Никола Корник

Своенравная вдова

Пролог

1802

Леди Джулиана Теллант не помнила своей матери. Ей было всего четыре, когда та сбежала с любовником, и маркиз Теллант приказал убрать портрет своей заблудшей жены из гостиной.

— Девочке трудно расти без матери, — когда-то сказала маркизу тетушка Беатрис, но Бивел Теллант посмотрел на свою сестру, как на деревенскую дурочку, и ответил, что у ребенка есть слуги и гувернантка. Чего же больше?

В тот летний день, после обеда, Джулиана скучала над уроками французского, который пыталась вдолбить в нее мисс Берти, и бесконечно упрашивала гувернантку выпустить ее, на свет божий. В конце концов, та сдалась. Джулиана поскакала вниз по лестнице, не обращая внимания на несущиеся вдогонку указания взять пляжный зонтик и вести себя как подобает.

Дверь голубой гостиной была приоткрыта, и она услышала голос отца на фоне звяканья чайных приборов. Редкий случай — Эшби-Теллант почтила своим присутствием тетушка Беатрис.

— Да, я нашла Мэрианн. Она живет в Риме с графом Кальциони, — ответила старая дева на вопрос маркиза. — Она спрашивала о детях, Бивел.

Тот что-то проворчал.

— Она, без сомнений, хотела бы приехать в Англию повидать их, но это, естественно, невозможно.

Маркиз снова что-то проворчал. Наступила пауза.

— Я слышала, что Джосс отлично себя зарекомендовал в Оксфорде, — живо сказала Беатрис. — Я удивлена, что ты не отослал в пансион и Джулиану тоже. Уверена, она была бы отличной ученицей. Ты же знаешь, как она стремится тебе угодить.

− Я был бы рад отослать ее в школу, но это будет бесполезная трата времени, — отозвался маркиз. — Я уже однажды сделал это, как ты, Трис, предлагала, и посмотри, что получилось! Эта девочка такая же безнравственная, как и ее мать.

Беатрис выразила свое неодобрение:

— Не могу поверить, что ты готов так легко осудить Джулиану и поставить на ней крест, Бивел. Да, тот случай в школе был неприятным…

— Неприятным? Чтение французской порнографии? Нет, он был скорее возмутительным. Беатрис, пожалуйста…

— Это едва ли можно было назвать порнографией, — спокойно возразила Беатрис. — Несколько сомнительных книжечек, которые одна из девочек контрабандой протащила в пансион… Кроме того, если бы Джулиана действительно заинтересовалась подобными книгами, ей не пришлось бы идти дальше твоей библиотеки!

Маркиз что-то проворчал, и на этот раз очень зло.

Джулиана прижалась ухом к приоткрытой двери.

— Ну, и всегда остается брак, — глубокомысленно произнесла Беатрис. — Конечно, пока она еще очень молода и ветрена, но уже через пару лет…

— Как только ей исполнится семнадцать, она выйдет замуж — и делу конец, — раздраженно заявил маркиз.

— Будем надеяться, — сухо ответила Беатрис. — Но ведь для Мэрианн это не стало «концом», а, Бивел?

— Мэрианн была распутной, — холодно отозвался Бивел Теллант. — Она потеряла счет своим любовникам. Да и ребенок из того же теста, Трис. Ты еще попомнишь мои слова. Она плохо кончит.

Они продолжали разговаривать, а Джулиана отошла от двери. Она повернулась и поплелась на улицу через главный холл, выложенный черно-белыми мраморными плитками.

Она пересекла подъездную дорожку и ступила на тропинку, что бежала мимо лаймовых деревьев к лугам и заканчивалась у реки. Джулиана шла медленно, и мысли ее были вялыми, тягучими. Она не понимала, почему отец всегда стремился отослать ее. Сейчас, похоже, чтобы ему угодить, ей надо выйти замуж, и как можно скорее. Джулиана решила, что, может, у нее и получится. Она знала, что хорошенькая. Но внутренний голос подсказывал, что, даже если она сможет сделать это и еще чуть-чуть, отец все равно не будет ею доволен. И никогда ее не полюбит.

Джулиана стала пробираться сквозь заросли тростника, обрамлявшие реку. Рядом находилось большое озеро, берега которого закрывали свисающие ветви ивы. Джулиана отодвинула ивовую занавесь и проскользнула в золотистый сумрак.

Но там кто-то был. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела, что с песка вскочил мальчик и стал вытирать руки о бриджи. Высокий и худощавый, соломенно-желтые волосы, лицо, усеянное юношескими прыщами. Джулиана замерла и уставилась на него. Он походил на сына фермера или, может быть, кузнеца-подмастерья.

— Ты кто такой? — снисходительно поинтересовалась она. Она слышала, что таким тоном тетушка Беатрис разговаривает со слугами, и подумала, что мальчик поведет себя как они.

— Мартин Давенкорт, к вашим услугам, мэм. А вы?..

— Леди Джулиана Теллант из Эшби-Теллант, — ответила Джулиана.

Мальчик улыбнулся. У него была очаровательная улыбка, ямочки на щеках затмевали уродливые прыщи. Джулиана внезапно заинтересовалась солнечными бликами на озерной воде.

— Леди из поместья собственной персоной! — произнес он и жестом показал на россыпь камней — остатки старой мельницы, которые виднелись в высокой траве. — Не хотите присесть со мной, миледи?

Джулиана опустила глаза и только сейчас заметила в траве книгу, страницы которой теребил легкий ветерок. Там же виднелись какие-то схемы и рисунки, а рядом с ними — карандаш и листки бумаги. В высокой траве среди камней валялись какие-то деревяшки, веревки и гвоздики.

Джулиана уставилась на книгу и бумаги. Она смутилась от такого явного доказательства его социального статуса. Ей стало неловко.

— Вы не из деревни! − возмутилась она.

Мартин Давенкорт удивленно раскрыл глаза.

«Очень красивые глаза», — подумала Джулиана. Зеленовато-голубые, в обрамлении темных густых ресниц.

— А я разве говорил, что я из деревни? Я временно живу в Эшби-Холле. Сэр Генри Лис — мой крестный.

Джулиана медленно двинулась к нему.

— А почему вы не в школе?

Мартин ответил ей извиняющейся улыбкой:

— Я болел. Я вернусь туда в конце лета.

— В Итон?

— В Харроу.

Джулиана опустилась на траву. Она взяла один из странных деревянных брусков, что там валялись, и повертела его в руках.

— Я пытаюсь построить военное укрепление, — пояснил Мартин, — но никак не могу подобрать для стены правильный угол. Математика не самая сильная моя сторона…

Джулиана зевнула.

— Господи, математика! Мой брат Джосс такой же. Только и знает, что играть в солдатиков и строить всякие укрепления. Просто скука смертная!

Мартин присел около нее на корточки:

— И какие же игры нравятся вам, леди Джулиана?

— Я уже выросла из детских игр, — пренебрежительно ответила она. — Мне уже четырнадцать. Через несколько лет я поеду в Лондон подыскивать себе мужа.

— Прошу прощения, — извинился Мартин, в его глазах сверкнули искорки. — Но все-таки совсем ни во что не играть, по-моему, очень тоскливо. За какими же занятиями вы проводите время?

— О, за танцами, за игрой на фортепьяно, за рукоделием… — Джулиана затихла. Такое перечисление звучало как-то жалко, несерьезно. — Но сейчас, как видите, я ничем таким не занимаюсь, — тихо добавила она, — и мне приходится развлекать себя самой.

— Прогуливаете уроки, пока светит солнышко?

Джулиана улыбнулась:

— Иногда.

Она просидела так до самого вечера, наблюдая, как Мартин старается построить из деревяшек разводной мост. Он постоянно сверялся со своей книгой и бормотал сквозь зубы ругательства. Когда солнце стало опускаться за деревья, она с ним попрощалась, но Мартин едва кивнул ей, полностью погрузившись в свои вычисления. Всю дорогу домой Джулиана улыбалась.

Они еще две недели встречались, если была хорошая погода.

В конце августа, с первым дыханием наступающей осени, Джулиана бросилась на траву и капризно пожаловалась, что глупо ей ехать в Лондон искать себе мужа, поскольку на ней все равно никто не женится. Она бездарная и некрасивая, и все платья ей слишком коротки.

Мартин серьезно согласился, что за два года платья действительно станут ей коротки, если она не остановится в росте. Джулиана швырнула в него одной из его же книжек. Он ловко ее поймал.

— Мартин… — произнесла Джулиана.

— Хм?..

— Ты думаешь, я красивая?

— Да, — ответил он, не поднимая головы. Светлая прядь падала ему на лоб. Темные и четко очерченные брови были чуть сведены от сильной сосредоточенности.

— У меня же веснушки.

— Так и есть. И они тоже тебе к лицу.

— Отец говорит, что я никогда не найду себе мужа, потому что я развязная, — проговорила Джулиана. Она сидела опустив голову и выдергивала из земли травинки. — Он сказал, что я такая же безнравственная, как мама, и вообще плохо кончу. Я совсем не помню маму, — немного грустно добавила она. — Но она не может быть такой плохой, как все говорят.

Карандаш в руке Мартина замер. Джулиана подняла глаза и увидела промелькнувший на его лице гнев.

— Твой отец не должен был говорить тебе подобные вещи, — резко бросил он. — Неужели он сказал, что ты некрасивая и у тебя плохие манеры?

— Я полагаю, что он прав, — ответила Джулиана.

Мартин выругался, но Джулиана не поняла слов, к счастью для нее. Они молча смотрели друг на друга, и затем Мартин проговорил:

— Если в тридцать лет ты еще будешь нуждаться в муже, я сам с радостью на тебе женюсь. — Его голос был хрипловатым, а в глазах светилась застенчивость.

Джулиана потрясенно уставилась на него, а потом покатилась со смеху:

— Ты? О, Мартин!

Мартин отвернулся и снова взялся за книгу по философии. Джулиана видела, что он залился краской до самых корней волос. Он больше не поднимал на нее взгляда и отчаянно таращился в книгу.

— Тридцать лет — это очень много, — уже более спокойно произнесла Джулиана. — Смею предположить, что к тому времени я много лет буду замужем.

— Весьма вероятно, — пробормотал Мартин, по-прежнему не глядя на нее.

Наступило неловкое молчание. Джулиана теребила подол и посматривала на Мартина из-под ресниц. Он казался совершенно погруженным в чтение, хотя она могла бы поклясться, что он перечитывает одну и ту же страницу.

— Это очень щедрое предложение, — проговорила Джулиана и неуверенно накрыла его руку своей. Его кожа была теплой и гладкой на ощупь. Он так и не поднял на нее взгляда, но и руку не сбросил.

— Если к тридцати годам я не выйду замуж, то буду счастлива принять твое предложение, — сказала она и потом тихо добавила: — Спасибо тебе, Мартин.

— Всегда, пожалуйста, Джулиана, — ответил он.

Джулиана Теллант и Мартин Давенкорт вновь встретились только спустя почти шестнадцать лет. И к тому времени Джулиана прямой дорогой шла навстречу судьбе, которую в свое время предсказывал ей отец.

Глава 1

1818

Приемы Эммы Рен, самые оживленные и экстравагантные, славились во всем светском обществе. Изнывающие от скуки замужние дамы — и повесы-холостяки, чьи похождения громко осуждались добропорядочной частью общества, — из кожи вон лезли, чтобы получить приглашения к ней.

Тем жарким июньским вечером госпожа Рен устроила совершенно особый прием для избранных. Праздновалось предстоящее бракосочетание ее давнего знакомого, известного ловеласа лорда Эндрю Брукса.

Когда подали десерт, был уже довольно поздний час и в воздухе столовой клубились винные пары, и плавал дымок свечей. Гости, большей частью мужчины, уже хорошо расслабились. Насытившиеся вкусной едой и захмелевшие от выпитого вина джентльмены развалились на стульях и забавлялись с дамами.

Как только двойные двери распахнулись и в них прошествовали лакеи, госпожа Рен хлопком призвала всех к вниманию.

— Леди и джентльмены… — она намеренно понизила голос, — поприветствуем наш десерт, особенное яство по такому печальному случаю…

В толпе раздались смешки.

Госпожа Рен отступила назад и сделала жест лакеям, чтобы те поставили свою огромную ношу посреди стола. Лакеи повиновались и потом отошли в сторону, а одетый в ливрею дворецкий сорвал с блюда серебряную крышку.

На серебряном подносе возлежала обнаженная леди Джулиана Мафлит. Ее рыжие волосы скрепляла великолепная бриллиантовая диадема, на шее висела тонкая серебряная цепочка, а на правом бедре красовалась подвязка, украшенная драгоценными камнями. В пупке у нее лежала ягода винограда, определенные участки тела покрывали узоры из сливок, и вся ее нагота была искусным образом прикрыта виноградом, земляникой и кусочками дыни. Она вся была облита сахарной глазурью и сияла в тусклом свете свечей, словно статуя, вырезанная изо льда. С истинно кошачьей улыбкой она протянула Бруксу серебряную ложечку:

— Первая ложечка твоя, дорогой…

Брукс с готовностью принял ее и с энтузиазмом зачерпнул сливок и фруктов.

Вперед рванулся и сэр Джаспер Коллинг, один из самых настойчивых поклонников леди Джулианы.

— Я тоже хочу свою порцию этого десерта…

Но Брукс отпихнул его:

— Только после меня, старина. Пока что моя очередь, и, вообще, это мой десерт. Будь я проклят, если сейчас его не отведаю.

Жрица любви в мгновение ока была забыта.

Леди Джулиана с ленцой повернула голову, и ее взгляд упал на джентльмена, которого она раньше никогда не видела у Эммы. Высокий, статный, худощавый, но широкоплечий. Загорелое решительное лицо, твердый, жесткий подбородок. Он был бы хорош при любой драке. Джентльмен сидел откинувшись на спинку стула и с безразличным презрением смотрел на нетерпеливых смельчаков, что стояли вокруг стола. При тусклом освещении его взгляд казался угрюмым и бесстрастным.

Джулиана ощутила в душе странный толчок узнавания. И чарующе улыбнулась обаятельному джентльмену.

— Иди к нам, дорогой. Не смущайся.

Джентльмен посмотрел на нее. Его глаза цвета морской волны скользнули по ней с абсолютным безразличием.

— Благодарю вас, мэм, но я никогда не любил десерты.

Однако Джулиана не привыкла к отказам. Она снова присмотрелась к нему. Видимо, он был ее возраста (а ей было двадцать девять) или чуть старше. Взгляд казался скучающе-пресыщенным, словно все это он видел уже тысячу раз. У него на губах заиграла слабая, циничная улыбка.

Волна чувств нахлынула на Джулиану. На долю секунды она ощутила себя совсем юной и очень растерянной. Словно этот кричаще-безвкусный стол был огромной ошибкой, которую она совершила чисто случайно. Хищные улыбки, алчные руки… Она чуть не сбежала, бросив все, потрясенная холодным взглядом этого мужчины. Ее улыбка увяла, но она все равно не могла оторвать от него глаз.

Тогда он отвернулся и жестом показал лакею, наполнить бокал. И странное волшебство исчезло. Джулиана повела поблескивающим плечом и с улыбкой обратилась к самому молодому и возбужденному джентльмену:

— Саймон, золотце, почему бы тебе не испробовать сливок… вот здесь?..

Джулиана всем телом выгнулась к жаждущим ее рукам и потом встала во весь рост, рассыпав по полу фрукты. После чего жестом подозвала служанку, чтобы взять у нее халат. Послышались разочарованные стоны мужчин, но самые активные дамы полусвета и наиболее дерзкие леди подхватили инициативу. Они бросились кормить джентльменов сливками и фруктами с подноса. Джулиана же, кинув через плечо быстрый взгляд, заметила, что вечер уже готов плавно перейти в оргию.

Красный до ушей лакей придержал для Джулианы дверь, и она быстро направилась по коридору к главному холлу.

Дверь гостиной за ней закрылась, но Джулиана слышала, что голоса становятся все возбужденнее.

— Сюда, миледи. — Служанка показала ей на винтовую лестницу. Она была очень юной и совсем некрасивой.

В сопровождении девушки Джулиана поднялась и остановилась на лестничной площадке.

Одна дверь вела в комнату, где чуть раньше она раздевалась. Вторая же — в меньшее по размеру помещение, где другая служанка наполняла для нее ванну. Та взглянула на вошедшую Джулиану и зарделась до корней волос. Вылив в ванну последний кувшин воды, служанка быстро присела в реверансе и убежала.

Джулиана с милой улыбкой повернулась к первой служанке, потом сбросила с себя одежду, сняла с ноги подвязку и забралась в ванну.

— Спасибо. Теперь можешь уходить.

Служанка поджала губы, вежливо улыбнулась и забрала испачканный халат.

Джулиана откинулась в воде и закрыла глаза, заново переживая момент, когда лакеи сорвали крышку с серебряного подноса и представили ее во всем блеске славы. Как же приятно было произвести фурор! Женщины пришли в бешенство, а мужчины напоминали детей, в первый раз оказавшихся в кондитерской. Джулиана удовлетворенно улыбнулась. Как приятно пользоваться своей женской силой, чтобы вызывать подобные чувства. Восхищение, желание… и презрение.

Она резко выпрямилась, вспоминая выражение лица светловолосого незнакомца.

Благодарю вас, мэм, но я никогда не любил десерты.

Какова наглость!

Она встала во весь рост, расплескав воду на пол, и потянулась за полотенцем. Набросила его на плечи, и бриллиантовая диадема зацепилась за материю. Быстрым, нетерпеливым движением Джулиана стянула ее с волос и бросила на туалетный столик. Ей внезапно захотелось уйти отсюда.

Шлепая мокрыми ногами по ковру, она вошла в спальню. Вся ее одежда была разложена на постели.

Поддавшись внезапному порыву, Джулиана стала одеваться сама и тут же запуталась, пытаясь пристегнуть к подвязкам шелковые чулки. Корсет она надевать не стала, а просто накинула сверху нижнюю сорочку.

Она села за туалетный столик и стала внимательно изучать свое отражение. Она не представляла, что ей делать с прической. Без диадемы волосы струились по плечам густыми рыжими волнами.

Дверь спальни распахнулась, и в комнату влетела Эмма Рен. Джулиана сразу поняла, что та уже здорово пьяна. Вся раскрасневшаяся, помада размазана, шиньон съехал набок.

— Джулиана, дорогая моя! — возбужденно заговорила Эмма. — Ты была просто великолепна! Джентльмены только о тебе и говорят! И они все ждут тебя, дорогая. Ты уже готова к нам спуститься?

Джулиана снова повернулась к зеркалу. Она умела приносить извинения.

— Не совсем. Мне нужна помощь с платьем и прической.

Эмма неодобрительно покачала головой:

— Надо было позвать мою горничную. Десси бы мигом все исправила. Хотя… — она отступила, оценивая ее внешний вид, — сейчас ты выглядишь такой очаровательно-растрепанной и весьма экстравагантной, дорогая. Я уверена, джентльмены это оценят. По-моему, распущенные волосы — это как раз то, что нужно. С ними ты выглядишь такой юной и невинной. — Она расхохоталась. — Ты их сразишь наповал!

На Джулиану накатила волна отвращения.

— Эмма, а этот джентльмен — тот самый, что похож на повесу, но ведет себя как святой отец, — кто он такой?

Лицо Эммы прояснилось.

— О, понимаю! Тебе хочется чего-нибудь свеженького! И нет ничего более интригующего, чем незнакомое лицо, да, дорогая? — Она нахмурилась. — Еще пару часов назад я бы сказала, что ты не могла бы сделать лучшего выбора, но сейчас уже не так в этом уверена… — Она плюхнулась на кровать. — Его зовут Мартин Давенкорт. Ну, ты знаешь — из сомерсетширских Давенкортов. Без титула, но богат, как Крёз, и имеет отличные связи. Он вернулся в Лондон в прошлом году, после смерти отца.

— Давенкорт, — повторила Джулиана. Имя вызывало в ней какие-то очень смутные воспоминания, но ничего конкретного.

Голос Эммы зазвучал раздраженно и нетерпеливо:

— Да, Мартин Давенкорт. Мне говорили, что он очень занятный… ну, он и должен быть таким, не зря же несколько лет подряд от него была в восторге вся столичная Европа.

— Мартин Давенкорт… — Джулиана нахмурилась. — Имя знакомое, но не думаю, чтобы мы когда-то встречались. Я бы его запомнила. Хотя сейчас, кажется, могла бы поклясться, что мы все же были знакомы, но не могу понять когда…

Эмма многозначительно подняла бровь:

— По-моему, он довольно долго был за границей на дипломатической службе. Но даже если вы с ним и незнакомы на самом деле, ты всегда можешь притвориться, что это так. Спускайся вниз, Джу, и убеди его возобновить старое знакомство. Джулиана поколебалась, но потом отрицательно покачала головой. Она встала и взяла с кровати свой плащ.

— Не думаю, Эмма. Мистер Давенкорт — живой пример мужчины, на которого не действуют мои чары. И, боюсь, я вынуждена отклонить твое предложение. У меня болит голова, и я хочу пораньше лечь спать.

Эмма с оскорбленным видом вскочила на ноги:

— Но, Джулиана, джентльмены же ждут. И они все ждут тебя! Я им обещала…

— Что? — Джулиана уставилась на нее. В голосе Эммы Рен слышалась паника, и Джулиана вдруг со всей ясностью поняла суть происходящего. Ее обещали в качестве развлечения — и не просто в качестве блюда на подносе, коим она и предстала перед всеми. — Я не собираюсь спускаться вниз, чтобы изображать жрицу любви для Саймона Эрмитаджа, Джаспера Коллинга или еще для кого-нибудь, — сказала она как можно более спокойным тоном. — Я устала и хочу вернуться домой.

— Не могу понять, почему разжигать аппетиты джентльменов своим появлением на блюде в облаженном виде ты считаешь более приемлемым, чем провести с теми же джентльменами немного времени.

— Ты хочешь, чтобы я отдала им не только свое время, — натянуто произнесла Джулиана. — Я согласилась на эту шалость с Бруксом ради того, чтобы подразнить и шокировать ваших гостей! Все остальное даже не обсуждается.

Эмма сердито на нее посмотрела.

— Проститутки, по крайней мере, честны в своих мотивах!

Джулиана вспыхнула:

— Они делают свою работу. А я совершенно не жажду мужского внимания сегодня вечером.

— Ты вообще редко его жаждешь. — Эмма сузила глаза и пристально посмотрела на нее. — Ты думаешь, я не замечаю? Ты флиртуешь, выставляешь себя напоказ, дразнишь… но так никогда и не исполняешь обещанное. Я думаю, моя дорогая, что на самом деле… — она приподнялась и приблизила свое лицо к лицу Джулианы, которая превосходила ее в росте, — вся твоя безнравственность — на самом деле просто мистификация! Обман!

Джулиана засмеялась:

— А я думаю, Эмма, что ты просто маленькая подлюка. Иди лучше к своим гостям. Увидимся завтра на свадьбе.

— Да я скорее увижусь с тобой в аду! — завопила Эмма. Она схватила со столика серебряную щетку для волос и кинула ее вслед Джулиане. — Ты просто кисейная барышня, у которой недостает смелости соблюдать правила игр, в которые ты играешь. Давай, беги, желторотая! Я тебе в жизни не прощу, что ты испортила этот вечер.

— Простишь. Как только захочешь выиграть у меня в вист немного денег, — холодно ответила Джулиана.

Она быстро сбежала вниз по винтовой лестнице.

Главный холл был погружен в темноту, но у входной двери стоял канделябр на высокой ножке.

Она заметила стоящего у колонны лакея и подозвала его. Подумала, не был ли он одним из тех, кто чуть раньше вносил ее на блюде в столовую. Он избегал смотреть на нее, словно еще не пришел в себя от вида обнаженного тела.

— Вызовите мою карету, — приказным тоном произнесла Джулиана. Немного властности здесь явно не повредит.

— Конечно, миледи.

Лакей, как ошпаренный кот, ринулся исполнять ее приказание, а Джулиана повернулась к входной двери. Кучер не станет заставлять ее ждать.

Она стояла и смотрела по сторонам, выискивая дворецкого, чтобы тот открыл для нее дверь на улицу, когда из темноты холла вышел на свет мужчина.

— Уже сбегаете, леди Джулиана? Не собираетесь закончить начатое?

Джулиана чуть не подпрыгнула от звука его глубокого голоса. Он был уже полностью одет и занимался тем, что натягивал перчатки. Он чуть улыбнулся ей, и, по странному совпадению, ее пульс внезапно сбился с ритма. Джулиана узнала Мартина Давенкорта и почувствовала непривычную доселе неуверенность.

— Я еду домой. — Она позволила себе смерить его взглядом. — Похоже, что и вам, мистер Давенкорт, это развлечение не по вкусу.

— Да, это точно. — В голосе Мартина Давенкорта слышались нотки мрачного юмора. — Я кузен Юстасии Хавард — леди, которая завтра выйдет замуж за лорда Эндрю. Я не предполагал, что сегодняшний вечер — это… — Он сделал паузу и иронически закончил: — Лебединая песня его холостячества, если так можно выразиться.

Джулиана мило улыбнулась.

— Я вижу, вы не одобряете наши развлечения, мистер Давенкорт, — сказала она. — Вероятно, вы судите по «Олмаку» или рассказам о балах дебютанток. Я слышала, что на последних вообще лимонад подают. Вероятно, вам больше по вкусу подобные приемы, наши же чересчур возбуждающие.

— Думаю, вы правы, — медленно проговорил тот. Он задумчиво посмотрел на нее и потом показал на закрытую дверь столовой. — Но я удивлен, что вы так рано уходите, леди Джулиана. Вечер только начинается, и я подумал, что после вашего выступления вы еще многое сможете привнести в него.

— Мне жаль, что я обманула ваши ожидания, — сказала она. — Сегодняшние развлечения не соответствуют и моему вкусу тоже. — Она сузила глаза и задумчиво посмотрела на него. — Хотя, если бы вы проявили желание ко мне присоединиться, возможно, вам бы и удалось уговорить меня передумать.

Мартин Давенкорт улыбнулся ей, и от его ленивого взгляда Джулиана вдруг испытала прилив жара и занервничала.

— Вы всегда так настойчивы, леди Джулиана? Я думал, что одного отказа будет для вас достаточно, — мягко проговорил он.

Джулиана надменно вскинула бровь:

— Я не привыкла к отказам.

— А. Ну, мы все иногда их получаем, — с сожалением улыбнулся Мартин Давенкорт. — Просто примите его, вот и все.

— Я слышала, что вы, мистер Давенкорт, мужчина с большим опытом, — с холодком произнесла она, — но ведете себя как ревностный христианин. В этом доме вы, к сожалению, не ко двору.

Он мягко улыбнулся.

— Я вполне осознаю, что нахожусь не в своей стихии, — сказал он, — но, вероятно, и вы тоже. Примите мой совет, леди Джулиана, — бросьте все это. Всем надо когда-то взрослеть. Даже леди-распутнице, коей вы себя заявляете.

Джулиана засмеялась:

— Вы именно так считаете? Что я распутница?

— Чтобы носить подобное звание, не обязательно принадлежать к мужской половине общества. Разве не такую репутацию вы решили заслужить?

Джулиана пожала плечами:

— Репутацию могут преувеличивать.

— Верно. А, кроме того, ее могут намеренно раздуть.

Сверху раздался грохот, словно упало что-то тяжелое, и они оба вздрогнули. Визжала Эмма Рен.

— Мне пора, — сказала Джулиана. — Боюсь, Эмма сегодня на меня рассердилась. Отказ присоединиться к игре часто становится оскорблением, не правда ли? — Она улыбнулась. — Хотя уж вам-то это известно, не правда ли, мистер Давенкорт? Вы меня удивили — кажется, вас совершенно не беспокоит, что вы нанесете присутствующим оскорбление своим нежеланием соответствовать.

— Я играю по собственным правилам, — ответил тот. — И никому не позволяю навязывать мне свою игру. — Он оценивающе посмотрел на нее. — В этом смысле, я полагаю, мы действительно очень похожи, леди Джулиана.

Она засмеялась:

— Если и так, то это единственное, что нас объединяет.

Мартин Давенкорт наклонил голову и с интересом посмотрел на нее.

— Вы в этом уверены?

Джулиана подняла брови:

— А как же иначе? Вы такой стойкий ортодокс, и вас явно шокировала компания, в которой вы оказались.

Мартин засмеялся:

— Вы, оказывается, много обо мне знаете, учитывая столь краткое знакомство.

Джулиана пожала плечами:

— Я вижу мужчин насквозь с тридцати шагов.

— Я заметил. А себя саму? Я полагаю, вы могли бы кое-что сказать и о собственном характере.

— О, ну, я уж точно не ортодокс, я бунтовщица и…

— Дикарка? — В словах Мартина Давенкорта прозвучала ирония, словно он не был в восторге от этих качеств.

Джулиана небрежно дернула плечиком:

— Мы с вами как мел и сыр, мистер Давенкорт. Хотя нет. Сыр может быть весьма замечательным на вкус. Вино и вода? Вы напоминаете мне выдохшееся шампанское. Такой огромный потенциал — и все впустую.

Она услышала, как Мартин втянул сквозь зубы воздух. Ей было плохо видно его лицо, но она слышала, что в его голосе сквозит удивление.

— Леди Джулиана, вы грубите всем своим случайным знакомым?

— Всем без исключений, — ответила она. — Но это — ничто по сравнению с тем, какой я иногда бываю. С вами я еще очень мила.

— Не сомневаюсь. — Тон Мартина изменился. — Вам лучше дважды подумать, прежде чем баловаться подобными играми. Однажды вы возьмете в рот больше, чем сможете, прожевать.

Наступила пауза.

— Я так не думаю, — холодно ответила Джулиана. — Я вполне способна о себе позаботиться.

— Вы уверены? — тихо спросил Давенкорт, не отводя от нее внимательного взгляда.

Джулиана кашлянула и бессознательно стиснула ворот.

— Конечно, уверена! С тех пор как мне исполнилось двадцать три, я живу одна и делаю, что мне нравится.

Мартин Давенкорт выпрямился. Он улыбался.

— Это звучит как мантра, леди Джулиана. Как нечто, что мы повторяем так часто, что и сами начинаем в это верить. Если все это правда, то вы… самая закоренелая распутница благородных кровей. Но при этом вы иногда так похожи на испуганную школьницу.

По телу Джулианы прокатилась волна дрожи. Ей не понравилось его замечание.

— Это очень полезное свойство, уверяю вас, — легкомысленно ответила она. — Джентльменам нравится, что я могу побыть невинной девушкой. Они находят это очаровательным. Многие жрицы любви спрашивали, как мне это удается. Полагаю, их очень интересует, как изобразить непорочность.

Взгляд Мартина посуровел.

— Вы очень хладнокровны, леди Джулиана, вот что я вам скажу. Но мне все же хочется дать вам еще один совет. Предлагая себя джентльмену, убедитесь, что вы готовы выполнить свое обещание. В противном случае вас заклеймят обманщицей.

И снова Джулиана ощутила нахлынувшую волну раздражения.

— Два совета за один вечер, — елейным тоном произнесла она. — Вам стоит брать за них плату, мистер Давенкорт. Вы бы заработали состояние. Хотя, с другой стороны… — она скорчила гримасу, — возможно, и нет. Вы не слишком интересны.

Мартин Давенкорт засмеялся:

— Вы же были такой милой девочкой, леди Джулиана. Что с вами случилось?

Джулиана замолчала и, сузив глаза, посмотрела на него:

— Вы пытаетесь изобразить моего давнего знакомого, мистер Давенкорт?

Тот засмеялся, блеснув в темноте зубами.

— Я ничего не изображаю, леди Джулиана. Похоже, вы не помните нашу предыдущую встречу. Позвольте, я напомню. Мы с вами встретились под ивами у озера в Эшби-Теллант, в один из долгих и знойных летних дней. Вам было четырнадцать, и вы были очень милой, неиспорченной девочкой. Что так сильно вас изменило?

Джулиана отвернулась:

— Полагаю, я выросла, мистер Давенкорт. Хотелось бы мне сказать, что я тоже вас помню, но это не так. — Она подняла бровь. — Интересно, с чего бы это?

Мартин Давенкорт посмотрел на нее долгим взглядом. Джулиана вспыхнула, занервничала. Она уже собиралась разразиться речью — не важно о чем, лишь бы избежать этого неприятного ощущения, — но услышала стук копыт по булыжной мостовой.

— О! Похоже, это мой экипаж.

Мартин улыбнулся:

— Как вовремя. Вы снова получаете шанс сбежать, леди Джулиана. — Он учтиво придержал для нее дверь. — Доброй вам ночи.

Мартин Давенкорт вышел вслед за ней на улицу и, небрежно махнув рукой, двинулся прочь.

Ее лица коснулись капли дождя, возвращая к реальности. Джулиана поднялась в экипаж и наклонилась вперед, чтобы задернуть занавески, и заметила движение на другой стороне площади. Какой-то человек вышел из темноты и попал под свет фонаря. Джулиана замерла, сердце у нее пустилось вскачь. Мужчина смотрел прямо на нее, его плечи и посадка головы казались странно знакомыми. Он походил на ее покойного, но не оплакиваемого мужа Клайва Мэссингема. Но Мэссингем мертв, его зарезали в драке, пока он находился в итальянской тюрьме.

Экипаж дернулся и поехал. Занавеска вернулась на свое место, и Джулиана расслабленно откинулась на сидение.

Мартин Давенкорт с облегчением вдыхал свежий ночной воздух.

Его подташнивало от целого вечера дешевой похоти. Мартин покачал головой. Бог знает, он сам не святой пастырь, но как же его угнетала бессмысленная аморальность этого приема. А худее всего было то, что Эндрю Брукс завтра женится на его кузине.

Он свернул на Портман-сквер. Ночь была темной, дул сильный ветер, шел дождь. Воздух пах свежестью, как в деревне. Внезапно его накрыла тоска. Когда-нибудь сезон все равно закончится… Нет, он не может сейчас уехать из города. Даже не принимая во внимание его работу, младшие сестры наслаждаются новизной ощущений и начнут жаловаться, если он увезет их из Лондона раньше времени. Да и по отношению к старшим это тоже было бы несправедливо. Особенно к Кларе, ведь ее выход в свет и так пришлось отложить на год из-за смерти отца. Она могла бы произвести фурор в обществе и, может, даже нашла бы себе отличного мужа прямо в первый сезон, если бы только им удалось уговорить ее взбодриться и поощрить кого-нибудь из ее поклонников.

Если он сможет устроить ее судьбу и найти мужа для Китти… Но с Китти проблемы были куда сложнее.

Мартин нахмурился. Китти совершенно не интересовалась лондонскими развлечениями, за исключением игорного стола, за которым она теряла бесконечное количество денег. Мартин знал, что она занимается этим, потому что очень несчастна.

Игорные проблемы заставили Мартина вспомнить о леди Джулиане Мафлит. Джулиана шла по жизни, волоча за собой, словно хвост кометы, два брака и длинную череду любовников. Он много слышал о ее выходках — а кто не слышал, — но со времени их последней встречи минуло почти шестнадцать лет. Неудивительно, что она не помнит.

За прошедшие годы он много раз сталкивался с женщинами вроде Джулианы Мафлит: скучающие жены, чья красота застыла в неудовлетворенности, и вдовы, уставшие от светского общества.

Однако, впервые посмотрев ей сегодня в глаза, он увидел ранимую девочку, которая играет роль взрослой женщины. Это открытие поразило его, как удар под дых.

Он свернул на Лаверсток-Гарден и поднялся по ступенькам своего дома. Везде горел свет, хотя уже было больше двух часов ночи. Плохой признак.

Бледный как полотно, дворецкий Лиддингтон открыл ему дверь, и у Мартина упало сердце.

— Случилось что-то плохое, Лиддингтон? — пробормотал он, снимая пальто.

— Да, сэр. — Дворецкий придерживался фактов. — Госпожа Лейн ждет вас в библиотеке. Я пытался убедить ее отложить дело до утра, но она настаивала…

— Мистер Давенкорт! — Дверь библиотеки распахнулась, и из-за занавеса выплыла госпожа Лейн.

Это была высокая женщина с седеющими волосами и постоянным выражением страдания на лице.

— Мистер Давенкорт, мне просто необходимо с вами поговорить! Эта девочка безнадежна, она совершенно меня не слушается! Вы должны с ней поговорить. Ей самое место в Бедламе.

— Миссис Лейн, я полагаю, вы говорите о мисс Кларе? — спросил Мартин.

Он схватил почтенную даму за руку и провел ее обратно в библиотеку, подальше от изумленных слуг.

— Я знаю, она бывает легкомысленной и ленивой…

— Ленивой! Эта девочка дразнит молодых людей. — Госпожа Лейн обиженно забрала у него руку. — Она притворяется, что заснула, чтобы не разговаривать со своими поклонниками! Ничего удивительного, что она пока еще не получила ни одного предложения. Мистер Давенкорт, вы должны с ней поговорить.

— Конечно, я с ней поговорю, — заверил ее Мартин.

— Что же до мисс Китти… — Госпожа Лейн буквально раздувалась от гнева. — Эта девочка попала в плохую компанию, сэр.

— Хорошо, я поговорю и с Китти тоже, — сказал Мартин. Ему просто необходимо было выпить. — Могу я предложить вам миндального ликера, миссис Лейн?

— Нет, благодарю вас, мистер Давенкорт, — ответила она таким тоном, словно Мартин предложил ей что-то ужасно вульгарное. — Я не пью после одиннадцати вечера. Алкоголь меня возбуждает. — Она передернула плечами. — Только хочу добавить: если мисс Давенкорт и мисс Клара не изменят своего поведения — и быстро! — мне придется предложить свои услуги кому-нибудь другому.

— Прошу вас, миссис Лейн, не уходите от нас. Вы уже проделали такую замечательную работу. — Он сам чувствовал, что его голосу недостает искренности.

— Я подумаю об этом, — смилостивилась компаньонка. — И, кроме того, если вы считаете, что я замечательно поработала, вы могли бы отразить сей факт в моем жалованье, мистер Давенкорт…

Мартин ощутил, как закручиваются винты шантажа.

Он придержал дверь для госпожи Лейн.

— Я посмотрю, что моту сделать, мадам. Будьте уверены, я поговорю и с Китти, и с Кларой…

— Мартин! — Жалобный детский голос донесся откуда-то с лестницы. Дейзи сидела на ступеньках посередине пролета, свесив ножки через изящные кованые перила. Девочка прижимала к себе плюшевого медвежонка, такая маленькая и взъерошенная. Дейзи было всего пять, поздний ребенок, результат провалившейся попытки мистера и миссис Давенкорт наладить отношения.

Мартин заторопился наверх, подхватил девочку на руки и ощутил обжигающие слезы, капающие ему на рубашку.

— Мне приснился плохой сон, Мартин. — Его младшая сестренка икнула. — Мне снилось, что ты уехал и оставил нас навсегда… навсегда…

Мартин погладил ее по волосам.

— Тише, милая. Я здесь и никогда больше не уеду, обещаю…

— Пойдем, милая, — вмешалась няня. — Я расскажу тебе сказку о принцессе на горошине.

Джулиана лежала на своей огромной кровати и смотрела, как играют тени на противоположной стене спальни. В доме стояла полная тишина. Здесь и днем некому было ее нарушить.

Джулиана повернулась на бок и прижалась щекой к прохладной подушке. Она горела от сдерживаемых слез и гнева, не понимала, почему ей хочется плакать, хотя и чувствовала, что это как-то связано с Мартином Давенкортом. Она стукнула кулаком по подушке. Да с чего тут распускать нюни? У нее есть все, чего душа пожелает, а значит, нет причин печалиться.

Мартин Давенкорт. Его строгое лицо все еще стояло у нее перед глазами. Серьезный, прямой взгляд. Она сама не знала, почему хочет его. Он ей даже не нравился. Он олицетворял собой все, что ее обычно отталкивало в мужчинах. Может быть, именно поэтому ей хотелось его завлечь. Ей хотелось проверить, действительно ли он так стойко придерживается чести, как заявляет. Ей хотелось узнать, может ли она его совратить.

Мы встретились под ивами около пруда в Эшби-Теллант, в один из долгих и знойных летних дней. Вам было четырнадцать, и вы были очень милой, неиспорченной девочкой.

Эти слова затронули какую-то струну в ее памяти.

Мартин Давенкорт. Ну конечно. Он все время сидел уткнувшись в книгу или строил какие-то механические штуки. И совершенно не интересовался ее девчачьей болтовней о сезоне, балах, приемах и достойных джентльменах, с которыми она познакомится во время своего первого выхода в свет…

А еще тем летом они заключили какой-то пакт. Джулиана наморщила нос, пытаясь вспомнить точнее. Она тогда переживала, что не сможет найти себе мужа. Мартин пытался установить ложку катапульты или еще какого-то скучного устройства. Он поднял голову и сказал, что сам женится на ней, если в тридцать лет они оба еще не будут женаты.

Джулиана смеялась тогда, засмеялась и сейчас. Это было очень мило со стороны Мартина, но, приехав в Лондон, она тут же без памяти влюбилась в Эдвина Мафлита и вышла за него замуж. А Мартина Давенкорта она больше не видела.

Она сама не понимала, как Мартину Давенкорту удалось проникнуть под ее защиту, пронзить ее, словно острым шипом. Его наблюдения были точными, а взгляд слишком проницательным. Он чем-то задевал ее, тревожил, в его присутствии она ощущала предательское чувство близости.

Джулиана вдруг сообразила, что Мартин тоже будет присутствовать на свадьбе Эндрю Брукса. Ее сердце пропустило удар от внезапного предвкушения и чего-то неясного и сильно напоминающего неловкость. После сегодняшнего вечера она немного стыдилась встретиться с ним снова.

Джулиана села в постели. Она понимала, что слишком возбуждена, чтобы заснуть. Но если она не выспится, то завтра на свадьбе будет ужасно выглядеть, и никто не станет ею восхищаться. Последняя мысль была ей невыносима. Она потянулась и зажгла свечку, потом босиком прошла к деревянному комоду, что стоял в углу комнаты. В верхнем ящике под шелковыми чулками пряталась коробочка пилюль. Она приняла две таблетки лауданума и быстро запила их водой из кувшина, что стоял на тумбочке.

Глава 2

— Мы полагаемся на тебя, Мартин. — Давиния Хавард, мать невесты, грозно посмотрела на племянника.

За ее спиной Мартин заметил Араминту. Сестра ответила ему извиняющимся взглядом и развела руками — она уже пыталась утихомирить тетю, но не преуспела. Мартин сочувственно улыбнулся.

Они находились в церкви, и до церемонии оставалось всего десять минут. Слышался сердитый шепот миссис Хавард и тихие, вежливые ответы Мартина. Госпожа Хавард сидела на церковной скамье рядом с племянником. Она преграждала ему выход и нависала всей своей внушительной массой и силой личности.

— Я к вашим услугам, тетя Давиния, — вежливо прошептал Мартин, — но я не совсем понимаю. Что именно вы хотите, чтобы я сделал?

Давиния Хавард глубоко вздохнула:

— Я полагаюсь на тебя, Мартин… — Она ткнула ему в грудь коротеньким пальчиком. — Я надеюсь, что ты не позволишь этой ужасной женщине, Джулиане Мафлит, разрушить свадьбу Юстасии. Не стоило допускать ее присутствия! Леди Лестредж только что сообщила мне, что она вытворила на вчерашнем приеме в честь Эндрю Брукса. Ты уже слышал об этом?

— «Слышал»? — пробормотал Мартин и горестно улыбнулся. — Боюсь, я не только слышал, но и видел!

— Мартин! Только не говори, что ты присутствовал на одной из оргий Эммы Рен! Неужели у тебя такой плохой вкус?

— Я ушел раньше начала самой оргии, — прошептал Мартин и едва заметно улыбнулся сестре. — Я едва вытерпел hors d'oeuvres[1].

Араминта сдавленно хихикнула.

— Тогда ты знаешь, на что способно это существо! Я не сомневаюсь, что она и сегодня выкинет что-нибудь неописуемо вульгарное, чем оскорбит мою бедную малютку Юстасию в день ее собственной свадьбы!

— Уверен, вы дали волю своему воображению, тетя Давиния, — ответил он с холодком. — Я убежден, что леди Джулиана не планирует делать ничего подобного.

Та нахмурилась и посмотрела на него.

— Я тебе об этом напомню, когда она сорвет церемонию и сделает нас посмешищем! Мартин… — Она понизила тон. — Хорошо, что ты принадлежишь к светскому обществу. Я знаю, что могу на тебя положиться в отношении этого существа. Произойдет что-то непристойное, помяни мое слово.

Мартин проводил тетю к ее обычному месту. Потом он склонился и прошептал ей на ухо:

— Очень возможно, что все ваши опасения напрасны, тетя Давиния. Я не вижу здесь леди Джулианы. Но если возникнет опасная ситуация, я сделаю все, что в моих силах.

— Спасибо, мой дорогой Мартин. Для меня это уже слишком.

Мартин сжал ей руку, испытывая прилив нежности.

— Не волнуйтесь. Сейчас появится Юстасия, и все пройдет как по маслу. Я в этом не сомневаюсь.

Тетя стала искать в сумочке нюхательную соль. При виде матери невесты в состоянии полуобморока кто-то из присутствующих захихикал. С хмурым видом Мартин снова занял место рядом с сестрой.

— По-моему, тетины опасения совершенно неоправданны, — пожаловался он.

Араминта успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Мартин, ты же знаешь, что с тетей Давинией легче согласиться, чем спорить. И потом, если леди Джулиана Мафлит… хм… действительно станет раздеваться в церкви — хоть это и маловероятно, — мы будем знать, что ты справишься с ситуацией!

Мартин застонал, сопротивляясь желанию схватиться за голову. На мгновение перед его мысленным взором предстала пугающая картина: леди Джулиана стоит перед алтарем и медленно снимает с себя одежду. Его ужаснула мысль, что придется силой выпроваживать обнаженную женщину из Божьего храма.

— Мартин! — рявкнула Араминта.

Тот вздохнул:

— Минта, на моем попечении четверо детей, и за всеми надо присматривать. Согласись, было бы чересчур ожидать, что я стану нянькой еще и леди Джулиане Мафлит. Я не понимаю, зачем ее вообще пригласили, если она любовница Эндрю Брукса. Мне кажется, что это дичайшее оскорбление по отношению к Юстасии.

Араминта вздохнула и придвинулась поближе к брату.

— Подозреваю, это только доказывает, что за человек Эндрю Брукс.

— Это вряд ли новость для тебя!

— Для меня — да, но не для тети Давинии. — Араминта опять вздохнула. — При всей ее грозности, она очень наивна в отношении светского общества. Очевидно, Брукс положил перед ней список гостей, и тетя Давиния просто взяла его, не проверяя. Ее чуть удар не хватил, когда она обнаружила правду!

Мартин покачал головой:

— Им вообще не стоило выдавать Юстасию за Брукса…

— Я знаю. — Араминта пожала плечами. — Он прискорбно ненадежен, но он — сын маркиза, и Юстасия любит его.

— И какой из этих фактов перевешивал, когда Хавард соглашался на этот брак? — саркастически поинтересовался Мартин.

Араминта печально посмотрела на него:

— Ты слишком принципиален, Мартин.

— Прошу прощения. Я не знал, что это возможно.

— Всем иногда приходится уступать. Ты, как будущий член парламента, должен это понимать.

Мартин понимал. Но ему это не нравилось.

— На тот маловероятный случай, если леди Джулиана внесет в церемонию дисбаланс, я обещаю, что сгребу ее в охапку и вытащу из церкви. Но взамен ты должна пообещать мне приглядеть за Дейзи.

Араминта наклонилась и поцеловала его в щеку.

— И за Марией и всем остальным выводком. Я обещаю. Спасибо, Мартин! Ты очень добр.

— Давай будем надеяться, что мне не придется выполнять свое обещание, — мрачно произнес ее брат.

Леди Джулиана Мафлит опустилась на церковную скамью в задних рядах и с ослепительной улыбкой наклонилась к своему молодому груму. Она села сзади отнюдь не из тактичности, просто потому, что пришла слишком поздно. Она никак не могла выбрать, какое платье надеть — скромное зеленое или шокирующее алое. В конце концов, она остановилась на алом с низким вырезом, добавив к нему свою обычную серебряную цепочку с подвеской-полумесяцем и серебряный браслет.

Ей показалось забавным, что, ожидая свою невесту, Брукс явно чувствует себя не в своей тарелке. Он постоянно потирал шею под платком, словно тот не давал ему свободно дышать.

Поправляя юбки своего изысканного шелкового платья, Джулиана размышляла о том, что деньги никогда не удержат мужчину типа Брукса. Она почти пожалела мисс Хавард.

За ней наблюдал мужчина. Он стоял в полумраке у распахнутой двери. Джулиана давно привыкла к мужскому восхищению и сейчас точно могла сказать, что мужчина пристально ее изучает. Она бросила на него быстрый взгляд из-под шляпки, и ее желудок провалился куда-то вниз. Это был Мартин Давенкорт.

Его темные глаза с неприязнью скользнули по ней — от пера на шляпке до ярко-красных туфелек. Легко было догадаться, о чем он думает. Он недоволен, что она выбрала алое платье и теперь обращает на себя слишком много внимания.

Несколько секунд они, не двигаясь, смотрели друг на друга. Потом Джулиана с усилием отвела глаза и уставилась на фигурку ангела над органом. Она дрожала от гнева и чувствовала, что к щекам приливает кровь. Она краснела! С ней такое случалось крайне редко. Как он смеет так на нее действовать?!

Появилась невеста, юная жизнерадостная девочка со светлыми волосами.

У дверей толпились и переговаривались шесть юных подружек невесты — они тоже были в белом. Уголком глаза — она, естественно, не собиралась смотреть на него прямо — Джулиана заметила, как Мартин с улыбкой наклонился к самой маленькой подружке невесты и коснулся ее щеки. Она вспомнила слова Эммы, что у него есть младшие сестры. Джулиана, сама того не осознавая, с облегчением вздохнула.

Невеста пошла по проходу, и Джулиана полюбовалась лицом Эндрю Брукса, на котором отразился ужас. Именно так она и думала. Брукс в итоге все-таки угодил в брачную ловушку.

Джулиана чихнула и прижала к носу платок. От пыли у нее распухло горло и заслезились глаза. Как недостойно. Она испугалась, что скоро превратится в уродину. Она снова чихнула, два раза подряд. Несколько человек шикнули на нее. Викарий что-то гудел о мотивах вступления в брак. В распухшем горле Джулианы внезапно встал ком, и из глаз потекло так, что она уже ничего не видела вокруг себя. Она поняла, что надо бежать.

Она поднялась и стала двигаться вдоль скамьи к главному входу, наступая на ноги сидящим. Она не видела, куда идет, и споткнулась о край скамьи, но кто-то поймал ее за руку и помог удержаться на ногах.

— Сюда, леди Джулиана, — прошептал ей на ухо тихий голос. Человек крепко взял ее за руку и повел к выходу.

— Спасибо, сэр, — поблагодарила она. Джулиана вышла на воздух и ощутила на лице солнечный свет, а слабый ветерок ласково коснулся ее кожи. Из глаз по-прежнему текло, и она не сомневалась, что лицо припухло. С этим ничего нельзя было сделать. Она уже много лет страдала от сенной лихорадки, и сейчас, к несчастью, ей пришлось испытать приступ на людях.

— Спасибо, сэр, — снова сказала она.

— Сюда, леди Джулиана, — повторил мужчина.

Еще крепче сжав руку, он заставил ее спуститься по ступенькам церкви. Джулиана немного запнулась и почувствовала, как его рука поддержала ее за талию. Она увидела, что перед ними остановился экипаж. Мужчина открыл дверцу и втолкнул ее внутрь.

— Ради бога, что вы такое творите?

— Успокойтесь, леди Джулиана. — Мужчина, казалось, забавлялся. — Я вас похищаю. Разве это не привычное дело для леди вашей репутации? Или вы предпочитаете сами организовывать похищения?

Джулиана выпрямилась на сиденье. Она узнала этот голос с насмешливыми нотками. Глаза уже слезились не так сильно, и она смогла разглядеть лицо своего собеседника.

— Мистер Давенкорт! Я не просила вас сопровождать меня! Будьте любезны приказать кучеру остановиться. Я хочу сойти.

— К сожалению, я не могу этого сделать, — невозмутимо ответил Мартин Давенкорт. Он непринужденно развалился, глядя на нее с явным безразличием.

Джулиана почувствовала нарастающее раздражение.

— Ради бога, зачем?

Мартин пожал плечами:

— Неужели вы слышали о похищениях, которые заканчиваются исполнением подобных просьб? Я так не думаю. Я не могу отпустить вас, леди Джулиана.

— Тогда хотя бы будьте любезны объясниться, мистер Давенкорт. Я едва ли поверю, что у вас есть привычка похищать женщин. В противном случае вы бы сейчас были в Ньюгейте, а кроме того, вы слишком респектабельны для подобного!

Мартин наклонил голову и взглянул на нее.

— Это вызов?

— Нет! — Джулиана надменно отвернулась. — Это оскорбление!

Она посмотрела на Давенкорта. Может быть, прошлой ночью он воспылал к ней безответной страстью и решил таким образом привлечь к себе внимание. Джулиана была достаточно тщеславна, но, кроме того, она обладала здравым смыслом и понимала, что это маловероятно. Всего полчаса назад он смотрел на нее с презрением.

— Ну?

Уголки губ Мартина дернулись. Морщинки вокруг глаз говорили, что он часто смеется.

— Что значит «ну»? — поинтересовался Мартин.

Его холодность немного осадила Джулиану. Она кашлянула.

— Ну… я все еще жду вашего объяснения, сэр. Я понимаю, что вас долго не было в Лондоне, но подобное поведение не является здесь обычным, знаете ли. Меня в последнее время как-то редко похищают.

Мартин засмеялся:

— И, соответственно, вы чувствуете необходимость нарушать спокойствие другими способами. Я полагаю, что сорвать свадьбу своего любовника — это дурной тон, леди Джулиана.

Она нахмурилась:

— Сорвать… О, я поняла! Вы решили, что я собираюсь устроить сцену!

Джулиана невольно улыбнулась. А, значит, Мартин думал, что она собирается вести себя как отвергнутая любовница — броситься перед алтарем в последнем слезном прощании. Она чуть не засмеялась. Эндрю Брукс едва ли стоил подобной сцены.

— Вы ошибаетесь, сэр. У меня не было подобного намерения…

Но губы Мартина превратились в жесткую линию.

— Не тратьте слов, леди Джулиана. Я считал, что ваша вчерашняя выходка уже сама по себе возмутительна, но сегодня вы превзошли самое себя. Кроваво-красное платье… — Он снова окинул ее взглядом. — И крокодиловы слезы… Вы превосходная актриса, не так ли?

У Джулианы перехватило дыхание.

— Слезы? У меня сенная лихорадка…

Мартин выглянул в окно, словно ее объяснения были ему совершенно неинтересны.

— Можете не трудиться все отрицать. Мы приехали.

— Приехали куда? Единственное место, куда я желаю прибыть, — это мой собственный дом!

Мартин вздохнул:

— Охотно верю. Я не мог оставить вас одну и привез к себе домой. Я обещал тете, что прослежу за вами и не позволю сорвать свадьбу.

Джулиана откинулась на сиденье.

— Тете? Могу предположить, что вы имеете в виду матушку мисс Хавард?

— Точно. Она услышала, что вы были любовницей Брукса, и испугалась, что вы можете испортить свадьбу ее дочери какой-нибудь возмутительной выходкой. И, похоже, она была совершенно права.

— Ясно. — Джулиана глубоко вздохнула. — Я считала, что у меня богатое воображение, мистер Давенкорт, но ваше гораздо богаче. Впрочем, с такой безумной семьей, что в этом удивительного? Уверяю вас, вы — вместе с госпожой Хавард — абсолютно заблуждаетесь.

— Мне бы хотелось верить вам, — вежливо произнес Мартин, — но боюсь, я не могу рисковать. Если я сейчас отпущу вас, вы сможете вернуться как раз к свадебному завтраку и испортить его.

— Например, станцевать на столе и раздеться, — саркастически отозвалась Джулиана, — поскольку я уже этим занималась!

— Если мне не изменяет память, вы как раз вчера этим занимались. — Взгляд Мартина Давенкорта пронзил Джулиану, заставив замереть на месте. — Вы сами пойдете или мне придется вносить вас на руках? Боюсь, последнее будет для вас неподобающим.

Джулиана гневно взглянула на него:

— Я никогда не делаю ничего неподобающего.

Мартин засмеялся:

— Неужели? Даже когда вы посетили знаменитые грязевые ванны доктора Грехема на Пиккадилли? Вы настояли, чтобы слуги вынесли вашу ванну на улицу. Ну, наверное, и спектакль был для простого народа! Насколько это было подобающе?

— Грязевые ванны полезны для здоровья, — надменно отрезала Джулиана. — Кроме того, в такую ванну никто не садится в одежде. Сами подумайте, там же грязи.

— Хм… Неубедительно. И как насчет другого случая — когда вы оделись дамой полусвета, чтобы обмануть лорда Беркли и заставить его изменить своей жене? Это было подобающе? И вообще правильно?

— Это была просто шутка. — Джулиана надулась. Она чувствовала себя непослушным ребенком, которого отчитывают. — Кроме того, Беркли на нее не попался.

— Даже если так, леди Беркли было совсем не смешно, — сухо сказал Мартин. — Я слышал, что она несколько дней плакала.

— Ну, это ее проблемы, — отозвалась Джулиана, внезапно теряя терпение. — Какой же вы, оказывается, скучный, мистер Давенкорт! Как же вы развлекаетесь? Читаете газеты? Или это для вас тоже слишком опасное занятие?

— Иногда я читаю «Таймс», — ответил Мартин, — и отчеты из парламента…

— Я могла бы догадаться!

Лакей открыл дверцу кареты и установил ступеньки. Джулиана с явным отвращением приняла руку Мартина, спустилась на булыжную мостовую и как можно скорее отпихнула от себя его руку. Ситуация казалась абсурдной, но не в ее силах было что-то изменить.

Джулиана огляделась с некоторой долей любопытства. Они стояли в чистом каретном дворике, вымощенном камнем, позади расположенных в ряд городских построек. Мартин повел ее к своему дому. Его теплая и уверенная рука касалась ее поясницы.

Странное чувство вдруг нахлынуло на Джулиану. Разозлившись на саму себя, она произнесла:

— Хотите протащить меня через черный ход, мистер Давенкорт? Боитесь, что я закачу истерику, если кто-нибудь меня увидит?

— Естественно, я вам не доверяю, — заявил Мартин с еле заметной улыбкой. Он придержал для нее дверь. — Сюда, леди Джулиана.

Дверь закрылась за ними с тихим стуком. Помещение с каменным полом показалось Джулиане прохладным после жаркого летнего солнца. Как только глаза привыкли к полумраку, она поняла, что Мартин ведет ее по широкому коридору, выложенному бледно-розовой плиткой. Тут и там красовались статуи и зеленые лиственные растения. Свет попадал сюда в основном через большой купол над лестницей, солнце светило сквозь листья, рисуя на полу танцующие тени.

— О, как красиво! — вырвалось у Джулианы раньше, чем она успела подумать. Она заметила, что Мартин немного удивился такому открытому восхищению с ее стороны. Но, похоже, ему было приятно.

— Спасибо. Люблю, когда реальность соответствует моим представлениям.

Джулиана удивленно посмотрела на него:

— Но вы же не хотите сказать, что сами здесь все спланировали?

— А почему нет? Уверяю вас, это было нетрудно. Я видел множество итальянских дворцов, когда путешествовал. Они-то и вдохновили меня. А моя сестра Клара помогла с подбором цвета и эскизами. У нее талант к таким вещам.

Мартин открыл перед ней дверь, и Джулиана вошла в маленькую гостиную. Комната была отделана в белом и лимонном тонах, и казалось, что она полна света. И мебель красного дерева отлично ей соответствовала. Джулиана подумала, что у Клары Давенкорт, похоже, действительно есть чувство стиля.

— Могу я предложить вам чего-нибудь освежающего, леди Джулиана? — любезно осведомился Мартин, строго следуя этикету.

Джулиана пристально посмотрела на него:

— Бокал вина, если можно. Спасибо. Или мне придется здесь задержаться? Может быть, тогда мне стоит попросить полный обед?

Мартин улыбнулся:

— Я надеюсь, что вы не останетесь здесь надолго…

— О, вы тоже надеетесь! Это так ободряет! — Джулиана широко улыбнулась. — Я прихожу в ужас от одной мысли, что мне несколько часов придется терпеть ваше присутствие!

Мартин вздохнул:

— Прошу вас, леди Джулиана. Сядьте.

Джулиана опустилась на диван.

— Вижу, что, заполучив меня, вы, мистер Давенкорт, теперь не знаете, что со мной делать! Я подумала, что, раз уж мы здесь и у нас есть немного времени, мы могли бы узнать друг друга получше. Может быть, нам…

— Нет! — прервал ее Мартин. Он нахмурился. — У меня нет ни малейшего желания принимать ваше предложение. Кроме того, мой младший брат только вернулся из Кембриджа…

— Тогда, возможно, мне удастся поговорить с ним, если вы со мной разговаривать не хотите, — парировала Джулиана. Она с удовлетворением отметила, что он покраснел. Она его поймала, честно и справедливо.

— Поговорить! Я думал, вы имели в виду… — Мартин Давенкорт резко остановился.

— Вы решили, что я имею в виду свое вчерашнее предложение. — Джулиана скромно расправила свои шелковые юбки и сделала глоток вина. — Мой дорогой мистер Давенкорт, уверяю вас, я не хуже других понимаю намеки. Кроме того, вы сами высказали предположение, что не будете для меня подходящим завоеванием и мне стоит быть более разборчивой.

— Полагаю, я заслужил это. — Слабая виноватая улыбка коснулась его губ. Казалось, он искренне раскаивается. И Джулиане это понравилось.

— Раз уж вы не хотите, чтоб я вас соблазнила, — сладко продолжила она, — почему бы нам не поболтать о прежних временах? Сколько прошло с тех пор, как мы встретились в Эшби-Теллант? Четырнадцать лет? Пятнадцать? — Она склонила голову и оценивающе посмотрела на него. — Наверное, я могла бы догадаться, что вы станете таким. Скучные мальчики очень часто становятся скучными мужчинами, хотя внешне, я полагаю, вы и похорошели.

Казалось, что сей сомнительный комплимент ничуть не оскорбил Мартина. Он засмеялся:

— Вы тоже изменились, леди Джулиана. Я считал вас такой милой девочкой.

— Либо вас подводит память, либо ваши суждения были не по возрасту, — ответила та. — Я точно знаю, что сейчас точно такая же, как была тогда. Правда, я вообще удивлена, что вы меня помните, сэр. В то время вы были увлечены своими делами — то строили запруды, то возводили укрепления… в общем, занимались тем, чем обычно занимаются мальчики.

Мартин улыбнулся:

— Без сомнения, мы оба находили друг друга скучными. У взрослеющих мальчиков и девочек редко совпадают интересы. Вас привлекали лишь балы и танцы, и вы засыпали, когда я пытался объяснить вам план Нельсона при Трафальгаре…

— А вы не смогли бы станцевать кадриль даже под страхом смерти, — закончила за него Джулиана. — Смею сказать, что если тогда у нас было мало общего, то сейчас совсем ничего. — Она разгладила свои алые юбки и картинно зевнула. — Похоже, нам предстоит бесконечно долгий час или около того?

Мартин замолчал на некоторое время и задумчиво оглядел ее.

— В таком случае утолите мое любопытство, леди Джулиана. Вы действительно думали, что Эндрю Брукс бросит Юстасию у алтаря ради вас? Или просто хотели доставить неприятности?

Джулиана вздохнула. Они опять к этому вернулись.

— Мистер Давенкорт, — начала она, призвав на помощь все свое терпение. — Вы не производите впечатление идиота, поэтому я повторю это только один раз. Все ваши подозрения беспочвенны. У меня не было намерения испортить свадьбу вашей кузины и уж тем более — вернуть Брукса. Зачем? Я же отлично вижу, что он собой представляет! Уверяю вас, я бы его не взяла, даже если бы мне за это заплатили!

— Но, тем не менее, он был вашим любовником.

Щеки Джулианы заалели. Она вздернула подбородок:

— Не был. А если бы даже и был, я бы никогда не пала так низко, чтобы портить свадьбу вашей кузины.

Лицо Мартина приняло задумчивое выражение.

— Не был? Любовь иногда подталкивает людей к безрассудным поступкам.

— Я знаю. Но я сомневаюсь, что и вы это знаете, мистер Давенкорт. Очень сомневаюсь, что вы хоть когда-то были влюблены. Уверена, вы посчитали бы это слишком опасным.

Мартин засмеялся:

— Думаю, вы ошибаетесь. Все молодые люди влюбляются в какой-то момент своей юности.

— Но после достижения ими совершеннолетия — уже нет? — Джулиана скорчила гримасу. — Тогда, думаю, вы уже слишком стары для подобного.

Мартин откинулся на спинку стула.

— Туше, леди Джулиана. Должен признаться, я уже давно не испытывал к женщинам никакой привязанности. И так даже лучше. Но мы с вами говорили о ваших прошлых любовных историях, не о моих.

— Ничего подобного, — резко ответила Джулиана. — У меня нет ни малейшего желания обсуждать с вами, сэр, свое прошлое или спорить о морали. Я нахожу, что мужчины утомительно лицемерны в подобных делах.

— Неужели? Вы имеете в виду, что не любите двойные стандарты?

— Конечно, не люблю! Как благонравная женщина может счесть их обоснованными? Догматы говорят нам, что мужчина может быть распутником, и это не подвергается осуждению. Но, если то же самое сделает женщина, ее заклеймят как шлюху. Наверняка это правило установил мужчина!

Мартин засмеялся:

— Я признаю, что это несправедливо, но множество людей — как женщин, так и мужчин — в это верят.

Джулиана отвернулась:

— Я знаю. Давайте сменим тему, не то, боюсь, мое терпение скоро иссякнет.

— Очень хорошо. Тогда давайте вернемся к исходной точке. — Мартин вздохнул. — Если на свадьбе я ошибочно понял ваши намерения, тогда прошу меня простить, леди Джулиана. Я искренне заблуждался.

— Основываясь на смехотворном предположении, — добавила Джулиана.

— Не таком уж и смехотворном. Учитывая ваше поведение вчера вечером.

— Я хочу, чтобы вы прекратили поднимать эту тему! — яростно рявкнула Джулиана. Она была очень расстроена. — Вчера вечером это было просто шуткой, розыгрышем. Что же до моих слез на свадьбе… Если вы подозреваете, что я лгу насчет сенной лихорадки… — последние слова она произнесла с сарказмом, — можете взять вазу с розами с каминной полки и подойти ко мне. Я сразу начну чихать. — Она поставила бокал и поднялась. — Я считаю, что мы уже исчерпали эту тему, мистер Давенкорт. И в вашей компании я умираю от скуки. Полагаю, я уже могу уйти?

— Конечно.

— И вас не беспокоит, что я вернусь туда и испорчу вашей кузине свадебный завтрак?

— Полагаю, нет. Вы сказали, что это не входило в ваши намерения, и я вам верю.

Джулиана холодно кивнула:

— Благодарю вас. Тогда окажите любезность и найдите мне экипаж. Вы можете сделать хотя бы это?

Мартин встал.

— Я пошлю за коляской.

Он подошел к ней и на мгновение пристально посмотрел в лицо.

— Сенная лихорадка, — медленно проговорил он. — Когда я видел вас в церкви, то не сомневался, что вы на самом деле плакали…

Он поднял руку и осторожно стер большим пальцем следы слез. Джулиана ощутила, как сердце пропустило удар.

— Эндрю Брукс не стоит ничьих слез, — резко бросила она.

— Я согласен с вами относительно Брукса, — заметил он, — но я хочу, чтобы Юстасия была счастлива. Было бы ужасно лишить ее иллюзий о браке в таком юном возрасте.

— Это все равно произойдет с ней рано или поздно, — произнесла Джулиана и направилась к двери. — И вы были бы простаком, если бы считали иначе. Эндрю Брукс не способен на верность.

Мартин поморщился:

— Преклоняюсь перед глубиной вашей осведомленности в отношении джентльменов, леди Джулиана. Ваши слова очень циничны. Вы считаете, что никто из мужчин не способен хранить верность?

— Нет, — медленно ответила она. — Если мужчина действительно любит, я думаю, он способен быть верным. Но есть мужчины, которые не способны ни на любовь, ни на верность. И Брукс — один из них.

— Я слышал, что вы как раз таких и предпочитаете. Брукс, Коллинг, Мэссингем…

Джулиане пришлось снова взять себя в руки.

— О боже. Я не выбираю мужчин по их верности или отсутствию таковой, мистер Давенкорт. Какое странное замечание! Я выбираю их по способности к развлечениям.

— Я вижу, — с иронией произнес Мартин. — В таком случае мне не стоит вас больше задерживать. В этом доме вы точно не найдете того, кого ищете.

Джулиана скорчила гримасу:

— Не найду. Да и пытаться не стала бы. — Она помолчала. — Я полагаю, свадьба уже закончилась.

— Действительно. — Мартин взглянул на каминные часы. — Вы жалеете, что позволили Эндрю Бруксу пойти под венец?

— Нет, — с удовольствием ответила Джулиана. — Просто я беспокоюсь за вашу сестренку Дейзи — она ведь была маленькой подружкой невесты? Она наверняка будет вас искать.

— За Дейзи и остальными девочками приглядывает моя сестра Араминта, — сказал он. — Кроме того, Дейзи была так счастлива, что вряд ли заметит, что меня нет, ей некогда будет по мне скучать.

— Я в этом сомневаюсь, — отозвалась Джулиана, внезапно пожалев Дейзи Давенкорт. — Уверяю вас, такие вещи дети всегда замечают.

Она осознала, что произнесла эти слова значительно серьезней, чем собиралась. Мартин смотрел на нее понимающе-задумчивым взглядом. Его проницательность ее нервировала. Она одарила его радостной улыбкой:

— Прошу меня извинить, сэр, мне пора. Так много браков еще надо разрушить, знаете ли! Я не могу позволить себе тратить время понапрасну. Хотя… — в ее голосе появился энтузиазм, когда она внезапно кое-что осознала, — когда станет известно, что вы умыкнули меня со свадебной церемонии, это может даже упрочить мою плохую репутацию. Да, я думаю, что поддержу эти слухи. Мы воспылали друг к другу безумной страстью и не смогли с собой совладать.

— Леди Джулиана, — произнес Мартин со сталью в голосе, — если я хоть раз услышу, что вы распространяете подобные слухи, то официально выступлю с опровержением.

Джулиана широко раскрыла глаза:

— Но, это же вы во всем виноваты, мистер Давенкорт. Вы и ваши смехотворные подозрения! Большая часть молодых особ использовала бы подобное похищение, чтобы обязать вас жениться!

У него дернулись губы.

— Вы переигрываете, леди Джулиана. Не могу вообразить, чтобы вы хотели выйти за меня замуж!

— Нет, конечно, нет. Но, по крайней мере, вы могли бы позволить мне таким образом подтвердить свою плохую репутацию.

— Естественно, нет.

Джулиана надулась:

— О, какой же вы зануда! Но полагаю, что в одном вы правы — даже через сто лет никто не поверит, что я могла бы вами увлечься!

С минуту они пристально смотрели друг на друга, но, прежде чем Мартин смог ей ответить, послышались чьи-то голоса. Кто-то прошел по каменным плиткам холла. Входная дверь распахнулась, и в комнату ворвался какой-то мужчина.

— Мартин, я бы… — Он резко остановился, перевел взгляд с Мартина на Джулиану и потом снова посмотрел на Мартина. — Прошу прощения. Я думал, ты на свадьбе, и когда Лиддингтон сказал, что ты дома, я не сообразил, что у тебя гости.

— Я был на свадьбе, и у меня действительно гости, — сказал Мартин и улыбнулся. — Леди Джулиана, могу я вам представить моего брата Брендона? Брендон, это леди Джулиана Мафлит.

Бренд он посмотрел на старшего брата с живейшим изумлением, которое почти сразу же сменилось озорством. Он приблизился и взял Джулиану за руку.

— Бог мой, — мягко произнес он. — Рад познакомиться с вами, леди Джулиана.

Брендон отвесил Джулиане легкий, изящный поклон и уставился на нее восхищенным взглядом синих глаз.

— Я даже не подозревал, что вы знакомы с Мартином, леди Джулиана.

Та насмешливо посмотрела на Мартина:

— Мы почти не знаем друг друга, мистер Давенкорт. Мы были когда-то знакомы еще детьми, но за последние шестнадцать лет ни разу друг друга не видели.

— Какая потрясающая удача, — сказал Брендон и улыбнулся ей. — Я уже много месяцев жду шанса быть представленным вам, леди Джулиана!

— Вам стоило просто подойти и самому представиться, — сладко ответила Джулиана. Она наблюдала краешком глаза за Мартином и видела, с каким неодобрением тот посмотрел на нее. — Обожаю знакомиться с красивыми молодыми людьми!

Брендон засмеялся, а Мартин многозначительно кашлянул.

— Леди Джулиана уже уходит, — сказал он.

Дверь снова открылась, и появился одетый в ливрею дворецкий.

— Прибыл преподобный Эдвард Эшвик, мистер Давенкорт. Он говорит, что приехал за леди Джулианой Мафлит, чтобы отвезти ее домой.

Джулиана позволила себе маленькую удовлетворенную улыбку.

— Ах, дорогой Эдвард. Он такой галантный. Очень полезно иметь сразу нескольких кавалеров!

Мартин взял ее за руку.

— Доброго вам дня, леди Джулиана. Еще раз простите меня за ошибку.

— Вам тоже доброго дня, мистер Давенкорт, — задиристо сказала Джулиана. — И, пожалуйста, не пытайтесь меня больше похищать.

Глава 3

— Какого дьявола все это значит, Джулиана? — поинтересовался Эдвард Эшвик с фамильярностью давнего знакомого. — Должен сказать, что ты вызвала настоящий переполох, когда ушла с Давенкортом в самом начале церемонии. Я порой сомневаюсь, можешь ли ты хоть что-то сделать, не привлекая к себе внимания!

— Вероятно, нет, — вздохнула Джулиана. Она импульсивно повернулась к Эшвику:

— Не могли бы мы вернуться на свадебный завтрак, Эдди? Пожалуйста! Это было бы так весело!

Румяное лицо Эдварда вспыхнуло — как всегда, когда его называли уменьшительным именем. Она видела, как он обдумывает ее предложение, и понимала, что может крутить им как хочет.

— Эдди, прошу тебя…

— Даже не думай об этом! — рявкнул Эдвард, за резкостью скрывая свое замешательство. — Ты уже и так достаточно обратила на себя внимание. Оставь это. Я отвезу тебя домой…

— Нет! — Джулиана ни за что не признала бы, что чувствует себя одинокой. Намного проще притвориться скучающей. — Тогда, может, мы съездим к Джоссу и Эми? Или к Адаму…

— Они все пробудут на приеме еще несколько часов, — сказал Эдвард. — Надо было раньше об этом думать, до своего исчезновения. Кроме того, все только и говорят о том, что ты устроила вчера вечером. Неужели тебя и правда подали Бруксу на серебряном подносе?

— Я боюсь, так и было, — ответила Джулиана и вздохнула. — Это же просто шутка, Эдди…

— Шутка! Господи, помоги нам! Джулиана, твое представление о шутках становится все более и более экстравагантным!

— Ты говоришь как мой отец! — сердито воскликнула она. — Или как мистер Давенкорт. И чем я заслужила, что меня окружают такие зануды?

Эдвард нахмурился:

— Ты удивляешься, что мы все от этого в шоке? А Джосс, так просто в ярости…

У Джулианы упало сердце. Единственным человеком, чье мнение ее действительно волновало, был ее брат Джосс. Будет просто ужасно, если она потеряет и его тоже.

— Ты, Джосс и мой отец — вы все одинаковы, — горько произнесла она. — Не переношу, когда вы говорите, что мне делать! Ты, Эдди, раньше не был таким замшелым занудой.

— Джулиана, ты же знаешь, что я так говорю, потому что ты мне небезразлична. Никому из нас не хочется смотреть, как ты разрушаешь свою жизнь.

Джулиана знала, что это правда. Она действительно была Эдварду очень небезразлична.

— Ты должна выйти замуж, Джулиана, — сказал Эдвард. Он посмотрел ей в лицо. В его темных глазах светилась надежда. — Ты была очень счастлива с Мафлитом и сможешь обрести счастье еще раз.

— Не похоже, чтобы сейчас кто-то захотел делать мне предложение, — легкомысленно ответила она. — Моя репутация отпугивает всех честных мужчин! — и с грустью подумала, что это действительно правда.

Но верный Эдвард не отступал:

— Моя дорогая Джулиана, ты же знаешь, что это не совсем так. Я счел бы за честь, если бы ты только рассмотрела мое предложение.

Джулиана в отчаянии оглядела дорогу, ища путь к спасению. И, найдя, вцепилась в него обеими руками. Они поравнялись с экипажем, в котором сидела Эмма Рен со своей ближайшей подругой леди Нисден. Не важно, что вчера они поссорились. Джулиана надеялась, что Эмма была слишком пьяна и не сохранила это в памяти. Она попросила кучера остановиться и опустила окошко, оборвав Эдварда на середине его речи.

— Эмма! Мэри! Подождите меня!

Джулиана заметила, что Эдвард быстро передвинулся в угол. Она посмотрела на него с сочувственной улыбкой:

— Мой дорогой Эдди, ты же знаешь, что мы бы не подошли друг другу. Но я очень тебе благодарна за то, что ты вырвал меня из рук мистера Давенкорта. Я так боялась, что умру с ним от скуки! А сейчас я должна бежать! — Она наклонилась и быстро поцеловала его в щеку. Затем открыла дверцу коляски и жестом показала груму опустить ступеньки. — Эмма, вы по магазинам? Подождите, я с вами!

— Какого дьявола! Ты вообще думаешь, что делаешь, Джулиана? — требовал ответа Джосс Теллант, почти в точности повторяя вопрос Эдварда Эшвика, который тот задал Джулиане почти неделю назад.

Был теплый вечер, они сидели на террасе у Джулианы.

— Сначала эта возмутительная история о том, что тебя подали Бруксу на серебряном подносе, — продолжал брат, — а теперь еще и…

— Умоляю, хватит об этом напоминать! — резко прервала его Джулиана. Ее уже тошнило от постоянных нравоучений по поводу ее поведения на приеме у Эммы Рен. — Я всем уже объясняла, что это была просто шалость, но вы все равно ко мне отвратительно строги!

— Вероятно, это потому, что мы не видим в твоей шалости ничего забавного, — сказал Джосс. Он посмотрел на нее долгим взглядом. — И как будто этого было недостаточно, теперь еще у всех на устах эта история со свадьбой Брукса! Я услышал смехотворные слухи, будто тебя похитил Мартин Давенкорт.

— «Смехотворно» — очень подходящее слово, — проворчала Джулиана, наливая себе еще бокал портвейна. — Мартин Давенкорт даже не умеет похитить кого-то достойным образом!

— Ты имела в виду «недостойным»?

— Да каким бы ни было. У этого джентльмена внутри набивка, как у чучела.

Джосс засмеялся:

— Полагаю, целью Давенкорта было не соблазнение?

— Конечно нет! Я думала, ты его знаешь, разве нет? Значит, ты должен понимать, что такое вряд ли возможно, — сказала Джулиана, надувшись. — Он думал, что я собираюсь броситься к алтарю и умолять Эндрю Брукса вернуться ко мне. И тому подобная ерунда. Очень мне нужен Брукс!

— Многие считают, что нужен, — заметил Джосс.

— Потому что я хотела, чтобы они так думали. — Джулиана лениво протянула руку и разогнала мошкару. — Ты же знаешь, что я никогда не была любовницей Брукса.

— И еще я знаю, что у тебя нет вереницы любовников, как все считают. — Джосс прищурился от света. — Зачем тебе надо, чтобы все так думали, а, Джу?

— Если меня повесят за овцу, то почему бы не прихватить и ягненка[2]. Все обычно верят самому худшему, так зачем кого-то разубеждать?

Джосс нахмурился и ответил вопросом на вопрос:

— А зачем себя оговаривать?

Она не могла признаться в такой слабости, это сделало бы ее уязвимой.

— Я решительно не намерена что-либо делать со своей плохой репутацией. — Джулиана сверкнула улыбкой. Они уже много раз это обсуждали, и Джосс всегда старался убедить ее измениться. — Господи, Джосс. Ты же знаешь, что моя репутация пострадала в тот момент, когда я решила сбежать с Мэссингемом. — В голосе Джулианы слышалось сильное волнение. — Что бы я ни сказала, что бы ни сделала, это все равно, ничего уже не исправит. Так зачем тогда стараться?

Джосс вздохнул:

— Да, но ты вышла замуж за Мэссингема. Если бы ты могла просто жить спокойно, люди бы скоро забыли про твои прошлые опрометчивые поступки. И даже папа тебя бы простил.

— Получить прощение отца? Для этого нужно что-то большее, Джосс! Как и для остального светского общества. Думаешь, они настолько лицемерны? Что они готовы все замести под ковер, если я буду хорошо себя вести? Что они будут смотреть сквозь пальцы на все связанные со мной скандалы, если я изменюсь? Я ведь была замужем за Мэссингемом, — выплюнула она, — и не важно, что он бросил меня через две недели после свадьбы. Свадебные обеты — единственное, что имеет значение.

Джосс пожал плечами:

— Я согласен, что это лицемерие, но таковы законы светского общества.

— Терпеть их не могу! Нечестные законы.

— Мы все знаем, как ты не любишь подчиняться. Однако факт остается фактом — ты овдовевшая дочь маркиза Телланта. И такой тебя принимают в обществе. — Джосс усмехнулся. — И только такой. — Его тон смягчился. — Облегчи себе жизнь, Джу.

— Господи, Джосс, ты говоришь как методист![3] Будь Мэссингем сейчас жив, ты бы жаловался на связанные с ним скандалы! Меня передергивает, когда я думаю, сколько бы он мог к настоящему времени натворить!

— На его счастье, он все же мертв. — Голос Джосса был тверд. — Извини, Джу. Я знаю, что ты любила его…

— Когда-то. Когда-то любила. Теперь мне противно даже вспоминать об этом.

— Ты поэтому не стала брать его фамилию?

Джулиана глотнула обжигающего портвейна.

— Мне хотелось забыть об унижении. — Она пожала плечами. — Забавно, но именно это дает мне то слабое подобие респектабельности, которым я еще обладаю! Все уже давно умерло и похоронено, но, как говорится, скандалы никогда не умирают, правда, Джосс? Вот я и подкармливаю сплетни.

Джосс вздохнул:

— И последняя из сплетен — твое похищение Давенкортом. А он совсем не такого типа, как Мэссингем!

Джулиана засмеялась:

— Да, это точно. Я уже предупреждала его, что он рискует своей репутацией!

— Ну и как он тебе?

Джулиана скорчила гримасу:

— Кошмар. Это несчастное похищение, может, и было забавным, но вот только сам Мартин Давенкорт, как оказалось, принадлежит к ужасно принципиальным типам, которые ко всему относятся серьезно. Ты знаешь, что мы с ним встречались еще в детстве? Помнишь эксцентричного старика, что жил в Эшби-Холле? Это был его крестный.

Джосс поднял бровь:

— Не припоминаю, чтобы мы с ним встречались, когда были подростками.

— Нет, Мартин Давенкорт приезжал погостить в Эшби, когда ты был в Оксфорде. Он был таким унылым занудой с сальными волосами и прыщами…

— Джулиана!

— Ну, полагаю, сейчас он значительно похорошел, — честно признала Джулиана, — но так и остался ужасным занудой.

— Мне казалось, что вы с ним неплохо поладили на одном из приемов у леди Эверли, — высказал наблюдение Джосс.

Джулиана небрежно повела плечом:

— Нам всем частенько приходится мириться с утомительно-нудными гостями на чужих приемах. Полагаю, Мэри Эверли нарочно посадила нас рядом.

— И о чем вы разговаривали?

Джулиана наморщила лоб:

— Знаешь, это и есть самое странное… Сначала я пыталась флиртовать с ним, но ему все время удавалось менять тему, и, в конце концов, мы стали обсуждать поместье Давенкортов. Похоже, это поразительно огромный особняк, и мистер Давенкорт его очень любит.

— В таком случае я удивляюсь, как ты вообще сумела выдержать этот разговор, — с улыбкой произнес Джосс. — Ты же ненавидишь деревню.

— Совершенно верно. — Джулиана сама немного удивилась.

— По-моему, Мартин не так уж плох, — сказал Джосс. — Он кажется мне хорошим человеком. И как я понимаю, Чарльз Грей очень высоко его ценит. На следующих выборах он определенно станет членом парламента. Думаю, Грей считает, что у Давенкорта блестящее будущее.

— Господи, опять политика! Меня от нее клонит в сон. — Джулиана улыбнулась. — Но даже и без нее меня не удивляет, что тебе нравится Мартин Давенкорт. В чем-то он похож на тебя. Ты уже раньше встречался с ним?

— Да, я встречался. Давенкорт, как я понимаю, армейский друг Адама Эшвика. На той неделе он был вместе с нами на ужине у Эшвиков. — Джосс быстро взглянул на Джулиану. — И ты тоже была туда приглашена, если не ошибаюсь.

Джулиана пожала плечами:

— Меня пригласили из-за Эдварда, так что я отказалась. Все ваши матримониальные планы так прозрачны. Как будто я могла бы стать Эдварду Эшвику достойной женой!

— А почему нет? — мягко поинтересовался брат. — Он очень тебя любит…

— Смею сказать, да, он любит. И я тоже его люблю, но как брата. — Джулиана улыбнулась. — Хотя он и не такой любимый брат, как ты, Джосс!

Она заметила, что его губ коснулась улыбка.

— Спасибо, Джу. Твое расположение греет мне душу. Так почему все-таки ты не хочешь выйти за Эшвика и позволить ему восстановить твою репутацию?

— Тьфу! — Джулиана поморщилась. — Я совершенно не хочу, чтобы Эдвард жертвовал собой ради моего спасения.

Наступило молчание.

— Но ты могла бы просто наслаждаться ужином, — сказал Джосс. — У Эшвиков прекрасный повар.

— Надеюсь, он подает более сытные пудинги, чем те, что бывают на ужинах Эммы Рен.

— Намного более сытные.

Они с улыбкой посмотрели друг на друга, и Джулиана вздохнула:

— Наверное, мне стоило пойти. В последнее время я получаю очень мало приглашений в респектабельные дома.

Джосс засмеялся:

— Может, тебе бы даже понравилось.

— Возможно. Хотя знаешь, дорогой Джосс, я нахожу, что жены нужны мужьям в основном для производства потомства. И твоя жена не исключение.

Джосс слабо улыбнулся:

— Я знаю. Но возможно, Эми бы тебе понравилась, если бы ты попыталась поближе с ней познакомиться.

Джулиана покачала головой.

— Я так не думаю, мой дорогой Джосс, — ответила она. — У нас с Эми совершенно противоположные интересы. А что до Эннис Эшвик… должна признаться, она меня просто пугает. Она же настоящий синий чулок!

— Ты говоришь ерунду, — бодро заявил тот и посмотрел на часы. — Я должен идти. Эми скоро вернется из театра. Они с Эннис пошли на «Короля Лира».

— Шекспир, тьфу ты! — Джулиана театрально вздрогнула. — Ты только что доказал, что я права, Джосс. Я с большей радостью примусь за выщипывание бровей, чем соглашусь сидеть и внимать шекспировской трагедии!

После ухода брата Джулиана еще какое-то время сидела в саду и смотрела на догорающие свечи.

Когда часы пробили половину двенадцатого, она медленно вернулась в дом. На каминной полке лежала стопка карточек с приглашениями, но, как правильно Джулиана сказала брату, всего несколько штук были из респектабельных домов. К счастью, приглашений из нереспектабельных домов тоже хватало. Джулиана взяла карточку с серебристой каймой и задумчиво побарабанила по ней пальцами. «Короны» были новым изысканнейшим игорным домом, основанным Сюзанной Келлауэй, бывшей дамой полусвета.

Час спустя Джулиана вошла в «Короны», и первым, кого она увидела, был ее брат Джосс. Он стоял вместе с Адамом Эшвиком и Себастьяном Флитом и попивал виски в тихом уголке. Джулиана про себя улыбнулась. Мужское лицемерие не переставало ее поражать. Джосс, который совсем недавно добродетельно заявлял, что собирается вернуться домой к Эми, всего час спустя оказывается в игорном доме. И с ним Адам, который женат всего год.

Джулиана заметила, что она не одна таращится на этих троих, в их направлении двигалась стайка дам полусвета. И она не могла их винить. Джосс, Адам и Себ были весьма привлекательными мужчинами и ввели бы в искушение любую честолюбивую куртизанку. Джулиана опередила дам и проскользнула в кабинку. Она села рядом с Адамом и с улыбкой оглянулась на жриц любви.

— Не думал, что мы еще раз сегодня увидимся, Джулиана, — сказал Джосс.

— Судя по всему, действительно не думал, — парировала Джулиана и многозначительно посмотрела на дам полусвета. — Джосс, о чем ты только думаешь? Твое поведение меня очень разочаровало.

На Джосса ее слова особого впечатления не произвели, но у Адама дернулись губы.

— Забавно слышать это от вас, Джулиана, — пробормотал он. — А что здесь делаете вы?

— Собираюсь играть, естественно. — Джулиана сузила глаза. — Не меняй тему, Адам. Мы говорили о твоих развлечениях, не о моих. Полагаю, что ты наелся сладким ядом домашнего очага и тебе понадобилось сильное противоядие? Не могу тебя винить. Я нахожу добродетель совершенно удушающей.

— Мы уже заметили, что ты и добродетель — непримиримые враги, — сухо проговорил Джосс. — Но ты поняла все совершенно неправильно, Джу. Мы здесь не ради игры в карты и, тем более, не ради куртизанок.

Джулиана недоверчиво подняла брови:

— Неужели? — Ее губы изогнула улыбка. — О, я понимаю! Конечно, как же медленно до меня доходит. Когда я в следующий раз встречу Эннис и Эми, я сразу вспомню, как сделала неправильный вывод, что вы пришли сюда искать развлечений. Полагаю, они заслужили, чтобы им наставляли рога, иначе вас бы здесь не было.

Адам холодно посмотрел ей в глаза.

— Ты знаешь, Джулиана, — медленно проговорил он, — что, если бы ты была мужчиной, я бы к настоящему времени уже сто раз вызвал тебя на дуэль?

Джулиана улыбнулась ему:

— Ты не стал бы оскорблять Джосса и стрелять в меня!

Адам и Джосс посмотрели друг на друга.

— О, меня бы это не остановило, — легко ответил Адам. — Просто будь благодарна, что во мне еще осталась капелька галантности на твой счет. И все равно, ты просто змея.

Джулиана засмеялась:

— Ты так говоришь просто потому, что я тебя поймала на месте преступления.

— Ничего подобного. Ты нас ни на чем не ловила. Кроме того, ты сама знаешь, как любишь быть зловредной.

Она повернулась к брату:

— Джосс? И ты это ему спустишь?

Тот пожал плечами:

— Я не могу не согласиться с его оценкой, Джу.

Джулиана опять засмеялась:

— Честное слово, более негалантных джентльменов, чем вы двое, не сыскать в целом свете. Но я все равно на вас не обижаюсь.

— Я знаю, — с сожалением сказал Джосс. — Это одна из редких положительных черт твоего характера, А сейчас уходи, у нас здесь деловой разговор.

Джулиана широко раскрыла глаза:

— О, деловой разговор! Понимаю! И что же за дела вы обсуждаете в игорном доме?

— Политические, — ответил Джосс.

— Ну конечно. Здесь обсуждать политику гораздо удобнее, чем в «Уайт-клубе»…

— Давенкорт здесь, — заметил Адам. Он поднялся. — Извини нас, Джулиана.

Джулиана тоже встала со своего места. Мартин Давенкорт направлялся к их угловому столику, с изяществом прокладывая себе путь сквозь толпу.

Мартин заметил Джулиану и с удивлением посмотрел на нее. И от этого взгляда она почувствовала себя лишней — нетерпение Адама и Джосса такого эффекта не давало. Она даже ощутила, что краснеет, и возненавидела себя за это…

За следующие полтора часа Джулиана проиграла умеренную сумму Себастьяну Флиту и выпила пару-тройку бокалов превосходного вина. Потом карточные игры ей наскучили, и она рассеянно отошла от столика для пикета. Адам и Джосс как раз собирались уходить. Она стояла около колонны и смотрела, как они надевают плащи, по очереди пожимают руку Мартину Давенкорту и направляются к двери.

— Скучный сегодня вечер, не правда ли? — прошептала ей на ухо Сюзанна Келлауэй. — Но что я могу поделать, если такие достойные джентльмены, как ваш брат и Эшвик, преданы своим женам? И это раздражает больше всего. — Она оглядела Джулиану с головы до ног. — Я слышала о вашей проделке на приеме у Эммы Рен. Почему бы вам, дорогая, не подперчить для нас сегодняшний вечер?

Джулиана уже собиралась отказаться и вызвать свою карету, но в этот момент заметила, что за ней наблюдает Мартин Давенкорт. Его темно-синие глаза смотрели прямо на нее и выражали откровенное неодобрение. Она нахмурилась:

— Почему бы и нет? Скажите струнному квартету, пусть сыграет джигу.

Схватив за руки удивленных джентльменов, Джулиана взобралась на ближайший карточный столик и рассыпала игральные карты. Оркестр заиграл джигу.

Джулиана подобрала платье, демонстрируя элегантные лодыжки. Часть джентльменов подалась вперед, чтобы заглянуть ей под юбки.

Под быструю и страстную музыку Джулиана вызывающе качнула бедрами и крутанулась на месте. Ее волосы рассыпались по плечам. Толпа начала хлопать в такт музыке, проникаясь духом происходящего. Одна из жриц любви взобралась на соседний столик и присоединилась к Джулиане. Это было встречено одобрительным гулом и непристойными выкриками. Джулиана оступилась и чуть не упала со стола, но ее тут же с восторгом подхватили и вернули на место. Она танцевала так энергично, что одна грудь вылезла у нее из лифа, что вызвало бурную реакцию мужчин.

К концу танца она раскраснелась и была сильно растрепана. Она еле переводила дух и с жадностью припала к бокалу, который кто-то сунул ей в руки. Она увидела Мартина Давенкорта. Его взгляд был мрачным и застывшим, и в руке он держал плащ Джулианы. Прежде чем она сумела предугадать его намерения, он забрал из ее руки бокал и со стуком поставил на стол. Потом закутал ее в плащ и крепко обхватил за талию.

— Пойдемте, леди Джулиана. Я отвезу вас домой, — резко произнес он.

— Не надо так спешить, Мартин, дорогой. Я уже целиком ваша, — сладко произнесла она и улыбнулась ему. — Увезите меня отсюда!

— Ты счастливчик, Давенкорт, — послышался чей-то веселый голос.

Мартин выглядел донельзя разъяренным.

— Мартин, дорогой, помедленней, — громко сказала она. — Вы слишком спешите остаться со мной наедине!

— Замолчите! — тихо прошипел Мартин.

Едва они вышли из фойе, как Джулиана отпустила Мартина и стала поправлять растрепанную одежду. Зрителей здесь уже не было, и она больше не считала нужным притворяться.

— Мистер Давенкорт, ваше стремление меня похищать когда-нибудь принесет вам большие неприятности. Если бы вы жаждали моей компании, я бы почувствовала себя польщенной, но такого точно не может быть.

Мартин яростно взглянул на нее:

— Я просто оказываю услугу вашему брату, леди Джулиана. Уверен, что он бы не хотел, чтобы вы так забавлялись в подобном месте.

— Забавлялась? Вы говорите как в Средние века, мистер Давенкорт! Ужасающе старомодно! — Джулиана засмеялась. — И вы очень далеки от понимания, чего бы хотел Джосс. Я уверяю вас, он бы оставил меня напиваться до бесчувствия.

Она заметила, как уголки губ Мартина неодобрительно опустились.

— Меня это не удивляет.

— Так что в будущем вам лучше оставить меня в покое. Я сама разберусь. Спасибо за помощь, но нет необходимости проявлять рыцарство. О, кажется, я действительно чересчур много выпила.

— Вы захмелели, — заметил Мартин. — Вы по-прежнему хотите, чтобы я оставил вас в покое?

Джулиана засмеялась:

— Я даю вам свое благословение, мистер Давенкорт. Можете отвезти меня домой, но не раньше, чем осознаете, как сильно это может навредить вашей репутации.

Мартин, похоже, фыркнул и толкнул ее в экипаж.

— Портман-сквер, пожалуйста, — приказал он кучеру.

Он довольно грубо усадил ее и тоже забрался внутрь. Джулиана решила, что ей в общем-то нравится находиться рядом с ним. Его физическое присутствие отдавалось в ней чем-то вроде разряда молнии, каким-то странным напряжением. А количество выпитого ее раскрепощало. Слишком мощная комбинация, чтобы сопротивляться. Джулиана обняла Мартина за шею и не отпустила, даже когда он попытался высвободиться.

— Уберите, пожалуйста, руки, леди Джулиана, — холодно произнес он. Потом оторвал ее от себя и отпихнул в угол кареты.

Джулиана не стала хитрить. Ощутив внезапное желание, подстегнутое большим количеством алкоголя, она быстро передвинулась на сиденье и забралась ему на колени.

— Оставьте меня! — Он разговаривал с ней словно с упрямой собакой, — Пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Разве вы меня не хотите?

Она провела рукой по его бедру, но он железной хваткой остановил запястье раньше, чем ее пальцы успели добраться до цели.

— Ой! — Джулиана вздрогнула, от боли у нее прояснилось в голове. — Должна поздравить вас с твердостью… ваших моральных принципов, мистер Давенкорт.

— Пожалуйста, больше ко мне не прикасайтесь! — резко произнес Мартин и отпустил ее. — У меня нет ни малейшего желания терпеть ваши пьяные амуры, леди Джулиана.

— Вы несправедливы к себе, мистер Давенкорт, — сказала Джулиана. Она выпрямилась и отодвинулась от него. — Я не думаю, что женщина обязательно должна быть совершенно пьяной, чтобы счесть вас привлекательным.

Мартин отвернулся, игнорируя ее слова. Джулиана вздохнула и оставила попытки.

— Я знаю, что не нравлюсь вам. Вы достаточно ясно дали это понять при наших предыдущих встречах.

Вздохнул и Мартин:

— Вы пьяны, леди Джулиана. Завтра вы пожалеете об этом разговоре.

— Очень маловероятно. Я никогда не жалею о том, чего не могу изменить. Это пустая трата времени.

Снова наступило молчание.

— Вы совсем не собираетесь со мной разговаривать? — спросила Джулиана.

Она провела рукой по бархатному сиденью и коснулась тыльной стороны его ладони. Его кожа была такой живой и теплой, и ей хотелось к нему прикасаться. Она осторожно просунула пальцы в его ладонь. Сначала он никак не отреагировал, но потом вздохнул, покоряясь судьбе, и откинул голову на спинку сиденья, его тело расслабилось. Джулиана подвинулась к нему чуть поближе:

— Значит, вы не собираетесь со мной разговаривать и целовать меня…

Мартин повернул голову в ее сторону:

— Конечно нет.

— Как я уже говорила, вы очень принципиальный человек.

— Хм… — Казалось, Мартину это не слишком польстило.

— Зачем вы взяли на себя эти хлопоты и везете меня домой, если я вам даже не нравлюсь?

— Я сам не знаю. — Мартин печально улыбнулся. — И дело совсем не в том, что вы мне не нравитесь, леди Джулиана. Вы нравитесь. Бог знает почему, но я просто не могу удержаться и помогаю вам. Меня самого это очень озадачивает.

Джулиана мило улыбнулась:

— Тогда все в порядке. Я на самом деле очень хорошая…

Мартин засмеялся:

— Это слишком сильно сказано, леди Джулиана. Кроме того, я вам не нравлюсь. Вы не раз это говорили.

— А мои поступки доказывают обратное, разве не так? — Джулиана посмотрела на него. — Похоже, я не могу перед вами устоять, мистер Давенкорт.

— Старайтесь сильнее. Я вас интересую только потому, что я вам отказываю. Это для вас нечто новое.

— Полагаю, это может служить объяснением, но… Нет, я так не думаю. Я убеждена, что между нами существует какая-то странная близость. Наверное, это значит, что мы оба хорошие люди.

Мартин засмеялся:

— Вы уже говорили об этом. Что же, черт подери, заставляет вас считать, что вы хороший человек?

— В душе я такая. Правда.

— Тогда почему вы так ужасно себя ведете?

— Я так себя не веду. Я только притворяюсь.

— Для человека, который «только притворяется», вы слишком убедительны, — сухо произнес Мартин.

Джулиана попыталась объяснить еще раз:

— Это просто игра. Ради забавы.

— Ради забавы. Понимаю. — В голосе Мартина слышались сардонические нотки. — Ну и как?

— Что — как?

— Получается развлекаться?

Джулиана немного раздраженно пожала плечами:

— Признаю, сейчас я совсем не развлекаюсь. Разговор с вами напоминает попытки решить кроссворд под слишком большое количество бренди.

— Да, это действительно сложно, — по-прежнему сухо ответил Мартин. — Тогда ответьте мне еще на один вопрос. — Он немного наклонился к ней. — Добиваться меня — это для вас тоже игра?

Джулиана задумалась:

— Нет… да, я полагаю. Это просто моя причуда. Я знаю, что вы не поддадитесь.

— А вы бы удивились, если бы я поддался?

— Очень. И еще я была бы захвачена врасплох.

Мартин засмеялся:

— Вы честны — вот что я могу сказать о вас, леди Джулиана.

Она пожала плечами и искоса посмотрела на него.

— Я же говорила вам, что не лгу. В любом случае, какая разница, если я просто потакаю своей прихоти? Я знала, что вы не станете играть в мои игры, и была права.

Взгляд бирюзовых глаз уперся в нее, в нем было нечто столь тревожащее, что Джулиана вздрогнула. И виной тому был не холод. Она немного подалась к нему:

— Мистер Давенкорт…

— Леди Джулиана? — В голосе Мартина появились хрипловатые нотки.

Джулиана чуть-чуть отодвинулась.

— Мистер Давенкорт, если вы не собираетесь меня целовать, то, пожалуйста, перестаньте на меня смотреть таким взглядом. Мне неуютно.

Мартин, выругавшись, откинулся на спинку сиденья.

— Я никак особенно не смотрю на вас, леди Джулиана.

— Смотрите, — ответила та и улыбнулась. — Будет вам, мистер Давенкорт, Я думала, вы любите правду. Я была честна с вами, и теперь ваша очередь. Признайте, вы находите меня привлекательной.

Наступила напряженная тишина.

— Вероятно, нам стоит начать с чего-то более простого, — заметила Джулиана после паузы. — Мне кажется, однажды вы сказали, что я очень симпатичная.

— Сказал, — нейтральным тоном подтвердил Мартин. — И в то время мне было пятнадцать лет.

— А что вы думаете сейчас?

Снова наступила пауза. Затем Мартин неохотно заговорил:

— Сейчас я думаю, что вы прекрасны, леди Джулиана.

— Вы слишком честны, чтобы быть политиком, мистер Давенкорт. Но спасибо за комплимент. — Джулиана склонила голову. — Задавать ли мне вам вопросы дальше? Можете притвориться, что вы в палате общин, если вам от этого будет легче. Это даст вам немного практики.

— Благодарю вас, — ответил Мартин. — Но я не думаю, что это поможет. Боюсь, мне придется отказаться отвечать на остальные вопросы.

Джулиана засмеялась:

— Значит, у вас все-таки есть задатки политика! Я как раз собиралась спросить, уверены ли вы, что не хотите меня поцеловать. Вам повезло, мистер Давенкорт, поскольку мы, похоже, приближаемся к Портман-сквер. На этот раз вы спасены.

Сегсбери, дворецкий Джулианы, подошел к карете, но Мартин сам помог ей сойти на землю, а потом, к ее удивлению, подхватил ее на руки и понес к дому. Джулиана тихо прижималась щекой к его плечу, его дыхание шевелило ей волосы. Он внес ее в дом и осторожно поставил, а Сегсбери незаметно исчез.

— Проспитесь, — весело посоветовал Мартин. — Думаю, вам это необходимо.

Чувствуя его руку на своей талии, Джулиана с трудом удержалась, чтобы не прислониться головой к его плечу.

— Мистер Давенкорт…

— Да? — Мартин нагнулся к ней и на мгновение коснулся ее щеки подбородком, на котором уже наметилась щетина. Джулиана ощутила слабость в коленях.

— Спасибо, что привезли меня домой, мистер Давенкорт. Вы настоящий джентльмен. Хотя я и так это знала.

Мартин чарующе улыбнулся, и у Джулианы еще сильнее закружилась голова.

— Не такой уж и джентльмен, — прошептал он ей на ухо. — Боюсь, из-за ваших вопросов в моей голове возникла масса разных идей.

Джулиана посмотрела на него широко раскрытыми зелеными глазами. Мартин улыбнулся:

— И ответ на ваш вопрос — да. Да, мне хотелось поцеловать вас. Но, будучи джентльменом, я не могу пользоваться своим преимуществом…

— О, мистер Давенкорт! Признайте, вы сейчас извиняетесь. Вы не поддавались, потому что боитесь, что целовать меня может оказаться слишком опасным деянием. — Она засмеялась. — Впрочем, не важно. Ваши извинения, приняты.

— Опасное деяние? — Джулиана увидела вспыхнувшее в глазах Мартина дьявольское веселье. — Полагаю, я смогу это пережить…

Продолжая обнимать за талию, он притянул ее к себе и прижался к ее рту губами с невероятной силой и нежностью. Джулиана охнула, но поцелуй заглушил ее вздох. До самого последнего мига она не верила, что он это сделает. В этом состояла ее ошибка.

Он чуть повернул голову и с еще большей страстью продолжил поцелуй. Его сильные руки обвились вокруг нее. Прикосновение его губ было сладким, яростным и пугающе соблазнительным. Коротко вздохнув, она поцеловала его сама, обняла за шею и инстинктивно прижалась к нему всем телом. Какое-то время они так и стояли, замерев и прижавшись друг к другу, пока громкие шаги Сегсбери не возвестили о его возвращении. Мартин отпустил Джулиану. Его глаза потемнели, и в них полыхал огонь. У Джулианы перехватило дыхание.

— Опасное деяние, — снова произнес Мартин. Он слабо улыбнулся, и внутри ее снова вспыхнуло пламя. — Может, вы и правы, леди Джулиана. — Он взял ее руку и прижался губами к тыльной стороне ладони. — Доброй ночи.

Глава 4

Мартин наблюдал, как госпожа Лейн усаживает Китти и Клару в кресла, которые располагались вокруг танцевальной площадки. Он хмурился. Обе девочки выглядели мрачными, и он не мог понять почему.

Он развернулся и стал пробираться сквозь толпу к банкетному залу. Он думал, что будет разумно посетить бал самой леди Селвуд, надо же как-то прекратить сплетни о поведении Клары и Китти. Его присутствие давало гарантию, что сестры будут вести себя прилично и любой скандал можно будет погасить в зародыше. Но все равно вечер обещал быть скучным.

Он взял бокал шампанского и оглядел комнату. Неподалеку он увидел Адама Эшвика и его жену Эннис. Они разговаривали с Джоссом и Эми Теллант. Адам приветственно вскинул руку, и Мартин в ответ ухмыльнулся. Он уже собирался подойти к ним, но тут краем глаза заметил леди Джулиану Мафлит.

Во всяком случае, ему показалось, что это была она. Она в серебристо-дымчатом одеянии промелькнула в толпе, как видение. В великолепных медно-рыжих волосах красовалась корона с луной и звездами. Глаза скрывала серебристая маска, а за плечами струился невесомый полупрозрачный плащ. Она казалась хрупкой и призрачной, этакая сказочная Золушка.

Интуиция подсказывала Мартину, что это Джулиана, и сие обстоятельство его обеспокоило. Как он дошел до интуитивного узнавания, если они встречались всего несколько раз? Он не мог этого объяснить. И необходимо было как-то разобраться с тем, что он ее целовал. Джулиана назвала это «опасным деянием», и он тогда над ней посмеялся. Он понятия не имел, что ее слова окажутся правдой. Мартин с сожалением подумал, что ему очень хочется повторить этот опыт. Он чуть не застонал. Проклятье. Но, несмотря на все эти рассуждения, Мартин не смог удержаться и проводил взглядом Джулиану, которая пронеслась мимо, даже не взглянув на него. Она казалась хорошенькой и невинной. И слишком юной для низкопробной вдовы, героини всеобщих сплетен, женщины с разрушенной репутацией, которая, как предполагается, скачет от одного любовника к другому.

Джулиана Мафлит исчезла из вида. Мартин повернулся и увидел стоящую рядом сестру. Несколько дней назад он сболтнул Араминте, что подыскивает себе невесту, и сестра с таким рвением бросилась ему помогать, что Мартина это даже обеспокоило. За последние три дня Араминта представила его стольким респектабельным леди, что Мартин начал опасаться путаницы с именами. С упавшим сердцем он заметил сегодняшнюю претендентку. И у него не было ни малейшего желания с ней знакомиться.

Рядом с Араминтой стояла маленькая блондинка, которую сестра подталкивала к нему. Мартин собирался было нахмуриться, но поймал многозначительный взгляд Араминты и растянул губы в радостной улыбке.

— Мартин, могу я представить тебе миссис Серину Элкотт? — произнесла сестра, тоном подчеркивая значимость слов. — Серина, это мой брат, Мартин Давенкорт.

Мартин поклонился. Миссис Элкотт застенчиво поприветствовала его в ответ и смущенно опустила глаза. Ее щеки порозовели. Очень симпатичная женщина, изящная, как фарфоровая статуэтка.

— Хм… как поживаете, миссис Элкотт?

Серина Элкотт захлопала ресницами. Она слабо улыбнулась, видимо, ей понравилось увиденное зрелище.

Араминта многозначительно кашлянула, и Мартин, дернувшись, заметил, что она смотрит на него убийственным взглядом.

— О! Да… Миссис Элкотт, не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной?

Серина Элкотт сверилась со своей бальной карточкой. Она впечатляюще пестрела именами.

— Думаю, мне удастся втиснуть вас на котильон, мистер Давенкорт, — с милой улыбкой ответила она. — Это было бы восхитительно.

Араминта со своей протеже отошли в сторону, и Мартин снова стал осматривать бальный зал. Китти с несчастным видом сидела, как на привязи, около госпожи Лейн. Клара танцевала, но всем видом показывала, что подобное занятие не для нее. Она отставала по крайней мере на пять тактов и мешала танцевать остальным парам. Ее партнер, юный граф Эркол, был явно расстроен отсутствием энтузиазма. Мартин вздохнул. Эркол был очень подходящей партией, но ясно, что он не станет делать Кларе предложение, если она танцует с таким видом, словно сейчас зевнет ему прямо в лицо. Он начал было гадать, куда исчезла Джулиана Мафлит, но потом заставил себя прекратить о ней думать. Черт подери эту женщину! Она нарушила его душевный покой.

— Ну, — выжидающе произнесла Араминта, снова появляясь рядом. — Так что ты о ней скажешь?

Мартин удивленно моргнул. На мгновение он подумал, что она имеет в виду Джулиану, но потом сообразил, что она спрашивает о Серине Элкотт.

— О ком? Ах да, миссис Элкотт! Да… Я полагаю, она отвечает всем моим критериям. Она кажется спокойной и разумной женщиной.

Но лицо Араминты не выразило удовлетворения. Напротив.

— Бог мой, как сухо и напыщенно ты выражаешься, Мартин! Ты мог бы выказать побольше энтузиазма. Разве ты не считаешь ее хорошенькой?

— Очень хорошенькой.

— Не похоже, чтобы ты этому рад. Я больше не стану ради тебя стараться.

— Уверен, в этом не будет необходимости, — сказал Мартин. — Миссис Элкотт, по-моему, идеальна во всех отношениях.

Совершенно не обрадованная такой похвалой, Араминта нахмурилась:

— Не представляю, как ты мог вынести такое суждение после двухминутного разговора! Может, она будет для тебя совершенно неприемлема. Ты же не лошадь покупаешь, Мартин!

— Конечно нет. — В глазах Мартина мелькнула искорка. — Мне нужно немало времени, чтобы выбрать лошадь!

Араминта издала неодобрительное восклицание.

— Если тебя интересует такой подход, то родословная Серины безупречна. Знаешь, она племянница маркиза Телланта, кузина Джосса Телланта и леди Джулианы.

Мартин ощутил внутри неприятный толчок. От мысли, что он будет ухаживать за кузиной Джулианы, ему стало нехорошо. Это казалось предательством.

— Редко кто может похвастаться худшей рекомендацией, — заметил он.

— Чепуха! — храбро заявила Араминта. — Джосс Теллант очень симпатичный и очаровательный молодой человек, да не только этим он хорош. Господи, он же твой друг!

— Да, но я сомневаюсь, что даже он стал бы отрицать, что Телланты печально известны своими безумствами!

— О, леди Джулиана — возможно, и Джосс, конечно, был повесой в юности, но я сомневаюсь, что это у них наследственное. Отец Серины Элкотт был очень приличным человеком, а ее мать приходилась сестрой нынешнему маркизу и тоже была очень уравновешенной и респектабельной. Что же до самой Серины: у нее было безмятежное детство, потом достойный брак, и теперь, овдовев, она живет тихой и спокойной жизнью.

Мартин поморщился. Он сам не понимал, почему идеальное прошлое Серины Элкотт вызвало у него раздражение.

— В твоих устах это звучит трагически скучно, Минта.

Араминта нахмурилась:

— Господи, ты сегодня само противоречие, Мартин! Так чего ты хочешь — спокойствия и здравомыслия или порывов своенравности? Поскольку можешь быть уверен, и того и другого вместе ты не получишь!

Разгневанная, она ринулась прочь.

Леди Джулиана Мафлит танцевала. Мартин заметил ее во время котильона, ее партнером был человек в ярком костюме Арлекина. Мартин прислонился к колонне и стал за ними наблюдать. Джулиана Мафлит и этот подлец Джаспер Коллинг.

Если уж на то пошло, он сам удостоился интереса некоторых дебютанток. Мартин огляделся и увидел, что вокруг него уже начинает образовываться кружок юных леди. Надвигаясь, словно небольшая флотилия, они загоняли его в угол.

— Какая честь снова видеть вас, леди Джулиана! — Улыбающийся до ушей Брендон Давенкорт пошел навстречу Джулиане, едва она появилась из игральной комнаты. — Принести вам бокал вина, мэм? Или вы хотите потанцевать?

Джулиана улыбнулась:

— С удовольствием с вами потанцую, мистер Давенкорт.

Она танцевала не часто, но сейчас, заметив, что Мартин Давенкорт мрачно наблюдает за ними с другого конца зала, она очаровательно улыбнулась Брендону и взяла его за руку, давая Мартину отличный повод выразить свое неодобрение. Они не виделись с той ночи, когда неделю назад он привез ее домой из «Корон». Тогда он совершенно ясно показал, как к ней относится.

— Как замечательно, что вы согласились потанцевать со мной, леди Джулиана, — сказал Брендон, выводя ее на танцевальную площадку. — Я думал, вы мне откажете. — Он ослепительно улыбнулся и стал очень похож на старшего брата, только в более нежном возрасте. — Они говорили, что вы не танцуете — никогда не принимаете приглашения.

— «Они»?

— Все остальные ваши поклонники. Они умрут от зависти.

Джулиана засмеялась:

— Что я могу сказать, мистер Давенкорт… Мне нравится быть непредсказуемой.

— И это для меня потрясающая удача. — Брендон умопомрачительно улыбнулся. — Простому Брендону выпала такая честь. — Он закрутил ее в вальсе. — Поскольку вы так хорошо знакомы с нашей семьей…

Джулиана скорчила гримасу:

— Едва ли. Я не сомневаюсь, что ваш брат относится ко мне с сильным неодобрением.

— Господи, да Мартин ко всему в последнее время относится с неодобрением. — Брендон нахмурил лоб. — Знаете, он меня сегодня ужасно выругал. Говорил, что мое обучение должно стоять на первом месте, а я бросил Кембридж в выпускной год. Он был во мне очень разочарован. — В его глазах читалась грусть, но, заметив, что она его изучает, Брендон встряхнулся и сверкнул улыбкой. — Тысяча извинений, мэм. Для бала эта тема слишком невеселая.

— Это не важно, — сказала Джулиана. Разговор с привлекательным молодым человеком не был ей в тягость. Она прищурилась. — Я как-то не понимала, что вы уже закончили свое обучение, Брендон.

Тот кивнул:

— Боюсь, несколько преждевременно, мэм. Не вышло из меня прилежного ученика. — Он скорчил гримасу. — Думаю, это одна из причин того, что Мартин во мне разочаровался. Он в свое время очень хорошо учился.

— Я помню, когда мы с Мартином познакомились, он был убийственно прилежным, — сказала она. — Ему было лет пятнадцать, и он все время изобретал новые математические уравнения, читал поэзию или книги по философии. Боюсь, на меня его ученическое рвение просто навевало сон!

Брендон кружил ее в вихре танца.

— Философия, говорите? Надо будет запомнить на случай бессонницы! По-моему, наша библиотека доверху заполнена книгами Мартина.

— Смею сказать, что сейчас у мистера Давенкорта вряд ли есть время на чтение философских трудов. На его попечении находятся семеро младших братьев и сестер, — сухо заметила Джулиана. — Или шестеро, поскольку вы уже можете о себе позаботиться, Брендон. Хорошо, если ему выпадает время прочесть газету. Про книги можно и не вспоминать.

Брендон снова нахмурил лоб.

— Полагаю, мы для него настоящее наказание, — произнес он и еще сильнее свел брови. — И я своим ранним возвращением едва ли облегчаю его участь, но…

Он прервался.

— Финансовые трудности, не так ли? — сочувственно спросила Джулиана. Она слишком хорошо знала, что молодые люди, как правило, бросают учебу по двум основным причинам.

Брендон быстро взглянул на нее и жалко улыбнулся:

— Нет, проблема не в деньгах.

— А, романтические дебри. — Джулиана улыбнулась. Она легко могла себе это представить. Очарованию Брендона поддалось бы большинство благонравных женщин. Чтобы в этом убедиться, достаточно просто бросить взгляд в бальный зал. Дебютантки смотрели на нее так, словно она украла у них из-под носа самого достойного джентльмена.

— Да. Я влип по уши в совершенно убийственную неразбериху, — откровенно признался Брендон. Он произнес это так сокрушенно, что Джулиана улыбнулась.

— О, бедняжка. А ваш брат знает об этом?

Брендон замялся.

— Нет еще. Пока не представился подходящий момент.

— И никогда не представится, — со вздохом сказала Джулиана. — Помяните мое слово, Брендон. Я кое-что знаю о трудных признаниях. С ними лучше всего побыстрее покончить, особенно если проблема имеет под собой нечто смущающее или потенциально дорогое.

— Нет, здесь ничего похожего! — Брендон вспыхнул. — Леди Джулиана, все дело в том, что есть одна молодая леди, которую я… очень ценю, но ее родители не одобряют наших отношений. И я убежден, что Мартин тоже не одобрит…

Они снова сделали оборот, и Джулиане удалось еще раз взглянуть на Мартина Давенкорта. Он по-прежнему пристально за ними наблюдал. По позвоночнику Джулианы прокатилась щекочущая волна.

— Понимаю, — произнесла она. — А что же ваши чувства, Брендон? Они искренны?

Брендон по-мальчишески вспыхнул.

— Ну… да. Я так думаю, — пробормотал он и потом с жаром добавил: — Полагаю, теперь вы скажете, что я еще слишком молод, чтобы думать о браке?

— Нет, — ответила Джулиана. — Когда я впервые вышла замуж, была моложе вас, а мой муж — всего на несколько лет старше, чем вы. Мы оба были очень счастливы. Не сомневаюсь, что, если бы он не умер, я до сих пор была бы счастливейшей женщиной на земле. — Она весело улыбнулась. — Для вас сейчас самое главное — это убедиться, что вы сделали правильный выбор.

Музыка смолкла. Они исполнили заключительный пируэт, и Брендон, широко улыбаясь, отпустил Джулиану.

— Это было великолепно! — Он вернулся к своей обычной жизнерадостности. — Благодарю вас, леди Джулиана. И спасибо вам за совет. Я получил несказанное удовольствие от разговора с вами. Он был совсем не похож на разговор с женщиной.

Джулиана подумала, что он словно сам себе удивляется.

— Скорее, он походил на разговор с приятелем, если не считать того, что в мужской компании никогда не обсуждают чувства.

Джулиана рассмеялась:

— Сравнение с мужчиной — это для меня что-то новенькое. Мне стоит чувствовать себя польщенной?

Брендон вспыхнул:

— Умоляю, простите. Я хотел сделать вам комплимент, но у меня не совсем получилось.

— Я счастлива принять его таким, какой он есть, — с улыбкой сказала Джулиана.

Она взяла Брендона за руку, чтобы, как обычно, немного пройтись. Но стоило им сделать пару шагов, как они сразу наткнулись на Мартина Давенкорта. Судя по всему, он специально поджидал их, и выглядел при этом не слишком радостным.

Джулиана почувствовала, что краснеет.

Мартин с саркастической улыбкой посмотрел на веселящегося младшего брата, его улыбка стала еще шире, когда он задумчиво перевел взгляд на Джулиану, которая пылала.

— Брендон, я думаю, что после таких активных упражнений леди Джулиане наверняка хочется пить, — сказал Мартин. — Будь добр, принеси ей бокал вина из банкетного зала. И мне тоже, если не трудно.

Брендон посмотрел на Джулиану извиняющимся взглядом. Она понимала, что он не будет спорить. Никто не станет перечить Мартину Давенкорту, особенно если имеет несчастье быть его младшим братом.

— Извините, мэм, — пробормотал Брендон: — Я сейчас вернусь.

— Можешь не торопиться, — сказал Мартин и предложил Джулиане руку. — Нам с леди Джулианой нужно о многом поговорить.

Джулиана неохотно взяла Мартина под руку.

— Мне льстит ваша мысль, сэр, что у нас есть множество тем для обсуждения, — легко произнесла Джулиана. — Я-то считала, что нам вообще нечего сказать друг другу.

Мартин улыбнулся:

— Почему вы так думаете?

— Мы были порознь всю прошлую неделю, так ведь? Вряд ли это значит, что кем-то из нас владеет острое желание повидаться.

Мартин медленно кивнул:

— Думаю, нам лучше избегать друг друга.

— Очень взвешенное решение. — Джулиана отвела взгляд. — Я меньшего от вас и не ожидала. Надеюсь, при нашей последней встрече я вас не слишком шокировала, мистер Давенкорт. Мне бы не хотелось так думать.

В глазах Мартина по-прежнему светилась улыбка. Она напомнила Джулиане, как сильно — буквально помимо воли — их потянуло друг к другу в холле ее дома, при тусклом свечном свете.

— Уверяю, я не был шокирован, — мягко произнес Мартин, — хотя, возможно, я сам вас удивил.

— О, безусловно, удивили. — Джулиана не собиралась показывать, как глубоко он потревожил ее душу. — У вас, оказывается, столько тайн, мистер Давенкорт.

— А я смешал вам все карты. — Мартин криво улыбнулся. — Не стоило быть такой уверенной на мой счет.

Их глаза снова встретились, и на сей раз Джулиана с трудом оторвала взгляд. Она задрожала.

— Мистер Давенкорт, мы в бальном зале, где полным-полно народу…

— Тогда давайте выйдем отсюда.

От такой наглости у нее перехватило дыхание.

— Возможно, Вы правы, мистер Давенкорт, — сказала она как можно легкомысленней. — Вы полны сюрпризов, не так ли? К примеру, я не ожидала увидеть вас здесь сегодня вечером. Вы пришли, чтобы присмотреть за своими сестрами?

От такой резкой смены темы Мартин выразительно поднял брови. Видимо, это означало, что он готов позволить ей задавать аллюр — пока что. Джулиана не была уверена.

Он грустно улыбнулся ей:

— Вы говорите так, словно здесь детский бал, леди Джулиана.

— Потому что для вас это так и есть. — Джулиана бросила на него насмешливый взгляд. Сейчас она чувствовала себя в безопасности, вдали от опасного омута. — Ваша юность уже позади, сэр. Да и как может быть иначе, учитывая ваш выводок, за которым нужен глаз да глаз?

Мартин поморщился:

— Вам обязательно так припечатывать, леди Джулиана? Я пока еще не в маразме.

— Нет, но скоро будете, поскольку у вас теперь нет времени на самого себя. Я слышала, что воспитывать детей в строгости очень утомительно. Естественно, у вас не будет времени и на работу в парламенте.

Мартин засмеялся:

— Тогда полагаю, я должен жениться и стать примерным семьянином.

Джулиане удалось удержать на лице улыбку, но сердце у нее упало.

— И, судя по всему, вы уже делаете большие успехи на этом поприще, — высказала она свое наблюдение. — Моя кузина, миссис Элкотт, будет для вас идеальной невестой.

Мартина, казалось, поразили ее слова.

— Вы слишком спешите с выводами, леди Джулиана. Я впервые встретился с миссис Элкотт только этим вечером.

— А зачем тратить время понапрасну? — спросила Джулиана. — Я убеждена, что она вам идеально подходит.

Мартин поднял брови:

— Ваша кузина похожа на вас?

— Нисколько. Она — полная мне противоположность, вот почему я уверена, что у вас с ней найдется много общего. Кроме того… — Джулиана мило улыбнулась, — вы делаете очень заманчивое предложение, сэр. Готовая семья с семью детьми! Серине даже не придется рожать своих. Что может быть лучше?

Казалось, Мартин озадачен.

— Я все же надеюсь завести собственную семью, — сказал он.

— О, ну, тогда вам понадобится много сил. — Джулиана вытащила из серебристой сумочки маленькую модную фляжку и сделала глоток. — Могу я предложить и вам, сэр?

Мартин засмеялся:

— Это бренди?

— Нет, портвейн. Очень хороший. Когда я посещаю балы дебютанток, он мне необходим.

— Благодарю за предложение, но я предпочитаю хороший бренди. — Мартин улыбнулся. — Странно, что вы вообще побеспокоились сюда сегодня приехать, леди Джулиана. Если вам мое присутствие кажется довольно странным, то я бы сказал, что ваше — еще более странно. Никогда бы не подумал, что этот бал в вашем вкусе.

— Вы, безусловно, правы. Он скучен. — Джулиана в показной манере сделала глоток портвейна. — Я пришла сюда, поддавшись собственному капризу, — добавила она, завинчивая фляжку и убирая ее обратно в сумочку. — Боюсь, это еще одно проявление моей своенравности. Я услышала, что леди Селвуд назвала меня ужасным существом и сказала, что никогда не допустит моего присутствия на своих приемах. Вот я и решила доказать, что она не права. И в отместку удостоила ее бал своим посещением. — Джулиана одарила Мартина сногсшибательной улыбкой. — Бедная леди не узнала меня в маскарадном костюме и очень тепло поприветствовала. Я специально пригласила с собой Джаспера Коллинга. Леди Селвуд считает его мерзким развратником.

— Вполне подходящий ему эпитет.

— Я знаю. В этом-то и пикантность, разве вы не видите? Ее светлость уже не сможет нас выгнать, это вызвало бы еще больший скандал. Она пока не знает, кто мы, и гости тоже. Я выставила ее на посмешище. С ней ведь сейчас танцует сам Джаспер!

Она видела, что Мартин смотрит на нее с каким-то непонятным выражением. Чувственное притяжение исчезло, и его место заняло что-то совсем другое, но не менее нервирующее. Казалось, он жалеет ее. Жалеет и разочарован в ней. У Джулианы екнуло сердце, и она ощутила, как внутри распускается огненный цветок гнева. Как он смеет ее жалеть? Она дерзко посмотрела на него:

— Вижу, наше представление о забавах сильно различается, мистер Давенкорт. В таком случае не стоит мучиться, проводя время в моей компании. Кажется, вы что-то хотели сказать мне?

— Только одно, — медленно проговорил Мартин. Он не смотрел на нее, его взгляд не отрывался от Брендона, которого перехватила симпатичная дебютантка.

Джулиана подозрительно сощурилась:

— Вероятно, это имеет отношение к вашему брату?

Мартин устремил на нее взгляд, от которого ей стало не по себе.

— Вы правы. — Казалось, он удивлен. — Мои мысли настолько прозрачны?

— Как стекло, мистер Давенкорт. — Джулиана посмотрела на него. — Вы хотите, чтобы я не поддерживала знакомство с ним.

— Именно так. Брендон молод и очень восприимчив…

— Я не считаю его таким. Он показался мне очень взрослым для своего возраста.

— Ему двадцать два, леди Джулиана, — сказал Мартин, и в его голосе зазвучал металл. — Он еще совсем юноша, и совершенно не вашего уровня.

— Молодые люди в юности всегда влюбляются, мистер Давенкорт, — заметила она. — Помню, вы сами это говорили. Но видимо, вы забыли о своей юности. Ваши слова тянут не на тридцать лет с хвостиком, а на все девяносто с лишним.

Мартин преувеличенно глубоко вздохнул.

— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы не стали поощрять Брендона, леди Джулиана, — произнес он с похвальным спокойствием. — Это все, чего я прошу.

— Понимаю, — ответила та и одарила его быстрой улыбкой. — Вы так предсказуемы, сэр. Вы меня разочаровываете. Именно это я и ожидала от вас услышать.

Мартин пожал плечами:

— И уж точно вы не удивлены?

— Нет, конечно. — Джулиана была очень разочарована. — Меня никогда не удивляет лицемерие. Значит, для вас одни правила, а для Брендона — другие? Полагаю, никто не сможет сказать, что вы молоды и восприимчивы, мистер Давенкорт. Даже ваши любящие и потому «близорукие» родственники.

— Конечно нет. — Мартин сузил глаза и посмотрел на нее. — И о вас тоже никто этого не скажет, леди Джулиана. Значит, мы друг друга поняли.

Джулиана отвернулась. Ей было больно, словно раньше она думала, что Мартин лучшего о ней мнения, а сейчас оказалось, что она обманулась.

— Вам придется меня извинить, — произнесла она. — Я вижу в зале сэра Джаспера Коллинга, и он, без сомнений, пригласит меня на котильон. Доброй ночи.

Мартин поймал ее за руку:

— Один момент. Вы так и не согласились отказать Брендону.

Лицо Джулианы выразило презрение.

— Не согласилась и не собираюсь. Ваш брат очаровательный собеседник. Очень жаль, что вы сами не унаследовали эти качества. Кроме того, Брендон уже взрослый и сам может принимать за себя решения. А сейчас извините, мистер Давенкорт.

Джулиана заметила в его глазах вспышку бешенства, после чего он отпустил ее руку. Она пошла прочь, испытывая сильное облегчение.

На полпути к выходу она встретила Брендона. Он нес два бокала вина и тяжело отдувался, словно, несмотря на слова брата, очень спешил. Отлично сознавая, что за ними наблюдает Мартин, Джулиана остановилась и протянула к Брендону руку.

— Спасибо за танец, Брендон. — Она склонилась к нему так близко, что их головы едва не соприкоснулись — Мартин, безусловно, сочтет подобное поведение недопустимым. — Она понизила голос. — Я очень советую вам рассказать правду своему брату. Что бы вы ни сделали, я уверена, он вам поможет.

— Я обещаю, что постараюсь улучить подходящий момент, леди Джулиана… — он легко тронул ее за руку, — я очень вам благодарен…

Джулиана смотрела, как Брендон возвращается к Мартину и передает ему один из бокалов. Она медленно двинулась к сэру Джасперу Коллингу, всю дорогу чувствуя, что Мартин за ней наблюдает.

Коллинг потянул ее за шелковый рукав, привлекая к себе внимание, и влажно задышал в ухо.

— Джулиана, дорогая моя, у меня есть к вам одно предложение. Мне кажется, вы найдете его очень интересным…

Бросив последний взгляд на Мартина, Джулиана позволила Коллингу себя увести. Она чарующе улыбнулась ему.

— Тогда развлеките меня, Джаспер, — сказала Джулиана.

Глава 5

В десять часов вечера в Гайд-парке было очень холодно. Светила луна. Джулиана стояла под сенью узловатых буков и думала, что, похоже, совершает самый дурацкий поступок в своей жизни.

Они с Джаспером Коллингом и Эммой Рен обо всем договорились еще на прошлой неделе, в игральной комнате на балу леди Селвуд. Суть состояла в следующем — Джулиана с Коллингом должны были подстеречь в парке экипаж Эндрю Брукса и изобразить из себя грабителей. Джулиане всегда хотелось поиграть в разбойницу с большой дороги, и план показался ей забавным. Сейчас она уже так не думала, но отказываться от своих слов было поздно.

Коллинг коснулся ее руки. Она ощутила его восторженное волнение и сама испытала сложную смесь радостного предвкушения и тревоги.

— Вот они!

На дорогу выехал экипаж, в лунном свете он казался темным и приземистым. Джулиана задержала дыхание.

— Я не думаю… — начала было она, но Коллинг уже понукал своего коня.

Ей понадобилась всего минута, чтобы понять, что это не тот экипаж, но было уже поздно. Коллинг стукнул по козлам так, что кучер чуть не свалился на землю. Бедняга съежился, пригнулся к лошадиным шеям.

— Кто вы? Чего вы хотите? — дрожащим голосом спросил он.

Джулиана видела, что Коллинг чуть не лопается от смеха.

— Кошелек или жизнь!

Он распахнул дверцу коляски, и в тот же миг Джулиана схватила его за руку:

— Что ты делаешь? Это не карета Брукса.

— А какая, дьявол забери, разница? — неосторожно заявил Коллинг. — Это же шуточное ограбление.

В уголке кареты вжималась в сиденья крошечная пожилая леди. В глазах у нее застыл страх, а уголки губ жалко подрагивали. Трясущиеся руки уже пытались расстегнуть бриллиантовое ожерелье, но из-за дрожи у нее ничего не получалось. Джулиана закусила губу. На нее нахлынула волна непривычных эмоций, и она отшатнулась, снова схватив Коллинга за руку, на этот раз еще крепче.

— Нет! Оставь ее.

— Сто гиней или честь! — потребовал Коллинг, еле сдерживая хохот.

Старая леди — лет семидесяти по меньшей мере, — казалось, сейчас упадет в обморок от одной мысли, что этот отрок может бросить ее в канаву.

— Возьмите мой кошелек, только не трогайте меня! Я так стара и немощна… — Ее голос сорвался.

— Сжалься над ней! — Джулиане стало нехорошо. Она отцепилась от Коллинга и обогнула его, остановив лошадь с другой стороны. — Оставь ее! Это слишком опасно. Я возвращаюсь…

Внезапно мимо ее уха просвистела пуля. Коллинг выругался. Он больше не смеялся. Без единого слова он подстегнул лошадь и ускакал обратно, бросив Джулиану одну у распахнутой дверцы экипажа. Сумочка старой дамы упала на дорогу.

Джулиана оглянулась. На дороге показалась еще одна карета, из которой в них с Коллингом стреляли и ее пассажир, и кучер. Она быстро спрыгнула на землю, схватила сумочку и, наклонившись внутрь, сунула ее в руку пожилой леди.

— Возьмите. Мне очень жаль! Мы просто пошутили…

Она снова взобралась на лошадь и, пришпорив ее, поскакала домой. Из тени деревьев появился Коллинг. Он припустил за ней вслед, но угнаться не смог и вынужден был плестись в хвосте, перемежая просьбы снизить скорость и раздраженные вопросы, что, черт подери, с ней случилось. Когда они выехали на освещенные городские улицы, она перешла на благопристойную рысь и поблагодарила Коллинга за приключение. Того просто распирало от восторга.

— Они в нас стреляли! А какой великолепный побег! Джулиана, ты видела, кто это был? Сам Давенкорт! И он стрелял в нас!

У Джулианы появилось нехорошее предчувствие, ее затошнило.

— Мартин Давенкорт? Ты уверен? Он ведь тебя не видел, Джаспер?

— Очень сомневаюсь, что видел, — бодро заявил Коллинг. — Да и в любом случае доказать он ничего не сможет. Мы, же ничего не украли и не причинили никому вреда…

Но Джулиане вспомнился беспомощный взгляд пожилой леди — в ее голубых глазах стоял настоящий ужас. Вред был причинен, и не только в этом смысле.

На Портман-сквер они с Коллингом расстались, и она в одиночестве вошла в дом. В холле горело несколько дюжин свечей — просто потому, что так нравилось Джулиане. Дом казался не таким пустым. Но вот с тишиной она ничего не могла поделать. Ее надо было чем-то заполнить.

Дверь людской открылась, и оттуда вышла Хэтти, горничная Джулианы. И вскрикнула, увидев свою хозяйку облаченной в бриджи.

— Боже мой, миледи, на кого вы похожи? Не ездили же вы по Лондону вот так, в мужской одежде?

У Джулианы тут же поднялось настроение.

— Боюсь, что именно так, Хэтти. И мне нужна твоя помощь. Я должна за полчаса превратиться из сорванца в леди. И умоляю, попросите Джефферса подать мне карету. Я собираюсь на суаре к леди Баббакомб.

Но, скинув бриджи и льняную рубашку, Джулиана внезапно обнаружила, что пропала ее серебряная цепочка с полумесяцем, подарок первого мужа. Она быстро ощупала рубашку, надеясь, что она просто зацепилась за ткань, но все напрасно. Цепочки не оказалось и на полу, не было ее и в складках плаща. Она ее потеряла.

— Вы уже слышали? — Эмма Рен раздала карты и откинулась на спинку стула. — Меньше двух часов назад на карету графини Лион напали грабители! Грабители, Джу! В Гайд-парке! Я думала, что подобные дикости вышли из моды еще несколько лет назад.

Джулиана недрогнувшей рукой сбросила карту и потянулась за новой. Они играли в вист вчетвером, и Джулиана была в паре со старой леди Бестебл.

— Кто-нибудь пострадал? — легко поинтересовалась она.

— Очевидно, нет, — ответила леди Нисден, четвертый и последний член их компании. Ее глаза горели живым интересом. — Злодеев спугнул другой экипаж.

— Как удачно, — вежливо заметила Джулиана, не отрывая глаз от карт.

— Ходят слухи, что это был не грабеж, а выходка молодых людей, которым захотелось побуянить, — сообщила леди Бестебл. Она содрогнулась. — Если бы не скорейшее появление мистера Давенкорта, бедную леди Лион, без сомнений, ограбили бы и бросили в канаву. И все ради развлечения какого-то молодого распутника, у которого слишком много времени и денег и совершенно отсутствуют моральные принципы!

Джулиана растянула губы в улыбке:

— Вы слишком суровы, мэм. Скорее всего, это была просто шутка…

— Шутка! — Леди Бестебл, казалось, вот-вот хватит удар. — Именно это я и хотела сказать, леди Джулиана. Любой, кто считает, что можно в шутку пугать до смерти старую женщину, должен находиться в Бедламе!

— Мистер Давенкорт у нас абсолютный герой дня, — пробормотала леди Нисден и кивнула в сторону открытой двери бального зала. — Думаю, мне стоит пойти и поздравить его. — И она отошла, прихватив с собой леди Бестебл.

Эмма Рен подалась к Джулиане:

— Я знаю, что вы собирались сегодня вечером куда-то в окрестности Гайд-парка, моя дорогая Джулиана. Ну, вы помните — та самая проделка, которую мы планировали вместе с Джаспером Коллингом…

Джулиана открыто встретилась с ней глазами.

— Мы с Джаспером Коллингом действительно наслаждались обществом друг друга этим вечером, хотя и не совсем так, как первоначально собирались, — намекнула она. — Увы, мы были слишком заняты, чтобы авантюрничать в Гайд-парке!

Эмма Рен хихикнула, ее глаза широко раскрылись.

— И правда! То-то Джаспер показался мне немного усталым. Хочу вас поздравить, моя дорогая. — Она наклонилась к Джулиане. — Я слышала, что он очень изобретателен.

Джулиана пожала плечами, избегая ее взгляда.

— Я знавала и похуже.

Эмма взвилась от восторга:

— О, расскажите мне об этом! Я знаю, что Мэссингем становился ужасен, когда напивался. Я даже слышала, что он как-то заснул на Гарриет Темплтон, но, поскольку он ей платил, она просто взяла с него дополнительную сумму!

Джулиана не стала сдерживать стрекотню Эммы. Когда-то давно, в пору ранимой юности, подобный разговор вызвал бы у нее отвращение. Теперь же она уже почти привыкла.

Краем глаза она заметила Мартина Давенкорта, которого окружали восхищенные леди. Сама не понимая отчего, она почувствовала себя в опасности.

Мартин посмотрел на нее. Джулиана автоматически подняла руку, коснувшись шеи там, где обычно висела серебряная цепочка. Она надела другое украшение — ожерелье, но, когда ее пальцы коснулись тяжелых изумрудов, она испытала ощутимый укол тревоги. Она видела, что Мартин перевел взгляд на ее шею и пристально смотрит, как она нервно стискивает украшение.

Мартину Давенкорту, наконец, удалось избавиться от подхалимов, что расточали ему поздравления, и он забрел в банкетный зал в поисках напитков.

У него весь день было отвратительное настроение. Он только сегодня вернулся в город из семейного поместья, где ему пришлось разбираться с неприятным делом — вороватой служанкой и пропавшим фамильным серебром. Не успел он уволить воровку, как получил сообщение от Араминты, что Китти проиграла несколько сот гиней в фараон. Приехав домой, Мартин окунулся в кошмарный хаос взаимных обвинений — госпожа Лейн винила Китти и Клару в бесстыдном пороке, при этом Китти держалась вызывающе-непокорной, а Клара плакала. Ее слезы быстро завели и младших сестер. Те ревели, как сказочные банши, пока у Мартина не начала раскалываться голова. В конце он развел Китти и Клару по спальням, остальных детей отослал в детскую, а госпожу Лейн — в бюро по трудоустройству.

Ранним вечером он сидел в своем кабинете и думал, что же ему делать с Китти. Думал о Брендоне и Кларе, о Марии и Дейзи, и о Бертраме. Иногда у него появлялось чувство, что вся его жизнь вырвалась из-под контроля. Найти компетентную гувернантку-компаньонку-няню и положиться на помощь Араминты — этого было недостаточно. У сестры своя семья, дети. Нет, ему определенно нужна жена. Практичная женщина, которая взяла бы на себя бразды правления домом и твердой рукой направляла бы его сестер и братьев. На минуту он позволил себе помечтать об ухоженном доме, где кровати не пачкают яблочным пюре, а мышей не выпускают бегать по бальному залу. И потом резко вернулся к действительности.

На глаза ему попалась леди Джулиана Мафлит. Он видел ее в открытую дверь игровой комнаты.

При свете свечей в ее рыжих волосах искрились крошечные изумруды, а на тонкой шее красовалось изумрудное же ожерелье. Леди Джулиана казалась надменной и отстраненной. Мартин мрачно улыбнулся.

Он испытывал шок и отвращение оттого, что она натворила. Когда они с кучером подошли к карете графини Лион — бедная леди все еще жалась в уголок, стискивая в руках сумочку, и повторяла: «Пожалуйста, не трогайте меня». И так — много раз. Мартин не меньше десяти минут убеждал старую леди, что она в безопасности. Кучер был почти в таком же состоянии. Он был немногим моложе своей хозяйки, и случившееся совершенно выбило его из колеи. Когда леди Лион пробормотала: «Я думала, она меня убьет…», Мартину показалось, что он ослышался. И, только уже выходя из кареты, он заметил в свете каретного фонаря, что в траве что-то поблескивает. Он наклонился и понял, что это изящная витая цепочка, с которой свисала серебряная подвеска-полумесяц, державшаяся на тоненьких серебряных ниточках. И он сразу вспомнил, где уже видел подобную. Перед глазами у него встала шейка леди Джулианы Мафлит и серебряный полумесяц…

Эта цепочка сейчас лежала у него в кармане. Снова оглянувшись на леди Джулиану и ее безмятежное спокойствие, Мартин внезапно ощутил горячий прилив необъяснимого гнева. Если она виновна в этом возмутительном происшествии в Гайд-парке — это самый ужасный и безответственный проступок, какой только можно себе представить.

Джулиана встала из-за игрального стола и медленно двинулась к бальному залу, отвечая легкой улыбкой на приветствия своих знакомых. Почти все они были мужчинами и, похоже, общались с ней на короткой ноге. По непонятной причине Мартин ощутил новый порыв гнева.

Он в три шага оказался рядом с Джулианой:

— Не хотите потанцевать, миледи?

— Спасибо, мистер Давенкорт, но я редко танцую. Это слишком утомительно.

— Не так уж утомительно по сравнению с энергичной верховой прогулкой, — мрачно произнес Мартин, приноравливаясь к ее шагу. — Как вы относитесь к верховой езде, леди Джулиана?

— Безразлично, сэр. — Улыбка Джулианы оставалась неподвижной, словно приклеенной. — Сожалею, но я не выношу подобных упражнений.

Она пошла быстрее, Мартин тоже.

— Значит, вы не держите при себе лошадь, пока живете в Лондоне?

Джулиана недобро улыбнулась:

— Если вы ищете конюшню для постоя, я могу попросить кого-нибудь из своих друзей порекомендовать вам приличную.

— Меня интересуют ваши телодвижения, а не мои собственные, — сказал Мартин. — Вы часто бываете в Гайд-парке, леди Джулиана?

На этот раз он почувствовал, как она дернулась, и испытал приятное удовлетворение оттого, что пробил ее внешнюю оболочку. Однако она довольно спокойно ему ответила:

— Да, иногда я там бываю. Но почему вы спрашиваете меня об этом, сэр?

— Мне любопытно, как вы проводите время. К примеру, что вы делали сегодня вечером.

Она снова улыбнулась ему и задумчиво сощурила свои изумительные зеленые глаза.

— Если вы, сэр, желаете узнать, чем я занималась сегодня вечером, вам лучше обратиться к сэру Джасперу Холдингу. Однако я надеюсь, что он джентльмен и не будет рассказывать вам об этом.

— Я знаю, что вы потеряли серебряную цепочку, — очень мягко произнес он.

— Цепочку? — Ее голос казался таким равнодушным, что он едва ей не поверил. Но все-таки не совсем. Он позволил себе презрительные нотки.

— Конечно же вы понимаете, о чем я говорю? На этой цепочке висел маленький серебряный полумесяц, она была на вас в тот вечер, когда вас подали Бруксу на подносе. И на свадьбе она тоже была на вас. Вероятно, маленький пустячок от одного из ваших любовников.

Она сжала губы и, вздернув подбородок, открыто встретила его твердый взгляд.

— Это подарок моего покойного мужа, мистер Давенкорт. И он не потерян.

— Да, действительно. Потому что ваша цепочка у меня. Я нашел ее и сразу понял, что она принадлежит вам. Странно, не правда ли?

Мартин вытащил из кармана цепочку с полумесяцем. Он заметил, что Джулиана побелела и быстро оглянулась, не видел ли их кто-нибудь. Ее дыхание участилось.

— Должно быть, я где-то здесь уронила ее сегодня.

— Хорошая попытка, но, боюсь, что я не могу вам поверить. Видите ли, леди Джулиана, я нашел ее в траве рядом с каретой графини Лион. Должно быть, вы уже слышали эту историю? — Он иронически поднял бровь. — О том, как на карету графини в Гайд-парке напали разбойники…

Джулиана чуть всплеснула руками:

— Естественно, я слышала! Все только об этом и говорят. И если вам хочется, чтобы я тоже поздравила вас за проявленный героизм — в дополнение ко всем тем восторгам, что вы уже сегодня получили, — боюсь, вы будете очень разочарованы, сэр. Я считаю, что вы просто хвастаетесь.

Мартин засмеялся:

— Вероятно, если бы я всадил в вас пулю, вы бы сейчас серьезнее ко мне относились?

Она посмотрела ему в глаза, и на этот раз с яростью:

— Вы просто промахнулись, не так ли? Я забираю свою цепочку и оставлю вас. Рассказывайте свои истории тем, кому они действительно нравятся…

— О нет!

Мартин быстро отвел руку, когда она попыталась выхватить у него цепочку. Другой рукой он ухватил ее за запястье и оттащил в укромный уголок за декоративные пальмы. Джулиана вела себя как дикая кошка.

— Отпустите меня! Иначе я устрою скандал.

Она произнесла это очень спокойно, и Мартин поверил ей. Леди Джулиане Мафлит ничего не стоило устроить скандал в переполненном бальном зале.

— Как вам будет угодно, — весело ответил он. — Если хотите устроить скандал — вперед. Я устрою еще больший, когда сдам вас констеблю!

Он заметил, что в ее глазах мелькнула неуверенность.

— Вы слишком долго отсутствовали, мистер Давенкорт. Предавать своих — это очень дурной тон.

— О, неужели? Тогда, возможно, вашему брату или отцу захочется услышать о вашей последней выходке. Или их мнение вы тоже не уважаете? Как низко вы готовы пасть, леди Джулиана?

Мартин с силой встряхнул ее. Он просто кипел от гнева, в котором, как в расплавленной лаве, тонуло его обычное равнодушие. Из волос Джулианы выпала изумрудная шпилька.

— Ваше обнажение и игра в шлюху ни в какое сравнение не идет с вашим сегодняшним поступком! Вы понимаете, что сделали со старой леди? Вы понимаете, какую боль и страх она испытала? Вас вообще это волнует или вы уже давно потеряли способность чувствовать? — Он с отвращением сунул ей цепочку. — Возьмите! Но если я хоть раз услышу, что вы снова сделали что-то подобное…

Джулиана направилась к выходу.

Она казалась такой ранимой — опущенная голова, поникшие плечи. Ему было стыдно за себя, и он злился, что испытывает этот стыд, хотя и знал, что прав. Ему было жаль, что Джулиана Мафлит стала такой.

Ощутив на себе его взгляд, Джулиана выпрямила спину. Мартин увидел, что она остановилась поговорить с компанией джентльменов — плутовская улыбка, вызывающая поза. Она бросила на него последний взгляд, потом взяла под руку одного из своих обожателей и быстро вышла из комнаты.

— Джулиана, ты не заболела? — внезапно спросил Эдвард, идущий рядом. — Ты бледна как смерть.

Джулиана с благодарностью ухватилась за предложенное оправдание:

— Думаю, я просто устала. Извини меня, Эдди. Я… мне надо немного передохнуть. Я пойду в дамскую комнату.

— Конечно, — тут же ответил Эдвард. — Если ты уверена, что сама справишься…

— Совершенно уверена, спасибо.

— В таком случае я завтра узнаю, как ты себя чувствуешь.

— Да, спасибо.

От яркого света у Джулианы раскалывалась голова. В мраморном коридоре было прохладно и пусто. Она прислонилась к ближайшему косяку и прижала ко лбу руку, чувствуя себя совершенно измотанной и глубоко несчастной.

Из глаз выкатились слезинки, и Джулиана их тут же стерла.

Когда-то она считала, что Мартин Давенкорт унылый зануда, но в его глазах было столько гнева и страсти, что она сразу поняла свою ошибку. Интересно, каково было бы пробудить в таком мужчине не ярость и насмешки, а любовь? Всего неделю назад он держал ее в своих объятиях, а ей хотелось всей его любви и страсти. Теперь она уже не узнает, каково это.

Кто-то осторожно положил руку ей на плечо.

— Леди Джулиана?

На секунду расстроенная и растерянная Джулиана подумала, что ее отыскал Джосс.

Но потом она узнала голос. Его голос. Мартина Давенкорта. Она отшатнулась, как от удара.

Какое-то время они просто стояли и смотрели друг на друга. Лицо Мартина казалось серьезным и угрюмым, но в глазах его светилась такая доброта, что ей хотелось броситься в его объятия и молить о вечной любви и защите. Это напомнило ей, как по-доброму он относился к ней в Эшби-Теллант. Мартин Давенкорт еще в пятнадцать лет показывал ей, что значит истинная честь и порядочность. И сейчас ей отчаянно хотелось того же.

Собственные чувства приводили ее в ужас.

— Мне очень жаль, если… — начал было Мартин, но Джулиана вызывающе посмотрела ему в глаза и перебила его:

— Если вам хоть на секунду показалось, что я расстроена вашими словами, мистер Давенкорт, то вы очень ошибаетесь.

Высоко подняв голову, она пошла вперед и ни разу не оглянулась. Но она чувствовала, что он смотрит ей вслед.

Глава 6

— Джулиана, нам надо поговорить.

Резкий голос Джосса Телланта перекрыл болтовню за карточными столами и заставил его сестру неохотно подняться. Извинившись, она отложила карты. Брат взял ее за руку и увел в тихий уголок.

— Хорошо выглядишь, Джосс, — легко сказала она, а брат передал ей бокал вина. — Женитьба, похоже, идет тебе на пользу. Надеюсь, Эми тоже цветет и пахнет?

Она заметила, что Джосс улыбнулся, разгадав ее отвлекающие маневры.

— Хорошая попытка, Джулиана, но не слишком убедительная. Здоровье Эми тебя ведь на самом деле не заботит, а я хочу поговорить с тобой о твоих долгах, и не в стиле светской беседы.

Джулиана скорчила гримасу. Все будет ужасно, как она и подозревала, если не хуже.

— Ты мог бы проявить хоть немного любезности, — горестно произнесла она. — И ты слишком резок, когда говоришь, что меня не заботит Эми. Конечно, заботит.

Джосс вздохнул.

— Эми прекрасно себя чувствует, — сказал он. — Мы собираемся с месяц пожить в Эшби-Теллант. Почему бы тебе не поехать туда с нами, Джулиана? Может, это как раз то, чего тебе не хватает.

— У меня нет ни малейшего желания становиться «третьей лишней», — беззаботно проговорила она. — А ты до сих пор такой неприлично влюбленный, что мы, окружающие, чувствуем себя не в своей тарелке. Кроме того, ты же знаешь, Джосс, как я ненавижу жить в деревне. Все мои развлечения здесь, в Лондоне.

— Я вижу, — мрачно парировал Джосс.

— Сколько на этот раз, Джу?

Джулиана сделала глоток вина и подумала, говорить ли ему правду.

— Всего лишь пятнадцать тысяч, дорогой брат, — ответила она, поделив свой долг ровно на два.

Джосс недоверчиво поднял брови:

— А остальные?

Джулиана с обидой пожала плечами:

— Ну ладно, может быть, немного больше. — Она победоносно улыбнулась ему. — Не будешь ли ты любезен одолжить мне несколько тысяч, а, Джосс?

Тот резко опустил руку с бокалом:

— Боюсь, что нет, Джулиана. Не в этот раз.

В первый миг Джулиана подумала, что ослышалась. Она слегка нахмурилась:

— Почему нет? Ты играл и потерял большую сумму? О, Джосс! Эми будет очень недовольна…

— Нет, — резко ответил брат. — Я вообще не играл. Просто я больше не могу снабжать тебя деньгами, видя, как ты разрушаешь свою жизнь. Ты снова и снова приходишь ко мне за деньгами. Или к отцу.

Джулиана сморщилась. Она была растеряна и чувствовала, как ее затопляет паника.

— Но ты не можешь отказать мне в финансах. И папа тоже. Ради чести семьи.

Лицо Джосса приняло довольно циничное выражение.

— А разве тебя это волнует, Джу?

— Но я… — Джулиана допила вино, и тепло в желудке придало ей сил и храбрости. — Наверняка это Эми тебя так настроила! Маленькая Эми, которая меня не одобряет!

— Эми не имеет к этому никакого отношении, — спокойно произнес Джосс. У него на щеке дернулся мускул. — Это ради твоей же пользы, Джулиана. Ты должна с этим справиться.

— Уж кто бы говорил! — Джулиана от расстройства чуть не швырнула бокал об пол. — Ты же сам был заядлым игроком! Полагаю, ты на это ответишь, что тебя спасла любовь добропорядочной женщины? Какой же ты стал слащавый!

— Как тебе будет угодно, — сказал Джосс. На его губах мелькнула улыбка. — Когда-нибудь ты выйдешь замуж, Джулиана, и заживешь счастливо. Разве тебе бы этого не хотелось?

У Джулианы перехватило горло.

— Господи, нет, — выдавила она. — Мне этого хотелось, пока я была юной и мечтательной, но сейчас я хочу развлекаться, а не погружаться в утомительную рутину. Я больше не выйду замуж, и не надейся!

— Жаль, — произнес Джосс. — Возможно, это именно то, что тебе нужно. А если нет, может, мы соблазним тебя деревней? Нет? Ну, тогда… — Он пожал плечами и отвернулся. — Тогда тебе остается только надеяться отыграться, дорогая сестренка. И быстро. Иначе нам всем придется навещать тебя на Флит-стрит. — Он сделал паузу. — Отец сейчас болен, — коротко добавил он. — Прошу, не тревожь его из-за своих последних выходок.

Страх прижал Джулиану к земле, лег каменной плитой на грудь.

— Джосс, постой! Если отец очень болен и ты отказываешься мне помогать…

— Да!

— Не могу поверить, что ты так со мной поступаешь, — произнесла она.

Джосс поморщился:

— Джулиана…

— Я знаю. — Джулиана коснулась его руки. — Я знаю, что ты хочешь для меня самого лучшего. Я даже знаю, что ты любишь меня. — Она снова коротко вздохнула. — Но как мне без денег развлекаться? — Она услышала в своем голосе просительные нотки, и ей стало противно. — Мне необходимо ходить по магазинам, играть и… Ох! — Ее голос сломался. — Как я должна с этим справляться, Джосс? Я же не смогу каждый день посещать балы и приемы в одних и тех же нарядах!

— Не сомневаюсь, ты что-нибудь придумаешь, — без запинки ответил ей брат. — Конечно же я прослежу, чтобы счета за дом были оплачены, и, если ты согласишься поехать в Эшби-Теллант, я оплачу все твои карточные долги.

На мгновение Джулиана испытала сильный соблазн согласиться.

— Спасибо, но я отвечаю — нет, — наконец сказала она, потому что знала, что Джосс может силой заставить ее переехать в поместье, если захочет. — Я сама прекрасно о себе позабочусь.

Джосс покачал головой:

— Ты знаешь, где меня найти.

— Мне нет смысла тебя искать, — раздраженно заявила Джулиана, — раз ты не собираешься финансово меня поддерживать.

С минуту они стояли и смотрели друг на друга, потом Джулиана издала придушенный всхлип и бросилась в объятия Джосса, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих. Она долго стояла, крепко обнимая его и прижимаясь лицом к груди.

— О, Джосс…

Брат обнял ее в ответ.

— Джу, прошу тебя… попытайся. Ради всех нас.

Вернувшись к карточному столу, Джулиана обнаружила, что к Эмме Рен и Мэри Нисден присоединилась бледная девушка лет двадцати.

— Джулиана, дорогая, это Китти Давенпорт, — безмятежно сказала Эмма. Этим заботливым тоном она обычно завлекала в ловушку невинных жертв. — Китти недавно в Лондоне и, без сомнения, будет только рада завести здесь подруг. Китти, дорогая моя, познакомься, это леди Джулиана Мафлит.

Джулиана дернулась. На мгновение ей показалось, что она ослышалась и Эмма назвала фамилию Давенкорт, но потом поняла, что знает семью Давенпорт — неправдоподобно богатую, но смертельно скучную. Без сомнения, эта бедная маленькая девушка была либо юной замужней дамой, либо строптивой дочерью, которая желает немного поразвлечься.

— Приятно познакомиться, мэм, — покорно произнесла девушка.

— И мне тоже, — вежливо ответила Джулиана. Она встретилась глазами с Эммой, и та едва заметно подмигнула ей. Это означало, что юная леди будет проигрывать свое денежное пособие.

Все произошло очень быстро. За полчаса Китти проиграла около двенадцати тысяч гиней и стала бледной как полотно. Эмма Рен перетасовала карты и зевнула:

— Хо-хо! Тебе сегодня улыбнулась удача, Джу, и ни одной ошибки! Учитывая те десять тысяч, что должна тебе я, и еще двенадцать маленькой Китти, скоро ты снова будешь на коне.

Китти почти всю игру молчала. И сейчас, чуть заикаясь, произнесла:

— Прошу прощения, мэм, но, может быть, вы согласитесь взять долговую расписку? Я не смогу заплатить долг, пока…. — ее голос дрогнул, — пока не получу свое пособие.

— Дорогая, вы уверены, что не нарушите обязательство? — безжалостно поинтересовалась Эмма.

Бедная Китти, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Я заплачу, уверяю вас! — Она умоляюще посмотрела на Джулиану. — Можно я выпишу вам вексель, мэм?

Джулиана вздохнула.

— Если желаете, — безразлично сказала она.

Пока Китти писала, Джулиана сидела и барабанила пальцами по столу. Прошло несколько минут, и она, посмотрев на склоненную голову девушки, заметила ее лихорадочный румянец. Она что, роман пишет? Почему так долго?

Потом она увидела, что на бумагу около правой руки Китти шлепнулась большая слезинка. Девушка попыталась стереть ее, но только испортила весь листок. Она сдавленно всхлипнула.

— Ну и ну, — безучастно произнесла Джулиана.

Китти вздрогнула и виновато взглянула на Джулиану.

— Умоляю, простите, мэм. Нельзя ли мне получить еще листочек?

Джулиана глубоко вздохнула.

— Не стоит беспокоиться и писать новую, — сказала она. — Я прощаю тебе долг.

Китти ахнула:

— Миледи…

— У тебя ведь нет средств оплатить его, не так ли? — спросила Джулиана.

Китти отвела взгляд:

— Нет. Но я собиралась попросить брата…

— Не стоит. — У Джулианы сжалось сердце. Она подалась вперед: — Не говори ему, Китти. В этом нет необходимости. Просто… — Джулиана коснулась ее руки, — не играй, если не можешь позволить себе ставку. Нет, не принимай этот совет. Лучше вообще не играй на деньги. Игра не стоит свеч.

Ее нежданная доброта словно раскрыла шлюзы. Китти разрыдалась.

— Мисс Давенпорт… Китти… пойдемте куда-нибудь отсюда…

Она вывела девушку в коридор и проводила в уединенную гостиную. Там она плеснула в бокал немного бренди и сунула его Китти:

— Вот, возьми.

— Терпеть не могу бренди, — заявила Китти, впервые показав какое-то присутствие духа.

— Расскажи мне, почему ты играешь? — Джулиана засмеялась: какая ирония — задавать кому-то подобный вопрос! — Да, я сама тоже играю, но для таких юных особ, как ты, это не такая уж привычная вещь, знаешь ли.

— Я знаю, что поступаю ужасно, леди Джулиана. — Китти сделала глубокий вздох. — На самом деле я надеюсь, что если буду проигрывать раз за разом, то брат в конце концов отошлет меня домой. И единственное, что я смогла придумать, — это опозориться так сильно, чтобы мне позволили жить в деревне тихой и спокойной жизнью!

Джулиана недоверчиво посмотрела на нее. Подобного объяснения она не ожидала.

— Ты хочешь, чтобы тебя с позором отправили домой? — недоверчиво повторила она. — Не слишком хороший план, Китти.

— Я знаю. — Китти повесила голову. — Но ничего другого, как видите, я не смогла придумать. Как еще леди может себя опозорить?

— Ну, ты могла бы сбежать с каким-нибудь неподходящим мужчиной… — начала было Джулиана, но осеклась. — Нет, конечно нет. Накрепко забудь, что я это сказала. Так, значит, сегодня ты решила быстренько влезть в долги…

— Да. — Во взгляде Китти сквозила трагедия. — Леди Джулиана, за последние недели я и так уже потеряла большую сумму и сейчас совершенно опозорена. Игра на деньги была для меня последней соломинкой. Но, проиграв все, я вдруг испугалась. — Она виновато опустила голову. — Я поняла, какую глупость только что совершила.

— Да, это была глупость, — задумчиво согласилась Джулиана. — Но почему ты хочешь, чтобы тебя поскорее отправили домой, Китти?

У девушки задрожали губы.

— Я хочу домой, потому что ненавижу Лондон! Ненавижу все здесь: шум, людей, грязные улицы. Я думала, что, может, найду себе здесь какого-нибудь хорошего мужчину, но мне встречаются только зануды, повесы и джентльмены, которые обожают говорить только о себе! Может, если бы я смогла найти кого-нибудь, кому бы нравилось за городом, все было бы иначе…

Джулиана попыталась хоть как-то утешить девушку:

— Многие мужчины любят охоту и рыбалку…

— Да, но я бы хотела выйти за того, кто будет беречь природу, а не стараться навредить ей!

— Действительно, очень необычная точка зрения. Меня не удивляет, что ты пока еще такого не встретила. — Джулиана задумчиво посмотрела на Китти. — Надо посмотреть, может быть, я смогу вспомнить кого-нибудь подходящего для тебя. А если не получится, нам надо будет придумать другой план — что-нибудь подостойнее попыток добиться, чтобы тебя с позором отослали в деревню. — Она взглянула на часы, что стояли на каминной полке. — А теперь тебе надо поторопиться к своей компаньонке, иначе тебя хватятся. Удивительно, как она до сих пор не подняла ужасный шум из-за твоего исчезновения.

— У меня сейчас нет компаньонки, — ответила Китти. — За нами с сестрой должна была приглядывать леди Харпенден, но ей не нравится нас сопровождать, поскольку Клара значительно красивее ее дочери.

— Да, понимаю, — сказала Джулиана. — Но тебе все равно пора бежать к ней.

Глаза Китти, похожие на потемневшие под дождем анютины глазки, наполнились слезами благодарности.

— Я так признательна вам за доброту, леди Джулиана!

Следующим утром Мартин Давенкорт появился на пороге у леди Джулианы Мафлит. Он торопился ее увидеть. Сообщение дворецкого, что леди Джулиана еще не встала, немного остудило его пыл, но он все равно решил подождать. Спустя полчаса ему внезапно пришло в голову, что она не одна и раннее утро может оказаться наихудшим временем для визитов. У него не было ни малейшего желания встречаться с кем-то из любовников Джулианы. По прошествии часа Мартин уже совершенно извелся от напряжения и непривычной для него нерешительности. Он уже собирался уйти, когда Джулиана наконец появилась в библиотеке.

— Мистер Давенкорт.

Мартин поднялся:

— Доброе утро, леди Джулиана. Спасибо, что согласились меня принять. Прошу прощения, что пришел в такой неприлично ранний час.

Джулиана ослепительно улыбнулась. У Мартина екнуло сердце.

— Нет никакой нужды в извинениях, — вежливо произнесла она. — Я не была занята. Однако я удивлена, что вы вообще ищете со мной встречи, мистер Давенкорт. Или это ради еще одного внушения? Уверяю вас, последнее было достаточно впечатляющим. Нет необходимости повторять представление.

Мартин покачал головой:

— Я приехал… Я хотел… В общем, есть кое-что, о чем я бы хотел с вами поговорить.

Услышав его путаную речь, Джулиана подняла бровь:

— Понимаю. Хотите кофе? Я еще не завтракала.

— Конечно. — Мартин заставил себя расслабиться и ответить таким же прохладным тоном. — Да, я буду рад выпить кофе вместе с вами.

Джулиана кивнула. Мартин подавил усмешку. Этим утром защитные стены леди Джулианы были крепки, как никогда.

Пока лакей ставил на стол серебряный поднос с кофейником и двумя чашками, Мартин смотрел на Джулиану. Он знал, что она чувствует его взгляд, Но прикладывает огромные усилия, чтобы выглядеть спокойной.

— Так о чем же вы хотите поговорить со мной, мистер Давенкорт?

— О Китти, — сказал Мартин. — О моей сестре Китти Давенкорт. Она сказала мне, что вчера вечером проиграла вам двенадцать тысяч гиней.

Джулиана повернулась к нему. Казалось, она сильно выбита из колеи — не то смущена, не то расстроена. Она аккуратно поставила на стол свою чашку с кофе.

— Я не знала, что она ваша сестра. Я думала… Мне представили ее как Китти Давенпорт.

Мартин поднял брови:

— Если бы вы вчера знали правду, это имело бы для вас значение?

Он видел, как в глазах Джулианы на миг вспыхнуло веселье.

— Вероятно, я бы дважды подумала, прощать ли ей этот долг.

Мартин подумал, что она его дразнит. Он кашлянул:

— Да. Ну… она мне сообщила, что вы простили ей долг. Мне бы хотелось знать, почему вы это сделали.

Джулиана наградила его долгим и внимательным взглядом, достойным хищницы из семейства кошачьих.

— А мне бы хотелось знать, что мисс Давенкорт вообще там делала.

— Я первый задал вопрос, — ровно произнес он. — Почему вы простили долг Китти?

Он ощущал, что Джулиану раздражает его настойчивость, хотя ее лицо ничем этого не выдавало. Она небрежно махнула рукой:

— Я простила ей долг, потому что мне так захотелось. Вчера вечером на меня напала щедрость.

Мартин уставился на нее:

— Вы выбросили двенадцать тысяч гиней просто ради прихоти?

Теперь уже Джулиана не скрывала своего раздражения.

— Это была не совсем прихоть. А так — да, я решила простить долг, потому что в тот момент так хотела.

— Но ведь не потому, что вы ее пожалели? Не потому, что она очень юна? Не потому, что вы видели, что она не справляется с ситуацией, и сжалились над ней?

Джулиана слабо улыбнулась:

— Нет, конечно. За игральным столом нет места для жалости, мистер Давенкорт. Отыгрывайся или плати.

Мартин испытал укол гнева при мысли обо всех юных модницах и впечатлительных молодых девушках, которые попадали под очарование карточного стола.

— Я полагаю, что это ваша жизненная философия, — мягко произнес он, — правда, я слышал, что в данный момент вы сами должны крупную сумму и не можете ее выплатить.

Джулиана жестко посмотрела на него:

— Это не ваше дело.

— Полагаю, что не мое. Но моя младшая сестра — это мое дело, и я не желаю, чтобы она попала под влияние кого-то из заядлых игроков.

На лице Джулианы отразилось презрение.

— Тогда вам стоит держать ее подальше от карточного стола, мистер Давенкорт. И вы не ответили на мой вопрос. Что она вообще там делала?

Мартин вздохнул:

— Мои сестры сейчас остались без компаньонки. Вчера вечером Китти была, как предполагалось, на попечении леди Харпенден. И ее светлость, похоже, отвлеклась и не заметила, как Китти улизнула. Леди Харпенден была в ужасе, когда об этом узнала, — вот почему Китти пришлось мне во всем признаться. — Он сделал паузу. — Она сказала, что вы советовали ей ничего мне не говорить, леди Джулиана.

Джулиана пожала плечами:

— Какой смысл, если я простила ей долг? — Она вздохнула. — К сожалению, похоже, некоторые молодые особы страдают от страстного желания признаваться во всех своих грехах.

Мартин выдержал ее взгляд.

— А те, что постарше?

— Опыт учит нас никогда не раскрывать свои секреты, — легко произнесла Джулиана. Она нахмурилась. — Вашу сестру кое-что беспокоит, мистер Давенкорт. Вчера вечером она мне доверилась, и я убеждена, что вам необходимо с ней поговорить.

— Я поговорю, — коротко ответил Мартин.

— Вам больше нет нужды беспокоиться о благополучии Китти, леди Джулиана, — сурово заявил он. — Я сам с этим разберусь.

— Я понимаю. — Джулиана задумчиво посмотрела на него. — Еще кофе, мистер Давенкорт?

Мартин встал:

— Нет, спасибо. Полагаю, я должен поблагодарить вас за доброе отношение к Китти. Или мне следует называть это импульсивной щедростью?

Джулиана тоже поднялась. Будучи высокого роста, она не испытывала необходимости задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Можете называть это как угодно, мистер Давенкорт.

— Если вы еще когда-нибудь столкнетесь за игорным столом с моей сестрой…

— Не беспокойтесь. Я обчищу ее без малейшей жалости. — Джулиана смерила его взглядом. — Держите Китти подальше от карт, мистер Давенкорт. Я убеждена, вы не захотите, чтобы она стала страстным игроком.

Мартин тяжело вздохнул. Он был расстроен.

— Как бы не оказалось, что уже слишком поздно.

— Ничуть не поздно. Она играет не ради самой игры, а ради результата. Она обещала мне, что больше не будет играть на деньги, но вам с ней действительно лучше поговорить. Хотя это мы уже обсуждали, и вы не оценили мое вмешательство.

— Одну секунду, леди Джулиана. Известен ли вам способ порвать с карточной зависимостью?

Джулиана какое-то время молчала. Мартину показалось, что он видит в ее глазах отблеск гнева. Она вздернула подбородок и холодно посмотрела на него.

— Вы ведь спрашиваете обо мне, а не о Китти. Верно, мистер Давенкорт?

Мартин изучающе посмотрел на нее:

— Можно сказать и так. Вы можете отказаться от игры?

Джулиана коротко рассмеялась:

— Конечно нет. Карты меня развлекают.

— Вместе со склонностью к безрассудным выходкам. — Мартин пошарил в кармане. — Ваша цепочка все еще у меня.

— Я вам благодарна, — ответила Джулиана. Она протянула руку, и Мартин вложил в ее ладонь серебряную цепочку.

— Я сожалею о том, что сказал вам тем вечером, — медленно проговорил он.

На лице Джулианы не отразилось ни намека на теплоту.

— Зачем же сожалеть, мистер Давенкорт? Вы сказали правду, поскольку она была вам очевидна.

— Я был чересчур резок.

Джулиана дернула плечиком:

— Я это переживу, мистер Давенкорт. Вы ведь разговариваете не с какой-то затюканной дебютанткой. Я слышала в свой адрес множество резких слов. Кроме того, вы были правы. То решение было самой ужасной ошибкой в моей жизни.

Мартина поразила ее честность. Он посмотрел на Джулиану.

— Я слышал, что кто-то прислал леди Лион огромную корзину цветов и карточку с извинениями, — произнес он.

Но лицо Джулианы не смягчилось.

— Я думаю, что кто-то искренне сожалел о том, что произошло. А еще я думаю, что вы испытываете на прочность мое гостеприимство, мистер Давенкорт. Дверь вон там. Передавайте сестре от меня привет.

Мартин заколебался.

— Должен попросить вас в дальнейшем избегать Китти, — осторожно произнес он. — Ею владеет неподобающая идея снова с вами увидеться. Я уверен, вы понимаете. Она очень молода и впечатлительна, и мне бы не хотелось, чтобы она, попала под нежелательное влияние.

— Вы ведете себя оскорбительно, мистер Давенкорт, — холодно ответила Джулиана. — Значит, когда вам по странной прихоти хочется меня поцеловать, я для этого вполне подхожу. А поговорить с вашей сестрой — нет? Думаю, это ярко показывает, какое у вас обо мне мнение! Что же до Китти, то ведь с вами она говорить не желает, не так ли? Возможно, я для нее и неприемлема, но вы — некомпетентны. Во всех смыслах.

Мартин сузил глаза. Он поймал ее за руку:

— По-моему, вы не считали меня некомпетентным в ту ночь, когда мы вместе возвращались из «Корон».

Джулиана рассмеялась:

— Как это по-мужски! Я думаю, вы отлично понимаете, что я не имела в виду ваши амурные способности, мистер Давенкорт. Я полагаю, что в этом отношении вы вполне приемлемы.

Мартин отлично знал, что не должен продолжать эту тему, но удержаться не мог.

— Полагаю, это в сравнении с длинным списком ваших обожателей, — мягко сказал он.

И прежде чем Джулиана отмахнулась от него, Мартин успел заметить мелькнувшее в ее глазах странное выражение.

— Это ваши слова — не мои, мистер Давенкорт. Я уже однажды говорила вам, что у меня нет желания обсуждать с вами свои любовные победы.

Мартин не выдержал:

— Черта с два вы не хотите. Ладно, значит, я хочу! Я хочу знать…

— Что именно вы хотите знать, мистер Давенкорт? — От Джулианы повеяло ледяным холодом. — Имена моих любовников? А зачем, позвольте спросить? Может быть, вы ревнуете?

Наступило напряженное молчание.

— Да, — произнес Мартин. — Да, я схожу с ума от ревности.

— Будь все проклято, — немного неуверенно пробормотала она. — Я почему-то думала, что вы солжете.

Мартин пересек разделявшее их расстояние. Казалось, время остановилось, когда он опустил голову к ее лицу. Он коснулся ее губ очень легко и нежно, но этого было достаточно, чтобы зажечь огонь в них обоих. В следующую секунду он резко притянул к себе Джулиану и поцеловал, на этот раз отнюдь не нежно. Джулиана подалась к нему, ее губы раскрылись под мощным напором. Здесь не было никаких игр и притворства, только сладость и неодолимое притяжение, которые единым ударом вышибли из Мартина дух, пробудили в нем нестерпимое желание. Их языки встретились в голодном, ошеломляющем поцелуе, но затем Джулиана отстранилась. Мартин чувствовал, чего ей стоило это усилие. И хотя часть его хотела наплевать на ее колебания и желала просто вернуть ее в свои объятия, он не стал этого делать и только уронил руки.

Джулиана прикусила губу.

— Нет, — сказала она. Потом подняла голову и открыто встретилась с ним взглядом. — Вы смущены, мистер Давенкорт. И теперь смутили меня. Вспомните, ведь вы не можете сказать обо мне ничего хорошего. Я думаю, вам пора.

Мартин протянул к ней руку:

— Джулиана…

— Кроме того, — отчетливо добавила Джулиана, — я не слишком люблю, когда мне предлагают карт-бланш.

Карт-бланш. Мартин испытал шок. Он даже не подумал, что предлагает карт-бланш.

Джулиана резко дернула в колокольчик. Сегсбери появился мгновенно, словно ждал звонка по ту сторону двери, и Мартин вскоре осознал, что стоит уже на улице, на ступеньках дома.

Мартин знал, что не может предложить Джулиане стать его любовницей.

Это было бы для нее недостойно. Мартин зацепился за эту мысль. А почему, собственно, недостойно? Джулиана — леди с сомнительной репутацией и бесчисленными любовными связями. У нее нет шансов выйти замуж, ее репутация полностью разрушена. Если бы она была обладательницей большого состояния, тогда, вероятно, было бы другое дело. Но состояния у нее не было.

Как ни странно, но, напомнив себе о положении Джулианы, Мартин не почувствовал облегчения. Он испытал только гнев…

Вы смущены, мистер Давенкорт. И теперь смутили меня.

«Она права», — печально подумал Мартин. Он чертовски смущен и чертовски ревнует. Обнимая Джулиану, он чувствовал, что ее место было в его объятиях.

Глава 7

— Мэм, вас дожидается юная леди, — на следующий день сообщил Джулиане Сегсбери, когда она вернулась с прогулки по магазинам. Он говорил совершенно нейтральным тоном, несмотря на то, что в дом 7 по Портман-сквер никогда раньше не наносили визитов юные леди. — Вернее сказать, две юные леди. Мисс Китти Давенкорт и мисс Клара Давенкорт, мэм. Я провел их в голубую гостиную, поскольку подумал, что…

— Обнаженные скульптуры в библиотеке могут шокировать их нежные чувства, — закончила за него Джулиана. — Спасибо, Сегсбери. Я вам очень обязана.

Она отдала дворецкому шляпку и пальто, удовлетворенно оглядела высоченную груду покупок, которую лакей принес из экипажа, и направилась в библиотеку. Она понятия не имела, с чем могли пожаловать Китти и Клара Давенкорт, но догадывалась, что их брату неизвестно об этом визите. Она решила, что избавится от девочек как можно скорее.

Джулиана зашла в голубую гостиную, и обе мисс Давенкорт поднялись.

— Леди Джулиана! — воскликнула Клара, буквально поедая ее глазами.

Джулиана поняла, что еле сдерживает смех. Интересно, какие сплетни эта девочка слышала о ней? Респектабельные леди и компаньонки пугают ею своих подопечных?

Если будешь плохо себя вести, то превратишься в леди Джулиану Мафлит!

— Мы пришли, потому что… — наконец начала Клара, не переставая на нее таращиться. — Мы хотели вас попросить…

— Да? — вопросительно произнесла Джулиана. — И почему же вы приехали ко мне, мисс Клара?

Лицо Клары на секунду выразило удивление, и затем она улыбнулась.

— Конечно же мы приехали, потому что хотели с вами повидаться, — просто сказала она. — Китти мне столько о вас рассказывала.

Джулиана посмотрела на Китти, и та покраснела.

— Могу себе представить, — сухо ответила Джулиана. — Однако я все-таки не экспонат. Кроме того, я положительно уверена, что ваш брат не знает, что вы здесь. Вы должны уйти до того, как он об этом узнает.

Китти потянула Клару за руку:

— Леди Джулиана права, Клара. Нам не стоило ее беспокоить…

Внезапный прилив сочувствия подорвал решимость Джулианы. Китти казалась такой опечаленной и разочарованной. Джулиана вспомнила, что пообещала этой девочке свою помощь в поисках подходящего мужа. Должно быть, она сошла с ума.

Несмотря на свое милое личико, Клара, как выяснилось, была сделана из гораздо более прочного материала, чем ее сестра. Она повернулась к Китти с упрямым выражением на лице:

— Но я хотела попросить леди Джулиану о помощи! Она же обещала, что поможет тебе.

— Я вам не добрая фея, — заметила Джулиана, но, помимо собственной воли, немного смягчила тон.

Клара мгновенно почувствовала слабину и победно улыбнулась неприветливой хозяйке дома.

— О, леди Джулиана, прошу вас! Нам необходим ваш совет, а Китти сказала, что вы были очень добры к ней…

Джулиана вздохнула:

— Очень хорошо, мисс Клара. Думаю, я смогу выкроить для вас немного времени. Давайте сядем и выпьем по чашечке чая, и вы мне все расскажете.

Полчаса спустя у Джулианы голова уже шла кругом.

— Не то чтобы мы не хотели замуж, леди Джулиана, — произнесла Клара и распахнула глаза. — Просто все джентльмены, с которыми мы знакомились, совершенно нам не подходят. Китти хочет найти такого, кому бы нравилось жить в деревне, а я… ну а я не могу найти такого, чтобы меня от него не тянуло в сон. — Она сунула в рот маффин. — Видите ли, меня постоянно клонит в сон. Сезон очень утомительный, и эта жаркая погода — я хожу как сонная муха, просто сплю на ходу. Боюсь, я склонна засыпать в самых неподходящих местах. Бальные залы, театральные ложи…

— О, в театре-то все засыпают, — сказала Джулиана. — Если перестают на какое-то время разговаривать. Но я надеюсь, что ты, Клара, не засыпаешь, когда с тобой заговаривают джентльмены.

— Засыпает, — сообщила Китти. На щеках Клары вспыхнул румянец.

— Иногда, — виновато пробормотала она и вяло всплеснула руками. — Все мои поклонники так скучны, леди Джулиана! Боюсь, они ничего не могут поделать с моей тягой ко сну!

— Не могут? Ну, мужчины иногда бывают утомительными занудами, но среди них есть и те, кто стоит твоего интереса. Ты вряд ли можешь пожаловаться на количество поклонников, Клара. С твоей-то красотой.

Клара легко повела плечами:

— О, у меня много поклонников. Мы с Китти обладаем приличным состоянием, так что мы весьма привлекательная добыча. Но от этого только сложнее, ведь я должна общаться со множеством людей и не засыпать при этом! И я действительно очень стараюсь. Граф Эркол вчера утром сделал мне предложение, но боюсь, я заснула еще до того, как он закончил. Мартин на меня ужасно рассердился, а Эркол в опере нас совершенно игнорировал.

— И вряд ли его можно за это винить, — сказала Китти с полным ртом бисквита. — Ты была с ним очень груба, Клара.

— К сожалению, твоя сестра права, — сухо заметила Джулиана. — Джентльменам обычно мнится, что они самые очаровательные собеседники на свете, особенно если они рассказывают о себе. Просто пока ты еще не встретила джентльмена, который бы тебе, Клара, понравился настолько, чтобы наслаждаться его компанией, а не спать, — мягко добавила она.

Клара покраснела еще сильнее:

— Я знаю. Но, как же это трудно!

Джулиана подняла брови:

— А ты что, тоже стремишься к деревенской жизни, как Китти?

Китти задавила хихиканье, а Клара содрогнулась:

— Конечно нет, леди Джулиана! В деревне жить так утомительно.

Джулиана нахмурилась:

— Итак, значит, Китти требуется поклонник, которому нравится деревенская жизнь, а тебе нужен джентльмен, который вызывал бы у тебя интерес и мог нанять много слуг, которые бы занимались вашим домом. Это трудная задача. Мне необходимо над этим подумать и прикинуть, кто может отвечать вашим требованиям.

— Не могли бы вы подумать побыстрее? Прошу вас! — с надеждой попросила Клара. — Миссис Элкотт упомянула, что ее брат мог бы стать для меня хорошей партией. А она ведь такая экономная, что мне грозит неминуемая гибель от полного истощения!

— О нет, ты не можешь выйти замуж за Чарли Уолтона, — быстро откликнулась Джулиана. — Он ужасающий зануда. Точно как и его сестра!

Клара захихикала:

— Она такая унылая, что просто сил нет, правда? И она еще постоянно придирается к нам с Китти. Я у нее слишком толстая, слишком ленивая, слишком плохо одетая…

— Ты просто слишком симпатичная и слишком богатая, — сказала Джулиана. — Держу пари, что она просто ревнует.

Клара широко раскрыла глаза:

— О, вы правда так думаете? Да, возможно, вы правы! Она так приторно мила с Мартином, но со мной ведет себя просто ужасно!

Джулиана подумала, что вряд ли даже Серине Элкотт удалось бы выдать Клару замуж.

— Миссис Элкотт меня совершенно выводит из равновесия, — стоически заявила тихая Китти. — А Мартин совсем не понимает, какая она. Я боюсь, он может на ней жениться. Ну почему мужчины так безнадежны, леди Джулиана?

— Увы, они ничего не могут с этим поделать, — откликнулась та. — Мужчины редко видят дальше своего носа. А вы не хотите поговорить с мистером Давенкортом о ваших проблемах? Не хотите ему довериться?

Девушки пришли в ужас от такого предложения.

— О нет! — воскликнула Китти. — Мы бы никогда не стали говорить об этом с Мартином. Он всегда ужасно занят, у него нет на нас времени.

— Он замечательный брат, — вставила Клара, — и мы его очень любим, но, кроме того, мы его немножко побаиваемся, дорогая леди Джулиана!

У Джулианы дернулись губы.

— Побаиваетесь его? Полно, у вас нет никаких причин его бояться, я в этом уверена.

— Нет… — Китти словно заколебалась. — Просто он всегда такой…

— Неодобрительный, — закончила Клара. — Боюсь, мы его сильно разочаровали. И Брендон тоже. Его тоже что-то беспокоит, но он не станет рассказывать об этом Мартину.

— Я знаю, — сказала Джулиана. Она вздохнула. — Я уверена, что вы клевещете на мистера Давенкорта. Иногда он может пугать, но обо всех вас очень заботится, знаете ли. — Она засмеялась. — У меня тоже есть старший брат, так что, как видите, я понимаю, о чем вы.

Глаза Китти вспыхнули веселыми искорками.

— А вы боитесь его, леди Джулиана?

— Ужасно боюсь! — откликнулась Джулиана. — Нет, на самом деле только чуть-чуть, Китти. И я всегда жажду получить его одобрение. — Произнеся эти слова, она сама осознала, что это действительно так и есть.

— Ваш брат — это Джосс Теллант, да? — мечтательно произнесла Клара. — Он такой красивый. А еще у него есть друг, который бы точно не дал мне заснуть, если бы я только смогла с ним познакомиться!

У Джулианы упало сердце. Предположение, что Клара влюблена в одного из распутных друзей Джосса, стало бы кошмаром для любого. Бог знает, что скажет Мартин, если узнает об этом.

— Друг моего брата, — осторожно проговорила она. — И какой именно друг, Клара?

Клара покраснела.

— Герцог Флит. Он очень привлекательный, правда, леди Джулиана?

— Очень, — согласилась Джулиана. Она нахмурилась. — Себастьян Флит заядлый игрок, Клара, и к тому же повеса. Он совершенно тебе не подходит. И твой брат никогда бы не одобрил подобный союз.

Глаза Клары сверкнули стальным блеском.

— Однако я слышала, что Флит очень богат, а значит, он сможет обеспечить мне праздный образ жизни, к которому я привыкла. Вы представите меня ему, леди Джулиана?

— Нет, — ответила Джулиана. — Кому угодно, но только не ему. Ну, или почти кому угодно, — поправилась она, вспомнив о Джаспере Коллинге. — Но Себ Флит полностью отпадает.

Клара было поникла, но затем чуть приободрилась.

— А как насчет брата леди Теллант, Ричарда Бейнбриджа? Он теперь просто уж-жасно очарователен.

— Ричард — безответственный бездельник и мот, — сказала Джулиана. — Кроме того, у него нет состояния. Клара, у тебя такой же плохой вкус в выборе мужчин, как у меня!

Клара захихикала.

— Странно, что все эти джентльмены — ваши знакомые.

— Ничего странного, — ответила Джулиана. — Я последний человек, которому стоило бы сватать вас с Китти. Все мои знакомые джентльмены совершенно неприемлемы.

— Кроме Мартина, — заявила Китти. — Вы с ним знакомы, а он очень достойный и ужасно правильный.

— Твой брат — это исключение, которое лишь доказывает правило, — сказала Джулиана. — Из моих знакомых он единственный респектабельный джентльмен.

Но и он, подумала она про себя, не такой уж и правильный, как все о нем думают. И уж точно не было ничего пристойного и правильного в том, как он ее целовал.

Китти вздохнула:

— Я очень надеюсь, что Мартин не станет жениться на Серине. Было бы гораздо лучше, если бы он женился на вас! Он явно выбрал не ту кузину.

Джулиана испытала болезненный удар, но быстро взяла себя в руки.

— Спасибо, Китти. Увы, мы с твоим братом друг другу не подойдем.

Звякнул дверной колокольчик. У Джулианы упало сердце. Она понадеялась, что это не Эмма Рен и, не дай бог, не Джаспер Коллинг. Она похолодела при мысли, что может сказать Джаспер, если увидит у нее в гостиной Клару и Китти.

Девочки тревожно посмотрели на Джулиану.

— Как вы думаете… — начала было Китти и прикусила губу. — Я подумала, может, это Мартин.

— О нет! — взвыла от расстройства Клара.

Дверь открыли.

— Пришел мистер Давенкорт, — величественно доложил Сегсбери. — Вам прислать еще чайник, мэм?

Джулиана поочередно посмотрела на виновато-испуганную Клару, бледную Китти и хмурого Мартина.

— Да, Сегсбери, пришлите, — вежливо ответила она. — Я уверена, что свежезаваренный чай — это как раз то, что нам сейчас необходимо.

Увидев Клару и Китти, невинно расположившихся на диване Джулианы Мафлит, Мартин испытал огромное облегчение.

Он заметил, что Джулиана поднялась с места и вальяжно направилась к нему с наклеенной светской улыбкой. Она протянула ему руку. Мартин сжал зубы и вежливо поклонился. По ее взгляду он понял, что она отлично сознает, что именно он чувствует и что не станет устраивать сцену в присутствии сестер.

— Добрый день, мистер Давенкорт, — произнесла Джулиана. — Выпьете с нами чашечку чая?

— Буду рад, — спокойно ответил он и занял место напротив дивана.

— Мартин… — прошептала Китти. — Мы пришли…

— Китти и Клара были так любезны, что нанесли мне визит, — ровно произнесла Джулиана, наливая Мартину чашечку чая. — Вам с молоком, мистер Давенкорт? С сахаром?

— Нет, без сахара. Спасибо, — механически откликнулся Мартин. — Девочки, в визите к леди Джулиане не было необходимости. Я уже засвидетельствовал ей свою признательность за проявленную доброту.

Он заметил, как губы Джулианы тронула слабая, циничная улыбка, и снова ощутил раздражение.

Клара покраснела.

— Я подумала, что леди Джулиана могла… — начала она, но сразу прервалась, поскольку Китти пнула ее в щиколотку.

— Могла — что? — переспросил Мартин.

— Могла случайно найти сумочку, которую Китти забыла на рауте леди Бедбури, — сказала Джулиана. — Увы, я ее не видела.

Мартин посмотрел на нее. Он знал, что она лжет. И он знал, что она знает о том, что он это знает. А еще он знал, что ее это не волнует. В ее вздернутом подбородке читался вызов — словно она смела ему возражать.

— Как я понимаю, Китти и Клара сейчас остались без компаньонки, мистер Давенкорт, — продолжала Джулиана. — Вы сами собираетесь их сопровождать на приемы? Компаньонка мужского пола может вызвать огромный скандал!

Клара задавила смешок.

Разговор увял.

Мартин допил чай.

— Что ж, нам… нам пора. Китти, идем… Клара, пошли, — сбивчиво приказал он.

— Вы опоздали на десять минут, мистер Давенкорт, — вместо приветствия холодно заявила Джулиана, когда Мартин вернулся на Портман-Сквер.

Джулиана нарочито посмотрела на часы и на пальцах пересчитала время.

— Десять минут — чтобы доставить ваших сестер на Ламерсток-Гарденс, пять минут — чтобы развернуться, и еще десять — чтобы добраться сюда. Итого двадцать пять минут. Вы на десять минут опоздали.

Мартин прошел через комнату к камину.

— Как вы узнали, что я вернусь?

Джулиана бросила на него насмешливый взгляд:

— Ну-ну, мистер Давенкорт! Я же понимала, что вам придется вернуться, чтобы высказать мне все, что вы из вежливости не могли обсуждать при своих сестрах.

— Тогда, может быть, вы сообщите мне, что именно мы будем обсуждать? — мягко предложил он.

Джулиана грациозно пожала плечиками:

— Если это спасет вас от проблем. Как вы там раньше говорили? — Она распрямила плечи. — Вы хотите, чтобы я избегала общества ваших сестер. Они очень молоды и впечатлительны, и вам не хочется, чтобы они попали под нежелательное влияние.

Мартин оценивающе посмотрел на нее:

— Благодарю вас. Полагаю, вы почти слово в слово процитировали меня.

— Думаю, да. А вы говорили Китти и Кларе, что они должны избегать меня, а, мистер Давенкорт? Ведь это именно они искали со мной встречи, а не наоборот.

— Я знаю. Они больше этого не сделают. Джулиана отвернулась. В ее голосе послышался сарказм.

— Должно быть, вы испытали сильное облегчение, когда обнаружили Клару и Китти за таким невинным занятием, как чаепитие. А то вдруг бы они предались порокам, которые может предложить этот дом.

— Я, безусловно, испытал облегчение, но удивиться — нет, не удивился, — ответил Мартин с хладнокровием под стать ее собственному: — Едва ли можно считать, что девочки нашли у вас гнездо порока, леди Джулиана. Это слишком сильно сказано. Но должен признаться, я бы хотел, чтобы они понимали — приходить сюда было неуместно.

Джулиана скорчила гримасу:

— Неуместно. Вот проклятое слово. Я наслаждалась обществом ваших сестер, мистер Давенкорт. В отличие от вас они не страдают избытком неодобрительности.

Мартин испытал прилив раздражения.

— Леди Джулиана, вы обещаете мне, что не станете приближаться ни к Китти, ни к Кларе?

— Обещать? — Джулиана глянула на него искрящимися зелеными глазами, в которых сквозила насмешка. Она подошла к нему и склонила голову набок, изучая его лицо. Мартин обнаружил, что это его нервирует. — И насколько вы поверите моему слову, мистер Давенкорт?

Мартин переступил на месте.

— Мне хочется верить, что вы сдержите его…

— Но?

— Но после того случая в Гайд-парке я не знаю, насколько могу вам доверять. Я знаю, вы сожалеете о том, что сделали, но…

— Но?

— Но всегда остается шанс, что вы снова выкинете что-то подобное. Вы очень непредсказуемы, леди Джулиана.

— На грани безумия, вы имеете в виду. — Джулиана поморщилась.

Мартин внезапно почувствовал, что причинил ей боль, хотя ничто в ее лице этого не выдавало. Она отошла от него.

— Вы очень прямолинейны, мистер Давенкорт. И если честно — на грани жестокости. Хорошо, давайте устраним возможное непонимание. Я не стану приближаться к вашим сестрам, но, если они сами со мной заговорят, я, естественно, не буду их отсылать. Мне нравятся Китти и Клара, мистер Давенкорт, и я полагаю, что им нужен человек… с которым можно поговорить по душам.

Мартин сузил глаза.

— Я не желаю, чтобы этим человеком были вы, леди Джулиана.

— Нет? — Джулиана выгнула бровь. — Ваша будущая жена подойдет для этого лучше?

— Именно так.

Джулиана круто развернулась, взметнулось шелковое одеяние.

— И почему это, мистер Давенкорт? Давайте выкладывайте. Не бойтесь.

Мартин уставился на нее:

— Я думал, что это и так понятно. Моя жена будет для них главным авторитетом. А вы…

— Да?

Мартин вздохнул:

— Не то чтобы я думал, что вы станете целенаправленно оказывать на них дурное влияние. — Он сглотнул. — Я полагаю, что у вас достаточно порядочности, чтобы не сбивать моих сестер с пути истинного…

— Спасибо. — Блестящие, как драгоценные камни, глаза Джулианы пригвоздили его к месту. — И все-таки вы не хотите рисковать, доверяя их моему обществу.

Мартин махнул рукой.

— Вы должны понимать, что подумают по этому поводу другие люди!

Джулиана отвернулась от него.

— Я только хочу защитить Китти и Клару, — тихо произнес Мартин.

Джулиана кивнула:

— Да, я понимаю. — Она подняла на него глаза, они были совершенно сухи. — Вам надо поскорее найти себе жену, мистер Давенкорт. Вашим сестрам нужен хороший советчик.

— Они собирались просить совета у вас? — невольно вырвалось у Мартина. Ему показалось, что Джулиана вздрогнула, но он не был уверен.

— Ну, у вас же они не стали просить совета, — холодно заметила она. — Кстати, очень мудро с их стороны. Что вы знаете о женской моде, мистер Давенкорт? Вы знаете, какие перчатки идут с уличным платьем, а какие подходят к вечернему? Что бы вы сказали юной девушке, которая говорит, что не хочет выходить замуж? Или другой, которая хочет, но выбрала неподходящего джентльмена?

Мартину вдруг стало холодно.

— Вы хотите сказать, что мои сестры влюблены?

Джулиана безмятежно улыбнулась:

— Ничуть, мистер Давенкорт. Но если бы это было так, вы бы знали, какой им дать совет? — Она встретилась с ним взглядом. — Они не хотят обсуждать свои проблемы с вами, они хотят обсуждать их со мной. Это должно вам кое о чем говорить. Доброго вам дня, мистер Давенкорт.

После ухода Мартина Джулиана ощутила холод и пустоту. Дом снова погрузился в тишину. И одиночество.

Джулиана стала перебирать приглашения, что лежали на каминной полке. В последнее время она стала пренебрегать старыми друзьями. Но их в любой момент можно вернуть. Эмма Рен этим вечером устраивала званый ужин, и у нее можно было развлечься…

Джулиана опустилась в кресло, приглашения выпали из ее руки и рассыпались по полу. Она не испытывала желания играть в карты в душных комнатах Эммы, слушать злобные сплетни и парировать двусмысленные замечания Джаспера Коллинга и всех остальных. Ей хотелось попасть на бал леди Итон, поискать жениха Китти, понаблюдать, как Клара исхитрится устроить, чтобы ее представили герцогу Флиту, — а в том, что это у Клары получится, она даже не сомневалась. А еще интересно было бы погадать, к кому же питает тайную страсть Брендон. Ей хотелось быть частью их жизни. Но она не была.

Она встала и позвонила в колокольчик, вызывая служанку. Если единственный шанс на развлечение — это званый ужин Эммы, то так тому я быть.

Глава 8

Мартин Давенкорт слушал изысканную итальянскую арию, но вместо того, чтобы наслаждаться ею, чувствовал себя глубоко несчастным. Рядом с ним сидела Клара в элегантном платье из бледно-розового газа, она была полностью погружена в арию. За Кларой сидела Китти, стройная фигурка — в платье цвета примулы, и замыкал ряд Брендон, который теребил манжеты и не выказывал ни малейших потуг заинтересоваться музыкой. За спиной Мартина сидела леди Джулиана Мафлит — он не видел ее, но образ постоянно всплывал в его памяти безо всякого желания с его стороны.

Взгляд Мартина упал на Серину Элкотт. Она улыбнулась и кивнула ему.

Он подошел, и Серина похлопала по соседнему пустующему креслу. Мартин сел и завел с ней светский разговор.

— Вам понравилось, миссис Элкотт?

— О да, очень. — Серина захлопала ресницами. — Это было прекрасно.

— Высокие ноты не показались вам немного…

— Резкими? Нет, на самом деле. Ла Перла была просто великолепна.

— Мне кажется, она поет очень…

— Хорошо? Да, у нее многогранный талант.

— Этот зал идеален для…

— Концертов? Да, действительно. Он идеален.

— Миссис Дастон всегда устраивает…

— Изысканные приемы? Да, безусловно.

Это было очень странно и непонятно.

— Не хотите, чтобы я принес вам немного…

— Лимонада? О да, благодарю вас.

— Я сейчас схожу в…

— Банкетный зал. Да, и принесите мне еще бокал вина.

Мартин пристально посмотрел на нее.

— Хорошо. Я принесу.

Он поспешно ретировался.

Мартин взял себе бокал вина и уже собирался взять лимонад для Серины, когда заметил, что в зале мелькнул кто-то в розовом. У входа в игровую комнату стояла Клара и вела задушевную беседу с джентльменом, в котором Мартин узнал герцога Флита. В первый момент Мартина настолько пригвоздил к месту тот факт, что Клара вообще болтает с джентльменом, что он не сразу сообразил, что Флит — игрок и повеса, и вообще самая неподходящая пара для его сестры, какую только можно вообразить. Он нахмурился.

Он уже хотел вмешаться, как вдруг остановился как вкопанный. Джулиана тоже пристально смотрела на Клару. Поймав ее взгляд, та извинилась перед Флитом и приблизилась к Джулиане. Мартин видел, что Джулиана ей что-то тихо сказала и покачала головой. Клара заупрямилась, и Джулиана снова покачала головой. Он не слышал, о чем они говорили, но догадался. Джулиана предупреждала Клару держаться подальше от Флита, а его маленькая упрямая сестричка ее слушала. Мартин глубоко вздохнул, и в этом вздохе удивление смешивалось с восхищением.

Словно почувствовав, что он пристально наблюдает за ней, Джулиана подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Мартин заметил, как она запнулась в разговоре, и испытал жестокое удовлетворение, поняв, что, бесспорно, сам тоже оказывает на нее влияние. Несколько секунд он неотрывно смотрел на нее. Ее щеки вспыхнули слабым румянцем, она на мгновение отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на Мартина, словно он притягивал ее. И в этот момент его пронзило острое желание.

— Мартин?

Мартин глотнул вина. Брендон насмешливо посмотрел на него.

— Трудный разговор с миссис Элкотт? Ты выглядишь так, словно целиком проглотил чернослив.

Мартин сделал большой глоток.

— Это так очевидно?

Брендон засмеялся:

— До боли.

Мартин вздохнул:

— Интересно, еще не поздно…

— Забрать назад свое предложение?

Тот мрачно посмотрел на брата.

— Не начинай, умоляю тебя! Она со всеми так разговаривает?

— Боюсь, что да.

— И как я раньше этого не замечал?

Брендон подавил улыбку.

— Она очень хорошенькая. Может, ее красота тебя опьянила?

Мартин уставился на него. Ему показалось таким диким, что кто-то может говорить о красоте Серины Элкотт, когда он способен думать только об одной женщине на свете — о Джулиане.

— Не будь идиотом!

— Я? — Брендон взял себе бокал вина и неторопливо двинулся в сторону двери. На губах у него играла улыбка. — Полагаю, что идиот здесь как раз ты, Мартин. Ты ухаживаешь не за той женщиной и устраиваешь ужасающую неразбериху. Леди Джулиана Мафлит очаровательная, добрая и щедрая женщина. Миссис Элкотт не обладает ни одним из этих качеств. Хотя я сомневаюсь, что леди Джулиана согласилась бы стать твоей женой. Она слишком хороша для тебя.

С минуту они буравили друг друга взглядом, потом Мартин засмеялся:

— Дьявол тебя забери, Брендон. Ты что, даешь мне совет насчет матримониальных планов?

Брендон пожал плечами. Он не улыбался.

— А в чем дело? Давать советы ты можешь, а принимать — нет?

Мартин вздрогнул.

— Может, ты и прав, — медленно проговорил он. — Я не люблю рисковать.

В глазах Брендона мелькнула смешинка.

— Я не игрок, — проговорил он, — но знаю, что иногда стоит рискнуть всем, чтобы получить все.

Он насмешливо отсалютовал бокалом и ушел, а Мартин пошел пить на террасу, начисто забыв про лимонад для Серины Элкотт.

Джулиана стояла в тени, у дальнего конца балюстрады, где старые каменные стены окутывала жимолость и наполняла воздух своим печально-меланхоличным ароматом. Джулиана стояла опираясь на каменные перила и смотрела в темноту. От ее поникших плеч веяло ранимостью и одиночеством. Мартину словно дали кулаком под дых.

Должно быть, он сделал какое-то движение, потому что Джулиана повернулась и посмотрела на него.

— Добрый вечер, мистер Давенкорт.

Мартин поклонился. Он был весь на пределе. Ему хотелось поговорить с ней. Не важно о чем. Ему хотелось касаться ее, ощущать под рукой ее шелковистые темно-рыжие волосы. Ему хотелось целовать ее, пока они оба не задрожат от страсти. Он сделал шаг к ней, потом еще один. Джулиана не двигалась.

Он сделал последний шаг. Теперь они были так близко, что могли только целовать друг друга. Мартин ощущал печальный аромат жимолости, а на его фоне еле заметный намек на сладостный аромат лилий, исходящий от Джулианы. Он чувствовал тепло ее тела, слышал ее дыхание. Он протянул к ней руку.

И она отстранилась от него. Мартину показалось, что с ней ушла вся жизнь, никогда еще ему не было так холодно и одиноко.

— Полагаю, тебя прислал Джосс, — раздраженно произнесла Джулиана. Рука у нее немного дрожала, и, передавая чашку своей невестке, она пролила чай на блюдце. — Не было никакой необходимости приходить. Я прекрасно себя чувствую!

— Да уж, ты точно ведешь себя как обычно, — спокойно отозвалась Эми Теллант. — Я просто проходила мимо и вспомнила, что ты выглядела совсем больной два дня назад на рауте у леди Стокли. И я подумала…

— Не пью ли я с горя? Не проиграла ли все свои деньги дочиста? — Джулиана раздраженно смахивала с юбок крошки торта. Эми всегда действовала ей на нервы.

Джулиана повернулась к Эми.

— Я думала, вы с Джоссом уже уехали в загородное поместье, — с раздражением произнесла она. — Почему вы до сих пор здесь?

— Джоссу пришлось отложить отъезд. — В глазах Эми мелькнула злость. — Может, ты все-таки скажешь мне, что с тобой происходит…

— Нет, спасибо!

Эми передернула плечами.

— Иногда я думаю, зачем я вообще сюда прихожу. Ясно, что это пустая трата времени.

У Джулианы в горле встал ком.

— Да, безусловно. Пожалуйста, не утруждай себя больше.

Эми пристально посмотрела ей в глаза. Она поставила свою нетронутую чашку и поднялась.

— Хорошо, больше не стану. До свидания.

И тут Джулиана удивила и себя, и Эми — она горько разрыдалась.

— Вот черт подери! Уже второй раз за месяц. Сама не понимаю, что со мной такое. — Она подняла взгляд на Эми и увидела, что та на нее таращится. — В чем дело?

— Я не знала, что ты умеешь плакать.

Джулиана кивнула:

— Конечно умею! Все люди умеют!

Эми улыбнулась:

— Да, но я думала, что у тебя какое-то физическое недомогание, которое не позволяет тебе плакать. Ты всегда такая собранная, всегда владеешь собой.

Невероятно, но Джулиана ощутила, что губы сами собой начинают складываться в улыбку. Это тут же осушило ее слезы. Она фыркнула.

— У тебя нет носового платка? Я не ношу их с собой, поскольку, как правило, не нуждаюсь в них.

Эми без слов дала ей платок.

Джулиана вытерла слезы, посмотрела на платок и вернула его владелице. Эми скорчила выразительную гримасу и убрала платок в сумочку.

— Что ж, тогда я пойду, — сказала она.

— Нет, — внезапно произнесла Джулиана. Она испытывала странную неуверенность. Она посмотрела на Эми, стараясь не показаться умоляющей. — Эми, пожалуйста, останься. Давай выпьем чаю.

— Хорошо, — ответила та и снова села. Они помолчали, поглядывая друг на друга.

— Итак, — медленно произнесла Эми, — что же с тобой все-таки происходит?

Джулиана заколебалась.

— Боюсь, я влюбилась, — ответила она. «И если, — яростно подумала она, — если ты сейчас скажешь, что тебе очень жаль, я пожалею о своих словах и запущу в тебя заварочным чайником».

— Понимаю, — сказала Эми.

— Полагаю, ты считала, что я физически не способна и на это тоже? — резко бросила Джулиана.

— Ничуть. — Эми изящно пригубила чай. — И в кого ты влюбилась?

— Ну… — Джулиана избегала взгляда. — В семью Давенкорт, наверное.

Эми чуть не подавилась чаем. Изящно, разумеется. Она поставила чашку и уставилась на Джулиану своими карими глазами.

— Боже мой, Джулиана! Во всю семью? Как это случилось?

Джулиана глубоко вздохнула. И все рассказала Эми.

— А потом Мартин Давенкорт заявил мне, что его сестрам лучше со мной не общаться. Что это неуместно, — закончила Джулиана. Она встретилась взглядом с Эми. — Я почувствовала себя такой дурой, Эми! Я поняла, что сама втайне надеялась, что мне позволят поддерживать с ними отношения, а мистер Давенкорт вдруг выдернул у меня из-под ног ковер. — Она покачала головой. — Сама не понимаю, как я могла это допустить, да еще так быстро.

— Ты влюбилась в саму идею семьи, — пояснила Эми. — Как ты и сказала. Такие вещи не случаются по заказу.

— И вот теперь мне плохо — на самом деле плохо! — оттого что я никогда больше не смогу с ними увидеться. Сама не понимаю, как я могу быть такой идиоткой! — Джулиана вскочила и зашагала по комнате. — Со мной такого никогда не случалось!

Эми откинулась на спинку стула.

— Полагаю, это для тебя настоящий шок.

— Именно так! И мне это не нравится. Как ты думаешь, чем это можно вылечить?

Эми покачала головой:

— Не могу этого сказать, Джулиана. И я даже не уверена, что знаю ответ на твой вопрос.

— Что это может быть? Время? Или новое увлечение? — Джулиана выбросила вперед руку.

Раскрывшись перед Эми, она уже не могла остановиться. Никогда раньше у нее не было доверенной подруги, и с Эммой Рен она никогда не чувствовала себя комфортно, чтобы вести задушевные беседы. Но это оказалось очень приятно. С Эми было очень легко разговаривать.

— Мне тут пришло в голову, что можно заняться рукоделием, — немного грустно заявила Джулиана.

Эми сдавленно хихикнула.

— Ты действительно думаешь, что почувствуешь к вышивке страсть, сравнимую с твоей страстью к Давенкортам?

Джулиана вздохнула. Эми была права. Она с детства терпеть не могла рукоделие.

— Тогда, может, стоит купить собаку? Говорят, они любят своих хозяев и очень им преданы.

— Это мысль. — Эми изучающе посмотрела на свою золовку. — А как насчет Эммы Рен, Джаспера Коллинга и остальных твоих старых друзей? Может, они смогут тебя утешить?

— Я не хочу, чтобы они меня утешали, — сказала Джулиана. Она вздохнула. — Наверное, с моей стороны эти слова прозвучат черной неблагодарностью, почти предательством, но я вообще не уверена, что хочу и дальше входить в их компанию.

— Почему нет?

Какое-то время Джулиана молчала.

— Они не принадлежат к людям, которыми я восхищаюсь, — медленно проговорила она. — О, еще совсем недавно я думала, что они — забавная компания. В каком-то смысле я и сейчас так думаю. Мы просто развлекались, поскольку не знали, чем себя занять. Но теперь… Я не знаю… Мне уже этого недостаточно.

Эми кивнула:

— Тебе было нужно чем-то себя занять, и ты решила, что нашла себе подходящее дело — Давенкортов.

— Полагаю, да. — Джулиана улыбнулась сквозь слезы. — Это и объясняет мою хандру, разве нет?

— Не совсем. Я думаю, ты вполне можешь чем-то заполнить эту пустоту. «Лазающие мальчики»[4], приюты, сельская беднота.

Джулиана скорчила гримасу. Эта мысль ее не привлекала.

— Господи, такой добропорядочной я точно никогда не стану. Это свыше моих сил.

— Ну, тогда нам, вероятно, стоит придумать занятие, которое будет тебе больше по душе. Я подумаю над этим. — Эми протянула Джулиане пустую чашку и, пока та ее наполняла, потянулась за очередным куском торта. — Ты говорила обо всей семье целиком, — медленно проговорила она, — но что насчет самого мистера Давенкорта?

Джулиана отвернулась, делая вид, что проверяет, достаточно ли у них еще чая. Она уже начала жалеть, что так сильно доверилась Эми. Ее невестка была удивительно проницательна.

— А что с ним?

— Он тебе тоже нравится?

Джулиана нахмурилась:

— Нет, конечно. Мистер Давенкорт груб и склонен всех осуждать. Кроме того, он собирается жениться на этой клуше — нашей кузине Серине Элкотт.

Эми кивнула:

— Я много об этом слышала. Как глупо с его стороны. Серина такая занудная.

— Они заслуживают друг друга. — Джулиана сцепила руки. Ей было больно от одной мысли, что Мартин женится на Серине. — По правде сказать, Эми, я несколько… сражена мистером Давенкортом. У его братьев и сестёр столько проблем, и он так обо всех заботится, что и мне хочется…

— Чего?

— Наверное, чтобы и обо мне кто-то так заботился. Мне хочется, чтобы кто-нибудь любил меня так, как тебя любит Джосс. — Джулиана вызывающе вскинула голову. — Очень сентиментально, да?

— Нет, не очень. На самом деле, я бы даже сказала, что это весьма разумно.

— Ну, в любом случае я уверена, что моя хандра долго не продлится. Помню, как я восторгалась мистером Топином, моим учителем танцев. Я считала его неотразимым и была сражена его чарами.

Эми подняла брови:

— И было тебе в то время лет четырнадцать.

Джулиана вздохнула:

— Суть та же. Я думала, что обожаю его, но на самом деле это была лишь детская влюбленность.

— И ты считаешь, что именно это ты, сейчас испытываешь к Мартину Давенкорту? Детскую влюбленность?

— Ну…

— Он тебя целовал?

Джулиана была шокирована. Ее невестка, оказывается, совсем не чопорная леди, какой с виду казалась.

— Эми! Как ты можешь задавать мне подобный вопрос?

— Значит, целовал, не так ли? Тогда ты должна знать, каков на вкус его поцелуй.

Джулиана прикусила губу.

— Да, он целовал. Безусловно, не должен был этого делать, раз собирается жениться на Серине. С его стороны это было весьма не по-джентльменски. Мужчины всегда разочаровывают, верно?

— Часто, но не всегда. Не меняй тему, Джулиана. — Эми была безжалостна. — Так поцелуй Мартина Давенкорта был разочаровывающим?

Джулиана нахмурилась:

— Не совсем.

— И как же это было?

Джулиана заколебалась:

— О… жарко и сладко, восхитительно и очень, ну, очень страстно. — Она заметила взгляд Эми. — Почему ты так смотришь на меня?

Эми засмеялась:

— А ты ведь любишь его.

Джулиана возбужденно подскочила. Оттого что кто-то облекал в слова ее собственные мысли, те становились гораздо больше похожими на правду — и тем сильнее ее ужасали.

— Нет, этого не может быть. Это абсолютно вне вопроса.

В глазах Эми сверкнула искорка.

— В таком честном и прямом человеке есть что-то очень притягательное, не правда ли?

Джулиана вздохнула:

— Но у нас нет будущего. Я больше не выйду замуж. Я не могу. И Мартин не может на мне жениться! Это было бы для него неподобающе.

Эми рассмеялась:

— Знаешь, Джулиана, я считаю, что в данном случае именно ты чинишь препятствия. Перестань сопротивляться, и пусть все случится само! — Она глянула на часы. — Прости, но я обещала позавтракать с Эннис Эшвик. — Она заколебалась. — Я могу потом к тебе заглянуть.

— Конечно, — ответила Джулиана. — Спасибо тебе, Эми.

Она сама удивилась, что не, хочет расставаться с Эми.

Раздался звонок в дверь, и Сегсбери провел в гостиную Эмму Рен. При виде Эми Эмма явно несколько удивилась. Она холодно кивнула гостье Джулианы и тут же забыла о ее присутствии.

— Джулиана, дорогая! — произнесла она, растягивая слова. — Я собираюсь на Бонд-стрит — хочу потратить там энную сумму и в процессе поразвлечься. Составишь мне компанию?

Джулиана знала, что Эми за ней наблюдает. Она перевела взгляд с невестки на давнюю подругу. Она не горела желанием провести день в компании Эммы, но оставаться в одиночестве ей тоже не хотелось… а тут Бонд-стрит и привычная болтовня Эммы. Она кивнула:

— Да, я иду с тобой. Эми, извини.

На лице Эми ничего не отразилось. Джулиана почувствовала себя виноватой и одарила невестку чуть вызывающей улыбкой:

— Развлекаться-то как-то надо. Кроме того, что еще остается разочарованной в любви?

* * *

— Понятия не имею, чего не хватает Джулиане, — сказал Джосс Теллант своей жене вечером того же дня. — Мне кажется, она и сама не знает.

Эми уже пересказала мужу весь свой разговор с Джулианой. Она положила щетку для волос на туалетный столик и повернулась к Джоссу:

— Думаю, ей не хватает двух вещей — Мартина Давенкорта и… смысла жизни.

Джосс поднял бровь:

— А это не одно и то же?

Эми возмущенно посмотрела на него:

— Какой же ты самонадеянный! Смысл жизни женщины не должен состоять исключительно в мужчине, знаешь ли!

Джосс засмеялся:

— Нижайше прошу прощения! Я просто имел в виду, что, если бы Джулиана была замужем, это дало бы ей смысл жизни.

— Брака для этого недостаточно. — Эми наморщила бровь. — Джулиана явно любит руководить. И еще она любопытна. Она совсем не та праздная искательница развлечений, какой мы ее представляем. Посмотри, как она старается помочь братьям и сестрам Мартина. Ей нужно какое-то дело.

— Жена политика, — медленно проговорил Джосс.

— А почему нет? Джулиана очаровательна, умна, организованна. Она может произвести впечатление.

— Она же не интересуется политикой.

Эми пожала плечами:

— Это не важно, Джосс. У нее хватит ума, чтобы всему научиться.

— Это верно. Но будет ли ей интересно? Ум скучающей Джу напоминает бабочку, порхающую с цветка на цветок. И, кроме того, ты способна представить ее приемной матерью семерым детям?

— Приемной сестрой. Все не так плохо, как ты изображаешь. Они все ее уже полюбили. Ты разве не замечал, как они постоянно ищут ее компании? Не говоря уже о том, что Брендон Давенкорт скоро будет жить самостоятельно, да и Китти в недалеком будущем выйдет замуж.

Джосс с живейшим интересом и удивлением посмотрел на жену.

— Китти выходит замуж? Но я думал, у нее совсем нет поклонников?

— О, Джулиана уже нашла ей жениха, который любит деревню. — Эми озорно улыбнулась. — Разве ты не заметил, как вчера на музыкальном вечере Эдвард Эшвик осыпал знаками внимания мисс Давенкорт?

— Эдвард Эшвик? Бог мой!

— Ты никогда не замечаешь того, что у тебя под носом, — довольным тоном сказала Эми.

— Похоже что нет. Я думал, что Эдвард — верный поклонник Джу!

— Он был таким. И это почти переросло в привычку, тебе не кажется? Я считаю, что со стороны Джулианы было чрезвычайно умно подсунуть ему вчера Китти.

Джосс вытаращился на нее:

— Я и понятия не имел.

— Естественно. — Эми улыбнулась. — Хотелось бы посмотреть, кого она выберет для мисс Клары. Правда, не раньше, чем убедит мисс Давенкорт отказаться от Себа Флита.

— Ну, еще остается Джаспер Коллинг, — иронично заметил муж.

Эми содрогнулась:

— Нет, уж лучше Флит, чем Коллинг!

— А Мартин Давенкорт, по-твоему, подходит Джулиане? — поинтересовался Джосс с сарказмом.

— Он, безусловно, ее поля ягода. И ей хочется, чтобы он был о ней хорошего мнения.

— О господи! — Джосса ее слова как громом поразили. — Джулиана же давно оставила все попытки изменить мнение света о ней! — Он нахмурился. — Однако я ни разу не видел, чтобы Мартин Давенкорт выказывал к Джулиане хоть какой-нибудь интерес.

— Тьфу ты! — Эми с презрением посмотрела на него. — А что же он тогда постоянно на нее смотрит? Я же говорила, что ты не можешь разглядеть даже того, что у тебя прямо под носом.

— Видимо, нет. А сам Давенкорт, думаешь, видит? Я в этом сомневаюсь, поскольку он собирается жениться на нашей кузине Серине.

— Это плохо, но он пока еще не сделал ей официального предложения.

Джосс слабо улыбнулся.

— Тебе требуется союзник? Что ж, тогда у меня есть для тебя подходящий человек. Как раз вчера я получил письмо от отца, в нем говорится, что у него есть новости о тетушке Беатрис — она сейчас на пути в Лондон.

У Эми засияли глаза.

— Тетушка Трис! Как раз то, что надо! Она ведь терпеть не может Серину, не так ли?

Джосс нахмурился:

— Да… Она зовет ее размазней.

— Превосходно, — радостно воскликнула Эми. Она заметила, что на лице Джосса появилось загадочное выражение, и рассмеялась. — Между нами говоря, я не сомневаюсь, что мы с тетушкой Трис сумеем свести Мартина и Джулиану. И если понадобится, разобраться с Сериной!

Глава 9

Джулиана медленно выходила из тяжелого, после лауданума, сна. В спальне стоял полумрак, и она с трудом вспоминала вчерашний день. Все началось с веселого вояжа по магазинам на Бонд-стрит и закончилось вечерней попойкой у Эммы Рен, на которой Джаспер Коллинг забрался по стенным подсвечникам на потолок и стал качаться на хрустальной люстре.

Откуда-то снизу донесся грохот падающей мебели и громкая ругань. Набросив на ночную рубашку пеньюар, Джулиана заспешила к лестнице с намерением сделать выговор неуклюжим слугам.

Глазам ее открылась шокирующая сцена. Сегсбери стоял посреди холла, уперев руки в бока, а двое мускулистых мужчин в одинаковых лоснящихся костюмах черного цвета сновали из дома на улицу и обратно, вынося с собой предметы обстановки гостиной. Джулиана вздрогнула и сморщилась, когда по пути наружу они отбили угол у секретера. Она слетела вниз по лестнице.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Мужчины застыли как вкопанные, с грохотом уронив на пол кресло. Джулиана вздрогнула. Они оглядели ее с ног до головы, и развязный тип с красными щеками одобрительно свистнул:

— Вот это да! Может, оплатишь другим способом, дорогуша?

Она глянула на мужчин:

— Я спросила, какого дьявола вы делаете с моей мебелью?

— Забираем ее в счет долга, — сообщил судебный пристав.

— Прошу вас! Ради бога! — Джулиана наморщила лоб. Она видела, что у дома уже собрались зеваки: они вглядывались в дом и обсуждали происходящее. — Что все это значит? Вы могли, по крайней мере, оказать мне любезность и сообщить об этом, прежде чем опустошать мой дом!

Мужчина почесал голову.

— Миссис Нидхем скупила все ваши долги, мэм. И сказала нам забрать вещей на их сумму. У нас нет времени для любезностей, мэм.

— Пожалуйста, простите меня, миледи. — Сегсбери, кажется, был совершенно уничтожен. — Я не успел разбудить вас до того, как эти джентльмены начали опустошать дом…

— Я бы живо проснулась, если бы эти дурни начали выносить мебель из моей спальни вместе со мной, — в ярости зашипела Джулиана. Она резко развернулась к приставам, которые, весело посвистывая, вернулись за четвертым по счету предметом обстановки. — Ради бога, внесите все назад и поставьте точно туда, откуда взяли. У меня есть ювелирный набор с бриллиантами, который с лихвой удовлетворит требования миссис Нидхем.

Старший пристав засомневался. Младший облизнул губы.

— Бриллианты… Думаю, на них стоит посмотреть, мистер Мэггс.

— Думаю, стоит, — неохотно отозвался тот. — Мы ведь всегда можем сюда вернуться.

— Только через мой труп, — яростно заявила Джулиана. Она проводила их до выхода и захлопнула дверь перед носом у зевак. — Я сейчас принесу драгоценности, а вы вернете в дом всю мебель, которую уже вынесли. Все ясно? И закрывайте входную дверь!

Она ринулась вверх по лестнице и влетела в спальню. Порывшись в ящике с нижним бельем, она нашла там бархатную коробочку с бриллиантовым ожерельем, сережками и браслетом. Джосс всегда говорил, что надо держать драгоценности в банке, а не дома. Сейчас она радовалась, что не послушала брата. Она все равно терпеть не могла этот набор. Свадебный подарок отца, слишком тяжелый и старомодный, чтобы носить его.

Джулиана слышала в гостиной голоса: приставы ворчали, втаскивая мебель обратно. Джулиану переполняло бешенство.

— Я же просила закрывать эту треклятую дверь! — словно базарная торговка, завопила Джулиана, влетая в комнату. — И если я хоть где-то увижу царапину, я отсужу у миссис Нидхем все ее деньги до пенни в счет ущерба!

Джулиана внезапно застыла как вкопанная. Посреди гостиной стояла пожилая леди и с живейшим интересом смотрела, как приставы, тихо ругаясь, ставят на место жалобно поскрипывающую мебель.

— Джулиана, дорогая. Я сразу узнала твой голос!

— Тетушка Беатрис!

Джулиана в ужасе уставилась на нее и затем перевела взгляд с леди Беатрис Теллант на ее спутника. Мартин Давенкорт посмотрел на нее в ответ прямо и открыто. Джулиана внезапно очень устыдилась своего внешнего вида: полупрозрачный пеньюар, босые ноги, распущенные волосы.

— Какого дьявола вы здесь делаете? — не слишком любезно потребовала она ответа. — Мне казалось, я уже с вами попрощалась!

Леди Беатрис подняла брови.

— Это ты мне… или мистеру Давенкорту, дорогая Джулиана?

— Всем, кому надо! Кошка знает, чье мясо съела…

— Хм. Ну, я здесь потому, что вернулась из дальнего путешествия и мне нужно где-нибудь остановиться. — Беатрис повернулась к Мартину: — А мистер Давенкорт здесь потому, что он оказался столь любезен, что предложил подвезти меня сюда из дома твоего брата. Кстати, это напомнило мне… — Она немного нахмурилась. — Твое дезабилье, дорогая… В таком виде неприлично стоять в присутствии джентльмена и совершенно недопустимо в присутствии лавочников. Тебе лучше пойти и переодеться. И поскорее.

Джулиана видела, что Мартин безуспешно пытается подавить улыбку.

— Тетушка, прикажите подать нам чаю, пока я одеваюсь. Мистер Давенкорт, спасибо, что привезли тетю Беатрис. Без сомнений, когда я спущусь, вас уже здесь не будет…

Однако, как оказалось, она была не права. Минут через сорок пять Джулиана зашла в зимний сад и обнаружила там Беатрис и Мартина — они сидели вместе на диванчике, пили чай с тортом и, судя по всему, отлично ладили. Джулиана испытала прилив раздражения.

Леди Беатрис подняла на нее взгляд и просияла.

— Джулиана, с твоей стороны очень мило предложить мне крышу над головой.

— Я и не знала, что предложила вам ее, — раздраженно проворчала Джулиана. Она налила себе чашку чая. Старомодные манеры тетушки не обманули ее. Она знала, что Беатрис — обладательница острого как бритва ума и безжалостного язычка.

Леди Беатрис проигнорировала слова Джулианы.

— Я пробуду в Лондоне недолго, но пока я здесь, мне хотелось бы иметь компанию.

— Есть же множество хороших гостиниц, — сказала Джулиана. — Отель «Бертрам» или «Гранд»…

— «Гранд» может стать большим разочарованием, — ровно произнес Мартин. — Хотя там вы, леди Беатрис, по крайней мере, не потеряете свою кровать, пока спите на ней!

Джулиана пронзила его убийственным взглядом и демонстративно отвернулась. Она поставила локти на стол и подалась к тетушке.

— А почему вы не хотите остановиться у Джосса и Эми?

Леди Беатрис улыбнулась.

— О, они очень уговаривали меня остаться, но я знаю, что ты нуждаешься во мне гораздо сильнее, Джулиана. — Она печально покачала головой. — На прошлой неделе в Бате я слышала ужасную историю о том, что ты собираешься выйти замуж за человека, который испортил званый ужин леди Билтон — он тушил свечи из своих пистолетов.

— Сэр Джаспер Коллинг, — подсказал Мартин.

— Верно. — Леди Беатрис содрогнулась. — Что же до выходки с пистолетами, то это так старо! Лорд Дантси проделывал подобное еще в те времена, когда я была девочкой.

— У меня нет намерения выходить за сэра Джаспера, так что на этот счет вы, мэм, можете не беспокоиться, — резко ответила Джулиана. — Кроме того, это не ваше дело. — Она глянула на Мартина. — И уж точно не ваше, сэр.

Мартин улыбнулся:

— Почему «точно не мое»?

От теплого взгляда его синих глаз Джулиана вдруг начала плавиться. Она махнула кому-то из лакеев.

— Здесь очень жарко, Милтон. Умоляю, откройте форточку.

Леди Беатрис ей улыбнулась:

— Я очень рада слышать, что ты не собираешься замуж за Коллинга, моя дорогая. Подобные ему мужские особи с дурной репутацией могут быть убийственно привлекательны! — Она с одобрением посмотрела на Мартина. — Вот если бы ты выбрала такого джентльмена, как мистер Давенкорт…

— Сомневаюсь, что существуют джентльмены, похожие на мистера Давенкорта, — сказала Джулиана. — Он действительно уникален.

Улыбка Мартина стала еще шире.

— Боюсь, мистер Давенкорт уже занят, тетя Трис, — добавила она. — Он собирается предложить руку и сердце другой счастливице — еще одной вашей племяннице, Серине.

Беатрис переводила взгляд с одной на другого.

— Серина Элкотт. Боже мой, мистер Давенкорт. Боже мой.

— Разве вы не собираетесь пожелать ему счастья? — спросила Джулиана.

— Это ничего не изменит, — печально произнесла леди Беатрис. — Совершенно ничего. Могу я предложить вам еще торта, Мартин?

— Нет, спасибо. Мне уже пора. — Мартин неторопливо поднялся. — Надеюсь, я не нарушу приличия, если потом загляну узнать, как у вас дела, леди Беатрис?

— Нет, если только не приведете с собой эту гусыню Серину, — сказала леди Беатрис, поедая очередной кусочек орехового торта. — Но вы заходите, мистер Давенкорт, заходите! Я пробуду здесь еще несколько недель!

— О нет, не пробудете, — пробормотала Джулиана, выпроваживая Мартина из зимнего сада.

— Леди Джулиана, вы сегодня не в духе, — заметил Мартин, когда они пересекли холл. — Полагаю, это по причине того, что вас разбудили раньше одиннадцати? Я понимаю, очень трудно вставать в такую рань.

Джулиана взглянула на него.

— Большое спасибо, сэр, что привезли леди Беатрис изводить меня.

— Большое пожалуйста. Вы ведь с ней во многих смыслах похожи, знаете ли.

Джулиана подняла брови:

— Неужели?

— Вы обе предпочитаете говорить прямо, и ни одна из вас не терпит рядом дураков.

— Это верно. — Джулиана чуть улыбнулась, думая о Серине Элкотт.

— Так что я не сомневаюсь, что вы замечательно поладите, — заключил Мартин. Он улыбнулся. И эта теплая, интимная улыбка вскружила Джулиане голову. Он взял ее за руку. — Леди Джулиана, я приехал к вам сегодня еще и потому, что мне нужно с вами поговорить.

— Очень сомневаюсь в этом, сэр, — чопорно проговорила Джулиана, забирая у него руку.

— Напротив. Я хочу извиниться…

Джулиана сделала шаг назад.

— Это очень мило с вашей стороны, мистер Давенкорт, но, уверяю вас, в этом нет необходимости.

Мартин снова приблизился к ней, загоняя в пространство между колонной и большой пальмой в кадке. Их тела соприкоснулись. Джулиане становилось все жарче. Она понизила голос до шепота:

— Как вам не стыдно так вести себя в присутствии моих слуг, мистер Давенкорт!

— Я прошу прощения, — легко ответил Мартин. Он медленно наклонился к ее уху, его дыхание коснулось ее волос. — Но вы ведь бегаете от меня с того самого музыкального вечера. Что же мне еще остается?

— Прекратите! — зашипела Джулиана. — Отойдите от меня.

— Я только хочу поговорить с вами. Я уже упомянул, я должен перед вами извиниться и кое-что обсудить.

— Ничего вы не должны! — Джулиана выбралась из угла-ловушки и стала поправлять на себе платье, ее руки заметно дрожали. — Обратитесь к моей кузине — миссис Элкотт.

Мартин вздохнул.

— Может, мы можем оставить ее на какое-то время в покое…

— Конечно нет! Как это по-мужски. — Джулиана возмущенно глянула на него. — Хороший же из вас будет муж, если вы думаете оставить жену в покое еще до того, как связали себя брачными узами!

— Я не это имел в виду. Я не помолвлен с миссис Элкотт и скоро буду «помолвлен» еще меньше.

Джулиана подняла брови. Она вложила в ответ все свое волнение и нервозность, которые испытывала от его слов.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

Мартин поймал ее за запястье и притянул к себе. Она уперлась руками ему в грудь, но не смогла вырваться, он держал ее слишком крепко.

— Я скажу вам, какое это имеет к вам отношение. Я хочу не Серину, я хочу вас. Простите, Джулиана. Я был настроен вас осуждать и обходился с вами грубо, намеренно грубо….

— Я надеюсь, — громко сказала она, — что вы, мистер Давенкорт, не собираетесь метаться от одной кузины к другой. Это бы продемонстрировало печальное непостоянство вашего характера. Не говоря уже о том, что я вам, конечно же, совершенно не подхожу.

Мартин в ответ просто улыбнулся и поцеловал Джулиану. Жарко, настойчиво, сладко. От неожиданного удовольствия у нее закружилась голова.

— Это мы еще посмотрим, — произнес он, отпуская ее. — Я вернусь позже, и тогда, я надеюсь, мы поговорим с вами должным образом. Доброго вам дня, леди Джулиана.

Мартин вышел на улицу, а Джулиана осталась стоять, слепо уставившись на пальму. В голове у нее все шло кувырком, а тело до сих пор отзывалось на его прикосновение. Через минуту-две она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и решительным шагом вернулась к тетушке в зимний сад.

Леди Беатрис сразу же оглядела ее.

— Ты выглядишь очаровательно встрепанной, моя девочка. Это имеет отношение к деяниям мистера Давенкорта? Он просто восхитителен, не правда ли?

— Он невыносим, — выдавила сквозь зубы Джулиана. — Властный, высокомерный… терпеть его не могу!

Леди Беатрис просияла:

— Это хороший признак. Его отец тоже был таким. А какая отличная потенция. Самый плодовитый мужчина в Лондоне.

Джулиана, которая как раз набрала полный рот чая, желая хоть немного успокоить нервы, чуть не подавилась.

— Тетя Беатрис! Откуда тебе знать такие вещи?

— Это же очевидно, — ответила та. — Девять человек детей говорят сами за себя. И было бы еще больше, если бы эта гусыня Гонория под конец не захлопнула дверь перед его носом.

Джулиана села.

— Как тебе удается все всегда узнавать, тетя Беатрис? — спросила она. — Ты прямо как папа. Он всегда все обо всех знает.

Беатрис просияла:

— Я старалась, если ты понимаешь, о чем я, дорогая. А сейчас скажи мне, куда мы сегодня отправимся? У меня определенно есть желание посмотреть восковые фигуры у миссис Салмон на Флит-стрит. Говорят, они прямо как живые.

— Боюсь, для этого вам придется искать другую компанию, — предупредила Джулиана. — Светское общество и так полно вощеных болванов, куда же больше!

Беатрис не обиделась.

— Тогда давай сходим в Королевскую академию, — предложила она. — И ты пойдешь со мной, Джулиана. Самое время немного приобщить тебя к культуре.

— Для этого уже слишком поздно, — заявила Джулиана. — Мои вкусы сформировались еще двенадцать лет тому назад!

— Приобщаться к культуре никогда не поздно, — поправила ее Беатрис. — А в «Кобурге» сегодня дают «Ромео и Джульетту». Тебе понравится, Джулиана.

Джулиана улыбнулась.

— Тетя Трис, похоже, вы сегодня настроены выдавить из меня слезы, не тем, так другим способом!

Она вспомнила слова Мартина, что он позже еще заедет к ней, и с облегчением ухватилась за спасительный шанс оказаться вне дома.

В половине двенадцатого вечера, когда они с тетушкой только вернулись из театра, раздался звонок в дверь. И почти без паузы еще один. Джулиана и Беатрис, решившие выпить перед сном по чашечке шоколада, обменялись недоуменными взглядами.

— Кто-то в большом нетерпении желает тебя видеть, — выразила наблюдение Беатрис. — Интересно, кто бы это мог быть?

В холле раздался какой-то шум: мужской повелительный голос и перекрывающий его плач грудного ребенка. Голодного ребенка. Джулиана и Беатрис пулей вылетели в холл.

У входной двери стоял Брендон Давенкорт, одной рукой он обнимал молодую женщину. Та казалась очень бледной и испуганной. И держала в руках сверток, который издавал громкие вопли. Рядом топтался Сегсбери. Они с Брендоном повернулись к Джулиане с совершенно одинаковым выражением облегчения.

— Леди Джулиана! — воскликнул Брендон. — Слава богу, что вы вернулись. Мне очень нужна ваша помощь!

Глава 10

— Твоя жена! — воскликнула Джулиана. — О, Брендон!

Эмили Давенкорт и ее маленького сынишку устроили во второй из лучших гостевых комнат. Беатрис ушла спать, а Джулиана отвела Брендона вниз, чтобы налить ему бренди и получить запоздалые объяснения.

Брендон провел рукой по взъерошенным волосам.

— Да, моя жена. Я знаю, что все запутал…

— Это еще мягко сказано.

— Да, но теперь-то вы понимаете, как все сложно! Я не мог сказать Мартину, что уже женат! Не сейчас, когда он все еще злится на меня из-за того, что я бросил Кембридж! И чем дольше я откладывал разговор, тем становилось хуже! И вот теперь я больше не могу мириться с тем, что Эмили и Генри живут в сырой съёмной комнате, и вынужден попросить вас о помощи!

Джулиана вздохнула.

— Мне кажется, ты недооцениваешь своего брата, — сказала она. — Я уверена, он поддержит тебя, что бы ты ни сделал.

Она налила Брендону бренди. Тот взял бокал, кратко поблагодарил ее и опустился на диван. Вид у него был на редкость удрученный.

— Брендон, а ну-ка, соберись, — весело сказала она. — У тебя же есть семья, и Эмили с Генри живы и здоровы.

Брендон поднял на нее взгляд.

— А вы ведь даже ни о чем меня не спросили, — с удивлением произнес он. — Я привел к вам в дом Эм, и вы выделили им комнату… не задав ни единого вопроса.

— А зачем? Еще не хватало, чтобы, увидев твою Эмили голодной и усталой, я бы потребовала от нее свидетельство о браке, прежде чем пускать на порог! Ты привел ее ко мне, и это все, что имеет значение.

Брендон кратким судорожным движением сжал ее руку. Джулиана, к своему удивлению, ощутила, что в горле у нее встает ком.

— Расскажи-ка мне обо всем, — торопливо предложила она, боясь, что опять пустит слезу.

Брендон сглотнул и выпрямился.

— И с чего начать?

— Обычно начинают с начала.

Брендон слабо улыбнулся.

— Хорошо. Полагаю, все началось около года назад, когда я отправился со своими кембриджскими друзьями в город. Мы очень жаждали промочить горло… — Брендон обаятельно улыбнулся, — и на обратном пути в университетский городок мы наткнулись на девушку. Юную леди. Она куда-то торопилась, одна, в темноте, и какие-то парни… — Брендон пожал плечами, — ну, в общем, они сделали неправильные выводы.

— А ты, конечно же, сразу понял, какая она.

Брендон сверкнул улыбкой.

— Конечно! Я убедил ребят оставить ее в покое и сам проводил до дому. Это была Эмили. Как оказалось, она была в городе на каком-то сборище и приняла глупое решение возвращаться домой одна. Она пошла пешком, и какой-то парень стал слишком активно оказывать ей знаки внимания.

Джулиана нахмурилась.

— Опасная ситуация. А почему она была одна, без друзей?

Брендон вздохнул:

— Эмили живет — жила — со своим отцом и мачехой. Ее отец — хороший парень, я полагаю… — Джулиана видела, что он старается быть объективным. — Он очень честный человек. Он владеет магазином. А ее мачеха тяжелобольная женщина, она никогда не проявляла к Эмили интереса.

— Бедная Эмили. И как же получилось, что ты стал за ней ухаживать, Брендон?

Тот усмехнулся.

— К чести Планкетта — отца Эм — он не гнался за титулом. Крепкий средний класс. И когда я проявил к ней интерес, он был в ужасе. Вежливо, но категорично он потребовал, чтобы я больше не приближался к Эмили, и ей тоже запретил встречаться со мной. Он не сомневался, что мои намерения в отношении нее — бесчестны.

— А они были такими?

На лице Бренд она отразилось возмущение.

— Нет, никогда! Я с самого начала хотел жениться на ней. Но Планкетт меня не слушал. Вот мы и решили сбежать и тайно пожениться. Эм ведь только девятнадцать.

— О господи. Ты ведь не повез ее в Гретна-Грин, ведь правда, Брендон?

— Нет. Нас обвенчал викарий из соседнего с Кембриджем округа, он не задавал нам неудобных вопросов. За плату, конечно…

— Конечно. — Джулиана сомневалась, что их брак законен, учитывая, что Эмили еще несовершеннолетняя и они женились без согласия ее родителей.

— Эмили смогла уйти из дома, не вызывая подозрений. Она сказала, что уходит к подруге на целый день. И потом… она вернулась вечером домой как ни в чем не бывало.

— И я полагаю, ты продолжал встречаться с ней, как только появлялась такая возможность?

Брендон виновато посмотрел на нее.

— Да, мы встречались при каждом удобном случае. Эмили даже иногда приходила ко мне в Кембридж…

Он увидел, как Джулиана смотрит на него, и развел руки.

— Я знаю, что заслуживаю всяческого осуждения с вашей стороны…

— Безусловно, — сухо сказала Джулиана. — Но я не сомневаюсь, что ты сам ругал себя за это сотни раз.

— Конечно ругал! Я знаю, что мне нет оправдания. — Брендон опустил голову на руки.

— А потом Эмили забеременела, что вполне логично…

— Да. И Планкетт, естественно, выгнал ее из дома. Я решил, что брошу Кембридж и постараюсь убедить Мартина купить мне офицерский патент.

— Ты хотел пойти в армию?

— Да нет, не слишком, но это позволило бы мне на первых порах содержать Эмили и Генри, а потом они бы присоединились ко мне… — Он покачал головой. — Я знаю, что жил тогда глупыми мечтами. Мартин был в ярости, что я бросил учебу и влез в долги. Он категорически отказался покупать мне патент, заявив, что армия не для меня.

— Почему ты просто не сказал ему правду?

— Я понимал, что, в конце концов, она выйдет наружу, — произнес Брендон. — Наверное, я не хотел разочаровать Мартина. Он будет во мне очень разочарован, когда узнает правду.

— Почему это? Ты ведь не стыдишься Эмили?

Брендон резко вскинул голову:

— Конечно нет! Но я очень жалею, что так повел себя с ней.

Внезапно кто-то заколотил во входную дверь. И дом тут же отозвался сердитым плачем младенца, который проголодался и желал, чтобы все об этом знали.

Дверь распахнулась. В гостиную прошаркал на дрожащих ногах Сегсбери. Джулиана никогда еще не видела его в таком смятении.

— К вам мистер Мартин Давенкорт, мадам. Мне пригласить его войти?

Джулиана вылетела мимо него в холл. От плача Генри едва ли не тряслась крыша. У входной двери стоял Мартин, его; лицо выражало в равной мере озадаченность и раздражение. Заметив Джулиану, он повернулся к ней:

— Леди Джулиана, прошу прощения, что потревожил вас в такой час, но я хотел спросить, не знаете ли вы, где Брендон? В клубе его нет, а к нашему порогу явился джентльмен по имени Планкетт, который выказывает невероятнейшие претензии.

Генри снова возмущенно завопил. Мартин нахмурился:

— Что за дьявол?..

Джулиана улыбнулась:

— Вы прибыли как раз вовремя, мистер Давенкорт. Брендон… — Она слегка подтолкнула съежившегося Брендона, — Почему бы тебе не отвести своего брата в гостиную и не объяснить ему все? Графин с бренди вы найдете на буфете, он вам понадобится.

Широко улыбаясь, она впихнула братьев Давенкорт в гостиную и плотно прикрыла за ними дверь.

Брендон вернулся на Портман-Сквер следующим утром и провел весь день с женой и сыном. Он хотел перевезти их на Лаверсток-Гарденс, но Эмили приболела и согласилась остаться у Джулианы до своего выздоровления. Джулиана не возражала.

Брендон принес Джулиане письмо от своего старшего брата. Улучив момент, она развернула его и проглядела текст, нацарапанный твердой рукой Мартина.

Письмо было выдержано в официальном тоне. Мартин благодарил ее за доброе отношение к Эмили и Брендону и выражал надежду, что они не причиняют ей слишком больших неудобств. Джулиана криво улыбнулась, поскольку в данный момент требовательный плач голодного Генри смешивался с голосом Беатрисы Теллант, которая на повышенных тонах выпроваживала очередного любопытствующего посетителя.

В конце письма она заметила приписку. Он зайдет к ней сегодня вечером, как только сможет, и очень надеется поговорить с ней. Сердце Джулианы ухнуло от тревожащего предвкушения.

К наступлению вечера она уже мерила шагами ковер, не в силах сосредоточиться ни на чем другом. Внезапно ей пришла в голову идея принести льда, чтобы сделать Эмили холодный компресс. Она взяла со столика свечу и шагнула в темноту.

Ледник располагался в дальнем конце сада, это был погреб под сенью деревьев, которые дополнительно защищали его от летней жары. Джулиана поставила свечу на землю и открыла дверь, аккуратно приперев ее маленьким камнем, чтобы та не закрылась. Она взяла стоящее у двери ведерко для льда, вошла в помещение и стала спускаться вниз, к ледовым залежам. Джулиана как раз рылась в лежащей слоями соломе и наслаждалась прохладой ледника после влажной духоты улицы, когда свечное пламя затрепетало от сквозняка и раздался безошибочный звук закрывшейся двери.

Мартин минут десять ждал Джулиану в гостиной и потом решил выйти на террасу, чтобы посмотреть, не там ли она. Ему нестерпимо хотелось увидеть ее, и не только ради того, чтобы обсудить ситуацию Брендона. Он стоял, прислонившись к балюстраде, когда заметил где-то в глубине сада легкую вспышку света, и пошел выяснить, что там такое. В залитом лунным светом саду витали ароматы трав — здесь было восхитительно. И прохлада ледника тоже была как нельзя кстати. Он вошел внутрь и остановился около ступенек. Он увидел лицо Джулианы — она запрокинула голову, освещенная светом свечи. Она была такой притягательно красивой. Волосы растрепаны, в них запуталась паутина. На ней было простенькое темно-красное платье, на плечах — шаль цвета сливок. В такой незамысловатой одежде она выглядела совсем девочкой.

— Что вы тут делаете, черт возьми? — требовательно спросил Мартин.

Джулиана ответила раздраженно:

— И вам тоже добрый вечер, мистер Давенкорт! Чем вызван подобный вопрос? Это мой ледник.

— Да, но зачем вам понадобился лед в такое позднее время?

Джулиана резко выдохнула.

— Для Эмили. Я подумала, что холодный компресс поможет снять лихорадку. — Она подобрала юбки и стала пробираться к лестнице по неровному каменному полу. — А что тут делаете вы, мистер Давенкорт?

— Ищу вас, естественно. Я подождал некоторое время и, поскольку вы так и не появились, вышел на террасу. Потом я заметил свет…

— И вошли, закрыв за нами дверь. Не слишком умно с вашей стороны. Вы нас обоих здесь заперли.

Мартин нахмурился:

— Я не закрывал дверь.

— Не закрывали. Она сама за вами закрылась, поскольку, войдя, вы убрали камень. Я слышала, как щелкнул замок. Этот камень удерживал дверь, не позволяя ей закрыться.

Мартин сердито вздохнул.

— И откуда мне было знать? Очевидно, что, если дверь нельзя открыть изнутри, это ошибка проектирования.

Джулиана бросила на него взгляд.

— Я могла бы догадаться, что эта ситуация будет вас больше занимать с точки зрения механики. — Она поставила свечу на маленький выступ рядом с лестницей. — Меня же вряд ли может ужаснуть что-то сильнее, чем оказаться в ловушке здесь с вами.

Мартин скрыл улыбку.

— Здесь действительно очень интимная обстановка, — заметил он.

— Даже не думайте, что я намеренно вас сюда заманила, — раздраженно произнесла Джулиана, — поскольку в этом случае вы бы себе польстили.

Мартин медленно растянул губы в улыбке. Его очень радовала возможность оказаться запертым наедине с Джулианой.

— На самом деле, я думаю, что это может оказаться полезным…

Джулиана резко вскинула голову.

— Каким образом?

— Мне необходимо с вами поговорить, и сейчас вы, по крайней мере, не сможете от меня сбежать. Хотя полагаю, у ваших слуг вряд ли займет много времени догадаться, где мы. — Он посмотрел на нее. — Кто-то ведь должен знать, куда вы ушли.

Джулиана расстроенно вздохнула:

— К сожалению, этого не знает никто. Тетя Беатрис наверху с Эмили, и я никому не говорила, что собираюсь зайти сюда. Слуги, скорее всего, решат, что я куда-то ушла вместе с вами.

Она ринулась вверх по лестнице, и Мартин услышал ее нетерпеливые шаги в коридорчике. Она забарабанила по решетчатой двери и закричала. Мартин скрестил руки на груди и, улыбнувшись, стал ждать ее возвращения. В голосе Джулианы слышались тревожные нотки. Она боялась того, что он может сказать ей, и — еще сильнее боялась выдать свои чувства. Мартин знал, что она к нему отнюдь не равнодушна — в прошлом она сама не раз признавала это, но подобное всепоглощающее чувство «голода» было новым для них обоих. Необходимо продвигаться вперед очень осторожно. Он совсем не хочет ее напугать.

Джулиана вернулась в коридор, свеча у нее в руке подрагивала. Она искоса посмотрела на Мартина сквозь пламя.

— Это бесполезно. В Лондоне по ночам столько шумят и кричат, что никто не обращает на это внимания.

Она посмотрела на него:

— Полагаю, у вас вряд ли есть с собой отмычка?

Мартин засмеялся:

— Я боюсь, что нет. Это не та вещь, какую обычно носишь с собой.

Джулиана вздохнула:

— Ладно, не важно. В любом случае утром нас точно найдут. Лед всегда собирают рано.

— Если мы сядем у входа, возможно, кто-нибудь увидит свет и найдет нас. Кроме того, там будет не так холодно, ведь на улице душно и жарко.

После некоторой заминки Джулиана согласно кивнула. Она пошла впереди него по коридорчику, держа в руке свечу. Они закрыли внутреннюю дверь и сели на каменную ступеньку у самого входа в ледник.

Джулиана поерзала на каменной ступени и поставила свечку перед собой на высокий порог. Через мгновение Мартин опустился рядом, присев на корточки.

— Вы сказали, что я последний человек, с которым бы вы пожелали оказаться взаперти, — произнес он. — А кто был бы первым?

— О! — Джулиана подняла на него глаза и слабо улыбнулась. — Ну, возможно, герцог Веллингтон. Мы бы, по крайней мере, провели время за интересным разговором.

— Вы можете поговорить со мной, — предложил Мартин. — Я тоже могу быть интересным, когда стараюсь. О чем бы вы хотели поговорить?

— Давайте не будем касаться деликатных вещей. Что, правда, исключает большую часть тем… — Джулиана примолкла. — Нашла! Давайте поговорим о вашей работе.

Мартин изумленно взглянул на нее:

— Никогда бы не подумал, что она может вас интересовать.

— Попробуйте, — кратко отозвалась Джулиана.

— Что ж, хорошо. В данный момент я собираю голоса для избрания в парламент на следующей сессии. Генри Грей Беннет заручился моей поддержкой с биллем, который запрещает использовать «лазающих мальчиков» при чистке дымоходов. Эта практика жестокая, я бы даже сказал варварская.

— И без нее можно спокойно обойтись. Как я понимаю, кто-то уже разрабатывает механические устройства, которые будут очень эффективны. — Джулиана содрогнулась. — Не выношу подобную жестокость.

Мартин удивился:

— Вы читаете о таких вещах?

— Нет, конечно! — изумленно ответила Джулиана. — Но у меня есть глаза. Я как-то выгнала из дома трубочиста за его невероятную жестокость к своим «лазающим мальчикам» и дала им немного денег, чтобы они не пострадали, потеряв работу… — Джулиана затихла. — Почему вы так на меня смотрите, мистер Давенкорт? Это был совсем не филантропический жест!

Мартин не стал спорить, хотя про себя подумал, что именно таким он и был. Ему вдруг пришло в голову, сколько же такого небрежно-великодушного Джулиана на самом деле совершила — притворяясь при этом совершенно безразличной.

— Я полагаю, ваш брат обсуждает подобные темы, — осторожно произнес он.

— Да, Джосс сейчас политик до мозга костей, — ответила Джулиана. — И Эшвики всегда интересовались социальной реформой. Подозреваю, что вы все в глубине души — компания радикалов!

Мартин улыбнулся.

— Именно это я и обсуждал с вашим братом и Адамом Эшвиком той ночью в «Коронах». Нам в палате лордов нужна вся возможная поддержка.

— Но Джосс не член палаты.

— Да, но он влиятелен. Как и Эшвик. Я очень хочу заручиться их поддержкой. У этого билля есть серьезные противники. И среди них Лодердейл.

— О, граф Лодердейл. Один из тех остроумных джентльменов, которых так развлекает собственный юмор, что они даже не замечают неприязни окружающих! Его бы самого послать чистить трубы!

— Приятная мысль, — сказал Мартин, наблюдая за игрой света на оживленном лице Джулианы. — Вы интересуетесь политикой?

— Не слишком. Но это дело, которое объединяет вас всех, и потому оно весьма дом меня интересно. — Джулиана насмешливо глянула на него. — Вы удивлены, не так ли? Понимаю, вы считали меня деревенской дурочкой.

— Нет, никогда, — быстро и искренне проговорил Мартин. — Я питаю величайшее уважение к вашему уму, леди Джулиана. Просто я думал, что вам это неинтересно.

Он увидел, что ее губы изогнулись в слабой улыбке.

— Мне в общем-то нравится мысль, что я вас удивила.

Их взгляды встретились. Мартин заметил, что Джулиана с трудом сглотнула и отвела глаза.

— Расскажите мне о своей работе дипломата, мистер Давенкорт, — легко попросила она.

Мартин разговаривал с Джулианой и смотрел на нее, смотрел, как в ее глазах отражается огонек свечи, как она улыбается, как на ее выразительное лицо словно набегает тень. Когда он немного рассказал ей о своей работе в Европе, она спросила его о поместье Давенкортов. На это ушло еще пятнадцать минут. Когда же он попытался расспросить саму Джулиану, она снова перевела разговор на него. Мартин улыбнулся про себя и стал ждать.

Наконец Джулиана сказала:

— Я не могу не спросить о Планкетте. Теперь-то отец Эмили смирился с их браком?

— Мне удалось его смягчить, — произнес Мартин. Он криво улыбнулся. — Планкетт очень законопослушный человек, он боится скандалов, боится всего, что хоть немного выходит за рамки его не слишком обширного опыта. К Брендону и Эмили он отнесся очень неодобрительно, и то, как они себя повели, не изменило его мнения. Однако… — Мартин вздохнул.

— Однако наличие у Брендона старшего брата, являющегося столпом общества, должно быть, убедило мистера Планкетта, что Брендон не так уж плох? — лукаво предположила Джулиана.

Мартин засмеялся:

— Может, да, а может, и нет. Планкетт не доверяет никому из политиков. Он верит, что мы занимаемся этим исключительно ради собственного обогащения и жажды власти.

— Какой кошмар! И откуда бы у него могли взяться такие крамольные мысли?

Мартин бросил на нее взгляд, явно забавляясь.

— Ваш цинизм, как всегда, бодрит, леди Джулиана. Но я уверен, вы будете только рады услышать, что он примирился с этим браком и даже готов, хоть и запоздало, дать им свое разрешение и благословение.

— Значит, никаких щекотливых вопросов о законности бракосочетания?

— Надеюсь, что нет.

Он почувствовал, что Джулиана у него под боком расслабилась.

— О, слава богу! Я не сомневаюсь, что в случае необходимости Брендон бы хоть завтра женился на Эмили еще раз — и теперь уже с согласия ее отца, — но все равно я очень рада, что Эмили не придется страдать из-за скандала и пятна на репутации по причине незаконности брака.

Мартин наблюдал за ее лицом, пока она говорила.

— Вы всегда так остро переживаете подобные вещи?

— Ну конечно! Эмили милейшее создание, и ставить на ней клеймо падшей женщины было бы просто абсурдно! А именно так бы и случилось, если бы сплетницы разнесли эту историю. Побег и тайная свадьба, ребенок, рожденный вне брака… И даже сейчас, если все выйдет наружу, будет настоящий фейерверк, а пострадает от этого Эмили и ее репутация. В таких вещах всегда страдает в первую очередь женщина!

— Мы уже это обсуждали. Я знаю, что вы очень переживаете из-за таких вещей, и я хорошо понимаю, что вы имеете в виду.

Джулиана отвернулась.

— Значит, деревенский дом в Давенкорте вы отдаете Брендону? Он хочет остепениться и разводить лошадей, знаете ли. Я уверена, что у него все отлично получится.

— Я вижу, он вам все рассказал. — Мартин вздохнул. Стойкая привязанность братьев и сестер к Джулиане его больше не терзала. — Да, Брендон получит дом, и ему лучше оправдать мои вложения и за ближайшие пять лет взрастить победителя Дерби! — Он справился с эмоциями. — Думаю, Брендон и Эмили уедут в Давенкорт, как только Эмили выздоровеет. Я вам очень благодарен за то, что вы их приютили.

— Полагаю, что тут не будет никаких трудностей, учитывая, что сейчас у меня гостит тетя Беатрис, — сказала Джулиана.

— Могу себе представить. — Мартин посмотрел на ее склоненную голову. — Но то, что вы были так добры, приняв их, тоже очень важно, леди Джулиана. Я вам очень благодарен.

Джулиана пожала плечами:

— Я бы не смогла им отказать.

— Но другие вполне смогли бы, я в этом не сомневаюсь. Просто примите мою благодарность.

— Благодарность, не осуждение? — Джулиана улыбнулась ему, и у Мартина екнуло сердце. — Что-то новенькое. Кстати, это мне напомнило… Как поживают Китти и Клара?

— Очень хорошо. — В глазах Мартина сверкнули искорки. — Мистер Эшвик, похоже, становится постоянным посетителем дома на Лаверсток-Гарденс. Он уже дважды наносил визиты, присылал цветы и брал с собой Китти на прогулку.

Джулиана подняла взгляд.

— Я рада. Мне показалось, что Китти и Эдвард очень хорошо друг другу подходят.

— Да, действительно. — Мартин с интересом посмотрел на нее. — И вы не против? Ведь мистер Эшвик один из ваших самых давних поклонников.

Джулиана засмеялась:

— О, Эдвард — один из самых дорогих мне друзей, но и только! Мне было бы очень приятно, если бы они с Китти составили пару. Она застенчивая девочка, а Эдвард самый милый из всех, кого я знаю, и я уверена, что он ее не обидит.

— А поскольку он живет в деревне, Китти не придется жить в городе, который она терпеть не может.

Джулиана улыбнулась.

— Она сказала вам?

— Да. В конце концов. — Мартин засмеялся. — Она во всем призналась и рассказала о своем плане устроить так, чтобы ее отослали обратно в Давенкорт.

— Вот это да. И вас это, разумеется, не удивило.

— Не слишком. Хотя меня, конечно, обеспокоило, что подобная идея вообще пришла ей в голову, и она даже попыталась реализовать ее. — Мартин провел рукой по волосам.

Джулиана придвинулась к нему ближе. Мартин ощутил, что она мягко прижалась к нему, и чуть шевельнулся. Мало-помалу они продвигались к разговору на личные темы.

— Я совершенно уверена, что теперь они вам доверятся. — Джулиана говорила так, словно хотела его успокоить, и Мартина это тронуло. — Они просто не слишком хорошо вас знали, но сейчас, когда поняли, что вы не совсем людоед…

— Людоед! — повторил Мартин. Его тон смягчился. — Думаю, мне все-таки придется повести себя по-людоедски с Кларой, если она будет продолжать преследовать Флита.

— Она не станет выходить за него замуж. — Голос Джулианы звучал тихо и уверенно. — Я разговаривала с ней об этом на музыкальном вечере.

— Я видел. Спасибо, Джулиана.

— Пожалуйста. Но разве вы не хотите обернуть это себе на пользу? Будучи шурином Флита, вы бы приобрели большое влияние.

Мартин засмеялся:

— Такое искушение есть, но я не допущу, чтобы оно меня совратило.

— Я так и думала. Вы слишком принципиальны.

— Но для миссис Элкотт, похоже, недостаточно принципиален.

Джулиана резко вскинула голову:

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что она не готова терпеть родственника, занятого куплей-продажей, и уже недвусмысленно заявила мне об этом. Когда же я указал, что ее никто не просит понижать свои требования вхождением в мою семью, она в гневе вылетела прочь.

Джулиана сдавленно хихикнула.

— Как неблагородно с вашей стороны, Мартин.

— Я знаю, — самодовольно ответил тот.

Джулиана повела рукой.

— Серина жила легкой беззаботной жизнью. На это надо делать скидку.

— Я могу делать скидку на многие вещи, — сказал Мартин, и в его тоне зазвучала сталь, — но не ради снобизма.

Джулиана посмотрела на него.

— Я всегда знала, что Серина… ценит свое положение племянницы маркиза.

— Ценит свое положение! Это еще мягко сказано, должен вас заверить. Она повела себя как оскорбленная эрцгерцогиня!

— Бог мой. А тетя Беатрис еще подлила масла в огонь, когда Серина заходила сегодня утром. Она хотела повидать вас, знаете ли.

— В таком случае я очень обязан леди Беатрис. Она спасла меня от неловкой ситуации. Я не хотел, чтобы дело зашло так далеко. Я в ужасе, что чуть не сделал Серине предложение.

— Вам стоит вести себя осторожнее, — посоветовала Джулиана. Она вздрогнула, и через секунду Мартин увидел, что ее глаза светятся весельем. — Но полагаю, я все равно должна посочувствовать. Ведь теперь вам придется начинать поиски жены с самого начала.

— Вероятно, придется. Но я постараюсь больше не выставлять себя таким дураком. — Мартин замолчал. — И возможно, мне не придется искать слишком далеко.

Он наклонился к ней. Одновременно Джулиана повернула к нему голову.

— Почему вы на меня так смотрите? — спросила она твердым, ровным тоном.

Мартин позволил себе окинуть ее оценивающим взглядом.

— Прошу прощения. Полагаю, я привык видеть вас в шелках, а не в простом платье.

Джулиана вздернула бровь:

— Как удивительно, что вы заметили, мистер Давенкорт. Я думала, вы редко обращаете внимание на то, что надето на женщине.

— На вас я обращаю внимание, можете мне поверить.

Джулиана кашлянула и отвела взгляд. У Мартина создалось впечатление, что она ищет способ сменить тему.

— Ну, едва ли было бы уместно спускаться в ледник в бальном платье, не правда ли?

— Полагаю, что неуместно. А почему вы не послали за льдом дворецкого?

— Потому что, как только мне в голову пришла эта идея, я тут же воплотила ее в действие. Отдавать приказы слугам — это так долго, вы не находите? За то время, что заняло бы у меня вызвать Сегсбери и проинструктировать его, я бы уже вернулась обратно со льдом. — Она мрачно посмотрела на него. — Если бы не вмешались вы.

Мартин вздохнул:

— Не думаю, что кому-то из нас принесет пользу, если мы снова начнем это обсуждать.

Джулиана судорожно вздохнула:

— Полагаю, что нет. Сколько мы уже здесь сидим, как вы думаете?

— Часа полтора, наверное. Ночь еще только начинается.

Он чувствовал, как быстро дышит Джулиана. Он протянул руку и на ощупь нашел ее пальцы. После секундной паузы она вцепилась в его руку.

— Вы боитесь темноты? — Он постарался говорить как можно мягче.

— Нет. Не совсем. — Голос Джулианы изменился. Отточенность и привычная властность — все это ушло из ее тона. А на их место пришли неуверенность и ранимость. — Да, темноту я не люблю, но вот чего я действительно боюсь — так это летучих мышей. Не хочу показаться нервной барышней, но я не в восторге от мысли, что они полетят мне в лицо в полной темноте.

Мартин засмеялся и сжал ей руку.

— Мне это кажется совершенно разумным. Держу пари, что вы никогда не были нервной барышней, Джулиана.

— Думаю, что не была. В детстве отец не поощрял подобного поведения, а потом это уже было непозволительной роскошью.

Мартин резко шевельнулся. Невольно он еще сильнее прижался к Джулиане. На мгновение он ощутил рукой податливую мягкость ее груди и подскочил как ошпаренный.

— Вы себя хорошо чувствуете, мистер Давенкорт? — В голосе Джулианы слышался только вежливый интерес.

Мартин стиснул зубы.

— Я… Да, очень хорошо, спасибо.

— Вы боитесь темноты?

— Нет. Конечно нет.

— Здесь нечего стыдиться. У всех есть свои слабости, знаете ли.

Мартин знал это. И еще он точно знал, в чем сейчас состоит его слабость — она сидит у него под боком.

— Вам холодно? — продолжила Джулиана, в ее голосе слышалось участие. — Ледник не предназначен поддерживать высокую температуру.

— Мне не холодно, спасибо за заботу, леди Джулиана. А вам? Я могу дать свой сюртук, если нужно.

Едва произнеся эти слова, Мартин сообразил, что если он начнет раздеваться, то может не остановиться на сюртуке, а потом, возможно, примется за одежду и Джулианы…

— Мне вполне тепло в данный момент, и я не намерена лишать вас сюртука, — безапелляционно заявила Джулиана. — У меня есть шаль, и она очень теплая. — Она засмеялась. — Как вежливо мы сегодня разговариваем, мистер Давенкорт! Это только доказывает, что мы можем, если захотим.

— Даже если так, — сказал Мартин, — нам стоит беречь тепло на случай, если температура еще упадет. Вы не станете возражать, если я обниму вас за плечи, леди Джулиана?

Снова наступила пауза.

— Полагаю, что это вполне приемлемо, — наконец ответила она.

Она отодвинулась, чтобы Мартин мог вытащить руку, оказавшуюся между их телами, как в ловушке. Он обнял Джулиану за плечи, и через мгновение она прижалась к нему, положила голову на плечо.

— Мне очень уютно, — сказала она и зевнула. — Благодарю вас, мистер Давенкорт.

Несколько минут они молчали, хотя для Мартина это молчание не было спокойным.

— Жаль, что у вас нет компаньонки, — произнес он. — Она могла бы поднять тревогу из-за вашего исчезновения.

Джулиана приподняла голову.

— А я совсем об этом не жалею, — немного сонно отозвалась она. — Целыми днями терпеть компанию какой-нибудь надоедливой бедной родственницы, и все ради того, чтобы меня начали искать, если я вдруг куда-то исчезну!

Мартин засмеялся:

— Если вы так ставите вопрос, то я, пожалуй, вас понимаю.

— У вас полный дом родственников. Вы никогда не находили, что их иногда слишком много?

Мартин поколебался.

— Пожалуй, что нет. Я люблю компанию.

— А еще вы мужчина. В этом отношении у вас много больше свободы поступать, как вам нравится.

Он кашлянул.

— Джулиана, я хочу извиниться за то, что просил вас держаться подальше от Китти и Клары. Я понимаю, что это прозвучало высокомерно. Мне очень жаль.

— Вы были невероятно высокомерны, — после паузы произнесла Джулиана. — Полагаю, что, поскольку у меня сейчас гостит тетя Беатрис, Китти и Кларе уже должно быть позволительно наносить мне визиты.

— Мои слова не имеют никакого отношения к леди Беатрис. — Мартин замолчал, чувствуя, что в его голосе звучит гнев. — По крайней мере, в этом смысле.

— Конечно имеют! Вы бы никогда не разрешили им ко мне заходить, если бы я жила одна. Я же знаю, вы считаете, что мой дом прямо-таки заразен плохой репутацией! Сейчас же в нем живет тетя Беатрис, и она может принимать самых респектабельных посетителей в любое время, — раздраженно сказала Джулиана. — Она чуть не сделала меня саму опять респектабельной! Это так раздражает.

Мартин улыбнулся.

— Леди Джулиана, это не имеет никакого отношения к леди Беатрис; просто я очень сглупил. Вы были добры к Китти и Кларе — и к Брендону, безусловно, тоже, — и уже одного этого должно было хватить, чтобы принять вас с распростертыми объятиями. К сожалению, я повел себя как высокомерный дурак и оказался не готов бросить вызов условностям. За что и прошу прощения.

Он ощутил, как Джулиана поерзала.

— Ваши извинения приняты, сэр. Но только в том случае, если вы пообещаете мне перестать сыпать извинениями. Это так утомительно.

Мартин сжал ее руку:

— Прошу, не смейтесь надо мной. Пожалуйста, поверьте, я прошу у вас прощения, потому что понимаю — я отнесся к вам слишком предвзято. Причина только в этом, а не в леди Беатрис, вашей внезапной респектабельности или еще чем-то ином.

Он увидел, как в глазах Джулианы играют лунные блики. Глаза казались темными и широко раскрытыми.

— Вряд ли вы можете так резко поменять свое мнение обо мне.

— Я этого и не делал. — Мартин нахмурился. — Кажется, я очень косноязычно объясняю. Все очень просто. Раньше я был идиотом и судил о вас предвзято. А теперь…

— И что теперь?

— Теперь меня это не волнует. Я знаю, чего хочу. Из темноты что-то вылетело и мягко коснулось лица Мартина. Он подскочил от неожиданности. Джулиана пискнула и притиснулась к нему еще сильнее.

— Это… летучая мышь, да? — еле выговорила она.

Мартин покрепче обнял ее за плечи.

— Думаю, да. Нервничаете?

— Я… да, немного.

Мартин позволил себе легонько погладить ее по волосам.

— Мыши не причинят вам вреда. Даже если летят прямо в лицо. Они совершенно безопасны.

— Мне бы не хотелось это проверять.

Судя по голосу, Джулиана пыталась успокоиться, но у нее не слишком хорошо получалось. Мартин ощутил, как по ее телу прошла волна дрожи. Через секунду он обнял ее второй рукой и притянул к себе. Он ожидал, что она станет сопротивляться, но Джулиана только пододвинулась еще ближе. Ее соски прижались к его груди, став для него утонченной пыткой. Он ощущал, как ее дыхание легко касается его щеки.

И это толкнуло его в бездну.

Поцелуй Мартина был таким дразнящим и легким, что сердце у Джулианы чуть не выскочило из груди, и она вытянула руку, чтобы приблизить к себе его лицо. Пальцы скользнули по гладкой ткани сюртука, и она вцепилась в отворот — чтобы обрести опору и одновременно притянуть Мартина к себе.

— Пожалуйста…

Отвечая на мольбу в ее голосе, он углубил поцелуй, воспламеняя горевшее в ней желание. Она ответила ему яростно, дико, целовала до тех пор, пока не начала задыхаться.

Губы Мартина оторвались от ее рта и проложили дорожку из крошечных поцелуев до самого основания шеи. Джулиана чувствовала, как его волосы, словно мягкие перышки, щекочут ей кожу. Мысли разбегались, думать связно было невероятно трудно.

Она почувствовала, как его рука охватывает ее грудь и большой палец поглаживает сосок через тонкий шелк платья. Потом она ощутила на обнаженной коже его теплую руку, и у нее свело живот от желания и нетерпения.

Мартин стянул вниз лиф ее платья, но Джулиана убрала руки с его шеи и вытянула одну, желая его остановить. Внезапно ей показалось жизненно важным, чтобы он не посчитал ее распутной женщиной.

— Нет…

— Почему? — Его мягкий шепот щекотнул ей ухо. Она знала, что он чувствует ее желание, и знала, как сильно он сам ее хочет. — Я думал, тебя не волнует, если нас кто-то увидит? Если вспомнить ужин в честь Брукса и игорный дом…

Джулиана прикусила губу.

— В то время это не имело значения.

— А сейчас имеет? — Джулиана поняла, что Мартин улыбается. — Я рад…

Он стал целовать впадинку у нее под шеей, языком вызывая волны восхитительной дрожи, которые прокатывались у Джулианы по всему телу. Он спустил с одного плеча платье и легонько прикусил кожу. Джулиана вскрикнула от желания и отчаяния и выгнулась, когда он прошелся губами и языком по ее ключице. Потом он полностью стянул с нее платье, и она уже не возражала. Ахнула, когда он осторожно прикусил сосок, и чуть не крикнула во весь голос, когда он стал водить языком, нежно прихватывая зубами кожу, доводя ее до такого состояния, что жар и удовольствие стали почти нестерпимыми.

Джулиана отстранилась и чуть не стукнулась головой о стену.

— Мартин, здесь не время и не место…

Он обхватил ее обеими руками и притянул к себе, защищая своим телом от холодных каменных плит. Джулиана почти сразу перестала сопротивляться и позволила ему усадить себя на ступеньку, сам он тоже устроился рядом. Джулиана посмотрела на него через плечо.

— Только не смей извиняться, — предупредила она. — Мне придется тебя прогнать, если ты скажешь, что сожалеешь.

Мартин прижался губами к ее волосам.

— Даже и не думал. Кроме того, я не жалею. Я получал несказанное удовольствие.

Джулиана искоса посмотрела на него.

— О.

— Только не говори, что ты сама не наслаждалась. Иначе мне придется извиняться за плохое исполнение. И это не считая ущерба, нанесенного моему самолюбию.

Джулиана еле сдержалась, чтобы не засмеяться, и прищурилась.

— Наслаждалась я или нет, это к делу не относится. Я ведь уже на пути к тому, чтобы снова стать респектабельной, и я не допущу, чтобы ты все испортил.

Мартин поднял брови:

— И как бы я мог это сделать? Разве целовать тебя — это не респектабельно?

— Конечно нет. Как ты можешь спрашивать! Одинокая леди, даже если она вдова, должна очень внимательно относиться к своей репутации. Это не обсуждается. — Джулиана чуть-чуть отодвинулась от него. — Именно поэтому я уже почти три года ни с кем не целовалась. Не считая тебя.

Она почувствовала, что Мартин испытал шок.

— Ты целых три года ни разу ни с кем не целовалась?

— Почти три года. Тебе обязательно повторять все, что говорю? От этого создается впечатление, что ты туповат.

— Да, но… три года, Джулиана?

Джулиана медленно растянула губы в улыбке.

— Я ведь уже говорила, что ты сделал обо мне слишком много преждевременных выводов.

Мартин провел рукой по волосам.

— Но тогда у тебя не могло быть… я имею в виду… всех этих любовников…

Джулиана нахмурилась:

— А вот это уже грубость с твоей стороны, Мартин. Джентльмен не должен обсуждать с леди подобные вопросы.

— Нет, но Эндрю Брукс… и Джаспер Холдинг…

— Я уже говорила тебе, что никогда не была любовницей Эндрю Брукса. Что же до Коллинга, то ты, видно, решил, что у меня напрочь отсутствует вкус.

Мартин сжал ее руки в своих.

— Пожалуйста, перестань надо мной смеяться! Что ты пытаешься мне сказать?

Джулиана открыто посмотрела на него:

— Раз уж вы так настойчивы, мистер Давенкорт, то скажу вам, что я спала всего с двумя мужчинами в своей жизни, и они оба были моими мужьями. А если вас интересует, почему моя репутация говорит о противоположном, так это потому, что будь я проклята, если приму осуждение светского общества и буду вести себя как тихая кроткая вдовушка, только потому, что люди от меня этого ожидают, или же все скрывать, чтобы они меня не осуждали! — Она вдруг замолчала и зажала себе рот рукой. — Черт подери! Не могу поверить, что я тебе это говорю!

Мартин тихо засмеялся:

— Джулиана, полагаю, ты только что раз и навсегда уничтожила свою ужасную репутацию.

Джулиана взглянула на него:

— Забудь мои слова!

— Не думаю, что смогу сделать это. Не говоря уже о том, что не хочу.

Джулиана начала яростно выбираться из его объятий.

— Естественно, не хочешь. Всем мужчинам нравится думать, что их женщины невинны — хотя бы относительно. — Она поднялась. Для нее это было жизненно важно. Она отошла от него как можно дальше и прислонилась спиной к запертой решетке. — Подумай вот о чем, Мартин. Речь не просто о сексуальной распущенности, которая выводит женщину за рамки общества. Ты испытываешь облегчение, но вспомни об остальном. Оргии, дурацкие выходки, карточные игры до упаду и чистейший безудержный эгоизм…

Мартин встал, но не сделал попытки приблизиться. И не отводил взгляда, пока она говорила.

— Я искренне не понимаю, почему ты пытаешься заставить меня так плохо о тебе думать, — тихо произнес он.

Джулиана подняла на него глаза.

— Потому что иногда я сама себя ненавижу и хочу, чтобы ты тоже меня возненавидел.

— Этого у меня не получится.

Джулиана улыбнулась:

— Я знаю. Ты — человек, который стойко придерживается своего мнения. И теперь, когда ты решил, что я тебе нравлюсь, боюсь, мне придется к этому привыкнуть. Все было намного проще, когда ты терпеть меня не мог.

Губ Мартина коснулась слабая улыбка. Он пододвинулся к ней.

— Такого никогда не было, Джулиана.

Джулиана посмотрела на него почти язвительно.

— Нет? Ну а я тебя терпеть не могла от всего сердца, Мартин. Ты слишком хорош для меня. Ты захочешь, чтобы я жила по твоим стандартам. — Она выбросила вперед руку. — Ты только посмотри на меня! Мой дом переживает вторжение моей тети — старой девы, которую я раньше отослала бы куда подальше, я предоставила убежище юной жене Брендона с ребенком, я раздаю бесплатные советы твоим сестрам и брату… А что же будет дальше? Видимо, я открою у себя дома приют!

Мартин с нежностью улыбнулся ей.

— Ты зря думаешь, что все перемены идут только в одном направлении, Джулиана. Посмотри на меня. Я был упрямым и предвзятым дураком — человеком, который стойко придерживается своего мнения, как ты совершенно справедливо заметила. Но ты меня изменила. Ты заставила меня понять, что такая неуступчивость далеко не всегда хороша. Я был слеп.

Он подошел к ней и обнял.

— Даже не пытайся заставить меня увидеть тебя другой, — произнес он, прижимаясь к ее губам. — Я вижу только тебя, и ты такая…

— Да?

— Красивая.

Их губы снова соединились в долгом, головокружительном поцелуе, от которого захватывало дух.

В саду раздались крики и замелькали огни. Мартин отпустил Джулиану. У двери стояла Беатрис Теллант, которой явно достало хладнокровия, чтобы взять с собой Сегсбери, фонарь и несколько больших одеял. Дворецкий отпер дверь ледника, и Джулиана шагнула на улицу, почти упав на руки тети. Мартин взял одеяло и окутал им Джулиану.

— Позволь, я провожу тебя в дом.

— Со мной все хорошо, мистер Давенкорт. — Ее голос заметно дрожал. — Прошу вас… Мне нужно время, чтобы обо всем подумать…

Мартин отступил.

— Хорошо, леди Джулиана. Тогда хочу пожелать вам доброй ночи. Завтра меня в городе не будет, но я уезжаю ненадолго и после своего возвращения зайду к вам.

Глава 11

На следующий день Джулиана, Джосс, Эми и Беатрис отправились в семейное поместье. Беатрис постановила, что ей пора повидаться с братом, Джосс закончил свои дела в Лондоне, а Джулиана с неохотой согласилась сопровождать их.

Приехав в Эшби-Теллант, они обнаружили, что отцу уже лучше. Однако он все еще был прикован к постели и рычал на своих докторов. Его янтарные глаза были все так же остры, не говоря уже о языке. Он жестом показал дочери на стул около постели и пристально посмотрел на нее.

— Я слышал, что крестник Генри Лиса предлагал привезти тебя сюда. Мы с Лисом частенько играем в шахматы. — Взгляд маркиза стал задумчивым. — Итак, значит, Мартин Давенкорт? Он твой последний поклонник? Или он слишком джентльмен, чтобы попробовать на вкус что-то подозрительное?

Джулиана засмеялась:

— О нет, мистер Давенкорт просто идеал джентльмена, папа. И у нас с ним нет… любовной связи.

Маркиз тоже засмеялся:

— Ты не слишком высокого мнения о мужчинах, да, Джулиана? После катастрофы с Мэссингемом, похоже, ты разочаровалась во всем мужском роде.

— Ваша информация, как всегда, верна, сэр, — беспечно отозвалась Джулиана. Ее всегда озадачивало, откуда у отца такая мощная агентурная сеть, если он слаб здоровьем и не выезжает за пределы поместья.

— Я слышал о тебе много интересного. — Маркиз глянул на нее. — Оказывается, ты поселила к себе свою тетушку Беатрис. Кроме того, я слышал, что ты отказалась от своих старых друзей и подружилась с Эми и Эннис Эшвик. И теперь посещаешь оперу и театр… — Маркиз одобрительно кивнул. — Рад слышать это, девочка.

— Не стоит слишком обольщаться, сэр, — сказала Джулиана. — Я не сомневаюсь, что это лишь временно.

Маркиз рассмеялся:

— Временная респектабельность, да? У тебя по-прежнему чертовски странное чувство юмора. Точно как у меня.

Джулиана задрожала от налетевшего сквозняка.

— Вряд ли это возможно, сэр, — холодно произнесла она. — Я понимаю, что ничего от вас не унаследовала.

Повисло неловкое молчание. Маркиз изменил положение.

— Я хотел поговорить с тобой о твоем приданом. Я решил дать тебе еще один шанс. Не будем больше ходить вокруг да около. Я разговаривал со своими поверенными. — Он раздраженно откинулся на подушки. — Большая часть состояния остается за Джоссом, чтобы поддерживать на уровне этот старый мавзолей.

— Ну конечно, — сказала Джулиана. — Бедняжка Джосс.

— Однако… — Маркиз начал задыхаться. — Я оплатил твои последние долги и довел до сведения общественности, что ты получишь сто пятьдесят тысяч фунтов в качестве приданого.

У Джулианы от такого неожиданного заявления даже закружилась голова.

— Сто пятьдесят тысяч, — слабым голосом повторила она.

— Да. Не так много, если ты все спустишь в карты. — Отец насмешливо посмотрел на нее. — Но достаточно, чтобы привлечь кое-каких поклонников.

Джулиана нахмурилась:

— Прошу прощения, сэр?

Маркиз вздохнул:

— Думаю, я только однажды видел тебя счастливой — когда ты была замужем за Мафлитом, дорогая. Вот я и подумал, что если я дам тебе приданое, то привлеку к тебе поклонников. — Он посмотрел на нее. — Однако у меня есть одна оговорка, Джулиана. Ты должна выйти замуж в течение трех месяцев после своего тридцатого дня рождения. Улаживай это дело побыстрее.

Джулиана молчала, в ее голове роились тысячи мыслей. Она была потрясена и взвинчена. Отец хочет купить ей мужа.

Она встала и подошла к окну, жадно глотая прохладный, успокаивающий воздух.

— Простите меня за тупость, сэр, но я полагаю, что мне нужны некоторые пояснения. Вы сообщили миру, что я получу приданое в размере ста пятидесяти тысяч фунтов, если выйду замуж в ближайшие три месяца после своего дня рождения?

Маркиз раздраженно потянул на себя одеяло.

— Да, именно так. Но выйдешь замуж за человека чести, заметь. Не за какую-то шушеру. Твой день рождения ведь уже на следующей неделе, верно?

Джулиана прикусила губу.

— Верно. Но, к сожалению, я не знаю такого мужчины… — она запнулась, потому что это была неправда, — которого бы я уважала настолько, чтобы выйти за него замуж.

Маркиз удивленно и растерянно посмотрел на нее.

— Нет мужчины, за которого ты бы хотела замуж? Но у тебя есть три месяца, чтобы найти его. Кроме того, деньги будут хорошим стимулом…

— Для меня деньги не стимул, — вежливо возразила Джулиана, — и если они станут стимулом для жениха, то замуж я за такого точно не выйду.

Маркиз нахмурился:

— Теперь уже мне нужны пояснения. Ты что, отклоняешь мое предложение?

— Отклоняю, — кивнула Джулиана. Она подошла к его кровати и села рядом. — Я выйду замуж только по любви, папа. И я была счастлива с Эдвином Мафлитом только потому, что мы любили друг друга.

Ее отец пренебрежительно отмахнулся:

— Замуж по любви! Вот в этом-то и заключается причина того, что ты идешь неверным путем, Джулиана.

— Вы женились по расчету, — тихо заметила Джулиана, — и брак не слишком удался, не так ли?

Отец хотел прервать ее, но она смело продолжила:

— Я считаю, что вы, сэр, недооцениваете значение любви. Посмотрите на меня. У меня рыжие волосы Теллантов. Лицо такое же, как и ваше, словно отлитое из той же формы. Вы сами говорите, что у меня ваше чувство юмора. И все же все мои тридцать лет вы не считаете меня своей дочерью. И вы никогда меня не любили. О нет… — она махнула рукой, — вы никогда ничего подобного не говорили, но все знали об этом. Все знали, что вы не считаете себя моим отцом и потому не заботитесь обо мне.

— Я…

— Возможно, я действительно не ваша дочь. — Джулиана повернулась к нему с внезапной яростью. — Возможно, что, несмотря на все сходство, вы правы, и моим отцом был какой-то любовник моей матери. Должно быть, вы верите в это, папа, и именно за это наказываете меня все эти тридцать лет. — Она встала, у нее начал срываться голос. — Но разве это должно иметь значение? Я ведь в этом не виновата! Я бы отдала все эти сто пятьдесят тысяч за одно только ваше нежное слово или одобрение. Но я никогда не получала ни того ни другого.

— Джулиана, подожди, — попросил маркиз. Но она покачала головой. Она вернулась к его постели и наклонилась, чтобы поцеловать в щеку.

— Простите меня, папа. Я возвращаюсь в Лондон. Я никогда не любила деревенский воздух и хотела бы никогда сюда не приезжать. Я желаю вам доброго здоровья и… — она улыбнулась, — еще многих лет на своем законном месте.

После душной комнаты больного на улице показалось очень свежо. Джулиана была так сердита, что не хотела разговаривать ни с Джоссом, ни с Эми. Но и сразу возвращаться в Лондон тоже не собиралась. Она пошла по тропинке через заросший сад и спустилась к реке. Отодвинув свисающие ветви ивы, она проскользнула в зеленый сумрак своего убежища на речном берегу. Опустилась на траву и подтянула колени к груди, как делала в детстве. Она чувствовала себя совершенно несчастной. По щеке ее скатилась одинокая слеза, Джулиана стерла ее рукой и уткнулась лбом в колени, обняв их. Сто пятьдесят тысяч фунтов. Такая огромная сумма. В каком-то смысле отец сделал ей очень щедрое предложение, в своем стиле. Но она ощущала от этого только пустоту и печаль.

Внезапно где-то позади нее раздался треск ломающейся ветки, резкий звук на фоне журчания тихой речушки. Джулиана быстро обернулась.

Под сенью ивы стоял Мартин Давенкорт.

Он двинулся с места и, двумя шагами преодолев разделявшее их расстояние, обнял ее и прижал к себе, а потом стал целовать с силой, которую Джулиана сочла ужасающей и очень нежной.

Они стояли так довольно долго, потом она немного отстранилась.

— Мартин… — выговорила она со смесью удивления и упрека.

Он, казалось, был ошеломлен и слегка потряс головой.

— Джулиана… с тобой все в порядке?

Джулиана высвободилась из его объятий.

— Конечно. Я пришла сюда, чтобы перед возвращением в Лондон побыть немного в тишине…

Она постаралась привести в порядок прическу, но дрожащие пальцы и срывающийся голос выт давали ее волнение. Мартин поймал ее руку и поднес к губам. Джулиана посмотрела на него и быстро отвернулась. В его глазах светилась такая нежность, что в горле у нее встал ком.

— Мартин, — снова произнесла она, и на сей раз в ее голосе звучала мольба.

— Почему ты плакала? — спросил он.

Джулиана высвободила руку и отвернулась.

— О, это пустяки. Мой отец предложил мне целое состояние, а я отказалась. И теперь думаю, какая же я дура.

Мартин улыбнулся.

— Почему он сделал тебе такое предложение?

— Давай не будем об этом! Слишком грустная история. Мне надо вернуться в Лондон.

Но Мартин и не подумал менять тему.

— Должно быть, это что-то очень плохое, раз ты из-за этого плачешь.

— Не особенно! — Джулиана натянула веселую улыбку. Она не сомневалась, что выглядит ужасно и совершенно неубедительно. — Я плачу даже из-за пятнышка на шляпке, знаешь ли! Это одно из моих самых лучших умений.

— Раз ты не хочешь говорить о своем состоянии, то, может, тогда поговорим о том, что между нами произошло? — предложил Мартин. — В ту ночь в леднике…

Джулиана бросила на него взгляд из-под ресниц.

— Тут не о чем говорить. Внезапное влечение нередко встречается, Мартин. И умирает оно так же быстро, как рождается. Я должна была раньше сообразить. Такое иногда случается.

— Ерунда. — Мартин сузил синие глаза, выражая недовольство.

И Джулиане это показалось очень привлекательным. Она чувствовала, что беспомощно тонет в своей влюбленности, и яростно боролась с этим чувством.

— Для меня это не «просто случилось», — сказал Мартин. — И для тебя тоже, учитывая, что ты мне в ту ночь говорила. Так что не притворяйся.

Джулиана чувствовала, что ее загоняют в угол.

— Я помню, что говорила.

— Это хорошо. — Мартин скрестил руки на груди. — Джулиана, если ты и дальше будешь изображать легкомысленность, продолжая держать меня на расстоянии, мне придется зайти с другого конца.

Джулиана беспомощно стиснула руки.

— Но я на самом деле легкомысленная. Я ведь тебе уже говорила. Почему ты меня не слушаешь?

— И ты, безусловно, чертовски упрямая. Любая женщина, которая так целуется и потом притворяется, что это ничего не значит…

— Прости, Мартин, но я не желаю продолжать эту тему. Для меня это ничего не значит.

— Джулиана, ты слишком долго испытываешь мое терпение. Не пытайся больше притворяться. Ты дрожала, когда я тебя целовал, и я совершенно не верю, что это для тебя ничего не значило…

Он легонько провел пальцами по ее щеке, от уголка брови до самого подбородка. Большим пальцем задел нижнюю губу. Его прикосновение словно обжигало кожу. Джулиана задрожала. Она ничего не могла с собой поделать и заметила в глазах Мартина вспышку удовлетворения.

— Видишь? И это только начало… — Он сделал паузу, пристально глядя на ее губы.

Джулиана горела как в огне, у нее подгибались колени, и она чувствовала себя очень несчастной. Она попыталась высвободиться, но Мартин держал ее крепко.

— Вспомни, ты же ничего ко мне не чувствуешь, а значит, тебе нечего бояться, — сказал он. Его губы оказались совсем рядом с ее ртом. — Совсем ничего…

Когда он поцеловал ее, в первый момент Джулиана испытала облегчение. Но оно стремительно сменилось иссушающим желанием, которое забрало у нее все силы и оставило смутную жажду. Она чувствовала, как ее тело тает под натиском Мартина.

— Абсолютно ничего не чувствуешь, — повторил он, и Джулиана услышала в его голосе смех.

Он снова поцеловал ее, потом проник в приоткрытые губы, и их языки сплелись в тесном объятии. Джулиана издала тихий горловой звук, означавший капитуляцию. Она вырвалась, прижала руки к груди. Она тяжело дышала, все тело горело от его прикосновений.

— Хватит, Мартин, ты уже все доказал.

— Но не к своему удовлетворению.

Он снова притянул ее к себе и долго стоял, обнимая ее, потом отпустил и отстранился, но она чувствовала, что он следит за каждым ее шагом, и видела в его потемневших глазах огонь.

— А вот теперь — к своему удовлетворению.

Он повернулся к занавеси ивовых веток.

— Куда ты? — в замешательстве спросила Джулиана.

Мартин замер, придерживая ивовые ветви.

— Я иду просить твоего отца дать мне разрешение ухаживать за тобой.

— Я не выйду за тебя замуж!

Мартин удивленно посмотрел на нее:

— Я же не просил об этом. Пока.

— Когда ты попросишь…

— Когда я попрошу, ты согласишься.

Джулиана взорвалась негодованием:

— Когда ты попросишь…

Но Мартина уже не было. Он ушел.

Когда объявили о приходе Мартина Давенкорта, маркиз Теллант уже не лежал в постели. Он сидел с сыном в библиотеке за бокалом вина. Мартин вошел и отвесил обоим поклон. Джосс поставил свой бокал и направился к двери.

— Похоже, у тебя к моему отцу серьезное дело, Давенкорт. Я оставлю вас. Если захотите со мной пообщаться, я буду в гостиной.

Мартин поднял руку, останавливая его.

— Теллант, не уходи из-за меня. Я буду только рад вести разговор при тебе. — Он снова повернулся к маркизу: — Милорд, я пришел, чтобы просить руки вашей дочери.

— Вы хотите жениться на Джулиане? — переспросил маркиз и бросил взгляд на Джосса. — Вы с ней сегодня уже говорили, мистер Давенкорт?

— Да, милорд. — Мартин, казалось, был немного озадачен. — Я только что видел ее и сообщил о своем намерении просить вашего разрешения ухаживать за ней.

— Понимаю, — медленно протянул маркиз. — И что она ответила?

Мартин печально усмехнулся.

— Что я могу просить вас о чем заблагорассудится, но она все равно не даст мне своего согласия.

Джосс сдавленно фыркнул. Отец наградил его неодобрительным взглядом.

— Прошу прощения, сэр, — сказал Джосс. — Просто это так похоже на Джулиану. На самом деле я рад, что именно Давенкорт хочет на ней жениться. Его не обескуражит подобная демонстрация отказа!

Мартин отвесил ему легкий поклон:

— Благодарю, Теллант. Ты, безусловно, прав — у меня самые твердые намерения. Милорд… — он посмотрел на маркиза, — даете ли вы мне разрешение…

— Один момент, мистер Давенкорт, — произнес тот. — Моя дочь упомянула вам о своем будущем состоянии?

Мартин нахмурился:

— Она только сказала, что вы ей его предложили, а она отказалась. — Краска залила его лицо, когда он осознал значение вопроса. — Я не собираюсь жениться на ней ради денег, милорд! Я в этом не нуждаюсь, и я не охотник за приданым…

— Спокойнее, Давенкорт, — весело остановил его маркиз. — Нет нужды вызывать меня на дуэль! Я вас ни в чем подобном и не подозревал. Я вам очень обязан — и благодарен, — если вы решили жениться на Джулиане.

Мартин поклонился, на его лице отразилось явное облегчение.

— Для меня это счастье, милорд.

— Моя дочь хочет как можно скорее вернуться в Лондон, — продолжил маркиз. — Я полагаю, вы тоже собираетесь поехать вслед за ней — и убедить ее в своих чувствах и намерениях?

— Верно.

— Но я бы хотел, — медленно проговорил маркиз, — чтобы свадебная церемония состоялась здесь, в Эшби-Теллант. — Он протянул Мартину руку, и тот пожал ее. — Верните мне дочь, Давенкорт, — тихо сказал он. — Это все, о чем я прошу.

После ухода Мартина Джосс взял с буфета бутылку Канарского вина и молча наполнил бокал отца. После чего поднял свой.

— Он идеально подходит Джулиане.

— Я знаю. Ей повезло. В конечном итоге. — Маркиз вздохнул. — Думаешь, она примет его?

— Без сомнения, сэр. Она любит его. И Давенкорта не так просто заставить отступиться, если он уже что-то решил.

Маркиз кивнул и, покряхтывая, опустился в кресло.

— Он показался мне достаточно толковым. Он твой друг, Джосс?

— Да, сэр. Правда, я не уверен, что вы сочтете это хорошей рекомендацией.

Маркиз хохотнул:

— Он подойдет. И очень хорошо подойдет. — Теллант вздохнул. — Таким образом, выходит, что Джулиана отказалась от наследства, но при этом уже нашла себе мужа. Пути Господни неисповедимы, а, Джосс?

Тот засмеялся.

— И двигается Он по ним очень быстро, — сказал он. — Действительно быстро.

До Лондона Джулиана добралась совершенно измотанной. Войдя в дом, она, к своему неудовольствию, обнаружила только что прибывшего сэра Джаспера Коллинга.

— Джулиана. — Он отвесил ей небрежный поклон. — Как поживаешь?

— Очень хорошо. Спасибо, Джаспер. — Джулиана вздохнула. — Пойдем в библиотеку.

Коллинг последовал за ней и, поддернув фалды сюртука, опустился в кресло.

— Мы с тобой не виделись целую вечность, вот я и подумал, что неплохо бы тебя проведать. Я слышал, ты ездила в Эшби-Теллант.

— Я только что оттуда вернулась, поэтому смогу уделить тебе всего несколько минут: — Джулиана пригляделась к нему. — Но как ты узнал, что я скоро буду дома? — Ее охватило неприятное подозрение. — Ты же пришел не поэтому, да, Джаспер? Какой слух до тебя дошел?

Коллинг улыбнулся, открывая пожелтевшие зубы.

— Не стану отрицать. Да, я пришел, потому что услышал кое-какие слухи… Значит, старик все-таки расщедрился? Я знал, что навсегда он от тебя не отречется. Кровь-то гуще воды.

Она склонила голову.

— И что же вы думаете об этом, сэр Джаспер?

Коллинг совершенно не смутился:

— А вот что, Джулиана. Мы поженимся, разделим между собой деньги и разойдемся в разные стороны. Честнее и быть не может, по-моему. Я не стану тебя беспокоить…

Джулиана встала.

— Хочу сообщить тебе одну деталь, Джаспер. Ты первый об этом услышишь. В ближайшее время я доведу до всеобщего сведения, что отказалась от предложения отца и соответственно не стану сим заманчивым призом. — Она с удовлетворением отметила, как налились кровью его глаза и побагровело лицо. — Похоже, это тебе в голову не приходило? Да, все верно. Я отказалась от ста пятидесяти тысяч фунтов.

Коллинг вскочил.

— Бога ради, но почему, Джулиана?

— Мне не понравились поставленные отцом условия.

Коллинг уставился на нее.

— Ты безумная гордячка. Я бы что угодно сделал ради ста пятидесяти тысяч.

— Действительно. — Джулиана мило улыбнулась. — И ты только что доказал это, да, Джаспер? Доброго тебе вечера.

* * *

На следующее утро Джулиана удалилась в библиотеку. Она пожалела, что здесь нет Беатрис и что Эми с Джоссом не остались в городе. У нее выдалось время обо всем подумать, и ей хотелось с кем-то поговорить. Ее дом снова опустел. Она как раз раздумывала, не стоит ли рискнуть и поискать убежища у Эннис и, Адама, как Сегсбери объявил о приходе Эдварда Эшвика.

— Мистер Эшвик желает увидеться с вами, леди Джулиана. Я помню, что вы не принимаете сейчас гостей, но подумал, что, возможно, захотите сделать исключение.

Джулиана отложила книгу, которую и не читала, и вышла в холл. Она протянула руки навстречу Эдварду:

— Эдди! Как приятно видеть тебя.

Эдвард Эшвик явно чувствовал себя очень неловко. Он шагнул вперед, вертя в руках шляпу, и наклонился, чтобы чмокнуть ее в щечку.

— Джулиана. Как ты поживаешь?

— Замечательно, — улыбаясь, ответила Джулиана. — Но, Эдди, что с тобой? Ты же мрачнее тучи.

— Ничуть! — заявил Эдвард и через силу улыбнулся, отчего показался еще более несчастным. — Я пришел… Я хотел… В общем, я услышал о предложении твоего отца.

— Понимаю, — произнесла Джулиана, улыбка погасла. Она жестом показала ему пройти за ней в библиотеку.

— Я хотел сказать, — начал Эдвард, и в его голосе прозвучало отчаяние, — что тебе не обязательно принимать любое брачное предложение, только чтобы выполнить условия отца. Мне неприятно думать, что тебе придется выходить за какого-то невежу, чтобы получить деньги.

— Спасибо, — ответила Джулиана и улыбнулась, вспомнив о Джаспере Коллинге. — Но такой опасности я не подвергаюсь.

— Нет, конечно, нет. — Эдвард явно смутился. — Я не имел в виду, что ты собираешься замуж за охотника за приданым, только чтобы получить деньги. Я знаю, что ты не такая. И также мне не хочется, чтобы ты решила, что я сам охочусь за твоим приданым, но… — Он нахмурился и оборвал себя.

— Но? — поощрила его Джулиана.

— Но я услышал какие-то небылицы о том, что ты отказалась от предложения отца и теперь можешь потерять все, что имеешь. — Эдвард понуро ссутулил плечи. — Джулиана, дорогая, ведь я уже предлагал тебе раньше стать моей женой. Прошу тебя, Джулиана. Мне бы так хотелось, чтобы ты вернула себе расположение отца.

Джулиана вздохнула.

— Эдди, я тебе очень благодарна за предложение. Ты самый добрый и самоотверженный человек из всех живущих, но…

— Но ты мне отказываешь.

— Отказываю. Я не могу допустить, чтобы ты жертвовал собой ради облегчения моего долгового бремени. Это было бы огромной несправедливостью.

Эдвард нахмурил лоб.

— Но как же твои долги? Несправедливо, что тебе приходится отдаваться на волю судьбы! Раз маркиз не хочет тебе помочь, позволь мне защитить тебя своим именем.

— Эдди, — тихо проговорила Джулиана. — Все это очень благородно с твоей стороны, но я не могу принять твое предложение.

— Почему?

— Тому есть несколько причин. — Джулиана улыбнулась. — До недавнего времени я думала, что ты делаешь мне предложение скорее в силу привычки, чем из-за настоящего чувства…

— Черта с два! Я предан тебе всей душой, Джулиана. Это ведь всем известно. — Эдвард сердито вспыхнул.

— Прислушайся к своему сердцу, мой дорогой, — покачала головой Джулиана. — Я думаю, ты много лет был постоянен в своих чувствах. Мне было это известно, и я самым бесстыдным образом пользовалась тобой — просила тебя сопровождать меня, считая это само собой разумеющимся…

— Ну… — Эдвард осторожно глянул на нее, не зная, соглашаться с ее словами или не стоит.

— Признай, ведь в последнее время твои чувства ко мне несколько изменились, — нажала на него Джулиана. — Верно? Ты ведь любишь меня скорее как сестру, чем как будущую жену, правда? Что же до моих чувств к тебе, то я тебя очень люблю, Эдвард, и очень ценю и уважаю, но я не смогла бы выйти за тебя замуж. Ты для меня как брат.

Лицо Эдварда медленно залила краска.

— Ну… Тогда, я полагаю…

— Признай это. Я не рассержусь.

Эдвард вздохнул:

— Да, верно, сначала я был ослеплен тобой, Джулиана. Я так долго обожал тебя…

— Но в последнее время тебе на ум приходит другая женщина, — мягко продолжила Джулиана. — Я бы никогда не встала между тобой и Китти, Эдвард. Не тогда, когда ты начинаешь испытывать к ней нежные чувства. Я не забуду, как ты был добр ко мне, но я больше не хочу этим пользоваться в своих интересах.

Эдвард в отчаянии посмотрел на нее:

— Но, что же ты будешь делать, Джулиана?

— Пока не знаю. Полагаю, сначала продам драгоценности и часть мебели, чтобы оплатить долги, а потом уже буду думать, как жить дальше. — Джулиана пожала плечами. — Что-нибудь придумаю.

— Ты должна знать, что в Эйнхаллоу тебе всегда будут рады. Уверен, и Адам с Эннис скажут то же самое.

— Я в этом не сомневаюсь. Они очень добры. Однако я не собираюсь превращаться в одну из тех несчастных, которые круглый год навязываются пожить к друзьям и родственникам, чтобы совсем не обнищать. — Джулиана содрогнулась. — Мне ненавистна сама мысль жить в чужом доме на положении гостьи, которая всем мешает.

Эдвард засмеялся.

— Тебе предстоит зарабатывать?

— Надеюсь, что нет! — Джулиана нахмурилась. — Как ты себе это представляешь? Кто меня возьмет на работу?

— Может быть, маркиз еще передумает.

— Не стоит на это рассчитывать. Я, во всяком случае, не собираюсь. — Джулиана засмеялась. — У моего отца не самый мягкий характер. — Она протянула руку и дернула звонок. — А теперь, когда мы все по-дружески уладили, ты не откажешься выпить вместе со мной? Расскажи мне все о твоем зарождающемся романе с Китти Давенкорт.

— К вам пришел мистер Давенкорт, мадам, — сообщил Сегсбери в пять часов вечера того же дня. — Он просит принять его. Он говорит, что дело не терпит отлагательств.

Джулиана внезапно запаниковала — несмотря на то, что она все это время ждала Мартина, одновременно надеясь, что он не придет.

— Умоляю, скажите мистеру Давенкорту, что меня нет дома, — попросила она.

— Мистер Давенкорт говорит: он будет ждать, пока вы не решите, что вы уже дома, мадам.

Джулиана поджала губы.

— О, ну ладно! Впустите его. — Она заметила, что за спиной Сегсбери в дверях замаячила высокая фигура Мартина. — О, похоже, он уже здесь. Спасибо, Сегсбери. Добрый день, мистер Давенкорт.

У Джулианы забилось сердце. Мартин показался ей серьезным и изумительно красивым. Что-то внутри ей подсказывало, что он не отступится.

— Добрый день, леди Джулиана.

Сегсбери закрыл за собой дверь. Мартин направился к Джулиане. От одного взгляда на него у нее пересохло во рту.

— Я опоздал? — поинтересовался Мартин. Джулиана удивленно посмотрела на него.

— Прошу прощения?

— Как понимаю, вам необходимо найти себе мужа. Желание выгоды могло заставить вас принять первое же предложение брака.

Джулиана слабо улыбнулась.

— Первое предложение поступило от Джаспера Коллинга, сэр. Неужели вы бы пожелали, чтобы я его приняла?

Мартин приблизился к ней.

— Нет, конечно. А второе?

— От Эдварда. Бедный Нед, он так разрывался между верностью мне и своей новоиспеченной возлюбленной.

Мартин подошел к ней вплотную и остановился.

— И что ты ему ответила?

— Я его поблагодарила. И отослала обратно к Китти.

Мартин с нежностью посмотрел на нее и улыбнулся. Он взял ее руки в свои.

— А третье?

Джулиана прикусила губу.

— Я не уверена, что хочу получить третье.

В глазах Мартина засветилась улыбка.

— Все еще хочешь сбежать, Джулиана? Но ты не сможешь мне отказать. У меня есть преимущество над остальными твоими поклонниками.

— Неужели?

— Конечно. Ты ведь согласилась выйти за меня замуж, когда тебе было всего четырнадцать. Конечно же ты помнишь об этом.

Джулиана нахмурилась, но потом ее лицо прояснилось, и она засмеялась.

— Ах да! Я молола какую-то чепуху о том, что никто на мне не женится, и ты…

— И я сказал, что, если к тридцати годам тебе все еще будет нужен муж, я сам на тебе женюсь.

— Не слишком изящное предложение, — с улыбкой заметила Джулиана. — Но это было очень галантно с твоей стороны, Мартин, и я прошу прошения, что тогда над тобой посмеялась. Очень прошу. Мартин притянул ее ближе к себе.

— А сейчас ты надо мной смеешься?

— Нет, но ты сейчас заблуждаешься. — Джулиана немного запаниковала. — Должна тебе сообщить, что я не собираюсь выходить замуж.

Мартин нахмурился:

— А я слышал обратное. Что тебе необходимо выйти замуж, и побыстрее.

— Это были слухи, сэр.

Джулиана высвободила руки, и Мартин не стал ей препятствовать, но сам не двинулся с места. Он наблюдал за ее лицом, чуть нахмурив брови.

— А правда в том, что мой отец фактически предложил сто пятьдесят тысяч фунтов тому, кто убедит меня выйти замуж, — сказала Джулиана, избегая его взгляда.

Она заметила, что у рта Мартина залегли мрачные складки.

— Это для тебя оскорбительно, Джулиана. Я не хочу говорить об этом в таком ключе.

— Но я отказалась от предложения отца. Я не хочу, чтобы меня покупали, и не хочу отдавать себя в руки человека, который возьмет меня только за приличную взятку. Так что… — Джулиана повела плечиком, — ты можешь успокоиться, Мартин. Мне не надо срочно выходить замуж. Но я все равно… — она немного смягчилась, — я благодарна тебе за заботу.

Однако Мартин по-прежнему не отрывал от нее пристального взгляда.

— Теперь уже заблуждаешься ты, Джулиана. Я делаю тебе предложение не по доброте душевной. Я его делаю, потому что хочу жениться на тебе. — Он снова взял ее за руки теплыми сильными пальцами. — Джулиана, я очень рад, что ты отказалась от предложения отца. И я не считаю, что ты должна изменить свое мнение. Но я хотел бы, чтобы ты передумала насчет моего предложения. Я хочу на тебе жениться.

— Но, в этом же нет необходимости! — Джулиана нахмурилась. — Ты разве не понял, что я сказала?

— Отлично понял. Это ты меня не поняла. Я хочу тебя. Я хочу жениться на тебе. Неужели это так трудно осознать?

Джулиана глубоко вздохнула.

— Извини, но у меня нет ни малейшего желания снова выходить замуж. — Она взглянула на него из-под ресниц. — Однако, думаю… я была бы счастлива стать твоей любовницей… — выпалила она единым духом и замолчала.

Глаза Мартина потемнели от ярости.

— Что ты сказала?

Джулиана струхнула. Она отступила и спряталась за бюро.

— Я сказала, что была бы счастлива стать твоей любовницей.

— Спасибо, — безупречно вежливо откликнулся Мартин, — но такой должности не предлагается. Шестнадцать лет назад я сделал тебе предложение, и ты согласилась. Даже не пытайся выкрутиться.

Джулиана уставилась на него.

— Но я недостаточно респектабельна для твоей жены. Я тебе не подхожу.

Мартин резко выдохнул.

— И только-то? Пожалуйста, перестань себя жалеть, Джулиана. Ты мне абсолютно подходишь…

— Нет, не подхожу! — завопила Джулиана. — О, Мартин, я меньше всего подхожу в жены члену парламента! Ты вообще понимаешь, как это сказалось бы на твоей карьере?

— Вздор.

— Вздор — это иметь жену, которая так нескромно развлекалась с половиной Лондона?

Мартин, будь серьезен.

— Джулиана, я уже сказал тебе, что прошлое меня не волнует. Меня волнует только наше будущее.

— Твои коллеги никогда меня не примут.

— Примут, если ты согласишься взять сто пятьдесят тысяч фунтов, — цинично заявил Мартин. И улыбнулся ей так тепло и уверенно, что Джулиана задрожала. — Прекращай искать себе оправдания, любимая.

— Но ты должен видеть, что мои слова отражают истину.

— В данный момент, — заявил Мартин с нотками гнева в голосе, — единственное, что я вижу, — это твое чертово упрямство и сознательную слепоту. А еще… — его голос смягчился, когда он взглядом скользнул по ее лицу, — я вижу твои чувственные надутые губки. Клянусь жизнью, я сойду с ума, если сейчас тебя не поцелую.

— Сейчас?

— Немедленно. Сию же секунду.

Мартин обошел бюро и обнял ее, прижал к себе. От нежного неторопливого поцелуя Джулиана затрепетала с головы до ног. Он отпустил ее.

— Ты по-прежнему отказываешься?

— Да, — воинственно заявила Джулиана. — Твое желание меня поцеловать не означает, что я стала бы тебе достойной женой.

— К черту это. Твое понимание, что значит быть «достойной женой», явно расходится с моим. — Мартин провел рукой по волосам. — Да, когда-то я был идиотом и считал, что ты недостойна стать моей женой. Какая, однако, ирония — сейчас я уже так не думаю, но теперь ты сама говоришь, что ты меня недостойна.

— Я думаю, ваше мнение, сэр, сейчас находится под дурным влиянием определенных факторов, — сказала Джулиана. — То, что вы говорите, — неразумно.

Мартин вспыхнул:

— Иди сюда.

— Зачем?

— Чтобы я смог поцеловать тебя еще раз. Я хочу еще дурного влияния.

— Это и есть твой довод? В таком случае должна сказать, что ты впустую тратишь время…

— А ты не трать лишних слов.

Мартин снова стал целовать ее. Джулиана задрожала.

— Очень убедительно, — отдышавшись, проговорила она.

Глаза Мартина сверкнули.

— Джулиана, я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

Джулиана посмотрела на него.

— Мартин, я…

— Ты меня любишь?

— Да, но выйти за тебя все равно не могу. — Джулиана высвободилась из его объятий и отодвинулась. — Я вообще не хочу больше выходить замуж. Вот почему я сказала, что была бы рада стать твоей любовницей.

Мартин сузил глаза.

— Пожалуйста, не начинай снова об этом. Или брак, или ничего. Почему ты не хочешь выйти за меня, Джулиана?

Она отошла в сторону. Она знала, что, в конце концов, ей придется ему объяснить — Мартин имел право узнать настоящую причину ее отказа.

— Кроме тебя, я любила по-настоящему только одного мужчину — Эдвина Мафлита, — ее голос звучал приглушенно, — и, когда его отняли у меня, мое сердце разбилось. Я не хочу, чтобы это случилось снова.

Мартин потер лоб.

— Но ты ведь не перестанешь меня любить только потому, что не станешь моей женой!

Джулиана прикусила губу.

— Нет, но так я не сделаю все еще хуже! Если я выйду за тебя, то буду с каждым днем все сильнее в тебя влюбляться.

Мартин нежно улыбнулся ей.

— Я на это надеюсь.

— Вот! Вот видишь! — Джулиана беспомощно всплеснула рукой. — Ты уже и так это делаешь!

— Делаю — что?

— Заставляешь меня любить тебя еще сильнее. Перестань, пожалуйста.

Мартин снова притянул ее к себе.

— Джулиана, это же глупо. Я здоров и силен. Я не собираюсь умирать и не оставлю тебя, как Мафлит.

Джулиана покачала головой.

— Откуда тебе знать, Мартин? — У нее на глаза навернулись слезы. — Я возненавидела Эдвина за то, что он меня бросил, — я его возненавидела! Я никогда его не прощу! Я так сильно любила его, а он оставил меня. Я думала, что умру от горя! Как он мог так со мной поступить? Бросить меня, когда я так в нем нуждалась…

Она сорвалась на рыдания и спрятала лицо на плече Мартина.

Она плакала, а он только гладил ее по волосам, чувствуя, как всхлипы сотрясают ее тело.

— Вот, значит, в чем было дело? Ты поэтому никого к себе не подпускала?

Джулиана посмотрела на Мартина.

— Частично. После смерти Мафлита я подумала, что смогу снова быть счастливой — с Клайвом Мэссингемом. Мне тогда казалось, что я его очень любила, но сейчас я понимаю, что это было ненастоящее чувство. И когда Мэссингем доказал свою лживую сущность, я решила, что больше не хочу рисковать своим сердцем. И стала играть в разные игры, держа мужчин на расстоянии.

— Не только мужчин. И твоих друзей тоже — например, Эми. И Эннис Эшвик. И даже родных.

Джулиана пожала плечами, испытывая неловкость.

— Я ревновала Джосса к Эми. Он единственный был мне небезразличен. И только он один вставал на мою сторону. Я пришла в ярость, когда он женился, — и я завидовала его счастью. Но — да, действительно, дружбу Эми я отвергала. И Эннис тоже. — Она обняла себя за плечи и чуть отошла в сторону. — Мне было легче сохранять дистанцию. Наверное, я могла бы даже помириться с отцом, если бы посильнее старалась. Я не хотела больше никого любить.

— А потом ты начала подпускать к себе других людей.

Джулиана уныло кивнула:

— Да… Сначала Клару и Китти. И Брендона. Потом тетю Трис и Эми, и даже чуть-чуть отца. И еще тебя. Ты был самым опасным, потому что я хотела тебя с самого начала, а потом стала в тебя влюбляться… — она покачала головой, — и погибла.

Мартин подошел к ней ближе.

— Ты же знаешь, что я не уйду, Джулиана. Я не приму смиренно отказ и не оставлю тебя. Не тогда, когда я знаю, что ты ко мне чувствуешь.

Джулиана вздохнула.

— Мартин, но что будет, если я потеряю тебя…

— Ш-ш-ш. Ты не потеряешь меня. Никогда.

И Джулиана снова оказалась в его руках, в его объятиях. Она почувствовала, что ее страхи начинают отступать. Она сделала последнюю попытку.

— Не жди, что я изменюсь и превращусь в милую респектабельную женушку. А к старости я стану одной из тех пожилых леди, что с удовольствием надоедают своим родственникам. Как, например, Беатрис.

Мартин улыбнулся.

— Очень надеюсь, что увижу это воочию, — сказал он и поцеловал ее.

Глава 12

Джулиана Давенкорт сидела перед зеркалом и всматривалась в свое отражение. Она стала женой Мартина.

В комнату вошел Мартин. Он бесшумно закрыл за собой дверь и замер, увидев ее, сидящую у зеркала в простой белой ночной рубашке. Ее волосы, медного оттенка, были заплетены в толстую косу. Мартин задержал на ней взгляд и невероятно нежно улыбнулся.

— С этой косой ты кажешься восемнадцатилетней девочкой. — Он поставил свечу на прикроватную тумбочку. — Иди ко мне, любимая.

Она приблизилась к Мартину вплотную и положила руку ему на грудь, ощущая под пальцами гладкий шелк его халата.

— Мартин, я… очень боюсь…

Мартин улыбнулся, глядя ей в глаза.

— Да, я вижу. Но тебе нечего бояться, милая.

Он легонько поцеловал ее, едва-едва касаясь губами. У Джулианы вырвался вздох.

— М-м-м. Как приятно…

— Вот видишь… — улыбнулся Мартин, отрываясь от ее губ, — тебе абсолютно нечего бояться.

На этот раз он поцеловал ее глубже, коснувшись языком ее нижней губы, он проник внутрь ее рта. Джулиана почувствовала, как его руки еще крепче обняли ее за талию, они казались такими горячими, что почти обжигали через тонкую ткань ночной рубашки. Ее захлестнул вихрь сладостных ощущений. Она взяла Мартина за отвороты халата и притянула к себе, прижалась к нему грудью и приоткрыла скользкий шелк. У нее ослабели ноги.

— Мартин… — выдохнула она, чуть растягивая слова. — Не знаю, сколько еще я смогу это вынести…

— Отлично. — В его голосе слышались хрипловатые нотки.

Мартин подхватил ее на руки и осторожно положил на огромную кровать и затем сам сел рядом. Он взял в руки ее косу и стал расплетать очень ласковыми и нежными движениями. Джулиана не отрывала глаз от его сосредоточенного лица. Медленно, очень медленно, он наклонился и снова поцеловал ее, погрузив руки ей в волосы. Она ощутила его теплый, мужской, притягательный запах. Джулиана выгнулась всем телом от сдерживаемого желания. Она просунула руки ему под халат и нетерпеливо его скинула, потом провела пальцами по груди и плечам, мягко ощупывая гладкую обнаженную кожу.

Мартин застонал. Он погладил ее грудь через ткань ночной рубашки. С бесконечной нежностью он потянул за ленты и осторожно стал стягивать с нее рубашку, прокладывая дорожку легких поцелуев от ключицы до самой груди. Джулиане казалось, что она тонет в море всевозможных ощущений, донельзя напряженная от неутоленной страсти. Прикосновение его губ к груди было изысканной пыткой, он дразнил ее, все глубже и глубже увлекая в омут чувственных ощущений.

— Я люблю тебя, Джулиана…

И вот его тело оказалось сверху, твердое и решительное, а Джулиана испытала только радость. У нее вырвался вздох облегчения и отчаянного желания, когда она раскрылась ему навстречу. Ощутила, как он вошел в нее, нежно и настойчиво, яростно и ласково, доставляя ей бесконечное удовольствие. Она закричала, и ей показалось, что он тоже. Когда их перестала сотрясать дрожь, он обнял ее и прижал к себе.

Ее кошмары растворились в небытие.

* * *

На следующий день, после ужина, Джулиана вышла в сад прогуляться в одиночестве.

Она дошла до озера и решила вернуться обратно к террасе. Через открытые окна до нее доносилась музыка, смех и голоса. Джулиана невольно ускорила шаг, желая поскорее присоединиться к Мартину и занять свое место в этой ярко освещенной комнате. Затем ее мысли перескочили к грядущей ночи, и она задрожала от предвкушения. Она оглянулась вокруг. На секунду ей показалось, что за ней кто-то наблюдает.

Внезапно ей преградил путь какой-то человек. Он встал перед ней и заговорил. Его голос был ей хорошо знаком, но она не думала, что когда-нибудь снова его услышит.

— Добрый вечер, Джулиана, — произнес Клайв Мэссингем. — Я как раз поджидаю тебя.

Глава 13

— Мэссингем, — бесцветно произнесла Джулиана.

Клайв Мэссингем вышел из тени лавра и попал в полосу яркого света. Луна осветила его необычное, запоминающееся лицо. Его красота заметно погрубела, прищуренный взгляд был полон подозрительности, полные губы выражали горечь. Джулиана сама удивилась, как она вообще могла влюбиться в него. Сейчас это казалось совершенно невозможным. Она прошла такой путь и теперь снова оказалась в самом его начале. Грусть и тоска заполнили ее сердце.

— Мне как-то показалось, что я видела тебя, — сказала она без выражения. — Однажды ночью после бала, недалеко от дома Эммы Рен. Тогда я решила, что это была игра моего воображения…

— Ты воображала меня? — Мэссингем засмеялся. — Хотя не похоже, чтобы ты была рада меня видеть, любимая.

Джулиана сжала руки.

— Я не рада. Конечно нет. Я думала, ты мертв.

— Ты что-то не выглядишь шокированной.

— Это так похоже на тебя, Мэссингем. У меня с самого начала было странное чувство, что я от тебя не избавилась.

— Зачем от меня избавляться?

В голосе Мэссингема прозвучала такая обида, что Джулиана вдруг поняла, У него было такое раздутое самомнение, что ему всерьез казалось, что она заплачет от счастья и упадет в его объятия, если узнает, что он жив.

— Тому много причин. С какой мне начать? — холодно поинтересовалась она.

— Это из-за твоего нового мужа? — Мэссингем кивнул в сторону освещенных окон. — Ты отлично поработала, Джулиана, это я тебе точно скажу. Прекрасный, честный мужчина более предпочтителен чем…

— Чем такой авантюрист, как ты? Мэссингем потемнел лицом. Она увидела, как горечь исказила его черты.

— Было время, когда ты наслаждалась моей компанией, Джулиана. Мы с тобой оба жили сами по себе, выкручивались и решали все своим умом, и это устраивало нас обоих.

Джулиана стиснула трясущиеся руки.

— Это было до того, как ты «своим умом» ограбил меня, забрал все наши деньги и бросил меня одну в Венеции. — Она посмотрела на него. — Мне сказали, что ты умер в долговой тюрьме.

Мэссингем захохотал:

— На это ушла часть твоих милых денежек, дорогая. Мне не составило труда купить свободу — как и новые документы. Я почувствовал себя свободным.

— И я тоже, — ровно сказала Джулиана. — Я освободилась от безумного увлечения тобой. Боже, какой я была идиоткой, что так ценила дух авантюризма! Он ведь на самом деле не был так уж привлекателен, верно, Клайв? Униженное, жалкое существование, полное отчаяния. Ты никогда не был мне верен и никогда не заботился обо мне. Я бы предпочла, чтобы ты не возвращался.

— Ты что, влюбилась в Давенкорта? — В голосе Мэссингема послышались глумливые нотки. — Маленькая леди-распутница превратилась в респектабельную даму и вышла замуж за унылого зануду.

— Полагаю, под унылым занудой ты имеешь в виду прямого и честного человека. — Голос Джулианы окреп. — Да, я действительно всем сердцем люблю Мартина. Он обладает качествами, которых тебе так недостает.

— И слава богу, что недостает. — Мэссингем сунул руки в карманы. Его голос звучал очень жизнерадостно. — Ладно, кое-что это меняет, но не в худшую сторону. Я боялся, что мне придется изображать, что я скучал по тебе. А так мы можем просто заключить сделку, не притворяясь, что испытываем друг к другу нежные чувства.

Джулиана уставилась на него:

— О какой сделке ты говоришь?

— Ну же, дорогая. Может, ты с приобретением респектабельности одновременно потеряла все свои мозги? — усмехнулся Мэссингем. — Ты же не думаешь, что я тихо отойду в сторону и позволю тебе и дальше наслаждаться любовной идиллией? — Он засмеялся. — Богатой любовной идиллией.

— О. — На Джулиану снизошло понимание. — Да, полагаю, что с моей стороны было большой наивностью думать, что ты мог прийти сюда без желания что-то от меня получить.

— Естественно.

— Тебе нужны деньги, я полагаю?

— Естественно, — повторил Мэссингем. — Я слышал, у тебя сейчас их навалом, как и у самого Давенкорта. Бог знает, почему он на тебе женился. У вас с ним ничего общего. Вот уж не думал, что ты интересуешься политикой. — Он задумчиво оглядел ее оценивающим взглядом. — Полагаю, он тебя возжелал. Ты до сих пор чертовски красива, даже если холодна как лед. Будем надеяться, что он не разочаруется, как в свое время разочаровался я.

Джулиана сжала кулаки.

— Ты так мило убеждаешь меня расстаться с деньгами, Клайв.

— Ну… — Мэссингем пожал плечами. — Ты не в том положении, чтобы жаловаться, не так ли, моя любовь? Ты ведь все еще моя жена. Одно мое слово, и все пойдет для тебя прахом.

Джулиана до крови закусила губу. Его жена. Она сейчас даже думать об этом не могла, потому что боялась, что ее мир развалится на кусочки, и теперь уже безвозвратно. Она глубоко вздохнула.

— Чего именно ты хочешь?

Мэссингем засмеялся:

— Я был бы рад заявить, что мое желание — это получить от тебя деньги и уехать. Но, к несчастью для нас обоих, моя дорогая, быть твоим мужем для меня более прибыльно, чем просто тебя шантажировать. — Он выжидающе замолчал, но Джулиана ничего не ответила, и тогда он добавил: — Я хочу получить твое приданое — сто пятьдесят тысяч фунтов, выделенные твоим отцом. Вот почему я собираюсь вернуться из мертвых в качестве твоего мужа.

Джулиана похолодела.

— Отец ни за что не станет платить, зная, что деньги пойдут тебе! Он тебя не выносит!

Мэссингем скривил губы.

— Тем больше причин заставить его сделать это, — огрызнулся он. — Конечно, он заплатит. Твой старик реалист, в отличие от тебя, моя радость. Он понимает, что миром правят деньги, а не старомодные сантименты.

— Но…

— Вот как мы поступим, — начал Мэссингем, и от его тона у Джулианы побежали по спине мурашки. — Я объявлю обществу, что вернулся из мертвых и хочу как можно скорее воссоединиться со своей любимой женой. — В его голосе отчетливо слышалась насмешка. — Твой отец мне заплатит, чтобы избежать скандала. А если ты посмеешь возражать, я обнародую перед светским обществом все интимные подробности нашего брака и так вываляю в грязи твое имя, что ты уже не отмоешься. Твои прошлые проступки, моя рыбка, — это ничто по сравнению с тем, что я могу тебе устроить. И Давенкорта я тоже утяну на дно вместе с тобой. — Он улыбнулся. — Хорошо, что у вас с ним была такая тихая свадьба. Мы от него избавимся, и все будет шито-крыто. Так что давай, сердечно попрощайся с ним, моя сладкая. Я собираюсь востребовать тебя и свое законное место в обществе.

— Ты имеешь в виду, что востребуешь мои деньги, — сказала Джулиана, у нее задрожал голос. — Кроме денег, тебя больше ничего не заботит.

— Не совсем так. Меня еще заботит месть. — Мэссингем улыбнулся. — Вот почему, моя милая Джулиана, я не уеду даже в том маловероятном случае, если твой отец выделит деньги, чтобы от меня откупиться. Я хочу, чтобы вы все страдали. Ты, твой отец, Давенкорт… Это дает мне огромное удовлетворение.

— По-моему, ты просто болен, Клайв, — с дрожью произнесла Джулиана. — Твой разум помутился от зависти и желчи…

— Я сыт по горло бедностью и неприкаянностью, — сказал Мэссингем. — Вот и все. А сейчас я хочу, чтобы ты пошла к Давенкорту и сообщила, что я вернулся, а он может убираться. И безо всяких споров, слез и обещаний. По закону ты моя жена, и больше говорить не о чем.

— Он ни за что это не примет, — откликнулась Джулиана. — Он вот так просто меня не оставит.

— Оставит, если ты скажешь, что всегда любила меня и хочешь, чтобы я, твой законный муж, вернулся к тебе.

— Я не могу этого сказать!

— Можешь! — Мэссингем вплотную приблизил лицо к лицу Джулианы. — Ты сделаешь это, если не хочешь разрушить карьеру Давенкорта. Подумай, каково ему придется, если я устрою скандал.

У Джулианы перехватило дыхание. Эта ситуация затрагивала всю семью Давенкорт.

— Я скажу ему, как только его увижу, — произнесла она пересохшими губами. — Но мне нужно немного времени все уладить. Один день, хорошо?

Встретимся завтра вечером.

— И поговорим. — В голосе Мэссингема звучало удовлетворение. Он явно считал, что она сдается. — Бедняжка Давенкорт. Потерять любимую жену… — Его тон был полон сарказма. — Я ему почти сочувствую.

Джулиана вошла в дом и, не обращая внимания на свет, что лился из полуоткрытой двери гостиной, стала вслепую подниматься по лестнице. Оказавшись в своей спальне, она заперла дверь и легла на постель, невидящими глазами уставившись в потолок.

Мэссингем — ее муж, и ничто этого не изменит. Она связана с ним законным браком. Ее брак с Мартином недействителен. Благодарение Богу, свадьба была очень тихой, в присутствии только родственников. Остальной мир будет считать, что это было просто семейное сборище. Можно все сгладить и взять с присутствовавших слово, что они сохранят все в секрете. Мартин вернется в Лондон и займется своей карьерой в парламенте, скандал не затронет его родных, а через несколько недель Джулиана шокирует общество заявлением, что муж, которого она считала погибшим, вернулся к ней живым и здоровым…

Джулиана соскользнула с кровати.

В доме было тихо, но дверь в гостиную по-прежнему была открыта: оттуда доносились голоса и веселый смех. Она вспомнила, что только вчера сказала Мартину, когда они вдвоем гуляли по саду. «Я никогда еще не была так счастлива, как сейчас…».

Она остановилась у двери, все с улыбками повернулись к ней — и Джулиана подумала, что навсегда запомнит это мгновение. Момент совершенного счастья. Но он прошел, и она заметила, что родные меняются в лице, перестают улыбаться. Кто-то — кажется, Эми — спросил:

— Джулиана? Что случилось?

Но Джулиана смотрела на Мартина, который сразу поднялся и пошел к ней. Взгляд его синих глаз был мрачен, он понял, что ее что-то очень расстроило.

— Прошу меня извинить, — ровно произнесла Джулиана. Она ни на секунду не отрывала взгляда от Мартина. — Мне необходимо поговорить с Мартином. Я прошу прощения, но это важно. А потом мне будет нужно поговорить с вами со всеми.

Мартин обнимал ее с такой силой, что Джулиана боялась за свои ребра, но не выражала протеста. Он прижимался лицом к ее волосам и повторял:

— Я тебя не отпущу. Не отпущу ни за что. Никогда…

Джулиана высвободилась из его объятий. Они стояли в пустой гостиной, час был уже поздний. Она рассказала Мартину все. Они начали спорить и, в конце концов, зашли в тупик. Джулиана пыталась внушить ему, как важно все держать в тайне, а Мартин настаивал, что они должны быть вместе. Что это единственное, что имеет значение, и черт с ними, с последствиями.

Она откинула с лица волосы и села на диван, облокотившись на спинку.

— Мартин, дорогой, мы уже много раз это обсуждали. У нас нет альтернативы. Я жена Мэссингема, и нам от этого не уйти.

Она видела, как Мартин на нее смотрит, на его лице отражалось неприятие и упрямый отказ признать правду.

— А ты уверена? — внезапно спросил он. — Ты уверена, что твой брак был законным?

Джулиана уставилась на него, а потом засмеялась.

— О, Мартин, ты действительно бы предпочел, чтобы я с ним тогда жила во грехе вместо законного брака?

— Безусловно. — Мартин подошел и опустился рядом с ней на колени. — Это не было бы твоей виной. А если бы было, для меня бы это не имело никакого значения.

Она отвела взгляд. Она не могла видеть, как загорается надежда в его глазах, как она звучит в его голосе. Не могла, потому что ей предстояло уничтожить эту надежду.

— Мой брак с Мэссингемом был законным, — сказала она тоном, не допускающим возражений. — Церемонию в Венеции проводил английский пастор. У меня есть брачное свидетельство. Прости, Мартин.

Взгляд Мартина погас. Он провел рукой по волосам.

— Значит, вместо аннулирования брака ты должна оформить развод.

Джулиана в отчаянии взмахнула рукой:

— Мартин, мы ведь уже говорили об этом. Ты не знаешь этого человека! Он станет распространять обо мне мерзкие, скандальные сплетни, и это уничтожит твою жизнь.

— Не важно. У меня останется Давенкорт — и ты.

— А девочки? — заспорила Джулиана. — Они будут навсегда запятнаны, как родственницы самой известной двоемужницы в Лондоне!

Ответом ей было молчание.

— Им придется с этим смириться, — сказал, наконец, Мартин.

— О, Мартин, ты не можешь так с ними поступить! Ты же сам понимаешь, что не можешь.

— Или я так поступлю, или я всажу в него пулю. Выбирай.

Джулиана замотала головой:

— Это не решение! Эмоции застилают нам разум.

— Я не оставлю тебя, — снова повторил Мартин. Он так упрямо выпятил челюсть, что Джулиана чуть не улыбнулась. — Что, если у тебя будет ребенок, Джулиана? Я не могу допустить, чтобы Мэссингем заявил на него свои права. И чтобы ты растила его одна — тоже.

Джулиана раньше об этом не думала, и одна мысль о подобном чуть не разорвала ей сердце.

— Наш ребенок? О, Мартин, даже не думай об этом…

— Я должен. Ты отрицаешь такую вероятность?

Джулиана закрыла глаза.

— Нет, конечно, не отрицаю. Пока еще нет. Но это мы скоро узнаем.

— Слабое утешение. Просто еще одна причина, почему я не могу оставить тебя разбираться с этим в одиночестве.

Джулиана обхватила голову руками. Мысли метались у нее в голове.

— Я больше не могу об этом думать. Давай ляжем спать и утром поговорим на свежую голову.

— Я не смогу заснуть. — Лицо Мартина смягчилось. — Но тебе нужно поспать, любимая. Ты выглядишь измученной.

— Только с тобой, — сказала Джулиана и подняла на него взгляд. На секунду между ними вспыхнуло напряжение. — Я не стану спать одна, без тебя.

Мартин протянул ей руку. Он поцеловал ее со всей своей сдерживаемой любовью, тоской и отчаянием. Джулиане хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не кончался, но он, в конце концов, отпустил ее, и она ощутила холод и пустоту. Джулиана посмотрела ему в лицо.

— Пойдем спать. Утро вечера мудренее.

В доме было темно и тихо. Взявшись за руки, они поднялись на второй этаж, но наверху Мартин остановился, намереваясь войти в свою гардеробную.

— Я обязан оставить тебя спать одну.

Джулиана улыбнулась. Она коснулась его лица, провела пальцами по отросшей щетине, по решительному подбородку.

— Мне казалось, ты говорил, что не оставишь меня? Или ты уже хочешь взять свои слова назад?

Мартин застонал и прижался губами к ее ладони.

— Джулиана, Бог знает, как я хочу тебя. Я тебя очень люблю. Но… я не имею права к тебе прикасаться.

— В таком случае Мэссингем уже победил, — устало произнесла Джулиана, — и больше тут не о чем говорить.

Она отвернулась, но Мартин поймал ее за руку.

Он с грохотом распахнул дверь ее спальни, перетащил ее через порог и ногой захлопнул за ними дверь.

Джулиана ахнула. Желание Мартина и его отчаяние передались ей, и она потеряла голову. Боль и опустошение вспыхнули, превратившись в яростный пожар. Мартин быстро разделся и с Джулианой проделал то же самое, сбросил ее платье на пол и потянул на кровать рядом с собой. Он прошелся языком по жаркой впадине между ее грудей, потом коснулся соска и нежно прикусил его. Его губы проложили дорожку поцелуев к ее животу. Под его сладострастным натиском она невольно развела бедра. Мартин снова вернулся к ее губам и стал целовать с такой силой, что она застонала и потянулась к нему, захваченная неутоленным желанием. Она обхватила его руками, с наслаждением ощущая, как перекатываются под кожей мышцы его спины. Они вместе перевернулись и свалились на полированный пол, где плясали отблески каминного пламени. Джулиана попыталась было высвободиться, но Мартин не отпустил ее: прижал ее плечи к голому полу, нижнюю часть тела придавил своим весом и крепко обнял. Он был над ней и в ней, он ласкал ее соски, выкрикивал ее имя… и на нее нахлынула темнота. Нахлынула, подняла Джулиану на волнах и оставила беспомощно болтаться на краю экстаза, пока она не рухнула с небес на землю.

Глава 14

Мэссингем не пришел на встречу. Джулиана ждала его в беседке, глядя, как луна поднимается над озером. По воде скользил легкий ветерок, и она ежилась от холода и нервной дрожи. Через час Мартин вышел из своего укрытия и увел ее обратно в дом. Они оба молчали, и в эту ночь Джулиана спала в одиночестве.

Следующим утром за завтраком все казались измученными и усталыми. Запихивая в себя чашку чая и кусочек тоста с медом, Джулиана подумала, что не перенесет еще одного дня в неизвестности. Она не понимала, почему Мэссингем не пришел вчера на встречу. Он ведь был так настроен заставить их всех страдать, затягивая решение вопроса. Что же будет дальше? Когда в комнату вошел дворецкий с письмом для нее, она почти не сомневалась, что оно от Мэссингема. Поблагодарив дворецкого, она с тяжелым сердцем распечатала конверт.

Мартин наблюдал за ее действиями.

— Письмо от него?

— Нет, — медленно проговорила Джулиана. — Оно подписано некой Мэрианн.

Маркиз со звоном уронил нож, и к нему направился лакей, чтобы поднять упавший прибор. Джулиана посмотрела на отца. Он стал белее бумаги, и Беатрис протянула к нему руку. Джулиана заметила, как Эми вопросительно взглянула на Джосса.

Она нахмурилась.

— Что такое? Я должна?..

В этот момент дверь открылась, и снова вошел дворецкий.

— Милорд, прибыл мистер Криви, приходской констебль. Он просит прощения, что явился в такой ранний час, но говорит, что у него очень срочное дело. Мне попросить его подождать?

Маркиз кинул на стол салфетку.

— Нет, Эдгар, мы встретимся с мистером Криви прямо сейчас. Проведи его в голубую гостиную.

Они все перешли в указанную комнату, и Эдгар пригласил туда же констебля.

— Прошу прощения, что помешал вам, милорд, но я подумал, что должен сообщить все как можно скорее. Ужасное дело случилось, милорд, совершенно ужасное! У нас в Эшби-Теллант не было ни одного убийства за все время, что я здесь служу! — Констебль трясся так, что казалось, его вот-вот хватит удар. — Да еще убитый не наш, не местный!

— Убийство, — медленно проговорил маркиз. — Вы нас очень заинтриговали, мистер Криви. И кто же этот несчастный?

— Джентльмен, который остановился в «Перьях», милорд. Видимо, приехал из Лондона.

— Ну, это лучше, чем кто-то из местных, — высказалась леди Беатрис. — Только чужак мог поступить так неделикатно — допустить, чтобы его убили практически у нас на пороге!

— Да, очень невоспитанно, — согласился маркиз. — Надеюсь, вы уже расследуете это дело, мистер Криви?

Констебль уныло кивнул.

— Оно не представляется сложным, милорд. Джентльмен, которого, судя по найденным при нем бумагам, звали… — он сверился со своим блокнотом, — мистер Мешем, проживал в «Перьях». Вероятно, он возвращался в Лондон и был у нас только проездом. Вы его не знали, милорд?

Маркиз медленно покачал головой.

— Никогда не встречал такого, — ответил он.

— Очень хорошо, милорд. Да это и было маловероятно, я думаю. — Криви покачал головой. — Мистер Мешем путешествовал не один. Кажется, с ним была леди.

Он снова затряс головой, возмущенный аморальностью мужчин вообще и мистера Мешема в частности.

— По словам Кавано из «Перьев», это была тихая леди. Не похожа на проститутку. Хотя кто знает. За такими тихонями надо смотреть в оба.

— А что, собственно, произошло? — ровно и спокойно поинтересовался маркиз.

— Понимаете, сэр… — Констебль нервно глянул в сторону женщин. — Кажется, они там развели шуры-муры, если вы понимаете, о чем я.

Маркиз свысока глянул на него.

— Едва ли. Боюсь, вам следует выразиться поточнее, Криви.

Тот покраснел.

— Амурное баловство, милорд. Между джентльменом и леди.

− О.

— Вот только потом что-то пошло не так. — Констебль несколько нервно начал листать страницы блокнота. — Труп — я имею в виду мистер Мешем — был найден совершенно голым, милорд. Во рту у него был кляп, а сам он лежал распластанным на спине, привязанный за все четыре конечности к кроватным столбикам. На каминной полке стоял сосуд с перышками и…

— Я думаю, нам достаточно подробностей, Криви, — сухо перебил его маркиз. — Могу ли я поинтересоваться причиной смерти?

— Удушение, милорд. Кляп… — мистеру Криви явно было очень неловко, — кляп во рту был слишком плотный, милорд. У бедного джентльмена глаза чуть не вылезли из орбит от попыток освободиться и вдохнуть воздуха. Но он был слишком крепко привязан и…

— Спасибо, Криви, достаточно, — безжалостно оборвал его маркиз. — Думаю, мы уже представляем себе картину. Как вы сами сказали, случай довольно простой. А его спутница? Эта леди?

Криви вздохнул:

— Сбежала, милорд. И след простыл. Еще вчера забрала себе карету джентльмена и его лошадей и заявила, что мистер Мешем просил его не беспокоить, поскольку ему надо поработать с документами. Она сказала, что он наймет лошадь и поедет в Лондон верхом. Кавано ее отпустил, ему и в голову не пришло… — Криви пожал плечами. — А утром он заглянул в номер спросить, нужен ли джентльмену завтрак, и обнаружил его мертвым!

— Как вы думаете, Криви, есть ли шанс ее отыскать? — спокойно поинтересовался Джосс.

— Ни единого, милорд. Кавано даже имени ее не знает, только запомнил, что у нее каштановые волосы. А другой свидетель говорит, что у нее волосы были светлые. Никто не может ее толком описать, она была такая невзрачная. Как я уже сказал, за такими тихонями…

— Достаточно, спасибо, Криви, — сказал Джосс, поймав взгляд отца, и поднялся, чтобы проводить констебля до двери. — Сообщите нам, если еще что-нибудь выяснится.

— Конечно, милорд. — Криви понял намек и неловко поклонился. — Прошу прощения, леди.

Дверь за ним закрылась, но все молчали, пока Эдгар не закрыл за Криви входную дверь.

— Убит своей собственной шлюхой, — наконец произнесла леди Беатрис, в ее голосе звучало явное удовлетворение. — Как поэтично. И как точно ему подходит.

Джулиана развернула письмо и стала читать.

«Моя дорогая Джулиана.

Это письмо не является письменным признанием, но, если тебе понадобится, ты можешь его использовать в этом качестве. Я оставляю это на твое усмотрение. Клайв Мэссингем, наверное, тебе рассказал, что сменил имя, живя в Италии, поэтому я сомневаюсь, что правда когда-нибудь выйдет наружу. Я надеюсь, что не выйдет. От этого не было бы никакой пользы. Теперь он мертв, и к тому времени, когда ты получишь это письмо, я уже буду далеко.

Мэссингем нашел меня в Италии несколько месяцев тому назад. Прошло больше двадцати лет с тех пор, как он меня бросил, но считал, что я буду рада — или даже счастлива — возобновить знакомство. Он, естественно, ошибался, но у него всегда было раздутое самомнение. Похоже, что для подобных мужчин это обычное дело. Но я отклонилась от темы.

Я уже собиралась выкинуть его из дома, но он заговорил о тебе — как два года назад он тайно сбежал с тобой, женился и потом бросил тебя в Венеции. И он очень гордился этими ужасными поступками.

Сначала я не поверила своим ушам. Причинить столько страданий моей девочке… Я и так очень переживала, что никак тебе не помогаю, а тут этот тип с гордостью рассказывает, сколько невыразимого зла он тебе причинил… Я чуть не сошла с ума, и, будь у меня под рукой оружие, я бы тут же покарала его за все, что он натворил. Я не знаю, сколько времени длилось это состояние и можно ли было понять его по моему лицу. Но когда гнев схлынул, я поняла, что Мэссингем так и продолжает говорить, совершенно не замечая моих эмоций.

Он предложил мне вернуться с ним в Англию и заставить твоего отца откупиться от нас. Ему не пришлось меня уговаривать. Хотя и не по тем причинам, которые навоображал этот высокомерный идиот. Я понимала, что он хочет причинить тебе еще больше неприятностей, и не могла допустить подобного. То, что было между мной и твоим отцом, давно мертво и похоронено, но Мэссингем причинил вред и тебе, и его нужно было остановить.

Сначала мы приехали в Лондон. Мэссингем осторожно разузнал, где и чем ты живешь. К своему удовольствию и потенциальной выгоде, он обнаружил, что за тобой ухаживает Мартин Давенкорт. Думаю, сначала он задумывал обычный шантаж, но, услышав о том, что твой отец хочет выделить тебе приданое, он дико обрадовался и изменил первоначальные планы. Он решил, что вернется твоим законным мужем, заберет деньги и разделит их со мной. Полагаю, ты уже знаешь об этом от него, после вашей встречи. Он считал это нашей общей местью твоему отцу — и возможностью получить много денег. Как ни странно, но он никогда не сомневался, что у нас с ним одна цель, и это стало его роковой ошибкой.

Остальное было совсем просто. В ту ночь, когда он вернулся в гостиницу после вашей встречи, я заманила его в спальню. Как я уже сказала, это было несложно. Мэссингем никогда не сомневался в своей привлекательности, и я еще вполне хороша… Он ничего не подозревал до того момента, когда я вставила ему в рот кляп, применив несколько больше силы, чем обычно нужно для любовных игр. Я не стану распространяться о неприятных подробностях его смерти, но, боюсь, он сильно мучился. Такова уж судьба злобного вымогателя.

Дорогая Джулиана, я не заботилась о тебе, когда ты была ребенком, и, без сомнения, найдутся те, кто скажет, что сейчас я совершила ради тебя слишком экстравагантный поступок, что это чересчур даже для матери. Но я все равно буду молиться, чтобы ты была счастлива со своим милым мужем. Выходи за него снова как можно скорее и больше никогда не отпускай. Это единственный совет, который ты сможешь от меня услышать, но он идет от сердца. Я желаю тебе самой большой удачи на свете.

Твоя мать Мэрианн».

— Джулиана? — позвал Мартин, но, увидев ее лицо, просто обнял ее без слов.

На следующий день Джулиана и Мартин решили спуститься к реке. Они прошли через заливные луга и, отодвинув ивовые ветки, вместе скользнули в зеленоватый полумрак своего убежища. Именно здесь Мартин раскладывал свои книги и тетради, рисовал эскизы и собирал модели. Именно здесь Джулиана полеживала на травке и болтала о балах, званых ужинах и лондонском сезоне. Его карандаш шуршал по бумаге, а она могла говорить сколько ей захочется. Джулиана так и видела, как они сидят здесь подростками и произносят те самые слова.

Если в тридцать лет ты еще будешь нуждаться в муже, я сам с радостью на тебе женюсь.

Если к тридцати годам я еще не буду замужем, я буду счастлива принять твое предложение.

Джулиана слабо улыбнулась. Время имело странное свойство идти по кругу. Медленно, местами непредсказуемо, но их круг наконец замкнулся.

Сегодня утром они с Мартином поженились еще раз — как и раньше, в присутствии только самых близких, — и на этот раз уже окончательно.

Мартин без единого слова притянул ее к себе, обнял за талию. Джулиана положила голову ему на плечо. Его дыхание коснулось ее волос.

— Джулиана, все хорошо?

Она прижалась щекой к его щеке. Потом нежно ее погладила и положила руки Мартину на затылок. Наклонила к себе его голову и поцеловала своего законного мужа.

— Все хорошо, — сказала она и улыбнулась. — Все действительно очень хорошо.

Примечания

1

Закуски (фр.).

2

Полный вариант английской пословицы «As well be hanged for a sheep as for a lamb» — «Если суждено быть повешенным за овцу, то почему бы не украсть заодно и ягненка».

3

Методизм — одно из протестантских течений, проповедующих смирение и терпение.

4

«Лазающими мальчиками» называли лондонских детей-трубочистов, о бедственном положении которых было широко известно.

Content

Никола Корник
Своенравная вдова

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания