Колентьев Алексей Сергеевич

Жизненное пространство

What's this war in the heart of nature?

Why does nature vie with itself:

The land contend with the sea?..

Is there an avenging power in nature?

James Jones «The Thin Red Line»[1]

От автора

Автор выражает сердечную благодарность людям, способствовавшим написанию книги «Жизненное пространство»:

Орлову Дмитрию (за то, что заставил меня сесть и просто написать книгу);

Юрчуку А. (за практическую помощь и ценные советы);

И всем тем, чьи имена и фамилии я назвать не могу по их же просьбе (Ребята, спасибо).

Надеюсь на вашу поддержку в дальнейшем.

С уважением, Колентьев А.С.

1.1

…Взрыв не стал такой уж большой неожиданностью: с самого начала этой мутной затеи, я ожидал чего-нибудь в этом роде. Повезло только в том, что рвануло сначала перед капотом «Урала», в тентовом кузове которого я и мой несостоявшийся компаньон-наниматель начали своё путешествие в Зону отчуждения, а потом метрах в десяти позади нашего грузовика, опрокинув набок ехавший за нами точно такой же «шарабан»[2], только ему повезло меньше — фугас[3] рванул под днищем, сдетонировал бензобак и машину бросило, как игрушку, в кювет. Повинуясь давно отработанной привычке, я схватил свой рюкзак (скорее точно по привычке: деньги и золотые монеты был зашиты в нательный пояс, а в «сидоре» была только одежда; жалко по большому счёту было только механическую бритву «Спутник» доставшуюся мне от деда) и рывком выпрыгнул из кузова вправо, в сторону от застопорившейся машины. Вовремя. Скорее всего, колонну поджидали и после того как её удалось остановить, со стороны холмов, шедших вдоль грунтовки по которой мы двигались, по остановившимся машинам стали грамотно постреливать, стараясь выбить водил и охранников. Хотя те особо не рвались в бой и словно тараканы шустро разбегались кто куда, что несомненно ускорило их и без того предсказуемую гибель: двоих положил снайпер, ещё двоих посекло осколками брошенной «эфки»[4] и они могли только ползать и орать благим матом. Одному удалось уйти довольно далеко — мужик почти добежал до опушки леса, но оттуда его встретили сразу две автоматные очереди. После такого слишком долго не живут и наш «дикий гусь» тоже не стал — видимо смерть была мгновенной. Колонна встала. Но никто от меткого огня нападавших далеко не ушёл. Да и укрытий особо не было: машины горели, колонну стопорнули аккурат между двух холмов и бежать было просто некуда. Но что-то пошло не совсем правильно: наша и шедшая за нами машины в проход меж холмов втянуться не успели. Шанс был. Пока повезло только мне, больше в лес никто не ломился.

Мой наниматель-компаньон тоже подался было вслед за мной и почти добежал. Пуля досталась в спину (думаю, что из чего-то импортного: звуков изделий родной российской оборонки я не слышал с самого начала, все стволы «говорившие» в этом бою были «натовскими»). «Броника» он не носил, но думаю, что и это бы не спасло Ник-Ника — самого выстрела я не слышал, а выходное отверстие в груди было величиной с чайное блюдце. Обдало брызгами тёплого, и покойника бросило на меня, что в конечном итоге и спасло жизнь: в нашем направлении больше никто не стрелял. Но я понимал, что это ненадолго: сейчас нападавшие подавят последних упорствующих защитников конвоя и следующим актом нашей маленькой пьесы станет глава под названием «зачистка и контроль». Команда нападавших выйдет к месту разгрома колонны соберёт трофеи, попутно достреливая раненых, и по возможности заметёт следы. В такие моменты поблизости лучше не находиться — не поймут. Я стал быстро обыскивать труп Ник-Ника. Прости, брат: тебе уже вряд ли пригодится, а я ещё может и поживу, и если карта ляжет удачно, спрошу с тех, кто устроил нам с тобой этот аттракцион. Так, что мы имеем: ТТ[5] в наплечной кобуре (явно «родной», не китайский «самодел»); пара снаряженных обойм и две дюжины патронов россыпью; пояс вроде моего; КПК (явно действующий, с ним разберусь потом); документы (это кстати: там пропуск за вторую линию блокпостов, то есть прямо в Зону). Нож у меня был свой, поэтому нательный пояс Ник-Ника я просто срезал. Кобура была универсальной, но и её я срезал: те, кто будут шмонать трупы, наверняка обратят внимание, если «сбруя» вроде как есть, а кобуры уже и нет… я бы точно обратил). «Сидор» напарника я просто поволок с собой, отползая в сторону леса, благо меня прикрывал чадящий грузовик, так неудачно ставший под фугасную закладку.

Но радовался я не долго: прямо передо мной, метрах в двух, землю прошила очередь из пяти пуль. Видимо кто-то, мой манёвр заметил, и отпускать с миром не хотел. Дальнейший ход событий был предельно ясен: меня либо попытаются пристрелить с позиций занимаемых нападавшими, либо кто-то из них пойдёт за мной (ну если пулю пожалеют или я так уж сильно им нужен совершенно точно «двухсотым»[6]). Значит пробежимся…

Вопреки бытующему среди малоопытных людей мнению, бег зигзагом от пули не спасает. Если у охотника автоматическое оружие, пуля в корпус или конечность на сорокаметровой дистанции (ну как у меня сейчас) практически неизбежна. Везение и небольшое расстояние до лесной спасительной «зелёнки»[7], вот ключевые спутники попавшего в пиковую ситуацию беглеца. Мне повезло, но внимание своим забегом я привлёк достаточное: нападающие явно собирались догнать и шлёпнуть. Оглянувшись, я понял, что за мной бодро бегут двое в амеровской «сбруе» и натовском же камуфляже «вудланд». Вооружены оба были армейскими карабинами «М4». У одного с подствольником «М203». Другой, предпочитал не загружать ружьишко и довольствовался четырёхкратным прицелом «ACOG» и лазерным дальномером, чья характерная блямба различалась на стволе карабина сверху. Но самое интересное было не это: граждане были в масках и куда-то торопились. Этим надо воспользоваться…

Если бы кто глянул на мою физиономию со стороны, то нехорошая, прямо скажем пакостная ухмылка, отбила бы у него желание за мной бегать, и скорее всего, я финишировал бы вволю нафаршированный свинцовыми гостинцами калибра 5.56 мм. Но никто не заметил, что опять же сыграло в мою пользу. Преследователи ждали паники. Я не стал их разочаровывать и побежал напролом, намеренно оставляя за собой следы в виде сломанных веток, обрывков одежды и примятой травы. Пока не добежал до неглубокого овражка, подходившего для ловушки как нельзя лучше. «Стометровка» однако.

Снял куртку и вытряхнул бельё, пару обуви, штаны. Быстро соорудил «куклу», уложив её таким образом, чтобы преследователи, шедшие по чёткому следу напуганного туриста, увидели спину споткнувшегося и лежащего спиной вперёд человека. Сам же обежал место засады, делая крюк от проложенного мною следа, выходя преследователям в тыл. Когда надо, можно двигаться почти бесшумно, не оставляя явных следов. Вскоре, я их услышал: парни явно торопились, но шли грамотно, держа дистанцию в прямой видимости напарника: один шёл по следу, а другой (любитель точной стрельбы с дальномером на автомате) его страховал. Я чуть их отпустил, пойдя следом («ТТ» держал наготове, но стрелять было рано, я ждал момента истины). И этот прекрасный момент настал: гражданин с подствольником на карабине заметил куклу и навскидку выпустил очередь патронов в пять, второй стрелок поддержал коллегу. Куртке моей настал писец. Любитель точной стрельбы опустил «калькулятор», и вынул из гнезда в разгрузке рацию, та мурлыкнула и некто на чистом русском языке осведомился:

— Что у вас, «восьмёрка»? Приём.

— Бегуна успокоили, обшмонаем и назад. Приём. — с явным южнорусским акцентом ответил «снайпер» (как я прозвал его про себя).

— Заберите контейнер из рюкзака, остальное на хер — вояки скоро будут здесь. Конец.

— Понял «первый». Заберём ящик и сразу идём на место сбора. Отбой. — явное недовольство скользнуло в голосе «снайпера». Но он подчинился.

И вот он настал, мой звёздный час: выступив из-за ствола дерева, серией из двух выстрелов положил дальнего бандита, который уже подходил к кукле. Не промазал: тушку продырявило на вылет в грудь первым выстрелом и снесло полчерепа второй пулей. «Снайпер» стал оборачиваться, но слишком медленно: ему также досталось в грудь и в голову по «гостинцу», только в отличие от приятеля этого можно будет опознать по фотографии: фас остался цел. Но из затылка вырвало приличный кусочек мозгов. Выстрелов на таком расстоянии, от дороги, можно было и не расслышать. Но я на это не надеялся: нужно было собрать вещи, которые можно было взять с собой и уносить ноги в сторону места, которое Ник-Ник называл «Кордон».

Место боя я, как позволяло время, прибрал: обыскал трупы, сложив всё найденное в карманах разгрузки и трофейное оружие в три разные кучки, на расстеленной куртке одного из покойных бандюков. Рюкзаков при бандитах не было, что впрочем, неудивительно: они собирались только догнать перепуганного туриста и пристрелить его, отобрав неведомый контейнер (видимо это я зря Ник-Никовский «сидор» прихватил, предвижу проблемы большие и много-много мелких пакостей…), а это лучше делать налегке. Собрал свои вещички, куртку одевать не стал: летом, несомненно, вентиляция неплохая — спина изорвана пулями почти начисто, а вот осенью толку с такого секонд-хэнда никакого, одно расстройство. Радиостанцию «Моторола» оставил включённой (когда неведомый «первый» запросит: где это «восьмые» шарятся, я об этом хочу узнать сразу), воткнув в развилку дерева. Спасибо «снайперу», рация осталась включенной в положение «приём». Я вас услышу, любители контейнеров, это как день ясно.

Ник-Ник оставил мне в наследство две пары белья, пару штанов, бритву «Филипс» в футляре… Ага, вот и пресловутый «контейнер»: тубус длинной 25 см, из матово-чёрного полимера. Не тяжёлый, грамм двести навскидку. Возьму на память, вдруг пригодится… Так, его шмотки мне не нужны, а вот курточка заботливо свёрнутая (зелёная, тоже натовская) почти в пору будет — берём. Теперь остатки и всё, что не утащу, сложим в «сидор» покойного компаньона-нанимателя и прикопаем (аккуратно и точно не тут, на месте разборок с биндюжниками). Трупы сбросил в овраг, закидал накопившейся там палой листвой и прочим лесным мусором. Найдут, конечно, но не сразу. Главное ведь в чём? Чтобы разбирались подольше, что к чему — время для меня сейчас самый ценный ресурс. Оружия оказалось не много: две «береты» М9 (амеровские, армейские образцы), с парой запасных магазинов на каждый ствол; три наступательных гранаты (тоже импортные кругляши, так себе вещица, но нам пока выбирать особо не из чего), два карабина «М4» (один с подствольником модели «А1», а у «снайпера» более дорогой «Бушмастер» ХМ15Е2 — штука дорогая и уж точно более надёжная, нежели «кольтовская» штамповка его напарника. Тут мы имеем дело с литым из алюминия патронником, антикоррозийным марганцевым покрытием всех металлических частей и более долговечным стволом. К тому же эта пушка удобнее и чуть легче «кольтовского» варианта и имеет три режима огня, включая очередь с отсечкой в три выстрела, кроме традиционных о\н.) и… о светлые боги(!) армейский полевой набор для чистки оружия (что вообще неплохо, а в случае с капризной и чрезвычайно прихотливым амеровским оружием так и просто шикарно). Пара штык-ножей (на хер: пусть тут ржавеют) и пара КПК (чегой-то их потянуло на сложные предметы роскоши в такой-то глуши?.. Но возьмем, может узнаю чего полезного). Разбил их рации — теперь уже и так услышу, если на след встанут. Вроде всё. Глянул на рожу «снайпера», чтобы запомнить и описать в случае чего и прикопал обоих граждан окончательно.

Разгрузку я взял от умершего вторым «снайпера» — тяжёлая пуля калибра 7.62 мм каким-то образом не прошла навылет, и сбрую сильно кровищей не залило. Отрегулировать её по себе и распределить по кармашкам и подсумкам нужные вещи не составило труда. Попрыгал, походил на месте и, сориентировавшись по компасу, взял курс на загадочный «Кордон», идя параллельным с грунтовкой направлением. Ник-Ник обещал, что нас там встретят, и вряд ли он имел в виду получившийся инцидент. Скорее всего, на КПП военных нас должен был ждать или прикормленный вояка или такой же вояка, только со знакомым Ник-Ника, дабы без помех провести нас с компаньоном-напарником через «игольное ушко» иначе именуемого досмотром на предметы недозволенные к ввозу в зону отчуждения.

Прогулкой мой уход с места событий назвать нельзя: шёл я «волчьим шагом», выписывая петли, меняя направление, иногда возвращался. Поберечься не помешает. Примерно через два часа в отдалении «бумкнул» взрыв. «Растяжку»[8] я оставил, но не заминировал трупы, а примотал гранату к дереву, с таким расчетом, что сработает она, только если пойдут по снова оставленному мной следу. В кино и книжках минируют именно трупы, но этот трюк знают все, кому надо, и поэтому просто или оттаскивают приманки с помощью шнура, сидя в укрытии, либо разминируют «закладку» — это тоже не сложно. Я же применил другую хитрость, зная, что по торной и явной дороге преследователи за мной больше не пойдут (если у них есть нормальный следопыт, он быстро разгадает мой трюк с куклой), я оставил «осторожный след» (ну якобы сторожась я ухожу, а вы проклятущие бандиты меня такого умного по этой еле заметной метке не найдёте ни в жисть). Кроме того, гранат, хоть и не особо хороших (тоже амеровские — М67), было всего три. Жалко на «сигналку» оставлять даже одну, но что тут поделать — люблю делать людям приятное: поставил на уровне пояса[9], заложил мхом и корой, чуть притёр землицей и авось не заметят. Видимо так оно и вышло: хлопок гранатного взрыва получился где-то очень далеко — судя по всему я имею около пяти км. форы и что-то около двух-пяти часов времени. Мало, но как говорится: чем богаты.

Минут тридцать я потратил на осмотр, неполную разборку и чистку карабина. Предыдущий владелец, на моё счастье, был парень опрятный (пусть ему мягко лежится), но личное оружие оно на то и личное, чтобы всё делать самому. Разобрал, почистил от нагара, смазал, собрал, сняв попутно дальномер (на хер он мне сдался, будет кому — продам, скорее всего) и оставив «ACOG» (штука спорная, но за неимением простого коллиматора, пусть будет… да и пристреливать вроде не надо). Второй «М4» («кольтовский») разобрал, а части рассеял по округе (предварительно погнув ствол, сунув его в развилку дерева — не моё, значит ничьё) снял только подствольник и сунул в «сидор» — может и пригодится ещё. Хотя выстрелов к нему не имелось — видимо выпалил, гад, по конвойщикам все. Теперь патроны: вылущил из пяти магазинов все до единого в «шапку-душегубку»[10], предусмотрительно взятую из рюкзака Ник-Ника. Осмотрел и заново набил магазины, просто откинув те, что показались подозрительными (мало ли что). Пристегнул к поясу кобуру с «ТТ» (смазал спасителя, собрал, и снова снарядил полный магазин патронов), благо чехол-то оказался двойного назначения: хочешь — носи под мышкой; позволяет обстановка — носи на поясе. Снова попрыгал, сменил направление и пошёл к цели.

Неожиданно завибрировал КПК Ник-Ника, который я положил в левый карман штанов (люблю, когда карманов много и чтоб как в горшочек Вини-Пуха в них можно положить всё, что хочешь). Остановился, укрылся в кустарнике и прикрыл экран — стало смеркаться и лишний свет, мне был ни к чему. Функция голосовой связи у этой штуки отсутствовала, можно было только печатать. Сообщение гласило: «Ник-Ник, отзовись. Что с конвоем?». Автором данного письма был пассажир под именем Сидорович. Надо ответить гражданину.

«Ник-Ник мёртв, я шёл с ним. Ухожу от погони группы напавшей на конвой.»

Пауза. Но не долгая — новое сообщение пришло почти сразу.

«Ты Антон?»

Хе, меня, оказывается, знают по имени.

«Да.»

На сей раз, ответа пришлось подождать дольше.

«Ник-Ник с тобой ничего перед смертью не передавал? Там должна была посылочка быть для меня.»

Это интересно, но вот стоит ли этому гражданину так всё выкладывать? С другой стороны есть ли у меня другие варианты. Нужно подстраховаться (нехорошая улыбка снова озарила мою физиономию).

«Контейнер у меня. Я его прикопал, сам иду налегке.»

Ответ пришлось ждать ещё дольше (видимо я расстроил приятеля Ник-Ника своей предусмотрительностью) и он гласил:

«ГДЕ?»

Хе-хе! Действует, однако.

«Я помню где, при случае даже показать смогу. Но мне нужно за периметр и желательно не по старой схеме — вас с Ник-Ником кто-то просчитал. Если это не ты, конечно. Я скоро с тобой свяжусь. Отбой.»

Так, вариантов дальнейшего развития событий несколько и все не очень хорошие для меня: грохнут в любом случае, только может быстро, может помучают. Если этот футляр Сидоровичу так необходим, меня могут принять уже за периметром и узнать где я его прячу (сам не раз и не два допрашивал пленных, знаю, как это бывает, шансов выдержать форсированный допрос нет), так или иначе. Рифмочка, однако. Это не к добру. Вариант более верный: потребовать личной встречи, обменяться координатами и теми сведеньями и снаряжением, что мне обещал Ник-Ник. Хе, скорее всего тоже грохнут, пусть и не сразу — я им ни с какого боку не нужен. Назад податься?.. Можно. И повоевать на последок тоже вариант неплохой, только стоило ли вообще тогда в такую даль забираться… Ожил КПК, снова послание, но на этот раз какое-то странное.

«Погиб Юрий Семецкий, „выверт“, Тёмная долина.»

Кто этот Семецкий, почему мне скинули — не понятно. КПК снова принял сообщение на этот раз от Сидоровича

«Антон, я тебя понимаю, верить мне не прошу — и не проси мужик, точно не поверю — отдай контейнер, получишь всё, что тебе обещал Ник-Ник, и я сверху добавлю. Слово честного торговца.»

М-да… Честный торговец, это что-то с чем-то — наверное, как людоед-вегетарианец.

… — А я бы не спешил с выводами — голос раздался слева метров с десяти — Бывают и чес… — Договорить я подкравшемуся человеку не дал: влепил очередь в пять патронов на голос и бросив КПК, откатился вправо за ствол дерева. «М4» не подвёл — машинка не захлебнулась, затвор не заело. И по идее я даже попал, но…

— Честные торговцы, говорю, тоже бывают… особенно у нас, в Зоне. — продолжил голос как ни чём не бывало. — Ты хорошо стреляешь, в Зоне может сильно выручить… В большинстве случаев. Не пали больше. Выйди, поговорим.

Обладатель голоса, наконец, показался: это был среднего роста парень в комбинезоне чем-то напоминающем армейские БЗК. Но только напоминающем: чёрная, не камуфлированная ткань (не практично, если днём будет, как маяк виден издалека); традиционной разгрузки поверх нет; на груди гофрированные шланги от аппарата дыхания замкнутого цикла; капюшон надвинут на самые глаза, виден только острый нос и безбородое лицо. Парень явно молодой. Щетины не видать, хотя темно уже… Автомат (это был обшарпанный АКСУ с потёртым же цевьём), парень подчёркнуто держал на ремне так, что оружие свешивалось до земли. Ловушка?.. Кой чёрт — положение и так пиковое. Ладно, цыганочка с выходом: аккуратно, так чтобы видно не было зажимаю в руке кругляш гранаты — если пули тебя не берут, то уж подорву-то верняк… Или нет?! Я закинул карабин на плечо и вышел к незнакомцу.

— Хорошо, парень. Давай попробуем поговорить. Ты кто? — «парень» с явным неудовольствием проглотил мой резкий провоцирующий тон, но справился с собой. Ой, как нужен им, видимо, этот чёртов контейнер! Я явно налез на какую-то местную шишку, и будь его воля, парень бы меня просто спалил взглядом. Хотя скорее уж заморозил: трава в том месте, где он стоял, покрылась инеем, а ведь август месяц. Хоть лето и не ахти, какое тёплое.

— Мне ваш контейнер не нужен, я шёл в Зону, Ник-Ник обещал провести. Показать что и как, а дальше я сам. Большой короче, разберусь.

— Боишься? — парень тоже решил поддеть меня.

— Только дурак ничего и никого не боится. Разумный человек всегда опасается. Кредо у меня такое. — не спустил я.

— Верно мыслишь. — тон парня стал мягче, но не на много. — Отдай торговцу футляр и скажи ему, или тому, кто придёт тебя встречать, что «Рэд» Шухов подтверждает обещание Ник-Ника: ты попадёшь в Зону, получишь, что причитается по договору, а дальше… Будет зависеть только от того, зачем ты к нам пришёл и что ты с собой принёс. Прощай… Или, скорее, до встречи. Что-то говорит мне, что мы ещё увидимся, земляк…

И пропал. Просто взял и пропал. Как не было этого самого «Рэда». Нашёл на земле КПК и отстучал.

«Сидорович, готовь точку перехода. Я согласен. Контейнер принесу с собой, сверх обещанного Ник-Ником ничего не надо. Да и ещё: тут был парень, просил передать тебе, что „Рэд“ Шухов подтверждает гарантии Ник-Ника.»

Ответа ждать пришлось не долго.

«Сам приходил? За периметр?.. Хорошо. Координаты я сейчас тебе скину — встречать будет человек, кличут Волк. До встречи.»

Пискнул КПК, на карте появилась метка координат перехода, и я отправился на встречу с Волком. Не знаю почему, но я поверил странному парню, которого не берут пули, читающего мысли и умеющего растворяться в воздухе…

1.2

Преследовавшие меня граждане скорее всего мой настоящий след уже не нашли, а учитывая наступившие сумерки, и возможные потери (ну не зря же я так старался, «сюрприз» к дереву прикручивал и всё такое…) могли вообще оставить сомнительное удовольствие, каким является ночная погоня за одним человеком по пересеченной местности, и заночевать на пленэре так сказать. Песни у костра, страшные байки на ночь; опять же если от моего сюрприза образовались пострадавшие им нужно оказать помощь (наступательная граната имеет небольшой радиус поражения и летальный исход от такой игрушки маловероятен, а вот всякие неприятные увечия и раны, это всегда пожалуйста), если только бандиты не решили вопрос с нетранспортабельными ранеными радикально (могли просто добить, прикопать в сторонке и побежать дальше, раз уж этот «контейнер» им тоже жизненно важен, как и странной компании состоящей из честных торговцев, парней — пулеустойчивых телепатов под чьи гарантии можно получить любой кредит; и прочего местного колорита).

Будь у меня немного больше времени, я обязательно зашёл бы к парням на огонёк и ещё немного уменьшил их популяцию (заодно и посчитать сколько народа за мной идёт), это весело но в данный момент контрпродуктивно: во-первых: их может оказаться слишком много, а я не на столько сильно доверяю своему нынешнему оружию, чтобы ввязываться в долговременный и серьёзный бой; во-вторых: меня ждут через два часа, а прогулка по ночному лесу и так серьёзно замедляет темп продвижения. Нет. Повеселиться, я так понял, здесь возможность ещё представится, а вот обещанные сроки нужно держать — это закон, который я уважаю с детства и всегда его соблюдаю. Пойду к Волку, благо уже не так далеко.

А вот и опушка леса: дальше вниз травка, напоминающая газон в парке и забор сетчатого ограждения, увитый поверху спиралью «бруно». Ага: вот и столбик, метрах в двадцати от забора, а на нём надписи на украинском и английском языках (эх, «моя-твоя не понимай», самостийность) сообщившая мне, что дальше запретная зона радиоактивного заражения, а вокруг де всё заминировано. Не шибко страшно (мины скорее всего советские ещё, а что-то по серьёзнее и более современное, уже бы меня обнаружило и рвануло; тут опять работает заблуждение чисто киношного плана: мины ставят не только за предупреждающим знаком, а иногда и далеко перед ним (не так интенсивно и не так много, но ставят, поэтому из леса я и не вышел и столбик с объявой заметил издалека в свой родной бинокль с просветлённой оптикой и встроенным дальномером, который прихватил на память о прошлой жизни, вместе с механической бритвой «Спутник»).

Включил КПК и отстучал: «Я возле места встречи, напротив меня в сорока метрах ограда, ориентир — столб с объявой о минном поле. Нахожусь с ним на одной линии. Ведите.»

Ответ пришёл сразу: «Здесь Волк. Здорово, Антон. Я от Сидоровича. Значит схема такая: на твоём ПДА высветится точный маршрут — сплошная белая линия, иди по ней до забора. Не бойся отклониться: как только отступишь — линия раздвоится и отклонение покажется красным цветом. А там… Ну думаю понятно, что будет. В конце маршрута, в заборе, просто увидишь отогнутый кусок сетки и добро пожаловать к нам, в Зону.»

ПДА? Что есть ПДА? А-а, понятно — это видимо местное самоназвание «наладонника», который я по незнанию зову как обычно: «КПК». Отстучал Волку, что понял и тут же на карте появился маршрут. Чуть левее того места, где я укрылся.

Мин удалось избежать, маршрут оказался надёжным (так думалось, пока я не услышал звуки перестрелки в лесу позади и справа: преследователи видимо каким-то образом встали на верный след и по моим прикидкам, примерно через полчаса будут у точки прохода в Зону. Это хреново. Тот кто их «мотает» долго не продержится, расклад не в его пользу, да и кто бы это мог быть?..), но останавливаться нельзя, ускоряться тоже нежелательно: шаг в неверном направлении и привет (в лучшем случае убьёт сразу, в худшем покалечит и тогда дело однозначно — труба). Волк забеспокоился, потянулся к рации в петле разгрузки. Я его остановил:

— Не надо, брат. У них широкополосные сканеры — скажешь чего-нибудь, даже на закодированной частоте и бандосы однозначно возьмут пеленг: давай я молча пойду. А ты просто там постой, лады?

Ему это не понравилось, но резон в моих словах явно уловил и рацию тревожить не стал. Я снова двинулся, осторожно ступая по опасной земле. Ясное дело: если увидят на открытом месте, просто пристрелят — гадов даже видно не будет как тир получится. Но выхода нет — иду.

Вдруг до меня дошло: бой идёт какой-то странный, с одной стороны я слышу семь натовских стволов, а отвечает им только один, наш, родной АКСУ. Вот замолк один иностранец, второй поперхнулся (заклинило машинку), «бумкнула» граната(по звуку наступательная, по мне в лесу — как взрывпакет, толку не много, шуму больше), снова заговорил АКСУ, и ещё пара «натовцев» замолкла (этих явно приложили насовсем, на технический захлёб не похоже). Потом, неожиданно всё стихло: похоже, оставшиеся преследователи повернули назад или просто перегруппировываются, пытаясь обойти стрелка с АКСУ по флангам. Но я уже был у сетчатого забора, отогнул надрезанный край, и чуть присев, оказался с другой стороны. Добрался. Что-то в поведении Волка меня удивило: он молча, с явным благоговением, смотрел на опушку леса за моей спиной. Я тоже оглянулся. Там, на самом краю зарослей кустарника, стоял тот самый парень, от которого я получил повторные гарантии. Он видимо ждал пока я оглянусь и отсалютовав мне своим автоматом, подняв его в вытянутой руке над головой; снова пропал, как в прошлый раз. Меня прикрыли. Тёплое чувство так давно не ощущавшееся, снова было со мной: неожиданно для себя, я понял, что не зря шёл в Зону отчуждения. Моё место здесь.

Я спросил своего проводника:

— Кто этот парень? — вопрос Волку задавали видимо не в первый раз, но увиденное настолько сильно его потрясло, что я удостоился развернутого ответа.

— Это «Рэд» Шухов, один из первых сталкеров. Пропал много лет назад в центре Зоны. Живым его никто уже лет двадцать не видел. Только вот… так. Потом он стал появляться, предупреждать о ловушках, выводить заблудившихся сталкеров из опасных мест. Наказывать мародёров, тех, кто дал слово и нарушил обещание и вообще паскудничал сверх всяких пределов. Это призрак, Антон, все зовут его «Чёрный Сталкер». Он редко вмешивается в наши человечьи дела, ещё реже говорит с кем-то. А тебя он ПРИКРЫЛ. — в голосе Волка сквозило неподдельное удивление. — Это вообще случай небывалый: Шухов не выходит за периметр и вообще… короче, не понимаю я ничего… пошли к барыге. Сидор уже наверно себе все ногти на ногах от нетерпения обгрыз.

Сказанное меня не удивило, я сам видел то, что видел: парень таял в воздухе и его не брали пули. Кроме того, ТАК угадывать мысли не мог даже Равиль по прозвищу «Шило», мой знакомый мелкий уголовник; живший со мной в одном подъезде этажом ниже и державший подпольный ломбард. Этот жулик, буквально угадывал цену, которую можно дать за тот или иной залог и при этом не попасть под статью о скупке краденного… Быстрее, чем обычно.

Пройдя метров сто, мы вышли на окраину заброшенной деревни. Небольшое селение, в семь дворов; целых домов практически не осталось, стёкол в окнах нет, крыши просели стены домов, местами обвалились. Волк остановился.

— Ну, — с явным облегчением сказал он — мне налево. Тебе прямо и направо: в склоне холма увидишь дверь, спускайся вниз. Там владения Сидоровича и наш местный «отель» — сталкер чуть улыбнулся. Иди. Барыга ждёт. Потом, как устроишься, приходи в лагерь, найти просто: увидишь огонь в бочке, между двух средних хат, услышишь как местные «барды» мучают гитару, и иди на голос, не промахнёшься. Бывай.

И пошел, закинув автомат на плечо, стволом вниз, чуть ссутулившись. Такое состояние мне знакомо: ждёшь боя, но по какой-то прихоти богов войны, кровь врагу пустил кто-то другой, а тебе так и не удалось испытать свою судьбу. Адреналин всё ещё ходит в крови, руки начинают мелко подрагивать…

Я только кивнул, показывая, что понял, и побрёл, на встречу с местным олигархом, благо тут всё оказалось рядом.

Вход в резиденцию Сидоровича никто не охранял, и это действительно оказалась двустворчатая дверь прямо в склоне холма. А вниз вело два пролёта ступеней, заканчивающихся тесным (3×2), тамбуром и явно стащенной с какого-то судна массивной овальной дверью с высоким комингсом. В правом верхнем углу предбанника висела видеокамера, её сервомоторчик зажужжал, давая понять, что меня изучают. Какое-то время ничего не происходило. Потом механизм двери неожиданно мягко, для такой махины (дверь стащили из оружейного погреба какого-то крейсера, ни как не меньше), открылась мне навстречу.

Внутри небольшого, квадратного помещения. Всё было предельно функционально: лампа в забранном решёткой, стакане (тоже корабельного происхождения) под потолком (низким, не более 2,2 метра), справа от входа ещё одна дверь, похожая на входной люк, по другому это не опишешь, скорее всего ведущая во внутренние владения торговца.. По левую руку от меня металлические шкафчики с кодовыми замками (пять штук) и прямо передо мной, забранный толстой решёткой, видимо от назойливых клиентов, прилавок и по совместительству стол. За которым сложив локти на столешницу восседал крепкий, лысоватый мужик, более всего походивший на боцмана пиратского корабля, нежели на расплывшегося, с бегающими глазками и вкрадчивыми манерами торгаша (ну, каким его обычно рисуют люди, не знакомые с торговцами такого сорта). Голос оказался подстать внешности: грубый, пропитый-прокуренный баритон, чем-то напоминающий голос Владимира Высоцкого, но весьма отдалённо: актёру не хватало той жёсткости и почти давящей уверенности сквозившей как в голосе, так и в каждом движении барыги, а круглые, а-ля Джон Леннон, очки не давали повода заподозрить Сидоровича в принадлежности к интеллигентскому сословию, а скорее говорили, что этот человек носит очки лишь по необходимости, и в случае какого-то форс-мажора со стрельбой или кулачной дракой они ему сильно не помешают пояснить оппонентам их неправоту.

Барыга первым поприветствовал меня, кивнув головой, но руки не протянул.

— Товар принёс? — сразу перейдя к сути, осведомился торговец. Голос его прозвучал гулко, в помещении стояла тишина, нарушаемая только негромким шуршанием, которое издавал ноутбук на столе перед торговцем.

— Да. — Я подошёл к узкому окошку и просунул туда тубус, предварительно вынув его из рюкзака. Сидорович бережно принял футляр и быстро ушёл в смежное с конторкой помещение, там что-то звякнуло, послышалось ругательство, чуть ли не семиэтажного уровня, имевшее, однако строго радостный характер: я притащил то, что от меня ожидали. Потом, что-то снова звякнуло и я услышал стук компьютерной клавиатуры (торговец сообщил кому надо о доставке контейнера) и вот, пиратский квартирмейстер, снова уселся передо мной.

— Молодец, хороший товар. Ну, теперь слушай: то о чём вы с Ник-Ником договорились, и так было бы в силе; своего слова я НИКОГДА (это было особо выделено чуть угрожающим тоном) не нарушаю. Не то место знаешь — ли… Вот тебе «чистый» ПДА, можешь «залить» в него то, что снял с бандитов но вот наладонник Ник-Ника, отдай: там информация которую он нёс мне, тебя там ничего не касается — это меня не удивило. Но торгаш просчитался: я успел скопировать данные с ПДА моего покойного друга-компаньона на «флешку» (мало ли что) — Вот набор сталкера: костюм с системой жизнеобеспечения и набором антидотов (там автоинъектор: вколет, что надо), там есть и бронезащита по классу II (пули, там осколки, зверьё опять же), но сильно на рожон не лезь: защита от всего не шибко большая, так что особо не зевай. В ПДА зашит справочник по местным … хе, достопримечательностям: аномалии, артефакты, зверьё, кланы сталкерские; настоятельно рекомендую изучить, прежде чем соваться куда либо. Вот детектор аномалий — в радиусе пяти метров запищит; если встретишь «горячее» радиоактивное пятно защёлкает, как обычный счётчик Гейгера. Хабар, можешь сдавать мне. Только стволы сильно не таскай — вояки за них шибко зверствуют, риск большой, а навар — когда как. Хорошей цены не дам. А вот артефакты (на лице барыги мелькнуло мечтательное выражение), это моя специальность: за них и цену дам и сам иногда чего закажу. При расчете не обижу: смогу даже чего-то на заказ из мира привезти (оружие, снаряжение). Вот вроде и всё… Да! Совсем забыл. Тут меня типа хранилища и гостиницы — «нумера», не хилтоновские, но всё есть: душ, сортир, койка. Правда жратву никто не готовит, это через дорогу во второй от края хате. Там Парфён «Морилка», тошниловку держит, есть можно. Пить не советую: самогон местный штука загадочная. И ещё: валюта у нас в Зоне своя (кто-то вагон советских денег нашёл, еврики и доллары у нас не в ходу, банк Джабраил-«Бухгалтер» держит, это далековато, могу я обменять: курс тот же 1:10) — старые советские дензнаки. Ты чего не лыбишься как все новички до тебя, которым я это говорил?

— А чего тут непонятного? — мне нужно было что-то говорить, но прерывать в общем-то толковую речь торговца не хотелось. — Деньги всегда деньги; и мне всё равно как они выглядят. Даже если вы тут вместо них лотерейные билеты введёте. Главное, чтобы на эти бумажки можно было приобрести всё, что мне нужно. — Сидорович изобразил на лице выражение похожее на понимание и продолжил:

— Законов тут у нас особых нет, кроме самоочевидных: места общего сбора (бары, бордели, магазины) — это нейтральная территория: нельзя убивать, нельзя выяснять отношения. Если до смерти надо подраться или выпустить друг другу кишки — есть «Арена»… или топайте на «Дикую территорию»…

— А морду набить? — это был важный вопрос и я не мог его не задать.

— Это пожалуйста, только не до смерти и ежели смертельный исход получился — будет правёж (зависит от того кто территорию держит), может и прокатить. Но только если без оружия и не намеренно… Случай всё решает. Короче: будь человеком и к тебе отнесутся по-людски.

— Ясно. Правил нет. Это нормально. — подытожил я.

— Верно. — торговец продемонстрировал мне ровные и удивительно здоровые в стоматологическом плане два ряда зубов.

— Тогда, я пока давану на массу, примерно часов пять. Мне ещё о чём-нибудь знать надо? — я уже повернулся к правой двери ведущей в «номера».

— Про оплату помнишь? — сразу подобрался барыга.

— Да. Давай разочтёмся за неделю вперёд. Вот десять штук (долларов), сколько это будет в рублях? — я выложил предусмотрительно переложенную в карман разгрузки из нательного пояса Ник-Ника, толику амеровских дензнаков. — Поменяй, вычти за семь дней, и я пойду: день был напряжённый. — Барыга, ухмыльнулся и проворчал:

— За форс-мажор и мою доброту. Скину тебе по 200 рублей за аренду помещения. Но только на эти семь дней и только один раз. И того — получай свои 4 400 рублей сдачи и вали, я тоже устал. Твоя комната в конце коридора, номер 11.

— Благодарю, скидка это всегда приятно. — и направился размещаться. День и вправду получился непростым, хоть и интересным. Да и с данными с трофейных ПДА нужно разобраться.

…Комната сильно напоминала пенал. Поскольку сама резиденция торговца находилась под землёй, окон естественно не было, обстановка самая простая: слева от входа — панцирная кровать со скатанным в ноги матрасом, посередине стол и два табурета, давно не крашенных, но чистых и крепко сколоченных. Справа в углу двустворчатый шкаф в полкомнаты (я подумал, что это предусмотрительно). Его, видимо, дорабатывали вручную: половина была забрана листовым металлом. В дверце замок, довольно простой — цилиндровый, что правильно (в гостиницах никогда не имеет смысла что либо ценное оставлять, да и у хозяина наверняка тоже есть мастер-ключ от всех дверей, а так — формальности соблюдены видимая приватность присутствует). В самом углу у двери — умывальник с краном имеющим только один вентиль. Пол покрывал коричневый линолеум. Вопреки ожиданиям и общепринятым представлениям, всё в комнате хоть и имело подержанный, «общественный» оттенок, как в любой гостинице, даже «многозвёздного» уровня (сам я на одной из временных работ, охранял некоего банкира и по роду службы осматривал апартаменты, где тому приходилось проживать и знаю: лоск только с наружи. А богатеи под кровати и матрасы не заглядывают). Везде одно и тоже, только цены разные. Так что раскатал матрас, нашёл бельё (сырое, но чистое), застелил коричнево-зелёным покрывалом и положил тощую подушку. Развесил вещи в шкаф, потом занялся оружием, более внимательно, разложив «беретты» на столе, выщелкнул магазины (полные, не стрелянные), разрядил, разобрал, почистил и собрал. Патроны сложил отдельно в карман штанов с молнией. Не. «Беретта» хоть и числится на вооружении всяких «маринс» и «рейнджеров», но как был полицейской пукалкой, так и остался оружием, которым только гопников пугать; капризное и очень требовательное к условиям рабочей среды. Для бойца собирающегося долго ползать по грязи; спать, где попало, и стрелять, стрелять, стрелять, этот пистолет подходит мало. Загоню, завтра с утреца. Может, какой любитель и купит, а мне оно не надо. «Бушмастер» был почти новым и при более тщательно осмотре никаких неприятных сюрпризов не таил. Предыдущий хозяин обращался с карабином хорошо, видимо заплатил за него немало, хотя, на мой взгляд, и напрасно: М4 слишком маломощное и сложное оружие… это не означает, что для его использования и обслуживания нужно быть семи пядей во лбу или из него не пробить и листа бумаги. Просто при тех допусках, что у данного изделия имелись в общей компоновке УСМ[11], долговременный бой оно не выдержит, его будет клинить, а может и порвать ствол если, допустим, поплаваешь в воде, а потом попробуешь стрельнуть в кого-нибудь, и в довершение всего может не поразить противника, если на нём скажем БЗК[12] типа «Пермячки» в компоновке «III» или «IV»… Да даже в общевойсковом аналоге обычного «броника» того же уровня защиты. Всё вышеперечисленное не обязательно может случиться с данным конкретным карабином, но к сожалению является общим «букетом» недостатков американской «игрушки», а риск в таком опасном деле как моё, лучше не умножать. Сложная «игрушка» имела и достоинства. Самым главным из коих, была цена: М4 от данного производителя — вещь очень дорогая и местами даже престижная. Решено: продам и его, благо есть почти полный набор прибамбасов (ACOG, дальномер, восемь магазинов, набор для чистки, двойной боекомплект и подствольник, правда, без единого «выстрела» к нему). Главный вопрос: кому и как? Сидорович честно предупредил, что оружие, для него товар побочный и реальной цены он не даст (наверное, даже положи перед ним действующий бластер из какой-нибудь фантастической реальности, больше чем по три рубля пучок, он его не купит). Что в общем-то разумно: зачем связываться с тем, что приносит кучу сложностей и минимальную прибыль, каждый должен заниматься своим делом). Выход однако был, но об этом потом, утром. Заново снарядить пять магазинов, и разложить по подсумкам разгрузки четыре из них, а пятый загнать в приёмник карабина и дослать патрон — дело десяти минут. Обычно не рекомендуется обращаться с оружием именно таким образом (пружину в «магазине» нужно разгружать, если бой в ближайшее время не предвидится). Но за долгое время, проведённое там, где именно такая привычка залог долгой и относительно безопасной жизни… просто нужно тщательнее осматривать потом подающую пружину в магазине. Положив карабин на табурет таким образом, чтобы его можно было легко взять наизготовку, я положил разгрузку на стол, а сам пошёл в душ. Место это было как в казарме: двадцать «леек», кафельный пол и стены зелёного цвета (правда кафель не советский а какой-то с претензией на «евростандарт»: чёрные и зелёные плитки «под камень»). «Лейки» хромированные, вода течёт нормальная, чего ещё желать после трудного дня? Кто-то жить не может без бани, я никогда этого ритуала особо не понимал и целебного воздействия не признаю: главное быть чистым. А остальное дело вкуса и настроения. Не люблю и всё тут.

Вернувшись, завалился на кровать и заснул. Надо сказать. что это только называется так «заснул», я никогда по настоящему не отключаюсь: очень давно, меня обучили в армии методике чуткого сна: вроде как проснёшься отдохнувшим, но во время этого отдыха всё слышишь и ощущаешь, то есть застать в врасплох можно только выстрелом метров с трёхсот, да и то если плохо замаскировался. Полезный навык, короче.

Сплю я не долго: часов трёх-пяти хватает с лихвой. Приведя себя в порядок и перекусив армейским рационом армии США, позаимствованном у покойного «снайпера» и запив всё это чаем (кипятильник и эмалированная кружка плюс вода, отстоявшаяся за ночь = чифиристый чаёк!), который прихватил из своего «сидора», я принялся облачаться в «комбез», полученный вчера. Всё просто, только осталось пять незаполненных кармашков на поясном ремне: в один как влитой, лёг детектор аномалий, а вот остальные… опа! Дошло: сюда видимо помещаются артефакты. (я слышал, что их носят с собой из-за полезных свойств. Будто бы одни отклоняют пули; другие нейтрализуют вредные излучения, третьи делают более выносливыми… правда у всех есть неприятные побочные свойства, но как говориться: за всё надо платить) По-новому отрегулировал разгрузку, надел, поворочался — не мешает, всё под руками. Выщелкнул магазин из карабина, передёрнул затвор, подобрал вылетевший патрон, вставил обратно в магазин, снова вставил его в приёмник (вроде как здесь это уместно: на худой конец отмахаюсь руками или ножиком, до стрельбы в таком людном месте, скорее всего не дойдёт), повесил на плечо. Стволом вниз, чтобы сразу взять наизготовку в случае чего. И вышел, миновав коридор, к конторке Сидоровича. Несмотря на ранний час: было 5:47 утра, труженик прилавка уже был на рабочем месте и что-то увлечённо набивал, на клавиатуре «ноута». Фон был таким же, как и накануне, разбавляемая только щелчками клавиш ноутбука тишина, больше не нарушалась ни единым звуком. Я поздоровался первым:

— Доброе утро, как погодка снаружи? — тот поднял на меня белёсые, почти бесцветные глаза и ответил:

— Добрее видали, выйди да сам глянь. Надо чего? — вот нюх, однако.

— Надо. Для начала скажи, есть ли у тебя что-нибудь из оружия? Знаю, не занимаешься, но может… — торговец испустил глубокий вздох и изрёк:

— Щас, погоди. Сам не балуюсь, но… Выйдешь из бункера, пойдёшь к костру где бродяги наши тусуются, найдёшь Цвирню, человек такой, он тебе может чего продаст и у тебя чего-нибудь купит. Удачи. — и снова защёлкал по клавишам уже исключив меня из круга своего внимания.

— Благодарю.

— В карман не положишь — донеслось в ответ — сочтёмся.

Поднявшись на поверхность, я огляделся: туман, густой, напоминающий некое живое существо причудливо вился во впадинах меж холмами, обволакивал деревья, и … наступила осень! Только вчера, пересекая полосу минного поля я находился в августе и вдруг — поздняя осень. Это было необъяснимо странно, но не пугало. Все мои чувства говорили о том, что опасности нет, что явление это хоть и необычное, но безвредное. Несмотря на ранний час, где-то в центре поселения сталкеров тренькала гитара, доносился характерный запах костра, а именно там где и описывал Сидорович, над, вторым и самым ухоженным на вид домом, в четыре окна, висела нарисованная от руки но правильными так называемыми трафаретными буквами вывеска: «СТОЛОВАЯ» и более мелкими буквами ниже значилось: «куры-гриль, шаурма, вино-водочные изделия в ассортименте». Это нам пока не надо, может позже. Выйдя на главную улицу, разглядел разномастную компанию, из пяти человек, сидящую у металлической бочки в которой весело и видимо постоянно горел огонь. Чуть в стороне, стоял Волк, который, заметив меня, приветственно кивнул, показывая, что узнал. Я кивнул в ответ и подойдя ближе присмотрелся к компании у костра. Осмотр показал, что моя экипировка вроде как имеет элитарный характер: все пятеро были в разной степени поношенности штормовках. С чехлами у пояса или за спиной в которых прятались обрезы охотничьих ружей (12 калибр, куркового типа, скорее всего «ИЖ», у двоих заметил «моссберги» со спиленными прикладами и укороченными стволами) или прятали в карманах, нечто короткоствольное (скорее всего «ПМ» или его украинский аналог — «форт»). Разговаривали в полголоса, в основном про то, кто где был, да как какой-то парень попал в аномалию «трамплин» и стал лётчиком, исполнив детскую мечту (очевидно, это был отрывок байки из местного фольклора, но я плохо понимаю шутки вообще, да и сам шутить не умею). Видно было сразу, что люди устали и разговор ведётся скорее по инерции, нежели из интереса.

Я подошёл к Волку и спросил о человеке, обратиться к которому мне посоветовал Сидорович. Волк молча кивнул на дверь выраставшую прямо из земли(скорее всего, стоянка сталкеров располагалась в несуществующем ныне огороде и являла собой вход в погреб). Напоследок, только посоветовал торговаться до последнего, ибо оружейник был видимо большой фанат именно этой части сделок.

… Снова спустившись под землю и преодолев ещё одну дверь, я оказался в прямоугольном помещении, разделённом на две неравных половины широкой доской, идущей на уровне пояса среднерослого человека, это был прилавок, потому что с моей стороны в углу, на старом офисном стуле сидел охранник, обычного шкафообразного вида, какие призваны скорее пугать нежели защищать по настоящему (для защиты от недовольных и более сообразительных экспроприаторов, скорее всего, имелось нечто посложнее и явно более действенное). Дальняя стена, отгороженная от меня прилавком, была завешана предметами снаряжения и … охотничьими ружьями. Здесь тихо не было, негромко наигрывал батонообразный «бумбокс», в глубине торгового зала, отделённой от меня перекладиной прилавка. Звучала композиция «The Crystal Ship», группы «The Doors». Я не большой любитель музыки вообще, но Джим и его ребята, играли хорошо…

Сюрприз с ассортиментом, однако, но может фокус не в этом: особое предложение видимо действует только для постоянных клиентов с надёжными рекомендациями. Охранник, скорее всего, как-то дал знать своему хозяину, что пришёл посетитель. Дверь в стене за прилавком отворилась, и в комнату вошёл маленького роста человек, с округлыми пропорциями всего и вся, что наводило на мысль о малоподвижном образе жизни. Он имел смуглый цвет кожи, бороду в народе зовущуюся «козлиной», а более вежливые люди, зовут этот вид растительности «эспаньолкой», так же оружейник носил старомодные пенсне на шнурке, и мне, как человеку росшему ещё во времена социализма, очень сильно напомнил лицом, Якова Михайловича Свердлова, с той только разницей, что кожанки торговец не носил и имел точные и неожиданно для его комплекции плавные движения. Цвирня, оказался не так прост, впрочем, как и последний камень, на этой опасной и от того ещё более притягательной территории именуемой «Зона отчуждения». Местный «оружейный барон», радушно приветствовал меня, будто бы знал всю жизнь:

— Доброе утро, молодой человек! Чем могу помочь?

— Здравствуйте, Сидорович сказал, что…-тут же торговец меня перебил.

— А-а! так это Вы вчера прибыли, так сказать в наши края? И сразу ко мне. Рад. — Цвирня как-то подобрался и ещё внимательнее посмотрел на меня.

— То, что я вижу на витрине, лишь частично необходимо мне. Хотел кое-что продать и кое-что приобрести.

— Говорите конкретнее, не стесняйтесь; — Цвирня сделал приглашающий жест — если это есть у меня, Вы его получите… Ну за разумную цену само собой. — торговец, изобразил на лице лёгкую гримасу сожаления типа «отдал бы даром, но что поделать, если деньги ещё никто не отменил».

— Мне нужно продать этот карабин с комплектом аксессуаров (я перечислил, что есть). Два пистолета «беретта» М92 (американские, армейского образца). А взамен получить нечто отечественное. Я имею ввиду российское. — глаза Цвирни уже превратились в два сканера и сам он как то подобрался, весь превратившись в одно большое ухо. Сразу видно: мужчина своё дело любит трепетно. — Мне нужно следующее: АЕК 973, если нет его, можно АК но что-то из «сотой» серии (но не «натовские» адаптации), можно АК104, с коллиматорным прицелом (лучше «Кобру» и лучше в его армейском варианте) и двойным б/к[13] (желательно, если ассортименте). Пистолет ещё хотел бы, тоже российского производства лучше СПС[14], но если нету, то можно и АПБ[15]. — Всё это я выложил почти одним предложением, но на лице торговца не дрогнул ни один мускул. Взяв небольшую паузу и тщательно подбирая слова, он сделал контрпредложение.

— Прицел, патроны и пистолет, нужной вам марки, это не проблема. Но вот АЕК… Это сложно, молодой человек. И весьма — тут он снял пенсне и сосредоточенно начал его протирать, «бархоткой», вынутой из кармана парки, являвшейся самой примечательной частью его в общем-то обычного набора одежды (коричневый свитер «под горло», камуфляжные штаны, армейские, ботинки какие поставлялись только в ограниченном количестве и только подразделениям «пустынных крыс» английских спецвойск, лёгкая и очень удобная обувь), видимо чтобы скрыть блеск наживы в глазах. Оружейный магнат почуявший запах чистогана это очень захватывающее зрелище, ну, если, у вас конечно есть деньги. — э… недёшево.

— Понимаю. — Я дал понять, что цена меня не пугает. Торговец, тем временем, продолжил:

— Хорошо, могу заказать, но только по предоплате.

— Сколько?

— Э… думаю тысяч десять рублей. И это будет не скоро, недели через две. — Так в общем-то я и думал, что же, повременим с роскошью. Поищем альтернативы.

— Пока это не для меня: средства слегка поджимают, но имейте меня ввиду, думаю скоро, мы с вами вернёмся к этому разговору. А пока, что у вас есть в наличии? — с явным облегчением, Цвирня, начал перечисление:

— АК74М, АКСУ, АКС74У, LR300 (правда только «гражданская», полуавтоматическая), а из «сотой» серии АК, есть пара 102 и один 104 (под 7. 62х39мм).

— Я возьму «сточетвёртый», восемь магазинов, две коробки «трассеров»[16], 300 штук обычных и 150 штук подкалиберных патронов[17], маск. обмотки для автомата (раньше наматывали тряпки и ленты пластанного на куски маскхалата, по погоде, сейчас, наконец-то стали выпускать удобные маскирующие оружие полосы ткани, их удобно наматывать и снимать — полезная штука, хоть и мелочь); «Кобру», естественно, АПБ, с тактической кобурой и ПБС…-торговец перебил меня.

— К АПБ есть новый глушитель, допускает стрельбу очередями и бронебойные патроны переносит нормально, на сто выстрелов. — это приятная неожиданность, скорее всего, что-то местного пошива.

— Возьму. Сколько с меня? Ну, с учётом бартера? — Цвирня почти не задумался с ответом:

— Мы в расчете, молодой человек. Ваши э… трофеи всё покрывают; и я прямо отсюда вижу, что карабин в хорошем состоянии. Приятно было иметь с вами дело. Если нужен ремонт или консультация… Хотя кому я это говорю, вам таки нужно стоять на моём месте, а мне внимательно слушать.

— Я бы взял ещё модульную разгрузку… лучше «ALICE»[18] с подсумками под российские магазины, и РД[19] трёхдневный. Всё расцветки «осень».

— Можно, всё это есть в наличии, к РД бесплатно прилагается «медуза»[20], её можно подогнать под ваш БЗК — торговец с возрастающим уважением смотрел на меня — стоить всё вместе, будет две тысячи рублей…

— 1500. — парировал я

— 1920 — не сдался Цвирня, в глазах оружейного барона загорелся огонь азарта

— 1600, больше не дам — подыграл я.

— 1800 и только для такого ценителя как Вы — отбил подачу торговец.

— 1650 и закончим на этом, мне ещё ствол пристреливать — подал «кручёную» я.

— 1700 и мы в расчете, и Вы почти меня ограбили — сдался торговец.

— По рукам, Михаил Анатольевич. Давайте произведём трансакцию — улыбка по неволе наползала на мою физиономию. Оружейник тоже улыбнулся. Видимо сам процесс торга это нечто вроде спорта, правда я не сильно в нём силён, но всё же, приятно когда доброе дело тебе ничего не стоит.

АК оказался новым, со складным рамочным прикладом и что самое приятное со съёмным резиновым затыльником на приклад и полным набором сезонных смазок и набором для чистки. Установка коллиматора и пристрелка автомата и АПБ заняли ещё около двух часов. Ещё сорок минут заняла подгонка снаряжения, в заключение чего я поинтересовался о насущном — запасных источниках питания для прицела и ПДА и тут узнал о ещё одном чуде Зоны:

… — О, молодой человек, электричество вообще и батарейки в частности — с энтузиазмом просветил меня Михаил Анатольевич — здесь не проблема: никто не знает как это происходит, но элементы питания не разряжаются надолго. Выключаются конечно, когда должен заряд кончится. Но походит минуты три и оп! снова как новенькая. И вообще… поменьше удивляйтесь и будьте осторожны: здесь всё сильно иначе, чем за тем смешным забором, из-за которого Вы прибыли… Если всё будет так, как я думаю, то заборы никому не помогут и уж точно не остановят то, что наохотится там, — оружейник кивнул неопределённо в ту сторону, где по его мнению, находилась опасность; — в глубине Зоны. И полуразумные твари и аномалии не самое опасное, что может там поджидать.

— А что? — Я задал глупый вопрос, но иногда от них трудно удержаться. Но оружейник, чуть неопределённо склонив голову, ответил неожиданно серьёзно и голос его был наполнен той разновидностью интонаций, что сразу заставляет поверить в то, что говорит собеседник малознакомый и вообще посторонний лично для вас:

— То, что каждый приносит с собой, но… Зона понимает человека так, как сама захочет… Или просто смотрит в нас глубже, чем мы отваживаемся заглянуть сами, а уж понимает нас неприкаянных точно вам говорю много яснее и… Сами поймёте, если проживёте достаточно долго для этого. До встречи, молодой человек, надеюсь, что она состоится. Да, вот ещё что! — оружейник хлопнул себя по лбу в притворном жесте забывчивости — Вам же нужен сканер радиочастот? Ну на случай избежать неприятных встреч или напротив, пообщаться с друзьями… Так, чтобы вас никто посторонний не слышал? — и выжидательно посмотрел мне в глаза. Торговец говорил дело: сканер — вещь полезная. Поинтересоваться, что он мне предложит, что ли:

— Что Вы можете предложить? — Михаил Анатольевич хитро прищурился:

— Это наша местная разработка; чип встраивается в ПДА, наушник почти незаметен, можно синхронизировать его с детектором аномалий, тангета имеет четыре положения: «приём», «передача», «сканирование радиодиапазона», «сканирование агрессивных сред». Свои переговоры идут в диапазоне УКВ, сообщите код тем, кому доверяете, а остальные слышать не будут. — Интересно… Надо взять.

— Хорошо, Беру. И извините: торговаться мне уже некогда. Сколько? — торговец не был разочарован, и как человек привыкший ценить своё и чужое время, кругами ходить не стал:

— Три сотни за чип, семьдесят за калибровку, на установку и подгонку понадобится двадцать минут.

— И снова согласен. И снова повторюсь: с вами приятно вести дела, Михаил Анатольевич — работа закипела…

…Я вышел из бункера в слегка смятенных чувствах, но как и за много месяцев до сегодняшнего дня, о принятом решении поехать на Украину не жалел. Совсем лишним ощущал я себя в том мире, что был за «тем смешным забором», как сказал Михаил Анатольевич. «Мирная» жизнь каждый день била меня наотмашь своими реалиями, с которыми трудно, почти невозможно смириться человеку, воевавшему то там, то сям без малого десять лет… Втянул сырой, совсем осенний воздух, прислушался: определённо я был там, где надо; меня окружали знакомые и такие родные запахи костра, оружейной смазки, пропитки обмундирования. В отдалении слышался знакомый стрёкот коротких очередей «калаша», оттеняемые звуками тренькающей гитары и негромкими голосами сталкеров. Впервые за последние полгода, я почувствовал твёрдую почву под ногами: тут я знал многое и если выживу, узнаю ещё больше. Видимо правы те, кто говорит, что у каждого человека есть своё место в жизни… может для меня это оно и есть, попробуем. Если не убьет, то сделает сильнее.

Подошёл Волк, его что-то беспокоило, завязался разговор:

— Вижу, Антон, старик тебя уже приодел. Долго торговался?

— Так, для проформы. Я не любитель торговли. Что-то случилось? — Волк глянул с толикой удивления:

— Группа моих новичков попала в засаду на старом АТП, двоих кончили сразу, одного держат в заложниках. Скорее всего завтра перетащат через ж/д насыпь и перепродадут Кабану, это главарь местных бандюков.

— Рабы? Здесь то они за чем: дома тут никто не строит, огороды не вскапывает… — вожак новичков перебил:

— Тут своя специфика, людей используют как гайки в начале освоения Зоны: некоторые аномалии срабатывают только на человека, гайки больше не помогают как в былые годы. Зона… умнеет. Таких людей зовут «бычками», «пустим бычка» — самый ходовой способ у наёмников и бандитов артефакты добывать и маршруты пробивать после Выброса.

— А как остальные — вопрос требовал прояснения и лучше, чтобы его дал человек, который внушал мне меньшую толику недоверия, нежели остальные — ну там «Свобода», «Долг», вольные бродяги?

— А ты откуда слова такие знаешь?.. О том, что они используют «бычков» не слышал. Рискуют, как и все, а монолитовцев вообще похоже аномалии не трогают, ходят слухи, что они умеют ими управлять. Хотя точно никто не скажет. Ну так как: возьмёшься моего парня вытащить? — Волк видимо сделал на меня серьёзную ставку, я его прекрасно понимал: его зелёные новички даже всерьёз не напугают бандитов, скорее всего там есть и опытные бойцы и уж точно никто из них не испугается крови… чужой, разумеется: блатные как правило, трусливы и соблюдая закон стаи без вожака совсем теряются, стараясь рассыпаться и уйти по одиночке. Вот и первое дело, довольно не сложное, спорным аспектом оставался только заложник: я не знаю, где его держат и насколько велика ценность его жизни; паренька могут просто грохнуть, если дело повернётся круто или у кого-нибудь из бандитов сдадут нервы. Обычно, такие мероприятия готовятся суток трое, но тут … Ладно, шансы всё же есть и неплохие. Я согласился:

— Хорошо, я помогу тебе… — Волк перебил меня, время точно поджимало.

— Я выслал группу к АТП, они будут ждать тебя за холмом, это на северо-запад от мостика, через сухой ручей. — Тут настала моя очередь перебить:

— ТВОИ ребята, либо слушаются меня, либо я умываю руки, это первое. Второе: все трофеи делятся 70:30, и лучшее я забираю себе, это касается оружия и артефактов; и последнее: НИ ОДНА ЖИВАЯ ДУША не должна знать о моём участии. Я как бы не при делах и если первые два пункта по обстоятельствам, то последний не обсуждается в принципе. — Волк почти не думал:

— Договорились. Только время поджимает.

— Я выдвигаюсь. Скинь данные о месте, где сидят твои хлопцы. — Я поудобнее перехватил автомат и зашагал по дороге к месту встречи. Идти было около сорока минут, примерный план был почти разработан. Всё должно было получиться. Неожиданно запищал детектор — «трамплин», это гравитационная простая аномалия, издаёт характерный гудящий звук и я обошёл её по широкой дуге, зацепи она меня хоть краем: втянет внутрь, поднимет метра на три и разорвёт в центробежном потоке воздуха. Вот и мостик. Схожу с дороги, осматриваюсь, сначала просто так. Потом «щупаю» местность оптикой. Ребят Волка заметил сразу: новички сгрудились возле дерева и что-то тихо обсуждали, чертя какие-то схемы на земле ножами.

Взглянем на АТП: так, от ворот проходной к шоссе ведёт грунтовка. В правой относительно меня комнате проходной (само помещение сделано в форме арки, с кубами закрытых помещений по обеим сторонам, а сама арка с высоким съездом, крытая), с единственным выбитым окном, маячит фигура часового. В руках МР5[21] (трещотка, но моим новичкам с обрезами хватит). С лева, в глубине — двухэтажное здание конторы, второй этаж с балконом, там тоже часовой с АКСУ (не сильно страшно, но опять же: моих загасят ещё издали). С права за частично разрушенным забором, два смежных технических бокса для машин. Один закрыт, а крайний правый со снятой с петель правой же створкой ворот, облюбовали под стоянку ещё трое бандосов, но эти ни чем особо не выделялись: у двоих обрезы двустволок, один явно с пистолетом; сидят возле костра, разожжённого в бочке и видимо поют блатные песни про старушку мать, не ждущую домой родного сына. Судя по расположению постов и вооружению банды, заложника держат или в одном из дальних боксов расположенных слева и в глубине комплекса, или в помещении конторы, что вероятнее всего.

Осторожно, миновав два «трамплина» и одну «воронку», я начал обходить комплекс по левому флангу, стараясь не попадать в сектора наблюдения часовых. Как и предполагал — с тыла постов не было, а в помещении дальних левых боксов ошивался только один бандит, видимо вышедший отлить. Его я оглушил и стреножив, потащил в сторону заброшенного ж/д туннеля, чтобы допросить. Бросив ношу не далеко от входа в туннель я еле успел выхватить АПБ и всадить три пули в бросившуюся на меня псевдособаку. Метр в холке, чёрная клочковатая шерсть и несильные ментальные способности, вот всё, что отличает от «простых» слепых собак этот экземпляр, валяющийся теперь в пыли и не подающий признаков жизни. Проконтролировал его в холку (у этих тварей мозг именно там) и занялся бандитом:

— Сколько вас, как твоё имя, где заложник, взятый вами сегодня утром? — И чтобы быть более убедительным отрезал ему большой палец на левой руке. Зажав бандиту рот, и продолжил:

— Будешь орать, себя не спасёшь; я сразу тебя не убью, сначала прикончу всех, кто придёт на крик, а потом займусь тобой и тогда, это уж точно, быстрой смерти не жди. Повторить вопросы? — Уголовник находясь ещё в шоке заговорил:

— Нас восемь, пахан Виталя «Стеклорез» и Чудра, в конторе, Валёк и Владик-чистодел, на стрёме. Остальные у костра тусуются ну и я ещё, «бычок» с паханом в конторе на первом этаже, там тоже костёр, пахан чего-то выспросить у «бычка» хотел… Ну и я ещё… — больше он был не нужен, даже если где и соврал, частично это подтверждалось наблюдением, частично уже не имело значения: время истекало. Через двадцать минут этого козла уже станут искать. Пора прощаться;

— Спасибо. Ты мне очень помог. — Я ударил бандита ножом сначала в горло, потом для верности в печень (во время проведения подобного удара, жертва не кричит, если удар поставлен правильно и имеется некоторая практика работы с ножом вроде моего НР2[22], а смерть наступает через 30 секунд) и провернув в ране клинок. Потом оттащил труп в глубину заваленного тоннеля, прикрыв его листом ржавого кровельного железа и забросав мусором: палая листва и ветки полностью скроют труп не полностью, но сразу его и не найдут. А может и некому будет.

…Я снова, тем же путём, тихо вернулся к дренажной трубе под мостом. Потом нарочито шумя и не слишком быстро, направился к новичкам Волка. Они ожидали меня и один поднял рацию, которую я тут же выбил у него из рук:

— Тихо, не надо песен в эфире. Значит так: бандитов восемь душ. Ваш парень в здании конторы. Ставлю задачу: рассредоточитесь по левому флангу так, чтобы держать правый крайний бокс гаража в секторах обстрела. Вперёд не лезьте, просто стреляйте в сторону костра. Сигнал к открытию огня — мой первый одиночный выстрел. Интервал будет небольшим — услышите второй, продвигайтесь к боксу — валите бандосов их там трое, закрепитесь в здании и дальше не лезьте. Тебя как зовут? — обратился я к тому, у которого выбил рацию и который был главным у этих энтузиастов.

— Витя «Заруба», а ты чего раскома… — я не сильно ткнул парня в печень сложенными клювом пальцами правой руки, он упал на колени, разивя рот словно выброшенная на берег рыба. Чуть сильнее, чем нужно, но ладно — организм крепкий, хоть и дурной. Перетерпит.

— Я выражусь яснее: если не слушаетесь, просто сидите тут, но не лезьте в драку, иначе пристрелю вместе с бандитами. Времени нет. Так как оно будет, ребята? — Те малость тормознули, но согласно закивали, даже Витя кивнул, когда поднялся с колен.

— Ну, тогда выдвигаемся, даю вам на занятие позиции пять минут.

Я занял позицию в кустарнике на пригорке, где грунтовка круто забирает в гору, чтобы вскарабкаться потом на шоссе. Кусты скрывали меня от часового с крыши. А тот что в конторе смотрел куда-то на шоссе: там кабана гнала небольшая стая слепых собак. Тут главное не торопиться: выбрав момент, и перенёс прицел на часового стоящего левее на втором этаже конторы. Так: промежуток будет секунды три, стрельбу услышит охранник сидящий вместе с паханом и пойдёт к тем, что у костра… Нормально. Работаем.

Голова часового в будке дёрнулась и на противоположной стене появился мазок красного цвета, как будто некто плеснул краски тёмно-красного колера. Бандит упал. Одновременно, мои новички начали дружную пальбу в сторону крайнего гаражного бокса, оттуда пока слышался только мат и ругань: бандиты скорее всего были пьяны и не соображали, что происходит. Второй часовой на балконе заметил, откуда ведётся огонь, и вскинул АКСУ. Я положил его двумя выстрелами (серия «грудь-голова»), чтобы исключить даже минимальный риск промаха: парень был явно опытнее своего коллеги с проходной, он не стоял на месте и автомат держал уверенно и грамотно. Но он не видел меня. Потому стал покойником, скрывшись за невысоким бортиком балкона, не успев ни разу выстрелить. Мои помощники, пошли в наступление, бандиты открыли ответный огонь, но без особого эффекта: стреляли пока все парни Волка. Я перевёл автомат в режим АВ[23] и, перебежками, двинулся по старому пути к пролому в заборе, между зданием конторы и дальними гаражными боксами, обходя по левому флангу точку огневого контакта. В конторе оказалась нехватка угловой стены, и комната первого этажа была вся на виду. Я замер: кто-то бегом ломился к месту боя и судя по темпу шагов, скоро будет у меня в секторе… Мелькнуло тело в штормовке, тренировочных стёганных штанах, кроссовках и в вязанной «душегубке» на бритой, шишковатой голове, это охранник, которого звали Чудра. В руках у него был штурмовой дробовик SPAS-12 со сложенным рамочным прикладом. Ребятам пришлось бы туго: один этот бугай положил бы их всех, совершенно не напрягаясь. Но не сегодня, не сегодня, граждане бандиты… Чудра, стоявший ко мне спиной и кого-то азартно выцеливший, тоже не заметил нехорошей улыбки у меня на физиономии, иначе, наверное, передумал бы стрелять в почти безоружных пацанов и занялся мной. Но не судьба. «Сточетвёртый» рявкнул трёхпатронной очередью, и бандит с импортным ружьём завалился вперёд, так и не сделав ни одного выстрела. Мои помощники, уже были внутри бокса, и оттуда доносилась азартная пальба и матерщина. Стреляли все трое, им отвечало два «макаровских» ствола. Заткнулся сначала один, потом второй. Бандиты или убегали или были не в состоянии стрелять. Я зажмурил глаза, и рывком метнулся по укрытие комнатной стены первого этажа конторы (там было темновато и я не хотел оказаться слепым на то время пока буду бежать в укрытие). Впереди виднелась бочка с горящим в ней огнём, стоящая у дальней стены просторной комнаты. Слева от меня деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Что сделает бандит: убежит или нападёт?.. Побежал. Рывком из угла метнулась тень с чем-то продолговатым в руках стараясь побыстрее взбежать на второй этаж. Я срезал его короткой очередью, тело бандита бросило на стену, потом он завалился назад. Выпустив оружие и с глухим стуком, упал на пол. Всё, вроде бандиты закончились, а где же пленник?.. Вопрос решился сам собой из дальнего угла за бочкой-костром, раздался голос:

— Волк, это ты? Это я Тарас Шустрый… — надо было удостовериться, я присел и сказал:

— Спокойно, парень. Волка тут нет, я за него сейчас. Я Антон. Идти можешь? — парень с ощущаемым облегчением, прихрамывая вышел. Но снова упал, видимо сильно били. Я вышел из-за угла… Осмотрелся: руки ему связали, но ноги оставили свободными. Быстро обыскал: оружия нет, только крошки табака в карманах. Парень напрягся:

— Ты чего? Я же… — я оборвал его:

— Случай бывает всякий, случай бывает кусачий. Я тебя вижу в первый раз, заткнись и лежи пока. Позже поговорим. — Я обшмонал главаря: автомат АК74М, три магазина к нему, контейнер для артефактов (не пустой), ПДА, денег местных целая «котлета», перетянутая резинкой. На поясе тоже висело несколько кармашков с артефактами. Просто снял его и сунул в РД. Автомат повесил на плечо. Настало время Чудры. Забрал дробовик, пояс с артефактами, деньги и ПДА. Поднялся на второй этаж, обыскал тамошнего покойника, артефактов у него не было. Патронов два магазина, две пачки «L&M», да ПДА. Взял оружие и компьютер. Остальное решил оставить молодым, вроде справились они неплохо но нужно торопиться: вояки с блокпоста под виадуком, всего в полукилометре, слышали стрельбу наверняка. Патруль может быть здесь очень скоро. А может и не быть, но не стоит полагаться на случай. Поторопимся.

Спустился вниз, развязал страдальца. Спросил:

— Идти можешь сам? — парень был сильно избит, но держался молодцом.

— Могу. Но если только не быстро: ногу прострелили ещё как схватили меня… — Это хреново. Надо осмотреть. Но сначала молодняк.

— Эй, — крикнул я своим помощникам — сюда идите все. Жив ваш товарищ. Быстро сюда гребите. Ранен он.

Парни рысью примчались (ох, пошарили уже по трупам). Вижу, и до МП5 добрались: пистолет-пулемёт уже висел у предводителя местных «квамандос» Вити на груди. Надо в чувство привести.

— Всех положили?

— Всех, они даже опомниться не успели, а мы… — я оборвал Виктора.

— Молодцы, а теперь так же быстро, соберите все трупы и по одному скидайте их в «трамплин» за околицей. Вояки наверняка слышали выстрелы и могут зайти на огонёк. Мы же не хотим, чтобы трупы нашли, да? А я займусь вашим приятелем, его подстрелили. В темпе работайте, надо быстро уходить. — Парни помялись, но под взглядом Вити шустро принялись за работу. Я же занялся раной Тараса. Пистолетная пуля прошла на вылет, сквозь ляжку. Рана слегка воспалилась. Я вколол раненому обезболивающее, прочистил рану, наложил повязку. Спросил его:

— Как теперь? Идти сможешь?

— Вроде. Только спать охота. — Неуверенно ответил он. С околицы раздавались хлопки аномалии, потом появился Витя и спросил:

— Как тут Шустрый? — ох, и ответил бы…

— Никак. Понесём его под руки. Двое несут. Мы с тобой в охранении пойдём. Всё зачистили? — Витя без запинки, помня уроки прошлого, ответил:

— Да. Можем идти.

— Тогда выдвигаемся. Идём быстро, но осторожно: делим на сектора маршрут. Я пойду сзади, ты веди группу. Зря не пали, огонь, только если нам кто-то угрожает, в серьёзную драку не лезем, нам ещё часа полтора идти.

… Двигаться по пересечённой местности с раненым, понимая, что скоро ожидается прибытие сильного и во много раз превосходящего тебя по численности, вооружению и, местами, выучке противника — удовольствие ниже среднего. Нарвись мы с новичками на простой патруль военных… Я то, скорее всего, уйду, но вот молодняк ляжет весь. Не, лучше не будем о грустном. Мы шли круто забирая на юго-восток, обходя по широкой дуге мост и маршруты военных патрулей. Я слушал эфир. Но кроме обычной болтовни на общем канале, ничего слышно не было. Закодированное бормотание, характерное для вояк, не выходило за рамки обычного в таких случаях, дежурного радиообмена: похоже, либо стрельбу на АТП просто не восприняли как нечто серьёзное, либо командир района медленно соображает (такое часто случается: наблюдатель или командир блокпоста, обнаружив изменение обстановки, доложит по команде, но пока запрос и ответ гуляют по цепочке «командир-подчинённый», время уже упущено; многое зависит от личной инициативы, в нашем случае разведдозор никто не выслал). Острых моментов избежать не удалось. Витя, шедший впереди, вдруг поднял руку вверх, давая знак к остановке. Ребята, что несли раненого Тараса, чуть ли не рухнули на пожухлую траву, так их вымотало сегодняшнее приключение. Я подошёл к Вите и сам увидел, на поляне шёл бой: стая из пяти слепых собак, нападала на кабана (здоровенная туша с двумя парами пятнадцатисантиметровых клыков и ростом в холке примерно метр). Витя вскинул МП5, я осторожно, не делая резких движений положил руку на ствол и с силой пригнул к земле:

— Пусть дерутся, обойдём. Им сейчас не до нас… — тот с жаром перебил:

— Копыта кабана и клыки — ходовой товар. Сотни по три можно срубить.

— Оставь.

— Тебе хорошо говорить: хапнул себе почти весь хабар с бандюков… — Мне это надоело, позже, с Виктором у нас будет короткая и очень приватная беседа. Но пока, надо идти, придётся убеждать:

— Собаки, услышав стрельбу, убегут. Секач бросится на нас. Твой паршивый девятый миллиметр его не остановит, кабан явно не один тут, может прибежать его подруга или вояки, что как раз сейчас, скорее всего, идут по мосту, метрах в трёхстах от нас. И тогда, покрошат вас, заметь Витя: я говорю вас, потому что я возьму раненого и уйду. Ты и твои лягушата не моя забота в принципе. Решай, как оно будет на этот раз: кабанов тут немеряно. А жизнь у тебя только одна. — Не люблю таких как этот парень «живчиков», они сначала сделают, потом задумаются: «что же я натворил?» (если башка на плечах ещё не оторвана, конечно). Ослабив давление на Витин ствол, я убрал руку, незаметно, ставя её в положение из которого можно ударить ножом (фейерверк мне не нужен, да и скакать по рощицам и кустам с раненым Тарасом, отстреливаясь от вояк и монстровья я не собирался. К тому же, с наступлением сумерек, неизвестно кто прорвался к Кордону: вполне можно поручкаться с кровососом или кем похуже) в висок. Но дуракам, вроде этого любителя охоты и рыбалки сегодня везло: Витя послушался, и мы пошли дальше, обойдя место схватки. Я оказался прав: кабаньи следы говорили, что тут ещё свинья и несколько поросят. Когда стало смеркаться мы вышли на околицу деревни новичков. Путь занял два с половиной часа (на час дольше, чем планировалось, но безопаснее и вернее получилось именно так). Тут с солнцем творились странные вещи: низкие тучи почти не пропускали солнечного света, иногда даже днём становилось темновато. И этот полумрак, плавно перетекал в темень, которая наступала часов в восемь вечера. Так было не всегда, иногда солнышко всё же выглядывало, и день был как день: с нормальным закатом и светлым днём… Но слишком редко это бывало. Кто-то называет пасмурную погоду депрессивной, давящей. Не знаю, мне нравится именно такая. Может это оттого, что ещё со службы закрепился своего рода условный рефлекс: если погода дрянь, значит преимущество на моей стороне. А может быть, я просто не люблю яркий солнечный свет и тёплую погоду. Трудно отделить привычку от правила привитого работой, когда и то и другое сосуществуют в тебе вместе, уже много лет.

Вот и на месте. В «тошниловке» горел свет, струящийся из окон, приглушённо выл какой-то блатной шансонье в записи (что-то про журавлей и чёрного ворона), у костра же тихо тренькала гитара и усталые бродяги обменивались новостями, накопившимися за день. Две пары сталкеров патрулировали улицу, ещё трое часовых я заметил по периметру деревни, причём одного в самой высокой точке: на крыше самой высокой развалины в деревушке. Грамотно. Мы остановились, и я стал инструктировать Витю и его друзей:

— Значит так, воины, вот версия для баек у костра: ты, Витя, совместно со своими друзьями, ВТРОЁМ, освободили Тараса из лап бандитской шайки. Скажете о том, что бандиты все перепились и вообще: круче вас только горы, — я повернулся к раненому: парень имел усталый вид, но был в сознании — Тарас ты всё понял?

— Да, Антон, я… — пришлось напомнить:

— Меня НЕ БЫЛО, парень: тебя вытащил Витя и его хлопцы. Понял? — парень кивнул, но как-то упрямо на меня глянул:

— Но я добро помню, Антон. — Ух, упрямый пацан! Помнит он…

— Да сколько угодно помни. Не трепись только. — Повернулся к остальным:

— Витя, как придёшь, подойди к Волку, скажи: Антон ждёт его у входа в нору Сидоровича. Дальше сами, ребята. Позаботьтесь о раненом. Общий привет.

Парни подхватили раненого, и пошли к «тошниловке» (там, помимо ресторации, был какой-то врачеватель: то ли бывший хирург, то ли зубной врач, но больше вылечил, чем угробил. Скорее всего, поэтому до сих пор жив), а Витя гордо возглавил колонну. Я же обошёл деревню вдоль забора справа и оказался у входа в «отель» Сидоровича. Снизу струился жёлтый и какой-то родной, свет электрической стоваттной лампочки. Усталости почти не было: привычная и любимая работа принесла с собой хорошее настроение. Подошёл Волк, мы пожали друг другу руки. Всегда могу определить характер человека по силе рукопожатия: если оно вялое — человек так себе; если давящее — скорее всего напористый и хамоватый задира; а если как сейчас — твёрдое но вместе с тем осторожно-деликатное, с таким мужиком можно идти в разведку. Волк начал без обиняков с благодарностей:

— Антон, спасибо тебе, выручил. Угнали бы пацана на Свалку, а «бычки» долго не живут. Сами бы мы его вряд ли отбили. — Но меня интересовало другое, и я поинтересовался:

— «Бычки», это вроде рабов и отмычек. Я всё правильно понимаю?

— Да. — Видно было, что тема не на шутку волновала собеседника — бандосы ловят неопытных одиночек, иногда целые группы. Кроме того тут у нас бродят стрингеры. Журналисты, лезущие в запретную зону, далеко от мест подконтрольных вменяемым группировкам и военным. Просто дураки — экстремалы чуть ли не со всего мира. Думают нервы себе пощекотать, вот и отлавливают их бандиты и пользуют, перепродают как скот. За не шибко побитого или свежего пленника, дают до пяти тысяч рублей… — Волк со злостью сплюнул в сторону.

— Ясно. Бизнес прибыльный одним словом… — Волк вскинулся:

— Прибыльный?! Да… Это же ЛЮДИ… — Я успокаивающе поднял руку раскрытой ладонью вверх в защитном жесте:

— Когда сказал «прибыльный», я не сказал, что одобряю. Извини, брат, просто голос у меня такой… Невыразительный что ли. Ты вот о чём подумай: зачем бандитам отлавливать «бычка» на Кордоне, ведь скорее всего у них карточки беженцев и они мирно прошли через блокпост под виадуком. «Бычок» перетащил им оружие через радиоактивную насыпь и на обратный заход у них имелся и ещё один такой же носильщик. Я не переоцениваю ум уголовников, но по опыту общения там, в мире, знаю, что народ это по-своему изобретательный. Они пришли сюда за чем-то, или за кем-то ещё. А Тараса взяли от жадности или по форс-мажору. Им не зачем светиться с оружием. Не зачем шуметь. Да ещё и под носом у военных. Подумай об этом на досуге и дай знать тем, кому это интересно. Думаю, тот контейнер и его содержимое, подобно камню, брошенному в воду… От него уже идут круги и хорошо, если они не превратятся в цунами.

Волк задумался, потом кивнул, соглашаясь, толи со мной, толи с какими-то своими соображениями.

— Лады. Я скажу… Да! — Он почти уже повернулся, чтобы уйти но полез в карман — Вот возьми, это артефакт «Медуза», вроде как от пуль бережёт, только фонит чуток. Это не оплата, просто знак признательности. Ещё раз спасибо тебе за Тараса, он брат моей жены, родня как-никак. — И вложив мне в руку небольшую коробочку с латунно поблёскивающим артефактом, слабо просвечивающим, сквозь матовую крышку контейнера, пошёл в сторону стоянки новичков.

Я спустился в бункер, кивнул Сидоровичу. Прошёл к себе в комнату, рассортировал трофеи по трём ящичкам в шкафу. Потом занялся оружием. Уход за личным оружием — моя слабость, вроде медитации для буддистов, только реально помогает в жизни. Сначала пистолет (осмотр глушителя удивил — износ нулевой), потом автомат. Заново снарядил магазин к пистолету, вогнал в рукоять, дослал патрон, поставил на предохранитель и убрал в кобуру. Затем занялся автоматом: отсоединил и снарядил заново тот магазин, что был в нем, передернул затвор, выбросив патрон; разобрал и смазал сам ствол. Не торопясь, собрал его и присоединил магазин; дослал патрон и поставил на предохранитель. Пока занимался оружием, поспел чаёк. Листья уже все опустились на дно кружки и по комнате поплыл аромат безопасности (ну как я его себе понимаю): запах оружейной смазки смешивался с ароматом чая, брезента и кожи. Смакуя каждый глоток, распечатал ещё один армейский рацион, с расстановкой поел. Мыслей в голове не было никаких, только одни отголоски минувшего боя и чувство удовлетворения оттого, что всё прошло, практически так, как задумывалось и эта охота не последняя.

Меня удивляли окружающие люди — они видели главную опасность где угодно: в аномалиях, мутировавших животных, очагах радиоактивности и напрочь не замечали самой главной угрозы своей жизни. Угрозы исходящей от себе подобных. На мой взгляд, реальность была проще: аномалию можно обойти, зверя можно убить или перехитрить, радиоактивное пятно тоже не причинит вреда, если о нём знаешь. Но вот люди… Эти дадут фору любой аномалии или кровососу, поскольку смертоноснее первых и умнее вторых. Зверь, даже самый хитрый и коварный, это всего лишь зверь: изучи его повадки, научись добывать и вот — он тебе уже не опасен, так же думаю и с аномалиями: обходи их стороной, изучи особенности и они сами на тебя не полезут. С человеком всё хуже: этот нападёт без причины, а если захочешь его обойти, примет за слабость и тогда ещё вернее нападёт. Зная это и внимательно относясь к окружающим, только так тут можно жить.

Позже, занялся трофейными КПК, перенёс к себе в память рабочие контакты покойных, координаты тайников и схронов, рабочие частоты и позывные занёс в память сканера (если имя или позывной всплывёт, сканер автоматически эту частоту подхватит и я буду в курсе разговора; в некоторых случаях даже пеленг возьму). Сами КПК уничтожил, а флеш-карты положил в пустой контейнер для артефактов (я накупил их много, кроме того они экранируют любой из известных видов излучений, мало ли что) и прибрал в шкаф. Глянул на часы: 19:26. Ладно, пора пойти на воздух, посижу у костра, пообщаюсь с людьми, да и трофейные стволы надо пристроить (ни ружьё ни АК74М, ни уж тем более «макарка»[24], мне были ни к чему).

У бочки, с вечно горящим костром внутри, полукругом сидело пять человек, ещё трое бесцельно слонялись вокруг. Волк стоял чуть в стороне у стены самой высокой хаты в деревне. Я знакомой дорогой направился к оружейнику. Несмотря на поздний час Михаил Анатольевич встретил меня самолично. Оружейный барон чистил ствол моего бывшего карабина М4. Занятие его настолько увлекло, что мне невольно открылся кусочек истинной сущности этого человека: такая любовь сквозила во всех его движениях и выражении лица, что было ясно, что является для Цвирни радостью всей жизни. Он любил оружие и по-моему страсть эта перевешивала в нём торговца, что не редкость среди увлекающихся чем-либо очень серьёзно, людей. В моём случае это было хорошо; можно не опасаться некондиционного ствола или ненадёжных боеприпасов. Теперь я практически был уверен: этот конкретный торговец, может содрать три шкуры, но траченный или негодный товар он не продаёт. Играл, по-прежнему «The Doors», только на этот раз, я попал на композицию «Touch me». Цвирня поднял на меня взгляд, внимательно присмотревшись, поприветствовал:

— А-а! Доброго вечера, молодой человек! Таки я очень рад видеть вас невредимым и, я вижу не пустым. — Мельком глянув на мои трофеи быстро добавил — Сразу говорю: больше я ограбить себя не дам, я уже прямо отсюда вижу, что АК сильно траченный, а вот ружьишко… Ну давайте поглядим… — Михаил Анатольевич буквально выхватил у меня SPAS, на свет была извлечена отвёртка, карабин был в мановение ока собран и убран в недра под прилавком и уже через пять секунд, трофейное ружьё было разобрано на составляющие. Оружейник бормотал нечто невразумительное и понятное ему одному. Потом так же быстро собрал ружьё, небрежно осмотрел АК74М (всё в порядке, молодой человек, этот поц, что пользовался «калашом», просто не ценит… не оценил свою жизнь. Что стоило смазать машинку хотя бы раз в квартал!..), оставив его в разобранном виде и поднял на меня глаза:

— За всё дам три тысячи и ни копейки сверх того. — Это уже была наглость.

— Четыре и я добавлю вот это. — Я выложил на стол «ПМ». Но торговец даже глазом не моргнул. А «макарку» просто проигнорировал.

— Три двести и это Вы меня опять грабите и подсовываете мне этот булыжник! — Он ткнул пальцем в «ПМ» — Имейте совесть, молодой человек, этот шпалер даже кинуть удачно не получится, не то, что выстрелить из него и не приведи боже, кого-нибудь напугать звуком. Вот у меня больное сердце, но я даже не моргаю, когда услышу. Какой-то уркаган, колол им орехи, а Вы требуете цену!.. — Со стариком стоило торговаться, чтобы только послушать этот диалог. Продолжим:

— Три восемьсот и это только потому, что такой мастер как Вы сможет заставить даже этот пугач довести до кондиции. — Видно было, что оружейнику понравилась моя вполне искренняя оценка, его способностей. Но старик стоял насмерть:

— Три триста пятьдесят и Вы таки не будете иметь сегодня спокойного сна, если у вас есть капля совести. Грабить и обманывать старого Цвирню в его же собственном доме?! Да меня засмеют мальчишки за тем смешным забором: я не смогу составить им конкуренцию в продаже краденых колпаков с машин! — Ладно, старый лис. Время уже позднее и развлечений, по-моему, хватит:

— Три с полтиной и остановимся на этом. И не забывайте: я же эти железки не на дороге нашёл… — старик снова перебил меня, но видимо остался доволен сделкой и как бы нехотя согласился:

— Да слышал я уже, слышал. Нет сомнений, Вы, молодой человек, поступили правильно, оставшись так сказать за скобками. Но когда я вижу профессионала, таки я могу узнать его по поступкам: эти шлемазлы, что поют о геройствах там, у костра могли так же спокойно уже прогуливаться в желудках у слепых собак. Я имел дело с биндюжниками, так и я вам вот что скажу на это: те трое мальчиков на верху даже не напугали бы серьёзных людей вроде Витали «Стеклореза» и отморозка вроде Чудры. Может быть, их бы тихо разоружили и переправили на Свалку. Осторожнее, молодой человек, Вы познакомились с серьёзными проблемами, а басни новичков не убедят того, кто сделал заказ бригаде «Стеклореза», что случилось чудо. У нас хоть и заповедные места, но некоторые чудеса не случаются даже здесь. — А быстро расходятся новости, однако.

— Благодарю за предупреждение, Михаил Анатольевич. Я учту ваши замечания во время э… следующих мероприятий. В связи с изменившимся моим материальным положением, хотелось бы продолжить разговор об АЕК 973, и мне нужен армейский БЗК вроде СКАД-а[25], желательно «десятки». Сколько это мне будет стоить? — оружейник возвёл очи горе и, произведя какие-то свои вычисления, выдал:

— Того, что Вы сняли с биндюжников не хватит: СКАД-ы довольно редкая штука. Но, учитывая намечающуюся перспективу, предлагаю сделку. Я достаю вам всё, что Вы запросили, а Вы приносите мне «гаусс». Причём сначала я достаю вам «машинку» и костюм, а Вы приносите мне «гаусс» после получения заказанного снаряжения. Вот «флешка», здесь примерные данные по характеристикам винтовки, примерный состав и оснащение разведгрупп военных у которых этот ствол может быть, а также пакет настроек на служебные радиочастоты здешней группировки военных. Запустите инсталлятор и настройки пропишутся в скан-программу вашего ПДА. — Рисковый мужик, я же могу просто не вернуться: то, что Цвирня назвал «гаусс» это прототип оружия нового поколения. До меня только слухи долетали, в «интернете» было крайне мало информации. Данный ствол, это электромагнитная винтовка, по слухам её создали для военных — сталкеров, как снайперку (бьёт на пять километров, причём практически по прямой, специальные боеприпасы прошивают на вылет с заявленной дистанции любую бронезащиту пехотинца). И обретается данный девайс только в двух местах: в Тёмной долине и на Радаре и если первое место спорно по времени обнаружения группы вояк-сталкеров (бродить придётся очень долго, даже если искать умеючи), то к Радару вообще лучше не соваться: там заправляет группировка под названием «Монолит» (странные ребята — поклоняются некоему одноимённому артефакту, а всем подходящим на выстрел из того же «гаусса», выписывают свинцовую пилюлю). Но кажется, я знаю как мне добыть винтовку. Нужно только всё обдумать.

— Согласен, Михаил Анатольевич. Когда можно будет получить оружие и снаряжение? — Оружейный барон нисколько не удивился, видимо он уже давно просчитал мою реакцию и возможные риски:

— К сожалению, только через семь дней. Но ни вы, ни я ведь не сильно торопимся, верно? У нас довольно интересные места: гуляйте, знакомьтесь, а через неделю и приступим. — Разумно, кроме того, чтобы осуществить мой план нужно так и так понюхать местный воздух. Подождём.

— Согласен. Думаю, оставшееся время мы оба проведём с пользой. Доброй ночи, Михаил Анатольевич. — старый оружейник кивнул:

— А вам доброй охоты. — И мы обменялись крепким рукопожатием. Потом, я вышел на поверхность и присел у костра, на старое сидение от УАЗа служившее чем-то вроде скамейки, чтобы не застудить чего-нибудь (сидеть на земле — последнее дело если в этом нет необходимости). Мне надо подумать. А глядя в пламя костра в бочке, это делать гораздо комфортнее.

План, в общих чертах у меня уже был готов, но требовалось насыщение каркаса, конкретной информацией, а её нужно собирать весьма осторожно: второго шанса не будет, это к гадалке не ходи. Но возможность непременно отыщется. Вариант пойти рейдом во владения «монолитовцев» отпадал сразу: территория не изучена, толком осмотреться мне там не дадут, вычислят и загонят как дурную дичь. Наиболее приемлемым было бы отбить искомое у военных сталкеров: насколько я понял, они ходят как группами (до взвода[26]) так и «тройками», если дело касается разведки каких-то особо мутных мест Зоны отчуждения. Подловить такую малочисленную группу, если взяться умеючи, вполне реально. Другое дело, что нужно хотя бы примерно владеть информацией о маршрутах и зонах ответственности таких подразделений. Иначе, можно годами бродить и не встретиться, расходясь друг у друга под носом. Но и успех гарантированно может случиться, только если точно знать куда, когда и по какому маршруту пойдут такие специальные ребята. Встречный бой наобум, сразу закончится не в мою пользу, если я не приготовлю воякам пару сюрпризов ил и если не найду себе напарника. Нет, напарник среди этих любителей авторской песни и «запахов тайги», для такого скользкого предприятия вроде моего, вряд ли сыщется. Пока придётся рассчитывать только на свои силы.

План был таков: нужно заставить вояк выслать в определённое место зоны одну или несколько небольших разведгрупп. Я подлавливаю одну из них и, прихватив «гаусс», возвращаюсь с победой (если сработать не «в лоб», а «по лбу», то точно вернусь). Само собой, за мной они не пойдут: нужна приманка. Что-нибудь важное… Или кто-нибудь. Вот, например, знаю, что каждое воскресение некий «УАЗ», возит майора из штаба группировки на «блок» под виадуком. Скорее всего, майор собирает дань с прапорщика Дичка, личность на Кордоне легендарно известную своими паранормальными способностями в области личного досмотра беженцев следующих как в глубь Зоны, так и прочь из неё. Взимает налог с прибылей прапора, самолично, майор не по живости характера. В таком деле посредники — лишний повод для беспокойства. Этим надо воспользоваться: майор — лицо в штабе группировки не последнее. На нём, как стало ясно из обрывков разговоров местных старожилов, сходятся все нити по переброске конфиската за пределы зоны по линии вояк. Что составляет конкуренцию местным барыгам вроде Сидоровича и Цвирни. Конечно, устранение майора, ничего не даст, так как на его место придёт кто-то другой и время, и деньги, затраченные на исполнение коррупционера, пропадут зазря. Но вот искать такого человека, да ещё и с собранным урожаем, непременно станут.

Таким образом, вырисовывалась следующий план операции: во-первых, захватить майора во время инспекции на блокпост. Тут всё просто: «уазик» с майором прибывает на «блок» ближе к вечеру. Тут всегда практически сумерки, так что задача упрощается. Я бью гарнизон (от пяти до восьми человек, пятеро из которых, будут дрыхнуть в вагончике), встречаю машину с майором в прикиде часового, устраняю охранника исполняющего смежные функции водителя, беру майора в плен и ухожу с ним, сначала на Свалку, а там и до Тёмной долины недалеко. Во-вторых, прячусь и оборудую ловушку: даю майору возможность бежать и подать сигнал бедствия (ну вроде я понял кто он такой, испугался и отпустил его). Само собой, вертушку за ним пришлют, но сначала, дадут знать командам вояк-сталкеров находящихся где-нибудь поблизости. Я их засекаю и жду. Далее по обстановке, но думаю, что сколько бы групп там не бродило, близко окажется только одна или две. Кроме винтовки, мне ничего не надо, поэтому шанс уйти с добычей есть и довольно не хилый. Рисково, конечно, но когда было иначе?.. Нужно обзавестись парой полезных вещей, чтобы вояки очень сильно удивились, понаблюдать за процессом «сбора средств», чтобы выяснить примерную хронологию событий и можно работать.

Пока я размышлял, к костру подошли мои недавние напарники, по «миссии спасения». Вид у хлопцев был залихвацкий, все трое изрядно пошатывались и громко, перебивая друг друга, что-то говорили. Однако их предводитель Витя, был не сильно пьян. И у меня появилось сильное желание показательно начистить ему его нахальное табло. Но, от импульсов и нервического поведения, меня избавили двенадцать лет службы, в разных не слишком безопасных для жизни местах, и я решил посмотреть, куда ведёт этот след, как говорила пантера Багира из киплинговской сказки. Витя, тем временем, подошёл ко мне и делая страшно секретное выражение лица, предложил «пойти обсудить одно дело с глазу на глаз». От чего же не пойти, тем более, что нечто подобное я ожидал и лучше уж это произойдет сейчас. Мы отошли от костра, перешли дорогу и спустились в подвал «Тошниловки». Восемь столиков без скатертей, но с набором «солонка-перечница» на грязноватых салфетках. Пять ламп в обрамлении жестяных абажуров давали приемлемое освещение. Справа от входа бар с батареей бутылок и ловким кавказцем за стойкой, пара подавальщиц-официанток неопределённого возраста, разносили заказы двум десяткам людей, объединенным в две устойчивые застольные компании. Было как-то надрывно весело. Ребята пропивали и проедали вырученные за хабар рублики и делали это с душой. Я их понимаю: завтра может наступить не для всех, поэтому пусть всё случится сегодня и будет это «всё» как можно ярче и громче, пусть даже потом, в похмелье многое и забудется навсегда. И позже, выжившие после очередного рейда в Зону, будут по крупицам восстанавливать события сегодняшнего вечера, кто что запомнил, попутно помянув глотком-другим того, кто больше за стол уже не сядет никогда.

Крайний столик у стены, почти возле самой стойки был свободен, мы с Витей присели на табуреты, выполненные в народном стиле (резные узоры с жар-птицами). Почти сразу подошла подавальщица, довольно миловидная женщина лет сорока, с усталым осунувшимся лицом, в мелких чертах которого сквозило одно лишь желание: «как сменюсь — сразу спать». Поинтересовалась с неистребимым и вполне естественным тут малороссийским говорком, что нам подать. Есть не хотелось, чай как тут, так и повсеместно на Украине, напиток не популярный, поэтому я спросил бутылку тёмного пива и солёных сухариков, а вот мой собеседник напротив, заказал триста грамм водки и кучу всякого. Я не заметил у него трофейного МП, а с бандосов они много взять не могли, поэтому вывод был очевиден: ствол Витя загнал и теперь пропивает дивиденды. Я приготовился слушать и предводитель молодняка, меня не разочаровал. Повёл он свой сказ из далека, изложил мне свою краткую биографию. Причину, по которой оказался в Зоне отчуждения и с гордостью поведал аж о трёх рейдах на Свалку и в Тёмную долину, «скромно» упомянув о дюжине «заваленных» бандитов и одном самолично убитом кровососе. Врал парень вдохновенно. Местами приходилось прикладывать довольно серьёзные усилия, чтобы не рассмеяться. В конце монолога, так и ни разу, не прерванного мною (в таких случаях лучше не перебивать — пусть человек выговорится и, не наблюдая твоей реакции, пойдёт на второй (третий…) заход. Такой приём серьёзно снижает уверенность оппонента), Виктор сделал самоочевидный вывод:

— С-слуш-шай, Антон, я — опытный бродяга. Ты, я эт-т-то понял сразу, мужик э…

— Тоже опытный — подсказал я. Витя радостно закивал головой:

— Верно. Так я к чему веду: ты да я… Да друганы мои… Составим команду и п-п… пойдём Зону потрошить. А потом свой клан создадим — он ошалело выпучил мутные зелёные глаза, видимо даже поразившись открывающимся перспективам — Ну, как тебе предложение?

— Нет. — Я поднял ладонь, дабы пресечь возражения пьяного новичка. — Более того, ни в трезвом, ни тем паче в таком виде, больше ко мне не подходи. У нас разные дороги Витя. Я сам по себе, и напарники мне не нужны. Ты кушай… — Я одним долгим глотком, допил пиво, оставил деньги за выпитое и чаевые усталой подавальщице, поднявшись из-за стола, пошёл наверх. Ещё о многом нужно было подумать, а этот балбес, меня с самого начала раздражал. Надо завязывать с беседами — А мне пора, дел много ещё. Бывай здоров. На прощание прими совет: не ходи ты «Зону потрошить», она сделает это с тобой много раньше. А если всё-таки пойдёшь, не бери пацанов зелёных с собой. Не отягощай карму.

Теперь, вариантов действия у Вити, было два: первый — попытаться затеять со мной драку прямо здесь. Его куража должно было на это хватить. Закончилось бы всё довольно быстро, но привлекло ко мне ненужное внимание; второй вариант — он выходит вслед за мной, договаривается с друзьями и они пытаются уже коллективно. Второй вариант, был предпочтительнее, но Витиных друзей валить не хотелось: всегда испытывал некое подобие сочувствия к слабым, подпадающим под чужое влияние людям. Но… Управлять ходом событий мне надоело, при любом раскладе, им ничего не светило: ни вместе, ни по отдельности. Витя не напал, значит, вариант номер два. Подождём. Пора и на боковую, пока есть возможность спать в нормальной кровати…

Сон был тем видом жизнедеятельности, который я не люблю более всего: бесцельное времяпрепровождение, когда можно заняться чем-то полезным и нужным. Но без него — никак. С течением жизни, стал замечать, что сон даётся каждому человеку для разных целей: кто-то просто отдыхает, кто-то прячется от действительности и всяческих жизненных перипетий, кто-то с помощью толкований пытается приоткрыть «покровы грядущего» так сказать и т.д. Для себя я вывел иную закономерность: в моём случае, сон нужен для того, чтобы запущенный во время бодрствования механизм жизни провернулся без моего участия. Таким образом, судьба даёт человеку понять, что есть моменты, когда он либо не нужен, либо нежелателен ей в активном состоянии. Возможно, именно поэтому я никогда не помню снов или просто их не вижу. А когда применяешь методику «волчьего» сна, то грёзы исключены в принципе. Заблуждаются те, кто видит сон человека моей профессии, как некую череду кошмаров с вереницами трупов врагов, тянущих ко мне оставшиеся конечности и грозящие своему погубителю вечными карами. Или посещение павших друзей, говорящих о смысле жизни и всяком таком задушевном. Нет, конечно: были и враги, отправленные мной в страну вечной охоты и друзья, которые, так или иначе, проскочили за грань небытия раньше меня. Но духи врагов видимо не желали со мной повторной встречи, а друзья на то и друзья, чтобы не будить близкого человека на отдыхе. Думаю, что когда придёт мой черёд, и я к ним присоединюсь, мы без суеты займёмся чем-нибудь тамошним, потусторонним. А до тех пор они, скорее всего, ждут, что со своими заморочками я разберусь самостоятельно. Что у меня обычно неплохо и получается.

Утро было полно сюрпризов. В лагере новичков было непривычно оживлённо, для 5:30 АМ. Были слышны крики и беготня, да и ПДА пару раз завибрировал. Я не спешил подниматься на верх и пожелав Сидоровичу доброго утра, начал притворять первую часть моего плана в жизнь.

— Сидорович, а скажи мне, сколько стоит у тебя некий артефакт «крикун»? — торговец поднял на меня безразличное лицо опытного игрока в покер:

— Двадцать тысяч рублей и я тебе не Мишка «Одессит», я не торгуюсь. — Это-то как раз и есть твоё слабое место барыга, про себя ухмыльнулся я и продолжил:

— Хорошо, это даже кстати. Мне нужен «крикун» и трансмут «бусы бабки Бюрера». Сколько за всё? — торговец задумался, с одной стороны он понимал, что денег у меня таких может и не быть, но страсть к наживе притупила бдительность торгаша:

— Сорок пять тысяч за всё. — И выжидательно глянул исподлобья. Попался, голуба: теперь ты мой.

— Значит, за «крикун» ты просишь двадцать пять, а за «бусы» двадцать тысяч… — намеренно оговорился я, на что барыга быстро отреагировал уточняя:

— Наоборот: за «крикуна» двадцать «косых», а за «бусы» двадцать пять — от пуль бережёт как ни как, А «вопилка» эта твоя вообще штука специфическая ею только радиопередачи глушить, да электронику портить…

— Тогда предлагаю бартер: ты мне «крикуна», а я тебе — трансмут «бусы бабки Бюрера». И разойдёмся, довольные друг другом. — Вы когда-нибудь слышали выражение «подковёрная схватка»? Так вот лицо, точнее глыба, что заменяла эту часть анатомии Сидоровичу, бугрилась и пыжилась, меняя форму и цвет в диапазоне от квадратно-лилового, до овально-серого. Отражая сильнейшую бурю эмоций, подавляемых хозяином «отеля». Наконец, опыт взял своё и торговец ответил:

— Ну, ты и жучила… Давно меня так никто не накалывал… — Это был перебор, нужно было вернуть часть самоуважения, дабы не расстраивать хорошего человека.

— Нет, просто неопытный, в ваших артефактах слабо разбираюсь. Я вдруг вспомнил, что снял один трансмут, но точно его свойства не знал. А ты напомнил про пулестойкость вот я и… — Торговец оценил мой жест доброй воли и кивнул:

— По рукам. Как пользоваться «крикуном» знаешь?

— Да. Благодарю. — Ни что так не помогает укреплению партнёрских взаимоотношений в торговле, как надувательство. Сидорович оценил то, как я вывернулся с обменом и вряд ли затаил зло. Просто впредь, он будет со мной настороже, что тоже имеет свои преимущества: он поостережётся с чрезмерной накруткой на хабар и вообще, подобные ситуации способствуют взаимному уважению. Надеюсь, что так оно и будет.

Что касается «крикуна», то артефакт это хоть и редкий, но по своим свойствам не востребован. Он испускает поток радиоимпульсов во всех радиодиапазонах, сильно напоминающих крик разъярённой домохозяйки. Этот импульс забивает все радиочастоты, но что самое опасное: «крикун» вопит ровно пару секунд, после чего вся электроника, находящаяся в активном состоянии или с просто вставленными элементами питания, выходит из строя. Но, судя по той информации, что мне удалось собрать, защититься от импульса «крикуна» можно. Если на поясе иметь другой артефакт «булыжник» (это нечто вроде заготовки — впитывает в себя энергию и эманации других артефактов и аномалий, но с совершенно непредсказуемым результатом: неизвестно какой трансмут получится в результате ассимиляции процесс этот не изучен и тут уж, кому как повезёт), который я подобрал с покойного Чудры. «Булыжник» во время импульса, лучше положить рядом с собой т.к. он, таким образом, лучше поглотит избыток излучения «крикуна».

Тем временем, я поднялся наверх и пошёл к оружейнику (нужно было продолжить закупку «подарков», для вояк). Но у входа, меня поджидал Волк с парой своих хлопцев из числа более-менее опытных новичков, уже пообтершихся и сходившие в пару рейдов вглубь Зоны. Вид у всех троих был решительный. Начал Волк:

— Здоров, Антон.

— И тебе того же, Что-нибудь случилось? — Вожак новичков, явно тяготился возможными последствиями нашей беседы. Он примерно видел расклад и понимание того, что в нашем случае это даже не паритет, ему не нравилось. Но им двигала необходимость. Поэтому он и шёл, даже, несмотря на отсутствие преимущества.

— Антон, ты вчера с «Зарубой» водку пил? — Ах, вот оно что: оперативно подсуетилось общество «любителей контейнера». Нас ждут поминки.

— Нет, водку не пил, выпил пива, а дальше Витя, продолжил уже без меня. Больше я его не видел. — Чего-то подобного от меня и ожидали поэтому, допрос продолжился по пути к стоянке, а ребята Волка, ненавязчиво шли по бокам, держа автоматы стволами вниз, чтобы в случае чего, я далеко не убежал. Если бы я был одним из них, то может мне бы и не удалось, а так… Ну да не будем о грустном. Тем временем Волк продолжал:

— Заруба вчера крепко загулял. А около двух часов ночи, прибежал один из его парней и сказал, что ты грохнул Витю, а тело уволок с собой. Мы стали искать. Но следов ночью не нашли, сейчас соберу людей и отправимся.

— Зря сходите. Трупа вам не найти, собачки поели. Это если он сам по пьяни за околицу попёрся. А если это то, что я думаю, то вообще ничего не найдём. Тело скинули в «трамплин» и вся недолга. Давай так поступим: у вас тут есть типа КПЗ что-то? — Волк недоумённо посмотрел на меня:

— Нет, мы сдаём убийц воякам, а те отправляют дальше. У нас только подпол вон в том крайнем доме, на случай если вояки не приезжают до вечера. А что?

— Скажи всем, что я отпираюсь, но ты сам разбираться не будешь и отдашь меня воякам. А пока посади меня в ваш подпол. Разоружи, можешь связать. Те, кто Витю брал, скорее всего, расспросили его перед смертью. Теперь им известно, кто перестрелял их друзей на АТП. Они за мной придут. Воякам сообщи, что поймали уголовника, но ничего больше не уточняй, пусть забирают к вечеру. Всё должно быть убедительно. Оружие моё Михаилу Анатольевичу отнеси, скажи — пусть до вечера полежит. И тогда же представлю тебе душегуба, рубь за сто это будет тот же человечек, что Витю сработал. Парню, что охранять меня будет, скажи, чтобы сильно не старался; мол, куда я денусь. А то и его зацепит. Круги по воде, набирают силу, я же предупреждал. — Волк задумался, кивнул. Я снял с плеча автомат, вынул пистолет и отстегнул ножны, передав это всё Волку. Один из парней, провёл меня в крайний справа дом. Руки мне не связали, Волк своим запретил. Зря. Было бы убедительно, а мне не составляет труда от пут освободиться. Да и верёвочка тоже будет не лишней, хотя вполне допускаю, что гость принесёт всё с собой. В погребе было на удивление сухо, горела лампочка, у стены стоял ящик, заменявший собой всю мебель. Я прилёг и принялся ждать. Нет. Гранаты в люк я не опасался. Меня всенепременно захотят допросить, но могут пустить какой-нибудь газ. Для этого и существуют дыхательные маски (БЗК сталкеров ими оснащается обязательно) в костюмах. Но моей готовности никто не ожидает: умный не повёлся бы на сказки Зарубы и сразу же направился ко мне. Это кто-то по проще, скорее всего тоже уголовник. Пока же я гонял в голове план операции по «честному отъёму» винтовки у вояк. Информация Одессита, очень помогла: тут тебе и численность, и оснащение разведгрупп вояк, что бродят в режиме свободного поиска по самым глухим местам Зоны, дополнительные сведенья по карте. Я уже молчу про такую ценную вещь как настройки для сканера…

В Тёмной долине, довольно много мест, где можно подловить разведчиков, да ещё если те идут спасать одинокого штабного майора, который вопит по рации, что ему страшно. Идеально подходила низинка, напоминающая очертаниями ковшик или сковороду: с трёх сторон поляна, окружёна холмами. А с севера, шла узкая тропка. Скорее всего, зверьё повадилось к овражку у юго-западной оконечности поляны со скапливающейся там водой. Я планировал оставить майора там, в центре, оставив ему рацию. Заминировать тропу и разместится на холме, чтобы видеть место закладки. Мины сработают, я заберу винтовку, а майора кончу. Побросаю трупы в аномалию подходящую, и вот ничего не случилось: группа разведчиков и штабной офицер, пропали без вести в Зоне отчуждения. Эка невидаль? Отходить надо в сторону Ржавого леса, потом выждать денёк-другой и с трофеями можно подаваться на Кордон.

Естественно, что самому весь арсенал мне на себе сразу не утащить: тут тебе и мины и рационов на неделю, боекомплект запасной, и другие полезные вещи. Набиралось на семьдесят с лишним кило, примерно. Выход был один: нужно по маршруту соорудить пару схронов, а самому идти налегке, кое-что конечно можно будет погрузить на пленника, но он не показался мне спортсменом-разрядником (Одессит серьёзно подготовился: фотки майора в фас и профиль прилагались), а посему, сильно нагружать приманку тоже смысла не имеет. Но как выбраться с неразрешённым грузом через радиоактивную насыпь? «Блок» с таким багажом я точно не пройду без взятки, а денег у меня хоть и достаточно, но не вагон же. Кроме того, вояки меня скорее всего кинут: заберут деньги, груз, а меня оформят как нарушителя режима и сдадут в комендатуру района. Вариант прорыва на машине был спорным: транспорт в Зоне вёл себя непредсказуемо. Топливо непостижимым образом превращалось в серое желе, если заехать на БТРе или простой машине дальше Свалки. Происходило это не сразу и только не выше четырёх метров над уровнем грунта, но я не был уверен, что это не скачкообразный процесс и машина не заглохнет в самый неподходящий момент. Надо подумать.

Время прошло быстро — скоро я услышал звяканье отпираемого замка и внутрь полетел небольшой цилиндр. «Слезогонка», скорее всего. Я зажмурился и натянул маску. Громко закашлялся и встал так, чтобы тот, кто полезет в подпол, оказался ко мне спиной. Когда облако рассеялось, в подвал стали опускаться ноги, потом задница и широкая спина с массивными, чуть сутулыми плечами, над которыми на коротковатой шее находилась массивная же голова с неожиданно пышной белой, кудрявой шевелюрой. Я отработанным ударом в область затылка, отправил парня в аут, минут на тридцать. Затем обыскал. Точно: меня собирались связать с помощью армейских пластиковых наручников (строго говоря это просто петля затягивающаяся на конечностях жертвы, их легко разрезать ножом, но трудно снять каким-либо иным способом; дёшево и практично), и отнести (поэтому посланник был таким внушительным по комплекции) для дальнейшей беседы куда-то в более уединённое место. В качестве оружия у бандита с собой был украинский «Форт» с двумя запасными магазинами и украинский же паспорт с вклейкой о статусе беженца. Осталось решить, что мне сейчас нужно: повернуться и уйти или порасспросить моего нового знакомого о сути претензий… Обычно знание это сила, но чаще всего это лишь постоянный источник беспокойства. Я выбрал неведение: кто бы этого амбала не отправил по мою душу, он явно попытается ещё раз, а эта «шестёрка» почти наверняка никакой информацией не владеет. Пойдя по цепочке от мелкого исполнителя к контролирующим его людям, я потеряю много времени и в итоге ничего не добьюсь. Одно я узнал точно: именно этот гражданин работал Витю. На руке у амбала были золотые Витины часы «омега», которые тот при каждом удобном случае показывал, с историей как эти «котлы» он получил в обмен на артефакт «колючка» от какого-то киевского бизнесмена, приезжавшего в Зону на сафари. Но дальше Кордона, не поехавшего по причине сильного запоя и последующей «белочки» крепко поселившейся у «акулёнка капитализма» на загривке. В результате, бизнесмен свалил «до дому», накупив сорных и дешёвых артефактов, а когда деньги кончились, то Витину «колючку» он обменял на часы. «Омега» была настоящей с приметной царапиной на браслете. Поэтому я без труда узнал часы покойного, вот и выяснится всё. Но без меня. Я вылез из подпола, в углу лежал часовой. Парень был жив, на его счастье, бандит просто его оглушил. Заперев подпол и прислонив парня к стене поудобнее, я отправился к костру, где и встретился с Волком. Вечерело, за думами и вознёй с уголовником я потерял почти шесть часов. Предводитель новичков не сильно удивился, и поприветствовал меня взмахом руки:

— Были гости? — Выжидательно вопросил Волк.

— Только один, — я протянул ему вещи бандита — и думаю, что где-то по близости есть несколько его друзей. На руке у того, что сидит в подполе часы пропавшего Вити. Расспроси бандита, тот я думаю, не откажется рассказать, что и как. А я более не помощник тебе — своих дел полно я и так из-за этих разборок целый день потерял. Бывай.

Понимая, что от меня больше ничего не дождёшься, Волк только кивнул. Знакомой дорогой я отправился к оружейнику. Тот меня опять как ждал, на стойке перед ним были разложены части от моего давешнего трофея — дробовика. Голос Моррисона, казалось, сроднился с этим местом, сейчас это была песня «L.A. woman»…

— А-а! молодой, человек, таки доброго вечера и я рад вас видеть у себя в доме. Что Вы намерены приобрести на этот раз?

— И вам доброго вечера Михаил Анатольевич. На этот раз ничего особенного, но довольно много. — Внимательно оглядев меня с ног до головы, оружейник произнёс:

— Возьмите кое-что уже ваше, а о том, что только Вы имеете желание приобрести, мы поговорим после. — Миша «Одессит», а именно так звали легендарного сталкера, который одним из первых прорвался к ЧАЭС, который знал Зону отчуждения так, как не многие старожилы, выложил на прилавок моё изъятое утром оружие.

Время меняет людей. Но Зона не отпускает никого. Вот и оружейник с малость наигранным акцентом и закосом под «бедного еврея», оказался так скажем с сюрпризом. Я проверил оружие и вернув всё на законные места, поблагодарил, и начал перечислять нужное оборудование:

— Шесть универсальных мин «Верба»[27] с устройством многоканального дистанционного подрыва, четыре противопехотных МОН-90[28], шесть сигнальных мин, два килограмма пластита (если можно советской, не чехословацкого и не американского производства)[29], пять электро-детонаторов дистанционного подрыва, шесть гранат Ф-1, проволоки тонкой на растяжки метров двадцать. Вот вроде и всё. — «Одессит» молча что-то почитал в уме и выдал:

— Пять тысяч семьсот рублей, и я дам ещё три рюкзака из прорезиненной ткани. И сегодня я не в настроении торговаться. — Видимо оружейник уже перекинулся парой слов с Сидоровичем и понял, что его недолгое инкогнито раскрыто. — Но это таки тольки по тому, что Вы в прошлый раз выпили всю мою кровь, безбожно сбив цену.

Я прекрасно понимал, о чём прошу и честно говоря, торговаться у меня уже не было возможности. Время не тянулось, оно просто летело вскачь, оставляя слишком мало возможностей для раздумий и непозволительно многое отдавая на волю случая. А сюрпризов приготовленных другими людьми я могу и не пережить, поэтому следовало наряду с поисками лазейки в обороне блокпоста, заняться поисками другого жилища, подальше от людей. Их интересы и устремления слишком активно мешали мне заниматься своими делами. Нужно, наконец научиться оказывать не так много добрых услуг, ибо слишком хлопотно… слишком.

— Хорошо, Михаил Анатольевич. Вот деньги. — Видно было, что своё в плане торга «Одессит» возьмёт в другой раз. Довольно быстро мы совершили сделку и упаковали всё в два рюкзака. Там ещё оставалось место для запаса еды, универсальных контейнеров-аптечек и дополнительного боекомплекта к автомату и пистолету. Не торгуясь, я добрал всё это, оставив у оружейника ещё семьсот рублей. Сгибаясь под тяжестью груза, вернулся в гостиницу. День опять получился насыщенный и интересный.

… Следующий же, прошёл в хлопотах, по снаряжению «сюрпризов». Разведгруппу должно было гарантированно уложить на месте, т.к. в противном случае, меня ожидал неравный бой с опытными и хорошо подготовленными диверсами. У меня будет только один шанс, кроме того, местные вояки натренированы, прежде всего, на зверьё и аномалии. Нападения вроде моего они не ожидают. Нет, безусловно, их этому учили но повседневная практика накладывает свой отпечаток; с кем они тут обычно имеют дело? С бандитами, зверьём и лишь иногда с «кружками красноармейской самодеятельности» в лице разведовательно-поисковых групп местного клана «Долг», где в основном бывшие россияне, да с немного уступающими группам «Долга», аналогичными подразделениями группировки «Свобода» (тут у нас гремучий сплав из прибалтов, украинских граждан, выходцев из стран Евросоюза и США–Канады). Есть и наёмники, но это даже не смешно: как и представителей клана «Свобода», наёмников финансируют, скорее всего украинские и западные разведслужбы. Что видно из оснащения (в обоих случаях это оружие и снаряжение НАТО) и методов ведения боевых операций (что-что, а почерк «заклятых друзей» узнаваем за три версты, не говоря уже про методы родной РА к которым явно тяготеет противостоящий наёмникам и свободовцам «Долг»). Ни тех, ни других, ни третьих, в расчет принимать по-серьёзному не стоило: разношерстная сборная солянка мало что может противопоставить специально отбираемым и тренируемым частям регулярной армии. А здесь тем более: тут нет солдат срочной службы, только «контрактники». Да к тому же имеющие поддержку всей армейской инфраструктуры в лице средств связи и мониторинга, авиации и артиллерии. Воякам мешают только местные условия. Артудары часто уходят непонятно куда: залп сделан, а сектор не накрыт, и неизвестно, куда улетели многие тонны боеприпасов. Спутниковые фотографии и мониторинг в реальном времени часто показывают такую ахинею, что толку от него не слишком много. Авиация тоже не всегда помогает: если «вертушки» ещё худо-бедно, могут доставить десант и грузы по всей Зоне отчуждения, то вот штурмовая и тактическая авиация в лице реактивных самолётов просто может упасть с отказом любых систем. В итоге ведётся только текущее положение контроля над Зоной: система блокпостов, перекрывающих основные безопасные дороги, периодическое патрулирование прилегающих к ним зон ответственности в глубину до трёх километров, а местами, до двухсот метров силами подразделений до взвода включительно (это, как правило, места с низкой аномальной активностью и за пределами радиуса поражения Выброса; хотя есть базы и в глубине Зоны, но там только добровольцы и учёные — народ крепко отмороженный и мало чего боящийся). Оцепление Зоны по периметру с установками заграждений и карантинного режима (помогает только от тех, кто в Зону попасть не имеет желания, те же, кто хочет сюда попасть — обязательно пройдут; местная фауна, за пределы Зоны вообще не выбирается, как впрочем и любое зверьё, предпочитающее жить и охотиться в пределах строго ограниченной территории. Во всяком случае, не было прецедентов когда, например кровосос или тем паче контролёр забрели в город или село за пределами Зоны отчуждения…). Рейды в глубь Зоны отчуждения и периодические разведоперации большими силами — скорее исключение, нежели правило, вояки ходят небольшими, хорошо оснащёнными «тройками», а крупными силами, работают только по наводке последних, вызов вертолетов только в крайнем случае и ещё реже, в качестве средства огневой поддержки. Обычная их роль — высадка и эвакуация десанта, как только же они начинают задерживаться, Зона выкидывает какой-нибудь фокус, и нет «вертушки». Что касается группировки «Монолит», то про них вообще мало что известно, кроме того, что народ там всё больше бывалый, а сам клан организован по принципу тоталитарной секты. Несомненно, эти представляют наибольшую опасность, как для военных, так и для любознательных граждан вроде меня. Судите сами: профессионализм плюс промытые мозги и неколебимая вера в нечто, равняется серьёзным неприятностям со здоровьем, для желающих познакомиться с монолитовцами поближе. Плюсом было только то, что сектанты обретались у некоего сооружения именуемого «Радар» (скорее всего, раньше на этом объекте занимались разработками психотронного оружия, а сектантам удалось восстановить, частично или полностью, функции этого сооружения; во всяком случае мозги любопытным выжигает напрочь, превращая их в идиотов бесцельно шатающихся по окрестностям Радара и в редких случаях на болотах и Дикой территории) и за его пределы выходили редко, отвлекаясь только на периодические ответные набеги на территорию клана «Свобода» (видимо спецслужбы периодически прощупывали оборону «Монолита», силами подконтрольной группировки, или засылая своих «профи», под видом рейдеров «Свободы» и наёмников). Но анализ действий монолитовцев показывал, что это скорее, акции возмездия, нежели диверсионные операции, имеющие целью нанести серьёзный ущерб противнику. Похоже, если не углубляться во владения секты, то этих ребят можно в расчет пока не принимать.

Вопросом недели, оставался способ проникновения за пределы ж/д насыпи в обход блокпоста. Контейнеры для схронов весили по семьдесят кило каждый, и их нужно было обязательно разместить в ключевых точках на маршруте операции. Это две ходки за насыпь и как минимум шесть дней на каждый выход. То, что я знал об инженерных сооружениях подобных местному виадуку, говорило о наличие системы дренажных каналов крытого типа (трубы ЖБ конструкций, диаметром от 30 см и более 1,5 м), по которым я мог бы проникнуть за насыпь. Но, во-первых, что помешало бандитам проникать на Кордон подобным способом, и во вторых: скорее всего подобные проходы заминированы или оборудованы сигнальными устройствами или и то, и другое вместе. Раздобыв карту, я определил две точки входа в дренаж. Вояки периодически должны осматривать минные закладки с расстоянием по левому флангу десять, а по правому два километра от блокпоста (это входит в обязанности патрулей), что мне очень поможет. Из рассказов захмелевших сталкеров и осторожных расспросов Сидоровича и Одессита мне удалось выяснить расписание движения патрульных групп. Сегодня и завтра надо плотно понаблюдать за маршрутами патрулей и определить точное местоположение входов в дренажную сеть. Потом, по возможности определить тип закладки и наличие сигнальных устройств (это не трудно: или сигналы поступают прямо на блокпост, или на пульт дежурного на Кордоне. Тестовая проверка производится с помощью несложного портативного устройства, с виду похожего, на средних размеров, радиоприёмник. На определённой частоте, посылается тестовый сигнал, опрашивающий датчики на предмет работоспособности, в зависимости от состояния загораются сигнальные светодиоды, например «зелёный» — всё в порядке работаю штатно или «красный» — сбой, чините меня). Учитывая оправданную тягу военных к надёжности, караул обязательно имеет при себе подобные приборы. И как только они им воспользуются, я увижу и буду в курсе. Обмануть такую систему может только специалист, тогда понятно, почему бандиты тягают контрабанду через насыпь с помощью «бычков». Найти раба проще, чем париться с электроникой. Другое дело, а стоят ли подобные датчики вообще: могли ограничиться минами (натяжными и нажимного действия), дёшево и сердито. Или могли организовать «секреты» у точек входа в дренаж. Но это тоже маловероятно: украинцы переходят на западную систему охраны границ, т.е. мобильными моторизованными или пешими патрулями, отказываясь от нашей советской системы, на мой взгляд, более надёжной: гораздо эффективнее оставить засаду в местах наиболее вероятного нарушения периметра, нежели гоняться за нарушителем и палить из пулемёта. В первом случае бойцы либо уничтожат нарушителя или задержат, на крайний случай дадут сигнал на блокпост; А во втором, шансы на успешное задержание нарушителя (ей) 50/50 т.е. нулевые или переменно-случайные. Так: всё надо тщательно разведать, тогда предположения обретут конкретику, и можно будет разработать конкретный план. Слава всем светлым и тёмным богам, в этот раз, мне никто на пути не попался, я спокойно миновал деревню новичков и направился в сторону блокпоста. Погода откровенно радовала: низкое, серо-облачное небо, сырой, свежий ветер и приятное отсутствие яркого солнечного света. Что ещё нужно для нормальной работы? Я успешно миновал съезд на АТП, благоразумно держась в дали от дороги, ведущей на «блок». Слева, расположились две почти целых хоз. постройки, одна из которых была при жизни гаражом, а другая, скорее всего бункером, для временного хранения сыпучих материалов, о чём свидетельствовало сооружение в виде огромной перевёрнутой воронки, проглядывающей сквозь дыры в стенах и подъездного пути для среднетоннажного транспорта. Здание было одноэтажным, с чердачной надстройкой, дающей возможность хорошо обозревать окрестности с пятнадцатиметровой высоты. Миновав две аномалии («трамплин» и «воронку»), я поднялся по каркасной железной лестнице, на чердак и по редким остаткам деревянного настила согнувшись в три погибели, оказался у выломанного в шифере отверстия, смотревшего в направлении блокпоста. На полу, было навалено с десяток «чинариков», среди которых были сигареты двух марок «L&M» и «Золотая Ява». До меня тут было довольно людно. Но лучшего места не сыскать, а до «блока» метров пятьсот. Слева и справа от трубы виадука, перегороженного полосатой жердью шлагбаума, тянулась жесткая поросль густого кустарника, уже по-осеннему зелёно-коричневого, но ещё не мёртвого и деревьев с местами не облетевшей листвой. Я начал наблюдение. Сначала оглядываясь по секторам, потом тоже самое, но с помощью оптики. Немецкий монокуляр, с функцией подсветки и сопровождения целей — отлично показывал что в наряде — трое бойцов, плюс радист в палатке, где судя по антенне, вынесенной наружу, была развёрнута радиостанция. Ещё пять человек размещались в вагончике у правой стены (четверо в правой части и один в левой — скорее всего, остатки гарнизона и командир). Надо ждать. А время у меня теперь своё, а не казённое — его становится ужасно жаль, на всякие глупости, но в данном случае ожидание было сродни чувству охотника в засаде: я сижу почти неподвижно, лишь периодически поднося монокуляр к глазу. В такие моменты сливаешься с местностью, окружающей природой, слушая её звуки, обоняя запахи, становясь частью её. Попадая в такой ритм, можно почувствовать все перемещения живности в округе, а уж тем более, наряд, который, уже нехотя проверяя снаряжение, топтался у палатки связи. Прапорщика Дичка видно не было. Видно проводил ревизию «оброка», может, чего и прикапывал с глаз долой так сказать. Охота началась, душа ликовала: скоро будет бой, будет то, ради чего я пошёл в армию и из-за отсутствия чего я из неё уволился. Стало хорошо: у жизни снова появился привычный привкус сгорающих при выстреле пороховых газов, крови и специфический запах страха, который издаёт загнанный враг. Пришло время воевать, и вместе с привычными ощущениями, пришла и уверенность в победе. Все встало на свои места. Нехорошая ухмылка снова, невольно, появилась на моём лице, но этого опять не увидели те, кому она предназначалась.

…Наконец, патрульный наряд в количестве трёх бойцов двинулся в сторону обрушенного тоннеля. Естественно не забираясь на саму насыпь. Сразу было видно, что бойцы идут привычной и хорошо знакомой дорогой. Вот начали поворот в сторону АТП… Снова выровнялись… Оно! Флажков и проволочных ограждений нет, значит, минное поле для гражданских не обозначено, а в маршрутизатор патруля внесено. Ещё некоторое время солдаты двигались в направлении тоннеля и никакими приборами не пользовались. В эфире кроме каких-то «левых» переговоров ничего интересного не было. Делаем вывод: «сигналки»[30] либо не поставлены, либо это нечто очень простое, вроде СМ[31]. А может и того не будет. Но минное поле всё-таки присутствует. Это хорошо. Но слишком близко к «блоку», так что подождём, пока пойдут обратно. Рискованного ничего нет, заметить меня практически нереально. Главное не шевелиться.

Медленно, но верно патруль направился в другую, ближнюю к моему НП[32], сторону. Совершив те же манёвры, один из солдат, видимо старший наряда, вынул из гнезда в разгрузке радиостанцию. Последовал доклад на «блок», который я слышал громко и отчётливо:

— Обход закончили, всё штатно, нарушений периметра нет. Приём. — Сканер был снабжён хорошим шумоподавителем, ответ с блокпоста прозвучал незамедлительно, слышимость была хорошая:

— Понял. Наряду вернуться в расположение. Приём.

— Возвращаемся. Отбой. — После чего, так же не торопясь, и в нарушение устава, покурив, вояки вернулись в расположение.

Теперь наступало моё время. Судя по поведению патрульного наряда, ничего особо хитрого в минном поле не было. Готов поспорить на что угодно — схема минирования подходов к дренажу представляла собой обычную оборонительную «змейку». Глубина поля, составляла двадцать пять — тридцать метров и состояла из трёх полос: двух девяностоградусных полуокружностей с одним правильным зигзагом внутри. Возможны вариации, но исходя из поведения патруля, так оно всё и поставлено. Конечно, многое зависит от фантазии и выдумки конкретного сапёра, что ставил эту закладку. Но раз нет ничего высокотехнологичного, то займёмся проходом не медля. Благо инструменты я с собой предусмотрительно прихватил. Тут надо оговориться: если «минзаг» стоит современный, то без сильно специального набора, мне можно будет пройти только один раз. При повторном обходе, мою тропку обнаружат с большой долей вероятности. Мне же нужно было сделать как минимум четыре ходки, через трубу. В идеале, хотелось просто обойти «гостинцы», не вызвав подозрений у военных, но кто его знает, как будет на самом деле?..

Приближался я к первой линии ползком и очень осторожно: согласно наблюдаемому поведению вояк, ничего электронного меня не поджидало. Скорее всего, придётся иметь дело с «растяжками». Для их снятия ничего особо мудрёного не нужно: щуп (соорудить его получилось за десять минут), «кошка» на тросике, остальное мне заменяли ножны от НР-2. С таким набором, можно проделать проход в минном поле средней плотности без особого труда (при соответствующей подготовке, конечно). Так оно всё и оказалось: военные сапёры «осчастливили» меня «ведьмочками» (противопехотная советская мина ОЗМ-72). Простая и исключительно надёжная бомбочка: выпрыгивает почти на метр вверх, и с визгом рвёт всё в радиусе 30-ти метров почти в клочья. Недостаток у «озээмки» только один: если мина установлена в грунт, и дело происходит осенью, то при пятнадцати градусном морозе, вышибной заряд просто не сработает и мина не взорвётся. Но здесь ниже минус пяти-восьми градусов столбик термометра не опускается. Обойти «ведьмочку» трудновато: слишком густая сеть датчиков не позволит быстро пройти, а уж проползти тем более. Значит, придётся снимать и потом аккуратно ставить на место уже болванки. Муторно, но возможно…

Как я и предполагал — это было так называемое точечное минное поле, но построенное по всем правилам (девяностоградусный изгиб линий закладки, фронтальная и тыловая линии «в цепочку», промежуточная, как и положено, построена «змейкой»). До трубы я добрался только через три часа, весь взмокший, но довольный; теперь эти без малого тридцать метров, можно тихо переползти, даже с грузом. Внутри никаких сюрпризов не было, и даже присутствовала ниша непонятного мне назначения. В ней я и прислонился на пару-тройку минут, чтобы напряжение ушло. Пахло сыростью, прелью и мокрым, ржавым железом, от кучек слежавшейся пожухлой листвы… Мне предстояло решить: снимать ли мины на той стороне трубы сейчас, или оставить это малоприятное занятие на завтра. С той стороны правила не действуют, закладка может оказаться более пакостной (та часть «минзага» что я прогрыз, была рассчитана на дилетантов, но в закладке внешнего периметра могут стоять устройства неизвлекаемости и тут уже без шума не обойтись: я и первую «озээмку», и последующие сдёрнул, «кошкой», ожидая, что под «ведьмочкой» стоит мина-сюрприз; так погибло немало народу, понадеявшись на «авось»).

Вопреки ожиданиям, радиоактивный фон внутри трубы сильным не был. «Фонило» в допустимом диапазоне. Значит, решено: иду дальше.

Как я и предполагал, закладки были более серьёзными. Но без всякой электроники. В дополнение к противопехотным, стояли ещё и противотанковые мины советского образца. Что тоже по-своему хорошо: противотанковые мины удалось обойти, не трогая т.к. они реагируют только на большой вес и только на давление. Хотя сам тип «минзага» был «натовский» — наши вечные злейшие друзья, разумно предполагают, что советские мотострелки передвигаются преимущественно на легкобронированной технике. Видимо, украинцы перенимают тактику новых союзников. Поэтому, в оборонительных минных постановках преобладает комбинация: «противопехотная — противотанковая», в расчете на поражение, как техники, так и живой силы. Вынимать такие связки не легко, но если электроники нет, то просто муторно. На «грызню» ушло около пяти часов, причём никто меня не беспокоил, что странно… Хотя и не необъяснимо: внешний периметр «блока», уже формально — зона повышенного риска. Вот вояки понапрасну и не высовываются. Мины поставлены, ни крупный зверь, ни среднестатистический «ловец удачи» через такое заграждение не пройдёт. Да и с той стороны подстраховка есть и довольно надёжная.

Вдруг, заныло левое плечо — мой детектор опасности (всегда оно противно так ноет, если ожидается некая пакость для его владельца). На поляне, справа от места, где я лежал, происходила битва. Уже почти стемнело, многие ночные звери повылезали из укрытий. Я впервые увидел кровососа. Полутора-двухметровый гуманоид, с серовато-лиловой кожей, покрытой мелкой чешуёй, совершенно лысой головой с гроздью щупалец у подбородка и вокруг рта, отбивался от стаи псевдособов и одного матёрого секача. Силы были не равны: собачья свора насчитывала пятнадцать голов, а кабан был крупный до полутора метров в холке. Собаки норовили вцепиться кровососу в конечности, некоторые пытались в прыжке добраться до горла. Кабан же, бодал гиганта Зоны в брюхо, стараясь пробить многослойную броню из толстого слоя чешуйчатой кожи и крепчайших мышц. Это было забавно, но неправильно: кабан и псевдособы вместе не охотятся. Это известно и отмечено всеми кто описывал повадки этих животных, покалеченных радиацией, но всё же обычных зверей. Ну, почти обычных. Смутное беспокойство переросло в звенящую от вброшенного в кровь адреналина догадку — ЗВЕРЬЁ ПОД КОНТРОЛЕМ! Стаю вёл «контролёр», самое опасное существо в Зоне отчуждения. Собственно про него, как и про кровососа, мало, что известно наверняка. «Контролёр» это существо гуманоидного типа с непропорционально большой головой, носящим одежду и обладающим способностью брать под ментальный контроль разумных и полуразумных существ. В отличие от кровососа, сам никогда на жертву не нападает, а просто стравливает подконтрольных ему существ. Или напускает составленную им свору на тех, кого не в силах подчинить. Кровососа, видимо, нельзя. Огромный, сравнимый с медведем, по размерам и силе кровосос, не столько отбивался от наседающей на него свиты «контролёра», сколько шаг за шагом продвигался в сторону зарослей кустарника, где, скорее всего и оборудовал себе НП его главный обидчик. Но это ему не удавалось: обладая ураганной способностью к регенерации тканей и огромной силой, он проигрывал. Это был один из тех случаев, когда поговорка: «против коллектива не попрёшь», обрела немного зловещий оттенок. Псевдособы и кабан, слишком яростно и часто нападали: кровосос слабел и пропускал удары. Раны затягивались, но тут же появлялись новые. Ещё полчаса и всё будет решено в пользу более хитрого соперника.

Что-то не давало мне спокойно уйти. Это была не моя охота, не мой бой. Но я принял неожиданное даже для себя самого решение. Нащупав в кобуре АПБ, я перевёл его в режим автоматического огня и дал две очереди по кустам, в том направлении, куда так рвался кровосос. Расстояние было практически предельным — около восемнадцати метров. АПБ я снарядил бронебойными, поэтому шанс на поражение цели всё же был. Из кустов донёсся почти человеческий крик и небольшой сгусток темноты, покатился по склону холма и упал прямо к ногам кровососа. Свора замерла, осознала боль и учуяла своего противника. Теперь, когда поработивший их целиком разум, отпустил, звери с визгом стали разбегаться кто куда.

Кровосос почти мгновенно сграбастал «контролёра» в охапку, и послышались сосущие и чавкающие звуки. Вот, значит, как оно происходит… Раны гиганта затягивались практически на глазах. Он отбросил, сразу похудевшее тело врага и наши взгляды встретились. Хотя расстояние было приличным, я ощутил некое чувство, смутно знакомое, описание которому никак не удавалось припомнить… Это было одно долгое, очень долгое мгновение. Кровосос истаял в воздухе, перейдя в режим невидимости (это его фирменная особенность, позволяющая или незаметно подобраться к жертве, или уйти, если силы не равны), только два больших, глубоко посаженных, золотисто-жёлтых глаза смотрели на меня. Потом пропали и они. Один из самых опасных обитателей Зоны просто развернулся и ушёл. Оставив меня, хотя мог бы и напасть. И, скорее всего, победить.

Собрав стреляные гильзы (я неплохо ориентируюсь в сумерках, темнота тоже не слишком мешает — дело привычки), и уничтожив, по возможности тщательно, другие следы, по которым можно было бы определить, что здесь был человек, я начал отползать в сторону трубы. Двигался я исключительно ползком, занося в маршрутизатор линию проделанного прохода. Без особых приключений, миновав дренажный коллектор и первое минное поле, осторожным шагом, обойдя две аномалии («воронку» и «трамплин»), добрался до деревни новичков. Устал, конечно, зверски: последний раз нечто подобное случалось со мной пять лет назад, но нас было семеро. Да и «грызнёй», тогда занимался профессионал более высокого уровня. По моим прикидкам, я за сегодняшний день израсходовал жизни три (будь их у меня как у кошки девять штук). Особых сюрпризов не хотелось, но именно в этом и состоит один из немногих минусов одиночного поиска приключений: некому прикрыть спину, когда сам уже издыхаешь от напряжения или усталости. Поэтому, всегда приходится находиться в состоянии, которое профессиональные телохранители называют «жёлтым». Проще говоря, подвоха стоит ожидать с любых направлений и в любое время. Как-то мой сослуживец присвоил мне звание «параноик в кубе», говоря всем, кто хотел слушать, как я в полусне пристрелил ползущего к нашим позициям «духа» с закрытыми глазами и что я вроде бы храпел при этом. Бред, конечно, но суть мою это отражает верно: подвох это то, что я ожидаю всегда и от всех. А в случае с «духом», я просто услышал его запах. От костра смотреть в темноту — дохлый номер, хотя я и не спал никогда в кругу света (если не взять подобный способ отдыха себе за правило, проще всего будет попасть на мушку снайперу или гранатомётчику, так как и те и другие обожают открытые источники света в качестве ориентиров для стрельбы). Предпочитаю кемарить где-нибудь в стороне. Таращиться в темень было некогда, поэтому я закрыл глаза и дал очередь на звук и источник резкого чесночно-табачного запаха. Попал. А этот приколист, сразу: «спал», «приложил, а сам храпит»…

Похоже, что в этот день, приключения не желали оставлять меня в покое: как только я прошёл тамбур в гостинице, кивнув вечно занятому Сидоровичу, плечо снова кольнуло. Дверь в мою комнату была чуть приоткрыта. Свет незваный гость не зажигал, но, судя по еле уловимому шуму, который он издавал при дыхании, находился ещё внутри. На подставу торговца это не похоже: Сидорович мог тихо и спокойно обыскать комнату ещё утром. Да и не стал бы он так грубо работать: не тот масштаб, явно не тот. Слишком мелко для него. Похоже, что опять бандиты. Входить я не торопился, выкрутил лампочку в коридоре и присел на пол. Мой нежданный гость появился через двадцать минут и успел сделать только шаг в моём направлении. Используя рукоять НР-2 как кастет, я основанием рукояти, «тычковым» ударом, встретил гостя под дых. Не сильно, только чтобы парализовать на то время, что было нужно мне для следующего удара в челюсть. Вырубил. Вынул из кармана кусок нейлонового шнура и связал визитёру руки за спиной. Обыскал. Нашёлся «форт» и два магазина к нему, ПДА и набор для установки, прослушивающей аппаратуры. Дожил: меня решили послушать. Ладно, толковать с ним не хочется, но придётся. Поволок «секретчика» в душевую, благо и простор и место самое отдалённое в бункере. Достал ещё бухту шнура из рюкзака (никогда без такого не ходите по минным полям!) и перекинув конец через потолочную балку, привязал один конец верёвки к рукам гостя, а другой закрепил на кольце неизвестного назначения, но имевшего место быть не высоко над полом и очень крепко сидящим в стене, и потянул. Гость повис таким образом, что руки его вывернулись назад и вверх, а носки еле доставали до кафельного пола. Наступил черёд вопросов и ответов. Как же вы меня достали граждане… Всё: найду какую-нибудь нору, далеко в Зоне, обложу все окрестности минами, пару пулемётов поставлю. Замотали со своими замороченными комбинациями. «Даёшь!» тишину и покой.

Тем временем пленник очнулся и сразу задрыгал ногами, скорее всего, торопился куда-то. Сам по себе, парень или скорее уже мужик по годам ближе к сороковнику. Трёхдневная рыжая щетина, короткая стрижка, прямые светлые волосы, лицо круглое, глаза серые, чуть на выкате смотрели на меня и как бы сквозь, прямо в стену. Такое бывает, после нокаута. Я почувствовал знакомый запах — «секретчик» боялся, что в данном случае не плохо: может и форсированный допрос не понадобиться. Хотя…

— Ну, здравствуй, гость нежданный. Кто я, ты, скорее всего уже знаешь, кто ты сам, меня не интересует. Основной вопрос, будет один: какого типа устройства ты установил у меня и где они, чтобы долго не искать? — Бандит только таращился и постанывал. Пришлось взбодрить его неглубоким надрезом наискось груди. Субъект заорал, от вида выступившей крови. Я продолжил монолог:

— Это, ещё не боль. Просто знак, чтобы привлечь твоё внимание. Из этого помещения тебе живым не уйти, ты всё равно умрёшь. Другое дело, как скоро и насколько мучительно. Вопрос повторять не буду. И так, скажешь? — Я уже упомянул как-то раз или два, что не умею улыбаться. Обычно та гримаса, что появляется иногда на моей физиономии, скорее напоминает волчий оскал (так говорили почти все знакомые особы женского пола, кроме мамы, конечно). Так вот, на противника, да ещё подвешенного к потолку, улыбка подействовала сильнее, нежели бодрящий надрез. Он заговорил:

— Два микрофона поставил, маячок в каждый рюкзак. Маячки активны, микрофоны включаются только на голос. Больше ничего не делал, только сфотографировал поклажу и…

— Снимки отправил?!

— Не-е-е…! — начал истерить «секретчик». Не сильно хлопнул его раскрытой ладонью по морде. Помогло.

— Запаролил свой ПДА?

— Нет. Сканер только…

— Код, быстро!

— 2. 7. 3. 5… — Я проверил. Работает. Отключать маячки и микрофоны пока не стал. Это вовремя же я вернулся! Протечки со стороны Одессита не было: взять меня не получилось и некто хотел знать, что я замышляю, послушав разговоры, если они будут и посмотрев, чего я с собой набрал. Интересно, но не сильно: скоро и так, и так уходить, а в Зоне им меня не достать. Переможем, до ревизии и свалим. Осталось самое хлопотное — гостя нужно было тихо убрать, но тело должно остаться пока тут. Надо спросить ещё кое-что:

— Слушай, умелец, а где твой дружок? — Вопрос был задан неожиданно и резко, субъект был напуган и поэтому сам не ожидал, как сболтнул:

— Ждёт снаружи, налево от входа, метров пятьдесят у раздвоенного ствола засохшего… — И понял, что страховки больше нет.

— Благодарю, ты мне очень помог. — Зажал рот и ударил ножом в сердце. Глаза шпиона медленно и нехотя оставила жизнь: они перестали блестеть, потухли, а кишечник непроизвольно сократился. Запах, сами понимаете какой, стал распространяться по душевой. Срезал труп и привалил его в углу, так чтобы не было заметно от входа. Шпион носил обычную ветровку. Я одел её (маловата маленько), набросил капюшон на глаза и быстрым шагом, чуть ссутулившись, чтобы в темноте сойти за покойного, направился к выходу из бункера.

Уже практически стемнело. Постояв пару минут с закрытыми глазами, чтобы привыкнуть к темноте, направился к раздвоенному засохшему дереву. Не доходя пары метров, увидел сидящего возле ствола человека. Он не шевелился. Покойник. Кто же это его? Приблизился, стал осматривать: напарнику моего визитёра свернули шею. Причём сделано это было очень необычно и с большой силой; голова трупа была повёрнута на сломанной шее практически на девяносто градусов. В темноте было плохо видно, но тот, кто проделал этот фокус, обладал огромной физической силой: сначала голову обхватили двумя руками, от чего кости черепа вдавило внутрь, а глаза вылезли из орбит, потом с силой повернули влево. По сути, человек был мёртв уже в момент захвата, сломанная шея была посмертной травмой. Обыскал труп. Убийца оказался существом бескорыстным и ничего не взял: деньги, документы, ПМ и коммуникатор были не тронуты. Значит, картина вырисовывается такая: до того, как я обнаружил гостя у себя в комнате, его напарнику кто-то ломает шею, и он не подаёт «секретчику» сигнала тревоги. Дав, таким образом, мне хорошую возможность захватить и допросить визитёра. Мне опять кто-то помог. Я всё же ошибся: у меня появился напарник. Но почему он не разобрался с тем, кто был внутри? В гостиницу шастает много народа и лишний человек подозрений не вызовет… Этот ребус мне пока не разгадать. Я снял ветровку, оттащил труп к ближайшей аномалии (это оказался «трамплин») и отправился назад к «жучкам» и покойному гостю. Дело принимало скверный оборот: люди из «общества любителей контейнера», не оставят меня в покое. До них не дошло, что я не при делах и теперь они постоянно будут пытаться спутать мне карты, своим назойливым вниманием. Всё что мне нужно, это дней пять-шесть, чтобы подготовить акцию и уйти в более глухие места Зоны отчуждения, подальше от местных интриг. Но есть ли у меня эти шесть дней… Сидорович если и был возмущён, то виду не подал, просто потребовал документы обоих «гостей» и их ПДА. Затем позвал двух парней, что были у него на подхвате, и они шустро вынесли тело «секретчика». Данные я всё равно скопировал себе, поэтому отдал без возражений и помог ребятам с покойником. Снял все «жучки» и оба маяка. Проверил исправность всего оружия, остававшегося в моей комнате и после душа, завалился спать.

Утром, собрав трофейные стволы и позавтракав, я поднялся наверх, чтобы совершить некие полезные действия с ненужным мне излишком огнестрельного оружия. Было прохладно, туман стелился по равнине и меж холмов. Только на главной улице деревни новичков он нехотя убрался, клочками затаившись у заборов, отступая за околицу. Но вот в картине появилось нечто новое и весьма примечательное: возле крыльца «Тошниловки» стояла настоящая телега! Причём именно телега, а не дряхлый автомобиль, понимаемый обычно под этим прозвищем в обиходе городских жителей. В телегу была запряжена лошадь серой масти с удивительно красиво заплетённой в косички, чёрной гривой. Она пофыркивала и как-то неопределённо перебирала копытами. Ей у новичков не нравилось. Возле телеги суетился хозяин местной ресторации, о чём-то негромко говорящий с невысоким человеком в сталкерском комбинезоне и вязаной шапочке. Я подошёл ближе, кивнул хозяину «корчмы» и подошёл к лошади. В кармане у меня всегда есть пара сухарей (старая привычка, когда долго где-то сидишь и при этом не из курящих, лучше занятия, чем погрызть сухарь просто нет). Я вынул один, разломал на части и протянул на открытой ладони к лошадиной морде. Коняга фыркнула и учуяв съестное, потянулась и осторожно взяла сухарь. С аппетитом сжевав, стала тянуться ко мне, прося добавки, сдвинув телегу чуть вперёд. Невысокий хозяин телеги повернулся в мою сторону, и я понял, что это, скорее, хозяйка. А точнее, молоденькая девушка лет двадцати. Загорелое лицо, светло-серые, внимательные, даже чуть настороженные, глаза, прямой аккуратный нос, правильно очерченная линия рта, губы не полные, но и тонкими их не назовёшь. Лицо скорее овальное, нежели круглое. Коротко стриженые волосы, были светло-русыми, что можно было понять лишь по отдельной пряди выбившейся из-под шапки как бы нарочно. Росту в девушке было метр шестьдесят пять, но чувствовалась некая упрямая сила, какая обычно так и сквозит из невысоких людей. И голос оказался под стать внешности — звонкий и … злой:

— Эй, ты чего кобылу дразнишь, иди, куда шёл! — При этом рука девушки упала вниз, и я заметил набедренную тактическую кобуру, из которой выглядывал недешёвый «Р-99»[33], штука надёжная и даже красивая. Скорострельность и точность боя, делают этот пистолет очень опасным оружием на небольших дистанциях. У девушки был шеснадцатизарядный вариант, под 9 мм «парабеллумовский» патрон.

— Прошу прощения, просто никогда не видел живой лошади, кроме как по телевизору. А здешних зверей с рук не покормишь. — Надо было разрядить обстановку. Поэтому, я не стал улыбаться, а развёл руки чуть в стороны, показывая, что ничего кроме сухаря не держу, в знак своих сугубо мирных намерений.

— Хм, и где же такое место, что живых лошадей уже не осталось? — Тон голоса девушки изменился. Поняв, что я не представляю непосредственной угрозы, она пока передумала в меня стрелять. Женщина есть женщина, любопытство — это их основная слабость.

— Это далеко. В Сибири. Кроме бурых медведей, у нас по городским улицам больше никакая живность не бегает. Старики говорят, что раньше в городских скверах, водились соболя, но злые, бородатые охотники извели всё поголовье на воротники и шапки. Остались только медведи, они лучше уворачиваются от пуль. — Обстановку нужно было разрядить именно шуткой: пристрелить девчонку труда бы не составило, но лучше было подружиться или хотя бы свести всё к словесной перепалке. Не убивать же всех, подряд. Тактика возымела успех, смысл быстро стал доходить до селянки и лицо её, утратило излишнюю долю напряжения, а рука убралась с рукояти пистолета, непроизвольно метнувшись ко лбу с целью поправить причёску. Она, наконец, улыбнулась, потом, загнав смешинку куда-то внутрь, милостиво разрешила:

— Ну, коли так, помоги консервы загрузить в телегу, даже порулить дам, ежели до заставы проводишь. — Это было уже интересно, значит, в глубине Зоны есть места компактного проживания людей, возможно, находящихся вне группировок. Очень занятно. И весьма обнадёживающе, значит и для меня место найдётся. Придя к обоюдному соглашению, я принялся таскать коробки и ящики с тушёнкой, консервированными фруктами и две жестяных пятидесятилитровых бочки с вином. Всё это было погружено и должным образом закреплено вполне современным нейлоновым шнуром, какой используют альпинисты и минёры-любители вроде меня. Простой и незамысловатый физический труд — моя давняя слабость: руки делают, а голова свободна. Мысли как-то по-особенному ясно приходят в голову и вообще, жизнь кажется проще и приятнее; ведь вот он, результат приложения сил — уложен и закреплён. Хозяйка осталась довольна, заметив, что если я всё ещё хочу порулить, она отправляется через пятнадцать минут. Я попросил немного подождать, сославшись на необходимость собраться в дорогу, девушка не возражала, дав мне двадцать минут на сборы.

Это была удача. Я, не вызывая подозрений, смогу довезти оба своих рюкзака (получилось 150кг в общей сложности, по 75 кило, в каждом контейнере). С помощью этой селянки, мне удастся проехать большую часть пути до блокпоста, и спокойно перетащу всё за одну ходку, таким образом, выиграв гонку со временем. Благо всё было проверено и собрано ещё вчера ночью, а снаряжение всегда со мной, не говоря уже об оружии (оставалось только автомат прихватить и загнать за бесценок «форт» и «ПМ» Одесситу).

Я быстрым шагом направился к оружейнику. Волк куда-то запропастился, у бочки с «вечным огнём» сидело двое уставших сталкеров пришедших из рейда с неплохим наваром, но оставивших два ценных артефакта «ночная звезда» и «жарка» в загребущих руках прапора Дичка. Я спустился вниз и оказался свидетелем встречи двух капитанов местного бизнеса. Сидорович и Михаил Анатольевич сошлись в смертельном поединке за некую флеш-карту с информацией о месторождении артефактов. Торг, к моему приходу уже миновал стадию блицкрига и сейчас противники перешли к позиционным боям. Сидорович, призывая на голову «хитрого жида», всех черносотенцев мира и припоминая племени израилеву распятие «нашего Христа», перемежая заоблачными по своей высоте матерными тирадами, старался сбить цену. В свою очередь, Михаил Анатольевич стойко, призывая в свидетели Иегову, и часто сбиваясь, по-моему, на идиш в его нецензурном контексте; обрушил все казни египетские на голову «наглого гоя», уступая по миллиметру от заломленной им цены. Победила дружба и целесообразность: припомнив, нечаянно некоего Меченого, оба замолчали и ударив по рукам молча, не чокаясь, выпили перцовки судя по цвету жидкости в изящных, маленьких стопочках. Сидорович кивнул мне и вышел, унося в кармане предмет неслабого торга. Одессит, на мгновение, скинул маску «старого еврея» и я увидел, что оружейник вызвал воспоминания о ком-то ушедшем по другую сторону Леты. Кивнув мне, он повернулся к «бумбоксу» и тронул клавишу. Неизменный Джим Моррисон, зазвучала композиция «Strange Days».

— И что вы хотели молодой человек? — Видно, что обычная вежливость и сила привычки, мешают ему закрыть заведение и остаться наедине со своими воспоминаниями. Я не стал торговаться, просто положил пистолеты и магазины к ним на прилавок и назвал цену:

— Триста рублей за всё и я откланяюсь, Михаил Анатольевич. Я немного спешу…

— Знаю я предмет вашей спешки. — Усмехнулся оружейник. Превозмогая крайнюю степень минорного настроения — Имейте ввиду, Даша не простая девушка. Они с её родителем живут в самом глухом углу Ржавого леса, там только «Теремок» да и тот вёрст через восемьдесят. Девушка неплохо стреляет, а уж повадки местного зверья знает лучше, чем другие бабы знают мужнин кошель на предмет потратить наличных. Не советую делать глупости. Хотя когда я был в вашем возрасте, только глупости меня и интересовали… — Последовал занимательный экскурс в историю авторынка города Одессы, времён восьмидесятых годов прошлого века, и некой Софы, благосклонности которой оружейник добился, подарив ей, автомобиль BMW, кофейного цвета («… я же буквально вырвал этот тарантас у какого-то шлемазла с Винницы. А какую цену он давал! Но вы же меня знаете: я своего не упущу…»).

Ржавый лес — это собственно общее название, данное местной растительности поражённой радиацией. Листва и трава приобрели этот неповторимый ржаво-рыжий оттенок. Есть области к западу от Радара, собственно, это и есть то место, о котором говорил оружейник. Там же есть и уникальная аномалия: каким-то образом, радиоактивные осадки и периодические волны Выброса, не затронули часть лесного массива. Там нет смертельных ловушек в виде уже известных аномалий, там бывают просветы в постоянном хмуром небе, но житьё там, на любителя: близость Радара и невероятная плотность разного зверья на подступах к этому своеобразному оазису Зоны отчуждения, накладывают свои ограничения.

«Теремок» — это нечто вроде местного аналога «Мулен Руж» (помесь кафешантана с борделем), сюда, говорят, приезжают набраться экзотики даже из-за периметра. Заведение контролирует семейная пара, муж отвечает за порядок, жена за ассортимент, у них разные фамилии, я так понял, что брак гражданский. Муж — бывший армейский снабженец, но мужик резкий и боевитый. Жена, говорят, раньше была портнихой, держала свой швейный цех и сама устраивала показы моделей собственного сочинения. Видимо, что-то не срослось, раз перебрались сюда. «Теремок» это своего рода нейтральная территория, здесь отдыхают представители всех кланов, и даже военные и учёные с закрытых баз в глубине Зоны. Чтобы не возникало лишней мороки с разборками, существует нечто вроде графика посещений (все довольны, и никто не пересекается друг с другом). Тихая заводь, короче. Про селянку Дашу и её «родителя», было мало понятно: толи они живут в самом Ржавом лесу, толи на границе этой чудесной аномалии, в центре которой, стоит «Теремок».

Получив свои три сотни, я направился в гостиницу. Уложил боекомплект, повесил на плечо автомат. Осторожно, прихватил за горловины оба мешка (артефакты, помещённые на пояс придали сил: какое-то время можно было тащить и вдвое больший груз, почти не снижая скорости, т.е. быстрым шагом) и направился к «Тошниловке», где меня уже ждала Даша, закончившая свои расчеты с нашим корчмарём. Увидев меня с багажом, махнула рукой, показывая на телегу: залезай мол.

Мы неторопливо тронулись с места, я впервые в жизни, правил настоящей лошадью. Всё оказалось довольно просто, как со стропами парашюта — тяни себе в нужную сторону и всё. Пока ехали, селянка молчала. Я решил осторожно расспросить про Ржавый лес, отвечала она неохотно, но ёмко и со знанием предмета.

— Жить можно, только живности не много: куры, да две козы. Главное, за полосу, где ржа с нормальной травой расходится не запускать. Аномалии, плеши радиоактивные, химеры иногда встречаются, а от них не отобьёшься… — Интересно, значит вот главная причина недоступности и опасности этого леса. Химера очень малоизученный зверь, главным образом, охотится ночью, передвигается прыжками, с огромной скоростью. Редко атакует по прямой траектории, бежит зигзагами. Внешне напоминает пантеру с габаритами бурого медведя, в холке иногда достигает полутора метров. Полосует жертву когтями пятнадцатисантиметровой длинны и рвёт внушительным набором зубов, напоминающих акульи, т.е. в несколько рядов. Прекрасно видит ночью и днём, но обладает слабым обонянием и слухом, как рассказывали выжившие и затаившиеся очевидцы.

— Даша, а «монолитовцы»? Я так понимаю, вы с ними практически рядом находитесь. Не беспокоят? — Девушка неопределённо пожала плечами:

— Видела их разъезды и патрули пешие, но не близко: они по равнине больше ходят. Радар своих не трогает, а может и трогать нечего: отмороженные они начисто. Лес они только по краю и обходят. Он их не любит, лес-то. — Задавать глупые вопросы типа «а вас любит?» я не стал; раз живут, по словам девушки, «уж десять лет тут», значит, как-то договорились с разумным лесом. Вещь совершенно обычная, для людей выбравших лес в качестве среды обитания. Сам когда-то ходил в тайгу, ощущение именно такое: всё вокруг — огромный живой организм, весть о приближении чужака очень быстро разносится в подобном месте. Тем, кто эту особенность знает, везёт и на охоте, и в собирательстве: не ходи в тайгу как чужой, думай только о том, что возьмёшь необходимое тебе, не причинив никому вреда, тогда будет и удача. А если идёшь в лес, как хозяин, обязательно вернёшься ни с чем, если вообще вернёшься. Из задумчивости меня вывела Даша:

— Сам-то на долго к нам?

— Как получится, хотелось бы насовсем. — Честность это лучшая политика в разговоре с девушкой умеющей стрелять.

— У нас тут не курортные места, да и на богатея, что сюда за адреналином приезжают, ты не шибко похож. Прячешься от кого? Если так, то найдут. Бандитов и тут навалом. — Да уж, разговор принимает непростой оборот, но это даже хорошо, а скрытничать особо и не хотелось.

— Я ищу своё место. — Даша вопреки моим ожиданиям не удивилась и понимающе кивнула, при этом непослушная русая прядь волос снова выбилась из-под шапки и скользнула по правой щеке девушки.

— Мало кто так, как ты скажет. Отец, вон тоже так говорил, когда из Днепропетровска уезжали: «не место нам тут с тобой Дарья». Я злилась сначала, пока к тётке в Киев не выбралась. Отец отпустил. Когда лет пять уже здесь прожили. Говорил: «езжай, посмотри на людей, ежели что оставайся, учиться пойдёшь»… — она улыбнулась какому-то своему воспоминанию.

— Дай угадаю: не понравилось в городе? — Она кивнула, радуясь, что суть истории до меня дошла.

— Сначала нравилось: в клубы ночные ходила, подружки появились. Парень вроде один неплохой попался, всё стихи SMS-ками слал. — Даша улыбнулась. — А потом, как-то пусто стало. Будто загостилась я там, вернулась к отцу и… сразу поняла: я дома. С тех пор тут вот и живу. Ты правильно сказал: у каждого человека есть своё место, повезёт, если нашёл его, и будешь маяться, как проклятый, если потеряешь. — Разговор принял философский оттенок. Дорога меж тем, привела нас к разрушенному складу, из которого получился такой замечательный НП. Пора было прощаться.

— Спасибо Даша. Дальше я пойду один. — Она понимающе кивнула, но всё же предложила:

— Военные сегодня не зверствуют. Спрячем твои кули среди коробок моих, автомат я себе возьму. У меня не спросят, папка договорился и мне выписали разрешение. Ну, типа, для самообороны. Потом, как проедем, отдам. — Заманчиво. Но что-то мне подсказывало не полагаться на случай, слишком многое было на кону.

— Нет, благодарю. Нам обоим лучше не рисковать сегодня. Для везения сейчас неподходящее время. Даст Бог, свидимся. — Я сволок мешки на дорогу, перекинул автомат поудобней. Девушка молча кивнула и подвода тронулась дальше. Наши пути, пока, расходились.

Перенос мешков занял около получаса, ещё минут сорок, я потратил на оборудование первого схрона в лесистом участке подальше от любых строений. Первый тайник я не случайно решил заложить недалеко от Кордона. Нужно иметь нечто вроде перевалочного пункта, чтобы особо ценные вещи не лежали в открытой всем и каждому, гостинице. Место попалось удачное: на склоне холма, сухое и в глубине колючего кустарника. Натаскав досок и сколотив некое подобие двери, я аккуратно вырезал кусок дерна и пристроил его на крышку люка. Ничего, что кругом постоянная осень, сделаем по всем правилам. Внутри выложил всё досками и поставил подпорки, от сырости проложил внутренность тайника полиэтиленовой плёнкой, закрепив её где колышками, где гвоздями. А образовавшиеся щели, залил герметиком. Получилось сухо и малозаметно. Поставил сюда первый рюкзак. Тут было самое необходимое: патроны, аптечка, рационы на трое суток, часть взрывчатки и мин, некоторая часть артефактов в контейнерах, часть «налички». Поставил в качестве сторожа, «вербу» усиленную зарядом пластита с подшипниками, в качестве поражающих элементов. Датчик цели, установил на наклон — кто откроет люк, взведёт мину, но не умрёт сразу: веселье начнётся, когда мародёр попытается выдернуть мешок. Задержка в минуту не позволит зацепить мешок «кошкой» (мешок я нарочно зацепил сзади за ремешки гвоздём), и тогда рванет, уничтожая большую часть содержимого схрона, и серьёзно покалечит охотников за сокровищами. Уничтожив следы своего пребывания, я растаскал землю так далеко как мог, поправил кусты. Внёс координаты в ПДА, под личным кодом, чтобы посторонние, даже добравшись до моего коммуникатора, не смогли обнаружить «захоронку».

Идти сразу стало ощутимо легче, поудобнее перехватив автомат и поправив всё ещё тяжёлый рюкзак я направился в сторону заброшенного армейского блокпоста, откуда удобнее всего было попасть на Свалку. Идти приходилось медленно: аномалии попадались гораздо чаще, небольшие своры слепых собак кружили по округе, выискивая тушканчиков (местная разновидность мыши-полёвки, размером со среднюю крысу, острыми зубками и неожиданно громим, басовитым рыком) — свою основную добычу. Меня собачки сторонились, я был не болен, и запах оружейного масла давал им понять, что связываться со мной, пока я настороже затея не выгодная. Пара кабанов рылась в корнях деревьев. Но я знал, что это скорее рудиментарный рефлекс — местные дикие свиньи сменили рацион, теперь они поголовно, предпочитали мясо. Жрали не всё подряд, а только «псевдоплоть» (говорят, что это мутировавшие домашние же свиньи: ороговевшие копыта превратились в зазубренные хитиновые лезвия, но голос и повадки остались свинячьи). Неожиданно заработал сканер: на частоте, которую используют, как общий канал я услышал хриплый, срывающийся мужской голос:

— S. O. S. Это Богдан «Лесник». Группа бандитов напала на мою дочь, за старым армейским КПП. Долго она не продержится. Бандитов восемь душ, автоматы и дробовики. Военные в помощи отказали. Сталкеры, кто рядом, помогите. Не забуду. Даю координаты.

Так. Значит, не обошлось без приключений. А девочка молодец — держит бандюков уже час. Невероятно. Надо ответить. Выделив частоту Лесника, я отстучал ему текстом, что нахожусь недалеко и постараюсь помочь. Подписи я не оставил, на фиг репутацию. Никто больше на просьбу Дашиного отца не отозвался. Скинул РД и контейнер. Срезал несколько веток, замаскировал как можно тщательнее. Натянул на лицо «душегубку» (много народу погибает именно так: противник целится в белое пятно лица, выделяющееся как маяк, на фоне более блёклых красок местности). Перехватил автомат и рысью побежал к КПП. Услышал выстрелы. Два раза бумкнули дробовики, в ответ щёлкнул одиночный выстрел из Дашиного «вальтера», послышался пронзительный визг, и на высокой ноте, оборвался. Поголовье бандюков сократилось. Это нормально. Это хорошо.

Миновав шлагбаум, я прошёл в караульное помещение и, пригнувшись, вышел на дорогу, ведущую на Свалку. Картина боя мне стала ясна почти сразу. Двое бандитов вышли на дорогу с целью тормознуть Дашину телегу, произошёл короткий обмен мнениями в ходе которого оба бандита получили по серии типа «грудь-голова», после чего, явно привычная коняга, отошла за перевёрнутый на бок остов «КАМАЗ»-а, что лежал слева на обочине дороги. Где и стояла сейчас. Выстрелов она не испугалась, скорее всего, была приучена, только нервно пряла ушами и мотала головой. А её боевитая хозяйка ловко перемещалась между деревьями, постреливая в пытающихся взять ей живьём уже семерых бандитов. Мне было видно, как трое гуртуются за сваленными справа штабелями железобетонных монтажных коробов и ведут по деревьям, где укрылась Даша, беспокоящий огонь. А ещё четверо, связывали девушку боем, не давая уйти под прикрытие караульного помещения «блока». Спасало Дашу только невозможность обойти её с флангов: по правому была гора радиоактивного мусора, и бандиты не могли разместить там стрелка. А попытки обойти её слева, она умело пресекла: когда бандитов было ещё восемь, один попытался перебежать через дорогу, но был застрелен и лежал ничком, посредине дороги. Но долго это продолжаться не могло: патроны у девушки были на исходе и максимум, через полчаса её все-таки возьмут. Но это если бы один альтруист вроде меня, не находился по близости и не решил склонить чашу весов в пользу селянки. Делу помог бы «подствольник»[34]: закинуть пару гранат сначала в штабель, потом по лежачим стрелкам — и дело в шляпе. Но придётся работать, с чем есть. Ещё одним минусом моего положения была сама девушка; услышав стрельбу с тыла, она может начать вести огонь и по мне, думая, что её обошли. Работа из АПБ исключалась, расстояние до обеих групп противника было порядка семидесяти метров. Придётся работать быстро.

Пользуясь тем, что нахожусь в тылу у девушки, и левый фланг бандиты не контролируют, я по широкой дуге стал обходить место перестрелки именно с этого направления. Перебежками, мне удалось обойти место боя и зайти в тыл к группе, засевшей за коробами. Это было не трудно: всё внимание бандитов было приковано к девушке, которая меня тоже пока не обнаружила. Местность была покрыта зарослями кустарника и недалеко стоящими друг от друга деревьями. Это малость затрудняло обзор, но направление мне удалось выдержать верно. Через пятнадцать минут стал виден край штабеля, из-за которого раздавались короткие очереди из АКСУ и МП-5. Бандиты подбадривали друг друга выкриками, виртуозно матерились и держались очень уверенно и спокойно. Достав из сумки гранату, я прикинул расстояние для броска, выдернул чеку, и на «раз-два», кинул «гостинец». Бросок производился с таким расчетом, чтобы граната взорвалась, не долетев до земли совсем немного, и нанесла наибольшее поражение по площади. Меня спасло дерево, приняв на себя часть ударной волны и осколков. Взрыв получился сдвоенным: у кого-то из бандитов сдетонировала, судя по звуку, наступательная граната и два взрыва раскидали тела как тряпичные куклы. Превозмогая звон в ушах, я рывком перелез через лежащие один на другой, два короба и оказался внутри периметра. Добил только одного, маявшегося от ранения в живот. Остальные были мертвы. Выстрелов с Дашиной стороны я не опасался: отсюда она меня из своего «вальтера» достать не могла. Бандиты, залегшие на пригорке, метрах в сорока от меня, забеспокоились: один поднял голову и, приседая, побежал в сторону штабеля, где уже сидел я. Нарвавшись на мою короткую очередь, он со стоном завалился на бок и замер. Не теряя времени, я открыл огонь по остальным. С такого расстояния, да с хорошо пристрелянным стволом это заняло минуты четыре.

Вышел в эфир на общей частоте:

— Даша, это Антон, твой недавний попутчик. Отзовись. Приём. — Сканер снова не подвёл, ответ пришёл скоро, и слышимость была отменная:

— Слышу. Ты не во время, я немного занята. — Хе. Так и знал. Обрадуем барышню:

— Я подожду. Выходи из-за дерева, садись на телегу и правь к штабелю из бетонных блоков. Думаю, теперь уже можно. — Сюрприз удался, девушка ответила не сразу, видимо проверяла сектора в бинокль.

— Так это ты их положил? Спасибо. Но я и сама справлялась. Да и военные скоро бы подошли. — Ну, кто бы сомневался. Однако пора заканчивать. Мою временную захоронку, мог уже кто-нибудь прибрать к рукам. Да и радиообмен на открытой частоте — не моё любимое занятие.

— Короче, как пожелаешь. Я пойду. Да и ты не задерживайся. У меня там вещи без присмотра остались. Бате привет.

Обшмонав бандитов, забрал у них ПДА, деньги и контейнеры с артефактами. В случае, когда и своего добра девать некуда, брать лучше самое лёгкое и ценное. Оружие оставил Даше, сложив его в одну кучку, на передке бетонного блока, развёрнутого в сторону КПП заброшенного блокпоста. Примкнул новый магазин, дослал патрон и поднялся, чтобы уйти, как вдруг, услышал стук копыт по асфальту. Поверила всё-таки. Я пошёл ей на встречу, минуя группу из трёх перекрученных конвульсиями смерти тел. Проконтролировал в голову из АПБ, каждого. Один дёрнулся, значит, не врут инструкторы и доктора — профилактика, прежде всего. Девушка не пострадала, только сняла шапочку и короткие волосы (по-моему, эта стрижка называется «каре»), теребил лёгкий ветерок. Когда мы поравнялись, она как раз загнала новый магазин в свой Р-99 и, дослав патрон, снова убрала его в кобуру на бедре. Лёгкая улыбка тронула её губы, лицо сразу стало мягче, помахала мне рукой.

— Здорово ты их, как мимо меня пробрался? — Чувствовался неподдельный интерес к методике. Просветим, пока время есть.

— Меня этому научили знающие люди. И ты научишься, если не убьют. Просто в следующий раз помни: когда нападающих много, а ты одна, нападения могут произойти со всех сторон. Ты же сконцентрировалась только на видимой части угрозы. В таких случаях, делишь пространство на две полусферы по 180 градусов. Дробишь на сектора поменьше, разбитые на тридцатиградусные отрезки. Отводишь на каждый сектор секунд по тридцать и осматриваешься. Засекаешь любое движение — стреляешь, затем, корректируешь позицию. Где-то так. Собери оружие и если хочешь, можем дальше поехать вместе. До твоего жилища не провожу, но думаю, большую часть дороги можем проехать. А мне надо вещички свои забрать. Я скоро. — Девушка задумалась, чуть склонила голову набок и кивнула:

— Ладно, поняла. Учту. Но долго стоять тут нельзя: военные наверняка слышали стрельбу. Могут и заявиться. Я подожду. Иди, раз вещи оставил.

Даша слишком хорошо думала о вояках. Хотя, дело тут в другом: стрельба и разборки внутри режимной зоны до виадука это ЧП и военные, конечно, вышлют патруль, и до отказа разберутся с нарушителями. Другое дело внешнее кольцо. Тут стреляют постоянно, и дёргаться на каждый выстрел не разумно. Отреагируют только на потенциальный прорыв в сторону «блока», да и то в случае, если оценят размеры угрозы как превосходящие оборонительные возможности гарнизона блокпоста. Так что привета от вояк можно и не ждать.

Путь назад не занял много времени — я шёл налегке. Мои пожитки никто не трогал… Но было некое чувство, будто за местом кто-то наблюдает. Угрозы я не чувствовал, но ощущение пристального взгляда, даже не в спину а… будто некто смотрит на тебя со всех сторон сразу. Я перевёл предохранитель АК в режим автоматического ведения огня. Осторожно, почти по сантиметру, подошёл к рюкзаку. Всё лежало так, как я оставил. Ничего не тронуто. Расширяя круг, я стал осматривать землю. И в пяти метрах от места временной захоронки, обнаружил следы от кроссовок сорок четвёртого размера, бурые пятна крови, следы волочения. Нет, тот гражданин не шёл конкретно за мной. Судя по следам, он пришёл с северо-запада, где были какие-то развалины. Скорее всего, просто заметил мой след, но до захоронки не дошёл. Некто очень сильный, неслышно, подобрался к обладателю спортивной обуви со спины и пустил следопыту кровь. Ранение, скорее всего, было единственным и смертельным: следов борьбы, стреляных гильз вокруг не было. Потом, охотник забрал добычу и растворился. Наверняка забрался на дерево и таким образом ушёл с добычей. Но не сильно далеко. Это его взгляд я ощутил сейчас. Но нападать он не собирался. Может, был сыт, может… Да чёрт его знает почему. Но угрозы во взгляде не было, это точно. Опять этот таинственный друг. Я огляделся, закинул рюкзак на спину и громко сказал в пространство вокруг себя:

— Спасибо, брат. Доброй охоты. — Сознание царапнул ответный импульс, некто понял меня и отправил, по ощущениям, похожее пожелание. Я зарысил к Дашиной телеге, пора было двигаться дальше.

К моему возвращению, девушка уже собрала всё оружие и в данный момент деловито пересчитывала деньги, изъятые у покойных «романтиков с большой дороги». Оружие, аккуратно было сложено под брезент рядом с ящиками и коробками. Увидев меня, селянка спрятала деньги в нагрудный карман «разгрузки» и нетерпеливо махнула рукой:

— Чего долго так? Или спёрли чего?

— Попытались. — Не люблю длинных рассказов. Да и про ощущения не хотелось распространяться. — Поехали?

— Давно пора. — Девушка взяла вожжи, я уселся рядом с боку. Включил сканер в режим прослушивания активного радиообмена с пеленгом до пятидесяти метров. Если вблизи от нашего местоположения будет даже шифрованный разговор, сканер приблизительно покажет, откуда он ведётся. Дорога медленно потянулась на Северо-восток, огибая радиоактивные холмы. Ехали молча: я следил за дорогой, Даша была погружена в какие-то вычисления. Лошадь, которую звали Фрося, сама шла уже знакомой дорогой. Даша оказалась деликатной особой, но любопытство взяло верх:

— Антон, а ты долго служил в армии там у себя? — Любопытство поощрять не хотелось, но дорога впереди длинная, можно кое-что и рассказать. Хотя и не хотелось особенно.

— Два года «срочной», десять лет по контракту. — Допрос продолжился:

— Воевал?

— Поучаствовал кое-где. — Ответ девушку не устроил, я понимал, что она имеет ввиду. Но тема войны и моей службы была особенно неприятна. Не потому, что стыдился чего-то, а просто военные воспоминания — не моё. Разговор нужно было срочно переводить на другую тему:

— А что, часто случается… подобное? — я махнул рукой назад, на место боя. Девушка неопределённо пожала плечами:

— Раньше, обходилось как-то. Вообще у нас с Боровом договор: он не трогает нас, мы не трогаем его. Это отморозки какие-то. Некоторые просто дуреют оттого, что здесь на первый взгляд, законов нет. Вот и лежат сейчас там… — Верно сказал классик: «Нельзя жить в обществе и быть свободным от него». Я уже заметил эти невидимые нити, что опутывали местное население условностями и незыблемыми правилами — даже в хаосе есть свой порядок. Всё очень просто: живи сам и не мешай жить другим, иначе жить не будешь. Но из любого правила есть исключения, только нужно быть совсем уж неординарной личностью, чтобы этим исключением оказаться. Вот, упокоенные нами бандиты попытались, но результат оказался судьбой не засчитан. Второго шанса тут не даётся никому. Этот закон мне нравится больше всего:

— Стрелять так, отец научил? — Даша с тайной гордостью в голосе кивнула, от чего непослушная прядь волос снова сползла до середины щеки:

— И он, и дядя Гриша. Это начальник охраны «Теремка». Там… ну вроде клуба местного. Даже из-за периметра приезжают. Места у нас не простые: зверьё, бандиты… — я перебил, решив уточнить:

— «Монолит» к вам точно совсем не лезет? — Даша поморщилась и снова мотнула головой:

— Нет, они сами по себе. Вояки иногда заглядывают, да только руки коротки. В «Теремок» какое-то высокое начальство из штаба округа захаживает, и чуть вояки в лес к нам заступят, их сразу назад отзывают. Звери только перед Выбросом шалеют, лезут к жилью напролом. Отморозки вроде этих, сегодняшних, иногда. Но их зверьё раньше подъедает: химеры они как территорию пометят, так всё: любого загрызут. Бандиты этого не знают. Как с дороги сойдут, где не надо их и нет, почитай в тот же момент. — Это интересно, значит вот кто настоящий хранитель аномалии. Надо взять на заметку. Девушка с искренним интересом спросила:

— А я правда хорошо справилась сегодня? — Вообще, вот именно из-за таких вопросов у меня не складывается длительных отношений с девушками. Мои два обычных варианта: отмолчаться или резануть правду-матку без кавычек, приводили к более-менее быстрому разрыву отношений. Комплименты попусту — не мой стиль. Как я уже отметил, отмолчаться не вышло:

— Для новичка, получилось очень хорошо. Но будь у бандитов больше опыта и времени, всё бы закончилось в их пользу, и ты даже не успела бы выстрелить ни разу. Сегодня был твой день. — Но девушка не обиделась, чудеса продолжались:

— Научишь меня, как надо правильно отбиваться… Ну когда вот так как сегодня получается? — Ожидаемая просьба, но пока, к сожалению невыполнимая. Хотя в самой просьбе ничего невыполнимого не было: месяц тренировок всего и делов.

— Сейчас, у меня очень плотный график. Но если всё пройдёт удачно — зови в гости, научу. Нет проблем.

— Обещано. — Даша со значением кивнула — Позову, ты не сомневайся.

— Договорились, хозяйка — Я совершил непроизвольную глупость и чуть улыбнулся. Но обычного эффекта не произвёл. Девушка весело тряхнула головой в ответ и, прищёлкнув вожжами, пустила Фросю рысью. Сделка была заключена. Путь продолжился в молчании. Некий слюнявый и губастый американский режиссёр — сценарист, сделал неплохие деньги на диалоге о «неловком молчании», которое якобы возникает у малознакомых мужчины и женщины на первом свидании. Мол, все слова сказаны, в койку ещё рано и вообще непонятно, что нужно делать дальше, если все общие темы для разговора исчерпаны. На мой взгляд, лучшее доказательство того, что всё нормально, это когда можно именно вместе помолчать и не испытывать при этом неловкости. Кроме того, в нашей ситуации пустые разговоры просто мешали. В опасных местах, вроде Зоны отчуждения, слишком важно умение именно слушать. Оттенков общего фона тишины очень много и иногда только по ней можно понять, грозит тебе что-нибудь или нет. Сам воздух разносит информацию и кажется, предупреждает об опасности если нужно. В этом и отличие от мира за «колючкой»: выжить и победить здесь, может только умеющий слушать. Говорун, скорее всего, пропадёт.

Обстановка была более-менее спокойная. Вояки вели дежурные переговоры, слышались кодированные радиопереговоры неизвестных групп, но далеко от ста метров и далее. Звери близко не подходили. Пару раз пришлось по сантиметру объезжать аномалии, расположившиеся прямо на дороге. Но и не более. Скоро вдали показались две вершины мусорных гор. Даша заметила, что стоянка вольных сталкеров недалеко уже. И это было очень во время: пока мы ехали, стало смеркаться. По кустам активнее стали шнырять стайки тушканчиков (грызуны питались падалью и поедали друг друга) и преследующие свой основной рацион слепые собаки. Становилось опасно.

Вскоре, показался огонёк костра. Переговоры на общем канале стали более интенсивными. Мы подъехали к шлагбауму, перегородившему неширокий въезд на площадку, где в два ряда стояли остовы разнообразной техники и даже лежали на брюхе два Ми-24, уныло свесив бессильные лопасти винтов. Слева от проезда горел костёр. Но на этот раз, огонь был открытый, и пламя костра освещало десяток человек сталкеров, примостившихся кто как сумел вокруг огня. В темноте ощущалось движение. Один раз я слышал кодированный радиообмен. Источник находился метрах в двадцати. Стоянка патрулировалась. Скорее всего, парами по два человека. Разумно, высокая, сетчатая ограда и тройка самодельных вышек на крышах двух автобусов и одной автоцистерны, собранных из разношерстного профиля и листов жести, давали слабую, но всё же защиту укрывшимся на стоянке людям. Перед шлагбаумом нашу телегу остановили. Парень в сером комбезе (что означало, что он принадлежит к группировке так называемых «нейтралов»), поднял правую руку в останавливающем жесте и после того как наша коняга, фыркнув, остановилась, подошёл с левой стороны. Кивнул Даше, внимательно посмотрел на меня:

— Новенький? Не видел тебя тут раньше. Кто будешь таков? — Вопросы прозвучали по-русски с сильным молдаванским акцентом. Сам парень, был худощав и высок. Про таких ещё говорят «жилистый», думаю, вынослив как лось. Лицо у парня было чуть вытянутое с массивной нижней челюстью и выпирающими скулами. Нелепо смотрелись вислые усы и щетинистая «шотландская» бородка. В руках он держал МП-5 с пластиковым прикладом, оснащённый тактическим фонарём и блямбой фирменного четырёхкратного прицела H&K, какие немцы специально выпускают для «пятёрок». Комплектация нареканий не вызывала, для здешних мест вполне себе ничего. На бедре, в тактической кобуре, пристёгнут неизменный «форт». Вот тут я бы не согласился, но… Кто бы меня спрашивал?

— Я Антон, еду вот с девушкой. Нам, оказалось, по пути. Ты прав я тут недавно. Неприятности мне не нужны, переночуем, если пустите, а там и дальше поедем. Есть возражения? — Парень чуть смутился, но кивнул. Шлагбаум поднялся, Фрося потянула повозку к стоящему недалеко от костра остову пассажирского автобуса, видимо по знакомому ей маршруту. Даша потянула меня за рукав и зашептала:

— Это Слава «Бес», говорят, бывший десантник. Натворил чего-то за периметром, вот и рванул сюда. Сколотил бригаду из таких же как сам и стал эту стоянку «держать». Боров его не любит часто воюют они. То Слава на Борова пойдёт то наоборот. Но Бес нормальный, не бандит короче. Папка с ним договорился. Я Бесу консервы и припасы кой-какие вожу, а он меня до Радара провожает. — Весело, только смущало одно обстоятельство:

— А чего он людей к тебе на помощь не выслал? Вроде не шибко далеко, да и договор как ты верно заметила, есть на охрану. Значит, ресурсы были? — Девушка задумалась, потом склонилась к клавиатуре своего ПДА и что-то быстро стала писать. Я же тем временем раскатал синтетический коврик (удобная штука в походных условиях), вынул амеровский рацион, нацедил в кружку воды из фляги и понёс её к костру. Шомполом вынул из костра почти целый кирпич, поставил кружку на него. Через десять минут у меня был кипяток, а ещё через полчаса, я уже пил крепкий, ароматный краснодарский чаёк и ел амеровскую жрачку. Не шибко вкусно (в плане того, что американский армейский рацион даже нашему российскому в подмётки не годится), но питательно и горячо. А чаёк, это всегда приобщение к цивилизации. Люблю его с детства. Попивая чай, я прислонился к колесу телеги и вытянул вперёд ноги. Счастье было буквально в каждом сантиметре этой благословенной земли. Кайф обломала селянка. Девушка присела рядом, от неё пахло дымом костра и тем особенным ароматом здорового женского тела, какой не заменяют никакие дорогие духи. Дохнув на меня смесью тушёнки и лука, она стала негромко излагать результаты своего расследования:

— На стоянке два часа шёл бой. Боров серьёзных бойцов сюда заслал, еле отбились, говорят, ни как не могли людей отрядить. Бандиты стоянку в кольцо взяли. Если бы не ребята с завода, что восточнее, капец бы всем «вольнягам» пришёл непременно.

— Не верю. Раненых нет, следов перестрелки не видел, крови тоже. Если бы всё было так, как он говорил твоему отцу, мы с тобой обязательно хоть пару стреляных гильз нашли. А так ничего не было. Просто ввязываться из-за тебя не захотел. Свяжись с отцом. Пусть снарядит группу и вышлет нам на встречу. Завтра смотри в оба. Как начнётся пальба — не мешкай, вали ближайшего «провожатого». На меня не смотри, сразу ищи укрытие. Я прикрою. А сейчас спать давай: при таком количестве случайных людей разборок не будет. — Девушка притихла, но быстро нашла решение:

— Тогда давай откажемся от охраны завтра… — Вот наивная:

— Ни в коем разе, Тогда он просто даст нам отойти и организует засаду на пути. Местность они знают, а мы нет. Ну, хорошо, ты знаешь. Но поручись, что лучше Беса? — Девушка отрицательно замотала головой. — Вот видишь. Завтра, просто отъедем подальше и снимем провожатых, если они чего удумают. Тут по обстоятельствам, но думаю что так больше шансов. Отцу отстучи, что группу надо высылать немедленно, к утру они должны ждать нас у «блока» «долговцев» что у дороги на Росток. Иначе не уйти нам с телегой. А сейчас отправь письмо и давай спать.

Девушка снова взялась за ПДА и сообщила:

— Отец и трое охранников из «Теремка» выйдут через два часа, к рассвету будут у блокпоста «Долга». Просит не рисковать. — Она с тревогой посмотрела на меня — Я боюсь Антон.

— И я немного. Но это нормально. Бояться надо, только не слишком сильно. Даже яд иногда это лекарство. Иди спать. Разберёмся. И помни: веди себя естественно, тогда мы их одолеем. Всё будет нормально, пока Бес не догадался, что мы в курсе его возможных планов. Чуть чего, мы будем на стороже. — Я подмигнул девушке. Даша слегка улыбнулась и, кивнув, отправилась спать в телегу, где у неё был свой персональный спальный мешок. Я же ещё немного повозился с «калькулятором»[35], когда ещё доведётся почистить в спокойной обстановке. Собрал, снарядил траченный магазин заново. Не плохо получилось: с оставшимся боекомплектом можно было выдержат средней интенсивности бой. Жить можно. Я заснул, как обычно, без сновидений…

Утро выдалось превосходное: низкое, серое небо, молочно-белый туман и лёгкий моросящий дождик. Отлично. Бес выделил девушке в провожатые троих бойцов. Двое из них были, судя по говору, выходцами с запада Украины, т.к. их говор я почти не понимал (больше смахивало на польский, но не он, это точно) и были они то ли братьями, то ли давними приятелями. У одного был АК74М у второго АКМС «раскладушка»[36], оба были одеты в традиционные лёгкие сталкерские «комбезы», но, как и у меня, поверх него были «разгрузки». Звали парней: Михась (тот что с «семьдесят четвёртым») и Андрей (тот что с «раскладушкой»). Парни производили двойственное впечатление: с одной стороны «прикинуты» были вполне профессионально; ничего не звенело и не болталось из экипировки. Оружие производило впечатление ухоженного, и держали они его вполне правильно (оружейный ремень убран на минимум и зацеплен на приклад, ствол чуть выше уровня пояса на сгибах рук, стволом в землю, снят с предохранителя). С другой стороны, уж очень много и громко они говорили. И их трёп было слышно метров на сто вокруг. Третий был чеченцем. Меня не обманула ни вполне европейская внешность, ни мирный и дружелюбный тон приветствия, которым мы обменялись. Говор его и выдал. А ещё пристрастие к большим ножам. Руслан (так «чех»[37] представился) носил на поясе тесак с сабельной «шипастой» гардой. Бес проводил нас до окраины стоянки и отстал. Мы двинулись меж мусорных холмов в направлении «блока» прикрывающего проход на территорию заброшенного завода «Росток».

Похоже, Бес ничего не опасался и не заподозрил, что его история с двухчасовым боем не прошла. Вопрос был в другом: захочет ли он убрать Дашу и меня или пропустит нас дальше. Прибыток ему, по словам девушки, от неё и Лесника, был не велик. Так что шансы были примерно равны в обоих случаях.

Михась и Андрей шли соответственно слева и справа от телеги. Не переставая обмениваться некими длинными и судя по довольным и весёлым лицам, смешными фразами. Даша молчала и лишь односложно отвечала то одному то другому охраннику, видимо понимала, о чём шёл разговор. Руслан шёл рядом со мной в хвосте нашего маленького каравана. У него был обычный АК74М, но с подствольником (обычный «костерок»[38], но это уже неплохо, как своя карманная артиллерия). Он тоже держал его наготове и постоянно, почти незаметно, осматривал местность по секторам или как чаще принято говорить «рубил фишку». Это плохо, «дух» себя в врасплох застать не даст, не то воспитание. Придётся повозиться.

Однако, время шло, но ничего не происходило, по моим прикидкам, прошло уже часа четыре, а бойцы Беса не проявляли признаков вероломства. Неужели пронесёт и нас отпустят с миром?

Всё изменилось, когда мы отошли на приличное расстояние от здания сортировочного узла, где по словам Даши тоже была база независимых (вполне нормальных не бандитствующих сталкеров) собирателей, сигналом послужил короткий радиообмен на кодированной частоте, потом грохнуло подряд два взрыва (судя по всему из РПГ[39] «зарядили», двумя осколочными гранатами) с той стороны. И тут же началось действие.

«Дух» сделал только одну ошибку — попытался воспользоваться ножом. Тесак только на половину успел выйти из ножен. Я отшатнулся в сторону и, разорвав дистанцию, дал короткую, в четыре патрона, очередь. Руслан завалился в кусты, я же мгновенно перенёс огонь на правый фланг и зацепил Андрея, тот резво крутанулся в мою сторону. Даша одним удачным выстрелом в голову, уложила третьего «охранника» и нырнула под телегу. Андрей попытался повернуть автомат в её сторону, но я дал по нему ещё одну очередь, на чём он и успокоился. Уткнувшись лицом в придорожный кустарник, дёргая ногами в конвульсиях, наверное, пули задели какой-то нервный узел. Послышался ещё один Дашин выстрел и мучения бандита прекратились. Лошадь не испугалась близких выстрелов и просто остановилась. Снова, одним движением, оказавшись на козлах Даша ещё пару раз со злостью нажала на спуск, как бы сбрасывая напряжение с каждым выстрелом в уже неподвижное тело бандита. Потом, девушка спрыгнула с повозки, не выпуская «Вальтер» из рук и осмотревшись, подбежала ко мне.

— Опять ты прав оказался, может и не доехала бы я до своих в этот раз. Договорено всё было: как взрывы пошли, так они и навалились. Сука этот Бес. Папка его на куски порежет. — Раскрасневшееся лицо и снова выбившиеся из-под шапочки пряди волос, в совокупности с оружием, придавали селянке очень воинственный вид. Я вслушался: на «сортировке», шёл не шуточный бой. Были слышны голоса как минимум двенадцати автоматов, двух ПМ, кто-то палил из ружья, главную партию в симфонии боя играл пулемёт судя по голосу это был РПК[40]. Пулемётчик экономно бил недлинными очередями, что сказывалось на общей динамике происходящего: постепенно всё стихло. Странно только, что никто не позвал на помощь, даже по экстренному каналу. Нужно поторапливаться, Руслана и его подельников скоро хватятся и организуют преследование. Тем, кто погиб на сортировочном узле, я уже ни чем помочь не мог. Даша была права, нападения были согласованы: случись Бесу объясняться, свалил бы всё на напавших, на сортировочный узел неизвестных, а наших провожатых убрал бы Руслан. Ему отводилась именно эта роль. Лишь «чех» производил впечатление опытного бойца и случись что, справиться с двумя, а то и тремя бойцами поплоше, для него проблем не составило бы. До «блока» уже оставалось что-то около сорока минут рысью нашего «экипажа». Не далеко от дороги по левую сторону, нашлась «карусель». Мы совместными усилиями, пристроили туда всех троих бандитов, сняв с них только ПДА. Потом двинулись дальше так быстро, как это было возможно. Вскоре справа от дороги показались какие-то развалины и две цистерны (похоже, нефтеналивные), и чуть дальше по дороге я увидел стены блокпоста, сложенные из железобетонного профиля, между которыми был оставлен трёхметровый проезд перегороженный полосатой жердью шлагбаума. По левому и правому флангам, были оборудованы пулемётные точки, обложенные мешками с песком, на шестиметровой вышке, сидел наблюдатель, и снайпер с СВД[41]. Грамотно. Сектора обстрела перекрыты наглухо: только десантирование внутри периметра или миномётный обстрел иначе штурмующие лягут все ещё на дальних подходах к «блоку». О приближении которых, наверняка сообщат наблюдатели в «секретах», что за пределами прямой видимости с «блока». Я раз или два ловил кодированный радиообмен. О нашем приближении уже было известно, в разборку разведчики не вмешались, их задача состояла не в этом. «Долг» серьёзно подошёл к фортификационно-инженерному обустройству позиции. Гопники Беса нам тут не страшны. Нужно только поднажать немного. Медленно, но верно мы приближались к блокпосту. На открытой частоте последовал запрос. Нас просили назваться. Даша быстро выполнила требования начальника караульной смены, я тоже назвался своим именем и фамилией, что стояла в «паспорте беженца», который мне слепили на Кордоне. Последовал приказ начать движение в сторону КПП, убрав оружие и держа руки на виду. «Долговцы» тоже слышали стрельбу, поэтому приняли меры предосторожности. Когда наша телега приблизилась на тридцать метров, шлагбаум поднялся и к нам вышли трое парней с «АН-94»[42]. Одеты бойцы были в самодельные БЗК (на глаз защита по классу III) с опознавательной эмблемой группировки «Долг». Костюм состоял из шлема типа «капсула», маски сочетавшей в себе функции бронещитка, дыхательного аппарата, и я заметил, сейчас отключенный прибор ночного видения. Комбез был из армоволокна, поверх него надет бронежилет, судя по внешнему виду та же «тройка». Присутствовали защитные накладки (налокотники и наколенники из прочного пластика) и я заметил, очертания «лепестков» бронепластин, встроенных в специально сшитые кармашки на предплечьях, бёдрах, голенях. Это давало фрагментарную защиту от пистолетных пуль и осколков, буде они попадут в конечность бойца. Поверх броника надета обычная разгрузка, со штатным б/к. Примечательной деталью была маскировочная раскраска БЗК: в Зоне, есть довольно распространённый артефакт «паутинка». Белёсые нити, невероятной прочности, режут сталь как масло, и попадись в такую сеть человек — хана. Порежет на мелкие куски. Но клан «Алхимики», живущий где-то в глубине болот и торгующий трансмутами, вывел разновидность «паутинки», способной менять цвет в зависимости от окружающей среды, но при этом напрочь терялась способность нити резать что либо. «Долговцы», одними из первых, стали заказывать «алхимикам», целые тюки новой ткани. В результате чего, получили отличный адаптивный камуфляж. Вот и теперь, костюмы патрульных, неуловимо меняли цвет, становясь местами серовато-чёрными, местами грязно-коричневыми. Отличная штука.

Неожиданно из-за их спин послышался говор, к группе добавился высокий, под два метра, мужик, в сталкерском лёгком комбезе, на плече у него висел дулом вниз карабин «Сайга» (под 12-й калибр, для охотника в самый раз). Вся его внешность говорила, что это и есть Лесник, внешнее сходство с Дашей не было так очевидно, но цвет глаз и некая схожесть в чертах лица всё же присутствовала, только у дочери были более тонкие и, несомненно, более женственные, не говоря уже о фигуре. Лесник был, как будто весь вырублен из цельной дубовой колоды: мощный торс, крупные черты лица, наполовину скрытые густой русой бородой, небольшой длинны и пышными усами, раньше такие называли «николаевскими», по фасону стрижки последнего российского царя Николая II. Растительность тщательно подстригалась, и весь облик в целом, производил впечатление солидности и некоего особого шарма, свойственного большим, сильным людям. Он растолкал патрульных и быстро оказался у телеги. Потом сграбастал дочь в охапку и долгих три минуты не отпускал. Затем повернулся ко мне:

— Ты что ли Антон? — Я кивнул утвердительно. А сам прикидывал, как поступить: времени до темноты оставалось не много, идти мне пешим ходом до места определённого под вторую закладку ещё четырнадцать часов. Сегодня пройти мне удастся, примерно, пять часов и ещё около сорока минут понадобиться для устройства на ночлег. Оставаться на стоянке за блокпостом не хотелось: чем меньше народу знает обо мне и видит с поклажей, тем безопаснее. Да и местные обитатели ничем не лучше военных. Совершенно спокойно реагируют на оружие, это плюс, но вот досмотрев мой мешок, могут сильно заинтересоваться некими предметами. Это мне не надо. Лучше пойду — ко я отсюда. Девушку проводил, с бандитами поссорился, пора и честь знать. Бес и его команда — мутный народец, рано или поздно столкнуться с ними всё равно бы пришлось. Форс-мажор, однако, в мои планы не входил: теперь они, а не я выбирают поле боя, плохо конечно, но не смертельно.

Я высвободил из под брезента на телеге свой баул, пристроил его на плечо и повернулся лицом к Леснику. Пора было уходить.

— Мне уже пора. Будьте осторожнее с Бесом. В следующий раз вам так сильно не повезёт. Девушку могли преспокойно угнать в рабство, и вряд ли вы смогли бы её выкупить после. Если есть возможность, то лучше его ликвидировать, так просто это всё не закончится. Ну — тут я повернулся к Даше и вынул из кармана одну забавную вещь. Попался, среди прочего изъятого добра, удивительной красоты камень, напоминающий сапфир. Глубокий, насыщенный синий цвет и странные искорки внутри. Я показывал его Сидоровичу, но тот только сказал, что камень не фонит, ничего не излучает и вообще как артефакт не ценится. Камень был величиной с ноготь большого пальца взрослого человека, средней комплекции, даже в тусклых лучах местного солнца, он заиграл разными оттенками синего и голубого цветов. — Мне пора, Даша. Возьми на память. — Девушка нерешительно взяла подарок, покатала по ладони левой руки указательным пальцем правой. Видимо угадал я с презентом, верно гласит американская народная мудрость про дружбу девушек и бриллиантов. Тем временем, Даша убрала камень в один из кармашков комбеза и подошла ко мне вплотную, привстала на цыпочки и еле ощутимо, коснулась губами моей щеки. Затем сказала:

— Спасибо. И за подарок и вообще… — Затем, что-то придумала и снова посмотрела мне в глаза —Если будешь рядом, заходи в гости. Я… Мы с папкой будем рады. — Видимо эта фраза далась ей не просто, потому что, не дожидаясь ответа, она быстро пошла в сторону КПП, ведя Фросю под уздцы.

Непременно зайду. Зона не так уж велика, а Ржавый лес — это то место где очень удобно будет оборудовать ППД[43]. Судите сами: выброс не беспокоит, возможно, найти незаражённый источник воды, равноудалённость от всех зон влияния местных группировок и в тоже время они все будут на расстоянии двух дневных переходов. Место конечно не простое, но отрицательные стороны суть продолжение положительных. Поэтому зарубку в памяти я оставил.

Богдан, крепко пожал мне руку, посмотрел в глаза:

— Спасибо за дочь, не забуду. Заходи к нам. Вот координаты. Если что: у нас тихо. Можно что угодно пересидеть. Удачи, парень…

Махнув на прощание рукой Леснику и его дочери, я двинулся к конечному пункту моего путешествия — Тёмной долине. Припасов хватало, как на обратный путь, так и на заначку. Благодаря Даше, я оказался почти у цели, в полтора раза сократив расчётное время. Делая небольшие остановки для отдыха и разведки местности, я довольно быстро углубился в холмистую местность, именуемую Тёмная долина. Откуда пошло такое название, история умалчивает (я особо и не интересовался, может позже). Холмистая местами, покрытая чахлыми деревцами и густым кустарником местность, имела только одну достопримечательность: резиденцию местного «крёстного отца» Борова. Именно по этой причине, местом для засады я избрал Тёмную долину: на первоначальном этапе, это должно было сбить вояк со следа, направив их ярость и охотничий пыл в русло борьбы с местной орг. преступностью. Пока они разберутся, что и как, пока начнут преследование в нужном направлении, я выйду на исходную позицию, и игра пойдёт по моим правилам. Отходить я планировал в сторону Радара, сделав резкий крюк западнее территории подконтрольной «Монолиту». Военные сразу след не возьмут, а по тем, что оставлю, придут прямо на «секреты» сектантов, что тоже даст мне от двух до пяти часов. За это время, я углублюсь в лес и, затаившись, пережду погоню. Пропустив группы преследователей вперёд себя и, надеюсь, тихо вернусь на Кордон. Захоронки помогут мне продержаться довольно долго (недели две-три при разумной экономии), потом можно будет забрать награду и свалить в глубь территории Зоны отчуждения.

Оборудовал ещё один тайник, оставив там большую часть припасов некоторый запас патронов, взрывчатки и медикаментов. Идти сразу стало легче, но не намного: надо было ещё гостинцы поставить, вот тогда двинемся обратно уже налегке. Внёс данные в ПДА. Решил осмотреться. Резиденцию Борова было отлично видно через оптику. Местами. Недостроенный комплекс явно промышленного назначения. Скорее всего, имеет разветвлённую сеть коммуникаций, поэтому пройти внутрь, будет не очень трудно. Зная бандитскую безалаберность в несении караульной службы, думаю, миновать внешнее кольцо постов труда не составит. Труднее будет внутри, если я правильно всё понял, в личную охрану местный «положенец»[44] пригласил «духов», а это народ не простой. Но пока об этом не следует думать. На стычку вояк и бандитов особо рассчитывать не стоит: банда скорее всего насыщена агентурой военной разведки и СБУ (примерный аналог нашего, российского ФСБ). Но пока запросы идут, вояки медлить не станут. Так что у бандитов будет несколько неприятных часов в ближайшем будущем. Пока они разберутся, я успею всё подготовить. Всё равно, в глубь Тёмной долины сразу преследователи не сунутся, на что я и рассчитываю.

Передвижение немного затрудняли аномалии и необходимость остановки на ночлег: зверьё, ведущее ночной образ жизни, раз или два пыталось закусить мной. Главным отличием от таёжной фауны было то обстоятельство, что местная не боялась выстрелов и огня. Наоборот, и то и другое могло привлечь ещё больше желающих отъесть кусочек — другой человечинки. Спас меня АПБ: где-то в 3:30 утра, мне удалось застрелить взрослого псевдособа, подобравшегося метра на четыре, и оставшиеся два часа до рассвета я сквозь сон слышал, как его поедают сородичи. Звуков выстрела не было, огня я тоже разводить не стал, но эти твари отлично чувствуют запахи и не неплохо видят в темноте. Перекусив и выпив два глотка воды из фляги, я пошёл к цели.

Тем временем, место, выбранное мной в качестве засады с приманкой, показалось в зоне прямой видимости. До «сковородки», как я назвал про себя этот своеобразный оазис среди холмов, было восемьдесят метров по прямой. Осмотрев местность я убедился: возвышенностей больше в радиусе полукилометра нет. Значит, это помешает группе разделиться и снайпер с искомой винтовкой, не сможет страховать группу на большой дистанции. Ситуация вынудит группу, пойти внутрь ловушки всем вместе. Три человека это не отделение даже: выслать смогут только одного. Он подтвердит, что «груз» на месте и тогда группа будет вынуждена войти в лощинку и занять оборону по периметру. Разведчик наверняка всё осмотрит, поэтому мины нужно было поставить заранее: земля осядет и следы затопчут местные обитатели. Закладка не будет обнаружена, даже если её возьмутся искать. Я установил две «монки» на противостоящих склонах холма с интервалом в двадцать пять метров, положив под каждую по «вербе» в качестве сюрприза, для любознательных. У данного изделия, очень чувствительные датчики и в случае обнаружения закладки, сапёру не поздоровится. В случае попытки приблизиться ближе, чем на метр, мина встанет на боевой взвод, а при попытке тронуть закладку произойдёт детонация основного заряда. Сектора сплошного поражения накрывали около сорока метров тропы с пожизненной гарантией. Мне повезло: западные склоны холмов окружающих поляну с озерцом чем-то вроде чуть извилистого полукольца, были сильно радиоактивны, что исключало данный участок как место для снайперской позиции. Он придёт только с востока, а там я раскину несколько растяжек. Сейчас этого делать не следовало, просто я осмотрел пути вероятного маршрута разведчика на восточную часть холмистого гребня «сковородки». Поставить пару простых «растяжек» дело получаса, максимум. Ещё раз всё осмотрев, и перекусив захваченной у Даши банкой тушёной свинины, я отправился в обратный путь.

Дорога, пролегала по иному маршруту в обход позиций «Долга» и минуя кладбище техники, где я уже завёл пару ненужных знакомств. Очень помогли данные с ПДА бандитов, особенно Руслана, мир его праху. Я слышал не только переговоры группы Беса, но и отрывочный разговор самого Борова с кем-то по прозвищу или фамилии, Каретник. Исчезновение Руслана было списано на боевые, по крайней мере, эфир был относительно спокоен, усиленного поиска не вели ни люди Беса ни «блатные». С трудом, избегая насыщенного патрулями бандитов сектора возле заброшенного блокпоста, мне удалось выйти к внешней ограде периметра и моей тайной тропке. На исходе пятых суток рейда, я вернулся на Кордон.

Навестив захоронку, я сбросил часть патронов и продовольствия, забрав набранные до того артефакты и присоединив их к уже найденным позднее, разместил в РД. Проползти по проходу в «минзаге» отняло уже не так много времени: человек ко всему привыкает. Миновав АТП и мостик через пересохший ручей, я вошёл в деревню новичков. Снова был вечер. Горел «вечный огонь» в бочке, тренькала гитара. Усталые старатели Зоны тихо переговаривались у костра, обсуждая последние сплетни и поминая тех, кто больше никогда не выпьет и не споёт. Многие, узнали меня и, как своего, приветствовали взмахами рук и скупыми кивками. Один только Волк подошёл сам, и мы обменялись крепким рукопожатием:

— Здоров, Антон! Долго ходил. И ничего о тебе слышно не было. — Видно было, что я обрёл ещё одного друга. В голосе Волка слышался неподдельный интерес и толика участия.

— И тебе доброго вечера, брат. Это хорошо, что слышно не было. Я же не Семецкий, звезда радиоэфира. Раз не слышно, значит, всё нормально. Ты же знаешь: в случае чего по рассылке все узнают, если помру. Что нового слышно?

— Да всё как обычно, слышали, бандиты разгромили стоянку «вольняг» на Свалке. Бес пытался помочь, но ничего не вышло. Троих своих лучших бойцов потерял, а нападавшие ушли. Кто и сколько их было неизвестно. Бес своих на поиски отправил. Но не повезло: след потеряли, напоролись на псевдогиганта, еле ушли. «Долг» своих разведчиков тоже отправлял. Никто не вернулся. Странно, что на помощь не позвали ни «вольняги», ни разведчики долговские. — Дилеммы не было; поделиться информацией с Волком следовало. Не ровен час, Бесу доверится ещё кто-нибудь и тогда новых трупов прибавится это точно.

— Пойдём в «Тошниловку». Посидим, отметим моё возвращение, расскажу кой-чего. Только Сидоровичу хабар сброшу и вернусь. Лады? — Волк согласился, сказав, что пойдёт «забьёт» столик, а то вернулись две группы с Янтаря и сейчас широко празднуют. Может и у стойки постоять придётся. Я согласился, поправил РД и пошёл к Сидоровичу. Как всегда, тот сидел за компьютером, щёлкали клавиши. Торговец поднял на меня глаза, смотря поверх очков, произнёс:

— Привет, что новенького?

— Всё по-старому. Жив пока. — Торговец хмыкнул и согласно кивнул, но его главная сущность снова взяла верх:

— Хабар принёс?— Есть кое-что. — Я выложил свой улов, помня нахрапистость любителя чистогана, я не стал выкладывать самое, на мой взгляд, ценное и в конечном итоге не прогадал: удалось вырвать четырнадцать тысяч из цепких рук любителя наживы. Спрятав деньги, я спросил:

— В прошлый раз, вы с Михаилом Анатольевичем, упомянули некоего Меченого. Кто это? — Торговец помолчал, обдумывая то, что хотел сообщить. Видно было, что тема для него очень непростая. Медленно, очень тщательно выбирая слова, Сидорович заговорил:

— Был такой сталкер, несколько лет назад. Кто таков никто не знал: его выудили из труповозки, что «жмуров» за периметр с Кордона увозит. Да и сам он мало чего помнил… Даже прозвище ему я дал: «портак» у него приметный был, слово «сталкер» только латиницей и … Как сокращение какое-то. Непонятный «портак», короче. Я его выходил, денег чуток подкинул, к делу пристроил. Ну, там принести, узнать чего… Только стал он своего приятеля вспоминать Стрелка. Тот известный бродяга был: центральные области Зоны, как свои пять пальцев знал. Но сгинул, а потом и Меченый объявился. Пропал и он короче. Меченому удалось «Выжигатель мозгов» на Янтаре отключить, многих он спас этим: трупов ходячих меньше сразу стало… Потом на Радар пошёл, что он там замутил, до стих пор не известно. Только на месяц или около того, игрушка сектантская, работать перестала. В неразберихе многие на Радар ломанулись, думали, артефактов там море, а Монолит все их желания исполнит. — Кулаки Сидоровича непроизвольно сжались до белизны костяшек пальцев. Голос стал глуше и ещё более хриплым —

Но фигня это всё оказалась: сектанты устроили всем большой кирдык. Штурмовые группы «Свободы» и «Долга» пострелялись на подходах к Припяти, а недобитых, встретили сектанты. Мёртвый город оказался большой западнёй: мало кто вышел оттуда живым. Многих «монолитовцы» принесли в жертву своему артефакту. Но Меченый прорвался, что он загадал — никто точно не знает. Только Зона не исчезла, а его головы среди жертвенных не оказалось. Да и среди покойников бродячих его никто не видел. По общему каналу «похоронка» не отсылалась, мы смотрели. После тех событий, всё стало … По — другому. Зона стала ещё более непредсказуемой: появились новые аномалии, реагирующие только на людей, звери стали чаще нападать на сталкеров с оружием, почти не зная страха. Даже сектанты теперь чаще набегают на территории соседей. На границе со «Свободой» стоит целый частокол с насаженными на арматуру головами. Вояки реже вылетают на помощь даже своим учёным, вертушки падают теперь там, где раньше был простор: летай — не хочу. Меченый пропал, а с ним пропала и надежда на то, что Зона исчезнет. Вот так, Антон. — Не скажу, что история меня впечатлила. Мало ли кто пропадает, да ещё в априори гиблом месте. И меня не расстраивал факт, что Зона отчуждения всё ещё продолжает существовать:

— Благодарю за информацию, мне пора. Думаю, что теперь не скоро увидимся. Удачи в делах. — Я развернулся и направился к выходу, здесь мои дела уже завершены. Торговец окликнул меня:

— К Мишке не ходи, больше моего он тебе всё равно не скажет. А увидимся мы в своё время. Мы в таком месте, где всем планам свойственно исполняться не так как задумывается. Бывай. — К оружейнику я заходить действительно не собирался. Выйдя на воздух, сразу направился к тошниловке, на встречу с Волком.

В заведении было шумно, и табачный дым висел тяжёлыми клочьями, от чего фигуры посетителей делались расплывчатыми, словно призраки воспалённого ума. Волк сидел в дальнем правом углу, пил пиво из высокого бокала, и деловито уплетал жареную картошку с мясом. Прерываясь, чтобы закинуть в рот порцию квашеной капусты, сдобренной сладким крымским лучком. Призывно махнув мне рукой, он принялся есть дальше. Я сел напротив:

— Приятного аппетита.

— Угу. Угощайся.

— Не откажусь. — Я придвинул к себе тарелку с картошкой, которую наполнил из блюда, стоявшего в центре стола. Налил светлого пива в чистый бокал и долгим глотком выцедил его до половины. Картошки не стало минут за десять. Я за тщательное пережёвывание пищи, да и не торопил никто: инспектор поедет на «блок» только завтра к вечеру. Законный выходной у меня был. Приятная сытость расползлась по телу, настроение стало из лихорадочно весёлого, умеренно благодушным. Вынув из салфетницы зубочистку, я начал излагать Волку то, что мне удалось выяснить в ходе вылазки. Естественно мой рассказ попал к лидеру новичков в сильно урезанном варианте. Он слушал не перебивая, потом настал черёд уточнений:

— Значит, Бес послал группу к «Сортировке» и всех там загасил, и всё для тог, чтобы убрать дочку Лесника. Абсурд.

— Согласен. Думаю, девчонку убивать никто не собирался. Её хотели взять живьём. Да и «чех» не просто так там был. Думаю, что Бес спелся с кем-то очень серьёзным. На сортировочный узел напали не любители: бой длился минут десять — пятнадцать всего, у нападавших были гранатомёты, снайпер и пулемёт. А потом они грамотно ушли в неизвестном направлении, сработав группу матёрых разведчиков «Долга» на два такта! Я маленько знаю «духов»: они по одному почти никогда не ходят. Их либо кто-то нанял, либо они нашли себе нору в глубине Зоны и тогда у всех здесь большие проблемы. — Волк задумался, перестав жевать:

— Что если захватить Беса и …

— Не смешно: ничего это не даст: улик нет, а про Руслана скажет, что моча джигиту в голову ударила. Кто его знает, что задумал. А у «вольняг» на «Сортировке» уже ничего не спросишь. Мой тебе совет: пока ничего не предпринимай. Твои карты не из этой колоды, просто будь осторожнее и проверяй каждое слово Беса, даже если он говорит, что земля круглая. Будь настороже. Извини. Мне пора. Устал я чего-то. Бывай. — Волк хотел ещё что-то спросить, но махнул рукой, мы пожали друг другу руки, и я отправился помыться, почистить оружие и подготовить снаряжение к завтрашнему непростому дню.

Неожиданно, пискнул ПДА. Пришло сообщение от Одессита. Послание предупреждало, что к нему в магазин лучше не соваться. Кто-то основательно подпортил Михаилу Анатольевичу комплект последней оптовой поставки. Проще говоря, мне придётся идти в моём нынешнем прикиде, и с имеющимся арсеналом. Это несколько уменьшало шансы на успех, но не на столько, чтобы всё сворачивать. Кроме того, оружейник сообщал, что у входа постоянно сменяя друг друга, дежурят двое подозрительных граждан. По виду «из органов», как выразился Одессит. Что же, видимо и на тот раз, не свезло пройтись в хорошей и комфортной броне. Это нормально: буду осторожней, только и всего.

Приняв душ и собрав оставшиеся вещи, я как мог, прибрал своё временное пристанище в бункере торговца. Не прощаясь, вышел и направился к заброшенному элеватору, послужившему таким хорошим НП в прошлый раз. Оставаться в деревне было опасно: если противник знает где тебя искать, это уже проигрыш. Осмотрев нишу на чердаке, я раскатал коврик и «придавил на массу» часа два…

Окончательно стемнело, часовые не «блоке», лениво прохаживались из стороны в сторону. Иногда из вагончика выходил прапор, но только на короткое время и, отдав какой-то короткий приказ, скрывался в недрах «бытовки». Снять часовых по очереди не составляло труда: за несколько часов наблюдения, удалось выяснить места, когда караульные, не видят друг друга. Нравственных терзаний по поводу предстоящей акции я не испытывал: как только появляются сомнения типа «быть или не быть», лучше сразу переквалифицироваться в управдомы.

Но вот час пробил: во время рабочего сеанса связи со штабом гарнизона, Дичка известили, что инспектор прибудет на «блок», вверенный его заботам, в семь тридцать вечера. Оставалось только ждать.

1.3

Подобраться бесшумно это целое искусство и дело не в том, чтобы не производить никакого шума при движении. Шуметь как раз можно, только главное двигаться в унисон со звуками издаваемыми другими. Человек лишён обострённого слуха и обоняния, поэтому, незамеченным подобраться к часовому было делом немудрёным. Да ещё когда радист пользовался служебной радиостанцией и через громкую связь, слушал трёп ведущих на какой-то из популярных FM станций. Я дождался когда часовой войдёт в мёртвую зону и прихватив его за ремень автомата, воспользовался им как удавкой. За час до появления проверяющего зарядил моросящий дождь и в плащ-палатке, я вполне мог сойти за своего. Со вторым бойцом, проблем было ещё меньше: я подошёл практически вплотную и выстрелил ему в затылок из АПБ. Часовой упал в нишу между блоком заграждения таким образом, что со стороны дороги его не было видно. Музыка и голоса радиста и разводящего, шум дождя и завывания ветра, помешали солдатам упредить мои действия: ещё пара выстрелов и оба «прижмурились». Радист ткнулся простреленной головой в штабель ящиков, служивший подставкой для рации и одновременно столом, разводящий упал на пол без единого звука. Настала очередь дежурной смены и самого прапора. Дичок сидел в вагончике, и смотрел по переносному телевизору какую-то спортивную передачу. Видимо, всё же когда-то, он был хорошим солдатом: почувствовав опасность, прапор лапнул кобуру с «фортом» и открыл рот, чтобы закричать. Поздно: пуля из АПБ поставила на лоб Дичку аккуратную точку и он тихо опустился на пол.

Ещё трое солдат спали. Лишней крови не хотелось, но случайностей лучше избежать: передо мной были не «срочники» — молокососы, а контрактники. Случись охраннику проверяющего поднять шум, из меня в два счёта сделают сито. Никто не проснулся.

Быстро проверив все закоулки блокпоста, убедился, что никто не посещал сортир и не бегал в деревню за водкой. Пересчитал оружие в пирамидах и вынул затворы, раскидав их так далеко, как мог. Дождь был мне хорошим помощником. В армейской плащ-палатке с АК74М на груди, я практически ни чем не отличался от часового, лежащего теперь с остальными в бытовке. Тем временем последовал доклад с КПП на Кордоне: Дичка предупреждали о прибытии проверяющего в течение получаса. Я стараясь подражать движениям часового ходил из стороны в сторону.

Главное в такого рода засадах — ни чем не насторожить жертву: вся обстановка должна быть обычной и не вызывать подозрения. Даже такая мелочь, как неуставное использование радиостанции, было необходимо, чтобы дать понять майору: всё как обычно. Наконец, подъехал УАЗ со штабным индексом на номере «32», что давало ему, наряду с прилепленным со стороны пассажира пропуском с красной диагональной полосой, право беспрепятственного проезда через все КПП режимной зоны. Внутри сидело двое, как и ожидалось: водитель-охранник и сам майор. Вопреки штампам, что штабисты рыхлый и трусливый народ, этот конкретный производил впечатление подтянутого и спортивного человека. Всё портил двойной подбородок и высокие залысины. Охранник выбежал и открыл шефу дверцу, предупредительно приняв кейс из рук проверяющего. Майор, не торопясь, вышел, разминая ноги, я же ретиво взял под козырёк. Вяло махнув рукой, майор пошёл к вагончику. Водитель двинулся следом, держа меня в поле зрения. Мерцающий, неровный свет костра не давал военным разглядеть подробности окружающей обстановки. К чести охранника, с лычками сержанта, он не расслабился, и шарил глазами по окрестностям, не выпуская меня из вида. Это было предусмотрено: я нарочито положил кисть правой руки на крышку ствольной коробки автомата, а левую, держал под плащ-палаткой. Поверни я автомат в его сторону, сержант непременно бы среагировал, но тот факт, что под плащ-палаткой в левой руке я прячу АПБ, стал сюрпризом. Выстрелов слышно не было, сержант, еле слышно охнув, осел на асфальт. Почувствовав движение за спиной, майор, уже взявшийся за ручку двери «бытовки», обернулся. Вид покойников действует на каждого по-своему: кто-то блюёт, кто-то истерит, но почти все впадают в ступор. Майор просто растерялся, и крепко сжимая портфель обоими руками, прижал его к груди. В такой ситуации, важно действовать быстро: скинув плащ-палатку, я в три прыжка оказал рядом с ним и вырубил ударом в челюсть. Подхватив «поплывшего» офицера, я подтащил его к машине, связал приготовленными заранее пластиковыми наручниками и быстро обыскал: в кобуре был не штатный «форт» а амеровская «беретта» М92, я переложил оружие к себе в карман. Изъял и коммуникатор, продолжавший исправно мигать кнопкой вызова. Кто-то сильно хотел поговорить с майором. Осмотрел кейс, там кроме бумаг ничего не оказалось. В машине оружия тоже не было. Погрузив ещё не отошедшего от удара вояку на переднее сидение, я сел за руль Предстояло рывком преодолеть расстояние до заброшенного КПП. Отъехав метров на десять, так, чтобы машина исчезла из круга света отбрасываемого костром и стала не видна с воздуха, если вертушку всё же поднимут раньше, чем я ожидал, я проверив путы штабиста вышел и рысью направился к моему временному НП, чтобы забрать автомат и РД, которые оставил там, чтобы не мешали. Было тихо, но вдруг завыла сирена. На фильтрационном пункте уже подняли по тревоге дежурный взвод охраны. Майора хватились и раньше, чем я ожидал.

Сам вариант поездки на машине, планировался как запасной, как раз на такой экстренный случай. Быстро разорвать дистанцию получится, но нет никакой гарантии, что на долго: горючее уже тут подвергалось необратимым изменениям и как скоро двигатель заглохнет, оставалось только гадать. Мотор рыкнул, я плавно тронулся с места и набирая скорость поехал вперёд по дороге врубив дальний свет. На торпеде стоял прикрученный детектор аномалий и объезжать их удавалось без особого труда, почти не снижая скорости. Что ни говори, а УАЗ самый надёжный и неприхотливый внедорожник. Снеся еле приоткрытые створки ворот, мы, спустя полчаса, въехали на территорию свалки. Движок чихнул и заглох. Приехали.

Взбодрив всё ещё плохо соображавшего майора, я вытолкнул его наружу. Заминировал машину, просто оставив зажатую дверью «эфку», не особо рассчитывая на результат. Если преследователи будут неосторожны, я просто узнаю, как далеко они от меня находятся. Но это скорее по привычке, нежели из острой необходимости. Сейчас, всё решало насколько верными оказались мои расчеты, и повезёт ли мне сегодня… и в последующие дни. Пока особых сюрпризов не было.

Пришла пора поговорить с майором и дать ему вводную на движение и усилить мотивацию к выполнению моих просьб и пожеланий. Пнув его в бок, заставил подняться:

— Поднимайся, майор. Как тебя зовут, быстро отвечать! — Резкий тон, простой вопрос. Это помогло:

— Д-диденко Павел Н-н-иколаевич…

— Хорошо, майор, очень хорошо. Теперь слушай внимательно. Следующий вопрос очень важен для тебя. На сколько сильно, ты хочешь жить? — Диденко затряс головой и без запинки выпалил:

— Очень хочу жить… у меня… — Прервав его излияния, я продолжил столь продуктивный диалог:

— Ещё раз, молодец. Тогда, Паша, давай на «ты»? — майор согласно затряс головой — Славно. Вот что Паша: я не хочу тебя убивать — на лице штабиста отразилась крайняя степень облегчения. Люди, находясь в подобной обстановке и под сильным стрессом верят любой ерунде сказанной твёрдым и убедительным тоном. — Мы с тобой прогуляемся по окрестностям. А потом я разрешу тебе вызвать вертолёт: нужным людям понадобился только твой кейс, ты сам никому не нужен. Вот что я предлагаю: мы идём куда нужно мне. Потом я забираю портфель, ты даёшь мне уйти и вызываешь вертушку. Но до тех пор, Паша, не вздумай финтить. Ты взрослый, наверняка семейный — Диденко снова утвердительно затряс головой — мужик. Проблемы нам не нужны. Вот, — Я достал его коммуникатор и бросил в руки майору — возьми и отключи маяк слежения. Потому что если мы не приходим, куда надо мне, тогда я даже убивать тебя не стану, а перебью тебе обе ноги и оставлю во-о-н в той роще, — Я пальце показал на видневшуюся слева от дороге рощу где кружила стая псевдособов, грызясь между собой. Майора передёрнуло, — и ухожу. А ты остаешься. Как предложение?

Диденко, молча набрал код на клавиатуре и экранчик коммуникатора погас. Он протянул его мне.

— Всё. Теперь сигнала нет. Нас не найдут. Вы, правда, меня отпустите? — Надежда, это прекрасное чувство. Не хотелось расстраивать майора раньше времени:

— Посмотри на моё лицо, майор: я в маске, ты меня не опознаешь. Кто я и откуда знать не можешь. Зачем мне без необходимости, тебя убивать? Делай всё правильно, как я сказал, и уже завтра будешь дома. — Лицо штабиста просветлело. — А теперь давай поторапливаться, время дорого. Диденко кивнул и мы хорошим, быстрым шагом направились в сторону «сковородки». Как я и предполагал военные бросились в погоню и блокировали логово группировки Борова. Перестрелка длилась почти два часа, и лишь потом всё стихло. Видимо прошла информация о непричастности бандитов к похищению. На позиции «Долга» вояки соваться не стали. Только прошёл радиообмен между комендантом района и командиром «долговцев». Не найдя следов пошли пакетные сигналы группам военных сталкеров бывшим в этом районе. Всего три группы и, судя по пеленгу, только одна была ближе всех к «сковородке» и могла бы подойти в пределах от двух до пяти часов, если оттуда последует сигнал с коммуникатора майора. Нормально. Так и ожидалось.

Делая короткие привалы и обходя наблюдательные посты бандитов и «долговцев» к вечеру следующего дня мы вышли к месту засады. Разведгруппы кружили в пределах от десяти до сорока километров от «сковородки». Время подхода ближайшей группы не менялось. Всё шло по плану. Закладки были не тронуты, я разместил майора на поляне и вернул ему коммуникатор, забрав портфель, который тот нёс всё это время.

— Вот, Паша, мы и на месте. Сиди тут, включай свою шарманку через час. Уже темнеет, но твои тебя тут не бросят, пришлют кого-нибудь. Главное: сильно попроси их прийти за тобой. Я своё слово сдержал: ты жив, а я получил почти всё, что мне нужно. С поляны не уходи. Тут пока безопасно, но если выйдешь сам знаешь, что будет, да и пара радиоактивных плешей тут есть. В твоей игрушке-то счётчика радиации нет. Сиди и жди. Так безопаснее. Будь здоров.

Я направился по восточному склону и как бы скрылся из виду. На самом деле, залёг так. Чтобы и майор, и вход в лощину, оказались в зоне прямой видимости.

Лес не город и не любит прямых линий. Из срезанных веток кустарника и клочков травы, я соорудил нечто вроде «гилли»[45], становясь похожим на невысокий куст. Да и темнота мне помогала. Расставив «растяжки», как и задумывалось ранее, я стал поджидать поисковую группу, осматривая местность в монокуляр. Майор естественно уже вопил на армейской волне о своём бедственном положении. Как я и предполагал, военные приняли верное решение просто выслать ближайшую разведгруппу и охранять майора до утра.

Прошло примерно час сорок минут, от расчётного времени и я заметил три силуэта, уступом двигающихся к проходу с «сковородке». Остановились. Один отделился от общей группы и осторожно начал продвигаться к поляне. Майор сразу кинулся к нему навстречу, но разведчик жестом и окриком остановил штабиста, призывая оставаться на месте. Последовал радиообмен, в котором он сообщил о том, что офицер найден и кажется невредим. Командир приказал всем оставаться на местах. И оставшиеся двое разведчиков вошли в зону поражения моей ловушки. Третий же направился прямо на «растяжку», рассчитывая занять позицию на возвышенности.

Сначала рванула «эфка», солдата отбросило, но костюм спас бойца. Однако он не понял, что случилось. Я же быстро нажал кнопку на пульте, давая сигнал на подрыв. Выложив «пустышку» перед собой. Долбануло ощутимо. Визга издаваемого «крикуном» я не слышал, так как загодя вырубил ПДА. Когда всё стихло, я не спешил подниматься: один разведчик был ещё жив. Но волнения оказались напрасными: вой издаваемый артефактом и взрывы несколько рассеяли внимание снайпера (а это был он!). Я тщательно прицелился, дал две короткие очереди по силуэту. Боец упал. Я сменил позицию и не зря боец выхватил нечто скорострельное (наверное автоматический пистолет) и обстрелял то место где я только что лежал. Я вынул из сумки наступательную М67, и кинул в его сторону. Взрыв и всё смолкло. Быстро вскочив, я в полуприсяде пошёл в сторону, где предположительно лежал снайпер. Парня посекло осколками и продырявило моей очередью. Скорее всего, отстреливался он только на стимуляторах купировавших боль, но быстро истёк кровью: второй взрыв гранаты повредил что-то в костюме, видимо этот самый инъектор. Чуть в стороне лежала искомая «снайперка». Задание было выполнено. «Гаусс» был у меня. Оставалось произвести зачистку и убираться отсюда. Скоро, очень скоро, тут станет жарко…

Убедившись, что снайпер мёртв, я направился к тому месту где, поскуливая, лежал майор. Выбора у меня не было. Я вскинул «сточетвёртый» и плавно нажал на спусковой крючок. Голова пленного дёрнулась и он затих. Что бы ни говорила в таких случаях совесть, я не слушал её уже давно. Пожалуй, с тех самых пор, как бросил горсть земли на могилу моего товарища погибшего по вине пьяного водителя восемь лет назад. Мой друг, прошедший три войны и несколько маленьких войнушек, был сбит, когда стоял на троллейбусной остановке, въехавшим на тротуар «городским» внедорожником. Вроде бы всё было обычно, не было ни стрельбы, ни взрывов, а зачёт пошёл на минус…

Потом конечно был суд, были отступные, которые совал в руку окаменевшей от горя Маше, жене друга, белый как мел виновник аварии. Были поминки и кладбище, и снова поминки, где мне пришла в голову мысль, что не слишком важно, как долго ты планируешь быть живым. Или, как умело ты забираешь эту самую жизнь у другого. И правого, и виноватого ждёт один финал. Разница, по большому счёту, только в деталях. И тогда совесть замолчала окончательно, а призраки и аттракционы кошмарных сновидений меня и раньше не мучили. После этих похорон мой сон стал ещё крепче. И рука ни разу не дрогнула. Так было и на этот раз, хотя и присутствовал неприятный осадок на душе. Разведчики не вызывали никаких чувств, кроме досады: не готовы были армейцы именно к тому, чего должны были ожидать в первую очередь. Аномалии и зверьё это не первостепенная угроза даже в таком месте как Зона отчуждения. Опасаться всегда следует людей, а разведчики об этом забыли.

Прежде всего надо сбить преследователей с толку. Сейчас, когда ещё темно, разбираться никто не станет. Сценарий дальнейших действий противника был очевиден. Перво-наперво подтянутся те из разведгрупп, что находятся неподалёку. В темноте общую картину зафиксируют и будут ждать до утра. Потом, когда станет посветлее, постараются определить численный состав, вооружение и направление отхода нападавших. Свяжутся со штабом, назначат ответственного за проведение операции офицера, на что уйдёт какое-то время. И только потом получат приказы по общей обстановке. На согласование и выработку плана действий уйдёт около сорока минут, может быть час. Всего — около шести часов форы. За это время я успею уйти далеко. Когда я продумывал возможный путь отхода, то изначально планировал маршрут таким образом, чтобы исключить со стороны противника возможность использования авиации. Мой путь лежал в сторону мест, запретных для полётов. Нападение на блокпост, смерть штабного офицера и утеря документов и, возможно, редкого образца вооружения — это ЧП. Командующему особым районом не позавидуешь. Однако, следы прикроют, это несомненно: спишут на «боевые» и оружие, и людей. Покажут комиссии трупы пары уголовников, якобы убитых при задержании, получат пару пинков от начальства и всё успокоится. Переждать следует дней семь, не больше. Потом активность военных снизится до приемлемого градуса и можно будет вернуться на Кордон и получить оговоренную награду. Блокпост, конечно, усилят, минные поля обновят. Но полностью кислород не перекроют: артефакты сами через КПП к воякам не придут, их должен будет кто-то собрать и принести. Всё вернётся на круги своя.

Я собрал остатки тел и оружие, побросал всё в «воронку». На сколько позволяло освещение, спутал свой след и оставил пару ложных заделов для преследователей. Один след, вёл обратно на Свалку, другой в сторону позиций «Долга», третий к Борову. Сам я планировал взять направление северо-запад и минуя позиции «Долга» и территорию бывших военных складов, пройти в разрушенный город и отсидеться там. Если будет совсем кисло, подамся к Леснику. Хотя подставлять хороших людей желания не было абсолютно. Но Ржавый Лес — это то самое место, где мой след точно потеряют. Выписав пару петель, я добрался до своего тайника. Пополнил до отказа запас воды, взял сухпай. Патронов было достаточно, осталось пара гранат: «эфка» и «РГД». Нормально. В условиях, когда воду пить нельзя, а подножный корм весь светится от радиации, именно рацион оставался главным фактором выживания. Ведь в случае, если меня загонят, стрелять долго не получится. На этот раз ошибок со стороны вояк будет меньше, а значит и шанс выкрутиться будет не велик. Главной задачей, оставалось, как можно дольше держать противника на расстоянии. Что им известно на данный момент? Не слишком много: группа разведчиков попала в засаду и была уничтожена неизвестным по количеству противником. По фрагментам, конечно, определят и тип ВУ (взрывного устройства), и найдут пару-тройку пропущенных мною гильз от «сточетвёртого». Но, патрон совершенно обычный, ничего, что дало бы хоть какую то конкретную информацию о нападавших на месте боя обнаружить нельзя. Записи в ПДА уничтожены излучением «крикуна». Даже если на месте и найдут пригодное для снятия информации устройство, то там ничего не найдут. Импульс артефакта надёжно уничтожает любые активные на тот момент электронные устройства. Следовательно, поиск пойдёт по расширяющемуся радиально кругу, центром которого будет место засады. Военные также постараются перекрыть возможные пути отхода нападавших, исходя из анализа местных условий. Ночью поиск поведут коллеги погибших разведчиков, что и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо потому, что таких групп я насчитал всего пять и в темноте, да с должной сноровкой, избежать с ними встречи будет не трудно. Плохо по той причине, что сейчас военные настороже, их много и они лучше экипированы и вооружены. И, несомненно, лучше меня знают эти места.

Ситуация в корне поменяется на рассвете, когда военные подтянут войска с Кордона и в воздухе появятся вертолёты. Думаю, что масштаб случившегося подвигнет командование района не мелочиться. И по крайней мере в первые двое суток меня будут искать не жалея никаких сил и средств. Могут поднять БПЛА[46], но из-за сложностей с передачей видеосигнала их будут использовать весьма ограниченно.

Главная задача сейчас — это выйти в район заброшенных военных складов и пройти на стыке зон ответственности трёх враждующих группировок: «Свободы», «Долга» и «диких гусей» (проще говоря, наёмников). В этом случае поисковая операция осложнится: вояки вынуждены будут договариваться с кланами сталкеров и потеряют много времени. В суматохе мне удастся уйти. Однако, если с первыми двумя группировками всё было ясно, то вот наёмники могут подписаться на поиски некоей группы, напавшей на разведчиков вояк. Надеяться на плохую организацию поисковой операции с их стороны не стоит: наверняка они знают все лазейки в тех местах и просто организуют пару-тройку «комитетов по встрече». Но их можно переиграть: народ там разный, так что шанс, хоть и не большой, присутствовал.

Стало светать. Сканер не засёк ни одного радиообмена в радиусе ста метров, но когда я переключился в глобальный режим, на карте запестрели чёткие отметки более чем шестидесяти трёх предполагаемых источников радиосигнала. Я выставил опцию на выделение только известных мне военных радиочастот и кодированных переговоров неизвестного происхождения. Вполне возможно, что частоты или поменяют, или есть каналы неизвестные информаторам оружейника.

Общая картина складывалась следующим образом: загонщики выстраивались так, чтобы вынудить меня идти в двух направлениях — на болота (место гиблое априори и малоизученное вообще), или в район радиоактивных пустошей на северо-западе (там легче оторваться от преследования, но светиться я буду не долго и сам загнусь от радиации). Передовые группы «троек» разведчиков шли с разрывами по фронту в сто пятьдесят метров. Но не по прямой, а зигзагами, постоянно пересекаясь с соседями, чтобы охватить наибольшую территорию. Одна такая группа была приблизительно в ста семидесяти метрах по правому флангу, другая быстро сокращала дистанцию слева. Скоро я их увидел: «тройка» шла, образуя правильный треугольник, дистанция между бойцами была около десяти метров. Как только боец обнаруживал нечто подозрительное, все замирали, осматривали всё в радиусе двадцати метров, разойдясь в линию. Потом продолжали движение. На моё счастье, туман не давал разведчикам толком осмотреться и я продолжил движение вслед за поисковой группой. Вояки бодро шагали вперёд, усталости я с их стороны не заметил. Лохмы травы и обмотки на оружии надёжно скрадывали силуэт фигуры, поэтому быть сразу обнаруженным визуально я не опасался. Двигались мы с вояками в унисон, попав в некий общий ритм, скрадывающий движения. Предупреждающе пискнул сканер: кодированные переговоры с пеленгом юго-запад и юго-восток! С тыла подбиралась вторая волна преследователей. Но шли они уже цепью, и было их около ста человек. Когда туман рассеется, мои следы, так или иначе, обнаружат. У меня было ещё около получаса, потом, по сбитой росе и примятой траве, определят наложение следов и возьмут в кольцо.

На десять минут я замер, присев на корточки. Затем, взял северо-западнее, туда, где виднелась небольшая полоса лесопосадок. Из кольца я не вырвусь, но на некоторое время деревья укроют. Найдя небольшую ямку метра три глубиной в корнях раскидистого дуба в два обхвата толщиной, я зарылся с головой в листву и стал ждать. Единственным вариантом оторваться было пропустить цепь загонщиков вперёд.

Шум шагов и негромкие голоса приближались. Солдаты шли неторопливо, осматривая каждый куст. Но ошибка заключалась в том, что инструктаж они слушали невнимательно и подобные операции в круг их повседневных задач не входили. Направление взгляда было точно на уровне головы силуэта ростовой фигуры человека. Они могли наступить на меня и пройти дальше. В таких случаях главным помощником следопыта является земля и растительность. Хотя я был осторожен, но оставил немало следов своего пребывания, однако проигнорированных военными. Солдаты прошли в полуметре от моей лёжки, негромко переговариваясь, а один даже зевнул так, что у меня скулы свело. Голоса и шорох шагов затихли впереди. Сохраняя неподвижность, вслушался внимательнее. Медленно, почти незаметно, поменял положение тела на полуприсяд. Осмотрелся — никого. Взглянул на экран ПДА. Цепь ушла уже метров на пятьдесят. Повернул и сменил направление строго на запад. Таким образом, мне удастся пройти по тылам загонщиков и выйти к подножью холмов, за которыми искомый проход на военные склады. Пока удаётся оставаться необнаруженным, сохраняется свобода манёвра. Так я прошёл ещё километров пять. Окончательно рассвело, но солнце здесь светит едва-едва пробивая толстую перину свинцово-серых облаков, поэтому царит лёгкий сумрак. Что я и люблю больше всего…

Мысленно я часто возвращался к последним дням пребывания в родном городе. Зайдя к сестре, чтобы оставить ключи от квартиры, я не застал её дома. Позвонил Сашка, мой напарник по смене ГБР[47], потом, чуть погодя, он подъехал к подъезду на нашей патрульной «пятёрке». Взяли по паре пива. День был, по-весеннему, тёплый. Сашка, парень жутко разговорчивый и всегда его тянуло на разговоры о смысле бытия.

— Слышь, Тоха (терпеть не могу этого сокращения моего имени, но Сашке разрешалось)! Тут мужик вчерашний тебя искал. Говорил, разговор серьёзный имеется. Чего хотел, толком не сказал, но может снова в «секъюрити» позовёт, а?

— Нет, исключено. В холуи больше не пойду. Хребет не гибкий. — Сашка скорчил неопределённую мину:

— Зато деньги хорошие, да и тачка всегда под рукой… — Невольно представил, как мой напарник кадрит девчонок на нашей патрульной «пятёрке», разрисованной символикой ЧОП-а. Нет, действительно, BMW моего прошлого нанимателя для этих целей подходил больше. Сашка, тем временем продолжал излагать свою теорию счастья — А чего? Меня вот возьми: года два ещё в патруле поезжу, потом курсы телохранителей и, только ты меня и видел. Буду какого-нибудь банкира возить. — Невольно, я вспомнил одного знакомца по прошлому месту работы:

— На той неделе Смирнов Лёша погиб. Клиента от пули заслонил. Одну, нормально, в «броник» поймал, а вот вторую — прямо в лоб. Клиент верещит, его кровью да мозгами залило. А Лёшке уже всё равно. Жена с полугодовалым ребёнком осталась. Страховки только на похороны и хватило. Клиент даже открытки не прислал, сразу же за границу смотался. Парень его, считай, собой заслонил… — Сашка снова встрял:

— Так это ж часть работы… — Меня передёрнуло, как будто заболели все зубы сразу.

— Да, Саня, верно. Поэтому, я и не хочу больше кадрить девчонок на хозяйской машине. Слишком накладно получается. — Сашка закусил удила:

— Да ну тебя, Тоха! Живём лишь раз… — Я перебил напарника:

— А они, хозяева тоесть, во много раз дольше и красивее. И всё за наш с тобой счёт. Если и рисковать жизнью, то не за оклад в тридцать тысяч и невыплаченную страховку. — Сашка поинтересовался:

— А за что? За Родину?! Так ты вон двенадцать лет оттрубил, и что сказала Родина? Выкинули без содержания.

— Остынь. Я не за содержание службу тянул. Мне нравилось в армии. Просто теперь там… Такие, как я, уже не нужны. Время не то. И никто меня не выкидывал, тут ты ошибаешься. Ещё остаться просили. — Сашка притих и чуть помолчав, спросил:

— Тох, а чего в офицеры не прорвался, так и уволился? — Я улыбнулся и Сашку передёрнуло — Да ладно, ладно я же так просто спросил, чего ты злишься.

— Я не злюсь. Просто был я в легендарном звании…

— Это, в каком же?

— Старший прапорщик. — Напарник подался вперёд, почуяв историю. Но я его обломал — А рисковать, дружище, вообще не стоит. Ладно, замнём. Так чего мужик — то хотел?

— Да не понял я. — Напарник слегка качнул бутылкой, разговор его больше не интересовал — Вот телефон оставил, просил позвонить, как сможешь. — Он протянул визитку нашего агентства, на обороте которой был шестизначный номер…

… Местность была холмистая, с небольшими участками лесопосадок, уже минут тридцать не было слышно ни одной из групп преследователей. Волна уходила на северо-восток. Но скоро развернётся и в западном направлении. Требовался привал. Но пока это было невозможно. Трофей, разобранный благодаря приблизительной схеме, нарисованной Одесситом, лежал в рюкзаке. Нагрузки прибавилось — штука была тяжёлая. Моё внимание привлёк холмик удивительно правильной формы. Подойдя ближе, стало очевидно — люк. Круглая крышка, напоминающая те, что есть в любом городе, где есть канализация. Это была удача: скорее всего, мне попался именно канализационный колодец или сервисный тоннель, ведущий в какое-нибудь здание. Но самое главное, что можно пройти скрытно ещё некоторое время. Несомненно, ход может вести куда угодно, однако был шанс, что удастся пересидеть некоторое время под землёй и к ночи выйти на поверхность, продолжив путь на военные склады. Люк давно не открывали, ножом еле удалось его расшевелить. Пахнуло сыростью и застоявшимся запахом стоячей воды, железа теплоизоляции и чего-то ещё. Если приходилось спускаться в подвал обычного дома, то сразу узнаете этот запах. Вниз вели скобы ступенек, ощутимо тронутые ржавчиной, но достаточно крепкие, чтобы выдержать мой вес. Бездумно лезть в колодец не стоило. Я планировал посмотреть, можно ли пройти и как далеко. Иначе придётся продолжить путь по поверхности: тоннели могут быть обрушены, вести в сторону заражённых территорий. Да мало ли ещё что. Предстояло вновь довериться интуиции.

Спуск по не широким скобам занял минут десять, вертикальная труба колодца уходила вниз на десять метров и заканчивалась небольшой площадкой 2х2 метра. На противоположной стене был вход в тоннель, тянущийся метров на пятнадцать в северо-западном направлении, если верить компасу. Если ход ведёт туда, то предположительно, проходит под холмами. Значит, на Склады попасть, теоретически, возможно. Тоннель оканчивался железной дверью со штурвальной рукоятью запора. Рядом справа от двери, на уровне пояса располагался металлический короб распределительного щитка. Ковырнув его ножом, обнаружил два рубильника. Судя по схеме на дверце правый отпирал дверь, а левый включал какой-то гидронасос. Перекинул скрипучий рубильник, в механизме двери что-то негромко загудело, штурвал шевельнулся. Провернув его против часовой стрелки, как было указано на полустёртой надписи, с трудом отворил. Дверь вела в комнату с низкими сводами, где человек моего роста (метр семьдесят девять), едва не касался потолка макушкой. Было включено аварийное освещение. Тусклый свет красных ламп в тяжёлых решётчатых «стаканах». Комната имела выходы в два коридора, один из которых вёл в юго-восточном направлении, что меня не устраивало. А второй, чуть изгибаясь шёл на северо-запад. Вот это то мне и подай. Как я предполагал, это был сервисный тоннель, а не канализационный коллектор. По бокам коридоров тянулись закреплённые на стенах силовые кабели, а слева проложена труба среднего диаметра. Пройти можно было только одному, да и то едва-едва. Следов людей или животных в комнате видно не было, что впрочем ничего не означало: пыль в такого рода помещениях образуется довольно быстро. Теперь следовало принять решение: идти по тоннелю или продолжать путь по поверхности. Обманывать себя не стоит — прочёсывание продолжится и при повторном осмотре, мои следы непременно обнаружат. Конечно можно уповать на то, что не зная численности напавших на разведгруппу, одиночный след могут и не принять во внимание. Но вряд ли на это стоит сильно полагаться: проверят, обязательно проверят. И за неимением других зацепок, потянут за эту ниточку. И сузив район поиска, окружат и попытаются взять живьём, а то и просто уничтожат, ввиду опасности непосредственного контакта.

У путешествия под землёй тоже достаточно минусов: первый и самый существенный — это ограниченное маневренное пространство. Пойти можно только в двух направлениях. Да и при обнаружении противником, практически верная смерть: не смогут взять, так просто похоронят. Кроме того, карты местных ходов у меня нет, а впереди может быть и обвал, и тупик и … Однако, если не обнаружат, что я сюда забрёл, то вполне можно просто отсидеться, пока первое рвение у вояк поутихнет. И потом выйти на поверхность и идти по своим делам. Заслоны, которые непременно выставят, если прочёсывание ничего не даст, не сложно обойти.

Все аргументы сходились на пользе подземного путешествия. Следовало выйти на поверхность и как можно тщательнее уничтожить след, ведущий сюда и оставить пару ложных направлений. Пусть поищут, всё равно дел у служивых не так много. А прогулки на свежем воздухе, сделают сух. пай, хоть немного вкуснее.

Поднявшись по скобам наверх, я почувствовал некое беспокойство: что-то было не так. Нет, вокруг всё было тихо, сканер снова заработал и показывал, что на расстоянии до ста метров, никого нет. Вояки шарили чуть северо-восточнее и столкнулись с чем-то или с кем-то не желавшим уступать дорогу. Группа мотострелков просила поддержки у соседей, те обещали… Ага! Код 221. Значит, напоролись на псевдогиганта. Это странное существо, по размерам сопоставимое с быком-производителем, передвигается на двух лапах, напоминающих человеческие руки, только толще и больше раз в десять. На людей не нападает, если те не подойдут близко к его логову. Но в случае чего — караул. Шкура его выдерживает непрямое попадание пули из крупнокалиберного пулемёта типа КПВТ[48], пуля калибра 5.45 мм или просто «пятёрка», вообще псевдогиганту ничего серьёзного не сделает. Все жизненно важные органы зверя надёжно укрывает толстая шкура и мощный костяной панцирь. Единственное уязвимое место — это глаза. Но зрение восстановится где-то через час. Можно закидать гранатами или расстрелять с БТРа. Пеший человек может только убежать. Но тут есть маленький нюанс: псевдогигант неплохо бегает и может генерировать психокинетическое поле, создавая в радиусе десяти метров от себя ударную волну, сопоставимую по силе с действием оборонительной гранаты. Это займёт вояк на какое-то время.

Но смутило не это происшествие: заваруха происходила довольно далеко и не грозила мне обнаружением. Скорее, что-то изменилось в окружающем ландшафте. Осмотрелся. Так и есть: с направления северо-запад приближалась разведгруппа военных. «Тройка» шла по тылам поисковой сети, что делало честь командиру, мыслящему как диверсант. Вот, наконец, и достойный противник. ПДА не подавал признаков движения, даже когда разведчики вошли в зону пеленгации. Ещё раз «браво», коллега: идёшь в «молчанке», что неплохо, но может обернуться и другой стороной: свои откроют огонь (в такие моменты думать некогда: стрелять лучше первым), не услышав опознавательного кода, сами преследуемые могут устроить группе встречу и помощь может опоздать. Да мало ли ещё чего… Этим надо воспользоваться. Время подхода группы — двадцать минут. Успею.

Снова пришлось спускаться вниз, открывать дверь. Для любознательных разведчиков я придумал простую, но эффективную ловушку: оставшиеся у меня две гранаты, я поместил на уровне полутора метров на противоположных стенах коридора. Причём «эфку» положил в электрощиток с замыкающими дверь рубильниками и добавил нашедшихся в комнатке гаек, примотав их скотчем к корпусу гранат, усиливая поражающую силу. Взрыв разрушит рубильники, временно не давая преследователям (если они найдут трупы солдат), открыть дверь, которую я заблокирую с противоположной стороны. Теперь же я заклинил запирающий механизм изнутри какой-то железной трубой, которую можно будет без труда выбить позднее. Ранее, осматривая механизм двери, я выяснил, что если питание не подаётся, а замок отперт, то дверь закроется автоматически т.к. электромагниты не будут удерживать массивные пружины упоров. Вбив трубу, я просто не дам двери захлопнуться раньше, чем нужно. А пока, она просто будет плотно закрыта.

Поставив «растяжку», я быстро поднялся на поверхность. Разведчики кружили по-прежнему метрах в ста двадцати. Но по характеру перемещений было видно, что сюда они точно скоро заглянут. Я выполз на поверхность и, оглядевшись ещё раз, сделал небольшой крюк в правую сторону от люка. Встал, вернулся назад, и оставил чёткий след к крышке колодца, по которому можно было определить, что некто шёл со стороны лесопосадок и скрылся внутри. Затем я вернулся и залёг в тридцати метрах от колодца, поджидая гостей.

Обнаружение грозило мне затяжной перестрелкой, но я имел наготове «кошку» с точно отмеренным шнуром: в случае чего, отступить и скрыться в колодце труда бы не составило. Расчет строился на стандартных действиях поисково-разведывательной группы в подобных условиях. Обнаружив след, они осмотрят всё вокруг в меру своей подозрительности. Оставят дозорного на поверхности, а сами ринутся внутрь. Где их ждёт сюрприз. На разведчиках БЗК «СКАД-9», не самая лучшая модель, но близкий взрыв в ограниченном пространстве, должен их сильно расстроить. Почти до смерти. Мне останется только убрать часового и добить тех, кто оставался внутри, потом замету следы и уйду по тоннелю. Надеюсь что в нужном направлении.

Пошёл мелкий моросящий дождик, замерев, я стал слушать, что происходит вокруг. В засаде, лучше всего уподобиться тому куску земли, на котором лежишь или частью здания или болотной кочкой… Часто бывало так, что противник пройдёт практически по тебе, просто замереть и дышать через раз…

Всё случилось именно так, как я и предполагал: двое начали спуск в колодец, третий остался на поверхности, периодически осматриваясь. Я осторожно стал заходить ему в тыл, передвигаясь в такт с движениями его головы и порывами ветра. Снять часового одетого в БЗК, можно, только если знаешь точно, где нет бронепластин на уязвимых местах. В «СКАД-9» это шея, где между воротником бронежилета и шлемом только антирадиационное покрытие и термоизолирующая ткань. Нож я держал обеими руками, решив провести один очень интересный удар. Убить можно многими способами. Но в данном случае, нужно было сделать всё тихо и одним ударом. Этого можно достичь, если перерубить позвоночник. Я медленно вышел точно за спину к дозорному, двигаясь одновременно с ним в такт. Взгляд в такие моменты лучше не фокусировать ни на месте удара, ни на самой фигуре цели. Противник непременно обернётся, люди в подобной обстановке очень сенситивны. Удар был колющий, наносился сверху вниз под небольшим углом, чтобы точно попасть в стык между позвонками. Хруст костей и судорожный вздох, еле слышный сквозь маску, вот и все звуки, что нарушили общую симфонию дождя. Выдернув клинок, я переместился влево, держа упавшего в поле зрения. Затем приблизился, вытер нож о его одежду, осмотрел клинок: ни царапин, ни зазубрин. Время снова вернуло себе прежнюю динамику и потекло с обычной скоростью не растягиваясь, и не ускоряясь. Этот чисто субъективный феномен, знаком любому, кто делал нечто опасное или кропотливое с жёстким ограничением по регламенту.

Хорошо, что клинок себе оставил, сувенир пригождался всё чаще и чаще… Выбор пал на нож не случайно: стрелять по хорошо защищённому бойцу из АПБ я не решился (кто его знает, пробьёт 9мм пуля этот чудо костюм или просто пощекочет и получится очень громкая потасовка), а от «калаша» было бы много шума. Что «семёрка» (пуля калибра 7. 62х39мм) проделает в БЗК нужные мне отверстия, сомнений не было. Но уж сильно не хотелось шуметь. Тем более что уязвимое место нашлось. Я обнаружил данный дефект комбеза, когда оттаскивал трупы первой группы разведчиков к «трамплину», сделав зарубку на память. Пригодилось… Конструкторов винить не стоит: в современных условиях редко кто пойдёт в рукопашную.

Земля ощутимо дрогнула: группа ушедшая на разведку тоннеля напоролась на мой гостинец. Пора было спускаться и провести ревизию. Но для начала я осмотрел труп дозорного. Ничего интересного не было: вооружали вояк АК74М, что мне ни чем не помогало из-за разницы в калибре оружия, взял только «мозги» его ПДА, да три «эргэдешки», предварительно осмотрев запалы, на предмет секреток (иногда встречал подобное: настоящие запалы в кармашке отдельном, а на гранатах «мокрый» запал стоит. Дёрнешь за колечко и «привет семье» в тот же миг), всё было чисто. Сбросил труп в колодец, прибрал, как получилось, следы на поверхности и тихонько спустился вниз. Постоял зажмурившись, чтобы глаза привыкли к темноте. Вынул кусочек сахара, положил под язык. Это старый ещё с давних времён трюк разведчиков-пластунов: кто-то заметил, что после употребления сахара улучшается ночное зрение. Трюк и по сей день работает безотказно. Присев, аккуратно приоткрыл дверь в коридор. Лампочки полопались от взрыва, пахло смесью из сожженной взрывчатки, горелой изоляции, крови и экскрементов. Кому-то пришлось совсем кисло.

Свет из колодца не поступал: верхний люк плотно прикрыт. Скрипа дверь не издала, осторожно я начал движение по коридору. Опасность состояла в том, что кто-нибудь из разведчиков мог очухаться и начать пальбу. Пули калибра 5. 45 — 5. 56мм, имеют одну неприятную привычку «гулять» в полёте и давать сильный рикошет в помещениях. Можно умереть и от собственного выстрела, сделанного в противника.

Послышался шорох и глухой стон: есть живые, но похоже, что только в единственном числе. Ловушка сработала, как и задумывалось: взрывами разведчиков побросало друг на друга. Тот что лежал сверху, частично прикрыл от осколков и поражающих элементов ловушки, другого бойца. Верхний, безусловно, был мёртв. Второму тоже досталось: часть лица была просто сорвана и в темноте розово-белым блестели кости черепа. Ни тот, ни другой уже не представляли непосредственной угрозы. Распрямившись, я вскинул автомат и выстрелом в голову добил противника. Потом проконтролировал второго (как выяснилось зря — боец умер почти мгновенно, без мучений). Обыск тел ничего не дал. Единственное, что я сделал, это слил данные с их ПДА в свой, и разобрал автоматы, сделав оружие непригодным к использованию. Забрал три гранаты. На этот раз мне попалось нечто новое: две РГО[49] и одна РГН[50], надёжные в условиях, где есть множество возвышенностей и замкнутых пространств, т.е. в городе и лесной, и горной местности. С этими «гостинцами» нет нужды ждать, пока сработает замедлитель запала: даже если «горная» граната плюхнется в воду — взрыва не миновать. Очень удобная штука.

Тела оттащил в сторону от двери, положил в ряд у противоположной стены. Не обижайтесь, ребята: был бой и вы проиграли. Прощайте.

Дверь открылась легко. Зайдя в комнатку я выбил трубу, освободив стопоры запирающего механизма. Замок лязгнул, отгораживая меня от внешнего мира труднопреодолимой преградой. Затем я забил трубу обратно, на случай если постараются восстановить энергопитание замка. Мой путь по подземелью начинался неплохо. Но требовалось немного отдохнуть и разобраться с информацией из ПДА военных. Интерес представляла ориентировка по ситуации с инцидентом у «сковородки», возможные направления поиска и задействованные в операции силы. Часть служебных файлов была защищена паролем с двойным запросом авторизации. Хитрая и довольно эффективная защита: с ПДА посылается код пользователя, с сервера узла связи приходит вторая часть ключа и только после этого единовременный доступ к файлу разрешается. Но сведения по общей обстановке и вводная для поисковых групп были доступны.

Всё было ещё лучше, чем я ожидал: уничтожение группы разведчиков было отнесено штабными аналитиками на счёт команды работавшей на сортировочном узле. Нападение одиночки не рассматривалось в принципе. Преследователей ориентировали на группу до восьми человек, вооружённых тяжёлым оружием, идущих в сторону Радара. Предполагалось, что имеет место проникновение диверсионно-разведывательного подразделения сектантов с неизвестными целями и кругом задач. Был приказ никого живьём не брать.

Ошибка на ошибке, граждане военные. Сектанты может и были, но сортировочный узел работали явно не они. Почерк не совпадал. Я делал ставку на «духов», уж больно складно вписывалось нападение на стоянку «вольняг», и наше с селянкой приключение.

Закрыв ПДА, я сделал неполную разборку и обиходил «калаш», пистолет и чуть поправил оселком лезвие клинка НР. Снова припомнились события предшествующие моей поездке сюда…

… Номер на визитке появился от клиента, чей склад стройматериалов стоял у нас на охране. Я спас его, но чуть не сел за превышение необходимой обороны. Нам поступил вызов диспетчера — сработала тревожная кнопка на одном из объектов. Мы с Сашкой подъехали к обычному ангару, какие сдают под всякие оптовые склады. Дело прояснилось сразу: пара наркоманов перепутала аптечный склад со складом стройматериалов. А там как назло хозяин проводил инвентаризацию. Гонялись они друг за другом примерно минут тридцать. Пока хозяин склада некто Николай Николаевич Ладейников не умудрился на бегу нажать тревожную кнопку. Мы появились вовремя: купец уже начал уставать, а «нарк», размахивал фомкой, в то время как его напарник целился в купца из газового пистолета, как позже выяснилось переделанного под боевой. Думать было некогда: я достал служебную «хлопушку»[51] и выстрелил «нарку» с пистолетом в плечо. Но тот видимо не почувствовал и повернулся в нашу с Сашкой сторону и выстрелил в ответ. Как и я, от чего получился своеобразный дуплет. Тут было не до церемоний, стрелял я в голову, а точнее в лоб и конечно попал. Второй «нарк» не отступился и с криком, поменяв направление, ринулся в мою сторону. Сашка оказался на высоте, саданув резиновой пулей из дробовика, буквально сшибившей любителя медикаментов и краж со взломом, с ног. Ник-Ник (а это был он) был спасён.

Потом были долгие объяснения, ночь в «казённом доме», разговор с благодарным клиентом и подписка о невыезде. С наркоманом всё утряслось. В чём была немалая финансовая заслуга спасённого мной негоцианта и его дружеские связи в нашем ГУВД. Купец долго тряс мне руку, подарил бутылку московской водки «Кристалл» и оставил визитку. Которую я благополучно «посеял», через неделю. И вот он снова появился. Дел вроде никаких не намечалось, впереди было ещё двое суток отгулов. И я набрал номер. Трубку взяли после второго гудка. Голос был ровный, спокойный, с чуть заметной покровительственной интонацией:

— Слушаю.

— Здравствуйте, Николай Николаевич. Это Антон Васильев. Вы меня искали?

— Здравствуй, Антон. Рад, что быстро отзвонился. Искал. Есть предложение к тебе. Подъезжай ко мне на точку. Ну, знаешь, на рынке «Строй Центр»?

— Найду. Буду у вас, через полчаса. — Точно: в охрану звать будет. Само предложение меня не интересовало, но провести время как-то всё равно нужно было. Выслушать очередные посулы золотых гор. Иногда очень полезно для повышения настроения и личной самооценки. Кроме того, зная подобных Ник-Нику людей, можно было с уверенностью утверждать: так просто он от меня не отстанет. Нужно провести беседу и расставить точки над «i». Езда и поиски павильона, на рынке, расположенном в бывшем цеху закрытого завода металлоконструкций, заняли примерно две трети заявленного времени. Не торопясь, я вошёл в просторный павильон, где за прилавком сидела скучающая тётка неопределённого возраста. Поздоровавшись, я сообщил, что у меня назначена встреча с Ник-Ником. Та молча указала на заднюю дверь, чуть левее конторки.

Ладейников сидел за столом и что-то писал от руки в пухлый потрёпанный ежедневник. Подняв глаза и увидев меня, он просиял дежурной улыбкой и указал на стул, что стоял напротив.

— Хорошо, что быстро приехал. Есть очень интересное предложение для тебя. — Я не мешал ему говорить. От части из вежливости, от части из невеликой толики любопытства к тому, что он предлагал. — Ты слышал про Чернобыль?

— Да. Взрыв атомной станции в 1986 году. Теперь там закрытая зона, всё оцеплено. Объявлен карантин. Даже авиамаршруты идут в обход тамошнего неба. Слышал всякие сказки о мутантах, непонятных чудо — артефактах и всяком таком. Не знаю: может и правда, а может и враньё. — Ник-Ник ухмыльнулся:

— Всё правда. И про мутантов и про артефакты. Ты вот что скажи: тогда на складе… — купец замялся — Ты ведь не в первый раз человека убил? Да. Всегда одно и тоже: если я скажу что нет, то следующий вопрос будет о количестве скальпов на поясе.

— Было дело. — Но глупого продолжения не последовало:

— Я в связи с происшествием, ознакомился с твоим личным делом. Многое не понятно. Там сказано, что ты артиллерист. Это как: из пушки стрелял что ли?

— Было. Из гаубицы, установки залпового огня, миномёты знаю неплохо. — Меня забавлял оборот который принимала наша беседа. Но Ладейников не сдавался:

— Но там сказано, что ты по учётной специальности — Он заглянул в ежедневник — «командир отдельного взвода разведки и охраны». Это как?

— Просто. Артиллеристы стреляют, а моя задача сделать так, чтобы им никто этого делать не мешал. Кроме того, если возникала необходимость, ходили по тылам и работали в качестве корректировщиков.

— А воевал? — Достал уже, пора укорот дать.

— Было, но я не имею желания об этом говорить. — Я начал подниматься со стула, чтобы уйти. Купец понял, что перегнул с вопросами и просительно поднял руку:

— Погоди, Антон! Я же не просто так спросил. Уж больно спокойно ты себя вёл, не трясло тебя, да и на допросе ты спокойно держался. А мне нужен именно такой человек. С опытом.

— Чтобы между нами, Николай Николаевич, не было недопонимания, сразу говорю: в «бодигарды» не пойду. Пройденный этап. Не интересует. — Ник-Ник развеселился:

— Нет, в охранники я тебя не зову, а вот компаньон на короткое время поездки в Зону, мне очень нужен. Приедем туда, осмотришься. Захочешь — сразу назад поедешь. Но прежде посмотри сюда, — Ник-Ник что-то вывел на экран монитора ноутбука, стоявшего чуть в сторонке и развернул его ко мне фронтальной стороной. И тут я увидел снимки Зоны. Вот стая псевдособов сцепилась с раненым кабаном, вот тушканчики поедают какую-то падаль, вот псевдогигант идёт куда-то по своим делам. Но главное, это небо. Серое, хмурое небо в свинцовых подушках облаков и бескрайние просторы осеннего пейзажа. Что-то щёлкнуло внутри. Как в редкие моменты, когда долго ищешь ответ, и наконец найдя его, происходит некое переосмысление. Изменяется всё внутри и вещи и люди поворачиваются к тебе совершенно иными, невидимыми до того момента гранями. Так было и теперь. Горло сдавил спазм, и я чуть хрипло спросил:

— Что я должен сделать? — Видимо, Ник-Ник не прочёл волнения у меня на лице и продолжал говорить в просительной интонации:

— Да ничего особенного: проводишь меня через карантин и обратно можешь ехать. Заплачу хорошо…

— Я согласен. — Ник-Ник осёкся и уставился на меня как баран на вывеску мясной лавки. Я продолжил — Только одно условие: я хочу остаться ТАМ. Назад я с вами не возвращаюсь, а в уплату за услуги, вы делаете мне бумагу дающие мне легальный статус в Зоне и помогаете со снаряжением. Денег мне не нужно. Только то, что я перечислил. Такой поворот событий буквально опрокинул мировоззрение купца. Но, быстро оправившись, он важно кивнул:

— Хорошо. Как пожелаешь. Странно только: все оттуда, а ты наоборот…

— Каждый ищет место по себе. Я думаю, мне там понравится. Даже уверен в этом. — Ник-Ник, встал из-за стола и подвёл итог:

— Договорились: ты провожаешь меня до Кордона, я делаю свои дела, а ты остаёшься там. Я сведу тебя с человеком, который поможет тебе на первых порах. Его зовут Сидорович. Это и фамилия и прозвище и отчество. Все его только так и знают. Вы с ним сойдётесь.

— Хорошо, Николай Николаевич. Считайте, что мы договорились. Когда отправляемся?

— Через три дня. Хватит трёх дней на сборы?

— Даже останется. Мне нужны сутки, не больше.

С тем я и вернулся назад. В конторе был вселенский гвалт по поводу форс-мажорного увольнения, сестра встревожилась было, но успокоилась, когда я вместе с ключами от квартиры оставил ей номер телефона Ник-Ника, как моего нового нанимателя. К моим отлучкам в семье привыкли…

Свет в комнате, бывшей некогда чем-то вроде бытовки для обслуживающего персонала, был от двух красных аварийных ламп. В тоннелях вообще не горело ни единого огонька. Ноктовизор на сталкерском комбезе был устаревшей модели и давал тусклую, мерцающую и чуть замыленную картинку, бледно-зелёного цвета. Не ахти что, конечно, но в кромешной темноте лучше так чем брести на ощупь.

По сведеньям имевшимся у меня, в таких тоннелях можно встретить несколько разновидностей мутантов. Первыми были бюреры. Это полутораметровые карлики, имеющие развитую речь, носящие одежду в виде лохмотьев и накидок с капюшоном. Прекрасно видят в темноте и обладают способностью к телекинезу на расстояниях не более десятка метров. Людей избегают, но могут напасть, если сочтут, что момент подходящий. Могут отводить глаза преследователям, если убегают. Но не всегда успешно.

Другое опасное существо это снорк. Видимо получил своё название из-за пристрастия прикрывать морду чем-то вроде маски, иногда напяливали старые противогазы, которые находили в кучах радиоактивного мусора и на болотах, где предпочитали жить и кормиться рыбой и всякой падалью. При дыхании издают звуки, напоминающие храп. На человека нападают охотно, могут неделями преследовать жертву и почти никогда не отступаются. Внешне сильно похожи на людей, только передвигаются на четвереньках длинными прыжками. Ростом с обычного, среднерослого человека. Живут стаями, но не редко ходят и по одному.

Как ни странно, сеть тоннелей на карте военных обозначена не была. Я увидел зоны ответственности воинских частей, расписание патрулирования, схемы минных заграждений. Моя коллекция пополнилась дополнительным набором кодированных радиочастот. Но ни где не нашлось упоминания о данной системе тоннелей или места куда он ведёт. Мой собственный маршрутизатор исправно отмечал все изгибы и повороты, но и только. Похоже, это был сервисный тоннель какого-то из местных предприятий. Но вёл он в район военных складов, забирая чуть западнее шоссейной дороги, ведущей туда.

Переходов на другие уровни не было. Так, без особых происшествий, я прошёл часа три. В подобных местах, тишина совершенно особенная: глухая и вязкая, она как бы обволакивает и старается притупить внимание, ослабить волю. Правда, в своё время мне приходилось лазить по канализации, и даже раз или два в ней повоевать. Замкнутого пространства я никогда не боялся: все эти страхи о погребении заживо, привидениях и всякая другая чепуха меня особенно никогда не волновали.

В окружающем пейзаже произошли изменения: коридор раздваивался, один рукав вёл вниз, резко под углом в сорок градусов, второй сохраняя уровень по горизонту, шёл на юго-восток. Похоже, ситуация осложнилась: ход ведущий в сторону складов, уходил под землю и не обязательно выведет снова на верх, возможно там вообще тупик. Ход, ведущий практически назад, грозил потерей времени: может он делал крюк и снова выходил на нужное направление, что вероятно, но не обязательно. И так, и так теряю время. Я выбрал вариант с подземельем, как наиболее подходящий по направлению движения. Спустившись по металлической лестнице, я оказался в ещё одном помещении, прямоугольной формы, пяти метров в длину. Трубы пошли по юго-восточному рукаву. А здесь было нечто, напоминающее транспортный подъезд: комната заканчивалась пандусом, а проход расширялся до десяти метров в ширину и четырёх в высоту. Нужное мне направление всё ещё сохранялось, я пошёл вперёд.

Освещения здесь не было никакого, зато запахло сыростью, потянуло сквозняком, что говорило о наличии вентиляции и сообщении с поверхностью. Пол был ровный, но бетон уже расслаивался под действием грунтовых вод. Поэтому шорох шагов становился всё отчётливее. Для того, чтобы уменьшить слышимость, я старался идти не ритмичным шагом, сбивая такт чтобы звуки сливались с общим фоном как можно естественнее. Это меня и спасло. Я первым услышал сопение и возню за спиной. Отреагировал быстро, АПБ я не выпускал из рук, поэтому дал две серии по два патрона на звук. Визг неприятно резанул по ушам: попал. Размытое в зеленоватом свете ноктовизора пятно, резкими скачками ринулось в мою сторону. Снорк и довольно крупный. Тело мутанта распласталось в прыжке. Я сделал шаг в сторону и пропустив изворачивающееся в полёте тело (у снорков молниеносная реакция на изменения обстановки), выстрелил ещё три раза. Все пули попали в правый бок, застряв в теле, лишь одна прошла на вылет и чиркнула по бетонной стене. Мутант взвыл, опустившись на четвереньки снова развернулся в мою сторону. Раны были серьёзными, но регенерация у местной фауны просто потрясающая: кровь только еле-еле сочилась из рваных выходных отверстий. Надо было кончать этот цирк. Я выстрелил в голову. Но снорк в последний момент резко ушёл в лево и увернулся! Патроны надо беречь, но с ножом против такого вёрткого существа шансов у меня нет вообще. Использовать автомат было не разумно: гулкое эхо просто оглушит меня и если снорк не один, поможет его сородичам атаковать меня со спины. Прижиматься к стене смысла не имело, снорки прекрасно лазят по невысоким стенам и потолкам до пяти метров высотой. Могут затаиться и упасть на жертву сверху. Пока у меня были патроны к АПБ, шанс на победу сохранялся.

Мы кружили на отрезке коридора уже кажется целую вечность. Снорк пару раз атаковал, но мне каждый раз удавалось уворачиваться. Сталкиваясь с таким противником впервые, мне всё же удалось разгадать его манеру боя. То, что я засёк его и ранил, поломало привычный шаблон засады, теперь мутант тянул время, пока раны затянутся и я начну уставать. К счастью, ураганной регенерации вроде той, что есть у кровососа, снорк не обладает. Для полного исцеления ему понадобятся дни, а может и недели. Видимо пуля, прошедшая на вылет, порвала связки на правой лапе мутанта: он двигался, заметно припадая на правую сторону. Но я заметил, что этот противник ловко сбивает прицел и уворачивается от серий одиночных выстрелов. Патронов в магазине осталось двенадцать штук. Я перевёл пистолет в режим автоматического огня. Увернуться от очереди снорк не сможет. Тщательно прицелившись и чуть поведя стволом, а потом резко сменив точку прицела, я дал очередь в пять выстрелов. Голова мутанта дёрнулась в попытке уйти с линии огня, но пуль было больше чем обычно и три последних вошли в левую глазницу, надбровную кость и в лоб. Без всхлипа мутант осел и упал навзничь. Я быстро сменил магазин и дослал патрон, резко сменив позицию. Но больше никого не было. Снорк охотился в одиночку.

Появление данного вида мутантов было плохим признаком: снорки редко живут по отдельности, где-то в пределах пятидесяти метров у них есть гнездо. Как правило, там живёт от трёх до пяти особей, территорию они обходят регулярно, не брезгуют и поеданием своих сородичей. Своего пропавшего дружка они найдут по специфическим пахучим меткам, которыми снорки помечают свою территорию. Наилучший вариант — это если они сожрут труп и не пойдут по моему следу. Но надеяться на лучшее — это буржуазный подход, паранойя меня часто выручает. Нужно выдвигаться, и как можно быстрее выйти на достаточное от предполагаемого логова, расстояние. Если придётся совсем туго, буду палить из «сточетвёртого». Главнее сохранять темп.

Ещё метров сто я прошагал спокойно. Но беспокоящее чувство и ноющее плечо, говорили, что снорки уже встали на след и скоро мы столкнёмся снова. Позади, метрах в сорока, послышался хрипящий рык на три голоса. Вот и «долгожданные» гости.

Проблема была в ограниченности пространства для маневрирования: коридор шёл почти всё время по прямой и никаких ответвлений не было. С одной стороны это не давало возможности стае опередить или обойти меня. Но снорки наверняка освоили местную вентиляцию, поэтому нападение могло произойти с любой стороны. Шли они быстро, дистанция между нами сокращалась. Снаряженных обойм к АПБ было всего три, включая ту, что уже была в пистолете. В РД лежала ещё одна коробка на пятьдесят патронов, но времени на остановку не оставалось. Принять бой всё же придётся. Сохранялась слабая надежда на то, что стая, выйдя за переделы своей территории, прекратит преследование. Однако этого не происходило. Судя по звукам, за мной гналось трое мутантов и так просто они меня не отпустят.

Надежда умерла, как только я свернул за очередной поворот: впереди был тупик. Вернее, дверь присутствовала, но была она заперта на кодовый замок, чей красный светодиод злорадно светился в темноте. Приехали. Вот почему они погнались за мной: стая уже не первый раз так добывала себе пищу. Возле двери и в углах тоннеля, распространяя гнилостные миазмы, лежала пища снорков: полностью разложившиеся тела, потерявшие свои естественные очертания. Снорки не едят добычу сразу. Убив жертву, они тащат её в подобное этому место, и срыгивают едкую слизь, которая выполняет функции желудочного сока. Так добыча может томиться довольно долго, пока не размякнет и не станет пригодной в пищу.

Вонь была специфическая: к запаху гниения, примешивался кислый «аромат» слизи. Дверь вскрыть не удастся, даже если я попытаюсь её подорвать с помощью точечных зарядов (триста грамм пластита лежало в контейнере в недрах РД). Придётся принять бой здесь.

В ситуации, подобной этой, главное выбрать позицию с наиболее широким сектором обстрела по фронту. Я решил подпустить стаю метров на пятьдесят и уже не мелочиться: достал автомат и приготовил одну РГН. Оборонительную гранату было бы использовать неразумно: слишком большой радиус разлёта тяжёлых осколков и рикошеты от бетонных стен тоннеля. Может и зацепить, т.к. укрытий поблизости не было никаких. АПБ можно было оставить напоследок: магазин в автомате поменять мне не дадут: скорость атаки у мутантов довольно приличная.

Запах, должен был сбить снорков с толку. Но прекрасное ночное зрение быстро вычленит меня на фоне груд разложившегося мяса. На всё это нужно будет время. Секунды. Но мне хватит, чтобы сделать первый ход. Мягко передёрнув затвор «калаша», приготовился к бою. Это будет весело. И снова в темноте и под маской никто не увидел моей «дружелюбной» улыбки, Но снорки не люди, мимику лиц людей читать не умеют.

Стая показалась из-за поворота примерно через десять минут. Снорки бежали резкими и длинными скачками, постоянно бормоча что-то между собой. Меня они чуять перестали. Даже запах оружия видимо стал неразличим на фоне общего «благоухания».

Сорок метров… стая шла клином, чуть смещаясь к левому краю тоннеля, видимо заходя на атаку по привычной схеме. Меня они не видели, рассчитывая на то, что приблизившись вплотную просто разорвут шуструю добычу, как и сотни раз до этого.

Тридцать метров… И я дал очередь в три выстрела по головному мутанту. Две тяжёлые пули калибра 7.62 мм разворотили скрытую под тряпьём и обрывками противогаза морду снорка, а третья ушла в стену («семёрка» имеет малый люфт в полёте и практически не рикошетит от препятствий). Ритм атаки сбился: когда головной снорк кувыркнулся через голову и забился в конвульсиях, остальные двое, резко затормозив встали вполоборота, примерно в двадцати пяти метрах от моей позиции. Опустив автомат, я выдернул кольцо и кинул гранату, почти сразу рухнув ничком на загаженный пол тоннеля. Сказалось преимущество «горных» гранат — она взорвалась почти перед мордами растерявшихся мутантов, щёлкнув корпусом по полу. Над головой засвистели осколки, резкий порыв ударной волны поднял ошмётки гнилья. Почти сразу как стихло, я вскочил и дал длинную очередь от бедра в предполагаемом направлении атаки. Сквозь ватную тишину я расслышал рёв снорка. Только одного. В размытом зелёном свете ноктовизора я увидел почти приятную картину: из двух остававшихся мутантов, из игры выбыл один — взрыв произошёл прямо у него перед мордой и голову разворотило так, что виднелись только осколки позвоночного столба. Второй получил серьёзную порцию осколков, обе передние лапы были перебиты. Несмотря на это, снорк прыгнул почти сразу, как только заметил движение. Очередь настигла его в прыжке и патроны пошли из последнего десятка т.к. в нём я всегда ставлю первыми тремя «трассеры», чтобы знать, когда нужно считать патроны. Тело снорка дёрнулось и рухнуло в двух шагах от меня. Не мешкая, я выпустил три патрона ему в череп. Стало совсем тихо. Вроде отбился.

Однако оставалась проблема с проходом на Склады, дверь без кода открыть не получится. Осмотрев всё ещё раз, я окончательно в этом уверился: нужно искать обходной путь, что задержит меня в этих катакомбах как минимум на десять часов. Не смертельно, но провизии и воды было впритык. Самым очевидным выходом из ситуации был поиск прохода, по которому снорки выбирались на поверхность. Сквозняк в тоннеле был, а значит, есть и выход наверх. Снорки габаритами мало чем отличаются от человека и если выход есть я в него, несомненно, пролезу. Осмотрев тела мутантов на предмет признаков жизни и отрезав двум из них головы, я двинулся в обратном направлении, возвращаясь к месту, где предположительно стая выходила в этот рукав коммуникаций. С первого взгляда, ничего толком разглядеть было нельзя: бахрома плесени и белого мха покрывала стены, скрывая их почти полностью, не росла она только на потолке. Чёрт его знает почему.

Темнота осложняла поиски, но мох выдал снорков: осматривая западную стену, не далеко от того места, где я завалил первого мутанта, нашёлся достаточно широкий пролом. В него я свободно мог пролезть боком, если снять РД. Из дыры шёл лёгкий сквозняк, значит, есть пустоты. Медленно, шаг за шагом, я преодолел метров тридцать, после чего спрыгнул с двухметровой высоты на пол просторного зала, где работали какие-то машины. Сильно не разбираюсь, но похоже это насосная станция, самый нижний уровень. Приладив РД за спиной и снова взяв АПБ, я приступил к осмотру машинного зала.

Ничего особенного: снорки тут не задерживались и использовали это место как транзитный коридор. Осторожно продвигаясь по часовой стрелке, вдоль левой стены, мне удалось обнаружить проход, дверь лежала неподалёку, сорванная с петель. Дальше была трёхпролётная лестница, ведущая видимо в служебные помещения. Пройдя по ней, я оказался в точно такой же комнате, как и та, через которую я попал под землю. С той только разницей, что вместо солидной и надёжной двери в стене зиял пролом 2х2 метра, оттуда тянуло сыростью, а на полу было сантиметров на двадцать воды.

Помещение было разгромлено основательно. Задерживаться здесь смысла не было. Радиационный фон был чуть выше нормы и я стал продвигаться в сторону «стакана» колодца, чтобы выбраться из катакомб как можно быстрее. В коридоре горело две аварийных красных лампы, вода на пол лилась с полутораметровой высоты, водопадом стекая из разорванной трубы, чей конец выступал из стены, зияя рваными краями. Пить эту водичку конечно не стоило. Пройдя метров тридцать по коридору в поисках лестницы на поверхность, обнаружилось, что тоннель идёт дальше в западном направлении, в то время как лестница ведущая наверх, всё же была, хоть в данном случае это не скобы а обычная «пожарная» стремянка. Люка на верху не наблюдалось, видимо через него снорки и попадали в подземелье. Уровень воды выше двадцати сантиметров не поднимался, что означало наличие стока и наклона вниз, где-то дальше по коридору.

Выбор был не так очевиден: поверхность всё ещё была небезопасна. Вояки частым гребнем шарили по всем доступным им участкам Зоны, не считаясь с трудностями. С другой стороны, кроме снорков могут попасться ещё какие-нибудь любители половить дичь в канализации. Люди тоже могли преподнести пару-тройку неприятных сюрпризов в виде мин-ловушек, охраняющих чужие схроны. Заметить их в темноте, даже пользуясь ноктовизором, задача очень непростая. Я решил провести рекогносцировку на местности, «поставив» на поверхность. За те двадцать часов, что я уже шарюсь по местным катакомбам меня могут искать не так тщательно. Полезу. Посмотрю, может и понравится…

Лесенка оказалась скрипучей и чуть качалась. Струя тугого осеннего ветра встретила меня на верху. Было вновь раннее утро. Туман оставил землю в покое и видимость была превосходная. Выкатившись из люка, я отполз на пять метров в стону, огляделся. Позади были холмы, на западе, сквозь редкие промежутки лесопосадок проглядывало шоссе, ведущее на Военные склады. Но что-то было не так. Пахло свежей гарью. И то был не запах костра, пахло сгоревшим керосином и палёными покрышками. Перейдя в полуприсяд и расчехлив монокуляр, я начал оглядываться по секторам. Точно: в направление на северо-восток поднимался столб дыма. Сканер чётко принимал сигнал бедствия на всех частотах. Авария. Вояки были не далеко, я вышел на ничейной территории, где постоянно сталкивались рейдеры кланов и разведывательно-поисковые группы военных. Зона свободного огня. Судя по отрисованным пеленгам, к месту катастрофы шло три группы: рейдеры «Свободы», судя по отметкам их пятеро, шли со своей базы; военные десантировались на юге и поспешали медленно (их было трое), и неопознанная группа, количеством шесть участников. Эти ни как не определялись. Я отнёс их к партии особо нелюбимых мной наёмников. Хорошего ждать не приходилось ни от одной из сторон, если упала «вертушка», а рубь за сто, что это так и есть, всех интересует только груз. Если что-то можно спасти. Но самое интересное, что сначала претенденты померятся силами и лишь потом придут к месту крушения: волей судьбы я оказался ближе всех и меня никто не обнаружил. Вопрос был в другом: а надо ли мне всё это. Свой гешефт я уже сделал, осталось только отсидеться где-нибудь суток трое и можно обратно. За костюмом и оружием. Что ещё за народ разбился неизвестно: но к вертолётам имели доступ только учёные и вояки, другие тянули грузы караванными тропами, иногда балуясь автоперевозками.

В какой-то мере, учёных мне было жаль чуть больше, чем военных, поэтому решительно обновив маскировку, снарядив полностью боекомплект к обоим стволам и переложив гранаты поудобнее, я двинулся в путь. Может и напрасно: если даже вертолёт и упал одним куском, не факт, что есть выжившие, а маяк просто включился автоматически. Метки двух ближайших претендентов (наёмников и «Свободы») сошлись на расстояние в семьдесят пять метров. Дистанция прямой видимости. С юго-запада, послышались звуки перестрелки. Ухнул взрыв (кто-то пальнул из РПГ). Группы вступили в бой. Пока минус два. Воякам тоже предстоит подключиться, т.к. их путь лежал через узкий проход образованный радиоактивными горами и целой кучей аномалий не самого приятного свойства. Где-то через полчаса их обнаружат снайпера противостоящих групп сталкеров и потеха пойдёт уже на три стороны. Вояки, само собой запросят поддержку, но вряд ли это возможно: судя по переговорам на общем канале, надвигался Выброс, в таких условиях машину в воздух никто поднимать не станет. Веселитесь, граждане, веселитесь. Я принял решение вмешаться в ситуацию с вертолётом, только ведомый неким инстинктом, что это НЕОБХОДИМО сделать. Своим чувствам я привык доверять: пойду и посмотрю.

«Вертушкой» оказался гражданский Ми-8, с бортовым номером 044. Видимо просто упал, как это бывает с вертолётами повсеместно в Зоне отчуждения. Надо отдать должное пилотам: машину они пытались посадить, но вертолёт был чем-то серьёзно нагружен, и при посадке взорвалась «горючка», а следом за ней сдетонировало что-то из груза. Экипаж погиб мгновенно, а остатки груза и людей раскидало в радиусе двадцати метров от остова машины. Мало того: затрещал мой датчик радиационного излучения: либо вертушка упала в радиоактивную плешь, либо груз был весьма и весьма «сияющим». Доза в эпицентре в сотни раз превышала допустимую, на большинстве людей были оранжевые костюмы учёных типа ССП-99 «Эколог» (хорошо подходящие для исследований аномалий и «горячих» зон т.к. на девяносто процентов защищали от радиации и некоторых особо пакостных свойств аномалий вроде «жарки»). Это увеличивало их шансы остаться в живых, если бы всё исчерпывалось только излучением и аномальными полями. Мутанты не боятся радиации, а большинство аномалий, смертельных для человека, мутантам, что щекотка. И стая псевдособов в количестве шестнадцати особей уже поволокла труп одного из погибших за невысокие холмы. Они не торопились, уже чуя, что люди либо мертвы, либо не могут сопротивляться.

Признаков жизни не подвал никто. Так мне показалось при беглом осмотре места крушения, пока один шустрый псевдособ не подошёл к телу учёного с прикованным к левой руке чемоданчиком. «Труп», лежавший ничком, ожил и выпростав левую руку с «фортом», выпустил в мутанта три пули подряд. Все мимо. Я вскинул АПБ (расстояние было двадцать два метра по дальномеру) и в два выстрела успокоил «собачку». Учёный оглянулся в мою сторону и вытянул руку с пистолетом в моём направлении, но видимо потерял сознание и снова зарылся носом в землю.

Ситуация осложнялась невозможностью подойти к телу. Такой фон убьёт меня через два часа максимум. Оставался единственный способ: вытянуть на петле учёного из «горячей» зоны и перенести его в канализацию волоком. Остальные, видимо уже больше в помощи не нуждались. Что заставило их вылететь во время предшествующее Выбросу для меня оставалось загадкой.

Все-таки придётся идти под землёй: с Выбросом шутки плохи, а пять метров грунта и железобетонных конструкций — это надёжное укрытие.

С третьей попытки мне удалось зацепить учёного и затянуть аркан достаточно крепко. Псевдособы поедали трупы людей и своего сородича, не обращая на меня никакого внимания. Бой в отдалении не затихал, к «Свободе» подошло подкрепление, и они теснили наёмников. Военные просто отступили, не сдержав давления превосходящих сил противника. Бой перешёл в позиционную фазу и к месту аварии победители выдвинутся ещё примерно через сорок минут. Может через час.

Не прикасаясь к телу, я волок его к колодцу. Преследования я сильно не опасался: на месте крушения, следопыты обнаружат кучу следов стаи, плюс место откуда я вылез, скорее всего известно местным старожилам как логово снорков, слизь которых всё ещё местами отслаивалась с моего комбеза. Вот и он, долгожданный! Плюнув на фон, я обвязал тело учёного под мышками и начал осторожно, стравливая верёвку, опускать тело в колодец. Потом спустился сам. Дозиметр буквально захлёбывался, костюм учёного сильно «светился». Я подтащил бесчувственное тело к прорыву в трубе так, чтобы вода лилась на маковку его шлема. А сам отошёл в сторону, теперь нужно было подождать, пока проточная вода смоет радиоактивную пыль. Я же сменил перчатки, которых захватил три пары и присел на кусок стекловаты, предусмотрительно прихваченный из разгромленной подсобки. Треск счётчика перешёл в пощёлкивание, а через двадцать минут все вернулось к обычным показателям.

Но я не спешил. До сих пор не было ясности, что же делать со спасённым: просто так оставить тут не годилось, взять с собой было невозможно. Само собой убивать его мне тоже не хотелось. Всё склонялось к промежуточному варианту: оставит парню единственный саморазогревающийся сухпай, немного воды, а самому продолжить путь дальше по тоннелю. Главное — оставить о себе как можно меньше информации. Кто его знает, кому он будет докладывать о своём спасении. Лишняя популярность в мои планы не входила. Парень зашевелился, чуть привстал на локтях, пытаясь подняться, но тут же упал на пятую точку, подняв мутную волну воды. В его чемодане, было что-то тяжёлое (отстёгивать я его не стал, он болтался как был: пристёгнутый к запястью левой руки учёного).

Я поднялся и подошёл метров на пять, чтобы не быть видимым выше уровня груди. Нужно было поговорить.

— Не трепыхайся. Всё нормально: ты жив, мне твоего ничего не надо. Оклемаешься, и иди себе куда шёл. — Говорил я спокойным, безразличным тоном, не подразумевающим ничего, кроме простой вежливости, между случайными попутчиками. — Кивни, если понял, или горшок свой скинь, словами скажешь. Только из-под струи выну тебя, а то загнёшься от водички местной. — Я медленно протянул руку, предлагая свою помощь, но парень, с трудом, поднялся сам и разомкнул защёлки на ошейнике шлема. Это была женщина. Примерно моих лет (то есть около тридцати с хвостиком), довольно симпатичная. Лицо чуть вытянутое, но не «лошадиных» пропорций, прямой, чуть вздёрнутый нос, красиво очерченная линия высоких скул. Высокий лоб, красивый, «в разлёт», изгиб бровей, прямые каштановые волосы и льдисто-голубые глаза. Стерва. С ней будут проблемы. Отдышавшись, она выпалила одним духом:

— Я, Марина Бондаренко, старший научный сотрудник лаборатории Х-23. Доставьте меня на ближайший военный блокпост, а иначе, вы будете отвечать за похищение секретоносителя и ядерных материалов. — О, как оно: «секретоноситель». Хотелось… Очень сильно хотелось дать старшему научному сотруднику оплеуху. Вот брякнет что-нибудь ещё в таком же духе, и сдерживаться не стану.

— Не пойдёт, Марина Бондаренко. Для начала: ближайший блокпост отсюда (я глянул на карту), в пятидесяти километрах на юго-западе и идти туда придётся через очень опасные места. Хочешь — иди, не держу. Далее: я тебя из радиоактивной «вертушки» вынул, твоих коллег сейчас псевдособы доедают. А чуть позже, туда подтянутся рейдеры «Свободы» и наёмники. Станут собирать всё, что найдут. И если найдут тебя, — Я сделал выразительный и весьма неприличный жест ладонями — то вероятнее всего сначала поставят «на хор»[52], потом по ситуации. Может, тебе повезёт и грохнут тут же. Но могут и в «бычки» определить, а в свободное от основной работы время — Я повторил жест — будут тебя любить все вместе и поочерёдно.

Девушка закусила губу, но не кинулась на меня. Умная, она просчитывала варианты и всё сходилось на верности моего прогноза её дальнейшего будущего. Она зашла с другой стороны:— Если вы доставите меня к блокпосту, я поговорю с начальством о вознаграждении. Я ценный сотрудник, за меня много дадут… — Я рассмеялся, уж больно развеселила меня эта девица-эмансипе, а смех у меня ни чуть не приятнее улыбки. Девушка отшатнулась, ища куда бы убежать. Я успокаивающе поднял руку (не трону мол). Чуть успокоившись, продолжил вразумлять госпожу Бондаренко:

— Девушка, милая, вы не понимаете одной вещи: деньги, а тем более слава, в узких кругах украинских военных — не мечта моего детства. И здесь нет предмета для обсуждений. В нашем с вами случае возможен только один приемлемый вариант развития событий. Всё будет вот как: вы остаётесь тут ещё около десяти часов, пока не схлынет аншлаг на месте аварии вашей «птички». Потом, вызываете по экстренному каналу помощь. Но не вопите на общей частоте: для подобных случаев у вас должен быт экстренный закрытый канал связи. — Я вопросительно глянул на Марину. — Он есть? — Последовал утвердительный кивок, девушка успокоилась и ей стали очевидны большинство нюансов её положения. — И спокойно ждёте помощи. Они прилетят или сообщат ближайшей группе поисковиков. Тут безопасно, снорков я перебил, а мародёры об этом не знают. Тут вас никто искать не будет. Я оставлю вам провизию и немного воды, потом пойду по своим делам. Так нормально?

Девушка задумалась и кивнула. Я отделил амеровский рацион, оставив себе лишь ещё один такой же и банку тушёной свинины с гречкой. Нацедил во флягу Марины немного воды. Достал её «форт», выщелкнул магазин, вынул патрон из патронника, вернув его на место в магазин. Показал ей:

— Я положу его на трубу через десять метров. И ещё через десять положу магазин. Подберёшь через полчаса, после того, как я уйду. Придёшь туда раньше — пристрелю. Услышу, как палишь по мне — тоже пристрелю. Это понятно? — Она утвердительно закивала головой. И поинтересовалась:

— А ты… Вы кто?

— Прохожий. Шёл мимо и решил помочь. Не заставляй меня жалеть об этом: скажешь своим, что сама сюда приползла. Будет меньше проблем как у тебя, так и у меня. Прощай. Надеюсь, доберёшься до своих. Мне пора в путь. — Я проверил амуницию и пошёл дальше по тоннелю на запад. Размышляя над ситуацией, всё больше убеждался, что принятое решение было наиболее оптимальным: впереди меня ждала нелёгкая дорога. Судя по карте, я выйду на поверхность на стыке зон влияния трёх конкурирующих группировок: «Долга», «Свободы» и «Монолита». Все три клана враждебно настроены друг к другу и наверняка их рейдеры периодически сталкиваются на том узком клочке земли, что отделял меня от заброшенного города. Выбор был не велик: или в город, или сквозь Ржавый лес. Везде есть свои прелести, но у города было одно неоспоримое преимущество: там нет химер. Эти звери не переносят города и водятся либо на пустошах, либо в лесу.

Через час пути я почувствовал тошноту и в глазах пошли красные круги. Значит, учёные не соврали: Выброс начнётся через сутки, или раньше. Нужно передохнуть. Я нашёл нишу, где было сухо и относительно просторно. Расстелил коврик, привалился к стене. Есть не хотелось, но я заставил себя сгрызть сухарь и запил его двумя долгими глотками воды. Вода была солоновато-горькая, это из-за экстракта лимонной цедры и щепотки морской соли. Мой фирменный «коктейль»: придаёт сил и утоляет жажду (подсоленная вода прекрасно восполняет запас минералов в организме, что позволяет сократить количество потребляемой воды в рейде). Горечь подействовала и проснулся аппетит. Разогрев консервы на таблетке сухого топлива, я поел. Приятная тяжесть от сытной еды, способствовала принятию решения о том, что не плохо будет вздремнуть часа полтора. Что я и с удовольствием проделал. Чувство чужого присутствия заставило крепко сжать рукоять пистолета и незаметно сместиться в сторону обнаруженного источника движения. Кто-то сидел рядом. Человек или зверь не мог подобраться ко мне так близко или я уже совсем потерял квалификации. Знакомый голос всё прояснил:

— Только палить по мне снова не надо. — Рэд Шухов, собственной персоной сидел привалившись к стене напротив, положив АКСУ рядом на пол, снова демонстрируя самые мирные в отношение меня намерения. — Не ожидал, что спасёшь девчонку. Что заставило? Шёл бы мимо.

— На неё напали бандиты и я… — Шухов рассмеялся. Повеяло нездешним холодом. Он отрицательно помотал головой:

— Не. Я про барышню с чемоданом на цепочке. С дочерью Лесника всё понятно. — Меня покоробило это заявление, но резкостей, которых от меня ждут я не скажу.

— Не знаю, Рэд. Просто спас и всё.

— А она хотела тебя пристрелить.

— Вот дадут тебе по башке, так как ей, посмотрю, кого ты захочешь грохнуть. Контузия, вещь пакостная. Потом всё пришло в норму. — Шухов снова улыбнулся. В отличие от меня, Чёрный сталкер умел это делать обаятельно и не страшно.

— А она идёт за тобой, и метров через сорок будет тут. Ей страшно, помоги ей. — Чувства беспомощности и досады посетили меня одновременно. Дура. Что теперь делать? С таким балластом я точно не оторвусь от погони и её не вытащу это к гадалке не ходить. — Знаю, будет не просто. Но важно, чтобы она дошла до своих.

— Воякам будем помогать? — Рэд отрицательно покачал головой:

— Пока в нашем уравнении слишком много неизвестных. Чувствую, что помочь доктору Бондаренко необходимо. Хотя потом, может придётся и воевать по разные стороны…

— Эй, «кукловод»! — Меня проняло наконец; — Я в вашей игре не участник. Наигрался там за колючкой. Сюда пришёл не за этим.

— А зачем?

— Сам не знаю, но пока ни разу о содеянном не пожалел.

— Тогда другой вопрос: как долго ты планируешь оставаться у нас? — Видно было, что это вопрос с подвохом, и я уже знал ответ. Ладно.

— Твоя взяла… Земляк. Но шансов практически нет. Ты не хуже моего знаешь, что ждёт меня на поверхности. Я и один-то может не пройду, а с девкой, да ещё такой вздорной. Повести поведу, но нас прищучат, не те, так другие. Вояки имеют в этот район весьма ограниченный доступ. Кланы их не пропустят и даже на короткое время могут объединится против вояк. — Шухов поднялся и закинул автомат на плечо:

— Думай, Антон. Я знаю, у тебя есть шанс. Ты его уже просчитал, только ещё не оформил как план операции. Действуй и не сомневайся. Ты же всегда делаешь только так, верно? Удачи, земляк. Мы надеемся на то, что у тебя всё получится. Да! Совсем забыл — Шухов хлопнул себя ладонью по лбу — Не ходи в Мёртвый город. Скрыться там у тебя не выйдет, военные наняли группу наёмников из отряда Феликса, они ждут тебя там. Иди на Малый Кордон к Леснику. Он укроет.

— Не сходится: вояки не знают, что это я завалил их разведгруппу на «сковородке». Поиск ориентирован на группу из шести-восьми человек. Я не засветился.

— Верно, но после того, как исчезли двое оперативников СБУ, пришедших устанавливать «прослушку» у тебя в комнате, местная «бэспека»[53], дала твои установочные данные наёмникам. Есть у них прикормленные группы сталкеров. Им дают команду, если надо кого найти. Но они тебя потеряли недалеко от старого КПП. Пропал бесследно их лучший следопыт. — Шухов как-то странно глянул на меня — Как в небо улетел. Не знаешь, как это у него получилось?

— Я тоже только следы видел. Понятия не имею, как это у него вышло, но это не моя работа, точно.

Рэд, чуть усмехнулся и продолжил:

— Короче, рыскали они, рыскали по Свалке, пока военные вдруг не начали кого-то усиленно разыскивать — Он снова хохотнул. От чего температура вокруг упала ещё на пару градусов. — Пострелялись с вояками, те оттеснили группу «Клея» в сторону Мёртвого города и там потеряли. Короче, сидит он там сейчас и стережёт все подходы с севера и северо-запада. Не ходи туда. В одного ты их не одолеешь, да и Выброс скоро… Как поступить, решай сам. Прощевай, покуда.

И снова истаял в темноте. Мои акции поднимались. Феликс «Клей». Это имя мне приходилось слышать всего два раза. Опытный наёмник, главарь банды охотников за головами. Сам то ли финн, то ли норвежец. Жёсткий парень, служил в британских SAS. Был в Афганистане, теперь перебрался сюда. Сколотил шайку из таких же как он сам «спецов» и жёстко поставил себя на рынке особо «добрых» услуг: убить, взорвать, украсть. Если бы не балласт, в виде девицы, обязательно стоило свести знакомство с наймитом и его парнями. Тактику британских коммандос я знаю не плохо, только померяться силами никогда не доводилось. Эх, блин «засада» же! Может всё-таки вывернусь с девкой и удастся всё же свести более короткое знакомство с «профи» так сказать? Нет. Пока не судьба.

Я вызвал на экран ПДА карту спорных территорий. Если тоннель идёт прямо, или с небольшими отклонениями на северо-запад, то настырную девку можно пристроить в руки патруля «долговцев». Для принятия такого решения у меня было несколько причин. Первая, это тот факт, что «Долг» имеет вменяемую политику в отношении одиночек, вроде меня. Помогать не станут, но и мешать скорее всего не будут. Учёную барышню они точно препроводят к своему командиру, бывшему полковнику Самойлову (старый бессменный лидер группировки — Петренко, был убит при невыясненных обстоятельствах около полугода тому назад). Потом, естественно, передадут военным. Самое главное, что Марине ничего не будет угрожать. Доверия к «Свободе» у меня не было: под красивыми лозунгами крылся целый ворох противоречий: девушку могли отпустить, могли обменять на что-нибудь или использовать как-то иначе. Данная группировка была аморфна по своей структуре и действия её лидеров были мало предсказуемы. Кроме того, в этой мутной компании наверняка раскинули сети всевозможные спецслужбы, что тоже не продлевало жизни девушке с непростым чемоданом. Наёмников естественно в расчет вообще не принимал. Решено, так и поступим. Главное, чтобы меня самого не захватили. Придумаем по ходу дела: импровизация это иногда самый лучший план.

Послышалось хлюпанье воды и вдали проглянуло оранжевое пятно ОЗК[54] госпожи Бондаренко. Девушка шла осторожно, помня о моём предупреждении. Пистолет, слава Богу, убрала в кобуру на поясе, случись что, так быстро его оттуда не достанешь. Я сидел в полной темноте и Марина меня не заметила, просто пройдя мимо. Идти следом было небезопасно: девушка в порыве чувств, может немотивированно начать пальбу, а 9-мм пули славно рикошетят от стен. Пришлось окликнуть.

— Говорил тебе: не ходи за мной. А ну, руки вверх! — Замерев на месте Марина подняла руки и лишь потом, осознав всю опасность попыталась бежать. Предвидев этот момент, я в два прыжка догнал девушку и толкнул в бок. Плюхнувшись на пятую точку, она начала ругаться, причём очень изобретательно.

— Ты… Вы… Я…!

— Спокойно. Раз уж догнала, слушай как всё будет дальше. Первое: идём до конца тоннеля, останавливаемся редко. Делаешь только то, что я скажу. Это буквально надо понимать. Второе: как выйдем, находим сталкеров из «Долга» и дальше ты идёшь с ними. Думаю, что через двое суток ты будешь у своих. Другого предложения не будет.

Она немного успокоилась. Но смысл моих слов до неё до конца не дошёл: не оставляя попыток то запугать меня то подкупить, девушка гнула свою линию: если я помогу ей добраться до военных, то либо получу денег, либо (это когда пугала) меня выведут за околицу и расстреляют как нарушителя режима особого района. Я слушал, пока не вышло время отпущенное самому себе на отдых и дурнота, предвестница Выброса, не отступила до разумно-терпимого предела. После этого я поднялся, молча скатал коврик, уложил припасы, занёс данные о маршруте в ПДА и отодвинув Марину пошёл вперёд по тоннелю. Если человек не хочет быть живым, то это его проблемы. Я не герой. Пусть идёт одна. Пропадёт, конечно, но не тащить же её волоком к спасению.

Не успел я сделать и пяти шагов, как услышал нарочито хлюпающие шаги за спиной. Мне давали понять, что тоннель общий и некоторые (то есть особо умные барышни) тоже идут по своим делам эдаким прогулочным шагом. Убить девку хотелось ещё сильнее. Снорков, конечно, я извёл, но вот всех ли и может, кто-то ещё живёт тут неподалёку. Остановившись, я сделал приглашающий жест рукой — иди мол, куда хочешь. Марина прошествовала вперёд и остановилась, не пройдя и десятка метров. Дошло наконец. Повернувшись и пулей подлетев ко мне, девушка быстро затараторила:

— Ладно, «прохожий». Я пойду с тобой но…

— Нет. Или идёшь без «но» или сама иди куда хочешь. — Выпустив воздух сквозь зубы, Марина, быстро кивнула в знак согласия. — Тогда слушай: вот верёвка, привяжи к карабину на поясе. Места здесь заповедные: если ухватит кто, есть шанс, что я успею вытянуть. Быстро не идём, ноги поднимай выше, чтобы всплеск был небольшой, шаг короткий с носка на пятку. Иди со мной синхронно, чтобы звуки сливались в один. Не разговаривай, дыши носом. Закуришь — убью…

— А с чего это ты решил, что я курю? — М-да. Наивность в концентрированном виде.

— Я мысли читать могу. — И указал на расстёгнутый клапан её ОЗК, откуда едва не вываливалась пачка дамских сигарет «More» — Не известно, что за газ тут скапливается, да и нюх на табак, что у зверья, что у людей почти одинаково хорош. Не кури. Опасно.

Марина кивнула и плотно закрыла клапан комбеза. Мы двинулись в путь. Уровень воды не становился выше, течение по-прежнему несло мутный поток куда-то вдаль. Притихшая девушка безропотно шла позади, время от времени сбиваясь с шага, нарушая общий ритм движения. Я не сказал ей самого главного: ритм в таком походе, нужен именно для новичков, не привыкших к длительным переходам. Так я экономил и свои, и её силы. Кроме того, ходьба затягивает, на какой-то момент перестаёшь ощущать, что идёшь сам. Тело как бы существует отдельно и есть время задуматься о своём. Главное — не уснуть на ходу. Для этого я и обвязал девушку верёвкой: подёргивая, я не давал ей сильно отвлекаться. Заставляя смотреть по сторонам и под ноги. Но первый привал всё равно был трудным испытанием для её решимости идти со мной. Гудящие с непривычки ноги, последствия лёгкой контузии и общее стрессовое состояние давали о себе знать. Плюс на многих закрытое пространство действует угнетающе. Кто-то боится чертей, кто-то темноты. Я всегда относился к подобным местам равнодушно: мне все равно, где идти на земле или под землёй. Главное, чтобы дорога была безопасной и вела в нужном направлении. С трудом, но я заставил Марину подняться. Дал ей таблетку аскорбиновой кислоты. Взяла безропотно и разгрызла без возражений. Может я и не прав, дойдём. Если не взбрыкнёт.

Тоннель, чуть изгибаясь, плавно вывернул на северо-запад. Проход расширился и через десять часов мы подошли к развилке. Один проход оказался тупиком. Где ветвились трубы непонятного происхождения и пролезть не было никакой возможности. Другой расширялся и превращался в широкую, метров шесть, дорогу. Вода уходила в мешанину труб в тупике, поэтому тоннель ведущий теперь строго на запад был совершенно сухим и шёл с отрицательным уклоном вверх, примерно градусов на двадцать. Это означало, что скоро мы выйдем в галерею непосредственно над поверхностью. А там и выход, да думаю, и не один.

Чувство умиротворённости относительно спокойным отрезком пути, куда-то испарилось. Что-то было не так. Потянув верёвку, вынудил Марину подойти ко мне в плотную и тихо приказал, чтобы достала свою «мухобойку». Она подчинилась, неумело стиснула оружие в ладонях. Нужно было прояснить ситуацию.

— Марина, тут такое дело: я пойду вперёд разведаю дорогу, а ты присядь тут у стены. Прижмись к ней спиной и слушай. Как какой шорох будет повторяться и приблизится к тебе — стреляй туда и откатывайся в сторону. Патроны зря не жги. Это на крайний случай. Я через десять минут вернусь. Фонариком три раза мигну. Смотри в меня не стрельни. Поняла?

— Я с тобой пойду. — Трусишка, а не «секретоноситель». Понять можно, но сейчас это мешает.

— Не стоит. Должен один посмотреть, в случае чего стрельбу услышишь — возвращайся назад и делай как в первый раз тебе советовал. Шанс есть. А может и обойдётся всё. Время дорого. — Девушка всхлипнула, шмыгнув носом — Сиди тут, я сказал! — Помогло: барышня затихла и присела на корточки спиной к стене, держа пистолет на согнутых руках стволом вверх. Я начал осторожно продвигаться вперёд, силясь определить, что же стало причиной беспокойства, буквально напитавшего воздух тоннеля… Стоп! ВОЗДУХ. А точнее — ЗАПАХ! До боли знакомый запах трупного разложения. Подсознательно, я уже чувствовал, но до ума дошло только теперь: где-то впереди не менее одного трупа как максимум недельной давности. И шанс на то, что он сам заполз под землю и тут сдох, почти нулевой. На снорков не похоже: кисловатого мускусного запаха к гниению не примешивалось. Зато тянуло прогоревшим костром и немытыми лет сто человечьими телами и… оружейной смазкой, и чуть-чуть пороховой гарью. Люди. И примерно метрах в ста прямо по коридору. И это не транзитные пассажиры, общий фон устоявшийся, что бывает, даже когда есть вентиляция.

Осторожно, выверяя каждый шаг, я пошёл вперёд. Коридор оканчивался однопролётной лестницей, ведущей на последний подземный уровень. Приблизившись, я чуть было не напоролся на растяжку. Поставлена неумело, но неопытный путешественник, вроде моей спутницы, непременно бы зацепил. Не став тревожить, просто перешагнул и в полуприсяде, осторожно пошёл наверх. Небольшая 2х4метра комната без дверей, вела в коридор, где было ещё пять комнат с содранными с петель дверями. Груды мусора и отходов говорили о постоянном присутствии как минимум пяти человек. Из пятой от конца коридора комнаты было видно свет костра и слышны негромкие разговоры и чавканье. Народ кушал и запивал всё чем-то совершенно алкогольным, но мерзким по запаху.

Больше растяжек я не обнаружил. Хозяева не озаботились выставить часовых, возложив охранные функции целиком на технику в лице одинокой гранаты «Ф-1», которую я миновал. Понять их было можно: снорки сюда не ходили, другое зверьё видимо тоже не беспокоило. Осторожно ступая, я нечаянно задел некий предмет, похожий на палку. Берцовая кость, судя по размерам человечья. Со следами зубов и расколотая: кто-то высасывал костный мозг. Людоеды.

На Кордоне, мне приходилось слышать рассказы о «неправильных» сталкерах живущих в канализации и питающихся человечиной. Говорили, что это те, кто попав под Выброс или побывав марионеткой контролёра непродолжительное время, сходили с ума. Но не так, чтобы пускать слюни и гадить под себя, читая детские стишки. Нет. Сбиваясь в группы, такие Сталкеры уходили в глубь ничейных территорий и промышляли тем, что ловили разных бедолаг и готовили их со специями. При этом совсем они не дурели, а только приобретали некие способности, типа питья радиоактивной воды и редким даром убирать аномалии. Не все, но «воронку» или «трамплин» такие душегубы могли свернуть усилием воли. Ели они только человечину, в основном отваривая и жаря на открытом огне. Жили в канализации, но промышляли круглые сутки. Некоторые неплохо стреляли и баловались радиоперехватом и могли устроить ловушку вроде той, что встретилась мне. Нужно было возвращаться к Марине. Если нервы возьмут верх, может вполне заявиться сюда и зацепить растяжку.

Девушка сидела почти в том же положении, беспокойно двигая головой и помахивая пистолетом. Мигнув два раза фонариком, я обозначил своё присутствие. Слабо улыбнувшись, она уронила пистолет на землю. Нервы. Начал с хороших новостей:

— Впереди есть выход на последний горизонт коммуникаций, а там и выход должен быть не далеко. — подняв пистолет, Марина вложила его в кобуру и порывисто сделала шаг в сторону предполагаемого пути на поверхность:

— Отлично. Теперь выйдем, свяжемся с… — Протянув руку и ухватив девушку за поясной ремень, мягко заставил её сесть.

— Не так быстро. Путь нам преградили очень нехорошие люди. И если мы попытаемся пройти мимо них, нас скорее всего, пригласят на обед. Меня как первое блюдо, ну а тебя подадут на десерт. Уговаривать их я пойду один, ты подождёшь меня у лестницы. Если не справлюсь, делай так, как договаривались. За мной не ходи. — Известие о каннибалах, вывело девушку из равновесия, и она попыталась впасть в истерику. Легонько шлёпнул её по щеке, попыталась дать сдачи, но руку я поймал, чуть взяв на излом. — Не надо кричать и брыкаться. Услышат и придут. Тебя сразу завалят, я чуть погодя, но тоже лягу. Молчи и делай, как говорю. Будешь? — Согласный кивок. Я выпустил Маринину руку.

— Ты гад, гад! — Тихо прошипела девушка.

— И ещё какой. Ни манер. Ни воспитания. Терпи пока, если брыкаться не будешь, скоро попадёшь в приличное общество и забудешь всё как страшный сон. Пошли. Только тихо, как учил. Дойдём до лестницы, сядь справа и затихни. Закончу — позову. Без приказа ни шагу.

Обратная дорога заняла чуть больше времени. Когда девушка заняла своё место, согласно диспозиции, я скинув РД и автомат, крадучись отправился на встречу с местными людоедами. Зная, что раз мясоеды разжигают костёр, то видят в темноте не очень хорошо. По опыту общения с одним моим приятелем, следователем прокуратуры, мне была известна одна особенность любителей человечины. Приятель утверждал, что людоеды очень тонко чувствуют запах живой добычи. Я извалялся в куче мусора скопившегося в углу комнаты. Так делают волки, чтобы отбить свой специфический запах. Благодаря этому, дичь обнаруживает хищника только в момент броска, т.к. недолгое время, волк пахнет абсолютно неопасной тухлятиной.

Прислушиваясь к бормотанию людоедов, я подобрался ко входу в комнату, где банда устроила себе нечто вроде лагеря. Большое помещение, видимо было когда-то складом и имело форму пенала только гораздо больших размеров. У входа никого не было и отблески костра, оставляли довольно большое пространство в тени, давая мне возможность войти и приблизиться к костру на близкое расстояние.

Пир уже был в самом разгаре: всюду валялись кости, а в углу кучкой лежала требуха. Смущал меня только запах пороховой гари. Если каннибалы завалили кого-то в непосредственной близости от логова, то у пиршества могут быть неожиданные последствия. Скоро, правда, я понял, что ошибся. В левом дальнем от выхода углу, на стене был распят человек. Руки его разведённые в стороны, были прикованы к стене чем-то вроде кандальных «манжет». Парня сильно избили, прострелив ему обе руки в районе плечевых суставов. Голова свесилась на грудь, а внизу под ним натекла лужица крови. Ноги были перебиты ниже колен, о чём свидетельствовали характерные для этого вида ранений вмятины и деформация силуэта конечностей. Видимо, людоеды развлекались стрельбой по живой мишени, пока готовилась еда. Судя по одежде это был сталкер из «Долга», можно попытаться его спасти. Время для атаки я выбрал удачное: отяжелевшие от еды и выпитого самогона, каннибалы вяло переговаривались на непонятном мне языке, больше походящем на бормотание. Их было пятеро. Все вооружены автоматическим оружием (у троих я заметил АК74М, один вооружился странным оружием, смутно похожим одновременно и на «Грозу»[55] и на британскую L85A2[56], у последнего, по виду самого главного, был дробовик SPAS-12).

Положение было пиковое: если хоть один противник сможет выстрелить хотя бы раз в мою сторону, то прошьёт мой слабый «броник» навылет. Рикошет от очереди тоже оптимизма не внушал, хотя тут были варианты. Тихо сделав несколько дыхательных упражнений, я определил цели и взял АПБ на изготовку.

Первая серия «грудь-голова», достала главаря с дробовиком: пуля пущенная в середину груди прошла на вылет, та, что попала в правый глаз неожиданно вышла из височной области чуть выше левого уха. Без единого звука, людоед завалился набок, прямо на колени ко второму со странным оружием. Ему досталась вторая пара, но как и планировалось, первая застряла в туловище, а вторая вышибла каннибалу мозги. Началось движение, время потекло удивительно медленно. Ствол моего пистолета как бы нехотя переместился к уроду с АК74М. Пуля, летевшая в грудь, чуть сместила положение тела относительно траектории другого выстрела, в голову, и та, только царапнув левый висок, ушла в стену. Не останавливаться! Время дорого, следующие двое легли, как и положено. Учудил только последний людоед: не видя вспышек от выстрелов моего оружия, он успел подняться и сделал попытку перебежать к стене, подальше от костра. Но получилось, что он бежал прямо на меня. Получив свои две пули, куда и положено, каннибал опрокинулся на спину и в конвульсивной судороге, упал головой прямо в костёр. Недобитый «пассажир», который случайно увернулся от второго выстрела в голову, хрипя встал на колени и вскинул автомат. Короткая очередь с оглушительным гулом разорвала тишину подвала. Зная, что произойдёт и закрыв глаза, чтобы не ослепнуть от вспышки, я на слух, уже в падении, выпустил ещё пять пуль. Всё стихло. Да ещё стоял звон в ушах. Снова переборол.

Перезарядил пистолет, дослал патрон и осторожно подошёл к костру. Палёной человечиной запахло сильнее, чем тут было принято. Убедившись, что «недостреленный» людоед мёртв (из пяти выпущенных мной, три пули угодили в цель: две в грудь и одна в правую руку), я взял за ноги того, что упал затылком в костёр и оттащил его к дальней правой стене, где были сложены потроха и обрезки от человека, бывшего сегодня на обед или скорее уже ужин — время подходило к шести часам вечера.

Громко и отчётливо позвал Марину. Угрозы больше не было и теперь следует уделить внимание парню, который висел на стене. Серьёзные ранения, усугублённые побоями и большой кровопотерей не оставляли ему больших шансов на жизнь. Но я слышал про некоего местного «айболита», который лечит всё и вся. Но боюсь, что парню не светит испытать на себе чудеса местных целителей.

Расстегнув кандалы, я подхватил тяжёлое тело и бережно опустил парня на свой расстеленный коврик. Не гоже солдату лежать на тряпках своих мучителей. Подошла Марина и оглядев обстановку и поняв, к кому в гости мы пришли, быстро убежала блевать в коридор. Осмотрев долговца, я убедился в своих подозрениях: боец протянет от силы часов пять. Было одно средство, но тут я не был уверен, как оно подействует на человека уже отходившего «на золотой»[57]. Из принесённого девушкой РД, я достал контейнер с трофейными артефактами и поместил на пояс бойца, тот, что зовут — «Ломоть мяса». Как говорят, он подстёгивает иммунитет и заживляет раны, проверить на себе, слава Богу не удалось, но сейчас: только этот камень, укол обезболивающего, перевязка и шины из подручных материалов — вот всё чем я мог помочь умирающему парню.

Отойдя от раненого, я стал инвентаризировать всё, что досталось в качестве трофеев. Вынув из цепких рук мертвеца диковинное оружие, я от души посмеялся: передо мной была гордость украинских оружейников — автомат «Вепрь» или как говорят на «державной мове» «Вепр»[58]. В работе это изделие украинского военпрома, пробовать приходилось только два раза, когда сдавал зачёт по вооружению стран СНГ и бывшего СССР. Имея сходную в целом с семейством «АК» автоматику, «Вепрь» ничем особенным на фоне «Грозы» не выделялся. Справедливости ради стоит сказать, что я никогда не любил вертлявые автоматы собранные по «буллпаповской» схеме. Когда магазин, по мере расхода боезапаса пустел, вести прицельную стрельбу из такой трещотки очень трудно. Приходилось по мере опустошения магазина, сильнее прижимать приклад к «опорному» плечу. А по мере нагрева ствола, чаще делать поправку на сильный увод вправо. «Гроза» была немногим лучше, но патроны СП, чуть исправили положение с люфтом. Однако, если есть возможность выбора, никогда не возьму ничего подобного в бой.

Жаль, но всё оружие пришлось разобрать и привести в негодность. Патроны я забрал с собой и рассеял их по нижней галерее, откуда мы пришли. Среди вещей людоедов мне удалось найти некоторые, принадлежавшие пленному бойцу и его съеденному товарищу. Два ПДА, действующих, но один был с треснутым экраном, а другой не хотел загружаться. И о чудо! В тактической кобуре, я нашёл «сердюка» (пистолет СПС). Выщелкнул магазин. Быстро разобрал. Не хватало пяти патронов, и в канале ствола имелся небольшой слой нагара. Но сам пистолет был в хорошем состоянии, если почистить и дать смазку, можно пользовать. Кобуру я выкинул в костёр, судя по ремням, она не принадлежала раненому, скорее всего это был «второй номер» его покойного напарника. Два набора личных номеров, на имя Тимура Каримовича Алимова (сержант) и Семёна Семёновича Бахчеева (ефрейтор). В «Долге» использовал некое подобие советских армейских уставов и были в ходу армейские же звания. Видимо ностальгия и толика практичности: «Долг» — одна из сильнейших и, пожалуй, самая вменяемая группировка из существующих в Зоне отчуждения на сегодняшний момент. Кого из них съели не знаю, но на обоих жетонах вместо принадлежности к определённой армии какой-либо страны, стояла эмблема «Долга» и шестизначный личный номер.

Это могло помочь. В ПДА были фотографии, я понял, что уцелел ефрейтор Бахчеев, сержанту повезло гораздо меньше. Нашёл частоту экстренной связи и зафиксировал. Теперь связаться с любым подразделением группировки действующей в данном районе не составляло труда. Дело, похоже шло на лад. Неожиданно тихо подошла Марина, присела рядом. Лицо девушки в свете костра, казалось измождённым, под глазами и в уголках рта, залегли скорбные морщинки, делая её лет на десять старше.

— Послушай, «прохожий» как твоё имя? Скажи… хоть не настоящее. Ты… Я очень тебе обязана. Прости, что вела себя как дура. Если выберусь, уеду отсюда подальше. Жути такой нигде не увидишь, вот так и меня бы съели… — Она всхлипнула и потянулась, чтобы спрятать лицо у меня на груди. Чуть помедлив, я обнял девушку и погладил по спине успокаивающе.

— Это пройдёт. Забудь и не вспоминай. Кроме тех случаев, когда снова потянет в подобные места. Скажу, как умею: у любого человека свой запас везения. Не испытывай судьбу слишком часто. А сейчас, соберись. Мы ещё не выбрались.

Девушка затихла, потом отстранилась и вытерев слёзы застывшим взглядом уставилась в пламя костра. Не знаю, почему это так, но чистое, природное пламя завораживает, какое бы тысячелетие не стояло на дворе. Казалось, что в огне сгорают плохие воспоминания, горечь утраты и несбывшиеся мечты. Оставляя человеку лишь толику живого тепла и искорку надежды на лучшее.

Поднявшись, я перехватил автомат поудобнее и пошёл на поиски выхода наверх. Не думаю, чтобы он был далеко от основного логова. Марина осталась с раненым. Не знаю, как подействовал артефакт, но дыхание стало ровным, пульс успокоился. Бледность и синева отступили, сделав лицо ефрейтора чуть светлее.

Выход оказался не один. Тоннель снова уходил дальше на запад, снова идя под уклон. Тут же на поверхность вела двустворчатая железная дверь, запиравшаяся на массивный засов. Вышел и сразу в лицо мне шибанул свежий, сырой от недавно прошедшего дождя воздух. Было, как всегда пасмурно. Смеркалось.

Активировав ПДА раненого ефрейтора, я отстучал SOS. Откликнулись сразу две группы «долговцев». Но близко была только одна группа рейдеров, возвращавшаяся из патруля. Я не представился, ведя диалог от лица Марины, говоря, что обнаружил стоянку людоедов случайно. Командир патруля сказал, что они будут на подходе, через час. Нужно было подготовиться, рейдеры не дураки: страхуясь обязательно вышлют разведку и обнаружив не девушку-учёного, а парня с автоматом и в маске, покрошат меня в мелкий винегрет.

Снова спустившись вниз на стоянку людоедов, я осмотрел раненого. Всё было без изменений, хот бы это неплохо: парень держался. Теперь только от него это зависит. Я обернулся к уже успокоившейся и глядящей в догорающий костёр девушке. Поднявшись, я пошёл в угол, где у бывших хозяев были сложены дрова (обломки мебели, пара коряг притащенных с поверхности) и, взяв немного, подбросил в угасающее пламя. Сразу стало светлее, я присел рядом с Мариной.

— Товарищи раненого парня скоро будут здесь. Я буду страховать тебя. Если что-то пойдёт не так. Все скопом под землю разведчики не полезут. Сюда спустится только несколько человек. Вот твоя версия произошедшего: тебе удалось спастись с вертолёта и пройти по подземелью до этого лагеря каннибалов. Тут уже всё были мертвы. Ты сняла парня со стены, перевязала как умеешь. Он не на долго пришёл в сознание и назвал тебе частоту для того, чтобы позвать своих, потом отключился. Про артефакт говори: ничего не знаю, так всё и было. Настаивай, что была одна. Так ты окажешь нам обоим большую услугу: сама избавишься от лишних вопросов, а меня от излишней популярности в узких кругах. Поняла?

Девушка молча кивнула, потом повернулась ко мне в профиль и снова стала смотреть в пламя костра. Не отпускает, крепко же пометило, как бы умом не повредилась. Из экстренных запасов я достал фляжку коньяка. Сам я больше «белую» уважаю (привычней как-то) но считаю армянский коньяк одним из лучших в мире. Этот был экспортный — «Двин». Ношу его с собой уже месяцев пять, как залил из небольшой бутыли, что прислал мне один знакомый из Кемерово. Глоток-другой и вот уже согрелся. Щедро отмерив пятьдесят грамм в личную кружку, силой влил девушке в рот. Закашлялась, заругалась, на щеках появился румянец. Помогло вроде. Прокашлявшись, она закивала головой: поняла мол всё. Я продолжил инструктаж.

— Я буду страховать тебя на поверхности. Если что не так пойдёт — просто падай на землю и не шевелись, пока стрельба не утихнет. У того кто войдёт, спроси имя и звание только потом пропусти. Если промолчит — стреляй не думая. Всё я пошёл. Если всё пройдёт как положено, больше не увидимся. Прощай. — Она пробормотала нечто о моём настоящем имени, но я уже не слушал, махнув рукой и поднялся на поверхность.

Схема была мне ясна: в ста метрах западнее выхода была небольшая рощица довольно старых деревьев. На месте командира группы я бы положил туда снайпера, осмотрелся и оцепив люк по периметру выслал внутрь пару бойцов. Я тоже пошёл в рощу: за снайпером нужен догляд. Если что — грохну его, а потом повоюем и с остальными. Шансов не много, но кто живёт вечно?..

… Почти через полчаса, они появились: восемь человек, вооружены как положено (есть пулемётчик, снайпер и у каждого по одноразовой «Мухе»[59] в укладке за спиной). Уважаю, молодцы ребята. При таком раскладе мне почти нечего ловить. Но…

Разместились как я и ожидал. Снайпер с СВД залёг почти рядом со мной. Пулемётчик выбрал на мой взгляд спорную позицию на холмике, чуть восточнее, охватывая вход в подземелье и подходы к нему по широкому сектору. Я приготовился ждать. Двое спустились, остальные заняли позиции снаружи. Прошло минут пять. Потом ещё десять. Вот люк открылся и вынесли раненого, потом вышла Марина. Не связанная, но уже без чемоданчика. Мы договорились, что если что-то пойдёт не так, она падает. Но ничего не происходило. Снайпер. Лежавший метрах в трёх впереди меня, снялся с позиции и заспешил к своим. Последовал короткий кодированный радиообмен группы с кем-то ещё. Доложились значит. Встав в колонну по одному, держа носилки в середине строя, рейдеры уходили. Вдруг, Марина остановилась и обернувшись, махнула рукой. Вот номер же отколола! Но вопреки ожиданиям, никто не повалил её на землю и даже не отреагировал на этот жест девушки. Группа продолжала идти. Пошла и Марина Бондаренко. Надеюсь, что всё сложится удачно и она постарается забыть то, что было с ней эти два дня.

Я тоже поднялся. Мне пора было снова спускаться под землю. Впереди было около двух суток пути. Я снова один, снова в дороге и надеюсь, что впереди ещё много достойных противников. Они делают мою жизнь интересной…

Продолжение пути под землёй было необходимо: район кишел группами рейдеров противоборствующих группировок. И во встречном бою у меня нет шансов даже помотать их как следует. Слишком незнакомая местность. Слишком мало воды и припасов у меня оставалось. Подземный ход же, давал возможность скрытно и не оставляя лишних следов добраться до того неизвестного здания, куда он вёл.

В комнате, где я оставил Марину и раненого долговца, уже никого не было. Трупы всё так же лежали у стены, костёр потух. Оставаться тут не имело особого смысла и я двинулся дальше. Коридор по-прежнему уходил строго на северо-запад, чуть беря под уклон. Идти приходилось осторожнее, чем раньше. Снорки не ставят ловушек, а с людоедов станется расставить растяжки или пару-тройку противопехотных мин в тоннеле. Пока вроде обходилось. Иногда даже попадались редкие лампы аварийного освещения, что облегчало сверку направления по часто изгибающемуся коридору. Скорее всего, проектировщики избегали залегающих не глубоко от поверхности водных пластов, чтобы тоннель не размыло. Но в целом, северо-западное направление сохранялось чётко.

Спокойный и размеренный ритм ходьбы помогал осмыслить всё произошедшее. Марина не сможет дать особистам «Долга» внятной информации ни обо мне, ни о том, как я выгляжу. Это неплохо для нас обоих: её не станут долго держать в карантине, а я в следующую встречу с кем-нибудь из «Долга», смогу до времени затруднить оценку моих способностей. Наверняка или захотят использовать «в тёмную», или попросят «вступить в ряды», так скажем. Нет. Оба варианта не привлекают. Ну их, покуда.

Тоннель несколько раз поворачивал, и один раз была развилка, вроде той, что перед лагерем каннибалов. Это означало, что где-то близко есть выход на поверхность. Шёл я уже добрых десять часов. Нужно было найти место посуше и просто поспать. События последних суток принесли не только массу положительных эмоций, но и некоторое ощущение усталости. Может годы берут своё, может это всё «серые камни». В девяносто пятом году, мне со сводной группой приходилось вот точно так же шариться по канализации одного города. «Духи» понаставили в тоннелях целый ворох хитрых ловушек и мне пришлось прикрывать сапёрное отделение, которое чистило тоннели от мин. Многие солдаты просто сходили сума, начиная орать, один даже стрелять хотел. Повязал его и наверх — потом еле ребят удержал: хотели этому истерику табло начистить. Сами посудите: мины кругом, а этот идиот, мало того, что дёргается, так ещё и палить вздумал. Это при такой пакости как «пятёрка» (пуля калибра 5. 45мм), да в ограниченном пространстве бетонного короба. Даже из добровольцев, что вызвались из состава взвода со мной под землю лезть, парни в тоску впадали. Тоннели тянули из них тепло, саму жизнь. Взгляд у людей тускнел, появлялось безразличие и вялость в движениях, а следом подступала и смерть: рассеянное внимание делало бойцов лёгкой добычей «духовских» ловушек. Спасти удавалось не всех: двоих успел выдернуть, а один, вроде смышлёный и опытный боец, замешкался и нарвался на растяжку. Осколками и ударной волной парня изуродовало так, что для опознания не осталось ничего пригодного, кроме правой руки.

Я сам никогда подобного дискомфорта не испытываю. Обычно, достаточно осознания того факта, что там, где я нахожусь, можно вполне безопасно передвигаться и гораздо меньше шансов нарваться на противника. Другое дело, что бетон-штука безжизненная и тянет соки из любого человека.

… — Ну, ты и учудил, Антоха! — буквально вопил мой напарник — Ты хоть знаешь, что в этой твоей «Зоне отчуждения» всё «светится»?! Это значит, прощай «наследство», да и вообще пропадёшь ты там. Не… Не пойму тебя.

Сашка разорялся ещё добрых минут сорок, приводя различные версии моей будущей «пропащей жизни». Потом, исчерпав запас аргументов, верх взяла его обычная практическая смекалка, и он стал прикидывать, сколько надо времени, чтобы «поднять» достаточно ценных артефактов. Прикинул, какой дом можно отгрохать на заработанные деньги и как развлечься в казино «Гигант», на оставшиеся от постройки дома и покупки BMW последней серии, средства. Выходило, что «гудеть» можно дня три, а то и все шесть. Мой напарник был высокого мнения о моих «коллекторских» способностях. Я слушал молча. Что сказать парню, который живёт на съёмной квартире и мечтает о собственном доме уже года три, с тех пор, как приехал в город из небольшого села? Что, скорее всего, дело закончится возвращением обратно в деревню или переходом в милицию, где худо-бедно, но шанс получить жильё присутствует. Нет, этого я ему говорить не стану: Сашка только делает вид, что не видит подобной перспективы для себя. Природная смекалка и накопленный опыт уже давно подтолкнули его к точно таким же выводам. Только изрядный оптимизм и природное добродушие не дают парню принять реальность, данную в ощущении. Хлопнул напарника по плечу:

— Саня, тут такое дело: квартира моя без присмотра останется. Вот ключи. Поживи, пока с жильём не определишься. Я сестру предупрежу. Она девушка правильная, тебя беспокоить не будет. Главное — не спали ничего, и квартплату вноси вовремя. За сестрой приглядывай, чтоб не обижал никто. Сам руки не распускай — Тут Сашка опасливо на меня покосился — узнаю, что дров наломал — убью.

— Да ну тебя, Антоха, ты чего, первый год меня знаешь? Всё будет «тип-топ». — Но видно было, как кадык нервно заходил под кожей. Не знаю почему, но обычно люди очень серьёзно воспринимают мои шутливые заявления подобного рода. Может, дело во взгляде? Трудно сказать наверняка. — Когда обратно вернёшься?

— Не знаю. Пока на месяц еду. Осмотрюсь: чего да как. Там видно будет. Живи, расслабься: на крайний случай, если вернусь, поживу у сестры на даче. Тебе только одно условие: не ходи в «бодигарды» — умрёшь молодым или станешь калекой. Усёк?

— Да ладно тебе, — Видно было, что я попал в точку; Сашка лелеял мечту о хозяйском «болиде» и весёлых барышнях, которых можно «снять» у местного центрального ночного клуба «Стратосфера» — ничего такого я не хотел. Мне и тут неплохо платят.

— Я поговорю с нанимателем. У него есть какие-то завязки в местной «ментуре». Пусть пристроит тебя куда-нибудь в спецбатальон ГИБДД. Там и зарплата нормальная и жильё своё получишь. Только не куролесь и шибко не зарывайся. Понял? — Сашка смотрел на меня уже другими глазами, напускное балагурство ушло, лицо стало серьёзным.

— Антоха, спасибо. Ты… Не ожидал, короче. Я… Я сильно постараюсь. Ты только возвращайся, а?

Что было сказать парню, в жизни которого я больше не появлюсь уже никогда? Правильно. Поэтому я только ещё раз хлопнул его по плечу и уточнил:

— Ключи потом, как свой угол получишь, сестре отдай. Присмотри тут за всем, лады?

— Обещаю. — По твёрдому тону и серьёзному взгляду водянистых серых глаз напарника, я понял, что, слово он сдержит…

Тем временем тоннель сделал ещё один поворот в северном направлении, и я уткнулся в тупик, со скобами ведущими вверх. По наложенной на карту местности схеме пройденного мной тоннеля, получалось, что я нахожусь чуть западнее территории Военных складов. Эта местность никому не принадлежала: судя по карте, я должен был выйти на окраине заброшенной деревни. Была опасность вынырнуть посередине лагеря каких-нибудь рейдеров, но деваться всё равно было некуда. Придётся рискнуть.

Подъём занял около двадцати минут, и я уперся в прямоугольную крышку люка. Осторожно, мягкими толчками приподнял её таким образом, чтобы образовалась небольшая щель. Помещение было радиальным, около шести метров в диаметре, с винтовой лестницей посередине. Тусклый, дневной свет струился из дверного проёма. Сама дверь была давно сорвана с петель. Сделав глубокий вдох, я рывком выбрался из люка и откатился влево, таким образом, чтобы всё помещение оказалось в секторе огня… Ни единой души. Только ветер пел о чём-то свою песню и гудел в вышине, под сводом остроконечной крыши. Как я понял, это была старая водонапорная башня. Отряхнувшись, я подтянул наверх РД, который привязал к одной из скоб лестницы. Этому меня научил один майор из армейской разведки, аккурат на второй день зачистки канализации одного знаменитого города. Очень удобно: вяжешь за скобу или другой подходящий выступ, а сам вываливаешься наружу. Если чего идёт не так — быстро обратно и сам цел и груз не страдает. Приладив РД, я осторожно стал подниматься по лестнице наверх. Расположиться можно было только под самой крышей. Другое дело, что я, судя по всему, попал в обитаемой жильё. Кругом было чисто, но пара свежих пятен, ржаво-бурого цвета, и еле уловимый запах кого-то живого говорили о том, что хозяин скоро будет здесь.

Я ошибся: хозяин уже добрых пять минут смотрел на меня из дальнего угла комнаты. Это был кровосос, причём почти трёхметрового роста. Он стоял у дальней стены комнаты, не двигаясь с места и пристально смотрел на меня. Видимо, он услышал меня ещё раньше и затаился, чтобы сократить дистанцию и не дать мне уйти. Всё. Мне хана — сильнее этого гиганта в Зоне никого нет. Пожалуй, кроме химеры…

Сознание царапнул импульс отрицания. Кровосос давал понять, что химера ему не соперник. Он медленно поднял руки, оснащённые пятнадцатисантиметровыми когтями на уровень груди таким образом, чтобы я их видел. Мы замерли, каждый в своём углу: я с пистолетом у бедра, он с готовыми к бою клинками, каждый из которых мог нанести фатальное ранение и менее хрупкому, чем человек противнику. Я же не был уверен, что смогу выстрелить в уязвимую точку на голове мутанта раньше, чем он разрежет меня на сотню маленьких антонов. Развязка наступила неожиданно для меня: виски пронзила резкая боль, в глазах потемнело и колени стали подгибаться. Но я не выпустил оружия, из последних сил стараясь нажать на спусковой крючок. Кровосос резким, почти неуловимым движением выбил пистолет, мой верный «Стечкин», брякнулся на пол с глухим стуком, как бы говоря: «Прости, хозяин. Я подвёл тебя». Так вот ты какой, северный зверь писец…

Не знаю, как долго пробыл в отключке, но сознание вернулось ко мне, когда уже окончательно стемнело. В железной бочке, что стояла у дальней от узкого окна башни стены, горел огонь. Раньше его не было. Неужели кто-то грохнул кровососа во время, когда гигант хотел мною подзакусить? Чёрта с два. Тот по-прежнему был тут, только скрестив по-турецки ноги, он сидел и смотрел на огонь. По левую руку от него лежали мои пожитки и оружие. Хоть я и не был связан, мне дали понять, что в случае чего, попытка завладеть оружием закончится для меня плачевно.

Кровосос вытянул свои длинные руки так, что острые лезвия когтей едва не касались моего лица. Затем последовал фокус, о котором мне не приходилось слышать или читать: подобно кошачьим, когти втянулись внутрь кожистых пазух на руках мутанта, превратившись в некое подобие кинжалов убранных в ножны. Даже теперь кровосос мог одним ударом проломить средней толщины стену и втянутые когти просто послужат чем-то вроде естественных бронированных накладок. Мне показывали, что не причинят вреда. Очень интересно.

— Тридцать девятый! — Искажённый, более рычание, нежели голос звук, вырвался из недр щупалец у рта мутанта. — Тридцать девятый… Антон… Старший прапорщик Васильев!..

Кровосос знал мой оперативный радиопозывной, воинское звание и … Вот зараза! Отлично: теперь я узнал, что кровососы — телепаты, причём гораздо сильнее контролёра. Вот почему они не поддаются ментальному контролю. Тварь вроде контролёра не может напасть ни самостоятельно, ни ментально. Поэтому они и натравливают свою свиту на кровососа издали: тот может буравить мозги жертвы только вблизи, но судя по всему, концентрироваться способен только на одной цели. Все отчёты об атаках кровососов и не могли отразить эту особенность вида: просто никто не прожил так долго, чтобы об этом рассказать. Видимо ментальный импульс нечто вроде вспомогательного орудия на охоте. Он парализует жертву, если та нужна живьём. Но зачем говорить со мной?

— Тридцать девятый! — Он хочет, чтобы я отозвался по форме. Ладно;

— Здесь тридцать девятый, приём.

— Тридцать девятый — прикрой, засада! «Духи» справа! Спасибо, брат. По гроб жизни — водка с меня! — Мутант воспроизводил фразы, выуженные из моего сознания. И тут до меня дошло: схватка на Кордоне, свёрнутая шея «секретчика», исчезнувший следопыт наёмников… Вот значит, кто меня прикрывал. Тем временем, кровосос продолжил, поведя рукой сначала на меня:

— Тридцать девятый! — Потом коснулся своей головы — Охотник.

— Понял тебя, Охотник, приём. — Сознание царапнула волна одобрения, мутанту нравилось его имя, и он был рад, что я понял это. Потом он заговорил снова:

— Пункт постоянной дислокации. Дом. База. Ограниченный доступ. Только «Тридцать девятый» и Охотник. Без пропуска — огонь на поражение.

Охотник дал понять, что других он в гости не зовёт, а мне вроде можно заглядывать. Чудеса: мало того, что меня не собираются схарчить, так ещё и приглашают заходить если что.

— Понял тебя, Охотник. Ты да я; больше никто не пойдёт. Верно?

Мутант чуть наклонил голову вниз, изображая подтверждающий кивок. Затем пододвинул горку временно изъятого оружия и РД в мою сторону. Стало понятно, что Охотник не хотел нападать. Просто убрал опасные предметы во избежание всяких ненужных телодвижений с моей стороны. Намеренья Охотника были пока не ясны до конца: отпустит или схарчит — было не понятно. Кровосос вдруг потянулся рукой куда-то в угол и, пошарив в куче хлама, выудил какой-то предмет. Затем осторожно протянул его мне. Это был артефакт, которого не было в моей базе данных: пурпурно-розовый, он чуть светился в темноте, но не был радиоактивен. С виду он напоминал раковину речного моллюска, как по форме, так и по размерам: артефакт был не более пятнадцати сантиметров в длину, около семи в ширину и около трёх в высоту. Охотник протянул его мне:

— Подарок. Чистая вода. Бросай в кружку. Покраснеет — можно пить. Чёрный — пить нельзя, «моллюск» не справился. — Слово он выудил прямо у меня из головы. Я понял, что этот артефакт мог очищать воду. Насколько хорошо — это было неизвестно. Но не думаю, что мутант сильно ошибался насчёт этого камушка. Тем более что мой запас воды был уже на исходе: ещё день-другой и будет туговато. Способ проверки нашёлся быстро: избегая резких движений, я разобрал поклажу и выудил котелок, который по понятным причинам так и не использовал в ходе последнего рейда. Выцедил из «медузы» весь остаток воды. Риска особого я не видел: артефакт был как будто отмыт с мылом и протёрт полиролью, казалось, грязь не пристаёт к нему в принципе. Эксперимент носил чисто демонстрационный характер, так как вода была безопасна и можно проверить, какие изменения во вкусе и качестве жидкости могут произойти. Хотя это и было авантюрой: много эмпирическим путём не определишь.

Воды набралось где-то грамм триста, была она тёплой и немного мутноватой. Я бросил в котелок «моллюска». Всё оказалось так, как и сказал Охотник: сначала ничего не происходило, потом артефакт стал медленно наливаться красным светом, а котелок ощутимо похолодел. В какой-то момент мне стало трудно его удерживать — холод стал просто обжигающим, но вода не замерзала. Наконец, «моллюск» вспыхнул ярко-красным светом и снова стал пурпурно-розовым. Котелок стало можно брать в руки только минут через десять. Я попробовал холодную до зубовной ломоты, воду. Вода очистилась — это было вне всяких сомнений: пресная и тепловатая, она стала похожа по вкусовым качествам и субъективным ощущениям на родниковую, приобретя характерный сладковатый привкус.

Когда-то давно, я случайно столкнулся на улице родного города с бывшей одноклассницей, «двинутой» на всём индийском (ну кроме, пожалуй, тамошних фильмов). Она долго маялась дурью, пока не уехала в эту самую Индию. Там серьёзно увлеклась йогической практикой и стала зарабатывать буквально бешеные деньги по возвращении на Родину, обучая всяких состоятельных тётенек настоящей индийской гимнастике. Она то и поведала мне о том, как происходит ежегодное омовение в священной для индусов реке Ганг. И раскрыла «секрет» почему все индусы не перемёрли от всяческих инфекций, плескаясь в довольно мутной и грязной воде и испивая оную безо всякого опасения. Вода священной реки берёт своё начало где-то высоко в горах, где на поверхность выходят залежи серебра. Добывать его в промышленных масштабах не выгодно, поэтому лежит себе и лежит. А водичка в реке становится «серебряной», кроме того, жутко холодной, и убивает всякую заразу, что в ней заводится, но естественно везёт не всем: иностранцев просят не испытывать судьбу.

Этот — то феномен холода (там, у истоков реки, по словам моей знакомой, градус и вкусовые качества воды ни чем не отличаются от сходных параметров той воды, что я сейчас пил), возможно и помогал очищать воду. Холод и серебро — природные антисептики, артефакт, каким-то образом умел имитировать эти или схожие по воздействию на вещество качества природных явлений. Залив воду обратно во флягу, я упрятал артефакт в футляр и убрал ценное приобретение в РД. Нужно было подарить нечто в ответ. Но что?.. Смекнув, что артефакт, пусть и уникальный, для моего нового знакомого сам по себе большой ценности не имеет (кровососы совершенно спокойно относятся к радиации и чистая вода им ни к чему), а является неким символом, я расстегнул комбез и отцепил с шеи «анх»[60]. Этот оберег был двойным и подаривший его мне таджикский парень сказал, что если разделить его с другом, то защитные свойства его будут во сто крат сильнее. Повернув кругляш против часовой стрелки, я разделил его на два более тонких диска. Один снова повесил на цепочку и вернул на прежнее место, а другой нанизал на проволоку и смерив на глаз массивную шею Охотника сделал некое подобие моего амулета. Потом на вытянутых руках протянул мутанту. Слегка помедлив, кровосос наклонился вперёд, так, что я смог надеть медальон ему на шею. Тот сразу затерялся в ворохе щупалец.

Сознание царапнул целый букет мысле-ощущений, отражавших гамму чувств от недоумения, до глубокого потрясения и благодарности. Чтобы прокомментировать акт мены и своеобразного братания, я сказал:

— Охотник и Тридцать девятый — братья. Я всегда прикрою, если позовёшь. — Мутант согласно наклонил голову и прорычал:

— Братья. Враг умрёт. Все умрут. Тридцать девятый будет жить! —Его глаза сверкнули жёлтым огнём, и Охотник издал низкий, вибрирующий рык, от которого у меня ощетинились волосы на загривке. Потом мутант встал и чуть ссутулившись, пошёл к лестнице ведущей вниз. Обернувшись, сказал, прощаясь:

— Время большой охоты. Время уходить. Тридцать девятый должен остаться. Ночь — опасно. Ещё много охоты. Потом. Сейчас — один. Ты — отдыхай. Безопасно: база, дом. Никто не потревожит. Страх.

Кровосос истаял в воздухе и совершенно беззвучно удалился. Я переместился таким образом, чтобы видеть часть пейзажа сквозь узкое окно башни и лестничный пролёт. Произошедшее было слишком велико для того, чтобы быстро дать ему полновесно обоснованное объяснение. Мало того, что мутант мог связанно излагать свои мысли, он ещё и осознанно помогал мне воевать, допустил в своё жилище. Хотя, что тут удивительного: я находился в одном из самых странных мест на планете. Так или иначе я жив и приобрёл сильного союзника. Теперь же следовало определиться с общей обстановкой.

Как оказалось, я вышел точно в районе Военных складов, бывших большей частью под контролем группировки «Свобода». Точно не известно, как этому клану удалось захватить столь лакомый кусок Зоны отчуждения, но именно запасы Советской армии позволили «Свободе» занять весомое положение в структуре взаимоотношений местного сообщества. Исходя из имеющейся у меня информации, можно было лишь подтвердить всеобщее убеждение о поддержке оказываемой властями Украины, что автоматически означало опеку и прямое вмешательство в управление группировкой со стороны спецслужб и, вероятно так же, западных разведорганов. Этим и объяснялась безмерная терпимость со стороны военного командования особого района «Чернобыль» к сталкерам именно этой группировки. Как, впрочем, и странное нежелание тех же военных взять под контроль инфраструктуру военных складов, что несомненно позволило бы рассечь коммуникации артерий снабжения других группировок, саботировать поставки оружия и припасов и, в конечном итоге, ослабить, и уничтожить клан «Долг», и наёмников. Объяснение такой пассивности со стороны военного командования было только одно: сил и средств на полномасштабную войсковую операцию просто не было. Да и откуда им взяться, если западные «друзья» постоянно ослабляли вооружённые силы страны. Делали всё для сокращения численности личного состава и урезания парка техники, мотивируя это тем, что главной задачей для обновлённых ВС Украины станут миротворческие операции в составе сил НАТО, поэтому в армии вообще большой нужды нет. И зачем новая техника, если достаточно, например, американской (часто дышащей на ладан и морально устаревшей), которую доставят прямо на место проведения операции. «Паркетная», слабо пригодная для современной войны амеровская техника стоила дорого, существенно снижая при этом боеспособность действующих подразделений. Лично был свидетелем, как в одной балканской стране, американскому «Страйкеру»[61] оторвало переднее правое колесо обычной советской противопехотной «ведьмой». После этого случая амеровские «миротворцы» предпочитали не высовываться из расположения и упросили российских десантников одолжить им пару наших БТР с экипажами. В последствии, американцы заменили колёсную технику на более неприхотливые и надёжные гусеничные М113А3[62]. Но из-за необходимости усиления брони, амеровский «броневик» жрал много горючки. Кроме того, машина слабо держала кумулятивные «выстрелы» из РПГ-7 даже в область лобового броневого скоса. Хорошего мало, учитывая то, что большинство мин и гранат были советскими.

Но пока ещё в Зоне летала и ездила только старая, советская техника. Что спасло немало жизней солдат и доставляло сталкерам море беспокойства. Однако затруднения, вызываемые местными условиями, как это ни странно, уравновесили изначально проигрышное положение сталкерских группировок. Армейцы были вынуждены отказаться как от артударов, так и от любых масштабных операций с использованием бронетехники. Точечные десантные операции были основным средством влияния военных на внутреннюю оперативную обстановку Зоны отчуждения. Вояки поступили весьма разумно, перегородив дороги блокпостами и постоянно совершенствуя средства защиты для своих рейдеров. В открытом бою такой боец стоил десятка вооруженных, чем попало, сталкеров. Однако сюда десант высадить не удастся так просто: вертушку или собьют на подлёте, или организуют десантникам тёплую встречу. Даже «Свобода» не рискует открыто говорить о своих связях с военными, рискуя в противном случае, навлечь на себя месть со стороны всех более-менее сильных сталкерских кланов. Те непременно объединятся, хотя бы на время, чтобы уничтожить антагониста, резонно смекнув, что если не сделают этого — сталкерской вольнице быстро придёт конец.

…Сон был глубоким и коротким. Остальное время провёл в дремотном состоянии, борясь с накатывающей мигренью. Охотник так и не вернулся. Заставив себя поесть. Ради такого случая разогрел остатки тушёнки — горячая пища несколько улучшила самочувствие. Светало.

Я вынул ПДА и включил сканер. Через полчаса у меня была карта оперативной обстановки в районе деревни и прилегающих к ней холмов, и юго-западной оконечности дороги ведущей к Радару. Местность была сложная: холмы и глубокие овраги переходили в небольшое плоскогорье, что затрудняло распространение радиоволн. Плюс, Выброс всё сильнее давал о себе знать, как спонтанными всплесками радиопомех, так и приступами дурноты и жесточайшей мигренью, проходившей так же внезапно, как и начинавшейся. Если в течение суток мне не удастся выработать план маршрута к Ржавому лесу, то придётся оставаться здесь ещё довольно продолжительное время. Длительность Выброса была безотносительна каких либо сроков: он мог продолжаться и час, и два или затянуться на сутки. Сама природа этого явления малоизученна: достоверно известно только то, что человек его последствий пережить не может, подвергаясь ментальному и радиационному воздействию. Все статичные аномалии меняют своё месторасположение и неприятные сюрпризы ожидают путешественника там, где раньше можно было свободно пройти. Припасы подходили к концу, и пересидеть без ущерба для боеспособности, можно было не более семи суток.

Судя по засечкам группового радиообмена, рейдеры «Свободы» и «Долга» сворачивали свои операции в этом районе на время Выброса, лишь «долговцы» оставляли три «секрета» в специально оборудованных ЗНП[63]. Места точной дислокации последних, я засечь не смог. Но вряд ли они помешают мне пройти мимо себя: сам сидел в таких коробках во время учений: снаружи хоть потоп — сиди и не чирикай, смотри в трубу.

«Монолит» отметился в эфире лишь однажды: засечка совпала с небольшим строением метрах в десяти от дороги ведущей на Радар. Скорее всего, это была сторожка, которая находилась недалеко от аллеи голов выставленной сектантами напротив рва, отделяющего их территорию от зон контролируемых другими кланами. Ещё один вклад в копилку: «монолитовцы» или имели защиту от действия Выброса, или каждый раз оставляли смертников, чтобы те до последнего контролировали обстановку и несли службу по охране аванпоста.

«Свобода» отдала приказ о возвращении своих рейдеров ещё двадцать минут тому назад. Однако с их базы на территории бывшего военного городка в центральной части Складов, был странный радиообмен с некоей группой находящейся недалеко от моего месторасположения. Ответил явно только командир. На одиночку вроде меня это было мало похоже. Вдруг по открытому каналу я услышал уверенный властный голос:

— Внимание авиагруппе, бортовые номера: 035, 067, 045! Говорит заместитель командира отряда «Долг», майор Кашин. Вы приблизились к границам воздушного пространства «Долга». Приказываю: принять курс «норд»! В случае неподчинения будете сбиты имеющимися средствами ПВО.

Интересно: вояки пытаются высадить десант, а долговец советует им развернуться и убираться обратно на базу. Лихо. Любопытно, чего у них там есть?.. В ответ на мои мысли коротко рявкнула «зушка»[64]. А не плохо! По низколетящей цели данный агрегат даст отличный результат. Если стрелок хороший. Послышался стрёкот винтов. Одновременно, на общей частоте, прозвучал ответ вояк:

— Говорит полковник Серебров, командир авиагруппы особого района «Чернобыль». Если не прекратите огонь, дам команду на подавление наземных огневых позиций.

Сильное заявление. Но если у «долговцев» есть «зушки», то воякам придётся кисло. Вертушка может, конечно, дать залп по одной установке, но если есть другие (а они есть: не верю, чтобы безликий майор Кашин, дал команду единственной зенитке обнаружить себя стрельбой), вертолёты просто сожгут. Видимо и «летун» это тоже понимал. Но у него был приказ, а висеть на прицеле у нервных, от их присутствия, сталкеров полковник явно не хотел. Единственный вариант: изменить курс и пройти через территорию «Свободы». Вот он «момент истины»: если «свободные» пропустят вояк, то совсем уж «засветятся». Об этом узнают все и тогда новой войны не миновать. Шум винтов затих вдали. Военные отступили. Кто бы «свободными» не управлял, а соль ситуации он понял правильно: дай группировка слабину на глазах у всех, простыми извинениями уже не отделаешься.

Пора было выбираться отсюда и продвигаться к Ржавому лесу. Спустившись вниз, я перехватил автомат, тихо дослав патрон. Затем обошёл башню и взял курс на северо-запад. Дороги я избегал: учитывая характер боевых действий, вся обочина, скорее всего, усажена минами. На «помощь» зверья рассчитывать не приходилось: мутанты чуяли затаившуюся смерть и обходили мины и растяжки стороной. Редко, какой-нибудь кабан или небольшая их стайка, во время гона, напорется. Но это скорее исключение, нежели правило.

Путь я выбирал таким образом, чтобы не появляться на холмах, держась в низине. Время от времени приходилось выползать на возвышенность и осматривать территорию минут по десять-пятнадцать. Пока всё было тихо: только два раза пришлось двигаться по холмам по — пластунски: одну низину облюбовала аномалия «электро», а в другой был целый лабиринт из «воронок», «жарок» и ещё одной неизвестной мне аномалии. Трава в том месте пожелтела, но детектор молчал. Гайка тоже ситуацию не прояснила. Решил не рисковать и следующие метров сорок прополз на брюхе, постоянно осматриваясь и, то и дело, замирая.

Я уже совсем было начал подниматься в полуприсяд, когда левое плечо пронзила мгновенная резкая боль. Спазм был настолько силён, что я просто рухнул в пожухлый кустарник ничком. Это меня и спасло: в том месте, где была моя голова секунду назад прошла тугая струя воздуха. А полмгновения спустя, донёсся звук выстрела. Снайпер. Судя по звуку и возмущению воздуха, стрелок пользовался чем-то импортным, снаряженным дорогими специальными боеприпасами. Выстрел был произведён приблизительно с восьмисотметровой дистанции, в той стороне начинались наёмничьи угодья. Всё правильно: рисковые ловцы удачи плевать хотели на Выброс и кто-то из них решил всё же повесить мой скальп себе на поясной ремень.

Борьба с таким стрелком — штука не простая. Шанс, что удастся его переиграть появляется только тогда, когда стрелок один. Если же всё сделано по правилам, то второй номер будет держать под наблюдением «слепые» для стрелка сектора и засечёт любое движение мишени. Гайки, такие бесполезные в борьбе с новыми аномалиями, дали мне возможность на единственную попытку ускользнуть. Осторожно, практически не колебля свой силуэт, я приладил на указательный и средний пальцы правой руки простую резинку, какие вставляют в трусы и плавки. У меня в карманах «разгрузки» всегда полно всяких полезных мелочей (моточки проволоки, тесёмки, болтики и гайки разных размеров и т.д.). Получилось некое подобие рогатки. Зарядив средних размеров гайку, я натянул импровизированную тетиву и стрельнул чуть правее моей лёжки. Сухостой правдоподобно колыхнулся, мгновение спустя, щёлкнула пуля, эхом отозвался звук выстрела. Купился. Зацелил другую точку. Но двигаться ещё рано: диагностика ещё не завершена. Я вынул ещё пару гаек и забросил их последовательно, с небольшим интервалом отмечая липовый след всё в том же направлении. Два выстрела прозвучали с характерным временным разрывом и предположение об одиноком стрелке косвенно подтвердились. Воевать с этой братией не просто: снайперами становятся очень усидчивые и хитрющие ребята или злющие девки. Бой с ними — это как партия в шахматы с разрядником или мастером спорта: полно всяких домашних заготовок и шаг в сторону означает неминуемый смертельный «мат».

Снайпер мог просто играть со мной, заставляя раскрыться, потерять осторожность, обнаружить себя. Я решился на ещё один фокус: пустив подряд две гайки по кустам и посчитав время перезарядки, резко сместился под прикрытие холма. Выстрела в мою сторону не последовало. Это не означает, что стрелок «зевнул» движение. Вопрос в другом: какое направление он «зацелил», чтобы подловить меня на выходе из укрытия. Тогда я применил другую старую уловку так называемую «дорожку»: нарвал ворох травы и связав её в полуметровую «косичку», повязал на тонкую, но прочную капроновую нить. Добыл из РД пару маленьких алюминиевых скоб и воткнул их на склоне холма, таким образом, чтобы один был по середине, а другой, метров пять не доставал до тыльного от меня края. Один конец верёвки я повязал себе на пояс и зацепил её за колья, таким образом, что бы получилось некое подобие ременной передачи. Теперь «косичка» изображала мою голову и если я поползу вперёд, то пук травы будет двигаться в обратном направлении. Снайпер будет видеть только его, и вынужден будет выбирать сектор для выстрела, исходя из конкретных деталей.

Повернувшись вперёд и проверив ход обманки, я пополз. Снайпер молчал. Это тоже было ожидаемо. Стрелок был опытный и не хотел зазря жечь патроны. Спокойно «зацелив» определённую точку, он ждал, когда мишень выйдет в зону гарантированного поражения, откроется полностью. Вопрос только в том, повёлся ли он на мою обманку или по прежнему держит мой сектор оврага как основной.

Подползая к склону, я сделал паузу, отвязал «косичку» и резко рванул шнурок на себя, одновременно делая резкий бросок телом в направлении следующей цепочки холмов. Не таких высоких, но снайперу тоже некуда особо взобраться. Если он будет надоедать, то придётся снова замочить ноги и добыть этого умника, для приватного разговора. Верёвка дёрнулась, снова хлопнуло эхо выстрела. Снова купился.

Вынув ПДА, я вызвал на экран подробную карту местности, попутно сканируя эфир. Стрелок никого не звал на помощь, сидел тихо и за добычей идти не спешил. Умно. Либо будет ждать до окончания Выброса, либо засёк обе подвижки и ждёт, когда я расслаблюсь и проявлюсь тем или иным образом.

Сидеть он мог только в одном месте: группа холмов в направлении северо-запад, подходила по расстоянию и высоте. Менять позицию он не станет, боясь пропустить мои перемещения или попасть под ответный выстрел. Последнее практически невозможно, но была слабая надежда, что противник не имеет чёткого представления о том, сколько человек может сопровождать «мишень».

По «голосу», скорости перезарядки и временным промежуткам между ними, я примерно угадал модель оружия. Амеровский «Ремингтон 700»[65] — штатная винтовка снайперов морской пехоты. Надёжное и сравнительно не дорогое оружие. Но слишком медленное, для скоростной стрельбы. Восемьсот метров — предельная дальность, для базовой модели, но кто знает, что стрелок сотворил с ружьишком. Гадать было некогда: перемещаясь в полуприсяде, я пошёл в обход предполагаемой позиции стрелка. Упустив меня сейчас, он может пойти следом и второй раз уже будет бить наверняка. Его нужно было уничтожить, по возможности взяв живьём и допросить.

Холмистая местность очень помогала мне в маневрировании. Сохраняя дистанцию в тысячу метров, я обошёл позицию снайпера по левому флангу, попутно осматривая местность в монокуляр. Просветлённая оптика не давала бликов, страхуя от обнаружения. Если стрелок и менял позицию, то я этого не обнаружил. С тыла его прикрывал чахлый островок лесопосадок, деревья были тонкоствольные. Иначе, парень мог бы устроить мне весёлую жизнь. Гонял бы меня от отметки к отметке, подводя под удачный выстрел.

Шестьсот метров до вершины первого холма. Не обнаружив движения, зигзагами, перемещаюсь к его подножию, и ползком начинаю подъём. Снайпера с самозарядной винтовкой было бы труднее переиграть, но «самозарядки» не бьют так точно на критическую дистанцию, с которой началась дуэль. Стрелку пришлось бы выгадывать позицию метров на триста пятьдесят-четыреста. Лёжки на вершине не было. Снова кольнуло плечо: он рядом. Медленно повернувшись на четверть оборота корпуса, я увидел его. Лёжка была всего в пяти метрах от меня. Стрелок не был дураком и выбрал позицию не на самой вершине холма, а чуть приспустившись вниз по склону. На снайпере был маскировочный костюм с нашитыми на него лоскутами ткани, скрадывающими силуэт. Я ходил в подобном, удобная штука, зовётся «Леший». Этот был расцветки «поздняя осень» и если бы снайпер не пошевелился, то быть мне с лишней дыркой в организме.

Поняв, что обнаружен, стрелок резко перекатился в сторону и отбросив винтовку, лапнул тактическую кобуру на правом бедре. Я выразительно повёл стволом автомата, давая понять, что не намерен давать ему шанса вынуть пистолет. Поняв это, стрелок поднял руки вверх. Настало время переговоров. Голос у моего «визави» звучал глуховато из-под маски:

— Думал, что упустил тебя. Хотел ещё выждать и идти следом. Нужно было чуть раньше стрелять. Как ты почуял меня? — Акцента не ощущалось, манера речи, как у жителя «средней полосы».

— На колени, руки за голову, голову вниз! — Длительная беседа в мои планы не входила. — Лечь на землю, ноги скрестить! Руки назад!

Стрелок подчинился, но в его движениях сквозило напряжение, свидетельствующее о том, что стоит мне ослабить контроль и схватки не избежать. Стянув парню руки пластиковыми наручниками, приступил к обыску. Ничего особенного найти не удалось: два метательных ножа, «беретта» с «родным» ПБС и два запасных магазина к ней. Три армейских рациона, ПДА и два артефакта в контейнерах на поясе. Пистолет я разобрал и выкинул. Обе обоймы отправились в «трамплин», что был неподалёку. Винтовку и боекомплект я пока отложил в сторону. Прибрав трофеи и припасы снайпера в свой РД, я приступил к допросу.

— Кто ты сам и под кем ходишь, меня не интересует. Вижу, что служил, знаю, что иллюзий не питаешь. Так что торг пойдёт только за быструю смерть. Меня интересует, сколько на пути комитетов по встрече, их численный состав и оснащение. Скажешь всё — умрёшь быстро. Мы поняли друг друга?

Стрелок согласно кивнул и начал излагать. Согласно его истории, «Клей», застрявший в заброшенном городе, не решился на переход перед самым Выбросом. Был объявлен «открытый ордер», когда любой наёмник мог попытать счастья в охоте на меня. Вызвались только мой «визави» и ещё одна команда из пяти человек. Кто они, стрелок толком не знал: пришли двое суток назад с базы «свободных». По замашкам — армейские, скорее всего американские рейнджеры. Экипированы по последнему слову. На вооружении FN-2000[66], снайпер (винтовка зачехлена была, не видел, что за «ствол») и пулемётчик с десантным «Mini-mi»[67]. Серьёзный народ. Легендируются под наёмников, но регулярно связываются с кем-то по спутниковому телефону, что несколько легенду подмывает. Всё прояснилось. Остались только мелкие детали:

— Выходили вместе, или порознь?

— Порознь: «пиндосы» вышли на пять часов раньше, стерегут тебя скорее всего напротив второго аванпоста «Монолита». Там какие-то постройки: трёхэтажное здание с галереей. С неё простреливается единственный подход к опушке Ржавого леса. В другом месте не пройдёшь — аномалии и радиоактивные плеши образуют статичный лабиринт. Выброс меняет только его внутреннюю структуру. Сам лабиринт стоить на месте и тянется километра на два — два с половиной… — Парень нервно сглотнул и попросил:

— Слышь, о себе не прошу. Передай жене мой ПДА, там номер счёта, пара контактов полезных. Она у меня одна осталась. Я всё честно рассказал. Дай слово, что не закрысишь «бабки» и я расскажу ещё кое-что… — Предложение было ожидаемым, я провёл уже не один такой допрос и точно мог сказать по поведению пленного, чего он добивается. Этот хотел отпущения грехов.

— Сам понимаешь: я ведь могу и не дойти. Тогда сгину сам, и твоя жена останется ни с чем. Гарантий, кроме моего слова никаких.

— Мне достаточно. Так как?

— Слово. Если выберусь — всё передам из рук в руки. Лично, или через надёжного человека.

— Верю. Теперь слушай: пиндосы не знают, что это здание с сюрпризом. Сектанты часто навещают его первый этаж. Там у них схрон. Но какой-то странный: вход в него вроде как заминирован, кругом… датчики. Но если специально не искать, то фиг найдёшь. Кинь гайку, заставь «сторожок» сработать и через полчаса придёт тревожная группа «монолитовцев». Пока они с американцами будут играть в «царя горы», у тебя будет шанс уйти тихо, без стрельбы. Тайник обозначен у меня на карте. Пароль — 89н76990.

— Моё обещание в силе. Выберусь — найду способ передать данные твоей супруге. Теперь прощай. Ты хороший воин, мне было трудно и интересно биться с тобой.

— Прощай. И… Спасибо.

Труп я не бросил в аномалию, а выкопал глубокую и добротную могилу на вершине того же холма, положив парню с собой его винтовку. Соорудил плетёный крест из толстых веток ивы. Скреплённый проволокой, он ещё долго не поддастся непогоде и времени. Приладив РД за спиной и взяв автомат поудобнее, я быстрым шагом отправился к зданию, о котором сказал покойный наёмник.

Лабиринт, о котором говорил снайпер, называли «кругловкой». В честь какого-то местного корифея от науки, погибшего при невыясненных обстоятельствах на Янтаре. Покойный учёный первым открыл эту аномалию и вывел её примерную структуру. Он же доказал неизменность её внешних границ и склонность к внутренним трансформациям после каждого Выброса.

Карта с ПДА наёмника была довольно подробной, там же были обозначены и аванпосты сектантов (в этом районе их было три: два уже известных мне и один чуть ли не на границе Ржавого леса, составленный из трёх «бытовок» и одной сторожевой вышки из металлического профиля). Тайник монолитовцев находился в полуподвальном помещении искомого здания. Скорее всего, это была какая-то промышленная постройка, заброшенная после событий на станции. Галерея уходила в никуда, и просто обрывалась, упираясь недостроенным краем в лесную опушку. Вот по ней-то, или прямо под ней можно было пройти в Ржавый лес, минуя «кругловку» и посты сектантов.

Временной разрыв у нас с группой амеровских рейнджеров был приблизительно, часов в пять-восемь. С поправкой на их свежие силы и знание местности, скорее всего, они успеют подойти к комплексу раньше, чем я их увижу. Успеют осмотреться и закрепиться внутри. Дно оврага и склоны под галереей, естественно, заминируют. Я бы поставил простые сигналки, чтобы обозначить место прорыва. Совершенно незачем насыщать место вблизи НП осколочными минами: они знают, что я иду один и налегке. Достаточно будет меня выследить и попытаться взять живьём.

Вообще, цивилизация и пристрастие ко всему навороченному и дорогому, реально портили жизнь «джедаям»[68] где бы они не несли «свет демократии»: что в Афгане, что в Ираке. Без своих электронных примочек, тыркаясь, словно слепые котята, амеры вызывали откровенную жалость. Даже у некоторых своих противников. Вот и сейчас, я думаю, поставят кучу датчиков, развернут периметр, посадят часового за монитор. Другой будет ходить вокруг, а остальные завалятся спать. Рассчитывать на конкретно такой расклад я не стал, противника нужно уважать, но смутные сомнения, по поводу бдительности наёмников всё же оставались. Были и там крепкие парни, способные сидеть по маковку в дерьме и жрать всякую дрянь ради одного единственного выстрела или красивого фейерверка на чужой военной базе. В любом случае, моя миссия сводилась только к незаметному проникновению в полуподвальный этаж постройки и метком броске какого либо предмета в сторону схрона сектантов. Времени до выброса оставалось всё меньше и меньше. Тошнота и резкие приступы мигрени становились чаще и болезненнее. Как ни странно, выручала очищенная «моллюском» вода. Боль почти сразу отступала, но воды оставалось совсем немного, ещё глотков на десять, не больше.

Небо нахмурилось тяжёлыми свинцовыми облаками, то и дело пробрасывал мелкий дождик, от чего дозиметр начинал чуть сильнее потрескивать. В местной воде и почве было полно всякой радиоактивной гадости и она согласно законам природы совершала полный круг из земли в небо и с неба на землю. Комбез довольно неплохо защищал от этих мелких неприятностей, прокладка из местного абсорбента надёжно нейтрализовывала вредные осадки, не давая им проникать дальше, непосредственно к телу. По сути, этот материал являлся своеобразным трансмутом и производился здесь, в Зоне, кланом алхимиков. Засев далеко на болотах, эти отчаянные ребята проводили опаснейшие эксперименты по выведению новых видов артефактов. Что они искали на самом деле, можно было узнать, только с помощью огромного штата аналитиков. Ясно было, что и «паутинка» и этот абсорбент «ржавая губка», являются побочным продуктом, как впрочем и многое другое из товаров алхимиков, появляющееся на рынке.

Участки лесопосадок становились всё чаще, уже можно было разглядеть тёмную полосу опушки Ржавого леса. А чуть правее, километрах в двух, виднелась зловещая махина Радара. Я был почти у цели. Стоп! Тонкая нить в траве. Осторожно опускаю занесённую для шага ногу и опускаюсь на корточки. «Сигналка» и довольно свежая: поставлена около восьми с половиной часов назад. Трогать её не будем. Просто обойдём. Импортные охотники за головами могли поставить какой-нибудь хитрый «сторожок», который даст хозяину знать, что мину кто-то снял. Пойдём дальше. А вот и следы. Не чёткие, правда, но можно сразу сказать, что след настоящий: парни ступали точно след в след, от чего кайма отпечатков стала многослойной. Наёмники были прилично нагружены: каждый пёр килограммов по сотне на брата. Но шли они бодро, скорее всего, сидят уже внутри здания. По следам выходило, что по мою душу вышло семь человек. Но снайпер говорил о пяти. Соврал? Нет, не похоже. Тут же хлопнул себя по лбу: во дурень! Забыл про первое амеровское правило: подставь местного. На самом деле, тактика не плохая, перенятая «джедаями» ещё у английских морпехов, времён колониальных завоеваний ХIХ века. Тогда, британцы включали в состав поисково-разведывательных групп по нескольку человек из местных жителей. В группу из пяти человек, было логично взять двоих местных и распределить их между своими бойцами. Так гораздо легче контролировать малознакомых аборигенов, да и потеря туземца не снизит, существенно, общую боеспособность группы. Кроме того, повышалось качество поиска: местные хорошо знали обстановку, владели туземными наречиями и если натолкнутся на кого-нибудь из своих, смогут поддержать разговор и выиграть время, для принятия решения.

Видимо, так было и на этот раз: следы, хоть и перекрывали друг друга, но рисунок подошвы у всех наёмников совпадал. Аборигенов даже могли экипировать за свой счёт (как правило, в бюджете любого подразделения разведки на этот случай предусмотрена особая статья расходов). Определив направление движения вражеской группы, я принял вправо и пошёл параллельно ему. Этот манёвр давал мне возможность чуть повысить скорость движения и избежать ловушек, оставленных опытными рейдерами. Другое дело, что подобный фокус можно было проделывать только если точно известен конечный пункт назначения. В противном случае, пришлось бы медленно ползти ещё часов десять-пятнадцать, отвлекаясь на осмотр маршрута на предмет растяжек или засады (иногда на пути следования могут оставить рабочую пару: караулить преследователей). Быстрым шагом, я прошёл уже шесть с половиной километров, выбирая островки редкого кустарника и отдельно стоящие группы деревьев. Искомое здание показалось с правой стороны, на северо-востоке.

Искать подходы с безопасных направлений было бессмысленно: скорее всего, там стоят растяжки или ещё того хуже. Обязательно поставлены датчики слежения. На сравнительно небольшом расстоянии такие системы в Зоне работать могли. Амеры — народ любящий комфорт, поэтому они не только выставят человека-наблюдателя, но и подстрахуются техникой мониторинга обстановки. Пойди я к зданию сейчас, непременно зацеплю что-нибудь. А там, меня тихонько и примут: соотношение один к семи — это самый верный залог успеха.

С самого начала, я планировал пойти через «кругловку». Взвесив все «за» и «против», я пришёл к выводу, что риск сопоставим при любом из вариантов движения к зданию. В одном случае, это аномалии, а в другом — настороженный и готовый к нападению, многочисленный противник. В случае с людьми, варианты многочисленны и уверенности в успехе полной не было. Если же пойти через аномальный лабиринт, можно будет застать амеров врасплох. Привычка к стандартным схемам и слепая вера в технику, были самыми уязвимыми местами иноземных вояк. Творческая мысль и выдумка, прививаемые и культивирующиеся в России веками, не признавались и сознательно выхолащивались. Тут были и сильные, и слабые стороны: с одной, риск потерять в ходе операции людей был ниже; но с другой число решаемых спецподразделениями задач несколько сужался.

На этом и строился мой основной план: выйти к зданию со слабо охраняемого направления, проникнуть в полуподвал, нашуметь и тихонько уйти, минуя посты в самом здании, через недостроенную галерею. Шум, естественно поднимется большой, но меня уже там не будет. Я снова улыбнулся под маской.

В глубину «кругловки» я решил не ходить, пройдя по её северо-восточной оконечности, с тем расчетом, чтобы выйти точно к середине здания. Настроив детектор на поиск аномалий и включив маршрутизатор, я двинулся к лабиринту.

«Трамплин»… два метра в сторону, четыре шага вперёд. «Электро», судя по интенсивности разрядов — самый край… Тревожный, частый писк датчика! Опа: узенькое окошко, между краем «электро» и ещё одним «трамплином». Гаек уже мало. Надо подбирать… Прошёл.

Двигался я по кривой и корявой тропке, едва не сгорев от плазменного огня «жарки» и чуть не разорванный «каруселью», невероятных размеров и интенсивности вращения. Уже окончательно стемнело, колени начали ощутимо дрожать, а глаза резало от напряжения: тусклый свет ноктовизора просто стал помехой. Пришлось идти в слепую. Как ни странно, но полегчало, и путь стал находиться как бы сам собой. Снова «электро»! Ещё и ещё одна! Тупик. Спокойно, так: вот оно. Место больно узёхонькое! Это всё равно, что протискиваться меж двумя стенами близко стоящих домов. РД и автомат пришлось взять в обе руки и нести плотно прижав к бокам. Ну, давай, кончайся уже!.. Проскочил. Сколько это было? Пятьдесят три метра. Всего пятьдесят три. Выбрав какой-то холмик и осмотрев его на предмет всякого, я опустился на землю, зарывшись лицом в жёлто-бурую осеннюю траву, пахнущую дождём, сыростью и немного гарью. Восхитительный запах безопасности. Десять минут отдыха и — вперёд. Осмотрев заднюю часть здания, я нашёл место, где будет не трудно взобраться по стене, и влезть в окно второго этажа. Страхуясь, я не стал идти по лёгкому пути. Да — с этой стороны могут не выставить постов, но растяжки или датчики на окна первого этажа поставят обязательно. Педантичность не раз выручала амеров, но на этот раз это им не поможет: насколько я знаю сектантов, свои игрушки они никому не отдадут.

«Кошка», звякнув, зацепилась за бетонный край окна (дело у строителей не дошло до оконных пакетов), верёвка натянулась. Осторожно, делая остановки и прислушиваясь, я поднялся на второй этаж. Включив маршрутизатор, вызвал поэтажный план здания. Так… Вот и искомый тайник, от него меня отделяли четыре лестничных пролёта, узкий коридорчик и вот она — пещера с сокровищами.

Наёмники должны были всё осмотреть, но за столь короткое время во все углы не заглянешь. Однако, посты выставили и один часовой, должен быть где-то недалеко от главного крыльца здания, а остальные сосредоточены в одном месте, тоже в районе первого и второго этажей. Снайпер или на крыше, или сидит вне здания, контролируя периметр. Не знаю, как именно они направили мины и сигналки, глянув на общую схему, можно было бы точнее сказать, где и кто сидит…

Ага, вот и часовой. Грамотно сидит: не возле окна, отошёл в глубину вестибюля, соорудил лёжку. Теперь контроль полный, как за самим помещением, так и за секторами вне него. Интересно, когда была перекличка? Нет, не пойдёт: снять часового не составляло труда, но если переполох начнётся раньше времени, то сюрприз будет испорчен. Двигаясь в такт завываниям ветра, я не выпуская часового из виду, зашёл в закуток под лестницей и… переступил через растяжку. Уважаю, ребята. Ноктовизор вдруг начал сбоить: изображение, и без того размытое запорошило штрихами помех. Снял, быстро присел и зажмурился. Темень была полнейшая и я рискнул воспользоваться фонариком. Маленький, с узконаправленным лучом, он высветил небольшой коридорчик, груды битых кирпичей и небольшую дверь впереди. Прямоугольник двери тайника был обит железным листом, а на петлях под ручкой болтался новенький амбарный замок. Причина, по которой наёмники не вскрыли дверь раньше меня, была в двух шагах: тайник «Монолита» сторожила аномалия. Но не обычная. Это был «живец»: пакость была в том, что он реагировал только на людей. Присутствие добычи он ощущал метров с десяти, но действовать начинал только тогда, когда человек подходил метров на пять. Выдавало его характерное ржаво-рыжее пятно в виде абстрактной буквы русского алфавита «Ж» и скачущий радиоактивный фон, детектор аномалий поле «живца» не улавливал. Человек, попавший в такую ловушку, мгновенно умирал, просто растворяясь в воздухе, оставляя после себя только «несъедобные» для аномалии вещи, в основном металлические и пластмассовые. Ещё одна загадка в копилку необъяснимых фактов: кроме аномалии не было других сторожевых приспособлений. Неужели, сектанты научились управлять аномалиями?.. Теперь понятно, почему наёмники не потревожили тайник: коридор был слишком узким, аномалию обойти было нельзя. Решили не рисковать.

Но как быть мне, ведь «живец» на кирпич не среагирует, только на человека или… Вынул из кармашка на поясе, индивидуальный пакет, порезал пополам и, приспустив комбез, отворил небольшую ранку на плече, тут же поднеся к ней вторую половину бинта. Равномерно надавливая на рану, смочил кровью, скатал в шарик. Засыпал ранку антисептиком и заклеил пластырем.

Мне приходилось поделывать такой фокус только один раз, на учениях. Когда необходимо было стряхнуть группу преследователей условного противника. Дело было летом и я осматриваясь, обнаружил, что зашёл на охотничью территорию рыси. Коллеги из батальона разведки внутренних войск очень настойчиво не желали меня отпускать (по легенде, я был ушедшим в побег уголовником). Я просто оставил рядом с логовом зверя кровавый кусок тряпки и зашёл в тыл группе преследователей, сделал петлю и ушёл в сторону. Рысь, почуяв у логова кровь, пошла по моему следу и ещё две ночи подряд донимала моих коллег порванными рюкзаками и испорченными ботинками. Не решаясь открыто напасть на людей с оружием, зверь просто решил напакостить, чтобы заставить людей уйти. Пока мои преследователи занимались зверем, я благополучно оторвался и вышел в точку условной эвакуации.

Но здесь может и не получиться: зверь несомненно умнее природного явления. А ограниченность функций иногда срабатывает на пользу владельцу: ловушка может реагировать на живой разум, а не на кусок кровавой тряпки. Скатав шарик, я изловчился и бросил его в центр аномалии. Сначала, ничего не происходило, но вот комочек приподнялся над полом и быстро вращаясь, истаял в воздухе. Чёрт, а как узнать, что сектанты узнали, что…

Это был лишний вопрос, счётчик радиации тревожно застрекотал, стены коридора и сама дверь, бледно засветились неоново-синим светом. Ждать. Ждать и не двигаться! Заработал сканер: один короткий пакетный сигнал. Источник находился ЗА ДВЕРЬЮ. Намёк понял, погасив фонарь, я выбрался из-под лестницы и глянул на часового: всё было без изменений, сидел и осматривал сектор прямо перед собой.

Снова пройдя на второй этаж, я проверил крепление и спустился по верёвке вниз. Теперь, уже не спеша, пошёл вдоль границы «кругловки». Нужно было найти место для НП и посмотреть, что получится. Особых иллюзий я не питал: возможно сектанты просто посмотрят и обнаружив засаду, решат отложить встречу на время Выброса. В этом случае, придётся идти напролом: амеры могут затаиться в здании, а я и так буду мёртв. Если «Монолит» никого не отправит в течение часа, войду в здание, и проложу себе дорогу к галерее. Шансов мало. Но они есть. А вот против выброса, они точно близки к абсолютному нулю.

НП выбрал на юго-западном склоне холма, в ста двадцати метрах от здания. Сам холм, как и трое его братьев поросли густыми зарослями шиповника, поэтому с тыла я себя немного прикрыл, поставив на всякий случай пару растяжек. Положив автомат рядом и достав монокуляр, я принялся ждать, попутно изучая обстановку. Ого! Снайпер разместился на верхнем перекрытии галереи, замаскировавшись в куче палой листвы и строительного мусора. Камуфляж позиции был на «пять» из пяти возможных, но ствол обмотанный тряпками, всё же можно было увидеть. Пулемётчик сидел на плоской крыше главного здания, оборудовав себе позицию среди бетонных конструкций. Очень удачно покрывая две трети оборонительной сферы. Непонятно, почему снайпер не выбрал позицию в лесу; кто бы ни напал на отряд, вычислит стрелка после второго же выстрела. Ладно, подождём пока с вопросами.

Прошло двадцать минут, но всё оставалось по прежнему. Стало совсем темно, но вдруг облака рассеялись и показался ненормально огромный диск Луны. Ласковый, серебристый свет, как на негативе, высветил здание, деревья близкого уже Ржавого леса и… Тени. Со стороны третьего аванпоста сектантов двигались тени. Даже если бы у бойцов «Монолита» был адаптивный камуфляж, такого эффекта достигнуть бы не удалось: в лунном свете я отчётливо наблюдал выход на позиции для штурма очень страной боевой группы. Виден был только неясный силуэт с нечёткими границами, но сами движения говорили, что это именно камуфляж. Только какой-то новый. Всего я насчитал девять бойцов, трое пошли с фронтальной стороны здания, трое двинули влево. Ещё одна тройка рассыпалась, и бойцы заняли позиции на склонах холмов, а один из них, ловко взобрался на кряжистое, толстенное дерево. Снайперы.

Уверенность штурмующих впечатляла: не тратя времени на обходные манёвры и разведку, сектанты (рубь за сто это они) просто шли напролом. Я отключил сканер: ребята скоро включат глушилку, чтобы затруднить координирование действий противника, а я не хочу повредить уши — вой будет страшный.

Первым заметил нападавших пулемётчик наёмников, но ему удалось только передёрнуть затвор: там где было его тело, образовалось кровавое месиво. Не знаю, что за боеприпасы были у снайперов «Монолита» и, что это было за оружие, но от человека осталось не много. И всё это без единого звука: обычный шум ветра, чей-то вой вдалеке, треск сучьев…

Потом, почти одновременно, в двух местах левого и правого крыла здания, на уровне второго и третьего этажа, взбухли и опали вниз бетонные плиты наружной стены. На этот раз я уловил еле слышный стрёкот. В ответ раздался только один выстрел с перекрытия галереи: снайпер наёмников или увидел какую-то цель, или просто запаниковал. И тут же разделил судьбу пулемётчика, только на сей раз огонь вёлся с двух сторон и от тела осталось ещё меньше. Из вестибюля ударил автомат часового, но тут же, захлебнувшись, умолк. Видимо его хозяин, разделил участь своих товарищей. Потом послышалась спорадическая пальба внутри здания, но через пару мгновений всё стихло. Чистая работа, хотя исполнители были просто лучше вооружены. Будь их даже втрое больше, но вооружись они чем-нибудь обычным, такой лобовой штурм закончился бы для них плачевно: командир наёмников расположился грамотно и выбить его оттуда, даже при неожиданном нападении, было трудновато.

Наконец, я увидел нападавших без маскировки: все были одеты в тяжёлые экзоскелетные БЗК, со шлемами, полностью скрывающими лица. Оружие чем-то напоминало FN-2000, но было массивнее с толстым глухим кожухом ствола там, где у бельгийского автомата дульный срез, и более коротким, прямым, магазином. С холмов спустилась снайперская группа. Их оружие отличалось от относительно коротких автоматов остальных сектантов, наличием ещё более длинного ствола и массивным прицелом. А вот третий меня заинтересовал особо: его оружие, ещё не успело остыть и срез ствола слабо светился. Внешне, оружие напоминало компактный гранатомёт револьверного типа, но с более длинным стволом, с массивной нашлёпкой компенсатора. Наверное, это и был гранатомёт, с помощью которого были обрушены стены на этажах.

Покрутившись вокруг и ещё раз осмотрев здание, сектанты подтвердили одно из моих предположений. Четверо бойцов вынули из рюкзаков небольшие, с теннисный мячик величиной, контейнеры и методично покидали их по периметру здания и где-то внутри него. Пространство в тех местах, где «мячики» касались грунта, чуть подрагивало. Аномалии были заключены в контейнеры и использовались как простые мины. Оригинально. Потом все построились в колонну по одному и быстрой рысью направились в сторону аванпоста.

Как только все эти герои Зоны пробирались сквозь таких «обломов» к Исполнителю желаний, да ещё потом рассказывали об этом?.. Для меня стало очевидным: никто никуда не ходил. Это просто невозможно.

В картине минувшей стычки меня смущал ряд обстоятельств: почему снайпер расположился на галерее, если высокая линия деревьев перекрывала ему обзор, по крайней мере, по двум вероятным направлениям атаки. Логичнее было выбрать позицию там, где сидел я: возможно в этом случае динамика боя была бы иной. Другой вопрос: почему не сработало минное поле, а ведь оно было, просто обязано быть поставлено!

Я спустился по склону холма и осторожно приблизился к недостроенному зданию. Сектанты не стали убирать трупы или калечить оружие, равнодушно оставив всё, как было. Странности начались почти сразу: тяжёлые и массивные с виду бойцы «девятки» (так для простоты я про себя окрестил бойцов «Монолита») оставляли на земле очень неглубокие следы. Более того: я не обнаружил ни одной стреляной гильзы от «чудо-оружия» сектантов. Слышать про безгильзовый боеприпас мне приходилось, но конструкция была порочна в самой сути, так как пороховые боеприпасы забивали механизм, а ничего другого научная мысль в сколько-нибудь приемлемом варианте ещё не изобрела. Но факт остаётся фактом: гильз не было.

Так, значит вот как было: два выстрела из гранатомёта уничтожили четверых наёмников наповал (в той мешанине из останков ничего толком уже нельзя было разглядеть), после чего двое бойцов «девятки» вошли в вестибюль. Затаившийся часовой вскинул автомат, но выстрелить толком не успел: камуфляж сбил его с толку, мешая принять верное решение и короткая очередь, которую я слышал, прошила потолок вестибюля. Плотность огня по мишени была такова, что парня просто порвало в клочья — целой была только нижняя, начиная с пояса, половина остальное превратилось в мелкие ошметки, разбрызганные в радиусе пяти метров. Я подошёл к стене и достав нож, выковырял пулю из стены. Она засела весьма глубоко и была похожа на обычный шарик, приблизительно пятимиллиметрового диаметра, из какого-то твёрдого сплава, так как практически не деформировалась в момент соприкосновения с преградой. Я положил пулю в карман разгрузки — кто его знает, когда и что пригодится.

Так. Потом, бойцы стали зачищать здание, прочёсывая этаж за этажом, заглядывая в каждую комнату. В третьей от входа на третьем же этаже, комнате, их встретил, по-видимому, командир наёмников. В отличие от своего подчинённого в вестибюле, тот сразу открыл огонь (именно его я слышал даже с холма). Но его верный, по сути, ход результатов не дал: пули срикошетили от стен и … брони штурмующих. Я положил две смятые «в лепёшку», бронебойные «пятёрки» в тот же карман, что и сектантский снаряд. Раны командира были чуть менее страшны, нежели у его товарищей. Его просто разрубило очередью пополам. Стрелял только один сектант.

«Монолитовцы» не тронули ПДА: коммуникатор был весь заляпан кровью, но в приёмник карты памяти ни капли не попало. Я вынул её и скопировал содержимое себе, потом стёр содержимое с носителя и вставил обратно, придав устройству прежнее положение. С незащищёнными данными можно будет разобраться позднее, ну а с покриптованными попрошу повозиться какого-нибудь спеца.

Случившееся со снайпером я уже видел. Нет нужды смотреть на это снова, да ещё вблизи. Пройдя по галерее, я спустился вниз по верёвке. Подошвы мягко стукнулись о землю, устланную мокрым ковром из палых листьев и хвои. Я достиг Ржавого леса. Полдороги было за плечами. Я отстучал сообщение Одесситу, о том, что груз в безопасности и ориентировочно, через неделю, товар будет у него на складе. Подтверждения ожидаться не стал, сразу же оборвав соединение.

Выждав ещё полчаса, я отправился в путь. Теперь дорога была свободна и я надеялся, что удастся добраться до лесничего кордона раньше, чем меня накроет Выброс. Пути по ночному лесу я не опасался: Даша оставила мне подробный маршрут, по которому я миную охотничьи угодья химер, в хорошем темпе, часов за двенадцать выйду к их с отцом усадьбе.

Ощущения от леса были болезненные: от пожухлого кустарника до последней травинки, Ржавый лес был «не-мёртв». Жизненная сила деревьев ушла и затаилась где-то в сердцевине каждого ствола и глубоко в корнях. Почерневшие и местами перекрученные причудливым образом деревья, стояли как бы затаившись. В обычном лесу бывает нечто подобное, когда наступает зимняя стужа и стволы звенят от мороза. Кажется, что сама жизнь собирается где-то у корней и силится не поддаться холоду и смерти. Ресурсов обычно хватает, и потом, деревья мирно спят, навевая похожие ощущения на случайного путника, мешая охотиться и вообще что либо делать, стоит только на минутку остановиться и вслушаться в мерное дыхание деревьев.

Здесь было иначе: страх и беспокойство, казалось, навеки поселились в каждой травинке и, каждом кусте. Жизнь, загнанная в угол, из последних сил цеплялась за каждое деревце и… проигрывала. Медленная смерть уже поработила всё вокруг, но включился какой-то древний, самый потаённый механизм выживания и всё замерло не умирая, но и не возрождаясь новыми побегами и зелёным цветом. Лес стоял, не победивший страшную заразу, но и не побеждённый. Затаившийся, ждущий одному ему известного часа.

Слежку я ощутил не сразу, но понял, что за мной идут. Можно сколько угодно сдерживать шаги и красться, но мелодию леса очень легко нарушить и если есть желание, фальшивая нотка всегда себя выдаст. Преследователей было трое или четверо и они встали на след около часа назад. Причин могло быть несколько: или это бандиты, потерявшие страх на столько, что забрались в опасную область, поискать приключений на свои не очень удачливые филейные части, или рейдеры одной из группировок, выходили из долгого поиска, стараясь найти убежище на время Выброса. Могло быть и хуже: сектанты могли выставить заслон в лесу, мне его удалось миновать, но след мой они всё же обнаружили и спешили свести знакомство. То, что это мог быть зверь, я исключил с самого начала: зверьё практически никогда не нарушит музыку леса так, чтобы это смог определить на слух человек, даже очень опытный. В искусстве маскировки, даже очень умелый «лесовик», не превзойдёт обычную куропатку, на которую пока не наступишь, не увидишь ну ни как.

Сменив направление, я ускорил шаг, стараясь обойти преследователей сначала по флангу, а затем выйти им в тыл. Так мы кружили, почти до четырёх часов утра: ребята описывали дуги за мной, не желая подставляться. Каким-то образом, они «читали» мои манёвры, сокращая дистанцию. Боя стало не избежать. Лучше встретить их не сильно уставшим, чтобы сохранить силы для манёвра…

Ву-уух! С треском раскололось пополам и рухнуло в полуметре слева от меня переломленное поперёк ствола старое дерево. Тут же, но уже с правой стороны вспухла от взрыва земля и меня мотнуло в противоположную сторону и шмякнуло о землю. Звука не было вообще: от близкого разрыва заложило уши и частично парализовало, выбив из лёгких весь воздух. Превозмогая себя, откатился под прикрытие поваленного огрызка дерева. Метров трёх длинной и поеденное всякими жучками, это была трухлявая, старая колода. Перекатившись в право, я выглянул из-за остатков корневища: так и есть — сектанты.

Четверо бойцов, не таясь, шли цепью, держа оружие стволами вниз. «Девятка», каким-то образом выследила меня. Скорее всего, если бы я не сунулся на место боя и не пошарил там в поисках истины, то ушёл бы чисто. Командир «девятки», был очень хитёр: показав, что все ушли, был оставлен наблюдатель, который меня и срисовал. Шаг разумный и так бы поступил я сам, не будь ограничен во времени и имея задачей патрулирование определённого района. Похоже, Выброс этим «унисолам», был не страшен или они относились к своей жизни столь пренебрежительно, что могли её разменять на мою без колебаний. Один из них, чуть приподнял оружие и перед моим носом взметнулся целый вал земли и листьев. Меня хотели взять живьём. Нет, граждане. Не дамся.

Вынув «сточетвёртый», я сменил позицию и привстав на колено уже с другого края дерева, дал две прицельных очереди по ближайшему противнику. Сектант дёрнулся (расстояние было метров сорок), но продолжал идти, «вернув» мне очередь. В падении, я успел дать очередь ему по ногам. Сектант рухнул и … Опершись о землю поднялся, хромая, продолжал идти вперёд! Его друзья поддержали друга огнём, разнося моё непрочное укрытие в мелкую пыль. Еле удалось перекатиться в заросли шиповника, а потом укрыться за другим деревом.

Тридцать метров… Вынул РГО и подкинул нападавшим, прямо под ноги. Взрыв и визг осколков почти слились в один долгий миг. Но ожидаемого результата не последовало. Вернее упал и не поднялся сразу, только один. Остальные просто чуть замедлили шаг, вновь согласованно ударив из всех стволов по моей позиции. Северный зверь писец уже скалил свою ехидную морду в приглашающей к знакомству ухмылке. Звон в ушах и солёный привкус крови во рту подсказывали, что я контужен и возможно получил небольшой осколок в правое плечо.

Двадцать метров… Бросил вторую гранату и кинулся наземь. Уже лучше, но РГО больше нет, а от «эфки» они уйдут. Несмотря на серьезные ранения от осколков двух моих гранат, сектанты в полном составе продолжали мерно идти вперёд, сохраняя двадцатиметровую дистанцию. Двое раненых мною, чуть отстали, но не переставали метко стрелять, укладывая очереди вокруг меня. Мельком глянув на карту, я понял, что меня отжимают к границе леса, видимо приготовив мне «тёплую» встречу, на территории подконтрольной сектантам. Вставив очередной магазин в автомат, я понял, что отступать больше нельзя и прицелился в голову ближайшему бойцу. Но что-то изменилось: за спинами сектантов мелькнула прозрачная фигура и один из бойцов лишился головы. Мгновенно оценив обстановку остальные трое повернулись назад. Дальнейшее, было почти неуловимо для глаза: новый противник сектантов, использовал их как прикрытие, не давая пускать в ход оружие. Вот ещё один боец остался без головы, а другой, мгновением позже, потерял правую руку и судорожно сжавшийся палец, нажал на спусковой крючок.

Помощь пришла, откуда не ждали: мой побратим, каким-то образом узнал о той хреновой ситуации, что начала складываться минут десять назад. В том, что это был Охотник, сомневаться не приходилось: жёлтые глаза кровососа — это его фирменный знак при нападении. Сектанты быстро сориентировались и в их руках появились пистолеты, чем-то напоминающие электродрель. О мощи нового оружия свидетельствовали дыры, диаметром сантиметров десять — пятнадцать, которые оставались в стволах деревьев, пробивая последние насквозь.

Нужно было вмешаться, сектанты уже разобрались в ситуации и видимо начали работать по заранее отработанному как раз на этот случай, плану. Их осталось всего двое, причём один, лишившись руки, просто чуть замедлился: кровь, по началу хлеставшая из обрубка мощной струёй, теперь не шла, а обрубок заполнила какая-то быстро застывшая жёлтая пена. Разойдясь друг от друга на пять метров, бойцы старались обойти кровососа с двух сторон и пока один отвлекал внимание мутанта, методично выпуская в него заряд за зарядом, второй достал из недр костюма небольшой комочек тонкой сетчатой ткани. Он хотел бросить сеть. Пользуясь тем, что все про меня забыли, я поднял автомат и выпустил прицельно очередь в пять выстрелов. С такого расстояния, у сектанта шансов не было. Но… Теперь я понял как работает защита бойца «девятки»: это был не какой-то прочный сплав или материал, это был артефакт. Или их удачно подобранное сочетание: все пули он не остановил, вспыхнуло слабое голубоватое свечение, вокруг места попадания и голова сектанта дёрнулась. Из пяти пуль к цели прорвалось только две. Но этого оказалось достаточно, чтобы тот выронил сеть, а в шлеме появилось два сквозных отверстия, быстро заполнившиеся кровью. Но одновременно с поворотом в мою сторону, боец выстрелил с другой руки. Мощный толчок в правую сторону груди отбросил меня назад и в глазах потемнело. Ну, здравствуй, писец. Вот и свиделись наконец-то…

2.1

…Тьмы не было, как впрочем и света. Боль, страх и ярость схватки остались где-то там. В мире без полутонов и неясных фигур. Сначала я видел серое небо Зоны отчуждения, перечёркнутое ветвями мёртвых деревьев, потом серая пелена заволокла всё вокруг, окружив бархатным и холодным мраком. Жизнь закончилась. Приходило забвение.

При жизни, я никогда не видел снов и был чужд всякого рода мистике, но если бы хотел увидеть нечто, то явно не то, что мне показывали: Я видел цех… Нет зал, с пустыми бассейнами облицованными когда-то белым кафелем, сейчас отставшим и тусклым. Чуть выше, был большой, сферический объект, весь в круглых, равномерно рассыпанных по его поверхности отверстиях. Это был сердечник реактора, взорвавшегося энергоблока.

Я всё ещё находился в Зоне, душа, если она есть, видимо прикипела к этому месту, не желая отправляться ещё куда-то. Чуть на возвышении в стороне от сердечника была техническая ниша, размером с небольшую комнату. Там, на постаменте из какого-то красноватого камня, высился Монолит. Это был столб из желтовато-белого камня, похожего на некоторые виды кварцевых минералов, и напоминал кристалл, высотой метров десять и в пол-обхвата толщиною. Мягкий, желтоватый свет исходил от него. Так было не долго: вот в поле моего зрения, появился человек. Волоча в одной руке рюкзак, а в другой держа потёртый АКСУ, он подошёл к некоему дрожащему в воздухе образованию и, помедлив, вошёл в него. Голубая яркая вспышка и он уже на верхней галерее, балансируя на ржавом швеллере, перебрался на ту сторону, что вела к нише, в которой находился артефакт. Прошло совсем немного времени, и человек появился возле постамента, на котором стоял кристалл. Я услышал голос. Притворно-ласковый баритон, с южнорусским акцентом, сверлил мне мозг и заявлял, что знает, чего я хочу. Звал к себе, дабы исполнить любое моё желание… Но я его не слушал, сквозь слова назойливого голоса, слышалась тихая, печальная мелодия, напоминавшая мелодичный перезвон колокольчиков, шум прибоя, ласковый шелест зелёной листвы и звон детского смеха. Монолит пел. Неожиданно, мелодия стала словами… Нет, не совсем словами, но всё стало понятно: появившись здесь, кристалл стал общаться с людьми. Все они хотели разного и кристалл помогал, в точности исполняя сокровенные желания каждого просившего его о чём-то. Но, не все были довольны. Многие хотели невозможного, а некоторые просто опасного для себя и угрожавшего самому кристаллу. Таких он выгонял, но так было не долго. Пришли люди, обставившие кристалл непонятными приборами и он понял, что теперь не может делать так, как нужно. Люди заставили его исполнять их волю, но сломить до конца не смогли. Битва «не живого» и любопытных людей, продолжалась несколько лет, пока кристалл не вырвался, спровоцировав ещё более страшный взрыв, чем тот, что перенёс его в этот мир.

Но люди не сдавались: поняв, что кристалл разумен, они нашли способ подчинить его. Шаг за шагом они сканировали структуру кристалла и сейчас были как никогда близки к тому единственному кусочку, который поможет им взнуздать строптивый камень. Но вот пришёл человек, он уже был здесь и те же учёные почти сожгли его разум, заставив забыть о себе всё, но так и не сломили его волю и искалеченное сознание. Его выбросили как испорченную куклу, сочтя мёртвым или умирающим. В своём высокомерии, учёные допустили ошибку: кристалл инкапсулировал сознание человека направленным импульсом, принятым его мучителями за статические помехи.

Человека нашли и выходили те, кто знал тайну Монолита и хотел помешать учёным. И вот день настал. Человек вернулся. Примет ли человек своё предназначение и понесёт ли душу кристалла прочь отсюда, чтобы спасти его, спасти тех, кто хотел счастья?..

Человек снял покрытый шлем, овальное забрало которого было покрыто сетью трещин и посечено осколками. На измождённом, покрытом грязными разводами и трёхнедельной щетиной лице, лихорадочным и упрямым огнём горели глаза. Он вспомнил. Вспомнил как был здесь раньше, вспомнил как хотел спасти умирающего от неизлечимой болезни двоюродного брата и пришёл сюда за спасением. Спасение не было: его оглушили и бросили в подвал. Потом долгая череда наркотического угара и… Свет. Яркий, зеленоватый свет. И пустота. Из воспоминаний, только запись в ПДА и клеймо на руке… «S. T. A. L. K. E. R.». Было ли имя? Даже сейчас резкая боль отбрасывала назад, при попытке вспомнить его. Не сейчас. Позже. Рассчитаться. Стереть из мира живых и мёртвых эту свору «пытливых умов». Он примет Ношу. Он сделает так, как просит Монолит. Но нужно рассчитаться… Нужно достать их!..

Музыка камня, снова зазвучала в ответ: кристалл говорил, что укажет путь. Частица, которую человек заберёт с собой, будет оберегать его. Но только на короткое время. Человек должен спешить. Потом она уснёт и будет дремать, пока человек не вынесет его за пределы Круга.

Стало понятно, что камень просил вынести его из Зоны и положить в некий водоём, чтобы во сне перестроиться и залечить раны, нанесённые учёными. Он согласен. Пусть не долго. Пусть на короткое время, но он сквитается с мучителями и вынесет камень туда, куда тот просит.

Потом был бой. Неравная схватка с отборными бойцами, служащими учёным, живыми покойниками. Убив в них разум и оставив только рефлексы и некий набор функций, учёные заставили их служить себе. Таким должен был стать и он… Но не стал. Не покорился…

Дверь. За ней машинный зал и комната с автоклавами, заполненная зеленоватой жидкостью. И человек с ласковым голосом. Все его слова утонули в грохоте автоматных очередей. Кинув для верности гранату, Меченый, а это точно был он, вырвался через портал на поверхность. Серое небо и … Много, очень много врагов. Смерть сквозила из каждой щели, была по всюду и везде. Сумасшедшая скачка через порталы, которые открывал кристалл, помогая человеку уходить от погони. Что-то больно ударило в спину на последнем прыжке. Темнота. Покой и тишина…

Серое небо над головой и скелет «колеса обозрения». Припять. Мёртвый город. Медленно, очень медленно, превозмогая боль и тяжесть во всём теле, Меченый поднялся на ноги. Он прорвался. Повесив АКСУ на шею и спрятав в линялый «сидор» чёрный продолговатый тубус, человек медленно побрёл прочь из мёртвого города, унося с собой часть души кристалла, который погас и был тускл и бесцветен. Только в глубине его теплилась едва заметная искорка света. Слабая, как лучик надежды в изувеченной душе искалеченного человека, которому предстоял долгий путь назад, на Кордон…

Сон или горячечный бред, ушли так же быстро, как и появились. Было темно. Повернув голову, я увидел сноп лунного света, струившегося сквозь окно, на дощатый, крепко сколоченный пол. Я был жив. Резкая боль не давала пошевелиться, из груди вырвался непроизвольный стон. Тут же послышался звук шлёпающих шагов босых ног, невеликого размера. Ребёнок или женщина. Женщина. Короткая ночная белая рубаха, стриженные под каре волосы. Даша. Я всё-таки неведомым способом очутился на заимке у лесника. Девушка подошла к изголовью моей кровати, зажгла «ночник». Положив сухую, прохладную ладошку мне на лоб, покачала головой и, отойдя на некоторое время, вернулась с белой керамической кружкой. Затем, поддев локоть правой руки мне под шею и приподняв мою плохо соображающую голову, стала поить меня прохладным и кисловато-горьким питьём. Морс, судя по вкусу клюквенный. Тихо сказала:

— Очнулся. Я уж думала, не вытянем тебя. Как жив остался не пойму. Грудину всё разворотило, крови потерял немеряно. Как мёртвый был.

— Давно я здесь? — Голос получился чужой, каждое слово наждаком проходило по горлу и нехотя выпадало наружу. Девушка подоткнула мою подушку и, усевшись на постель, принялась излагать.

— Папка тебя нашёл, он вроде приметил здоровенного кровососа неподалёку от того места. Пока добрался, зверюга ушла. Отец кинулся следом, да на тебя и наткнулся. Он говорил, ты раненый полз, а кровопивец тебя заприметил и выпить задумал. А папка зверюгу — то и спугнул. Тебе повезло: этот кровосос сильно здоровый был и к тебе почти уже присосался. Хотя крови в тебе уже не много было. Когда принесли тебя, глянула и чуть ни целый час ревела, уж больно синий был, как мёртвый. Потом Остапенко позвали, доктор это из «Теремка». Отец и двое парней из охраны, кровь тебе свою давали. Остапенко всё ворчал, что зря добро переводим: рана де не лечимая попалась, сделать ничего нельзя. Отец его заставил. Я за тобой уже третью неделю хожу.

— Выброс… Я попал под Выброс? — Даша усмехнулась и только теперь, я заметил, что она очень устало выглядит.

— Не-а. Тут эта напасть не бывает, слышать слышится, но сюда: ни-ни. Ты с кем по пути так повздорил?

— Сектанты. Челове… Чёрт его знает, кто это был; с людьми я бы справился, а эти вроде как киборги из амеровского фильма. Почти весь боекомплект на них извёл, а их только чуть поцарапало. Я про таких не слышал.

Девушка задумалась и тут же свернула разговор. Подоткнув мне одеяло и поправив подушку, погасила ночник и собралась уходить.

— Потом всё расскажешь, вредно тебе сейчас говорить и даже думать. Спи. Да и я тоже отдохну, а то сколько уже с тобой сижу.

— Да. Я понял. Не сейчас. Даша!

— Что?

— Я… Говорил во сне?

— Нет. Зубами скрипел, это было. А говорить — ничего не говорил. Спи, давай…

Так прошло ещё дней пять. Я начал вставать на четвёртый. Пуля сектанта, как ни странно не прошла на вылет, а остановилась возле самого сердца. Местный доктор Олег Остапенко, бывший когда-то хирургом в гомельской областной больнице, просто разводил руками и говорил о чудесах бытия.

На шестой день меня посетил Григорий Кацуба, начальник охраны «Теремка», который здесь принято называть «сельским клубом». Плотный, высокий дяденька, облачённый в «лесной» натовский камуфляж, высокие берцы. Кепи практично заправлено под левый погон куртки. Добродушное, круглое лицо, ухоженная щётка светлых усов, постоянно находящаяся в движении из-за улыбчивости хозяина. Всё портили глаза: цепкий, колючий взгляд этих синих как море глаз, просто прожигал собеседника до затылка. Настораживало и отсутствие у Кацубы оружия. Только нож за голенищем. Насколько я понял, это была амеровская поделка: такие ножи ребята из тамошней ассоциации ветеранов войсковой разведки и сил специальных операций продают или дарят только своим. Лавку по изготовлению тоже держит бывший спецназовец. Такой нож нельзя просто купить: те, что на продажу помечаются специальным клеймом на рукоятке, его видно с любой стороны. Нож Кацубы был боевой.

Сев рядом со мной на крылечке и пригубив квасу из поднесённой Дашей кружки, Кацуба начал «беседу». Говорил он с мягким акцентом жителя восточной Украины, очень умело избегая сложных и специальных терминов, стараясь пробудить в собеседнике желание говорить не таясь, открыто.

— Всё понятно, Антон?.. — Кацуба вопросительно глянул на меня в надежде уточить отчество, хотя скорее всего анкета на меня у него была заготовлена заранее.

— Просто Антон.

— Ну тогда давай без чинов, товарищ старший прапорщик. — Ловко. По заграничному. Только мне не страшно: в наш век абсолютной продажности, нарыть анкету с такими подробностями мог и ленивый. К тому же я и не скрывал, кто я и откуда. — Места у нас заповедные, тихие и мне бы хотелось, чтоб так всё и оставалось. Мы поняли друг друга?

— Чётко и ясно. Выброс прошёл, отдохну чуток у Богдана, если не прогонит и вернусь на Кордон.

Кацуба усмехнулся и поёрзав, достал из левого нагрудного кармана портсигар с затейливой гравировкой. Вынул коричневую сигарету и нажав на торец портсигара добыл огня из встроенной зажигалки. Мне предлагать не стал, видимо даже это выспросил дотошный особист у моих гостеприимных хозяев. В его бывшем месте службы сомневаться не приходилось. Ухватки этого контингента мне были знакомы с давних времён.

— Вот и славно, Антон. Славно… Что думаешь про тех, кто напал на тебя?

— То же что и раньше: это какой-то эксперимент «кудесников» из «Монолита». Ловят людишек, промывают мозги и садят на цепь. Оружие только странное.

И я рассказал особисту всё, что знал и про снайпера, и про группу бесславно погибших амеровских «наёмников». Умолчал только о девчонке спасённой мною с вертолёта, про моего странного побратима и не менее странного собеседника Рэда, которого не берут пули. С помощью осторожных расспросов мне удалось выяснить у Лесника и его дочери, что ни моего ПДА, ни РД найдено при мне не было. А значит и винтовка, и вся собранная информация остались там, в лесу и скорее всего пропали. Поэтому, Одессита я тоже не подставил. Если Кацуба любит ребусы, то зачем портить человеку удовольствие. Другое дело — сектанты: я столкнулся с ними у самой границы владений Лесника и почти в зоне ответственности гарнизона «Теремка». Поэтому, особист и его компания, должны были знать, что за чудеса творятся у них под боком. А это были именно чудеса: хоть Кацуба и не подавал вида, но мой рассказ его явно обеспокоил. Видимо я сообщил нечто новое для него. Подробно выспросив меня про тайник и уточнив детали обоих стычек, странный охранник борделя для богатеев откланялся.

Счётчик снова пошёл с нуля: снова я остался без багажа и к тому же не выполнил контракт. Когда рана заживёт, нужно будет сходить на место последнего боя, поискать следы. ПДА и винтовку следовало найти. Без них, я снова окажусь у первой, стартовой черты. Рассуждая так, я не заметил как углубился в лес и крепкий дом Богдана скрылся за деревьями. Идти было уже не трудно, силы с каждым днём всё прибавлялось, а рана напоминала о себе только редкой тупой болью и нестерпимо зудела, заживая.

Вдруг, сознание царапнул знакомый импульс. Охотник… Мой побратим выжил. Чувство искренней радости, облегчение — вот далеко не полный список испытанных мною ощущений. Я стал оглядываться и у дальней полоски зелёной травы, там, где аномалия кончалась, я увидел кровососа. Гигант стоял прислонившись к стволу кряжистого дуба, почти не различимый на общем фоне чёрного, серого и ржаво-красного.

Я подошёл, поднял руку в приветствии.

— Здравствуй, брат. Ты снова выручил меня. Теперь водка будет за мной. — Ответный импульс узнавания, теплоты. Удивления и радости.

— Не благодари. Хорошая охота. Много врагов. Сильных. Пища. — Кровосос довольно рыкнул — Личные вещи. Координаты местности. Тридцать девятый найдёт. Надёжный схрон. Трофеи.

Так, значит… Получается, мой напарник утащил мои пожитки и ПДА куда-то в лес и спрятал. В ответ, мне под ноги упал прямоугольник ПДА.

— Карта местности. Включи. Покажу. Трофеи.

Я ввёл личный код и вызвал примерную карту района. Пискнул значок почтового сообщения: Одессит уже в третий раз запрашивал статус. Но я не торопился с ответом, лучше, если для всех я пока побуду в покойниках. Кровосос неслышно подошёл и встал рядом. В руке у него оказался тонкий прутик, видимо сломленный недавно. Дальнейшее было похоже на какой-то фокус: карта сама, как привязанная пошла за прутиком, на дисплее отобразился точный маршрут до того места, где Охотник организовал схрон. Всё было тщательно продумано: в той низинке была прорва колючего кустарника и без особой нужды в такие дебри никто не полезет. ПДА мурлыкнул, сообщая, что маршрут и координаты занесены в его память. Бросив прутик, кровосос удовлетворённо кивнул и повернулся, чтобы уйти:

— Тридцать девятый хорошо дрался. Смотрел. Помог. Братья. Общая кровь, иначе — смерть. Теперь будешь лучше.

Это было не совсем понятно: что же имел ввиду Охотник. Я остановил его:

— Объясни.

— Тридцать девятый умирал. Дал свою кровь. Не много. Иначе — смерть. Мало крови — жизнь. Сила. Враги умрут. Тридцать девятый будет жить. Много охоты. Сейчас — ухожу. Люди идут.

Он развернулся и истаял в воздухе. Чуть погодя, я услышал топот копыт. Богдан Лесник верхом на вороном жеребце, которого по старинке звали Орликом, въехал на поляну.

— Ты чего так далеко забрался? Жить надоело?! Тут кругом мины, да тварьё всякое бродит.

Я немного отойдя от признания кровососа, показал леснику ПДА.

— Коммуникатор свой нашёл. Потом просто бродил. Надо расхаживаться. Потом могут быть проблемы.

— Как ты его найти мог, когда я всё кругом обшарил? — Накал чуть уменьшился, и верх взяло любопытство.

— Любая вещь помнит своего хозяина. Бывает.

— Странный ты. Скажи лучше, ничего особенного не чувствуешь? Ну в смысле здоровья?

— Нет. Рана зудит, а больше ничего особенного.

— Я вспомнил тут одну вещь: кровосос, что меня к тебе тогда вывел, был особенный. Этих тварей несколько видов. Тот, что меня к тебе вывел, был из подземных. Шкура у него с сиреневым отливом. Они больше прячутся, никто из сталкеров больше одного раза такого не видел.

— Почему?— Если на территорию такого мутанта зайти, назад пути уже нет. Учёные, как-то добыли труп одного из них. Но толком изучить не смогли, пропал труп. Прямо из подземного бункера научного и пропал… Вместе со всеми, кто в ту смену в бункере оставался. Где такая тварь живёт, человеку лучше не показываться. Они всё помнят, везде найдут, спрятаться от такого нельзя. Если только насовсем из Зоны уйти. Но… Не уверен, что и это поможет.— Есть основания так думать?

— Под ноги смотри. — Лесник указал мне на следы, которые оставил Охотник — Обычные, серые кровососы не выносят чистой земли, сторонятся периметра, как огня. А этот был здесь совсем недавно. И никакая земля ему не мешает. Надо мины выставить. Если повадится — выпьет всех.

— Не сходится.

— Чего-о? — Недоумение в голосе Богдана было совершенно искренним.

— Насколько я понял, такие как этот, сиреневый, сами на людей не нападают. Я слышал только про серых.

— Слушай, ты тут человек новый. Многого не знаешь. Тут НЕТ правил. Всё может измениться в одно мгновение, то что вчера было безобидным, сегодня может съесть тебя без соли. Раз появился, значит, хочет напасть. Это тебе не обычное зверьё, трусливое и затравленное. Местных кабанчиков видал? То-то. Человек в Зоне не хозяин, а гость…

— Как и в любом другом лесу. Просто там, всё не так очевидно. Ладно, пойдём, пока точно не заглянул кто-нибудь беседу поддержать.

Лесник спешился и повёл коня в поводу. Неспешно беседуя на всякие отвлечённые темы, мы добрались до заимки. Даша чистила картошку. Увидев нас, замахала рукой.

— Дочка к тебе не ровно дышит. Как расстались мы тогда, всё камень. Что ты подарил, из рук не выпускала. Заказала у местных умельцев оправу, носит на цепочке, заместо кулона, что ли.

— Я понял тебя, Богдан.

— Это чего ж ты такого понял? — Тон Лесника стал чуть выше — А-а. Ты об ЭТОМ. Не беспокойся, дочка умеет за себя постоять. Да и ты далеко не уйдёшь, если что. Вроде с виду на дурака не похож.

— Даша — красивая девушка. Умная и смелая. Ты можешь гордиться ею. Я не трону её, даже если она этого захочет. Обещаю.

Богдан, сначала тихо, а потом в голос, расхохотался:

— Ты… Ты женат-то был когда?

— Ну был лет пять назад…

— Поди всё службу тянул, потому и сбежала. Если баба чего захочет, тут нашего брата никто спрашивать не станет. Сделают по-своему, а ты окажешься в дурнях. Я тебе про что толкую: насильно мил не будешь, но уж если она чего задумала — не отвертишься. Женщины, они всех чертей хитрей.

— Хм… Озадачил ты меня, так делать-то чего? — Неожиданная, житейская прозорливость Богдана, несколько обескуражила. Не то, чтобы мне не хотелось каких-то отношений, просто я не умею их налаживать. Жена ушла к успешному бизнесмену и так же успешно и с выгодой для себя с ним развелась, ещё лет пять тому назад. С тех пор, случайные и мимолётные знакомства. Девушки чуяли во мне некую отстранённость и мы быстро разбегались по своим углам.

Хитро прищурившись, Лесник глянул в сторону веранды, где на столе уже стояли миски с солениями, своего часа ждала томившаяся в печи, запечённая с яблоками кура, размером с небольшую собаку. Дразнящие ароматы струились по округе, кавказский овчар Мишка, возбуждённо колотил мощным хвостом по веранде, то и дело нюхая воздух и просительно глядя на хозяйку.

Уже почти взойдя на крыльцо, Богдан хлопнул меня по плечу и ехидно изрёк:

— Готовиться. Скоро сам поймёшь, чего и как.

Даша, понимая, что стала предметом обсуждения и, готов поспорить, зная тематику, только нахмурилась и притворно строго заметила:

— Хватит глупости молоть, руки мойте. Скоро готово всё будет. Антон, тут до тебя снова дядя Гриша приходил, а с ним какой-то городской, из приезжих. Но не наш и не русский. Канадец вроде. Спрашивали всё, чего да как было, когда мы с тобой от бандитов ушли.

Богдан чуть нахмурился и присев на крепкую, морёного дуба табуретку, спросил дочь:

— Что сказала им?

Девушка чуть дёрнула уголком рта, и её серые глаза сильно потемнели, губы сжались в тонкую линию:

— Ничего, такого. Так, пару слов всего.

Богдан треснул кулаком по столу и рявкнул:

— Дашка! Ты дождёшься у меня… — Вдруг, ужасная догадка заставила лицо Лесника побледнеть, уже почти шёпотом, поинтересовался — Убила кого? Дочка, они же через полчаса тут будут!..

Теперь уже девушка глянула на отца с недоумением и покрутила пальцем у виска. Прядь русых волос, так же как раньше выбилась из-под косынки и свесилась на щеку.

— Ну, ты загнул, папка. Никого я не убивала, сказала, что и раньше, только канадец этот мне видимо не поверил. Потом они с дядей Гришей ушли.

Богдан как-то сразу опал, сдулся и припал к кружке с квасом, стуча зубами по ободу. Потом, переведя дух, обратился ко мне:

— В позапрошлом году, повадился племянник Гришки, Андрей за Дашкой подглядывать. Когда она в огороде в этих фиговых листках расхаживала…

— Это модно так. «Бикини» называется, отсталый ты человек, папка. Купальник как купальник, мне Оксана подарила, сказала, что это последняя модель. — Перебила рассказ отца чуть смутившаяся девушка.

— А я говорю, что верёвочки эти — срам один, ещё бы голая по дому ходила! А Оксанка твоя, ух, шалава. Сама вон на спине работает и тебя смущает. Короче, взяла моё ружьё, выследила парня и шмальнула пару раз. Хорошо мимо. А если бы убила, что тогда?

Даша спокойно посмотрела сначала на отца, потом перевела задумчивый взгляд куда-то в сторону. Затем твёрдо, словно ставя точку в каком-то давнем споре, тихо отчеканила:— Если бы хотела убить — убила бы. Так — пугнула только. Вроде не появлялся больше… А Оксана хорошая, только ленивая очень, поэтому в «Теремке» и работает. Не. Я туда не пойду. Разве только дядя Гриша в охрану возьмёт. Но тоже скучно… Я вон лучше с Антоном пойду. По Зоне ходить буду, хабар добывать.

— Цыц! — Возмущению Дашиного отца, не было пределов. Это восклицание было единственным ответом на планы дочери, которая чуть не покатываясь со смеху, дочистила картошку и отправилась в дом. Повернувшись ко мне, Богдан попросил поддержки:

— Так уже не первый раз. Раньше, всё одна хотела по Зоне лазить, еле уговорил, что поездок за продуктами вполне хватит, чтобы впечатлений набраться. Знаю, что рано или поздно уйдёт — Лесник вздохнул и поднялся из-за стола — Лишь бы не сейчас, уж слишком тревожное время настало. Пошли в дом.

Обед получился на славу, овчару достались вкусные кости и миска каши, приправленная мясной подливой. Тяжесть от съеденного и общее утомление ещё не окрепшего организма, заставили меня подняться на второй этаж, и прилечь, чтобы забыться тревожным, беспокойным сном. Проснулся я в липком поту и от ощущения чьего-то взгляда: на стуле, что стоял возле окна, метрах в двух от кровати, сидел Рэд, положив автомат на колени, он занимался тем, что снаряжал магазин. Патроны со щелчками вставали на место, звук был мерный и успокаивающий. Увидев, что я проснулся, сталкер приветственно кивнул и заметил, как бы сам себе:

— Знаю, что снаряжать магазин бессмысленно — патроны всё равно никогда не кончаются, а вот от привычки избавиться не могу. Сижу иногда, как полоумный. Беру патроны из вещмешка, но точно знаю, что нет ни того, ни другого. Есть только я и моя память о них. Рад, что ты цел остался.

— И я рад тебя видеть. За чем пожаловал на этот раз?

— Ты видел сон, наверное это был первый сон в твоей жизни, который ты запомнил. Расскажи, что ты видел?

— Только то, что ты и твои приятели хотели мне показать. Я прав? — скупая улыбка тронула губы Чёрного сталкера — Нет. Это видение послал тебе Монолит.

— А я так понял, что он мёртв и бесполезен, без этого чёртова куска, что Меченый вынес из саркофага.

— Опять не угадал: кристалл был в спячке, ключ его пробуждает. Пока это только отголоски силы. Но скоро всё изменится.

— Я его назад не понесу. — Рэд снова улыбнулся и вставил магазин в приёмное отверстие АКСУ, замок щёлкнул, сталкер дослал патрон и положил автомат на подоконник.

— Видишь? Уже полный, хотя я точно знаю, что загнал в рожок всего пятнадцать штук… Всему своё время, Антон. Я пришёл не за этим. Тебя хотят вербануть какие-то «спецы». Поупирайся немного и согласись. Как только они раскроют карты, я снова загляну…

— Одну минуточку, а кто сказал, что я пойду на вербовку? Посмотри на меня: ещё недели две назад, я был труп. А…

— Охотник дал тебе свою кровь. Его соплеменники не часто делятся своей кровью с человеком. Это вообще случилось первый раз. Всего не скажу — не знаю, но теперь ты быстро поправишься и… Тебя будет очень не просто убить.

— Кровососом стану, щупальца отрастут?

— А тебе бы этого хотелось? — Я отрицательно мотнул головой — Так я и думал, что не очень. Нет, этого не случится, сам всё поймёшь. А сейчас, мне пора. Советую согласиться на предложение Кацубы и его гостя. Но конечно, последнее слово за тобой, удачи, сталкер!

Снова этот «великий комбинатор» истаял в воздухе, оставив мне мизер информации и кучу нехороших предчувствий. Я привёл себя в порядок и спустился вниз. Кацуба и его партнёр уже сидели в гостиной и чинно пили чай с ватрушками, Дашиного изготовления. Обстоятельства снова пинком вбрасывали меня в незнакомую ситуацию.

За столом сидел Кацуба и человек непримечательной внешности, взглянув на которого второй раз, не вспомнишь, что видел его в первый. Типичная внешность сотрудника какого то «внешнего» учреждения. Скорее всего, это и был пресловутый «канадец», о котором говорила Даша. И если Кацуба вёл светскую беседу с Лесником совершенно непринуждённо, то «канадец» был сдержан и всё больше налегал на чай с ватрушками.

Прокачка ситуации пока мало что давала, ясно было пока только одно: возня вокруг тубуса перешла в активную фазу и привлекла внимание какой-то спецслужбы. Необязательно той, чьи представители пытались воткнуть мне «жучки» в комнату. Там поработала местная резидентура СБУ, что было заметно по скорости реакции на события и по качеству исполнения. Амеры или наши действуют проще и нахрапистее: меня в первом случае просто попытались бы купить, а во втором случае взять на испуг. Сейчас расклад явно был не в мою пользу: раз «канадец» заявился в обществе Кацубы, значит, как минимум, с местными силовиками достигнуто соглашение и получено «добро» на некие мероприятия в случае моего отказа сотрудничать. Из гостеприимного дома Лесника следовало убираться. И делать это нужно было как можно незаметнее и быстрее. Пока же нужно тянуть время, посмотреть кто передо мной и что ему нужно.

Гость был человеком среднего роста и одет довольно легко: бежевые шорты, «гавайка» с пёстрым сине-красным узором, сандалии на толстой подошве, на макушку были вздеты дорогие солнцезащитные очки. Внешность его была совсем не примечательна: загар, полученный где-то в южных странах (отличия такого загара, скажем, от черноморского видны практически сразу, по еле уловимому оттенку, свойственному солнцу латиноамериканского континента), выгоревшая «щётка» каштановых волос, лишь обозначающая причёску (в драке не ухватишь за такую), вытянутое, костистое лицо на котором выделялся длинный нос и внимательные голубые глаза. Ствол агент прятал спереди под выпущенной наружу рубахой, но особо оружия не скрывал, скорее руководствуясь правилами приличий, нежели вопросами маскировки.

Они пришли не одни: с веранды слышался смех и женский голос рассказывал какую-то историю из жизни «сотрудниц» деревенского клуба. Даша вставляла только отдельные реплики, оставляя гостье право лидерства в беседе.

Я присел на предложенный стул, оказавшись напротив «канадца» и имея по левую руку шефа местной безопасности. Оба поприветствовали меня кивками. Руки никто не подал. Будут прессовать, как и ожидалось. Разговор начал Кацуба:

— Антон, познакомься с нашим канадским гостем, Юргеном Хиггсом. Он представляет одну частную охранную фирму, которая имеет на Украине и здесь в Зоне отчуждения, некие инвестиции и интересы. Его заинтересовал твой рассказ, и он хотел бы…

— Грэг, я сам скажу, спасибо. — Хиггс явно тяготился обществом Кацубы, предпочитая вести вербовочную беседу самостоятельно и без участия третьих лиц. — Видите ли господин Васильев, то, что я услышал от Грэга, косвенным образом подтверждает уже имеющиеся у нас данные, о некоем боевом комплексе, разработанным местными учёными. Вам удалось видеть его в действии и э… испытать на себе. Нам удалось выяснить, где приблизительно находится база э… «девятки». Нами профинансирована операция по извлечению всей документации и э… образцов данного боевого комплекса. Мы хотели бы привлечь вас в качестве консультанта и проводника.

Предложение было ожидаемым. Предположим, что сейчас я откажусь. Меня будут сначала покупать и уговаривать. Потом пугать. Скорее всего, бросят в какой-нибудь местный аналог тюрьмы. Затем всё повторится. Но я буду умнее.

— Сколько? — От меня ожидали не этого: составленный психологический профиль говорил, что я должен упираться и брызгать слюной. Для «жёсткого» варианта видимо всё было подготовлено, на быстрое согласие никто не рассчитывал. Чуть опомнившись, Хиггс, с неуверенностью в голосе произнёс:

— Оплата планируется только по получению результатов. Пока мы можем предложить… Тридцать тысяч евро в качестве аванса и ещё столько же плюс проценты, если результаты миссии будут соответствовать расчетным параметрам.

— Мало, мистер Хиггс, очень мало.

— Обычная ставка наёмника — три тысячи евро в месяц, господин Васильев. Мы же даём в десять раз больше. По-моему, вполне честная сделка.

— Лично вы, мистер Хиггс, пойдёте с нами? — Вопрос снова смутил заморского гостя и он вынужден был отрицательно покачать головой.

— Нет, я не специалист в подобного рода операциях. С вами пойдут наши люди. Все профессионалы очень высокого уровня в вашей э… области знаний.

— Так я и думал: вы осуществляете общее руководство, а я вместе с вашими «специалистами» таскаю каштаны из огня буквально за харчи. Не пойдёт. Вот мои условия: если я соглашусь, подчёркиваю, мистер Хиггс, ЕСЛИ я соглашусь… моя цена — сто тысяч евро и деньги должны лежать вот на этом столе уже завтра. Они останутся со мной даже в случае нулевого результата миссии. Вы посылаете человека в пекло, да ещё за такой мизер! Если ваши люди согласны на подобные условия, то это их дело, а я выжил только чудом и никого из «девятки» не убил. Зато прекрасно видел, как они «погасили» семерых опытных солдат, за пару минут, не получив ни одной царапины, а от парней осталось пара лоскутов кожи, да мокрое место. И с вашими людьми на такое дело не пойду: я вам не негритёнок Сампо, которого можно списать в расход после того, как дело сделано. Если я и пойду в пекло, то только с людьми, которых подберу сам. Максимум на что я согласен — ваши интересы будет представлять один человек. Таковы мои условия и если сумму гонорара ещё можно обсудить, то организационная часть операции не обсуждается.

Изумление, как ни старался его скрыть Хиггс, было просто пропечатано на лице иностранца. Кацуба же, напротив, открыто ухмылялся. Очевидно, он предсказал нечто подобное, или поспорил с «канадцем» на некую сумму, что беседа примет именно такой оборот. Опомнившись, Хиггс заговорил, причём если раньше акцент еле-еле проскальзывал в его речи, то сейчас, «американизм», так и пёр из шпиона наружу:

— Господин Васильефф, это существенно расходится с полученными мной инструкциями — Видя, что я собираюсь подняться из-за стола, иностранец заговорил быстрее — Но я свяжусь с руководством фирмы и через сутки смогу сделать встречное предложение. Вы располагаете этим временем?

— Да. Но учтите: обсуждается только сумма гонорара. Состав и экипировка группы — полностью моя прерогатива. И расходы оплачиваются отдельно.

— Я всё передам. — Смущение и недовольство прямо таки плескали через край. Шпион был недоволен, что разговор пошёл не так, как он задумал. — Грэг сообщит вам о времени нашей следующей встречи. Доброго дня, господин Васильев.

— И вам всего наилучшего, мистер Хиггс. Только помните: моё время тоже не резиновое и вечно ждать я не стану. У Вас максимум трое суток на согласование.

— Я запомню, господин Васильев. До встречи.

Он встал из-за стола и пошёл к двери. Кацуба поднялся следом и плутовато мне подмигнул. Я вышел вслед за ними, щурясь на яркое августовское солнце, присел на крыльцо. Мне удалось отыграть сутки на то, чтобы принять решение: либо согласиться лезть в пекло с сомнительным результатом, либо дать банального стрекача, прорываясь к схрону оставленному Охотником. Думая так, я вышел на веранду и присел на ступеньку крыльца. Деревянные доски нагрелись и источали приятный запах, который встретишь только в деревянных, построенных по всем правилам домах. Даша по-прежнему болтала с пришедшей вместе с Кацубой и Хиггсом девушкой, довольно примечательной внешности. Высокая, чуть выше среднего роста, с длинными распущенными и чуть вьющимися светлыми волосами. Правильные черты овального лица чуть портил небольшой шрам, наискосок пересекающий гладкий, высокий лоб девушки. Видно было, что дефект пытались убрать, но осталась чуть светлая чёрточка, выделяющаяся на фоне загара. Неожиданно чёрные, чуть раскосые глаза, излучали некое перманентное веселье. Полные губы постоянно находились в движении, обнажая безупречно ровные, белые зубы. Голос был приятным и помимо воли хотелось улыбнуться, когда девушка произносила нечто даже совсем обычное. Лёгкий, летний сарафан, доходящий едва-едва до колен, более открывал, нежели скрывал довольно выдающиеся формы своей хозяйки. Общее впечатление было двойственным, но напряжения, какое обычно вызывают эффектные женщины, не возникало. Увидев, что я смотрю в их сторону, подруга Даши, переменила позу таким образом, чтобы явственно просматривалась линия бедра под лёгкой тканью сарафана. Даша нахмурилась, а спутница «канадца», чуть слышно хихикнула.

Я кивнул дочке Лесника и отвернулся: игры такого рода сейчас меня не забавляли. Время вновь утекало сквозь пальцы подобно песку. Нужно было подумать о том, что и как предпринять.

Какая-то не осознанная мысль уже давно не давала мне покоя, плавая в подсознании, дразня краешком и ускользая снова. Вспомнил! Снайпер наёмников на галерее заброшенного здания. Его позиция не была идеальной, только если он хотел перекрыть пути отхода МНЕ. Но если наложить сектора обстрела на карту местности… Они не охотились за мной, это была легенда прикрытия. Вся схема периметра была ориентирована в направление аванпоста сектантов. Но противник оказался много сильнее и Бог войны отвернулся от амеров. И, что важнее всего, группу не информировали о том, с кем им предстоит столкнуться. Обычное дело: подрядить людей со стороны, чтобы получить максимум выгоды при минимальных затратах.

Другая странность — тон, который Хиггс взял с самого начала разговора. Складывалось впечатление, что меня боялись спугнуть. Будто бы я обладаю некими знаниями или предметом в котором заинтересованы те, кто послал «канадца» сюда. Но я практически всё рассказал Кацубе, а «гаусс» местные вояки принесут амерам на блюдечке сами, прямо с испытательного полигона, стоит новым друзьям только свистнуть. Нет, не подходит. Миссия с самого начала предполагает моё списание в расход, это даже не обсуждается. Но меня берут в качестве приманки, надеясь получить результат в тот момент, когда тушка бывшего прапорщика Васильева мелькнёт в заданном районе. В ту же помойку пойдут и «профессионалы», идущие вместе со мной. Выхода, кроме как согласиться на задание у меня нет. По моим прикидкам, амеры согласятся на мои условия, покобенившись для вида. Возможно, попытаются навязать мне одного явного и одного скрытого агента в набираемую мной группу. Вычислить «подводку»[69] можно будет с помощью методов перекрёстной проверки и нужно будет постараться локализовать агента до выхода в рейд, а там незаметно устранить.

Подводя итоги, прояснилось только два момента: меня хотят использовать как наживку, по непонятным для меня причинам считая, что объект разработки обязательно на меня «клюнет». И самое основное — будет вторая группа или пущенная по моим следам или идущая к цели другим маршрутом. Сейчас нужно сосредоточить все силы на том, чтобы постараться перевести стрелки в обратную сторону. Иначе, это станет для меня билетом в один конец…

Мои размышления прервала подруга Даши, подошедшая, как ей казалось, неслышно. На самом деле её выдал запах каких-то духов и лёгкое поскрипывание половиц. Слева от себя я увидел ногу с идеальным педикюром и ровным, природным, тоном загара. Взглянув вверх, я увидел девушку целиком: она улыбнулась, сначала неким дежурным оскалом профессионалки, затем будто спохватившись, согнала гримасу с лица и улыбка стала теплее, естественнее.

— Здравствуйте, я Оксана. Даша мне много про вас рассказывала. Вы — сталкер, да?

— И вам доброго дня. Ну, как меня зовут, вам уже сказали, а по поводу «сталкера»… Я считаю, что подобное звание ещё нужно заслужить. Пока я просто обычный новичок здесь.

— Ой, не правда: Дашка рассказала о том, как вы её от бандитов спасли, на новичка это непохоже…

— Спорить не буду, но мне думается Зона отчуждения это … очень необычное место. Автоматная очередь — это не всегда ответ на все вопросы.

Девушка присела рядом, как бы невзначай касаясь меня плечом и краешком бедра. Поправила распущенные по плечам волосы и неожиданно серьёзно сказала:

— Здесь очень страшно. Особенно зимой. Ну… знаете, когда там, за «колючкой» зима. Тут то всегда либо лето либо осень, но… что-то выходит в лес примерно в начале декабря и бродит вдоль южных границ нашего «оазиса». Никто не знает что или кто это. Работать мешает: нам нужно веселье изображать, а тут этот вой и … словно кто-то смотрит прямо в душу и … ждёт.

— Чего? — Вопрос, казалось, застал Оксану врасплох. Словно очнувшись от какого то видения, она тряхнула головой. От чего волосы полностью скрыли её лицо. Совсем тихо, она ответила:

— Понятия не имею. От этого становиться ещё более неуютно: не известно чего ожидать. — Небольшое облако заслонило яркое, полуденное солнце. Стало заметно темнее, подул резкий северо-западный ветер, принёсший с собой запахи осени и напомнил, где мы находимся. На миг повеяло холодом. Девушка встала, поспешно начиная прощаться:

— Заговорила я вас совсем. Скоро четыре часа уже. Мне пора на репетицию.

— Так понимаю, танцуете в клубе? — Хорошее расположение духа всё же не оставило Оксану до конца. Красивые губы изогнулись в лёгкой улыбке:

— И это тоже. Приходите вечером, я выступаю в полночь.

— Думаю, что не получится: я рано ложусь спать. Не обижайтесь, но танцы и музыка — не моя стихия. Уверен, что вы используете свои наработки из художественной гимнастики как надо, и это будет выглядеть красиво.

Девушка, уже собиравшаяся уходить, заинтересованно посмотрела на меня и остановилась.

— Да… Я немного не дотянула до мастера спорта. Как вы узнали? Дашка рассказала?

— Нет. Распознать чем занимался боец довольно нетрудно, если знаешь на что смотреть. В вашем случае, подготовка тоже присутствует. Но несколько иного свойства. Не боевая, а скорее спортивная. Дальше — простое сопоставление фактов.

Оксана кивнула и пошла к калитке, обернулась на последок и уже с некой обычной для работающих в подобных «Теремку» заведениях, напускной весёлостью повторила:— Если передумаете, скажите бармену, он устроит вам место, откуда будет хорошо видна сцена.

— Я буду иметь ввиду. Удачи, Оксана.

В своё время мне пришлось охранять загородный дом одного нашего городского бизнесмена, который выстроил себе кирпичный дворец в заповедной зоне, недалеко от Байкала. К нему довольно часто съезжались местные чиновники и даже один лидер некой фракции Госдумы почтил особняк своим присутствием как-то раз. Тогда, чтобы пустить пыль столичному гостю в глаза, со всего города собрали до взвода элитных проституток, подрабатывающих моделями (или наоборот: моделей подрабатывающих проституцией). Я был во внутреннем, последнем кольце охраны, старшим смены. Поэтому вся оргия проходила практически у меня на глазах. Зрелище, по началу забавное, постепенно переросло в некое смешение нашей, советской пьянки с древнеримскими оргиями. Особенно «порадовал» столичный гость: приняв литра полтора на грудь, он, видимо по привычке, стал в полный рост и начал произносить какую-то речь из раздела «о сельском хозяйстве». Выглядело это вдвойне смешно, учитывая то обстоятельство, что во время произнесения речи, его ублажала молоденькая «модель». Поэтому, я примерно представлял, что за «шоу» можно будет наблюдать в «сельском клубе», с поправкой на местный колорит.

Поднявшись с насиженного места, я пошёл в конюшню, где вот уже два часа Богдан чинил упряжь для Фроси. Миновав стойла верховых лошадей, я подошёл к тому, где жила кобыла, с которой я свёл знакомство на Кордоне. Помня любовь лошади к сухарям, я припас пару кусочков ржаного хлеба и румяное яблоко. Кобыла фыркнула и, узнав меня, потянулась губами к угощению. Дала себя погладить по тёплой морде и приветливо фыркая, подставляла шею под мою ладонь. Настроение сразу улучшилось, лошадь меня не забыла и совсем не боялась.

— Смотрю, понравился ты Фроське. — Это подошёл Богдан, перебирая в руках какие-то элементы упряжи. — Любишь лошадков-то (произнесённое слово, было каким-то особенно уютным, подчёркивая высшую степень привязанности Лесника к лошадям)?— Есть немного. Как ни странно, увидел живую лошадь только здесь. Красивые они.

— Ты вечером в клуб пойдёшь? — Лесник сменил тему, переключившись на то, что его волновало, видимо, уже давно.

— Нет. Нечего мне там делать. Тамошние развлечения меня не привлекают. Мне нужно уходить, Богдан. И сделать это нужно было бы уже два часа тому назад.

— Не получится: Кацуба выставил «секреты» по периметру, случись чего в отрыв тебе не уйти. Мест тутошних ты не знаешь, поймают.

— Как уйти это моя забота. Комбез мой и что-нибудь из оружия сохранились?

— Оружие — да: автомат твой, пистоль тож, и разгрузка уцелели, а вот комбез «убит» напрочь. Его пришлось разрезать. А артефакты превратились в труху. Жизнь они тебе спасли, но сами «сдохли». Только порошок чёрный остался. Бронепластины я вынул, которые уцелели, гарнитуру снял, ПНВ[70] тоже не пострадал. Датчик сканера аномалий и радиации тоже сгорели, но это не проблема — выделю тебе из своих запасов, чувствительность на пятнадцать процентов выше будет. Но комбез … Забудь.— Есть варианты достать новый?

— Можно. Но только завтра, не раньше.

Значит, придётся договариваться с Хиггсом на его территории. Не смертельно, но несколько сужает поле для манёвра. Когда договоренность будет достигнута, мне придадут сопровождающего и поставят под контроль. Избавляться от соглядатая будет крайне неразумным решением и, кроме того, это точно насторожит уверенных в себе амеров. Ладно, поиграем в эти игры.

— Хорошо, завтра так завтра. Дело уже к вечеру пойду тоже займусь профилактикой. Не возражаешь, если позаимствую «маслят»[71] и ветоши немного?

— Лады. Завтра достану тебе костюмчик: покумекаем, подгоним вместе. Оружие в шкафу. Патроны там же. Бери что нужно. Лови ключ.

— Спасибо…

Есть вещи, совершенно обыденные, но вместе с тем важные для обретения духовного равновесия. Кто-то медитирует, кто-то пьёт «горькую», я же люблю чистить оружие. Верный «сточетвёртый» не пострадал. Прицел не сбился, прибавилось только мелких царапин на воронёном покрытии ствольной коробки. Разобрав автомат, я примерно час возился с деталями, собирал, разбирал оружие раз пять. После того, как звук передёргиваемого затвора зазвучал так, как я хотел, пришла очередь боекомплекта. Нужные боеприпасы нашлись в нижнем ящичке оружейного шкафа Лесника. Тут были и «трассеры» и целый цинк патронов к АК, нужного мне калибра. Я заметил АК-107[72] в пирамиде: редкое оружие, стояло практически нетронутым — его явно пристреляли, но не пользовались. В отличие от любимой Лесником «сайги». Был здесь и старый добрый АКМ, видимо хранившийся в качестве ностальгического сувенира, из прошлого хозяина лесной заимки.

«Стоседьмой» не вызывал у меня никаких трепетных чувств, учитывая мою давнюю неприязнь к «пятерочным» калибрам вообще. На мой взгляд, каким бы точным не был бой у этих автоматов, от недостатков боеприпаса избавиться не удалось и по сей день. Сам лично складывал все матерные слова в семиэтажную конструкцию, когда в одной горной республике «духов» спасали от ответного огня наших АК74 банальные камышовые заросли. В то время как сами «духи», прекрасно доставали нас из своих «сорокседьмых» и АКМ-ов.

Снарядив обычный носимый б/к (четыре магазина), я решил попрактиковаться немного и пошёл на импровизированное стрельбище, устроенное Лесником метрах в ста от дома. Само стрельбище представляло собой расчищенную от деревьев площадку 50×150 м, где были оборудованы лёжки и самые настоящие ростовые и поясные фигуры — мишени, видимо «прихватизированные» во время растаскивания Военных складов. Сделав десяток пробных выстрелов в статике, я стал отрабатывать приёмы тактической стрельбы из разных положений, на разной скорости. Ранение практически не тормозило движений, сказывалось только лень последних трёх недель. Кровь кровососа оказало какое-то волшебное воздействие на мой организм: не осталось ничего, кроме белой, узкой полоски сантиметров семи длинной. В остальном же, ощущения несравнимы с теми, что были после моего второго ранения пять лет назад, когда на восстановление и мотание по госпиталям ушло полгода. Теперь же, я спокойно проходил полосу препятствий повышенной сложности, почти укладываясь в стандартные нормативы, принятые в армии. Даже дыхалка не сбивалась, что не характерно для людей с ранениями вроде моего последнего.

Сетовать на судьбу — не мой принцип, я считаю, что если тебе даётся возможность снова делать то, что ты умеешь и любишь делать хорошо, то неважно как ты эту возможность получаешь. Главное, что она присутствует, а уж как ею распорядиться, это другой вопрос. Вспоминается давнее происшествие, когда будучи уже на контракте, я служил в одной части, расквартированной в… Короче, там постреливали. Пёстрая компания из местных тунеядцев именующих себя «муджахедами» (именно в этой транскрипции), и несколько сотен моджахедов настоящих, воевавших только за деньги, были головной болью для местной группировки наших, российских ВС. Тунеядцы прекрасно знали местность, а у моджахедов был опыт партизанской войны, в среднем не менее чем по двадцать лет на брата. В сочетании, получалось довольно кисло и недели не обходилось без того, чтобы кто-то из наших не «отъехал на сотки»[73]. Мой взвод был прикомандирован в распоряжение командира сводной артбригады, но выполнять приходилось работу и за обычных «пластунов», ведя разведку и проводя крупные, и не особенно, пакости в интересах всей группировки. Работа интересная, местами даже неплохо оплачиваемая.

Как-то раз, возвращаясь с боевых, подстрелили старлея, что ходил вместе с нами. Сработал снайпер, незамеченный охранением. Парню разворотило весь затылок, мозги вылетели метра на три в грязь. Пока вычислили позицию стрелка, пока встали на след — прошло около часа. Взять живьём не получилось — поняв, что пришёл за ним северный зверь писец, снайпер застрелился. Обработав тушку как положено (подвесили за ноги на ближайшем дереве так, чтобы было видно его друзьям, а сапёр поставил пару сюрпризов; позже мы узнали, что ещё два духа эти гостинцы переварить не смогли), я заметил, что один из бойцов плачет. Тихо так подвывает и раскачивается из стороны в сторону. Применил обычное лечение: сначала хлопнул по морде, потом дал выпить водки. Но самое главное было потом, тогда я подвёл его к трупу лейтенанта:

— Смотри: он мёртв. — Зрелище было не из весёлых. Мой боец, старался отвернуться, но я заставил его смотреть снова. — А ты жив. Хочешь быть таким как он сейчас, тогда продолжай накручивать себя и стенать, не хочешь — помни о том, что остался в живых и веди себя как тот, кто жить хочет.

Вроде помогло: парень отслужил, дембельнулся и уехал. Но судьба свела нас снова. Когда я повёз тела ещё двух бойцов — срочников в родной город этого парня. Говорить с родственниками, это хуже, чем одному идти за солью в духовский аул. Тяжко, но необходимо. Под вечер, возвращаясь в гостиницу, увидел нищего в линялом, грязном камуфляже, сидящего на углу оживлённой улицы. Это был мой бывший подчинённый. Мутные от водки глаза, струпья и коросты на давно немытом, заросшем клочковатой бородёнкой лице. Он не сразу, но узнал меня, вскочил и бросился бежать… У нас не принято бросать своих. Догнал, снова набил морду, отобрал паспорт и, приведя в божеский вид, увёз с собой. Сейчас работает где-то на Сахалине, завербовался на траулер. Рыбу промышляет. И каждый год приходит от него письмо: там обычно фотография его самого с женой и маленькой дочерью и всего одна строчка на листке аккуратно вырванном из тетради: «Я — живой, командир». Так бывает не всегда, но когда бывает, это победа.

…Когда я вернулся в дом, меня уже ждал Кацуба. Местный «силовик» был одет неформально: дорогая шёлковая рубаха, цвета «чёрный кофе» на выпуск, с расстёгнутым воротом, прикрывала пистолет закреплённый в кобуре, справа на поясе дорогих свободного покроя тёмно-серых «слаксов». Профессиональное крепление оружия — видно, что занимается скоростной стрельбой. Это надо учесть на будущее. Дорогие, коричневые мокасины венчали, по-богатому простой, гардероб шефа местной охраны борделя. Диссонировали с общим видом только старые «командирские» часы, на простом кожаном ремешке. Но это понятно: есть вещи, которые можно только заслужить, и не купишь ни за какие деньги. Подобные часы я видел у моего инструктора в учебке: лысый как бильярдный шар, кряжистый майор, служил в Афганистане и эти часы получил за то, что перевёл колонну с ранеными через Саланг. Приковав к своей группе всё внимание местных духов, майор дал возможность колонне уйти без потерь, а потом вырвался и сам. Кацуба явно не взял часы на прокат — крещёных кровью я чувствую за километр. «Дядя Гриша» привалившись к притолоке входной двери, с аппетитом грыз румяное, красное яблочко. Приветливо махнув мне рукой, он сделал три шага в сторону от двери, пропуская меня в дом.

— Доброго дня, пан Васильев! Смотрю, всё приходит в норму. Как пострелял?

— И тебе не хворать, пан Григорий. Нормально отработал — мастерство не пропьёшь. Скажи своему канадскому гостю, что в клуб к нему я не пойду. Если он готов обсуждать дела, то встречаться будем здесь.

Кацуба крякнул, взял стул и, приглашая меня присесть напротив, продолжил:

— Антон, Хиггс не тот человек, которому я могу приказать или ставить условия. Надо идти, иначе сделки не будет. А взвод головорезов, который он притащил с собой в нарушение нашего нейтралитета, войдёт в оазис из-за «колючки», и зачистит, и тебя, и всех нас. Ставки в этом деле очень высоки, и если придётся, они созовут сюда всех своих прихвостней и из наших, и даже немчура с французами подтянется, по какому-нибудь мандату совета Европы. То, что есть в Зоне, нужно им очень сильно. Сам понимаешь: штамповка «унисолов», в купе с революционным боевым комплексом это очень большой приз. И мы вынуждены будем его отдать: наши в Киеве и так поделятся всем, что новые друзья ни попросят, но вот если разработка уйдёт москалям…

Реакция не выручила Кацубу на этот раз — открытой ладонью правой руки я «поправил» ему морду. «Безопасник» полетел на пол, даже не пытаясь лапнуть кобуру. Отключка на пять минут была гарантирована. Я подошёл к лежавшему навзничь телу, обыскал. Диктофон, нож, дорогой S&W[74] (воронёный, боевой ствол, а не пижонская никелированная игрушка). Сам по себе пистолетик — ничего особенного, такой иногда пользуют амеровские менты, из тех, что посостоятельнее. Выложил всё это на стол, предварительно вынув магазин и выщелкнув досланный патрон из ствола пистолета.

Ждать пришлось не долго: Кацуба зашевелился, выматерился поднимаясь на ноги, и пошёл в мою сторону. Может надеялся на реванш? Описывать рукопашную схватку двух профессионалов — бессмысленно, всё закончилось быстро: на этот раз я порвал «безопаснику» связки голеностопа левой ноги. А когда он успокоился и перестал орать, перенёс его на диван у дальней от входа в дом стены.

— Знаешь, Григорий, что интересно: я тут уже месяца полтора, и ни разу никто не высказался насчёт «москалей». Надеюсь, в следующий раз, на более … э деликатное отношение к моим корням. — Произнося это, я улыбнулся, и Кацуба весь подобрался, видимо предполагая, что я хочу его добить. — Нет, Григорий, если бы хотел, то сделал бы это сразу, расслабься. Сейчас, я позову кого-нибудь из твоих парней, и ты поедешь лечить рану. А если надеешься отыграться за счёт численного преимущества… Вот, возьми. — Я бросил ему на колени его пистолет и вынутый ранее магазин. — Лучше попробуй убить меня сейчас, потому что потом тебе точно не жить и быстро ты не умрёшь. Обещаю.

Кацуба вставил магазин, дослал патрон и убрал пистолет обратно в кобуру. Затем прицепил её на прежнее место на поясе и с напускным безразличием попросил:

— Остальное отдай. Нужен ты мне больно, разборки с тобой затевать. Ловко это у тебя получилось. Нас такому не учили, что это?

— Добрые люди показали. Давно, в учебке ещё.

— Научишь?

— Нет, извини, на это время нужно, а ты теперь недельку точно прохромаешь. Давай к делу: скажи своему гостю, раз всё так серьёзно, что я приду на встречу. Где он предпочтет говорить?

— Сегодня в полночь. В клубе будет особый вечер, только для него и его хозяина, Эдвардса. Он какая-то «шишка», в концерне «Advance Research». Там и будет разговор. Денег они тебе точно дадут, только вот получишь ты их или нет — не уверен.

— Я приложу к этому все силы. Думаю, что получу. — Я снова помимо воли улыбнулся. «Безопасника» снова передёрнуло, он поморщился.

— Не скалься, смотреть тошно.

— Потерпи немного. Не так часто мне бывает весело. Ладно, до вечера, тогда. Прощевай, пан Григорий.

На крыльцо влетели двое охранников видимо из штата «Теремка». Увидев своего шефа в весьма плачевном состоянии и меня с автоматом в руках, оба напряглись. Но Кацуба, махнул рукой и они, бросая на меня злые и удивлённые взгляды, подхватив шефа под руки, увели его прочь из дома. Первый шаг был сделан: само собой никакие прозвища и клички меня не задевали. Просто просчёт ситуации говорил, что «представителем интересов», скорее всего, выберут именно Кацубу. Убивать его мне совершенно не хотелось. Амеры и их прихвостни всегда старались вбить клин между всеми народами бывшего Союза. Принцип британских колонизаторов — «разделяй и властвуй», прекрасно работал и в новом тысячелетии. Кидаться на людей только за прозвища — это не моё. Но это ожидаемый, просчитанный амерами момент: стычка москалей и хохлов на пустом месте по пустому поводу, такое они воспримут как должное.

Прервал мои размышления стук копыт: Лесник возвращался с обхода территории. Я уже успел разрядить и почистить автомат, запер его и АПБ в оружейный шкаф. Нужно было спросить у Богдана какую-нибудь одежонку, раз уж придётся выйти в свет, так сказать. Лесник как раз расседлал Орлика и теперь чистил лоснящуюся, угольно-чёрную шкуру жеребца.

— Вечер добрый, Богдан.

— Добрый, добрый. — Вести в околотке разносились моментально: о моей стычке с Кацубой уже знали все. Голос Лесника был недовольный. — Ты чего озоруешь, а? Григорий — мужик правильный, пиндос тебя сразу в подвал предлагал посадить, а он отговорил. А ты его покалечил. И почему? Всех, Антон, как-то прозывают. Вас москалями, нас хохлами, белорусов, вон — бульбашами кличут. А ты в драку полез.

— Думаю, что Кацуба мне потом даже спасибо скажет и горилка с салом на моём столе никогда не переведётся, благодаря его стараниям. Но на всё нужно время, Богдан. Не серчай, последствий никаких не будет: я им нужен живым и заинтересованно-здоровым исполнителем. Ты вообще тут ни причём. Обойдётся как-нибудь. Я чего хотел-то: дашь мне что-нибудь из гражданской одежды. В клуб ваш сходить. В «камке» буду э… сильно выделяться.

Лесник выделил мне довольно приличные, тёмно-синие джинсы, тупоносые, но хорошо смотрящиеся коричневые ботинки, и белую «тенниску», немного просторную в плечах, но чистую и почти новую.

Пистолет я брать с собой конечно не стал: АПБ смотрелся бы нелепо, выделяясь своими размерами. Кроме того, опасность мне не грозила и я на вскидку назову пяток способов как можно будет отбиться от местных «секъюрити». Разговор предстоял мирный и, в какой-то мере, я ждал его с нетерпением. Хотелось поскорее убраться из этого райского уголка, где я чувствовал себя так, будто оказался снова там, в мире за «колючкой».

Переодевшись в гражданские шмотки, я почувствовал себя ещё менее уверенно, хоть одежда и не стесняла движений и была впору. В холле было трюмо с большим «в рост» зеркалом. Подошёл и глянул на себя со стороны: из зазеркалья, на меня смотрел человек среднего роста, плотного телосложения, привыкший ходить чуть сутулясь. Коротко стриженные чёрные с проседью волосы, овальное лицо, сломанный нос, пристальные карие глаза и неулыбчивое, как бы сонное выражение лица. Вроде всё как обычно. Не признаю ни усов, ни бороды, хотя иногда приходилось «отпускать» и то и другое. Вошёл Лесник, посмотрел на меня и одобрительно кивнул:

— Нормально смотришься. Только всё равно за версту видно, кто ты есть на самом деле. Нас вояк хоть в чего наряди, всё одно кажется, что в камке ходим. Человечек мой приходил: завтра, часам к шести утра, будет тебе новый комбез. Подгоним, флягу я тебе тоже подарю, а потом уходить тебе надо. Выброс через трое суток на четвёртые ожидается: пока до Сидора дойдёшь, может и зацепить. Артефактов жаль нету у тебя, без них трудно будет.

— Скажи Богдан, а не видел, такой продолговатый артефакт, на ракушку речного моллюска похож?

Лесник задумался, прикидывая что-то в уме. Затем отрицательно качнул головой: не видел мол. Была слабая надежда, что подарок Охотника не рассыпался в прах и лежит преспокойно в схроне. Вода — самый ценный ресурс в таком загаженном радиацией месте. Чуть погодя, вошёл парень из охраны «Теремка», кивнул Леснику и угрюмо глядя в сторону, протянул мне прямоугольный, похожий на почтовый, конверт твёрдый лист картона. Это было приглашение на закрытую vip-вечеринку, обставленную в стиле венецианского карнавала. Встреча была, таким образом, назначена на 11:30 вечера. Игра продолжается.

2.2

… В зале царил, как и положено, полумрак, прореживаемый лучами лазерной подсветки, цветными пятнами и хитро выставленным светом, позволяющим видеть прелести танцовщиц у шеста. Меня проводили на второй этаж, где было выстроено нечто, вроде театральных лож. Внутреннее содержание «сельского клуба» сильно отличалось от внешнего, псевдо старинного бревенчатого терема, с весёлыми башенками по фасаду. Внутри же, это был обычный, дорогой, ночной клуб.

Охранник проводил меня к столику, за которым сидел уже знакомый мне Хиггс и мужик, лет около шестидесяти с хвостиком. В дорогом бежевом костюме, с небрежно повязанным на жилистой шее шёлковым чёрным платком, выделяющимся на фоне красной сорочки. Седые, коротко стриженные волосы стояли дыбом, открывая высокий с залысинами лоб, выцветшие бровки и поразительной мертвенности серые глаза. Острый как лезвие топора нос, и тонкогубый бескровный рот, дополняли картину, говоря, что с этим человеком лучше не пересекаться. Чем-то он неуловимо напоминал амеровского киноактёра из «Охотника на оленей» — Кристофера Уокена. Но только напоминал. В актёре чувствовалась фальшь, когда тот играл некоего не шибко хорошего парня. А передо мной сидел самый настоящий «плохиш», обставить такого будет нелегко. Оба иностранца кивнули, приглашая сесть. Музыка каким-то образом обтекала то пространство, где мы сидели, слабо журча вокруг. Слышно было даже, как звякает лёд в бокале у седовласого. Похожий на актёра мужик кивнул помощнику и Хиггс заговорил:

— Господин Васильев, позвольте представить вам моего шефа, члена совета директоров «Advance Research», господина Уильяма Эдвардса. Он прилетел пару часов назад, чтобы лично обсудить с вами, условия контракта.

Опа! Видимо ставки действительно высоки, раз такая акула зашла пообщаться с прапорщиком в отставке. Дело становилось всё круче и опаснее. Хотя, чего-то подобного я и ожидал, когда отправлялся с Ник-Ником в эту поездку. Как всё это далеко теперь…

— Давайте сразу к делу, вы согласны на мои условия или нет? — Хиггс было дёрнулся, но Эдвардс одним лёгким движением уголка своего тонкогубого рта осадил подчиненного, и чуть подавшись вперёд, заговорил по-русски, с сильным американским прононсом:

— Господин Васильев, сэр. — Голос у Эдвардса был не громкий, но слова словно врезались в сознание. — Вижу, что мой помощник не ошибся, рекомендовав Вас как делового человека и жёсткого профи. Понимая и принимая все риски предстоящего дела и возможные… потери, я уполномочен сделать Вам встречное предложение. Лично Вы получаете сорок пять тысяч евро, если миссия не принесёт желаемого результата и ваши люди по пять тысяч долларов, как обычная ставка наёмника при выполнении боевой задачи с риском для жизни.

— Это разумно. Пока мне всё нравиться.

— Perfectly (отлично — авт.). В случае же, если Вы добудете и доставите то, что нас интересует в полном или достаточном для изучения объёме, то лично Вы получаете сто пятьдесят тысяч евро. А ваши люди по тридцать тысяч долларов, плюс бесплатное лечение, реабилитацию и если нужно «green card» (вид на жительство — авт.) и полный иммунитет от местных и американских властей. Для обеспечения контроля за нашими инвестициями, с вами пойдёт один наш сотрудник. Вмешиваться в ход операции в активной фазе он не будет. Просто по получении вознаграждения, Вы передадите ему все добытые материалы. Таковы условия. Вы согласны?

— Более чем. Господин Эдвардс, с вами приятно вести дела. Одно маленькое уточнение: мне потребуется определённая сумма на расходы для экипировки и вооружения группы. И месяц срока для проведения набора и боевого слаживания бойцов. Причём, я рассчитываю на вашу помощь в получении некоторых образцов вооружения и экипировки по вашим каналам. Это возможно?

— Всё зависит… что вам нужно?

— Две снайперских винтовки «Barret XM500»[75], оптика и полный боекомплект к ним. Также некоторая сумма необходимая для выезда некоторых моих людей сюда в Зону. А конкретно на Кордон.

— Всё необходимое, вам доставят в нужное место и в требуемые сроки. Вы получите нашу поддержку в вопросах получения разрешений на въезд для ваших людей. Обговорите это с господином Хиггсом.

— И полный пакет информации по заданию. Всё, что Вы сочтёте нужным мне передать. От того, насколько полными будут эти данные, зависит сохранность и ваших инвестиций.

— Хиггс! — Шеф «канадца» снова дёрнул губой и Хиггс протянул мне флеш-карту. — Здесь всё, включая снимки сделанные нашими полевыми агентами. Примерные характеристики боевого комплекса. Точки входа в лабораторный комплекс… Те, о которых мы знаем. Примерная численность гарнизона охраны. Время готовности по тревоге и прочее. Также там указаны точки эвакуации, где вашу группу будет ждать вертолёт, как только мы получим сигнал о завершении миссии.

— Отлично. Тогда, по рукам?

— По рукам. Но месяц это много. Могу дать только две недели на подготовку и неделю на набор группы.

— Это меньше, чем я ожидал, но допустимо. Согласен. Теперь же разрешите откланяться, мне пора. Завтра утром, я планирую уходить.

— Одну минуту, господин Васильев. — Это был Хиггс. — Не возражаете, если вместе с вами пойдёт и наш человек. Так будет проще.

— Для вас — вполне допускаю, что и так. Мне попутчик не нужен. Отправьте своего человека на Кордон вертолётом. Это будет быстрее. А мне ещё нужно прийти в форму, притереть новое снаряжение. Через трое суток, мы можем встретиться с вашим человеком на Кордоне в местной столовой. Её там все знают, не промахнётесь. Свяжитесь с хозяином заведения и мне дадут знать, что ваш человек готов общаться.

— Хорошо. Наш человек будет ждать вас через трое суток в указанном вами месте…

— But mister Edwards, sir!.. (Но господин Эдвардс, сэр!.. — авт.) — Вскинулся было со своего места Хиггс, но его начальник так глянул на своего помощника, что последний побледнел и плюхнулся в кресло, даже несколько съёжившись. Затем Эдвардс снова обратился ко мне:

— Простите моего ассистента, господин Васильев. Он слишком долгое время общался с людьми, имеющими весьма далёкий от вашего род занятий. Некоторые вещи ему пока сложно понять. Думаю, что со временем это пройдёт. — Затем он чуть повернул голову в сторону Хиггса — It after all will pass, Eugene, I hope (Ведь это пройдёт, Юджин, я надеюсь — авт.)? — На Хиггса было больно смотреть, он только кивнул головой и стал разглядывать танцовщицу на сцене. На девушке из одежды осталась только одна полумаска.

Я пожал Эдвардсу руку. Это было твёрдое, настоящее рукопожатие. Мужик был не только денежным мешком, этот был из той породы людей, которые с возрастом только матереют. Чем старше, тем крепче, вроде как хорошее вино.

Неожиданно, свет в зале изменился. Прожекторы осветили сцену и голос ведущего объявил на иностранной мове, что де выступает звезда клуба «Теремок», Оксана. На сцену вышла моя давешняя знакомая, наряженная в мужской, кобальтово-синий, с серебряным шитьём камзол, такого же цвета бриджи. Высокие ботфорты, кружевное жабо, «треуголка», полумаска и парик с буклями довершили наряд танцовщицы.

Рваный ритм в стиле «техно» (по-моему, это была замикшированная тема из культового фильма «Das Boot»), скачущие блики света и вот уже Оксана освободилась от камзола, оставшись в свободной рубахе, бриджах и ботфортах на высокой шпильке, лишь стилизованных под свой тяжёлый кавалерийский аналог. Парик и маска тоже улетели и потерялись в темноте зала. Пышные, вьющиеся крупными полукольцами светлые волосы девушки озорно разметались по плечам, ниспадая до середины спины. В конечном итоге, на танцовщице не осталось ничего. Дикий животный магнетизм, буквально бил наотмашь, заставляя неотрывно следить за танцем. Вот выписав некий головокружительный пируэт на шесте, девушка замерла, упав на колени и прогнувшись назад. Последние аккорды мелодии смолкли, и тут же девушка прямо с колен, обратным движением вдруг стрелой взвилась вверх, поднявшись на ноги и отвесив поясной поклон. Волосы упали, словно занавес, скрывая нагое тело почти полностью. Свет померк, танцовщица исчезла. Некоторое время было тихо. Потом и «канадец» и его суровый хозяин, громко зааплодировали, я сам не понял, как тоже присоединился. Танец был потрясающе красивым. Свет снова зажгли, вышла другая девушка. Но превзойти выступление Оксаны было трудно. Я пошёл было к выходу, когда меня кто-то тронул за локоть. Оксана, уже переодевшаяся в лёгкие светлые брюки и белую блузку с некими надписями имитирующими газетный разворот, но всё ещё не остывшая после выступления, буквально утащила меня к барной стойке.

— Ну как, Вам понравился мой номер?

— Это было очень красиво, Оксана. Хоть я в этом и ничего не понимаю, но мне очень понравилось, спасибо.

Девушка от чего-то смутилась. Видимо я опять сморозил какую-то глупость. Затем, следуя правилам хорошего тона и проверив небольшой запас наличности в карманах. В старом комбезе, был НЗ как раз на этот случай: «штука» местными и столько же зелёными бумажками амеровского казначейства. Лесник всё передал мне после того, как я оклемался. Вот и пригодилось. Но случай был какой-то необычный: девушка махнула рукой и сама сделала заказ бармену, пояснив, что им выпивку ставят бесплатно, и раз уж она пригласила меня, то она же угощает. Альфонсизм, конечно, но настаивать я не стал, заказав «отвёртку» (водка с апельсиновым соком и льдом). Вообще, я предпочитаю выпивку без фокусов, но пить в этот раз совсем не хотелось, а апельсиновый сок чуть снижает воздействие алкоголя. Девушка снова заговорила, тон её был какой-то странный: не осталось следа от весёлости и уверенная манера держаться, куда-то ушла.

— Завтра я вроде как уезжаю с Биллом, недельки на две. Поедем на Карибы. Но сегодня я… Ай забудь. — Она перешла на «ты», что нисколько меня не коробило — Ой извините…

— Нормально, хоть я и пожилой человек, но до мистера Эдвардса мне ещё далеко. Можно на «ты».

— Извини, что навязываюсь вот так, обычно всё наоборот, а тут…

— Нормально. Только думаю, что ничего не получится. Тебя просто тянет к свежему человеку, не твоего круга. Смена впечатлений и всё в этом роде. Но эта дорога никуда не ведёт. Мы слишком разного хотим от жизни.

Девушка спрятала смущение, отпив из высокого бокала, какой-то зелёный коктейль. Потом печально улыбнулась и согласно наклонила голову.

— Может и так. Надоели все эти денежные мешки со скользкими лапами и… короче надоели. Хочется познакомиться с нормальным парнем вот вроде тебя.

Тут меня разобрало, и я усмехнулся. Девушка не вздрогнула (может от того, что в клубе царил полумрак), продолжая цедить свой напиток.

— Не. Я вряд ли нормальный. Нормальные сидят дома, по часам ходят на работу, а вечером возвращаются к семье, жене и детям. Я же бегаю по лесам и горам. Пускаю кровь тем, кто не успел сделать этого первым со мной. И если повезёт, переживу завтрашний день. Это не нормально. Но другой жизни для себя я не хочу, хоть она и подходит одному на десяток. А насчёт «скользких лап», так это не про старика Эдвардса; хватка у него железная, да и рукопожатие сильное. Если поведёшь себя правильно, скучно тебе с ним не будет. Только не лезь в его дела и будешь в шоколаде до конца жизни. Ты ему очень понравилась, а таких людей трудно удивить, поверь, я знаю.

Речь для меня выдалась непривычно длинной, и я залпом допил то, что осталось в стакане. Оксана как-то тоскливо передёрнула плечами и соскользнув со стула встала передо мной в полный рост. Наши лица оказались на одном уровне, я не садился за стойку, поэтому эффект получился убойным: Оксана очень красивая девушка, а я живой мужик, который уже довольно давно не видел так близко столь легко одетой женщины. Где-то я слышал, что если мужчина и женщина одного роста и им доведётся столкнуться в подобной обстановке лицом к лицу, то это способствует знакомству и последующим романтическим кренделям. Мол, если лица вровень, то это как в постели, когда лица людей всегда стремятся быть на одном уровне друг с другом. Это продолжалось минуту или две. Время, как и в бою, замедлило свой ход, были только наши взгляды, запах её духов и ещё не остывшего от танца тела, кваканье музыки где-то далеко и я услышал как звенит и рвётся некая связующая нас нить. Тренк! Девушка, потянулась ко мне и случился поцелуй. Долгий и сладкий. Потом она развернулась и ушла, оставив меня в лёгком трансе.

Надо убираться отсюда. Завтра же с рассветом. Было уже начало первого ночи, после полумрака клуба к темноте снаружи привыкать не пришлось. Территория освещалась только по охраняемому периметру, плюс освещение отдельных «проблемных» секторов (или плохо просматривающихся или трудно доступных для патрулирования). Стало прохладно, но особой свежести в воздухе не ощущалось. За полчаса я быстрым шагом я добрался до дома Лесника. Прошёл на второй этаж, присев у стола вставил флеш-карту в ПДА.

Данные по миссии были довольно подробными, и полностью подтвердили мои предположения относительно вторичности задания моей группы. Точек входа в подземный комплекс под Припятью, было всего две: одна на северо-западном плоскогорье, в непосредственной близости от второго аванпоста «Монолита», откуда они и появились в прошлую мою бытность в том районе. А вторая на юго-востоке, в лесном массиве, но уже ближе к самому первому аванпосту сектантов, что объясняло частые стычки рейдеров «свободных» с сектантами в том районе. Место было «горячее» и хорошо укреплённое, прорыв в том направлении был возможен только при поддержке крупного войскового соединения, до двух рот включительно. Проскочить мимо патрулей не вызвав подозрений малой группой, практически невозможно. Замысел Эдвардса был понятен: я со своими, отвлекаю на себя «девятку», позволяя другой группе пройти с парадного входа, наверняка при поддержке рейдеров «Свободы». Нас, конечно, «гасят», но время будет упущено: в пакете данных, даже точного плана подземных коммуникаций нет. Видимо расчет строится на том, что либо мы засветимся раньше, чем попадём в катакомбы, либо нас «подсветят», с помощью агентуры. Но не сразу, а только перед началом операции, когда я сообщу о том, что нахожусь на исходных позициях. Наёмники, чью гибель я видел — пробой сил. Теперь же в ход пойдут все козыри, даже такая мелкая козырная шестёрка, какой меня считает Эдвардс. Мило. Но мы попробуем переиграть хитрого миллионера. С «девяткой» однозначно придётся разбираться самому, но близкий контакт недопустим. В этом случае шансов нет в принципе. Остаётся засада. Нужна будет взрывчатка… очень много взрывчатки. И хороший спец по минно-взрывному делу. Ещё, нужны будут двое снайперов. Но не балованные амеры, лучше если это будут наши парни. Теперь, проанализировав снаряжение убитых наёмников и тип минного поля, который они выставили, я нашёл две ошибки, приведшие к гибели группы: они поставили комплекс типа «капкан», реагирующий на звук и объём. В костюмы сектантов были встроены суспензорные устройства, облегчающие экипировку. Плюс, скорее всего имелся комплекс, позволяющий отследить работающие электронные устройства и лучи лазерных дальномеров, какой я видел на винтовке у снайпера наёмников. Устройство хорошее, позволяющее обходиться без «второго номера», но вот и нашлись те, кто использовал изобретение против стрелка. Поэтому ноктовизоры — только в пассивном режиме, никаких лазерных указок[76], активные ночные прицелы тоже полностью исключались. А в минной ловушке, нужно было использовать старые добрые проводные минные детонаторы. И то, и другое, позволит остаться незамеченными, в нужный момент преподнести сюрприз «девятке». Близкий огневой контакт полностью исключался, единственным выходом было заманить их на минное поле, предварительно выбив снайперов и гранатомётчиков из дальнобойных СВ…

Шорох у дверей. Я даже понял, кто это пришёл. Закрыв ПДА, повернулся к двери. Даша. Девушка была одета в джинсы, лёгкие туфли, и чёрную футболку. Краски на лице был самый минимум, на шее была золотая цепочка с кулоном. Это был оправленный в золото мой подарок — синий камень.

— Привет. В клубе был. — Скорее это была констатация факта, нежели вопрос. Тон был спокойный, но в воздухе уже пахло грозой. Все имели на меня какие-то планы. А меня самого никто спрашивать не собирался. Дурдом! Нет, уходить надо и чем скорее, тем лучше.

— Был. Вчерашние гости, сделали мне неотразимо выгодное предложение. И ещё видел, как танцует Оксана.

Даша прошла в комнату и присела на краешек кровати. Затем она посмотрела на меня как-то задумчиво и произнесла:

— Врать не стану, танцевать как она, я не умею. Да и статями не вышла, Оксанка красивее меня — это верно.

— Вы очень разные. А красота — многоликая материя. У тебя — она своя, у Оксаны тоже.

— А тебе, — Девушка снова поднялась и подошла ко мне вплотную так, что я ощутил запах её тела и никаких духов, только некий травяной аромат, очень тонкий, почти неуловимый; — какой тип нравится больше, её или мой?

— Мне не нравится твой возраст и испорченные отношения с твоим отцом. — Я отодвинулся, но Даша снова приблизилась и обняла меня за шею.

— Да ну тебя! Кровососов всяких не испугался, а девчонку трусишь обнять… Я так хочу. И папка знает, что силой меня не взять. — Девушка отстранилась, но рук не убрала, глядя прямо мне в глаза. — Или я всё не правильно с подарком поняла?

Кой, чёрт… Я тогда действовал импульсивно, вспомнив свою младшую сестру, а эта вдруг таки напридумывала себе. В голове была каша, во рту пересохло. Я отстранил девушку снова.

— Прости, Даша. Дело не в симпатиях. Ты мне очень нравишься, но подумай сама: меня могут грохнуть не сегодня — завтра. А если не убьют, то поставят всю Зону на уши, чтобы отыскать.

Девушка топнула ногой и вдруг стала быстро раздеваться, пока не осталась вообще без ничего. В неярком свете ночника, я лишь успел отметить татуировку: маленького скорпиончика на её левом плече, едва выделяющуюся на загорелой коже. Потом стремительно подбежала ко мне, и я получил второй за вечер горячий поцелуй от красивой девушки. Только на этот раз, избежать логического продолжения не получилось…

Через два часа, мы, наконец, смогли оторваться друг от друга. Вопреки моим опасениям, у Даши я не был первым мужчиной. И она вела себя довольно уверенно. Поцеловав меня в щёку, она выскользнула из кровати и собрав свои вещи ушла к себе, оставив только тот лёгкий травяной запах и звенящую пустоту во всём моём теле. Обычно, девушки не прыгают на меня стаями, но то, что случилось два часа назад, было эпизодом со значением. Стоило обождать, время покажет, что это значит для нас обоих. Я человек не особо влюбчивый и говорливый, обычно это помогало и яркие девушки вроде Оксаны или Даши, не замечали меня. Обходилось как-то… На короткие полтора часа я заснул. Как и всегда, без сновидений.

На утро, Даша вела себя так, будто бы ничего не произошло. Лесник только глянул на дочь со значением и позвал меня подгонять снаряжение. Комбез оказался лучше моего старого, это была та же лёгкая модель по компоновке элементов бронезащиты напоминающая наш российский «Вызов»[77] третьего класса защиты (думаю, что метров с двадцати, пули из АК74 удержит без проблем), но с прирученной «паутинкой», вроде той, что вшивают себе рейдеры «Долга». Мы установили и откалибровали датчики аномалий и радиации. Чувствительность и точность выделения радиочастот повысились. Как и сказал Лесник, примерно на пятнадцать-семнадцать процентов. Облачившись и надев «разгрузку», я, наконец, почувствовал себя в своей тарелке. Привычная тяжесть оружия и амуниции настраивали на оптимистический лад.

Мы с Богданом вышли на крыльцо и он не стал ходить кругами, спросив напрямик:

— Дашка добралась таки до тебя. Не журись: чего в голову вобьёт — обязательно сделает, говорил же. Я давно ей не советчик в этих делах, а про тебя могу сказать, что ты её не обидишь. Думайте сами как поступить.

— Спасибо, Богдан. Твоя правда: не обижу и не знаю, как оно повернётся в дальнейшем. Ты же видишь, что начинается.

— Нет, я думаю, что поперхнётся заморский гость этим сухарём. Я ваших в своё время повидал. Вы в сортир — то с одним выходом не полезете. Думаю, что ты уже придумал, как вывернешься.

— Почти так. Только шансы всё равно пополам, то есть всё решит Бог войны. А кому он окажет предпочтение в этом бою, я не знаю наверняка.

— Бог помогает тому, кто сам себе утонуть не даёт. Ладно, уже рассвело. Пошли, пожалуй.

— Дашук! — Крикнул он, обернувшись к двери — Иди, попрощайся с Антоном.

Вышла Даша. Девушка была одета в комбез, берцы, а на бедре примостилась тактическая кобура с привычным «вальтером». Шапочка скрывала волосы, только непослушная прядь, выбивалась из под неё, падая на щёку.

— Я готова, у границы попрощаемся. Пошли папка.

Мы сели на лошадей. Причём мне досталась смирная Фрося, так как наездник из меня аховый. Кобыла аккуратно донесла меня до границы отделяющей мёртвый Ржавый лес, от оазиса. Лесник пожал мне руку и ускакал обратно. Мы с Дашей молча постояли, потом вдруг что-то треснуло и мы снова оказались в объятиях друг друга. У её губ был вкус лесных ягод и чего-то ещё, неуловимо тёплого и родного. Потом она села на коня, взяв Фросю в повод, и тоже ускакала.

Поудобнее перехватив автомат, я взял направление к схрону Охотника. Лес разительно отличался от того, что я знал и видел раньше. Запахи и само пространство вокруг, казалось вообще не движутся и застыли так с того момента, как с ними произошла эта чудовищная метаморфоза. Хоть всё вокруг, несомненно, и выглядело настоящим, но некая фальшь, лезла отовсюду, напоминая декорации на театральной сцене. Это когда из зрительного зала всё кажется уместным и более-менее обыденным, а вот если пройти за кулисы, понимаешь насколько грубо сработан реквизит.

Схрон оказался именно там, где указал мой побратим. Всё оказалось на месте: разобранный «гаусс», пяток артефактов в контейнерах, «сердюк» и самое главное: «моллюск» тоже был здесь. Не мешкая, я посадил его на пояс, прицепил также еще пару других чуть повышающих выносливость и способных нейтрализовать некоторую долю рад. излучения.

Рюкзак, данный мне на заимке, я выпотрошил и прикопал, переложив все пожитки в свой РД и тщательно их осмотрев. Маячков не обнаружилось, но свою паранойю нужно уважать, осмотр не повредит. Я направлялся на юго-восток. Именно эта точка входа в катакомбы была наиболее пригодна для осуществления моего плана по захвату сведений столь необходимых амерам. В идеале, боя с «девяткой» лучше было избежать. Но у «секретчиков» в бункере наверняка есть агентура, которая даст отмашку для начала активной фазы операции не раньше, чем сектанты среагируют на мою группу должным образом. Естественно, лезть в подземелье за каштанами для Эдвардса я не собирался. Мой план был проще: если получится — уничтожить или замедлить «девятку» на какое-то время, после чего выйти в оперативный район первой группы и ликвидировав её, забрать приз себе. Численного перевеса у них не будет, рейдеры «свободных» скорее всего, будут использоваться «в тёмную» и должны быть либо уничтожены полностью при штурме УР-а[78] или серьёзно измотаны. Группа будет отступать к точке эвакуации налегке. Тут-то мы её и примем. Сложность заключалась в определении конкретного места зоны эвакуации. Но я уже примерно знал, кто мне поможет. Сейчас же, следовало занести данные для пристрелки оружия снайперских расчетов в ПДА, чтобы повысить эффективность огня на дистанции свыше километра. Сейчас это было безопасно, так как я шёл один, а вот во время боя могла повториться история с наёмниками. Сектанты были явно не идиоты, поэтому снайперов они вычислят после первого же выстрела и не дадут тем нормально работать. Всё опять должна решить внезапность.

Путь до горного массива занял около пяти часов. Сумерки вблизи аномалии Малого кордона наступали чуть позже, чем это обычно бывает в Зоне. Благодаря этой особенности местной погоды, мне удалось точно локализовать и зафиксировать точку входа в служебный тоннель. Она даже не была толком замаскирована, а просто заглублена в скалу, метра на два. Овальная, клёпанная дверь, с высоким комгинсом, тронутая ржавчиной. Она сливалась с чёрно-рыжей текстурой скальной породы. Ни камер, ни щелей для наблюдения я не увидел, не обнаружилось также ни пулемётных точек, ни наблюдательных постов на поверхности в радиусе шестисот метров. Зато присутствовал чуть повышенный радиоактивный фон и характерные для аномалий питающихся человечиной, рыжевато-жёлтые проплешины на скальном грунте и в траве. Сканер радиочастот не показывал даже кодированного радиообмена в радиусе полукилометра. Странно, с учётом близости Мёртвого города, где вечно шляются группы самых разных группировок, даже одно название которых известно широко только в узких кругах. Швали там хватало, но похоже, сектанты регулярно «чистили» местность. Это нам поможет: скорее всего, нас соотнесут со сборной наёмной группой вроде той, что спецы сектантов загасили у меня на глазах.

Я зафиксировал данные для пристрелки, ориентируясь на показания дальномера встроенного в мой монокуляр и сопряжённого с ПДА. После этого, по широкой дуге, обошёл точку входа и спустился к подножию плоскогорья. Не далее чем в пяти километрах от меня разворачивалась панорама Мёртвого города. Скорее это был отдалённый микрорайон, застроенный типовыми пятиэтажками, собранными в коробки дворов. Лишь на окраине, той, что ближе к горному массиву, имелись две противостоящие друг другу девятиэтажки. Идеальное место для снайперской позиции. Измерив расстояние до окон шестого и восьмого этажей обоих зданий, я занёс данные в «блокнот снайпера» и спустился ниже по склону, выйдя на равнину. Складки рельефа не позволяли двигаться быстро, да и аномалии не давали развить приличной скорости. Тщательно задокументировав все особенности места операции, я приблизился к высотным домам.

Более чем уверен, сектанты тоже наведывались сюда, но судя по следам это было около месяца тому назад. Осмотр помещений внушал неслабую долю оптимизма; сектанты, как я и предполагал, осматривали пару первых этажей. Потом поднимались на крышу, где у них и стояли сторожевые аномалии. Подъезды тоже были заминированы, но по какой-то причине, только три из четырёх в первом доме и один во втором. Остальные «молчали» при сканировании на радиацию. Да и визуальных признаков ловушки не наблюдалось. Разгадка ожидала меня во время осмотра лифтовых шахт: в заминированных зонах лифты были до сих пор исправны, а в остальных подъездах лифты были просто сняты. Тактическая ошибка, допущенная сектантами в ходе зачистки зоны ответственности, сработала в мою пользу. Я добавил в список необходимого снаряжения рамочные сосредоточенные заряды. Кто знает, что за сюрпризы ожидают того, кто захочет посетить пустую шахту лифта. Мы проделаем сквозную дыру прямо в полу, что позволит снайперам убраться раньше, чем их смогут накрыть из чего-нибудь пакостного. По времени это будет даже быстрее: скоростной спуск на торсах займёт не более минуты. Винтовки само собой придётся бросить, но тоже по хитрому: тому, кто придёт за трофеями будет очень плохо, практически смертельно плохо.

Неожиданно, я ощутил Зов. Некое смутное гудение где-то в районе левого виска. Потом, стали появляться мыслеобразы: лестница на крышу, поломанный громоотвод, белым зигзагом шла линия на чёрном потрескавшемся и местами вставшего дыбом рубероиде крыши. Безопасный проход через ловушку. Меня ждали. Следуя инструкциям, я поднялся на крышу и осторожно пробрался к громоотводу, почти прислонившемуся к земле. Знакомый голос проскрежетал:

— Безопасно. Охотник рад. Тридцать девятый жив. Охота? — Кровосос появился у самого стержня в двух шагах от меня. Массивная с длинными руками и шишковатой головой фигура хозяина зоны высилась на фоне городских руин и низкого, такого родного для меня, осеннего серого неба. Я протянул руку и Охотник, сделав шаг навстречу, осторожно пожал её.

— Брат! — Я впервые за несколько лет искренне поприветствовал существо, которому мог довериться безоговорочно, как самому себе. Таким словом мы приветствовали друг друга в во взводе, когда целые или не очень возвращались с боевых. — Угадал. Большая охота. Месть.

— Брат! — Проскрежетало в ответ, сопровождаемое сходными с моими эмоциями, которые Охотник транслировал мне напрямую. — Враги умрут. «Пустотелые» не умеют думать сами: голос говорит с ними. Если далеко — не думают. Голос не слышат. Портятся. Умирают. Ты победишь. Город — нет спокойствия. Много людей. Тридцать девятый — остаться здесь. — Охотник показал мне на чердачное окно рядом с громоотводом. — Безопасно. Я останусь. Будем отдыхать. Рассвет — охота.

— Понял тебя, брат. Рад, что будем вместе сегодня. — Кровосос согласно наклонил голову и скрылся в чердачном окне. Я последовал за ним.

Пыльный захламлённый чердак имел два преимущества: крыша не протекала и здесь я был в полнейшей безопасности. Перед сном, я снова вытащил ПДА, вызвав на экран схему боевого комплекса. Пятый класс защиты, лёгкость сообщаемая суспензорами, экзоскелет, неизвестный и хорошо экранированный источник питания. Оружие по мнению технических аналитиков компании Эдвардса, использовало электромагнитный принцип разгона боеприпаса (что-то вроде «гаусс-винтовки», только легче раза в два и с невероятной скорострельностью), имело 30мм подствольный гранатомёт, с возможностью прямого выстрела в два с половиной раза выше, чем у современных моделей. Про «снайперки» было известно не так много: только то, что они долго перезаряжаются, но якобы способны поражать цель на дистанции свыше четырёх тысяч метров с первого выстрела. Носимый ручной гранатомёт был револьверного типа, тоже 30мм. Мог посылать гранату на расстояние до тысячи метров прицельно, и с очень большой точностью. Я с самого начала интуитивно был прав: выбить тяжёлое вооружение необходимо в первую очередь. Но и обычные штурмовики останутся проблемой. Даже лишённые поддержки снайперов и гранатомётчика, они могут расстрелять моих людей практически не приближаясь на расстояние которое даст нам возможность отвечать. В идеале, лучше было бы накрыть гадов из чего-нибудь вроде АГС-30[79], но не факт, что это сильно повредит унисолам: осколочный выстрел для них, как хлопушка. С заявленным уровнем защиты, я видел только одну возможность — минная засада. Если долбануть сектантов фугасом на базе 120мм снаряда, и лучше не одним, тогда можно даже могилы не копать. В роли живца, конечно, нужно будет послать кого-то с жёсткой мотивацией на выживание. Только в этом случае, «девятка» пойдёт за ним. Жертвой будет засланный агент или наблюдатель идущий вместе с нами. А может и оба вместе. Хотя наблюдателя лучше оставить в покое: при обмене без него возникнут совершенно естественные трудности. Не слишком большие но и этого мне бы хотелось избежать.

Живца они сразу не убьют и дело тут не в садизме. Скорее всего, жертву постараются загнать в какой-нибудь из дворов. Может быть вычисляя сообщников, может захотят захватить для допроса. Не найдя активного электронного детонатора, сектанты войдут на минное поле и тут то мы их и прищучим. Выйдем и добьём оставшихся. Можно будет даже не всех заманивать — сила ударной волны и разлёт осколков будет порядочный — накроет всех, кто будет стоять на ногах.

Закончив переваривать информацию, я «придавил на массу» (уснул — авт.), на три часа. Когда я проснулся, Охотник сидел в углу и ждал. Увидев, что я открыл глаза, он молча встал. И показал рукой на выход. Видимо, он ушёл бы и раньше. Но заботясь обо мне, побратим решил лично проводить меня сквозь сектантские ловушки. Мы спустились на первый этаж и выйдя на юго-западную окраину «Мёртвого» города расстались, по обыкновению пожелав друг другу доброй охоты.

Путь до Кордона лежал через пустоши, я старался обходить населённые места. Попутно помечая удобные точки для привалов и размещения временных схронов. По всему получалось, что взрывчатку придётся добывать где-то в глубине Зоны, или делать пару-тройку грузовых выходов по обустройству схронов. В любое другое время, я был только «за», но оттягивать момент выхода означало дать больше информации для агентов Эдвардса. Действовать необходимо было с минимальным запасом этого самого ценного в мире ресурса. Теперь необходимо было определиться с личным составом. Взрывотехника и снайперов я думал подтянуть своих. Местных на узловые специальности я ставить не могу. От сапёра и снайперов зависит семьдесят процентов успеха миссии. На них делается основная ставка. Аборигенам я планировал отвести роль штурмовиков и страховое обеспечение группы.

То, что мои бывшие сослуживцы согласятся на разовый контракт, я практически не сомневался: если их не заинтересуют деньги, то мне лично они не откажутся помочь. Это непреложное правило армейских разведчиков: своих не бросать. Ребята помогут, сорвавшись хоть с другого конца земного шара, точно так же как это сделал бы и я сам, попроси они о помощи.

2.3

Кордон встретил меня так, словно ничего особенного не произошло: также горел огонь в бочке на стоянке новичков. Сталкеры лениво переговаривались, обмениваясь новостями и временами затягивая какую-нибудь песню. Из «Тошниловки» по прежнему слышался заунывный голос какого-то тюремного барда, сообщающего всем, что «в тюрьме его сердце».

Так оно всегда и бывает: мы можем измениться, но миру для этого нужно больше времени. Обманчивая статика объективной реальности, наталкивает на мысль, что обычный человек не оставит на ткани её, ни малейшего заметного следа, как бы сильно не старался. Всё, что было создано или достигнуто ценой больших усилий и жертв, просто исчезнет, раствориться без следа. Дождь будет поливать безымянные руины, а от могил и склепов останутся только поросшие травой холмики. Прав тот, кто сказал однажды: мы живы, пока нас помнят — без памяти нет вечности для человека.

Я добрался до Кордона к исходу третьих суток, едва-едва не попав под Выброс. Проходить через минное поле не пришлось вообще. Военные не только не укрепили блокпост, но и вообще самоустранились, нарастив оборону на фильтрационном пункте и обрушив виадук, они почли за благо вообще не казать носа за колючку. Мины поставленные на руинах были раскиданы в спешке и обойти их не составляло труда даже для новичка. Видимо с финансированием было совсем худо, но иногда такие решения — самые верные. Имея в тылу потенциальный источник опасности в лице вооружённого населения Кордона, риск нападения подобного тому, что я осуществил был весьма велик и тратить людские и материальные ресурсы было допустимо, если этих самых ресурсов было в избытке. Но видимо не сложилось. Поэтому вояки убрались за «колючку», а окрестности Деревни новичков патрулировались силами людей Волка. Меня, конечно, остановили. Но после подтверждения моей личности самим Волком, пропустили в деревню.

Сам новоиспечённый комендант района ни чуть не изменился: патрулировать местность приходилось и раньше. Только теперь исчез риск натолкнуться на военный патруль и получить тотальную зачистку деревни как следствие. Мы перекинулись парой дежурных фраз, я осведомился о здоровье Тараса. Выяснилось, что молодой родственник Волка убрался из Зоны, начав челночный бизнес в прикордонье, промышляя перепродажей артефактов. Правильный выбор, на мой взгляд: раз Зона показала парню шиш и отпугнула, то не стоит сюда и соваться.

Я спустился в подвальчик к Одесситу. Здесь тоже никаких изменений не произошло: играла музыка (Джим Моррисон пел «Hello, I love you»), а сам хозяин рассматривал разворот журнала «Soldier of Fortune». Подняв глаза, оружейник изучающее осмотрел меня с ног до головы.

— Таки не прошло и года, молодой человек! Вы долго ходили, я уже думал поставить пулемёт и начать отстреливаться от заказчиков на ту пустяковину, что вы обещали мне принести.

— Здравствуйте, Михаил Анатольевич. Сами знаете: в вашем деле риски очень высоки. Но и прибыль под тысячу процентов.

— Боже мой, он говорит мне о прибыли! — Оружейник снова вошёл в роль «бедного еврея» — Да каждый день эти мазурики обрывают мне телефон, спрашивают: «когда», «скоро», «Миша, мы сломаем тебе обе ноги. И скажем, что точно так ты и родился…»

— Ну теперь же этим угрозам пришёл конец: вот ваш заказ, а мне хотелось бы получит мой.

Я выложил из РД разобранный «гаусс», который тут же сграбастал себе оружейник. Довольно урча, словно кот у блюда со сметаной, Одессит стал собирать винтовку. Что-то сверяя с замызганным листом бумаги он щёлкнул кнопкой (судя по всему это был предохранитель) и винтовка загудела. В окошке с лева, перед пластиковым цевьём появилась цифра «25». Оружейник снова щёлкнул предохранителем и гудение смолкло, питание отключилось. Видимо так оружие переводилось в походное положение. Глянув на меня с улыбкой, Одессит вышел в заднее помещение магазина, унося с собой трофей. Пару минут спустя, он вышел неся в одной руке автомат, чем-то напоминавший «калаш», и объёмистый мешок, цвета «хаки». Выложив всё это передо мной на стойку, он чуть отодвинулся назад.

— Вот, получите и распишитесь. СКАД пришлось изыскивать не так долго, но вот с вашим АЕК пришлось повозиться. Однако же всё по списку. Принимайте.

— За автомат, отдельное спасибо, Михаил Анатольевич. Костюм пока опробовать не придётся. Это вещь для особых случаев. Пока меня устраивает тот, что на мне. И сразу у меня будет к вам деловое предложение.

Одессит выжидательно посмотрел на меня сквозь линзы пенсне. В такие моменты его лихое прошлое чуть ярче чем обычно проступало сквозь мину мелкого жулика, какую он обычно держал для посторонних.

— И что же вы имеете мне предложить? Если это совместный поход за насыпь, то это мимо: не хожу уже давно.

— Нет, всё по профилю. Михаил Анатольевич, всё по специальности. Нынешней, я имею ввиду.

— Таки я сильно заинтригован. Большой заказ?

— Весьма и весьма приличный. Плюс процент с прибыли если таковая будет иметь место. Пять процентов.

— Пятнадцать. — Началась обычная игра.

— Шесть и ни копейки свыше.

— Двенадцать и вы меня снова грабите

— Семь и это…

— Хватит вам дурью маяться! — Нашу увлечённую деловую беседу прервал хриплый баритон Сидоровича. Второй воротила местного теневого бизнеса вошёл с громким стуком поставив тяжёлый мешок на пол рядом с собой. — Мишка, дай парню всё, что попросит, если надо сам с ним пойдёшь. Я тоже пойду, если придётся.

Одессит слега присел от неожиданности но выучка взяла своё и он, поправив окуляры, только крякнул.

— И это с какой же радости я должен…

— Рэд приходил. Просил помочь Антону, если тот попросит.

— Нет, этот биндюжник всегда не во время: я таки уже был в двух шагах от маленькой виллы на французской Ривьере. Ну, уже грабьте меня, молодой человек, грабьте — старый еврей всё выдержит. О, Стена плача! Когда же я приду к тебе на родной земле, вас обоих не будет в поминании, окаянные шаромыжники! Всех, всех помяну, даже Софу и её беспутного брата Викентия!

— Хорош причитать, старый лис. — Сидорович выставил на прилавок литровую бутыль перцовки, а мешок небрежно запихал под прилавок. Всё также продолжая стенать, Одессит закрыл входную дверь на замок изнутри, достал три серебряных стопки, тарелку с тонко нарезанными солёными огурцами, и свёрток вощёной бумаги, где заманчиво белел кус сала. Отдельно на прилавке появилась осьмушка деревенского каравая и пара луковиц. Разлили чокнулись выпили и закусили, чем Бог послал.

Я изложил старожилам свой примерный план операции, попутно иллюстрируя свои слова схемами, что я набросал по пути на Кордон и отдал им флеш-карту Эдвардса. Просмотрев то, что я уже изучил вдоль и поперёк, «отцы — основатели» не сговариваясь покрыли амеров и сектантов семиэтажным матом, добрая половина которого была на идиш и содержала такие обороты, которые заставили бы служащих любого портового терминала мира, стыдливо покраснеть.

Одобрив в целом мой подход, приступили к обсуждению деталей. Сидорович настаивал на том, чтобы провести акцию устрашения, и, захватив гонца амеровского миллионера, добраться до самого Эдвардса. После чего скинуть миллионера вместе с помощником в «живец» и сняв на видео, отослать запись совету директоров. Как мне ни было горько, пришлось отклонить столь заманчивое предложение, хотя оно с каждой минутой нравилось мне всё больше и больше.

Одессит предлагал договориться с сектантами («…хоть народ этот оторви да выбрось, но даже рыба имеет язык») и сдать им всех пришельцев скопом, с непременным условием, что тех быстро не убьют, а их головы выставят на «аллее славы», у первого аванпоста «Монолита».

За тем и прошла вторая раздача. Шутки шутками, но когда эмоции улеглись, оба старожила спросили, что мне потребуется, для того, чтобы всё прошло гладко и к нашей выгоде.

— Прежде всего, мне нужен телефон. Я хочу вызвать трёх своих бывших сослуживцев. Если сегодня дозвонюсь, через трое суток они будут здесь. От вас мне нужно две вещи: двое надёжных ребят, обязательно с боевым опытом и хорошо знающих Зону. Народ должен быть тройной очистки. За каждого из которых, вы сможете с гарантией поручиться. И один человек, за которого вы ручаться не можете. Эдвардс попытается внедрить к нам своего человека. Помимо «наблюдателя», который и так будет на виду, этот агент будет как бы страховкой. На случай, если что-то пойдёт не так. Кроме этого, мне нужно три фугасные стальные мины, лучше, если это будут Ф-864[80] или их аналоги. И помощь в их доставке к месту ловушки. Всё понимаю: фугасы эти — штука не лёгкая, но иначе «девятку» не взять. Боюсь, что даже это — я положил руку на обретённый с таким трудом АЕК[81] — меня не спасёт. Я даже не поцарапаю их броню, а они уже из меня кашу сделают. Их «машинки» прошибали деревья в два обхвата толщиной на вылет. Что скажете?

Купечество переглянулось, минуты две они совещались в конце концов, Сидорович выступил с ответной речью:

— Антон, ты затеял опасное дело, но поскольку оно касается и всех нас, мы тебе поможем. НО! — Это он выделил особо — Ты должен пообещать, что пиндос, или кто-либо ещё, этой разработки не получит. Что создано в Зоне, тут же должно и остаться. Мир пусть обходится без наших заморочек. Я свяжусь с майором Кашиным из «Долга», погремушек, тех, что просишь у них есть в избытке. Дадут и пять, и десять, и сто если надо будет. С доставкой… Ну это только до определённого места, а дальше я тебе одну вещицу дам. Груз на две трети полегчает. Хотел продать, но раз такое дело — владей, всё равно она одноразовая. Координаты, где груз оставят, я тебе через час лично передам. Ну, Мишка, — Тут он обернулся к Одесситу — Теперь ты говори, только давай без фокусов своих: цену не ломи, дело надо быстро делать.

Цвирня кашлянул и чуть помолчав, согласно кивнул. Щёлкнул клавишей «бумбокса», в помещении стало тихо. Голос его стал жёстким, акцент и «юморные» интонации куда-то испарились. Передо мной был расчетливый деляга, который в случае чего отложит в сторону калькулятор обычный и возьмётся за его, более смертоносный, аналог.

— Хорошо, но бесплатно я товар дать не могу, кроме того, людям нужно что-то кушать и их работу придётся оплачивать, если пойдут на дело.

— Это не проблема, Михаил Анатольевич, — Заверил я оружейника — Хиггс или выпишет чек, или подгонит наличку в указанные вами сроки, тут Эдвардс дал мне карт-бланш. Другое дело, что опасно предоставлять ему точный список всего оборудования, на случай если его аналитики слишком пристально будут всматриваться в список накладных расходов.

— Ну это же совсем другое дело — Торговец, он всегда торговец, упоминание об оплаченных расходах сильно стимулировало положительные мотивы Одессита — Не беспокойтесь, молодой человек. Мы составим двойной список. Цена будет одна, а вот товар будет какой нам нужно.

— Я нисколько не сомневался в вашей прозорливости, Михаил Анатольевич. Мне понадобятся электродетонаторы, метров сорок огнепроводного шнура, пять килограмм ПВВ-4, комплект эластитовой ленты[82] и подрывная машинка. АЕК больше достать не прошу, дайте один АК104, и четыре АК103[83] с подствольниками и лучше не экспортный, а наш, российский, армейский вариант… Лучше, если ГП будет «Обувка»[84], но «костерок», тоже подойдёт. Само собой разгрузки, фляги, по четыре ручных гранаты (лучше «горных»), два АПБ и один «форт». Всё с тройным б/к. И три «Мухи», для ровного счёта. Николай Сидорович, — я обратился ко второму торговцу без фамильярного сокращения, от чего тот чуть изменился в лице, — от вас мне нужны пять костюмов вроде того, что сейчас на мне. Кроме того, мне нужно два комплекта снайперских накидок типа «Леший», и лучше, если они будут либо расцветки «город-осень», либо из этого чудесного материала — «паутинки».

Сидорович только молча кивнул и пробурчав, что вечером можно будет зайти и забрать товар, махнул нам с оружейником на прощание рукой и вышел из магазина. Мы с Одесситом ещё некоторое время обсуждали детали поставки но сошлись во мнении, что по ассортименту представленному мной трудно будет разгадать истинные намерения относительно миссии. Спохватившись, оружейник снова скрылся в задней комнате, откуда вернулся со спутниковым телефоном, имеющим характерную нашлёпку шифратора на корпусе.

— Звонить можно куда хотите, только нужно выйти за околицу, ближе к «колючке». И само собой долго говорить не нужно. Поймите меня правильно, молодой человек, я ж таки не переговорный пункт. Всё стоит денег, а их всегда такой мизер…

Заверив оружейника в том, что всё пройдёт так быстро как только возможно, я тоже вышел наружу. Но первым делом, я набрал номер сестры. С полчаса слушал новости о нашем немногочисленном семействе, получил подтверждение хорошего поведения Сашки и привет от него. Сказал, что буду ещё не скоро, обещал выслать денег. На душе стало спокойно: моя семья в безопасности и вроде можно не беспокоиться. Хотя бы об этом…

Два следующих звонка я сделал в Новосибирск и Абакан. В Новосибе жил мой бывший подчинённый Юрис Спреслис. Парень был снайпером от природы, хотя имел нехарактерную для этой профессии внешность: высокий, под два метра ростом, Юрис имел яркую, типично тевтонскую наружность (светлые, «ёжиком», соломенные волосы, голубые водянистые глаза, чуть кривоватый нос и тяжёлую нижнюю челюсть) и массивную фигуру штангиста. Отец Юриса служил в милиции, но после выхода Латвии из состава СССР, его пытались посадить в тюрьму, как пособника «оккупантов». Не долго думая, тот собрал семью и уехал к родственникам жены в Новосибирск. Весьма удачно устроившись юрисконсультом в небольшой строительный кооператив, превратившийся в последствии в довольно преуспевающую фирму. Сына от армии отмазывать не стал, тому повезло. Попал ко мне во взвод. Латыш отличался феноменальной стрессоустойчивостью, мог часами сидеть в засаде без движения, а уж стрелок из него получился отменный. Но после «срочной», уволился без объяснения причин. Лишь позже я узнал, что парень уступил просьбе матери. Работал у отца в фирме. Но каждый день ездил на полигон к знакомому капитану и стрелял, стрелял, стрелял. Однажды, я сопровождал колонну дальнобойщиков — охраняли груз по субподряду. И во время остановки в Новосибирске, случайно столкнулись у входа в супермаркет. На миг, сквозь обычную маску невозмутимости, проступила на лице латыша тоска. Я всё понял: больше всего на свете, Юрис хочет снова быть в деле. Обменялись адресами, выпили пива, потом частенько перезванивались. Вот вроде как сейчас.

— Здравия желаю, сержант Спреслис. Это прапорщик Васильев. Узнал?

— Товарищ прапорщик?! Здрави… Рад слышать тебя командир. Что так поздно, у нас ночь уже.

— Есть к тебе предложение Юрис.

Парень сразу же согласился. Я попросил подтянуть ещё одного человека. По той же специальности из тех, кому латыш полностью доверял. Он ответил, что есть один человек. Только без опыта нашей службы, но разрядник-биатлонист. От денег на дорогу Юрис категорически отказался. Я дал ему координаты фильтрационного пункта, за которым и находился Кордон. Договорились встретиться уже через двое суток.

В Абакане, проживал Иван Григорьев, эвенк по национальности. Мы его звали Ваня Крот, он не обижался. Маленький, но удивительно сильный эвенк был Взрывотехником, именно так: с большой буквы. Парень мог соорудить взрывчатку из чего угодно, поместить её на спину блохе, и отправить в Белый дом, и тот рухнет, потому что Ваня Крот этого очень сильно захотел. Уволился Иван по гораздо более приятным причинам: он разбогател. Какой-то международный фонд купил у его бабки древний, шитый бисером нагрудник, оказавшийся жутко дорогим, не выдержав свалившегося на её старую голову счастья, старуха померла. Завещав Ване, без малого сто тысяч долларов. И после десяти лет службы прапорщик Григорьев, стал владельцем пиротехнической фабрики. Делал петарды и фейерверки. Но тоска по настоящему делу давала о себе знать: маленький эвенк часто звонил мне. Звал к себе в гости и, судя по всему, стал выпивать.

Он тоже согласился без вопросов и голос его очень бы не понравился сектантам. Потому что точно так же он говорил при мне про один хитрый фугас, конструкция которого, пришла ему в голову «вот только-только», с помощью которого он отправил к Аллаху, почти сотню духов вместе с караваном оружия и четвертью тонны наркоты в тюках. Работал Иван так ювелирно, что его возили по всему СКВО (северо-кавказский военный округ), с целью обмена опытом. ГРУ делало эвенку заманчивые предложения (дадим офицера, в Москву учиться пошлём), но Крот во-первых: не хотел уходить из моей банды головорезов. А во-вторых: как-то кстати подвернулось наследство и вопрос с военной карьерой закрылся сам собой.

Прибытие моих друзей ожидалось через двое суток. Пропуска были заказаны для них Хиггсом, который сам должен был провести моих друзей и обещанные винтовки через карантин.

Я снова снял номер у Сидоровича, положил всё лишнее в шкаф и отправился на импровизированное стрельбище, чтобы пристрелять новый ствол. Мудрить я особо не стал, поставил точно такой же коллиматор, как и на «сточетвёртый». Мой верный АК я хотел отдать Юрису, как приедет. Такой же я хотел дать и второму стрелку, которого латыш должен привезти с собой. Крот всегда любил чего попроще. Поэтому ему я решил дать «трёшку» (АК-103) с коллиматором и подствольником. Раньше, такое сочетание было недопустимо: оптику срывало отдачей выстрела из ГП, но теперь всё стало более чем приемлемо, и можно было не жертвовать точностью ради безопасности.

Автомат вёл себя безупречно: кучность огня по ростовой мишени на сто метровке была просто фантастическая: пять из пяти выстрелов в очереди укладывались в круг не более пяти-семи сантиметров, вырывая центр мишени. Импульс отдачи практически не ощущался. При стрельбе из разных положений точность чуть снизилась. Но после двух часов работы, всё пришло в норму — скорость выполнения упражнений даже возросла раза в полтора! Я снова не прогадал: ствол был отменно хорош. Конструктор был достойным приемником генерала Калашникова, и мнение о современных оружейниках у меня улучшилось. После знакомства с АН-94, я был просто в шоке: сложный, капризный и тяжёлый «Абакан», вообще никак мне не показался. Но теперь я видел, что бывают и просветы среди туч.

Довольный и чуть усталый, я вернулся в гостиницу и приступил к разборке и чистке «ковруши» (так я ласково прозвал новое приобретение, это несомненно была любовь с первого выстрела). И тут меня приятно удивили: сложностей с уходом не было никаких. Чуть муторнее чем с АК, но опять же всё решили несколько часов занятий. Скорость разборки-сборки чуть отставала от нормативов, но по прошествии времени, всё стало на свои места.

Уже стемнело, когда на ПДА пришёл вызов от Хиггса. Тот сообщал, что человек, страхующий операцию с их стороны прибыл на Кордон и ждёт меня в «Тошниловке». Он также сообщал, что их агент сам подойдёт ко мне.

Но перед этим следовало поговорить ещё с одним участником будущего шоу. И видеть его никому не желательно. Я вышел за околицу и просто стоял, вслушиваясь в далёкие звуки Зоны: вой псевдособов, визг дерущихся кабанов, выстрелы, шум дождя и шорох ветра играющего палой листвой. Охотник как всегда появился из воздуха. Я подошёл, обогнув «воронку» и мы обменялись рукопожатием. Затем присели на корточки под старым раскидистым клёном. Я изложил свою просьбу. Вопреки ожиданиям, Охотник долго не думал, лишь согласно наклонив голову. Затем мы снова поднялись и он сказал на прощание:

— Тридцать девятый должен знать: охота — дело семьи. Согласился — братья. Не делим охоту. Только семья. Тридцать девятый — семья. Брат.

— Охотник — семья. Кровный брат.

Я утвердительно кивнул и прижал раскрытую ладонь к левой стороне груди. Чуть помедлив, Охотник повторил мой жест и растворился в сумерках…

Автомат на встречу я брать не стал, ограничившись АПБ. «Сердюк» я пока оставил в номере, результаты стрельб меня не удовлетворили. Это было скорее полицейское оружие, мне нужно было что-то менее капризное. Кроме того, АПБ мог вести полностью автоматический огонь, что было неоценимо, когда идёшь на деловой ужин с мало прогнозируемыми результатами.

В столовой было всё так, будто бы я вышел не более чем на пять минут, только народу было ещё больше. Разговоры про обиралово на блокпосту уже потеряли былую актуальность. Я кивнул хозяину. Показал знаком на дальний столик в углу и заказал картошку с мясом и салат из овощей, да кружку светлого пива. Война войной, а еда по расписанию. Сам никогда не пропускал, даже когда в глотку не лезло, и бойцов заставлял есть даже когда вокруг было полно трупов или постреливали. Сытый человек — спокойный человек. Компания за соседними сдвинутыми в линию столами громко праздновала чей-то День рождения. Звучали здравицы, на русском, немецком, английском и даже по-китайски.

Когда принесли еду, я стал медленно и сосредоточенно жевать. Мясо было отменное, да и в пиве ощущалась приятная горчинка, пробуждающая аппетит.

— Не помешаю? — Вот этого голоса, не ожидал услышать! Пани Бондаренко, собственной персоной в ладно подогнанном комбезе «свободных», с собранными в тугой узел на затылке волосами, в руках она держала армейский, натовский РД «семисуток», а на плече висел МП5 с нераскладным пластиковым прикладом. Дождавшись моего кивка, она уселась напротив меня. — Не скажу, что рад нашей встрече, Марина. Вижу, что особисты «Долга», тебя не задержали. Каким ветром сюда?

— Я думала, что Юджин предупредил о встрече. Или ты не в курсе, что я теперь работаю на Эдвардса. Я получу очень хорошую должность в Ванкувере, если всё пройдёт как надо.

— Подожди минутку. — Я отложил вилку и вынув ПДА отстучал Хиггсу запрос на подтверждение полномочий Марины. Ответ пришёл незамедлительно. Она была именно тем сотрудником о котором он мне сообщал полчаса назад. — Ну что же, добро пожаловать в команду мадмуазель. Правила ты, надеюсь, помнишь.

— Это когда «заткнись и делай что прикажу в тот же момент»?

— Точно так. Но на этот раз, я не обещаю тебе приятной прогулки под землёй, мы идём на встречу с очень серьёзными ребятами. От тебя потребуется только две вещи: быстро выполнять команды и сидеть в укрытии, пока я не скажу, что можно выходить или пока после последнего выстрела не пройдёт часов пять, не меньше. Сними номер в гостинице, а лучше езжай за «колючку». За сутки перед выходом я тебя вызову. Не волнуйся, без тебя не уйдём. Это всё. Доброй ночи, Марина.

Девушка была в ярости, но сдержалась, помня, что я не из тех кто приветствует дебаты. Затем бормоча, что сообщит Хиггсу, ушла. Это был ещё один камень мне на шею и пятно на совесть. Возможно, что эмиссара Эдвардса придётся устранить… Марину убивать не хотелось. Остаётся уповать на то, что в этой мере не возникнет нужда. К тому же, женщина в группе это всегда фактор риска, что чуть подмывало наши шансы на чистую победу. С такими мыслями я отправился спать. Предстояло очень много работы.

Одессит прислал троих бойцов, двое были сыгранной командой сталкеров-одиночек, уже третий год ходивших в длительные рейды по зоне. Звали их просто Петро и Василь. Оба были из Белоруссии, жили недалеко от Припяти, пока не началась эпопея с атомной станцией, потом переехали в Витебск, и отслужив в армии вернулись сюда. Немногословные, крепкие ребята мне сразу пришлись по душе. Молча кивнули приняв от меня снаряжение и оружие. Молча выслушали задачу, где им отводилась роль прикрытия снайперской группы, задав только пару уточняющих, толковых вопросов. Получив довольствие и б/к. отправились на стрельбище уточнив время сбора и график тренировок. Отдельно пришёл третий участник, которого рекомендовал Сидорович. Это был среднего роста парень совершенно обычной внешности, на которого без зевка и не взглянешь. Звали его Павел, был он родом из донецкого посёлка Кременець, в Зоне около года, ходил с разными группами, но особо ни чем не выделялся. О службе в армии говорил не охотно, но я понял, что он сделал в Чечню, по крайней мере одну ходку, и воевал он там не на нашей стороне: между большим и указательным пальцем левой руки у него была татуировка: трезубец в кресте, напоминающем свастику. Такие приходилось встречать у «бандеровцев», охранявших одного из духовских лидеров. Татуировка была маленькой, парень её не прятал, но и на показ не выставлял. Это был не «новодел», портак делал профессионал и довольно давно. Пока всё было так, как я и ожидал: агент прикрытия прошёл именно в ту лазейку, которую я ему и оставил. Деталь с татуировкой меня не настораживала, амеры и СБУ, часто вербуют агентуру из среды неформалов и всякого рода военизированных группировок или внедряют в их структуры своих сотрудников. Это общемировая практика и ничего аморального или сверхординарного в этом нет. Меня держали за простого тупого прапорщика, неспособного на всякого рода комбинации контрразведывательного толка. Ожидали конфликта, но на обострение с новичком я не пошёл, просто пожал ему руку, выдал оружие (раз я ожидал «подводки», то и «форт» был припасён специально для агента, как отличительная черта). Павел тоже сильно не болтал. Задавая всё те же вопросы, что и белорусы. Я поставил ему задачу, прикрывать Крота и помогать ему во всём. Парень молча кивнул и отправился на стрельбище.

Так прошло двое суток. Местные начали притираться друг к другу, и уже к вечеру второго дня интенсивных тренировок дело пошло на лад, люди стали срастаться в некое подобие команды. Подготовка давала себя знать и у меня появились первые успехи, думаю, что в график мы уложимся.

Уже темнело и я возвращался с полигона (пустошь на северной окраине деревни новичков стараниями моими и местных, превратилась в некое подобие тактического лабиринта совмещённого с полосой препятствий), когда услышал окрик:

— Командир! — Лёгкий, чуть слышный акцент, уверенный низкий баритон. Это был Юрис. Он, Крот и ещё один невысокий парень, шли ко мне обвешанные сумками и чуть пригибаясь под их весом. Когда они подошли ближе, я разглядел людей, которые за годы службы, стали мне как родные: Крот и Юрис двинулись ко мне. Мы крепко обнялись, постояв так какое-то время. Есть вещи, которые за деньги не купишь — боевое братство скреплённое кровью и потом, потерями и победами, вот что объединяло нас даже когда мы находились в сотнях километров друг от друга. Теперь, я был уверен: мы победим и на этот раз.

Парень, которого Юрис подписал на работу, сказался биатлонистом-разрядником. Юрис брал его с собой на полигон и изрядно натаскал в реальной стрельбе, тактике и маскировке. Звали его Денис, лет ему было, по его же словам, двадцать два года. Настораживало только отсутствие армейской полноценной подготовки, но Юрис поручился за парня головой. Определив друзей к Сидоровичу на постой, я сообщил Хиггсу, что команда собрана и через десять суток мы выступим. Вызвав Норда (этот псевдоним закрепился за Юрисом давно, за его сверхъестественное хладнокровие и расчетливость) и Крота в «Тошниловку», чтобы отметить встречу и обменяться мнениями по заданию, я понял, что нить натянулась до предела. Напряжение повисло в воздухе, казалось, что даже звуки стали чуть глуше и менее отчётливы. Тряхнув головой, отогнал наваждение, пошёл в столовую.

Ребята уже ждали. На столе была всего одна бутылка перцовки, дымилось блюдо с голубцами, стояли тарелки с салатами. Стол был простым, но еды было много и это внушало оптимизм.

Поговорив о прошлом, вспомнили и помянули тех, кто так там и оставался. Помолчали, я объяснил свой план, предупредил о «бандеровце», подсветил роль пани Бондаренко. Слово как всегда взял Норд.

— Хороший план, командир. Только как мы перехватим вторую группу при такой скудной информации по точкам эвакуации. Станем из искать, время точно упустим, да ещё если на отступающих нарвёмся. Может не получиться.

— Точно, Бабай (это прозвище дали мне ребята в честь нашего сибирского варианта бугимэна, за привычку пугать всех своим оскалом и тихими появлениями, откуда не ждут). А ну колись, чего нам не рассказываешь? — Это вступил Ваня Крот, как всегда разгадавший всё до конца. Пришлось рассказать про Охотника в общих чертах. Друзья не удивились, хоть и прокомментировали каждый по своему: Юрис просто пожал плечами, Иван заметил только, что главное, чтобы побратим этот меня с добычей не перепутал.

— Так, бойцы, внимание — говорю только вам и только один раз: Охотник сообщит мне где основная группа будет эвакуироваться, прикроет если нужно. Таких мест в том секторе не так много и площадка должна быть близко к «колючке». Это значит, что годятся только северо-западный и юго-западный сектора. Лесистая местность, пологие холмы, никаких искусственных сооружений. Команда обеспечения оцепит зону высадки в течение получаса, после получения пакетного сигнала о завершении последней фазы миссии. Вертушка прибудет только когда старший команды обеспечения доложит о прибытии группы на точку. Наша задача — погасить всех спецов до того, как группы выйдут в зону прямой видимости друг друга, и команда прикрытия сможет вмешаться. Дальше всё просто: или бьёмся с оставшимися или ждём вертушку, получаем деньги и…

— Командир, а данные мы тоже отдадим? Не хотелось бы амерам на руку играть. — Подал голос Юрис.

— Спокойно, Норд, я так понимаю, никто из их ничего не получит. Да ещё и выйдет крайним, я прав? — Довольно щурясь, Крот делал из салфетки самолётик.

— Тебя трудно удивить, Иван. Верно. Но по этому поводу говорить пока не будем. Есть у меня пара задумок… Потом объясню. Теперь пошли спать, а завтра готовиться начнём.

3

Погода в день выхода была как на заказ: туман, моросящий мелкий дождик. Серое низкое небо и пронзительный, порывистый северо-западный ветер. Построив группу я обратился к бойцам:

— Те, кто уже меня знает, всё помнят и так. Обращаюсь к влившимся в коллектив: вы работаете за деньги, поэтому вам важно сделать работу хорошо, и вернуться за наградой. Слинять не получится — пристрелю сам или это сделают те, кого мы идём беспокоить. Выбор у нас небольшой: либо мы их, либо они нас. Все вы читали памятку, от себя добавлю: наш противник пленных не берёт и ни с кем не договаривается. Его можно убить и мы это сделаем, если вы будете чётко и без промедления выполнять мои приказы и приказы моих заместителей. Вопросы? Жалобы? Предложения?

Само собой, вопросов не возникло, также как и жалоб, и предложений. За те десять дней, что было нам отпущено на подготовку, команда стала складываться: сказался опыт каждого из бойцов и мотивация на победу. Я добился чёткого исполнения манёвров и схем применительно к условиям задания. Оружие было освоено быстро, короче шансы на успех были хорошими.

Не доходя до Мёртвого города пяти километров, я скомандовал привал. Оставив Норда старшим, я взял с собой Василя, одного из братьев, и Крота. Следуя указаниям, переданным мне полчаса назад Сидоровичем, мы вышли в точку встречи с разведгруппой «Долга». Согласно договорённости, нам должны были передать фугасы, которые я запрашивал. Василя взял потому, что у меня были сильные подозрения насчёт его и брата принадлежности к разведке именно группировки «Долг». Ребята привычно носили комбезы с «паутинкой» хотя даже мне приходилось приноравливаться до сих пор. Так себя могли вести только те, кто использует этот редкое в обычной бродяжьей среде, приспособление. Встреча состоялась в овраге, севернее разбитого шоссе. Каждый снаряд пёрли двое крепких ребят, во главе каравана был маленький круглый человечек, при взгляде на которого на ум приходило только одно сравнение: колобок. Но колобок этот был явно из теста, о которое можно обломать зубы: движения командира «долговцев» были стремительными и расчетливыми. Так двигается опытный солдат, не понаслышке знающий, что такое встречный бой. Пока Крот принимал груз, Колобок подошёл ко мне, поздоровались, пожали друг другу руки.

— Заместитель командира отряда «Долг», майор советской армии Кашин Павел Николаевич. Здравия желаю.

— Командир сводной диверсионной группы, старший прапорщик российской армии Васильев. Можно просто Антон, Здравия желаю, товарищ майор.

Кашин одобрительно посмотрел на мою экипировку, кивнул на снарядные ящики:

— Как тащить собираетесь? Тут на круг, без малого, полтонны. Проводить можем только до окраины Могильника, ну, Мёртвого города то есть.

— Благодарю, товарищ майор, справимся сами. Мне дали один скоропортящийся девайс, думаю. что вес будет компенсирован, до приемлемых размеров.

— Ладно, диверс, ни пуха, тогда! Заходи к нам, на КПП, что на Свалке, выйди к шлагбауму, спроси капитана Арефьева, скажи, что ко мне, познакомимся без суеты.

— К чёрту, товарищ майор, всё может быть. Обязательно зайду как-нибудь.

Сидорович, дал мне три артефакта, «серебряная слизь». Липкие, похожие на ртуть катышки, величиной с теннисный мяч. Проблема была в том, что после извлечения этого «серебрянки», как её многие звали, из контейнера, артефакт начинал испаряться. И на пояс его было повесить нельзя, серебрянка облегчала только предмет, на который она помещалась. И если скажем, это был рюкзак, то потом его только выкинуть, а если передержать, то и содержимое уже никуда не годилось, становясь через сутки использования жутко радиоактивным. Сам артефакт естественно испарялся, теряя свои свойства и под конец напитывал излучением и ядовитыми испарениями всё живое в радиусе пяти метров.

Я вынул «серебрянки», поместил их на крышки ящиков. Чуть покатавшись по крышке, артефакты прилипали к деревянной поверхности, напоминая сначала бугорок, а потом, ртутно-блестящую кляксу. Я поставил таймер в ПДА на двенадцатичасовой отрезок времени, за который нужно было доставить груз к месту минной засады. Затем кивнул Кроту и Василю, каждый без напряжения поднял ящик, и мы отправились на стоянку.

Через пять часов группа уже вышла на исходный рубеж. Крот, не мешкая взял с собой «бандеровца» и Василя, отправился ставить фугасы. Денис, Петро и Норд пошли осматривать и занимать позиции в «высотках». Я вместе с мрачной и вымотанной марш-броском Мариной, занял позицию на чердаке трёхэтажного домика, откуда хорошо просматривались обе «высотки» и место минной ловушки, где уже начал возиться Крот с помощниками. Радиосвязь я использовать запретил. Мы пользовались обычным перестуком в микрофон, когда определённое количество ударов означало некое действие или команду. К 0. 30 следующего дня, ловушка была готова. Хитрый Крот усилил поражающее действие заряда с помощью конструкции собственного сочинения, замаскировав фугасы под небольшие холмики, заглубив заряды лишь на две трети и разместив их классическим «уступом». Силой взрыва должно было убить всё в радиусе двухсот метров, гарантированно распылив это живое и мёртвое на молекулы. Оборудовав себе НП в полукилометре от места закладки и затащив туда же и нашего засланного казачка, Иван стукнул в микрофон два раза, доложив о готовности. В городе постреливали, но до очагов активности было не менее двух кварталов. Сканер показывал активные радиопереговоры в пяти разных точках города, ни один из них к нашим позициям не приближался.

Стукнув в микрофон, вызвал Крота, давая команду на начало минирование позиций снайперов. Павлу я велел оставаться на месте, препоручив уснувшую Марину, заботам второго белоруса, пришедшего по моей команде на чердак. Шпиона оставлять одного надолго было нельзя, поэтому, когда я приполз к нему в полнопрофильный окоп, сооружённый им на пару с Кротом, то внимательно осмотрел взрывную машинку и провода: всё было на месте.

Через два часа, Крот доложил о готовности и приполз ко мне. Плоская морда подрывника светилась счастьем: человек был вне себя от радости, навешивая целую паутину из взрывоопасных «игрушек» по лестничным клеткам и проделав с помощью «резинки», два внушительных сквозных тоннеля в полах и потолках девятиэтажек. Теперь, после первого выстрела, снайперы должны были просто скатиться в дыру, пристёгнутые тросами и спуститься с восьмого и шестого этажей соответственно, до того, как их накроет ответный подавляющий огонь противника, если так получится. Я хлопнул по плечу минёра, мы снова пожали друг другу руки. Я провёл перекличку, все подтвердили присутствие на позициях. Братья прикрывали снайперов разместившись на чердаке пятиэтажной «хрущёвки», откуда прекрасно перекрывались подходы к снайперским позициям, приготовив подствольники и разложив «Мухи», чтобы сразу пальнуть если кто сунется.

Пашу я повёл окольной тропой к облюбованной «фишке», откуда был виден вход в подземелье. Марину же разбудили, и теперь она была уже под присмотром братьев. Оставалось только ждать.

На рассвете я отправил пакетный сигнал о готовности к началу штурма. Как мы и договаривались с Хиггсом, Паша ни о чём не догадывался и тихо сидел, поглядывая по сторонам. Я велел ему выйти к двери, бросить шарик из смоченного кровью бинта в сторожевую аномалию и возвращаться. Автомат и амуницию приказал оставить, чтобы потом он смог быстро прибежать обратно. Пока суть да дело, я заклинил затвор его автомата и выудил из его РД все гранаты и хитро пристроенный метательный нож. Ловушка сожрала Пашину кровь и тот со всех ног припустил ко мне. Запыхавшись, он зевнул тот момент когда я дал ему по морде вырубив на пару минут. Обыскал. Так и есть: в правом кармашке разгрузки обнаружилась мини-радиостанция. Радиус приличный: он мог гарантированно закладывать нас и оставаться незамеченным: его сигнал был синхронизирован с рабочей частотой группы и при обнаружении напоминал радиопомехи, которые сканер обычно пропускал. Вынул нож из чехла на плече, разрядил и прибрал Пашин «форт». Теперь оставалось подождать, пока шпик очухается и сделать ему очень заманчивое предложение. Своим же я сообщил о пятиминутной готовности, подтвердив нейтрализацию шпиона и активность сторожевых устройств охранного периметра сектантов. Я разложил «Муху», прицелился и выстрелил в дверь. Грохнуло не сильно: кумулятивная струя прожгла стальную обшивку двери, которую, через мгновение просто вышибло наружу возвратной ударной волной. Я отбросил использованную трубу в сторону. «Бандеровец» пришёл в себя и лихорадочно пытался передёрнуть затвор «стотретьего».

— Брось, Паша. Ничего не выйдет. У тебя есть отсюда два пути. Первый — ты лезешь в тоннель и выманиваешь сектантов сюда. Потом бежишь в сторону наших позиций через минное поле. Если добежишь, я тебя отпущу. Второй путь — попытаться меня убить. Времени мало, поэтому я тебя просто пристрелю. Я чуть повёл в его сторону стволом АПБ. Но умрёшь ты не сразу, мне всё ещё нужна приманка в тоннель ты так и так полезешь, если захочешь быстро умереть или попытаться спастись. Выбирай.

Облизнув пересохшие губы и убедившись, что ножа в секретном кармашке нет, Паша начал торговаться:

— А если я всё расскажу сектантам, сдамся.

— Не. Это не прокатит. Тебя грохнут сразу, даже если ты им всё расскажешь. А может и для опытов заберут. Думаю, что хрен редьки не слаще. К тому же я уже сказал: не успеешь. Короче, считаю до одного…

— Ладно! Но смотри, ты обещал…

— Я помню, Паша, помню. Спускайся в тоннель, родной не вздумай юлить. Достану.

Шпик убрал в кобуру разряженный пистолет и рысью побежал к открывшемуся тёмному проёму в скале. Время словно замерло. Через какое-то время, послышались вопли и знакомый стрёкот автоматов «девятки». А через пару мгновений Паша, как пробка, вылетел на поверхность и побежал в мою сторону. Видимо он надеялся вывести сектантов на меня, прикинув, что в компании погибать как-то веселее. Я вскинул «коврушу» и одиночным в голову успокоил шпика. В провале всё затихло, но я не стал дожидаться милости от природы и закинул ВОГу[85] в проём двери. Глухо бумкнуло, посыпалась каменная пыль и… в проёме показалась массивная фигура в тускло-серой броне. Клюнули, значит! Дав очередь на вскидку, я побежал рваным зигзагом, показательно прихрамывая.

Кровь стучала в висках. Всё теперь зависело от точности расчета. Расстояние до минного поля медленно сокращалось. В наушнике послышались долгожданные щелчки: Норд и Денис, докладывали о том, что цели вошли в рабочую зону. Стрёкот за спиной. Упал, перекатился, побежал снова. Пронесло. Оглянулся: сектантов было всего шестеро: снайпер и гранатомётчик замерли, шаря своими страшными игрушками по секторам, выискивая моих бойцов. Как я и предполагал, они старались нащупать электронику но не находили её. Штурмовики, шли цепью, разрыв между нами сохранялся метров в восемьсот. Им нет нужды приближаться ко мне: их оружие достанет меня и на таком расстоянии. Я вскинул автомат над головой. Спустя два стука сердца едва слышно, хлопнули два выстрела, почти слившись друг с другом. Я оглянулся: гранатомётчика разорвало пополам, а снайпер лишился головы. В тот же миг по мне открыли ураганный огонь, спастись было невозможно… Но залп вспорол землю левее и дальше, разнеся в щепки прикопанные радиоактивные снарядные ящики. Не предполагая в противниках идиотов, я рассудил, что меня однозначно примут за разведчика, пущенного впереди основных сил. Убивать меня резона нет, достаточно вынудить бежать в сторону позиций основных сил. Полагаясь на технику, оператор группы искал следы работы электронных устройств, но не находил, в то время как трупы уже были. На одиночку уже никто не обращал внимания. Искали замаскированные позиции, всё необычное, чего не было раньше. И вот оно: три равноудалённых объекта правильной формы, да ещё радиоактивные. Что это как не возможная цель?.. Этот муляж отыграл ещё пару мгновений в мою пользу. «Девятка» всё глубже втягивалась в ловушку, расставленную специально для неё.

Кровь стучала в висках, силы были на исходе. Три щелчка в наушнике: Крот даёт сигнал о том, что группа сектантов вошла в зону поражения. Напрягая все силы, я рывком добегаю до замаскированной траншеи, вырытой в стороне от зоны действия ударной волны. Падаю на дно, открыв рот, зажмурив глаза. Спустя ещё два тяжёлых удара сердца, небо и земля поменялись местами, воздух обрёл вес и плотность бетонного блока. Звуки исчезли, уступив место звенящей, ватной тишине. В глазах потемнело, на какой-то миг я отключился…

Из забытья меня вывел голос в наушнике:

— Тридцать девятый, здесь Крот. Работу закончил. Активность по сектору — ноль. Все цели — «двести», повторяю: все цели — «двести». Приём.

— Тридцать девятый, здесь Норд. Цель уничтожена. Активность по секторам — ноль. Приём.

— Тридцать девятый, здесь стрелок «два». — Голос Дениса дрожал, мандраж ещё давал о себе знать, напряжение медленно отпускает, особенно в первый раз. — Цель уничтожена. Активность по секторам — ноль.

— Тридцать девятый — Отозвался Василь — здесь арьергард. Попыток прорыва периметра — ноль, активность противника по секторам — четыре. Приём.

Я стряхнул с себя комья земли, поднялся во весь рост в траншее. Местность и без того неприветливая, теперь напоминала лунный пейзаж. Сила взрыва была такова, что кустарник и чахлые деревца просто исчезли, а те, что покрупнее, были вырваны с корнем и валялись повсюду. Воронки были относительно небольшими, так как Крот постарался, чтобы ударная волна прошла с максимальной силой по поверхности. Сектантов просто разнесло на молекулы. Большая часть секретного подразделения «Монолита» перестала существовать. Ожил мой ПДА, некто неизвестный прислал координаты местности. На карте появилась метка, направлением на северо-северо запад. Охотник прислал весточку. Вдруг волна холода накрыла сознание. Снова стало темно, потом пришли смутные образы и я увидел человека в рваном БЗК, в руках он сжимал М4А2, шлема на голове не было. Вся левая сторона лица была залита кровью, взгляд был устремлён к далёкой полоске леса, на горизонте. Человек споткнулся и упал ничком. Он не шевелился, но пока ещё был жив. Широкая ладонь кровососа, полезла в нагрудный карман разгрузки человека и извлекла флеш-карту, вроде той, что была у меня. Охотник показал мне того, кто выбрался из лаборатории. Видимо, что-то пошло не так, и выбрался только этот бедолага. Нужно было поторапливаться. Я отжал тангенту коммуникатора.

— Здесь тридцать девятый. Благодарю за службу. Общий сбор, готовность — три. Стрелок «два», поздравляю с успешным выполнением боевой задачи. Ваш радиопозывной теперь — «Глаз». Отбой.

— Здесь Глаз — Голос парня был одна сплошная радость и эйфория — Благодарю, командир. Рад стараться. Слава спецназу. — Получить заслуженный радиопозывной, это дорогого стоит, это даже больше, чем орден. Такое не забывается.

— Старайся, старайся. А теперь пошевеливайся, боец, приказ был для всех. Время идёт. Группе — сохранять радиомолчание. Отбой.

Пока всё шло по плану и складывалось очень не плохо: сектантов подвела техника. Они толком не успели среагировать на быстрое изменение обстановки и ошиблись в оценке степени угрозы, за что и поплатились. Не успев толком даже поцарапать кого-нибудь из моих бойцов.

Построив группу в походную колонну, я осмотрел бойцов: амуниция и оружие в порядке, вид бравый.

Мы взяли направление на северо-запад. Идти было тяжело: сеанс связи с кровососом отнял очень много сил, голова раскалывалась от приступов мигрени. Видя, что и другие стали выматываться, я скомандовал привал на десять минут. Ко мне подошла Марина. Четно говоря, я был доволен тем, как девушка вела себя в рейде: не скулила и не лезла с вопросами.

— Антон, что ты делаешь, почему мы не пошли в бункер?

— Нет необходимости. Те, кому действительно отвели первые роли, уже побывали внутри и добыли то, что просил Эдвардс. И скоро мы получим требуемое и совершим обмен. Деньги-товар, как говорится.

— Как ты узнал? — Голос девушки стал хриплым и очень тихим.

— Это было очевидно: дурачок дёргает тигрицу за хвост, пока охотник ворует детёнышей. Дурачка рвут в клочки, а охотник получает шкуру и приплод. Эдвардс умный человек. Только слегка высокомерный. Нельзя оказаться умнее всех. Тебе он пообещал то, что ты просила. В обмен на то, что не собирался отдавать. Слушай, Марина, я предлагаю тебе честную долю от тех денег, что предложил мне Эдвардс. Я заставлю его расплатиться и получишь ты более чем достаточно, чтобы уехать куда захочешь и заняться тем, что нравится.

— Нет. — Девушка лишь качнула головой и горько усмехнулась — Мне почти тридцать пять и жизнь пошла под уклон. А нет ни семьи, ни дома. Эдвардс даст мне всё это, лишь шевельнув пальцем. Ты отдашь мне эти данные?

— Конечно. Как только ты подтвердишь их подлинность, то сможешь забрать флеш-карту и улетать на вертушке. Не держу. Ты всё обдумала, это окончательное решение?

— Да. — Она решительно кивнула головой.

— Тогда пошли за призами. Надеюсь, ты получишь то, чего желаешь.

Мы выступили через пять минут. Эфир был забит переговорами остатков штурмовых групп «свободных», рассеянных и отброшенных сектантами от УРа, на добрых десять километров. Не преследуя напавших дальше, подразделения «Монолита» отошли на исходный рубеж, освежив коллекцию голов на «аллее славы».

Через пару часов, я дал сигнал рассредоточиться, поставив снайперов на фланги, и разместив бойцов в линию. Сзади нас прикрывал пяток аномалий, и риск нападения с тыла был допустимо низким. Сам же выдвинулся вперёд, запретив стрельбу без команды. Полумёртвый человек лежал там, где показал мне Охотник. Там же в дупле засохшего дерева я нашёл флеш-карту. В ста тридцати метрах по дальномеру находилась точка эвакуации. Склонившись над человеком, я обыскал его, убирая всё, что стреляло и резалось. Хотя парень видимо израсходовал всё, что у него было. Затвор автомата характерно перекосило, теперь этому стволу нужен серьёзный ремонт. Но это был настоящий воин — оружие он не бросил даже умирая.

Я вколол ему боевой стимулятор — это убьёт его, но снять информацию я успею. Судорога прошла по телу бойца, я включил миникамеру на запись. Нашарив меня глазами, парень потянулся к оружию. Я не мешал. Увидев, что ствол заклинило наглухо, амер попытался достать меня им как дубиной. Пришлось отнять. Говорил по-английски я сносно, поэтому начал допрос на этом языке. Времени у парня оставалось минут пять-десять.

— Я знаю, кто тебя отправил в бункер, знаю и то, что у тебя сейчас осталось не более пяти минут. Потом ты умрёшь. Более того, если у тебя есть родные, им не сообщат как и где ты погиб и скорее всего не заплатят. Я могу обещать тебе две вещи: если ты всё расскажешь, я передам весточку твоим родным и выбью из Эдвардса компенсацию для них. Если разговора не будет — умирай. Мешать не буду, помогать тоже. Время пошло, у тебя уже четыре минуты.

Парень рассказал всё: их было семеро, все раньше воевали, все с выслугой не менее пятнадцати лет и боевым опытом. Их завербовали через министерство обороны, оформив всё как независимый подряд, предварительно уволив всех из рядов вооружённых сил. Обещали хорошие деньги, должности в корпорации «A&R inc», гарантии давал лично Эдвардс. В бункер они проникли легко: местные хорошо отвлекли основные силы сектантов. Некто в лабораторном халате передал им флеш-карту. Но вот тут и начались неприятности. Трое унисолов остались внутри бункера и крепко присели на хвост диверсам. Ушёл только он один, погибли все, а «унисолы» остались почти неповреждёнными. Возможно, возник сбой, потому что они замерли и дальше определённого места не шли. Потом всё начало взрываться и Брайан (так звали парня) еле выбрался на поверхность. Где попал в засаду, устроенную пятью «монолитовцами» и еле ушёл от них, положив всех в получасовом бою. Вызвал вертушку, но вот дойти не успел.

Я пообещал, что его родные всё узнают и получат деньги, какие положено. Парень поверил и через две минуты тихо скончался. Я собрал его рассказ и личную информацию в один файл и сохранил рядом с уже готовым посмертным письмом жене снайпера-наёмника. Затем подозвал Крота, мы перенесли парня на холмик, вырыли полнопрофильную могилу и похоронили. Стрелять было нельзя, поэтому мы, выщелкнув магазины, трижды щёлкнули бойками имитируя салют, точно так же как делали это не раз и не два, хороня своих товарищей, запоминая места, куда возможно предстояло ещё вернуться и отомстить. С амером мне было нечего делить: он умер достойно и заслужил упокоения по правилам.

После этого, я подозвал Марину и вернул ей передатчик, который забрал перед выходом в рейд. Эдвардс откликнулся то час же. Я взял трубку и снова улыбнулся, Марина поёжилась.

— Здравствуйте, господин Эдвардс. Как ваши дела?

— Здравствуйте, господин Васильефф, всё нормально. Благодарю. — С небольшой натугой, но миллионер ответил вежливо.

— Тогда сразу к делу. Ваши люди справились с заданием, как впрочем, и я со своим. Пора обсудить условия обмена. Но как вы понимаете, всё несколько изменилось. И мне нужны гарантии.

— Готов обсудить это. Данные точно у вас?

— Ваша помощница сможет подтвердить их подлинность. Боюсь, что скачать их у вас не получится: мы в Зоне, а тут это проблематично. Но данные точно у меня. Предлагаю следующее: на номера счетов, которые я продиктую, будет положено по сто пятьдесят тысяч евро. Таких счетов — пять, они будут на предъявителя, номера я вам продиктую. Кроме того, мне нужно будет подтверждение о получении компенсаций от семей погибших бойцов первой группы. На компенсации родственникам Павла, я не настаиваю.

— Хорошо, но это очень большие деньги, господин Васильефф.

— Я знаю. Вот номера счетов. Переводите и скажите вашим псам, чтобы тихо сидели в лесу, иначе жертв сильно прибавится.

— Agreed (договорились — авт.). Передача пошла.

От Сидоровича поступило подтверждение, что деньги переведены и он тут же раскидал их по своим «нычкам». Хитрый барыга предусмотрительно скинул мне схему перевода денег.

Я передал флеш-карту Марине. Она спрятала её в карман комбеза и благодарно улыбнулась

— Спасибо, Антон. Рада, что ты всё понял.

Я ничего не ответил, снова обращаясь к Эдвардсу:

— Надеюсь, вы будете довольны результатом. Данные у вашей сотрудницы. Убирайте оцепление или сажайте вертушку здесь.

— Пусть госпожа Бондаренко идёт к месту посадки, как и было запланировано. Было приятно иметь с вами дело, господин Васильефф.

— И мне, господин Эдвардс, и мне. Думаю, что мы ещё поговорим о делах, когда у вас будет свободная минутка.

— В ближайшее время я буду сильно занят изучением результатов, добытых вами, так что это вряд ли. Но, спасибо за предложение.

— Да с нашим удовольствием, заходите, если что.

Я пошёл к позициям отряда, Марина почти бегом неслась к полоске леса, куда заходил на посадку вертолёт.

Остановившись у могилы американца, я присел на землю, навалилась усталость. Тяжёлый Ми-8, забрав пассажиров, поднялся в воздух, опустив нос, лёг на курс. Взрыв был громким, но на этот раз ожидаемым: видимо это была ракета «воздух-воздух», вертушка буквально развалилась на части, рухнув за «колючку». Марина получила то, что хотела больше всего: свободу. Она была у неё целых семнадцать минут. Я подменил флеш-карты, сохранение которых было одним из условий верификации данных и получения денег. Как я и предполагал, в мою был встроен слабый маячок. Конечно в Зоне, его слышно не было, но возле колючки, он сносно работал. По крайней мере достаточно для наведения на цель ракеты с истребителя. Поднявшись и отряхнув землю с комбеза, я подхватил автомат и дал команду выдвигаться к базе «Долга», что рядом с НИИ Агропром. Надвигался Выброс, и это время нужно было пересидеть. Флешку я снова спрятал в дупло дерева. Смутные очертания фигуры Охотника виднелись метрах в пяти от меня. Видя чужих, он решил не показываться. Я тихо прошептал:

— Забери это, брат. Спрячь подальше.

Золотисто-жёлтые глаза кровососа на мгновение вспыхнули и погасли, деревце качнулось, Охотник снова исчез. Моя группа направилась форсированным маршем на юго-восток. Требовалось спешить: поднимался ветер, местами вздымающий тучи радиоактивной взвеси. Моросил мелкий дождь, смывая следы недавнего боя. Ветер наотмашь хлестал стены домов Мёртвого города, захлёстывая в зияющие оконные проёмы. Вода собиралась в щелях и потоками стекала по стенам вниз, словно дрожки слёз на морщинистых старческих щеках. По ком был этот плачь, я не задумывался. Моё время быть оплаканным ещё не пришло.

Игра продолжалась.

Конец первой книги.

Эту и многие другие книги мира фантастики и фэнтези вы можете скачать на http://fantasy-worlds.org

1

Что это за война в самом сердце природы?

Почему природа бьётся сама с собой…

Зачем суша воюет с морем?..

Заложена ли в природе сила мщения?.

Джеймс Джонс «тонкая Красная Линия»

2

«шарабан» — Крытый грузовик с кунгом.

3

фугас — Здесь: самодельное взрывное устройство, закладываемое в грунт на небольшой глубине, взрываемое внезапно для нанесения урона живой силе противника, транспортным средствам и легко бронированной технике.

4

«эфка» — Советская ручная граната Ф-1, более известная в широких читательских кругах как «лимонка», относится к противопехотным осколочным ручным гранатам дистанционного действия оборонительного типа. Это означает, что она предназначена для поражения личного состава противника осколками корпуса при своем взрыве. К цели граната доставляется только за счет ее броска рукой солдата. Дистанционного действия — означает, что граната взорвется через определенный срок (3,2–4,2 сек.) независимо от иных условий после того, как солдат выпустит ее из рук. Оборонительного типа — означает, что осколки гранаты имеют достаточно большую массу и летят на дальность, превышающую возможную дальность броска (т.е. при взрыве граната опасна для самого солдата, ее бросившего, если он не укрылся в окопе, за стеной и т.п.). Радиус гарантированного поражения: 5–10 метров. Гарантированно безопасный радиус: 200 метров.

5

ТТ — Пистолет «ТТ» («Тульский Токарев»). Был разработан для замены как штатного устаревшего револьвера Наган обр. 1895 года, так и различных импортных пистолетов, имевшихся на вооружении РККА. Калибр: 7.62×25 мм (7.63 мм маузер); УСМ: Одинарного действия; Длина: 116 мм; Вес: 910 г; Магазин: 8 патронов.

6

«Двухсотый» — кодовое обозначение «Груз 200» — означает безвозвратные потери среди личного состава.

7

«зелёнка» — Жаргонное название лесистой местности; растительность и лиственный покров деревьев и кустарника в значительной степени затрудняют ведение преследования и боевых действий.

8

«растяжка» — Вид самодельного взрывного устройства ждущего типа, с натяжным датчиком цели. Состоит, как правило, из мотка проволоки, ручной гранаты и подручного крепежа (например, деревянных колышков).

9

про гранату… — почему на уровне пояса? Граната наступательная, имеет малую поражающую силу по площади. Для того, чтобы такая растяжка стала не только сигнальной хлопушкой, но и могла нанести наибольший урон противнику, граната размещается на уровне пояса, а натяжной датчик цели идёт там, где и обычно — на уровне не менее 10 см от уровня грунта.

10

«Шапка-душегубка» — Жаргонизм; здесь: вязанная шапка, используемая в качестве головного убора и как подшлемник; также в качестве маскирующего приспособления (например, изделие «Вуаль»).

11

УСМ — Ударно-спусковой механизм (неотъемлемая часть любого огнестрельного оружия).

12

БЗК — Боевой защитный комплект (в него входят: шлем, бронежилет, комбинезон, либо комплект, состоящий из куртки, штанов и ботинок). Современные БЗК обеспечивают практически полную (до 80%) защиту пехотинца от осколков гранат, мин, пистолетных и автоматных пуль.

13

б/к — Боекомплект. Как правило имеется ввиду т.н. «носимый б/к» (четыре автоматных магазина, шесть ручных гранат, четыре магазина к пистолету) пехотинца.

14

СПС — Пистолет Сердюкова СПС, он же СР-1, он же Вектор, он же Гюрза. Пистолет, ранее известный как РГ055, СР-1 «Вектор» или «Гюрза», а в 2003 году официально принятый на вооружение Российских Вооруженных Сил и МВД под обозначением СПС — Самозарядный Пистолет Сердюкова. Калибр 9×21 мм СП-10 и СП-11; УСМ: Двойного действия; Длина 195 мм; Вес 990 грамм; Емкость магазина 18 патронов.

15

АПБ — Бесшумный пистолет АПБ, он же 6П13. Автоматический бесшумный пистолет АПБ (индекс 6П13) был разработан в начале 1970-х годов и принят на вооружение в 1972 году для вооружения разведывательных и специальных подразделений Советской Армии, а также сотрудников специальных подразделений МВД и КГБ СССР. Калибр: 9×18 ПМ; УСМ: Двойного действия; Длина: 246 мм без глушителя, 455 мм с глушителем; Вес без патронов: 1650 грамм с глушителем и прикладом; Емкость магазина: 20 патронов.

16

«Трассеры» — Трассирующие пули, предназначающиеся для создания видимого следа траектории полета пули. От обыкновенных пуль они отличаются тем, что сердечник укорочен, а позади него вставляется стаканчик, содержащий трассирующий (светящий, дымовой) состав, воспламеняющийся при выстреле и сгорающий при полете пули; сзади стаканчик прикрывается колечком с отверстием, размеры которого влияют на скорость сгорания состава. В некоторых образцах трассирующих пуль (например, в 5,45-мм трассирующей пуле) взамен стаканчика с пиротехническими составами применяется шашка из спрессованного пиротехнического состава, размещенная непосредственно в оболочке пули. В сплошной пуле трассирующий состав запрессовывается в гнезде в хвостовой части пули. Для обеспечения воспламенения ближе к хвостовой части запрессовывается обыкновенно состав несколько иной рецептуры, чем основной состав. Стрельба трассирующими пулями чередуется со стрельбой обыкновенными пулями, что обеспечивается соответствующим снаряжением магазинов и лент.

17

Подкалиберные патроны — боеприпас, имеющий повышенную пробивную способность, например бронебойный.

18

«ALICE» — «ALL-PURPOSE LIGHTWEIGHT INDIVIDUAL CARRYING EQUIPMENT» или M1974. Система равномерного распределения носимого б/к с обеспечением быстрого доступа к нему, разработана и принята на вооружение USMC (корпус морской пехоты США) в 1974–76 гг. Представляет собой разгрузочный жилет с регулируемым количеством подсумков, в обиходе именуемый «разгрузка».

19

РД — Рюкзак Десантника (существует несколько разновидностей, отличающихся объёмами носимого груза от 16 кг и выше).

20

«Медуза» — Индивидуальная фляга из спец. материала. Не имеет твёрдого каркаса, напоминает обычную медицинскую грелку и как правило интегрирована в «разгрузку» или БЗК; имеет разный объём и размеры. От трёх литров и более.

21

MP5 — Heckler & Koch MP-5 — пистолет-пулемёт. Конструктивно, МР-5 является не более чем уменьшенной под пистолетный патрон копией немецкой же винтовки Хеклер-Кох G3. Калибр 9×19 mm Parabellum (также. 40S&W и 10 mm Auto); УСМ: Двойного действия; Магазины: 15 и 30 патронов.

22

НР2 — Нож Разведчика-2. Подвид семейства НРС (нож разведчика стреляющий), его не стреляющая модификация.

23

Режим АВ — Режим ведения непрерывного автоматического огня. Имеется только в конструкциях т.н. автоматического оружия.

24

ПМ — Пистолет Макарова. Пистолет системы Макарова был создан в ответ на требование Советской Армии разработать новый пистолет для самообороны офицерского состава, боле компактный и безопасный в обращении, чем пистолет Токарева ТТ, но при этом обладающий большим останавливающим действием пули (пуля из ТТ делает «дырку», но обладает слабыми останавливающими свойствами). Калибр, 9×18 мм; Длина: 161 мм; Вес без патронов: 730 г; Длина ствола: 94 мм; Емкость магазина: 8 патронов.

25

БЗК «СКАД» — Фантастическая разновидность БЗК из оригинальной игры «S.T.A.L.K.E.R.». Обеспечивает защиту как от пуль и осколков, так и от воздействия аномалий и радиоактивного излучения. Разработан для разведгрупп военных сталкеров, предназначен для длительного автономного пребывания в Зоне отчуждения.

26

Взвод — Боевое армейское подразделение, численностью до 30 человек (имеется в виду пехотный взвод).

27

«Верба» — Противотранспортная мина МЗУ-2 (масса — 700 грамм, корпус — металлический, заряд ВВ — 150 гр. (тетрил); Размеры — 193×116×32 мм; Время взведения в боевое положение без замедления — 60–70 сек.; Время замедления взрывателя ВЗД-144 от 0,5 до 144 ч.) относится к разряду универсальных т.к. помимо своего прямого назначения может быть использована как в качестве объектной мины, мины-ловушки, детонатора, или устройства неизвлекаемости для других мин, например, противотанковых.

28

МОН-90 — Мина осколочная, направленная, радиус поражения по горизонту — 90 м, по высоте — 8 м. Аналог американской противопехотной мины «клеймор». Поражение наносится готовыми убойными элементами — стальными роликами, вылетающими при подрыве в направлении противника в секторе 54 градуса по горизонту. Масса мины — 12,1 кг, корпус — пластмассовый, заряд ВВ (ПВВ-4) — 6,2 кг. Размеры корпуса — 345×202×153 мм. Количество готовых убойных элементов (стальные ролики диаметра 7 мм) — 2000 шт.

29

Пластит — Разновидность пластиковой взрывчатки. Советский вариант (ПВВ-4) выгодно отличается, в том числе и от западных аналогов, высокой стабильностью и сохраняет свои свойства даже при небрежном хранении.

30

«Сигналки» — Сигнальные мины, не имеющие поражающих элементов; используются для обозначения места нарушения оборонительного периметра.

31

СМ — Сигнальная мина натяжного действия. Корпус мины — стальной, цилиндрический. Диаметр — 25 мм; Высота — 278 мм. Возможна установка в грунт, к привязанному и воткнутому в землю колышку или местным предметам. Длина проволочной растяжки — не ограничена; Чувствительность взрывателя (МУВ различных серий с Р-образной боевой чекой) — от 1 до 17 кг. Не снабжается устройствами самоликвидации и неизвлекаемости.

32

НП — Наблюдательный пункт.

33

Walther P99 — Полуавтоматический пистолет. Калибр 9×19 мм Luger/Parabellum,. 40SW; Вес (неснаряженный) — 720 г; Длина — 180 мм; Длина ствола — 102 мм; Емкость магазина — 16 патронов (9 мм) или 12 патронов (.40SW).

34

«Подствольник» — ГП-30 «Обувка» 40 мм подствольный гранатомёт для автоматов серии «АК».

35

«Калькулятор» — Разговорное название личного оружия.

36

АКМС — Автомат Калашникова Модернизированный Складной — т.н. «десантный вариант» со складным прикладом; разработан специально для ВДВ. Калибр 7.62×39 мм. Длина: 870 мм. Длина ствола: 415 мм. Вес с пустым магазином: 3,14 кг. Емкость магазина — 30 патронов. Темп стрельбы — 600 выстрелов/мин. Практическая скорострельность (выстрелов/мин): одиночными 90–100, очередями до 400.

37

«чех» — Жаргонизм, прозвище чеченцев, ходящее наряду с другими в бытовом обиходе военнослужащих РА.

38

«Костерок» — Имеется в виду ГП-25 «Костёр», самая массовая модель 40 мм подствольного гранатомёта, стоящего до сих пор на вооружении многих стран.

39

РПГ — Реактивный Противотанковый Гранатомёт.

40

РПК — Ручной Пулемёт Калашникова. Б\п — 7.62×39 мм промежуточный патрон обр. 1943г. УСМ о\н типа. Темп стрельбы — 600 выстр.\мин., практическая скорострельность — 150 выстр.\мин. Прицельная дальность — 1000 м, прицел открытый с механизмом боковых поправок. Начальная скорость пули — 745 м\с. Питание: 75 (барабанный магазин) и 40 (секторный). Масса без магазина — 4,8 кг, со снаряженным магазином на 40 патронов — 5,6 кг.

41

СВД — Снайперская Винтовка Драгунова — оружие поддержки пехотного подразделения на уровне взвод-рота. Длина (без штыка) — 1225 мм. Питание — отъёмный секторный магазин ёмкостью 10 патронов. Режим стрельбы — только одиночный. Практическая скорострельность — 30 выстр.\мин. Начальная скорость пули — 830 м\с. Дальность прямого выстрела по ростовой фигуре — 640 м. Масса без патронов и прицела — 3,7 кг, со снаряженным магазином и оптическим прицелом ПСО-1 — 4,52 кг, с примкнутым штык-ножом — 4,78 кг.

42

АН-94 «Абакан» — Автомат конструкции Г.Н. Никонова образца 1994 года. Разработан для частей специального назначения МВД РФ под промежуточный патрон 5.45×39 мм. УСМ — трёхпозиционный (одиночный, очередь с отсечкой в два выстрела, автоматический огонь очередями произвольной длины). Имеет подвижную ствольную коробку, смещающуюся при стрельбе внутри корпуса автомата, что позволяет повысить кучность при стрельбе с отсечкой и снижает отдачу, повышая кучность стрельбы. Питание — стандартный секторный магазин АК-74 ёмкостью 30 патронов или РПК-74 ёмкостью 45 патронов. Темп стрельбы очередями произвольной длины — 600 выстр.\мин.; Темп стрельбы очередью с отсечкой — 1800 выстр.\мин. Основной прицел — диоптрический. Масса автомата без магазина — 3,85 кг, длина — 943 мм, со сложенным прикладом — 728 мм.

43

ППД — Пункт постоянной дислокации. Военный термин, означающий место постоянного размещения воинского подразделения с подведёнными коммуникациями обеспечения и снабжения.

44

«положенец» — Тюремно-уголовный термин, означает ранг уголовного авторитета с широкими властными полномочиями на определённой территории, делегированными ему советом уголовных главарей на определённое время.

45

«гилли» или «ghillie suite» — Маскирующее силуэт бойца приспособление из воткнутых в специальные или самодельные петли на одежде, скрадывающие очертания фигуры, помогая сливаться с естественным рельефом окружающей местности.

46

БПЛА — Беспилотный Летательный Аппарат — лёгкий планер, как правило оснащённый устройством передачи аудиовизуального наблюдения. В ряде модификаций предусмотрена возможность оснащения высокоточными и корректируемыми боеприпасами (ракеты и авиабомбы). Выполняет роль оружия поддержки и корректировщика артиллерийского огня.

47

ГБР — Группа быстрого реагирования; штатная единица отделов вневедомственной охраны и частных охранных предприятий численностью от двух до четырёх сотрудников.

48

КПВТ — Крупнокалиберный Пулемёт Владимирова «танковый». Калибр — 14.5×115 мм противотанковый ружейный патрон. Питание ленточное, лента металлическая, ёмкостью 25, 40 или 50 патронов. Темп стрельбы: 500–550 выстр./мин. Начальная скорость пули — 1030 м\с, бронепробиваемость на дальности 500 м — 32 мм. Масса без станка (пехотный вариант) и ленты — 39,6 кг; Длина — 2000 мм. Устанавливается на БТР, бронированных разведывательно-дозорных машинах типа БРДМ-2 как основной пулемёт.

49

РГО — Ручная граната оборонительная; Граната с запалом двойного действия (ударно-дистанционным УДЗ). Корпус — стальной, четырёхполусферный (три с внутренней насечкой, один с внешней). Масса гранаты — 530 г, заряда ВВ — 92 г. Средняя дальность броска: 25–40 м. При взрыве образуется 670–700 осколков средней массой 0,46 г, начальная скорость разлёта — 1200 м/с, радиус разлёта убойных осколков — 50 м, эффективного поражения живой силы — 16,5 м.

50

РГН — Ручная граната наступательная; Граната с запалом двойного действия (ударно-дистанционным УДЗ). Корпус — алюминиевый, двухполусферный (обе с внутренней насечкой, внешний корпус гладкий). Масса гранаты — 310 г, заряда ВВ — 114 г. Средняя дальность броска: 30–45 м. При взрыве образуется 220–300 осколков средней массой 0,42 г, начальная скорость разлёта — 700 м/с, радиус разлёта убойных осколков — 24 м, эффективного поражения живой силы — 8,7 м.

51

Имеется в виду пистолет «ИЖ-71-100»; Патрон — 9×17К. Габариты — 165×34×127 мм. Длина ствола — 93,5 мм. Ёмкость магазина — 10 патронов. Масса без снаряженного магазина — 0,77 кг. Пистолет является модификацией пистолета ИЖ-71 и отличается от него магазином увеличенной ёмкости и рукояткой более удобной формы (ИЖ-71 так же может комплектоваться рукояткой схожей формы). Двухрядный магазин идентичен магазину пистолета ПММ и имеет ёмкость 10 патронов (против 12-ти у ПММ). Магазины ИЖ-71-100 и ИЖ-71 не взаимозаменяемы. Часть пистолетов выпускается с регулируемыми прицельными приспособлениями спортивного типа.

52

«поставить на хор» — Жаргонизм. Означает групповое изнасилование.

53

«бэспека» — Жаргонизм, образован от украинского слова, означающего «безопасность». Здесь упомянут как аналог русского устаревшего самоназвания оперативника секретной службы «кагэбэшник».

54

ОЗК — Общевойсковой защитный костюм. Фактически «ЭКОЛОГ», только номинально защищает от пуль и осколков и предназначен только для мирных исследований. Поэтому к нему применён данный термин.

55

Имеется в виду ОЦ-14 «Гроза»; Калибр: 9×39 мм (СП-6, ПАБ-9), 7.62×39 мм; Длина: общая: 700 мм; Длина ствола: 415 мм; Прицельная дальность: 700 м; Вес: 3,200 г; Емкость магазина (патронов): 20 (9×39 мм), 30 (7.62×39 мм); Темп стрельбы — 750 патр./мин.

56

Имеется в виду штурмовая винтовка (автомат) L85A2. Калибр: 5.56×45 мм NATO. Длина: 770 мм (709 мм в варианте Carbine); Длина ствола: 518 мм (442 мм в варианте Carbine); Вес: 4,13 кг с прицелом SUSAT, без магазина; 5 кг с прицелом SUSAT, снаряженным магазином на 30 патронов и ремнем. Емкость магазина: 30 патронов. Темп стрельбы: 650 выстр./мин. Эффективная дальность стрельбы: порядка 500 метров (при использовании прицела SUSAT).

57

Отойти «на золотой» — Жаргонизм военных медиков и врачей «скорой помощи», означает близость пациента к состоянию клинической смерти.

58

«Вепр» («Вепрь») — Автомат на базе ОЦ-14 «Гроза», собранный по схеме «буллпап». Калибр: 5.45×39 мм. Длина: 702 мм; Длина ствола: 415 мм; Вес: 3,45 кг; Темп стрельбы: 600–650 выстрелов в минуту; Ёмкость штатного магазина — 30 патронов.

59

«Муха» — Реактивная противотанковая граната РПГ-18 «Муха». Калибр — 64 мм; бронепробиваемость — до 150 мм. Начальная скорость, сообщаемая реактивным двигателем — 114 м/с. Масса гранаты — 1,4 кг; с пусковым устройством — 2,6 кг. Длина — 705 мм (в походном положении), 1050 мм (в боевом положении). Прицельная дальность — 200 м, дальность прямого выстрела по цели высотой 2 м — 135 м. Дальность эффективной стрельбы по движущейся бронетехнике — до 100 м.

60

«анх» — Оберег. В ходу у горных племён Таджикистана и некоторых северо-афганских родоплеменных образований. Амулет в виде геометрической фигуры «пентагон», иногда имеет и круглую форму, размером обычно с десятирублёвую российскую монету.

61

«Страйкер» — ICV Stryker (Interim Combat Vehicle) М1126. 8×8, неплавающий. На базе швейцарского 8×8 MOWAG Piranha. С дистанционно управляемой пулеметной установкой, прицелом с тепловизионным каналом, навигационной системой Raytheon AN/TSQ-158, авт. трансмиссией Allison MD 3066P. Экипаж — 2+9 чел. Вооружение — 7.62 мм или 14.5 мм основной пулемёт, 40-мм гранатомёт (в различных модификациях машины). Боекомплект — 2000 выстрелов. Мощность двигателя — 350 л.с.

62

М113А3 в отличие от образцов более ранних модификаций получил улучшенное бронирование, более мощный турбодизельный двигатель Detroit Diesel 6V53T (275 л.с.), работающий в паре с гидромеханической трансмиссией X200-4/4A. Новый двигатель обеспечил машине в два раза большую приемистость (разгон до 50 км/ч занимает 27 секунд вместо 69) и удельную мощность порядка 20 л.с./т. Максимальная скорость — 66 км/ч, масса машины — 12,3 тонны. Экипаж — 2 человека, на борту могут разместиться 11 пехотинцев. Основное вооружение — 12,7-мм пулемет М2. Корпус БТР сварной, изготавливается из алюминиевого сплава. В базовом варианте наклонный лобовой лист имеет толщину 32 мм и обеспечивает защиту от пуль калибра до 14,5 мм, а вертикальные борта защищают от пуль калибра до 7.62 мм. Предусматривается установка дополнительной бронезащиты и противокумулятивных решетчатых экранов. Ходовая часть применительно к одному борту состоит из пяти литых алюминиевых опорных катков диаметром 61 см, имеющих наружную амортизацию и торсионную подвеску. Гусеничная цепь из 63–64 звеньев образована штампованными стальными траками с опциональными резиновыми башмаками. Внешним отличием М113А3 от предыдущих модификаций являются два наружных топливных бака, размещенных по сторонам от задней аппарели, предназначенной для высадки пехотинцев.

63

ЗНП — Заглублённый наблюдательный пункт. Инженерное защитное сооружение, заглублённое в грунт на 8–10 м, имеющее автономный источник питания и систему жизнеобеспечения замкнутого цикла. Сообщается с поверхностью посредством герметичного шлюза. Есть возможность наблюдения за поверхностью с помощью стереоперископа.

64

Имеется в виду зенитная установка ЗУ-23С. Калибр — 23 мм. Количество стволов — 2, Зона обстрела: по дальности — 2500 м; по высоте — 2000 м. Макс. скорость обстреливаемой цели — 300 м/с; Скорострельность — 2000 выстр./мин. Масса выстрела — 0,178 кг. Масса установки — 0, 95 т. Время перевода из походного положения в боевое — 0,5 мин. Боевой расчет — 6 человек. Помимо этого, оснащается ракетами класса земля-воздух.

65

Remington model 700. Снайперская многоцелевая винтовка. Калибр: 5.56 мм НАТО (.223 Rem) и 7.62×51 мм НАТО (.308 win). Механизм: ручное перезаряжание, продольно-скользящий поворотный затвор. Длина: 1662 мм. Ствол: 660 мм. Вес: 4.08 кг без патронов и прицела; Магазин: 4 патрона несъемный (съемный коробчатый в модификации 700 Police DM калибра 7.62 мм). Прицел: разнообразные оптические прицелы (чаще используются изделия «Леопольд», как штатная оптика). Ложа: полимерная, производства компании HS Precision. Макс. эфф. дальность: 800 м для 7.62 мм варианта. Ожидаемая точность: 1 угловая минута (группы попаданий диаметром не более 75 мм на дистанции 300 метров) с боеприпасами M118 (снайперские, 7.62 мм).

66

FN F2000 автомат (штурмовая винтовка) производства бельгийского концерна «Герсталь». Калибр: 5.56×45 мм NATO. Тип автоматики: газоотводный, запирание — поворотом затвора. Длина: 694 мм. Длина ствола: 400 мм. Вес: 3.6 кг без патронов в стандартной конфигурации; 4,6 кг с 40-мм гранатометом. Магазин: 30 патронов (любые магазины стандарта NATO / STANAG).

67

Имеется в виду американский FN Minimi SPW — Special Purpose Weapon, вариант для Сил Специальных Операций, облегченный, с направляющей типа Picatinny для установки оптических и ночных прицелов. Калибр — 5.56×45 mm NATO; Вес — 5.75 кг. Длина — 762 мм; Длина ствола — 406 мм; Питание: лента или магазины (30, 40, 100, 200 патронов). Темп стрельбы — 750 выстрелов в минуту.

68

Ироничное прозвище американских рейнджеров в среде российского военного сообщества.

69

«Подводка» — Специальный термин, означающий оперативную комбинацию, в ходе которой в разрабатываемую группировку внедряется агент с соответствующей легендой прикрытия.

70

ПНВ — Прибор ночного видения. Как правило имеет два режима: активной и пассивной подсветки; незаменимая вещь в условиях плохой видимости и в ночное время суток.

71

«маслята» — Жаргонизм. Имеются в виду патроны.

72

АК-107 — Последняя разработка в серии «сто» автоматов под маркой «Калашников». В качестве «изюминки» применён принцип встречной работы двух газовых поршней, что повышает точность и кучность при автоматической стрельбе. Калибр: 5.45×39 мм, Длина общая: 943 мм; со сложенным прикладом: 700 мм; Длина ствола: 415 мм; Вес: 3,4 кг без патронов; Емкость магазина: 30 патронов. Темп стрельбы — 850 выстр./мин.

73

«Отъехать на сотки» — Жаргонизм военнослужащих ВС РА, означает ранение или смерть, в зависимости от обстоятельств. Произносить вслух термины «груз двести» и «груз триста» считается дурной приметой.

74

Имеется в виду модель Smith&Wesson AM5906 (automatic model). Вес: 1,09 кг/0,82 кг (без снаряженного магазина); Калибр — 9 мм. Длина ствола — 10 см; УСМ: двойного действия. Эффективная дальность стрельбы — до 50 м. Количество патронов в магазине (секторный, двухрядный): 15 патронов + 1 в стволе.

75

Barret XM500 — Крупнокалиберная снайперская винтовка. Калибр: 12.7×99 мм (.50 Браунинг). Механизм: самозарядный, газоотвод, запирание поворотом затвора. Вес: 11,8 кг; Длина: 1168 мм; Магазин (отъемный коробчатый): 10 патронов. Принадлежит к последнему поколению дальнобойных СВ, отличается высокой точностью боя на дистанции свыше 1000 м и относительной компактностью, нехарактерной для оружия этого класса.

76

Имеется в виду лазерный целеуказатель (ЛЦУ), спорное по полезности устройство, якобы облегчающее стрельбу для новичков и стрельбу в ночных условиях.

77

Антон имеет в виду бронекомплект «Вызов» М2. Масса — 15,6/20,5 кг; Площадь защиты (по классу 3) в дм2 — 20,0/20,3 (по ГОСТ Р50744-95). Модульная, двухсекционная конструкция БЗК, позволяет подгонять комплект по фигуре сугубо индивидуально, увеличивая защитные свойства комплекта от снайперского огня («кокетка» БЗК надёжно прикрывает плечевой пояс бойца). Вес таким образом может варьироваться, легко подгоняясь под походные условия рейдовых операций.

78

УР — Военное сокращение, дословно: укреплённый район. Система инженерно-оборонительных укреплений, включающая в себя долговременные и заглублённые огневые точки, минные заграждения, артиллерийские и миномётные позиции, а также средства поддержки пехотных подразделений на уровне взвод-рота-батальон.

79

АГС-30 — Станковый автоматический гранатомёт. Калибр — 30 мм. Темп стрельбы — 395–425 выстр./мин. Дальность стрельбы прямой наводкой — до 700 м, навесным огнём — до 1700 м. Минимальная дальность навесной стрельбы — до 1000 м. Масса на станке без боекомплекта — 16 кг, с лентой на 30 выстрелов в пристяжном коробе — 29,7 кг. Боеприпасы: 30-мм ВОГ-17 (выстрел осколочный гранатомётный) и ВОГ-17М (с самоликвидатором задержки на 25 сек.). Комплектуется ночной и дневной оптикой.

80

Ф-864 — Осолочно-фугасный боеприпас для самоходного миномёта 2С4 «Тюльпан». Калибр — 240 мм; Масса — 130,7 кг; Масса разрывного заряда — 32 кг.

81

Антон приобрёл модификацию АЕК-973, отличающуюся чуть меньшим весом от базовой модели, и доработанную под новый ГП «обувка». Калибр: 7,62 мм. Патрон: 7.62×39 (обр. 1943 г.); Масса оружия без магазина: 3,25 кг. Начальная скорость пули: 700 м/с. Темп стрельбы: 900 выстр./мин. Прицельная дальность: 1000 м. Емкость магазина: 30 патронов. Как и АК107, АЕК использует принцип сбалансированной автоматики, повышающий эффективность при стрельбе очередями. АЕК производится в г.Ковров ограниченными партиями для спецподразделений российской армии.

82

Эластитовая лента; Антон имеет в виду инженерный сосредоточенный заряд СЗ-1Э. Состоит из бризантного ВВ «эластит», внешне напоминает резиновую ленту. Используется для подрывных работ по металлу, дереву и железобетонным конструкциям. Основные характеристики:

Чувствительность: Практически не чувствителен к удару, прострелу пулей, огню, искре, трению, химическому воздействию. Надежно взрывается от стандартного капсюля-детонатора, размещенного между двумя слоями ВВ. Энергия взрывчатого превращения — 910 ккал/кг. Скорость детонации: 7000 м/сек. Бризантность: 21мм. Фугасность: 280 куб.см. Химическая стойкость: Не вступает в реакцию с твердыми материалами (металл, дерево, пластмассы, бетон, кирпич и т.п.), не растворяется водой, не гигроскопичен, не изменяет своих взрывчатых свойств при длительном нагреве, смачивании водой. При длительном воздействии солнечного света темнеет и несколько повышает свою чувствительность (теоретически). При воздействии открытого пламени загорается и горит ярким энергичным пламенем. Горение в замкнутом пространстве большого количества эластита может перерасти в детонацию.

Продолжительность и условия работоспособного состояния: Продолжительность не ограничивается. Длительное пребывание в воде, земле не изменяет взрывчатых свойств эластита. Нормальное агрегатное состояние: Резиноподобное эластичное вещество. При отрицательных температурах несколько снижает эластичность подобно резине. При температурах ниже –45 градусов затвердевает, но полностью эластичных свойств не теряет. С ростом температуры пластичность возрастает незначительно. При +210 градусах загорается; Плотность: 1,34 г./куб см.

83

АК-103 — Автомат Калашникова «сотой» серии, от АК-104 отличается длиной ствола и, соответственно, большим весом. Также имеет большую дальность эффективной стрельбы. Калибр 7.62×39 мм. Длина общая: 943 мм; со сложенным прикладом: 700 мм; Длина ствола: 415 мм. Вес: 3,4 кг; Емкость магазина: 30 патронов.

Соответственно АК-104 (вариант укороченный для экипажей боевых машин) имеет характеристики: Калибр — 7.62×39 мм; Длина общая: 824 мм; со сложенным прикладом: 586 мм; Длина ствола: 314 мм. Вес: 3,0 кг без магазина. Емкость магазина: 30 патронов.

84

ГП-30 «Обувка» — Подствольный гранатомёт, сменяющий более тяжёлый и громоздкий ГП-25 «Костёр»; Калибр: 40 мм. Длина: 276 мм. Вес без гранаты: 1,3 кг. Эффективная дальность стрельбы: 150 м. Б/п — безгильзовые 40-мм осколочные гранаты ВОГ-25 (RHE-F) и ВОГ-25П (RHE-FJ).

85

Антон имеет в виду выстрел к ГП, осколочную безгильзовую гранату ВОГ-25.

Content

Колентьев Алексей Сергеевич
Жизненное пространство

От автора

1.1

1.2

1.3

2.1

2.2

2.3

3

1