотя бы таким образом? Потому что я люблю твой дом не меньше тебя, потому что я не хочу, чтобы ферма окончательно пришла в запустение. Поэтому не отказывай мне хотя бы в этом, ладно?

«Разве я смогу тебе когда-нибудь отказать?» – с грустной улыбкой подумала Холли, а вслух произнесла:

– Если ты этого хочешь, то конечно.

– Спасибо, моя Золушка, моя принцесса.

– И я совсем не твоя, – сухо напомнила ему Холли.

– Не моя…

– Ты в Аристо? – сменила тему Холли.

– В данный момент да.

– Алмаз еще не найден?

Андреас резко выдохнул:

– Холли, не стоит говорить на эту тему по телефону.

– Почему? Разве это не выделенная линия? Ты же сам сказал, что все шифруется.

– В любом случае эта тема по телефону не обсуждается.

– Как скажешь. – Возможно, это было глупо, но Холли чувствовала себя задетой.

Наверное, поэтому она брякнула на последовавший за этим вопрос Андреаса «Ты счастлива?»

– Конечно, нет.

– Почему?

«Потому, что я люблю тебя, олух ты этакий», – про себя сказала она, а вслух ответила:

– Соскучилась по Диферу.

– Когда ты сможешь его забрать?

– Через три недели. – И она не сдержалась, чтобы не пожаловаться: – В тот день, когда я могу забрать, к нам привозят скот, поэтому я заберу его только на следующий день.

Конечно, это глупо, но я расстроилась…

– Пусть кто-нибудь съездит и заберет его.

– Я сделаю это сама!

– Как знаешь. Кстати, Блуи нет поблизости? Я хочу с ним поговорить.

– Проверяешь меня?

– Тревожусь о тебе, – поправил ее Андреас. – Мне сказали, что ты работаешь не щадя себя.

– Как и ты. Кстати, ты хотя бы высыпаешься? А то голос у тебя очень усталый.

– Извини, Холли, но…

– Но это не мое дело? – вспыхнула Холли, оборвав его. – Все верно, раз я не твоя жена. Поэтому, будь добр, перестань следить за мной глазами других людей. Спасибо за все, что ты уже для меня сделал, но если тебе больше нечего добавить, до свидания!

Андреас несколько секунд слушал короткие гудки в трубке, не двигаясь с места. В такой позе его застал Себастьян. Одного взгляда на лицо брата было достаточно, чтобы Себастьян нахмурился:

– Что случилось? Это по поводу алмаза?

Голос старшего брата заставил Андреаса очнуться. Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от эмоций, которые захлестнули его после телефонного разговора с Холли.

– Нет, по поводу алмаза Стефани ничего нового пока нет.

Себастьян внимательно посмотрел на брата.

– Ты плохо выглядишь, – заметил он.

– Холли в Австралии, – ответил Андреас, словно эта фраза все объясняла.

– Разве это было не твое решение? К тому же многим не нравится, что вы так рано разъехались, – вы ведь поженились совсем недавно.

– Так, может, мне поехать к ней?

Себастьян нахмурился:

– Ты же сам понимаешь, что это пока невозможно. Лучше пусть Холли вернется. И не забывай про свои обязанности!

– Однако же Алекс до сих пор продолжает наслаждаться своим медовым месяцем, – бросил Андреас.

– Когда он вернется, то приступит к своим обязанностям. Он никогда о них не забывает.

– Как и я, – напомнил Андреас, испытывая что-то похожее на раздражение. Он заставил себя улыбнуться. – Ладно, пойду отдохну. Даже моя жена сказала, что у меня усталый голос.

Только работа позволяла Холли не думать о том, что она одинока. Ее сын в могиле, Дифер на карантине, а муж почти на другом конце света…

Она еле-еле дождалась того дня, когда можно было забрать щенка. Но сначала все же нужно было убедиться, что скот, который должны были доставить в тот же день, именно тот, что она купила на аукционе.

День начался рано и пролетел незаметно в трудах и заботах: по размещению, кормлению, клеймению всех прибывших животных. Тогда же Холли поняла, что ее, Блуи и еще двоих мужчин будет недостаточно для выполнения всех работ. А ведь она собирается приобрести еще одну партию животных.

В продолжение этого наполненного хлопот дня, когда не было времени даже присесть, Холли почти не думала ни об Андреасе, ни о Дифере, которого она увидит и привезет на ферму завтра. Поздно вечером она буквально валилась с ног от усталости, но это не мешало ей чувствовать внутри себя какую-то сосущую пустоту.

Хони накрыла стол прямо во дворе, под деревом. Впервые за день они стали есть горячее – днем все перебивались сэндвичами, на ходу запивая их кофе.

После ужина Холли вернулась на веранду и незаметно для себя погрузилась в свои мысли. Такой ее и застала Хони после того, как убрала со стола.

– Думаете, чем бы еще набить животик? – улыбнулась она Холли.

– Нет, спасибо. – Холли улыбнулась ей в ответ. – Ужин был превосходный. Теперь осталось только принять душ и завалиться спать.

– Принять душ и одеться, – объявила Хони и взглянула на часы: – К вам скоро должен пожаловать гость.

У Холли вдруг участилось сердцебиение.

– Кто?

– Когда вы была у нижнего выгона, позвонил ваш муж. Он обещал приехать в семь.

Надеюсь, он сильно проголодается. Я как будто чувствовала, что он приедет, поэтому наготовила с запасом.

Холли кивнула, не в силах справиться с охватившим ее волнением.

– Не хотите принять душ? – посмеиваясь, спросила ее Хони.

Когда Холли снова выбежала на веранду, вертолет уже приземлился на том же самом месте, что и в первый раз. Из него вышел Георгиус, и Холли почти показалось, что она вот-вот увидит тех троих здоровых мужчин, как в тот ужасный день…

Но нет!

Вслед за Георгиусом из вертолета вышел Андреас. А в руках у него был… Дифер!

– Позови его! – крикнул Андреас, увидев Холли на веранде.

Скорее подчиняясь этому голосу, нежели осознанно, Холли облизнула пересохшие губы и выдохнула:

– Дифер!

Щенок услышал ее голос и, едва очутившись на земле, стремглав, неистово виляя хвостом, кинулся хозяйке навстречу. Холли и сама не заметила, как спустилась с веранды.

Поравнявшись с ней, Дифер подпрыгнул и приземлился прямо в протянутые к нему руки Холли. Его влажный шершавый язык облизал ее лицо, а сам он повизгивал от счастья, извиваясь всем телом.

– Дифер, – прошептала Холли, едва удерживаясь от того, чтобы не заплакать. Слезы не пролились только потому, что она видела Андреаса, широкими шагами преодолевающего разделявшее их расстояние.

Холли не поняла, когда успела оказаться в его объятиях. Дифер оказался между ними.

– Ты… ты…

– Ты сказала, что не можешь сама забрать Дифера, – не слушая ее заикания, объяснил Андреас, улыбаясь. В его глазах, устремленных на нее, Холли увидела нежность и…

«И ничего более! – одернула себя Холли, спохватившись. – Не стоит ожидать от этого краткого визита ничего большего. Чем меньше чего-либо ждешь, тем меньше расстраиваешься, когда этого не происходит».

– Спасибо, – сказала она, кивнув на Дифера, который не знал, на кого из них ему смотреть. И все же не выдержала. – Сколько ты пробудешь?..

Андреас вдруг рассмеялся. Его темные глаза блестели. Затем в них появилось выражение, которого Холли прежде не видела.

– Я останусь с тобой на такое время, какое ты будешь готова меня терпеть, – произнес он совершенно непостижимые слова.

– Какое я буду готова тебя терпеть… – как попугай, повторила за ним Холли, словно это могло ей лучше понять смысл его слов.

– Ну да, – подтвердил Андреас. – Сколько ты захочешь, чтобы я был рядом, столько и пробуду! – Он наклонился и поцеловал ее так нежно, что у Холли закружилась голова.

Но, наверное, ей все-таки послышалось… Такого не может быть! И однако же, невзирая на эти проносившиеся в голове мысли, она отвечала на его поцелуи с таким неистовством, которое выдавало ее надежду.

Когда Андреас отстранился от ее губ, дыхание у них обоих было учащенным. Но улыбка не сходила с его лица.

– Наверное, Диферу нужно дать возможность глотнуть воздуха, – мягко сказал он, беря щенка и опуская его на землю.

Неожиданно Дифер тявкнул и куда-то понесся. Холли оглянулась и поняла, что щенок увидел Ракету, которая стояла поодаль, наблюдая за чужаками на территории, которую она, возможно, уже считала своей.

– Она его не тронет? – на всякий случай спросил Андреас.

– Ракета – умная собака. Думаю, что все будет в порядке.

Андреас снова склонился над Холли, привлекая ее к себе.

Холли с трудом заставила себя отстраниться, но сделала это главным образом потому, что ей не хватало воздуха. Открыв глаза и сфокусировав взгляд, она заметила стоявшую за занавеской Хони, внимательно наблюдающую за знакомящимися собаками.

Холли хихикнула:

– Кажется, у нас появилась аудитория.

– Тогда нужно удвоить усилия, – хмыкнул Андреас, снова притягивая ее к себе.

– Нет, подожди! – Холли уперлась ему кулачками в грудь. – Сначала объясни.

– Что именно?

– Как ты можешь так спокойно войти обратно в мою жизнь?

– Я всего лишь выполняю свой долг перед людьми, – сохраняя серьезное выражение лица, ответил Андреас, но в его глазах вспыхивали веселые искорки.

– Лгун, – попеняла ему Холли.

Андреас принял оскорбленный вид.

– А как ты объяснишь, что я вернул тебе собаку?

– Ты хочешь сказать, что я ошиблась и ты не лгун, а почти святой? – шутливо уколола его Холли. – Вернуть мне мою собаку! Выполнить долг перед людьми! Кстати, каким образом ты собираешься его выполнять на расстоянии?

На губах Андреаса заиграла улыбка, против которой Холли никогда не могла устоять.

Она едва удержалась от порыва выкрикнуть: «Забудь, что я сказала!» – и не увлечь Андреаса за собой в спальню. Ощущение прижавшегося к ней мужского тела, обнимавших ее сильных рук возбудило в ней сильнейшее желание. Конечно, ведь она не касалась его целый месяц…

– Когда ты уехала, люди очень расстроились, – начал Андреас. – Ты им очень понравилась, любовь моя. Не знаешь почему?

– Почему они должны из-за меня расстраиваться? Я тебе не верю.

– Напрасно. Ты должна мне верить, – с мягкой настойчивостью в голосе сказал Андреас. – К тому же это чистая правда. Вскоре после того, как ты уехала, мы пустили слух, что я приехал к тебе в Австралию, закончив кое-какие дела. Журналисты выяснили, что это не так.

– Что, по-твоему, я должна была им сказать? – защищаясь, заявила она. – Лгать?

– Нет, конечно. Но именно поэтому Себастьян сказал, что ты в скором времени вернешься в Аристо.

– Ни за что! – порывисто воскликнула Холли, вспомнив, каких только дел она не переделала сегодня и сколько работы еще ждет ее впереди.

– Я так ему и сказал, – улыбнулся Андреас. – Поэтому, когда появились слухи, что наш брак ненастоящий, Себастьян позвал меня, чтобы решить, как нам быть дальше. Он сказал одну фразу, и мне вдруг пришло в голову…

– Какую фразу? – перебила его Холли.

– Что сначала надо подумать об интересах нашей семьи. Я подумал, а ведь ты и есть моя семья! – Холли издала какой-то нечленораздельный звук, не сводя с лица Андреаса ставшего вдруг настороженным взгляда. В ее груди вспыхнула слабая надежда. Что, если… – Ты ведь моя жена, Холли. Женщина, родившая мне сына, который похоронен на этой земле…

Ты живешь в доме, который полюбил и я в свой первый же приезд сюда. У нас есть собака, которая не понимает, почему никто не забирает ее домой. И если нашим людям так хочется, чтобы сказка о Золушке перестала быть только сказкой, то мне нужно быть рядом со своей принцессой. Здесь.

Холли почти не дышала, не в силах поверить своему счастью.

– Ты… ты оставил Аристо ради меня?

– Именно так.

Холли вдруг вспомнила, почему им пришлось расстаться.

– Ты… нашел алмаз?

Андреас коснулся пальцем ее щеки.

– Давай не будем об этом говорить, ладно? Для нас это уже не имеет никакого значения.

– А как же… – Она сглотнула. – А что твой брат? Твоя мать? Ведь ты же мне говорил, что в порядке наследования ты идешь третьим.

– Я был всего лишь третьим. И я уже объявил о своем решении на местном телевидении. К тому же Себастьян остается не один. Алекс вернулся и сможет ему помогать в управлении государством. Кроме того, Себастьян вдруг вспомнил, что у него есть сестры.

Раньше ему и в голову не могло прийти обратиться к ним за помощью, но если они вдруг изъявят желание, – а мне что-то подсказывает, что так и будет, потому что слишком долго они находились в тени мужчин, – то кое-какую работу он может поручить и им с матерью. В итоге я вдруг обнаружил себя полностью свободным и решил, что лучшего места для нас с женой, чем ее ферма, просто не существует. Мы в любой момент можем вернуться на мой остров или погостить в Аристо. Что ты думаешь?

Холли вцепилась в Андреаса, не замечая этого, словно боялась, что он может исчезнуть в любую секунду. Слишком долго она надеялась услышать эти слова, чтобы поверить в них, когда они, наконец были произнесены.

Но были еще одни слова, которых она так и не дождалась…

– Почему ты это делаешь? – глухо спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Андреас изумленно поднял брови.

– А ты сама не можешь догадаться? – с мягким смехом спросил он.

– Все равно скажи!

Глаза его стали серьезными.

– Я люблю тебя, моя Холли, моя принцесса, – просто сказал он. – Этот месяц разлуки открыл мне глаза. Я полюбил тебя, когда мы оба были так молоды, и не переставал любить тебя все эти годы.

– Как сильно ты меня любишь?

Андреас поцеловал ее жадно, настойчиво.

– Ты хочешь, чтобы я показал тебе это на глазах у нашей зрительницы?

Холли лукаво взглянула на него и опустила ресницы.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло сказал он. – Я задал глупый вопрос. Сейчас я хочу, чтобы были только ты и я – и никого больше.

– Я люблю тебя, – успела шепнуть ему Холли, прежде чем Андреас прижался к ее губам.

– Я тебя тоже, сердце мое, – прошептал Андреас. И почти в ту же секунду весь остальной мир перестал для них существовать.

Content

Марион Леннокс
Ход королевой
(Королевский дом Каредес – 1)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11