Мария Жукова-Гладкова

В гости по ночам…

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

В старом доме, где происходит действие

На 1-ом этаже находится закрытый мужской клуб. Жильцы коммуналки гадают, что в нем на самом деле происходит.

На 2-ом этаже проживает председатель клуба Леонид Саркисович Иванов с женой, двумя взрослыми сыновьями, невесткой и внучкой.

На 3-ем этаже находятся две квартиры, одну из них снимает американец Джеймс Павловски, во второй проживают двое мужчин и две женщины, о родственных связях и взаимоотношениях которых строят догадки жильцы коммуналки.

На 4-ом этаже проживает серб Боян Станкович с русской женой Наташей и ее братом. Предыдущий жилец таинственным образом исчез лет семь назад.

На 5-ом этаже находится коммунальная квартира из семи комнат.

В 1-й комнате проживает участковый терапевт Ольга со старшим братом Игорем Петровичем, спившимся хирургом, который теперь работает санитаром в морге.

Во 2-й комнате проживает учительница немецкого языка и поэтесса Юлия Карловна с великовозрастным сыном Святославом, художником.

В 3-й комнате проживает бабка-общественница Екатерина Афанасьевна, обладающая поразительными для ее возраста зрением и слухом.

В 4-й комнате проживает коллекционер Владимир Викторович, мастер на все руки.

В 5-й комнате проживает немец, частный детектив Ганс Вестерман, который снимает ее у хозяина, перебравшегося к сожительнице.

В 6-й комнате проживают молдаванки, приехавшие в Петербург на заработки. Они снимают комнату у семейной пары алкашей, перебравшихся на постоянное место жительства за город.

В 7-й комнате обитают некие Вася с Колей, писатели. Изначально снимали комнату у внучки, получившей ее в наследство от умершей бабушки, для того, чтобы в ней работать, но после того, как Васю выгнала жена, он проживает в комнате постоянно.

На чердаке проживает бомж Сева, мужчина неопределенного возраста, несколько лет назад лишившийся собственной квартиры.

Глава 1

В дверь позвонили. Обсуждение на кухне резко прекратилось.

– Это кого еще несет? – спросил Игорь Петрович, отрываясь от банки пива. У Петровича был выходной. Спившийся хирург теперь работал посменно санитаром в морге, а когда-то подавал очень большие надежды, но…

Народ на кухне смотрел спутниковое телевидение. После долгих дебатов было принято решение поставить общую «тарелку», а где ее еще ставить в коммуналке? Игорь Петрович выделил для этих целей свой телевизор и считался в квартире ответственным за «тарелку». Его сестра Ольга, участковый терапевт, очень радовалась тому, что телевизор покинул пределы их комнаты, которую родственники были вынуждены делить из-за невозможности купить вторую, не говоря уже об отдельной квартире. Большая часть нынешних жильцов коммуналки в ней и родились – много лет назад.

– Ганс, твоя очередь открывать, – подала голос Екатерина Афанасьевна, крепкая бабулька семидесяти четырех лет, которая вместе с мужчинами смотрела футбол.

Екатерина Афанасьевна болела не менее бурно, чем мужчины. Любимой ее командой была «Челси». Спутниковое телевидение давало возможность смотреть и английский футбольный чемпионат, и испанский, и итальянский, и немецкий. Французский в коммунальной квартире не смотрели – не нашлось ни одного поклонника французского футбола. Но при просмотре английского чемпионата эмоции на кухне зашкаливали. Ведь среди жильцов оказались болельщики и «Челси», и «Манчестер Юнайтед», и «Ливерпуля». Екатерина Афанасьевна, кроме любви к «Челси», испытывала любовь к отдельным футболистам, и в каждой команде у нее имелся свой любимчик. Его голам она радовалась так же, как прибавке к пенсии. Любимчики забивали голы гораздо чаще, чем прибавляли пенсию.

Пару месяцев назад в квартире появился Ганс Вестерман, который снял комнату у одного друга зеленого змия, перебравшегося к сожительнице. Приехавшие на заработки молдаванки снимали комнату у семейной пары громогласных и поющих алкашей, круглогодично проживающих на даче, что очень устраивало остальных жильцов. Правда, никогда раньше жилье в квартире иностранцам не сдавали. В комнатах обитали или иногородние студенты, или граждане, приехавшие в Петербург на заработки из других городов. Жильцы квартиры пришли к выводу, что немцы, и в частности Ганс, деньги считать умеют и не хотят тратиться на квартиру, если вполне устраивает комната.

По виду Ганс ничем не отличался от простого русского пьющего мужика, которых в старых районах Петербурга проживает немало. Одевался скромно, никаких фирменных вещей с собой не привез. На русском языке говорил хорошо, правда, с заметным акцентом, но непонимания у жильцов с Гансом не возникло ни разу. Он родился в ГДР и русский язык изучал с детства. Ганс оказался дружелюбным мужичком сорока пяти лет, он никогда не отказывался составить компанию, всегда участвовал в подготовке «поляны», перезнакомился в районе с огромным количеством людей.

Ганс был частным детективом, что жильцов квартиры вначале удивило. Но новый жилец пояснил, что приехал по поручению человека, который в девяностые годы вкладывал деньги в Россию, но в результате не только не получил прибыли, но и потерял свои кровные. Немец с большим интересом слушал рассказы самых разных людей о том, что творилось в Петербурге и России в девяностые годы. Его интересовали все версии исчезновения денег клиента – даже самые экзотические для европейского уха. Все жильцы коммуналки, испытывающие к Гансу симпатию, говорили ему, что денег не найти, но немец продолжал свое расследование, ежедневно с кем-то встречался, куда-то ходил, собирал какие-то бумаги, а вечерами занимался совместным распитием спиртных напитков с соседями и смотрел футбол. Иногда распивал и смотрел и утром, и днем.

После длинного звонка в единственную дверь коммунальной квартиры, запираемую на один хлипкий замок, Ганс отправился открывать. Остальные даже не думали подниматься со своих мест. Никто никого не ждал. Все предположили, что в очередной раз принесло кого-то из жильцов нижних этажей, на которых коммуналки отсутствовали. Вероятно, с пятого этажа опять что-то протекло вниз.

Дом был старым, построенным еще в середине девятнадцатого века. В нем насчитывалось пять этажей. До революции семнадцатого года и в советские времена на первом этаже работала аптека. В девяностые годы и в начале нового тысячелетия там сменилось много организаций и много владельцев, правда, последний, похоже, обосновался надолго. Некий Леонид Саркисович Иванов (о национальности которого жильцы коммуналки долго спорили) выкупил не только помещение на первом этаже, но и квартиру на втором, где теперь проживал с женой, двумя взрослыми сыновьями, невесткой и внучкой. На первом этаже работал закрытый клуб. Жильцы коммуналки и окрестных домов гадали, что же в нем делается, и высказывали самые разнообразные версии.

– Разврат, – безапелляционно заявляла Екатерина Афанасьевна. – Что еще может происходить в закрытом клубе?

Окна на первом этаже были завешаны тяжелыми темными шторами, не пропускающими свет и не оставляющими ни единой щелочки, в которую можно было бы заглянуть с улицы. К Леониду Саркисовичу тоже было не заглянуть, и члены его семьи с жильцами коммуналки не общались. Правда, Леонид Саркисович всегда вежливо здоровался и за свой счет отремонтировал подъезд, жить обитателям коммуналки не мешал, но требовал, чтобы и к нему не лезли. Отдать должное, посетители его закрытого клуба вели себя тихо, но все равно вызывали вопросы! Зачем эти мужики на дорогих машинах приезжают сюда поздними вечерами? Что они делают в этом клубе? Может, развратничают друг с другом? Ведь заходящих туда женщин никто из жильцов коммуналки не видел.

На четвертом этаже поселился серб Боян Станкович с русской женой Наташей и ее братом. На работу все трое никуда не ходили, наоборот, к ним постоянно шастал какой-то народ. Но опять же не ханыги и не пьяницы, а очень респектабельные господа! Не исключено, что одни и те же граждане посещали и первый, и четвертый этажи. Вообще в доме был один вход и одна лестница, а черный ход заложили лет семь или уже восемь назад, после обвала лестницы. Чинить лестницу оказалось дорого, в дом ходили какие-то комиссии, проверяли надежность, что-то замеряли и в результате составили несколько актов. Шла даже речь о расселении дома. Но потом привезли кирпичи, пришли два дядьки и за день вход заложили. Насколько знали жильцы коммунальной квартиры, Леонид Саркисович занимался выяснением возможности его открытия. Его бы точно устроил второй выход. Ведь получить разрешение строить еще один, с улицы, было гораздо сложнее – дом, как уже говорилось, был середины девятнадцатого века и его фасад перепланировать было нельзя. Зона исторической застройки… Хотя за деньги у нас можно все, Леонид Саркисович явно не считал нужным тратиться на лишние согласования.

Третий же этаж несколько лет назад разделили на две квартиры – четырехкомнатную со старой кухней и двухкомнатную с кухней, сделанной из одной из комнат. Коридор поделили на две части стеной, и теперь по нему мог пройти только один человек, да и то без шубы. Если бы имелся черный ход и работала черная лестница, то проблем бы не возникло – у каждой квартиры был бы свой вход. А так получалось, что жильцам «дальней», четырехкомнатной квартиры, приходилось проделывать долгий путь, чтобы добраться до входной двери. Двери, правда, у каждой квартиры были свои, установленные впритык друг к другу.

В четырехкомнатной квартире проживала странная компания – двое мужчин и две женщины. Екатерина Афанасьевна очень хотела разобраться в их отношениях, но у нее ничего не получалось. Все они были разных возрастов. Двухкомнатную квартиру месяц назад снял американец, как успела выяснить вездесущая бабка, – наладчик какого-то оборудования. До американца там жили два каких-то молодых накачанных мужика, вызывавших подозрения.

У жильцов коммуналки постоянно возникали конфликты с четвертым и третьим этажами. Жильцам отдельных квартир, естественно, не нравился нездоровый интерес Екатерины Афанасьевны, которая должна все знать. Более того, приняв на грудь горячительных напитков, мужчины с пятого этажа задирали жильцов третьего и четвертого. Просто так, из классовой ненависти.

Капитальный ремонт в доме последний раз проводился в начале шестидесятых годов без выселения жильцов. Вообще по сравнению с девятнадцатым веком внутри произошли большие изменения. Трубы меняли не один раз, поставили ванны, газовые колонки, убрали дровяные плиты, провели отопление. Но после того, как коммунальные квартиры в девяностые годы снова стали отдельными, их владельцы поменяли свои трубы и сантехнику, и только на пятом этаже, в коммуналке, все осталось таким, как после последнего капитального ремонта. И унитаз шестидесятых годов продолжал исправно работать. Это был наш советский унитаз, предназначенный для долгой службы в коммунальной квартире, а не хлипкая новомодная итальянская сантехника в форме какого-нибудь тюльпана. Подумаешь – что-то где-то пару раз протекло…

Так что вполне можно было ожидать, что в квартиру пожаловал кто-то с четвертого или третьего этажа с очередной претензией. Жильцы коммуналки считали все эти претензии необоснованными, но всегда с большим удовольствием скандалили с «буржуями». И вопросы всякие личные задавали, которые не нравились жильцам третьего и четвертого этажей. Екатерина Афанасьевна всегда убеждала затопленных жильцов, что течет не их советский унитаз, а что-то в перекрытиях. Если хотят – пусть разбирают. И в любом случае у жильцов коммуналки на ремонт не то что соседской, а своей собственной квартиры денег нет и в ближайшее время не будет. После очередного скандала затопленные жильцы уходили и даже ни разу не вызвали комиссию из ЖЭКа. Значит, не очень сильно и затопляло.

Ганс Вестерман обычно не скандалил, вопросов о личной жизни не задавал, в разврате не винил и уличить не пытался, а очень спокойно объяснял соседям, в чем они не правы. Поскольку Ганс жил в коммунальной квартире на пятом, спиртные напитки распивал с жильцами коммуналки и с ними со всеми дружил, для него жильцы третьего и четвертого этажей тоже были врагами.

Но на этот раз на пороге стояла милиция. Участкового капитана Рыжикова Ганс знал, и Рыжиков знал Ганса и всех обитателей коммуналки, в которой его неоднократно обвиняли в получении взяток от первого, второго, третьего и четвертого этажей. В коммуналке взяток не давали, да и не за что было. Правда, раньше Рыжиков всегда приходил один, а на этот раз его сопровождал еще один представитель органов, тут же предъявивший Гансу удостоверение. Ганс его внимательно изучил.

– Что вам угодно? – вежливо спросил Вестерман, не предлагая незваным гостям пройти внутрь.

– Это немец, который тут комнату снимает, – быстро пояснил участковый второму мужику из органов.

– Вы сейчас в квартире один? – спросил второй мужик.

– Нет, он не один! – раздался громкий крик Екатерины Афанасьевны, обладавшей поразительным (не только для ее возраста) слухом. Возможно, она сразу же отправилась вслед за Гансом, чтобы, так сказать, «быть в курсе». Ганс уже давно понял, что эта соседка в курсе всего, происходящего в доме, а если не в курсе, то добраться до информации просто не представляется возможным.

– Здравствуйте, Екатерина Афанасьевна! – участковый снял фуражку. Ему в свое время в этой квартире объяснили, что мужчина, входя в помещение, должен снимать головной убор. Женщине это делать необязательно. А значит, если участковый не будет снимать головной убор при входе в до боли знакомую ему коммуналку, его здесь буду считать женщиной. Участковый очень хорошо усвоил урок.

– Что, нажаловался на нас кто-то? – орала Екатерина Афанасьевна. – Кто из этих капиталистов – четвертый этаж или третий? Не нравится, что мы их заливаем, так пусть трубы меняют. Им уже неоднократно говорилось. У самих деньжищ полно, такие квартиры купили, так могут себе позволить оплатить замену труб. И унитаз нам могут новый поставить, если им наш старый не нравится. А нам нравится. Только на итальянский мы не согласны. Я узнавала: сейчас самые хорошие – венгерские.

Ганс на протяжении всей эмоциональной речи Екатерины Афанасьевны молчал. Капитан Рыжиков, наученный личным горьким опытом, тоже не встревал, не перебивал и не комментировал. Новый мужик из органов слушал очень внимательно и с большим интересом.

– Жильцам снизу не нравится ваш унитаз? Я правильно вас понял? – уточнил он.

– Правильно, – подтвердила Екатерина Афанасьевна. Ганс кивнул.

– А почему? – поинтересовался мужик.

– Вы у нас спрашиваете? – Екатерина Афанасьевна чуть не подпрыгнула до потолка. – Вы у них спрашивайте! У нас знаете сколько человек живет в семи комнатах? И ничего, все одним унитазом пользуются. Как сломается, Владимир Викторович чинит. У нашего Владимира Викторовича золотые руки. Унитазу сорок лет, а работает. Да не сорок, больше! Я неправильно посчитала. Вот как в советские времена делали! А у этих внизу у всех новомодные поставлены, но работают хуже нашего.

– Но это вы их заливаете, а не они вас! – не выдержал Рыжиков.

– Интересно, а как, по-твоему, можно с третьего этажа залить пятый? Или с четвертого? – бабка прищурилась. – Ты здоров, соколик? Не перетрудился?

– Так, гражданочка… – открыл рот второй мужик из органов.

– Ты хочешь мне объяснить, как они могут нас залить?

– Нет!!! – Нервы у мужика не выдержали. – Мы пришли вас опросить насчет убийства!

– Какого убийства? – тихо спросил немецкий частный детектив.

– Так, и кто же из них кого прирезал? – У Екатерины Афанасьевны загорелись глаза.

– На третьем или на четвертом убили? – спросил подошедший Игорь Петрович и отхлебнул пива из банки. – Мы давно ждем, когда начнут рушиться их любовные многогранники.

Вслед за Игорем Петровичем к двери подтянулся крупный коллекционер и опытный кладоискатель Владимир Викторович, он же – мастер на все руки. С его коллекцией он давно мог бы купить себе квартиру – и не одну, но многие крупные питерские коллекционеры живут в коммуналках, причем в больших коммуналках. Во-первых, в таких квартирах всегда кто-то находится дома, и незамеченным не пройдешь. Во-вторых, коллекционеры типа Владимира Викторовича очень неприхотливы в быту. Они тратят все деньги на свое увлечение, скудно питаются, скромно одеваются и абсолютно равнодушны к комфорту. В-третьих, они, как правило, родились в этих коммуналках, дружат с соседями, иногда находится какая-нибудь бабуля, знавшая еще мать коллекционера и с радостью опекающая его после смерти родителей.

Владимир Викторович родился в этой коммунальной квартире, еще в советские времена заинтересовался монетами – и, так сказать, с головой ушел в коллекционирование. Его страсть заставила освоить несколько специальностей, потом еще и Интернет, оказалось, что у него золотые руки и он может починить все. В советские времена он получил диплом инженера, успел посидеть в каком-то закрытом НИИ, потом трудился сантехником, затем ушел на вольные хлеба. Коллекционирование позволяло зарабатывать достаточно – ведь во время выездов «на природу» он находил не только монеты, которые его интересовали. Екатерина Афанасьевна шефствовала над коллекционером, также лелеяла мечту поженить их с Ольгой, участковым терапевтом, но и Ольга, и Владимир Викторович сопротивлялись этому союзу. Владимира Викторовича женщины вообще не интересовали, ну а Ольге нравились другие мужчины. Владимир Викторович был далек от происходящего в доме, правда, футбол на кухне смотрел с другими жильцами и болел за «Ливерпуль». Но он не мог сказать, кто проживает на других этажах дома, несмотря на то, что Екатерина Афанасьевна ему это неоднократно повторяла, и на кухне регулярно велось обсуждение возможного развития событий на всех этажах дома.

– Меня наши из кухни прислали, – сообщил он, обращаясь к Екатерине Афанасьевне. – Что вы так долго? Сейчас же гол «Челси» будет.

– Вы ничего не слышали? – участковый обвел взглядом собравшихся перед дверью жильцов.

– Го-о-ол! – раздался крик из кухни, где оставалась часть жильцов, еще не успевших подтянуться к двери.

– Что у вас тут происходит? – спросил сопровождавший участкового мужик. – И вообще, можно пройти?

– Да, пошли на кухню, – сказала Екатерина Афанасьевна. – И вы нам все расскажете. – Мы в повторе смотрим «Челси» с «Арсеналом». Но игры «Челси» можно смотреть бесконечно…

– Гражданочка… – опять открыл рот представитель органов.

Но Екатерина Афанасьевна его уже не слушала.

– Когда футбол, к нам лучше не приходить, – пояснил немецкий частный детектив.

– У вас теперь всегда футбол, – заметил участковый. – Он же по «тарелке» круглосуточно идет.

– И чемпионат Бразилии можно посмотреть? – заинтересовался дядька, появившийся в квартире вместе с участковым.

Уже на кухне ему пояснили, что можно, но коммуналка смотрит Бразилию только если в это время нет ничего из Европы, потому что лучшие бразильские игроки играют в Европе, а на родине или молодежь, или те, у кого карьера на закате, или те, кого не взяли в Европу. Дядька кивнул, но почему-то не заинтересовался игрой «Челси» и «Арсенала», которую явно не видел в прямом эфире, как жильцы коммуналки, и проследовал к окну. Оно выходило на крышу соседнего дома, на которой и стояла «тарелка», развернутая на юг. Дядька открыл окно, высунул голову и осмотрел окрестности.

– Слушай, давай закрывай окно! – рявкнула Екатерина Афанасьевна. – Настудишь нам тут! Чего ты там усмотрел? Кому звонить насчет установки «тарелки», я тебе объясню…

– Отсюда не видно и не слышно, – повернулся дядька к участковому.

– Ну я же вам говорил, – пожал плечами капитан Рыжиков.

– Сейчас здесь все жильцы собрались? – дядька обвел глазами компанию, устроившуюся на стульях и табуретках перед телевизором.

– Все, кто дома, – сообщила Екатерина Афанасьевна. – Ну так ты будешь рассказывать, кто кого прирезал? Граждане, – обратилась она к соседям, – у нас в подъезде убийство произошло. Наконец кто-то из капиталистов кого-то прирезал! Их стало меньше!

– Гражданочка, помолчите! – закричал дядька из органов. – Никто никого не прирезал!

– Так ты же сам сказал, – удивленно посмотрела на него Екатерина Афанасьевна.

– Я не говорил, что прирезал! Гранату бросили! Машину разворотило, два человека погибли! А вы тут все футбол смотрите и ничего не видели и ничего не слышали!

Глава 2

Ольга шла с трудом. Она устала. С утра было много вызовов, а потом еще пришлось вести прием. После беготни по вызовам гудели ноги, после приема в кабинете, казалось, распух язык. В конце приема он обычно всегда заплетается. Как всегда, она задержалась больше чем на час. Но не уйдешь же, когда тебя ждут больные? Ольга принимала всех, до последнего пациента. Она пыталась вспомнить, до какого часа сегодня дневной футбол, то есть те матчи, которые смотрит брат. Игорь обычно смотрел и что-то утром, в повторе, и как минимум два матча вечером. Конечно, он всегда старался лечь тихо, чтобы ее не разбудить, но она все равно просыпалась. И вообще он задевает за углы, что-то падает – ведь футбол обычно смотрится под пиво… А если футбол идет до трех ночи, то пива выпить можно много…

В этой коммуналке жили бабушка с дедушкой Ольги и Игоря, родилась их мать, в нее же пришел отец, у них родились двое детей. Ни у Ольги, ни у Игоря личную жизнь устроить не получилось. Игорь был два раза женат, но обе жены его выгоняли, и он возвращался в коммуналку к сестре. Сестра не выгонит. Это родная кровь, да и любили они друг друга и были по-настоящему друг к другу привязаны. Ольга принимала брата любым. А она сама даже замуж ни разу не сходила… Иногда в ее жизни появлялись мужчины, но в женском коллективе районной поликлиники жениха не встретишь, среди пациентов интересных и привлекательных мужчин почти не попадалось, да и не смотрели они на врачиху как на женщину. Со всеми своими бывшими любовниками Ольга знакомилась случайно, все оказывались женаты, и отношения продолжались недолго. Вначале она страдала, потом смирилась и для себя решила, что мужчины нужны только для здоровья. Какое замужество в тридцать семь лет? Ольге очень хотелось ребенка – кого-то маленького и родного. И очень не хотелось остаться в старости одной. Она знала, что соседки помогут ей нянчиться и все будут рады малышу. У них в квартире давно не звучало детского смеха. С другой стороны, куда приносить ребенка? Все в ту же комнату, где родились они с Игорем? И что они с братом смогут дать ребенку? Они-то оба хоть бесплатное образование получили, да и не было такого расслоения в те годы, когда они росли. Ольга знала, как страдают дети ее коллег, которым матери не могут купить ничего из того, что они видят у деток из обеспеченных семей. Ольга не хотела своему ребенку такой жизни, какая была у нее. Не хотела ненужных комплексов, лишних страданий. И страдала сама от отсутствия любви. В любом случае пока рожать было не от кого.

Ольга уставала на работе и физически, и морально, потому что было безумно жаль несчастных старушек, всю жизнь проживших в коммуналках, как и она сама, и не имеющих никаких перспектив на улучшение жизни. Часто старушки приходили к ней с надуманными проблемами, просто потому, что им было одиноко и они хотели поговорить. Старики часто вызывают участкового терапевта из-за одиночества. Врач обязан прийти, если поступил вызов. Ольга все понимала… Но сколько душевных сил на это уходило! После работы она хотела только спать или, по крайней мере, полежать, а брат не мог жить без футбола. Поэтому, когда зашла речь об установке общеквартирной «тарелки», Ольга была только «за» и велела брату перенести телевизор на кухню. Все остальные жильцы квартиры теперь большую часть времени проводили там. Ольга была единственным исключением из рядов болельщиков.

– Футбол не смотришь, так хоть на мужиков на нормальных посмотри, которые в него играют, – наставляла ее Екатерина Афанасьевна. – Просто посмотри!

– Где эти мужики, а где я, – вздыхала Ольга и шла спать.

При приближении к родному дому Ольга увидела толпу. Что там еще могло произойти? Голоса Екатерины Афанасьевны слышно не было. Странно. Екатерина Афанасьевна обычно всегда оказывалась в центре событий. Мелькнуло несколько человек в форме. И что тут делает милиция?

Ольга решила подойти и выяснить, что все-таки случилось. А ну как требуется помощь врача?

– Здравствуйте, Ольга Петровна! – заметил ее знакомый следователь прокуратуры, проживающий на ее участке. С ней также поздоровалось еще несколько человек. Она не помнила всех по именам, но несколько лиц были знакомы.

Ольга быстро осмотрела толпу. Никого из их коммуналки! Жильцы с третьего этажа, Леонид Саркисович с супругой со второго… Никого с четвертого. И масса зевак.

Когда Ольга наконец протиснулась к предмету, вызвавшему такой большой интерес толпы, она замерла на месте. Ее взору предстал черный джип, то есть правильнее было бы сказать «остатки черного джипа», со знакомыми номерами. Номерная табличка от взрыва и пожара совершенно не пострадала. Ее просто покорежило, но номер легко читался.

– А… водитель? – спросила Ольга у знакомого следователя, и тут ее взор упал на два черных мешка, уже застегнутых на молнию. – С женой? – спросила она.

Джип принадлежал жильцу с четвертого этажа, сербу Бояну Станковичу. По крайней мере, он на нем ездил. На кого была оформлена машина, Ольга не знала, и это ее совершено не интересовало.

– Почему вы решили, что с женой? – тут же подскочил к ней незнакомый мужик, но явно из следственной бригады. Знакомый следователь быстро сообщил, кто она такая.

– Мешка-то два, – пожала плечами Ольга. – Или с ее братом? – она посмотрела на знакомого следователя.

– Погибли двое мужчин, – сообщили ей. – У вас есть предположения, кто они?

– Так их что, не опознали? – поразилась Ольга. – Это же машина жильца с четвертого этажа, – пояснила Ольга.

– Не опознали, – ответили ей и предложили взглянуть. Интересно, а почему Леонид Саркисович молчит? Почему молчат жильцы с третьего? Уж если Ольга знает машину Бояна Станковича, так и они должны! Она же часто стоит перед домом. Екатерина Афанасьевна еще ругалась с жильцами четвертого этажа, и Станкович начал отгонять машину на стоянку только после того, как Екатерина Афанасьевна сорганизовала жильцов их коммуналки на сбрасывание на капот мусора из окна ее комнаты, под которым обычно и стоял джип. Мусор сортировала лично бабка-общественница – выбирала то, что лучше прилипнет. Пожалуй, наибольшую роль в воспитательной работе сыграл старый кефир.

Лицо одного из мужчин, пассажира, почти не пострадало, то есть если бы Ольга его знала при жизни, то опознала бы сразу же. Пострадало тело. Насколько она поняла, после взрыва в машине начался пожар, но этот мужчина частично выпал на капот сквозь лобовое стекло и уткнулся в капот лицом. Вот оно и сохранилось. От лица второго, который, как ей сказали, сидел за рулем, осталось одно кровавое месиво. И обгорел он сильнее. Тушили машину проезжавшие мимо автомобилисты.

– Попробуйте опознать хоть по чему-либо, – сказали ей. – То есть взгляните, может ли это быть ваш сосед или нет.

Ольга покачала головой. Боян Станкович был крупным мужчиной – ширококостным, широкоплечим, с животиком. На него скорее походил тот, кого она не знала. Второй же погибший оказался худощавым, длинноногим и длинноруким. На брата жены Станковича он тоже не походил. У того была совсем другая фигура.

– Вы даже не представляете, кто это может быть?

Ольга покачала головой.

– А вы уже ходили на четвертый этаж? – спросила она у окружавших ее мужчин из органов. – Спросите у хозяина джипа.

Ей ответили, что в эти минуты как раз проводится поквартирный обход, но на четвертый обязательно отправят дополнительных людей. И на самом деле вместе с Ольгой в подъезд вошли еще двое сотрудников.

Но на четвертом этаже дверь никто не открыл. Ольга отправилась к себе на пятый. А открыв дверь, услышала доносившиеся из кухни крики. Все жильцы опять собрались там и, похоже, не из-за футбола. Скандалы у них были редкостью, наоборот, жильцы объединялись для борьбы с другими обитателями дома и внешним миром. Но в эти минуты слышались и незнакомые голоса.

Ольга открыла дверь в их с братом комнату, поставила сумку и отправилась на кухню.

– Ой, Оленька, ты что-нибудь видела на улице? – закричала Екатерина Афанасьевна, которая первой заметила соседку, вернувшуюся с работы.

Все собравшиеся на кухне, включая участкового Рыжикова и одного незнакомого мужика, явно прибывшего с Рыжиковым, резко замолчали. Ольга рассказала, что видела.

– То есть ты их не опознала? – уточнила Екатерина Афанасьевна.

Ольга покачала головой.

– Надо мне посмотреть, – объявила бабка и сорвалась с места.

Не привыкший к такой прыти мужик из органов от удивления раскрыл рот. Вслед за бабкой потянулись остальные жильцы коммуналки, тем более матч «Челси» с «Арсеналом» только что закончился. Ольга тоже решила выйти на улицу.

Толпа почти рассосалась, по крайней мере Леонид Саркисович с супругой и жильцы с третьего этажа с улицы ушли. Трупы в черных мешках уже загрузили в машину. Но под напором Екатерины Афанасьевны выгрузили. Потом их пытались опознать всей коммуналкой. Екатерина Афанасьевна заявила, что где-то видела мужика с сохранившимся лицом.

– Так, наверное, из тех, кто к Станковичу шляется, – высказала свое мнение учительница немецкого языка и поэтесса Юлия Карловна, мама великовозрастного сыночка-художника. Поэтесса преподавала в ближайшей школе немецкий язык, так как поэзией сыт не будешь, а вот сыночка на работу пристроить никак не удавалось. И картины его продать тоже не удавалось, а писать что-то продаваемое он отказывался.

– А кто к нему шляется? – тут же ухватился за слова Юлии Карловны следователь.

– Вы меня спрашиваете? – посмотрела женщина на мужчину поверх тоненьких маленьких очочков.

– Все время к ним кто-то ходит, – влезла Екатерина Афанасьевна. – Наши, русские. Нет, конечно, и восточных мужиков я видела, но наших восточных. Не сербы.

– А вы серба сразу же выделите в толпе? – спросил следователь. – Они как-то по-особенному выглядят?

– Я бы Станковича за русского принял, – сообщил капитан Рыжиков. – Говорит без акцента. Внешность славянская.

– А какая у серба должна быть внешность? – заорала бабка. – Арабская, что ли? И христианин он. Даже православный, хотя у них есть и католики, и протестанты. Мне крест показывал, когда я его нехристем обозвала.

– Кто ходит к Станковичу? – следователь повернулся к Ольге.

– Я не знаю, – ответила она. – Лучше спросите у Екатерины Афанасьевны.

– Вы сами видели кого-то из гостей вашего соседа с четвертого этажа?

Ольга кивнула.

– Мужчины? Женщины?

– Я видела только мужчин.

– Холеные мужики туда ходят, – вставила Юлия Карловна. – Приезжают на дорогих машинах. Без баб. С бабами я никого не видела.

– Я видела бабу, – вставила Екатерина Афанасьевна. – Всю в бриллиантах. Ее шофер привозил и ждал, пока она была у Станковича. Но в основном, конечно, мужики.

– А зачем они к нему ходят? – спросил следователь и бросил быстрый взгляд на участкового, который вытирал пот под форменной фуражкой.

– Говорят, в гости, – хмыкнула Екатерина Афанасьевна. – Но так в гости не ходят! Никто с тортом не приезжал, жене его цветы не привозил. Или вообще с пустыми руками, или с борсеткой, или с кейсом. Что-то там подозрительное…

– Если бы можно было выяснить цели визитов всех этих людей, то Екатерина Афанасьевна уже бы знала, – вставил капитан Рыжиков с самым невозмутимым видом.

– А ты не выяснял? – посмотрел на него следователь.

– На каком основании? Общественный порядок не нарушают, никаких пьяных дебошей не устраивают, тишину соблюдают не только вечером и ночью, но и днем. А в гости кто угодно ходить может. Гости-то тоже общественный порядок не нарушают, даже на лестнице не гадят…

– Вот так и работают наркопритоны! – рявкнула Екатерина Афанасьевна на всю улицу.

Члены следственной бригады дернулись на своих местах.

– Вроде все тихо и пристойно, а на самом деле оказывается разврат! А можно было все пресечь в зародыше! Уж я-то знаю!

– Что вы знаете, Екатерина Афанасьевна?! – завизжал участковый, к которому бабка регулярно ходила с жалобами. И ведь про постоянных гостей Станковича она сообщала, и про подозрительных (по ее мнению) типов, шляющихся в закрытый клуб Леонида Саркисовича. Номера машин всех гостей регистрировались в специальной тетрадочке, хранящейся в комнате у бабки-общественницы. Она их периодически переписывала на отдельный листочек и ходила к участковому.

Тут она спросила у капитана Рыжикова, где находятся ее докладные записки с указанными в столбик номерами всех машин, которые за неделю приезжали к Станковичу и к Леониду Саркисовичу. Капитан Рыжиков смотрел на серый асфальт. Его коллеги подозревали, где находятся эти списки и что они отправлялись в мусорную корзину сразу после того, как за настырной бабкой закрывалась дверь.

– У вас копии остались? – спросил следователь у Екатерины Афанасьевны, бросив гневный взгляд на несчастного Рыжикова.

– Так, очухались! Раньше надо было думать!

– Так есть или нет?!

– Есть! Число мне назовешь, перепишу тебе номера машин.

– Мне нужно…

– Мои учетные записи? Чтоб вы их у себя потеряли? Сами ничего не делаете, только жрете за деньги народа и хотите трудом граждан воспользоваться бесплатно? Вот тебе, а не оригинал!

И Екатерина Афанасьевна скрутила фигу из своих костлявых пальцев.

Следователь хотел что-то ответить, но тут вперед выступил еще один дядька, по виду – начальник. До этой минуты он молчал, только слушал разговоры.

– Мы будем вам очень благодарны, уважаемая Екатерина Афанасьевна, если вы сделаете нам копию ваших учетных записей по номерам машин, приезжавших к вашим соседям. Если вам самой сложно переписывать номера, я пришлю сотрудника, он при вас это сделает. Пусть оригиналы остаются у вас. Я уверен, что у вас они сохранятся лучше.

Екатерина Афанасьевна, слушая эту речь, расцветала на глазах. Похвала и оценка труда приятна каждому человеку.

– Только у меня один вопрос, – спокойно продолжал милицейский начальник. – А как вы определяете, какие машину приезжают к этому сербу Станковичу, а какие к другому соседу?

– Так к Станковичу все днем ездят, а к Леониду Саркисовичу ближе к ночи, – как само собой разумеющееся ответила бабка. – Вы бы проверили этот разврат. Вы посмотрите, как он все окна-то завесил! Ни щелочки! Вообще ничего не рассмотреть!

Екатерина Афанасьевна показала на окна первого этажа.

– Там находится клуб любителей детектива, – сообщил капитан Рыжиков.

– Что?! – хором спросили жильцы коммуналки.

– А ты почему раньше молчал? – вкрадчиво спросила Екатерина Афанасьевна.

– А мы-то перенервничали! – схватилась за сердце Юлия Карловна. – Мы считали, что тут разврат, и боялись за молодое поколение.

– Ты чего, прямо сказать не мог? – спросил Игорь Петрович. – Ты же знал, что наши женщины волнуются.

– Вас же прямо спрашивали, – заметила Ольга. – И Екатерина Афанасьевна вам заявления носила с просьбой разобраться.

– Вот я и разобрался! Нет там никакого разврата! – заорал участковый, которого жильцы коммуналки уже достали. – И у Станковича нет!

Он считал эту коммуналку самой сложной на подведомственной территории, хотя там не обитало ни одного человека с тюремным прошлым, ни одного буяна, да, жильцы выпивали, но тихо и в своем кругу, однако одна Екатерина Афанасьевна стоила всего криминалитета района – по количеству создаваемых участковому головных болей.

– Почему вам в головы сразу же приходит мысль о разврате? Почему обязательно должно быть что-то нехорошее? В закрытом клубе собираются люди, любящие детективы. Обсуждают вышедшие книги, загадывают друг другу загадки…

– Почему в ночи? – встряла Екатерина Афанасьевна.

– Потому что днем все работают!

– Капитан Рыжиков должен был дать официальный ответ Екатерине Афанасьевне на ее запрос? – спросила Ольга у милицейского начальника.

Тот в задумчивости почесал щеку, бросил взгляд на Рыжикова, на жильцов коммуналки.

– В любом случае взорвали машину жильца с четвертого этажа! – заорал Рыжиков. – Надо с этим Станковичем разбираться!

– Можно подумать, я тебе заявлений по Станковичу не носила, – хмыкнула Екатерина Афанасьевна.

– Мы обязательно разберемся, – заявил бабке милицейский начальник.

В этот момент раскрылась дверь подъезда и из нее в расхристанном виде выбежал родственник Станковича, брат его жены. Судя по виду, он все проспал.

Глава 3

– Что произошло? – закричал он. – Это же наша машина!

Парень хлопал глазами, рассматривая покореженное железо. Насколько понимала Ольга, джип восстановлению не подлежал.

Милиция поинтересовалась, где молодой человек находился последние два часа. Молодой человек сказал, что спал.

– И ничего не слышали? – поразился следователь.

– Так я уши затыкаю! Ведь спать невозможно, когда эти телевизор смотрят! – он кивнул на жильцов коммуналки. – Они же там все – футбольные болельщики и болеют с утра до ночи!

– Ты что, на кухне спишь? – спросил Игорь Петрович и отхлебнул пива.

– Это в семикомнатной-то квартире? – прищурилась Екатерина Афанасьевна. – Что в таком случае у вас в комнатах делается? Разврат?

Члены следственной бригады хмыкнули.

– А если и разврат, то что? – резко развернулся парень. – Мы, в отличие от вас, не шумим! А вы «Го-о-ол!» кричите и днем, и ночью. И если бы еще все за одну команду болели, так нет же, у вас у всех разные пристрастия во всех европейских чемпионатах! Скоро, если не ошибаюсь, испанский? «Реал» с «Барселоной»? Может, заранее милицию вызвать, раз она здесь? Вы же передеретесь.

Пара сотрудников органов, явно лишенных спутникового телевидения, вызвались добровольно приехать для обеспечения порядка на коммунальной кухне во время исторического матча и вообще приезжать на матчи английской, испанской и итальянской лиг.

– Неужели такая слышимость? – поразилось милицейское начальство.

– С кухни, – сообщил парень.

– А нам вас вообще не слышно, – сказала Юлия Карловна.

– Мы тихо живем, – заметил парень. – А вы бы хотели нас слушать?

– Ну, вообще-то это ваши машины взрывают, – заметил Игорь Петрович.

– У вас на всю квартиру нет ни одной, поэтому и взрывать нечего.

– Так, он знает, какое у кого из наших жильцов имеется имущество, – оживилась Екатерина Афанасьевна. – Значит, следите за нами. Может, вы воры?

– Да в вашу квартиру незамеченным таракан не проскочит! – рявкнул парень. – И вообще уж если воры придут в наш дом, то точно не к вам!

– А к кому? – спросило милицейское начальство. – К вам? Я вообще не помню, чтобы в какую-то машину в нашем районе гранатами кидались.

– А в нашу что, гранату бросили? – пораженно спросил парень и уставился на груду железа, потом поднял голову вверх.

– Да, бросали сверху, – подтвердил следователь.

Парень перевел взгляд на Екатерину Афанасьевну, потом на Ольгу, потом по очереди на всех остальных жильцов коммуналки, включая Ганса.

– Ты, никак, решил, что это мы? – спросил Игорь Петрович.

– А кто еще-то? В особенности, если сверху бросали.

– Молодой человек, даже если бы мы и бросили гранату в вашу машину, то только не во время матча «Челси» с «Арсеналом», – спокойно заметил коллекционер и кладоискатель Владимир Викторович и поправил очки.

– Да, для вас это, конечно, алиби, – хмыкнул парень, разглядывая остатки джипа.

– Мы даже не знали, что тут что-то взорвалось! – заверещала Екатерина Афанасьевна. – У нас окно кухни на другую сторону выходит! Даже не слышно, что тут на улице делается! Пока милиция не пришла, мы пребывали в полном неведении. Да если бы мы знали раньше…

– Скорее всего, бросали с чердака, – сказал один из оперативников и обвел взглядом жильцов коммунальной квартиры. – Вон, посмотрите на второе от угла окошко. Рама не прикрыта. Вы у себя в квартире слышите, что делается на чердаке?

– Севочка у нас тихий, – сказала Юлия Карловна.

– Кто? – тихим голосом переспросило милицейское начальство.

Жильцы коммунальной квартиры пояснили, что в углу чердака проживает потерявший жилье мужчина неопределенного возраста по имени Всеволод.

– Да, там один угол обжитой, – кивнул оперативник, осматривавший чердак.

Милицейское начальство повернулось к участковому.

– Оставьте Севу в покое, – хором сказали Ольга, Екатерина Афанасьевна и Юлия Карловна.

– Лучше оставить, – сказал участковый, глядя честными глазами на милицейское начальство. – Я держу ситуацию под контролем. И лучше этот тихий Сева, чем неизвестно кто.

– Неизвестно кого мы сами выселим, – заметила Екатерина Афанасьевна. – А Сева пусть живет. Вы не защищаете людей от аферистов. Сколько народа у нас в городе лишилось квартир! Сева ведь жил раньше в нашем районе. Всю жизнь здесь прожил. Его отец, профессор, квартиру получал. А потом аферисты выселили несчастных людей! Сева – интеллигентный человек! У него образование…

– Послушайте, сейчас речь не о квартирах и не об образовании бомжей, а о машине! – закричал парень. – Из вас квартир, то есть комнат никто не лишился, а наша семья потеряла единственную машину. И дорогую! Удалось хоть что-нибудь выяснить? – Он посмотрел на милицейское начальство.

– Ну, наверное, гранату бросал не этот ваш Сева…

– Его не бывает днем дома, – вставила Юлия Карловна. – Только если болеет. Но тогда он вызывает Оленьку. Оленька, Сева к тебе в последнее время не обращался?

Ольга покачала головой. Вообще Сева, как и многие бомжующие алкоголики, отличался завидным здоровьем, но любил поговорить о нем с докторшей. На памяти Ольги он вирусными и простудными заболеваниями не болел ни разу. Избивали его неоднократно, и тогда он обращался за помощью к участковому терапевту, которому приходилось обслуживать и чердак в своем доме.

– А вообще у вас слышно, если кто-то по чердаку ходит? – уточнил следователь у жильцов коммуналки.

– У нас по чердаку никто не ходит, – наставительным тоном заявила Екатерина Афанасьевна. – Раньше мальчишки там играли, но теперь все или дома за компьютером, или в интернет-клубах сидят. Тогда было слышно.

– Дверь на чердак не запирается? – уточнило милицейское начальство.

– Только в подъезд, – сообщил участковый. – На чердаке на самом деле никого не бывает, кроме Севы. Жильцы там белье сушат, какая-то старая мебель стоит.

– Как можно пройти на чердак?

– Только с лестницы, – сообщил оперативник, обследовавший чердак.

– Надо бы еще разок осмотреть… – задумчиво заявил милицейский начальник.

Два оперативника и следователь тут же отправились в дом.

– Там на самом деле нет других выходов, – сказал Игорь Петрович. – Мы мальчишками все облазали в свое время… – он вздохнул с ностальгической грустью.

– Так где преступник-то в таком случае? – воскликнул парень с четвертого этажа. – Кто его впустил? Куда он потом делся?

– Преступником человека может признать только суд, – заметило милицейское начальство.

– Вы суть моих вопросов поняли?

– Понял. Пройти мог с кем-то из жильцов… А потом выйти.

– Мы все смотрели футбол, – сказал Ганс. – Остальных нет.

– Это в вашей квартире, – сказал парень.

– Да, кстати, а где хозяин джипа? – вдруг спросил Игорь Петрович. – Почему не он был в машине?

– И почему вас не беспокоят убитые? – поинтересовалась Ольга Петровна.

– Потому что моя сестра и ее муж сейчас находятся в Москве! Я так понял, что машину кто-то угнал. И если их взорвали, то туда им и дорога. Только мой родственник захочет получить компенсацию из их имущества. Вы выяснили их имена?

Парню пояснили, что документы злоумышленников, если они при них и были, сгорели, и предложили посмотреть на трупы. Парню стало плохо. Он никого не опознал. Труповозка наконец уехала.

К этому времени вернулись сотрудники органов, осматривавшие чердак, и сообщили, что там на самом деле один вход, он же – выход.

– У вас в квартире никто не скрывается? – спросило милицейское начальство.

– Знаете что, подозревать жильцов нашей квартиры… – открыла рот Екатерина Афанасьевна.

– Пока вы все смотрели матч «Челси» с «Арсеналом» – ведь смотрели все, кто был дома, так? – кто-то мог проникнуть в вашу квартиру. Замок у вас хлипкий, открыть дверь не представляет труда…

– Я бы услышала, – уверенно заявила бабулька-общественница.

– Дверь сильно скрипит, – заметила Юлия Карловна. – Бесшумно ее не открыть. Мы бы на самом деле услышали.

– Кроме нашей квартиры в доме имеются и другие, – сказала Ольга. – Почему бы вам сейчас не пройтись по ним? Нашу-то мы сами осмотрим на всякий случай. И американец навряд ли кого-то скрывает.

– Он на работе, – перебила Юлия Карловна. – А вот третий этаж я бы проверила. И Леонида Саркисовича – и квартиру, и клуб. В клубе-то наверняка можно затеряться…

– Вы же там не бывали! – закричал участковый. – Откуда вам знать?

– Вы вместо того, чтобы с нами спорить, лучше бы свою работу выполняли, – холодно заметила Юлия Карловна.

– Мы провели поквартирный обход, – сказал следователь. – Обыскивать квартиры мы не имеем права без соответствующей санкции. А ее сразу не получишь. Нужно…

– Только если жильцы пустят добровольно, – вставило милицейское начальство. – А никогда не пускают. Тем более такие, как у вас тут. Они не хотят свои квартиры показывать.

Милицейский начальник многозначительно посмотрел на парня.

– Вы еще скажите, что я прячу того, кто кидался гранатой по нашему джипу!

– Вы же спали с заткнутыми ушами, – пожал плечами милицейский начальник. – Вы просто могли не услышать, как открывается дверь вашей квартиры. И злоумышленник вполне может находиться у вас.

– Вы серьезно? – поразился парень.

Сотрудники органов кивнули. Парень сказал, что они могут осмотреть их квартиру, и удалился с парой сотрудников. Пока остальные ждали их возвращения, обсуждались возможные причины, побудившие злоумышленника кинуть гранату.

Милицейское начальство заявило, что, во-первых, следует выяснить, кого хотели убить, истинного хозяина джипа или того, кто в нем сидел сегодня. Во-вторых, следовало разобраться, кому они не угодили. В-третьих, нельзя было исключать хулиганство. Подростки могли найти гранату (а ведь в Ленинградской области «подарки» времен Второй мировой войны находят до сих пор, и люди гибнут из-за них) и попробовать проверить ее боеспособность. В-четвертых, в районе остается много коммуналок, много бедных семей, и одновременно реставрируются дома, в которых селятся очень обеспеченные люди. Классовая ненависть вполне могла побудить кого-то бросить гранату в дорогой джип.

– Но вы же не станете рассматривать эту версию как основную? – спросила Ольга.

– Нет, конечно. Но она тоже имеет право на существование. Сегодня вечером покажем по телевизору посмертный снимок опознаваемого гражданина. Будем надеяться, что кто-то позвонит. Базу данных нашу проверим. К счастью, теперь есть компьютеры. Жаль, по отпечаткам пальцев погибших не прогнать – руки обгорели. Но, может, и удастся снять хоть пару опознаваемых пальчиков. Дежурного поставим у вашего подъезда, раз у вас один вход. Лучше парочку. Пусть всех выходящих отмечают.

Сотрудники органов на самом деле остались дежурить у подъезда, и Екатерина Афанасьевна несколько раз выглядывала из окна, проверяя, чем они заняты. Мужчины из коммунальной квартиры выходили покурить и побеседовать с сотрудниками органов. К сожалению, дежурство не дало никаких результатов. Никакие неизвестные лица из дома не выходили. Вообще никто не выходил, только возвращались с работы. В клубе на первом этаже в этот вечер никаких сборищ не было – то ли изначально не планировались, то ли Леонид Саркисович все отменил и оповестил членов клуба о случившемся рядом с домом и о присутствии сотрудников милиции.

Однако демонстрация фотографии одного из погибших мужчин дала неожиданный результат. Его узнала масса людей – обманутых в девяностые годы вкладчиков. Угрюмов Павел Устинович тогда построил большую финансовую пирамиду и, собрав деньги доверчивых людей, исчез в неизвестном направлении. В девяностые годы он успел сняться в рекламе, неоднократно выступал по телевидению, его фотографии печатали газеты. Обманутые вкладчики почему-то хранили вырезки с этими фотографиями. Сотрудники органов, покопавшись в архивах, тоже обнаружили фотографии Угрюмова, сверили с телом, которое получили в результате взрыва гранаты, и убедились, что граждане, похоже, не ошиблись.

Господин Угрюмов, более десяти лет скрывавшийся неизвестно где, вернулся в родной город и зачем-то угнал машину у серба Бояна Станковича, зарегистрированную на его русскую жену.

Глава 4

Узнав о том, кого убили перед их домом, жильцы коммунальной квартиры собрались на кухне для обсуждения случившегося. На пирамиде Угрюмова никто из собравшихся денег не терял, как, впрочем, и на других. В свое время на коммунальной кухне велись ожесточенные споры о том, нести деньги тем, кто обещает сто двадцать процентов годовых, или не нести. Владимир Викторович убедил соседей, что таких прибылей просто не может быть, и жильцы коммуналки на пирамидах не потеряли ничего. Но все равно Екатерина Афанасьевна выступила с инициативой обращения к президенту – человеку, избавившему мир от пирамидостроителя, следовало вручить орден за заслуги перед Отечеством. Екатерина Афанасьевна не сомневалась, что и опознавшие Угрюмова, и не опознавшие, но пострадавшие от кого-либо из пирамидостроителей граждане ее инициативу поддержат.

– Кто-нибудь знает, чем занимается Станкович, у которого машину угнали? – вдруг спросила Юлия Карловна, закуривая папиросу, вставленную в мундштук.

Жильцы стали переглядываться.

– К нему много народу шляется, – заявила Екатерина Афанасьевна.

– Мужики, – добавил Игорь Петрович. – Вы же сами видели только одну женщину.

– Я не поняла, кого все-таки убивали? – спросила Ольга.

– Конечно, Угрюмова, исчезнувшего с деньгами вкладчиков, – ответил коллекционер Владимир Викторович. – За ним явно следили и выследили. Не думаю, что тех, кто обеспечил очищение земли русской от этого проходимца, интересовало, на чьей машине он ехал.

– Зачем ему было угонять машину, если он собрал столько денег? – продолжала Ольга. – Может, он действовал заодно со Станковичем? Не спрашивайте, я не знаю, что их могло объединять.

– Но он мог ходить к Станковичу, – заметил сын Юлии Карловны, художник Святослав. – Мы же не знаем всех, кто туда ходит, и не знаем, зачем туда ходят. Я предлагаю для начала прояснить этот вопрос.

– А что вам это даст? – впервые подал голос Ганс. – И вообще что вы сейчас обсуждаете? Есть правоохранительные органы…

– Ганс, мы не можем остаться в стороне! – закричал Игорь Петрович.

– У нашего дома машину взорвали, – пояснила Екатерина Афанасьевна, будто Ганс этого сам не видел. – Мы должны разобраться.

– В чем? – не понимал Ганс.

– В том, затронет это нас или не затронет, – сказала Ольга.

– Как вас может затронуть взрыв чужой машины? – Ганс обвел взглядом собравшихся на коммунальной кухне.

– Ты знаешь, что к нашему дому уже неоднократно подбирались всякие девелоперы? – спросил Владимир Викторович. – Наш дом стоит на лакомом участке.

– Но он же представляет историческую ценность!

– Не очень большую, – махнула рукой Юлия Карловна. – При желании можно признать его аварийным, еще что-нибудь придумать. К сожалению, никто из известных людей у нас тут не жил. Особых архитектурных изысков не наблюдается. Вообще мы очень обрадовались, когда здесь расселили коммуналки. На нашу только никто не позарился из частных лиц. Леонид Саркисович навряд ли позволит снести это здание. Он в него много денег вбухал. И третий с четвертым этажом тоже не захотят. Проживание иностранцев идет нам на пользу…

– Но в случае расселения вы же получите отдельные квартиры и…

– Не факт, – сказала Ольга. – Мы можем лишиться и того, что есть. Нас всех в большей или меньшей степени устраивает проживание здесь. Мы все рядом работаем. А выселить нас могут в Колпино или Кронштадт. А если, не дай бог, Петербург объединят с Ленинградской областью, то могут и под Лугу, и это будет законно. Знаете ли, не хочется после центра города отправляться на выселки.

– В нашей стране слишком много людей пострадали от сделок с недвижимостью, в особенности в Москве и Петербурге, – сказала Юлия Карловна. – Поэтому мы предпочитаем держаться за то, что есть, чтобы не потерять вообще все. С Севой поговорите как-нибудь на досуге. И он вас может с другими гражданами познакомить, всю жизнь прожившими в нашем районе в отдельных квартирах, а теперь обитающими в подвалах и на чердаках. Конечно, в первую очередь пострадали жильцы отдельных квартир в престижных местах и старых домах, но и нам следует держать ухо востро.

– То есть вы считаете, что это убийство может быть началом очередного этапа борьбы за участок земли, на котором стоит ваш дом? – дошло до немца.

– Именно это я и имел в виду, когда вспоминал девелоперов, – подтвердил Владимир Викторович. – Был период, когда сюда чуть ли не каждый день шлялись какие-то личности, сулили золотые горы. Сева узнал двоих типов и сразу же к нам прибежал, предупредить. Они же и в его дом ходили – и теперь он на чердаке живет. У него ничего не осталось! Даже фотографии матери и отца!

– А они-то кому понадобились? – не понял немец.

– Да никому они не понадобились! – воскликнула Ольга. – Их просто выкинули на помойку. Сева рассказывал, что у них была прекрасная библиотека, и он понятия не имеет, где сейчас все эти книги. Их собирали еще его дед и отец. Он из профессорской семьи, как вам уже говорили, Ганс.

– Книги, конечно, не выкинули, тем более старинные, – уверенно заявил Владимир Викторович. Интересы коллекционера простирались в другие области, но при желании он мог бы найти, с кем проконсультироваться насчет истинной цены книг.

Ганс спросил, что случилось с Севиным домом.

– Я не понял, что происходит в вашем районе и чего вы боитесь? Старые дома сносят и на их месте строят новые? Или перестраивают?

– И то, и другое, – ответила Ольга. – Вероятно, исходят из состояния дома.

– Необязательно, – покачал головой Владимир Викторович и привел в качестве примера дом, стоявший в двух кварталах, в котором в советские времена был великолепный парфюмерный магазин.

Магазин был известен всем жителям района. В годы дефицита этот самый дефицит, который закупали на подарки знакомым обоего пола, почему-то обязательно выкидывали тридцать первого декабря перед самым закрытием. Никто не мог объяснить, почему. Представители семей, проживавших в районе, отправлялись на дежурство вместо того, чтобы готовить праздничный стол или собираться в гости. В другие дни тоже, бывало, выбрасывали что-то интересное. Конечно, чаще всего это была продукция дружественной Болгарии или Польши, но и настоящие французские духи там тоже появлялись.

– Помните, как давали по два шампуня в руки? – с ностальгической грустью спросил Игорь Петрович. – Оль, помнишь, как я с утра бежал очередь занимать, а вы с мамой и папой потом подходили?

– По две единицы товара в руки давали, – заявила Юлия Карловна. – Шампунь и дезодорант. Или два шампуня. Или два дезодоранта.

– Когда как, – покачала головой Екатерина Афанасьевна. – Бывало, что можно взять и два шампуня, и два дезодоранта.

Немец слушал эти ностальгические воспоминания с открытым ртом. Ему, выросшему в ГДР, было не представить радость советских граждан, закупивших всей семье шампуни и дезодоранты не самого лучшего качества. А Ольга могла еще рассказать о том, как в советские времена лежачим больным мазали спины шампунем со спиртом, чтобы не образовывались пролежни. Это теперь в аптеках полно всяких средств, а в советские времена были другие способы – камфорное масло, настойка календулы и шампунь со спиртом. Практика показывала, что шампунь с щедро добавленным в него спиртом «работал» лучше всего…

– А после перестройки девчонки за перламутровой помадой стояли… – вспомнила Юлия Карловна. – Из школы сбегали в очередь.

– А мы за одеколоном, который продавали с двух часов, – добавил Игорь Петрович и отхлебнул немецкого пива из банки.

Гансу пришлось объяснять, почему в России в один из периодов новейшей истории одеколон продавали с двух часов. Ганс также узнал, что такое «красная шапочка», правда, по словам Игоря Петровича выходило, что окончательно понять это можно, только попробовав. Но теперь «красной шапочки» в продаже нет, свободно продается алкоголь на любой вкус и карман. Ганс слушал с большим интересом, он вообще интересовался истинной жизнью русских людей.

Вспомнив парфюмерный магазин, жильцы вернулись к дому, в котором он располагался. Он был в хорошем состоянии, но всего трехэтажным. Да, с высокими потолками, но на том месте представлялось возможным построить гораздо более высокое строение, тем более, что соседние дома были значительно выше.

Ольга сказала, что новый дом хорошо вписался в окружение. Стиль выдержан.

– Но парфюмерного магазина больше нет. А это было одно из культовых мест нашего района, – вздохнул ее брат.

– Из Севиного дома просто выжили старых жильцов, – сообщил Святослав, сын Юлии Карловны.

Святослав знал одного потомственного художника, который там жил. Вообще квартиры в том доме занимали представители советской творческой интеллигенции, оказавшиеся не готовыми к борьбе за свое место под солнцем в период рыночной экономики.

– То есть как? – не понял Ганс. – Где были ваши правоохранительные органы?

Русские жильцы коммунальной квартиры дружно рассмеялись.

– По крайней мере Сева остался жив, – сказал Святослав, сын Юлии Карловны.

Ганс в очередной раз открыл рот.

– Теперь во всех квартирах того дома живут наши буржуи, – сообщил Игорь Петрович. – Никакого капитального ремонта там не было. Они сами ставили новые трубы, сантехнику и все остальное.

– Да, я прохожу мимо того дома, когда бегаю по вызовам, – добавила Ольга. – Когда туда заселялись, там, казалось, беспрерывно что-то сверлили. С улицы было слышно. Теперь везде стоят стеклопакеты, ну а что в квартирах, я вам сказать не могу. Меня туда ни разу не вызывали. Эти граждане не лечатся в районной поликлинике.

– Поэтому мы все очень обрадовались, когда четыре нижних этажа в нашем доме заняли богатые люди, – добавила Юлия Карловна. – Наш дом, как мы поняли, изначально хотели сносить, и на его месте строить что-то более высокое и вместительное. Свободных участков для уплотнительной застройки в городе практически не осталось. По крайней мере в нашем районе точно. А район привлекательный. Поэтому нельзя исключать, что кто-то опять позарился на это место.

– Выкупить квартиры не получается, поэтому решили действовать другими методами, – заявил Владимир Викторович.

– Но здесь же нельзя строить новое жилье! – закричал немец. – Старая часть города должна охраняться, если не вашими законами, то хотя бы международными нормами. ЮНЕСКО…

– Тебе же только что объяснили, что тут уже настроено новое! – заорал Игорь Петрович.

Ольга предложила Гансу прогуляться по району и посчитать количество новых домов, втиснутых рядом со старыми. Да, никаких бетонных коробок в старом районе Петербурга не появилось. Но появились новые дома, и некоторые архитекторы на самом деле постарались выдержать стиль – надо отдать им должное. Да, дома не представляют исторической ценности, стоят на месте разрушенных, но глаз не режут. Правда, есть и те, которые режут. Это новые дома с очень дорогими квартирами, с новыми трубами, перекрытиями. В каждом деле есть свои плюсы и минусы. Нельзя однозначно сказать, что снос всех исчезнувших с карты города домов – это плохо. Некоторые на самом деле находились в аварийном состоянии, в них разрушилось или прогнило все, и проживание в них становилось опасным. Но, к сожалению, исчезли и те дома, которые подлежали восстановлению. Однако снести и построить новые было дешевле и выгоднее. Если на месте трехэтажного построили шестиэтажный – это очень большая прибыль.

– Народ, а ведь третий и четвертый этаж у нас заселились практически одновременно, – вдруг вспомнил Игорь Петрович.

– Да, чуть меньше года назад, – кивнула Юлия Карловна.

– И как раз тогда прекратили появляться девелоперы, – заметил Владимир Викторович. – Может, теперь снова оживились и начали войну с жильцами?

– И поэтому мы должны сами разобраться в происходящем, – сделала вывод Екатерина Афанасьевна. – А потом действовать соответственно.

– По-вашему, девелоперы могут начать убивать жильцов дома, чтобы завладеть участком, на котором он стоит? – пораженно спросил немец. – Вы это хотите сказать?

Жильцы коммунальной квартиры практически одновременно кивнули. Русские граждане очень серьезно рассматривали этот вариант.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Глава 5

Открывать пошли все вместе. «Кто?» не спрашивали, дверь распахивал Игорь Петрович.

На пороге стояли двое хорошо одетых мужчин лет сорока, которых явно удивила встречающая их делегация.

– Э-э-э… – промычал один из незваных гостей.

– Нам вообще-то нужна квартира этажом ниже, но там никто не открывает, – пояснил второй мужик. – Мы позвонились в две двери на третьем этаже, и там тоже не открыли. Мы решили подняться к вам, так как видели свет в ваших окнах. Вы не скажете…

– Проходите, гости дорогие, – сказала Екатерина Афанасьевна.

– Но нам…

– Заходите, нечего в дверях разговаривать, – Игорь Петрович пошире распахнул дверь. – Мы как раз обсуждаем четвертый этаж.

Жильцы коммуналки мгновенно поняли друг друга. Эти два незваных гостя вполне могли послужить источником информации, которая им требовалась.

Двоих мужчин проводили на кухню, где полукругом стояли стулья и табуретки. Шел матч чемпионата Германии, который использовался в виде фона. Конечно, если бы это был чемпионат Англии, или чемпионат Испании, или чемпионат Италии, то жильцы коммуналки бы в первую очередь смотрели на экран, но во время показа чемпионата Германии можно было обсуждать более важные или просто насущные проблемы.

– Вы не скажете, когда мы можем застать господина Станковича? – уточнил один из мужчин. – Мы должны были встретиться сегодня вечером…

– Вероятно, он еще из Москвы не вернулся, – сказала Юлия Карловна.

– А его помощники где? – спросил второй мужик.

– Жена с братом? Жена уехала с ним в Москву, а брат вчера был здесь.

– Он же говорил, что уши затыкает, когда спит, из-за нашего футбола, – вспомнила Ольга.

– Вообще-то время не очень подходящее для сна, – заметил один из гостей. – Даже если он и спит днем, то к восьми вечера должен был проснуться. И ложиться еще рано. И вообще, раз он остался один, то должен не спать, а принимать клиентов.

У гостей спросили, чем занимаются жильцы четвертого этажа.

– Простите, а у вас жилая квартира? – вместо ответа уточнил первый мужик.

– Так и на четвертом жилая, – сказала Екатерина Афанасьевна. – То есть была жилая. Что они там напридумывали? У нас пол не провалится из-за перепланировок?

Незваные гости переглянулись.

– Там офис, – сообщил второй мужик.

Жильцы переглянулись.

– Но они точно там живут, – уверенно заявила Ольга.

– Ну, во всех помещениях мы не были… – признался один мужик.

– Но то, что видели, однозначно воспринимается как офис, – добавил второй.

Жильцы опять переглянулись.

– А какие услуги оказывают? – спросил Владимир Викторович.

– Консультационные.

– По каким вопросам консультируют? – поинтересовалась Юлия Карловна.

– Вы в самом деле не в курсе? – удивились гости.

– Нет, не в курсе, – ответила Ольга. – Но очень хотим знать, почему столько разного народа ходит по нашей единственной лестнице.

– Господин Станкович является представителем одной греческой финансовой группы, – сообщил первый мужик. – Они занимаются продажей и покупкой акций европейских предприятий, оптимизацией налоговых выплат, также дают консультации по офшорным предприятиям и оказывают содействие в их открытии.

– И все это происходит у нас в подъезде? – широко распахнула глаза Екатерина Афанасьевна.

– Здесь находится только представительство, – пояснил второй гость. – Головной офис в Греции. У них имеются представительства по всей Европе. Примерно год назад группа пришла в Россию.

– Они что, в другом месте не могли офис снять? – спросил Игорь Петрович.

– Я не вижу ничего странного в этой ситуации, – подал голос Ганс.

– Вы – немец? – тут же спросили гости.

Ганс кивнул и пояснил соседям, что иностранные фирмы, в отличие от русских, не считают нужным тратить огромные деньги на ремонт офиса. Вероятнее всего, Станкович выбирал квартиру, в которой он и его помощники смогут одновременно жить и работать, а потом, в случае необходимости, быстро продать. Квартира находится в старом районе Петербурга, где много не только квартир, но и офисов солидных фирм. Ну и что, что на четвертом этаже? Первый этаж тоже производит впечатление офиса, и, можно сказать, им является.

– В квартире сделан ремонт, – подтвердили гости. – Без вычурности, в минималистском стиле. И вообще ваш особнячок смотрится скорее как офисное здание, а не жилой дом.

Жильцы коммуналки переглянулись. Вообще-то у них и на лестнице был сделан ремонт. Никаких велосипедов и колясок не стояло. Да, можно было решить, что тут одни офисы. На пятый этаж никто из посетителей первого и четвертого не ходил.

Ольга сказала гостям, что им следует ждать возвращения кого-то из обитателей четвертого этажа. Они могут оставить в двери записку.

– А позвонить вам можно? – спросил один из мужиков.

Жильцы продиктовали номер общего коммунального телефона.

В течение последующих нескольких дней жильцы видели еще немало деловых мужчин, звонивших в звонок на четвертом этаже. Приходил участковый, приходил следователь, эти оба тоже поднимались на пятый этаж и интересовались четвертым.

По всему выходило, что Станкович с супругой из Москвы не вернулись, а брат жены тоже решил покинуть квартиру.

От греха подальше? Испугались, что их всех могут убить? Рыльце в пуху? Но как же квартира? Ведь она явно стоила немалых денег.

Ольга уже собиралась ложиться спать, когда в дверь их с братом комнаты тихо постучали. Остальные жильцы должны были смотреть футбол. Кто же это?

Оказалось – Владимир Викторович.

– Что случилось? – с беспокойством спросила она, посчитав, что сосед пришел к ней, как к врачу.

– Оль, я с тобой посоветоваться хотел. Всем нашим не говорил, а то еще посчитают за сумасшедшего…

– Что случилось?! – повторила Ольга.

– Оль, я вспоминал ту ночь перед взрывом… Ведь джип взорвали утром, так? И гранату бросили откуда-то сверху. И милиция не смогла определить, откуда именно. Могли из нашей квартиры.

Ольга кивнула.

– Оль, мне в ту ночь показалось, что в соседней со мной комнате кто-то ходит.

– Так Вася же с Колей в Москве!

– Вот именно. А в их комнате кто-то был. Я не уверен. Я уже засыпал. Но если сложить одно с другим…

– В другие ночи вы ничего не слышали?

Владимир Викторович покачал головой.

– Только в ту, перед взрывом.

– Незаметно в нашу квартиру не проникнуть… И не выйти… Или можно под утро, когда мы все спим?

Владимир Викторович пожал плечами.

– Спросите у Васи, когда вернется, – предложила Ольга. – Ему одному скажите, что слышали, а другим пока не надо.

Глава 6

В тот вечер Ольга уже заканчивала прием. На работе ей было некогда думать о проблемах своего дома. Тут была масса других проблем. Множество несчастных людей, которые не могут себе позволить потратить лишний рубль на лекарства. Масса одиноких старушек, которым просто хочется, чтобы их выслушали. Медсестру, маму двух маленьких детей, Ольга, как обычно, отпустила по окончании официального рабочего дня.

Последним зашел мужчина, которого Ольга в первый момент не узнала, потом подумала, что лицо у пациента знакомое. Она знала многих своих пациентов в лицо, но не помнила по имени и фамилии. Правда, этот был слишком холеным для обычного посетителя районной поликлиники.

– Здравствуйте, Ольга Петровна! – сказал симпатичный брюнет лет сорока в дорогом костюме.

И тут Ольга вспомнила, что он вместе с приятелем несколько дней назад приходил к Станковичу, а не застав того дома, поднялся к ним в квартиру. Мужчина тоже ее узнал.

– Станкович так и не появился, – сообщила Ольга посетителю, устроившемуся на стуле для пациентов. – Народ в ту квартиру рвется, милиция приходила. И насколько я знаю, по делу взрыва машины тоже нет никаких подвижек.

– Какой машины? – ошарашенно спросил посетитель.

– Вы не знаете?

Посетитель попросил рассказать.

– В коридоре еще есть кто-то? – в свою очередь спросила Ольга. Язык опять с трудом ворочался – как и в конце почти каждого приема.

– Нет, я последний. Я вообще-то к вам на прием пришел. Мне друг посоветовал к вам обратиться.

Он назвал имя друга. Ольга кивнула. Это был денежный клиент, который тоже всегда приходил к концу приема, звонил Ольге по телефону за профессиональными консультациями, а при личном посещении опускал в карман халата крупную купюру. Ольга не отказывалась. Деньги всегда были нужны, и все ее коллеги оказывали платные услуги. Только со старушек Ольга никогда ничего не брала. Но те сами приносили ей куличи на Пасху и пироги собственной выпечки – просто так. А с богатых что не брать? Во-первых, они просто не поймут, если с них не взять. А во-вторых, не обеднеют, заплатив врачу тысячу рублей. Тем более, что Ольга на самом деле отрабатывала эти деньги.

– Ольга Петровна, а можно вас в ресторан пригласить? – спросил пациент. – У меня к вам будет много вопросов. А тут как-то… – Мужчина обвел взглядом обшарпанные стены кабинета, давно требующие ремонта. Но на ремонт поликлиники, как обычно, не было денег. И на закупку нового оборудования. И зарплату стали задерживать. Хорошо хоть не к ним направили проходящих диспансеризацию чиновников (за деньги народа, естественно). Не приходилось отрывать время от осмотра людей, которым на самом деле требуется медицинская помощь.

– Так, давайте вначале о вашей проблеме, а потом об остальном поговорим. Какие жалобы?

– Понос, – кратко сказал мужик и покраснел.

– Давно?

– Давно. Лечился в известном медицинском центре, – он назвал платное учреждение, активно себя рекламирующее. – Взяли кучу анализов, чего только не делали… Но никакого эффекта.

У Ольги, как и у многих настоящих врачей, сложилось вполне определенное мнение о таких центрах, где пациента лечили, пока у него не закончатся деньги, но вслух она его озвучивать не стала. Спросила, какие брали анализы, что рекомендовали.

– Так, а теперь расскажите мне, что и когда вы едите. С чего вы начинаете день?

– Выпиваю стаканчик нефти, – сказал мужик.

Ольга замерла на месте, ручка зависла над листом бумаги.

– Маленький стаканчик, – добавил мужик на полном серьезе. – Вот такой.

Стаканчик, похоже, был немногим больше рюмки.

– Зачем? – спросила Ольга.

– Подзаряжаюсь энергией Земли, – как само собой разумеющееся объяснил посетитель. – Нефть – это же кровь Земли. А мы живем на планете Земля. Она дает нам жизнь, питание, в общем, все дает. И мы должны быть с ней единым целым. Без энергии Земли мы – ничто.

– Вы у экстрасенса какого-то лечились?

– От поноса? Нет. Он не занимается лечением таких мелких проблем. Я периодически чищу у него карму. Знаете ли, воздействие людей с дурным глазом, завистников нужно снимать. Я не могу не общаться с людьми. И не могу противостоять воздействию. И да, вы правы. Пить по утрам нефть мне посоветовал экстрасенс. Все мои друзья пьют.

– Вы нефтью торгуете? – спросила Ольга.

– Нет, я – финансист. Но у меня есть друзья в нефтяном бизнесе. Они мне и поставляют кровь нашей Земли в бочонках.

– Если хотите, чтобы понос прекратился, прекратите пить нефть.

– Но…

– Вы давно ее пьете?

Пациент задумался, потом внимательно посмотрел на Ольгу.

– Пожалуй, вы правы. Жидкий стул у меня начался примерно тогда, когда я начал пить нефть.

– Сколько времени вы ее уже пьете?

– Месяцев пять.

Ольга закатила глаза. Неужели можно быть таким идиотом? Хотя внешне мужик ни в коем случае не производил впечатления придурка. И, похоже, деньги зарабатывает.

– Вас в медицинском центре не спрашивали о вашем питании? Составляющих, регулярности?

Мужик покачал головой. Ольге хотелось опять закатить глаза. Как об этом можно было не спросить?

– И карму можно самому чистить, причем бесплатно, – спокойно продолжала Ольга. – Приходите домой и сразу же принимаете душ. Вода смывает весь негатив.

– Правда?

Ольга кивнула.

– И с утра хорошо на себя тазик опрокинуть. Холодной воды. Начните с теплой и каждый день уменьшайте температуру. Получите заряд бодрости на весь день. И для закаливания организма хорошо.

Мужик хлопнул глазами.

– Попробуйте. Через месяц расскажете мне о результатах. Или даже через две недели.

– Спасибо, – искренне поблагодарил мужик, сунул купюру Ольге в карман халата и опять спросил про ресторан. – Я вас в машине подожду. Черная «БМВ», номер…

Он в самом деле ждал, когда Ольга спустилась с крыльца поликлиники. Одета она была, конечно, не для ресторана, но пациент, представившийся Алексеем, повез ее в тихое уютное местечко, в котором царил полумрак, и простой наряд Ольги не вызывал ни у кого ни вопросов, ни интереса.

Алексей сказал, что уже давно увлекается игрой на бирже. Это хобби. Он вкладывает в него деньги, которые мог бы себе позволить спустить в казино. А тут иногда и прибыль получает. Нельзя сказать, что большую, но все равно приятно осознавать, что ты правильно просчитал рост стоимости тех или иных акций и соответственно спроса на какие-то товары. Правда, раньше он ограничивался только акциями российских предприятий. Недавно решил попробовать поиграть и с акциями иностранных предприятий. Стоило ему об этом подумать, как друг сообщил об открытии в Петербурге представительства известной греческой финансовой группы.

– Вы их проверили на «чистоту»? – спросила Ольга.

– Конечно. И не только я. Они на самом деле давно работают. Только на наш рынок раньше не выходили. Я не знаю почему. Возможно, из-за греческого кризиса. Хотя их деятельность он вроде не затронул… Несколько моих друзей уже воспользовались их услугами. Я пока не успел. Других дел было много.

– Все ваши друзья купили какие-то акции? Или открыли предприятия в офшорных зонах?

– Да предприятия в офшорах уже давно у всех есть, – махнул рукой Алексей. – Этим у нас никого не удивишь. Понимаете, эта финансовая группа предлагает покупку доли в строящихся судах. Это интересное и перспективное направление.

– А когда прибыль получать? – улыбнулась Ольга.

– Прибыль, конечно, не сразу, – пояснил Алексей. – Она пойдет с эксплуатации судна. И с перепродажи может быть. То есть мы – дольщики. Мы вскладчину строим корабль, потом он начинает возить по морям грузы, а если это круизный лайнер, то пассажиров, наши вложения постепенно окупаются, и мы начинаем получать одну прибыль.

– А если судно затонет? – спросила Ольга.

– Страховка покрывает вложения, – пожал плечами Алексей. – Да, конечно, это риск. Но по крайней мере вложения не потеряешь.

– А как вы выбирали судно?

– По Интернету. У этой финансовой группы очень интересный сайт. И по другим источникам можно посмотреть. То есть у них на сайте предлагаются суда, которые еще не начинали строить. Даются все характеристики. Есть большие, средние, маленькие. Наибольшим спросом пользуются средние.

– Торговые?

– И торговые, и круизные. И меня, например, не удивило, что именно греки предлагают такие вещи. Они же известные мореплаватели, судостроители и судовладельцы.

– По-моему, судостроение…

– Они тоже строят и сейчас активно развивают эту отрасль. Умные люди нашли способ ее оживить. Они привлекают для этой цели иностранные капиталы. В результате греки получают рабочие места. Но я не успел вложиться ни в одно судно. У нас была договоренность о встрече со Станковичем, но, как вы сами знаете, он исчез.

Ольга прикинула, что Станкович должен был встретиться с Алексеем и его другом на следующий день после взрыва машины. Вероятно, он планировал к тому времени вернуться из Москвы. Но почему-то не вернулся. И брат его жены исчез.

– А вас не смутило, что представителем греческой финансовой группы является серб? – спросила Ольга.

– Нисколько, – ответил Алексей. – Сейчас представителей бывшей Югославии можно встретить в самых неожиданных местах. Больше всего их в Италии. Вы же, кажется, смотрите футбол?

– Я не смотрю, – улыбнулась Ольга. – Но остальные жильцы нашей квартиры делают это с утра до вечера.

– Вот и спросите у них, сколько представителей бывшей Югославии играет в итальянском чемпионате. Да даже «Челси» возьмем…

– Не надо! Пожалуйста! – вскинула руки Ольга. – Я все поняла.

– Хорватские проститутки очень популярны в Лондоне, – продолжал Алексей. – Девушки из бывшей Югославии выживают наших по всей Европе. Они не так вульгарны, они владеют языками, они красивы. В Зимбабве есть югославская колония! Вы представляете, куда их занесло?! И, естественно, в Югославии были различные специалисты, и многие из них ищут работу на чужбине. Ведь наши люди тоже ищут? И если наши отсюда уезжают, югославы – различных национальностей – сюда приезжают. Ведь в советские времена многие из них учили русский язык. Станкович прекрасно говорит на русском, у него русская жена, с которой, как мне говорили, он познакомился в Греции. Она там отдыхала, он там работал. Вероятно, эти факторы способствовали при выборе его кандидатуры для отправки в Россию.

Ольга кивнула. Вероятно, все так и было. Но сейчас-то Станкович где? Почему он не вернулся? Испугался?

Алексей подвез ее до дома, еще раз поблагодарил за консультацию, за приятно проведенный вечер и обещал отчитаться о результатах применения советов участкового терапевта. Алексей поцеловал ее в щечку, правда, не удосужился выйти из машины и открыть дверцу. Но на такое Ольга и не рассчитывала.

– Спокойной ночи! – сказал мужчина.

– Врачу нельзя желать спокойной ночи, – автоматически сказала Ольга.

– Почему? – искренне удивился Алексей.

– Плохая примета. Я, правда, не в «Скорой» работаю и не дежурю в ночную смену, но тем не менее. Все соседи знают, что мне совершенно точно нельзя желать доброго утра. Если кто-то пожелает – день будет сумасшедший.

– А еще что нельзя? – заинтересовался Алексей.

Ольга задумалась.

– Ну, например, нельзя ронять историю болезни. То есть лучше не ронять. Жди осложнений. Еще врачи не любят рыжих пациентов и коллег. Посмотрите на женщин-врачей. Никто не красится в рыжий цвет.

– Никогда этого не знал, – покачал головой Алексей. – Ну, тогда… До свидания?

Ольга рассмеялась и попрощалась с Алексеем.

Она быстро прошла несколько шагов до подъезда, открыла дверь ключом от домофона и стала подниматься наверх.

Перед дверью четвертого этажа топтался бомж Сева.

Глава 7

– Сева, что случилось? – спросила Ольга.

– Здравствуйте, Ольга Петровна! – Сева при виде докторши тут же сдернул с головы шапку.

Он был интеллигентным человеком, и правила поведения и хорошего тона ему внушались с детства. Правда, в новой его жизни его интеллигентность ему очень мешала. Он не умел давать сдачи, и его часто били. Правда, его же больше жалели, и жильцы дома, в котором он обосновался, его подкармливали. Больше всего Севе доставалось от Леонида Саркисовича, который приказал повару, работающему на первом этаже, отдавать остатки еды несчастному, не приспособленному к жизни интеллигенту.

– Дверь приоткрыта, Ольга Петровна, – сказал Сева и кивнул на щель, которую теперь заметила и Ольга.

Несколько секунд Ольга просто смотрела на приоткрытую дверь, потом сказала Севе, что должна посоветоваться с жильцами своей квартиры.

– Вообще надо бы участкового вызвать… Или просто в местное отделение позвонить, – заметил Сева, топающий по лестнице вслед за Ольгой.

– Толку-то от них, – махнула рукой Ольга.

Ольга предполагала, что предложат жильцы ее родной коммуналки. Ей не простят вызов милиции до того, как соседи осмотрятся у Станковичей. Ведь всем было интересно, что находится в квартире!

Соседи и брат, как обычно, сидели на кухне и смотрели футбол. С работы пришли молдаванки, снимающие одну комнату на четверых, и тихо готовили еду. Девушки вежливо поздоровались с Ольгой и практически сразу же ушли в свою комнату. Они рано уходили и поздно приходили. Работали в овощных ларьках или на рынках без выходных по три месяца, уезжали домой, потом снова возвращались. В квартиру они приходили только спать. Ольга и другие жильцы радовались тихим молдаванкам, сменившим шумных алкашей.

– Что случилось? – повернулась от телевизора вся честная компания при виде Ольги, появившейся в сопровождении Севы.

– Ты чего так долго? – поинтересовался брат.

Ольга не удостоила его ответа и сообщила остальным про приоткрытую дверь квартиры на четвертом этаже. Ганс мгновенно сказал, что нужно вызвать милицию.

– Так, ты остаешься здесь смотреть матч, – заявила ему Екатерина Афанасьевна, вскакивая с места, как резвая молодая козочка. – Как раз твои соотечественники играют. Потом перескажешь нам основные моменты.

Ганс хотел что-то возразить, но увидел лишь спины соседей. Конечно, если бы играли «Челси» с «Манчестер Юнайтед» или «Реал» с «Барселоной», то часть жильцов явно осталась бы досмотреть матч, но немецкий чемпионат вызывал меньший интерес.

Первой вниз по лестнице бежала Екатерина Афанасьевна. За ней пристроился коллекционер Владимир Викторович, потом Сева с Игорем Петровичем, поделившимся пивом с интеллигентным человеком, потом Ольга с Юлией Карловной. Замыкал процессию сын Юлии Карловны Святослав. Но он вообще был очень неповоротлив и неуклюж. Никто не знал его отца, но сын совершено не походил на свою высокую и худую мать.

– Надо было взять перчатки! – вдруг воскликнул Игорь Петрович.

– А я передником буду за ручки браться, – объявила Екатерина Афанасьевна и так и сделала. Ей даже не пришло в голову позвонить в звонок.

– Ни к чему не прикасаться! – Игорь Петрович обвел взглядом жильцов своей квартиры. – Мало ли что…

Вслед за юркой Екатериной Афанасьевной жильцы коммуналки вошли к соседям снизу.

Квартира на самом деле производила впечатление офиса. Но только на первый взгляд. Под офис были отданы три ближайшие к входу комнаты, еще две использовались как спальни, причем от офисных они отделялись стеной, две оставшиеся стояли закрытыми. То есть при входе любой, незнакомый с планировкой квартиры пятого этажа человек мог решить, что попал в офис, и кроме трех офисных помещений здесь больше ничего нет. Вход в остальную часть квартиры имелся не в стене, добавленной кем-то, а в стене третьей комнаты.

Быстренько осмотрев пустующий офис, жильцы коммунальной квартиры отправились дальше. Жилая часть, в отличие от офисной, требовала ремонта.

В одной из спален на кровати лежала незнакомая женщина.

– Ольга! – крикнула Екатерина Афанасьевна, первой обнаружившая незнакомку. Екатерина Афанасьевна вообще во все помещения заходила первой – и как женщина, и как старшая по возрасту, ну и вообще мало кто из попадавшихся на пути старушки-общественницы граждан (в разные периоды ее жизни), мог противиться ее напору. Ну и, конечно, она ни к чему в этой квартире не прикасалась голыми руками. Она не собиралась оставлять улики для участкового и местного отделения милиции, где ее прекрасно знали и страшно обрадовались бы, если бы получили возможность мелко отомстить за все «хорошее».

Женщина, которой на вид было лет шестьдесят, если не больше, оказалась жива, но, вероятнее всего, только что пережила сердечный приступ. У нее посинели губы. Ольга мгновенно достала мобильный телефон и вызвала бригаду «Скорой», поскольку сама в данном случае не могла оказать всю требуемую помощь. Она только положила женщине под язык пару таблеток нитроглицерина, который всегда лежал у нее в сумочке.

– Она выживет? – спросила Юлия Карловна, рассматривая даму на кровати.

Женщина была ухоженной, дорого одетой. Макияж, маникюр, хорошая стрижка, да и пластику лица нельзя было исключать. Вероятно, ей стало плохо в квартире, и она успела дойти до кровати и не рухнула на пол. Но она не успела раздеться, только скинула туфли на шестисантиметровых каблуках, или они сами свалились с ног.

Ольга пожала плечами в ответ на вопрос Юлии Карловны. Здесь требовалось реанимационное лечение. Но как женщина попала в квартиру? Кто-то открыл ее до нее?

Бригада «Скорой» приехала очень быстро, все знали Ольгу Петровну, поскольку подстанция располагалась в соседнем с поликлиникой доме. Пациентку забрали, лишних вопросов жильцам коммуналки, оказавшимся квартирой ниже, не задавали. Однако когда даму перекладывали с кровати на носилки, она на несколько секунд пришла в себя и произнесла одно слово:

– Вампиры!

После этого снова отключилась. Ольге сказали, в какую больницу повезут пациентку.

– Ты ее не знаешь? – спросил врач «Скорой».

Ольга покачала головой и сказала, что хозяев сейчас в квартире нет, где документы, она не знает. Рядом с кроватью не валялось никакой сумочки, не было ее и в прихожей. Там на вешалке только висел женский плащ. Больше не было ни одежды, ни обуви, ни документов. В кармане плаща обнаружился только кружевной носовой платочек с вышитой в одном углу буквой «Н». От него пахло теми же духами, что и от дамы.

Прихожая была прихожей офиса, не квартиры. Может, Станковичи держали все свое добро в комнатах? Но ведь они прожили в Петербурге всю зиму. Неужели они проходили в жилые помещения через чистенький офис в уличной обуви? Да, многие европейцы не переодеваются дома, хотя, как с этим делом обстоит у сербов, Ольга не знала. Но жена Станковича и ее брат – русские! И домработницы тут не было. Екатерина Афанасьевна бы знала. Она им свою племянницу предлагала, жена Станковича тогда заявила, что сама будет убирать квартиру.

– Так, народ, а вещичек-то нет, – сообщил Игорь Петрович после того, как заглянул в шкафы в двух спальнях. Все дверцы открывал, держась за них носовым платком.

Народ пробежался по квартире, увидел, что в кухне есть полный набор посуды, работает холодильник, в котором остались продукты. В офисе стояли два компьютера и принтер, лежали какие-то бумаги, но в спальнях вещей жильцов не оказалось! Никаких! Только кровати были застелены.

– Запертые комнаты будем вскрывать? – спросил Владимир Викторович, обводя взглядом соседей.

– Надо для чистоты эксперимента, – заявил Святослав.

– Какого эксперимента? – повернулась к нему мать. – Мы расследование проводим, а не эксперимент.

– А о каких вампирах шла речь? – подал голос Сева, ни к кому конкретно не обращаясь.

Жильцы переглянулись.

– Это надо у дамы спрашивать, когда придет в чувство, – решила Юлия Карловна. – Хотя могли ей привидеться. Она же, как я поняла, находилась в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Оль, навестишь ее завтра?

– Попробую, – пожала плечами Ольга. Она не была уверена, что дама доживет до завтра, а если и доживет, то сможет отвечать на вопросы. Завтра она будет еще в реанимации. Но надо будет попросить знакомых сестричек выяснить у дамы, где ее родственники и как ее зовут.

– А можно мне яишенку себе пожарить? – спросил Сева. – Я видел в холодильнике семь яиц…

– Сева, может, ты тут останешься на дежурство? – предложил Игорь Петрович.

– Но…

– Разумная мысль, – поддержал соседа Владимир Викторович. – Просто интересно выяснить, что здесь происходит. Станковичи, похоже, съехали.

– Бросив эту квартиру?! – в неверии сделал широкий жест рукой Святослав, пытаясь обвести хоромы.

– А может, еще не бросили? – высказала предположение Ольга.

– Вещей нет! – закричал ее брат. – Я же сказал вам уже! Сами посмотрите! Шкафы пусты, ни одежды, ни обуви, ни белья. Ничего нет!

– Оля, ты хочешь сказать, что они могли выставить ее на продажу?

– Да, конечно. Может, они уже давно планировали перебраться в Москву. Там-то, наверное, выгоднее держать представительство любой компании. Больше денежных клиентов. Здесь они прожили около года. Вероятно, уже охватили всех потенциальных клиентов. Ведь взрыв их машины мог быть совпадением. Или кто-то узнал, что они собрались уезжать, и угнал машину, понимая, что в связи с переездом владелицы поиск затруднится. Или им угрожали, поэтому они и собрались перебраться в Москву. А тут взрыв. Мы же не знаем, как они работали! Может, кто-то захотел иметь свои проценты со сделок. Каким-нибудь чиновникам не понравилось, что кто-то собирает деньги граждан, которые могли бы течь в чиновничьи карманы.

– Угнал пирамидостроитель с компаньоном или просто приятелем, – напомнила Екатерина Афанасьевна.

– Может, он хотел купить эту квартиру? – высказал предположение Святослав. – Придумал новую аферу и вернулся в Петербург. А тут офис, объединенный с жилыми помещениями. Может, ему как раз такое и требовалось. И не исключено, что он не угонял машину, просто братец, который тут завершал дела, не сказал всей правды. Может, ему машину продали – или собирались продать.

– Или известный пирамидостроитель решил сменить Станковичей на посту, – заявил Владимир Викторович. – Только они представляли реально существующую финансовую группу – я проверил в Интернете – а пирамидостроитель захотел… Ну, я не знаю, что конкретно мог захотеть наш пирамидостроитель. Но суть одна – он захотел собирать деньги по новой схеме.

– Но что здесь делала эта дама? – спросила Юлия Карловна. – Все высказанные вами версии, дорогие соседи, имеют право на существование. Но это только версии, и мы их можем строить бесконечно. Мы не знаем, почему уехали Станковичи, совсем они уехали или нет, угрожали им или нет, и случайно ли господин Угрюмов оказался в их машине или нет. И мы не знаем, какое отношение эта дама имеет к Станковичам, к этой квартире…

Остальные жильцы пожали плечами.

– Она могла быть одной из их клиенток, – вдруг догадалась Ольга. – Приехала, а тут пусто. Вот вам и причина сердечного приступа.

– Кстати… – задумчиво произнес Владимир Викторович. – А ведь это тоже получается что-то типа пирамиды. Насколько я понял…

Ольга перебила его и рассказала соседям все, что узнала сегодня от Алексея.

– И что делать людям, которые уже вложили деньги в акции или строительство судов? – Владимир Викторович обвел собравшихся в чужой квартире взглядом.

– Ты прав насчет пирамиды, Володя, – кивнула Екатерина Афанасьевна. – Эта странная троица с самого начала казалась мне подозрительной. Вот проходимцы-то!

– Подождите, подождите! – воскликнула Юлия Карловна. – Муж с женой уехали в Москву, брат жены вроде никуда не собирался…

– А ты откуда знаешь? – закричал сын. – Когда он успел вывезти отсюда вещи?

– Ночью, – как само собой разумеющееся сказал Игорь Петрович. – И я не уверен, что у них было много вещей. Возможно, только одежда и обувь. И вывозили ее они, не исключено, не только из-за того, что хотели взять свою одежду, а еще и для того, чтобы не оставлять улик. Теперь наука шагнула так далеко, что из капли пота можно вытянуть немало информации, а уж из одежды, которую человек носил…

– И квартира убрана, – заметила Ольга. – Здесь явно вытерли все отпечатки пальцев, все возможные следы…

– Ты хотела сказать «преступлений»? – усмехнулся Владимир Викторович. – Я не думаю, что здесь разыгрывались кровавые драмы. Дама с сердечным приступом – это несколько другое. И теперь я не исключаю, что наш пирамидостроитель Угрюмов был как-то связан с сербом Станковичем и его семейкой. Хотя он, может быть, и не серб, и не Станкович.

– И мы не знаем, появлялся ли здесь Угрюмов раньше или не появлялся, – заметил Святослав. – Сюда много народа ходило. Все – деловые мужики. Иногда появлялись бабы, но редко, и тоже не девочки по вызову. Кто-нибудь помнит Угрюмова с девяностых годов?

– Ну ты сказанул! – хмыкнул Игорь Петрович.

– Но народ-то пострадавший его вспомнил! – закричала Екатерина Афанасьевна. – Я бы Мавроди узнала, и Леню Голубкова. И Константинова, и Властелину, или как там ее на самом деле.

– Вы Угрюмова помните? – спросила Ольга.

– Его – нет. А пирамиду его помню. И не надо удивляться, что народ, который ему деньги носил, его рожу на веки вечные запомнил.

– Неужели он не изменился за десять лет? – задумчиво произнесла Ольга. – Или даже больше? И ведь по телевизору показывали посмертный снимок! А после смерти человек выглядит совсем не так, как при жизни! Но люди узнали…

– Я бы Леню Голубкова… – опять открыла рот Екатерина Афанасьевна.

– Подождите секундочку, – предупредительно подняла руку Юлия Карловна и внимательно посмотрела на Ольгу. – Я поняла, что ты хочешь сказать. Люди узнали Угрюмова даже по посмертному снимку. И не один человек – если я правильно поняла.

– Да, участковый говорил, что много звонили, – кивнула Екатерина Афанасьевна, которая обычно знала больше других.

– То есть погиб человек, похожий на Угрюмова десятилетней давности, – сделала вывод Юлия Карловна, обводя взглядом соседей и останавливаясь на Ольге.

– То есть это мог быть не Угрюмов, – сказала Ольга. – Конечно, существуют всякие процедуры омоложения…

– Не нравится мне это дело, – однозначно заявил Владимир Викторович.

– Но у нас есть шанс разобраться, – объявила Юлия Карловна. – Конечно, если дама выживет…

Она посмотрела на Ольгу, и этим взглядом выразила поручение докторше, имевшей реальный шанс пройти к пациентке и задать ей вопросы.

– Но как она проникла в квартиру? Дверь же была заперта! Сколько народу звонило в звонок! К нам приходили! – закричала Екатерина Афанасьевна.

– Кто-то открыл, – пожал плечами Игорь Петрович.

– Я пошел за инструментом, – тут же объявил Владимир Викторович. – Мы откроем двери двух запертых комнат, осмотримся и закроем. Сева, что ты стоишь, как в гостях? Иди, жарь себе яичницу. И вообще все, что тут есть из продуктов питания, – твое. Иначе пропадет. И помыться по-человечески сможешь. И постирать.

– Сева, дверь давно стоит открытой? – посмотрела на бомжа Екатерина Афанасьевна.

Мужчина пожал плечами.

– Народ, кто пришел до Ольги? – Игорь Петрович обвел соседей взглядом.

После недолгих обсуждений пришли к выводу, что дверь открыли недавно – иначе жильцы коммунальной квартиры обратили бы на нее внимание, проходя мимо.

– А вампиры появляются только в ночи, – объявил Сева.

– Ты чего несешь? – посмотрел на него Владимир Викторович, все еще собирающийся за инструментом. Но ведь не оставишь же дискуссию! Это, конечно, не обсуждение футбольного матча, но все равно было интересно!

– Вы помните, что сказала нам незнакомая дама? – спросила Ольга.

– Так, забыли про вампиров! – шлепнул рукой по стене Игорь Петрович. – Владимир Викторович, идите за инструментом, осмотримся в этих двух запертых комнатах, потом дальше будем думать. А ты, Сева, кажется, есть хотел?

Сева исчез в направлении кухни, Владимир Викторович вскоре вернулся с инструментом и Гансом, отказавшимся от просмотра матча Бундеслиги в пользу осмотра квартиры этажом ниже. Соседи ведь столько времени отсутствуют! Полным составом! А Ганс-то ведь еще и частный детектив.

– Наверное, нам нельзя здесь находиться, – не очень уверенно заметил немец.

– Мы не в Германии, – ответил ему Игорь Петрович.

– Но незаконный захват чужого жилища…

– А кто что захватывает-то? – посмотрела на немца как на полного идиота Екатерина Афанасьевна.

– Ой, Ганс, ты в компьютерах хорошо понимаешь? – спросила Юлия Карловна. – Ты же все время со своим ноутбуком сидишь!

Ганс кивнул.

– Давай, пока Владимир Викторович другим делом занят, ты посмотришь, что тут у них, – ухватил мысль соседки Игорь Петрович. – А то у нас в компьютерах секут ты и наш коллекционер.

– Но…

– Давай в офис.

Игорь Петрович подхватил немца под локоток и повел в первое помещение. Владимир Викторович тут же занялся делом, наблюдать за которым немцу не следовало.

Замки оказались хлипкими на обеих дверях.

Жильцы коммунальной квартиры, за исключением Ганса и Игоря Петровича, занятых компьютерами, сунули носы в две недавно запертые комнаты. Они были забиты мебелью, чемоданами, сумками и тюками. Все покрывал толстый слой пыли.

Екатерина Афанасьевна, первой ворвавшаяся в комнату, первой и чихнула. К потолку взлетел столб пыли.

– А мебель-то неплохая, – заметил Владимир Викторович, оглядываясь вокруг. – Я себя чувствую, как на старом чердаке…

Владимир Викторович потер руки. Как уже говорилось, он был профессиональным коллекционером и кладоискателем. Поскольку все старые чердаки Петербурга к этому времени, можно сказать, уже обследовали коллеги Владимира Викторовича и он сам, интересы кладоискателей переместились за город. Пришлось немного изменить специализацию, освоить новые навыки. Но ничто никогда не доставляло Владимиру Викторовичу такого удовольствия, как исследование старых чердаков. Себе он оставлял только монеты, остальные найденные ценности продавал или менял. Он жил на свои находки уже много лет, нигде официально не работал и не собирался. Но статья за тунеядство у нас давно отменена. И какое тунеядство?! Профессиональные кладоискатели на самом деле очень много и напряженно работают. Это же не чиновники, которые все равно получат свою зарплату.

– Это не чердак, а чужая квартира, – напомнила Юлия Карловна. – И мне кажется, что это мебель хозяев из комнат, которые переделали под офис. Трудно сказать, какой договоренности они достигли с жильцами…

– Ты считаешь, что Станковичи не покупали квартиру? – посмотрела на соседку Екатерина Афанасьевна.

Юлия Карловна пожала плечами.

– Звуков ремонта слышно не было, – сказала Ольга. Их с Игорем комната располагалась как раз над одной из офисных. – Ремонт здесь делали лет семь назад, может, восемь…

– По-моему, в двухтысячном, – сказал Святослав. – Молодые супруги сюда въехали. Он – какой-то бизнесмен, а она то ли студентка, то ли вообще ничего не делала. Потом ребеночка родила. Но они тут не очень долго жили.

– И квартира стояла пустой, – уверенно заявила Екатерина Афанасьевна. – Потом мужик жил с бабой и ребенком ее. Помните, как его мать приезжала и рассказывала, что эта баба увела его из семьи, и он квартиру снимает.

– Мальчику было лет четырнадцать, – вспомнила Юлия Карловна. – Но в нашу школу он не ходил… И они были вроде с Украины…

– Мальчик с матерью. У них здесь ни прописки, ни жилья не было. И баба окрутила этого, который из семьи ушел и квартиру снял. Точно, его мать говорила, что снимает! Они здесь года два прожили. Оля, ты к ним по вызовам не ходила?

Ольга покачала головой. Она смутно помнила эту семью, а вот молодую мамашу с ребенком помнила. И помнила, как та рыдала, потому что у нее пропал муж.

– Ой, точно, и как я такое могла забыть?! – схватилась за голову Екатерина Афанасьевна.

– Вы вспомните, сколько человек в нашем доме пристрели в девяностые годы, – предложил Святослав.

– Убивали больше всего на третьем и втором этажах, да всех хозяев там отстрелили! Как расселили коммуналки, так и стали их отстреливать. Одного за другим. А на четвертом все тихо прошло. И этот молодой бизнесмен тихо пропал. Поэтому я и забыла. А помните, как у нас во дворе стреляли?

– Так, Екатерина Афанасьевна, речь сейчас не о девяностых годах, – напомнила Ольга.

Владимир Викторович ползал среди мебели и осматривал все профессиональным взглядом. Из разговора он выключился. Игорь Петрович с немцем отсутствовали. Сева ел на кухне, оттуда доносились запахи еды.

– Да, исчезнувший семь или восемь лет назад бизнесмен нас не интересует, – заявил Святослав.

– Но родственники могли не продать квартиру, а сдавать, – заметила Ольга. – Предположим, он был единственным собственником. Он пропал, тела нет. Жена не могла официально унаследовать квартиру. Не могла ее продать, не могла совершать с ней никаких сделок. Если не ошибаюсь, должно пройти семь лет для официального признания человека безвестно отсутствующим.

– Так прошло уже, – сказала Юлия Карловна. – Точно прошло.

– Вот жена, или вдова, или кем там она признана официально, и продала квартиру Станковичам, – сказала Ольга. – Или не продала. Она могла все эти годы квартиру сдавать, но неофициально. Я не знаю!

– Мы точно знаем, что тот мужик, сбежавший из семьи, снимал, – сказал Святослав. – Потом тут какое-то время жили два молодых парня, приходили только спать.

– Да, разврата не было, – кивнула Екатерина Афанасьевна. – Вообще тут все тихие жили.

– Не хотели внимания привлекать, – высказала свое мнение Юлия Карловна. – А жене того исчезнувшего мужика явно хоть какие-то деньги требовались. Содержать эту квартиру она не могла. Может, она к матери съехала?

– Задолженности по квартплате у них никогда не было. Ни у кого в нашем доме никогда не было. Я узнавала в ЖЭКе, – объявила Екатерина Афанасьевна. На нее в таком деле можно было положиться.

– Может, сдавала только за коммунальные платежи, – кивнула Юлия Карловна. – Если не продать. И жильца на такие хоромы найти сложно. Такое не снимают, а только покупают. Станкович для этой девушки, наверное, был находкой…

– Мы не знаем, кому принадлежит квартира, – напомнила Ольга.

– Я выясню в ЖЭКе, – объявила Екатерина Афанасьевна. – По крайней мере, на кого квитанции выписываются. И почему я раньше за этим не следила?! – сокрушалась бабка.

– И что нам это даст? – спросил Святослав. – Кто-нибудь помнит фамилию того исчезнувшего бизнесмена?

Дамы пожали плечами.

Внезапно в дверях комнаты появился Сева с встревоженным лицом.

– Что случилось? – спросили дамы и Святослав почти хором. Владимиру Викторовичу было не до них.

– Телефон звонит, – сообщил Сева.

– Где? Он у них в кухне, что ли, установлен?

– За дверью звонит, – сказал Сева.

Глава 8

Ольга, Юлия Карловна, Екатерина Афанасьевна и Святослав бросились вслед за Севой. Владимир Викторович остался. На кухне, требующей ремонта, но напичканной разной иностранной техникой (но далеко не самыми современными моделями), в отличие от квартиры этажом выше, Сева показал на стену, где располагалась дверь черного хода. Такая же дверь имелась и в квартире на пятом этаже, и на чердаке. Правда, на чердаке ее заложили тогда же, когда закладывали вход с улицы. Обвал случился между вторым и третьим этажами, и с пятого выход на черную лестницу имелся, только, зная об обвале и ненадежности лестницы, жильцы коммуналки своим здоровьем и жизнями не рисковали. Дверь стояла запертой (на всякий случай), и ею давно никто не пользовался. Здесь дверь была завешана портьерой – такой же, как висели на двух кухонных окнах.

– У нас вид лучше, – сказал Святослав, подходя к окну, за которым, правда, уже была ночь. – Тут просматривается только небольшой кусок неба, хотя и четвертый этаж. Представляю, что ниже делается. И к нам никто не заглянет, если только на крышу заберется, а тут, если не зашторивать, соседи будут знать все о твоей жизни.

– И что из своей жизни ты хочешь скрыть? – посмотрела на великовозрастного сына Юлия Карловна. – Может, наоборот, привлек бы чье-то внимание.

Юлия Карловна подошла к окну и посмотрела на окна дома напротив. Она постоянно носила очки в тонкой оправе и в них вдаль (хотя про окна соседнего дома нельзя было сказать, что они находятся вдали) видела прекрасно, и бинокль ей не требовался. Екатерина Афанасьевна вообще отличалась поразительными для своего возраста зрением и, в особенности, слухом, так что тоже прильнула к окну, вглядываясь в ночь. Святослав, как и мать, носил очки, только массивные и некрасивые, но в них видел хорошо, Ольга пока не надела очки для чтения и тоже могла рассмотреть окна в доме напротив.

Все окна напротив были наглухо зашторены. В двух в щелочки пробивался электрический свет. Никакие двигающиеся силуэты не появлялись. Вообще даже примерно было не определить, что там происходит. В других окнах, которые можно было рассмотреть с кухни четвертого этажа, свет не горел вообще.

– Надо бы тут занавеску задернуть, – откашлялся Сева.

– Разумно, – кивнула Юлия Карловна и сделала это.

Телефон больше не звонил.

– Ты уверен, что звонил за дверью? – уточнила Екатерина Афанасьевна.

Сева кивнул. Екатерина Афанасьевна отдернула портьеру, опустила руку на ручку двери (через передник), но дверь не поддалась. Пришлось звать Владимира Викторовича с инструментом. Он справился очень быстро, но не заинтересовался и вернулся к пыльной мебели и сумкам, которые привлекали его гораздо больше.

Сева сказал, что пойдет первым. Мало ли… В общем, он, как мужчина, собирался брать удар на себя.

– Но бомба-то навряд ли, – сказала Юлия Карловна.

– Ты серьезно? – посмотрел на нее сын.

– Знаешь ли, я уже ничему не удивлюсь после всех этих странностей, которые произошли в нашем доме и около него за последнее время.

– Здесь женская сумочка, – сказал Сева.

На лестнице свет не горел, окна отсутствовали, лестница уходила вниз и вверх во тьму. Свет из кухни падал только на небольшую площадку. На ней и лежала сумочка.

– Надо сюда вернуться с фонариком, – объявила Екатерина Афанасьевна. – Святик, сынок, сбегай наверх. У меня в кухонном столе, в верхнем правом ящике лежит фонарик.

– Думаете, у нас нет фонарика? – хмыкнул Святослав, но отправился в родную коммуналку.

Сева тем временем взял сумочку голой рукой и вручил Екатерине Афанасьевне. Та мгновенно сунула любопытный нос внутрь и объявила, что бомбы нет.

– Будет лучше, если мы отправимся в нашу квартиру, – сказала Ольга. – Мало ли кого принесет…

– Сейчас осмотрим лестницу и пойдем, – ответила Екатерина Афанасьевна.

– А почему бы нам не осмотреть ее из нашей квартиры? – спросила Ольга.

– Оля права, – кивнула Юлия Карловна. – Эту дверь оставим открытой. Нужно, чтобы Владимир Викторович посмотрел замок и…

– Я все сделаю, – сказал Сева. – Она закроется, но не будет заперта.

– Отлично, – кивнула Юлия Карловна. – Делай.

– Сева, ты здесь останешься? – спросила Ольга.

– Нет, – покачал головой бомж. – Сейчас посуду помою, еду заберу и пойду к себе.

– Может, из вещичек чего себе присмотришь? – предложила Екатерина Афанасьевна. – Чего добру пропадать?

Сева замотал головой.

– Пусть все эти вещички для начала изучит Владимир Викторович, – сказала Ольга.

– Правильно, – кивнула Юлия Карловна. – Он – профессионал в таких делах.

Вернулся Святослав с фонариком.

– Мы уходим, – объявила его мать. – Лестницу будем исследовать из нашей квартиры.

– Ганс с Игорем хохочут за компьютером, – сообщил Святослав.

С кухни было не слышно, что происходит в ближайшей к главному входу комнате. Владимир Викторович сказал соседям, что немного задержится, пусть закрывают за собой входную дверь (как закроется), а он подойдет попозже. Ганс с Игорем на самом деле сидели за одним из двух компьютеров и покатывались со смеху.

– Ну, что нашли? – спросила Екатерина Афанасьевна.

– Вон из того, – Ганс кивнул на второй компьютер, – извлечен жесткий диск.

– Ты по-русски говори! – рявкнула бабка.

– Я и говорю, – улыбнулся Ганс. – Информацию всю забрали с собой вместе с вещами. А здесь нет ничего, относящегося к делу. На этом компьютере играли, с него переписывались, лазали на различные сайты.

– Знаете ли, по переписке можно многое понять, – заметила Ольга.

– Мы и поняли, чем половой член Бояна Станковича отличался от члена какого-то русского любовника его жены Наташи. Молодой русский любовник ей нравился гораздо больше. И оказался большим выдумщиком.

Дамы из коммунальной квартиры открыли рты.

– И еще мы узнали, что обсуждают подружки, – продолжал Игорь Петрович. – У каждой Наташиной подружки по несколько мужиков, и все девки подвергают их сравнительному анализу!

– Я понял, что нравится русским женщинам, – объявил Ганс с широкой улыбкой. – Надо сделать татуировку внизу живота, обязательно оригинальную и цветную. Дракона, например, хвост которого как бы составляет единое целое с… Ну, вы меня поняли. Очень познавательное чтиво!

– Вы что-нибудь по делу нашли? – спросила Юлия Карловна.

– Нет, – покачал головой Игорь Петрович. – По всей вероятности, Наташа, которая тут изображала из себя секретаршу, с этого компьютера переписывалась с подружками из родного города. Я не понял, откуда она родом. Наверное, если все прочитать, то понять можно, но мы ознакомились только с частью ее писем. И про город там ни одной подсказки.

– У нее не могло быть много работы, – пожал плечами Святослав. – Наверное, деловые переговоры вели мужчины. Договор явно был стандартным. Вбить в него данные и сделать распечатку – элементарно. Она просто отвечала на телефон.

– И где он? – спросила Ольга. – Я нигде не видела стационарного телефона.

– Может, пользовались только мобильным? – высказал предположение Игорь Петрович.

Ольга сказала, что это можно уточнить у кого-то из клиентов – если еще появятся. Про себя добавила: если Алексей ей еще позвонит и придет на прием. Номер ее мобильного он записал и график работы тоже.

– Так, пошли отсюда, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Давайте, выключайте машину. Нехорошо читать чужие письма!

– Екатерина Афанасьевна, а кто говорил… – открыл рот Игорь.

– Ты сам знаешь, что вы должны были искать. Раз не нашли, то…

– Мне интересно, кто забрал жесткий диск, – задумчиво произнесла Юлия Карловна. – Парень, который тут жил и уехал последним, или те, кто проникал в квартиру?

– А может, дама приходила как раз за ним? – высказала предположение Ольга. – И в результате угодила в больницу с сердечным приступом.

– От просмотра информации? – хмыкнул брат. – В своем возрасте она и подумать не могла, что обсуждают юные девушки и с какими подробностями?

– Нет, от встречи с кем-то, кого тоже интересовала информация из компьютеров Станковичей.

Ганс выключил компьютер, объявив, что вся деловая информация исчезла. В компьютерах больше ничего найти нельзя. Жильцы коммуналки, за исключением Владимира Викторовича, покинули квартиру на четвертом этаже и поднялись к себе. Сева отправился на чердак.

Глава 9

– Где вы все были?! – воскликнул Вася, выходя в прихожую, когда толпа с шумом ввалилась в родную квартиру.

В расследовании пока принимали участие жильцы пяти комнат семикомнатной квартиры. Упоминавшимся молдаванкам, приехавшим в Петербург на заработки, было не до расследований и не до футбола. Они вечерами падали от усталости, а утром снова уходили на работу. Но в квартире имелась и седьмая комната, которую снимали двое мужчин, давно перешагнувших сорокалетний рубеж. Эту комнату сдавала внучка, унаследовавшая недвижимость от бабушки.

Один из мужчин, Вася, проживал в коммунальной квартире почти постоянно – его, по его словам, выгнала жена, и новую женщину он пока не нашел и не очень хотел. Второй, Коля, наезжал периодами. То есть он приезжал каждый день, а вечерами или уезжал, или оставался, не в силах добраться до родного дома. Когда он ругался с женой, то зависал в снятой комнате на несколько дней. Вася с Колей, по их словам, и раньше снимали комнату для работы, потому что дома работать не могли. Жильцы коммуналки не знали, почему им отказали в предыдущем месте.

Вася с Колей совместно именовались Марианной Баварской и кропали сонники, астрологические прогнозы и еще что-то на спиритическо-магические темы. Свой первый сонник Коля написал в середине девяностых в соавторстве с другим человеком, ныне покойным. Друзья, инженеры по профессии, вылетевшие из НИИ в связи с массовыми сокращениями, вместе собирались, чтобы выпить, но требовалась отмазка для жен. Ныне покойный друг увидел в газете объявление, поданное одним из издательств, приглашавших к сотрудничеству авторов. Трудно сказать, что подтолкнуло бывшего инженера зайти в издательство. Может, то, что он тогда был «начитанный-начитанный», как говорил один юморист. В издательстве предложили написать сонник.

Друзья встречались, вместе пили и развлекались. Сонник решили составить для разных знаков Зодиака и для разных часов пробуждения. Вывели на экран компьютера таблицу – и стали ее заполнять, валяясь периодически под столом или от хохота, или от того, что ноги уже не держали и просто хотелось вздремнуть. Когда писали, представляли друзей и знакомых, пробуждающихся в тот или иной час.

Сонник несколько недель держал второе место по продажам всех книг в России. Ведущие женских программ, издатели женских журналов одолевали издательство, желая взять интервью у Марианны Баварской. Издательство размышляло, кого можно направить на интервью, но потом решило сделать Марианну Баварскую таинственной личностью, подключило какое-то пиар-агентство и заработало на соннике огромные деньги. Авторам был выплачен лишь небольшой фиксированный гонорар, который они дружно пропили за три дня.

Потом авторы стали умнее и потребовали проценты с тиражей. Через три года один из авторов умер от цирроза печени. В одиночестве Коля писать не мог, поскольку должен был получать удовольствие от общения и не сойти с ума от расшифровки чужих снов и прогнозов для устройства кем-то личной жизни. Требовался собутыльник с творческими наклонностями!

И такой собутыльник нашелся, причем совершенно случайно. Вася принес в то же самое издательство свой детектив, детектив был отвергнут, при выходе из издательства Вася столкнулся с Колей, от которого издатели в срочном порядке требовали что-то на спиритическо-магическую тему. По выражению лиц друг друга мужчины сразу же поняли, что перед ними – товарищ по несчастью, страшно желающий выпить. Выпили, поделились проблемами, Коля предложил Васе соавторство. С тех пор Марианна Баварская существует в новом составе.

К тому же Вася имел юридическое образование и являлся уволенным за пьянку (это ж как надо было пить!) сотрудником КГБ. В КГБ Вася попал после того, как его не взяли в театральный. Как именно – никому не рассказывал. После превращения Васи в составляющую Марианны Баварской авторам стали платить гораздо больше, они сняли комнату для работы, чтобы не мешать родственникам жить и не слушать от них нотации. Правда, несколько раз комнаты приходилось менять – по разным причинам. Ситуация в общем и целом устраивала Колину жену (и деньги приносит, и перед глазами пьяной рожей не маячит), и она разводиться с ним не собиралась. Правда, приезжала проверять каждую комнату и знакомилась с соседями. К моменту переезда Васи с Колей в семикомнатную коммуналку в старом доме Колина супруга убедилась, что ей не нужно бояться конкуренции с другими женщинами. И на Колино тело никто не претендовал, и женщины Колю, похоже, уже не интересовали, хотя бы потому, что ухаживать за женщиной ему было просто лень. Ему хотелось выпить и развлечься в компании с другом.

Васю жена все-таки выгнала. Она не считала его занятие достойным мужчины, пил Вася не только во время создания литературных шедевров, дома ничего не делал. Вася ушел в снятую комнату, согласился на официальный развод и знал, что его место в супружеской постели уже занял какой-то оборотистый прораб.

Года три назад издательство, в котором Вася и Коля начинали свой путь в русской литературе, было куплено москвичами, и теперь Марианна Баварская в двух лицах писала на другого работодателя и за большие гонорары. Но иногда приходилось ездить в Москву, обсуждать с издателями творческие планы. Крупные московские издатели изучали рынок и подсказывали своим авторам, что в настоящий момент больше востребовано. Авторы старались выполнять пожелания издателей. С издателями тоже пили. И сами пили в дневном сидячем поезде, которым предпочитали возвращаться из Москвы.

– Ну, что мы пропустили? – спросил Вася.

– Если б ты продолжал писать детективы… – открыл рот Игорь Петрович.

– То комнату я бы снять не смог, – сказал Вася. – И пить столько, сколько пью, тоже не смог бы. Астрология, мистика и спиритизм оплачиваются значительно лучше. В разы лучше!

– А вампиры? – спросила Юлия Карловна, закуривая папиросу.

– Да, Вася, что ты знаешь про вампиров? – спросила Екатерина Афанасьевна.

Вася сказал, что знает про чеснок, серебряную пулю и осиновый кол.

– Чеснок у меня есть, – объявила Екатерина Афанасьевна.

– Осины тут неподалеку растут, – сообщил Святослав. – Я знаю, где.

– И у нас у морга растут, – сказал Игорь Петрович. – Я завтра дежурю. Могу привезти.

– Да, Игорек, привези, – с самым серьезным видом кивнула Екатерина Афанасьевна. – Пусть дома кол стоит на всякий случай. И ты, Святик, сходи за осиной, прогуляйся по свежему воздуху, а то все красками дышишь. Нам лишний кол не помешает. Поставим у каждой из дверей.

Вася обвел взглядом соседей и остановил его на молчавшей Ольге. К этому времени все уже переместились на кухню. Телевизор опять работал. Шла какая-то аналитическая футбольная программа.

– Оля, что здесь случилось в наше отсутствие? – спросил астролог, маг, колдун и хиромант в одном лице. – Откуда вампиры взялись?

– А кто их знает, – пожала плечами Ольга. – Завтра попытаюсь выяснить.

– Где?! – взвыл Вася. Коля не выходил. Вероятно, был доставлен с поезда более крепким другом в виде багажа и уложен спать. Или жена на перроне встречала.

– В реанимации, – ответила Ольга.

Вася плюхнулся на ближайший табурет и почесал голову. Соседи наперебой принялись ему рассказывать о случившемся. Вася периодически задавал уточняющие вопросы. Ганс, пропустивший часть действия, слушал с неменьшим интересом.

– Владимир Викторович все еще там? – Вася показал в пол.

Жильцы квартиры кивнули.

– Пойду и я взгляну.

– Вася, там нет ничего интересного, – сказала Екатерина Афанасьевна.

– Наташкину переписку с подружками в компьютере почитай, – посоветовал Игорь Петрович. – Для общего развития полезно. Поймешь, что теперешние бабы предпочитают. Странно, я у нас в морге ни одного трупа с татуировкой в том месте еще ни разу не видел. Надо будет завтра у ребят спросить…

– Так, мы будем смотреть содержимое сумочки? – спросила Ольга и повернулась к Васе. – В той квартире на самом деле нет ничего интересного.

– Ладно, потом схожу, – махнул рукой Вася. – Давайте сумочку.

Стоявший перед телевизором общий низкий столик (на который обычно ставились стаканы, рюмки и пивные банки) освободили от посуды, и Ольга стала выкладывать содержимое обнаруженной сумочки на столешницу.

В сумочке оказались документы на машину, ключи от машины, паспорт и водительское удостоверение на имя Сухомлинской Нины Георгиевны шестидесяти двух лет. Жильцы коммуналки стали передавать их друг другу, вглядываясь в фотографию.

– Похоже, что она, – заявила вслух Юлия Карловна.

Вася нашел в паспорте прописку и зачитал вслух.

– Невский район, старая часть, – понял Игорь Петрович.

– Если бы телефон был… – задумчиво произнесла Ольга, тут же запустила руку в сумочку и извлекла дорогой мобильник. – Кто у нас лучше всех разбирается в технике?

Вася тут же забрал у нее телефон.

– Общительная дамочка, – заметил он, просматривая телефонную книгу. – Только знать бы, кто тут муж, дочь, сын… Ну почему народ не думает о других?

– А у тебя жена в телефонной книжке как записана? – спросила Юлия Карловна.

– «Жена», – как само собой разумеющееся ответил Вася. – Надо бы «бывшая» приписать…

– И ты у меня как «мама», – сказал Святослав Юлии Карловне.

– Это маму и папу записывают, как «маму» и «папу», а дочерей и сыновей все-таки скорее по имени, – высказала свое мнение Ольга. – Мамы и папы у этой Нины Георгиевны уже наверняка нет в живых. Вася, посмотри, кто звонил последним.

Вася опять стал нажимать на кнопки, потом на его лице появилось удивленное выражение.

– Откуда-то из-за границы, – сказал он. – «357» – это какая страна? Пошли к моему компьютеру, код проверим.

В их с Колей комнате соавтор крепко спал, повернувшись лицом к стене. Вася снял с него ботинки, брюки, пиджак и рубашку, и Коля теперь сладко посапывал в майке и семейных трусах. Вошедшая толпа не смогла нарушить его сон.

Вася быстро подсоединил ноутбук к Интернету, включил и вскоре сообщил соседям, что Нине Георгиевне звонили с Кипра.

– Другие коды проверяй, – высказали пожелание соседи.

Из иностранных абонентов нашелся только один в Германии и один в Чехии.

Компания вернулась на кухню и продолжила осмотр содержимого найденной дамской сумочки. Правда, больше ничего интересного не обнаружилось. В ней лежала дорогая помада, пудреница, влажные салфетки, маленький флакончик духов. Ольга поднесла его к носу и убедилась, что запах ей знаком. Так пах носовой платочек с вышитой буквой «Н» и так пахло от самой Нины Георгиевны. В кошельке было немного наличных денег и две кредитки. Еще в сумочке лежали две связки квартирных ключей.

– Пошли проверять! – воскликнула Екатерина Афанасьевна и протянула сухую ладошку к ближайшей связке.

Но ключи взял Вася и возглавил шествие на четвертый этаж. Ганс не остался в стороне. Одна связка была от квартиры, в которой до недавнего времени проживал Боян Станкович с женой Наташей и ее братом, имени которого жильцы коммуналки не знали. В заполненных мебелью комнатах продолжал раскопки Владимир Викторович. Он был уже весь в пыли, но на такие мелочи не обращал внимания. Он вообще был очень неприхотлив в быту, одевался скромно, покупая все вещи в секонд-хенде.

– Ну, нашли что-нибудь? – спросил Вася, осматриваясь вокруг себя.

Васю нисколько не беспокоило проникновение в чужое жилище. Ольга не знала, поддерживает ли он отношения с бывшими коллегами из организации из трех букв, но не исключала, что какие-то старые связи у Васи сохранились, и в случае необходимости его прикроют. Хотя кто будет предъявлять претензии? Нина Георгиевна? Так она спасибо должна сказать, что жильцы коммуналки решили заглянуть к подозрительному соседу снизу и проверить, почему дверь приоткрыта.

– Надо проверить дверь на лестницу! – воскликнул Святослав. – И вообще, мы пойдем сегодня лестницу проверять? Зря я, что ли, за фонариком бегал?

– Лестницу давайте завтра, – сказал Вася. – Поздно уже. И лучше днем, когда все трезвые. А то свалимся еще.

– А что, интересно, там делала эта Нина Георгиевна? И почему она бросила там сумочку? – не ожидая ответа, спросила Юлия Карловна.

– Надо проверить, не лежит ли кто-то на этой лестнице, – объявила Екатерина Афанасьевна.

– Вы что, серьезно? – спросил Игорь Петрович.

– Ну а куда делся этот Станкович? А Наташка? А брат ее?

– Знаете, Екатерина Афанасьевна… – открыл рот Святослав.

– Проверить все-таки надо, – с самым серьезным видом заявил Вася. – Только из нашей квартиры. И все имеющиеся фонарики надо взять. Пошли наверх.

Владимир Викторович снова не пожелал возвращаться в родную коммуналку. Остальные вскоре оказались на кухне, Екатерина Афанасьевна вручила фонарик Васе, Игорь Петрович взял свой и они на пару прошлись по лестнице вниз и вскоре вернулись.

Лицо Игоря Петровича выражало полное изумление. Вася был бесстрастен.

– Ну? – спросили жильцы хором у Игоря Петровича.

– Лестницу починили, – сообщил он.

– Кто? – спросила Екатерина Афанасьевна.

– Когда? – вырвалось у Юлии Карловны.

– Зачем?! – воскликнула Ольга.

– Почему мы ничего не слышали? – поразился Святослав.

Ганс поинтересовался, сколько лет лестница стояла сломанная.

– Да лет семь уже, – после некоторых размышлений сообщили старые жильцы. – Или восемь?

– И ее никто не чинил? Вместо того, чтобы чинить, заложили вход? У вас часто так делают?

– Часто, – ответил за всех Вася. – Я тут, можно сказать, человек новый, но меня это нисколько не удивляет. А вот то, что починили, удивляет, наводит на размышления и вызывает вопросы.

Ганс моргнул. Вероятно, в Германии все происходит с точностью до наоборот.

– Может, Леонид Саркисович? – робко высказал предположение Святослав. – Подъезд он нам весь отремонтировал…

– А лестница-то ему зачем? – спросила Ольга. – Ему вход отдельный в клуб нужен. Забыли, что ли, как он говорил, что никак не удается пробить разрешение, поскольку наш дом середины девятнадцатого века? Новый сделать нельзя, так как это будет изменением фасада, а старый теоретически открыть можно.

– Думаешь, он тайно отремонтировал черную лестницу? – прищурилась Екатерина Афанасьевна. – И рабочих нанял тихих?

– Громко сверлить там ничего не требовалось, – заметил Вася. – Можно было работать тихо. И пролом был между вторым и третьим этажами. Мы – или вы – могли ничего не слышать.

– А подпорки? – спросил Ганс. – Я помню, как вы мне что-то рассказывали…

– В деталях мы пока не рассматривали, – признался Игорь Петрович. – И я не очень помню, что там было. Может, эти укрепляющие конструкции и не бросаются в глаза?

– Что внизу? – спросила Юлия Карловна.

– Вход заложен кирпичами. Мышь не проскочит, – сообщил Вася. – Если только муравей где проползет. Рабочие однозначно не могли заходить с улицы.

– Да мы бы заметили, если бы черный ход разобрали! – закричала Екатерина Афанасьевна.

– А зачем Леониду Саркисовичу участок лестницы между вторым и третьим этажами? – обвела всех взглядом Ольга. – Я не удивлюсь, если он пробьет разрешение открыть черный ход и через него сделает вход к себе в клуб. Но наверх ему зачем ходить?

Все жильцы переглянулись.

– На лестнице чисто? – спросила Юлия Карловна у мужчин. – Слоя пыли не заметили?

И сама посмотрела на их домашние тапки. Тапки оказались чистыми!

– Так… – многозначительно произнесла Екатерина Афанасьевна. – Это или воры, или разврат.

– Нас не касается ни то ни другое, – заметил Вася.

Екатерина Афанасьевна уже открыла рот, чтобы ответить, но Васю поддержали Игорь Петрович и Святослав. В квартире постоянно кто-то есть, причем, как правило, на кухне, где установлено спутниковое телевидение. Пролезть в коммунальную квартиру незамеченным через дверь кухни практически невозможно.

– И к кому? – спросил Вася.

– К Владимиру Викторовичу, – не сдавалась бабка.

Остальные жильцы покачали головами.

– Нет, дело не в вас, – однозначно заявил Ганс, вроде бы сторонний наблюдатель. – Это из-за кого-то из нижних жильцов.

– До этого сербского проходимца хотели добраться! – закричала Екатерина Афанасьевна. – На третьем проживает очень подозрительная компания…

– Третьему этажу чинить лестницу для того, чтобы добраться на четвертый, не требовалось, – заметил Вася. – Она не раскачивалась?

Он обвел взглядом жильцов коммуналки.

– Ты чего, сдурел? – посмотрел на него Игорь Петрович. – Ты видел, какой там камень? Наш дом с девятнадцатого века стоит и ничего. Это с новых плитки через год начинают осыпаться. Вообще странно, что тогда обвал случился… Нам же никто ничего конкретного не сказал.

– Да, такая лестница сама обвалиться не может, – высказал свое мнение Ганс, выходивший на площадку черного хода.

– А может, какую-то бомбу закладывали? – высказал предположение Вася. – У вас же тут много жильцов постреляли.

– На черной лестнице-то зачем закладывать? – спросила Юлия Карловна. – И террористам тут у нас нечего делать. Странное дело… Я тоже раньше не задумывалась. Обвалилась лестница и обвалилась… Но на самом деле с чего ей рушиться-то? Ею мало пользовались, тяжести по ней не таскали. Но теперь, конечно, истинной причины не узнать…

– Если бы был взрыв, мы бы услышали, – объявила Екатерина Афанасьевна. – Несмотря на наши толстые стены. И спутникового телевидения у нас тогда не было. Насколько я помню, кто-то с нижних этажей заметил, что внизу кусок камня валяется. Пошли смотреть – и еще что-то отвалилось. Вспомнила! Дело было не в лестнице, а в каком-то подземном сдвиге!

– В чем? – вылупился немец. – У вас же землетрясений не бывает! У вас под домом не могла сместиться земная кора!

– Оказалось, что бывают землетрясения. Но тут что-то другое. Подземные воды что-то там подмыли. Комиссии-то почему ходили? Они же решали, сдвинется весь дом или не сдвинется.

– Бред, – сказал Вася. – Вы явно что-то напутали, Екатерина Афанасьевна. Я все-таки склоняюсь к взрыву. Они же разные бывают.

Вася выглядел задумчивым.

– Взрыв семи– или восьмилетней давности – это дела давно минувших дней, – снова вступила в разговор Ольга. – Вспомните, сколько у нас в доме за эти годы сменилось жильцов.

– Ольга права, – поддержал ее брат. – Нас нынешние дела должны волновать. Кто починил лестницу? Зачем? Однозначно не для того, чтобы к нам залезать. И не третий этаж, и не четвертый. Они друг к другу и так могли ходить. Провал был ниже. А вот если эти члены клуба любителей детектива что-то задумали…

Игорь Петрович многозначительно замолчал и обвел взглядом соседей.

– Надо завтра идти к Леониду Саркисовичу, – объявила Екатерина Афанасьевна. – Я схожу. Мне откроют.

– Так он вам и скажет, зачем лестницу чинил, – хмыкнул Святослав.

– А почему вы в ремонте лестницы видите криминал? – подал голос немецкий частный детектив. – Как вам могло прийти в голову, что лестницу чинили для того, чтобы к кому-то залезть?

– А зачем еще? – спросил Вася, бывший сотрудник КГБ. – Жили и жили без нее.

Ольга напомнила про открытие второго входа. Может, для получения разрешения на его открытие от Леонида Саркисовича потребовали провести ремонт лестницы? Чтобы никто случайно не пострадал? Екатерина Афанасьевна заявила, что завтра будет спрашивать Леонида Саркисовича и об этом.

– А если он спросит у вас, почему вы проверяли лестницу? – уточнил немец.

– Думаю, что он нисколько не удивится тому, что Екатерина Афанасьевна это делала, – высказала свое мнение Юлия Карловна. – Он как раз может удивиться тому, что Екатерина Афанасьевна точно не знает, когда починили черную лестницу.

– Скажете, что проверяете ее только периодически – не увеличился ли пролом, – подсказал Игорь Петрович.

Екатерина Афанасьевна кивнула и высказала вслух сожаление о том, что на самом деле не занималась проверкой черной лестницы. А следовало бы…

– Зачем? – взвыл немец.

– Получившую сердечный приступ Нину Георгиевну туда зачем-то понесло, – напомнила Ольга.

– Точно! – воскликнул Вася. – И сумочку она там потеряла! Значит, страху она натерпелась именно там!

– Вампиры, – напомнила Юлия Карловна.

Все жильцы невольно бросили взгляды на теперь запертую дверь.

– К нам не придут, – уверенно заявил Игорь Петрович. – Но кол я завтра все равно принесу.

Глава 10

Вскоре жильцы разошлись по своим комнатам. Было уже поздно, а части соседей требовалось на следующий день на работу. Ольга радовалась, что ей предстояло выходить в вечер. Хоть выспится! Игорь Петрович уходил на дежурство рано, но утром, в трезвом состоянии, передвигался по комнате тихо.

Когда Ольга наконец встала, на кухне не было никого, что в их квартире считалось редкостью. Хотя Вася с Колей еще спят, молдаванки давно ушли на работу, как и Юлия Карловна, как и Ольгин брат Игорь. Святослав встает поздно, но мог уже уехать к каким-нибудь заказчикам или к продавцам, которым сдает картины на реализацию, а потом, чаще всего, забирает обратно, так как ничего не реализуется. Владимир Викторович… Скорее всего находится на четвертом этаже. Ганс бегает по своим детективным делам. Екатерина Афанасьевна…

Ольга не успела подумать, где может находиться энергичная старушка-общественница. Та ворвалась в кухню с горящими глазами и сообщила, что Леонид Саркисович про отремонтированную лестницу не знал, и вместе с сообщившей ему новость соседкой выскакивал на лестницу и в настоящий момент осматривает ее при помощи мощного фонарика.

– Я надеялась, что ты уже встала. Пошли смотреть!

– Мне скоро на работу, – напомнила Ольга. – И я еще постирать хотела…

– Вечером постираешь.

Екатерина Афанасьевна уже отпирала дверь черного хода. Ольга решила спуститься с ней.

Вокруг Леонида Саркисовича собрались члены его семьи, в это время оказавшиеся дома.

– Ну, что я говорила?! – закричала Екатерина Афанасьевна.

– Вы абсолютно правы. Я вам очень благодарен, – поднял глаза владелец клуба. Или председатель? Или кто он там?

– И что теперь будете делать?

– Разбирать заложенный вход, – Леонид Саркисович кивнул назад.

– А где и каким образом укрепляли лестницу? – спросила Ольга.

Леонид Саркисович развел руками.

Он явно был озадачен, но одновременно и рад.

Ольга вернулась на кухню, Екатерина Афанасьевна продолжила что-то обсуждать с соседями снизу. Взгляд Ольги упал на столик, стоявший перед телевизором. На нем лежала дамская сумочка и ее содержимое. Ольга быстро его проверила – все оказалось на месте. Она сложила содержимое сумочки обратно и взяла ее с собой. Она планировала перед работой заглянуть в больницу, куда вчера «Скорая» отвезла Нину Георгиевну. Ведь женщина там лежит без документов, без всего! Ольга проверила на мобильном входящие звонки. Опять звонил абонент с Кипра (и не один раз), и абонент одного из местных сотовых операторов.

Или, может, лучше позвонить кому-то из знакомых? Ольга решила, что для начала должна выяснить, в сознании ли Нина Георгиевна, и звонить ее знакомым, только если она еще не пришла в себя.

Ольгу в больнице знали и пустили в реанимацию, где Нина Георгиевна на самом деле пришла в себя. Выглядела она ужасно.

– Это вы меня нашли? Мне сказали, что меня нашла участковый терапевт…

Ольга подтвердила, что она и есть тот самый участковый терапевт, поставила сумочку Нины Георгиевны у изголовья и спросила, кому позвонить, чтобы Нине Георгиевне привезли в больницу халат, тапочки, зубную щетку и все остальное, что ей требуется. Также Ольга назвала точную сумму денег, которая лежала в кошельке, и напомнила про кредитные карты.

– Милая девушка, нельзя ли вас попросить съездить ко мне домой? Зайдите к соседке, – дама назвала адрес и номер квартиры соседки. – Возьмите ключи из сумки. Я покажу, какие. Откройте сумку.

Ольга открыла. Она знала, какие ключи брать, но не показывала этого Нине Георгиевне.

– Я заплачу вам потом… Или возьмите все деньги, которые лежат в кошельке…

– Я ничего не возьму, и деньги вам вполне могут понадобиться здесь в больнице. Может, мы сейчас вместе позвоним вашей соседке? Тут лежит мобильный телефон. Вы ей все скажете, а я заеду. Или она потом сама к вам приедет и все привезет.

– Звоните. Ее зовут Анфиса.

Ольга набрала номер, представилась, кратко описала ситуацию, потом поднесла трубку к уху Нины Георгиевны.

– Да… вот так получилось… – выдохнула та и посмотрела на Ольгу. – Когда вы сможете заехать?

Ольга сказала, что не раньше девяти вечера, скорее даже в десять. У нее сегодня вечерний прием.

– Анфиса будет вас ждать… Она поздно ложится, смотрит телевизор.

– Оля, хватит, – шепнула знакомая медсестра.

– Я зайду завтра, – сказала Ольга Нине Георгиевне и отправилась в поликлинику.

В конце приема опять появился Алексей.

– Слушай, что у вас делается у кабинета офтальмолога? Второй раз прихожу, второй раз вижу дикую толпу народа, скандалящую на всю поликлинику.

Ольга пояснила, что офтальмолог у них один вместо положенных двух. Но второго не берут и всем приходящим наниматься отказывают.

– То есть ставку кто-то делит или просто получает?

Ольга пожала плечами и рассказала, что еще в одной поликлинике их района офтальмологов нет вообще. В той поликлинике дают два талончика в день в их заведение, остальным желающим проверить зрение предлагают делать это платно. С другой стороны, главврач закрывает глаза на то, что офтальмолог в конце приема принимает своих знакомых, знакомых знакомых и просто людей, которым рекомендовали к ней обратиться. Иначе в поликлинике не осталось бы ни одного глазного врача.

– Да уж, надо иметь железные нервы, чтобы справиться с таким потоком, – покачал головой Алексей.

Ольга пожала плечами и спросила, как Алексей себя чувствует.

– Нефть больше не пью, цветы в машине, – сообщил он. – Куда поедем?

Ольга рассказала про Нину Георгиевну.

– Да вы с ума сошли! – воскликнул Алексей, тем не менее направляя машину в нужную сторону. – Почему вы полезли в чужую квартиру? – он внезапно замолчал, минуту думал, потом спросил: – Слушай, а Станкович, значит, сделал ноги?

– Похоже на то, – улыбнулась Ольга. – Очень хорошо, что ты не успел вложить деньги.

– Я-то не успел, а вот мои приятели…

Алексей достал из кармана мобильный и запустил набор номера кого-то из друзей. Когда тот ответил, Алексей сообщил, что в квартире Станковича пусто – ни людей, ни вещей, и еще и входная дверь была приоткрыта.

– Да, соседи зашли проверить и нашли неизвестную женщину с сердечным приступом… У тебя сейчас тоже случится сердечный приступ?.. Откуда я знаю, как его искать? Давай вместе думать… Конечно, помогу!.. Да, позвони всем ребятам, на завтра договаривайся. Пусть каждый подумает, что можно сделать.

Ольга сказала, что к Станковичу после его отъезда ходило много народа, и предложила Алексею повесить объявление на дверь – после того, как он с друзьями что-нибудь придумает.

– Организовать очередное сообщество обманутых вкладчиков? – усмехнулся он.

– Ну, что-то вроде этого. – Ольга помолчала и спросила: – Неужели финансовые пирамиды снова возрождаются?

– В новом варианте. Мошенники не дремлют. И, к сожалению, существуют они не только у нас. За границей, правда, за организацию пирамид светит гораздо более жесткое наказание.

– Но вы же проверяли эту греческую финансовую группу!

– И после того, как в квартире под тобой дверь перестали открывать, проверили еще раз. Теперь я думаю, что Станкович просто прикрывался греками. Кстати, русскоязычный сайт из Интернета исчез, что подтверждает мою версию.

– То есть быстро собрал деньги и сделал ноги?

Алексей кивнул.

– Хотя, может, собирался тут еще какое-то время поработать. Но граната, брошенная в его джип, послужила толчком к началу действий по сматыванию удочек. Родственник-то в квартире оставался.

– Слушай, а можно как-то проверить, уезжал он в Москву или нет? Мы же знаем их с женой имена. Наверное, не так уж много Боянов Станковичей путешествует из Петербурга в Москву. Ехали они не на машине, а или поездом, или самолетом.

– Это мысль, – обрадовался Алексей и снова позвонил тому же приятелю.

Отсоединив связь, Алексей вздохнул.

– Но как найти его в Москве? – спросил он, не ожидая ответа от Ольги. – Даже если он изначально останавливался в гостинице, сейчас должен был бы уже съехать. Я бы на его месте съехал. Хотя, если подать его в розыск… Но у него, наверное, несколько паспортов на разные имена. Он хорошо говорит по-русски. Вполне может сойти за русского. Ой, влипли ребята.

– А его не могли убить? – спросила Ольга.

Алексей резко повернул голову и посмотрел на нее.

– После ошибки с пассажирами его машины? Могли. Не исключено, что кто-то из вкладчиков догадался, что вложил деньги в очередную пирамиду. С другой стороны, тогда не убивать надо, а за жабры брать. Ладно, попробуем что-то выяснить.

Глава 11

Дом Нины Георгиевны Ольга с Алексеем нашли без труда, Ольга набрала на домофоне номер квартиры Анфисы и представилась. Вскоре они уже звонили в дверь квартиры на третьем этаже сталинского дома. Из-за двери слышалось постукивание… В первый момент Ольга не сообразила, что так стучит, правда, догадалась, когда Анфиса еще не открыла дверь и гремела замками.

Анфиса передвигалась на костылях.

– Шейка бедра? – спросила Ольга.

– Не шейка, ниже. Два перелома подряд, деточка. Вначале одна нога, потом другая. Зимой на льду упала, почти у самого подъезда. Ведь не убирали же ничего, ни песком, ни солью не посыпали. Домой из больницы вернулась – и опять упала. На этот раз у магазина. В ту же больницу на «Скорой» отвезли, уже с другой ногой. Теперь зимой хоть из дома не выходи! И виноватых нет! Вы мне лучше расскажите, что с Ниной Георгиевной случилось? Я не знаю, что бы я без нее делала! На сына моего полагаться нельзя. Он у меня редко появляется, то у одной подруги живет, то у другой. И комнату мне свою не разрешает сдать, потому что периодически домой возвращается.

Гости с Анфисой Валерьевной прошли на кухню, где хозяйка попросила Ольгу поставить чайник и достать чашки. Она очень точно указывала местонахождение всех вещей. Сама она устроилась в большом кресле у окна. Напротив него на стене висел телевизор. Вероятно, это было любимым местом хозяйки, и она проводила на небольшой кухне основную часть времени. На подоконнике лежало вязание и спал черный кот, ни на кого не обращавший внимания.

Ольга рассказала, что Нина Георгиевна в больнице, пока в реанимации, и ей нужно собрать вещи.

– Сейчас чайку попьем и сходим к ней. Я знаю, где все лежит, но, как вы сами видите, доехать до нее не могу. И еще так далеко… Вы уж отвезите ей вещи, ладно?

Ольга пообещала, что все сделает.

– Ты завтра в утро или в вечер? – спросил Алексей.

– В утро. Завезти смогу после работы. Как раз, может, Нину Георгиевну в общую палату переведут. Хотя трудно сказать… А что она делала в доме на…? – Ольга назвала улицу.

– Так это квартира ее дочери, – как само собой разумеющееся ответила Анфиса Валерьевна. – Ниночка деньги с жильцов берет и на них живет.

– А дочь где? – с невинным видом спросил Алексей.

– На Кипре. С внучкой, внуком Нины Георгиевны и новым мужем. Первый-то исчез. Он Ниночке с самого начала не понравился. Молодой проходимец. Деньги немереные были и неизвестно откуда. То есть известно, конечно, – воровал. Что-то приватизировал, хапнул. Как все эти проходимцы разбогатели в девяностые годы? Откуда деньги на такую квартиру? Ухаживал красиво. Цветы, подарки. Аллочка – это дочку так зовут – тогда совсем молоденькая была, вокруг – только нищие одноклассники, и тут такой мужчина. Свадьба была шикарная. У меня фотографии есть, только искать надо.

– Я обожаю смотреть свадебные фотографии, – сказала Ольга, хотя на самом деле они всегда навевали на нее грусть. Но она хотела посмотреть на Аллочку и ее мужа и убедиться, они жили в квартире на четвертом этаже ее дома или нет.

– У Нины посмотрите. Они у нее выставлены на комоде и на стенах висят. Аллочка, внуки и два Аллочкиных мужа. Второй Нине гораздо больше нравится. Только они до сих пор зарегистрироваться не могут. Первый-то ведь пропал, никаких следов не оставил. Столько юридических сложностей оказалось! Квартиру ту не продать, хорошо, что Аллочка и ее муж жильцов находят.

Алексей легко коснулся руки Ольги под столом. Появлялась зацепка. Только как добраться до Аллочки на Кипре? Хотя можно, наверное, что-то выяснить через Нину Георгиевну, объяснить ей ситуацию. Им же Станкович нужен, а не Аллочка.

– Ну, давайте за вещами пойдем, – сказала Анфиса Валерьевна.

Ольга помогла ей встать, Алексей открывал двери.

Квартира Нины Георгиевны оказалась трехкомнатной, но очень неудобной. Одна маленькая комната была отдельной, вторая представляла собой зал, который можно было бы сдавать под свадебные торжества, из него дверь вела еще в одну маленькую комнатку, как поняли гости – спальню Нины Георгиевны. Семье в квартире с такой планировкой было бы неудобно жить. Хотя Ольга согласилась бы на любую квартиру.

Ольга узнала на фотографиях Аллу. И дом свой узнала – на одной фотографии Алла с коляской была сфотографирована у его парадного входа. Ее мужа она помнила гораздо хуже. По виду мужчина был лет на десять старше молоденькой жены.

– А второй муж у Аллы – грек? – спросил Алексей у Анфисы Валерьевны.

– Нашлись у него какие-то корни. Не могу сказать точно, как он все оформлял. Но въезжал он на Кипр легально, многие-то въехали по туристической визе и остались, а он все как надо оформлял с самого начала. Сейчас уже гражданин этой республики. И ребенок их общий там родился. Он бы и девочку удочерил, но пока никак. Девочка его отцом считает. Учится там в русской школе. У Константина там бизнес. Я не знаю какой. Сюда они возвращаться не собираются. Алла даже не приезжает. С детьми ехать трудно, оставить их там не с кем.

– А Нина Георгиевна почему не переберется к дочери? – спросила Ольга.

– Летом там уж больно жарко. Но пару раз в год она ездит в гости, осенью и весной. Жить там не хочет. Там, конечно, много русских, есть с кем общаться, но после шестидесяти трудно поменять страну. Город – трудно, дом родной, а уж сорваться в такую даль – и подавно. Не знаю, что Алла будет делать с квартирами после… Не хочу произносить вслух, но вы, думаю, меня поняли. Алла до сих пор здесь прописана.

– В этой квартире? У матери? – уточнил Алексей.

– Да. Та квартира на ее первого мужа оформлена. То есть на единственного мужа. Она же не разведена с ним. И свидетельства о смерти у нее нет. Хотя мы с Ниной думаем, что этот проходимец живет сейчас на каком-нибудь тропическом острове и качается в гамаке под пальмами, попивая ром и обнимая чернокожих красоток. Что ему сделается?

Ольга быстро переглянулась с Алексеем. Вероятно, оба подумали совсем другое. Первого мужа Аллочки вполне могли утопить в болоте или закатать в асфальт. В некоторые периоды истории Петербурга это было «модно».

– Развестись, наверное, можно, – высказал свое мнение Алексей.

– И терять такую квартиру?!

– А-а… – понимающе протянул Алексей.

– Вот если бы Аллочка ее официально унаследовала… Срок вроде позволяет – уже много лет прошло после исчезновения этого проходимца. Но пока вроде не горит. Документы все у Нины хранятся. Квартира – собственность ее зятя, а то что зятя нет… – Анфиса Валерьевна пожала плечами. – В общем, сдает и сдает.

Анфиса Валерьевна показала, где Ольге взять вещи для Нины Георгиевны, попросила полить цветы, засыпать корм в кормушку попугаю, налить тому водички. Также Ольга забрала печенье и сыр. Она оставила ключи от квартиры Нины Георгиевны ее соседке. Зачем лишние проблемы? Ведь если она еще раз сюда приедет, то опять пойдет в квартиру только в сопровождении Анфисы Валерьевны. Также Ольга записала старушке свои телефоны и предупредила, что живет в коммунальной квартире.

– Вы мне сами позвоните, Оленька, – попросила Анфиса Валерьевна. – Когда вам удобно. Я поздно ложусь. Расскажете, как там Ниночка.

– А Нина Георгиевна водит машину? – спросила Ольга, вспомнив про ключи от машины, водительское удостоверение и документы на машину, которые видела в сумочке.

– Ой, да, машина-то где? – обеспокоенно спросила Анфиса Валерьевна.

Алексей сказал, что ее нужно будет поискать в районе дома, куда приезжала Нина Георгиевна, и спросил, на какой машине ездит Нина Георгиевна. Анфиса Валерьевна ответила, что это машина покойного мужа соседки, и та – вот молодец! – после его смерти пошла на курсы и получила права. Нина Георгиевна возила соседку по различным инстанциям, от сына-то не дождешься! Но марку машины Анфиса Валерьевна назвать не могла, только говорила, что темно-синяя. В любом случае ключи и документы остались в сумочке.

– Будем надеяться, что не украдут, в особенности, если машина старая.

– Старая, старая! – заверила гостей Анфиса Васильевна. – Ей лет двадцать уже.

На прощание пожилая женщина перекрестила Ольгу и Алексея, и они наконец отправились ужинать.

Глава 12

При подъезде к Ольгиному дому мужчина и женщина заметили скопление машин и большое количество лиц в камуфляже. Из-за плохого освещения рассмотреть, что именно происходит, возможным не представлялось.

– Неужели еще кого-то убили? – вырвалось у Ольги.

– Это ОМОН, – сказал Алексей.

– А что у нас делать ОМОНу?!

– Ну, тебе это лучше знать, – усмехнулся мужчина.

Перед капотом машины возникли две фигуры в масках. Ольга приоткрыла дверцу со своей стороны и заявила, что она тут проживает и может показать паспорт с пропиской. Один из мужиков попросил ее подождать, отвернулся и что-то сказал в рацию. Через пару минут подошел еще один мужик, явно начальник.

– Вы проживаете в этом доме? – уточнил он. – Документы покажите, пожалуйста.

Алексей остался в машине, Ольга вышла, взяв пока только сумочку, раскрыла ее и вручила старшему мужику паспорт. Тот пролистал документ, вернул Ольге и предложил проходить.

– Да, машину где обычно ставите?

– Машина уедет, – сказала она, заглянула в салон и улыбнулась Алексею. – Уезжай, Леша. Я сама дойду и тебе позвоню.

Алексей притянул ее к себе, поцеловал, вручил пакет для Нины Георгиевны и на самом деле тронулся с места. Лишний раз общаться с представителями каких-либо органов ему явно не хотелось.

– Я вас провожу, – заявил Ольге старший мужик, правда, пакет с вещами не взял.

– А что случилось-то? – спросила Ольга.

– Поступил сигнал, – кратко ответил мужик.

– Бомбу, что ли, заложили? Телефонный террорист позвонил?

Мужик хмыкнул.

– Если б была бомба, то приехали бы другие службы, – сказал он.

Внезапно Ольга услышала знакомый голос. Кричал ее сосед Святослав, сын Юлии Карловны. Вместе с ним орали еще двое мужчин. Ольга непроизвольно сорвалась с места и побежала на крик.

– Гражданочка, гражданочка, вы куда? – не ожидал от Ольги такой прыти мужик в камуфляже и бросился за ней.

– Что вы делаете? – закричала уже Ольга, подбегая к группе мужиков в камуфляже, скручивавших Святослава и двух волосатых типов, которые, как решила Ольга, были художниками и приятелями Святослава.

– Оля, спаси меня! – заорал Святослав, узнавая соседку.

– Отпустите его, это художник! – Ольга схватила за руку одного из молодых парней в камуфляже.

– Так, что здесь происходит? – спросил успевший запыхаться начальник, бежавший за Ольгой.

– Товарищ майор, эти трое несли кол и…

– А как нам еще с вампирами бороться? – заорал Святослав. – Мы не держим дома огнестрельное оружие, чтобы серебряными пулями стрелять. И серебряные пули специально отливать надо. И вообще они дорого обходятся. А осины бесплатно растут. Я и срубил сегодня осину по поручению жильцов нашей квартиры. Вон у Ольги Петровны спросите, она подтвердит.

– Здрасьте, Ольга Петровна, – вдруг сказал один из парней в камуфляже и черной шапочке, закрывавшей лицо.

– Ты ее знаешь? – тут же напрягся начальник.

– Я – участковый терапевт, работаю в нашей районной поликлинике, меня тут многие знают, – ответила Ольга. – И я подтверждаю, что Святослав должен был сегодня принести в нашу квартиру осиновый кол.

Упомянутый кол валялся на земле.

– А мои друзья мне помогали, – встрял Святослав.

– Они все пьяны! – рявкнул один из мужиков в камуфляже.

– Ну так мы отметили это дело, – как само собой разумеющееся заявил один из приятелей Святослава и рыгнул. – Не каждый день все-таки заготавливаем колы для борьбы с вампирами.

– Зачем вам осиновый кол? – ровным голосом спросил старший мужик у Ольги.

– С вампирами бороться, вам же только что объяснили, – опять встрял Святослав. – Вот придут к нам в квартиру вампиры, а у нас кол. Женщины сегодня должны были чеснок развесить. Не в «ноль-два» же нам звонить? Даже если милиция и приедет, то без серебряных пуль! Она не сможет нас защитить!

Парни в камуфляже стали переглядываться. Глаза в прорезях черных масок выражали недоумение.

– Господа, вы оснащены серебряными пулями? – спросил третий художник, которому уже не скручивали руки.

Господа не успели ответить. Из подъезда выскочили Юлия Карловна и Екатерина Афанасьевна.

– Святик, сыночек, а я уже беспокоюсь! И телефон ты сегодня дома забыл!

– Оленька, и ты здесь? – воскликнула Екатерина Афанасьевна. – Уже знаешь, да? Этих всех с первого этажа забрали. Называют себя клубом любителей детективов, а на самом деле наркота у них там. Я-то думала, что разврат. Вот начальника спрашивала.

– Гражданочка…

– Да не тебя, другого, – Екатерина Афанасьевна отмахнулась от старшего в камуфляже, как от мухи. – Мы же все видели, что туда одни мужики ходят. Теперь, конечно, и мужики с мужиками развратничают… Через улицу от нас секс-шоп открыли. Так там для развратничающих мужиков гораздо больше приспособлений, чем для женщин.

– Вы там были? – поинтересовался старший.

– Ну конечно, – как само собой разумеющееся ответила бабуля семидесяти четырех лет. – Я должна знать, какой разврат процветает в нашем районе. И массажер себе купила для спины.

– В этом секс-шопе продают массажеры для спины? – удивился старший.

– Вообще-то он не для спины, а непонятно для чего с такими-то размерами. Но мне помогает. Мне девочки в секс-шопе посоветовали. Просидишь три матча подряд перед телевизором, потом ложишься на кровать и массажер под поясницу подкладываешь… Ой, Святик, ты кол срубил? – Екатерина Афанасьевна подхватила добычу соседа и прижала к груди. – Ну, теперь справимся!

– Граждане, что происходит у вас в доме? – как-то робко спросил старший в камуфляже.

– Это мы у вас хотели узнать, – резко повернулась к нему Юлия Карловна, обнимавшая великовозрастного сына.

– К ним сигнал поступил о наркотиках на первом этаже, вот они и приехали, – пояснила Екатерина Афанасьевна, которая, как и обычно, успела выяснить больше всех. – Юля, ты же видела, как этих всех выводили. А они сегодня без крокодилов были? – Екатерина Афанасьевна обвела взглядом молодцев в камуфляже и ждала ответа.

Жильцы коммуналки на самом деле дважды становились свидетелями странных событий. В заведение на первом этаже (объявленное Леонидом Саркисовичем клубом любителей детектива) приезжали граждане с домашними животными. Кто-то был с переноской, кто-то – с собакой на поводке, а один мужик вел на поводке небольшого крокодила. Екатерина Афанасьевна не могла не учинить допроса соседу, и на следующий день отправилась к нему на квартиру. Леонид Саркисович сказал, что они с друзьями решили собраться вместе с домашними животными. И при чем здесь любовь к детективам? Хотя тогда жильцы коммуналки про детективы еще не слышали. Или Леонид Саркисович придумал это для участкового?

У Ольги мелькнула мысль, что вампирами могли переодеваться члены клуба, но вслух она ее произносить не стала. Она вообще решила, что лучше помолчать. У молодцев в камуфляже глаза с каждой минутой округлялись все больше и больше.

– Вы вообще с колом поосторожнее, – сказал старший в камуфляже, глядя на то, как Екатерина Афанасьевна прижимает орудие борьбы с вампирами к груди. Больше никто его отобрать не пытался. Вероятно, молодцы в камуфляже решили, что себе дороже связываться с психами.

– А что все-таки делалось у нас на первом этаже? – спросила Ольга у старшего. – Наркотики на самом деле были? Они там зачем вместе собирались? Курить какую-то дрянь? Ведь вроде солидные, взрослые люди…

Старший в камуфляже вздохнул.

– Сигнал поступил. А мы выполняли приказ.

– Развратничал кто-нибудь? – тут же влезла Екатерина Афанасьевна.

– Нет, никто не развратничал, – сказал старший. – А вообще, гражданочки, идите домой. И вы, граждане, – он перевел взгляд на Святослава с друзьями. Потом он повернулся к своим подчиненным. – Уезжаем.

Вообще, как заметила Ольга, к этому времени у дома осталось очень мало лиц в камуфляже, только те, кто стоял рядом с ними. Во время разговора отъехали два полных автобуса.

Ольга вежливо попрощалась со всеми мужчинами в камуфляже и первой тронулась в направлении подъезда. За ней потянулись другие жильцы. Друзья Святослава сказали, что отправляются в круглосуточный бар снимать стресс. Святослава не отпустила Юлия Карловна.

– Увезли всех, – сообщила Екатерина Афанасьевна во время подъема по лестнице. – Руки за спину заломили, не церемонились, по автобусам загрузили – и вперед. Как в тридцать седьмом году!

– Значит, все-таки нашли наркотики, – заметил Святослав, которому тоже досталось от парней в камуфляже. Правда, при виде Святослава никому не могло прийти в голову, что он употребляет наркотики. У него было типичное испитое лицо большого друга зеленого змия, как, впрочем, и у его друзей. Да и одеты они были совсем не так, как посетители клуба на первом этаже.

– А кто мог позвонить? – спросила Ольга.

– Ну, знаешь ли, дорогая… – произнесла Юлия Карловна.

– Кто-то из недругов Леонида Саркисовича, – высказал свое мнение Святослав. – А может, и из недругов членов его клуба. Ну какие любители детективов? Содержать такие площади ради…

– Не мерь нашими мерками, – перебила мать. – Им деньги девать некуда. Могли все скидываться на содержание клуба, оплату коммунальных услуг. Почитай английские романы. Там мужские клубы сколько столетий уже существуют? Вот и наши решили устроить нечто подобное. Это мы привыкли дома собираться. А им удобнее снять какое-то помещение. Я тут подумала на досуге. На самом деле мог быть клуб любителей детективов. А мог и не быть.

Компания зашла в кухню, Екатерина Афанасьевна тут же включила телевизор. Мужчины, за исключением Святослава и Ганса, отсутствовали. Игорь Петрович находился на дежурстве, соавторы еще не вернулись (неизвестно откуда), Владимир Викторович, вероятно, продолжал обследование мебели на четвертом этаже. Ганс вышел, как только жильцы вернулись в квартиру. Ему рассказали о развитии событий и продемонстрировали орудие борьбы с вампирами, которое тут же поставили у двери черного хода.

Ольга объявила соседям, что ей завтра в утро, пожелала всем спокойной ночи (соседям-то можно желать, они же не врачи!), отправилась к себе в комнату, позвонила Алексею и быстро пересказала новости.

– Кто-то точно имеет зуб на этого Леонида Саркисовича, – высказал свое мнение Алексей. – Просто так такие операции не проводятся. Интересно, чем закончится?

Ольга не могла этого знать.

– И, пожалуй, там был не только ОМОН… – продолжал размышлять вслух Алексей. – Раз наркотики, значит, должен быть ОБНОН.

– Леш, тебе не все равно? – устало спросила Ольга. – Тебя оставили в покое и радуйся.

– Я и радуюсь. Я вообще предпочитаю поменьше встречаться с органами. А ты сейчас что собираешься делать?

В эти минуты Ольге хотелось только рухнуть в постель, о чем она сказала Алексею, и на самом деле рухнула.

Глава 13

Утренний прием обычно проходил более спокойно, чем вечерний. Вечером приходят и работающие люди, а днем, по большей части, старушки. Оставаться после официального окончания рабочего дня в большинстве случаев не требуется. Ольга закончила работу вовремя и отправилась в больницу к Нине Георгиевне.

Та чувствовала себя значительно лучше, обрадовалась вещам, доставленным Ольгой, расспросила про соседку.

– Если бы не вы, Оленька, меня бы, возможно, уже не было в живых, – вздохнула Нина Георгиевна. – Скажите, что я могу для вас сделать? Как отблагодарить? Я вам заплачу. Я знаю, что врачи мало получают…

– Расскажите мне, пожалуйста, все, что знаете про Станковича, – попросила Ольга.

Нина Георгиевна удивленно посмотрела на нее.

– А… что-то случилось? – обеспокоенно спросила дама.

– Случилось. Похоже, он построил очередную финансовую пирамиду. – Ольга вкратце пересказала то, что слышала от Алексея о покупке греческих судов вскладчину и о продаже акций каких-то европейских предприятий.

– Вы потеряли деньги?

Ольга покачала головой.

– Ваш мужчина?..

– К счастью, еще не успел вложиться. Но его друзья успели. И много народу успело. Я сама видела, как в вашу квартиру ходили люди. И после исчезновения Станковича много народу приходило. И что случилось с вами? Вас что-то напугало?

Нина Георгиевна закрыла глаза.

– Вы мне не поверите, – наконец тихо произнесла она. – Или посчитаете сумасшедшей. Я не сумасшедшая и никогда не страдала галлюцинациями.

– Я поверю, – сказала Ольга. – В нашем доме и вокруг него в последнее время творится много странного. В девяностые годы у нас в округе много стреляли. Из нашего дома убили нескольких человек. Потом наступило затишье. А сейчас опять непонятно что.

Она рассказала про гранату, которую бросили в джип Станковича и убили двух неизвестных, в одном из которых простые граждане опознали пирамидостроителя, несколько лет назад исчезнувшего в неизвестном направлении. Потом оказалось, что Станкович с женой и ее братом тоже исчез. Квартира стояла открытой. Они с соседями забеспокоились, зашли и обнаружили Нину Георгиевну.

– Спасибо, Оленька, – Нина Георгиевна сжала ее руку.

Ольга рассказала про вчерашний рейд ОМОНа или ОБНОНа, или их совместный. Она точно не знала.

– А я приехала за деньгами… – печально сообщила Нина Георгиевна. – Этого Станковича мне моя дочь нашла. То есть она знакома с Наташей, его женой, и они случайно встретились на Кипре.

– Наташа из Петербурга?

– Нет, – покачала головой Нина Георгиевна. – Из Пскова. А здесь живет ее двоюродная сестра. Моя Алла училась с этой двоюродной сестрой в одном классе и дружила. А Наташа приезжала к ним в гости с мамой. Наташа помладше моей Аллы. И именно Наташа узнала мою Аллу на пляже. Они разговорились, потом всплыло, что Наташа с мужем собираются в Петербург. Или Наташа позвонила Алле через некоторое время? Точно не помню. Наверное, Алла рассказала про первого мужа. Двоюродная сестра Наташи про него точно знала. Она же свидетельницей была на свадьбе. И потом очень поддерживала мою девочку. Может, Наташа и так все знала? В общем, мне позвонила Алла и сказала, что в квартиру въедет Наташа с мужем и братом. Я обрадовалась. Всегда лучше, когда знакомые…

– А до них кто жил?

– Друзья Андрея – первого Аллочкиного мужа. Ничего не могу сказать – деньги платили. Наверное, если бы они снимали через агентство или у незнакомых людей, то платили бы больше. Но меня устраивало. И их устраивало. А тут какое-то время квартира простаивала. Алла мне деньги даже присылала на оплату коммунальных услуг. Так что я обрадовалась Наташе. И они на самом деле расплачивались каждый месяц, точно в срок. Я не знаю, что произошло…

– Вы знаете адрес двоюродной сестры Наташи?

– Описать могу.

Нина Георгиевна точно назвала номер дома и сказала, что квартира находится во втором подъезде на четвертом этаже, вроде бы самая первая на площадке.

– Я должна буду все сообщить Алле…

– Подождите пока, – сказала Ольга. – Может, что-то прояснится. Вы лучше расскажите, что с вами случилось в той квартире. Когда вас на носилках уносили, вы что-то сказали про вампиров.

Нина Георгиевна вздохнула.

– Вы не посчитаете меня сумасшедшей? – опять с беспокойством спросила она.

– Нет, – заверила ее Ольга.

– Как я вам уже сказала, я пришла за деньгами…

– Вы не позвонили предварительно по телефону?

– Позвонила. Никто не отвечал. Но тогда я не забеспокоилась. У нас в районе несколько раз отключали телефоны. Провели оптоволоконную связь, и теперь, как электричество отключается, мы сидим не только без света, но и без телефона. А многим и аппараты пришлось менять – тем, у кого были старые вилки и аппараты не работали в тональном режиме. У меня-то трубка уже года два… А Анфисе пришлось. И ведь никто не предупреждал стариков! Или соглашаетесь на эту новую связь, или вообще остаетесь без телефона. Правда, проводили все бесплатно. Но это другой вопрос…

– А на мобильные вы не звонили?

– У меня только Наташин. Он был все время выключен. Но вообще я им всегда на домашний звонила… Да, вы правы. Тогда надо было забеспокоиться. И, наверное, подсознательно я ожидала чего-то нехорошего. Я приехала… Да, кстати, ваш друг ведь водит машину? Хотя мою навряд ли кто-то украдет…

Ольга сказала, что водит и перегонит ее туда, куда скажет Нина Георгиевна.

– Но это мы потом обговорим. Значит, я приехала и стала звонить в дверь. Никто не открыл. Я воспользовалась своими ключами. Ведь квартира-то наша с дочерью! И даже если квартира официально сдается, хозяин имеет право раз в месяц приходить с проверкой. Я открыла, вошла – и все поняла… Мне было очень неприятно.

– А вы знали, что в квартире работает офис?

– Так это давно уже. Квартиру переделали еще друзья Андрея, первого мужа моей Аллочки. Три комнаты – офис, четыре – жилые.

– А что там за мебель сложена?

– Это вещи одного из друзей Андрея. Он вложился в долевое строительство, а сдачу дома задерживают. Их вроде никогда вовремя не сдают. Старую квартиру они с женой продали. Сейчас живут у родителей, то ли его, то ли ее. Я не помню. И у него появилась возможность дешево купить новую мебель. Деталей не знаю. Он мне позвонил и спросил разрешения свезти мебель в эту квартиру. Он мне немного платит за хранение. Снимать квартиру им дорого, ну и у родителей есть комната. В общем, я позвонила Алле, и парень этот Алле звонил. Мы ведь можем квартиру и как пятикомнатную сдавать? Офис с двумя жилыми комнатами и кухней. Тем более она до Наташи с мужем долго простаивала. А так хоть какие-то деньги.

«Владимира Викторовича нужно срочно остановить!» – подумала Ольга, но, естественно, не стала сообщать Нине Георгиевне, что ее сосед обследует вещи.

– И что случилось в квартире? – спросила Ольга вслух.

– Ну, я поняла, что меня обманули… Мне было очень обидно и очень неприятно, как я вам уже сказала. Хотя денег они должны не остались. Понимаете, они платили за месяц вперед. И за прожитый месяц они заплатили. Просто они должны были предупредить, что съезжают. Лишнего они не прожили. Но так не делается! Хоть бы позвонили и предупредили!

– А ключи?

Нина Георгиевна покачала головой.

– В почтовом ящике смотрели?

– Нет… Мне это не пришло в голову. Оленька, посмотрите, пожалуйста. Вдруг я зря на людей наговариваю?

– Что все-таки случилось в квартире?

– Я поняла, что кто-то пытается проникнуть в квартиру с черной лестницы. Она же давно закрыта и вход внизу заложен. Вам лучше знать, когда это произошло. Я подошла и сказала, что сейчас вызову милицию. Там затихли, потом я услышала шаги, идущие вниз. Я уже собиралась уходить. Но по глупости все-таки решила выглянуть на черную лестницу. И… на меня прыгнули два вампира. Оля, я никогда в жизни такого ужаса не испытывала!..

– Они выглядели…

– Вы фильмы какие-нибудь о вампирах смотрели? Мы с Анфисой смотрим. Но одно дело – по телевизору, а другое – рядом с тобой. Они… Ну, в общем, как в фильме выглядят, так и в жизни выглядели. Совершенно жуткие клыки, струйки крови на подбородках. Ошейники с шипами. У вампиров должны быть ошейники или это из секс-шопа?

Ольга пожала плечами. Она не знала ответа на этот вопрос.

– Они пытались у вас кровь пить? – спросила она вслух.

– Да, я почувствовала укус.

Ольга невольно бросила взгляд на открытую шею Нины Георгиевны.

– Нет, не в шею, в плечо…

– Я могу посмотреть?

– Да, конечно…

Никакого следа укуса не было, да и след укола уже должен был исчезнуть. Никакой гематомы Ольга не заметила. Если бы она сразу знала про «укус»… Не исключено, что вколотый препарат и вызвал сердечный приступ. Эх, если бы сразу знать, можно было бы сделать анализы. Сейчас уже, вероятно, поздно…

Из рассказа Нины Георгиевны Ольга поняла, что та пребывала в каком-то пограничном состоянии между сном и явью. Она искренне верила в то, что говорила. Вампиры пугали ее и задавали вопросы, больше не кусали, но у несчастной женщины создалось впечатление, что две страшные рожи с жуткими клыками плавали над ней в воздухе, то таяли, превращаясь в легкий прозрачный пар с красноватым отливом, то материализовались снова. Изображение перед ее глазами дрожало, двоилось, две рожи превращались в четыре, потом снова в две.

– О чем вас спрашивали?

– О том, кто я, потом про дочь, зятя, то есть и первого зятя, и второго. Про Наташу, Станковича… Я все рассказала. Как можно в такой ситуации не рассказать?

Ольга заявила, что тоже рассказала бы.

– И что дальше?

– Не помню. Наверное, я потеряла сознание. Я пришла в себя уже в реанимации. Оля, это был страшный сон?

– Боюсь, что это была страшная реальность, – сказала Ольга.

Но кто же поиздевался над несчастной женщиной? Кто поднялся по лестнице? Из их квартиры точно никто не спускался. Они до недавнего времени на черную лестницу не выходили. Оставался Леонид Саркисович с членами своего клуба и жильцы третьего этажа – странная компания из двух мужчин и двух женщин и американец. Хотя американца скорее всего можно было из числа подозреваемых исключить.

– Вампиры были мужского пола? – спросила Ольга.

Нина Георгиевна кивнула.

– Голоса молодые или старые?

Нина Георгиевна задумалась, потом сказала, что скорее молодые, но точно она сказать не может. Ольга спросила, что принести Нине Георгиевне в больницу, та попросила йогурта и еще сыра. Ольга обещала заходить.

Нина Георгиевна в свою очередь спросила, какой подарок она может сделать Ольге. Что бы та хотела получить? На что обычно не выделить лишних денег?

– Туфли. Сапоги, – тут же автоматически сказала Ольга, в следующую минуту ей стало неудобно.

– Вам не выделить деньги на обувь? Вы так мало получаете? – поразилась Нина Георгиевна.

– Вы хотя бы примерно представляете, сколько обуви снашивает участковый терапевт? – устало спросила Ольга. – К сожалению, в правительстве и Государственной думе даже отдаленно не представляют расходы участковых терапевтов на одежду и обувь. Хотя бы обувь оплачивали…

– И на одежду?! – поразилась Нина Георгиевна.

Ольга усмехнулась. Врач каждый день ходит по лужам и гололеду, стаптывая обувь, купленную на свою зарплату, мокнет под дождем и снегом, портя одежду, ему угрожают сосульки, когда он пробирается к дверям подъездов по неубранным дворам. Если не повезло иметь большой участок, за свой счет ездит на общественном транспорте. А в царской России, о чем не так давно узнала Ольга, земским врачам выделялась и обувь, и одежда, и даже сумки. Все это оплачивало государство. Также у них был бесплатный проезд. В современной России врачам в этом плане не выделяется ничего.

Глава 14

Открыв дверь подъезда, Ольга услышала крики, доносившиеся сверху. Голос Екатерины Афанасьевны не узнать было невозможно, как и родного брата, но слышались и незнакомые голоса.

К большому удивлению Ольги, орали на третьем этаже, на площадке, где располагались две двери. То есть, конечно, не только на площадке – она бы не вместила всех собравшихся на митинг. Площадки в доме были небольшими – ведь на каждой, за исключением третьего этажа, имелось всего по одной двери. И изначально планировалось по одной двери, пусть и высокой, и двустворчатой. Старая резная, почерневшая от времени, сохранилась лишь на пятом, на всех остальных этажах стояли новые бронированные, со сложными замками. Хотя Владимир Викторович прекрасно справлялся на четвертом этаже без ключа… Наверное, и на других бы справился.

Среди собравшихся Ольга увидела незнакомую женщину с незнакомым мужчиной.

– Оль, я кол сегодня утром принес, – первым делом сообщил старший брат.

– Мы его у входной двери поставили, – тут же добавила Екатерина Афанасьевна. – То есть тот, что Святик принес, у черного хода, а тот, что Игорь, – у главного.

Незнакомые мужчина и женщина странно посмотрели на Ольгу, потом на Игоря Петровича, потом на Екатерину Афанасьевну.

– А зачем вам колы? – наконец поинтересовался мужчина.

– У нас тут вампиры завелись, – спокойно сообщила старушка-общественница, словно в этом не было ничего необычного. У кого – тараканы, у кого – мыши, а у них вот вампиры.

Мужчина с женщиной переглянулись.

– Оль, ты представляешь, это вторая жена опознанного трупа, которого в машине Станковича взорвали, – сообщила Екатерина Афанасьевна Ольге.

– Этот подонок сбежал со всеми деньгами, – кивнула женщина. – Не только вкладчиков обобрал, но и меня. На дочь ни копейки алиментов не заплатил ни разу. И еще половина квартиры была его, мы на двоих приватизировали. В результате мы с дочерью вылетели в комнату в коммуналке.

– Но как?.. – поразилась Ольга. – Ведь должны учитываться интересы ребенка.

– Да кого интересует ребенок вора?! У одной группы вкладчиков был толковый юрист. А из имущества у Пашки тут осталось пол-квартиры и машина. Мы с дочерью получили пинок под зад. Можно подумать, мы в роскоши купались, когда Пашка вкладчиков грабил!

– А деньги-то где? – спросила Ольга.

Женщина развела руками.

– Но неужели органы его не искали?!

– Искали. Мне всю душу вымотали. А я ничего не знала! Я с ребенком сидела. Когда этот гад сбежал, моей доченьке полтора годика было. Мы с ней в поликлинику пошли, вернулись – в квартире пусто. Папочка ноги сделал! А что потом началось, я вам передать не могу! Обманутые вкладчики перед нашим домом митинги устраивали. Меня соседи травить начали. А я-то при чем?! Врагу не пожелаешь пережить то, что я пережила. Но наконец и мне судьба улыбнулась. Вот, встретила хорошего человека.

Она с любовью посмотрела на сопровождавшего ее мужчину. Они были даже внешне похожи – оба полненькие, круглолицые, сероглазые и светло-русые. Одеты добротно, удобно и практично, хотя и немодно.

– Нам знакомые сообщили, что этот подонок наконец подох, – продолжала женщина. – Вот, выяснили адрес. Он здесь не жил?

Екатерина Афанасьевна, Игорь Петрович и Ольга покачали головами.

– Вы его похоронить хотите? – спросила Ольга.

– Еще не хватало! – сказали хором мужчина и женщина.

– Пусть в выгребную яму сбрасывают за счет государства, – добавила супруга, то есть вдова. Или не вдова?

Ольга получила ответ на этот вопрос. У второй жены, настрадавшейся от пирамидостроителя Павла Угрюмова было желание развестись с бросившим и обобравшим ее подонком. Но новый возлюбленный решил, что торопиться не стоит. Они вместе сходили в юридическую консультацию, и там законной жене тоже посоветовали с разводом не спешить и, если возможно, собрать все подтверждения своих лишений. Женщина пошла по бывшим соседям, всем плакалась о своей нелегкой судьбе и в результате получила письменные подтверждения проведения вкладчиками митингов под окнами ее бывшего дома, из которого ее по решению суда выселили. И копия решения суда у нее имелась. В общем, набралась целая папочка с подтверждениями лишений и страданий. Ну и по нашим законам половина совместно нажитого в браке принадлежит супруге. Брак расторгнут не был.

– Но вы же не проживаете совместно, – заметил Игорь Петрович.

– У нас уже есть договоренность с очень дорогим юристом, который готов работать за определенный процент, – улыбнулся мужчина. – Большой процент, но мы понимаем, что в данном случае деньги жалеть нельзя. Половина – наша, ну а вторую пусть обманутые вкладчики делят.

– Но это при самом худшем развитии событий. Не исключаем, что мы с дочерью сможем и оттуда кое-что унаследовать.

– У Павла Угрюмова еще есть дети? – спросила Екатерина Афанасьевна.

– А кто ж его знает-то? – воскликнула вторая жена. – От первой не было. А с кем он там после меня путался…

– Даже если он еще с кем-то зарегистрировал брак, этот брак будет незаконным, – сообщил мужчина. – Развода-то не было, а двоеженство у нас запрещено, даже если он ислам принял. В общем, будем бороться.

– А сюда вы зачем пришли? – спросила Ольга.

– Во-первых, с вами поговорили, – ответила женщина. – Выяснили, что мой подонок здесь не проживал. А во-вторых, я его первую жену видела.

– Где? – подалась вперед Екатерина Афанасьевна, у которой загорелись глаза.

– Заходила в этот подъезд, – сообщила вторая жена пирамидостроителя Угрюмова, убитого гранатой.

Жильцы коммуналки переглянулись.

– Она случайно не молдаванка? – уточнил Игорь Петрович.

– Нет, – удивленно ответила мадам Угрюмова. – Пашка вроде в Молдавии никогда не был.

– Девочки говорили, что никогда раньше в Петербург не ездили, – вставила Екатерина Афанасьевна. – Да и семьи у всех.

– Вы знаете, в какой квартире она проживает? – спросила Ольга, не понимая, почему ее брат и соседка решили, что обязательно в их.

– Нет, я знаю только, что она заходила в этот подъезд.

– Может, в гости?

– С сумками? Нет, мне показалось, что она здесь живет.

Екатерина Афанасьевна попросила описать первую жену Угрюмова. Навряд ли ею была молоденькая Наташа, проживавшая здесь со Станковичем. Оставались дамы с третьего и второго этажа. Хотя на втором жили только родственники Леонида Саркисовича, жена и молодая невестка.

– Ей слегка за сорок… – начала вторая мадам Угрюмова.

Екатерина Афанасьевна бросила взгляд на дверь квартиры, в которой проживала компания из четырех человек. С обеими особами женского пола, более юной и более старшей, бабка-общественница неоднократно ругалась по множеству пунктов. Под «слегка за сорок» тянула одна из жиличек. Жена Леонида Саркисовича была значительно старше, невестка – моложе.

– Красится в блондинку, остроносая, мелкие черты лица, маленькие глазки, тощая, – отчеканила Екатерина Афанасьевна.

– Она, – кивнула вторая мадам Угрюмова, которая относилась совсем к другому типажу – она хотя и была маленькой, но пухленькой.

Неужели Угрюмову нравились настолько разные женщины?

– Я тоже была худой до рождения ребенка, – вздохнула женщина.

– Я не люблю тощих, – с любовью посмотрел на нее сопровождавший ее мужчина. – Вот сейчас – то, что надо.

– Я очень располнела после родов…

– А вы были хорошо знакомы с первой женой? – спросила Ольга.

– Да она мне жить не давала после того, как Пашка ко мне ушел! – с чувством воскликнула пышечка. – Напивалась пьяная и приходила скандалить. Пашка и ушел от нее, потому что родить не могла и пить начала. Ну кому такая баба нужна?

Ольга внимательно посмотрела на вторую жену пирамидостроителя Угрюмова и задумалась. Мог он здесь появиться из-за первой? Вполне. Мало ли что их связывало… Хотя вроде ушел от нее в свое время. Но ведь не обворовывал ее. Или обворовывал? С другой стороны, к кому он еще мог сюда ехать? Или из-за кого еще он мог появляться в этом районе? Или совпадение?

– А она ведь видела труп, – сказал Игорь Петрович, вспоминая.

– Видела, – кивнула Екатерина Афанасьевна. – Но не признала. Они все вчетвером на взрыв выбегали, даже раньше нас про него узнали. Мы все тогда футбол смотрели, а окна кухни выходят на другую сторону.

Мужчина попросил рассказать про взрыв. Екатерина Афанасьевна с радостью удовлетворила любопытство.

– Может, специально не признала? – задумчиво произнес Игорь Петрович.

– Вы своего участкового знаете? – спросила вторая мадам Угрюмова.

– Еще бы! – воскликнул Екатерина Афанасьевна. – Подождите, я сейчас оденусь и провожу вас.

Ольга с братом отправились наверх в свою квартиру, но вскоре снова спустились по лестнице вниз – уже вместе с остальными жильцами коммуналки, которых Игорь Петрович ввел в курс происходящего на лестнице. Отсутствовали только молдаванки и Владимир Викторович.

Капитан Рыжиков появился не один, а в сопровождении представителя прокуратуры, приезжавшего на взрыв. Тот и звонил в дверь квартиры на третьем этаже.

Открыл молодой парень в одних трусах и скривился при виде жильцов с пятого этажа. Ольга отметила, что у него идеальная фигура. Ему бы в манекенщики идти. Хотя нельзя было исключать, что он им и работал. Ольга этого не знала. Парень вопросительно посмотрел на участкового в форме.

– Первая жена Павла Устиновича Угрюмова здесь проживает? – спросил капитан Рыжиков.

– Вообще у моей жены была фамилия Угрюмова, – сказал парень. – Но сейчас она Петрова.

– Нас не твоя жена интересует, а вторая баба, которая тут проживает! – рявкнула Екатерина Афанасьевна.

– А вам какое дело до того, кто тут у нас проживает? – завелся парень. Екатерина Афанасьевна на многих действовала, как красная тряпка на быка.

– Вы выходили к месту взрыва и вас просили опознать убитых, – напомнил представитель прокуратуры.

– И мы все вам сказали, что не знаем их и никогда раньше не видели.

– Но…

– Да, убитый мужчина имел внешнее сходство с первым мужем моей жены, но это не он.

– Кто там, Костенька-зайчик? – прозвучал певучий голос, и рядом с молодым мужиком появилась дама, описание которой недавно звучало на площадке.

– Они спрашивают про убитого. Решили, что это тот негодяй, который тебя бросил, дорогая.

– Вот развратники-то, прости, господи, – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

Вторая жена Угрюмова с открытым ртом смотрела на первую. Отдать должное, первая выглядела очень неплохо, хотя говорят, что маленькая собачка до старости щенок. Если бы вторая не располнела… Ольга решила, что первая однозначно делала пластическую операцию, причем омолаживалась она совсем недавно. И вообще, если смотреть со спины, ее можно было бы принять за школьницу… В глазах, конечно, читался жизненный опыт и усталость.

– Ты когда морду-то обновила? – спросила Екатерина Афанасьевна, не отличающаяся тактом.

– Простите, а что именно вы делали? – вежливо поинтересовалась Юлия Карловна, хотя у нее не было денег ни на какие дорогие косметические процедуры.

Молодо выглядевшая дама сверкнула глазами и не удостоила ответа жительниц пятого этажа. На вторую жену пирамидостроителя Угрюмова она тоже не смотрела. Она остановила свой взгляд на капитане Рыжикове, как единственном человеке в форме, и исключительно вежливо спросила, что ему угодно.

– Вы ведь выходили на улицу, когда у вашего дома произошел взрыв? – уточнил Рыжиков.

– Мы все выходили, – объявил молодой Аполлон.

– Вы опознали Угрюмова Павла… э-э-э…

– Устиновича, – подсказала вторая жена.

– Нет, – совершенно спокойно сказала дама.

– Вы были знакомы с Угрюмовым Павлом Устиновичем при жизни?

– А вы уверены, что он мертв? – спросила дама.

– То есть взорванный мужик – не Пашка?! – закричала вторая жена.

Омолодившаяся дама вела себя так, словно не слышала никого, кроме представителей органов.

– Взорванный у вашего дома мужчина – не Угрюмов? – уточнил представитель прокуратуры.

Дама покачала головой.

– Вы на самом деле были за ним замужем? В смысле за Угрюмовым?

– Была.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Лет десять назад, может, даже больше. Не могу сказать точнее.

– Но столько людей его опознали! – закричала Екатерина Афанасьевна. – Его же по телевизору показали и…

– Могли ошибиться, – вздохнул представитель прокуратуры и повернулся к второй жене: – Проедемте на опознание.

– А мне можно? – встряла Екатерина Афанасьевна. – Понятой там или просто свидетельницей?

– Да, пусть будет независимая свидетельница, – кивнула вторая жена Угрюмова.

– Нашли кого брать, – тихо буркнул себе под нос участковый. Но очень тихо.

Представитель прокуратуры согласился. Екатерина Афанасьевна побежала одеваться и обещала вечером доложить соседям о результатах поездки в морг.

Глава 15

Вечером Екатерина Афанасьевна чуть не лопалась от обилия информации. Во-первых, вторая жена пирамидостроителя не опознала в убитом своего бывшего мужа. Да, похож, но не он. И убитый оказался моложе лет на десять. То есть Угрюмов так выглядел, когда сбежал с деньгами вкладчиков от своей второй семьи. Вероятно, поэтому вкладчики его и опознали. Но по прошествии десяти лет человек должен выглядеть по-другому. Да, конечно, можно провести процедуры по омоложению, но, как сказали в морге, погибший пластических операций не делал и никаких нитей под кожу не вживлял.

Родных братьев у пирамидостроителя Угрюмова точно не было, про дальних родственников вторая жена не знала. В Петербурге точно никого не имелось. Тут жила первая жена с многочисленными родственниками, и они в свое время доставали вторую. Теперь же вторая никак не могла успокоиться из-за того, что первая отхватила себе молодого красавчика.

– Меня просила выяснить, что там за дела, – доверительно сообщила соседям Екатерина Афанасьевна. – Вот ведь развратники! Я-то думала, что молодой парень живет с молодой девкой, а старший мужик с этой перекроенной мордой. И ведь не так давно перекроила! Участковый отказался принимать меры! Совсем не хочет работать!

– Это не входит в его компетенцию, – заметил Святослав.

– То есть как это не входит? Тут такой разврат…

– Екатерина Афанасьевна, они – не содержатели притона, – спокойно сказала Ольга. – Вероятно, они все – какие-то родственники. Не просто же так две пары живут в одной квартире.

– Развратничают, – гнула свою линию бабка-общественница.

– Да подождите вы со своим развратом, Екатерина Афанасьевна! – крикнул Игорь Петрович.

– Подождать? С моим развратом?! – вперила руки в боки бабка-общественница.

В это мгновение раздался долгий звонок в дверь.

– Я открою, – сказала Ольга.

За ней потянулся брат, не желавший скандала с Екатериной Афанасьевной, и Ганс.

На пороге стояла незнакомая зареванная женщина неопределенного возраста.

– Вам кого? – спросила Ольга.

– Немца, который тут у вас проживает.

Ольга с Игорем Петровичем посмотрели на Ганса.

– Кто вы? – спросил у женщины Ганс.

Ольга предложила ей пройти в квартиру.

– Люба, – представилась женщина и снова всхлипнула.

– Я вас не знаю, – сказал Ганс.

– Темкина сожительница, – объявила Екатерина Афанасьевна, появляясь в прихожей.

– Жена. Вдова, – женщина зарыдала.

– Пойдемте в кухню. – Ольга обняла ее за плечи и повела в нужном направлении.

Ганс хмурился. Ему явно не требовались лишние проблемы, а они, похоже, наклевывались. И даже не наклевывались, а уже образовались.

На кухне, как всегда, был включен телевизор и шел футбол.

– Екатерина Афанасьевна, пожалуйста, сделайте звук потише, – попросила Ольга.

– Вот еще! Тут «Ливерпуль» с «Арсеналом» играют, а я…

– Это повтор, – сказал Святослав, который к двери не ходил и звук потише сделал. – Или вы, Екатерина Афанасьевна, не хотите слушать, что нам расскажут? Оля, можно пройти в нашу с мамой комнату и…

Екатерина Афанасьевна взяла пульт в руки и демонстративно сделала звук еще тише.

– Вы чего, на самом деле с Темкой поженились? – с подозрением посмотрела любительница уличать развратников на зареванную женщину. Ольга уже накапала той валерианки.

Женщина кивнула, и слезы с новой силой потекли у нее по лицу.

– Что с ним? – спросил Игорь Петрович, большую часть жизни проживший с Темкой бок о бок. У них была пара лет разницы, но она давно сгладилась. Проживая в одной квартире, они регулярно выпивали вместе, а когда Темка сдал комнату, перебравшись к женщине, иногда встречались в районе и пропускали по кружечке пива.

– Его убили, – всхлипнула женщина. – Нашли мертвым недалеко от дома. По голове ему дали. Похороны послезавтра.

– Я приду, – сказал Игорь.

– Господи, прости его душу грешную! – Екатерина Афанасьевна перекрестилась. – Пусть земля ему будет пухом. Я ж его еще пацаном помню… Какие сволочи… Денег-то ведь небось в кармане было кот наплакал…

Женщина кивнула.

– Вы наследуете за ним комнату? – вежливо спросил Ганс, который снимал Темкино жилье, пока тот проживал у знакомой женщины, ставшей теперь его женой.

– У Темки комната приватизирована, – кивнул Игорь Петрович. – Я помню, как мы с ним вместе какие-то бумаги куда-то отвозили. Оля, куда я с Темкой ездил?

Ольга махнула рукой. Какая теперь разница?

– Вы собираетесь отказать мне в жилье? – спросил Ганс.

– Нет, конечно! – воскликнула женщина. – Бог с вами! Наоборот. Мне на оформление наследства деньги понадобятся. Вроде у Темки нет детей от предыдущих браков.

– И не было у него законных браков, – сообщила всезнающая Екатерина Афанасьевна. – Так развратни… – Бабка не закончила любимое слово, явно вспомнив, что Тема мертв. – Родители умерли, детей никаких нет. Не прижил ни от одной бабы. Но как жалко-то…

– Ганс, – тем временем умоляюще посмотрела женщина на немца. – Вы не могли бы заплатить за месяц вперед? Мне на похороны не хватает.

– Я заплачу, но надо проконсультироваться с юристом…

– Я вам расписку дам! Я – единственная наследница. Я – законная жена. И соседи ваши подпишутся, подтверждая, что вы при них деньги передали.

Женщина умоляюще посмотрела на Ольгу.

– Все подпишемся, – сказал Игорь Петрович. – Помочь человека похоронить – святое.

– Давайте позвоним агенту. У меня записан ее телефон. Вы взяли с собой договор?

Женщина хлопнула глазами.

– Договор?

Ганс сказал, что сейчас вернется, и вскоре пришел со своим экземпляром договора о найме жилого помещения – комнаты в коммунальной квартире. На договоре был записан номер агента. Ганс звонил сам и сам описывал ситуацию. Потом трубку взяла женщина и заявила, что продолжит сдавать комнату. Ну не жить же ей в двух одновременно? Да и такой спокойный жилец, как Ганс, устраивает соседей, не было ни одной претензии!

Ганс спросил, надо ли переоформлять договор. Агент сказала, что после переоформления права собственности на комнату, и она все сделает.

Ганс заплатил деньги, женщина не только указала дату оплаты, срок, за который вносится оплата, и сумму в специальном приложении к договору, но и написала расписку, соседи подписались как свидетели.

Помянули Тему. Вдова ушла.

– Что-то больно много народу у нас тут погибло в последнее время, – задумчиво произнес Игорь Петрович.

– Ты имеешь в виду взрыв машины? Так он явно никак не связан с гибелью Темы, – заметил Святослав.

– Кстати, а где Владимир Викторович? – вспомнила Юлия Карловна. – Я его уже несколько дней не видела. Неужели он все время проводит на четвертом этаже?

Жильцы переглянулись. Ольга вспомнила, что забыла сказать Владимиру Викторовичу насчет мебели. Ведь у нее есть хозяин, который в дальнейшем собирается поставить ее в новую квартиру!

– Вообще он обычно предупреждает, если отправляется в путешествие по области… – задумчиво произнесла Екатерина Афанасьевна.

– Погода сейчас не та, – сказала Ольга.

– Погода для него не имеет никакого значения, – сказал Игорь. – Главное – чтобы земля не промерзла. А она еще не успела. Но я ему сейчас на мобильный позвоню.

Телефон оказался выключен или вне зоны действия сети.

– Может, на самом деле куда-то на объект уехал? – задумчиво произнес Святослав. – А объекты-то у него как раз «вне зоны».

Екатерина Афанасьевна предложила проверить четвертый этаж.

– Ключей нет, – сказала Ольга. – Они в больнице у Нины Георгиевны. Я же отнесла ей сумочку.

– А Владимир Викторович туда как ходит? – спросил Ганс. – Или он там уже все осмотрел?

– Во-первых, он может быть там! – закричала Екатерина Афанасьевна. – И мобильный у него просто разрядился. Для начала позвоним в дверь. Я крикну, что это я.

– А другие жильцы не выйдут на ваш крик? Из других квартир? – спросил Ганс.

Его вопрос был встречен дружным хохотом.

– Они обрадуются, что Екатерина Афанасьевна пришла не к ним, – сказал Игорь Петрович. – Ну а если никто не откроет, я справлюсь. С дверью черного хода так уж точно.

Глава 16

Вначале соседи отправились вниз по главной лестнице. Екатерина Афанасьевна позвонила, громогласно сообщила, что это она, подергала дверь. Та не открывалась. Екатерина Афанасьевна постучала сухоньким кулачком по броне. Никакого результата.

На третьем этаже открылась дверь.

– А вы говорили, что никто не выйдет, – усмехнулся Ганс.

По лестнице поднимался американец.

– Из наших-то никто не вышел, – невозмутимо заметил Игорь Петрович. – И еще неизвестно, что этому надо.

– Почему вы так шумите в вечернее время? – спросил американец на хорошем русском языке.

– Слышь, тебя зовут как? – повернулся к нему Святослав.

– Меня зовут Джеймс Павловски, – как по учебнику, отчеканил американец. – Почему вы так громко стучитесь в чужую дверь?

– Хотим – и стучимся, – заявила ему Екатерина Афанасьевна.

– Но этих соседей тут давно нет, то есть не очень давно. И они не могли вас залить. Это вы могли залить их.

– У вас комнаты ближе к лестнице расположены? – спросил Святослав. – Мы не знаем точно, как поделили вашу квартиру. Изначально-то тут все были семикомнатные с кухней площадью сорок три метра.

Американец спокойно пояснил, что квартира, которую он снимает, состоит из трех комнат – спальня, кабинет и кухня, объединенная со столовой. Эти комнаты находятся ближе к лестнице, чем комнаты второй квартиры на его этаже.

– Соседи развратничают? – спросила Екатерина Афанасьевна, отворачиваясь от двери Станковича.

– Я не слышу соседей на своем этаже. Я слышу вас.

– Иди спать, – сказал Игорь Петрович и отхлебнул пива из банки.

– Почему я должен идти спать? – воззрился на него американец.

– А что ты здесь делаешь?

– Вы пьяны! – воскликнул американец.

– Я? Пьян? Э, друг, если бы ты меня пьяным увидел… Знаешь, что со мной было в последнюю новогоднюю ночь моего второго брака?

– Игорь, прекрати! – одернула брата Ольга.

Екатерина Афанасьевна продолжала стучать в дверь. Ольга повернулась к американцу.

– Вы что-то хотели узнать? – вежливо спросила она.

– Да, я хотел спросить, где можно посмотреть, как русские пляшут с медведями, – на полном серьезе ответил американец.

Игорь Петрович хрюкнул. Святослав странно посмотрел на американца. Юлия Карловна сделала глубокую затяжку. Ганс молчал. Ольга ждала продолжения. Екатерина Афанасьевна прищурилась.

– Мне сказали, что русские пляшут и дерутся с медведями, но дерутся только в Сибири. В Сибирь я не собираюсь, – спокойно продолжал американец. – Я хочу знать, где в Петербурге пляшут с медведями. Пока мне никто не смог ответить.

– Может, в цирке? – высказала предположение Юлия Карловна. – Мне надо будет у деток в школе спросить.

– Я уже был в цирке, – сказал американец. – Там пляшут одни медведи. Даже дрессировщик не пляшет. А мне сказали, что русские пляшут вприсядку с медведями на городских площадях.

– В Петербурге не пляшут, – спокойно заметила Ольга. – Что еще вы хотели узнать?

– Почему вы создаете столько шума перед чужой квартирой? Разве в такое время стучат в чужие квартиры? Тем более, насколько мне известно, там теперь никто не живет.

– Ты это уже говорил, – напомнил Игорь Петрович. – Послушай, а вы у вас в Америке на котов надеваете шапочки Деда Мороза в новогоднюю ночь?

– У них Рождество, – пояснила Юлия Карловна.

– Ну, в Рождество. Так надеваете или нет?

– Разве у Деда Мороза шапочка? – задумчиво переспросил Ганс. – И вообще в Америке Санта-Клаус.

– Хорошо, вы в своей Америке на Рождество надеваете на котов головные уборы Санта-Клаусов? – Игорь Петрович сформулировал свой вопрос по-новому.

– Зачем? – спросил американец.

– А вы надеваете? – заинтересовался немец.

– После того как Игорь надел, его выгнала вторая жена, – пояснила Ольга.

– Ваша жена подала заявление в Общество защиты животных? – уточнил американец.

– Да дело не в коте, – махнул рукой Игорь Петрович. – Коту как раз понравилось, он с кисточкой играл и носился как сумасшедший. Это я решил, что у меня горячка. Утром веки опухшие разлепил, а на полу ползает и странно утробно рычит маленький мохнатенький Дед Мороз. А это я во сне смахнул со столика бутылку валерианки. Я с вечера коту наливал и поставил ее туда, а не в шкафчик. Ну и к утру кот напился. В общем, увидев пьяного кота в красном колпаке и меня, как я сам думал, с белой горячкой, вторая жена решила пожить без меня.

Американец и немец слушали с большим интересом.

– Про красные колпаки на пьяных русских котах мне раньше никто ничего не рассказывал, – спокойно сообщил американец. – Но это представление мне бы тоже хотелось посмотреть. Правда, на медведей, думаю, интереснее.

– А куда они съехали, вы случайно не в курсе? – спросила Юлия Карловна у американца, кивая на дверь на четвертом этаже.

– Курить вредно, – сказал ей американец. – Вам нужно попробовать бросить. Вы не беспокоитесь о своем здоровье. Любой врач скажет вам…

– Оля, скажи ему, чтобы от меня отстал. Для тех, кто дает советы, о которых не просят, существует какой-то диагноз?

– Вы врач? – повернулся к Ольге американец. – Где вы ведете прием?

Ольга сказала.

– Я могу прийти к вам на прием? У меня есть страховка. Вы выпишите мне счет за прием, я заплачу вам наличными, а потом моя страховая компания вернет мне эти деньги, конечно, в пересчете на доллары.

– Приходите, – сказал Игорь Петрович.

Ольга не знала, как она будет выписывать счет, но, как врач, не могла отказать больному. Хотя не исключала, что после посещения американца заболеет сама. Он уже показал себя редкостным занудой.

– Пошли домой! – позвал соседей Святослав. – Телевизор посмотрим да спать пойдем.

Он первым направился вверх по лестнице, за ним последовала мать с папиросой, потом потянулись остальные жильцы. Американец остался в одиночестве стоять на площадке четвертого этажа. Про пляшущих медведей он так ничего и не узнал.

Уже в родной квартире Святослав повернулся к соседям и заявил, что у американца нет выхода на черную лестницу, поскольку старая кухня по идее осталась во второй квартире, где живут две пары.

– А у кого американец снимает квартиру? – задумчиво произнесла Екатерина Афанасьевна. – Эти-то развратники квартиру купили.

– Откуда вы знаете? – поинтересовалась Ольга.

– Да они мне сами сообщили, правда, в грубой форме. Собственники они. Но в каких долях, не знаю. И зачем какому-то наладчику оборудования кабинет?

– А почему бы и не иметь кабинета? – пожала плечами Юлия Карловна. – Он, наверное, по Интернету со своим начальством общается. Какие-то вопросы явно возникают. И с семьей тоже по Интернету, и с друзьями. Мне на работе коллега рассказывала, что ее муж теперь по скайпу с друзьями в других странах чокается.

– Мама, ты думаешь, что этот придурок пьет? – спросил Святослав. – Это нашим людям скайп нужен, чтобы чокаться, а в Америке его для других целей используют.

– Это в самом деле так? – удивленно уточнил Ганс у Юлии Карловны.

– У нас тоже, конечно, не только чокаются, но по крайней мере, все мои знакомые используют скайп именно для, так сказать, совместных застолий с друзьями в других городах и странах.

– А американец, скорее всего, инженер, а не простой рабочий, – задумчиво произнес Святослав. – Руки не те.

– Ты не суди по нашим рабочим, – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

– Я вообще не понял, кто такой этот Джеймс Павловски, – признался Ганс. – Что он конкретно делает в России?

Всезнающая Екатерина Афанасьевна объяснила, что американец приехал в Россию устанавливать и настраивать упаковочные машины. Фирма, в которой он работает в своей Америке, поставила несколько таких машин в Петербург. Это пробная партия, если все заработает нормально, они будут поставляться в разные города. Американцы предлагают нам перейти на бумажные упаковки для тушенки, сгущенки и ряда других продуктов, которые в России пока еще непривычно видеть в бумажной упаковке.

– Тушенка в бумаге? – воскликнул Игорь.

– В картоне, наверное, – заметила Юлия Карловна. – Не в оберточной же. Что-то типа упаковки для соков, с какой-нибудь прокладкой…

– Дело в экологии, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Они же там у себя борются за защиту окружающей среды, а банки из-под тушенки леса загрязняют.

– Так наши леса, не их, – заметил Игорь Петрович.

– Все равно плохо на окружающую среду влияют! – рявкнула Екатерина Афанасьевна. – Поговори с этим Джеймсом. Он тебе объяснит. Из-за экологии они стали переходить на другие упаковки.

– В Европе тоже отказываются от жестяных банок, – вставил свое веское слово Ганс.

– Я не поняла, о чем мы спорим, – призналась Ольга.

– Джеймс Павловски – инженер или рабочий? – спросил ее брат.

– Если бы был наш человек, по роже бы можно было определить, – заметил Святослав.

– Как? – тут же спросил немец.

Святослав пустился в пространные рассуждения об обезображенности чела высшим образованием, Ольге хотелось спать. Слушать рассуждения поддатого соседа не было ни малейшего желания.

– Ганс, когда увидишь в следующий раз Джеймса, спроси у него прямо, где он учился, – посоветовала она.

– Их высшее образование и наше высшее образование – это две большие разницы, – изрек Игорь Петрович. – Советская школа до сих пор ценится во всем мире. Наши ученые пополнили ряды сотрудников всех крупнейших университетов и лабораторий, наши ученые получают Нобелевские премии, наши ученые преподают в американских университетах…

– И учат там китайцев, – закончила фразу Юлия Карловна, закуривая очередную папиросу. – Но давайте все-таки попробуем проникнуть в квартиру на четвертом этаже. Меня волнует наш Владимир Викторович, а не американская наука и не утекание наших ученых мозгов за рубеж.

– Пошли! – Екатерина Афанасьевна первой повернула к двери черного хода.

Но тут раздался громкий скрип входной двери, и вскоре в кухне возник Вася, изрядно навеселе и со свежим фингалом под глазом.

– Ольга Петровна, полечите меня!

Ольга бросилась разрезать картофелину. Это отличное средство для свежеподбитого глаза.

– Кто тебя так? – спросил Игорь Петрович.

– Муж одной знакомой женщины.

– Ну а ты чего сдачи-то не дал? – удивленно посмотрел на Васю Святослав. – Мужик ты крепкий…

– Да я голый в постели лежал! И был на пике удовольствия, когда этот старый козел домой вернулся. Ну и не отреагировал вовремя… Потом, конечно, тоже приложил ему… Видите – вещички свои смог собрать, одеться…

– А соавтор твой где? – спросила Юлия Карловна.

– В семье. Поехал деньги сдавать и правильно питаться для поправки здоровья. Ну а я решил немного расслабиться…

Вася держал у подбитого глаза картофелину и смотрел на народ одним глазом.

– Слушайте, а почему вы футбол не смотрите? Я в первый момент не сообразил, чего не хватает. Случилось что-то?

– Владимир Викторович пропал, – сообщила Екатерина Афанасьевна. – Мобильный отключен или вне зоны действия сети. Мы собираемся проверить квартиру на четвертом этаже. Может, ему плохо стало?

– А комнату проверяли?

Соседи переглянулись. Зайти в комнату Владимира Викторовича в голову никому не пришло. Шествие возглавил Вася. Дверь была не заперта, из чего следовало, что Владимир Викторович, скорее всего, должен находиться на четвертом этаже.

– Что-нибудь изменилось? – Вася посмотрел на Екатерину Афанасьевну. – Вы знаете, в какой куртке он ходит?

По всему следовало, что Владимир Викторович ни в какое путешествие не отправлялся.

По черной лестнице спустились на четвертый этаж и обнаружили, что дверь черного хода там открыта. Это не предвещало ничего хорошего. Но соседи все равно зашли.

Самые худшие предположения оправдались.

Владимир Викторович был мертв и, как решила Ольга, пролежал на полу больше суток. Его стукнули каким-то тяжелым предметом по голове.

Глава 17

– Надо милицию вызывать, – сказал Вася, все так же прикладывая картофелину к глазу. – Только придумать объяснения нашего появления здесь. Квартира чужая, заперта…

– Дверь черного хода была не заперта, – напомнила Ольга.

– Скажем, что нас очень смущала отремонтированная неизвестно кем лестница, – предложил Игорь Петрович. – Решили еще раз сходить и посмотреть. Увидели, что дверь четвертого этажа стоит нараспашку, а там никого не должно быть. Решили проверить.

– Знаете, милиция… – открыл рот Ганс.

– Нисколько не удивится, – заявила Екатерина Афанасьевна. – Я этот вопрос на себя возьму. Они знают, что я не люблю беспорядок. Двери должны быть закрыты!

– А Владимир Викторович уже ничего сказать не сможет, – добавила Юлия Карловна. – Мы не знаем, как он тут оказался. Давайте подниматься в нашу квартиру. Екатерина Афанасьевна, лучше вам позвонить в милицию.

– Ты уверена, Юленька? – немного стушевалась бабка-общественница.

– Думаете, что если вас услышат, то не приедут? – захохотал Вася.

Милиция приехала, ругала жильцов пятого этажа за то, что затоптали все возможные следы, за то, что полезли в чужую квартиру. За всех отвечала Екатерина Афанасьевна и отвечала так, что у милиции быстро закончились вопросы.

Они только спросили, где хозяева. Отвечала Ольга. По мере ее рассказа милиции становилось все интереснее и интереснее.

– Так что там мог делать ваш сосед? – опять спросили представители органов.

Все жильцы коммуналки с невинным видом развели руками.

– А его случайно не могли принять за исчезнувшего Станковича? – спросил следователь.

– Ничего общего, – сказала Юлия Карловна. – Станкович – крупный мужчина и моложе Владимира Викторовича лет на десять. Совершенно разные черты лица. Совершенно разный типаж. Разные фигуры, рост. Их невозможно перепутать.

– Но человек, попавший в эту квартиру, мог решить, что раз Владимир Викторович находится здесь, то является подельником Станковича, собравшего деньги у немалого количества обеспеченных граждан, – заметил следователь.

Жильцы коммуналки переглянулись.

– Была открыта дверь черного хода, – напомнил Вася.

– Значит, или с третьего этажа, или Леонид Саркисович, или члены его клуба, – объявила Екатерина Афанасьевна. – Я склоняюсь к последнему.

Милиции быстро объяснили, кто где проживает.

– Владимир Викторович был с кем-то из них знаком лично? – спросили у жильцов коммуналки. – Он мог иметь среди них врагов?

Жильцы коммуналки переглянулись.

– Он был совершенно безобидным человеком, – сказала Ольга. – Я не уверена, что он был знаком с жильцами других этажей, но они его видели, как видели всех нас. Визуально я знаю всех, но по имени и отчеству знаю только Леонида Саркисовича. И еще американца.

– Жильцы нашего дома точно не могли перепутать его со Станковичем, – сказал Святослав.

– Это мерзавцы с первого этажа. Слушайте, а их отпустили после рейда ОМОНа или нет? – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

Местная милиция про большой рейд не знала. С интересом выслушав рассказ, мужики стали кому-то звонить и вскоре выяснили, что отпустили всех. Люди оказались очень обеспеченными и влиятельными, тут же примчались все самые дорогие адвокаты города и добились быстрого освобождения своих клиентов.

– В клубе-то что нашли? – с горящими глазами спросила Екатерина Афанасьевна. – Следы разврата были? Или наркотики?

– Нашли штук двадцать вспоротых плюшевых медведей. Пустых. Собачки на них никак не отреагировали.

– Что?! – спросили хором жильцы коммуналки.

– Выкурили, что ли, уже все? Или вынюхали? – спросила Юлия Карловна.

– Собаки никаких следов наркотиков не определили. Вам же сказали! И, наверное, еще и экспертиза была.

– А зачем они медведей-то вспарывали?! – воскликнула Ольга. – Им что, совсем делать нечего?

– Сказали, что у них был конкурс, но категорически отказались объяснять какой.

Игорь Петрович напомнил, как члены клуба приходили в клуб со своими домашними животными. Правда, и уходили с ними. Вроде животные остались живы, хотя жильцы коммуналки их не пересчитывали. Крокодильчик на поводке точно проходил и в одну, и в другую сторону.

– Оснований для дальнейшего задержания не было никаких, – печально сообщили представители органов, явно испытывавшие к подобным типам классовую ненависть, как и жильцы коммуналок.

– То есть вообще ничего подозрительного не нашли? – опечалилась Екатерина Афанасьевна.

– Ничего криминального, – ответили ей. – Но подобный клуб любому нормальному человеку покажется подозрительным. И как вы-то еще не выяснили, что там на самом деле происходит?

Следователь с укором посмотрел на бабку-общественницу.

– Но ведь сигнал к вам поступил? – уточнила та.

Мужчины из органов кивнули и высказали предположение, что человек, звонивший с сообщением о партии наркотиков, вероятно, видел партию медведей, ну и сделал соответствующие выводы. Зачем взрослым мужикам плюшевые медведи?

– Они все одинаковые были? – спросила Ольга.

Мужчины из органов кивнули.

– И одинаково вспоротые, – сообщили жильцам коммуналки. – Но если бы в них на самом деле лежали наркотики, запах бы остался. Что-то бы осталось!

– И где сейчас эти медведи? – поинтересовалась Юлия Карловна.

– В прокуратуре, в комнате с вещдоками.

– Отправили бы вы их в какой-нибудь детский дом, – сказала Ольга.

– Вы должны взять этот клуб под контроль! – заявила Екатерина Афанасьевна представителям органов. – Я сама, конечно, ими тоже плотно займусь…

– Что они собираются делать дальше? – поинтересовался Игорь Петрович. – В смысле члены клуба.

Сотрудники органов пожали плечами.

– Я после того рейда не видел, чтобы кто-то в клуб приходил, – признался Святослав. – Никакие дорогие машины не приезжают, не паркуются, никакие холеные мужики в дорогих костюмах и пальто в наш подъезд не заходят…

– Вообще они не каждый день собирались, – заметила Ольга. – Никогда каждый день не собирались.

– И почему-то встречались в будни, а не в пятницу, субботу и воскресенье, – добавила Юлия Карловна.

– Ну, это понятно, – сказал следователь. – Выходные проводят с семьей. А с понедельника по четверг – встречи с любовницами, походы в стриптиз и, вероятно, в клубы по интересам.

– В стриптиз в будни? – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

– Там разная публика в будни и в выходные, причем как в женском, так и в мужском.

Екатерина Афанасьевна с большим интересом посмотрела на представителей органов. А что бы было, если бы она решилась сходить на стриптиз?

Один из представителей органов тем временем прогулялся по лестнице вниз, вернулся обратно и подтвердил, что с улицы на черную лестницу проникнуть нельзя.

– Потрясите Леонида Саркисовича, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Он, конечно, не сам убивал. Это кто-то из его клуба. Спросите, кто приходил.

– У них вполне могут работать камеры видеонаблюдения, – заметил один из членов бригады. – Только интересно, сколько хранятся записи?

Вскоре жильцов коммунальной квартиры отпустили, тело Владимира Викторовича увезли. Жильцы сказали, что будут хоронить его вскладчину. Родственников у Владимира Викторовича не было.

– Так, комната у него приватизирована? – вдруг спросил Игорь Петрович, разливая по рюмкам водку, чтобы помянуть соседа.

– И ведь коллекция… – задумчиво произнесла Юлия Карловна, закуривая очередную папиросу.

Соседи переглянулись.

– Надо поискать документы, – сказал Вася, опрокидывая в себя рюмку водки. – И уже от этого плясать. Вообще Владимир Викторович мог оставить завещание?

– У наших людей это как-то не принято, – заметила Ольга.

– Я понимаю, что не принято, но сейчас все больше и больше народа завещания составляют! – воскликнул Вася.

– У тебя составлено? – посмотрел на него Игорь Петрович.

– У меня нет, но у меня и коллекций никаких нет. У меня жилья даже нет…

– Но есть литературные права, – заметила Юлия Карловна.

– Да мне по барабану, что мои родственники будут делать после моей смерти! – заорал Вася и грохнул кулаком по столу. – Вы меня сейчас допрашиваете, как моя бывшая, чтоб ей пусто было! И речь не обо мне, а о Владимире Викторовиче. Он мог составить завещание или не мог? Вы его знали гораздо лучше меня, так подумайте!

– Чего думать? Пошли смотреть, – сказал Игорь Петрович. – Все равно вещи нужно разбирать.

– Ты сейчас хочешь этим заниматься? – посмотрела на брата Ольга.

– Ты можешь не заниматься и идти спать, а у меня завтра выходной. Екатерина Афанасьевна? Юлия Карловна?

Ольга сказала, что к Владимиру Викторовичу не пойдет и отправится спать.

Но заснуть она не успела. Появился брат с обалдевшим видом.

– Оля, он комнату нам с тобой завещал, а коллекцию – Юлии Карловне и Святославу. И письмо там оставлено. Он извиняется перед Екатериной Афанасьевной, объясняя, что нам наследство нужнее и мы имеем больше шансов его получить в силу возраста. Хотя Екатерина Афанасьевна, наверное, нас всех переживет. Нас с тобой просит пустить в ту комнату Севу. Я вообще могу туда переехать и жить вместе с Севой… Оль, мне так жалко Владимира Викторовича!

Игорь Петрович закрыл лицо руками и зарыдал. Он так плакал только после смерти родителей.

В коридоре слышался шум. Ольга встала и выглянула. Юлия Карловна со Святославом переносили коллекцию к себе в комнату.

– Игорь, сходи за документами, – сказала Ольга брату.

Тот вскоре вернулся и вручил Ольге тоненькую папочку. Ольга просмотрела документы на приватизацию и завещание и положила их к другим документам их с братом маленькой семьи.

– Сходи завтра за Севой, – сказала она брату и снова легла. – Пусть пользуется всеми вещами Владимира Викторовича.

– Теми, что останутся к завтрашнему дню, – хмыкнул брат. – Там Екатерина Афанасьевна уже для себя что-то присмотрела. Вася взял одну кастрюлю.

Ольга махнула рукой.

Глава 18

Следующий день был очередным сумасшедшим днем в жизни участкового терапевта. Утренний прием, потом по адресам, то есть вверх и вниз по лестницам старых домов, где часто и днем темно и не видно разбитых ступенек. Даже если в доме был лифт (установленный в советские времена), Ольга не решалась им пользоваться. Эти лифты никогда не внушали ей доверия, и ей самой приходилось оказывать помощь людям, застрявшим в замкнутом душном пространстве.

После посещения больных на дому Ольга снова забежала в поликлинику и уже собиралась домой, но заглянула женщина из регистратуры и попросила принять платного пациента.

– Он тебе заплатит, сколько скажешь, – шепотом сообщила она. – Купишь торт на выходные. И брату бутылку. Это из дорогих домов.

Ольга вздохнула. Из дорогих домов в их поликлинику заглядывали нечасто, правда, если заглядывали, то требовали немедленного обслуживания. Отдать должное, платили. Некоторые требовали договор на платное обслуживание и чек. Некоторые ничего не требовали и опускали в карман халата столько, сколько сами считали нужным. Ольге всегда было стыдно принимать таких пациентов – перед очередью из старушек. Ведь к участковому терапевту не давали талонов, всегда была живая очередь. Поэтому Ольга уже давно попросила женщин из регистратуры говорить платным пациентам, что она их примет только в конце приема. Или пусть сидят в очереди.

Алексей вот так и пришел к концу приема…

Деньги были нужны – на похороны Владимира Викторовича, на оформление наследства, на жизнь, наконец. Зарплату опять задерживали. И опять неизвестно, что будет перед Новым годом. В прошлом году двадцатого декабря выплатили только часть аванса. Сказали: нет денег. У кого нет денег? Для кого? Чиновникам хватило, медикам – нет. А потом были долгие праздники. Получка вместо пятого числа «переехала» на середину января. Но чиновникам плевать на то, как живут люди, чиновникам от медицины в частности. Поэтому не принять богатого пациента Ольга не могла. Тем более все так делали. И все всё понимали.

Зашел мужчина лет тридцати пяти в хорошем костюме, при галстуке, в начищенных до блеска ботинках. В руках держал борсетку.

– На что жалуетесь? – спросила Ольга нейтральным тоном.

– Понос, – сказал мужчина.

– Нефть пьете? – совершенно невозмутимо спросила Ольга, уже подготовленная к поносам обеспеченных мужчин.

– Зачем? – удивленно посмотрел на нее пациент.

– Для подпитки соками Земли, энергией Земли. Вам лучше знать, – пожала плечами врач.

– А многие пьют? – не переставал удивляться посетитель.

– Все, кто приходит с поносом из обеспеченных жителей нашего района.

Такой, правда, был один, но Ольга не сомневалась, что нефть по утрам пил не один Алексей.

– Так что, если пьете, прекращайте. Или вы что-то другое потребляете? Газ сжиженный, мочу?

Мужчина сидел на стуле для пациентов и рассматривал Ольгу. Выглядела она усталой и измотанной, и сама это знала. Очень хотелось бы сходить к косметологу, на массаж лица и тела, но… Интересно, Алексей еще позвонит или нет?

– Вы хотите переехать в отдельную квартиру? – спросил мужчина.

Ольга в первый момент не поняла, о чем он спрашивает.

– Что?

– Я спрашиваю, вы хотите переехать в отдельную квартиру?

– Вы пришли на прием к терапевту, – напомнила Ольга. – Так что не тратьте зря ни свое, ни мое время. Про понос будем говорить или лучше к гастроэнтерологу сходите?

– Ну, не хотите, как хотите. – Мужчина встал, достал из кармана сто рублей и положил на стол.

Значит, вот на сколько он оценил ее потраченное время.

– Заберите деньги назад, – сказала Ольга.

– Это вам за…

– Заберите деньги назад, – жестко и громко повторила Ольга, не прикасаясь к купюре.

Он забрал и ушел. Ольга разрыдалась. Когда она уже умыла лицо в раковине и рассматривала в зеркале свои красные припухшие глаза, в дверь просунулась голова дамы из регистратуры.

– Оля, что с тобой?!

Дама ворвалась в кабинет, оглядела Ольгу и спросила:

– Приставал, что ли?

Ольга покачала головой.

– Пулей выскочил с жутко недовольной мордой, а когда пришел, шутил с нами, улыбался… Оля, что он тебе сказал?

– На наш дом, похоже, опять кто-то нацелился, – вздохнула Ольга.

– И он с этим пришел к тебе на прием?!

Ольга кивнула.

– Оля, боритесь! Если надо, ты вполне можешь собрать на митинг всех своих старушек. Они пойдут. Сама знаешь, сколько людей только у нас в районе пострадало от расселений и всех этих афер с недвижимостью.

Ольга на пару с дамой из регистратуры вспомнила расселение дома, в котором работала их старый ревматолог. Она жила с мужем, дочерью, зятем и внуком в большой двухкомнатной квартире. То есть комнаты были большими, с высокими потолками, а одна разделена на две, чтобы у внука получилась своя комната. Большая кухня, в отсеке которой стояла ванна, маленький коридор. И центр города. Перед самым расселением у бывшей коллеги умер муж. В приватизированной квартире остались прописаны она сама, дочь и внук, зять был прописан у своей матери. Новую квартиру дали в Колпино. Общая площадь оказалась даже на метр больше, но квартира – угловая, и по всему ее периметру идет лоджия, которая входит в общую площадь. Размер комнат получился несоизмеримо меньше, кухни тоже, потолки ниже, только коридор почему-то большой и широкий. Мебель под новую квартиру совсем не подходит, купить новую денег нет, далеко не все поместилось… На месте старого дома сейчас стоит новый, для новой буржуазии. Или аристократии. В общем, для быстро и неправедным путем разбогатевших проходимцев.

– А если признать ваш дом памятником архитектуры? – предложила дама из регистратуры. – Наверное, это несложно. Все-таки девятнадцатый век, хотя и переделанный внутри в советские времена. Или он автоматически в силу возраста является памятником архитектуры?

– По-моему, у нас чиновники делают все, что хотят. То вносят дома в какие-то списки, то вычеркивают.

– Значит, нужно добиться включения в такой список, из которого не вычеркнут!

– Ну не я же буду этим заниматься?!

– Почему? – спросила дама из регистратуры. – Оля, в нашей жизни за нас никто ничего не сделает!

– Если бы еще у меня была отдельная квартира…

– Оля, ты хочешь переехать в Кронштадт или Колпино или еще дальше, если город объединят с областью?

– Нет. И вообще я больше всего боюсь, что не получу ничего! Так у нас с Игорем есть комната, большая и светлая. Потолок не течет, квартира со всеми удобствами, соседи хорошие. Я, наверное, дура, но я не представляю жизни без соседей! Может, если бы у меня была своя семья…

Ольга вздохнула и опять подумала о ребенке. Скоро рожать будет уже поздно! И брат, может, пить прекратит, если племянник появится. Дама из регистратуры сказала, что многие жильцы старых питерских коммуналок после расселения продолжают общаться друг с другом, помогать и с ностальгической грустью вспоминают те времена, когда жили вместе. Конечно, соседи бывают разные, но бывают и такие, что почти родня.

– И Игорь сопьется, если мы будем жить в отдельной квартире. И умрет от тоски.

«Хотя для ребенка лучше бы отдельная квартира, – добавила про себя. – Но, с другой стороны, тут есть бабушки – Екатерина Афанасьевна, Юлия Карловна. Они помогут. Родственников-то нет!»

Ольга неоднократно слышала истории стариков, которые всю жизнь прожили в центре, знали всех людей из окрестных домов, знали каждый уголок, а потом были вынуждены перебраться в новостройку и умирали в одиночестве. И она сама не хотела в новостройку, пусть даже самую лучшую. Во-первых, она привыкла к родному району, во-вторых, в последнее время регулярно поступают сообщения о том, что то один, то другой новый дом рушится. А уж сколько в них недоделок… Их же дом стоит не первый век и дальше будет стоять! Главное – Ольга не хотела ничего менять, уезжать от коллег, старых пациентов, которых лечила много лет, из района, где родилась и выросла. Здесь все было привычным и родным. Да, поменялись магазины, поменялись кое-какие дома, но дух старого города еще не исчез. Не смогли его вытравить нувориши!

Да и вообще у них с братом теперь две комнаты.

– Оля, подумай, – говорила дама из регистратуры. – На самом деле нужно ваш дом срочно признать памятником архитектуры. Тогда все манипуляции с ним резко усложняются. Да вообще становятся невозможными!

– У нас вроде никто не жил из известных людей.

– А если в какой-нибудь архив съездить? В Интернете покопаться? У вас в квартире кто-то способен найти информацию в Интернете?

Ольга кивнула.

– Лепнина есть?

– И в квартирах, и снаружи вдоль карнизов. Правда, снаружи во многих местах обвалилась. Но потолок у нас замечательный… Я помню, как в детстве пыталась рассмотреть эти рисунки в деталях и рисовала в своем воображении ожившие картины…

– Я еще что-то про своды слышала… – задумчиво произнесла дама из регистратуры.

– Какие своды? – не поняла Ольга.

– Разные. Но это нужно точно выяснить. Посмотри внимательно на свой коридор, на лестницу… Соберитесь с соседями и обсудите этот вопрос! И не только вашей квартирой, а и других пригласите! Другие-то большие деньги вложили, им важнее, чтобы дом признали памятником архитектуры. И тогда ты в крайнем случае за гораздо большие деньги продашь свою комнату.

Ольга вздохнула.

– Я подумаю, – сказала она и наконец взяла свою сумку.

– В магазин?

Ольга кивнула и распрощалась до понедельника.

Глава 19

Нагруженная, как ишак, Ольга добралась до родного дома только часа через полтора и заметила перед ним несколько групп граждан, причем это были и мальчишки лет тринадцати-четырнадцати, и бабули неопределенного, но точно пенсионного возраста, и мужики, собутыльники ее брата.

Игорь Петрович оказался в их рядах и заметил сестру. Брат подошел вместе с одним из собутыльников, забрал у Ольги самую тяжелую сумку и на ее молчаливый вопрос сообщил, что сегодня с утра в их районе появилось привидение.

– Так они ж вроде бы ночью выходят, – заметила Ольга. – Или ночью вампиры?

– Воет, – сообщил Ольге один из собутыльников брата. – С утра. Все слышали.

Мужик сделал широкий жест рукой, охватывая и мальчишек, и бабок. Последние узнали Ольгу и подошли к компании.

– Ольга Петровна, вам уже рассказали? – спросили у нее, поглядывая на поддатых мужиков.

– Что именно происходит? – спросила Ольга.

Оказалось, что привидение впервые дало о себе знать уже после ухода Ольги на работу. Если ночью и выло, никто его не слышал. И утром не слышал. Днем слышали многие. Воет не постоянно, а с довольно большими перерывами. Один мальчик заявил, что воет на два голоса, а иногда на три. Воет глухим голосом, периодически вой переходит в стук.

– Мне тоже один раз показалось, что вой на два голоса. И стучат двое, – кивнул один из собутыльников Игоря Петровича. – То есть тут, наверное, два привидения. И их голоса напоминают наш вой и наш стук.

– Где оно воет? – спросила Ольга.

Несколько человек ткнули пальцами в землю, то есть в проезжую часть и тротуар, на котором и стояли граждане. Тыкали в разные места.

– Под землей?!

И бабки, и мужики, и подошедшие мальчишки кивнули.

– Разве привидения бывают под землей? – спросила Ольга.

– Ну а кто их знает-то?! – воскликнула одна из бабок. – Кто еще может выть?

– Ну, знаете ли, выть многие могут, – произнес один из местных алкашей. – И леший, и кикимора…

– У нас не лес и не болото! – рявкнула одна из бабок.

– Может, труба какая-то? – высказал предположение Игорь Петрович, никогда не друживший ни с какой техникой. В коммунальной квартире, как уже говорилось, все ремонтировал теперь покойный Владимир Викторович.

Но Ольга с братом согласилась. Могло что-то прорвать под проезжей частью и тротуаром? Вполне. В их районе все коммуникации старые. Повредиться что-то могло. От старости, от того, что подземные воды сделали свое черное дело…

– Если бы трубу прорвало, то у нас бы здесь или фонтан бил, или дыра образовалась, или просто вода бы разливалась, – сказал один из мальчишек и вспомнил, как на соседней улице пару раз фонтан из горячей воды бил выше крыш всех домов.

– Не факт, – покачал головой один из мужиков. – Но вообще лучше бы на поверхность что-то вылетело. Тогда бы чинить стали. А так никто ничего делать не будет.

– Дом может подмыть? – спросила Ольга. – Фундамент или…

– Да у нас все может! – хмыкнул Игорь Петрович. – И как назло, Саркисовича нет. Он – единственный, кто мог бы ремонтную бригаду организовать.

– Куда он делся? – спросила Ольга. – Ты к нему заходил?

– Заходил. По инстанциям поехал. Он вход хочет разбирать. Это правильно. Я сказал, что мы все подпишемся, если наши подписи потребуются. Пусть разбирает. А завтра суббота! Кто у нас в субботу работать-то будет? Значит, до понедельника у нас тут черт знает что будет под землей делаться. Оля, помнишь, как комиссии ходили после обвала лестницы? Тогда вроде говорили, что дом может сдвинуться из-за подземных вод. У нас же тут все на воде стоит. Одну трубу оторвать могло. Вот в ней и воет – в двух частях, а потом она обо что-то стукается. О сваю, например. У нас же сваи могут быть деревянные. Да должны быть деревянные! И стук тут напоминает стук дерева о металл.

– Да, сваи должны быть деревянные, дубовые, – кивнула одна из бабок. – Росси точно дубовые ставил. Я недавно читала.

– Где Росси, а где мы, – многозначительно произнес один из пьяненьких мужичков.

– В то время все ставили деревянные сваи, а не титановые! – рявкнул Игорь Петрович, никогда не имевший никакого отношения к строительству. – А потом трубы добавили металлические. Вот поэтому и слышится стук металла о дерево. Труба оборвалась и стучит по свае.

– Да уж, старые сваи не первый век уже стоят, – заметила одна из бабок. – По телевизору говорили, что они до сих пор в идеальном состоянии и крепче, чем металл.

– В идеальном состоянии, пока к ним реставраторы не лезут. А как полезут, опустят уровень воды, их закрывающий, – так конец и сваям, и дому.

«Так, может, тут тоже какие-нибудь «реставраторы» ведут подрывную деятельность?!» – подумала Ольга.

– Слушайте! – крикнул один из мальчишек. – Теперь здесь!

И парень отбежал немного в сторону от собравшейся компании.

Звук на самом деле несся из-под земли. Ольга не могла объяснить его природу. Что-то глухое, но вроде отдаленно напоминающее человеческий голос или даже голоса. Потом последовали удары – или то, что слышали люди, воспринималось как удары, причем на самом деле дерева о металл. И снова некое подобие голоса. Мужского, еще одного мужского и женского. Или нет?

Толпа молча слушала. Автомобилисты не останавливались. Вообще у этого дома движение никогда не было сильным. Да и звук мог привлечь внимание только пешеходов, оказавшихся рядом. Из машин на него, скорее всего, внимания не обращали.

– Каждый раз в разном месте, – покачала головой одна из бабок. – Что же это такое может быть?

– А к участковому ходили? – спросила Ольга, переводя взгляд с брата на его товарищей.

– Екатерина Афанасьевна с утра бегала, – сообщил Игорь Петрович. – Но Рыжиков сказал, что не занимается привидениями, воющими под тротуаром.

– Надо было не Екатерине Афанасьевне идти… – вздохнула одна из бабок, хорошо ее знающая. – Ольга Петровна, сходите вы, пока у него рабочий день не закончился.

К просьбе подключились остальные бабки, имевшие вполне определенное мнение о «балбесе участковом», которого знали еще сопливым пацаном. Капитан Рыжиков никогда не отличался трудолюбием, в милицию пошел, насмотревшись известного сериала, но быстро лишился всех иллюзий, и теперь всячески старался отлынивать от исполнения своих обязанностей и скрывался от настойчивых граждан, то есть гражданок пенсионного возраста. Но к участковому терапевту все в районном отделении относились с уважением. Сами обращались к Ольге Петровне, знали о ней от матерей и тещ, основного контингента поликлиники. Милиция вообще часто дружит с поликлиникой.

Игорь Петрович забрал сумки у сестры, а она сама в сопровождении двух бабок, которые обещали ждать на улице, отправилась к районному отделению. Остальные граждане остались слушать очередное выступление привидения.

Капитан Рыжиков уже собирался отбыть домой. Все-таки была пятница, а он, как знала Ольга, недавно женился.

– Опять что-то в вашем доме? – устало спросил Рыжиков, опускаясь за стол.

Ольга сказала про непонятные звуки, доносящиеся из-под проезжей части и тротуара.

– Ну я же уже говорил вашей Екатерине Афанасьевне, что это не по моей части! – взвыл капитан. – Чем они вам мешают? Спать не дают?

– Просто скажите, к кому обратиться. В МЧС позвонить?

Рыжиков пожал плечами.

– Что это может быть?

– Ну а я-то откуда знаю?! – Он помолчал несколько секунд и сказал, что позвонит в МЧС своему приятелю, чтобы просто посоветоваться.

Рыжиков передал трубку Ольге, и она описала звуки, как могла, а также пересказала все, услышанное от граждан.

– Никаких прорывов? – уточнил мужик из МЧС. – Навряд ли кто-то станет что-то копать, пока не прорвет. Сходите в ЖЭК. Ах да, уже вечер пятницы… Ну, подождите до понедельника.

– А не рванет? – спросила Ольга.

– Если рванет, приедем, – усмехнулся мужик. – То есть аварийка приедет.

Ольга закатила глаза.

– От дома далеко? – спросил мужик.

– В разных местах воет, – напомнила Ольга. – То в одном, то в другом. И воет, и стучит.

– Это точно не бомба, – сказал мужик. – И вообще кто бы ее стал закладывать под проезжую часть? Технически невозможно. И зачем террористам проезжая часть? Метро там у вас не проходит. Что-то с какой-то трубой. Но что именно, вам не скажет никто. Надо вскрывать весь асфальт, искать…

Ольга поняла, что делать это никто не будет. Ну если только Леонид Саркисович что-нибудь придумает. Пусть бы члены его детективного клуба попытались решить задачку! Хотя пятница, а они по пятницам и выходным не собираются.

– Ой, да, Ольга Петровна! – воскликнул Рыжиков, когда она уже встала, чтобы идти домой.

Ольга вопросительно посмотрела на капитана.

– Вам медведь случайно не нужен?

– Какой медведь? – не поняла Ольга и почему-то вспомнила американца, который интересовался, где русские пляшут с ними вприсядку.

– Плюшевый. Только вспоротый, – ответил Рыжиков. – Их нам отдали, чтобы мы вернули вашим соседям. В клуб у вас на первом этаже. Медведи-то их. Я позвонил этому вашему Леониду Саркисовичу, он сказал, чтобы наши сотрудники их зашили и взяли своим детям. Представляете: в клубе их все равно выбрасывать собирались. Буржуи зажравшиеся! А медведи хорошие. Классные медведи! Я в детстве о таком мечтал. Наши, у кого дети есть, взяли. Но три остались. Ольга Петровна, давайте мы вам медведя подарим от нашего отделения?

Ольга рассмеялась, но медведя взяла. Просто хотелось на него посмотреть и подумать, зачем игрушку вспарывали. И вообще… Может, если она начнет игрушки собирать, то и мечта о ребенке сбудется? Наконец она распрощалась с участковым и отправилась домой.

Глава 20

Народ перед домом по большей части рассосался. Мужики, вероятно, пошли за добавкой, так как выпили все прихваченные с собой горячительные напитки. Бабки пошли смотреть какой-нибудь сериал, правда, на углу болталась компания мальчишек, но Ольга не могла сказать, те же это были мальчишки или другие. Воя больше не слышалось, как и стука.

Перед закрытой дверью четвертого этажа, на широком подоконнике у окна сидела усталая женщина примерно Ольгиного возраста. На полу перед ней стояла спортивная сумка, на коленях она держала небольшую сумочку. Одета женщина была в джинсы и кожаную куртку явно турецкого производства. Однозначно не бомжиха, но и в бутики не заходит. Обычная русская женщина, затюканная семьей и работой. Не красавица, но и не страшила. Конечно, если бы она сходила в косметический салон и спа-центр, и ее лицо и тело целый день ублажали и приводили в порядок… Потом наложить профессиональный макияж, подобрать фирменную одежду… Да в таком случае и Ольга бы могла в фотомодели податься! Проблема в том, что у большинства русских женщин на все это нет ни времени, ни денег. И не привыкли они себя так ублажать.

При виде Ольги женщина соскочила с подоконника.

– Здравствуйте! – сказала она.

Ольга поздоровалась в ответ.

– Вы здесь живете?

– На последнем этаже, – сказала Ольга. – А здесь никто не живет.

Женщина бросила удивленный взгляд на квартиру, потом спросила, почему у них на третьем этаже находятся квартиры под номерами два и пять, а на четвертом – три. Ольга не стала объяснять, что в старых домах Петербурга странная нумерация не редкость, в особенности в новые времена, после того, как из коммуналок стали делать отдельные квартиры и самым странном образом квартиры делить. Стало больше квартир, у одних получился вход с парадной лестницы, у других – с черной, кто-то устанавливал новые двери, кому-то выделяли часть коридора для прохода к квартире. У кого-то кухня получилась в коридоре, то есть получилась квартира без кухни, с установленной в коридоре газовой плитой. К кому-то в доме с газовыми плитами оказалось невозможно провести газ, и людям пришлось менять проводку и пользоваться только электроприборами. У многих газовые колонки, у других – электрические водогреи, потому что лишнюю трубу горячего водоснабжения не соглашались тянуть почти никогда. Да и жильцам дешевле поставить водогрей, чем оплачивать лишнюю трубу. Но дороже всего обходится провести газовую.

Ольга пояснила, что у них в доме одну квартиру разделили на две, но менять нумерацию во всех квартирах не стали.

– А я-то думаю, что, может, ошиблась… – задумчиво произнесла женщина.

– Кого вы ищите? Хозяйка в больнице. Я вообще-то вечером к ней собиралась, могу что-то передать.

– На сохранении? – спросила женщина.

Ольга моргнула. Нина Георгиевна уже давно вышла из детородного возраста. Теперь, правда, медицинская наука шагнула так далеко, что и в семьдесят лет можно стать матерью, но Нина Георгиевна этого делать явно не собиралась и в любом случае лежала в кардиологии, о чем Ольга и сообщила женщине.

– Сердце? У такой молодой?

Потом до Ольги дошло, что женщина может иметь в виду совсем не Нину Георгиевну. Но тогда кого же? Вариантов было, по меньшей мере, два.

Оказалось, что женщина имела в виду Наташу Станкович. Только не знала, что она Станкович. Она считала, что Наташа – Угрюмова, если взяла фамилию мужа.

Ольга моргнула, пытаясь связать только что полученную информацию с уже имеющейся.

Значит, погибший у их дома мужчина все-таки был пирамидостроителем Павлом Угрюмовым? Но почему его не опознали две бывшие жены? Они не могли договориться между собой!

И у него тоже жена Наташа, как у Станковича? И Павел Угрюмов собирался сюда вселяться вместе с женой? А Станковичи и планировали съехать тогда, когда съехали? И брат Наташи Станкович просто не стал никого посвящать в их планы?

Ольга пригласила женщину, представившуюся Александрой, к ним в квартиру.

– Хоть чаем вас напою. Вы же с дороги?

– Ой, спасибо! – искренне обрадовалась женщина.

На кухне опять смотрели футбол, но при появлении гостьи сделали звук потише и стали внимать рассказу. Происходящее в доме занимало не меньше, чем матч Бундеслиги, который шел в этот момент.

– Ой, а почему у немцев на футболках написано «Газпром»? – спросила Александра. – Латиницей, но все равно же «Газпром»! Это же немецкая команда? Немецкий чемпионат? Я правильно поняла?

– Правильно, – кивнула Екатерина Афанасьевна. – Но вот то, что те деньги, которые мы за газ платим, идут на спонсорство немецкой команды, по-моему, неправильно.

– Вот эта самая команда «Шальке» прошлым летом провела самую мощную в Германии и в своей истории трансферную кампанию, – пояснил Игорь Петрович. – Никому в голову не могло прийти, что легенда мадридского «Реала» Рауль переберется в «Шальке». Хурадо из «Атлетико», прощаясь с болельщиками, просил его понять: таких денег ему никто, нигде и никогда не заплатит. Я ничего не имею против Хурадо, Хунтелара и Мертезакера, которые тоже перебрались в «Шальке», я с огромным уважением отношусь к Раулю, но я не понимаю, почему граждане России должны принудительно вносить вклад в их благосостояние.

– И «Зенит» давно пора на самоокупаемость переводить, – вставил Святослав. – Сколько наиграли – столько получили. И все граждане России вполне могли бы не платить за газ. Хватило бы Газпрому отчислений зарубежных потребителей. Но разве у нас на это пойдут?

– Вы за «Зенит» болеете? – спросила гостья.

– Принципиально не болеем, – ответили ей жильцы коммунальной квартиры. – Почему мы должны его содержать? Почему болельщики московского «Спартака» должны его содержать? Почему жители Владивостока или Новосибирска должны это делать? Вот поэтому и не смотрим и не болеем. И нас таких много.

– Никогда бы не подумала… – задумчиво произнесла женщина. – Мне казалось, что весь Питер болеет за «Зенит».

– Это глубочайшее заблуждение, – пояснил Игорь Петрович. – У огромного количества питерцев «Зенит» не вызывает ничего, кроме раздражения. Хотя, бесспорно, у команды есть не только фанаты, но и преданные болельщики, которые ее поддерживают на протяжении многих лет.

Ольга быстро разогрела ужин, подала тарелку брату, гостье и себе. Пришлось оставаться на кухне, так как брат не мог оторваться от телевизора. Также все желали послушать рассказ Александры.

Из рассказа следовало, что ее муж уехал в Петербург к троюродному брату, и от него нет никаких известий. Телефоны не отвечают – ни у мужа, ни у его брата, сам он не звонит. Александра забеспокоилась.

– Вот и сорвалась, – вздохнула она. – Решила, что хоть город ваш посмотрю. Ведь ни разу не выбралась! Сама удивляюсь…

Сама она была из Пскова.

– Ваш муж ехал по этому адресу? – уточнил Вася, который вечером в пятницу тоже смотрел телевизор с жильцами. Его соавтор пребывал в лоне семьи.

– Дом этот, квартира под вашей.

Жильцы переглянулись.

– Он ехал в гости к троюродному брату, так? – спросила Юлия Карловна.

– Да. Они давно не виделись. То есть в детстве-то они много общались. Жили рядом. Потом Павел уехал и к нам не наведывался. Даже не представляю, чем занимался. Но мой муж к нему и раньше ездил.

– С какой-то периодичностью? – спросил Вася, которого рассказ Александры очень заинтересовал.

У Ольги уже зародились вполне определенные подозрения, правда, тут могло быть несколько вариантов развития событий. Следовало подождать и послушать.

– Нет, никакой периодичности не было, – заявила Александра. – Они просто общались. Конечно, не по музеям ходили… – она усмехнулась. – Но они все годы поддерживали связь.

– То есть приглашение троюродного брата не было чем-то необычным? – спросила Ольга.

Александра покачала головой.

– Понимаете, Павел то исчезал, то снова прорезался. Он никогда нигде долго не задерживался. Такой уж он человек… Мой муж получал удовольствие от общения с ним. Просто энергией подпитывался. – Александра улыбнулась. – Я не возражала.

– Не думаешь, что они на пару развратом занимались? – прищурилась Екатерина Афанасьевна.

– А если и занимались? – рассмеялась Александра. – Не у меня же под носом! Меня мой муж в глазах соседей и знакомых не компрометировал. К соседкам, к моим подружкам никогда не бегал. А что он в другом городе делал с родственником… Да на здоровье! Он меня ценил за то, что я его без скандалов отпускаю.

– Вы – мудрая женщина, – заметил Святослав. Его мать кивнула.

– А тогда что сейчас принеслась? – не отставала Екатерина Афанасьевна.

– Забеспокоилась! – хором сказали Ольга и Юлия Карловна. Александра кивнула.

– Так, давайте уточним, – заговорил Вася. – Ваш муж – троюродный брат Павла Устиновича Угрюмова, известного в прошлом пирамидостроителя.

– Кого? – удивленно посмотрела на Васю гостья.

– Вы ничего не знаете про финансовые пирамиды? – спросила Ольга.

– Про пирамиды знаю, но… То есть как?

Гостья пораженно обвела взглядом жильцов коммуналки.

– Вы хотите сказать, что Павел… Да не может такого быть! Как же так? Я…

Александра даже вилку в сторону отложила и хлопала глазами. А ведь вполне могла ничего не знать… Муж ее, конечно, был в курсе, но…

– Значит, ее муж был тогда за рулем, – сделал вывод Святослав, обращаясь к соседям. – Его-то вообще никто не опознал.

– Ваш муж – худощавый, длинноногий, длиннорукий? – спросила Ольга, вспоминая тело человека, который сидел за рулем взорванного и сгоревшего джипа Бояна Станковича.

– Нет, ничего подобного, – покачала головой Александра. – Крупный, широкая кость, животик в последние годы появился. Поесть он любит. А почему вы спрашиваете?

Жильцы коммуналки переглянулись.

– На Павла Угрюмова ваш муж похож? – спросила Юлия Карловна.

Александра кивнула. Жильцы коммуналки в очередной раз переглянулись.

– Нужно звонить следователю, – сказал Вася. – Или хотя бы в отделение милиции. Екатерина Афанасьевна, давайте вы. Или Ольга.

– Нет уж, я сегодня уже побывала у нашего участкового, – замахала руками Ольга. – Ой, кстати, мне медведя подарили.

– Кто? – посмотрел на сестру Игорь Петрович.

– Капитан Рыжиков.

– Ну только его нам в родственники не хватало, – грохнул кулаком по столу брат. – Медведей он дарит, даритель нашелся. Вместо того чтобы преступления раскрывать и на заявления граждан реагировать! Я ему ноги переломаю…

– Игорь, что ты несешь?! Ты сколько сегодня выпил? Я ходила в милицию сообщить про вой из-под земли.

– Игорюша, ты на самом деле сегодня много выпил, – заметила Екатерина Афанасьевна. – Оля ходила в милицию по поручению общественности. Ты же знаешь, как там на жильцов нашей квартиры реагируют…

– Это на вас там вполне определенно реагируют!

– Игорь! – предупредительно сказала Юлия Карловна.

– Может, пойдешь ляжешь? – участливо предложил Вася. – Тебе же завтра на похороны…

Внезапно Игорь Петрович закрыл лицо руками и зарыдал. Ольга понимала, что брат переживает – из-за ее несложившейся жизни, из-за своей, из-за всего, что происходит в их доме и вокруг него. Игорь всегда отличался повышенной эмоциональностью. И выпил он сегодня немало, как, впрочем, и во все предыдущие дни. Но сегодня он явно поминал бывшего соседа со знакомыми мужиками. И завтра на самом деле похороны…

– Извините, – сказал Игорь Петрович и опять всхлипнул.

Александра хлопала глазами, смотрела, слушала и явно пока ничего не понимала.

– Ольга, неси медведя, – улыбнулся Вася.

Ольга отправилась в их с Игорем комнату, куда поставила сумку. Александре тем временем вкратце рассказали про странный клуб на первом этаже, про вспоротых плюшевых медведей, и Ольга продемонстрировала того, которого подарил ей участковый.

– Так они, наверное, проверяли, сколько денег в него влезет, – высказала предположение Александра.

Жильцы коммуналки замерли с открытыми ртами. Александра тем временем рассказала, что ее муж не так давно прочитал в Интернете забавную информацию о передаче взятки как раз в плюшевом мишке.

– Где и кому? – навострила уши Екатерина Афанасьевна. – Наши чиновники такое придумали? У них ведь вроде ограничили стоимость подарков, которые можно принимать. Медведь наверняка не превышает допустимого предела.

– Где-то за границей. У нас, не исключено, тоже кто-то передавал таким оригинальным способом, но в США теперь даже конкурсы устраиваются на заполнение плюшевых медведей.

– Взятками? – уточнила Юлия Карловна.

– Нет, товарами. В Америке же любят всякие идиотские соревнования. Настоящая воровка украла из супермаркета товаров на приличную сумму и вынесла их в большом медведе. Они же разные бывают. У вас-то маленький, – Александра кивнула на принесенного Ольгой.

Насколько помнила Александра, та американская воровка уместила в большом плюшевом медведе товары, которыми можно заполнить две тележки, кинув супермаркет на приличную сумму. Ведь выбирала она явно не самые дешевые товары. Она вспорола медведю брюхо, выпотрошила его и уложила туда все, что хотела взять. Потом она похвасталась своими достижениями в Интернете, и кто-то решил организовать турнир по заполнению плюшевых медведей.

Жильцы коммуналки с новым интересом посмотрели на вспоротого мишку.

– Наши, конечно, проверяли, сколько денег войдет, – высказал свое мнение Вася.

Александра тем временем добавила, что взятку в медведе передали кому-то из европейских футбольных чиновников.

– Если стодолларовыми купюрами… – задумчиво произнес Святослав, глядя на медведя.

– У них евро, – напомнил Вася. – И есть купюра в пятьсот евро.

– А с моим мужем-то что? – спросила Александра, возвращая жильцов коммуналки к интересующей ее теме. – Почему вы вспомнили милицию? – она повернулась к Ольге. – При чем тут ваш участковый? Какая ассоциация? Мой муж никогда закона не нарушал, даже в детстве приводов в милицию не имел.

– Екатерина Афанасьевна, звоните, – опять повернулся к бабке-общественнице Вася.

– Кому она должна звонить?! Зачем? – закричала Александра.

– Мы не хотим вас расстраивать зря… – заговорила Ольга.

– Что случилось?!

– Не исключено, что вашего мужа убили, – сказала Екатерина Афанасьевна и рассказала про то, как в джип соседа с четвертого этажа бросили гранату, погибли два человека. Ни одного не опознали. То есть один оказался похож на пирамидостроителя Павла Угрюмова. Так сказали граждане, в свое время пострадавшие от его финансовой пирамиды.

Александра раскрыла от удивления рот.

– Моего Юру шофер должен был встретить, – шепотом произнесла она. – Он мне еще сказал, какой Пашка молодец – так поднялся, что теперь может даже шофера нанять. И жену молодую взял. То ли на двадцать лет моложе, то ли даже на двадцать пять… Господи, что же теперь делать-то?!

До Александры дошло, что ее мужа уже может не быть в живых, и она зарыдала.

Вася сам позвонил следователю и вкратце объяснил ситуацию. Но был вечер пятницы. Никто не собирался проводить официальное опознание в это время. Договорились на субботу. Следователь как раз должен был дежурить и обещал подъехать. Александра кричала, что поедет куда угодно, но сейчас. Пусть потом заполняют любые бумаги, ей только посмотреть.

– Вы можете позвонить в морг? – спросил Вася. – Есть же там кто-то дежурный? Женщина же с ума сойдет. Пусть убедится. Ведь пребывать в неведении – самое худшее. Ну а потом хоть в понедельник, хоть во вторник проводите все нужные вам мероприятия – если опознает.

Вероятно, следователя этот вариант устроил, и через полчаса жильцы коммуналки знали, куда нужно ехать. Сопровождать Александру вызвался Вася. Ольга сказала, что тоже поедет, а потом заглянет в больницу к Нине Георгиевне. Хотя был уже вечер, ее в больницу пустят.

Глава 21

Когда компания уже была готова к выходу из дома, Ольге позвонил Алексей.

– Что делаешь? Какие планы?

Голос у Алексея был грустный и усталый. Может, что-то случилось? Ольга сказала, что собирается ехать в морг. Алексей крякнул. Ольга быстро описала ситуацию. Просить Алексея отвезти их компанию в морг было неудобно, но он сам предложил.

Александра мужа опознала. Именно его телезрители приняли за пирамидостроителя Угрюмова. Вася позвонил следователю. Ольга вместе с одним из сотрудников морга пыталась привести в чувство Александру. Алексей с мрачным видом стоял рядом и о чем-то напряженно думал.

– Где ты думаешь ее сегодня размещать? – наконец тихо спросил Алексей у Ольги. Александра ничего не соображала. – Она же явно не забронировала гостиницу…

– Игорь пойдет спать в комнату Владимира Викторовича, а она ляжет в нашей на его кровать.

– Оль, поехали ко мне? – посмотрел на нее Алексей. – Я отвезу ее и Васю и…

Ольга никак не ожидала получить приглашение в гости к мужчине в том месте, в котором получила.

– Оль, пожалуйста?

Ольга кивнула. Алексей сказал, что выйдет на улицу и будет ждать их в машине. Вася закончил общение со следователем по телефону и сообщил, что все официальные мероприятия будут проводиться в понедельник. Как «хорошо» у нас работают органы! Хотя все уже случилось и труп не первый день лежит в холодильнике…

Алексей на самом деле отвез своих пассажиров к дому, там Ольга поднялась в квартиру, взяла кое-какие вещи, постелила свежую постель Александре, но той, пожалуй, было все равно, где и на чем спать в эту ночь. Ольга уехала, решив, что к Нине Георгиевна заглянет завтра. Она ей просто позвонила. Дама сказала, что чувствует себя значительно лучше и будет рада видеть Ольгу в любое время.

Когда Ольга вышла из подъезда, из-под земли опять прозвучал странный глухой звук. Что же это такое может быть?!

– У тебя что-то случилось? – спросила Ольга у Алексея уже в машине.

– Да просто тошно. От всего. Вечно какие-то проблемы. Решаешь одни – появляются другие. Достало все!

Ольга поняла, что он просто в депрессии. У нее самой тоже было не самое лучшее настроение, и еще в воскресенье намечались похороны Владимира Викторовича, на которые Ольга не могла не пойти. Ими занимались Юлия Карловна со Святославом, брат Ольги Игорь договорился со знакомым гримером. По крайней мере с этим вопросом ей не пришлось напрягаться. Но, может, они с Алексеем смогут поднять настроение друг другу?

Квартира оказалась в одном из старых домов. В ней проводилась перепланировка. Ольга даже представить себе не могла, что тут было раньше и сколько стен снесли, перенесли и установили. Входная дверь открывалась в небольшой холл, из него арочный проход вел в зал с камином. Из центра зала можно было увидеть четыре арки в разных местах – уже упоминавшуюся, которая вела в холл, а также в спальню, кухню и еще одну комнату. Обои отсутствовали, стены были крашеными. Кое-где висели тарелки – большие и маленькие. Никаких картин, никаких статуй. На каминной доске в центре стояли часы с двумя ангелочками и тикали, по бокам – красивые подсвечники.

– Послушай, а почему у тебя нет дверей? – спросила Ольга, оглядевшись по сторонам.

– Есть входная, в туалет и ванную. Если надо посетить удобства – проход через кухню.

– Но почему нет двери в спальню?! – не могла успокоиться Ольга. – Как может спальня не закрываться?!

– А от кого мне закрываться? – удивленно посмотрел на нее Алексей. – Я один живу. Есть приходящая домработница. Убирает, закупает продукты, готовит. Но она тут без меня бывает. Раз в месяц мы с ней утром встречаемся. А так общаемся или записками, или по мобильному телефону. Я пишу, что хочу на ужин и вообще, надо готовить ужин или не надо. Разогреть я сам в состоянии. Днем я дома никогда не обедаю. Утром как-то сам управляюсь.

Алексей улыбнулся. Ольга вздохнула. У нее была ментальность человека, всю жизнь прожившего в коммунальной квартире.

– Давай вина выпьем, – сказал Алексей. – Устраивайся на диване, я сейчас все приготовлю.

Диванов было два – один напротив камина, второй стоял к нему боком и смотрел на плазменную панель, висевшую на стене. Ольга видела ее впервые в жизни. Ни у кого из знакомых таких панелей не было и в обозримом будущем на намечалось.

– А на который диван садиться? – тупо спросила Ольга.

– Да на любой! – воскликнул Алексей. – Вообще можешь квартиру посмотреть. Руки помыть. Оля, чувствуй себя как дома! Ты не в музее.

А у Ольги как раз складывалось впечатление, что она именно там. Не из-за произведений искусства, которые, как говорилось, практически отсутствовали, за исключением небольшого количества, а из-за того, что она оказалась в совершенно непривычной для себя обстановке. Она не представляла, как в такой квартире можно жить. Но ведь со своим уставом в чужой монастырь не ходят, и гостья не считала возможным для себя выступать с какими-то комментариями. Она отправилась на экскурсию. Хотя бы для того, чтобы было что вспомнить в старости и рассказать брату и подругам на работе. Их ведь не приглашали с вызовами в апартаменты богатых жителей района. Иначе могли бы много чего порассказывать…

Спальня оказалась огромной, а уж кровать… Ольга таких даже в магазине элитной мебели не видела. Мимо этого магазина она периодически пробегала во время обхода участка. Невозможно было не увидеть экспонаты в витрине. Экспонаты периодически менялись. Цены напоминали номера телефонов. Ольга раньше не представляла, куда можно поставить мебель, которую продавали в том магазине. Теперь увидела.

Третья комната представляла собой кабинет. Книг было много, включая еще «макулатурные», которые имелись и у них с братом, и собрания сочинений русских писателей. Отдельно стояли альбомы с видами разных стран. Возможно, Алексей привозил их из деловых или туристических поездок. Альбомы были или на русском, или на английском языках. Вероятно, не во всех странах еще подстроились под интересы наших граждан. И еще были художественные произведения на английском языке. Целая полка посвящалась экономике, опять же книги и брошюры были представлены на двух языках. Никаких мягких обложек с потоками крови, полуобнаженными блондинками и зверскими рожами. Все это приятно поразило. Вообще, осмотрев квартиру, в которой человек живет, можно многое о нем понять. Хотя тут, конечно, чувствовалась рука домработницы, и это несколько меняло дело, но все равно…

Когда Ольга вернулась в каминный зал, Алексей уже накрыл низкий столик. Там стояла бутылка французского вина, бокалы, был нарезан сыр, в вазочке лежали какие-то иностранные конфеты.

– Ты давно живешь один? – спросила Ольга.

– Лет с девятнадцати, – пожал плечами Алексей.

Гостья удивленно посмотрела на хозяина.

– Ну, не здесь, разумеется, – Алексей рассмеялся. – Это моя третья квартира. А вначале вообще снимал. При первой же возможности я съехал от родителей.

– У тебя были с ними плохие отношения?

– Не то чтобы плохие… Нормальные были отношения, а сейчас так вообще прекрасные. Просто взрослые люди должны жить отдельно. Вместе могут жить муж с женой, родители с маленькими детьми. А взрослые дети должны отделяться.

– Но в нашей стране это в большинстве случаев невозможно! – воскликнула Ольга.

– Бред. Возможно. И желание жить отдельно как раз в большинстве случае и является стимулом для зарабатывания денег. Каждый человек может зарабатывать деньги, если захочет! Каждый! Но многим лень. Устраивают те крохи, которые человек получает. Кому-то удобно жить с родителями. Мама приготовит, мама постирает.

– Как мне заработать на квартиру? – серьезно спросила Ольга.

– Для тебя единственный вариант – расселение. Ты реально можешь получить квартиру.

– По-моему, ты имел в виду совсем другое, когда говорил про зарабатывание денег на квартиру.

– Да, имел. Многие врачи сейчас очень хорошо зарабатывают.

Ольга хотела на это возразить (она-то прекрасно знала, кто и как зарабатывает), но Алексей предупредительно поднял руку.

– Ты вполне могла бы устроиться в какой-то платный центр. И тебя бы взяли. Ты – прекрасный специалист. Я же проверял перед тем, как к тебе обратиться.

– Но в таких центрах от врачей требуют выписывать пациентам самые дорогие анализы и процедуры, которые людям совсем не нужны! – закричала Ольга. – Я не могу это делать!

– Вот об этом и речь, – спокойно сказал Алексей. – Оля, я счастлив, что есть такие врачи, как ты! И сейчас любой нормальный человек перед тем, как начать лечиться, ищет врача по знакомым и через знакомых. Нужно идти только к тем врачам, которых уже знаешь сам или которых тебе рекомендовали друзья, независимо от места работы врача. Я готов платить, и много платить, но я должен знать, что меня за мои деньги будут лечить от того, с чем у меня проблемы, а не выдумывать несуществующие болезни, не навязывать мне какие-то добавки, дорогущие лекарства, с продажи которых врач имеет свой процент. Ты знаешь эту систему лучше меня. Но я говорил о том, что ты могла бы зарабатывать значительно больше, чем зарабатываешь сейчас!

– Не могла бы, – сказала Ольга, глядя в пол.

– К тебе приходили с предложениями выписывать вполне определенные препараты?

Ольга кивнула.

– Ты, конечно, отказалась.

– Отказалась. Я не могу калечить людей. Я не знаю, как на самом деле подействуют эти препараты. Я не верю рекламным листовкам. Я точно знаю, что нищие профессора – и это только в нашей стране могут быть нищие профессора! – пишут рекомендательные и даже хвалебные статьи о новых препаратах. Я не осуждаю этих людей. Я знаю, почему они это делают. Я сама беру деньги с богатых клиентов. И со среднеобеспеченных беру, если мне кладут в карман. А со старушек со своего участка не беру. Хотя они мне свои пироги часто приносят…

Ольга улыбнулась со слезами на глазах.

– Представляешь, я уже много лет ничего не пеку. – Она посмотрела на Алексея. – Мне не надо. Мне перед каждым праздником приносят столько, что хватает на всех наших соседей. И я не отказываюсь. Люди ведь обидятся. Они же от души. И мне радость.

– А другие берут только деньгами, Оля. Я очень рад, что остались нормальные врачи. И много таких, которые по-настоящему работают и стараются помочь людям. И многие на сто и двести процентов отрабатывают те деньги, которые берут. Да, есть рвачи. Да, есть медицинские центры, в которых тебя постараются обобрать по полной программе. Но найти – по крайней мере у нас в городе – хорошего врача, который одновременно является и нормальным человеком, вполне реально.

Ольга кивнула.

– Далее. Твой брат, – снова заговорил Алексей. – Он же хирург, так?

Ольга кивнула.

– А теперь он пьет и работает санитаром в морге, – утвердительно заявил Алексей. – А мог бы, например, не пить и пойти в пластическую хирургию. И заработал бы вам на квартиру, а то и на две квартиры.

Ольга пожала плечами.

– Ты поняла, что я хотел сказать?

– Поняла, – вздохнула Ольга. – Но все сложилось так, как сложилось. И уже ничего не изменить.

– Все зависит от человека и его желания, – философски заметил Алексей.

– Ну и что ты мне посоветуешь? – приподняла брови Ольга.

– Как я понял, вокруг вашего дома идет какая-то суета. Я не знаю, из-за чего. Возможно, из-за жильцов – естественно, не вашей квартиры. Клуб на первом этаже какой-то подозрительный. Под вами непонятно что происходило и происходит. Третий этаж – вообще странная компания. Оль, вам вообще когда-нибудь расселение предлагали?

– Неоднократно, – кивнула Ольга. – Первый раз давно. В девяностые годы. Походили, походили и перестали. Может, переключились на другие, более прибыльные или более легкие объекты? Потом еще раз то ли семь лет назад, то ли уже восемь. Очередной этап был года полтора назад. А потом как-то резко поменялись жильцы всех других квартир. Появились риелторы, или девелоперы, или кто они там – и раз: у нас новые жильцы. Но к нам прекратили ходить. Может, это жильцы второго и третьего этажей искали квартиры в нашем районе? Не знаю. Об этом вообще лучше с Екатериной Афанасьевной говорить. Она же постоянно дома и вела допрос приходящих агентов почище, чем в НКВД.

Ольга усмехнулась.

– А почему ваша квартира не согласилась на расселение? Если я правильно понял, у вас никто из жильцов не согласился?

– Да как раз аферы с недвижимостью в нашем районе вскрылись! Мы же людей пострадавших или знали, или знаем. Вон Сева, бомж наш, жил в хорошей отдельной квартире. И он еще жив остался! А сколько народу сгинуло? Понимаешь, эти все дела как-то совпадали. Все разы совпадали. То есть к нам начинают ходить с предложением – и тут какое-то громкое дело всплывает, о котором говорят по телевизору, пишут в газетах. Наверное, наши ангелы-хранители объединились и спасли нас. А потом мы решили, что никуда не поедем. Всей квартирой собрались и решили. Не самый у нас худший вариант. Все удобства, включая спутниковое телевидение. – Ольга широко улыбнулась. – Соседи хорошие. Я всегда могу рассчитывать на их помощь, а они – на мою.

– Да, хорошо иметь в квартире своего врача, – усмехнулся Алексей.

– Но они для меня – почти как родственники, – продолжала Ольга. – Екатерина Афанасьевна и Юлия Карловна неоднократно говорили, что готовы сидеть с моими детьми. Внуков хотят! И будут относиться к моим детям как к своим родным внукам. Я уверена в этом! И вон Владимир Викторович нам с братом комнату свою завещал, а Юлии Карловне с сыном – коллекцию… И я не хочу менять район. И работу не хочу менять. Я в эту поликлинику пришла после института. У нас коллектив хороший. И после старого района очень трудно жить в новостройке. И какого качества дома строят?!

Алексей рассказал про дом, в котором десять лет назад купил квартиру один его приятель – и именно пример того приятеля сподвиг Алексея на покупку квартиры в старом доме. Предыдущая у него была в новостройке. Так вот дом приятеля пошел трещинами – с одной стороны. Дом двенадцатиэтажный. С одним подъездом, но не «точка», а довольно широкий. Могло быть и два подъезда.

Трещины заделали, но председатель ТСЖ вызвал комиссию, повесили какие-то датчики, что-то замеряли, а потом пришлось укреплять фундамент…

– Без расселения жильцов? – удивленно спросила Ольга, не представлявшая технологии укрепления фундамента.

Алексей кивнул и рассказал, что вокруг всего дома, за исключением подъезда, раскопали яму глубиной больше человеческого роста. Тогда и выяснилось, что вместо одного блока фундамента присутствует кирпичная кладка.

– То есть как? – открыла рот Ольга.

– А вот так. И той строительной компании уже нет, все сроки гарантии вышли, и иск предъявлять некому.

– Но почему кирпичная кладка?!

– Ну, может, вовремя блок не подвезли, а сроки поджимали. Или неправильно посчитали необходимое количество времени. Теперь этого уже никто не скажет. И какая разница? Разбирать кирпичную кладку никто не будет. Фундамент обмотали какой-то сеткой, потом цементом залили, потом еще каким-то материалом обмотали, я не представляю, что это такое. Потом опять чем-то залили и яму закопали. Отдать должное, трещины больше не появляются.

– Платили за все жильцы? – из любопытства спросила Ольга.

– Нет, программа какая-то есть, по которой выделяются средства на подобные ремонты. Здесь же прямая угроза жизни жильцов. Но в эту программу еще попасть надо. Многое зависит от пробивных способностей председателя ТСЖ. А на комиссию скидывались.

Ольга закатила глаза и в очередной раз убедилась, что жить нужно только в старых домах или домах советской постройки, когда существовала настоящая госприемка и кирпичная кладка вместо блока фундамента была немыслима.

– Ну что мы все говорим о неприятных вещах? – посмотрел на Ольгу Алексей. – Давай лучше вина выпьем.

Они выпили. И еще выпили. А потом случилось то, что и должно было случиться.

Глава 22

Ольга проснулась утром от запаха свежесмолотого кофе и в первый момент не поняла, где находится. Потолок был с лепниной, но не в тех местах. И лепнина была другая. И кровать низкая. И широкая. И занавески другие, и…

Она вспомнила умелые руки, которые ласкали ее вчера ночью, и теплые слова, которые говорились ей в ухо. Как же ей тогда было хорошо…

Но теперь наступило утро, пусть и субботнее. И мысли появились, которые вчера Ольга от себя гнала, просто желая получить удовольствие и расслабиться. Получить хоть какую-то радость от жизни, в которой сплошные проблемы, людские болезни и горе!

Зачем она нужна Алексею? Он – явно богатый человек, довольно симпатичный. У него не может быть недостатка в женщинах. Живет один, хотя это, вероятно, осознанный выбор. Не все предназначены для семейной жизни. А Алексей похож на волка-одиночку. Но женщины для секса у него должны быть! Более молодые, более симпатичные, более ухоженные, чем Ольга. Не усталые, готовые угодить, готовые ублажать…

Не мог Алексей в нее влюбиться с первого взгляда! Не мог, и все! Наверное, теперь уже никто не может. И уж точно не современный, очень обеспеченный бизнесмен в возрасте слегка за сорок.

Ольга услышала шаги и открыла глаза. Алексей в переднике заглянул в спальню.

– Проснулась? Кофе в постель? Доброго утра не желаю. Помню, что нельзя. Кстати, и в твой выходной нельзя?

Ольга рассмеялась и кивнула.

– Могут на работу вызвать. А кофе с удовольствием!

«Уж если получать удовольствие, то по полной!» – подумала она. Пусть хоть раз в жизни ей кто-то подаст кофе в постель!

Алексей принес поднос и смотрел, как Ольга пьет кофе.

– Ты прекрасно выглядишь утром, – сказал он.

– А вечером?

– Вечером ты усталая. А сейчас отдохнувшая, посвежевшая, никакого смазанного макияжа, никакой припухлости. Блеск!

«Ах вот что тебе не нравится в женщинах!» – усмехнулась про себя Ольга.

– У меня к тебе оригинальное предложение, – сказал Алексей.

«Интересно, что он понимает под оригинальностью?»

– В зоопарк сходить? Или в цирк? – спросила Ольга.

– Ну, в некотором роде… – ответил Алексей. – Сегодня из одной многоэтажки будут сбрасывать мебель.

– Зачем?!

– В рекламных целях.

– А что можно таким образом рекламировать?

– Мебель, – как само собой разумеющееся ответил Алексей. – Их предыдущая рекламная кампания шла под девизом «Наша мебель не ломается в драке», а теперь они новую фишку придумали. Будут сбрасывать мебель с разных этажей – вплоть до шестнадцатого. Они всю неделю пари принимали, наверное, на этом еще хорошо заработают. Ты телевизор не смотришь?

– У нас в квартире…

– Ах да, вспомнил. У вас только футбол, а по спутниковым каналам они рекламу не давали, только по местным. И в газетах было. И на билбордах. Но ты на них, наверное, внимания не обращаешь.

Ольга покачала головой. Она про такую рекламную акцию даже не слышала.

– Поехали? – посмотрел на Ольгу Алексей. – Думаю, что будет прикольно.

– Ты на что-нибудь поставил?

– Ага. На двенадцатый этаж.

Ольга рассмеялась и отправилась в ванную приводить себя в порядок.

Она никак не ожидала, что на зрелище (цирк с зоопарком отдыхают) соберется так много народу. Люди были разного возраста и явно разного достатка. Машину пришлось оставить на приличном расстоянии от места действия и метров восемьсот идти пешком. Народ прибывал и на своих машинах, и на общественном транспорте. Шестнадцатиэтажный дом стоял первым в ряду других новых домов, которые явно еще не были готовы к сдаче. Но работы близились к концу. Вероятно, в первый вскоре можно будет заселяться и квартиры в нем уже куплены. На нижнем этаже уже открылся мебельный магазин – и именно эта фирма проводила рекламную акцию. Бросали с общих балконов, которые имелись на всех жилых этажах. Выход на них явно был с общей лестницы, а не из квартир.

Внизу находилась расчищенная площадка, которую еще и огородили, чтобы возбужденные граждане не бросались под летящие шкафы и столы. По краям дежурили крепкие молодцы в шлемах и очень толстых ватниках, с набитыми плечами. И «Скорая» дежурила поблизости. Стояли мобильные торговые точки – с машин, оснащенных прилавками, торговали различными напитками и закусками. Отдать должное организаторам, они продумали все. Конечно, пригласили и телевидение, и репортеров из печатных изданий. Всех оснастили шлемами.

Сбрасывать мебель начали с пятого этажа. Первый прокол случился на двенадцатом. Но кое-что выдержало и бросок с шестнадцатого! Народ аплодировал.

Потом выступил руководитель компании, поблагодарил всех за участие в акции, объяснил, когда и где можно получить выигранные на тотализаторе деньги, и приглашал заходить в магазины компании, работающие во всех районах города, и заказывать мебель по Интернету. Компания продает и готовые изделия, и выполняет индивидуальные заказы по чертежам заказчика.

Ольга не сомневалась, что после такой акции народ валом повалит за мебелью. По крайней мере, пока они с Алексеем шли назад к машине, она слышала, как восторженные граждане обсуждали, что именно покупать.

– Тебе понравилось? – спросил Алексей уже в машине. – Готов поспорить, что на такие мероприятия тебя никто никогда не приглашал.

Ольга покачала головой.

– Обедать?

– Сейчас брату позвоню и в нашу квартиру. Узнаю, как дела.

– Да что там могло случиться-то? Неужели без тебя не проживут выходные?

– Случиться там могло все, что угодно, – напомнила Ольга. – И у нас ведь ночевала эта женщина, у которой мужа взорвали.

– Ах да… Ну, звони.

Мобильный Игоря не отвечал, хотя он ведь должен быть на похоронах. Но тогда почему не выключил аппарат? Напиться до бесчувственного состояния Игорь к этому времени тоже не мог. И вообще до бесчувственного он обычно не напивался. Он всегда хоть немного соображал.

Ольга набрала мобильный Юлии Карловны – и та тоже не ответила на звонок. Тогда Ольга набрала номер стационарного телефона, установленного в их коммуналке. Ждала долго. Наконец подошла Екатерина Афанасьевна, но говорила каким-то не своим голосом. Ольга ее в первый момент не узнала.

– Что случилось?! – закричала она. Алексей, который вел машину, с беспокойством повернулся к ней.

– Не знаю, Оля, – странно прохрипела Екатерина Афанасьевна. – Плохо мне что-то. Приезжай.

– Где все остальные?

– Не знаю. Я встала только что. Я никогда так долго не спала. Оля, сейчас на самом деле три часа?

– Да, – подтвердила Ольга. – Я скоро буду.

Она отключила связь и быстро пересказала Алексею услышанное. Тот пожал плечами. Ольга периодически набирала на мобильном номер брата и номер Юлии Карловны – и они ей все также не отвечали. У нее похолодели руки.

Алексей припарковал машину недалеко от дома Ольги, запер, и они на пару отправились к подъезду. Из-под земли опять слышался странный глухой вой, или не вой, стук, или не стук, в общем – непонятно что.

– Интересно, надолго это или как? – не ожидая ответа, спросила Ольга.

– Мне кажется, что сегодня звук стал тише, – признался Алексей. – И какой-то хрип добавился. Послушай.

Но больше послушать не удалось. Звук прекратился.

На лестнице никто не встретился. Никто никого нигде не ждал. Ольга открыла дверь в квартиру своим ключом и остолбенела.

На полу, метрах в двух от входной двери лежал мужчина в верхней одежде и уличных ботинках. У него из спины торчал осиновый кол.

Ольга невольно бросила взгляд в угол, где должен был стоять один из двух колов, приготовленных для борьбы с вампирами, и поняла, что его там нет. Она снова перевела взгляд на распростертое на полу тело.

Но тело было не единственным. Чуть дальше на полу лежала Юлия Карловна. Она тоже была одета для выхода на улицу. Только ей в спину никто ничего не втыкал.

Не раздеваясь, Ольга бросилась к ней и поняла, что соседка жива, только находится в глубоком обмороке.

– Леша, помоги! – крикнула Ольга.

Они на пару подхватили Юлию Карловну и понесли в ее комнату. Дверь была не заперта, на своей кровати спал Святослав. Ольга проверила – спал, причем глубоким сном! Ольга понеслась в ванную за холодной водой и препаратами из общей аптечки, которую сама и пополняла, а Алексею велела снять с Юлии Карловны пальто и сапожки. К ее возвращению он выполнил здание, и Юлия Карловна теперь лежала на кровати в спортивном костюме, в котором иногда ходила дома, а иногда гуляла. Ольга велела Алексею заглянуть во все комнаты.

– Немец спит, твой брат спит, бабка – Екатерина Афанасьевна? – не спит, но пребывает в каком-то странном состоянии. К голове мокрое полотенце прикладывает. Четыре женщины спят в одной комнате, еще в одной – мужик. Писатель, да? Но их же вроде двое должно быть?

– Второй дома у жены живет, сюда приходит только творить и пить, – пояснила Ольга. – Это все?

Алексей кивнул.

– В нашей с Игорем комнате еще должна быть вчерашняя женщина!

– Нет ее. Но на кровати спали. Оль, проверь у себя деньги и ценности.

– Какие деньги и ценности?! О чем ты, Леша?

Юлия Карловна застонала, и Ольга сразу же повернулась к ней. Алексей маячил за спиной, потом еще раз вышел.

– Оля? – наконец пришла в себя соседка, посмотрела на Ольгу, снова закрыла глаза, открыла. – Оля, что со мной?

– У вас был глубокий обморок. Что вы помните?

– Святослав? – спросила вместо ответа Юлия Карловна. – Оля, что с ним?

Комната Юлии Карловны и Святослава была разделена на три помещения перегородками, и со своей кровати Юлия Карловна сына видеть не могла. Но словно услышав вопрос обеспокоенной матери, Святослав издал трель храпа.

– Оля…

– Сейчас я его посмотрю.

Дыхание у Святослава было нормальным, пульс бился ровно, наполняемость была хорошая. Все выглядело, как сон здорового человека. Но время-то! Да, Святослав обычно очень поздно ложился и поздно вставал, как все творческие люди, но так долго он все-таки никогда не спал.

– Юлия Карловна, я пойду других жильцов проверю, – сказала Ольга.

– А…

– Перед дверью у нас в квартире лежит труп какого-то неизвестного мужика, проткнутый….

– Господи! Вспомнила! – воскликнула Юлия Карловна. – Я же его увидела… Оля, он на самом деле там?!

Ольга кивнула.

– Вы слышали звонок? – спросила она. – Что вы еще помните?

Юлия Карловна задумалась.

– Я проснулась с больной головой. Посмотрела на часы и решила, что сломались. Потом увидела, что Святослав спит. Решила, что да, сломались. Не могла я спать столько времени. Я захотела немного пройтись, подышать воздухом. Все-таки в выходные у нас не такая загазованность. Думала дойти до того садика, который наши люди отстояли. Помнишь, Оленька, как наш район выходил на борьбу с чиновниками?

Юлия Карловна улыбнулась.

– Не ожидала, что выйдут люди всех возрастов, всех национальностей. Только богатеев не было. Но тогда я поняла, почему наш народ выиграл войну…

– Юлия Карловна, здесь что произошло?! То, что наши люди садик отстояли, это, конечно, прекрасно, но сейчас у нас другие проблемы!

– Да, Оля, да, конечно, ты права. Я не очень хорошо соображаю. И когда я проснулась, я тоже не очень хорошо соображала. Покачивало, подташнивало, во рту был какой-то привкус. Не могу объяснить, какой. Я водички попила, костюм, пальто, сапожки натянула и пошла. За стеночку держалась. Не понимала, что со мной. Вспомнила, что тебя нет. Вышла в холл – и увидела… Больше ничего не помню.

В коридоре послышались женские голоса и голос Алексея.

– Извините, Юлия Карловна…

– Да, конечно, Оленька, я все понимаю.

Ольга выскочила в коридор и увидела молдаванок. Женщины не могли поверить, что проспали на работу, что не услышали будильника.

– Ольга Петровна! – прижала руки к груди та, что стояла ближе всего к появившейся Ольге. – Вы можете подтвердить нашему хозяину…

Женщина пошатнулась, схватилась рукой за стену и замолчала.

– Ольга Петровна, что с нами со всеми случилось? – спросила вторая, не отрываясь от стены.

– Похоже на какой-то газ, – ответил Алексей и посмотрел на Ольгу.

– Ольга Петровна! – взмолилась третья женщина.

– Я все подтвержу. И Алексей подтвердит. И, думаю, что милиция подтвердит. Надо их вызывать. Газ – это серьезно. Можете вашего работодателя сюда приглашать.

Одна из женщин запустила набор номера и первым делом услышала забористый русский мат с кавказским акцентом, который разнесся из трубки чуть ли не по всему коридору. Ольга взяла трубку из рук молдаванки. Она умела разговаривать со скандальными пациентами. И ей удалось заставить хозяина овощных ларьков ее слушать.

– Все спят?! – пораженно переспросил он. – И мужик с колом в спине лежит? – Работодатель молдаванок помолчал и предложил: – Слушай, пусть одна останется, а другие приезжают. Они работать смогут?

– Вообще-то им лучше бы сегодня отдохнуть.

– Ты врач?

– Врач, участковый терапевт и по совместительству живу в этой квартире.

– А лечиться у вас можно?

– Можно, – рассмеялась Ольга, назвала адрес поликлиники, номер своего кабинета и сказала, что лучше приходить к концу приема.

– Я тебе позвоню, – сказал восточный мужчина, прекрасно владеющий некоторыми оборотами русского языка. – Слушай, а на самом деле мои как? Работать-то смогут?

– Завтра выйдут. За сегодняшний вечер и ночь, думаю, отойдут. И вообще во сколько они сегодня приедут к вам в ларьки? Кто вечером в субботу за овощами ходит?

Мужчина усмехнулся.

– А я звоню им, звоню, ни одна трубку не берет! – сообщил он. – Не знал, что думать.

Ольга повторила, что завтра его сотрудницы будут на работе, и отключила связь.

– Спасибо! – выдохнули молдаванки.

Ольга отправилась к стационарному телефону звонить в милицию, где дежурный, услышав ее сообщение, на мгновение лишился дара речи. Правда, обещал в самое ближайшее время отправить группу.

И милиция на самом деле приехала. К этому времени Ольга привела в чувство брата, который никак не мог поверить, что проспал похороны соседа Темы. И он на самом деле так долго не спал никогда, даже после принятия внутрь значительной дозы горячительных напитков. Писатель Вася проснулся сам от шума, Святослав, сын Юлии Карловны, был разбужен матерью. Ганса будила Ольга, и он долго не мог понять, где находится, бурчал себе под нос что-то на немецком. Бомж Сева в квартире отсутствовал, и никто не мог сказать, когда он ее покинул и вообще ночевал ли. На чердак его искать не ходили, так как днем Сева там в любом случае не сидел.

Сотрудники органов однозначно сказали, что использовался какой-то газ. Ольга, как врач, была с ними полностью согласна. Какой именно, определить не представлялось возможным. Химия за последние годы далеко продвинулась вперед, а, так сказать, криминальная химия всегда шла вперед семимильными шагами и опережала официальную.

– У нас в городе зафиксированы преступления с предварительным усыплением? – поинтересовался Алексей у следователя.

Тот кивнул.

– Разумно было бы усыплять, чтобы ограбить, – сказал педантичный немец. – У меня ничего не пропало. И, как я понимаю, у жильцов этой квартиры…

Он резко замолчал и повернулся к Юлии Карловне. Та на пару с сыном произнесла долгое «о-о-о…», потом они, не сговариваясь, бросились к себе в комнату. Сотрудники органов не понимали, что происходит. Даже судмедэксперт оторвался от тела, осмотр которого начал.

– Они богатые? – спросил следователь.

Игорь Петрович хмыкнул. Ольга пояснила, что убитый сосед, Владимир Викторович, был крупным коллекционером. Комнату он завещал ей с братом, а коллекцию – Юлии Карловне с сыном.

– Его же только что убили, да? – уточнил следователь.

– Завтра похороны, – сообщил Вася. – С другой стороны, если бы кто-то хотел добраться до коллекции Владимира Викторовича, то пустить сюда газ мог и раньше. Слушайте, а где баба, которая вчера появилась?

Вася обвел взглядом жильцов квартиры. Все пожали плечами. Отсутствие Александры, приехавшей на поиски мужа и нашедшей его в морге, вызывало самые большие подозрения. Она исчезла. А коллекция находилась в квартире не один год и даже не одно десятилетие. И сигнализации не было никогда.

Вернулись Юлия Карловна с сыном.

– Все на месте, – сообщили они жильцам.

– Оля, сумка этой Александры вроде бы исчезла… – Игорь Петрович посмотрел на сестру.

Ольга со следователем отправились в их с братом комнату, в которой Ольга еще толком не успела осмотреться. Она жильцов квартиры в чувство приводила.

Кровать, на которой обычно спала сама Ольга, а вчера вечером легла Александра, оказалась примята и не убрана. То есть на чистом белье, постеленном Ольгой, только спали или, наверное, правильнее будет сказать: лежали. Спортивная сумка и дамская сумочка исчезли.

– У вас ничего не пропало? – уточнил следователь, осматривая довольно убогое жилище участкового терапевта и санитара из морга. Ради этой комнаты никакие воры в квартиру бы не полезли.

Ольга только усмехнулась. Да, вся мебель у них была или старинной, или старой. Неспециалист назвал бы бельевой шкаф и буфет старыми, но на самом деле они были еще дореволюционными и сделаны из почерневшего красного дерева. Имелся старинный сундук. Остальную мебель покупали родители в советские времена. Ольгина кровать с железными спинками и «чашечками» – уже редкость. Такие или свезли на дачи, или выбросили. Остались они только в старых питерских коммуналках. Игорь спал на диване, который теперь не складывался. Внутри что-то сломалось, но его это нисколько не волновало. Пружина ни в спину, ни в бок не втыкается – и ладно. Вот если бы не раскладывался – другое дело. А так есть еще и отговорка с утра не убирать постель.

У Ольги и Игоря было несколько ценных предметов из посуды, настенная «кузнецовская» тарелка, подсвечники, пара старинных вазочек. В общем, можно сказать, типичный набор петербургско-ленинградско-петербургской семьи, на протяжении нескольких поколений проживавшей в нашем городе, в старой его части. Эти вещи не продали и не сожгли в блокаду (а сколько таких буфетов и шкафов сгорело!), не отнесли в скупку. Они переходили от одного поколения к другому.

При мысли об этом Ольга про себя вздохнула. Ей некому оставлять их семейные ценности, которые на самом деле очень дороги только членам семьи. Она – последняя в роду…

– Куртка этой Александры висит в прихожей, – сообщил Святослав из коридора.

Следователь резко повернулся.

– Вы уверены, что это ее куртка? – уточнил он.

– Я спросил у молдаванок. Не их. Значит, ее. Вещи наших жильцов я знаю. Там из женского вообще-то только Ольгина и Екатерины Афанасьевны. Мамино пальто у нас в комнате.

– Пойдемте, – сказал следователь.

Но сразу же до куртки жильцы и представитель органов не добрались. Судмедэксперт перевернул труп – тот теперь лежал на боку, чтобы жильцы смогли осмотреть лицо. Кол пока так и оставался воткнутым в спину.

Лицо было вампирским.

Екатерина Афанасьевна истово крестилась, повторяя: «Жуть-то какая!» Ольга с Алексеем и братом переглянулись.

– По-моему, это маска из магазина «ужастиков», – высказал свое мнение Алексей. – Я в таком магазине подарки детям своих друзей покупаю. Они почему-то обожают всякие прибамбасы, которыми можно пугать одноклассников.

– Пугают не одноклассников, а учителей и родителей, – со знанием дела сообщила Юлия Карловна и добавила: – Да, и я у нас в школе видела что-то подобное. Клыки, насколько я знаю, продаются отдельно. Но это же взрослый человек!

Ольга вспомнила Нину Георгиевну, к которой сегодня так и не заехала. И вчера не заехала. Ольга чувствовала себя виноватой. Давно следовало собраться!

Но Нину Георгиевну пугали как раз взрослые вампиры, не школьники.

Фотограф сделал очередную партию снимков, после чего судмедэксперт снял маску с лица трупа.

– Посмотрите, пожалуйста, – попросил следователь жильцов квартиры и Алексея, стоявшего рядом с Ольгой и державшего ее за руку.

Никто никогда не видел этого мужчины.

На лице какие-либо особые приметы отсутствовали. Одет был в джинсы, свитер и штормовку. На ногах – чистые кроссовки. Вполне можно было сделать вывод, что человек приехал на машине, а не пришел пешком. На вид – лет 35–37. Не бомж, не ханыга, но и не холеный тип, подобный членам клуба Леонида Саркисовича.

Судмедэксперт стал опорожнять карманы трупа. Борсетка или какая-либо сумка отсутствовали.

В карманах нашлись документы, но фамилия, имя и отчество усопшего тоже ничего не сказали ни жильцам квартиры, ни следственной бригаде. Правда, один документ очень заинтересовал всех.

Это было свидетельство о собственности на комнату в этой квартире. В комнате проживал Ганс, снимавший ее совсем у другого человека, похороны которого уже должны были состояться в этот самый день, когда все жильцы, за исключением отсутствовавшей Ольги, спали крепким сном.

– Ну и дела у вас тут творятся, – покачал головой следователь.

– Секундочку, – подал голос Ганс. – Я официально снимаю комнату. Я заключал договор через крупное агентство и…

– А баба-то, которая за деньгами прибегала, похоже, не знала, что ее мужик комнату продал, – высказал свое мнение Святослав.

Ганс опять хотел что-то вставить, но ему не дали. Жильцы стали высказывать свои версии.

– Ох, не просто так нашего соседа убили, – сказал Игорь Петрович.

– Я и говорю, что баба не знала, – вставил Святослав. – Он мог идти с деньгами.

– Вы хоть представляете, какая это сумма? – посмотрел на него следователь.

– Нет, – честно сказал Святослав. – Но ведь мог же.

– Да, он скорее наличными взял, а не на счет, – подтвердил Игорь Петрович, много лет знавший погибшего соседа. – Наличные – это наличные. А на финансовых пирамидах у него мать погорела и померла от этого, когда узнала, что денежки пропали. Она, помню, тогда себе во всем отказывала, по максимуму вкладывала то ли в Леню Голубкова, то ли еще в кого-то.

– После краха финансовых пирамид город бил все рекорды по количеству вызовов «Скорой», по различным приступам и смертности, – вспомнил Игорь Петрович.

– Нет, ты путаешь, – посмотрела на брата Ольга. – Печальный рекорд дала павловская финансовая реформа. Помните, когда деньги меняли? Ну и пирамиды тоже не способствовали улучшению здоровья граждан. И они не в одночасье рухнули.

– Это не имеет отношения к нашему случаю, – напомнил следователь и попросил рассказать, что граждане знают о гибели своего соседа, до недавнего времени являвшегося собственником комнаты в их коммуналке.

Граждане рассказали. Ганс вежливо поинтересовался, сможет ли он дальше проживать в этой комнате, тем более он ведь заплатил за месяц вперед, и тому имеется несколько свидетелей. Жильцы тут же сказали, что готовы подтвердить оплату. И у Ганса на руках все документы!

– Нет, вас выгнать никто не имеет права, – сказал следователь. – А вот у нас прибавляется работы.

Он задумчиво посмотрел на нового собственника с колом в спине.

– Ты отпечатки пальцев с кола взял? – спросил следователь у эксперта.

– Он весь заляпан, – сообщил тот.

– Мы все его трогали, – признался Вася.

– Зачем?! – заорал следователь. – Вы что, фильмов не смотрите? Никогда не слышали, что на месте преступления…

– Фильмы мы не смотрим, мы смотрим футбол, – объявила Екатерина Афанасьевна. – А кол мы трогали, когда он только появился у нас в квартире. У нас их вообще два.

– Зачем? – не сдержался судмедэксперт.

– Чтобы быть во всеоружии при встрече с вампирами, – как само собой разумеющееся ответил Вася.

– Чеснок видите, – Юлия Карловна кивнула на входную дверь, над которой на веревочке висели три головки чеснока.

Члены бригады тупо уставились на чеснок.

– Он у вас по всей квартире развешан? – спросил фотограф, который, видимо, никогда не оказывался на таких интересных выездах, как, впрочем, и остальные члены группы. В коммуналку обычно вызывают на последствия пьяных драк и семейных разборок.

– У одной двери и у другой, – сообщила Екатерина Афанасьевна.

Следователь предложил жильцам квартиры пройти на коммунальную кухню и там обсудить случившееся в квартире. Он хотел выслушать версию каждого, с самого начала. И дверь черного хода хотел посмотреть, и кол, и чеснок, предназначенный для борьбы с вампирами, которые вдруг завелись в одном отдельно взятом доме.

– Ох, игра «Челси» с «Бирмингемом» уже минут двадцать как идет! – хлопнула себя по лбу Екатерина Афанасьевна, в очередной раз смачивая полотенце, которое прикладывала к голове. – Игорь, включай!

– Граждане! Граждане! – попытался вмешаться следователь.

– Говорить будем только при включенном телевизоре, – сказал, как отрезал, Игорь Петрович. – И вообще, вы же русский, вы должны болеть за «Челси».

Следователь крякнул, но явно не был против того, чтобы посмотреть репортаж из Англии в прямом эфире.

Глава 23

Следователь с интересом осмотрел кол, стоявший у двери черного хода, потом чеснок, потом спросил, видел ли кто-то из присутствующих вампиров, так сказать, живьем. Выступила Ольга и рассказала про Нину Георгиевну. Конечно, придерживалась версии о том, что жильцов квартиры привлекла открытая дверь квартиры четвертого этажа. Следователь очень подробно расспросил про ту квартиру. Ольга сообщила, в какой больнице и какой палате лежит Нина Георгиевна.

– Вас вампирами не пугали? – уточнил следователь.

Все жильцы коммуналки покачали головами. Алексей тоже покачал, хотя тут не жил.

Екатерина Афанасьевна вспомнила про неожиданно обнаруженный ремонт черной лестницы. Ее больше всего поражало, что она не услышала, как он проводился чуть ли не у нее под носом!

– Думаю, что дело все-таки не в вас, а в жильцах четвертого этажа, – задумчиво произнес следователь.

– Но почему новый владелец комнаты приперся к нам в вампирской маске? – воскликнул Вася. – Пусть он купил комнату, пусть как-то обдурил предыдущего хозяина…

– Это не «пусть»! – грохнул кулаком по столу Игорь Петрович.

– Дай мне мысль высказать! – в свою очередь рявкнул Вася. – В общем, независимо от того, как он эту комнату приобрел, он по документам – ее собственник. Он сюда мог прийти совершенно легально, поставить нас перед фактом. Решить вопрос с Гансом. Не мог продавец его не предупредить, что комната сдается!

– А если продавец был в бессознательном состоянии? – тихо спросила Юлия Карловна. – Мы много наслышаны про сделки с недвижимостью в нашем городе и нашем районе. Сева вон тоже ничего не помнит. Купленный нотариус оформил сделку. Но ты прав, Василий. Я поняла, что ты хочешь сказать. Владельцу с документом в кармане незачем было выряжаться вампиром. Если, конечно, он не псих.

– Проверим, – вставил следователь. – Мы его точно будем прокачивать по всем базам данных. Но вопрос в том, кто его убил?

Жильцы коммуналки пожали плечами.

– Когда вы вчера легли спать? – Следователь обвел собравшихся взглядом и остановился на молдаванках.

Они сказали, что как обычно – пришли с работы, поужинали, приняли душ и в двенадцать уже видели сны. Они работают без выходных. Сюда приходят только спать. Все жильцы это подтвердили.

Ольга сказала, что уехала к Алексею после того, как разместила Александру в своей комнате на своей кровати. Это подтвердили и Алексей, и жильцы коммуналки.

– А утром где сегодня были? – посмотрел на Ольгу следователь. – Я к тому, могли ли вы приехать раньше?

Ольга посмотрела на Алексея. Он сказал, куда они ездили с утра. Все жильцы и следователь заинтересовались мероприятием, о котором не знали.

– Я забеспокоилась, – призналась Ольга. – Телефон брата не отвечал, телефон Юлии Карловны не отвечал, потом наконец Екатерина Афанасьевна подошла к городскому…

– Мы собирались ехать обедать, – вставил Алексей. – Ольга могла бы появиться здесь в воскресенье вечером. Или в понедельник утром.

Он встретился с ней взглядом.

– Во сколько легли вы? – следователь посмотрел на Игоря Петровича.

– Так, последним я смотрел в записи матч «Ромы» с «Палермо»… – задумчиво произнес Игорь Петрович. – А «Баварию» уже не стал, потому что собирался рано встать на похороны.

– А мы все смотрели еще и «Баварию» с «Кельном», – вставила Екатерина Афанасьевна. – «Бавария» четыре мяча забила, и каких! Знаете…

– Об этом потом, – предупредительно поднял руку следователь, но тут в Лондоне забила «Челси», и все болельщики чукотско-русско-еврейско-английской команды стали бурно выражать радость, не уступая в этом игрокам. Радость чукчам, русским, евреям и англичанам принес чернокожий представитель Франции. В общем, наш футболист.

После того как игра возобновилась, следователь спросил, когда жильцы все-таки легли. Получалось, что где-то в половине четвертого утра. Последний матч, который смотрели в повторе, закончился в два пятьдесят. Пока помылись, пока угомонились…

– Вообще-то навряд ли новый владелец комнаты впервые пришел в квартиру ночью, – заметила Ольга.

– А время смерти эксперт определил? – подал голос Вася.

– Часа четыре назад. Он пришел утром.

– А как он дверь открыл? – прищурилась Екатерина Афанасьевна. – Я помню, что ваш сотрудник ключи какие-то у него из кармана доставал. Но не наши! Я наши сразу бы опознала!

– Никто из вас ему дверь не открывал?

Все покачали головами. Ольга вставила, что в том состоянии, в котором она нашла соседей, они не то что открыть, они услышать звонок не могли.

– Вы будильник на сколько ставите? – следователь посмотрел на молдаванок.

– На семь тридцать.

– То есть в семь тридцать газ уже пустили… А в половине четвертого утра еще нет… Но все равно, по-моему, вы должны были проснуться раньше, чем проснулись!

– Я не понял, газ и этот мужик как-то связаны? – спросил Святослав.

– А кто знает-то? – хмыкнул Вася. – Я думаю, что с делом как-то связана эта Александра. Не зря в ее мужика гранату кинули. Нас отравили. Зачем – мне непонятно, если коллекция Владимира Викторовича цела и невредима. Может, вслед этому мужику газ пускали?

– К его приходу вы должны были проснуться! – опять воскликнул следователь. – Если только не пускали второй раз… Но я думаю, что мы ничего не узнаем, пока я не прокачаю этого типа по нашим базам данных. Может, тогда удастся что-то сказать. Кстати, кто знал, что вы держите в квартире кол, то есть два кола?

Жильцы коммуналки рассказали историю их появления. Игорь Петрович и Святослав вспомнили, с каким количеством народа встретились по пути. И тогда еще рейд ОМОНа был, или ОБНОНа, или совместный. Членов клуба под белы рученьки выводили с первого этажа и загружали в автобусы.

– А они не могли нам отомстить? – вдруг спросила Юлия Карловна.

– Насколько я поняла, был сигнал о хранении или поступлении наркотиков, – заметила Ольга. – Не мы же звонили.

Следователь посмотрел на Екатерину Афанасьевну.

– Вы считаете, что я звонила?! Думаете, я знаю, как эти наркотики выглядят? Дожила до седин и не видела ни разу!

– Поэтому и остаетесь в добром здравии, – серьезно заметил следователь. – Вы не пили, не курили…

– Не развратничала, – добавила Екатерина Афанасьевна.

– Вот-вот. Но вампиры могли быть с первого этажа?

Он обвел взглядом собравшихся.

– Скорее всего, – высказала свое мнение Юлия Карловна. – У них там все время странные развлечения и конкурсы. То медведей плюшевых вспарывают и набивают (мы решили, что деньгами – у кого больше влезет), то со своими крокодилами приходят…

Следователь усмехнулся.

– В самом деле, если у нас тут кто-то и наряжался вампирами, то члены клуба, – сказала Ольга. – Правда, они встречаются по будним дням.

– Вы взяли их под контроль? – прищурилась Екатерина Афанасьевна, но ответа не получила.

– А ведь этот тип с колом в спине может быть из членов клуба, – задумчиво произнес Вася. – Мы же их в лицо не знаем.

– Нет, он не такой холеный, – покачала головой Ольга.

– Пригласите Леонида Саркисовича на опознание, – предложил Святослав. – По крайней мере, он точно скажет, из клуба этот мужик или не из клуба.

Следователь сбегал к коллегам, которые все еще оставались в холле, и дал задание. Хлопнула входная дверь. Следователь вернулся на кухню.

– А остальные жильцы вашего подъезда чем занимаются? – Он посмотрел прямо на Екатерину Афанасьевну.

– На третьем – развратом, – как само собой разумеющееся ответила бабка-общественница.

– Живет там кто? – Следователь теперь посмотрел на Ольгу.

– Одну квартиру снимает американец…

– Чем интересуется американец? – спросил следователь.

– Где можно посмотреть, как русские пляшут с медведями, – с самым серьезным видом ответила Ольга. – Вы, кстати, не знаете, есть у нас такое развлечение или нет?

– Если есть деньги, медведя можно взять в аренду и плясать с ним, пока не рухнешь без чувств, – вставил Алексей. – Ты бы у меня спросила.

– А где медведей берут? – тут же спросила Екатерина Афанасьевна.

– Да полно мест! В цирке сдадут, насчет зоопарка не знаю, а уж те, кто с медведями попрошайничает, только рады будут. С последними проще договориться – о любой «медвежьей» услуге. И дешевле обойдется. Вообще одни мои знакомые приглашали из цирка медведя с дрессировщиком. Медведь плясал. То есть это медведица была. Юбочку на нее надели, на голову что-то типа кокошника нацепили. Юбиляр просто заказывал друзьям обеспечить ему на дне рождении какую-то необычную бабу, которая перед ним спляшет. Весело получилось. Всем понравилось. Я не знаю, сколько это стоило, но если американец готов раскошелится, ему и медведи, и наши граждане спляшут.

– Не думаю, что он готов раскошелиться, – заметил Игорь Петрович.

– Насколько я поняла, он просто хотел знать такие места, где проходят эти пляски, – сказала Ольга.

Следователь хохотнул.

– Я бы тоже сходил, если такие места найдутся, и фотографии сделал бы для друзей, – признался немец с улыбкой. Он-то много раз бывал в России и знал, что многие из гуляющих на Западе мифов – полный бред.

– Так, насчет американца я понял, – следователь стал серьезным. – Навряд ли он тут вампиром обряжался, хотя у них и популярны всякие Хэллоуины и моду на вампиров, можно сказать, ввели они. Кто еще живет на третьем этаже?

Выступила Екатерина Афанасьевна и рассказала про разврат. Живут-де там четверо – двое мужчин и две женщины. Вроде бы следовало ожидать, что женщина постарше будет сожительствовать с мужчиной своего возраста (хоть и разврат, но понятный), а молодая женщина – с молодым парнем, так у них все наоборот!

– Дело не в том, кто там с кем сожительствует – пусть себе на здоровье развратничают, а в том, что старшая из женщин – первая жена пирамидостроителя Угрюмова, – вставила Юлия Карловна, закуривая папиросу и выдыхая дым в форточку.

– Что?! – воскликнул следователь.

«Какая все-таки в органах несогласованность, – подумала Ольга. – Выделили бы одного человека работать по всем делам в нашем доме, он бы, наверное, скорее во всем разобрался».

– А узнала ее вторая жена, которая решила, что погибший в джипе тип – ее бывший муженек, – добавил Святослав.

– И это возвращает нас к странной личности по имени Александра, которую мы вчера оставили ночевать в нашей квартире, – объявил Игорь Петрович.

– Она опознала в убитом своего мужа, – напомнил Алексей.

– Который был внешне похож на пирамидостроителя Угрюмова и ехал сюда к нему, – добавила Ольга.

– И эта Александра исчезла отсюда сегодня ночью с вещами, а нас всех усыпили каким-то газом, – задумчиво произнес Вася и почесал голову.

– Она ехала не на третий этаж, а на четвертый, – напомнила Ольга. – А на четвертом до недавнего времени проживал сербский бизнесмен Боян Станкович с русской женой Наташей и ее братом.

– Может, Угрюмов у него квартиру хотел снять? – высказал предположение Ганс.

– Владелица квартиры – Нина Георгиевна! – закричала Екатерина Афанасьевна. – Та, которую мы нашли и спасли! В больнице она сейчас!

– Во-первых, не Нина Георгиевна, а ее дочь или неизвестно где пребывающий зять, – поправила Юлия Карловна. – Во-вторых, Станкович, собираясь в Москву, мог пересдать или переуступить квартиру. Я не знаю, как это правильно называется. А Нине Георгиевне все равно, от кого получать деньги.

– Убитый в джипе тип точно ехал сюда, – спокойно сказал Ганс. – И жена его приехала сюда. То есть он собирался здесь жить – хоть какое-то время. Но в машину бросили гранату. Из нашей квартиры не бросали. Скорее всего, бросили с чердака.

Следователь кивнул, соглашаясь с немцем.

– Кто мог пройти на чердак? Только кто-то из тех, кто потом мог скрыться в одной из квартир этого дома, – продолжал Ганс. – Я бы поставил на жильцов третьего этажа. Тем более, раз одна из дам – первая жена пирамидостроителя Угрюмова, на которого так похож погибший.

– Она его не опознала, – напомнил следователь. – И вторая жена не опознала. Хотя они могли не знать этого родственника… И человек после смерти может лишь отдаленно напоминать себя при жизни…

– Пошли на третий этаж! – призывно крикнула Екатерина Афанасьевна. – Матч сейчас досмотрим, десять минут осталось, и пойдем. Я давно хочу посмотреть, как эти развратники живут.

– Первую жену Угрюмова на самом деле надо бы допросить, – Алексей посмотрел на следователя. – Больно странные совпадения получаются.

– А что бы вы у нее спросили в первую очередь? – следователь с улыбкой посмотрел на Алексея, своим видом выделявшегося среди жильцов коммуналки.

– Ее первый муж и Боян Станкович – одно и то же лицо?

– Что?! – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

Остальные жильцы молчали в задумчивости и переглядывались. Ольга к этому выводу пришла гораздо раньше.

– Можно я скажу? – спросила одна из молдаванок и, как школьница, подняла руку.

– Конечно, – кивнул следователь. – Как я понимаю, вы впервые слышали большую часть новостей дома?

– Да, – подтвердила женщина. Ее подруги кивнули. – Нам не до происходящего тут. Мы на заработки приехали и не хотим лишних проблем. Но сейчас, как мне кажется, мы можем взглянуть на ситуацию со стороны. Мы не были ее участниками, на нас ничто не могло повлиять… Но я бы тоже сказала, что этот пирамидостроитель Угрюмов, которого тут неоднократно упоминали, и серб Боян Станкович – один и тот же человек. Например, после пластической операции.

– Точно, эта баба с третьего этажа что-то знает, – многозначительно кивала Екатерина Афанасьевна, одним глазом продолжая следить за игрой «Челси» и расплываться в умильной улыбке, когда крупным планом показывали Дидье Дрогба. – Я никогда не доверяла развратникам. И она-то точно морду перекраивала.

– Интересно, как они связаны? – хмыкнул Алексей.

– Да уж, – кивнул Вася. – И как они оказались в одном доме?

– Знаете ли, в жизни бывают самые невероятные случайные совпадения, – заметил следователь.

– Вы верите, что в нашем случае столько совпадений? – удивленно посмотрела на него Ольга.

– Нет, – покачал головой следователь.

– А меня больше всего интересует, куда делась баба, которая у нас ночевала, – признался Игорь Петрович. – И не она ли пускала газ? И не она ли мужика колом проткнула?

– Зачем? – посмотрела на Игоря Петровича Юлия Карловна.

– Так это у нее надо спрашивать, – хмыкнул Вася.

– Как она могла пустить газ, если сама находилась в этой квартире? – подала голос одна из молдаванок.

– В противогазе, – как само собой разумеющееся ответил следователь. – Вы же не заглядывали к ней в сумку. Она могла привезти что угодно. Она же, как я понимаю, не самолетом летела. А в поезде и автобусе у нас и бомбу провезти можно. Правда, я все равно не понимаю, зачем ей было усыплять вас и убивать этого гражданина.

Жильцы квартиры пожали плечами.

В это мгновение раздался звонок в дверь.

Глава 24

Звонок совпал с окончанием матча и победой «Челси». Пока жильцы поздравляли друг друга с этим радостным событием, а английский оператор переводил камеру с лица владельца клуба, улыбающегося своей фирменной улыбочкой, на радостные лица игроков, следователь отправился в холл.

Вскоре на возбужденные голоса в холле потянулись и жильцы. Леонид Саркисович ошалело глядел на мужчину, проткнутого колом. При появлении жильцов коммуналки он обвел их взглядом и остановил его на Екатерине Афанасьевне.

– Этого-то я и боялся, – печально произнес Леонид Саркисович. – Если на стене висит ружье, оно обязательно должно выстрелить. А если в квартиру принесли кол…

– Вы нас в чем-то обвиняете? – вопросительно приподняла брови Юлия Карловна и повернулась к следователю. – У нас есть законы, запрещающие держать в доме кол и чеснок для борьбы с вампирами?

– Нет, – сказал следователь. – Вот если бы у вас был пистолет с серебряными пулями…

– Пистолета у нас нет, – заявила Юлия Карловна. – Мы – законопослушные граждане. И лишнего серебра на отлив пуль у нас тоже нет. Леонид Саркисович, вы лучше скажите, этот вампир из ваших или нет?

– Нет, – покачал головой сосед. – И я никогда в жизни его не видел.

– Может, вы в вашем детективном клубе попытаетесь разгадать, кто его убил и почему? – прищурилась Екатерина Афанасьевна.

– Если вы предоставите всю имеющуюся у вас информацию, то можем и попытаться, – согласился Леонид Саркисович.

– Но вы считаете, что это кто-то из нас? – спросил Вася.

– А зачем кому-то постороннему убивать человека в вашей квартире?

– А зачем кому-то из нас убивать человека в нашей квартире? – ответил вопросом на вопрос немецкий частный детектив. – Как раз вероятнее, что кто-то посторонний каким-то образом хотел подставить нас.

Ольга бросила быстрый взгляд на Ганса. А не его ли хотят подставить? Кто его знает, чего он тут накопал…

– Я могу идти? – Леонид Саркисович посмотрел на следователя.

– Еще пара вопросов. Вы не видели сегодня утром чего-либо странного? Или каких-то незнакомых людей, заходящих в ваш подъезд? Может, слышали какие-то необычные звуки?

– Да звуки у нас уже пару дней из-под земли слышатся. Весь район приходил слушать.

– Ах да…

– Только они не совсем у нас, а под тротуаром и проезжей частью, – продолжал Леонид Саркисович. – Ждем, когда прорвет. Может, тогда какие-то службы и зачешутся. Мы на следующем заседании клуба как раз будем эти звуки обсуждать. Я их записал. А кое-кто из наших членов специально приезжал послушать на месте. Но не все могут перед выходными и в выходные.

– Что можете сказать про жильцов третьего этажа?

– Про американца – придурок. В нашем понимании. Очень странные вопросы задает. Для нашего человека странные. Не знаю уж, почему у него сложилось такое представление о России. Мне лично кажется, что на фабрике, где он свои машины устанавливает и отлаживает, над ним регулярно подшучивают. Но это не мое дело. Если он меня о чем-то спрашивает, я отвечаю.

– А о чем он вас спрашивал? – поинтересовалась Ольга.

– Ну, например, о том, сколько у нас стоят женщины…

– И этот развратник! – всплеснула руками Екатерина Афанасьевна. – Ну что их всех в наш дом-то тянет?!

– Это нормальные мужские потребности, – спокойно заметил Леонид Саркисович. – И если бы он интересовался ценами на мальчиков, в этом тоже не было бы ничего странного. В наше время…

– Все вы кобели! – заявила Екатерина Афанасьевна.

– Что еще можете сказать про третий этаж? – встрял следователь, обращаясь к Леониду Саркисовичу.

– Про вторую квартиру? Ничего. Знаю, что проживают четверо. Двое мужчин, две женщины. Одни постарше, другие помладше. Не представляю, в каких они состоят родственных отношениях.

– Они не в родственных, а в развратных! – рявкнула Екатерина Афанасьевна.

– Да если и в развратных, то что? – в свою очередь рявкнул Леонид Саркисович. – Они никому жить не мешают. Мы у себя в квартире ничего не слышим. Никаких громких звуков, никакой музыки. Они все – совершеннолетние. Пусть занимаются чем хотят! Это их личное дело!

Леонид Саркисович вскоре ушел, тело упаковали в черный пластиковый пакет на молнии, предварительно вынув кол и замотав в полиэтилен. Кол тоже забрали, как вещественное доказательство. Следователь сказал жильцам, что отправляется на третий этаж, и попросил пока туда не ходить.

– Почему это? – тут же встряла Екатерина Афанасьевна.

– Да чтобы ничего не испортить! – рявкнул Игорь Петрович.

– А вы потом к нам заглянете? – спросил Вася. – Сегодня еще «Барселона» будет с «Валенсией» играть.

– Искушаете? – усмехнулся следователь.

– В самом деле заходите, – пригласила и Юлия Карловна. – Своим скажете, что, если будет еще вызов, чтобы за вами сюда заехали. Вечером в субботу движение тут слабое. Ни в какой пробке не застрянете. И в конце концов, вы не «Скорая». А мы, послушав ваш рассказ, может, до чего-то и додумаемся. У нас, конечно, не детективный клуб, но голов много.

Жильцы разошлись по своим комнатам. Алексей зашел к Ольге с Игорем. Игорь Петрович тут же сказал, что сегодня переночует в оставленной им с сестрой в наследство комнате Владимира Викторовича.

– Спасибо, но я поеду, – Алексей посмотрел на Ольгу. – Тебе, как я понимаю, сегодня отсюда уходить не стоит. Ну а я тут…

– Чувствуешь себя некомфортно? Не жил в коммуналках?

– Я родился в коммуналке. Мне было пять лет, когда родители получили квартиру. Я мало что помню, только что нам, детям, было очень весело. Мы по коридору на трехколесном велосипеде катались. А родители вспоминают жизнь в коммуналке как кошмарный сон. Но да, ты права, Оля. Я не могу тут остаться. Тем более тебя потом будут обвинять в разврате…

Брат с сестрой рассмеялись.

– Я завтра позвоню, чтобы узнать, как тут дела. И ты звони, если потребуется моя помощь. Кто его знает, что тут у вас может случиться…

Алексей уехал, вскоре вернулся следователь. Ему тут же налили чаю, отрезали кусок кекса. Жильцы коммуналки, за исключением молдаванок, которые решили воспользоваться редкой возможностью выспаться, собрались на кухне. Игорь Петрович, Вася и Святослав пили пиво. «Барселона» играла с «Валенсией».

– Она утверждает, что ее бывший муж тут не жил, – сообщил следователь. – К тому же Бояна Станковича – или кто он на самом деле – видела всего пару раз, мельком и особо не приглядывалась. Нос к носу не сталкивались ни разу.

– Да, он почти не выходил, – кивнула Екатерина Афанасьевна. – Я сама с ним на лестнице и на улице ни разу не сталкивалась. Наташка выходила и братец ее. А этот все в квартире сидел. Только к нам приходил ругаться, когда у нас туалет тек. Я его тогда и рассмотрела.

– И я его на улице не видела, – сказала Юлия Карловна.

Остальные жильцы кивнули.

– То есть эта женщина могла его на самом деле не узнать, – сделала вывод Ольга. – Тем более после пластической операции. В таком случае надо смотреть на жесты, походку, осанку, посадку головы, слушать, как человек говорит…

– Но она ведь поняла, что убитый в джипе тип похож на ее бывшего мужа? – уточнил Вася.

– Поняла. Но сказала, что сходство отдаленное. Однозначно не Павел Угрюмов. Его троюродного брата и его жену она не знала. Может, они и приезжали на свадьбу. Но сколько лет назад это было? В период брака она с родственниками мужа не общалась, никакой троюродный брат в гости с побывкой не приезжал.

– Как она объясняет развод? – спросила Юлия Карловна.

– Вы же вроде со второй женой общались?

– Знаете ли, у разных женщин одного мужчины может быть диаметрально противоположный взгляд на одну и ту же ситуацию, – заметила Ольга.

– Первая жена говорит, что Угрюмова у нее увела вторая. Насколько я понял, первая до сих пор не простила ни его, ни ее.

– Я бы тоже не простила развратников, – вставила Екатерина Афанасьевна, на этот раз с умилением следившая за Лионелем Месси, который, правда, еще не забил.

– И что она делала после развода? – поинтересовался Вася.

Следователь пожал плечами.

– Она по специальности кто? – спросила Ольга.

– Архитектор. И сейчас работает дома, что-то на компьютере делает.

– А как она попала в наш дом? – поинтересовалась Юлия Карловна.

– Они вскладчину купили квартиру. Мужчины – какие-то дальние родственники. В общем, как-то договорились и живут.

Следователь пожал плечами.

– Я на всякий случай и их проверю по нашим базам данных, но, вероятно, ее проживание в одном доме с Угрюмовым, который тут снимал квартиру под чужим именем, – совпадение. Откуда она могла знать, что он снимет здесь квартиру? И он, если бы знал, что она тут живет, наверняка выбрал бы другое место. Не исключено, что он поэтому и не выходил лишний раз. Он-то ее наверняка узнал.

– А граната? – напомнил Святослав.

Следователь пожал плечами.

– Вообще-то глупо бросаться гранатой у своего дома и из своего окна. И они развелись уже давно! Зачем ей его сейчас убивать? Да, она его не простила, но чтобы через столько лет бросить гранатой в машину бывшего мужа?.. Она не производит впечатление сумасшедшей. Похоже, попивает. Но… не думаю. И другим жильцам квартиры какое дело до Угрюмова или Станковича, или кто он там? Я бы поставил на членов клуба Леонида Саркисовича. Среди них вполне могут оказаться люди, серьезно пострадавшие от финансовой пирамиды в девяностые годы. Сейчас поднялись.

– И узнали бывшего пирамидостроителя? – спросил Игорь Петрович.

– Если с ним общались лично, могли и узнать, – ответила Ольга. – И он мог узнать кого-то из тех, кого кинул. И решил сделать ноги. Он же вроде бы собирался тут дальше жить? Нина Георгиевна за деньгами приехала. Возможно, он захотел подставить троюродного брата вместо себя и вызвал его.

– Но Станкович и этот троюродный брат непохожи внешне! – воскликнула Юлия Карловна. – Теперь бывший Угрюмов выглядит по-другому! И если кто-то из членов клуба Леонида Саркисовича его узнал, то также знает, что у него теперь другое лицо! Он должен понимать, что лицо не могло вдруг вернуться назад!

– Может, гранату бросали в машину, в которой сидели шофер и пассажир, – высказал версию следователь. – Не приглядывались к лицам. Знали, что на этой машине ездит Станкович-Угрюмов. А он в очередной раз за свою карьеру сделал ноги. Я не знаю, как было на самом деле. Гранату, скорее всего, бросали с чердака. Умело бросали. Навряд ли это сделала женщина. У вас никто не скрывался. У американца наверняка тоже. Остается клуб.

– А сам Леонид Саркисович случайно не страдал от пирамидостроителей? – вдруг спросил Вася. – Откуда он вообще взялся?

Вася посмотрел на Екатерину Афанасьевну.

– Он говорил, что искал как раз такой вариант – квартира над помещением, которое можно оборудовать под клуб. Чтобы все рядом. Я не знаю, чем он раньше занимался, – заявила старушка. – Воровал, наверное. Такую площадь можно купить только на наворованное.

– Интересно, какие взносы делают члены клуба… – задумчиво произнес Вася. – Пусть Леонид Саркисович является владельцем помещения, но коммунальные платежи-то для владельцев никто не отменял!

– А семья у него какая! – воскликнула Екатерина Афанасьевна. – Бабы не работают.

– Вообще-то он куда-то уезжает по утрам на машине с шофером, – сказала Юлия Карловна. – Когда я иду ко второму уроку, всегда вижу, как он садится в машину. Вероятно, у него еще есть какой-то бизнес.

– Такие огромные площади просто так не держат, – заметил следователь. – А если это бизнесмен, то он должен с них получать доход. Члены клуба, даже судя по одному виду и машинам, на которых они приезжают, – обеспеченные люди. Но как раз люди, заработавшие неплохие деньги, просто так с ними не расстаются.

– А почему вы думаете, что взносы членов клуба не покрывают расходы на содержание клуба? – спросила Ольга. – Они могли все просчитать – все вместе – и решить, по сколько скидываться.

– А прибыль? – посмотрел на нее брат.

– Может, этот клуб существует только ради общения, – пожала плечами Ольга. – Это хобби Леонида Саркисовича и всей компании. Людям не хватает общения! Они потеряли связь с одноклассниками, с теми, кто не смог подняться, как они. А здесь собираются люди одного круга, наверное, примерно одинаковых доходов. Им нужно место для встреч. Тут им никто не мешает, и они развлекаются своим узким кругом.

– Ольга права, – кивнул Святослав. – Скорее всего, так и есть. А у Леонида Саркисовича, вероятно, есть какой-то бизнес. Может, и помещение на первом этаже покупали вскладчину, а оформлено оно на него одного. А он, как руководитель или председатель, живет в квартире над клубом, занимается наймом персонала. Уборщица там точно есть и то ли бармен, то ли официант, а может, и несколько человек. По крайней мере, я видел и женщину в рабочем халате, и молодого парня с «бабочкой» и в белой рубашке.

– Но Леонид Саркисович на нашу квартиру никогда не претендовал, – напомнила Юлия Карловна. – Зачем она ему?

– А если он весь дом хочет прибрать к рукам? – высказал предположение Вася.

– Зачем? – повернулся к нему следователь.

– Вы у меня спрашиваете?

– Вообще-то риелторы давно тут не появлялись, – задумчиво произнес Игорь Петрович. – А был период, когда чуть ли не каждый день заглядывали.

– Все, кто хотели купить квартиры в старых домах, уже купили, – заметил следователь. – И с деньгами сейчас у людей стало хуже. Более того, сейчас народ отдает предпочтение новым домам, где квартиры им делают по индивидуальным проектам, да еще и в зеленой зоне. Сейчас меньше спрос на старый фонд. Взять хотя бы вашу квартиру. В нее нужно вложить очень много денег, чтобы переделать ее под запросы какого-то богатого человека. Консьержа в подъезд не посадишь, хотя бы из-за того, что некуда. Приличного парка в пешей досягаемости нет. Кто здесь купил жилье в девяностые годы, тот и живет.

– Я сказала бы, что сейчас в нашем районе чаще полностью сносят старые дома и на их месте возводят современные, под старину, – заметила Ольга, которая больше всех жильцов ходила по району.

Она назвала конкретные адреса, где на месте старых домов выросли новостройки, и некоторые из них на самом деле хорошо вписались в окружение. Другие же выглядят кошмарно. Стиль не выдержан, современные детали смотрятся дико.

– Ты хочешь сказать, что наш дом кто-то хочет снести? – повернулся к сестре Игорь Петрович.

Ольга пожала плечами.

– Пожалуй, если кто-то и претендует на ваш дом, то именно для сноса, а не для покупки в нем квартир, – кивнул следователь.

– А почему бы не купить его весь и не обосноваться здесь? – Вася обвел взглядом соседей. – Хороший ремонт проведен везде, за исключением этой квартиры. Коммуникации все заменены. Можно сказать, что дом в хорошем состоянии. И, наверное, на этом месте нельзя построить высотное здание. Есть же у нас какие-то законы, регулирующие высотность? Это старый район, кругом – старые дома, постройки девятнадцатого века, может, начала двадцатого, но точно не позже! Тут никто не даст строить многоэтажку.

– В нашей стране возможно все, – хмыкнул Игорь Петрович.

– Я не понял, о чем вы спорите, – признался Ганс. – Да, в нашей квартире оказался труп гражданина со свидетельством собственности на комнату, которую снимаю я. Тот алкоголик, у которого я изначально снял комнату, мог ее продать, не удосужившись поставить меня в известность. Он вообще показался мне не совсем адекватным. Человек комнату купил – или чтобы здесь в дальнейшем жить, или чтобы сдавать и получать регулярный доход. Но из этого же не следует, что кто-то решил купить весь дом! Что кто-то хочет его снести, перестроить или я не знаю что с ним сделать.

Жильцы молча переваривали услышанное, переглядывались, никто никаких версий не высказывал.

– По-моему, нашим доблестным органам нужно искать Александру, – наконец сказал Вася. – Дело в ней. Она тут впервые оказалась, и нас всех усыпили газом. Она-то точно не собиралась тут покупать недвижимость.

– А зачем она убила мужика? – закричала Екатерина Афанасьевна.

– Не факт, что она, – заметил следователь. – Хотя он мог увидеть что-то лишнее и пострадал. А ваш кол попался под руку. Но мне на самом деле хочется ее найти… Попробуем. Пальчики ее сняли. Отделим отпечатки Ольги Петровны и Игоря Петровича. Хотя ее отпечатков может и не быть в наших базах данных…

– А что с делом нашего Владимира Викторовича? – со вздохом спросила Екатерина Афанасьевна. – Хороший человек был, царствие ему небесное.

Екатерина Афанасьевна перекрестилась.

– Его-то кто мог убить? – посмотрела на следователя Ольга.

– Посторонние к нам в подъезд не ходят, – заметил ее брат. – Дом-то маленький. То есть это или третий этаж, или члены клуба Леонида Саркисовича. Но чем им помешал наш Владимир Викторович?!

Следователь пожал плечами и сказал, что ему пора.

Глава 25

В воскресенье жильцы квартиры прощались с Владимиром Викторовичем. Женщины рыдали, мужчины тоже пустили слезу. Поминки устроили на общей коммунальной кухне. Даже футбол в это время не смотрели. Потом кто-то пошел прилечь, кто-то занялся домашними делами, а Ольга решила заглянуть в больницу к Нине Георгиевне, снести ей домашних гостинцев. Ведь на поминки наготовили много и немало еды осталось.

Нина Георгиевна чувствовала себя значительно лучше и была очень рада видеть Ольгу. Та извинилась, что не могла заглянуть раньше.

– Да я все понимаю. У вас же и работа, и дом… Вас в районе хорошо знают. В соседней палате – все с вашего участка. Если бы у нас был такой участковый терапевт, как вы…

Ольге даже стало неудобно.

– Скажите, что вам принести? – спросила она у Нины Георгиевны. – Может, денег на счет положить?

– Нет, не надо, я никому не звоню. Дочь мне сама звонит с Кипра, и соседка звонит. Да и есть пока деньги на счету. Спасибо, Ольга Петровна. Ой, да, вы знаете, ко мне сюда в больницу приходили… Я же вам сразу собиралась рассказать…

– Кто приходил? – удивленно посмотрела на даму Ольга.

– Двое молодых мужчин. Ну то есть для меня они молодые… Они хотят купить квартиру.

– Вашу?!

– Не ту, в которой я живу, а ту, что находится под вашей. Ту, в которой вы меня нашли.

Ольга хлопнула глазами. Откуда эти люди могли узнать, где находится Нина Георгиевна? Откуда они могли узнать, что нужно обращаться к ней?

– И… что вы им сказали?

– Что квартира не моя, и что даже моя дочь не может ее продать. Зять-то неизвестно где! Они очень подробно расспросили про исчезновение зятя.

– Вы на самом деле хотите продать квартиру – если это будет возможно?

– Да. И моя дочь хочет. Я при тех молодых людях позвонила дочери. Они с ней разговаривали. Они сказали, что помогут с оформлением всех документов. Только дочери нужно будет лично приехать в Россию. А как она поедет? Детей-то куда девать? Нужно, чтобы я вначале поправилась, полетела туда, осталась там. Тогда она сможет отправиться сюда.

«А ведь в самом деле кто-то скупает дом», – подумала Ольга. И к ней на работу человек приходил с вполне определенным предложением. Может, согласиться, пока непоздно? С Алексеем посоветоваться. Попросить проверить чистоту сделки. В конце концов, в органах теперь полно знакомых. Да и как участкового терапевта ее все местное отделение знает. Но соседи… Но этот район…

В результате Ольга решила пока пустить все на самотек, посмотреть, как будут развиваться события без ее участия.

Вскоре она распрощалась с Ниной Георгиевной, обещала заходить и предложила звонить, если что-то срочно потребуется.

Когда Ольга вернулась домой, на кухне рыдала дама сердца бывшего соседа, которого хоронили в субботу и похороны которого проспал Игорь Петрович.

Она уже знала, что супруг продал комнату, не поставив ее в известность, – нашла соответствующее подтверждение в его вещах, но не нашла денег.

– Поэтому и убили! – выла женщина. – Ну какой же идиот! Зачем, зачем он это сделал?

Ответа не было…

Но жильцы коммуналки, собравшиеся на кухне, вспомнили других собственников, сдающих комнаты. Молдаванки снимали у семейной пары – друзей зеленого змия, круглогодично проживающих на даче. Эти хозяева раз в месяц приезжали в город за деньгами и за пенсией, которая перечислялась им на сберкнижку.

По идее они должны были появиться в ближайший понедельник, то есть завтра. Конечно, могли появиться и во вторник, и в среду, но в любом случае их следовало ждать в самое ближайшее время.

Они обычно приезжали с утра, но с молдаванками не виделись – те уже уходили на работу, а владельцы комнаты не оставались в городе до вечера. Деньги передавались через Екатерину Афанасьевну. И женщины уже оставили ей восемь тысяч для оплаты аренды.

– Телефон их есть у кого-то? – спросил Вася, даже визуально не представлявший этих соседей. Он появился в квартире, когда они уже давно переселились на дачу.

– А у них он вообще есть? – спросил Святослав.

Номер имелся у Игоря Петровича, в свое время общавшегося с зеленым змием в компании и этих соседей. Ну и вообще он знал соседа с рождения. Но телефон оказался выключен или абонент находился вне зоны действия сети.

– Зачем им держать его постоянно включенным? Насколько я понимаю, они ни с кем контактов не поддерживают, по крайней мере, в городе, – сказала Ольга. – Им хватает друг друга. Возможно, нашли друзей там, где сейчас живут. Телефон держат на крайний случай.

– Игорь, а ты у них на даче бывал? – спросила Юлия Карловна.

– В молодости. Ведь они и свадьбу играли на даче. Здесь-то негде, а кафе снимать было дорого. Помню, что домик у них добротный, или был добротный. Еще отец-покойник строил, и Серега ему помогал. И Владимира Викторовича вроде в помощь приглашали.

– Точно! – воскликнула Екатерина Афанасьевна. – Они там на участке какой-то горшок с монетами нашли. Отдали Владимиру Викторовичу. А он им в благодарность дом строить помогал. Точно зимний дом. И Серегины отец с матерью там жили в последние годы жизни. Серега с женой – тут, а они – там. И Серега с женой там всегда много времени проводили, а потом полностью переселились.

– Игорь, там поселок или садоводство? – спросил Вася.

– Поселок вроде бы. Дом точно не такой, как на шести сотках ставят. То есть это именно дом, а не дача.

– Я хотел бы съездить посмотреть русский деревянный дом, который построили сами хозяева, – объявил Ганс. – Можно мне съездить и посмотреть?

– Вообще надо бы съездить, – сказала Ольга, обводя соседей взглядом.

– Если они не приедут до среды, – добавила Юлия Карловна.

– Ну а почему вы опять решили, что что-то случилось?! – воскликнул Святослав. – Подумаешь: телефон выключен. Так не нужен он им постоянно. Ольга права. Или, может, света нет, не подзарядить. И что с ними могло такого случиться?

– Святослав, ты помнишь, что уже случилось с некоторыми жильцами нашей квартиры и других квартир в нашем доме? – спросила Ольга. – Я буду счастлива, если с этими все нормально.

И тут Ольга рассказала про двух молодых мужчин, приходивших в больницу к Нине Георгиевне и изъявивших желание купить у нее квартиру.

– Так этих алкашей, живущих за городом, еще найти надо, – хмыкнул Вася. – Как я понял, их адреса даже никто из вас не знает. Может, только Игорь найдет визуально. А может, и не найдет. Ты когда там последний раз был?

– Лет пятнадцать назад, – ответил Игорь Петрович.

– Да за последние пятнадцать лет местность могла кардинально измениться! Настроили особняков, лес какой-нибудь вырубили, пруд засыпали или, наоборот, раскопали, заборы поставили, дорогу перекрыли или, наоборот, проложили. Если поедешь, у тебя может сложиться впечатление, что ты не в Ленинградской области, которую ты хорошо знал в советские времена, а вообще в другом регионе!

– Речь не об этом, – сказала Юлия Карловна с самым серьезным видом. – Но давайте не беспокоиться раньше времени. Кстати, Вася, а вы с Колей у кого комнату снимаете?

– Да внучка же Пелагеи Спиридоновны комнату унаследовала и сдает! – воскликнула Екатерина Афанасьевна таким тоном, будто все должны это знать. – Она тут и не собиралась жить. Их семья еще в советские времена квартиру получила, у Пелагеи зять пробивной. Приехал из какого-то Задрищенска, но быстро тут обосновался и раскрутился. С Пелагеей они никогда не ладили.

Ольга кивнула. Она помнила скандалы между тещей и зятем, но зять на самом деле пробил жилье для своей семьи. Пелагея Спиридоновна осталась в старой коммуналке.

Вася кивнул, подтверждая, что снимает комнату у этой самой внучки.

– Твой напарник когда появится? – спросил Святослав.

– В понедельник, – хмыкнул Вася. – Он в выходные с семьей, под строгим наблюдением супруги.

– Вася, а ты когда со своей хозяйкой встречаешься? – спросила Юлия Карловна.

– У меня нет хозяек, – гордо ответил Вася. – И хозяина тоже нет. Я – вольный художник, творческая личность. Свободная профессия у меня, я творю! – Потом Вася резко стал серьезным и спросил: – Почему вы думаете, что с этой девчонкой что-то могло случиться? Ну бред же!

– Ты с ней когда встречаешься? – уточнила теперь Ольга.

– Я с ней вообще не встречаюсь! Мы с Колькой деньги на счет переводим. Зачем мне с ней встречаться? А так у меня на руках банковские документы.

– Ты ей позвонить можешь? – спросила Юлия Карловна.

– Ну, если поискать телефон…

– Почему он у тебя не записан в записной книжке? – рявкнула Екатерина Афанасьевна. – Ты же должен поддерживать связь со своей хозяйкой!

– Зачем? – удивленно посмотрел на общественницу Вася. – Я, то есть мы с Колькой ей ежемесячно перечисляем деньги. Что ей еще надо? А нам от нее вообще ничего не надо. Зачем нам с ней общаться? Зачем ей с нами общаться?

– Все равно надо позвонить и проверить, все ли с ней в порядке, – объявил Игорь Петрович. – Я съезжу за город, если наши соседи вдруг не появятся до среды, а ты, Вася, позвони своей хозяйке.

– Как вы себе этот звонок представляете? – завелся Вася. – Я скажу, что звоню узнать, жива она или нет? Я бы лично на ее месте послал меня далеко и надолго.

– Давайте я позвоню, – предложила Ольга.

Вася как-то странно посмотрел на нее.

– Вася, иди ищи телефон, – велел Игорь Петрович.

Вася закатил глаза и ушел в свою комнату, вскоре вернулся с бумажкой, на которой значились домашний и мобильный номера. Но этим вечером звонить было уже поздно, Ольга решила, что сделает это на следующий день.

Глава 26

В понедельник Ольга работала в утро, поэтому ушла рано. Никакого воя, стука и вообще каких-либо звуков из-под тротуара и проезжей части больше не доносилось.

Рабочий день, как всегда, прошел в сумасшедшем режиме. Но у родного дома Ольгу ждало еще большее сумасшествие.

Там собралась огромная толпа народа, причем у торца дома, где раньше располагался черный ход, заложенный несколько лет назад. Из-за толпы Ольге было не рассмотреть, что же там такое происходит. Еще приближаясь к дому, Ольга услышала громкие крики и ругань, потом различила голос Екатерины Афанасьевны, которая могла перекричать кого угодно. Кричали еще какие-то женщины и доносился какой-то то ли стук, то ли треск непонятного происхождения.

Большую часть толпы, как поняла Ольга, составляли зеваки. Еще рядом стоял автомобиль непонятного предназначения – небольшой фургончик с надписью «Аквамарин», номерами телефонов, адресом электронной почты и сайта в Интернете. Фургончик был закрыт, водительское место и соседнее пустовали, рядом никто не переминался с ноги на ногу и не курил.

Ольга стала пробираться сквозь толпу на голос Екатерины Афанасьевны. Стук несся оттуда же. Ольга так и не поняла его происхождения. Или все-таки решили дыру пробить в тротуаре? Посмотреть, что там выло и стучало? Или дыра сама образовалась, пока Ольга была на работе?

– Вы куда, женщина? – развернулась к ней одна из любопытствующих теток.

– Я здесь живу.

– Ой, здравствуйте, Ольга Петровна! – воскликнула одна из бабок, которая ее узнала. – Я к вам завтра приду?

– Приходите, – ответила Ольга, которую теперь узнали многие и начали пропускать.

Наконец она оказалась на небольшом пятачке, на котором и происходили основные события.

Насколько поняла Ольга, Леонид Саркисович решил разобрать заложенный черный ход. То есть решил-то он давно, а теперь явно получил разрешение. Сам владелец квартиры на втором этаже и помещения клуба на первом в эти минуты размахивал какими-то бумагами перед носом раскрасневшейся и взъерошенной тетки, непрерывно оравшей. Периодически реплики вставлял неизвестный Ольге мужчина, стоявший рядом с Леонидом Саркисовичем. Мужчина был одет в дорогое кашемировое пальто, начищенные ботинки блестели, в аккуратно подстриженных волосах просматривалось много седых волосков. Вскоре Ольга поняла, что это адвокат Леонида Саркисовича. У тетки тоже имелась группа поддержки. Все тетки (а их насчитывалось аж пятеро!) явно представляли какое-то официальное учреждение. Тут же переминался с ноги на ногу участковый Рыжиков, но в спор не влезал. Екатерина Афанасьевна же участвовала активно, впрочем, как и всегда, но на этот раз – на стороне Леонида Саркисовича. Еще Ольга увидела троих мужчин в рабочих комбинезонах. К ним явно относилась поговорка «А Васька слушает, да ест».

Мужчины неторопливо разбирали заложенный несколько лет назад черный ход. Рядом с ними стоял неизвестный Ольге агрегат. Но они им не пользовались (или уже не пользовались) и работали с помощью механических средств, отбивая кирпичи. То ли кирпичи были плохие, то ли раствор использовался некачественный, то ли у мужиков был большой опыт, но отбивались кирпичи очень легко. Куски то и дело отскакивали и отлетали в разные стороны. Попало орущим теткам из официальной инстанции, но они были настолько возбуждены, что не обратили внимания. Правда, и кирпич крошился на довольно мелкие куски.

Ольга огляделась по сторонам и заметила Святослава, явно вышедшего из дома на шум, и продвинулась к нему.

– Что происходит? – тихо спросила она, одновременно пытаясь вникнуть в суть спора, разгоравшегося с новой силой.

– Леонид Саркисович разбирает второй вход, – пожал плечами Святослав. – Давно пора.

– А это кто такие? – Ольга кивнула на теток.

– Вон та – точно из нашего ЖЭКа, – указал Святослав. – А другие – какая-то комиссия.

– Здесь двое из ЖЭКа, вот та и вон та, – сообщила стоявшая рядом бабка. – Вечно всем недовольны. Я к сыну в Москву часто езжу и билеты им приношу, чтобы мне перерасчет сделали, а они каждый раз на меня орать начинают. Положено делать перерасчет, так делайте! Так нет же, они меня учить пытаются, как мне жить. А я ездила, езжу и буду ездить! А если не пересчитают квартплату, в суд пойду!

Бабка победно улыбнулась. Ольга тоже улыбнулась. Она с огромным уважением относилась к таким бабкам, которые требуют и добиваются положенного. И вообще почему нужно биться за то, что прописано в законе? Но ведь надо же…

– А другие откуда? – спросила Ольга, глядя на неизвестную даму, что-то записывающую на планшетке.

– Комиссия, – пояснила бабка. – Как крыша у меня протекла, комиссию было не дождаться, а тут вон сразу прибежали! Это жэковские их вызвали. Вначале сами тут бегали, потом убежали, потом с этими вернулись.

– А какое им дело до того, что у нас снова будет второй вход? – посмотрела Ольга на Святослава, потом на бабку.

– Взятки, наверное, хотят получить, – как само собой разумеющееся сказала бабка. – Но у этого вашего жильца, как я поняла, все бумаги в порядке.

А рабочие тем временем уже разобрали проход…

Леонид Саркисович отмахнулся от наседавшей на него тетки, как от надоедливой мухи, повернулся к ней спиной и сделал шаг к образовавшемуся проходу. Тетка попыталась схватить его за рукав, но Леонид Саркисович, несмотря на свою упитанность, очень ловко увернулся, а адвокат быстро пояснил тетке, что ей грозит за нападение на человека в общественном месте, да еще и при огромном скоплении свидетелей. Но тетку это не остановило. Она оттолкнула адвоката и ринулась за Леонидом Саркисовичем в проем. Адвокат спокойно пошел за теткой, следом тронулись еще четыре дамы. Екатерина Афанасьевна занималась воспитательной работой с участковым. Ольга решила его спасти и заодно выслушать его версию происходящего.

– Здравствуйте! – подошла она к Рыжикову и Екатерине Афанасьевне.

– Ой, Оленька, ты с работы? – тут же затараторила бабка-общественница. – А видишь, что у нас здесь делается?

– Что тут на самом деле происходит? – спросила Ольга прямо у капитана Рыжикова.

– Вход у вас будет второй. Или только у клуба, если вы подпишете соответствующую бумагу. – Рыжиков улыбнулся. – Представляете, по документам оказалось, что второй вход у вас в дом есть и его никто не закладывал!

– То есть как? – моргнула Ольга.

– А вот так. Ваш сосед стал документы собирать, чтобы его официально вернуть, ну а оказалось, что собирать не надо. Он пригласил рабочих, в самое ближайшее время они все восстановят.

– Но у нас же несколько лет назад, когда лестница обвалилась, какие-то комиссии ходили…

Рыжиков пожал плечами и опять улыбнулся.

– По документам у вас черный ход есть и его никто не закладывал, – повторил он.

– А бабы из ЖЭКа непонятно что хотят, – сообщила Ольге Екатерина Афанасьевна. – Не понимаю, им-то какое дело, есть второй вход или нет? Может, пожарных вызвать? Пожарные должны бы нас поддержать…

– Тут пожарные точно будут на вашей стороне, – кивнул Рыжиков.

– А вас кто вызвал? – посмотрела на него Ольга.

– ЖЭК. Заявили, что жильцы самовольно разрушают дом. И ребята из МЧС приезжали, но быстро уехали – только посмотрели документы у Леонида Саркисовича и послушали его адвоката. А мне пришлось остаться.

Участковый вздохнул.

– Думаю, что ничего эти тетки не сделают, – объявил Рыжиков. – Но на самом деле что-то больно быстро прибежали.

Крики теперь неслись из дома, и толпа придвинулась к зияющему проему. Оттуда опять слышался стук.

– Сходите туда, – кивнул Рыжиков на проем и посмотрел на Ольгу. – Чего они там еще разбирают?

Ольга вошла, вслед за ней просочилась Екатерина Афанасьевна, потом заскочил Святослав. Участковый остался охранять вход снаружи. Правда, народ не делал попыток прорваться внутрь. Всем было просто любопытно.

– А вы кто такие?! – встретила Ольгу и Екатерину Афанасьевну воплем тетка из ЖЭКа.

– Мы живем в этом доме, – спокойно ответила Ольга.

– Вот и живите, а здесь вам нечего делать!

Логики в словах дамы, живущей на деньги жильцов, было мало, но Ольгу просто возмутил непрекращающийся крик.

– Кто вам дал право на меня орать? – спокойно спросила она.

– И кто ты такая, чтобы нам указывать, что нам делать? – рявкнула из-за спины Ольги Екатерина Афанасьевна.

Тетка из ЖЭКа аж зашлась в крике. Ольга внимательно посмотрела на нее. Тут ведь и удар может хватить! Возраст, полнота… Да и цвет лица нездоровый. И что вообще с этой женщиной? Настолько расшатаны нервы или тут что-то другое? Ее что-то дико возмутило, будто она лишилась чего-то очень дорогого… Или крупной суммы денег? Но, правда, какое ей дело до их черного хода?!

Ольга повернула голову к рабочим, которые разбирали еще какую-то кладку на полу. Вроде бы раньше тут этих кирпичей не было… Или это так дом укрепляли, когда лестница обвалилась? Ольга не помнила. Она только могла сказать, что кладка, которую теперь разбирали рабочие, – не старая. Она представляла собой два неровных ряда кирпичей в углу. Длина кладки составляла чуть больше метра.

– Ольга Петровна, Екатерина Афанасьевна, вы не возражаете против черного хода? – спросил Леонид Саркисович.

– Нет, конечно, – сказала Ольга. – Если вам нужно подписать какие-то бумаги, я подпишу. Спасибо, что вы делаете то, что делаете. Вообще можете здесь сверху какое-то перекрытие поставить, чтобы к нам тут никто не поднимался.

Ольга бросила взгляд наверх.

– Это мы потом решим, – сказал Леонид Саркисович. – Но в любом случае и этот подъезд будет запираться, так что не волнуйтесь. Дверь сегодня же поставят.

– А что они разбирают? – Екатерина Афанасьевна ткнула пальцем в рабочих.

– Вход в подвал.

– Разве он там?!

– По чертежам – да, – кивнул Леонид Саркисович. – Я не понимаю, почему его заложили.

– У нас положено все подвалы держать закрытыми! – рявкнула тетка из ЖЭКа.

– Закрытыми, но не заложенными кирпичами, – вставил адвокат.

– Это вы из-за воя? – посмотрела на Леонида Саркисовича Ольга.

– Да он подвал к рукам прибрать хочет! – рявкнула тетка из ЖЭКа.

– А если и так? – посмотрела на нее Ольга. – Подвал не является вашей собственностью. Он – наша собственность.

– Нашлась собственница! – хмыкнула тетка из ЖЭКа.

– Это общее имущество всех жильцов, – вставил адвокат. – Все квартиры и комнаты в доме находятся в собственности. Муниципального жилья в этом доме нет. Жильцы создадут ТСЖ и…

– Да выселят вас всех отсюда! – рявкнула тетка. – Ни подвала не будет, ни дома.

Она резко развернулась и подошла к трем дамам из комиссии. Они принялись что-то обсуждать тихими голосами. Ольга вопросительно посмотрела на Леонида Саркисовича.

– Успокойтесь, Ольга Петровна. Оснований для выселения нет. Конечно, если кто-то захочет купить вашу квартиру и вас устроят предложенные варианты на расселение, вы можете переехать. Но нет никаких оснований для признания дома аварийным.

– А… то, что под землей?

– Вот я и хочу посмотреть, что там случилось. ЖЭК, то есть наш участок, ничего не делает. И вся управляющая компания в целом. У нас в подвале проходят коммуникации, а подвал, как вы видите, заложен!

– Так не должно быть, – вставил адвокат. – Доступ должен быть к коммуникациям. И управляющую компанию можно заставить оплатить все работы, которые сейчас оплачивает Леонид Саркисович.

– А в подвале что думаешь делать? – прищурилась Екатерина Афанасьевна, глядя на соседа.

– Надо вначале на него посмотреть, – спокойно ответил Леонид Саркисович. – Но зачем площади простаивать? В нашем районе почти все подвалы как-то используются. Странно, что до сих пор наш стоит пустым.

– Для магазина место не очень подходящее, – заметила Ольга.

– Так необязательно же магазин делать! – воскликнул сосед. – В городе в подвалах работает много фирм, они используются как склады, кафе и рестораны. Насколько мне известно, изначально тут был склад. И другие подвалы нашего района чаще всего использовались как склады. На первых этажах располагались лавки, а уже выше проживали люди. Естественно, я все оформлю официально, вас поставлю в известность.

– И мы сможем получать доход? – прищурилась Екатерина Афанасьевна.

– Сможете, – улыбнулся Леонид Саркисович. – Но на самом деле вначале нужно посмотреть, в каком состоянии подвал, какую площадь реально можно использовать…

– Эй, хозяин! – раздался напряженный голос одного из рабочих. – Готово. Открываем?

– Конечно, открываем, – ответил Леонид Саркисович.

Тетки из ЖЭКа и комиссии высказали очередную порцию возражений, но жильцы коммуналки, Леонид Саркисович, его адвокат и рабочие их не слушали и внимания на них не обращали. Один из рабочих подцепил открывшуюся после удаления кирпичной кладки крышку люка ломиком. Раздался треск – и крышку подняли. Из люка вырвалась такая вонь, что люди, стоявшие внутри здания, не сговариваясь, зажали носы. Одна тетка выскочила на улицу. Все остальные замолчали.

Один из рабочих направил мощный фонарь в открывшийся проем – и тут же витиевато выругался. Леонид Саркисович и адвокат подошли к люку, заглянули внутрь и тоже выругались, только тихо. Екатерина Афанасьевна не могла не посмотреть, потом принялась истово креститься, но не орала. Она много чего повидала на своем веку. В проем заскочил участковый и стал вертеть головой, но рабочий уже выключил мощный фонарь, а света, попадающего с улицы, не хватало, чтобы осветить находку. Лампочки отсутствовали. Да и в любом случае они не смогли бы осветить содержимое каменного мешка. Три тетки (две из комиссии, одна из ЖЭКа) потребовали снова осветить подвал. Рабочий включил фонарь и тетки, не сговариваясь, рванули на улицу, чуть не сбив с ног участкового. Последняя скоренько последовала за ними, с ужасом бросая взгляды в сторону разобранной кладки и открытого люка.

А в каменном мешке лежали два человеческих тела…

– Включите фонарь! – потребовал участковый.

Рабочие включили. Вообще света, попадавшего в проем с улицы, им хватало для работы. И ведь им не требовалось в целости сохранять сбиваемые кирпичи. Но для того, чтобы хорошо рассмотреть страшную находку в подвале, требовалось другое освещение.

Капитан Рыжиков посмотрел на тела, лежавшие внизу, потом повернулся к Ольге. Леонид Саркисович с адвокатом стояли молча.

– Ольга Петровна, как вы думаете, они дореволюционные? – спросил участковый.

– Ты что, совсем идиот?! – рявкнула Екатерина Афанасьевна. – Забыл, когда тут вход закладывали?

– Я тогда еще учился! – ответил участковый с видом оскорбленной невинности.

– Вообще-то их и до революции могли сюда сбросить, – заметил адвокат. – И после. И в войну.

– Кладка современная, – откашлявшись, сказал один из рабочих, стараясь не смотреть на люк. – И сделана некачественно. Наверное, гастарбайтеров каких-то нанимали, которые строительные специальности стали осваивать, только перебравшись в Россию.

– Да уж, брака тут полно, – кивнул второй рабочий. – Вон посмотрите сами оставшуюся часть – как промазано, как кирпичи уложены. Такое впечатление, что человек впервые в жизни этим делом занимался.

– Но это не значит, что работали гастарбайтеры, – спокойно заметил адвокат. – Это как раз предоставляет широкую почву для размышления нашим доблестным органам. Вызывайте группу, милейший, – посмотрел он на участкового. – Вам придется поднимать дела семилетней давности. Я не ошибся со сроком, Леонид Саркисович?

– Да скоро восемь будет, – ответил Леонид Саркисович. – И какая же сволочь мне такой подарок оставила?

– Почему вам? – спросила Ольга. – Вы-то тут при чем? Вы тогда еще здесь даже не жили.

– Знаете, Оленька, я заметил одну закономерность. Если какое-то дело легко начинается, то потом жди проблем. И наоборот, чем труднее начало, тем легче все идет потом. Не замечали?

Ольга неопределенно пожала плечами. У нее в жизни не было глобальных проектов, и она не думала в масштабах Леонида Саркисовича. Ей бы со своими мелкими делами разобраться…

– Так вот с этим черным ходом все получилось на удивление легко, – продолжал сосед. – Я-то думал, что придется побегать за разрешениями, согласованиями, собрать кучу бумаг, уже дал задание одной своей подчиненной… А оказалось, что ничего собирать не надо! Ну а теперь…

– Думаете, органы заставят его назад заложить? – спросила Ольга. – И этот подвал?

– Не думаю. Но у меня работа застопорится.

– Не факт, – покачал головой адвокат. – Тела заберут, и вы сможете продолжить то, что начали.

Рабочие к этому времени уже вышли на улицу, курили там и общались с народом. Народ, естественно, уже все знал, и отдельные граждане то и дело заглядывали в проем, но к люку их никто не подпускал. Капитан Рыжиков твердо стоял на посту. Вонь уже немного выветрилась, и люди к ней привыкли. Проникшие ранее жильцы коммуналки и Леонид Саркисович с адвокатом так и оставались на своих местах. Куда делись тетки из ЖЭКа и члены комиссии, было покрыто мраком тайны. Ольга решила, что комиссия, скорее всего, на сегодня завершила свою работу. Или навсегда.

Следственная бригада приехала на удивление быстро, фотограф сделал снимки сверху, потом спустился в люк. Ольгу и Екатерину Афанасьевну, известных в районе, попросили выступить в качестве понятых. Но вниз им спускаться не требовалось, хотя все сотрудники органов там побывали. Из их разговоров Ольга поняла, что люк закрывал небольшой каменный мешок, в котором не проходит ни одной трубы. В нем не оказалось ничего, кроме двух тел, причем сверху остались одни черепа. Одежда сохранилась довольно хорошо, как и руки, торчавшие из рукавов.

– Посмотрите, пожалуйста, внимательно, – попросил следователь, когда тела, наконец, извлекли на поверхность. – Может, опознаете?

Ольга не представляла, как можно опознать человека по черепу. Конечно, теперь наука шагнула так далеко, что по найденным черепам восстанавливают лица, и мы знаем, как выглядели неандертальцы и египетские фараоны. И эти лица тоже восстановят – существуют соответствующие компьютерные программы, и они имеются в распоряжении наших органов. Но простой человек, даже врач, не может при взгляде на череп опознать мертвеца… Прибывший судмедэксперт, конечно, определит примерный возраст, пол…

– С четвертого этажа ведь мужик пропадал, – вдруг сказала Екатерина Афанасьевна и посмотрела на Ольгу. – Лет семь-восемь назад. Как раз когда у нас черный ход заложили. Надо эту Нину Георгиевну из больницы вызывать.

– Вы о чем? – тут же навострил уши дежурный следователь.

Екатерина Афанасьевна тут же выдала все, что знала про Нину Георгиевну, про исчезнувшего зятя-бизнесмена, про дочь на Кипре, которой замуж снова не выйти, про квартиру, которую не продать, потому что дочь ее не унаследовала. Екатерина Афанасьевна говорила довольно путано и полностью ее, пожалуй, понимала только Ольга, которая знала все детали, но до членов бригады дошло, кто именно с большой долей вероятности мог быть сброшен в люк. По крайней мере, других кандидатов пока не было. Судмедэксперт однозначно отверг версию о том, что тела могли быть сброшены до революции или сразу же после. И одежда была современная. Вся приехавшая группа считала, что тела оказались в каменном мешке или в девяностые годы, или в начале двухтысячных.

– Но кто второй? – спросил следователь. – Вы не помните, тот бизнесмен один пропадал или не один?

– Мужики пропадают обычно с бабами, – со знанием дела заявила Екатерина Афанасьевна. – И этот бизнесмен небось развратничал, как все бизнесмены.

– Второй тоже мужчина, – сказал судмедэксперт. – Вы что, одежду не видите?

– Так теперь и мужики с мужиками развратничают, – как само собой разумеющееся заявила Екатерина Афанасьевна. – Кого в наше время этим удивишь?

– И что? – спросил участковый, который до этого помалкивал, но решил не упускать возможности уколоть Екатерину Афанасьевну. – Думаете, что жена застукала и убила? Мужа с любовником? Потом в люк сбросила, кирпичами заложила и на Кипр уехала?

Следователь тоже вопросительно посмотрел на Екатерину Афанасьевну. Но тут выступил судмедэксперт.

– Обоих застрелили, – сообщил он. – Вон входные отверстия в области грудной клетки.

– А почему так по-разному сохранились части тела? – спросил Святослав, до этого молча наблюдавший за всем происходящим. – Или на них строительный раствор попал и поэтому они разложились?

– На них попала кислота, – задумчиво произнес судмедэксперт. – То есть не попала, а ею, скорее всего, плеснули специально, чтобы не могли опознать… Вон на верх костюма того, что справа, попало. А у второго свитер вообще пополз… Так, Коля, ты все сфотографировал?

В карманах трупов не оказалось никаких документов и никаких бумаг. Эксперт сказал, что более подробную информацию можно будет получить после детального патологоанатомического исследования.

– А кладка черного хода и эта – одна и та же? – вдруг спросил адвокат. – В смысле, кирпичи, качество работы? – он посмотрел на мужиков, нанятых Леонидом Саркисовичем.

– Нет, – покачал головой старший.

– То есть как? – тут же оживился следователь.

– Вход был заложен качественно, хотя кирпичи вроде бы одни и те же…

– По качеству одни и те же, – добавил второй дядька. – Конечно, могут быть из разных партий, но и те, и другие не очень хорошие.

– Но тут работали гастарбайтеры, – кивнул старший на люк, под которым скрывались тела, – а проем закладывали профессиональные строители. И теперь понятно, почему люк заложили…

Следователь задумался. Ольга пыталась вспомнить, как семь или восемь лет назад привозили кирпичи… Вроде бы привезли больше, чем надо, загрузили в дом, как раз под черную лестницу. Ведь ими же что-то укреплять собирались, не только вход закладывать. Но теперь она, конечно, точно не помнила. И никто явно не вспомнит.

Но ведь кто-то отнес сюда тела (Ольга не думала, что убивали здесь, хотя…), потом провел эти строительные работы… А если бы заложенный люк раньше привлек чье-то внимание?

– Глупо прятать человека в его доме, – заметил адвокат.

– Да кто бы их тут нашел, если бы вы не решили второй вход делать и подвал смотреть? – повернулся к нему следователь. – Кому бы пришло в голову кладку разбирать? А сама бы еще долго не осыпалась. Или вообще бы никогда не осыпалась. И люк никогда не открылся. Хоть клали кирпичи и некачественно, но ведь держалось же!

– Тем, кто закладывал люк, подобная мысль могла прийти как раз в связи с закладкой черного хода, – заметил Святослав. – Специально кирпичи бы никто завозить не стал. А тогда много завезли, и они тут остались. На два ряда хватило. Но все равно, наверное, опасно было проводить работы в доме, где живут люди…

– Лестница же обвалилась, – напомнила Ольга.

– Кстати… – задумчиво произнес Леонид Саркисович.

Все повернулись к нему.

– Кто раньше жил в моей квартире? – посмотрел он на Екатерину Афанасьевну.

– Коммуналка была. Здесь на всех этажах в советские времена были коммуналки. Потом какой-то тип ее расселил. Его застрелили, родственники квартиру продали. И второго тоже застрелили. Потом еще один тип был, потом вы появились.

– Вы о чем? – встрял следователь.

– О том, что черный ход закладывали из-за того, что обвалилась лестница, – пояснила Ольга. – И тела закладывать не могли ни жильцы нашей коммуналки с пятого этажа, ни жильцы четвертого, то есть жена погибшего – если это тот бизнесмен с четвертого этажа. И с третьего не могли, ну если только на веревках спускались и поднимались. Пролом был между вторым и третьим этажами.

– Да, точно, – кивнула Екатерина Афанасьевна. – Работать могли только со второго этажа. Первый у нас долго пустым стоял, тут все заперто было.

Представители органов переглянулись.

– В какой больнице лежит эта Нина Георгиевна? – спросил следователь у Ольги.

Она сказала и предупредила, что женщина в кардиологии и недавно перенесла сильнейшее потрясение. Второе потрясение ей здоровья не прибавит.

– Ну это же не дочь, – заметил Леонид Саркисович.

– И у дочери уже другой муж, с которым она никак в законный брак вступить не может! – напомнила Екатерина Афанасьевна. – Я бы на месте Нины Георгиевны только обрадовалась. Зятек сбежавший нашелся. Все документы оформить можно. А так-то они никаких сделок не могли проводить! – Она посмотрела на следователя. – Спокойно идите к ней в больницу. Я от такой радостной новости быстро бы пошла на поправку.

– Да о таком здоровье, как у вас, можно только мечтать, – тихо буркнул под нос участковый, и его слышала только стоявшая рядом Ольга.

– А если это не тот человек, о котором вы говорите? – подал голос адвокат. – Да, предположение разумное. Но если не он? И не факт, что теща опознает зятя, которого не видела лет семь, причем в таком состоянии.

– Жену с Кипра вызовем, – пожал плечами следователь. – Или сама примчится. Как я понял, она жаждала найти мужа для оформления документов? Нет, тут проблем возникнуть не должно. Если это тот самый муж и зять, конечно. Но ведь еще и второй есть.

Глава 27

Но Нина Георгиевна зятя опознала. То есть она помогла с опознанием, точно описав его рост, телосложение, вспомнив, что он в детстве ломал левую руку в двух местах, и так окончательно и не смог ее разработать. И еще ломал один из пальцев на правой руке года за два до исчезновения, правда, она не помнила точно, какой, то ли средний, то ли безымянный. Но этих деталей оказалось достаточно для опознания. Нину Георгиевну из больницы в морг не возили. Ей показывали фотографии, потом сообщили, что места переломов совпадают с указанными ею, и требуется вызвать ее дочь для официального опознания. Еще Нина Георгиевна вспомнила, что вместе с зятем пропал и его помощник. Органы хорошо поработали, нашли родственников помощника, которые считали его сбежавшим вместе с начальником, но тут получили старый труп.

Обо всем этом Ольге рассказала сама Нина Георгиевна, которую она регулярно навещала.

– Скоро выйду отсюда, – сказала женщина Ольге во время последнего визита. – Надо подготовиться к приезду дочери. Она ведь с внуками приедет. Их не с кем оставлять на Кипре. Но хоть одной проблемой меньше…

– Вам нисколько не жаль зятя? – удивилась Ольга.

– Мне его жаль, как любого человека. Да, никто не должен погибать насильственной смертью. И каждый человек должен быть похоронен, как положено. Но он принес моей дочери много горя и много проблем.

– Органы ничего не говорили насчет того, кто мог его убить?

– Так те, кого он кинул! – как само собой разумеющееся ответила Нина Георгиевна. – Ведь не просто же так считали, что он сбежал со своим помощником? Там же деньги со счетов фирмы испарились. И еще он что-то прихватил. Я не помню всех деталей. Да я их никогда и не знала! Но его побег тогда не вызвал особого удивления. По-моему, фирму признали банкротом… Или не признали? Дочери моей компаньоны зятька нервы здорово попортили. Или партнеры? Или поставщики? Не помню уже. Но она-то ничего не знала! Она же какое-то время из дома боялась выйти! Я с ребенком гуляла.

Ольга вполне допускала, что ее бывшего соседа с четвертого этажа могли убить кинутые партнеры и компаньоны. Хотя зачем убивать? С мертвого-то точно ничего не получишь! И ведь для того, чтобы заложить люк кирпичами, требовалось время! Можно было привлечь к себе ненужное внимание. И реально провести эти строительные работы могли только люди, жившие на втором этаже. Но она совсем не помнила, кто там жил в те годы. Может, как раз компаньон или партнер, оставшийся без денег?

Ольга спросила у Нины Георгиевны, в каких отношениях ее зять был с соседями – и пояснила свой ход мыслей. Но по этому поводу Нина Георгиевна ничего сказать не могла.

Ольга отправилась домой, думая о том, что Алексей ей больше не звонит. Хотя, может быть, занят на работе. Или решил, что она ему не подходит? Ольга мысленно вздохнула. Сама звонить Алексею она не собиралась. И вообще она сегодня вечером хотела пораньше лечь спать. Она устала. После вечернего приема еще зашла к Нине Георгиевне, потом заглянула в магазин…

При подходе к дому увидела, что там опять собралась толпа. Она даже представить не могла, чего еще ждать! К тому же кто-то установил два мощных осветителя, которые освещали какое-то действие, пока закрытое от Ольги гражданами.

До нее донесся звук гармошки, народ хлопал в ладоши в такт музыке, кто-то, невидимый Ольге, выкрикивал «Эх, ма!», потом послышались громкие продолжительные аплодисменты, затем… заиграла скрипка.

Ее опять узнали и опять пропустили. При виде открывшейся картины Ольга на мгновение закрыла глаза, потом снова открыла.

На скрипке играл молодой человек, за его спиной стояло еще несколько музыкантов – с аккордеонами (или баянами), ложками и даже гуслями. Перед музыкантом на освобожденном месте переминался с одной задней лапы на другую медведь или скорее медведица, поскольку на животное была надета юбочка и некое подобие кокошника. На медведице также был ошейник, и ее за цепь придерживал какой-то дядька, вероятно, дрессировщик. Передние лапы медведица держала перед собой и ими почти не взмахивала. Ольга подумала, что на месте медведицы ей захотелось бы хорошо залепить по морде партнеру – мужику в деловом костюме, который под звуки скрипки выписывал какие-то странные круги вокруг медведицы, то и дело подергивая головой, корпусом и левым плечом. Вскоре мужик закончил танец (или то, что он сам называл танцем), раскланялся, сорвал жидкие аплодисменты, и его сменил другой. Этот плясал под аккордеон и гораздо эмоциональнее. Движения были задорны и размашисты, в танце участвовало все тело.

Первый скрылся за недавно установленной новой дверью черного хода. Оттуда же вышел и второй, и все последующие. Танцевали легко одетыми, с непокрытыми головами, а на улице стояла минусовая температура. Некоторые вскоре снова выходили, но уже в пальто и шапках.

Ольга обратила внимание на Леонида Саркисовича, рядом с которым стоял американец с третьего этажа с видом радостного идиота. Американец аплодировал всем танцорам и снимал происходящее на камеру. К Ольге подошла Юлия Карловна, которая, похоже, спустилась вниз, чтобы посмотреть на происходящее под окнами.

– Что это? – тихо спросила Ольга.

– Конкурс танцоров с медведями, – ответила Юлия Карловна. – Члены клуба Леонида Саркисовича соревнуются. Главным судьей пригласили американца, как лицо независимое. Он же вроде жаждал посмотреть, как русские танцуют с медведями. Вот они и танцуют. Странно, что нет телевидения и прессы.

– Так это, наверное, частное мероприятие, и им пресса как раз не нужна, – заметила Ольга. – Но вроде бы у Леонида Саркисовича клуб любителей детектива, или я что-то путаю?

– По-моему, у него клуб мужиков, которым делать нечего, – высказала свое мнение Юлия Карловна. – И вообще в нашей стране огромному количеству мужиков нечего делать, вот они и развлекаются, как могут. Кто-то пьет по подворотням, ну а эти…

Юлия Карловна пожала плечами.

– Тут еще вначале один тип выступал… Я его сейчас не вижу, – Юлия Карловна осмотрелась и продолжила: – То ли сексолог, то ли сексопатолог, то ли что-то в этом роде. Оказывается, в движениях танцующего самца заложена информация о его потенции, я только не поняла, как ее считывать.

– Интуитивно, – сказал голос за спинами двух женщин.

Они обе повернулись и увидела холеную даму лет тридцати в шубе до пят.

– Я приехала посмотреть, чем мой новый муж занимается три вечера в неделю, – пояснила дама. – Частного детектива нанимала, чтобы выяснить, куда он на самом деле ходит. Вы тут живете?

Ольга с Юлией Карловной быстро рассказали, что знали про клуб.

– Женщин там нет, не беспокойтесь, – сказала Ольга. – Ваш уже танцевал?

Дама кивнула и добавили, что она при виде этого зрелища, достойного арены цирка, не пришла к выводу, что ее супруг сможет защитить и прокормить самку и потомство.

– Женщина должна прийти к такому выводу после того, как посмотрит на танцующего мужчину? – уточнила Ольга.

– Так сексолог сказал.

– Но вообще-то они все вызывают разные ощущения, – заметила Юлия Карловна, кивая на очередного танцора, двигающего бедрами а-ля Майкл Джексон.

– А наши все где? – спросила Ольга.

– Предпочли футбол. А я решила выйти и посмотреть все действо. Забавно. И американец счастлив. Россия оправдала его надежды.

Женщины посмотрели на Джеймса. Тот только разве что слюни не пускал от счастья. Будет что рассказать потомкам о поездке в дикую Россию, где граждане на улицах пляшут с медведями под музыку русских народных инструментов.

– Какие-нибудь новости есть? – спросила Ольга у Юлии Карловны.

– Да вроде пока больше ничего не случилось. Никого не нашли, никакие комиссии не приезжали.

– Леонид Саркисович подвал обследовал? Там, наверное, стены пробить можно только отбойным молотком…

– Понятия не имею, – удивленно посмотрела на Ольгу Юлия Карловна. – Но ведь не воет же больше…

– Мало ли что сейчас не воет, но что-то же там случилось! И вообще я не знаю, какой у нас подвал. Его периметр может соответствовать периметру дома, может быть меньше, а может и больше. И не понимаю, для чего предназначался пустой каменный мешок, в котором трупы обнаружили. Но он – в углу. Должен быть большой подвал! Его не могло не быть!

Юлия Карловна посмотрела на видневшийся за родным дом. Тот практически прилегал к их с Ольгой дому. Подвал вообще мог быть общим. Или мог иметься какой-то переход. В старых домах Петербурга встречаются общие чердаки и переходы между ними, которые заделывали новые жильцы, стараясь таким образом уберечься от воров и кладоискателей, за один выход исследовавших по несколько домов. Насчет подвалов ни Ольга, ни Юлия Карловна не знали. Но вполне можно было предположить наличие переходов.

– Выло и стучало под тротуаром и проезжей частью, – вспомнила Ольга. – Из-под того дома ничего не слышалось.

– Так и из-под нашего ничего не слышалось, – заметила Юлия Карловна и посмотрела на другую сторону улицы. – Я сомневаюсь, что у нас тут под тротуаром пролегает подземный ход. Трубы – да. Но я не знаю, можно ли до них добраться из нашего подвала или нельзя.

Тем временем конкурс подошел к концу. Перед толпой собравшихся зрителей и конкурсантов, которые вышли на улицу в верхней одежде, выступил американец и назвал того, чье выступление ему понравилось больше всего. Зрители из простых жителей района его поддержали. Танцор раскланялся, после чего Леонид Саркисович предложил всем членам клуба и американцу пройти в здание и отметить проведение интересного мероприятия, а остальным расходиться.

Ольга с Юлией Карловной отправились домой.

Глава 28

На кухне смотрели футбол. Во время короткой паузы между двумя матчами выслушали рассказ Ольги и Юлии Карловны о конкурсе. Те не углублялись в детали.

– Интересно, зачем Леониду Саркисовичу американец? – задумчиво произнес Вася.

– Он ему не нужен, – ответил Игорь Петрович. – Он просто ухватился за идею. Они же то с животными приезжают, то медведей плюшевых вспарывают. Может, у них каждый день какие-то конкурсы проводятся. Мы же не знаем.

– Вот бездельники, – покачала головой Екатерина Афанасьевна. – И развратничают еще, наверное. Как же без разврата-то? Все богатые мужики – развратники.

– Нет, с бабами они в других местах, – покачал головой Вася. – Тут у них свои мужские развлечения.

– Это пляски-то с медведем – мужское развлечение?! – взвилась Екатерина Афанасьевна.

– Вы, вероятно, никогда не читали рекламные буклеты и рекламу на сайтах, предназначенных для собирающихся в Россию иностранцев, – заметил Ганс.

Игорь Петрович хмыкнул.

– Там пишут, что у нас все пляшут с медведями? – с улыбкой спросила Ольга.

– Американец же откуда-то это взял, – напомнила Юлия Карловна.

– Про медведей я не читал, – спокойно продолжал Ганс, – но чуши написано очень много.

Ганс назвал одну сетевую пятизвездочную гостиницу, теперь представленную и в Санкт-Петербурге, и предложил жильцам коммуналки всем вместе посмотреть ее сайт на английском языке, как раз предназначенный для собирающихся в Россию иностранцев.

– Кто в состоянии прочитать на английском? – Игорь Петрович обвел взглядом соседей.

– Я могу, – сказал Вася и тут же добавил: – Если текст несложный.

– Ну, я что-то помню… – задумчиво произнес Святослав.

Его мать, учительница немецкого языка, хмыкнула.

– Я вам переведу, – сказал Ганс. – Конечно, английский у меня на уровне разговорного, но там нет никаких заковыристых оборотов.

Ганс принес свой ноутбук и открыл сайт, о котором шла речь. Жильцы коммуналки с большим удивлением узнали, что большевики, оказывается, разграбили Зимний дворец, в 1703 году атаковали шведы, а не русские, как было на самом деле, мост Александра Невского почему-то стал самым длинным в Петербурге, а сам город – самым северным городом в мире!

– Человек, который это писал, мог хотя бы на карту посмотреть? – спросила пораженная содержанием текста Юлия Карловна.

Ганс пожал плечами и продолжил ознакомление жильцов коммуналки с содержанием сайта пятизвездочной (!) гостиницы.

Откуда-то в Санкт-Петербурге появился Николаевский дворец, которого у нас отродясь не было. Но, по словам автора текста, в этом самом Николаевском дворце долго проживал последний русский царь Николай II, а теперь можно посмотреть казацкие пляски.

Водку и икру – обычные русские угощения – предлагалось покупать в магазине «Елисеевский», который давно закрыт, шопингом заниматься на Невском проспекте (где безумные цены, но про это – ни слова) и почему-то на Большом проспекте Васильевского острова. Перед спуском в метро рекомендовалось выучить русский алфавит, потому что все надписи – только на кириллице, хотя они уже давно продублированы на английском.

– Ну и что делать иностранцу, который прочитает подобный текст? – Ганс обвел взглядом своих русских соседей. – Да, тут про пляшущих медведей и дерущихся с ними русских ничего нет, только про казацкие пляски в несуществующем Николаевском дворце, но это же не единственный сайт! А брошюры, рекламные проспекты, просто книги, наконец! Вы знаете, какому количеству своих соотечественников я объяснял, что их представления о России не соответствуют действительности? Я даже не имею в виду политическую пропаганду! И я не понимаю, почему пишется такая чушь.

– А наши куда смотрели? – спросила Ольга. – Пусть этот текст писал иностранец – чтобы было на хорошем английском, но содержание-то могли проверить?

Ганс пожал плечами.

– Надо бы с американцем поговорить – просто ради интереса, – заметил Игорь Петрович. – Чего он еще начитался о нашей стране и нашем городе?

– Делать тебе нечего! Женился бы лучше, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Я хочу с детишками понянчиться.

– Я лучше с американцем поговорю, – ответил Игорь Петрович и припал устами к очередной банке пива.

Юлия Карловна спросила остальных жильцов про подвал. Вероятно, хотела погасить в зародыше возможный конфликт. Екатерину Афанасьевну периодически одолевал воспитательный зуд, а те, кого она пыталась воспитывать, яростно сопротивлялись (включая саму Юлию Карловну). Поэтому она и спросила, спускался Леонид Саркисович в подвал или еще нет? И нашел ли он еще один вход?

– Станет он сам спускаться, – хмыкнул Святослав. – Мам, ты чего? Если и спускались, то работяги.

– Хорошо, пусть работяги, – согласилась Юлия Карловна. – Кто-нибудь там был? Не в каменном мешке, а в подвале, где трубы?

– А давайте сходим, – предложил Вася.

– Матч начинается! – крикнула Екатерина Афанасьевна. – Ты что, «Ливерпуль» с «Эвертоном» смотреть не будешь? Подвал никуда не денется. А это – прямой эфир. Повтор завтра утром, когда ты дрыхнешь.

– Так я же не сейчас предлагаю, – удивленно посмотрел на бабку Вася. – Сейчас же члены клуба Леонида Саркисовича еще не разъехались. Разъедутся, весь дом спать ляжет, мы как раз матч посмотрим, а потом сходим. Чтобы нам никто не мешал.

– Где у нас вход в подвал? – спросила Ольга. – Или у нас их несколько? У каждой квартиры был свой?

Вася пожал плечами.

– Найдем, – как само собой разумеющееся заявил ее брат.

– А кладку до конца разобрали? – спросил Святослав и посмотрел на Ольгу. – Я не помню, чтобы еще какой-то люк открывали. Я их не видел! А там вроде еще кирпичи оставались. Темно было, не рассмотреть.

– Леониду Саркисовичу надо было… – открыла рот Екатерина Афанасьевна и вдруг замолчала.

– Странное место для входа в подвал, – вдруг сказал Ганс, до этого молча слушавший разговоры жильцов.

– И не было там никакого входа, – уверенно заявила Екатерина Афанасьевна. – Люк был, но входа в общедомовой подвал не было. Он под лестницей. Я сейчас вспомнила.

– Леонид Саркисович сказал, что на плане… – открыл рот Святослав.

– Мало ли что он сказал, – хмыкнула его мать.

– И мало ли что за план, – добавила Ольга. – Вон по одному плану у нас черный ход заложен не был, а мы почти восемь лет без него жили. Изначальных планов, наверное, вообще нигде не осталось. И в принципе могло не быть. Я не знаю, как в девятнадцатом веке строили. Может, по наитию.

– Мерили-то точно не как мы, – заметил Вася. – И те, кто строил, могли не знать грамоты.

– В подвал в последние годы кто-нибудь спускался? – обвел жильцов взглядом Ганс. – Сантехники, например?

Жильцы пожали плечами.

– Но ведь отопление у вас как-то включали, – не унимался Ганс.

– У нас центральное отопление, а не своя система в каждом доме, – заметил Вася. – Хотя, конечно, теперь строятся дома со своими котельными, но опять же как резервный вариант.

– Хорошо, у вас центральное отопление, – спокойно рассуждал Ганс. – Но все равно сантехники должны после запуска центральной системы подключать отдельно каждый дом и даже каждый стояк. А весной, наоборот, отключать. У вас в квартиры отопление идет не с центральной станции! Со станции должна идти подача на дом в целом. Более того, в этом доме, как я понимаю, изначально никакого центрального отопления не было. Были печи.

– И ванны не было, – хмыкнула Екатерина Афанасьевна. – Я помню, как ее устанавливали. И газовую колонку тоже ставили не в девятнадцатом веке.

– Так и света изначально не должно было быть, – заметила Ольга. – Здесь очень многое поменялось. Но Ганс прав. Сантехники должны были спускаться в подвал. Просто никто из нас этого не замечал. Если вход в подвал у нас под лестницей черного хода, значит, они, скорее всего, проходили через клуб. По крайней мере, в последние годы, когда вход был заложен.

– Леонида Саркисовича могли не ставить об этом в известность, – сказал Игорь Петрович. – Сантехники приходят днем, его днем нет, а персонал клуба пропускал и не считал должным оповестить начальство о такой мелочи. Сантехники делали свою работу и уходили. Мы их просто не слышали, не прислушивались.

– Вы вашего водопроводчика знаете? – Вася посмотрел на Екатерину Афанасьевну. – Должен быть какой-то конкретный мужик, приписанный к участку.

– У нас все чинил Владимир Викторович, – вздохнула Юлия Карловна. – У нас не было необходимости обращаться в ЖЭК. И как мы теперь без него жить будем?

Все вздохнули. Грусть жильцов, правда, тут же развеял Фернандо Торрес, забив в ворота «Эвертона» гол-красавец.

– Эх, была бы я помоложе, влюбилась бы в Торреса, – призналась Екатерина Афанасьевна, с умилением глядя на радующегося испанца, которого тепло обнимали голландец, англичанин и бразилец.

– Вы же вроде бы Дидье Дрогба любите, – заметил Ганс. – И всю команду «Челси» в целом. Насколько я понял, вы больше всего негров любите.

– Да если бы я в дом негра привела, меня бы мать с отцом с лестницы спустили. Дружба народов дружбой народов, а у нас девок, с неграми спутавшихся, травили будь здоров. Жила тут одна через два квартала. Родила негритенка, то есть мулата, так от нее или шарахались, как от чумной, или вслед кричали такое, что я вам повторить не могу. Они потом куда-то уехали.

– Это в советские времена было? – уточнил Ганс.

Екатерина Афанасьевна кивнула.

– У нас тогда вообще связи с иностранцами не приветствовались, – пояснила Юлия Карловна. – Ни с какими. И вы, Ганс, не смогли бы жить в нашей квартире и ни в какой другой квартире и спокойно общаться с русскими гражданами. Да граждане бы сами с вами общаться не стали, чтобы не попасть на заметку в КГБ.

– То есть вы хотите сказать, что сейчас у вас стали лояльнее и терпимее относиться к межнациональным… отношениям? – уточнил Ганс. – Я думал, что в Советском Союзе…

– Сейчас всем плевать, – сказал Игорь Петрович. – И людям, и властям. А тогда было не плевать. Масса людей уехала и хочет уехать. Наши девушки выходят замуж за иностранцев сотнями и тысячами. Это стало привычным. Но это не было привычным в советские времена. Такие связи осуждали.

– Я слышал про убийства людей других национальностей, другого цвета кожи…

– Каждый случай нужно разбирать отдельно, – сказал Вася. – И, как правило, убийства иностранцев – и из дальнего, и из ближнего зарубежья – совершаются совсем не потому, что у них другой цвет кожи и другая национальность. Прессе хочется раздуть дело. Может, им даже это приказывают. Ведь чиновники под всякие программы типа «Толерантности» отмывают деньги. Огромные деньги! Не отследить, сколько потрачено на мероприятия с нечеткой формулировкой! Хотя эти деньги можно было бы потратить, например, на снижение платы за коммунальные услуги людям всех национальностей.

– Но ведь убивают же! – воскликнул Ганс.

– Убивают, если лезет, например, кто-то со своей наркотой на уже поделенный рынок. Его учат уму-разуму. И товарищей его заодно – чтобы неповадно было. А чиновники раздувают. Им это выгодно! Тебе, как иностранцу, это сложно понять. Но я обалдел, узнав, какие деньги выделяются под «Толерантность». Это чистое отмывание. Хотя да, признаю, что у нас есть отморозки… Но они ведь кого угодно убить могут и без всякой причины.

– Самый ужас состоит в том, что эти отморозки выгодны чиновникам, – вздохнул Игорь Петрович. – Межнациональные конфликты есть в массе стран, но того, что происходит у нас, нет нигде.

– Вы вообще о чем спорите? – спросил Святослав. – Давайте лучше думать, какие нам инструменты нужны для похода в подвал. И вообще сколько у нас в квартире фонариков?

Глава 29

После уверенной победы «Ливерпуля» стали собираться на дело. Ольга, планировавшаяся пораньше лечь спать, тоже решила идти – хотя бы для того, чтобы держать ситуацию под контролем. Она знала, что ее соседи – люди увлекающиеся. Фонариков нашлось целых четыре, инструменты взяли из комнаты покойного Владимира Викторовича. Игорь Петрович прихватил еще и специальный прибор для кладоискателей, в свое время выписанный Владимиром Викторовичем из Германии.

– Игорь, что ты рассчитываешь найти в нашем подвале?! – воскликнула Ольга. – Ты думаешь, что там кто-то клад спрятал?

– А почему бы и нет? – пожал плечами брат. – Дом старый, тут вроде купец какой-то жил, у него лавка была.

– А после купца тут сколько народу жило и работало?! – воскликнула Екатерина Афанасьевна. – Кстати, до революции тут аптекарь жил. И после революции, и в советские времена у нас тут аптека была. Юля, Оля, вы забыли?

– Точно аптека, – кивнула Юлия Карловна.

– Вот именно! Не стали большевики профиль менять. А аптеки всегда нужны. Странно, что теперь ни одна из аптечных сетей это место не прихватила.

– Да у нас в районе полно аптек, – напомнил Игорь Петрович. – И для современной аптеки площадь, наверное, слишком большая. Они все-таки на гораздо меньших размещаются, по крайней мере у нас в районе. А тут, наверное, была бы дорогая аренда…

– И Леонид Саркисович быстренько подсуетился, – вставил Святослав.

– А нам-то что от того, что тут аптека была? – Вася обвел взглядом жильцов. – Даже если какие-то пузырьки и сохранились с начала прошлого века, то толку от них нет, даже в антикварную лавку не снесешь. Что тут мог прятать аптекарь?

– Ну, мало ли… – задумчиво произнесла Екатерина Афанасьевна. – Может, он золото из чего-нибудь пытался получить.

– Вы ничего не путаете? – с улыбкой посмотрел на русскую бабку немецкий частный детектив. – Золото – это алхимики и, скорее, в Европе. У нас многие пытались превратить неблагородные металлы в золото. И алхимия во многом способствовала зарождению химии, а не аптекарского дела.

– А как же изготовление эликсира жизни? – напомнила Ольга. – Или бессмертия? Если я правильно помню, алхимия делилась на три направления – как вы и сказали, превращение неблагородных металлов в золото, изготовление эликсира жизни (или поиск бессмертия) и поиск универсального растворителя.

– Но ведь самые известные алхимики дожили до очень преклонного возраста, в особенности для своего времени, – с улыбкой сообщил Ганс. – Альберт Великий – 87 лет, а это двенадцатый век! Роджер Бэкон, про которого-то вы наверняка слышали, 78 лет. Фламмель – 88 лет, Сен-Жермен – 86. Значит, что-то изобрели?

– Я не понял, вы собрались эликсир бессмертия в нашем подвале искать? – спросил Святослав.

– Не бессмертия, а жизни, – поправил Ганс. – Elixir vitae на латыни. Он должен был продлевать жизнь и возвращать молодость. Бессмертие – это из несколько другой оперы.

– Все равно эликсир – фармацевтика, – сказала Ольга. – Его же доверчивым простакам продавали шарлатаны.

– Все, как у нас, – покачала головой Екатерина Афанасьевна. – Ничему история людей не учит.

– Да даже если этот аптекарь занимался производством эликсира жизни, бессмертия или я не знаю чего в промышленных масштабах, все равно все испортилось, если и сохранилось! – закричал Вася.

– Но Леонида Саркисовича почему-то интересует подвал, – напомнила Екатерина Афанасьевна.

– Его площадь интересует, а не эликсир, оставшийся от аптекаря, и не золотые слитки, в которые аптекарь превратил свинец, если он вообще этим занимался!

– Слушайте, давайте сходим и посмотрим! – воскликнул Святослав. – Пока все золото не разобрали.

Жильцы со смешками поднялись со стульев и табуреток, заглянули в свои комнаты, чтобы переодеться и набросить на плечи куртки, так как не ожидали в подвале тепла, потом снова собрались в кухне и уже оттуда по черной лестнице пошли вниз, стараясь не создавать никакого шума, чтобы не привлечь внимания жильцов других квартир.

До первого этажа добрались без проблем. Первым делом осмотрели место обнаружения двух трупов. Кладка была разобрана до конца, люк стоял открытым, уже почти не пахло.

– Пошли под лестницу! – шепотом произнесла Екатерина Афанасьевна.

Люк на самом деле оказался там, легко открылся без применения каких-либо инструментов, Игорь Петрович направил вниз фонарик, и взорам жильцов коммуналки представилась каменная лестница, ведущая вниз.

– Неужели этот мужчина с первого этажа не осмотрел весь пол? – удивленно спросил Ганс.

– М-да, странно, – кивнул Святослав.

– Значит, знал про трупы, – уверенно заявила Екатерина Афанасьевна.

– Откуда?! – воскликнул Вася.

– Необязательно, – покачала головой Ольга. – Подвал может быть перегорожен, и Леонид Саркисович искал вход во вторую, не открытую часть.

– Или его почему-то заинтересовала кладка, – добавил Игорь Петрович. – Решил разобраться, что тут закладывали. Специалисты вполне могли объяснить, что она не требовалась для укрепления дома.

– Ладно, пошли вниз, – сказал Вася и стал спускаться первым.

– Кому-то надо остаться наверху, – заявила Юлия Карловна. – Мало ли… Я останусь. Но хорошо бы еще кто-то.

Вызвался законопослушный немец Ганс, который явно считал лазанье по подвалам нарушением какого-то закона. У себя в Германии ему, вероятно, и в голову бы не пришло заниматься чем-то подобным. К тому же он мог поговорить с Юлией Карловной на родном языке.

В своем подвале жильцы оказались впервые, но ничего интересного не обнаружили. Они поняли, что, по всей вероятности, находятся под своей кухней и туалетом – из подвала в толщу потолка уходили трубы. Нельзя сказать, что в подвале было чисто, но и вековой пыли не наблюдалось. Сюда ходили, в углу даже пили, так как стояли две пустые запыленные бутылки из-под водки.

– Помещение маленькое, – сказал Вася. – Если тут изначально был склад, то…

Взгляд Васи упал на стену, даже по виду отличавшуюся от других стен подвала.

– Ее ставили позднее, – высказал пришедшую всем в голову мысль Игорь Петрович. – И за ней как раз должно быть большое помещение, может, тянущееся на всю длину и ширину дома. Туда и хотел попасть Леонид Саркисович.

– Так почему стену не сломал? – спросила Екатерина Афанасьевна.

– Решил, что разобрать кладку из двух рядов кирпичей и попробовать найти еще один люк проще, – ответил Вася. – И от разбора той кладки ничего не рухнуло, а тут – бабушка надвое сказала.

– Но необязательно же всю стену разбирать, – заметила Ольга. – Можно было только проход, чтобы посмотреть…

– Знаешь ли, начнешь разбирать проход, а потом все рухнет, – ответил брат. – И Леонид Саркисович явно для начала хотел просто посмотреть, стоит ли игра свеч. Этот подвал, – Игорь Петрович сделал широкий жест рукой, – ему явно не нужен. Да и никто не даст разрешения тут склад устраивать, раз тут все наши трубы. Слушайте, а чем все-таки этот Леонид Саркисович занимается? Зачем ему подвал под склад?

– Почему ты решил, что под склад? – спросил Святослав. – Может, члены клуба тут решили какие-то свои игрища устраивать. Или не решили, а хотели бы. Может, организуют у нас тут змеиный питомник. Вариантов может быть множество! Нам они даже в голову не приходят.

– Развратничать явно задумали, – как обычно, заявила Екатерина Афанасьевна.

– Нет, скорее темные делишки обделывать, – покачал головой Игорь Петрович.

Внезапно из-за стены донесся легкий стук…

Жильцы замерли на своих местах, переглянулись в свете фонариков, так как выключателя не обнаружили, хотя патрон с лампочкой имелся. Возможно, выключатель скрывался за одной из труб. Окна отсутствовали, люди находились в очередном каменном мешке.

Первой к стене шагнула Екатерина Афанасьевна и приложила к ней ухо. Как уже говорилось, старушка обладала великолепным слухом и всегда слышала то, что не предназначалось для ее ушей. Вторым к стене подошел Вася, послушал, потом постучал сам.

В ответ тоже постучали.

– Инопланетяне? – робко спросила Екатерина Афанасьевна.

– Думаете, развратничают у нас в подвале? – хохотнул Игорь Петрович. – Тогда уж скорее привидения.

– Это человек, которому требуется помощь, – в ужасе произнесла Ольга.

– С чего ты взяла? – посмотрел на нее брат.

– А как он туда попал? – Святослав кивнул на стену, в которой не было никакого проема, даже замурованного.

Ольга пожала плечами в ответ на вопрос Святослава, но повторила, что, по ее мнению, попавшего в беду человека надо спасать. Ни кошка, ни собака не могли отвечать таким стуком!

– Нас услышали и поэтому стучат, – твердо сказала Ольга. – И просят о помощи.

– Значит, в ту часть подвала есть второй вход, – сделал вывод Вася и почесал небритый подбородок.

– А ведь выть-то мог человек… – Ольга схватилась за голову. – Сколько дней он уже там сидит?

Она попыталась подсчитать и не смогла. Остальные жильцы коммуналки, находившиеся в подвале, переглянулись.

– Отсюда он не мог попасть в ту часть подвала, – опять заговорил Вася. – Из каменного мешка, где трупы были, тоже. Думайте, где еще может быть вход.

– Но если он вошел, то почему не выходит? – спросил Святослав. – Пусть вход был через какой-то уличный люк. Но у нас тут ничего не замуровывали!

– Вход может быть из другого дома, – сказала Ольга. – Только нужно подумать, из какого.

– Значит, из ближайшего, – сделал вывод брат. – Кстати, из него почти все жильцы съехали. Я тут шел, смотрю – окна темные. Встретил ребят знакомых, а они говорят, что видели, как народ со всем своим скарбом переезжал.

– С какой стати? – удивленно повернулась к Игорю Петровичу Екатерина Афанасьевна. – Дом в прекрасном состоянии. Ничего не рушилось, как у нас лестница…

– Люди могли получить выгодное предложение, – пожал плечами Вася. – А дом-то не новый и памятником архитектуры не является.

– Его что, сносить будут?! – воскликнул Святослав. – Но тогда…

Он не закончил фразы и посмотрел на соседей.

– А вам еще никто ничего не предлагал? – спросил Вася.

– Нам много раз предлагали, – заявила Екатерина Афанасьевна.

Ольга напряженно думала. На самом деле получалось, что если кто-то задумал сносить соседний дом, то и их дом тоже, скорее всего, пойдет под снос. Он стоит несколько обособленно от других, с небольшим зазором между одной из стен, тот дом – под углом к их дому. Убирать один невыгодно. Если убирать, то только два и строить на этом месте что-то новое. Можно жилой дом, можно гостиницу.

И Нине Георгиевне, то есть ее дочери уже предложили купить квартиру, и они фактически дали согласие. С другой стороны, Леонид Саркисович вроде бы не собирается съезжать, наоборот, собирается расширяться.

А может, он с членами клуба и купил все квартиры в том доме? Мало ли какие у них могут быть планы? Может, хотят проживать рядышком. Может, какие-то свои странные развлечения устраивать. Или темные делишки обделывать, как заметил ее брат.

– Пошли тот дом осмотрим, – предложила Екатерина Афанасьевна, обладавшая неуемной энергией.

– Послушайте… – открыл рот Вася и многозначительно посмотрел на часы.

– Человека спасать надо, – сказала Ольга и замерла на месте.

Непонятные звуки слышались из-под проезжей части. А это означало, что их подвал соединялся совсем с другим домом – новым, возведенным через дорогу года три назад.

Глава 30

Ольга, Игорь Петрович, Святослав, Вася и Екатерина Афанасьевна поднялись по лестнице к Гансу и Юлии Карловне и рассказали о звуках и своих версиях.

– Да, я думал, что это мог быть человек, – кивнул Ганс.

– А что же молчал?! – закричала Екатерина Афанасьевна.

– Тише вы! – шикнул Вася. – Не в квартире! Мы же не хотим внимание привлекать.

– У нас в Германии не принято лезть не в свое дело, – спокойно ответил Екатерине Афанасьевне Ганс.

Игорь Петрович хмыкнул.

– А сейчас ты в России. У нас принято, – сказала Екатерина Афанасьевна.

– Да, я это уже понял, – с самым серьезным видом кивнул Ганс. – У вас люди почему-то предпочитают заниматься чужими, а не своими делами, и с чужими у них получается гораздо лучше! А со своими разобраться часто не получается вообще. И еще у вас все почему-то постоянно дают советы. Почему ваши люди уверены, что лучше меня знают, что мне делать и как мне жить?

Ольга хихикнула.

– Оля, ты в самом деле считаешь, что там замурован человек? – повернулась к Ольге Юлия Карловна.

– И я теперь считаю, – вставил Игорь Петрович. – Мы не знаем, как он туда попал, но его однозначно надо спасать. Пошли в нашу квартиру, оденемся для улицы и пойдем осматривать дома.

– Дома? Во множественном числе? – уточнил Ганс.

Тут же встряла Екатерина Афанасьевна и заявила, что расселенный – если его на самом деле расселили! – точно необходимо осмотреть. Рядом с их домом что-то происходит, а они такое важное дело пропустили! А потом нужно идти в новый дом через улицу.

– Туда нас никто не пустит, – сказал Вася. – Там подъезд заперт!

– Мы пройдем, – спокойно сказал Игорь Петрович. – Мы же в России.

– В том доме живут только богатые люди! Поход туда может плохо кончиться для нас для всех!

– А мы участковому позвоним, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Тот дом к его участку тоже относится. Пусть работает. И следователю, даже трем. И еще у нас чьи-то телефоны есть. У меня все записаны. Пошли в квартиру.

– Вы знаете, сколько сейчас времени? – вежливо поинтересовался Ганс.

– Счет может идти на часы, если не на минуты, – ответила Ольга.

– Может, с МЧС начать? – задумчиво произнес ее брат. – Их в новый дом пропустят. Или они дверь разнесут. И стену у нас в подвале сломать могут. У них должно быть какое-то оборудование.

– Пусть лучше в другом ломают, – сказала Юлия Карловна. – Человек залез в подвал точно не от нас. У нас тут для кошки нет лаза. И как бы он вообще сюда попал?

– Ну, тут возможны варианты, – задумчиво произнес Вася.

– Пошли в квартиру, – позвал всех Святослав и стал первым подниматься по лестнице.

За городским телефоном устроилась Екатерина Афанасьевна и первым делом позвонила в районное отделение милиции, в котором ее все знали. Но дежурный никак не мог вникнуть в ситуацию. Тогда трубку взяла Ольга, которую дежурный тоже знал, и ее объяснения он понял.

– Вы только что ходили подвал осматривать? Всей квартирой? – только уточнил он.

Ольга подтвердила, что ходили, и повторила, что счет может идти на часы или даже минуты.

– Куда нам звонить? – спросила она.

Дежурный сказал, что сам позвонит, кому следует.

Правда, вначале приехали двое милиционеров в форме, спустились с жильцами в подвал, постучали по стене, но ответных стуков на этот раз не было.

– Человек может быть уже без сознания, – сказала Ольга. – Пойдемте в соседний дом.

Милиционеры замялись. Идти в дом, где проживают одни богатые граждане, да еще и среди ночи, им явно не хотелось.

– Говорить буду я, – заявила Ольга. – Вы только постойте рядом, пожалуйста. Для солидности. Кстати, там ведь может быть консьерж.

И на самом деле оказался консьерж из отставников. Он не спал на посту, а читал какую-то книгу по военной истории. У него на мониторе высвечивались все, кто хотел попасть внутрь здания. Дядька расспросил прибывшую делегацию о цели визита, и дверь все-таки открыл. К милиции он относился с уважением, Ольгу знал, Екатерину Афанасьевну видел, да и других жильцов соседнего дома тоже.

Он очень внимательно выслушал версию Ольги, постоял в задумчивости, потом сказал:

– Признаться, мне тоже казалось, что это человек. Хотя наши решили, что трубы воют. То есть, насколько я понимаю, большинство посчитало, что в какой-то трубе образовался проем. Но человек заперт не в нашем подвале. Тогда здесь был бы другой звук. А кричали или выли, или я не знаю что под проезжей частью! И если бы человек заходил отсюда, он бы снова поднялся к двери и в нее постучал. Я бы – или кто-то другой из дежурных – это услышал!

– Где у вас вход в подвал? – спросил один из милиционеров.

– Пойдемте, – дядька повел делегацию непрошеных гостей под лестницу.

Там оказалась металлическая дверь в стене, на которой висел внушительного вида амбарный замок. Никаких люков в полу поблизости не наблюдалось.

– Ключ где?

– Сейчас будем искать. – Дядька отправился на пост и вскоре вернулся с нужным ключом, открыл дверь и сделал милиционерам приглашающий жест.

Вместе с представителями органов в подвал спускались Ольга, Екатерина Афанасьевна и Вася. Остальные остались наверху.

Но этот подвал был отремонтирован, в нем проходили новые трубы, пол тут явно мыли, никто не распивал спиртные напитки. Площадь подвала была значительно меньше площади дома по периметру. Ни в одной из стен не наблюдалось никаких проемов, дверей, даже щелей. То есть отсюда человек никак не мог попасть в подземные ходы – если они проходят под проезжей частью и тротуаром.

Милиционеры извинились перед дядькой, тот сказал: «Служу Советскому Союзу!» Ольга подумала, что нельзя служить тому, чего нет, но промолчала. Ей вообще-то очень хотелось спать, но, как врач, она не могла оставить человека, которому явно требуется медицинская помощь. И она просто не могла забыть о человеке, попавшем в беду.

– Идем в соседний с нашим дом, – объявила на улице Екатерина Афанасьевна.

Милиционеры замялись.

– Как раз проверите, не поселились ли там гастарбайтеры или бомжи, – объявила Екатерина Афанасьевна. – А может, какое-то преступление на месте раскроете. Или вы хотите уклониться от своих обязанностей?

Старушка прищурилась. Милиционеры явно поняли, что им проще выполнить свои обязанности и вообще как-то разнообразить дежурство, чем потом писать объяснительные. Они знали, что Екатерина Афанасьевна пойдет к их начальству, напишет кляузу. С другой стороны, она и благодарность могла написать.

Обычно жильцы коммуналки не видели окон этого дома. Из их квартиры они не просматривались, к своему дому они подходили с другой стороны. Делать круг и ходить мимо этого дома ни у кого необходимости не было. Ко всем целям вели другие пути. Теперь же жильцы коммуналки и милиционеры увидели, что в доме не светится ни одно окно.

– Так… – задумчиво произнес один из представителей органов и переглянулся с напарником.

– Как-то быстро тут все съехали… – также задумчиво произнес второй. – Еще совсем недавно народ жил.

– Часть граждан сейчас спит, – сказала Ольга. – Если не все. На часы посмотрите.

Раньше эта мысль почему-то никому не пришла в голову.

Но обе двери подъездов соседнего дома оказались не заперты, хотя совсем недавно тут работали домофоны. Приборы остались, но огоньки не горели.

– Вероятно, отключено электричество, – высказал свое мнение Игорь Петрович. – Не могли же они оба сразу сломаться.

– У нас в стране все могло, – авторитетно заявила Екатерина Афанасьевна и первой вошла в подъезд.

Остальные гурьбой потянулись за ней. Мужчины включили фонарики и стали осматривать пол в поисках люка, ведущего вниз. В первом подъезде ничего не оказалось, компания переместилась во второй и люк нашла.

– Что это тут? – удивленно спросил один из милиционеров, разглядывая открывшуюся в свете фонариков картину.

Люк, по виду очень похожий на тот, который жильцы обнаружили у себя под черной лестницей, был по периметру залит бетоном. Заливали неумело – или просто плеснули, если это слово можно применить по отношению к бетону. То есть кто-то полил им щель, идущую по периметру, а часть расплескалась и на крышку, и на пол вокруг. Люк тоже был спрятан под лестницей, и если бы жильцы не знали, где подобный ему находится в их собственном доме, этот бы так легко не нашли. Более того, почти напротив имелась дверь, висевшая на одной петле, которая закрывала (пусть теперь и частично) подход к коммуникациям.

– Может, они так с крысами боролись? – высказал версию Святослав, разглядывая люк.

– Ты что несешь? – повернулся к нему Игорь Петрович. – В любом случае в эти щели крысы пробраться не могли.

– А если вонь какая-то шла из подвала? – спросила Ольга.

– Если вонь, значит, что-то прорвало, – заявила Екатерина Афанасьевна. – Чинить надо, а не бетонировать. Хотя мы в России… Но вообще зачем замуровывать люк?! И к трубам есть другой подход.

– Люк ведет не к трубам, а куда-то совершенно в другое место, – сказал один из милиционеров. Теперь сотрудники органов на самом деле заинтересовались. – Или тут тоже каменный мешок, как у вас. Ой…

Мужчина в ужасе уставился на залитый бетоном люк.

– У вас найдется, чем этот бетон отколупнуть? Надо открывать, – заявил второй милиционер и вздохнул.

Игорь Петрович отправился назад в коммунальную квартиру. Вместе с ним пошел Святослав. Остальные остались ждать. Милиционеры только связались по рации с дежурным и объяснили ситуацию. Сказали, что пока подмога не требуется. Вскоре вернулись Игорь Петрович со Святославом и инструментом и принялись за работу. Вася тоже помогал, женщины тихо переговаривались, милиционеры курили и беседовали с Гансом о жизни в Германии.

Наконец люк открыли, что оказалось делом нелегким. Он был гораздо тяжелее, чем люки в доме, где находилась коммунальная квартира, и подцеплять его за странную маленькую металлическую загогулину было очень неудобно.

Из подвала дыхнуло холодом и затхлостью.

– Запах какой мерзкий, – сказала Екатерина Афанасьевна. – У нас, правда, другой был.

– Ну, у вас-то… – многозначительно начал один милиционер и резко замолчал.

Вниз вели потрескавшиеся и местами обвалившиеся ступени, покрытые толстым слоем пыли. Правда, в нем просматривались следы…

Первым вниз пошел Игорь Петрович, освещая себе дорогу фонариком. За ним последовал Вася, потом милиционеры, потом Святослав, Ольга и Екатерина Афанасьевна. Юлия Карловна опять осталась на дежурстве наверху. А ну как эта плита грохнется и закроет исследователей подземелий? Ганс на этот раз решил пойти вниз.

Спустившись по лестнице, жильцы оказались в довольно просторном, но жутко захламленном помещении с каменными стенами и без каких-либо окон или даже щелей. Свет сюда проникнуть никак не мог. В помещении была свалена старая мебель, покрытая толстым слоем пыли. Все спустившиеся в каменный мешок тут же начали чихать.

– Интересно будет тут покопаться, – сказал Вася.

– Тебе что, лавры покойного Владимира Викторовича покоя не дают? – спросил Игорь Петрович.

– Мне просто интересно, – пожал плечами Вася. – Вдруг клад найду?

Милиционеры подошли к ближайшей груде и осмотрели ее, потом попросили Игоря Петровича посветить. Все поняли, что здесь лежит даже не мебель, а обломки мебели, которые можно использовать разве что на дрова. Хотя под грудой обломков вполне могло скрываться что-то интересное…

– Тут в противогазе нужно разбирать, – высказал свое мнение один из милиционеров.

– Вон в том углу недавно копались, – сказал Вася, направляя луч своего фонарика в нужную сторону.

– Точно! – воскликнул Игорь Петрович. – Интересно, что же тут искали?

– А мне интересно, почему они тут испражнялись! – рявкнула Екатерина Афанасьевна. – Вы что, не чувствуете, чем пахнет? Мочой и калом! И вон куча лежит. Ой, бесстыдники! Тоже мне, нашли общественный туалет! Кошками не пахнет, крысиных какашек не видно, трупы не валяются, а люди… Слов моих нет!

– Но, похоже, не развратничали, – с самым невозмутимым видом заметил Вася. – Следов разврата не видно.

– Какие тебе еще нужны следы разврата?

– Ну, например, использованные презервативы, – невозмутимо пожал плечами Вася.

Милиционеры с трудом сдерживали улыбки. Они были наслышаны про Екатерину Афанасьевну, ее борьбу за нравственность и за правое дело.

– А в самом деле, неужели нельзя было найти другое место? – не ожидая ни от кого ответа, спросила Ольга.

– Вообще-то наши бомжи не утруждают себя выбором мест для испражнений, – сказал один из милиционеров. – Могут испражняться даже там, где живут. Их такие запахи не беспокоят. Жильцам же надоело, что их подвал используется как общественный туалет. Вонь-то должна была распространяться по всему подъезду. Наверное, проникала в квартиры.

– И жильцы очень правильно забетонировали бомжовой общественный туалет, – продолжил за напарника второй милиционер. – Профессионалов не приглашали. Сами справились. Пошли дальше.

В этом подвале не проходило ни одной трубы, под потолком не висела даже неработающая лампочка, но имелась чуть приоткрытая дверь, к которой и направилась компания. Судя по следам в пыли, до них тут кто-то ходил, но определить, несколько это человек или один бродил туда-сюда, не представлялось возможным.

– Никогда не думал, что в нашем районе есть подземный ход, – признался один милиционер.

– Да никто не знает, какие тайны можно обнаружить в нашем городе, – заметил Игорь Петрович. – Документов не сохранилось, все находки совершаются случайно, и информация о большинстве из них не просачивается в СМИ.

– Ганс, в Германии будешь рассказывать, что попал в Петербурге в подземный ход, – заметила Екатерина Афанасьевна, заглядывая за дверь и освещая проход фонариком.

– А это не могло быть бомбоубежище? – спросил Ганс. – Здесь вполне могли строиться бомбоубежища под каждым домом и соединяться проходами на тот случай, если дом обрушится и жильцам будет не выбраться на поверхность по своей лестнице.

Жильцы коммуналки и милиционеры замерли на своих местах и переглянулись в тусклом свете фонариков.

– Эти места могли использоваться как бомбоубежище, – заявила Ольга. – Но не строиться как бомбоубежище. Когда тут дома строились, бомб еще не было и такая возможность не учитывалась.

Компания пошла дальше – открыли незапертую дверь, проследовали по узкому, низкому и совершенно пустому каменному коридору, в котором приходилось пригибать головы, и оказалась в еще одном подвале.

– Похоже, наш, – тихо сказал Игорь Петрович, освещая кирпичную стену, очень похожую на ту, которую они обнаружили в своем подвале. Да и заворот подземного коридора должен был вести в их дом…

Ольга тем временем бросилась к мужчине, лежавшему у самой стены на каменном полу и легко шевельнувшемуся в свете фонарика.

– Ой, группу надо срочно вызывать, – выдохнул один из милиционеров.

В подвале лежал не один человек, то есть один пока живой человек и несколько трупов. В одном углу было оборудовано некое подобие лежбища. Живой не желал спать на голом полу? Правильно. Кто-то соорудил помост, сверху набросал остатки диванных подушек. В этом подвале тоже мерзко пахло… Хотя три свежих трупа… Рядом с живым мужчиной лежала деревянная ножка стула и какая-то большая жестяная банка. Вроде в советские времена в таких в нашу страну поставляли югославскую ветчину, которую брали вскладчину с соседями – если удавалось достать.

– Сева!.. – закричала Екатерина Афанасьевна. – Это же наш бомж Сева! А мы-то думали, куда он пропал!

Один из милиционеров тем временем развернулся и побежал по подземному коридору назад – в каменном мешке не работала связь, а требовалось вызвать и «Скорую», и следственную бригаду. Ольга тем временем оказывала первую помощь едва живому мужчине, поднося к носу нашатырь, но быстро поняла, что его как можно скорее нужно доставить на поверхность и дать пить.

– Игорь, беги за водой! – крикнула она брату. – Лучше к отставнику! К нему ближе. Мужчины, помогите! Его нужно вынести на поверхность!

– Рю…рю… – открыл запекшиеся губы пострадавший.

– Что?

– Рюкзак просит взять, – первой поняла Екатерина Афанасьевна. – Не беспокойся, милок. Возьмем. – Екатерина Афанасьевна попыталась сама поднять рюкзак, который стоял у помоста, но тот оказался тяжелым. – Вася! – рявкнула старушка голосом, который в каменном мешке показался громовым.

Вася подхватил рюкзак, заглянул внутрь, потом подвесил рюкзак на плечо.

– Я возьму рюкзак, – сказала Ольга. – Вы со Святославом лучше мужчину несите.

В результате рюкзак понес Ганс. Игорь Петрович вернулся с бутылкой воды, когда процессия находилась где-то посередине подземного коридора. Мужчины остановились и дали пострадавшему попить. Когда группа поднялась на поверхность, уже слышался сигнал сирены «Скорой». Ольга быстро объяснила коллегам, где и в каком состоянии нашли пострадавшего, и спросила, в какую больницу его повезут. Оказалось, что в ближайшую – в ту же, где еще продолжала лежать Нина Георгиевна. Ольга взяла несчастного мужчину за руку и сказала:

– Теперь все будет хорошо. Вы обязательно поправитесь. Насчет рюкзака не беспокойтесь. Он будет лежать у нас в квартире, и я вам его потом занесу. Завтра я к вам зайду, и тогда вы уже скажете, кому позвонить. А пока приходите в себя.

«Скорая» быстро умчалась с пациентом, и подъехала другая машина, то есть две – еще прибыла труповозка. Из первой появился знакомый жильцам коммуналки следователь, который в этих местах бывал чаще всего. При виде жильцов коммуналки он усмехнулся.

– Значит, опять не спится? – спросил он.

– Мы спасли человека, – спокойно сообщил Ганс. – Если бы не инициативность удивительной русской женщины Екатерины Афанасьевны, которая убедила нас всех заняться расследованием, то у вас было бы на один труп больше.

– Убедила Ольга Петровна, – сказал Вася. – Екатерина Афанасьевна желала искать клады, а Ольга Петровна бросилась спасать человека.

– Екатерина Афанасьевна, какие клады вы решили найти в доме, в котором прожили всю жизнь? – поинтересовался судмедэксперт. – Откуда они взялись? С чего вам взбрело в голову искать их теперь? Или решили, что это владелец клуба что-то припрятал?

– Сколько всего трупов? – спросил следователь у милиционера, уже спускавшегося вниз, а теперь встречавшего группу. На общение судмедэксперта с Екатериной Афанасьевной он не обращал внимания.

– Три. Мужчина и две женщины.

– Это Сева, – встряла удивительная русская женщина Екатерина Афанасьевна, почувствовавшая очередной прилив энергии от похвалы немца. Судмедэксперта она ответом не удостоила и демонстративно от него отвернулась. – И что он-то сюда полез?! Мог хотя бы нас предупредить!

– Клады искал, – хмыкнул себе под нос судмедэксперт. – Может, это вы, Екатерина Афанасьевна, ему голову задурили, а теперь признаваться не желаете.

– А может, он в эти подвалы много раз лазал, – высказал свое мнение Вася. – Он что, отчитывался перед вами? Вы знали, чем он занимается, когда не ночует на чердаке?

Жильцы переглянулись. А ведь Сева на самом деле мог что-то искать в подземельях… С другой стороны, если бы там кто-то регулярно обитал, то такого количества пыли не было. То есть люди спустились в подвал совсем недавно.

– Пойдемте посмотрим, – сказал следователь. – Кстати, что еще за два трупа?

– Какие-то старушки, – сказал Игорь Петрович. – Мы не рассматривали. Одна сидит, вторая лежит. У сидячей, похоже, нога сломана. А вторая лежит лицом вниз. Надо осматривать.

Следователь перевел взгляд на Ольгу.

– Мне было некогда смотреть. Я живым человеком занималась.

– И мне было некогда смотреть, – вставила Екатерина Афанасьевна. – И не люблю я на трупы смотреть. И вообще…

– Как вы считаете, почему тот мужчина столько продержался без воды и еды? – посмотрел следователь на Ольгу, перебивая Екатерину Афанасьевну.

– У него была вода. Возможно, и еда тоже, – Ольга кивнула на рюкзак, стоявший на полу, и сказала, что обещала его сохранить и отдать владельцу.

– У нас полежит, – ответил ей на это следователь. – Содержимое изучим.

– Что изучать? Кладоискатель это, – сказал Вася, заглядывавший в рюкзак.

– Давайте все вместе посмотрим, – предложила Екатерина Афанасьевна. – И составим опись, – многозначительно добавила она, поглядывая на представителей органов. – Ольга обещала все в целости и сохранности сберечь для владельца. А оборудование небось дорогое. Я как понятая распишусь.

– Да не нужно нам оснащение кладоискателя! – заорал следователь. – Но содержимое рюкзака может помочь в расследовании! И документы там должны какие-то лежать. И вообще…

– Давайте посмотрим, – предложил судмедэксперт. – Трупы все равно никуда не убегут. Ольга Петровна, извлекайте содержимое.

Все, за исключением одного милиционера, остававшегося с трупами, стояли в подъезде у лестницы. Несмотря на громкие разговоры, сирену «Скорой» и явно повышенную активность у подъезда и внутри него, никто из жильцов не вышел.

– Игорь, пройдись по этажам, – сказала Ольга брату, первым делом извлекая из рюкзака пустую пол-литровую пластиковую бутылку из-под воды и пустой термос. Сотрудникам органов она объяснила свою просьбу. Вроде бы дом очень быстро расселили…

Игорь пошел по лестнице вверх. Компанию ему решила составить Юлия Карловна. Остальных больше интересовало содержимое рюкзака.

Найденное оборудование очень напоминало то, что имелось у покойного Владимира Викторовича. Еще была пустая упаковка из-под печенья «Мария» и пластиковый контейнер, подобный тому, в котором сама Ольга брала на работу бутерброды.

– Он мог продержаться столько дней, – подняла она глаза на следователя. – Только если бы мы не добрались до него сегодня…

Она не закончила фразу. Всем и так был понятен исход.

Документы в рюкзаке отсутствовали, но они вполне могли лежать в одном из карманов потерпевшего. Правда, нашлась любопытная папочка с какими-то нарисованными от руки планами. Следователь повертел ее в руках, передал коллегам.

– На план этого подземелья не похоже, – заявил милиционер, туда спускавшийся.

– Вот это – план нашего квартала, – сказала Ольга, исходившая его вдоль и поперек. – Вот дом, в котором мы находимся. Вот наш дом. Вот…

– Так тут что, везде подземные ходы?! – воскликнул фотограф.

Жильцы коммуналки пожали плечами.

– Складывайте все назад в рюкзак, – следователь посмотрел на Ольгу. – Пусть на самом деле у вас полежит. Только не отдавайте пока. Может, я приду официальный протокол составлять. А теперь пойдемте вниз.

Глава 31

Милиционер остался дежурить у входа с рюкзаком, остальные тронулись по лестнице вниз. На этот раз пошла и Юлия Карловна. Они с Игорем Петровичем только что вернулись после прогулки по лестнице и сообщили, что все квартиры заперты. Определить, живет в них сейчас кто-то или нет, невозможно. Звонить в звонки в такое время не следует.

– Завтра вечером на окна посмотрим, – объявила Екатерина Афанасьевна. – Я сама выйду на улицу и этот дом обойду.

Следственная бригада про срочное расселение ничего не слышала.

В подвале под домом жильцов коммуналки, кроме трупа Севы, лежали трупы двух пожилых женщин с переломами конечностей. Одну Ольга опознала, это была ее пациентка, но точного ее имени она вспомнить не могла.

– Из этого дома? – посмотрел на Ольгу следователь.

Она напрягала память, но людей было много, она не всех ассоциировала с именами, а уж с адресами так тем более. Но в любом случае возникал вопрос: что эти две пожилые женщины делали в подвале? Появление Севы еще можно было как-то объяснить, как и кладоискателя, но их-то? Кладоискатель шел на дело с водой и термосом, с бутербродами и печеньем. Он явно собирался тут какое-то время работать. Могли жительницы дома услышать стук и прийти на разведку? Вполне. И Севу позвать себе в помощь. Севу в районе знали. Эти пожилые женщины вполне могли его знать и в те годы, когда он еще не бомжевал. И когда они ноги сломали? Спускаясь по лестнице? Но как добрались сюда? Ползком? Зачем?!

Но кто залил бетоном люк? Опять же: зачем? Почему вдруг это понадобилось делать теперь? Ведь явно он не был залит раньше и, скорее всего, на него никто не обращал внимания.

Следственная бригада выполняла свою работу, жильцы коммуналки молча наблюдали за происходящим.

– А заявлений об исчезновении людей к вам не поступало? – вдруг спросила Ольга.

Следователь покачал головой.

– Бабушки могли жить одни, – сказала Юлия Карловна. – Подавать некому.

– А их могли убить таким варварским способом? – спросил Святослав, глядя на следователя.

Тот пожал плечами.

– Если бы их хотели убить, то давно бы это сделали, – высказался Вася. – И Севу нашего тоже при желании могли бы убить. Я думаю, что дело в мужике с оборудованием кладоискателя. Остальным просто не повезло.

Следователь кивнул. Ольга молчала. На следующий день она собиралась в больницу к кладоискателю. Хотя бы для того, чтобы выяснить, что он хотел найти под их домом. Ведь и Леонид Саркисович, не исключено, не складское помещение искал, а что-то другое. Он ведь давно к ним в дом перебрался. Если бы требовалось складское помещение, раньше бы занялся этим делом. И дом мог бы другой присмотреть. Но у него вдруг именно сейчас возникло желание разобрать кирпичную кладку, черный ход… Откуда пошел звон?

Наконец жильцы коммуналки отправились в свою квартиру, а следственная бригада отбыла с тремя черными мешками, застегивающимися на молнию. Ольга сразу же легла спать.

* * *

Она не знала, как встала утром и как провела прием. Полностью проснулась, бегая по вызовам после приема в поликлинике, но все равно решила по окончании смены немного поспать, а в больницу отправляться уже вечером. Ее пропустят, и лишнего народа уже не будет.

Ольга выспалась, перекусила под звуки очередного футбольного матча, сварила морс для болящего. Правда, Екатерина Афанасьевна отсутствовала, как и Ганс с Васей, и футбол смотрело гораздо меньшее количество людей, чем обычно. Но ничего, остальные посмотрят в записи ночью.

Ольга оделась и отправилась в больницу. Нина Георгиевна выписалась. Знакомая медсестра сказала, что даму забрала дочь. Ольга вздохнула с облегчением: одним грузом меньше. Отлично. Теперь за Нину Георгиевну можно быть спокойной. Или как раз нет? Но Ольга решила пока не думать об этой даме. Хватало других проблем и других тайн.

Ее проводили к обнаруженному в подвале мужчине. Дежурная медсестра сказала, что днем был следователь, но провел у одра больного совсем немного времени.

Ольга зашла в палату, где лежало шестеро мужчин, и обвела их взглядом. В первый момент она не узнала того, кого они с соседями и милиционерами нашли ночью.

– Здравствуйте, мой ангел! – прозвучал голос от окна.

Ольга резко повернулась туда. На нее тем временем смотрели все шестеро. Двое были с ее участка и назвали ее по имени и отчеству. Но найденный в подвале мужчина за эти неполные сутки очень сильно изменился. Исчезла борода, что сильно меняет лицо, и, главное, он больше не выглядел умирающим!

Мужчина сделал попытку подняться с кровати, но Ольга его остановила и сама устроилась на стуле рядом.

– Вы не представляете, какой у нас интересный сосед, Ольга Петровна, – сообщил один из мужчин с ее участка. – Мы бы тут со скуки помирали, если бы вы его не нашли!

– А откуда вы знаете, что его нашла я? – уточнила Ольга.

– Так следователь приходил, – ответил еще один выздоравливающий. – Сказал, что Грише всю жизнь за ваше здоровье молиться надо. Если бы не ваша настойчивость, он бы уже умер.

Гриша кивнул. Ольга присмотрелась к нему повнимательнее. На вид мужчине было лет тридцать семь, может, немного больше, но точно не перевалило за сорок. Он был неплохо сложен, но, вероятно, кладоискательство требует физической крепости и выносливости. Их Владимир Викторович всегда поддерживал хорошую физическую форму, бегал по утрам, делал силовые упражнения, в целом вел здоровый образ жизни, хотя ему это не помогло… Правда, этот кладоискатель отличался нездоровой бледностью. Или это временное явление? Хотя Владимир Викторович много работал «на природе», а этот, похоже, по подвалам рыскает. Тогда неудивительно.

– Меня зовут Григорий, – заговорил мужчина. – И я на самом деле вам очень благодарен, Ольга Петровна.

– Я вам морсу принесла, – сказала Ольга, извлекая пластиковую бутыль, в которую налила специально сваренный клюквенный морс.

Правда, на тумбочке у больного уже стоял сок, лежал плавленый сыр брусочками, баночки с йогуртом.

– Жена была, – пояснил Григорий, проследив за взглядом Ольги. – Ребята дали позвонить. Мой-то мобильный разрядился. Но жена привезла и зарядку. Все привезла.

– А она не знала, куда вы пошли?

Григорий покачал головой.

– Она вообще не одобряет мое увлечение. Ну а теперь мне точно жизни не будет…

Мужики в палате усмехнулись.

– Гриша, ты теперь хоть кому-нибудь сообщай точные координаты перед тем, как на дело отправиться, – посоветовали ему.

Еще один выздоравливающий стал набиваться в напарники – чтобы на шухере стоять и никому не пришло в голову бетонировать единственный выход из подвала, в котором находятся люди.

– А почему его забетонировали? – спросила Ольга. – И неужели вы ничего не услышали?

– Я услышал, как плита с грохотом опустилась, – сообщил Григорий. – Бросился назад. Я был уверен, что смогу открыть ее изнутри. Но ее, вероятно, придавили чем-то сверху. Бетонировали не сразу.

– Откуда вы знаете?

– В подвал столкнули Севу и двух женщин, – печально сообщил Григорий. – Вот после этого, думаю, и забетонировали.

– Подонки! – послышалось со всех кроватей.

– Что они вам говорили? Их живыми столкнули?! – Ольга была в ужасе. Кто такое мог сделать?

– Столкнули живыми, но столкнули. Я бросился в первый подвал, но люк уже снова закрыли. То есть вначале одного Севу, потом через какое-то время – недолгое – бабушек. И тогда я и понял, что люк бетонируют. Раствор немного просочился… И женщины с Севой не были подготовлены к тому, чтобы хоть немного продержаться в подвале. Я-то обычно экипируюсь… Вы сами видели, что у меня была теплая одежда, пара фонариков, вода, чай, еда… У них не было ничего. И мои лекарства им бы не помогли. Я же из других соображений собирал свою аптечку.

Григорий вздохнул.

– Они быстро умерли? – спросила Ольга тихим голосом.

– Одна в первый же вечер… По-моему, там был сердечный приступ. Но, думаю, это определят во время патологоанатомического исследования. Другая пару дней продержалась, но на второй была уже очень плоха… Я сразу же понял, что обе – не жилицы. Даже если бы на второй день помощь пришла.

– Они что-то успели рассказать?

– Вторая. Она и держалась только потому, что хотела мне объяснить происходящее. Я ведь даже письмо написал, оно у меня во внутреннем кармане куртки лежало. Я его следователю отдал и сказал, что подробно все расскажу чуть позже, когда буду себя лучше чувствовать. Но мне просто нужно время самому все обдумать. Не люблю я милицию в свои дела посвящать…

– Думаю, к вам не будет никаких претензий, – сказала Ольга. – Вы же не проникали ни в чьи квартиры. Подвал, наверное, ничей. В нем же не устроен магазинный или ресторанный склад. И ценностей там никаких нет.

– Это как сказать, – хмыкнул один из выздоравливающих.

– То есть вы полезли в этот подвал не просто так? – удивилась Ольга.

– Конечно! – сказали ей с соседней кровати. – Кто же просто так по подвалам лазает?

– Мальчишки. Бомжи. Не исключаю, что и кладоискатели, надеясь, что вдруг удастся что-то найти.

– Стихийно по подвалам и чердакам в нашем городе уже никто не ходит, – пояснил Григорий. – Этот этап закончился. Все обследовано, часто не один раз, очищено, заперто, приватизировано. Да, когда я только увлекся этим делом, я ходил, так сказать, наугад. Как повезет. И все мои знакомые так ходили. И ведь Интернета не было. Теперь, можно сказать, все стало более упорядоченным… Но и работы приходится проводить гораздо больше. Изучать, кто жил в доме на протяжении всей его истории, что мог запрятать, где…

– И что запрятано у нас в подвале? Вы что-то нашли?

Григорий покачал головой.

– Времени не хватило?

– Нет, времени как раз хватало… Я не нашел места, где можно было бы устроить тайник. И металла нигде нет. Сплошные камни. Значит, моя догадка не оправдалась. Но срабатывает далеко не все. Везет – по мелочи – где-то в одном случае из пяти, а по-настоящему ценный клад – вообще редкость. Или ошибка в предположениях, или все до тебя забрали…

– Этим делом может заниматься только по-настоящему увлеченный человек, – заметил один из мужчин с Ольгиного участка.

– Любым делом может заниматься только по-настоящему увлеченный человек, – поправил его второй. – В смысле заниматься так, как надо. Хотя тут, конечно, и обогатиться можно.

– Я не из-за обогащения, – признался Григорий. – Я из интереса. Мне это занятие в кайф! Но возможность обогащения – единственная причина, понятная моей жене. Иначе она давно бы выбросила все мое оснащение. Хотя радоваться должна: я не по бабам хожу, а по подвалам!

Мужчины в палате рассмеялись.

– Она с вами никогда на дело не ходила? – поинтересовалась Ольга.

– Сходила пару раз. Я специально подвалы погрязнее выбирал…

Мужчины опять рассмеялись.

– Понимаете, Ольга Петровна, меня увлекает сам процесс, – принялся за объяснения Григорий. – Я провожу расследование, строю версии, прикидываю, что и где может лежать…

– Понимаю. У меня сосед такой же был, – вздохнула она. – Недавно похоронили…

Оказалось, что Григорий был шапочно знаком с Владимиром Викторовичем. Ольгу попросили рассказать про гибель соседа. Мужчины в палате внимательно слушали.

– Тоже могли из-за жилья, – сделал вывод Григорий.

– Что значит «тоже»? – не поняла Ольга.

– Моим старушкам – тем, которые погибли в подвале, – настойчиво предлагали переехать в новый район. Они отказывались. И вот чем это закончилось…

– Кто их столкнул в подвал?

– Какие-то молодые бугаи. Они их не знали. Я все сказал следователю. У бабушек нет родственников. Так что документы, скорее всего, подделают.

– В каком мире мы живем! Ужас, – покачал головой один из выздоравливающих.

– А Севу почему столкнули? Он-то не является владельцем недвижимости. Его уже выжили из квартиры.

Григорий пожал плечами.

– Может, что-то видел или слышал? – высказал предположение один из выздоравливающих.

– Но почему Сева умер? У него-то не было переломов, вроде сердце здоровое… – Ольга посмотрела на спасенного ею человека.

– Он отказался от еды, – вздохнул Григорий. – Сказал, что это – судьба. Ему надоело жить. А у меня был шанс. В общем…

Григорий отвернулся к стене. В палате воцарилось молчание. Воздух словно наполнился грустью. Через некоторое время Ольга спросила, что же все-таки Григорий надеялся найти в подвале.

– Золотые слитки, – просто ответил он.

– Что?! – Женщина не поверила своим ушам.

Григорий кивнул.

– Вы знаете, кто раньше жил в вашем доме? До революции?

– Аптекарь. Знаю, что на первом этаже работала аптека. Вроде купец был…

– Не было в вашем доме купцов. И во втором, через который я проходил, не было.

– Кстати, а почему вы пошли через тот дом?

– Потому что его расселять начали. Я вообще в последние годы в этом районе присматриваюсь к домам, в которых начинается расселение – чтобы успеть что-нибудь найти, пока дом не снесли. Хожу по району, смотрю, с людьми разговариваю. Кстати, к вам насчет расселения не обращались?

– Обращались, – сказала Ольга.

– Вы поосторожнее, Ольга Петровна, – с беспокойством сказал один из мужиков с ее участка. – Чуть что – сразу в милицию или прокуратуру.

– У нас в доме только одна коммуналка – наша, – сообщила Ольга мужчинам. – В других квартирах живут весьма обеспеченные люди…

Однако она очень глубоко задумалась. Квартира на четвертом этаже в самое ближайшее время будет продана. Нина Георгиевна с дочерью не знали, как от нее избавиться, теперь, после обнаружения трупа мужа и зятя, вопрос с оформлением как-то решится. На третьем… У кого снимает квартиру американец? Ольга не знала. Странная семейка, или скорее компания, в которую входит первая жена пирамидостроителя Угрюмова… Появились они не так давно, где-то год назад. А если расселением занимаются они? Леонид Саркисович и его клуб… Ему-то точно незачем переезжать. Он явно вложил деньги и в обустройство клуба, и в отделку своей квартиры, в которой проживает его большая семья.

– До чего-нибудь додумались, Ольга Петровна? – мягко спросил Григорий.

– Пока нет. Продолжайте, пожалуйста. Кто жил в нашем доме и соседнем, через который вы спускались в подвал?

– Купцы в них не жили, хотя в районе селилось много представителей купеческого сословия, – заговорил Григорий. – Но у вас жили аптекарь, химик, несколько университетских преподавателей. Во втором доме я обнаружил еще одного преподавателя, чиновников.

– И что? Откуда золотые слитки?

Ольга вспомнила про разговор об алхимии с соседями. А ведь Ганс – частный детектив, пусть и немецкий. Мог он приехать из-за слитков? Мог аптекарь, то есть его потомки оказаться в Германии или просто в Европе? И теперь кто-то нанял владеющего русским языком Ганса для поиска слитков. Вполне!

– Аптекарь ничем особенным не прославился, просто занимался своим делом, а вот химик изобрел способ окрашивания синтетических и хлопчатобумажных тканей.

– Вы хотите сказать, что этот способ изобрели в нашем доме?

– Один из способов, – поправился Григорий. – Работали они в паре.

– В подвале?

– Да, – кивнул он. – Там у аптекаря был склад, стояло какое-то оборудование. Но я добрался до информации и о маленькой фабрике, которую тоже организовали в подвале. Возможно, склад и аптекарское оборудование переместились наверх, а внизу два друга занялись выплавлением золотишка. Наладили производство золотых слитков. Не спрашивайте как. Не знаю. Аптекарское дело могло служить прекрасным прикрытием. Только специалист поймет, что происходит на самом деле. Возможно, работали только по ночам, не привлекая внимания. Окон-то в подвалах нет!

– А второй подвал? Через который вы шли?

– Химик только вначале жил в вашем доме, Ольга Петровна, потом он перебрался во второй. Там как раз освободилась квартира на первом этаже. Он же выкупил подвал. Вопросов ни у кого не возникло. Все знали, чем он занимается, и он на самом деле перенес свою контору в этот подвал. Он на самом деле проводил опыты, он на самом деле изобрел способ окраски тканей. Но есть версия, что они с аптекарем выплавили немало золотых слитков. Куда они их дели, я не знаю. Слитки могут быть только легендой. Могут быть реальностью, и они могли их вывезти за границу. Могли закопать где-то за городом. Но могли и спрятать в подвале. Я решил проверить эту версию. Признаться, на успех не очень надеялся… Хорошо, что хоть жив остался.

– А из-за слитков дом не могли расселять? – высказал версию один из выздоравливающих.

– Нет, тут другое, – покачал головой второй. – Наверняка на лакомом куске земли хотят построить какой-то очередной так называемый архитектурный шедевр.

– И что думаете делать теперь? – Ольга с улыбкой посмотрела на Григория.

– Дальше клады искать, – как само собой разумеющееся ответил он.

Глава 32

Ольга распрощалась с шестью мужчинами в палате, пожелала всем скорейшего выздоровления, оставила Григорию свои телефоны, записала номер его мобильного. Она не сомневалась, что Григорий поправится, и также не сомневалась, что никаких золотых слитков у них в подвале нет. Может, и лежали когда-то, но до наших дней не сохранились.

А если кто-то из жильцов их дома считал, что они все еще там? Ольга решила, что посоветуется с соседями, и они все вместе подумают над этим.

Когда она уже выходила из больницы, к приемному покою с визгом шин подкатила карета «Скорой помощи». Ольга не знала, что заставило ее подойти к машине, но она замерла на месте, когда увидела, кого выгружают на носилках.

Это был ее сосед Вася, писатель, снимающий одну из комнат вместе с соавтором. Ольга в ужасе уставилась на окровавленное, но узнаваемое лицо. Но дело было не в лице. У Васи, насколько поняла Ольга, были сломаны обе руки и обе ноги.

– Что с ним? Где вы его нашли? – в ужасе спросила Ольга у шофера, который остался курить у машины.

– Вы его знаете?

– Сосед, – ответила Ольга.

– На улице подобрали. У помойки. – Шофер пояснил где. – Мужик с собакой вышел, ну собака и нашла…

Ольга отправилась назад в больницу и успела перехватить бригаду «Скорой», возвращавшуюся к своей машине.

– Сволочи, отморозки! – воскликнул врач «Скорой». – Так человека изувечить… Одна нога в двух местах сломана, вторая – в трех. Не знаю, сможет ли он когда-нибудь ходить нормально. Зачем было так издеваться над человеком?!

Ольга молча слушала, кивала, а сама думала. Она очень сомневалась, что поработали какие-то случайные отморозки. Васю, скорее всего, избили по заказу. Но чьему? Даже если кто-то и претендует на их дом, Вася с Колей комнату снимали. Кстати, соавтора давно не видно. И кому сообщать о несчастье, случившемся с Васей? У Ольги не было никаких телефонов. Надо надеяться, что Вася сам скажет, кому позвонить.

Ольга выяснила, что Васю уже отправили в операционную, и решила подождать. Сама тем временем запустила набор номера знакомого следователя. Он тихо застонал, поняв, кто ему звонит. Ольга быстро описала ситуацию.

– Послушайте, куда вы влезли всей вашей квартирой? – спросил следователь. – Ваша версия с принудительным расселением «не катит».

Ольга напомнила про двух женщин, обнаруженных в подвале соседнего дома.

– Так то соседнего. И вы сами сказали, что Вася снимал. Ваша компания могла что-то видеть? Подумайте хорошенько! Соберитесь на вашей коммунальной кухне, но не для просмотра очередного футбольного матча, а для обсуждения происходящего. И будьте осторожны, Ольга Петровна. Вы лично будьте осторожны!

– А если в нашей квартире спрятан клад?

Следователь усмехнулся.

– И за столько лет его не нашли? Где он у вас может быть спрятан? С ходу сколько мест можете назвать?

Ольга не могла ни одного.

– Я не думаю, что ваш дом будут расселять – слишком мощная сила в нем обосновалась в лице Леонида Саркисовича и его клуба.

– Кстати, чем он занимается, кроме клуба?

– А вы не знали? Игрушки делает.

– Какие игрушки? – не поняла Ольга.

– Всякие – и традиционные плюшевые, и кубики, и современные – для продвинутых детей. У него очень крупное производство, даже не одно. То есть одно разделено на несколько направлений. Вы же понимаете, что для пошива плюшевых медведей нужны одни специалисты, а для производства лунохода, управляемого с пульта, – совсем другие. Электронные игрушки – дело особое. Насчет игрушек для взрослых не знаю. Может, тоже выпускают. В такие детали я не лез. Но мы его проверили. Работаем, Ольга Петровна!

– То есть ему на самом деле мог требоваться склад под домом?

– Теоретически – да. Но большой склад. Хотя не исключаю, что он собирается закрыть этот свой клуб, а на его месте открыть магазин игрушек. Тогда склад точно нужен.

– А как члены клуба отнесутся к его закрытию?

– Вернутся за город, – спокойно ответил следователь.

– То есть? – Ольга ничего не понимала.

– Что же вы ничего не знаете, Ольга Петровна?

– А кто мне рассказывает-то? Вы же расследованием занимаетесь, а не я.

– А мне казалось, что ваша квартира только тем и занимается, что что-то расследует. Мне сообщили, что ваша соседка – Екатерина Афанасьевна – сегодня бегала по лестницам соседнего дома и выясняла, что в нем происходит. Завтра я к вам загляну. Мне очень интересно, что она выяснила.

– Что с клубом? Что с соседним домом? – перебила Ольга.

Следователь пояснил, что раньше клуб работал в загородном доме, а потом Леонид Саркисович купил квартиру и нежилое помещение под ней и предложил товарищам перенести свои встречи в город. Все-таки за город было далеко ездить, дороги не самые лучшие, а тут фактически центр. Кто-то сразу же выступил против, кто-то был двумя руками «за», кто-то считал, что нужно попробовать.

– Насколько я понял, в ближайшее время они снова переместятся за город – в частности, из-за нашего повышенного интереса к их компании. Им это не надо.

– Они занимаются чем-то противозаконным?

– Нет, – спокойно ответил следователь. – Они вместе отдыхают таким образом. Нам с вами, Ольга Петровна, этого не понять. Нам выживать нужно. А им хочется каких-то необычных развлечений. Вы бы стали участвовать в конкурсе плясок с медведями?

– Нет, конечно.

– А они все ухватились за идею. Плюшевых медведей они, как вам известно, деньгами набивали. У кого больше влезет. Они все время придумывают какие-то конкурсы.

– Вроде бы это клуб любителей детектива – или я что-то неправильно поняла?

– Правильно вы все поняли. Начинали они с отгадывания детективных загадок. И теперь иногда этим занимаются. Не исключаю, что происходящее в вашем доме дает им материал по профилю. Может, на самом деле что-то разгадают? Понимаете, это богатые люди, которым после работы нечем заняться. Бабы надоели, да и они все уже в возрасте. Все развлечения перепробовали. И это – умные люди. Им хочется чего-то, что заставляет мозги поработать. Они нашли друг друга и нашли себе занятие.

– Понятно… – медленно произнесла Ольга.

– Но в любом случае Леонид Саркисович в вашем доме обосновался надолго, – продолжал следователь. – Он у вас живет со своей семьей. И если клуб вернется за город, он явно как-то использует освободившееся помещение. Как я вам уже сказал, я поставил бы на магазин игрушек. Так что ваш дом сносить не будут. И вроде бы на третьем этаже у вас обеспеченные люди живут. Мы ими не занимались, но квартирка-то дорогая. Кстати, за нее было заплачено больше, чем за квартиру Леонида Саркисовича, несмотря на меньшую площадь.

– А соседний дом?

Следователь вздохнул.

– Большая часть квартир продана. Но и старые жильцы остались. То есть не самые старые. Те, кто сам расселял коммуналки.

– Какой-то фирме?

– Нет, разным людям. Квартиры просто сменили владельцев. Пока больше ничего не могу сказать. Разбираемся. Держим ситуацию под контролем, как нам некоторые велели!

Следователь рассмеялся и сказал, что в больницу сейчас не поедет, но попросил Ольгу снова позвонить после того, как что-то станет ясно с Васей.

Но ясно не стало. Наоборот. Вася умер на операционном столе.

Ольга с тяжелым сердцем отправилась домой.

Глава 33

На коммунальной кухне она рассказала оставшимся соседям то, что ей удалось выяснить. Присутствовали Екатерина Афанасьевна, Игорь Петрович, Юлия Карловна с сыном Святославом и Ганс. Молдаванки, как и обычно, не участвовали. У них были другие дела и другие проблемы.

После Ольгиного рассказа помянули Васю. Было трудно поверить в то, что его больше нет.

– Кто бы мог подумать… – медленно произнес Игорь Петрович.

– Может, на самом деле хулиганы? – спросил Ганс. – Если почитать то, что на Западе пишут о России…

– Ты нам уже рассказывал, что пишут, – махнул рукой Святослав. – Что-то тут не то…

– А конкуренты не могли? – вдруг спросила Юлия Карловна.

– Какие конкуренты?! – воскликнул Игорь Петрович. – Писатели, что ли?

– Писатели ломали бы только руки, – авторитетно заявила Екатерина Афанасьевна. – Ноги-то зачем?

– И он писал под женским псевдонимом, в прессу и на телевидение не лез, – напомнила Ольга. – Нет, тут что-то другое…

– Кстати, наши соседи за деньгами и пенсией так и не приехали, – объявил ее брат, вспоминая семейную пару алкоголиков, которая появлялась в коммуналке раз в месяц и жила за городом. – Я завтра поеду к ним. Неспокойно у меня на душе.

– Лучше бы тебе одному не ездить, – заметила Ольга.

– А мне можно съездить? – спросил Ганс. – Я хотел бы посмотреть загородный русский дом. Я вам уже говорил.

– Прялку ты там не увидишь, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Это точно не традиционная русская изба из рекламных проспектов.

Ганс сказал, что все равно поедет и посмотрит хоть один из пригородов Петербурга. Игорь Петрович был только рад компании, Ольге тоже было спокойнее, если брат отправится не один. Она посмотрела на Екатерину Афанасьевну и спросила, что той удалось выяснить о соседнем доме.

– По крайней мере две квартиры купили владельцы клуба Леонида Саркисовича, – объявила соседка.

Ольга открыла рот. Остальные про это уже слышали.

– А вы у самого Леонида Саркисовича случайно об этом не спрашивали? – уточнила Ольга.

– Конечно, спрашивала, – хмыкнула Екатерина Афанасьевна. – Я к нему сразу же пошла после того, как по соседнему дому пробежалась. Хорошо, что встретила знакомую.

– Что рассказала знакомая?

– Она с сыном живет, сын – бизнесмен. Он и расселял старую коммуналку. Но к ним не приходили. А оставшиеся коммуналки пытались купить. Это она точно знает. Слышала, как кричали две бабки, которых потом мы в подвале нашли. Они не хотели уезжать.

– Насколько я понял, претендовали только на оставшиеся коммуналки, – сказал Игорь Петрович.

– И что? – спросила Ольга.

– Я пошла к Леониду Саркисовичу, – заявила Екатерина Афанасьевна. – И спросила его в лоб, он убил двух женщин и Севу или не он. Он вообще не понял, про что я говорю! Я объяснила. Он тогда прямо сказал, что члены его клуба купили квартиры в соседнем доме. Это и вложение денег, и перестраховка – для него – от сноса. Он сам объяснял членам клуба ситуацию.

– То есть на наш дом на самом деле кто-то претендует? – уточнила Ольга.

– На участок, – поправила Юлия Карловна.

– Да, Леонид Саркисович сказал, что один банк хотел тут обосноваться, но он не даст. Он сам тут жить собирается. И у него уже собраны какие-то документы, подтверждающие, что наш дом и соседний не находятся в аварийном состоянии. И найденные старые трупы тоже нам на руку – пока не закрыты уголовные дела, ни о каком сносе даже речи быть не может. А они еще долго будут не закрыты. Ну а потом… Может, банк рухнет, может, его лицензии лишат.

Екатерина Афанасьевна многозначительно улыбнулась.

– Главное – Леонид Саркисович намерен наш дом отстаивать. И его знакомые уже застолбили места в соседнем, – сказал Игорь Петрович.

– Но женщины в подвале!

– Леонид Саркисович считает, что это дело рук банка, – встряла Екатерина Афанасьевна. – Банкиры тоже купили в том доме несколько квартир. Наверное, думали все скупить – и там, и у нас. А не получилось! И не получится!

Ольга задумалась. Какая-то зыбкая версия получалась. Да, скупают квартиры (а это дорого! Или только по ее меркам?), потом сносят дом, потом строят на этом месте новое современное здание банка… Или новый дом, строительство которого оплачивает банк, а потом с хорошей прибылью продает квартиры. Проще было бы признать аварийным и заставить государство участвовать в расселении… Или даже при покупке квартир получается немалая прибыль?

Но почему все-таки убили двух старух? С остальными-то договорились! Или терпение лопнуло? Или опять повторяется то, что в девяностые годы творили «черные риелторы»? Тогда-то как раз так и «расселяли»? Многие из питерских бомжей – жертвы как раз таких «расселений». Многие сгинули, кого-то вывезли за город, в лучшем случае предоставив убогое жилье где-нибудь под Гатчиной после квартиры в Петербурге.

У Ольги на душе было погано. Она не знала, что и думать. Она не понимала, почему погиб Владимир Викторович, их милый рукастый сосед, кладоискатель-любитель. Она не понимала, почему сегодня так жестоко избили Васю. Она ничего не понимала!

И Алексей давно не звонил…

Решив, что утро вечера мудренее, Ольга отправилась спать.

* * *

Она не слышала, как утром ушел брат, и проспала почти до самого отправления на работу во вторую смену. Но хоть выспалась. Ольга быстро позавтракала, накрасилась и убежала в поликлинику.

Возвращаясь вечером домой, она увидела молодого мужчину лет двадцати пяти, переминавшегося с ноги на ногу перед их подъездом. Мужчина выглядел прилично, на Ольгин взгляд, был дорого одет. Судя по обуви, явно приехал на машине.

– Вы к кому? – спросила Ольга.

– Вы здесь живете? – ответил он вопросом на вопрос.

Ольга кивнула.

– Вы всех жильцов знаете?

– В большей или меньшей степени.

– А Наташу знаете? Она раньше Зуева была, потом вышла за какого-то югослава, то ли серба, то ли хорвата, то ли…

– Знаю. Но Наташа съехала.

– Куда?! – с болью в голосе воскликнул мужчина. – Я насилу нашел этот адрес, неужели ее здесь нет?

– Пройдемте к нам в квартиру, – пригласила Ольга. – Может, мы все вместе что-нибудь придумаем.

Мужчина отправился по лестнице вслед за Ольгой. Дверь квартиры на четвертом этаже дернул за ручку, но, естественно, безрезультатно.

– Говорю же вам: съехали. Кстати, а вы кем Наташе приходитесь?

– Я ее люблю, – просто сказал мужчина.

Ольга остановилась, обернулась и внимательно посмотрела на мужчину. Она вспомнила переписку Наташи с подругой по электронной почте и обсуждение достоинств любовника и мужа.

– У вас есть татуировка в виде дракона? – спросила Ольга, вспоминая, что у любовника она внизу живота, и хвост дракона, так сказать, переходит в член.

Мужчина мгновенно и очень густо покраснел.

– А… вы откуда знаете? – пролепетал он.

– Да вы не переживайте, – сказала Ольга. – Наташе она очень нравилась.

– Но почему она мне больше не звонит и не пишет? Мобильный не просто отключен, а, можно сказать, прекратил существование! На мои письма по электронной почте она не отвечает! Я не знаю, что и думать!

– Что означает ваша фраза «Мобильный прекратил существование»? – уточнила Ольга.

– Вы знаете, как далеко шагнула техника?

Ольга неопределенно пожала плечами.

– Если бы у Наташи был просто выключен телефон, я бы ее нашел. То есть нашел бы телефон… И не «бы». Я нашел. Он лежит на дне Невы.

– И эту квартиру также нашли? – Ольга кивнула на дверь, перед которой они стояли.

– Да. Через компьютер. Сейчас…

– Можете не объяснять. Я все равно не пойму.

Ольга привела любовника Наташи Станкович на коммунальную кухню, где шел очередной матч «Челси» с какой-то средненькой английской командой. Гость оказался страстным болельщиком и тут же был с распростертыми объятиями принят Екатериной Афанасьевной. Оказалось, что мужчина даже летал на матчи «Челси», заказывая билеты за три месяца, имел выход на кого-то из помощников Абрамовича, входил в российский фан-клуб «Челси», и под пальто и свитером у него даже оказалась синяя футболка «Челси» с фамилией «Дрогба» на английском. После этого Екатерина Афанасьевна смотрела на парня уже как на только что обретенного внука, которого у нее никогда не было.

Пока Дима (так звали болельщика «Челси») рассказывал Екатерине Афанасьевне о своей любви с Наташей, которую, как оказалось, знал еще школьницей, Ольга смотрела на брата и Ганса, сидящих с хмурым видом и явно немало принявших на грудь.

– Наши соседи мертвы, – кратко сообщил Игорь Петрович. – Как я и думал. Давно. Если бы мы не приехали, то их бы и не нашли. Они же ни с кем не общались. Оль, что происходит?

Брат поднял на Ольгу красные глаза. Ганс молча пил пиво и то и дело посматривал на гостя. Он-то его чем заинтересовал?

– Милицию вызывали? – уточнила Ольга.

– Конечно. И нашему следователю звонили. Он сегодня вечером обещал к нам зайти. Что-то рассказать хочет.

– Скорее расспросить о чем-то, – вставила Юлия Карловна. – Молодой человек, давайте пока с вами разберемся. Наверное, вы не захотите встречаться со следователем?

– Нет, не захочу, – улыбнулся молодой человек. – Но, как я понимаю, и вы мне помочь не можете. Вы же не знаете, где Наташа?

Юлия Карловна посмотрела на Ольгу.

– Можно съездить к Нине Георгиевне, – сказала Ольга. – И к ее соседке. Где-то там рядом живет Наташина родственница. Двоюродная сестра, если не ошибаюсь.

Дима молитвенно сложил ручки на груди и умоляюще посмотрел на Ольгу. Было девять часов вечера. Но на следующий день была суббота…

– Сейчас я поужинаю и поедем, – сказала Ольга.

– И я с вами поеду, – заявила Юлия Карловна. – Мне тоже очень хочется разобраться хоть с чем-нибудь, происходящим в нашем доме, и дальше жить спокойно. Со следователем мне разговаривать не о чем, да и придет ли он?

– Мама… – открыл рот Святослав.

– Что «мама»?! Я, знаешь ли, сынок, еще пожить хочу. А Наташа Станкович, как мне кажется, способна рассказать нам много интересного.

* * *

В квартире Нины Георгиевны на этот раз было шумно и радостно. И соседка тоже находилась там, и тоже в приподнятом настроении. Приехала дочь Нины Георгиевны с внуками. Дети носились по квартире, бабушки умилялись, молодая женщина радовалась, что у нее есть помощницы, на которых можно взвалить часть забот. Она устала на Кипре без бабушки.

– Ой, как хорошо, что вы приехали! – всплеснула руками Нина Георгиевна. – Я как раз вам звонить собиралась, Ольга Петровна. И отблагодарить хотела, и посоветоваться. Я же вам и туфли, и сапоги купила! Конечно, без примерки… Но мне сказали, что поменяют, если не подойдет. Примерьте.

Все подошло. И обувь была удобной, практичной и без каблуков. Нина Георгиевна явно тщательно подошла к выбору.

– У нас двое потенциальных покупателей, – тем временем сообщила дочь. – Не знаем, кого выбрать. Вначале одни к маме обратились, потом другие. Знаете ли, не хочется быть обманутыми.

– Для нас лучше, если квартиру купит кто-то из клуба Леонида Саркисовича, – объявила Юлия Карловна, обращаясь к Ольге.

– Мы сделаем так, как лучше вам, – твердо заявила Нина Георгиевна.

– Кто такой Леонид Саркисович? – спросила дочь.

Ольга с Юлией Карловной пояснили, а также сказали, что, по их сведениям, на участок, на котором стоят их дом и соседний, претендует банк, который эти дома снесет. А Леонид Саркисович с друзьями, наоборот, хочет дома сохранить. Часть квартир уже находится у одних, часть – у других.

– Цена сильно различается? – спросила Ольга.

Нина Георгиевна покачала головой.

– И одни не знают про других. В принципе, думаю, мы можем и с тех, и с других получить одинаковую сумму.

Ольга обещала сегодня же зайти к Леониду Саркисовичу и перезвонить Нине Георгиевне.

– Это то немногое, что я могу сделать для вас, – сказала женщина Ольге.

– И вообще нужно делать все, что в твоих силах, чтобы не допустить сноса старых домов! – воскликнула соседка Анфиса Валерьевна. – Уже сколько их уничтожили!

Ольга кивнула и напомнила про цель их визита – поиск Наташи Станкович. Им очень подробно объяснили, где живет ее двоюродная сестра.

– Жаль, телефона у нас нет, – вздохнула соседка.

– Я прогуляюсь, – сказала Нина Георгиевна. – Мне обязательно нужно бывать на свежем воздухе. Правда, одна ходить боюсь…

Ольга, Юлия Карловна, Нина Георгиевна и Дима отправились на поиски Наташи Станкович. Ольга думала, что это только шанс, не факт, что двоюродная сестра знает о местонахождении Наташи, не факт, что сообщит его, если знает. Ее вообще может не оказаться дома. Она могла сменить место жительства. Но Ольга не делилась ни с кем своими мыслями. Зачем лишать влюбленного Диму надежды? Хотя если вспомнить, что Наташа писала про него подруге…

Но ведь не хаяла же. Хвалила. Он давал сто очков Станковичу в постели. И дракон в интимном месте Наташе очень нравился. Раньше у нее не было мужчин с татуировками в таких местах. Наташа писала подруге, что испытывала совершенно потрясающие ощущения при минете, когда ее взгляд упирался в красный глаз дракона. Татуировка была еще и цветной! И делал ее настоящий мастер – при движениях тела мужчины и дракон словно изменял положение… А уж как пикантно двигался «хвост»…

У Ольги никогда не было мужчин с татуировками. И Алексей опять не позвонил…

В дверь квартиры Наташиной сестры звонила Нина Георгиевна и долго объясняла, кто она такая. Потом выступил Дима. Услышав его, дверь открыли. Взгляд молодой женщины остановился на Диме.

– Точно, ты, – сказала хозяйка квартиры после того, как осмотрела Диму с головы до ног. – А татуировка…

– Есть! – рявкнул Дима и покраснел.

– Покажите ей татуировку, чтобы она окончательно убедилась, – невозмутимо предложила Нина Георгиевна, которая явно не знала, где та находится.

– Здесь дамы, – сказал Дима.

– А делал-то ты ее для кого, интересно? – хмыкнула сестра Наташи Станкович. – Не для мужиков же?

Брови Нины Георгиевны поползли вверх. Дима покраснел еще гуще. Юлия Карловна внимательно приглядывалась к молодому человеку. Вероятно, до нее тоже дошло, про кого с таким восторгом писала в своих электронных письмах Наташа.

– Вы поможете найти Наташу? – спросила Ольга. – Вы знаете, где она?

– Ему – да, – молодая женщина кивнула на Диму. – А вам-то она зачем?

– У нас есть несколько вопросов о ее муже.

– Она не хочет его ни видеть, ни слышать! И про него! – рявкнула молодая женщина. – И меня просила гнать вон всех, кто придет от него – если вдруг выйдут на меня.

– Но мы не от него, – заметила Юлия Карловна. – Мы с ним двух слов не сказали. То есть нормально не сказали, только ругались по коммунальным вопросам. Но после его появления в нашем доме стали происходить странные вещи и происходят до сих пор.

– Наташка ничего не знает, – сказала сестра.

– Это на самом деле так, – кивнул Дима. – Она никогда не вникала в деловые вопросы. Они ее просто не интересовали.

– Она знает, где ее муж? – спросила Ольга.

– Нет, – ответила сестра. – Он исчез, не оставив никаких координат. Не звонит, никак не дает о себе знать.

– Так, может, его в живых нет? – высказала предположение Юлия Карловна.

Сестра Наташи хмыкнула.

– Нет, он просто сделал ноги. Вышел на какой-то станции, пока Наташка спала.

Три женщины в непонимании уставились на нее.

– Они в Москву вдвоем ехали. В СВ. В двухместном купе. Вечером ложились – Станкович на свою полку завалился, утром Наташка проснулась – его нет и вещей его нет. Хорошо, что у нее деньги на обратный билет были. Она брату позвонила. Он сказал: давай домой сидячкой. Нечего в Москве делать. Тем более у вас там их джип взорвали непонятно с кем. Наташка вернулась, а он уже в той квартире, что снимали, вещички собрал. Потом они с Наташкой все вывезли. Только компьютеры оставили, потому что они до них стояли. Там и до них офис был. Ну и, конечно, все хозяйское. Скажете, им там и дальше жить надо было? Чтобы еще и их взорвали?

– А было за что? – спокойно спросила Юлия Карловна.

– Наташку – точно нет. Так с какой стати ей погибать за дела всяких мужиков?

– И Станкович не давал о себе знать?

Сестра Наташи покачала головой.

– Она от телефона избавилась, – напомнил Дима. – Как он мог дать знать?

– С братом Наташкиным мог связаться. Но не связался. Так, все. Больше ничего вам рассказывать не буду. – Она посмотрела на Диму. – Оставь свои координаты. Наташке передам. Точно передам. А там уж как она сама решит.

Дима протянул заранее приготовленную бумажку со всеми своими координатами.

Сестра Наташи Станкович закрыла дверь.

Три женщины и молодой мужчина молча вышли на улицу.

– Мне очень жаль, что я не смогла вам помочь, – сказала Нина Георгиевна Ольге.

– Да вы-то тут при чем?

– Я выясню все, что смогу, про ее мужа, и вам позвоню или к вам заеду, – пообещал Дима. – Но повторяю: Наташа почти точно ничего не знает…

– А ее брат?

Дима пожал плечами и опять пообещал позвонить.

Глава 34

Домой Ольга с Юлией Карловной возвращались в мрачном настроении. Но дела на этот вечер еще не были закончены. Требовалось поговорить с Леонидом Саркисовичем, из его уст услышать о его планах в отношении дома.

На звонок в дверь на втором этаже открыла супруга Леонида Саркисовича, при виде соседок с пятого заулыбалась и пригласила проходить.

– Мы хотели бы поговорить с вашим мужем, – сообщила Юлия Карловна, снимая верхнюю одежду и обувь.

– Я его сейчас вызову, – сказала супруга. – Он в клубе. Проходите в гостиную. Чай?

К чаю предложили какое-то очень вкусное иностранное печенье, которое Ольга с Юлией Карловной не видели даже в продаже. Кроме супруги хозяина, в их поле зрения никто из жильцов второго этажа не появлялся. Дамы не успели выпить и по половине чашки, когда появился хозяин дома. Супруга принесла чай и ему, но сама с гостями не села.

– Чем могу быть полезен, дамы? – вежливо спросил Леонид Саркисович и тут же заметил, что всегда с особым уважением и трепетом относился к врачам и учителям, а уж в последние годы так тем более. Дифирамбы в адрес своих профессий, конечно, слушать было приятно, но Ольга с Юлией Карловной пришли совсем не за этим.

– Леонид Саркисович, что происходит с нашим домом и чего следует ждать?

– Давайте я начну отвечать с последнего вопроса. Как я понимаю, вы не хотите уезжать из района?

Обе дамы покачали головами.

– И даже проживание в коммунальной квартире вас устраивает?

– В большей или меньшей степени, – сказала Юлия Карловна. – Мы к этому привыкли. И с соседями мы уже, можно сказать, как родня. Мы можем рассчитывать друг на друга. Наша коммуналка – классический образец дружной питерской квартиры такого рода, когда все помогают всем.

– Один за всех и все за одного? – улыбнулся Леонид Саркисович.

– Да, – сказала Ольга. – Тем более мы с братом получили в наследство вторую комнату…

– А у нас с сыном – самая большая комната в квартире, и в ней давно установлена перегородка. Так что можно сказать, что у нас две комнаты, даже три, у нас перегородка в форме буквы «Т», где палочка упирается в стену между двух окон, а в другой части две двери. То есть комнатка с окном у меня, комнатка с окном у сына и общая, пусть и без окон… В любом случае мы не сможем жить в новом районе.

– Я знаю, что это свойственно старым петербуржцам, и люди, получившие квартиры в новых районах, иногда всеми силами стараются вернуться в старый, в худшие условия, но в родной район! Признаюсь: я не могу этого понять, но это факт.

– Старики, всю жизнь прожившие в центре, быстро умирают в новых районах, и это тоже факт, – сообщила Ольга. – Хотя молодежь только радуется.

– Дамы, вы можете не беспокоиться, – сказал Леонид Саркисович, отпивая чай из большой кружки. – Да, на наш с вами дом имелись претенденты. И на соседний. Но теперь у них ничего не получится. Часть квартир в соседнем принадлежит моим друзьям, которые таким образом вложили деньги. В нашем живу я сам. Пока в нем никому из моих знакомых квартиры купить не удалось. Правда, открытым остается вопрос с четвертым этажом…

Ольга с Юлией Карловной заявили, что могут помочь с решением этого вопроса, и попросили назвать потенциального покупателя от Леонида Саркисовича. Тот не ожидал такой удачи, сам набрал номер Нины Георгиевны и мгновенно решил вопрос.

– Ну, теперь точно мы все можем быть спокойны. Дом – наш.

– А третий этаж? – спросила Ольга.

– Да даже если те нехорошие люди и выкупят третий – что сомнительно, – им ничего не сделать. Все остальные продавать не собираются. Понимаете, если хочешь что-то сделать с домом или на участке, нужно скупать все квартиры. Да, часто это у нас делается не самым законным образом, действуют «черные риелторы», но, к счастью, подобное уходит в прошлое…

Леонид Саркисович пояснил, что после покупки всех квартир можно или превратить их все в конфетки и выставить на продажу, или добиться признания дома аварийным, оформить должным образом земельный участок, а после этого согласовывать с соответствующими инстанциями строительство нового жилого комплекса, отеля, здания банка или еще чего. Второй вариант встречается гораздо чаще. Хотя дом далеко не всегда сносят, часто оставляют стены и меняют «начинку». Леонид Саркисович рассказал про покупку семидесяти трех (!) квартир на Английском проспекте одним физическим лицом. Все эти квартиры ранее были признаны аварийными и расселены (государством). Квартиры были куплены на аукционе, который организовывал Фонд имущества. Правда, осталось семь нерасселенных квартир. Леонид Саркисович не знал, что новый собственник будет с ними делать, но скорее всего выкупит и их уже персонально у каждого владельца. Но может и вложиться в ремонт выкупленных и продать каждую из них.

– Это я вам пример привел. В нашем случае, насколько я понял, один известный банк хотел тут выкупить все, снести два дома и строить новые здания или скорее одно здание.

– Но ведь дом середины девятнадцатого века! – воскликнула Юлия Карловна.

Леонид Саркисович хмыкнул.

– Можно подумать, у нас раньше не сносили исторические памятники. За пять лет Санкт-Петербург потерял более ста исторических зданий! Памятник федерального значения могут снести. Пример – дворовый флигель работы Монферрана начала девятнадцатого века. Снесли в 2007 году ради гостиницы. Жилой дом работы Фонтана середины девятнадцатого века в стиле «эклектика» фактически изуродован после сноса флигеля и строительства элитного жилого дома в стилей хай-тек, который полностью диссонирует с окружающей застройкой. Были бы деньги – снести можно все. К сожалению. И построить любой кошмар, а потом говорить про «градостроительные ошибки». Хотя по закону памятники архитектуры не подлежат сносу. Если утрачены, новое строительство на том месте запрещено, только восстановление объектов или, в крайнем случае, рядовая застройка. Появление диссонирующего здания – повод для возбуждения уголовного дела.

– Однако их никто не возбуждает и сносить этих монстров никто не будет, – печально заметила Ольга.

– Но и вы, дамы, как я уже сказал, теперь можете не беспокоиться. Не снесут наш дом. И соседний не снесут. Надеюсь, претенденты после третьей неудачной попытки поняли, что ничего у них не получится, и найдут какой-то другой объект.

– Третьей? – переспросила Ольга.

– Ну да, – кивнул Леонид Саркисович. – Первая была семь-восемь лет назад, когда я тут еще не жил. Вторая – примерно полтора года назад, когда тут появился я и жильцы третьего этажа. Мы успели купить квартиры раньше банкиров. Меня устраивала квартира над нежилым помещением нужной мне площади, и я предложил больше. Продавцы приняли мое предложение. Я не знаю, как действовали те, кто сейчас живет на третьем этаже, но, вероятно, тоже дали больше. Про девяностые годы не говорю – не знаю. Банк, желавший приобрести участок, провел три кампании, и все оказались неудачными. Два раза они обращали внимание на более легкие объекты, наверное, поступят так и на этот раз. Признаться, меня совершенно не волнует, что они будут делать в других местах.

– А что случилось семь лет назад? – спросила Юлия Карловна.

– Трупы в каменном мешке помните?

– Такое разве забудешь, – хмыкнула Ольга.

– То есть вы хотите сказать, что бизнесмена с четвертого этажа убили представители банка, претендовавшие на наш дом? И заложили люк кирпичами? – схватилась за голову Юлия Карловна.

– Нет, не хочу. Да, труп и сговорчивая вдовушка были бы им кстати, но никак не исчезнувший хозяин квартиры и его активные друзья.

– Ничего не понимаю, – призналась Ольга. Юлия Карловна кивнула.

– Я могу рассказать вам свою версию событий, – сказал Леонид Саркисович. – Думаю, она будет верна процентов на девяносто пять. Да, я проводил расследование. Конечно, не сам, а нанятые мною профессионалы. Они разговаривали с разными людьми и сделали соответствующие выводы.

– Банк на самом деле предпринял первую попытку приобрести дом около восьми лет назад. И первым шагом был подрыв черной лестницы для признания дома аварийным.

Ольга с Юлией Карловной хлопнули глазами.

– Да, да, – кивнул Леонид Саркисович. – И это не первый случай! Конечно, не всегда подрывают лестницы…

– Вы хотите сказать, что у нас тут заряд устанавливался? Мина или…

– Что устанавливалось, теперь не имеет значения. Весь дом эти люди взрывать не хотели, им не требовались лишние расследования и интерес правоохранительных органов, и обвал лестницы представлялся не как обвал в результате взрыва, а как обвал в результате изношенности! Были составлены соответствующие акты, и за них было заплачено. Моим людям удалось выйти на одного члена комиссии. Конечно, он ничего не станет подтверждать в суде, но мне требовалась просто информация. Однако эти акты тогда ничего банку не дали. Жильцы, включая ныне покойного соседа с четвертого этажа, быстренько заплатили другим людям и дом укрепили, а черный ход заложили. С вас никто деньги не брал, потому что понимали: нечего и вы платить не согласитесь.

– И дальше что?

– Дальше исчез жилец с четвертого этажа, а он являлся собственником квартиры, и вдова ничего не могла сделать, даже если и хотела продать квартиру. Повторяю: банку исчезновение жильца – не нищего жильца коммуналки, а известного, обеспеченного бизнесмена с влиятельными друзьями – было совсем не нужно! Они хотели добиться признания дома аварийным. «Расселение» через смерть используется в других случаях. Так пьяниц лишали жилья, старух в маразме или просто слабо видящих и непонимающих современные реалии. Но здесь был другой случай!

– Кто убил бизнесмена с товарищем? – спросила Ольга.

– Девяносто девять процентов – жена с любовником.

– Зачем?

– Чтобы два любящих сердца смогли воссоединиться, – хмыкнул Леонид Саркисович. – Они и воссоединились на Кипре, причем с неплохим капиталом. Вероятно, женушка знала пароли к заграничным счетам мужа. Вероятно, счета были на Кипре. Иначе откуда взяться капиталу, который возлюбленные удачно вложили в недвижимость на острове, которую используют сами и сдают?

Ольга вспомнила, что ей говорили Нина Георгиевна и ее соседка. Будто бы Андрей исчез с чужими деньгами, дочери Нины Георгиевны угрожали, она из дома боялась выходить. Значит, все было совсем не так? Хотя дочь с любовником могли не посвящать маму в истинное положение вещей…

– И они сбросили трупы в каменный мешок и заложили люк кирпичами?! – воскликнула Юлия Карловна.

– Но ведь лестница была уже взорвана! – напомнила Ольга.

– И что? Можно было спуститься. Кирпичи оставались, закупали-то с запасом, и они остались лежать на первом этаже. Раствор сделать – тоже не очень большая проблема. Вероятно, работали ночью, тихо… рабочие же говорили: сделано тяп-ляп. Я бы сам так уложил два слоя кирпичей. И вы бы уложили. Любовник жены быстренько уехал на Кипр, а она последовала за ним по прошествии какого-то времени. Пожила у матери, поизображала горе… Друзья, правда, активно занимались расследованием, жили здесь. Один тут мебель держал.

– И до сих пор она стоит, – вставила Юлия Карловна.

– Деньги за аренду квартиры платили несчастной вдовушке. Она, конечно, не отказывалась.

– Но ведь она совсем недолго была замужем! – воскликнула Ольга.

– Она вышла за этого мужчину из-за денег, – пожал плечами Леонид Саркисович. – Ее муж в нее на самом деле влюбился, ухаживал, преследовал… А возлюбленный тогда был гол как сокол. Теперь обеспечен.

– Доказать ничего нельзя? – спросила Ольга.

– Нет, конечно. Сами-то не признаются. А теперь вообще вдовушка избавится от квартиры и навсегда уедет на Кипр. Но не нам с вами ее судить, дамы. Для нас с вами эта история сыграла положительную роль. Банк тогда понял, что ничего не получится с домом.

– Почему они снова начали действовать? – спросила Юлия Карловна.

– Почему теперь? – спросила Ольга.

– Из-за прошедшего срока. Теперь этого исчезнувшего бизнесмена можно было бы признать безвестно отсутствующим. Более того, проживавший тут до недавнего времени Боян Станкович не скрывал, что в ближайшее время собирается эту квартиру купить и обосноваться здесь надолго. Вроде у него уже была договоренность с хозяевами. Вероятно, информация дошла до заинтересованных ушей. Банкиры поняли, что вдовушка или уже оформила нужные документы, или собирается сделать это в ближайшее время. То есть, даже если бы трупы не обнаружили, она бы наверняка приехала в Россию для оформления документов. А так ей даже проще стать официальной вдовой и наследницей.

– Какой кошмар! – покачала головой Юлия Карловна.

– Но банкиры просчитались, – спокойно продолжал Леонид Саркисович. – Тут уже поселился я, и продавать квартиру и нежилое помещение на первом этаже не собираюсь. Наоборот, собираюсь еще приватизировать подвал.

– Ваш клуб будет и дальше работать здесь?

– Нет, мы возвращаемся за город. Мы решили попробовать встречаться в городе, но тут возникают лишние проблемы. Вы помните рейд ОМОНа? Нам это не нужно. Я собираюсь открыть тут большой магазин детских товаров, а в подвале у меня будет склад.

– А владельцы квартиры на третьем этаже? – спросила Ольга.

– Могу точно сказать, что за квартиру они переплатили. Не знаю почему. Может, так понравилась? Банкиры хотели ее купить у предыдущего хозяина, но эти предложили больше и получили ее. То же самое с владельцем квартиры, которую снимает американец. Он явно покупал ее как вклад денег и для сдачи в аренду. Но зачем было переплачивать? Можно было купить в другом доме. В общем, не знаю почему. Но третий этаж навряд ли кому-то продаст свое жилье в обозримом будущем. Тем более сейчас квартиры упали в цене из-за кризиса, и заплаченное им точно не вернуть.

– Что собираются делать ваши друзья в соседнем доме?

– Не знаю, – ответил Леонид Саркисович. – Я бы сдавал. Но купили квартиры там не только они. Часть принадлежит банку. Но раз далеко не весь дом, сделать они ничего не могут. Тем более заведено уголовное дело. Вы же сами нашли двух старушек в подвале. Кладоискатель дает показания… Посадить, конечно, никого не посадят, но, думаю, эти типы теперь будут обходить этот участок стороной. Трех попыток должно было с лихвой хватить.

Ольга с Юлией Карловной переглянулись.

– Я ответил на ваши вопросы, дамы?

Дамы кивнули и поняли, что пора и честь знать. Леонид Саркисович поцеловал обеим ручки и проводил до двери.

Глава 35

Когда Ольга с Юлией Карловной ступили на свою площадку, то услышали звук шагов, спускающихся по лестнице. Спускаться можно было только с чердака. Кто-то занял место Севы? Решил представиться? Дамы замерли на своих местах, правда, Ольга занесла руку над звонком, чтобы – в случае чего – дать сигнал брату и соседям.

На лестнице возник бородатый мужчина, в облике которого было что-то знакомое.

– Ольга! – позвал он, явно стараясь не кричать. – Простите, не помню отчества.

– Петровна, – подсказала Ольга.

– Простите, не знаю вашего имени-отчества, – обратился он к Юлии Карловне.

Она представилась и вдруг узнала мужчину.

– Вы – Боян Станкович?!

Он кивнул.

– И вы же – Павел Угрюмов? – спросила Ольга.

Мужчина внимательно посмотрел на нее и тоже кивнул.

– Помогите мне, пожалуйста, – сказал он. – Мне нужна медицинская помощь. Вы же врач, Ольга Петровна.

К этому времени он уже спустился на площадку пятого этажа. Выглядел потрепанным и хромал. От холеного мужчины, который проживал в квартире на четвертом этаже, мало что осталось. Сейчас он напоминал бомжа, только лицо было неиспитое.

– Пройдемте в квартиру, – сказала Ольга, доставая ключи.

– Нет-нет, там у вас много народу, – замотал головой Станкович-Угрюмов. – А мне ни с кем нельзя встречаться!

– У нас теперь не очень много народу, – заметила Юлия Карловна. – Остались мой сын, брат Ольги Петровны, Екатерина Афанасьевна и немец. Молдаванки уже давно спят.

– Мне нужно, чтобы меня видело как можно меньше людей! Меня хотели убить и убьют…

– А вы считаете, что вас не за что убивать? – прищурилась Юлия Карловна.

– Я обратился к вам за помощью! – взвизгнул Станкович-Угрюмов. – Я…

– Так, или вы проходите в квартиру, и мы вместе думаем, как вам помочь, или я прямо сейчас вызываю милицию, – сказала Ольга.

– Проходим, – сказал Боян, он же – Павел.

На звук открывающейся двери появился брат Ольги и внимательно осмотрел нежданного гостя.

– Ну и кто из вас мужика подцепил? – спросил Игорь Петрович, уже успевший принять на грудь немалую дозу горячительных напитков. Если они с Гансом пили все время, пока Ольга и Юлия Карловна отсутствовали… Из кухни неслись звуки футбольного матча.

– Это наш сосед с четвертого этажа, – сообщила Юлия Карловна.

Игорь Петрович внимательно уставился на гостя, потом сказал:

– Обалдеть!

Тут в прихожей появился Ганс и тоже в недоумении уставился на Станковича-Угрюмова, потом выбежала Екатерина Афанасьевна, Святославу было лень. Он увидел гостя уже в кухне после того, как Ольга отвела его в ванную, намазала синяки мазью от ушибов, обработала ссадины, выдала что-то из старой одежды покойного Владимира Викторовича и повела гостя к столу.

Станковича-Угрюмова били. Еще он, похоже, упал, и не один раз.

– Мы – не благотворительная организация, – объявила Юлия Карловна, вручая гостю бутерброд с толстым куском колбасы. – Поэтому помогаем в обмен на информацию.

– Ваших денег я не брал, – оторвался от еды Боян-Павел. – И насильно деньги ни у кого никогда не отнимал. Мне их граждане сами отдавали, добровольно!

– Но ты их не вернул, мерзавец! – рявкнула Екатерина Афанасьевна. – Ты и подобные тебе ограбили тысячи, даже миллионы людей!

– Мы никого не грабили, – спокойно сказал Боян-Павел, пережевывая пищу. – Я повторяю: мы брали деньги, которые нам отдавали добровольно. Может, мы были посланы, чтобы преподнести урок людям, желающим обогатиться, ничего не делая?

– Куда посланы? – уточнил Ганс.

– На Землю. В Россию. И Россия – далеко не первая страна, где строились финансовые пирамиды. Америка этим давно славится.

– Только там гораздо более жесткие законы в отношении пирамидостроителей, – ответил Ганс.

– Так там и коррупции такой нет, – хмыкнул Боян-Павел. – Вы что, думаете, что деньги с пирамид поимели только пирамидостроители?!

– Так, давай временно оставим коррупцию и чиновников, – сказал Игорь Петрович. – Речь не о них. Речь о тебе и тебе подобных. Вы обманывали людей.

– Кто-то из вас вложил деньги хоть в одну пирамиду? – спросил Боян-Павел.

– Нет, мы не идиоты, чтобы верить в сто двадцать процентов годовых, а то и все триста, которые обещали твои собратья по ремеслу, – хмыкнула Екатерина Афанасьевна.

– Вот я об этом и говорю! Нельзя было верить такой ахинее! Или вложиться в первых рядах и быстро соскочить. А наши люди несли и несли деньги. Так что, если бы не я, не Мавроди, не Константинов, были бы другие. Пирамиды в любом случае пришли бы в Россию. Раньше, позже, но пришли бы.

– Если бы Советский Союз остался и коммунисты остались, то не пришли бы, – твердо заявила Екатерина Афанасьевна. – В советские времена ничего подобного и представить себе было невозможно. Не допустила бы такого Коммунистическая партия!

Гость хмыкнул. И остальные жильцы тоже хмыкнули.

– Но пирамиды были и продолжают то и дело появляться, – сказал гость. – И людей прошлый опыт ничему не научил. Так почему бы мне этим не пользоваться?! Не я, так другой!

– В твоих словах есть логика, – признал Святослав. – Но моральный аспект…

– А как насчет «грабь награбленное»? – прищурился Станкович-Угрюмов. – Слышали такой лозунг?

– Вы хотите сказать, что в этот приезд в Россию брали деньги только у богатых? – уточнила Ольга.

Станкович-Угрюмов кивнул.

– И они вам отомстили, – утвердительно заявила Юлия Карловна. – Что с вами произошло?

– Я ехал в Москву с последней женой. Собирался там открывать офис.

– Вы в самом деле представляли здесь греческий банк или какую-то греческую финансовую группу? – спросила Ольга.

– Нет. Просто я хорошо подготовился – при помощи Наташкиного брата. Он – ас в компьютерах. Масса народа поверила представленной сказочке, а глубоко копать не стала.

– Так, давайте дальше про Москву, – сказал Святослав.

– Ни до какой Москвы я не доехал. Вероятно, нас с Наташкой усыпили. Или только меня. Я не исключаю, что Наташка в деле. Хотя навряд ли… Братец-то понимал, чем мы занимались и что одному ему – или с Наташкой – это дело не потянуть. Так что скорее Наташка – пострадавшая сторона.

Ольга рассказала, что узнала про третью супругу Станковича-Угрюмова. Юлия Карловна не преминула рассказать про любовника. Гость то и дело сжимал кулаки и играл желваками, но молчал.

– Так что, скорее всего, ваша жена ни при чем, – сделал вывод Святослав. – Усыпляли вас. А ее – заодно, чтобы не помешала. И в любом случае усыпить вас одного, наверное, было технически невозможно. Что произошло дальше?

– Насколько я понимаю, меня сняли с поезда. Я ничего не помню. Я помню, как засыпал на полке в двухместном купе. На второй спала Наташка. Очнулся в каком-то сарае. И началось…

– Что от тебя хотели? – спросила Екатерина Афанасьевна.

– Глупый вопрос, – хмыкнул Станкович-Угрюмов.

– Вы сбежали или вас отпустили после того, как вы все отдали? – спросила Ольга.

– Сбежал. Насколько я понял, меня держали где-то в Тверской области. Добрался сюда, а Наташки нет, квартира закрыта… Побродил по району, послушал новости, понял, что за время моего отсутствия тут много чего произошло… А теперь мне нужно добраться до Наташки и ее брата. Вернее, только до брата. Наташка пусть катится ко всем чертям.

– А вы не думаете, что он уже прикарманил все денежки? – спросила Юлия Карловна.

– Это невозможно. Не буду посвящать вас во все детали, но я же не первый год в Остапах Бендерах, – хмыкнул Станкович-Угрюмов.

– То есть он не может без вас получить деньги?

– Он получал свою долю, я – свою. Мне не добраться до его доли, ему – до моей. Но чтобы работать дальше, мы нужны друг другу. И вы понимаете, что у меня ничего нет? Ни документов, ни вещей!

– Так ты что ж, опять людей собираешься обманывать?! – воткнула руки в боки Екатерина Афанасьевна.

– Мы сможем дать вам Наташин адрес, только если позвонит ее любовник, – сказала Ольга. – Мы даже примерно не представляем, куда она съехала.

– Можем дать адрес двоюродной сестры, – добавила Юлия Карловна.

Станкович-Угрюмов сказал, что будет рад любой зацепке.

Ольга вспомнила про взрыв джипа, который, как ей теперь казалось, произошел очень давно, и про погибшего родственника Угрюмова, потом про жену, то есть теперь уже вдову родственника по имени Александра, которая приезжала искать мужа, ночевала в коммуналке, а потом таинственным образом пропала из квартиры. Вместо нее обнаружился труп в вампирской маске.

– Юрка погиб?! И Сашка приезжала? – схватился за голову гость.

– А вы не знали? – удивилась Юлия Карловна.

– Он не мог этого знать, если в это время находился в плену, – заметила Ольга. – В джип бросили гранату утром, когда наш гость должен был шагать по Москве. Зачем вы пригласили троюродного брата?

– Подменить меня. Он это уже неоднократно делал в прошлом. Естественно, за хорошее вознаграждение.

– Ему за тебя морду били? – хмыкнул Игорь Петрович.

– Били, – не стал отрицать Угрюмов-Станкович. – Но он знал, на что шел. Быстро выяснялось, что произошла ошибка, он даже один раз денежную компенсацию получил! Ну и я всегда деньжат подкидывал.

– Но теперь-то вы не похожи! – воскликнула Екатерина Афанасьевна. – Слушай, а почему ты так изменился внешне?

– Пластическая операция? – спросил Игорь Петрович.

Станкович-Угрюмов кивнул.

– Но ваш брат-то выглядел, как вы в прошлом! – воскликнула Юлия Карловна.

– Я страшно удивился, узнав, что на третьем этаже живет моя первая жена, – признал Станкович-Угрюмов. – Хотел разобраться.

– Она вас в новом облике узнала?

– Вроде нет. И я почти не выходил из дома. И вообще она – запойная алкоголичка. Была. Может, вылечилась? Физиономию обновила. То есть она сейчас выглядит даже лучше, чем когда я видел ее в последний раз.

– У нее молодой мужик, – сообщила Екатерина Афанасьевна. – А разврат, как я поняла, стимулирует баб на работу над своей внешностью. Просто так никто морду перекраивать не станет, только из-за мужика. Вот я, например, замужем никогда не была, и так и живу со своим лицом.

Ганс с трудом сдержал улыбку.

– Мне показалась очень странной компания, поселившаяся на третьем этаже, – тем временем продолжал Боян-Павел, будто не слыша рассуждений Екатерины Афанасьевны. – И еще американец знакомиться приходил…

– Вложиться в ваш новый бизнес желания не высказывал? – спросила Ольга.

– Он им очень интересовался. Пытался вникнуть. Но тут у меня все было подготовлено – комар носа не подточит. А потом меня взяли в плен… Может, и вложился бы, если бы дело по-другому обернулось.

– Что вы собираетесь делать дальше? – спросила Юлия Карловна.

– Вначале мне нужно найти Наташку с ее братом, а потом буду решать. Вы разрешите мне сегодня здесь переночевать?

В это мгновение раздался долгий звонок в дверь.

– Я открою, – сказал Ганс, который во время всего разговора молчал и только слушал.

Глава 36

– Кого еще могло принести в такое время? – спросила Юлия Карловна, обводя соседей взглядом.

– Кстати, следователь был? – поинтересовалась Ольга.

– Нет, – покачал головой Игорь Петрович.

В коридоре тем временем слышались голоса нескольких человек, среди них Ольга узнала голос Алексея и замерла на месте, потом увидела меняющееся выражение лица Станковича-Угрюмова. Мужчина вскочил с места и стал в ужасе озираться, но сделать ничего не успел. Новые гости уже вошли в кухню.

– Здравствуй, Пашенька-дружок, – сказал Алексей, потом поздоровался с жильцами коммуналки, Ольге персонально подмигнул.

– Какие же вы сволочи! – заорал Станкович-Угрюмов. – Я к вам как к людям, а вы, проклятые, вызвали…

– Проклятый – только я, – спокойно сказал Ганс. – Я вызвал Алексея и его товарищей.

«Фриц недобитый» было самым ласковым эпитетом из тех, которыми Станкович-Угрюмов наградил Ганса.

Вместе с Алексеем прибыло еще четверо мужчин, которых Ольга не знала. Судя по выражениям лиц соседей, они тоже видели их впервые.

– Так кого вызвал Ганс? – спокойно уточнил Алексей. – Проклятых обманутых тобой людей, Паша? Расскажи, какие все вокруг плохие, а ты – хороший. Знаешь, Паша, за все в жизни надо платить.

– А ты…

– Заплатил. Я на Севере здоровье подрывал за колючей проволокой, пока ты на греческом острове телеса под южным солнцем грел, вино хлестал и баб трахал. Знаешь, какие у меня теперь проблемы с желудком?

«Ах, значит, дело не в нефти, выпиваемой по утрам? – подумала Ольга. – Что же ты лапшу мне на уши вешал, милый?»

– Алексей свою вину искупил, – подтвердил солидный мужчина лет пятидесяти. – И не он строил пирамиду. Это была твоя идея, Паша.

– Леш, ты вообще кто? – спросил Игорь Петрович.

– Финансист, – сказал тот.

– И если бы делом руководил Алексей, то люди бы, вероятно, получили проценты с вложенных денег, – продолжал солидный мужчина.

– Сто двадцать? – хмыкнул Святослав. – Или триста годовых?

– Конечно, нет, – сказал Алексей. – Я предлагал другую организацию дела, а наш общий друг заявлял, что сто двадцать процентов годовых – это только реклама.

– Сейчас Алексей работает в моей финансовой группе, и мы обеспечиваем людям реальную прибыль, – вставил представительный мужчина. – И мы не даем ссуды чиновникам на благоустройство города.

– А пирамидостроители давали? – влезла с вопросом Екатерина Афанасьевна.

– Ну а вы как думаете? – хмыкнул Алексей. – Под маленькие проценты и без залога. Это был такой своеобразный вид отката. Хотя у нас в стране они все своеобразные… В результате ничего сделано не было, деньги вкладчиков – то есть их часть – ушли чиновникам за то, чтобы пирамидостроители и дальше могли заниматься тем, чем занимались…

– Но ты… – открыла рот Ольга.

– Был молод и глуп. Признаюсь: я вначале не разобрался, во что вляпался. И я ничего не получил.

– Это на самом деле так, – подтвердил представительный мужчина. – Алексей ничего не получил, так как все прибрал к рукам вот этот господин, – он кивнул на Станковича-Угрюмова. – И Алексей отсидел в тюрьме за чужие грехи. А кое-кто еще не вернул долги…

– У меня ничего нет! – заорал Боян-Павел. – У меня нет даже документов! У меня в карманах гуляет ветер! У меня нет мелочи на автобус!

– Твой родственник, Паша, рассказал нам много интересного, – спокойно сообщил Алексей.

– Какой родственник? – моргнул пирамидостроитель.

– Брат твоей третьей жены. Он сразу понял, что нужно каяться и говорить правду, только правду и ничего, кроме правды…

– В результате мы ему даже работу предложили, – вставил представительный мужчина. – Талантливые компьютерщики многим нужны. А мальчик все правильно понял… Зачем его наказывать? Он чуть-чуть оступился, не зная, против кого идет. Но речь не о нем, а о тебе. Кстати, почему ты всегда брал в жены таких глупых баб?

– Жена должна быть дурой, – буркнул Станкович-Угрюмов.

– Ну не скажи, – покачал головой представительный мужчина. – Умная жена – это помощница и партнер.

– Мы о чем спорим? – спросил Игорь Петрович. – И вообще вы чего хотите?

– Вернуть деньги, – пожал плечами Алексей.

– А Ганс тут с какого бока? – прищурилась Екатерина Афанасьевна, глядя на немца.

– Я же говорил вам, что работаю частным детективом, и мой клиент, пострадавший от вложения денег в России, нанял меня для того, чтобы я эти деньги вернул.

– Твой клиент в его пирамиду, что ли, вкладывал?! – воскликнул Святослав.

– У нашего друга с многочисленными именами и фамилиями было много идей, и часть из них ему удалось успешно воплотить в жизнь, – сказал представительный мужчина.

Боян-Павел молчал.

– Вы объединились? – уточнила Ольга, переводя взгляд с Алексея на Ганса и обратно.

Оба кивнули, а Ольга задумалась, не использовали ли ее… Наверняка использовали, но как?

– Ну что, поедем с нами? – спросил представительный мужчина у Станковича-Угрюмова. – Отдашь денежки – и гуляй спокойно. Мы – люди не кровожадные. И не убийцы.

– А кто кинул гранату в джип с его родственником? – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

– Неужели вы думаете, что это сделал кто-то из нас? – разыграл удивление представительный мужчина.

– А если серьезно? – спросила Ольга. – В джипе погибли два человека. Одного вообще не опознали.

– Это был нанятый им шофер, – Алексей кивнул на Бояна-Павла. – Неделю не проработал. Уважаемый пирамидостроитель в очередной раз вместо себя подставлял троюродного брата. Тот всегда соглашался, так как требовались деньги. Сколько раз его били вместо тебя, Паша? Сколько раз арестовывали? Его жена нам все рассказала.

– Она у вас?! – воскликнула Ольга.

– У нас, – кивнул представительный мужчина. – Готова давать любые показания против дорогого родственника.

– Я их облагодетельствовал! – рявкнул Станкович-Угрюмов.

– Только муж той женщины погиб вместо тебя, – напомнил Алексей. – Насчет гибели вы не договаривались. И погибать за тебя он бы явно не согласился ни за какие деньги. И теперь Александре незачем молчать. Все ее показания записаны. Она с нетерпением ждет очной встречи с тобой.

«А ведь в ту ночь, когда она исчезла из нашей квартиры, я сама ночевала у Алексея…» – подумала Ольга.

– Но кто все-таки убил его троюродного брата? – спросил Игорь Петрович.

– Банкиры, которые имели большие планы на этот участок, – сказал представительный мужчина. – Нам этот господин требовался живым. А они, то есть нанятый ими человек, допустил просчет. Откуда он мог знать, что Пашенька вызвал сменщика? Мы вообще никого не убивали, не убиваем и убивать не собираемся. Но кое-кто в нашем городе еще ностальгирует по девяностым годам…

– Пожалуй, только те, кто связан с недвижимостью, – заявил Игорь Петрович. – Только на этом рынке продолжается беспредел, который, вероятно, не остановится никогда. К сожалению.

Алексей тем временем перевел взгляд на Бояна-Павла.

– Ну что, бывший партнер, собирайся. Тебя тут накормили и обогрели, пора и честь знать. Вернешь денежки – и отправляйся хоть в Грецию, хоть на Колыму.

– У меня нет документов!

– Все у тебя есть. Наташин брат нам рассказал много интересного. И все свои документы ты получишь назад. После выплаты денег. И начнешь жизнь с чистой совестью.

– И голым задом, – добавил Ганс, очень хорошо выучивший русский язык.

Глава 37

В ту ночь Ганс тоже уехал, вернулся к вечеру следующего дня очень довольный и стал собираться домой.

– Мне было очень здорово в вашей квартире, – сказал он жильцам, прощаясь с ними на кухне под звуки очередного футбольного матча. – Если я снова приеду в Россию с каким-то заданием, вы сдадите мне комнату, если остальные в вашей квартире будут заняты? – он посмотрел на Ольгу и Игоря Петровича.

Те кивнули.

– Ганс, ты на самом деле вернул деньги своего клиента? – уточнила Екатерина Афанасьевна.

Немец кивнул с довольным видом.

– И остальные вкладчики вернули? – спросила Юлия Карловна.

– Часть вкладчиков, – с серьезным видом сказал Ганс. – Часть, которая объединилась, разработала план действий, отыскала этого проходимца в Греции, следила за его передвижениями, то есть вела мониторинг всей его деятельности. Потом достойно встретила его здесь, дала подзаработать…

– То есть они, или правильнее будет сказать: вы знали, чем он тут занимается, и ничего не предпринимали?! – воскликнула Ольга.

– Я подключился к делу не сразу. А объединившиеся вкладчики знали. Их деньги этот Боян-Павел уже давно потратил на красивую жизнь.

– Но другие люди… – открыла рот Екатерина Афанасьевна.

– В одном он прав. Он никого не заставлял насильно отдавать деньги. И на этот раз он не взял денег ни у одной старушки. Деньги несли обеспеченные люди, жаждущие халявы. Они были готовы их вложить в проекты, которые очень умело представлял Боян-Павел. Да, он на самом деле умный человек и хорошо разбирается в психологии. На этой кухне он говорил правильно: люди сами отдавали ему деньги.

– Но это мошенничество. То, чем он занимался, – мошенничество! – воскликнула Юлия Карловна.

– Это другой вопрос, – пожал плечами немец.

Через день после отъезда Ганса Ольге позвонил Алексей и пригласил поужинать. Ольга согласилась, в первую очередь потому, что ей хотелось выслушать версию Алексея о происходившем в их доме и его окрестностях.

– Где сейчас этот Боян-Павел? – спросила она у мужчины, который ей нравился.

– Отправился в Грецию по тому же паспорту, с которым приехал сюда. Мы ему даже билет купили. Наташа осталась с любовником. Брат работает в нашей финансовой группе. Хорошо работает и зарабатывать будет хорошо и официально.

– Ты в самом деле отсидел срок?

– Отсидел. Тебя коробит, что ты сейчас общается с бывшим зэком?

– Нисколько. По статистике, в нашей стране каждый третий мужчина сидел… И очень многие – безвинно.

– Моя вина была, – вздохнул Алексей. – Но глупости было больше. И люди были, которые мне помогли и там. А сейчас мы, можно сказать, закончили дело, которым занимались столько лет, на которое потратили массу времени, сил, средств…

– А как в нашем подъезде оказалась первая жена Угрюмова?

– Мы ее у вас поселили. Нашли, подлечили. Да она сама не хотела больше пить, поняв, что есть шанс отомстить бывшему муженьку.

– Она на самом деле замужем за молодым парнем?

– Что?! – вылупился на Ольгу Алексей. – Она ни за кем не замужем.

– Но они сказали… Или разыграли спектакль?

– Наверное. У нас было разработано несколько сценариев. Мы же не знали точно, как пойдет дело…

– А те, кто с ней жил? Вроде бы там…

– Пострадавшие от Угрюмова. Старший мужчина сам пострадал, у молодежи – родственники. Мальчик с девочкой оказались очень умненькими, и сейчас тоже работают в нашей финансовой группе. Ну и тут хорошо потрудились. Квартиру в дальнейшем будем сдавать каким-нибудь иностранцам. Но, конечно, не из ФБР или ЦРУ.

– А они-то здесь при чем?

– Американца помнишь, который у вас жил?

– Он съехал?!

Алексей кивнул.

– Так он же вроде какой-то наладчик.

– Как я – балерина. Пирамидные денежки, в частности, крутились и в США. А американцы к таким делам относятся очень трепетно. Насколько мы поняли, они тоже следили за Угрюмовым. Когда он оказался здесь, приехал этот Джеймс, ему повезло, что он смог снять квартиру в этом доме. Мы-то здорово переплатили, чтобы заполучить апартаменты на третьем этаже.

– Кто владелец той квартиры, в которой жил американец?

– Один средний бизнесмен, который просто вложил деньги. Когда к нему обратился американец, он согласился сдать.

– И твои товарищи, проживавшие на третьем этаже, все это время следили за Угрюмовым?

– Да. За ним, за теми, кто к нему ходит. Он ведь и в клубе Леонида Саркисовича выступал, приглашал членов к себе. И часть из них вложила деньги!

– Вы их им вернули?

– С какой стати? – рассмеялся Алексей. – Они – взрослые, солидные и весьма обеспеченные люди. И вкладывали не «смертные» деньги, как бабушки в первые пирамиды, а те, которыми они вполне могли рискнуть. Нам самим нужно было убытки покрывать, Гансу вон помогли работу выполнить… Мало ли, когда обратиться придется. А у него есть лицензия на работу в Европе.

– А американец? – не унималась Ольга.

– Денег он точно никаких не получил. Может, информацию какую-то собрал. Не знаю. Не исключаю, что он приезжал не только из-за Угрюмова, а и из-за того, чтобы разобраться с нашими пирамидными схемами.

– Откуда вы вообще узнали, что он из американских спецслужб?

– Слушали его, – улыбнулся Алексей.

– Твои товарищи на третьем этаже устанавливали подслушивающие устройства?!

– И на первом, и на втором. У вас только не устанавливали. У вас не установить. К вам вселяться надо и входить в доверие. Поэтому нам Ганс тоже был нужен… И еще мы быстро поняли, что тут происходит что-то еще. Потом выяснили, что банкиры претендуют на участок. От них тут работал ваш сосед Вася.

– Что?! – глаза у Ольги широко раскрылись.

– Как ты думаешь, за что его так избили?

Ольга молчала, мысли судорожно проносились в голове.

– В прокуратуре лежит диск с записью его признания, – сообщил Алексей.

– Это вы?..

– Нет, не мы. Но мы узнавали, кто такой Вася. Выяснили, что после появления Васи с прикрытием в виде Коли, который на самом деле кропает эти книжонки, дома расселяли. Вася с Колей перебирались на другой объект.

Ольга опять открыла рот.

– Коля не имел отношения к делу, но знал, чем занимается Вася – в общих чертах, без деталей. И прикрывал его. Потому что покровители – или хозяева, или наниматели, называй, как тебе больше нравится – Васи оказывали содействие в публикации Колиных книг. А это Колю и его жену волновало больше всего. Я не знаю точно, кто избил Васю, но это явно кто-то из расселенных с его помощью людей. У нас есть свои люди в прокуратуре, и копию диска нам переслали. Возможно, к вам в гости вскорости пожалует знакомый следователь и даст его посмотреть. Или просто сообщит часть Васиных признаний.

– И… в чем он признается?

– В том, чем занимался, – пожал плечами Алексей.

– Владимира Викторовича случайно не он убил? – вдруг пришла Ольге в голову мысль. – Это был одинокий человек, никаких родственников, которые стали бы проводить расследование. А нам всем – устрашение. Завещание бы подделали на кого-то из своих людей, но тут мы вовремя подсуетились и осмотрели вещи покойного.

Алексей пожал плечами.

– И владельцев комнат тоже он? Тех, которые жили за городом? Того, кто сдавал комнату Гансу? – продолжала Ольга.

– Нет, в этом не признается.

– А… колом?

– Да, вот это уже Васины подельники. Если ты помнишь, я в ту ночь пригласил тебя к себе. Да, признаю, газ в квартиру пускали мы, чтобы забрать вашу гостью. Газ безопасный – насколько может быть безопасным газ, но я все равно не хотел, чтобы ты его вдыхала.

Алексей предупредительно поднял руку, когда Ольга хотела вставить реплику.

– Я не мог избавить от него всех. Не мог, и все. Но ведь все ваши жильцы остались живы? И Александра жива, и уже отбыла на свою малую родину, дав соответствующие показания против Станковича-Угрюмова. А Васины соратники забеспокоились. Он телефон не брал! Утром послали гонца, тот столкнулся у двери подъезда с новым владельцем комнаты, на которую претендовали банкиры и компания. Ну и… воспользовался моментом. Конечно, нормальному человеку подобное бы в голову не пришло.

– Хорошо, что всех людей в квартире не убил! – воскликнула Ольга.

– Это было бы подозрительно. Началось бы очень серьезное расследование. Интерес банкиров бы всплыл. А так… Гонец с новым владельцем вначале звонили в дверь. Никто не открыл. Тогда новый владелец достал ключи, они зашли. Гонец быстро понял, что что-то не так, хотя газ к тому времени уже выветрился. Он знал про кол, стоявший у вашей входной двери. Вася со смехом рассказывал. Решил воспользоваться ситуацией. Подонок. Хотя и убитый не пай-мальчик, а с двумя ходками за плечами. Нельзя исключать, что он с подельниками убил Тему – владельца комнаты – и забрал назад только что заплаченные деньги. Точно теперь этого не скажет никто. Но Вася под пытками в убийствах твоих соседей не признался.

– А вампирская маска? Клыки?

– Лежали у Васи в комнате. Он их приготовил на всякий случай – после того, как у вас стали готовиться к борьбе с вампирами. Гонец про маску знал и натянул ее на уже убитого им человека.

– Но, значит, банк – или его представители – являются владельцами двух комнат в нашей квартире! Или одной? Или трех? У внучки, унаследовавшей бабушкину квартиру, ее выкупили или нет? Я ведь ей так и не позвонила.

– И что, если выкупили? – удивленно посмотрел на Ольгу Алексей. – Это им ничего не дает. Скорее всего, они их будут сдавать. И расселение одной вашей коммуналки им тоже ничего не дает. Вообще в нее нужно вложить огромные деньги, чтобы привести в достойный вид. Даже это невыгодно. Ваш дом в самом деле было выгоднее снести, а на его месте что-то построить. Квартиры на всех этажах, кроме второго, нуждаются в ремонте. Мы же тоже не особо напрягались на третьем.

– А гранату кто в джип бросил?

– Человек из банкирской компании. Со Станковичем у них терпение лопнуло. Пашка вообще всегда любил повыпендриваться… Вероятно, решили, что молодая жена с братом быстренько согласятся на продажу, в особенности, если их припугнуть.

– Банкиры разве не проверили, кто является владельцем квартиры на четвертом этаже?

– Пашка утверждал, что теперь он. Он всем говорил, что она – его собственность. Мы проверили, что нет, а банкиры, вероятно, решили, что этот проходимец успел провернуть сделку. Вообще банкирам эта квартира стоила немалого количества нервных клеток семь-восемь лет назад. Снова решили ею заняться – а тут уже новый владелец. Думаю, что нервы были на пределе, хотелось быстрее заполучить участок – вот и отдали приказ. Гранату бросал тот же человек, который потом «поработал» колом. Вася в это время в Москве зарабатывал себе алиби, а тот сутки тихо жил в Васиной комнате. Гранату точно бросили из Васиной комнаты, – продолжал Алексей. – Это даже расчеты показали. И Вася признался. В своем признании Вася говорит, что тот человек, который бросал гранату, появился у вас в квартире ночью и следующей ночью ушел. Милиция же не открывала комнаты?

Ольга покачала головой.

– Да, он, конечно, рисковал, но…

– То-то Владимир Викторович говорил, что ему казалось, будто в Васиной комнате кто-то ходит! И ведь он мог это сказать Васе… Просто спросить или просто упомянуть… Ой, так я ведь сама ему посоветовала это спросить у Васи!

– И что, если спросил? В любом случае ты не виновата. Не кори себя.

У Ольги на глазах все равно выступили слезы.

– Черную лестницу ваша компания починила? – спросила она, немного придя в себя.

Алексей кивнул.

– Чтобы следить за Угрюмовым?

– Да.

– Но ведь с третьего этажа до четвертого можно было и с проемом добраться! Он же был между вторым и третьим!

– А зачем нам было подставляться? – улыбнулся Алексей. – Тем более Угрюмов зачастил в клуб на первом…

– Твои партнеры напугали Нину Георгиевну, переодевшись вампирами? Я так понимаю, что ее допрашивали.

Алексей опять кивнул.

– С Ниной Георгиевной нехорошо получилось. Но кто же знал… Мы понятия не имели, кто она такая. Ребята пошли выяснять, одевшись в маскарадные костюмы, она отреагировала очень болезненно. Может, знала про убитого зятя, сброшенного в каменный мешок?

Ольга пожала плечами.

– Значит, тут переплелись два дела, – сделала вывод она. – Вы хотели вернуть свои деньги у Станковича, им же занимались немец и американец. А банкиры желали заполучить участок, на котором стоят два дома, а потом тут что-то строить. Жильцы оказались заложниками всех этих игр…

– Во-первых, Оля, все хорошо закончилось. И справедливо. Согласись. Да, погибли невиновные, но ведь и виновные получили по заслугам. Кроме молодой хозяйки квартиры на четвертом этаже, но, думаю, ее накажет судьба. Судьба всегда наказывает раньше или позже. Или она так наказала того бизнесмена? Не мне судить. А во-вторых, Оля, дел три, и третье еще не то что не закончилось, а только начинается.

– Какое третье?! Кому еще не живется спокойно?

– Леониду Саркисовичу.

– А ему что неймется?

– Леонид Саркисович ищет золотые слитки. Ты про них уже слышала?

– Я думала…

– Что это бред? А вот Леонид Саркисович в них верит. И квартиру с нежилым помещением на первом этаже он покупал именно из-за легенды о слитках. И в частности, поэтому у банкиров не получилось ничего! Леонид Саркисович подключил все свои связи, связи членов своего клуба, чтобы банкиров приструнить. Я не исключаю, что две погибшие в подвале старушки – это дело рук людей Леонида Саркисовича, а не банкиров. Все-таки даже «черные риелторы» не действуют такими методами. И вообще все убийства, Оля, за исключением заколотого владельца Теминой комнаты и брата Угрюмова, в которого бросили гранату, могли организовать люди Леонида Саркисовича, чтобы подставить банкиров….

– То есть как?!

– А вот так. Я не знаю, Оля. Вася не мог врать, когда ему ломали руки и ноги. И он рассказывает только о трех убийствах. То есть его начальники приказали кинуть гранату в джип Угрюмова, в котором погибли два человека, один – вообще посторонний. Может, тоже выяснили, кто он на самом деле, и решили свалить на обманутых вкладчиков? Нельзя исключать и такую версию. А потом, как я тебе уже сказал, быстренько купить квартиру у жены. Потом человек, отправленный банкирами проверить, что случилось с Васей, убил нового владельца комнаты, в которой жил Ганс, воспользовавшись возможностью все запутать. И тоже там может быть множество причин! А вдруг тот когда-то увел у убийцы любимую девушку? Но в других убийствах Вася не признается! Владельца комнаты, которую снимал Ганс, могли убить совершенно посторонние люди, каким-то образом узнавшие о деньгах, полученных за продажу комнаты. Я повторяю: мы этого не знаем и не узнаем никогда.

– То есть ты утверждаешь, что это Леонид Саркисович таким образом подставлял банкиров?

– Думаю, да. Ему нужно было, чтобы они и думать забыли о вашем доме и соседнем. А как это сделать? Только их подставив. Претендуют на дома, выкупают квартиры, убивают жильцов. Все-таки так, как поступили со старушками, риелторы бы действовать не стали! Бабушки сами решили, что их в подвал столкнули претенденты на их квартиры. Но ведь те могли к ним только упорно ходить и предлагать переезд. Подумай, Оля. Мало ли, что они продиктовали этому незадачливому кладоискателю… Мало ли, что он рассказал правоохранительным органам. Они в это искренне верили. И кладоискатель поверил. И органы поверили! Претендентам на участок такое было нужно? Да никогда! Вот скажи, тебя лично запугивали?

– Нет.

– Кого-то в вашей квартире запугивали?

– Нет. К нам упорно ходили лет семь-восемь назад, когда банк, насколько я поняла, предпринимал первую попытку заполучить участок. Потом года полтора назад. И теперь ко мне приходили в поликлинику… Но только предлагали.

– Вася занимался сбором информации. Он не убивал! Во время своих предыдущих заселений он точно не убил никого. И вообще убийств не происходило! За город граждан переселяли, но живых. Алкаши оказались за городом в деревянных домах, но в общем-то они сами в этом виноваты. Как я понимаю, Вася мог убить только в случае крайней необходимости. Или по приказу хозяев. Кстати, в своем признании он говорит, что видел одного подручного Леонида Саркисовича, выходящего из квартиры на четвертом этаже. А на следующий день вы нашли там вашего Владимира Викторовича. Вася не видел, что тот мужик делал в квартире, и, естественно, у него не спрашивал. Но Вася считал, что убийства жильцов – дело рук Леонида Саркисовича, то есть, конечно, его подручных.

– Но…

– Оля, доказать ничего нельзя. Успокойся. Но в подвал больше не лазай. И своим соседям скажи, чтобы не занимались этим делом. Скорее всего, вы ничего не найдете, но жизни лишиться можете. Оля, я серьезно. Леонид Саркисович вложил в ваш дом много денег. Он убедил членов возглавляемого им клуба временно перебраться за город, зная, что они вскоре захотят вернуться назад, он убедил их вложиться в квартиры в соседнем доме, уводя их из-под носа банкиров.

– И он мог организовывать рейды ОМОНа?

– Мог. Я не знаю точно, но мог! И вроде все его действия обоснованны. И подвал он явно получит в свое полное и безраздельное пользование. И ведь ваша квартира целиком и полностью на его стороне! И органы на его стороне!

– И слитками он ни с кем делиться не будет. Если, конечно, их найдет. А Владимир Викторович вполне мог стать его конкурентом… Леонид Саркисович ведь с ним даже советоваться мог. Владимир Викторович обычно щедро делился информацией, был увлеченным человеком, часами мог говорить о кладоискательстве… Но он был совершенно безобидным!

– А Леонид Саркисович посчитал его опасным. Зачем ему конкурент в своем доме?

– Неужели настолько реален шанс обнаружения слитков?!

– Наверное, Леонид Саркисович верит в то, что их найдет, – пожал плечами Алексей. – Может, является потомком кого-то из старых жильцов?

Ольга не знала. Алексей тоже этого не знал. Он опять пригласил Ольгу к себе, а она опять согласилась. Зачем же отказывать себе в удовольствии?

И еще Алексей приготовил ей в подарок новый плащ. Ольга была рада. Ведь у участкового терапевта «летит» не только обувь, но и верхняя одежда.

Эпилог

Вернувшись на следующий день домой, Ольга застала в квартире одну Юлию Карловну.

– А где остальные? – спросила она.

– Мой сын, твой брат и Екатерина Афанасьевна? Разбирают мебель в соседнем подвале. Приходил спасенный кладоискатель. Принес гостинцы. Наши выпили, закусили, он заразил их своим энтузиазмом. Ты же знаешь, какие одержимые люди кладоискатели?

Ольга кивнула, вспоминая Владимира Викторовича. И еще она помнила предупреждение Алексея…

– И что?

– Решили для начала мебель разобрать. Я не пошла в пыли копаться. А нашим – хоть какое-то занятие. Пусть лучше мой сын клады ищет, чем перед телевизором пиво пьет. А ты как считаешь?

– Пусть попробуют, – сказала Ольга.

Она понимала, что брата и соседей ей все равно не остановить. Надо надеяться, что вскоре им самим надоест это занятие. Не их это дело. Да и не променяет их квартира европейский футбол на кладоискательство! Покопаются немного в старье и вернутся к матчам английского, испанского, итальянского и немецкого чемпионатов.

И вообще ей было о чем думать. У нее имелось подозрение, что их первая совместная ночь с Алексеем не прошла для нее бесследно. Задержка была уже больше недели, да и утром подташнивало. Поэтому сама она дышать пылью и лазать по подвалам точно не собиралась. Она не знала, как Алексей отреагирует на новость. По крайней мере, к себе он переехать не предлагал. И вообще он, наверное, не лучший вариант на роль отца и мужа, хотя никого другого нет… Алексей ее использовал. Не просто так он пришел к ней в поликлинику… И как он на самом деле замешан во всем, случившемся в доме? В грязных делах он точно был замешан. Он знал про снятие Угрюмова-Станковича с поезда – каким бы человеком тот ни был. Он знал про газ. И что на самом деле сделали с Александрой, которая приезжала в Петербург искать мужа и опознала его труп? Можно ли доверять Алексею? Нужен ли ей такой мужчина? И всю ли правду он ей сказал? Сомнительно…

Какой-то банк хотел заполучить участок, на котором стоит их дом. А не захочет ли теперь этого финансовая группа, в которой трудится Алексей? Леонид Саркисович мечтает найти золотые слитки. А Алексей? И ведь Алексей и компания фактически раздели до нитки Угрюмова-Станковича. Они же занимаются тем же, чем и он! И вообще Ольга не представляла, что делает эта финансовая группа. Может, Станкович просто был ее конкурентом!

Потом она заставила себя думать о хорошем. У нее будет ребенок, о котором она так мечтала. Соседи обрадуются, и брат обрадуется. В родной квартире ей точно помогут его растить.

Насчет копания соседей в подвале Ольга оказалась права. Одного дня в пыли и среди хлама ее брату, Святославу и Екатерине Афанасьевне хватило. Наверное, кладоискателем надо родиться… А у обычного человека на это просто не хватает терпения. Ольга вздохнула с облегчением.

Content

Мария Жукова-Гладкова
В гости по ночам…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог