Кэтрин Полански

Крупным планом

Глава 1

— Ну и жара! — Эвелин бросила сумочку на столик и немедленно замахала официантке, чтобы та скорее подошла. — Как у тебя?

— Все отлично. — Кэрри улыбнулась сестре, в точности повторяя ее улыбку. — А у тебя?

— Дженкинс пытался завалить, но я учила, хотя это и может показаться странным… Мне минеральную воду со льдом, большой стакан, и фисташковое пирожное, — оттарабанила Эвелин. Официантка флегматично кивнула и отошла. — Подумать только, еще неделя, и мы будем свободны!

— Что ты думаешь о мамином предложении?

— Насчет Лондона? Заманчиво, конечно, но… У меня, скорее всего, будут другие планы. — Эвелин загадочно улыбнулась.

— Расскажешь? — скорее утвердительно, чем вопросительно подала реплику Кэрри.

— Да, но дня через два, чтобы не сглазить. Как только узнаю, точно ли все получится, сразу же расскажу, — уклонилась от прямого ответа Эвелин.

— Ладно. — Кэрри не стала настаивать. — А я пока не знаю, что буду делать. Может быть, съезжу домой.

— Мы же были там весной. — Эвелин картинно подняла очи горе и вздохнула.

— Я соскучилась по родителям. А ты — нет?

— Я тоже, но нам уже не пятнадцать, чтобы эта тоска заслонила прочие удовольствия, — хмыкнула Эвелин. — Тем более мама сама предложила, чтобы мы слетали отдохнуть в Европу. Мы все равно не увидимся с ней толком, если приедем в Нью-Йорк. Ты же слышала, что она рассказывала про их новый проект. Все сидят на работе безвылазно.

— Есть еще папа.

— А что папа? Он постоянно в лаборатории, а когда приходит домой, в реальный мир не возвращается. Как родители узнают друг друга при встрече, уму непостижимо.

Кэрри задумчиво кивнула. Действительно, родители на первый взгляд производили впечатление чрезвычайно странной пары. Оливия Хедж была незаменимой ассистенткой медиамагната Тони Мэтьюса и домой приходила в основном ночевать. Саймон Хедж, микробиолог, пропадал в исследовательской лаборатории. Однако если кому-то удавалось застать эту пару вместе, можно было с изумлением обнаружить, что эти двое очень любят друг друга. Такой нежности, с какой относились друг к другу родители, Кэрри обычно не видела в других супружеских парах.

— Как ты думаешь, что они готовят на этот раз? — с любопытством спросила Кэрри. — Ну, я имею в виду этот новый проект мистера Мэтьюса. С тех пор, как он купил кинокомпанию в прошлом году, ему явно захотелось чего-нибудь новенького.

— Понятия не имею, — вздохнула Эвелин.

Сестра не особо интересовалась работой матери у миллиардера, который был известен своей эксцентричностью и способностью выдавать безумные идеи, как ни странно, работавшие. Кэрри же словно магнитом тянуло в большой бизнес, только она пока стеснялась в этом признаться. Третий курс Гарвардской школы бизнеса — не то время, когда следует приставать к матери с просьбой подыскать работу в компании. Во-первых, начинать лучше в другом месте, чтобы Оливию Хедж не обвинили в протекционизме, а во-вторых, чтобы работать у Мэтьюса, нужна значительная подготовка. Кэрри пока не чувствовала себя в силах решиться на штурм «Мэтьюс лимитед».

Она безмерно уважала мать, способную выдерживать дикие нагрузки на службе, и нежно любила отца, все время витавшего в высоких научных сферах. Эвелин относилась к родителям более спокойно, ее артистизм и творческая натура требовали самореализации иного, чем у матери или отца, рода. Эвелин не любила кропотливую работу, она всегда была порывистой, не слишком предсказуемой.

— Лучше бы ты не в Нью-Йорк собиралась, а поехала куда-нибудь на острова. Или в Майами-Бич. Что может быть приятнее? Поваляться на песочке, позабыть всю эту скукотищу до осени. — Эвелин выразительно похлопала ладонью по сумке с учебниками. — Разве тебе этого не хочется?

— Не знаю, — протянула Кэрри. Она бы с удовольствием провела лето в Нью-Йорке, все-таки пообщалась с мамой, хотя Оливия приходит за полночь и уходит в шесть-семь утра. Или осталась в Гарварде, посидела в библиотеке. Но Эвелин этого не поймет. — Если уж ты не хочешь брать меня с собой… — поддразнила она сестру.

— Я бы с радостью, но мои планы… — Эвелин развела руками. — Ты все поймешь, когда я расскажу. Дай мне еще пару дней, и я сознаюсь.

— Надеюсь, ничего фатального? — забеспокоилась Кэрри.

— Наоборот. Все, хватит об этом, иначе точно сглазим. Ты уверена, что тебе не хочется в Майами? Тетя Кристин будет рада тебя видеть. Ну и пляж, солнышко, мускулистые серфингисты… — Эвелин мечтательно зажмурилась.

— В Гарварде тоже хватает мускулистых парней. Посмотри на нашу команду по бейсболу. – Кэрри отпила глоточек чая и покосилась на сестру, с аппетитом поглощавшую пирожное.

— Да, Дик Пренси чудо как хорош, — протянула Эвелин. — А ты его отвергла, уму непостижимо!

— У него на уме лишь бейсбол и вечеринки, — скривилась Кэрри. — Он называет меня «эй, детка» и предлагает съездить на выходные в загородный дом, где никого не будет, кроме нас двоих!

— А что еще надо? — округлила глаза Эвелин.

— Я так не могу. Ну вот — мы приедем, позанимаемся любовью, и о чем мы будем разговаривать целых два дня? — Кэрри даже содрогнулась, представив тоскливое времяпровождение со способным только на нечленораздельные междометия парнем.

— Боже, Кэрри! Разговаривать! Зачем разговаривать? — искренне удивилась Эвелин.

— Вот и поезжай с ним, если тебя это устраивает. Дик все равно не различает, кто из нас кто, — отмахнулась Кэрри.

— Это мысль, — задумчиво протянула Эвелин. — И хотя на данном жизненном этапе мужчины меня не интересуют, я обдумаю твое предложение.

Сестры заговорщицки улыбнулись друг другу.

Эвелин и Кэрри Хедж были близняшками, старательно это подчеркивали и получали от этого факта искреннее удовольствие. Безошибочно различали их только родители: мать руководствовалась несокрушимой интуицией и ни разу в жизни не перепутала девочек, даже по телефону узнавала верно, а отец, видимо, делал то же самое от рассеянности. Весь остальной мир мог быть легко и непринужденно одурачен. Когда девочкам исполнилось пять, они хором потребовали, чтобы мама одевала и причесывала их одинаково: им хотелось, чтобы при виде них у людей на лицах появлялось это забавное растерянное выражение. Оливия пожала плечами и уступила просьбам дочек: она считала, что они сами должны решить, что делать со своим исключительным сходством. Мать никогда не отдавала предпочтения ни одной из них, и Эвелин с Кэрри ссорились чрезвычайно редко, в основном по глупости, и тут же мирились: друг без друга им было ужасно некомфортно.

И хотя характеры у них были очень разные, сестры жили душа в душу.

Кэрри всегда была благодарна матери за то время, что Оливия им уделяла. Миссис Хедж выдерживала огромные нагрузки на работе, а каждую свободную минутку посвящала семье. Привыкнув креативно организовывать многочисленные мероприятия для своего босса, она и в частной жизни все устраивала с присущей ей смекалкой и сноровкой. Она могла приехать в середине дня в школу, где учились дочери, забрать их с уроков и отвезти на пару часов на пикник в Центральный парк.

Кэрри и Эвелин помнили множество счастливых минут, которые мать им посвящала.

А отец, этот милый рассеянный человек, обожал жену и дочерей, но был неисправимым домоседом и нелегко соглашался на авантюры, требовавшие передвижения не то что по стране — даже по Манхэттену. Но все же пару раз в неделю они ходили всей семьей в кафе или в кино…

Кэрри, когда подросла, очень удивлялась: как мама умудряется урывать для них время? И хотя часто даже во время отдыха Оливия не отключала телефон и разговаривала с шефом по поводу текущих дел, дочери все равно не чувствовали себя обделенными. У них были отличные родители, хорошая школа и множество друзей. Когда девочки подросли, от поклонников отбою не стало. Отец шутил, что потенциальные женихи ничего не умеют, кроме как поедать содержимое его холодильника, однако Эвелин и Кэрри развлекались вовсю.

Иногда Оливия брала дочерей с собой на работу; Эвелин все было нипочем, она немедленно заводила знакомства с окружающими людьми, очаровывая и секретарш, и замученных менеджеров, и членов совета директоров. Кэрри же притихала, с изумлением и почтением наблюдая, как работает огромная махина под названием «Мэтьюс лимитед». Самого Тони Мэтьюса, владельца компании, девочки побаивались: Эвелин — потому, что ее очарование на него не действовало, а Кэрри — потому, что безмерно уважала. Именно это впечатление, которое производили на нее корпорация и ее руководитель, заставило Кэрри всерьез задуматься о дальнейшей карьере в деловых сферах. Да и мать не раз намекала, что Гарвардская школа бизнеса по близняшкам горючими слезами плачет.

Эвелин гораздо меньше привлекал бизнес; она с детства была очень артистичной, занималась в театральной студии при школе и мечтала стать великой актрисой.

Кэрри занималась вместе с ней, полагая, что это будет полезно для общего развития, и часто получала похвалы от режиссера. Однако закулисье ее не манило, манили просторные кабинеты, конференц-залы и современная техника, призванная помочь умным людям строить свой бизнес.

Привыкнув выглядеть одинаково, девочки даже в подростковом возрасте следовали заведенному правилу: их сходство не должно им мешать, а должно помогать. Случалось, что они ходили сдавать трудные предметы друг за друга и, конечно же, часто разыгрывали приятелей, получая от этого массу удовольствия.

После окончания школы Эвелин наметила поступление на факультет театральных искусств Калифорнийского университета, но не прошла конкурс. Кэрри уговорила сестру поступать в Гарвард вместе, а пока заниматься у преподавателей и ходить на кастинги. Театром Эвелин переболела и теперь мечтала о большом кино.

Учеба в школе бизнеса обеим девушкам давалась достаточно легко. Эвелин не переживала по поводу того, что теряет время: она была фаталисткой и считала, что судьба сама подбросит ей выгодный шанс, когда она будет к этому готова. Кэрри же получала истинное удовольствие от учебы. Она чувствовала, что с каждым днем приближается к осуществлению заветной мечты: работе в бизнесе, причем работе креативной, требующей ума и смекалки. Она мечтала о том дне, когда сможет делать что-то по-настоящему нужное, интересное и заслуживающее уважения. Как мама.

Третий курс близняшки заканчивали достойно: с отличными отметками, синхронно брошенными поклонниками (Эвелин, встречавшаяся с самым красивым парнем курса, застукала этого мерзавца с соперницей, а Кэрри рассталась со своим ухажером, сочтя его недостаточно умным) и безумными прическами. Натуральные блондинки, сестры стриглись сейчас коротко, и их золотистые волосы бесшабашно торчали во все стороны. Кэрри пристрастилась к простым очкам в тонкой оправе: зрение у нее было отменным, просто девушке казалось, что так она выглядит очень стильно. Эвелин на это только фыркала. Стоял июнь, экзамены заканчивались, кое-что сестры сдали заранее, чтобы освободиться поскорее. Преподаватели любили их и всегда шли навстречу.

После одного из особенно трудных экзаменов Кэрри, отдуваясь, выползла на улицу и почувствовала, как вибрирует мобильник в сумке. Звонила мама. Оливия старалась быть в курсе того, что происходит с дочерьми, и неизменно интересовалась их успехами.

— Привет, мам! — радостно закричала Кэрри в трубку. — Я только что сдала!

— Я в тебе не сомневалась, — ответила Оливия, и Кэрри с нежностью представила, как мать улыбается. — А Эвелин?

— Она все еще в аудитории, но думаю, что сдаст без проблем, — успокоила она мать.

— Вот и хорошо. Вы уже решили, что будете делать на каникулах? — как всегда приступила к делу без промедлений Оливия.

— Э-э… Вообще-то нет, — протянула Кэрри. — То есть у нас имеются кое-какие планы.

У Эвелин так точно.

— Тебе тоже хорошо бы определиться, — заметила мама.

— Я думала приехать домой…

— Солнышко, — произнесла Оливия, — я была бы очень рада тебя видеть здесь, но… На данном этапе это не имеет смысла. Папа уезжает на месяц в Канаду, на научную конференцию. А я… Ты видела сегодняшние газеты?

— Нет. — Все утро Кэрри провела, готовясь к экзамену, и ей было не до периодики.

— Тогда я тебе сообщу. Вчера у нас была премьера «Последнего года» в Нью-Йорке.

— Ах да! — вспомнила Кэрри. Тони Мэтьюс купил в прошлом году кинокомпанию и немедленно начал ее раскручивать. «Последний год» был их первым фильмом. Она спросила не без иронии в голосе: — Ну и как все прошло?

— Отменно, — хмыкнула Оливия, — не считая того, что Тони прямо со сцены сделал предложение Линде. Она обозвала его сумасшедшим, но согласилась.

— Мама, это же здорово! — завопила Кэрри так, что стоявшие неподалеку студенты изумленно посмотрели на нее. — Они уже год встречаются, да? Ну как же здорово!

— Несомненно, событие радостное, — вздохнула Оливия, — однако сегодня у нас тут форменный дурдом. Сначала Тони заявил мне, что уже договорился и их с Линдой брак зарегистрируют прямо сегодня. Я еле донесла до него, что невесте наверняка захочется красивую свадьбу, платье и фату, как и любой нормальной женщине. Возражения Линды, попытавшейся заявить, что ей не нужно никакое платье и она готова выйти замуж немедленно, я тоже зарубила на корню.

В результате мы сошлись на начале сентября, подаче события в прессе и ограничении количества приглашенных полутора тысячами. Но ты сама понимаешь, какой это вызвало резонанс.

— Мистер Мэтьюс всегда отличался эксцентричностью, — засмеялась Кэрри.

— Это еще мягко сказано, — сухо заметила Оливия. — Как бы там ни было, подготовка к свадьбе и информационная кампания потребуют от меня всех сил и времени. А еще новый проект. Хорошо, что мне удалось снять с себя дела по киностудии, теперь ими занимается Билл Гарнонс. Я просто не смогу уделять тебе достаточно времени, солнышко. Съезди, отдохни куда-нибудь, как и Эвелин. В следующем году вам придется все лето отрабатывать практику, наслаждайтесь отдыхом, пока можете.

— Я подумаю, мама, — пообещала погрустневшая Кэрри.

Конечно, свадьба мистера Мэтьюса — это просто отлично, размышляла девушка, прогуливаясь вдоль здания в ожидании сестры. Кэрри видела Тони и Линду Тайлер вместе раз или два, и невеста произвела на нее отличное впечатление. Учитывая то, что мистер Мэтьюс был ранее известен своими разнообразными связями, хорошо, что нашлась женщина, которую он искренне любит и которая любит его.

К Кэрри настоящая любовь еще не приходила. Все ее влюбленности были чем-то несерьезным, и она сама осознавала это. Может быть, мешал излишне трезвый подход к жизни. А может быть, как говорит Эвелин, всему свое время.

Тут появилась сестра, раскрасневшаяся, но счастливая: получила высший балл. Кэрри пересказала Эвелин разговор с матерью; сестра, разумеется, пришла в восторг.

— И мы приглашены? Как здорово! Надо будет сшить платья по этому поводу.

— Свадьба только осенью, а пока надо решить, что мы делаем летом, — напомнила Кэрри.

— О, я-то буду занята, — загадочно подмигнула Эвелин.

— Ну тогда и я придумаю себе какое-либо занятие, — решительно заявила Кэрри. — Пожалуй, поеду к тете Кристин.

— Отличная идея! Я тебе это говорила с самого начала.

— Ага. — Кэрри нацепила свои новые очки. — Вот и мама говорит, что ты все время мной помыкаешь.

— Ничего подобного она не говорит! — возмутилась Эвелин. — Кто, в конце концов, соблазнил меня здесь учиться?

Глава 2

У Кэрри и Эвелин редко бывали друг от друга секреты. Если сестры что-то и не говорили друг другу, то лишь потому, что боялись спугнуть удачу. Это капризная дама, и ей не нравится пристальное внимание, поэтому иногда лучше промолчать, чтобы заслужить ее благосклонность. И все же Кэрри мучило любопытство: что затеяла Эвелин? Может быть, у нее просто новый парень и сестра не хочет рассказывать о нем, пока отношения не вошли в определенную стадию? Но нет, Кэрри обычно про сердечные дела Эвелин знала все и отвечала сестре аналогичной откровенностью. К тому же Эвелин воспользовалась ее полубезумным советом и вовсю охмуряла Дика Пренси из бейсбольной команды. Тот, обалдев от нежданного счастья, ходил за Эвелин по пятам и смотрел на нее нахально-телячьими глазами.

В ближайшую же субботу после разговора в кафе Эвелин отправилась вместе с Диком в его загородный дом — якобы зубрить конспекты к последнему экзамену, однако Кэрри догадывалась, что эти двое будут зубрить. Но в сестре она была уверена: Эвелин в понедельник все сдаст и тогда же расскажет о своих планах. Сама Кэрри собиралась провести полдня, сидя на лужайке у кампуса и штудируя конспекты. Ей было о чем подумать. Мама заговорила о практике в следующем году; неужели она решила посодействовать дочерям и взять их в «Мэтьюс лимитед»? Кэрри нравилась корпорация. Конечно, больше всего она мечтала о собственном бизнесе, но пока слабо понимала, в какой именно сфере жаждет открыть свое дело. Масс-медиа, компьютерные технологии, промышленность, сфера услуг — Кэрри еще не знала, что выберет. У нее было так много планов и идей, что представлялось совершенно невозможным реализовать их все в течение одной-единственной жизни. Она сомневалась, что способна дорасти до уровня мистера Мэтьюса, который легко переключался с одного на другое и был успешен во всем. Но всегда надо с чего-то начинать, и Кэрри мучительно пыталась определить, с чего именно.

Она валялась на животе под раскидистым деревом, листала учебник и шепотом твердила определения. Веселое солнце блестело в листве, по страницам прыгали яркие пятна. День клонился к вечеру, у Кэрри еще оставался сандвич с сыром и половина бутылки кока-колы, экзамен казался далеким и совсем нестрашным. Кэрри безмятежно болтала ногами, брошенные босоножки валялись неподалеку… Мир казался громадным и очень добрым.

И вдруг все разом изменилось, потому что зазвонил телефон.

Кэрри, нахмурившись, посмотрела на экранчик: там подпрыгивал забавный смайлик и высвечивалось имя Дика Пренси. Почему он звонит ей сейчас? По расписанию у него бурный секс с Эвелин, непременное «Это было потрясно, детка!» после и, наверное, клубничный коктейль на террасе. Кэрри нажала на кнопку приема.

— Алло! Привет, Дик, что ты хочешь?

— Кэрри! — Его голос был не похож на голос счастливого любовника, и девушка мгновенно напряглась. — Пожалуйста, приезжай немедленно в больницу, с Эвелин произошел несчастный случай…

— Что ты с ней сделал, идиот?! — заорала Кэрри, подскакивая, будто ее шибануло током.

— Мы… черт, Кэрри, извини… — промямлил бейсбольный бог.

— Что с ней? Она жива?! — рявкнула Кэрри.

— Да, только… у нее сломана нога. Записывай адрес, пожалуйста, это все непросто объяснить по телефону, — наконец-то сказал хоть что-то конкретное Дик.

— Черт! — Кэрри схватила ручку и прямо на полях учебника записала адрес. — Я сейчас приеду!

Она уже давно не бегала так быстро…

Больница оказалась маленькой, но очень приличной. Кэрри выяснила у стойки регистратора, что Эвелин Хедж находится в палате на третьем этаже, и со всех ног бросилась туда. Выбежав из лифта, она сразу же увидела Дика Пренси. Парень сидел на кожаном диванчике, понурившись, ссутулившись и зажав ладони между колен. При виде Кэрри он вскочил, испуганный, побледневший. Какой же он все-таки еще мальчишка! — Где Эвелин? — даже слегка дружелюбно спросила Кэрри.

— Она в палате, сейчас у нее врач, скоро обещал прийти и все нам рассказать, — Дик выглядел подавленным. — Кэрри, я не думал, что так получится…

— Не сомневаюсь, что ты вообще не думал ни о чем, — фыркнула девушка. — Немедленно рассказывай, что произошло.

— Понимаешь, мы приехали ко мне, все было отлично, — начал Дик. — Мы общались, веселились, ты понимаешь… А потом решили погулять по саду…

— Вы — сестра Эвелин Хедж, я вижу. — Кэрри и не заметила за разговором, как к ним подошел доктор, высокий, лет тридцати. Он протянул девушке руку. — Мартин Китт, лечащий врач Эвелин.

— Кэрри Хедж, — торопливо представилась девушка. — Насколько все серьезно?

— Все нормально, — успокоил ее Китт. — Конечно, перелом голени — неприятная штука, но вашей сестре сильно повезло. Все могло закончиться гораздо хуже. — Он бросил испепеляющий взгляд на Дика, мгновенно ставшего пунцовым. — Если бы вот этот молодой человек не был таким ярым поклонником экстрима, Эвелин могла бы сюда никогда не попасть.

— Дик, да объясни же наконец, что ты сделал! — рассердилась Кэрри.

— Ну… мы с Эвелин решили попробовать заняться сексом на ветке дерева, показавшейся нам достаточно широкой, — промямлил Пренси. — И, в общем, немного не рассчитали…

— Понятно, — процедила Кэрри с убийственной маминой интонацией. — Ну ясно, Эвелин обожает такие развлечения, у моей сестрицы иногда что-то отключается в голове, но ты-то о чем думал… А кстати, почему на тебе ни царапины?

— Потому что я приземлился сверху, — совсем скис Дик.

Кэрри коротко и емко охарактеризовала ситуацию парой не слишком приличных слов, чем заслужила одобрительную усмешку доктора Китта, и попросила провести ее к Эвелин.

Сестра занимала небольшую, но удобную одноместную палату. При виде Кэрри Эвелин страшно оживилась.

— Как хорошо, что ты приехала! У меня к тебе куча дел… — с места в карьер затараторила Эвелин.

— Сначала я как следует тебя отругаю, а потом позвоню родителям, — не поддалась на провокацию Кэрри, разглядывая загипсованную ногу сумасшедшей сестренки. — Эвелин, ну как ты могла?

— Легко и непринужденно, — хмыкнула ее сумасшедшая сестра и покосилась на врача. — Э-э, док, вы не оставите нас ненадолго? Нам нужно посекретничать.

— Вы можете секретничать еще полтора часа, пока не закончится время, отведенное для посещений, — сообщил Китт. — Зайдите ко мне перед уходом, мисс Хедж, хорошо?

— Да, конечно, — сказала Кэрри, понимавшая, что надо уладить формальности.

Врач кивнул и покинул палату, прикрыв дверь.

Кэрри снова повернулась к сестре.

— Эвелин, — жалобно сказала она, — ну зачем ты полезла с Диком на это дерево?

— Мне оно показалось вполне безопасным, — вздохнула сестра. — И так весело было сначала… а потом уже не очень. Хорошо хоть падали невысоко, но я приземлилась неудачно.

— Я вижу. — Кэрри присела на край кровати и взяла Эвелин за руку. — Ладно, с преподавателем я договорюсь, сдашь экзамен осенью, не выгонят же тебя, в самом деле. Но маме придется позвонить. Иначе как мы ей объясним…

— Нет! — Эвелин сжала пальцы сестры. — Ты не знаешь всего!

— Чего? — прищурилась Кэрри. — Только не говори, что вы курили травку, прежде чем туда залезть!

— Да нет, — расстроенно сказала Эвелин, — мы и не пили даже… Просто, если ты расскажешь маме и вообще кому-либо, то мои планы на лето точно накроются.

И сестра захлюпала носом.

— Дело серьезное? — осведомилась Кэрри.

— Серьезнее не бывает. — Из глаз Эвелин покатились слезы. — На тебя вся надежда.

— Ладно, если так, я не буду говорить родителям, но…

— Ты не понимаешь! Дело не в родителях! — перебила сестра. — Дело во мне!

— Перестань говорить загадками! — рассердилась Кэрри. — Давай с самого начала.

— Ладно, только это долгая история… Помнишь, Синди Блэйк согласилась быть моим агентом еще в марте?

— Да, помню, — хмыкнула Кэрри. На Эвелин весной нашла блажь, она заявила, что у любой уважающей себя восходящей звезды должен быть агент, и подбила их соседку по комнате, Синди, взяться за эту нелегкую роль. — Она нашла тебе ту вакансию на подтанцовке в клипе Майкла Терри. Хорошо, что мама не видела результат.

— Она отличный агент! — с жаром бросилась защищать Синди сестрица. — Она разослала мои фотографии и резюме по всем киностудиям!

— Так вот почему у нас в комнате валялось такое количество почтовых конвертов, а вы ходили с таинственными лицами!

— Да, ты в то время зубрила и не обращала на нас внимания. Ну ладно. Мы разослали письма, дали объявления в газетах и стали ждать. И получили несколько ответов! Конечно, большинство из них оказались совершенно неприличными, но было два приглашения на кастинги. — Эвелин поморщилась. — Помнишь, я уезжала на выходные, когда у тебя еще продолжался роман с Джеком? Ну вот, я тогда ходила на прослушивание и… бездарно его провалила. Потому и не хотела ничего говорить.

— О, Эвелин, я понимаю. — Кэрри сочувственно сжала пальцы сестры. — Конечно, можно сглазить…

— А месяц назад, когда мы летали домой, я сходила на второй кастинг, — совсем похоронным тоном созналась Эвелин. — И вчера мне позвонили. Это новый проект, фантастический фильм, и я… я получила роль второго плана, Кэрри!

— Ух! Так вот о чем ты хотела мне рассказать?

— Да, именно об этом! Мне позвонили вчера, когда мы с Диком были на даче. Я очень понравилась режиссеру, и, хотя раньше не снималась в полнометражных фильмах, он не захотел никого другого на эту роль. Съемки начинаются через полторы недели и продлятся до сентября.

Я была так рада! Наверное, поэтому и согласилась на предложение Дика полезть на это дурацкое дерево. Мне было уже все нипочем.

— И вот результат, — вздохнула Кэрри. Ей было очень жаль сестру. Такое невезение! — Придется позвонить им и сказать, что ты не сможешь сниматься.

— Этого нельзя делать ни в коем случае! — завопила Эвелин. — Разве ты не понимаешь? Стоит мне отказаться сейчас, и вся моя карьера будет перечеркнута. Кто отказывается от ролей на таком этапе? Я еще толком карьеру не начала!

— Эвелин! — окончательно рассердилась Кэрри. — Там тоже люди работают! Они поймут, что сломанная нога — отличный повод не приехать на съемки. У тебя еще будут шансы.

— Нет! Это — мой шанс. — Сестра преданно заглянула Кэрри в глаза. — Ты должна мне помочь.

— И не проси. — Кэрри сразу поняла, чего хочет от нее Эвелин. — Я этого не сделаю по целому ряду причин… и вообще сейчас пойду звонить маме.

— Вот как ты расправляешься с моими мечтами! Ну ладно, иди. Расскажи родителям все, и они больше никогда в меня не поверят. Тебе-то хорошо, тебя так и тянет в бизнес, мама тобой гордится, ты пойдешь по ее стопам, а я… Это мой шанс доказать родителям, что у меня есть жизненное призвание, самая главная цель! Я так этого хочу, Кэрри! Я чувствую, что это мой шанс!

— Ну-ну, — неопределенно хмыкнула Кэрри. — То есть ты предлагаешь мне отправиться вместо тебя на съемку и называешь это доказательством того, что ты можешь делать карьеру в кино? Эвелин, тебе не кажется, что так получится немного нечестно?

— Не кажется, — отрезала сестра. — Потому что я постараюсь как можно скорее снять гипс, приехать и сменить тебя. Никто и не заметит.

А я… я сделаю для тебя все, что ты хочешь!

— Например, не будешь участвовать в этой авантюре. Нет, не подходит? — Кэрри вздохнула. Сейчас она чувствовала себя гораздо старше Эвелин, хотя сестренка и родилась первой. — Пойми, сестричка, я не актриса, это раз. Два — я не думаю, что тебе стоит делать это тайком от родителей. Давай сознаемся им, что ты прошла кастинг, но не смогла участвовать в съемках.

— И где доблесть? — скривилась Эвелин. — Где победа? Разве это доказательство того, что я — настоящая актриса?

— И почему ты так уверена в том, что родителям нужно что-то доказывать? — гнула свою линию Кэрри. — Они любят нас без всяких доказательств нашей одаренности.

— Не только им. Я еще и всему миру хочу доказать. Ну, пожалуйста, Кэрри! Врач говорит, перелом достаточно легкий. Если я буду вести себя хорошо, меня скоро отпустят. Я приеду, мы поменяемся, и я сыграю свою роль отлично! А до этого, не сомневаюсь, то же самое сделаешь ты. Тебе же все равно нечего делать летом. — Эвелин уговаривала сестру с таким жаром, что устоять было трудно. Но Кэрри все еще сохраняла остатки здравого ума.

— О господи, — сказала она. — Лучше уж занудные лекции тети Кристин и серфингисты…

Я надеюсь, что тебя взяли хотя бы в «Дримворкс» или «Юниверсал», чтобы это того стоило.

— Ну… вообще-то нет, — смущенно протянула Эвелин. — И это небольшая загвоздка.

— Только не говори, что твоя «роль второго плана в фантастическим фильме» сводится к работе на какой-нибудь захудалой студии, и к тому же это вовсе не фантастика, а эротика распоследнего пошиба!

— Нет, дело не в этом. — Эвелин зажмурилась и призналась: — Просто фильм снимает «Мэтьюс пикчерс».

Глава 3

— Что?! — завопила Кэрри. — Ты серьезно?

— Абсолютно. Мистер Мэтьюс повелел раскрутить студию, и сейчас там запущено в производство бешеное количество кинофильмов.

Я же не знала, что Синди отослала мое резюме и туда. И вдруг меня зовут на кастинг…

— Мистер Мэтьюс намерен отыскать новых звезд, мама нам говорила, — кивнула Кэрри. — Так вот почему ты так странно смотрела на нее тогда!

— Ну да, я как раз сходила на кастинг, и потом весь вечер сидела как на иголках.

— Но это же невозможно, Эвелин. Как ты собиралась проделать это в тайне?

— Очень просто, — жестко сказала сестра. — Неужели ты думаешь, что мистер Мэтьюс или мама сами следят за всеми актерскими составами? Нет. Не думаю, что они даже списки утверждают, это дело режиссеров. Мистер Мэтьюс только рекомендует им, каких звезд приглашать. А ты мне еще сказала тогда, что мама сняла с себя все дела по киностудии, и этим занимается теперь другой человек, который ни меня, ни тебя в глаза не видел.

— Но разве на студии тебя не узнали? — удивилась Кэрри.

Дочери Оливии Хедж часто фигурировали в репортажах с парадно-развлекательных мероприятий «Мэтьюс лимитед».

— Конечно, нет. Там все работники Дональда Марчанта, предыдущего владельца компании, или новенькие. Только начальство поставили из «Мэтьюс лимитед». Меня, конечно, спросили, не родственница ли я Оливии Хедж, я округлила глаза и сказала, что, кто бы это ни была, я ей просто однофамилица. Не хватало еще, чтобы меня взяли потому, что я — дочь знаменитой помощницы Тони Мэтьюса! У меня тоже есть гордость.

Кэрри с изумлением смотрела на сестру. Она знала о склонности Эвелин к сумасшедшим авантюрам, но эта превзошла все предыдущие выходки, суммарно причем. Однако в действиях сестры сквозила такая страсть, такое стремление к цели, что не уважать ее было невозможно. Пусть она и делала глупости, но делала их, будучи абсолютно уверенной в собственной правоте и непогрешимости.

— Эвелин, дорогая, послушай, — мягко сказала Кэрри, — ты же понимаешь, как все зыбко. Существует огромный шанс, что все раскроется в первые же дни.

— Нет! — помотала головой сестра. — Съемочная группа сразу же вылетает в Барселону, первые сцены снимаются там. Не думаю, что режиссер будет расследовать мою биографию. Кэрри, помоги мне, пожалуйста!

— О черт, — тоскливо сказала Кэрри, — во что ты меня втягиваешь?

Эвелин потребовался еще час, чтобы окончательно уговорить Кэрри участвовать в этой «авантюре века». Сестра плакала горючими слезами, укоряла, давила на сострадание и родственные чувства, а также на нереализованную жажду приключений, которую она не без оснований приписала сестре. Ведь Кэрри все равно нечем заняться до осени, не сидеть же все лето в библиотеке над книжками! А так она сделает сразу целую кучу добрых дел. Эвелин будет спасена, режиссеру не придется искать другую актрису…

— Конечно, я понимаю тебя, Кэрри… Получается несправедливо, ведь лавры за твою работу получу я, — уныло говорила Эвелин. — Очень некрасиво.

— Да разве в этом дело! Просто я не создана для подобного рода авантюр. — Кэрри уже внутренне согласилась заменить сестру в этой мистификации века, но все еще не желала сдаваться до конца.

— Но мы ведь с тобой всегда успешно меняемся, и никто не замечает разницы!

— Это другое дело. Если нас не различил преподаватель на экзамене, это вовсе не означает, что я смогу так же успешно заменить тебя и на съемочной площадке. Я никакая не актриса, даже и не представляю себя таковой.

— Но мы же с тобой вместе занимались, вспомни! И театральный режиссер всегда был очень тобой доволен! — не без основания возразила Эвелин.

Наконец Кэрри сдалась, и Эвелин сразу сделалась очень счастливой. Она пообещала подробно рассказать сестре, что следует делать и как себя вести.

Кэрри стояла посреди их с сестрой комнаты в кампусе Гарварда и задумчиво вглядывалась в глубину шкафа. Что взять с собой? Сниматься придется в Европе, а потом Эвелин ее сменит. Барселона… Море… Наверное, нужно взять купальник, легкие босоножки, что-нибудь казуальное, что-нибудь вечернее. Господи, ну как могло получиться, что она согласилась на эту авантюру? Съемки, кино, Барселона. Ужас, просто ужас.

Кэрри взъерошила волосы. Нет, сожалеть поздно. Во-первых, она не может подвести сестру. Во-вторых, слово нужно держать. Эвелин — самый близкий человек, ближе не бывает. Нельзя разрушить ее мечту. Это все временно. Временно.

Кэрри достала из комода два паспорта: свой и Эвелин. Чей брать? Вряд ли на съемочной площадке у нее будут проверять документы… А вот при пересечении границы — обязательно будут. И будет весьма неприятно, если обнаружится подлог. Взять два паспорта — нереально, ведь Эвелин полетит следом. Поколебавшись пару минут, Кэрри приняла компромиссное решение: взяла свой паспорт и водительские права Эвелин. В конце концов, паспорт волнует только пограничников, а в других случаях сойдут и права.

Оставалась самая трудная часть дела: разговор с родителями. Кэрри с сестрой решили, что проще будет поставить их в известность по телефону и сделать вид, что Эвелин уже уехала в Европу, а Кэрри собирается в Майами с друзьями, предварительно заехав на несколько дней в Лос-Анджелес.

Разговор прошел гладко, Оливия лишь слегка удивилась, что Эвелин улетела, не попрощавшись. Кэрри утешила мать, сообщив, что завтра приедет в Нью-Йорк. Не следовало пускаться во все тяжкие, не проведя разведку лично. Все-таки разговоры по телефону дают не слишком много информации об истинном положении дел.

Кэрри открыла дверь своим ключом. В квартире было тепло и солнечно, мама была, конечно же, на работе, а отец пропадал в лаборатории. Кэрри вкатила чемодан в свою комнату, приняла душ и выпила чаю за столом, покрытым бледно-голубой скатертью. В вазочке маялся завядший букетик маргариток, и девушка улыбнулась: такие букетики отец любил дарить маме, покупая их на перекрестке по дороге из лаборатории. Она уже собиралась отправиться в магазин, потому что холодильник, как всегда, был абсолютно пуст — без детей рассеянный ученый и деловая ассистентка миллиардера окончательно распустились, — когда услышала, как открывается входная дверь. Кэрри бегом кинулась смотреть, кто пришел.

Это — вот чудо! — оказалась мама, в стильном брючном костюме, на шпильках и с пакетами из супермаркета наперевес. За ней шествовал шкафообразный субъект, который тоже нес пакеты и страшно засмущался, увидев Кэрри. Девушка же с восторженным воплем повисла на шее у матери.

— Я и не знала, что ты приедешь днем, думала, это папа!

— Кэрри, солнышко мое, я тебя тоже очень люблю, но дай мне хотя бы поставить пакеты! — со смехом сказала Оливия Хедж. — Дейл, пожалуйста, оставь это все вот здесь. Спасибо.

— Вам больше не нужна помощь, миссис Хедж? — суровым басом спросил субъект.

— Нет, благодарю.

— Кто это? — полюбопытствовала Кэрри, когда за Дейлом закрылась дверь.

— Один из телохранителей Тони. Шеф иронично одолжил мне его, чтобы тот донес покупки, потому что папа, которому я звонила, придет только к вечеру. Давай перетащим все это на кухню и приготовим нормальный ужин.

Оливия быстро переоделась в домашнее платье и взялась за готовку. Кэрри в который раз восхитилась матерью: и готовить умеет, и помогает боссу править корпорацией.

— А тебя надолго отпустили?

Миссис Хедж взглянула на часы.

— До половины девятого я дома, и Саймон обещал прийти чуть раньше. Потом у Тони и Линды благотворительный вечер, и мне придется там быть. Да и тебе нужно выспаться. Ты говорила, что самолет завтра рано утром?

— В восемь. — Кэрри, покончив со своей частью кухонных обязанностей, села за стол и подперла подбородок кулаками. — Мам, у тебя очень много проблем сейчас, да? Когда я разговаривала с тобой из Гарварда, у тебя был замученный голос.

— Хм. — Оливия поставила рагу на огонь и села напротив дочери. — Как тебе сказать… Эта история со свадьбой — положительный момент, разумеется, но все это организовать не так легко. Я лично занимаюсь всем этим, хочу, чтобы Тони хотя бы женился нормально. — Мама улыбнулась. — Ничего, мы справимся. И корпорацию, надеюсь, не успеем развалить в предсвадебной лихорадке. Тони от счастья выдает идеи по развитию бизнеса одну за другой. Я еле успеваю записывать.

— А как идут дела у киностудии? — осторожно поинтересовалась Кэрри.

— Билл говорит, что хорошо, я в это сейчас не вникаю. — Ответ Оливии прозвучал достаточно равнодушно, что слегка успокоило Кэрри. Если мама не интересуется делами кинокомпании, то есть шанс, что никто ничего не узнает, пока фильм не выйдет в прокат.

— Понятно.

Судя по всему, у мамы действительно полно других забот, и она не станет отслеживать, кто снимается в фильмах «Мэтьюс пикчерс». Ну что ж, остается уповать на удачу. И спасибо Тони Мэтьюсу за то, что отвлек внимание Оливии – иначе, Кэрри подозревала, они с Эвелин так просто не отделались бы.

Глава 4

С тех пор, как к берегам, где нынче располагается Лос-Анджелес, причалили каравеллы конкистадора Кабрильо, от индейской деревушки Янг-На, находившейся тогда на этом месте, осталось одно название в учебниках истории. Пока самолет закладывал вираж, снижаясь, чтобы приземлиться в международном аэропорту Города Ангелов, Кэрри, сидевшая у иллюминатора, завороженно созерцала плавный изгиб берега и пляжи Санта-Моники, сверкающие башни делового центра, запутанные, словно клубки шерстяных ниток, развязки магистралей. Над городом висела серая дымка — Лос-Анджелес по праву считался самым неблагополучным в плане экологии городом США. «От смога никуда не деться», — так охарактеризовала город мама, провожая Кэрри в аэропорт.

Оливия полагала, что дочь отправляется вместе с друзьями-студентами, чтобы отдохнуть на пляже, а Эвелин уже улетела в Европу. Кэрри совсем не нравилось врать матери, но обещанная сестре поддержка оказалась важнее «правды, только правды и ничего, кроме правды». Эвелин была так счастлива, что Кэрри согласилась заменить ее, — совестно подвести сестрицу сейчас, когда она так уязвима. Конечно, она невероятно взбалмошна, но все-таки ближе Эвелин у Кэрри никого нет. Родители — это родители, а сестра-близнец — это человек, который не просто похож на тебя как две капли воды. Эвелин — та, кто понимает Кэрри лучше всех.

Самолет выпустил шасси, мягкий толчок — и вот он уже катится по бетонной полосе, выруливая к зданию аэровокзала. Пассажиры зааплодировали, потом начали собирать вещи.

Кэрри взяла свою легкую куртку и сумку и проследовала к выходу.

Выйдя из самолета, она словно легла в горячую ванну: в Лос-Анджелесе стояла жара, столбик термометра наверняка показывал больше тридцати градусов по Цельсию, и в первый момент у Кэрри дыхание перехватило. В Нью-Йорке тоже было жарко и чувствовалось дыхание океана, однако здесь, то ли от волнения, то ли после кондиционированного салона самолета, голова слегка закружилась. Кэрри прошла в огромное здание международного аэропорта, получила багаж и проследовала на выход. Она опасалась, что ее не встретят и придется добираться до студии самой.

Но ее встречали: у выхода, держа в руках табличку с надписью «Эвелин Хедж», стоял невысокий, спортивного вида парень в стильных джинсах и футболке без рукавов, позволявшей в полной мере оценить мускулистые руки. Глаза его скрывались за узкими солнечными очками, темные волосы торчали в продуманном беспорядке. Кэрри, волоча за собой чемодан на колесиках, подошла к нему.

— Добрый день.

— Мисс Хедж? — осведомился парень, снимая очки и с облегчением опуская табличку.

У него оказались красивые глаза бледно-голубого цвета.

Кэрри подумала, что он очень молод, тридцати этому человеку явно еще не исполнилось.

— Да, это я.

— Хоакин Трант, помощник режиссера. — Он сунул табличку под мышку и протянул Кэрри руку. — Добро пожаловать в наши края. Пойдемте, я отвезу вас на студию. Через два часа у нас общее собрание, а потом мы доставим вас в отель.

Хоакин ловко отобрал у Кэрри чемодан.

— А я думала, что сервис будет похуже, — хмыкнула девушка, шагая следом за помрежем.

— Вы о том, что со студии прислали большую шишку вас встречать? — осведомился Хоакин. — Я не такая большая шишка, это раз, а два — у нас на студии семейная атмосфера. Под гнетом режиссера-диктатора, конечно же, но должны же быть хоть какие-то минусы в работе в «Мэтьюс пикчерс».

— А вы давно там работаете? — спросила Кэрри, устраиваясь на переднем сиденье черной «тойоты». Машина была не новая, но вполне приличная.

— Пристегнитесь, мисс Хедж… Нет, я новенький, как и вы. Пришел на предыдущий проект с рекомендациями. Раньше было не слишком престижно работать на Марчанта. Все-таки он нефтяник, а не шоумен, соответственно и результат был средненький. Тони Мэтьюс гораздо больше понимает в киноиндустрии, хотя и ему нужно еще учиться. Однако денег на студию он не жалеет, что верно, то верно.

Эвелин проходила кастинг в Нью-Йорке и видела только директора по кастингу и режиссера — значит, у Кэрри не должно возникнуть трудностей при знакомстве со съемочной группой. Фотографии уже знакомых Эвелин людей она тщательно изучила, отыскав в Интернете. Если бы сестра активно снималась, заменить ее было бы не так просто, конечно. Кино — это мир, где все всех знают.

Хоакин оказался приятным парнем, с ним было легко поддерживать беседу. По пути в Бёрбанк, где располагалась студия, помощник режиссера выяснил, что Кэрри в первый раз в Городе Ангелов, и провел краткую экскурсию, рассказывая о местах, по которым они проезжали. Кэрри чувствовала себя будто в приключенческом кино. Хоакин не поехал через деловой центр, опасаясь застрять в пробке, и башни небоскребов Кэрри увидела только издалека.

— У нас могучие соседи, — рассказывал Трант. — «Мэтьюс пикчерс» располагается в тени компании «Уолт Дисней», а чуть подальше от нас — «Уорнер Бразерс». Конечно, с такими китами мы пока тягаться не можем, но, когда к нам приезжает мистер Мэтьюс, он каждый раз толкает зажигательную речь, из которой следует, что скоро мы всех задавим и станем чуть ли не монополистами.

— Почему бы нет? — пожала плечами Кэрри. — Все от этого только выиграют.

— Еще бы, — хмыкнул Хоакин.

Кэрри думала, что студия выглядит иначе. Однако Хоакин, миновав ворота с эмблемой кинокомпании — стилизованное восходящее солнце с логотипа «Мэтьюс лимитед» было аккуратно помещено на стилизованное же изображение стремительно разматывающейся кинопленки, — остановил машину у подъезда обычного офисного здания. Кэрри вышла и огляделась. Она увидела много автомобилей, громадные павильоны, пыль и палящее солнце. — Постройки, куда водят туристов, начинаются чуть дальше, — объяснил помощник режиссера, догадавшийся, почему она осматривается. — Там и городок на Диком Западе, и индейское поселение, и футуристические пейзажи. А здесь — рабочая территория. Прошу, нам на второй этаж. Не беспокойтесь о чемодане, его доставят куда нужно.

Кэрри прошла вслед за Хоакином в прохладный вестибюль, по которому сновали чрезвычайно занятые люди. На несколько мгновений девушку охватила обычно несвойственная ей робость: вокруг был мир, куда она сама никогда не стремилась попасть, и потому Кэрри почувствовала себя неуютно. Не в своей тарелке, в чужой шкуре. Это не ее мечта, это мечта Эвелин. Но отступать было поздно.

Хоакин провел Кэрри на второй этаж и распахнул дверь помещения, оказавшегося кинозалом мест на полтораста. Здесь имелся проектор, у экрана стоял длинный стол, заваленный бумагами, за которым со скучающим видом сидело несколько человек. Зал оказался наполовину заполнен, люди негромко переговаривались; никто не обратил внимания на новоприбывших.

Кэрри хотела сесть на последний ряд, однако Хоакин вежливо, но решительно увлек ее за собой.

— Актеры впереди, будьте любезны, мисс Хедж, идите сюда.

В результате Кэрри усадили на второй ряд, где она чувствовала себя немного неуютно. Она поздоровалась с теми, кто сидел поблизости, но вступать в беседу не стала.

Снова хлопнула дверь, Кэрри обернулась и увидела знакомое по фотографиям лицо — режиссера. За ним шел человек, сразу же показавшийся девушке смутно знакомым, и спустя мгновение она сообразила, кто это. Известный актер Макс Эвершед, жгучий брюнет с синими, как вечернее небо, глазами, любимец миллионов женщин. На экране он выглядел немного по-другому, но все-таки не узнать его было невозможно. За Эвершедом, отставая на полшага, шла умопомрачительно красивая женщина лет тридцати с волосами кофейного цвета, стриженными под каре.

Видимо, ждали этих троих: разговоры немедленно прекратились. Эвершед и его спутница сели в первый ряд неподалеку от Кэрри, а режиссер подошел к столу и, кивнув сидящим за ним людям, повернулся к залу.

— Начнем, пожалуй. — Он дождался полной тишины. — Наверняка здесь присутствуют люди, которым я лично еще не успел представиться. Итак, мое имя Питер Сайфер, я — режиссер фильма «Стальной ангел», и в ближайшие восемь недель я вам отец, мать, нянька, учитель и надсмотрщик. У нас на студии абсолютная и ничем не ограниченная монархия, и если его величество чего-то соизволит, придется исполнять, иначе мы казним вас на главной площади. Учтите, я тиран и деспот, поэтому прохлаждаться никому не дам.

Кэрри понравился режиссер. Он был, сразу видно, немного не от мира сего: с горящими глазами, с растрепанными кудрявыми волосами, в стильных очках. На Сайфере была надета невыразимой поношенности майка и розовые шорты до колен. Но, надо полагать, этот человек не зря занимает свой пост. И улыбался он просто очаровательно.

— Позвольте представить вам людей, которые имеют некое подобие власти — те жалкие остатки, что я разрешил им подобрать… — Режиссер сдвинул очки на кончик носа. — Мои помощники Хоакин Трант и Лизи Беллью.

Хоакин и симпатичная девушка в коротком платье кивнули.

— Главный оператор Бен Тримпани.

Флегматичный субъект средних лет лениво помахал собравшимся рукой. Сайфер представил художников по костюмам, гримеров, осветителей, звуковиков, руководителя каскадерской группы. Кэрри старалась запомнить все имена.

— Теперь перейдем к тем, чьи лица будут мелькать в кадре, обеспечивая нам успех и кассовые сборы. — Сайфер усмехнулся. — Для начала, рад вам сообщить, что главную роль исполняет мистер Макс Эвершед, чье имя в титрах уже должно сделать нас счастливыми. Макс, покажись.

— Ты мне льстишь, Питер, — хмыкнул Эвершед, поднялся и помахал собравшимся. — Привет, ребята.

— Ни в коей мере, лести ты еще не заслужил. Поприветствуем также мистера Джона Байуотера, которому предстоит пафосно, но заслуженно погибнуть от руки главного героя.

— В общем-то, совершенно справедливо, — пробасил актер, которого Кэрри теперь тоже узнала. Седой, с элегантной бородкой и крупным носом, он был само очарование. — Мой персонаж, насколько мне известно, чрезвычайно мерзкий тип.

— Да, попытки завоевать мир обычно добром не заканчиваются, — кивнул Сайфер. — Спасибо, Джон. Теперь, что касается главной женской роли…

Он сделал паузу, снял очки и принялся рассеянно вертеть их в руках.

— Многие из вас уже лично выразили мне свое удивление по поводу того, что тут давно не видно Анны Питман, которая должна играть у нас Джоанну. Все верно, Анна прошла кастинг на роль Джо, но, увы, мы вынуждены были с ней расстаться — «Уорнер» предложила ей более выгодный контракт, и Анна скоропостижно нас покинула. Руководствуясь пожеланиями мистера Мэтьюса и продюсеров, я взял на себя смелость решить этот вопрос следующим образом. Вам известно, что мы должны не только упрочить славу состоявшихся звезд, — Питер шутливо поклонился Эвершеду и Байуотеру, — но и зажигать новые. Поэтому, поразмыслив, я решил предложить роль Джоанны… начинающей актрисе Эвелин Хедж, которая успешно прошла кастинг на Лолу. Пожалуйста, покажитесь нам, мисс Хедж.

Кэрри встала. Она совершенно не ожидала такого поворота событий и слегка растерялась. Эвелин говорила ей о роли второго плана, а тут такое! Что делать? Отказаться? Нет, невозможно. Эвелин не отказалась бы ни за что.

— Спасибо за оказанное доверие, мистер Сайфер, — улыбнулась девушка, собрав остатки мужества. — Это очень приятный сюрприз, я не ожидала. Конечно, я постараюсь соответствовать возложенным на меня надеждам.

— Классическое образование? — с интересом поинтересовался Макс, обернувшись и разглядывая Кэрри.

— Гарвардская школа бизнеса, четвертый курс, — не дрогнув, парировала Кэрри.

— Ого! — Эвершед прищелкнул языком и покачал головой. — Вы нас тут всех сделаете.

— Отлично, — сказал режиссер. — В таком случае, продолжим. Мне нужно многое вам рассказать, прежде чем мы возьмемся за бумажную волокиту.

Глава 5

Кэрри поселили в симпатичном гостиничном номере, не слишком большом, но очень уютном. Впрочем, удобства девушку в данный момент не слишком интересовали. Едва войдя, она бросила сумку посреди комнаты и набрала номер Эвелин.

Сестрица, видимо, держала мобильный телефон под рукой, так как откликнулась после первого же гудка.

— Ну что, как все прошло?!

— Ты могла бы поздороваться для приличия, сестричка, — укорила нахалку Кэрри. — Я тут ради тебя, можно сказать, рискую собственной шкурой, а ты…

— Ладно, ладно, извини. Привет. Так как все прошло?

— Ну, если не считать того, что мы с тобой здорово вляпались, все прошло просто замечательно. — Кэрри обессиленно упала в кресло и, подрыгав ногами, сбросила босоножки; они радостно разлетелись по разным углам. — Эвелин, ты была в курсе, что они собираются предложить тебе главную роль? Если да, сознавайся сразу, чтобы я могла с чистой совестью тебя прикончить.

— Что-о?! — завопила сестра так, что Кэрри пришлось даже отнести трубку на некоторое расстояние от уха. — Нет! Нет, я не была в курсе! Это правда? Ты меня не разыгрываешь? Как это произошло?

Убедившись, что Эвелин не имеет к сегодняшнему безобразию никакого отношения, Кэрри вздохнула и подробно рассказала о том, что произошло на киностудии.

— Так что я подписала контракт от твоего имени, — закончила она. — А что еще мне оставалось делать? Сознаваться поздно, отказываться неудобно.

— Ты все сделала правильно! Вау! Я и не мечтала о главной роли! — Эвелин явно пришла в неописуемый восторг и не собиралась извиняться за то, что втравила сестру в еще большие неприятности, чем планировалось ранее.

— Вот именно, ты-то и не мечтала, — осадила обрадованную сестренку Кэрри, — а мне все это, заметь, вообще ни к чему! Но я согласилась ради тебя. Цени мою жертву!

— За мной громадный долг, Кэрри, сестричка! Но ты же не бросишь все, правда? — умоляюще сказала Эвелин. — Что ты собираешься делать, дорогая?

— Учить роль, — буркнула Кэрри.

Через два дня съемочная группа отправилась чартерным рейсом в Барселону, где предстояло снять несколько сцен будущего фильма. В самолете Кэрри досталось место у иллюминатора, а рядом с ней сел руководитель каскадерской группы. Его звали Джетро Фортман — это девушка запомнила еще с общего собрания. Данный тип обладал впечатляющей, даже в чем-то пугающей внешностью: он в точности соответствовал типажу «могучего героя», как его любят представлять многие представительницы прекрасного пола. Ростом метра под два, с подбородком, который принято называть волевым, с жесткими, даже несколько грубоватыми чертами лица и тренированным телом, он двигался как огромный кот — медленно, вкрадчиво и неотвратимо. Когда Фортман забросил свой рюкзак в багажное отделение и сел рядом с Кэрри, девушка на мгновение даже заробела, но тут же одернула себя: ну что он ей, начальник, этот каскадер?

Так как Фортман не предпринял попытки поздороваться, Кэрри решила взять эту нелегкую роль на себя.

— Добрый день.

Каскадер буркнул в ответ нечто невразумительное, достал из кармашка на спинке переднего кресла журнал авиакомпании и сделал вид, что углубился в изучение материала. Именно сделал вид: минут через пять, бросив на попутчика косой взгляд, Кэрри обнаружила, что дальше первой страницы, где мелкими буковками был набран состав редакции, Фортман так и не ушел. Ладно, мало ли, у всех свои причуды. Может быть, этот здоровенный лоб читать не умеет, но хочет сойти за умного.

Подавив неуместное хихиканье, девушка извлекла из сумки толстый сценарий и открыла папку. Надлежало ознакомиться с тем, в чем ей предстоит сниматься.

Самолет уже оторвался от земли и поднялся выше облаков, а Кэрри все читала и читала.

Сюжет фантастического фильма «Стальной ангел» оказался прост и увлекателен. Некий ученый по имени Герберт Сидней (роль которого исполнял Эвершед) занимался разработкой охранных систем для Министерства обороны США. В процессе он изобрел суперкомпьютер, обладающий собственным разумом. Если с помощью технических средств подсоединить этот компьютер напрямую к человеческому телу, скорость обработки информации в мозгу возрастала в тысячи раз, убыстрялись реакции, можно было практически останавливать время.

Герберт поставил эксперимент на себе, вживив в свое тело и мозг многочисленные датчики, и оказался поставлен перед фактом, что у человеческого тела ограниченные возможности — оно просто не предназначено для того, чтобы его мощь так усиливали. Что ж, Сидней на то и был гениальным ученым: он создал экзоскелет, помогавший телу выполнять функции, возложенные компьютером. Сидней сделал доклад о своем изобретении на закрытой научной конференции, и тут у него начались неприятности. Проект, названный «Стальной ангел» (у экзоскелета имелись приводы, напоминающие стальные крылья и предназначенные для стабилизации полета), было решено прекратить по настоянию генерала Кэллоу, вознамерившегося использовать разработки Сиднея в собственных, не слишком благородных целях.

Проще говоря, заскучавшему генералу захотелось власти над миром — а ее очень просто заполучить, если скорость обработки информации в мозгу возрастет во много раз. Кэллоу призвал на помощь своих программистов, которые взялись слегка модифицировать созданное Гербертом, и начал преследовать ученого, обвинив того в государственной измене. Вначале Сидней вынужден был скрываться в Европе, где при помощи давней знакомой Джоанны заполучил в свое распоряжение плохонькую лабораторию, чтобы буквально из мусора восстановить проект и противостоять злобному генералу…

Кэрри так увлеклась чтением, что не сразу сообразила, что ее окликают. Фортману пришлось потеребить ее за рукав, чтобы привлечь внимание.

— Мисс Хедж, — в проходе стояла улыбающаяся стюардесса, — что вы желаете? Сок, шампанское?

— Яблочный сок, пожалуйста, — улыбнулась в ответ Кэрри.

Стюардесса взяла с тележки стакан и протянула ей.

— А вам, мистер Фортман?

— А мне апельсиновый. Спасибо.

Кэрри сообразила, что слышит голос Фортмана в первый раз — до этого руководитель каскадерской группы все больше отмалчивался или отвечал на вопросы невразумительным бурчанием. Голос оказался чистый, густой и со стальными нотками — ну просто эталонный экранный герой, а не человек. Или персонаж комикса, в духе Супермена. Хотя манерами он больше смахивал на Росомаху. Кэрри не понимала, отчего ей так хочется ехидничать по поводу Фортмана.

Девушка не так и много про него знала. На том, первом, собрании она запомнила, что режиссер сказал о каскадерской команде: она начала тренировки задолго до старта съемок, чтобы отработать все мыслимые и немыслимые трюки. Ведь неотработанный трюк таит в себе подчас смертельную опасность для исполнителей. Поэтому каскадерская команда под предводительством Джетро Фортмана начала тренироваться за три месяца до начала съемочного процесса. И Кэрри тоже придется поработать с ними, потому что у ее героини есть трюковые сцены, где всю сложную физическую работу сделает ее дублерша.

Девушка пила сок и искоса поглядывала на каскадера. Тот перестал делать вид, что читает, и теперь созерцал нечто невероятно увлекательное на спинке кресла перед собой. Кэрри пригляделась — да нет, ничего там не было, спинка как спинка.

— Вы решили сделать открытие? — не удержалась она.

— Простите? — Фортман обратил на нее хмурый взор. Не посмотрел, нет, а именно взор обратил. Выглядело это как случайное внимание наследного принца. От такого взгляда Кэрри захотелось подразнить буку еще больше.

— Вы так сосредоточенно смотрите на это кресло, что через пять минут, того и гляди, что-нибудь изобретете. Или придумаете сценарий очередного фильма о супергерое.

Фортман пожал плечами и отвернулся. Ну и нахал! Кэрри стало любопытно. Он со всеми так себя ведет или только с ней?

— А я, определенно, буду играть в вашем фильме главную злодейку.

— Определенно, — ответил Фортман, не поворачиваясь.

— Как интересно. Что я вам сделала, мистер? — не сдержала возмущения Кэрри.

— Мне — ничего. — Он наконец посмотрел на Кэрри. Глаза у него были большие, светло-зеленые и очень красивые. — Но давайте не будем пытаться подружиться, мисс Хедж.

— Вот так новости! Почему? Хоакин сказал мне, что здесь, в студии, почти семейные отношения… Вас я вижу в первый раз. Ну во второй, хорошо. Так в чем же дело? Когда я умудрилась наступить вам на мозоль? Только не говорите мне, что ваша бабушка изменяла вашему дедушке с моим, и вы мне теперь этого забыть не можете.

— Запутанная семейная история здесь ни при чем, — без малейшего намека на юмор ответил Фортман.

— Вы невероятно загадочны. В чем же причина вашего столь сдержанного отношения ко мне?

Фортман ответил после паузы:

— Спишите все на мой дурной характер, и закончим разговор.

— Нет уж, не закончим, пока вы не объяснитесь! Вы меня заинтриговали! — Кэрри не собиралась так просто отступать. — Я вам что, действительно нечаянно на ногу наступила?

— Считайте так, если вам от этого легче. — Фортман отстегнул ремень безопасности, встал и удалился в сектор, где сидели его каскадеры, не попрощавшись и не обернувшись.

Кэрри растерянно покачала головой. Вот так история!

Она попыталась читать дальше, но мысли о странном поведении руководителя каскадерской группы не давали ей сосредоточиться. Может быть, Эвелин где-то столкнулась с этим человеком и успела смертельно его обидеть, а ей не сказала об этом ни слова? Вряд ли. Кэрри закрыла папку со сценарием и задумчиво уставилась в иллюминатор: бесподобно синее небо, маленькое яркое солнце, белоснежные облака… Красота неописуемая.

— Привет. — Почувствовав движение рядом, Кэрри обернулась и увидела помощницу режиссера Лизи, удобно устроившуюся на месте Фортмана. — Как вам полет? Нравится?

— Всегда хорошо переносила авиаперелеты, — немного удивленно ответила Кэрри.

— Есть ли какие-то особые пожелания? Хотите есть, пить? — затараторила Лизи.

— Нет, спасибо.

— Ну и хорошо, — повеселела девушка. — Вас тут никто не обижал? Все-таки вы у нас новенькая.

— А должны? — Кэрри невольно покосилась в ту сторону, куда удалился Фортман.

— Нет, конечно, это производственная шутка… — Лизи зашуршала бумажками. — Давайте побеседуем о вашем графике съемок в Барселоне, мисс Хедж. Вы заняты в восьми сценах, вот ваш личный график. — На колени Кэрри поверх сценария легла распечатка. — Как видите, даже немного свободного времени остается. Сможете погулять по городу.

— Спасибо! — обрадовалась девушка. Однако мысли о странном поведении Фортмана не давали ей покоя, и она рискнула поинтересоваться: — Скажите, пожалуйста, Лизи, главный у каскадеров… Он всегда такой мрачный?

— Джетро? Угу, — кивнула Лизи, роясь в распечатках. — Не обращайте внимания, если он вам скажет что-нибудь суровое. Хотя обычно он предпочитает отмалчиваться, так что вряд ли у вас возникнут проблемы, тем более что вы с ним вместе почти не снимаетесь.

— С ним… Ах да.

Кэрри совсем забыла, что Эвершеда будет дублировать в экшн-сценах именно Фортман, как самый опытный каскадер.

Лизи что-то говорила, но Кэрри почти ее не слушала. Она сама не могла понять, почему ее так задело негативное отношение каскадера, да и зачем он ей вообще сдался — этот мрачный зеленоглазый субъект.

— Джет, помоги, пожалуйста, новенькой, с вещами. Вы вместе сидите, и все такое. — Я тебе что, носильщик?

— Я тебя очень прошу. — Сайфер хлопнул его по плечу и отошел.

— Мистер Фортман, — любезная стюардесса была тут как тут, — пройдите на свое место и пристегнитесь, пожалуйста. Самолет идет на посадку.

Джетро молча направился к своему креслу. Мисс Хедж, эта симпатичная блондинка с взъерошенными волосами, задумчиво смотрела в окно и даже не повернулась, когда Фортман сел и защелкнул ремень безопасности. Наверное, обиделась. Да и черт с нею.

Кто знает, какими соображениями руководствовался Питер, выбирая именно новенькую на главную роль. Джоанну должна была играть Лайза, и точка. Но у Сайфера в голове полный кавардак: он почему-то предпочел мисс Эвелин Хедж, темную лошадку, старому проверенному скакуну. Лайза не показывает вида, но Джетро видит, как она расстроена.

Он попытался растолковать Питеру ошибочность его решения, однако беседы никогда не были лучшим, что Джетро умел делать в своей жизни. Режиссер только досадливо отмахнулся: дескать, не мешай, и без тебя забот полно, делай свое дело и не лезь в творческий процесс. Ну и ладно.

Лайзу Пьятт, которой досталась в фильме роль продажной женщины-полицейского, Джетро знал практически с пеленок. Семья Пьятт переехала в тот же многоквартирный дом в пригороде Нью-Йорка, где жили Фортманы, когда Джетро начал ходить в школу. Лайза, забавная малышка полутора лет, часто оставалась без присмотра, и Джетро привык брать на себя заботу о дочке соседей, а она смотрела на него, как на брата. Родители посмеивались: дескать, дети вырастут, поженятся, однако романтических чувств между молодыми людьми так и не возникло. Лайза была в курсе всех любовных свиданий Джетро, а тот, бывало, расквашивал носы ее особо настырным неугодным ухажерам. И то, что судьба постоянно сводила их вместе в мире большого кино, иначе чем подарком назвать было нельзя.

Лайза была отличной актрисой второго плана, а Джетро все мечтал, как она исполнит главную роль и получит за нее «Оскар». Или другую престижную премию, неважно, главное — чтобы его подругу детства наконец выдвинули и отметили. В «Мэтьюс пикчерс» Лайза пришла год назад, как и Джетро, соблазнившись перспективами и хорошими гонорарами. Вожделенный шанс был так близко, и тут роль главной героини перехватила эта белобрысая выскочка.

Джетро искоса взглянул на мисс Хедж. Интересно, что она сделала, чтобы добиться такого успеха? Говорят, чтобы получить главную роль, надо переспать с режиссером, но Джетро знал Питера достаточно давно: этот примерный семьянин и отец троих детей не практикует романы на службе и вообще где бы то ни было, он патологически верен супруге. Разве что «сверху» порекомендовали дать мисс Хедж роль Джоанны. Фортман знал, что ассистентку владельца компании, Тони Мэтьюса, зовут Оливия Хедж, но Сайфер обмолвился, что Эвелин не имеет к той женщине никакого отношения.

Да и какая разница, почему выбрали ее! Факт остается фактом, Лайзе эта роль не досталась. Нужно было смириться, но смиряться Джетро не умел. Его частенько упрекали в излишней категоричности, однако Фортман ничего не мог с собой поделать. Такой характер.

А тут еще Питер просит помочь мисс Хедж с ее вещами по прилете, как будто в аэропорту Барселоны носильщиков маловато. Кто же виноват, что восходящая звезда взяла в салон неподъемный баул? На самом деле Сайфер наверняка заметил прохладное отношение Джетро к новенькой и пытается купировать ситуацию. Удивительного чутья человек. Мог бы не обращать внимания на подобные мелочи, но вот обращает же, обеспечивает психологический комфорт. А может быть, это все постоянно рецидивирующая паранойя Джетро, и ничего особенного просьба Питера под собою не скрывает.

Джетро снова покосился на симпатичный профиль мисс Хедж. Если бы эта женщина не перехватила роль у Лайзы, все могло бы сложиться по-другому. Эвелин была как раз во вкусе Фортмана: невысокая, спортивная, голубоглазая, да еще и натуральная блондинка. Хотя нынче женщины просто с ума посходили, многие осветляют волосы, всем не дают покоя лавры Мэрилин Монро. Хотя та уже полвека как покойница.

Что-то мрачные мысли лезут в голову. Джетро не умел надолго сосредотачиваться на мелких проблемах, а мисс Хедж относилась как раз к числу последних. Факт останется фактом, главную роль для Лайзы уже не добыть, но это не означает, что нужно относиться к новенькой лучше, чем она того заслужила. Джетро ничем не обязан этой блондинке.

Шасси мягко толкнулись в землю, самолет вздрогнул и покатился по бетонной полосе, постепенно сбавляя скорость. В иллюминаторы с неестественной силой жарило солнце. Конечно, в Городе Ангелов погода тоже не заполярная, но все же старушка Европа — это нечто особенное, тут в южных широтах принято как следует прогревать кости. Пассажиры аплодировали, благодаря пилотов за удачную посадку. Блондинка рядом аплодировала тоже.

Джетро недисциплинированно отстегнул ремень безопасности еще до того, как погасло соответствующее табло, встал и вытащил из багажного отсека свой рюкзак, потом — сумку мисс Хедж, набитую, по всей видимости, контрабандными кирпичами.

— Приехали.

— Спасибо. — Она взялась за ремень сумки.

Джетро вздохнул и перехватил инициативу.

— Давайте я вам помогу. — И не удержался, спросил: — Что у вас там? Золотой запас Америки?

— Книги, — созналась она.

— Любовные романы, — предположил Джетро.

— Маркетинг, — не поддалась на провокацию главная героиня. — Мне это понадобится на четвертом курсе.

Джетро едва не спросил — на четвертом курсе чего, института благородных девиц? Но тут же вспомнил, что белокурая выскочка учится в Гарварде. Он еще хотел спросить, уверена ли она, что на съемках у нее теперь будет время читать, однако вовремя вспомнил, что это не его дело, пожал плечами и взялся за сумку.

Барселонское солнце, уже намекавшее о своей злонамеренной политике при взгляде в иллюминаторы, теперь облизывало выходящих на трап пассажиров горячим влажным языком. Чувствовалась близость моря — в соленом ветерке, теребившем волосы, в торчавших там и сям пальмах, в толпах копчено-загорелых туристов.

Джетро не удивляло море, он привык, что рядом обретается большое количество воды, однако Средиземное ему нравилось всегда. Бутылочно-бирюзовой водой, соленым прибоем и европейской бесшабашностью. У испанцев все было просто, даже море.

Фортман донес сумку мисс Хедж ровно до ближайшего носильщика и сгрузил на того, не заботясь более о моральной составляющей. Питер может быть доволен: руководитель каскадерской группы проявил подобающий такт, донес вещи беспомощной блондинки и даже пару вопросов ей задал. Робин Гуд, джентльмен, два в одном флаконе, экономичный вариант.

Джетро нацепил зеркальные солнечные очки, благополучно отгородившись от близких контактов третьего вида, и, для проформы кивнув мисс Хедж, отправился к своим каскадерам. Им-то рюкзаки таскать не нужно, даже девушкам.

Глава 6

Кэрри привыкла просыпаться рано. Возможно, эта привычка была навязана сестрам Хедж бешеным материнским графиком: за всю свою жизнь Кэрри не помнила случая, чтобы мать просыпалась после семи. Отец — тот мог до двенадцати сладко проспать, а вот женская половина семьи оказалась «жаворонками».

По утрам Кэрри бегала. Она не изменяла своей привычке нигде — ни в Гарварде, ни в Майами, ни в любой другой точке земного шара, куда бы ее ни забросила судьба. Хоть на льдине, в компании пингвинов, день должен начинаться с пробежки — и точка. Почему Барселона должна стать исключением?

Разница во времени, конечно, ощущалась, поэтому вчера вечером Кэрри сильно тянуло в сон, она легла рано — зато с легкостью проснулась в пять утра по местному времени без звонка будильника. Короткий душ, майка, шорты, кроссовки — и она спустилась в холл отеля.

Конечно, там никого не было, кроме портье и дежурного швейцара. Портье появлению девушки не удивился, наоборот, растянул губы во впечатляющей улыбке.

— Доброе утро, чем могу вам помочь?

По-английски он говорил с сильным акцентом, но понятно и чисто. Кэрри глянула на беджик испанца.

— Доброе утро, Хавьер. Спасибо, ничего не нужно, скажите только, когда завтрак?

— С семи, мадемуазель. — То ли посчитал, что она француженка, то ли так заигрывает. — Вы отправляетесь на пробежку? Удачи.

Утренние улицы были почти пустынны. Отель располагался в самом центре города, и Кэрри, бодрой трусцой завернув за угол, оказалась на улице, где были расположены строения работы знаменитого архитектора Гауди.

— Ух ты.

Она бежала немного медленнее, чем всегда, даже периодически останавливалась совсем, чтобы получше рассмотреть причудливые фасады, окна и балконы, но и не задерживалась надолго: все это можно будет подробно разглядеть потом, выйдя на вечернюю прогулку. Съемки должны были начаться лишь на следующий день, а день после прилета был отведен на подготовку.

Кэрри еще почти не видела костюмов, не знала, как ее будут гримировать, она словно в полусне была, когда улетали из Лос-Анджелеса, и теперь расплачивалась за это. Следовало быть внимательнее.

Ничего. Она ведь умеет и любит работать. Она сможет заменить Эвелин, ничего сложного. Пусть мечта чужая, но со своей она так пока и не разобралась, так что временно можно побыть доброй феей. Кэрри старалась не думать о том, что скажет мама, когда узнает. Ой, чего она только не скажет…

Девушка вернулась в отель после часовой пробежки и в холле — вот досада! — едва не налетела на этого не очень приятного человека, Джетро Фортмана. Судя по его шортам и футболке, каскадер тоже не пренебрегал спортом, только на пробежку отправлялся на час позже и не собирался выходить за пределы отеля — двигался прямиком в расположенный на первом этаже спортзал.

При виде Кэрри Фортман хмыкнул и оценивающе окинул ее взглядом с головы до ног.

— Доброе утро. — Кэрри решила быть выше этих его взглядов и вообще выше Фортмана, хотя последнее, конечно, было нелегко. — Как спалось?

— Вас действительно это интересует?

— Нет, я спрашиваю из вежливости, — честно ответила Кэрри.

— Ну что ж, по крайней мере искренне. Спасибо, спалось неплохо. А вам?

— И мне хорошо.

— Все? — Фортман явно издевался. — Или поговорим о погоде?

Ну что она ему сделала? И так непросто вписаться в абсолютно незнакомый коллектив… Кэрри напомнила себе, что, когда она закончит Гарвард и займется собственным бизнесом, ей придется иметь дело с разными людьми. С недружелюбно настроенными — тоже.

— Конечно, мы непременно поговорим о погоде, мистер Фортман, — улыбнулась Кэрри, стараясь прямо, не моргая смотреть в его насмешливые зеленые глаза, — если вам так угодно. Но вы, кажется, куда-то торопились? Впрочем, я не сомневалась, что искушение сказать мне утром пару добрых слов затмит для вас радости тренировки.

Кэрри умела говорить красиво, обтекаемо и как по писаному, да еще и таким тоном, чтобы формально придраться было не к чему — а объект бы еще долго мучился вопросом, оскорбила она его или ничего плохого не имела в виду. Судя по вертикальной складке между бровей Джетро, у него этот вопрос уже появился.

— Ну что вы, мисс Хедж, мама меня не так воспитывала. Я еще не спрашивал о здоровье вашей милой собачки, — собрался с мыслями каскадер.

— У меня нет собачки, — разочаровала его Кэрри.

— Не может быть! — разыграл изумление Джетро. — У всех блондинок вроде вас обязательно должны быть мелкие такие собачки в розовых ошейниках.

Кэрри открыла рот, чтобы ответить нахалу, но Фортмана окликнула невысокая крепкая женщина.

— Джет, ты идешь?

— Да, Гленн, иду. Хорошего вам утра, мисс Хедж. — И, не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел.

Кэрри постояла еще несколько секунд, пытаясь справиться с нахлынувшим раздражением, потом развернулась и пошла к себе. Фортман определенно хочет войны. Ладно. Непонятно, почему он решил открыть военные действия, но если ему так хочется — что ж, отлично. Кэрри не собиралась больше играть в вежливые поддавки. Никто не смеет ей безнаказанно хамить, даже этот коротко стриженый супермен ростом с Кинг-Конга.

— Итак… — Сайфер стоял между Кэрри и Эвершедом и с энтузиазмом размахивал руками, имитируя мельницу. По этой причине актеры старались держаться от него подальше. — Сейчас мы приступим к сцене, когда Герберт приезжает в Барселону, чтобы разыскать там свою старую подругу Джоанну. — И вовсе не старую, — галантно сказал Макс, с ухмылкой глядя на Кэрри.

Та ослепительно ему улыбнулась.

— Не в том смысле, — нетерпеливо сказал Питер. — Герберт изнурен, у него почти не осталось денег, его преследуют… да, спасибо нашим гримерам, я вижу это на твоем лице, Макс. Он узнает, где живет Джоанна, и приходит к ее дому, чтобы постараться незаметно побеседовать с нею. Он опасается втягивать ее в эту историю, но другого выхода у него нет. Это не романтическая сцена в прямом понимании, однако я хочу увидеть между вами искры. Дайте мне понять, что в прошлом у вас остались большое чувство и непростые отношения, прервавшиеся исключительно в силу обстоятельств, а не оттого, что вы перестали любить друг друга. Понимаете?

— Более чем, — сказал Макс.

Кэрри просто кивнула.

Ей по-прежнему было страшновато, особенно здесь и сейчас — на огороженной для съемок улице Барселоны, под прицелами кинокамер, под ярким светом софитов, который отражался в огромных белых экранах. Гример еще поколдовала над ее лицом, посетовала на то, что при такой жаре обновлять грим придется чуть ли не после каждого дубля, и отпустила с миром.

Кэрри постаралась собраться, но пока получалось плохо.

Вчера все было гораздо проще. Вчера были репетиции, примерка костюмов, более близкое знакомство с гримерами, традиционная безалкогольная вечеринка перед началом съемок и торжественное разбивание об штатив фарфоровой тарелки с названием фильма. А теперь реальность навалилась, почти задавив все ростки здравого смысла. Кэрри стояла и не помнила, куда надо идти и что делать.

— Эй… — Эвершед незаметно оказался рядом с ней и склонился к ее уху. — Не теряйся, детка, ты можешь это сделать. В первый раз всегда страшно.

— Спасибо. — Оттого, что прославленный актер заметил ее замешательство и проявил любезность, Кэрри стало еще хуже.

Среди членов съемочной группы, находившихся по ту сторону баррикад, то бишь не перед камерами, Кэрри заметила Джетро Фортмана. Он стоял, ковырял ложечкой обязательный йогурт (йогурты, протеиновые смеси и фрукты раздавали каскадерам каждые 20 минут, это входило в их особую систему питания) и о чем-то беседовал с осветителем. Фортман не был занят в этой сцене, и его присутствие было необязательно, однако вот он — стоит и смотрит, теперь уже прямо на нее. Черт, только его здесь и не хватало.

— Все по местам! — полетел над улицей усиленный мегафоном голос Питера. — Давайте уже снимать, черт вас раздери, мы же людям жить мешаем.

Люди — местные, которым съемочная группа якобы должна была портить жизнь, — вовсе не выглядели огорченными. Они стояли за пределами огороженной территории и с большим интересом наблюдали за происходящим.

— Эвелин, Макс, по местам.

Кэрри поднялась по ступенькам старого дома и вошла в подъезд, откуда ей предстояло выходить. Там тоже сидел осветитель, бодро ей подмигнувший, — ему предстояло слегка подсвечивать ее сзади. Хорошая работа: сиди и освещай чей-то зад. Кэрри глубоко вздохнула, пытаясь поймать разбегающиеся мысли. Так, ее зовут Джоанна Эванс, она — ученый, она живет в Барселоне и…

— Тишина на площадке! Камера! Мотор! Массовка пошла!

Кэрри толкнула дверь и, выпрямившись, сошла по ступенькам на улицу. Огляделась, потом сосредоточенно двинулась в том направлении, что еще раньше указал режиссер. Через несколько шагов ее догнал Эвершед.

— Джоанна, постой.

— Герберт, это ты?!

— Стоп! — крикнул Сайфер. Актеры повернулись, местная массовка смешалась и остановилась. — Первый блин комом, ладно. Эвелин, расслабьтесь, вы ненатурально перепугались. Макс, догоняй ее не сразу, дай ей пройти до следующего дерева.

— Хорошо, Пит.

— Извините, — буркнула Кэрри и вернулась на свое место — за тяжелую дверь подъезда.

— Камера! Мотор! Массовка пошла!

На сей раз Кэрри постаралась идти чуть медленнее и расслабленнее. У нее все хорошо, она никуда не торопится, только вот почему-то спину буравит чей-то взгляд. Не выдержав, девушка оглянулась: конечно, на нее насмешливо пялится Фортман. Как же он мешает! Но не станет же она топать ногой и требовать, чтобы руководителя каскадерской группы удалили с площадки! Такое себе и звезды не позволяют, а она кто?

— Стоп, — Питер остановил дубль еще до того, как Макс успел приблизиться к Кэрри. — Эвелин, вы обернулись слишком рано… Соберитесь, пожалуйста.

— Простите, Питер, — громко сказала Кэрри. — Это мой первый раз, мне немного больно.

Съемочная группа захохотала и заулюлюкала, Макс показал партнерше большой палец, и Кэрри с гордо поднятой головой прошествовала в подъезд. Страхам надо давать бой. Она не должна плохо сыграть из-за какого-то нахала.

Она вспомнила, чему ее учили в театральной студии, несколько раз глубоко вздохнула, закрыла глаза. Ее зовут Джоанна Эванс, она ученый, она живет в Барселоне. Только что она спустилась из своей квартиры, чтобы идти на работу. Дверь закрыла на оба замка, она всегда так делает, потому что кто их знает, этих испанцев.

У них вечно подозрительные лица и… собаки лают в соседних квартирах. Кэрри толкнула дверь — надо же, не скрипит, хозяин дома петли смазал, что ли? — и неторопливо сошла по ступенькам. Огляделась, проводила взглядом парочку влюбленных, закинула ремень сумки на плечо. Влюбленность ее не касается, и незачем думать об этом в такое замечательное утро. Незачем думать о Герберте. Солнечные лучи так ласково касаются кожи, можно не слишком торопиться, потому что в лабораторию она все равно придет первой, ассистенты себя не утруждают появлением раньше десяти, и…

— Джоанна, постой.

Она обернулась, увидела лицо, которое не ждала увидеть, и, не удержавшись, потянулась, схватила человека за плечи.

— Герберт, ты?! Господи, это вправду ты? Что ты здесь делаешь?

Усилием воли отстранилась, заметив, что он похож на бездомного.

— Что с тобой произошло? — Нельзя ему показывать, как ей больно, нужно держаться подальше. Чтобы избежать искушения, она заложила руки за спину.

— Это долгая история. — Ее собеседник огляделся. — Послушай, я не хочу говорить на улице. Мы можем зайти к тебе?

— Это действительно нужно? — Сердце колотилось как сумасшедшее. Не может быть, чтобы он снова возник в ее жизни. Вот так, внезапно, когда она не ждала и совсем не думала о нем. Почти.

— Нужно.

— Кому, Герберт?

— Мне. Только мне. Пожалуйста, Джо, прошу тебя. Только поговорить.

Джо — прозвище из старых времен, ножом по сердцу. Ладно. Она все равно не смогла бы его сейчас взять и просто так отпустить, не узнав, зачем он пришел.

— Идем. Тебе не повредит принять душ.

— Стоп, снято! — Голос Сайфера мгновенно разрушил иллюзорную реальность, и Кэрри изумленно моргнула. — Отлично! Эвелин, да вы просто молодец!

— А я? — голосом обиженного мальчика протянул Эвершед.

— И ты, Макс, и ты. С меня по шоколадной медали обоим. Давайте по местам, снимем следующий дубль.

Глава 7

Дальше все пошло проще. Первый съемочный день оказался длиннее и тяжелее, чем Кэрри предполагала, но когда он закончился, девушка осталась собой вполне довольна. Артистические навыки не забылись. Конечно, играть перед камерами — это не совсем то, что изображать Джульетту на сцене студенческого театра, однако, по сути, главное — не терять веру в себя. И про себя Кэрри решила, что никакой Фортман ей больше не помешает.

Все интерьерные сцены — лабораторию Джоанны, ресторан, квартиру — собирались снимать в павильоне на студии в Лос-Анджелесе, и в Барселоне велись лишь натурные съемки по предварительной договоренности с городскими властями. Особенно много хлопот, как знала Кэрри, возникло при получении разрешения на то, чтобы перекрыть одну из центральных улиц — бульвар Рамблас — и часть красивейшей набережной. Там должна была проходить погоня: Герберт и Джоанна удирают от американских спецслужб.

Так как съемки предстояли достаточно трудные, с трюками и спецэффектами, вечером перед сумасшедшей гонкой главным героям дали выходной. Кэрри уже успела немного сдружиться со съемочной группой, а потому нисколько не удивилась, когда Эвершед позвал ее прогуляться в небольшой компании.

— Мы с Валери хотели пройтись, посидеть в каком-нибудь ресторане, с нами идет Лайза и еще несколько человек. Идем, Эвелин, ведь ты еще толком не видела Барселону.

— Конечно, я с удовольствием пойду.

Кэрри надела симпатичное светло-голубое платье с широкой юбкой, едва прикрывавшей коленки, и спустилась в холл.

Женщина со стрижкой каре, которую Кэрри увидела рядом с Максом в первый же день, когда прилетела в Лос-Анджелес, оказалась его ассистенткой Валери Мэдисон. Она была стильной, выдержанной и очень дружелюбной, и напомнила Кэрри маму.

У Эвершеда имелись жена и пятилетний сын, которому Макс звонил по нескольку раз в день, Кэрри это успела заметить. Но не заметила, чтобы он звонил супруге. У Эвершеда была репутация бабника и загадочные семейные отношения. Между ним и Валери, как ни странно, романтика явно отсутствовала.

С Лайзой Пьятт Кэрри уже успела сняться в одной сцене и оценила артистизм и незаурядные способности этой женщины. А вот того, что рядом с нею окажется этим вечером Джетро Фортман, девушка не ожидала. Ну и пусть, она не позволит портить ей вечер. Еще посмотрим, кто кого. Кэрри помахала рукой присутствующим.

— Отлично, все в сборе, можем идти, — заметил Макс, когда к ним присоединился последний член группы — помощник режиссера Хоакин Трант.

Эвершед увлек компанию в Барри Готик, Готический квартал, сердце Барселоны, центр древнего города, где кое-что сохранилось еще с римских времен. Макс сыпал названиями, как настоящий гид. Кэрри так увлеклась рассказом, что почти не замечала мрачных взглядов, которые на нее бросал Фортман. Вот неймется ж человеку. Зачем портить такую замечательную прогулку, почему бы на время не забыть о своем плохом, непонятно чем вызванном, отношении?

— Мы с вами идем по Каррер дель Бизбе Ирурита, Епископской улице. Сейчас тут будет мостик… — Макс остановился и широким жестом указал на упомянутую архитектурную деталь. Действительно, через улицу, между двумя зданиями был переброшен изящный мостик, весь резной, практически кружево из камня. — Этот шедевр готического искусства был выполнен в 1926 году Жоаном Рубьо. Это не просто украшение, он действительно соединяет эти два здания: Дворец правительства и Дом Каноников.

— Макс, — перебила Эвершеда Лайза. — Экскурсия — это чудесно, но мы уже достаточно насмотрелись и вполне созрели для сытного ужина в каком-нибудь тихом месте.

— Вот так всегда, — совсем не обиделся Макс. — Плотское довлеет над духовным. Ну что ж, пойдемте, я проведу вас в самую настоящую каталонскую таверну!

Все покорно двинулись следом за Эвершедом. Долго идти не пришлось: Макс свернул на неприметную улочку, и через несколько шагов компания вышла на небольшую площадь, буквально пятачок, вымощенный брусчаткой.

В центре журчал небольшой фонтан, сооруженный в виде горки из черных, слегка поблескивающих камней. Со всех сторон площадь замыкали глухие стены каких-то старинных домов, и лишь слева было два окна и низкая дверца, снабженная бронзовой табличкой, которая гласила: «Мурера».

Макс толкнул дверь и вошел первым, следом двинулись Лайза и Джетро, за ними Хоакин. Валери и Кэрри вошли последними. Внутри было светло, прохладно и шумно. Практически все столики были заняты. Макс быстро переговорил с маленьким щуплым мужчиной с впечатляющими вислыми усами и махнул рукой куда-то в угол:

— Наш столик там, проходите.

Не успели все расположиться вокруг массивного стола (скатерти не было, лишь гладкое темное дерево), как подошел тот самый усач и, с первого взгляда опознав в них американцев, поприветствовал на практически идеальном английском.

— Добро пожаловать в таверну «Мурера».

Я Хозе Мурера. Что вам принести?

Надо же. Забавный маленький человечек оказался хозяином заведения.

— Здесь все по старинке, — прокомментировал Макс. — Никакого меню, все на словах. Мы полагаемся на вас, — обратился он к Хозе. — Нас шестеро, мы страшно проголодались. В общем, ужин с вином на шестерых, пожалуйста.

Мурера молча кивнул и удалился.

— Оригинальное заведение… — Трант достал сигарету и потянулся к пепельнице.

Кэрри пока что мало общалась с помощником режиссера, но на первый взгляд Хоакин показался ей милым и спокойным молодым человеком, а на фоне резкого и шумного Сайфера он выглядел просто душкой.

— Да, есть немного, — Макс поменялся с Джетро местами, чтобы сесть рядом с Валери. Кэрри в результате этого маневра оказалась сидящей между Фортманом и Лайзой. — Это старинное заведение, и оно всегда принадлежало семье Мурера. Здесь все выглядит точно так же, как и пятьсот лет назад. И кухня тоже традиционная, каталонская. Такое редко где встретишь. К тому же «Мурера» славится своим винным погребом — здесь, под нашими ногами, хранится более десяти тысяч бутылок первоклассного испанского вина. Хозяину уже предлагали организовать туда экскурсии, но достойный Хозе не желает никого пускать в святая святых.

— Макс, ты просто кладезь информации! — Кэрри старалась не обращать внимания на то, что Фортман нагло перекидывался фразами с Лайзой через ее голову.

— О, я уже бывал здесь. И я просто обожаю узнавать всякую бесполезную информацию, а потом вываливать ее на головы ни в чем не повинных спутников.

— Продолжай в том же духе. Спутники не жалуются, по крайней мере, я.

Появился Хозе и водрузил на стол корзинку с какими-то чудесно хрустящими булочками, расставил бокалы и откупорил бутылку легкого вина.

Лайза взяла булочку, повертела в руках, откусила кусочек и промычала:

— Ммм! Божественно! Потрясающие сырные булочки! Попробуй, Эвелин.

Кэрри попробовала. Тесто просто таяло во рту, а сыр внутри был теплый, практически расплавленный. Джетро неодобрительно покосился на подругу: то ли завидовал, потому что сам в силу профессии мучного почти не ел, то ли рассердился на то, что его подруга так непринужденно общается с неприятной ему новой звездой. Лайза рассмеялась и передвинулась по лавке так, чтобы ей больше не пришлось переговариваться через голову Кэрри.

Джетро снова хмыкнул. Валери и Макс о чем-то тихо беседовали в своем полутемном уголке, Хоакин затеял какую-то весьма специфическую дискуссию с Форманом, так что Кэрри волей-неволей пришлось общаться с Лайзой. Мисс Пьятт весело и легко поддерживала беседу практически на любую тему, подхватывая ее на лету: про компьютерные технологии, про море, про местные пляжи, про актерские будни. Кэрри с удивлением осознала, что Лайза ей действительно нравится. Несмотря на то, что она — подруга этого невыносимого Джетро. Кэрри еще не успела узнать все сплетни, но было ясно видно, что эти двое знакомы давным-давно. И весьма близко знакомы.

Мурера подал три перемены: рис с голубями и грибами, фаршированные утятиной свиные копытца и устрицы в йогурте. Джетро о чем-то тихо переговорил с хозяином, и тот, кивнув, через некоторое время принес тарелку с небольшой порцией зеленого салата и тушеных овощей: глава каскадерской группы ни на миг не забывал об особой диете, которой обязаны были придерживаться все исполнители трюков. Кэрри уже заметила, что они едят четыре-пять раз в день, всегда маленькими порциями, и вовсю поглощают йогурты, фрукты и витамины из специальных коробочек.

Зато остальные сидевшие за столом без зазрения совести налегли на блюда из основного меню.

— А еще и десерт будет! — Макс откинулся на спинку скамьи и отпил глоток вина.

— Я уже просто объелась. — Кэрри вздохнула и положила вилку на край тарелки. — Кажется, мне нужно прогуляться.

— Иди, погуляй у фонтана, — улыбнулся ей Макс. — Я позову тебя к десерту.

Кэрри встала. Чтобы выйти из-за стола, ей пришлось протиснуться мимо Фортмана. Тот привстал, пропуская ее, но не преминул ядовито отметить:

— А как же ваша диета, мисс Хедж? Вы что, решили ее больше не соблюдать?

— С чего вы взяли, что я на диете?

— Вы просто должны соблюдать какую-нибудь удивительно сложную диету. Об этом говорят ваши лопатки. Они так трогательно торчат.

— Это не лопатки, — парировала Кэрри. — Это крылышки.

У фонтана было тихо и почти уже темно. Кэрри присела на парапет и уставилась в темную воду. Ну почему этот Фортман все время пытается ее задеть? Что она ему сделала?

Дверь таверны скрипнула.

— Я тоже решила проветриться. — Лайза подошла к Кэрри и села рядом. — Как тебе работа с нашей командой?

— Все здорово. Я боялась, что не справлюсь.

— Не волнуйся. Ты работаешь отлично.

— Я стараюсь. И все так доброжелательны…

— Кроме Джета.

— Да. И почему он на меня взъелся?

— О! Это из-за меня, — рассмеялась Лайза.

— Из-за тебя? — Неужели на самом деле между Джетро и Лайзой что-то есть?

— Да. Представь, мы знакомы с Джетом с самого детства. И пару лет назад он вбил себе в голову, что я просто обязательно должна сыграть главную роль в каком-нибудь фильме из разряда блокбастеров. Когда мы узнали, что главная роль в «Стальном ангеле» вакантна, Джетро тут же не преминул замолвить за меня словечко перед Сайфером. А тут появилась ты…

— О! Я не знала!

— Ой, оставь, — отмахнулась Лайза. — Я и не претендовала на эту роль. Это все странные заморочки Джета. Он мнит, что должен опекать меня и всячески помогать. Его усилия иногда забавны. А еще он полагает, что я страшно расстроилась — как это частенько бывает, мужчина что-то придумал себе о женщине и упорно цепляется за это, хотя его выдумка может вовсе не соответствовать истине.

— И ты совсем на меня не в обиде?

— Конечно нет! — Лайза искренне рассмеялась. — Это было бы просто глупо и несправедливо. Ты хорошо справляешься со своей ролью, а я со своей. Джет же скоро остынет.

— Хотелось бы верить.

Дверь в таверну снова открылась, на этот раз это был Хоакин.

— Дамы! Десерт подан!

С аппетитом поедая невероятно вкусный горячий шоколадный торт, Кэрри украдкой поглядывала на Джетро Фортмана. Что ж, после того, что рассказала Лайза, он уже не казался ей таким уж хамом. А его искренняя преданность подруге детства даже вызывала у Кэрри уважение. Наверное, приятно, когда за тебя горой стоит такой супермен, как Фортман, подумала она.

Глава 8

Вечерняя прогулка по Барселоне, хотя и объяснила Кэрри причины негативного отношения к ней Фортмана, к улучшению этого отношения не привела. Джетро по-прежнему был с ней крайне непочтителен и ядовит — видимо, по инерции. Однако теперь его недружелюбие не вызывало в Кэрри ни обиды, ни желания с ним как следует повоевать — военные действия закончились, не начавшись. Человек просто переживает за свою подругу, что тут такого? Интересно, у него и Лайзы роман? Пожалуй, нет… Не похоже. Они не держатся за руки, не целуются, не бросают друг на друга нежные и страстные взгляды. Может быть, просто успешно маскируются, кто знает. Почему-то мысль о том, что у Фортмана может оказаться постоянная девушка (то, что он не женат, Кэрри успела выяснить окольными путями), вызывала у Кэрри глухое недовольство. Незаметно Фортман начал ей нравиться, хотя, конечно, не всерьез: очень уж они разные люди.

Джет почти всегда присутствовал на съемочной площадке, даже если каскадеры не были задействованы в съемках, — он открыто наблюдал за Максом.

Кэрри решилась поинтересоваться у Эвершеда о причинах такого поведения и получила исчерпывающий ответ:

— Джет раньше меня не дублировал и изучает мою манеру поведения, жесты и походку, чтобы не наделать ошибок во время съемок.

Что ж, вполне профессиональный подход. Кэрри уважала профессионалов.

В съемках на бульваре Рамблас исполнители главных ролей были задействованы только в начале и в самом конце, когда они выскакивают из бешено несущейся машины и оказываются на набережной. Все остальное время в транспортном средстве должны были находиться каскадеры: та самая крепкая Гленн дублировала Кэрри, а Джетро — Эвершеда. Крупные планы героев в машине тоже должны были снимать потом.

Утром Кэрри, терзаемая любопытством, пришла на съемочную площадку, хотя могла бы спокойно отсыпаться в номере: ни она, ни Макс не снимались сегодня до обеда. Но желание посмотреть на то, как Фортман будет справляться со своими обязанностями, пересилило. Он мешал ей работать, так почему она не может немножко ему помешать? Кэрри заметила, что при ее появлении Джетро всегда становится излишне хмур. Он еще тогда явно разозлился, когда понял, что Лайза рассказала Кэрри о причинах его неприязни. И теперь всячески подчеркивал, что, несмотря ни на какие обстоятельства, будет выдерживать заданный тон. Смешно и немного по-детски, и Кэрри это забавляло.

Джетро и Гленн, уже одетые в костюмы главных героев, разговаривали о чем-то с Питером и Хоакином, команда готовила машины к съемке, операторы настраивали камеры, — словом, на площадке царила та с виду неупорядоченная суета, к которой Кэрри мгновенно успела привыкнуть. Пару дней назад для нее все это было в новинку, но теперь она чувствовала себя своей на съемочной площадке. И вся эта атмосфера была ей близка и приятна. Так вот что, оказывается, привлекает здесь Эвелин. Теперь Кэрри лучше понимала сестру.

Заметив, что Фортман остался один, Кэрри неожиданно для самой себя сделала несколько шагов и оказалась рядом с ним.

— Привет.

— Привет. — Он не смотрел на нее, занятый сосредоточенным застегиванием пуговиц на пиджаке. Получалось плоховато: пуговиц было много, а петли узкие.

— Помочь?

— Вообще-то это обязанность костюмеров.

— Но ни одного костюмера сейчас рядом нет, а мне не сложно это сделать.

— Ладно, — согласился Фортман, нависая над Кэрри. — Застегивайте, мисс Хедж.

— Спасибо, мой господин. — Еле заметно улыбаясь, Кэрри принялась ловко застегивать пуговицы своими проворными тонкими пальцами.

Теперь Джетро смотрел на нее так пристально, что девушке казалось, что у нее шевелятся волосы на затылке.

— А вы всегда такая заботливая?

— Нет, но временами у меня случаются приступы неконтролируемого альтруизма, — поведала Кэрри, застегнула последнюю пуговицу и отступила на шаг.

— Спасибо.

— Не за что, мистер Фортман.

— Мне не сложно поблагодарить вас, мисс Хедж.

Кэрри подозрительно взглянула на Джетро: он что, издевается? — и тут же со всей ясностью поняла, что Фортман над ней просто подтрунивает. Причем, вполне дружелюбно. Выражение его лица изменилось, теперь оно не было хмурым. Суровым — да, но не хмурым. Он еле заметно щурился, и уголки его губ были приподняты — неужели этот человек ей улыбается? Не иначе как завтра снег пойдет… или президентские выборы выиграет Моника Левински.

Кэрри хотелось продолжить разговор, но она не смогла с ходу придумать, как. К Джетро подошел Хоакин, и ей пришлось удалиться, вежливо попрощавшись.

Едва выйдя «за периметр», Кэрри наткнулась на Лайзу Пьятт.

— Я вижу, вы с Джетом помирились? — вопросила та, и ее серые глаза весело заблестели. — Вы так мило беседовали.

— Ох, хотелось бы мне так думать. Может быть, это действительно первый шаг к примирению, — задумчиво произнесла Кэрри. Рыженькая Лайза ей нравилась чем дальше, тем больше. Пожалуй, с ней вполне можно подружиться. — Во всяком случае, он больше на меня не рычит.

— Очень хорошо. Джет — злопамятный тип, но на женщин он не может злиться дольше полугода.

— Ты давно его знаешь? — осторожно поинтересовалась Кэрри.

— Всю жизнь. Наши семьи жили в одном доме в Нью-Йорке. Джет в детстве взял надо мною шефство и никак не может выйти из этой роли. — Лайза ухмыльнулась. — Хотя я уже давно большая девочка, а он успел даже слегка постареть.

— А мальчишкой он был таким же мрачным? — Кэрри постаралась представить, каким был этот супермен в детстве.

— О нет! Но Джетро пришлось тащить на себе всю семью в юности, и это слегка исковеркало его светлые детские идеалы. Его отец попал под машину и стал инвалидом, когда Джету стукнуло пятнадцать. Пришлось идти работать. Он таскал грузы в порту и упрямо не бросал школу. Об университете тогда, конечно, и речи не шло. Когда он получил аттестат, то сразу направился на каскадерские курсы — это мы с ним придумали, все-таки сниматься в кино более доходно, чем таскать мешки и ящики. Ему удалось пристроиться в «Дримворкс» в низкобюджетные проекты. Потом он попался на глаза Харрисону Форду, который захотел, чтобы Джет дублировал его в очередном боевике. Если ты заметила, они даже похожи внешне. Гонорары, соответственно, взлетели, карьера стремительно пошла вверх, и с тех пор у него все нормально. Конечно, руки и ноги ломал, но такая уж у него профессия. Зато родители теперь живут в чистом и милом домике в Канзасе, мать выращивает цветы, а отец преподает в местной школе. У Джета квартира в Нью-Йорке, он у нас почти знаменитость, обладатель Международной премии за кинотрюки «Таурус» и Международной премии кинокаскадеров «АВС». И… ты не можешь сказать мне, зачем я тебе это все рассказываю?

— Наверное, потому, что мне это и вправду интересно, — засмеялась Кэрри.

— Наверное, затем, чтобы ты его не обижала, — не приняла предложенного шутливого тона Лайза.

Кэрри удивленно посмотрела на актрису.

— Его обидишь!

— Ты просто его не знаешь, — заметила Лайза.

Ну да, она совсем не знала Джетро Фортмана, однако с каждой минутой Кэрри все отчетливее понимала, что хочет познакомиться с ним поближе. Он ей понравился. Это был подходящий мужчина. Сокурсники, которые досаждали ей в Гарварде, вся эта золотая молодежь, друзья и друзья друзей — в счет не шли. С ними было забавно отправиться в Майами, выпить коктейль в баре, завести ничего не значащую интрижку на неделе, но для продолжительных связей они не годились. К тому же в университете Кэрри больше интересовалась учебой, чем парнями, поэтому ни о каких высоких чувствах и далеко идущих планах и речи не шло. Однако сейчас у нее отпуск. Официальные каникулы, которые она может потратить как угодно. И если ей будет угодно заинтересоваться Фортманом, кто сможет ей помешать?

После недели съемок команда покидала Барселону с некоторым сожалением. Накануне отлета Кэрри позвонила Эвелин и дала ей полный отчет о происходящем, умолчав, разве что, о своем внезапно проснувшемся интересе к Джетро Фортману. Тот больше никаких намеков ей не делал, вел себя подчеркнуто нейтрально, и Кэрри гадала — примерещилась ей тогда его улыбка или нет? Он же считает мисс Хедж пустоголовой блондинкой, вон на собачку намекал. Вряд ли его мнение способно кардинально поменяться всего за несколько дней.

Эвелин чуть не выла от тоски: симпатичный доктор Мартин Китт наотрез отказывался исцелять ее немедленно и отпускать на все четыре стороны. Перелом срастался хорошо, однако пока и речи не могло быть о том, чтобы прилететь на съемки фильма. Это весьма удручало Эвелин, и Кэрри утешала ее как могла.

— Ну как я могу не реветь, когда я здесь, в этой опостылевшей палате, а ты там целуешься с самим Максом Эвершедом? — горестно вздыхала сестра.

— Я еще не целовалась с Эвершедом, честное слово. Эту сцену пока не снимали, — постаралась утешить сестру Кэрри.

— Но ведь будете! Почему судьба так ко мне относится? Ведь я должна была сниматься в этом фильме, должна! — Эвелин так искренне горевала, что у Кэрри просто сердце кровью обливалось.

— Ты еще успеешь. Съемки до сентября, вряд ли твой доктор Китт продержит тебя в больнице так долго.

— Он вовсе не мой! — неожиданно взъярилась Эвелин. — Не мой, слышишь!

— В чем дело? — изумилась Кэрри. — Он что, делает тебе неприличные намеки, и об этом знает вся больница?

— Нет, — буркнула сестра, — это я делаю ему неприличные намеки. А он смеется и говорит, что экстремальный секс на ветке дерева у меня уже был, не хватало еще экстремального секса на больничной койке и со сломанной ногой. Вот мерзавец, правда?

— Истинная правда, — согласилась Кэрри, давясь от смеха. Сестренка явно времени даром не теряет, несмотря ни на что. — А что же великолепный Дик Пренси?

— С тех пор я его не видела. Сбежал, как трусливый заяц. — Разочарования в голосе сестры Кэрри не услышала.

— Так я почему-то и думала.

— Да, мужчины измельчали.

Интересно, а если бы она, Кэрри, сломала ногу, навещал бы ее мрачный Джетро Фортман? Приходил бы, приносил неуклюжие букеты, сидел бы рядом с кроватью на стуле, у которого под тяжестью каскадера подгибались бы ножки? Заглядывал бы ей в глаза с нежностью и участием? Или нет? И даже про такого крупного мужчину можно сказать, что он измельчал?

Эти неприличные мысли занимали Кэрри всю дорогу в аэропорт, да так занимали, что она ни строчки не прочла из приготовленной книги, хотя не привыкла зря терять время.

Конечно, в этот раз ей не так повезло, и Джетро сидел в противоположном конце салона, а не рядом с нею. Ну что ж, это всего лишь первая неделя съемок, и если захочется, шансы очаровать Фортмана пока есть.

Только вот перспективы никакой: ведь рано или поздно ее место займет Эвелин…

Джетро ничего не мог с собой поделать — блондинистая мисс Хедж постоянно притягивала его взгляд, и Фортман надеялся, что это не слишком очевидно. Будь она чуть постарше или чуть постервознее, тогда ему легко удалось бы избавиться от мыслей о ней и разглядывания исподтишка, однако вся беда была в том, что Эвелин Хедж оказалась полностью во вкусе Джетро. Она была талантлива, мила, умна и без звездных замашек, в чем его убедила и совместная работа на съемочной площадке, и та единственная прогулка по Барселоне, когда Фортман увидел, как очаровательна эта девушка в неформальной обстановке. Она отлично играла, быстро подружилась со всеми, и — о, идеал женщины! — бегала по утрам. Каждое утро, без поблажек и исключений — это говорило о незаурядной силе воли и характере. Ее красивые ухоженные руки и ямочки на щеках, появлявшиеся, когда она улыбалась, будили в воображении Джетро не совсем приличные фантазии. Ну ладно, с собой следует быть честным: очень неприличные фантазии. Все потому, что он давно ни с кем не встречался, убеждал себя Фортман. Последняя его подружка бросила его полгода назад, предпочтя суровому каскадеру кого-то повеселее и поразговорчивее. С тех пор была лишь случайная встреча с одной нью-йоркской официанткой, бурная ночь и «Я тебе, может быть, позвоню». Так до сих пор и не позвонил, и вряд ли она ждет.

А мисс Хедж, словно дразня его, часто оказывалась поблизости. Джетро видел, что она нравится Максу, но исключительно как коллега: несмотря на свою репутацию завзятого сердцееда, Эвершед был весьма постоянен и избирателен — он предпочитал темненьких и никогда не заводил интрижек с главными героинями, своими партнершами по фильму. Фортман часто, когда Эвелин его не видела, смотрел, как она разговаривает с другими членами съемочной группы, как слушает указания режиссера, как заразительно смеется над шутками. Ее смех ему очень нравился — переливчатый и звонкий. Мало кто знает об этом, но смеяться тоже нужно уметь.

Сам он смеялся весьма редко и говорил мало, предпочитая отмалчиваться — в конце концов, это не его работа. Джетро не считал себя замкнутым человеком, однако действительно не терпел излишнего многословия. Мисс Хедж им и не страдала: она говорила обычно исключительно по делу, несмотря на свои натуральные светлые волосы. Блондинка — это диагноз, говорят, и все же, все же… Когда она не была занята в съемках и устраивалась на площадке просто так, прихватив с собой талмуд с надписью «Маркетинговые исследования» и нацепив стильные очки, Джетро стоило больших усилий постоянно на нее не смотреть. Он был простым человеком, и желания у него тоже были простыми — и как же ему было жаль, что мисс Хедж являлась совершенно бесперспективным вариантом. Тому существовал ряд причин, о которых Джетро предпочитал не распространяться.

Глава 9

В Лос-Анджелесе было душновато после продуваемой средиземноморским бризом Барселоны, хотя океан плескался рядом — только руку протяни. Впрочем, как заявил на первом же после прилета утреннем совещании Питер, каникулы закончились, и теперь начинается настоящая работа. Предстояли павильонные съемки, а через три недели группа должна была вылететь в горы, в небольшой отель, снимать сцены на натуре.

— И помните, что мы делаем приключенческое кино, дамы и господа, — завершил свою зажигательную речь Сайфер. — Итак, приступаем. Макс и Джетро, через час вас ждут в восьмом павильоне, будем мерить костюмчик. Пора уже.

— Эти доспехи? — скривился Эвершед. — Да еще с крылышками? М-да. Вот они, суровые времена, наступили неотвратимо…

— Отставить сплин! — велел режиссер. — И выражение лица — посмелее, более героическое! Бери пример с Фортмана.

— У Фортмана всегда такое выражение лица, а мне его изображать приходится, — захохотал Макс.

Лизи притащила для Кэрри целую кучу распечаток с новым графиком, и девушка долго изучала его вечером в своем номере в отеле. Что ж, сниматься придется достаточно много, причем часть сцен предстоит не только с Максом, но и с Джетро. При мысли о том, что она окажется в одной упряжке с Фортманом, почему-то добавила Кэрри оптимизма. Уж она постарается его поразить!

Первый съемочный день в павильоне, однако, поубавил ее уверенности. Это было совсем не то, что сниматься на улицах Барселоны, так сказать, в естественном освещении и без декораций. Конечно, впечатляющая автомобильная гонка, которую Кэрри видела, будет дополнительно прорисована на компьютере, однако в павильоне снималось гораздо больше сцен, куда позднее будут добавлены спецэффекты. И никак нельзя было угадать, что именно будет нарисовано, а что имеется в наличии. Кэрри приходилось играть в окружении несуществующих вещей, и поначалу дело шло плохо.

После трех часов непрерывных мучений Питер вытер вспотевший лоб и велел:

— Перерыв пятнадцать минут. Эвелин, идем, поговорим.

Режиссер привел ее в крохотную каморку на задворках павильона, устроился в кресле, усадив напротив Кэрри, закурил и предложил сигареты девушке.

Она покачала головой.

— Послушайте, Эвелин, — доверительно начал Сайфер, — я понимаю, что вам очень сложно. Вы ведь впервые участвуете в фантастическом проекте, так?

— Все верно, — убитым голосом произнесла Кэрри, съеживаясь на неудобном старом кресле с ободранной обивкой. — Простите меня, пожалуйста.

— Ничего, — отмахнулся Сайфер, — не переживайте так. Однако следует как можно быстрее научиться. Смотрите на Макса, как он обращается с воображаемыми предметами. Конечно, тяжеловато с непривычки касаться того, чего на самом деле не существует, но вас же учили в вашем театре и на курсах?

— Да, конечно, — неуверенно пробормотала Кэрри. На самом деле в театре большинство предметов были вполне себе реальными…

— Эвелин, послушайте, вы отлично играете и отличаетесь прекрасной работоспособностью. — Сайфер положил руку ей на плечо. — Вы привыкнете, вот увидите. Я не разочарован в вас нисколько. Однако простаивать студия тоже не может, вы же понимаете, график съемок очень жесткий. Давайте я напомню вам азы, включите воображение, и все будет в порядке.

У Кэрри подозрительно защипало в носу. Режиссер такой милый, возится с ней, объясняет прописные истины. Она должна оправдать его доверие! Хотя бы ради Эвелин.

— Пойдемте, я еще раз покажу вам, как будет выглядеть лаборатория на экране. — Питер встал. — Наши компьютерщики с удовольствием поделятся секретами.

После повторных разъяснений дела у Кэрри пошли лучше, да и Макс всячески помогал ей, и, хотя съемки этого дня были закончены на два часа позже, чем планировалось, все остались довольны.

Кэрри чувствовала себя совершенно выжатой. Она отправилась к себе в номер, приняла душ, упала на кровать и закрыла глаза. В открытое окно пробрались лучи закатного солнца, смешно защекотали кожу, напомнив о том, что длинный летний день еще не закончился. Кэрри резко села на кровати и решительно потрясла головой. Нет, она так просто не сдастся!

Натянув джинсовые шорты и белую майку, Кэрри позвонила на ресепшн и заказала машину до студии.

На проходной девушку пропустили беспрепятственно: работа на студии не прекращалась даже ночью, перед зданием администрации стояли автомобили, среди которых Кэрри узнала «тойоту» Хоакина. Значит, начальство еще на месте и совещается. Но Кэрри не собиралась им мешать: ее интересовал исключительно пятый павильон, где сегодня проходили съемки. Там почти никого не было, рабочие таскали какие-то ящики на автопогрузчике, скучали без присмотра декорации. Кэрри прошла в декорацию лаборатории, освещенную дежурными лампами, и забралась на высокий стул. Нужно прорепетировать. Нужно представить, что здесь есть Макс, и костюм Стального ангела, и суперкомпьютер, и что на самом деле все это работает, переливается разноцветными огоньками, и вот здесь будет дорисовано свечение, а здесь — небольшой взрыв…

— Что вы здесь делаете?

Кэрри, кажется, подскочила на целый метр. Около декорации лаборатории стоял хмурый Фортман, засунув руки в карманы черных джинсов.

— А вы? — ответила девушка вопросом на вопрос. — Господи, вы меня до смерти напугали.

Джетро хмыкнул, вошел внутрь «лаборатории», тронул какую-то штуку на столе.

— Мы засиделись с Лайзой, вспоминали старые времена, — неожиданно миролюбиво пояснил он. — Потом она уехала, а мне пока не хочется в отель. Решил побродить по студии и увидел вас. Так что вы здесь делаете?

— Репетирую, — созналась Кэрри. — Сегодня у меня дела шли не очень хорошо.

— Да, нелегко работать с воображаемыми предметами… Макс мне сказал, что вы слегка растерялись.

Это было весьма неприятно. Кого-кого, а Эвершеда Кэрри очень не хотелось разочаровывать — все-таки знаменитость, Эвелин с ним еще сниматься.

— Увы, он прав. Дело в том, что я в первый раз участвую в таких… масштабных съемках.

У меня еще далеко не все получается, — посетовала Кэрри.

— И вы решили устроить репетицию, пока никто не видит? — догадался Джетро.

— Ну да, — кивнула Кэрри.

Она ожидала, что Фортман как-нибудь отреагирует, но тот молча прошел в угол и наклонился, деловито рассматривая что-то, его заинтересовавшее.

— Наверное, неудобно делать это одной, — произнес Джетро полминуты спустя и выпрямился.

— Я еще и начать не успела, когда пришли вы. Но в любом случае, не лишать же мне Макса заслуженного отдыха. — Кэрри разрывалась между двумя совершенно противоположными желаниями: чтобы он ушел и чтобы он остался.

— Про свой отдых вы не задумываетесь?

— А свой я пока еще не заслужила. Может, завтра заслужу, тогда и высплюсь.

Джетро неопределенно хмыкнул и передернул плечами; Кэрри с любопытством посмотрела, как перекатываются его мощные мускулы под футболкой, и вдруг почувствовала, что стало слегка жарковато.

Девушка обмахнулась предусмотрительно захваченным с собой сценарием.

— Хотите, я с вами прорепетирую? — неожиданно предложил Фортман.

— Спасибо… Хотя это очень странный жест с вашей стороны, — решила быть откровенной Кэрри. — Вы ведь меня недолюбливаете, разве не так?

— Вы очаровали Лайзу, мисс Хедж, поэтому я подозреваю, что вы неплохой человек, — сообщил Джетро.

— Какие откровения. — Кэрри прищурилась. И удача. Они с Фортманом наедине в большом павильоне, рабочие не в счет… — Тогда — почему бы и нет?

— Какая сцена? — Джетро приблизился и стоял теперь в метре от нее — высоченный, широченный, словом, настоящий герой.

Обнять его… и красиво обвиснуть в обмороке на мужественных руках…

— Пятьдесят восьмая. Мы с нее начнем завтра. Та, где Сидней показывает Джоанне возможности компьютера. — Кэрри ткнула пальцем в нужное место в сценарии.

— Это где они целуются в середине? — подозрительно уточнил Фортман.

— Ну… да. — Кэрри смутилась, но все же не отвела взгляда.

Эвелин так завидует сестре, что та будет целоваться с Эвершедом… Однако поцелуи прославленного актера Кэрри не слишком вдохновляли в перспективе, зато губы каскадера Джетро Фортмана так и притягивали взгляд. Крепко сжатые, четко очерченные губы…

Кэрри постаралась на них не смотреть.

— Нам с вами необязательно целоваться, — дипломатично проговорила она.

— Конечно, — кивнул Фортман. — Совершенно необязательно. — Он взял у Кэрри листок со сценарием, бегло просмотрел и отложил. — Что ж, приступим. Экзоскелет, по идее, должен стоять тут.

— Да, Питер сказал, его принесут завтра.

— Пока что вообразим, что он здесь.

— Постараемся, — буркнула Кэрри, подглядела в текст и сползла с высокого стула. — Начнем?

— Давайте. — И без всякого перехода Джетро склонился якобы над голографической клавиатурой суперкомпьютера, которой там, конечно же, на самом деле не было. — Джоанна, — окликнул он героиню фильма, — иди сюда.

Кэрри подошла и заложила руки за спину.

— Ты закончил?

— Почти. — Джетро сделал вид, что печатает. — Осталось завершить кое-какие расчеты, и все — программа готова. Скажи, что ты думаешь об этом? — Он махнул рукой в ту сторону, где должен был находиться экзоскелет.

— Я думаю, что ты сошел с ума, но ты это и без меня знаешь.

— Послушай… — Фортман выпрямился, теперь его и Кэрри разделяло каких-то сантиметров тридцать, и ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Это не сумасшествие. Это нечто совершенно новое, и я не позволю, чтобы это отобрали у меня и использовали для гнусных целей, понимаешь?

— Я все понимаю, Герберт, но пойми и ты меня, — тихо произнесла Кэрри, — я очень за тебя боюсь. Им почти удалось убить тебя один раз, во второй они могут преуспеть.

— Эй. — Джетро взял ее за подбородок, чуть наклонился, и совсем рядом она увидела его темные сейчас глаза. — Им не удастся. Я вернусь к тебе живым, обещаю.

Конечно, целоваться было совершенно необязательно. Конечно, Кэрри повторила себе триста раз, что ни за что не поддастся на провокацию, если Фортман решит все-таки подыграть ей до конца. И, конечно же, она поддалась…

Твердые губы Джетро коснулась ее губ, и Кэрри, не в силах справиться с собой, закрыла глаза. Расстояние между ней и Фортманом незаметно исчезло, она прижалась к его крепкому, будто стальному телу и почувствовала себя так, словно к раскаленной стене прикоснулась. Поцелуй был мягким, совершенно не настойчивым, однако Кэрри как раз захотелось настойчивости — и, уже проявляя инициативу сама, она обвила шею Джетро руками, запустила пальцы в его короткие волосы, ощутила, как его отросшая за день щетина покалывает кожу ее ладоней… И тут все закончилось.

— Нам нужно торопиться, Джо, — тихо произнес Фортман и, выпустив Кэрри из объятий, повернулся к своему суперкомпьютеру. — Времени совсем мало.

— Конечно, Герберт… — Кэрри с трудом вспомнила свою реплику.

Вот и разберись теперь, он только играл или ему вправду хотелось ее поцеловать?..

Они доиграли сцену до конца и остановились.

— Помогло? — спросил Фортман.

На его мраморно-каменном лице не отражалось никаких эмоций. Как уныло, должно быть, жить с человеком, по лицу которого нельзя ничего понять…

— Да, отчасти. Вроде бы стало получаться немного… Хотя… — Бесенок внутри нашептывал, что не стоит упускать свой шанс, и Кэрри лукаво улыбнулась. — Я думаю, что все же стоит повторить. Совершенно необходимо.

Они еще несколько раз прорепетировали эту сцену (губы Кэрри уже слегка саднило от поцелуев), потом перешли к следующей, потом к следующей… В какой-то момент девушка вдруг взглянула на часы и ужаснулась. — Почти двенадцать! А вам завтра работать с этим костюмом с раннего утра, Макс говорил мне. — Она виновато посмотрела на Джетро. Каскадеры придерживались строгого режима и должны были спать не менее девяти-десяти часов в день. В каком-то смысле с ними даже больше носились, чем с исполнителями главных ролей. А она нарушает режим Джетро, и если завтра он будет плохо работать, это окажется виной Кэрри. — Я вас тут задержала… Простите…

— Это было весьма, весьма поучительно. — Уголки его губ приподнялись — снова этот неуловимый намек на улыбку. — Пойдемте, мисс Хедж, я отвезу вас в отель.

— Вы можете называть меня просто Кэ… Эвелин, — вовремя спохватилась она, ужаснувшись, что едва не назвала свое настоящее имя. — Просто Эвелин.

— Что ж, в таком случае зови меня Джетро… или Джет. — Он наклонился и подобрал разлетевшиеся листки сценария.

— Ты мне очень помог. Спасибо. — Кэрри гадала, заметил ли он заминку с именем.

— Мне было приятно это сделать.

— Действительно? Неделю назад я была тебе очень неприятна. — Кэрри сама не поняла, зачем она так сказала. Обострить отношения? Уколоть? Просто из вредности?

— Все меняется, — туманно провозгласил Джетро и протянул Кэрри сценарий; она машинально взяла. — Лайза объяснила мне, что я был несправедлив.

— Лайза объяснила или все-таки ты сам все понял? — хмыкнула Кэрри.

— И то, и другое. Добро пожаловать в мир большого кино, Эвелин.

— Спасибо большое, — пробормотала Кэрри.

Все-таки странный человек этот Фортман. То проявляет высокомерное презрение, то целуется так, что дух захватывает. Никто не заставлял его с ней сегодня возиться, но ведь возится, поди ж ты. Нужно будет как следует просветить Эвелин насчет Фортмана. Во всех подробностях. Ведь рано или поздно сестра заменит Кэрри, но для Джетро ничего не изменится, и тогда, тогда… Господи, ну и кашу они с Эвелин заварили, и с каждой минутой все становится сложнее. Не хватало еще влюбиться в Фортмана, хотя, похоже, все к тому идет.

Глава 10

Очередной съемочный день закончился так поздно, что Кэрри, приехав, просто рухнула на кровать в отеле и уснула в одно мгновение. Даже снов никаких не видела — беспрецедентный случай. Когда зазвенел будильник, впервые в жизни ей не хотелось вставать. Глаза просто не открывались.

— Ох! — Кэрри неохотно сползла на пол и медленно побрела в ванную. Нет, она не сдастся!

Прохладный душ слегка взбодрил ее, так что на пробежку девушка вышла уже в хорошем настроении и вполне проснувшаяся.

На пляже Санта-Моники было малолюдно в столь ранний час. Пара человек занимались йогой, расстелив коврики под пальмами, кто-то бежал вдалеке резвой трусцой.

Кэрри поправила наушники плеера, выполнила несколько растяжек и скручиваний и побежала вдоль кромки воды. Солнце еще только вставало над Городом Ангелов, дневная жара и смог еще не обрушились тяжким гнетом на песок и асфальт. Дышалось легко и свободно, бежалось тоже в удовольствие.

Удалившись достаточно далеко от отеля, Кэрри остановилась передохнуть. Как раз вовремя: рядом оказался весьма удобный камень в тени какого-то раскидистого куста. Кэрри уселась на него, повернулась спиной к океану и подставила лицо лучам утреннего солнышка. От удовольствия она даже закрыла глаза.

— Я бы на твоем месте не сидел под этим кустом. — Голос Джетро Фортмана мгновенно развеял мечтательное настроение.

— Почему? — Кэрри повернулась к пляжу и окинула взглядом возвышавшуюся над ней совершенную фигуру каскадера. В свободных штанах цвета хаки и в белоснежной майке без рукавов Джетро смотрелся как бог. Судя по пятнам пота на майке, Фортман тоже бегал, причем давно и упорно.

— Сок его ягод не отстирывается от одежды. Ничем. А они как раз созрели и падают. — Фортман наклонился и поднял с песка фиолетовую ягодку.

Кэрри встала и отошла подальше от предательского растения.

— Я вижу, ты бегаешь каждый день… — Джетро явно был настроен на светскую беседу.

— Да, я вообще человек привычки. — Кэрри пожала плечами.

— Я уже закончил пробежку. Прогуляемся вместе до отеля? — предложил Фортман.

— Пожалуй… — Кэрри даже и не знала, как себя с ним теперь вести. С одной стороны, недавняя недоброжелательность Фортмана вроде бы растаяла без следа. Так что возможны дружеские интонации. С другой стороны — они успели поцеловаться, пусть и во время репетиции…

Утреннее солнце еще не успело прожарить воздух, с океана дул приятный ветерок, и было так хорошо снять кроссовки и пройтись босиком по кромке прибоя. Вода оказалась очень теплой. Кэрри так нравилось, что утро, начавшееся с пронзительного звонка будильника, продолжилось так замечательно: она размялась, идет по берегу океана рядом с загадочным Фортманом…

— Ты ранняя пташка, — продолжил светскую беседу Джетро.

— Ты тоже.

— Мне это пригодится, когда я решу наконец закончить карьеру в кино.

— Да? А ты уже подумываешь об этом? — Кэрри шла рядом с Джетро по кромке воды и не переставала удивляться некой неловкости ситуации. Ведь они даже не друзья. Почему же так легко и естественно вот так гулять с ним по пляжу, слушать его голос? Кроме того, мысли Кэрри постоянно возвращались к поцелуям в павильоне. Неизвестно, что тогда чувствовал Джетро, но она явно не просто репетировала. Ну разве так можно? Просто голова кругом. А все из-за того, что она согласилась заменить Эвелин на съемках. У сестрицы подобных проблем наверняка не возникло бы. Во-первых, Джетро не в ее вкусе, а во-вторых, сестра ни к одному ухажеру еще не привязывалась надолго.

— Эвелин, разве ты не знаешь? Каскадеры рано выходят на пенсию. — Джетро неожиданно рассмеялся.

Кэрри удивленно воззрилась на него. Что за приступ веселья? Неожиданно она поймала себя на мысли, что ей нравится его смех, нравится, как веселье преображает обычно суровое лицо. И вообще — ей нравится это утро, нравится вот так гулять с Джетро Фортманом. То странное чувство, что он подходящий мужчина, так и не покинуло Кэрри. Она даже еще больше укрепилась в этой мысли. И надо же так случиться: она встретилась с Джетро в такое неподходящее время. Если хорошо подумать, то он даже настоящего ее имени не знает. И вообще, принимает за другую. И как разрешить эту проблему, и стоит ли ее вообще разрешать — совершенно неясно.

— Почему ты смеешься? — спросила она.

— А разве не забавно звучит слово «пенсия» по отношению ко мне? Сам говорю, и сам поверить не могу.

— Что, песок по утрам еще из постели не вытряхиваешь? — хитро улыбнулась Кэрри.

— Нет, пока еще до этого дело не дошло.

— Но про пенсию ты уже задумываешься.

— Есть такое, — согласился Джетро. — Я уже достаточно долго в этом бизнесе, чтобы понять, когда надо уйти. Пик моей формы позади, все вершины достигнуты, все премии получены. Следующая стадия для вышедшего в тираж каскадера — это практически то, чем я занимаюсь сейчас, только без активной личной работы. То бишь — постановка трюков, контроль над командой, ну и, соответственно, процент от общего бюджета. Только мне гораздо больше нравится исполнение трюков, чем руководство. Да и финансовый вопрос решен давно и надежно. Можно просто наслаждаться жизнью.

— Пляжи, пальмы, мохито? — Кэрри слабо представляла себе, чем занимаются каскадеры на пенсии. Вполне возможно, ведут себя, как обычные люди.

— Нет, это не по мне.

— Тогда что же? Игра на бирже? Путешествия? — Девушка вспомнила стайки туристов, которые гуляли по улицам ее родного города и по старым городам Европы. Представить себе Джетро в окружении бодрых загорелых пенсионеров было не так просто.

— Мои мечты весьма прозаичны… — Джетро остановился и задумчиво окинул взглядом океан. — Я хочу купить участок земли, построить дом, обзавестись хозяйством, ферму организовать. В общем, стать ранчеро где-нибудь в Техасе.

— О! Для этого нужны солидные вложения. Сельское хозяйство — весьма финансовоемкая область. — Кэрри не зря получала свои отличные отметки в Гарварде. — Да и без хорошо продуманного бизнес-плана, без маркетинговой политики тоже тяжело будет обойтись.

— Я еще не думал про все это, — сознался Джетро. — Впрочем, денег у меня более чем достаточно. Я зарабатываю много, а трачу мало. Плюс еще я много раз получал страховку.

— Страховку?

— Несчастные случаи, понимаешь ли.

— Ты так спокойно об этом говоришь. — Она невольно передернула плечами.

— Это часть моей работы. — Фортман оставался абсолютно спокойным: для него речь шла о самых бытовых вещах. — Мне платят, в том числе и за риск. Ни один каскадер не выйдет на съемочную площадку, если он не застрахован. Но я уже достаточно рисковал. Хочу мирной жизни техасского фермера. Правда, я сейчас осознал, что и там есть свои риски и проблемы. Маркетинг, бизнес-план. Что-то я остро ощущаю недостаток образования.

— А я ощущаю недостаток в идеях. Знаешь, я бы очень хотела начать какое-нибудь свое дело. Знания есть. Но вот какое дело? — Кэрри задумалась. — Ферма — это отличная идея. Экологически чистые продукты и все такое. Можно сделать хорошие деньги, если удастся продвинуть свою марку.

— Свое дело? — слегка удивился Джетро. — А как же карьера в кино? Перед тобой открываются блестящие перспективы.

— В кино? — Кэрри с трудом заставила себя вернуться к реальности. Откуда у Эвелин мечты о бизнесе? — Ах, да. Кино меня привлекает больше, как ты понимаешь.

К счастью, они как раз подошли к отелю, поэтому Кэрри быстро попрощалась и сбежала.

Джетро задумчиво смотрел ей вслед. Странно, но ему показалось, что Эвелин с гораздо большим энтузиазмом строила планы насчет фермы, чем насчет кино.

Раньше Кэрри никогда не думала целенаправленно о том, что хорошо бы, чтобы в ее жизни случился человек, с которым будет уютно и правильно просыпаться рядом — не день, не два, а год за годом… Человек, который будет уверенно водить машину, таскать на плечах весело орущих детей и гладить ее, Кэрри, по голове, когда она очень устанет на работе. Гладить, заправлять за ухо завитки непослушных волос и шептать всякие глупости… или даже скабрезности — чтобы развеселить, чтобы успокоить и показать: что бы ни случилось, он всегда будет ее любить. Любить. Ее. Всегда. А теперь вдруг задумалась.

Что такое «серьезные отношения», и может ли у нее с Джетро быть все «серьезно»? Да нет, конечно. Она вообще не та, за кого себя выдает, и сознаться никак нельзя. Фортман такой правильный — что ему стоит отправиться к Сайферу и немедленно доложить, как на самом деле обстоит ситуация, руководствуясь при этом исключительно лучшими чувствами? И не приведи бог, Джетро узнает, что она — дочь самой Оливии Хедж. Вот тогда точно можно заказывать себе гроб из красного дерева и шить белый саван.

Джетро. Его имя не давало Кэрри спать и учить маркетинг, волнующе перекатывалось на языке кусочком жженого сахара и звучало, как марка автомобиля или дорогих часов. Кензо. Валентино. Ламборджини. Дьябло. Джетро.

Она смотрела в сценарий и совершенно ничего не понимала, хотя прочитала эту страницу уже раз сто. А ведь ей завтра предстоит играть эту сцену с Лайзой и Максом — очень напряженную сцену, где женщина-полицейский, якобы помогавшая парочке, вдруг неожиданно наводит на них «пушку»…

Серьезные отношения. У мамы с папой всегда было так, и никак иначе. У Тони Мэтьюса с Линдой Тайлер случилось так, и теперь нужно шить особенное платье на их свадьбу. А может ли это произойти с нею, Кэрри Хедж, студенткой Гарварда и злостной обманщицей, и каскадером Джетро Фортманом, который мечтает о доме в Техасе? Да нет, конечно. Как только он узнает, что она всех тут водила за нос, он и разговаривать с ней не захочет. Поэтому он не должен узнать.

Или… Или затеять стремительный роман — брать от жизни все, пока можно! — А потом не менее стремительная ссора — так, чтобы Эвелин потом и общаться с ним не пришлось, чтобы он не жаждал ни подойти к ней, ни слова сказать. Все равно сестра появится только под конец съемок. Все равно Джетро ничего и никогда не узнает. Получить от него хоть что-то, чтобы не остаться вовсе ни с чем. Раз уж нельзя рассчитывать на нечто более стабильное.

Кэрри сидела в кафе, кусала губы, пыталась читать сценарий и не могла.

Глава 11

Она, разумеется, и не предполагала, что Джетро занимают похожие проблемы.

Зря он разоткровенничался тогда на пляже. Поведать Эвелин Хедж о своих мечтах — что может быть глупее! А она так внимательно слушала и с таким энтузиазмом его расспрашивала! Но нет, ему не стоит рассчитывать на что-то особенное.

Все просто. У Джетро всегда было чутье на успех фильмов, и он чувствовал, что этот фильм будет иметь кассовый успех. Руководство компании не пожалеет денег на раскрутку. Соответственно, имя Эвелин появится в списках восходящих звезд. Она сделает карьеру в Голливуде, о которой мечтает, а он года через два действительно уйдет на покой — и так уже староват, много травм в прошлом, бывает, что сильно ноет спина, и сумма на банковском счету достаточно велика, чтобы начать преумножать деньги другими способами, способами, далекими от кино, риска и трюков. Вложиться в новый дом, участок земли, ферму, раскрутить собственное дело с нуля… Это интересно, это нравилось Джетро. Но молодой киноактрисе, которая только-только начинает карьеру, такой вариант не подойдет. Несмотря на подходящее образование.

Фортман и сам не заметил, как его мысли свернули на нехоженую тропку далеко идущих планов. Он все так живо представлял себе: вот он приводит Эвелин в новый дом, где полы пахнут свежим лаком и сосновой стружкой, где еще нет занавесок, постельного белья, всех этих милых вещиц, которыми так любят украшать свои жилища по-настоящему уютные женщины. Вот он ведет ее по лестнице на второй этаж, потому что спальня обязательно должна быть на втором этаже, чтобы, если случится приступ романтики, можно было с удобством петь под окном серенады и без риска для жизни карабкаться в окно красавицы, цепляясь за побеги дикого винограда. Вот широкая кровать в залитой солнцем комнате — даже покрывала нет, только матрас на широком пружинном ложе — и Эвелин оборачивается к Джетро, солнце хитрыми точками горит в ее глазах, и она говорит:

— Ах, Джет, но это немедленно надо опробовать!

И тогда он спускает с ее загорелого плеча бретельку белого топа, и… м-да.

Он все себе хорошо представил. Стол в просторной столовой, где Джетро по утрам будет расставлять тарелки, так как его кулинарных способностей вполне хватит приготовить тосты, и он будет готовить Эвелин завтрак. Широкую веранду с креслами-качалками, куда можно выходить по вечерам пить чай. Кажется, в Англии чай пьют в пять, но дом будет не в Англии, и можно делать это во сколько угодно. Вазочки с вареньем из айвы, крепкие желтокожие бананы, краснобокие яблоки — бери и ешь, и разговаривай, и смейся ее шуткам. Можно смотреть, как Эвелин покачивает ногой в шлепанце, как читает свою маркетинговую книжку, зачем-то нацепив эти стильные очки, хотя и без них видит прекрасно. Можно… и нельзя, потому что все это мечты, глупые мечты, которые никогда не сбудутся.

Образы, созданные воображением, таяли, возникали снова, манили, но Джетро знал, что никогда и ни за что не скажет о них Эвелин Хедж. Нужно забыть о ней, пока они оба не зашли слишком далеко. В том, что его тянет к ней совершенно неконтролируемо, Джетро уже убедился: чего стоили поцелуи по сценарию и прогулка по пляжу! Он честный человек, и он не станет портить девушке карьеру.

К тому же нет совершенно никаких гарантий, что девушка отвечает ему взаимностью.

— Ух ты, — сказал Макс, — ты что, вправду разревелась? Эй, Эвелин, перестань. — Просто мне тебя ужасно жалко, — всхлипнула Кэрри и неловко вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Съемочная группа взирала на нее в удивлении. Питер неловко кашлянул и затем хмыкнул — от Кэрри никто не ждал, что она взаправду разревется в кадре. Сегодня утром слезы вообще казались неуместными — слишком все хорошо выспались и чувствовали себя молодыми и бесшабашными. Съемочный день начался весело, с шутками и прибаутками, но, правда, с достаточно сложной сцены, на которую было отведено все утро: Джоанна находит в лаборатории почти добитого злобными врагами Герберта и подключает его к приборам, которые он сам создал, чтобы спасти ему жизнь.

Кэрри подключала и плакала, подключала и плакала. Видимо, от злости на судьбу она делала все автоматически и так, как надо: всеми тумблерами щелкала в нужном порядке, как показал режиссер, кнопочки правильно нажимала, стук по голографической клавиатуре верно имитировала. И когда дубль закончился и пора было успокаиваться, она вдруг наоборот еще громче завсхлипывала, так, что даже «полумертвый» Макс с удивлением посмотрел на нее, отстегнулся от «приборов», сел и начал рыться в кармане в поисках бумажных платков.

— Ну что такое? — расстроенно воскликнула гримерша, влетая в кадр. — Сейчас тушь потечет!

— А она у тебя, Мэри, разве не водостойкая? — ехидно поинтересовался Эвершед, и от этой средненькой шутки съемочная группа словно оттаяла, все захихикали, завозились, заговорили.

— Водостойкой на вас всех не напасешься. – Мэри поставила на стол так и не пригодившийся пузырек с водой, которая должна была имитировать слезы героини на крупных планах, и взялась за свои разнообразные кисточки. — Мисс Хедж, идите сюда и перестаньте наконец реветь.

Макс погладил Кэрри по руке.

— Я читал весь сценарий, полностью, — заговорщицким тоном сообщил он, — и могу со всей ответственностью тебе заявить, что сейчас мой гениальный суперкомпьютер внедрится в мой мозг и меня благополучно спасет, а еще через какую-то треть фильма мы всех победим. Честное слово, девочка моя.

— Спасибо, — пробормотала Кэрри и тут же умолкла: перфекционистка Мэри начала подрисовывать ей губы.

— Бен, ты что снимал? — крикнул где-то неподалеку Сайфер.

— Как только она начала реветь, сразу же перевелся на крупный план, общий-то от нас никуда не денется, всегда снимем, — лениво ответил главный оператор.

— Умница.

— За это ты мне и деньги платишь…

Все эти разговоры, ставшие уже такими привычными, вдруг так расстроили Кэрри, что у нее защемило сердце.

Конечно, ей будет не хватать съемочной площадки, когда это все закончится. Прошел уже месяц, осталось недели полторы-две, в зависимости от того, как быстро сможет прилететь Эвелин. Послезавтра часть группы остается в Лос-Анджелесе работать над подготовкой к съемкам следующего комплекса сцен, а часть во главе с Питером выезжает в горы Сан-Габриель — снимать эпическую битву в каньоне, которую невозможно полностью нарисовать на компьютере. Все не нарисуешь, как философски заметил Эвершед, иначе это будет уже не кино…

Днем, посреди съемок, неожиданно позвонила мама, и Кэрри, увидев пропущенный вызов, немедленно перезвонила ей. Оливия была чем-то озабочена и разговаривала отрывисто и быстро.

— Кэрри, как твои дела, как ты отдыхаешь?

— Отлично, мама. — Она постаралась отойти подальше от съемочной группы, чтобы миссис Хедж не услышала начальственных воплей Сайфера и не заподозрила ничего.

— Я не могу дозвониться до Эвелин, — озабоченно сказала Оливия. — Ты не знаешь, куда она могла подеваться? В последний раз, когда я набрала ее номер, мне послышалось на заднем плане что-то про уколы. Кэрри, ты в курсе, чем она занимается?

— В курсе, конечно, не беспокойся, мам. У Эвелин роман с врачом, — выпалила девушка первое, что пришло в голову. И против истины не погрешила, и родителей этим не обеспокоит. Что они, Эвелин не знают! — Вот… И она целыми днями пропадает у него в больнице на дежурствах.

— Пожалуйста, если дозвонишься ей, скажи, что я ее разыскивала. Пусть мне перезвонит. Я за нее почему-то волнуюсь. Она всегда была авантюристкой.

— Да, мама, непременно, — заверила ее Кэрри.

Если бы Оливия знала, что ее вторая дочь, такая прежде серьезная, не меньшая авантюристка, что бы она сейчас сказала? Наверное, совсем бы перестала ее уважать…

Не теряя времени, Кэрри перезвонила Эвелин; сестрица ответила сразу.

— Ты с ума сошла? — трагическим шепотом вопросила ее Кэрри. — Тебя мать, можно сказать, с собаками разыскивает! Почему ты не отвечаешь на ее звонки?

— Ее так и тянет позвонить в самое неудобное время! — сообщила безалаберная сестра. — То Мартин в палате, то мне повязку меняют, то еще что-нибудь! Меня, кстати, отпустят через три дня, но пока я хожу с костылем. Ты ведь потерпишь еще немного?

— Ты только перезвони куда следует, — буркнула Кэрри. — И учти, я сказала маме, что у тебя роман с врачом. Она слышала, когда тебе звонила, как кто-то говорил про уколы…

— Я перезвоню. За врача спасибо — удружила. — Эвелин помолчала. — Как там у тебя?

— Дела идут неплохо. Я даже немного вошла во вкус, признаться… Но когда ты появишься, придется долго совещаться. Мне нужно многое тебе рассказать.

— Что именно? — жадно спросила сестрица.

— Это не телефонный разговор, и уж тем более не в перерыве между съемками! — огрызнулась Кэрри. — Между прочим, мне надо соблюдать конспирацию, если ты не забыла!

— Я помню. Вечером перезвонишь?

— Непременно. Жизнь под прикрытием и игры с переодеванием продолжаются, все идет по плану.

Кэрри выключила мобильный телефон, обернулась и увидела Джетро. Он стоял неподалеку с самым независимым видом, дожидаясь, пока она закончит говорить. Черт! Интересно, давно он тут стоит? И как много слышал? И слышал ли вообще хоть что-нибудь? Кэрри разговаривала заговорщицким шепотом, а неподалеку работает автопогрузчик, — может, Фортман и не слыхал ничего. Будем исходить из этого.

— Привет! — непринужденно улыбнулась Кэрри. — Ты меня ждешь?

— Да, хотел предложить тебе сходить вместе пообедать.

Кажется, ничего не слышал. Уф.

— Разумеется. Я только сумочку возьму.

Обедали они в кафе неподалеку от студии — напряженный график не оставлял много времени на отдых. Кэрри ковыряла салат и исподтишка поглядывала на Джетро. Какой же все-таки красивый мужчина, а раньше она полагала, что такие, как он, совсем не в ее вкусе. Такие накачанные, героические, серьезные и неприступные.

— Я вчера видела, как вы с Максом работали с этим костюмом. Впечатляет. — От мыслей о героях в жизни Кэрри перешла к мыслям о супергероях экранных.

— Да уж. — Костюм Стального ангела был чертовски громоздкой штукой и весил около тридцати килограммов, словно средневековые доспехи века этак двенадцатого. Макс жаловался, что может сделать в нем всего пару шагов, а Джетро таскал эту тяжесть непринужденно, словно офисный костюм. Когда он ходил по павильону, гремя экзоскелетом, ассистенты осветителей и операторов кидались придерживать свою технику, чтобы не попадала ненароком. — Только крылья неудобные, за все цепляются.

— Зато ты можешь ими помахать.

— Угу, все как у больших. Но я все равно не очень понимаю, почему Сайфер не сделал эту броню из пластика? Таскать было бы легче, а звук металлического клацанья потом изобразили бы с помощью кастрюль и поварешек…

Кэрри засмеялась.

— Мне нравится, когда ты шутишь, Джет.

— Это ты шутишь, а я не умею.

— Врешь, — убежденно сказала Кэрри, — все ты врешь, мистер Фортман. Ты только притворяешься мужчиной-скалой, а на самом деле ты никакая не скала и даже не курган, ты умеешь и шутить, и улыбаться, и смеяться, и радоваться жизни, и делать глупости, просто боишься, что никто тебя не поймет.

— Черт вас разберет, женщин, — произнес Джетро после паузы, — вы ведете себя, как инопланетянки, такие все из себя загадочные и недоступные, а потом вдруг оказывается, что вы уже препарировали наш мозг и все про нас знаете.

— Про вас — это про мужчин? — уточнила Кэрри. — Ну да, мы все о вас знаем. С рождения.

— Тогда почему во всем мире такая печальная статистика разводов? — Его вопрос прозвучал неожиданно серьезно для их легкой застольной беседы.

— Быт, — патетически провозгласила Кэрри, чтобы скрыть растущее беспокойство. — Все съедает быт. Иногда обстоятельства. А иногда просто меняются чувства. — Она подперла кулачком подбородок. — Знать — не значит уметь предсказывать. Все просто: он или она полюбили кого-то другого. Но ведь бывает любовь без обязательств.

— Бывает, — согласился Джетро. — В этом сумасшедшем мире все бывает.

Он пристально посмотрел на Кэрри, как на шкатулку с сюрпризом, и снова опустил глаза, делая вид, что очень занят содержимым своей тарелки. Однако Кэрри его уже раскусила. Она все знала о нем с рождения, и это знание кружило ей голову.

Джетро Фортману она нравится, как бы он ни прикидывался курганом, как бы ни играл в индейцев, прилаживая пучок перьев на затылок, а на лицо — безразличную мину. Она ему нравится, и все. Он не позвал бы ее на ланч, если бы она была ему безразлична. Такие люди, как Фортман, не теряют время на девиц, к которым совершенно равнодушны. И он не против любви без обязательств, иначе не кромсал бы так яростно ни в чем не повинный салатный лист.

Кэрри отчетливо помнила все поцелуи в пятом павильоне и романтическую прогулку по пляжу, и какие на вкус его губы — и не сомневалась, что секс с Джетро будет потрясающим. Только зудевшее в груди непонятное чувство подсказывало, что хочется ей не только секса с ним. Хочется, чтобы он подпустил ее поближе, дал разгадать окончательно, позволил остаться рядом, и чтобы она позволила ему проделать то же самое с ней. Только это невозможно. Придется ограничиться отсутствием обязательств. Месяца вполне достаточно.

Видимо, Джетро полагал точно так же, потому что снова посмотрел на Кэрри и нарочито обыденным тоном предложил:

— Я отправляюсь в горы на своей машине. Предлагаю место в ней. Хочешь?

Глава 12

У Фортмана, конечно же, оказался «лендровер» — здоровенная черная машина с колесами, способными передавить половину вражеской армии, если таковая попадется на пути. В необъятный багажник этого чуда техники влез и объемистый чемодан Кэрри, про который Джетро сказал, что он «кирпичами набит», и сумка самого Фортмана, и кое-что из реквизита, что Сайфер попросил захватить. Кэрри думала, что с ними поедет и Лайза, но оказалось, что та полетит на вертолете чуть позже, вместе с режиссером, Эвершедом и Байуотером. Остальная съемочная группа ехала двумя автобусами и в сопровождении нескольких грузовиков, доверху набитых оборудованием и реквизитом.

Ехать предстояло всего-то полдня, но Кэрри все равно радовалась, как маленькая девочка. Она очень любила путешествовать на машине и по окончании университета собиралась отправиться в путешествие от Восточного побережья до Западного.

Джетро уверенно вырулил на магистраль, и джип набрал скорость, оставив позади автобусы группы.

— Нас не потеряют? — Кэрри посмотрела в зеркало заднего вида.

— Вряд ли. Мы с Питером договорились, что я приеду немного пораньше, чем все остальные, нам нужно хорошенько осмотреть каньон. Хотя мы там уже снимали год назад, все равно нужна предварительная прикидка. — Большие руки Джетро непринужденно лежали на руле, глаза надежно скрывались за темными очками. — Пит и компания сейчас вылетают и будут на месте раньше нас, а остальные, надо полагать, доберутся ближе к вечеру.

— А-а, — протянула Кэрри.

То, что Фортман не просто так взял ее покататься на большой машине, было ясно как день, — только вот пока он не спешил предъявлять на девушку права. Руки не распускал, намеков не делал, даже не поцеловал ни разу. Может, он мазохист? Посадить красивую девушку рядом с собой в джипе, крепко-накрепко пристегнуть ремнем безопасности и не обращать на нее внимания — так только мазохисты могут. Или садисты? Кто ж разберется во всех этих странных девиациях…

Джетро крутил руль, радио играло джаз, километры убегали назад, а Кэрри сидела, вытянув ноги, и не знала, что ей делать.

— Как ты смотришь на то, чтобы остановиться перекусить? — полюбопытствовал Джетро часа полтора спустя.

Задремавшая Кэрри встрепенулась и огляделась — кругом тянулась необитаемая местность, перелески, холмы… Предгорья еще не начались, хотя горы уже и виднелись пугающе близко.

— В ближайшем городке? — Мимо промелькнул щит, услужливо информировавший, что до этого самого ближайшего городка двадцать три мили.

— Столько я не выдержу, — заявил Фортман, и Кэрри вдруг поняла, о чем он говорит. — Еда есть в багажнике.

— Корзинка для пикника и цветастый плед, — вздохнула девушка. — Я так и думала.

— Тебя это не устраивает?

— Мне все вполне устраивает, Джет. Я, между прочим, хочу есть не меньше, чем ты.

Ей нравилась эта игра в непринужденность, нравилось, что Джетро наконец проявил хоть какие-то чувства, заранее нравилось то, что должно было произойти. Через пару миль дорога воткнулась в лес, и Джетро, найдя съезд, свернул с трассы. Джип затрясло на ухабах, дорога уводила куда-то в чащу, но Фортман далеко не поехал, остановил машину на ближайшей прогалине и заглушил мотор.

— Приехали. Пикник.

Он не врал: в багажнике действительно оказался пакет с едой, и плед там нашелся. Какой предусмотрительный этот Фортман.

Джетро сказал, что надо поискать полянку неподалеку — не на дороге же пикниковать, — и быстро ее нашел. Кэрри вышла туда, огляделась и вдохнула полной грудью смолистый воздух. Вокруг, куда ни взгляни, стояли стройные сосны, их кроны медленно ходили туда-сюда под ветром, солнечные лучи танцевали на хвойном ковре.

Лес был таким громадным, красивым и спокойным, что Кэрри вдруг стало легко и даже почему-то смешно — наверное, просто от радости захотелось смеяться. Она услышала шорох и обернулась: Джетро расстелил на густой траве ослепительно-яркий клетчатый плед. Кэрри заметила не оторванный от покрывала ценник и едва удержалась от того, чтобы засмеяться вслух: как же он старательно готовился, оказывается, этот неприступный мистер Фортман! Все до мелочей продумал, только ценник не оторвал.

Джетро делал вид, что роется в пакете, шуршал какими-то обертками. Кэрри подошла вплотную и остановилась рядом, так что он увидел ее босоножки и снизу вверх посмотрел ей в лицо.

— Джет, — сказала девушка негромко, — да брось ты уже этот пакет, черт тебя побери.

Он оставил обертки в покое и стремительно поднялся — над Кэрри словно взметнулась океанская волна, и в следующее мгновение она едва не захлебнулась в этой волне, потому что оказалось, что Джетро уже совсем рядом, что ее от него отделяет только тонкий слой ткани, а больше не отделяет ничего.

Он положил руку сзади ей на шею, и от этого горячего уверенного прикосновения по позвоночнику Кэрри словно пробежал электрический разряд, и она еще сильнее прижалась к Джетро, как будто боялась, что в следующее мгновение ее могут от него грубо оторвать. Никто этого бы не сделал, никого не было в этом лесу на мили вокруг. Только они вдвоем. Не было условностей, которые так мешают в больших городах, не было людей, которым все время что-то нужно. Любовь без обязательств — так, кажется, Кэрри говорила. Любовь без обязательств. Любовь…

Ее белый топ незаметно оказался на траве, туда же отправилась и залихватская коротенькая юбка, босоножки тоже куда-то утратились. Кэрри и сама времени не теряла: как снимать с мужчины майку, она знала, и где находится пуговица на его светлых джинсах, тоже могла предположить с большой вероятностью. Новый плед оказался широким, шерстяным, от него слегка покалывало кожу — на нем еще ни разу не устраивали пикник. Кэрри улыбнулась и закрыла глаза, но солнце просвечивало сквозь веки, и по-прежнему плавно и неутомимо ходили вместе с облаками в небе вершины сосен. Джетро целовал девушку исступленно и нежно — чего угодно можно было ожидать от этого сурового с виду человека, только не подобной нежности…

— Джет…

— Эвелин, — выдохнул он, и ее словно ножом резануло — это было чужое имя, пусть имя сестры, с которой Кэрри срослась душами, словно они — их души — были сиамскими близнецами, — но все же чужое. Она приказала себе не думать об этом. Сейчас есть только мгновения с Джетро, и никто над ними не властен, кроме них двоих.

Они лежали рядом, солнце грело кожу, и Джетро медленно, очень медленно водил пальцами по коже Кэрри — то очертит круг у нее на животе, то проведет черту под грудью, да так, что мурашки по спине. Девушка разомлела, словно кошка, и лежала, раскинувшись на покрывале и не чувствуя свою левую руку — ее Фортман давно и безнадежно отдавил. Но двигаться, чтобы вытащить из-под Джетро эту руку, совершенно не хотелось. — Сейчас окажется, что ты сектант и рисуешь на мне каббалистические знаки, а потом принесешь меня в жертву темному божеству, зарезав ножом для масла, — лениво предположила Кэрри, не открывая глаз.

— Меня всегда поражало, как много разговаривают женщины, — сказал Джетро, продолжая свое черное дело.

От его медленных прикосновений Кэрри хотелось выгнуться, а потом все повторить. И еще раз, и еще.

— Но надо же о чем-то поговорить, — пожала она плечами.

— Если ты заведешь речь о маркетинге, я тебя точно зарежу ножом для масла, — пригрозил Фортман.

Кэрри все-таки открыла глаза, чтобы полюбоваться его довольной физиономией.

И как это она раньше думала, что у него выражение лица не меняется? Джетро — как океан: вроде бы всегда одинаковый, но меняющийся каждую минуту. Сейчас он смотрел на Кэрри с удовольствием и теплой лаской, и девушка, замурлыкав, потянулась к нему, высвободив все-таки затекшую руку, обняла покрепче, крепко поцеловала его соленое от пота плечо.

— Ты, оказывается, совсем не мрачный тип, Джетро Фортман.

— Тебе доказать это еще раз?

— Аксиома не требует доказательств, но ты пока что до аксиомы не дорос, только до теоремы, поэтому давай, доказывай.

Джетро ухмыльнулся, сдул со спины девушки разведчика-муравья — нечего ему тут делать, совершенно нечего! — и приступил к следующей стадии доказательств.

…Оторваться друг от друга им удалось не сразу. Помог зверски разыгравшийся аппетит, и пакет с продуктами в шуршащих обертках пришелся очень кстати. — Божественно, — пробубнила Кэрри с набитым ртом, поедая громадный сандвич, — никогда не ела ничего вкуснее.

— Это свежий воздух и секс так действуют, — прозаически заметил Фортман.

Кэрри бросила в него персиком.

— Материалист. Не порти мне удовольствие!

Ей было очень хорошо рядом с ним — и неважно, что в волосах запутались сосновые иголки, что съемочная группа наверняка потеряет парочку, если они и дальше продолжат в таком роде, что после этой поездки всем станет очевидно: между мисс Хедж и мистером Фортманом теперь особые отношения. Ну и пусть, это никого не касается. Кэрри решительно тряхнула головой и потянулась за следующим бутербродом.

Но вот только — что дальше? Ничего, она все для себя уже решила, только от этого страшно и больно внутри.

Как ни странно, из графика они не выбились: джип вкатился на парковку у роскошного небольшого отеля ровно в четыре, как и намечалось. Кэрри подозревала, что педантичный Фортман учел остановку в лесу в графике перемещения по стране. Ужас что за человек, прелесть просто, как красиво планирует время! Есть чему поучиться. Сайфер уже был на месте — бродил около отеля с рассеянным видом и поглядывал на часы. Режиссер был облачен в немыслимые фиолетовые штаны и розовую рубашку, чем вызвал у Кэрри приступ бесконтрольного хихиканья. Джетро даже пришлось исподтишка дернуть девушку за топ, чтобы не смела смеяться над начальством.

— Хорошо, что ты приехал, — без приветствия сказал режиссер, — сейчас полетим осматривать местность.

— Я только получу ключи от номера и заброшу туда сумку, — лаконично сказал Джетро. — И помогу мисс Хедж.

Сайфер окинул парочку внимательным взглядом, сообразил что-то и ехидно заулыбался.

— Вам номера отдельные или один на двоих?

— Питер, — сказала Кэрри, стараясь выглядеть до предела оскорбленной. Получалось плохо. — О чем это вы? Существуют правила приличия…

— Ну зачем вам два номера, если вы все равно будете пользоваться одним? — философски протянул не в меру прозорливый Сайфер. — Сэкономили бы. Бюджет не резиновый.

— Экономный ты наш, — сочувственно сказал Джетро. — Два. Два номера.

И правильно, подумала Кэрри. Во-первых, не следует афишировать служебный роман. Во-вторых, не следует давать Фортману шанс узнать, кто она на самом деле. В-третьих, так определенно романтичнее.

— Сколько у нас вертолетов? — спросил Джетро, пока Кэрри получала ключи от своего номера.

— Два, и третий завтра подгонят. Здоровенные, как слоны. Эвершед всю дорогу разглагольствовал о том, что его заветной мечтой было служить в спецназе.

— Так шел бы и служил.

— Он тщеславный, а спецназовцев не часто снимают для светской хроники.

Кэрри напросилась вместе с режиссером лететь осматривать местность — места в военном вертолете, как выяснилось, было полно, а сидеть в номере никаких сил не оставалось.

Однажды мама позволила близняшкам прокатиться с ней на вертолете мистера Мэтьюса — уж очень просили девочки, — и Кэрри до сих пор помнила завораживающее ощущение, когда стремительная машина отрывается от земли и сразу набирает скорость. Тогда внизу была панорама Нью-Йорка, а сейчас повсюду виднелись скалы, ущелья, неторопливые толстые облака, которые сегодня ползли низко и задевали брюхами вершины.

Джетро поведал ей, что самая высокая гора массива Сан-Габриель называется Сан-Антонио, но туда они не полетят, потому что три тысячи метров над уровнем моря — это немного слишком. Кэрри, приникнув к окну, смотрела на живописные изломы камня — мрамор, сланцы, — и на отвесные каменные стены, и на редкие растения в этом царстве камней…

Каньон, идущий, как объяснил всезнайка Фортман, по старой тектонической трещине, оказался длинным и величественным, у Кэрри дух захватило. Еще сильнее его захватило при мысли, что завтра в этом опасном месте будет работать их съемочная группа. Ей самой в каньоне сниматься было не нужно, а вот Эвершеду и Байуотеру повезло меньше.

— А это точно безопасно? — с сомнением спросила она, дождавшись паузы в профессиональном разговоре Сайфера и Джетро. — То есть, я надеюсь, никто не убьется, сорвавшись с этих скал?

— Надеюсь, что никто, — успокоил ее режиссер, а Фортман пожал плечами.

— Риск всегда есть, это неизбежно. Но у нас слаженная команда и хорошая страховка, мы стараемся минимизировать опасность.

— Вы уж постарайтесь. — При мысли о том, что будет, если облаченный в тяжеленный костюм Джетро загремит со скалы, Кэрри пробрал озноб. Все понятно, профессия каскадера — это профессия, представители которой идут на постоянный риск, и всего предусмотреть нельзя.

— Не бойся, — попытался ободрить ее Фортман, — по статистике, процент смертностей каскадеров — примерно такой же, как у летчиков-испытателей.

— Спасибо, утешил, — буркнула Кэрри.

— Видишь, Джет, наша ведущая актриса за тебя беспокоится, — хмыкнул Сайфер. — Докажи ей, что ты все можешь и будешь в старости, как Рон Каннингем.

— А кто это? — полюбопытствовала Кэрри.

— Английский каскадер, — объяснил Фортман, — ему уже за девяносто, а он по-прежнему ходит по гвоздям и разбивает головой бутылки. Правда, в основном на благотворительных шоу.

— Без заработка не останешься, — подвел итог Питер.

Глава 13

По сценарию в каньоне должны были снимать сцену погони и битвы с применением разного оружия, транспортных средств и прочего спецоборудования. Слава богу, костюм Стального ангела в этих сценах не применялся, что несказанно повысило настроение Кэрри. Зато применялась целая куча каскадерских трюков, которые должны были выполнить в основном Гленн и Джетро. На долю остальной каскадерской команды выпало: виртуозно вести авто по горному серпантину, красиво падать при взрывах пиротехники, картинно умирать под очередями холостыми патронами, и массово, но безрезультатно гоняться за дублерами главных героев.

Теперь, когда Кэрри проводила с Джетро гораздо больше времени (он романтически пробрался в ее номер, едва режиссер объявил вечерний отбой, и слегка нарушил режим руководителя каскадерской группы), она жадно выспрашивала его о подробностях профессии. Во-первых, ей было интересно, а во-вторых, Кэрри сама себе не признавалась, насколько боится, что в сложных трюковых съемках что-то пойдет не так.

Фортман объяснил ей, что, как и в единоборствах, для каскадера очень важно ощущение дистанции. Это один из ключевых моментов, определяющий профессионализм исполнителя трюков. В постановке драк, в трюках с автомобилями и с лошадьми, при падениях — везде дистанция, это залог зрелищности и безопасности выполнения трюка. Умение вовремя остановить кулак в миллиметрах от лица партнера или способность развернуть автомобиль прямо перед камерой достигается путем кропотливых тренировок. Особое внимание требуется при работе с взрывами — а они должны были присутствовать в нынешних съемках в каньоне. Современные требования, предъявляемые к каскадерам в Америке, заставляют их работать в непосредственной близости, а иногда и внутри самих взрывов. При этом часто взрыв является завершающим элементом более продолжительной сцены, в которой каскадер должен, к примеру, отыграть паническое бегство или драку. А взрыв-то должен быть прямо под ногами!

Чтобы не наступить ногой на взрывчатку, но и не смотреть себе под ноги во время съемки, иначе прозорливый зритель поймет, что сейчас будет взрыв, каскадеру приходится очень скрупулезно заучивать и репетировать движения. Именно этим, пояснил Джетро, вся его группа и занималась три месяца до начала съемок «Стального ангела». Часто по сюжету каскадер не может иметь дополнительной защиты рук или лица от взрыва, в таком случае от травмы спасет только правильное положение тела в момент взрыва.

Но не надо забывать, флегматично объяснил Фортман, что это правильное положение или, скажем, поворот головы, чтобы не повредить глаза, — все это должно выглядеть естественно. Другими словами, каскадер должен еще и отыграть взрыв, чтобы обмануть зрителя и убедить его в том, что он пострадал от взрыва. И должен быть готов повторить трюк несколько раз без угрозы для своего здоровья и здоровья и жизни съемочной группы.

Утро началось со съемок массовой автопогони. Ее репетировали давно, упорно, и Фортман заверил Кэрри, что все доведено практически до автоматизма. Тем более, неподалеку дежурила машина «скорой помощи» из ближайшего городка, и врачи пристально наблюдали за ходом съемок.

Маленькая лазурно-голубая машинка, по сценарию принадлежащая героине Кэрри, Джоанне, пыталась уйти от преследования группы негодяев, гнавшихся за ней на огромных черных джипах. Все это действо снимали сразу несколько камер: с вертолетов, с разных машин и еще с различных точек на земле. Снять это нужно было в один дубль, поэтому все сначала проиграли несколько раз без камер, вспоминая тренировки, не выполняли только непосредственно трюки, которые каскадеры отрепетировали раньше на площадке и на старых разбитых машинах. Наконец Питер признал результат приемлемым, и раздалась команда «Мотор!».

Кэрри наблюдала за всем происходящим из вертолета. Машина зависла так, чтобы камера могла охватить всю сцену погони. За рулем синей машинки сидел Джетро, рядом с ним — Гленн, дублер Кэрри, остальные каскадеры составляли экипажи злодейских автомобилей.

Машины сорвались с места и помчались по серпантину. Негодяи постоянно обстреливали главных героев. На очередном крутом повороте один из черных джипов настиг беглецов и стал прижимать к краю обрыва. Машина зацепила колесами край пропасти, посыпались камни и земля. Синенькому автомобильчику удалось чудом вырваться вперед, но джип тут же толкнул его бампером сзади, машинку развернуло задом, но она продолжала движение, виляя по дороге. Кэрри знала, что сейчас руль держит Гленн, а Джетро стреляет по бандитам. Джип преследователей вильнул и сверзился в пропасть. Двое каскадеров, используя заранее заготовленную систему страховки, повисли в нескольких метрах ниже обрыва, не попадая в кадр.

Погоня продолжалась. Джетро развернул машину, но преследователи уже взяли его в клещи. Секунду спустя второй джип врезался в столб, замаскированный под дерево, и красиво взорвался. Один каскадер незаметно отполз под прикрытием дыма, а второй забегал, объятый пламенем. Погоня уже умчалась, так что несколько мгновений спустя к нему подбежали люди с огнетушителем. Горящий человек был в сценарии, так что Кэрри не волновалась. Остались третий джип и машина главных героев. Наконец Джетро «подстрелил» и их. Машина потеряла управление и пронеслась по крутому склону, сшибая камни и кусты.

— Черт! — заорал вдруг Сайфер. — Тормозите, идиоты!

Но джип и не думал снижать скорости, на полном ходу он зацепил очередной валун и несколько раз с грохотом перевернулся.

— Продолжаем съемку! — рявкнул Сайфер в микрофон.

Синяя машинка несколько раз дернулась, выпустила клубы дыма из-под капота и остановилась. Гленн и Джетро выскочили из нее и бросились вверх по склону горы, в лес. Из-за скалы выплыл хищный черный вертолет. Погоня продолжалась.

— Стоп! Снято! — Вторая часть действа будет сниматься в другом месте каньона.

Кэрри с ужасом смотрела на покореженный джип, который незапланированно перевернулся несколько раз, превратившись просто в груду металла. Она следила за репетициями, читала сценарий и отлично представляла, что должно было произойти — а произошло непредвиденное. Вот вам и обеспеченная безопасность работы!

— Садись! — приказал Сайфер летчику.

Все три вертолета приземлились в базовом лагере, туда же подтянулись все остальные члены съемочной группы, среди которых обнаружились и те два каскадера, которые кувыркались в джипе.

— Парни, что у вас там случилось? — прибежал Джетро, все еще облаченный в костюм Герберта и загримированный под Макса. — Все целы?

— Целы, мы же пристегнутые и вообще не лыком шиты. — В машинах, которые использовались для трюков, каскадеров пристегивали с помощью специальной системы ремней, так, чтобы минимизировать риск.

— А что вообще случилось, я не понял? — Джетро выглядел скорее разъяренным, чем обеспокоенным.

Кэрри его понимала: он не терпел, когда что-то шло не так.

— Это не главный вопрос, — вставил реплику Сайфер.

— Да? — Вот тут Фортман искренне удивился.

— Скажи мне, Бен, — обратился режиссер к оператору. — Все камеры снимали без перерыва?

— Естественно, — меланхолично заявил Тримпани. — Небольшая авария — не повод останавливать съемку без команды. К тому же в кадре эти кувырки смотрелись — пальчики оближешь.

— А, ну тогда все отлично… — Сайфер тут же потерял интерес к происходящему и отошел с Беном в сторону, обсудить следующий этап съемок.

Джетро же не собирался так легко закрывать тему.

— Так что все-таки произошло?

— Да я сам не понял, — принялся объяснять Стоун, тот из парочки каскадеров, что был за рулем. — Когда мы тренировались, я тормозил специально установленным блокиратором колес. А сейчас его в машине просто не оказалось.

— Как это? — Фортман почесал затылок.

— Сам не понял.

— Так, ребята! — Сайфер заорал на всю площадку. — Разберемся потом. Все живы, все целы, дубль отснят. Переходим к следующей сцене.

Все засуетились, лишь Джетро остался на месте. Он покачал головой и внимательно посмотрел вверх, где на склоне лежали останки злополучного джипа.

— Джет! — Кэрри подошла к нему и тронула за рукав. — Как такое могло произойти? Что-то сломалось?

— Нет. — Фортман погладил Кэрри по руке. – Ничего не сломалось. И это-то очень, очень странно.

Дальше снимали несколько сцен беготни по лесу, тут все обошлось без эксцессов. В итоге красиво упал и сгорел вертолет, но так и было задумано в сценарии. На вечер осталась весьма сложная сцена: взрывная волна от вертолета сбрасывает Герберта и Джоанну с обрыва, они висят, уцепившись за дерево, женщина соскальзывает, главный герой успевает схватить ее в последний момент, они висят буквально на кончиках пальцев, а внизу — бездонная пропасть. Чудом вскарабкавшись обратно, герои забираются по практически отвесной стене, причем Джетро должен почти нести на себе Гленн. Естественно, все это выполнялось со страховкой, которую потом «закрасят» в кадре. Крупные планы Макса и Кэрри — тоже дело следующих дней, их отснимут в павильоне на фоне синего экрана. Вся группа собралась чуть сбоку от места действия, на выступающей практически напротив того самого дерева скальной площадке. Несмотря на то, что тут было полно людей, работавших в кинопроизводстве давно и упорно, полюбоваться на работу профессиональных каскадеров хотелось многим.

Прогремел взрыв, изрядно запыленные и грязные герои повисли на ветках. Гленн натурально заверещала и стала падать. Джетро ухватил ее за руку и стал сползать следом. Все затаили дыхание. Теперь все зависело от Фортмана. Он должен был вытянуть и Гленн, и себя. Если они сорвутся — придется все переснимать. Джет справился. Кэрри едва могла дышать. Сердце колотилось как сумасшедшее, ниточки страховки казались ей такими ненадежными, словно веревки марионеток в кукольном театре. Кэрри вся напряглась, словно это она висела над пропастью. Ей даже было немного стыдно: Гленн все делает за нее, Кэрри ничего не угрожает, а имена каскадеров только мелкими буковками укажут в титрах, хотя именно каскадеры выполнили всю самую опасную работу. Но такова профессия этих героических людей — всегда оставаться в тени.

Гленн и Джетро проползли по дереву и начали подъем. Девушка повисла на шее мужчины, словно обессилев. На самом деле она незаметно помогала ему подниматься. Несколько раз казалось, что они все же сорвутся, но каскадеры удержались. У самой вершины пара должна была выполнить очень сложный трюк: Джоанна, окончательно потеряв остатки сил, разжимает руки и начинает падать, Герберт хватает ее за пояс джинсов, и они оба скользят вниз, пока мужчине не удается наконец ухватиться за какой-то корешок. В реальной жизни они бы камнем рухнули вниз, но в кино каскадеры должны были положиться на страховку и скользить по ней, просто стараясь не отлететь от скалы. Гленн разжала руки, и Кэрри перестала дышать, услышав резкий крик Джетро. Гленн падал по-настоящему, страховка ее не держала. Что-то случилось.

Фортман освободил карабин и скользнул вдоль своей страховки, каким-то чудом он сумел очутиться в нужном месте и ухватить Гленн за рукав. Рывок! И вот они уже падают вместе. Многострадальное дерево содрогнулось, когда два тела ударили по нему. Все закричали, сверху тут же скользнули по веревкам трое каскадеров, но тут Гленн зашевелилась и села, вцепившись в ветку дерева. Джет лежал неподвижно.

Кэрри почувствовала, что умирает. Она не могла вздохнуть, не могла пошевелиться, свет померк, и она рухнула на руки Байуотеру. Обморок продолжался лишь мгновение, но эти секунды стали словно прозрением. Кэрри поняла, что искренне и глубоко любит. Любит только что разбившегося каскадера. Любит Джетро Фортмана.

Открыв глаза, Кэрри увидела синее небо, яркое солнце и услышала голос Джетро. Содержание тирады было непечатным, но это были самые лучшие в ее жизни слова.

Глава 14

Через пятнадцать минут съемочная группа очутилась в лагере, и все тут же бросились обнимать Гленн и Джетро. Гленн, казалось, была в полном порядке, только слегка поцарапала руку, но улыбалась вполне беспечно. Кэрри не могла сказать, маска это или истинная сущность: наверняка в жизни Гленн случались и более страшные вещи, ведь она была признанным специалистом в своей области. Фортман же пострадал больше. Во-первых, он обжег руку о веревку, ведь перчатки к костюму главного героя не полагались. Во-вторых, он знатно приложился затылком об дерево. Сотрясения, кажется, удалось избежать, но голова гудела. Джетро немедленно усадили на стул, и вокруг него захлопотал врач из «скорой», оценивая повреждения и смазывая ссадины.

— Последние полторы минуты придется переснять, — заявил Сайфер. — Вы так и не выбрались наверх.

— Снимем потом, в любом месте. Какая разница, куда вылезать. На любую кочку можно, — отмахнулся Джетро. — Меня другое волнует.

— Как могла страховка оказаться плохо закрепленной? — возмутилась Гленн. Она стояла рядом, мешая врачу работать, и не обращала внимания на то, что санитар смазывает ее царапины едким раствором. — Кто ее вообще проверял?

— Я сам ее проверял, — буркнул Фортман.

— Да? — У Гленн даже рот приоткрылся от удивления.

— Именно. И все было в порядке. Не нравится мне все это.

— Так! — вмешался Сайфер. — Всем спать! Утро вечера мудренее. Завтра все обмозгуем.

Странно, но люди послушно побрели по палаткам и вагончикам. Может, все устали, может, градус переживаний оказался слишком уж высоким. Эту ночь группе предстояло провести в поле, вернее, на небольшом лугу, где выстроились трейлеры группы: завтра съемки в каньоне продолжатся. Номер в отеле казался недосягаемым: вокруг высились горные склоны, доказавшие сегодня, насколько они могут быть опасны.

Кэрри словно пребывала в кошмарном сне или бреду. Она едва почувствовала, что Джетро взял ее за руку и повел в свой крохотный вагончик. Никто не обратил на сей возмутительный факт ни малейшего внимания. Лишь упав в кресло, Кэрри словно очнулась.

— Джет! Господи! Я так испугалась за тебя!

— Именно за такие моменты мне и платят сумасшедшие деньги, — криво усмехнулся Фортман. — Надеюсь, пара моих царапин потянет на страховую выплату.

— Но ты же мог погибнуть! И Гленн тоже.

— Да. Мог. Хорошие полицейские всегда получают пулю за три дня до пенсии.

— Ты еще можешь шутить! — возмутилась Кэрри.

— А ты можешь представить меня рыдающим в депрессии?

— Н-нет, — Кэрри с удивлением поняла, что хихикнула.

— Вот и я не могу. Так что реагирую в меру сил.

— Но как такое могло случиться?

— Всякое бывает, — уклончиво ответил Джет. — Работа у нас такая. Опасная.

На этой ноте Джетро удалился в душ.

Ночью, когда Джет уже давно заснул, Кэрри тихо выбралась из постели, накинула его рубашку и вышла на улицу. Сон сбежал куда-то и вернуться не обещал. Из головы не шли эти сегодняшние несчастные случаи, аварии — или как их там называть. Объяснения Фортмана про опасную работу Кэрри убедительными не показались. Интуиция, доставшаяся в наследство от матери, подсказывала, что дело тут нечисто. Конечно, всякое бывает. Но это не тот случай. Кэрри передернула плечами. Ночь в горах принесла прохладу, выпала роса. Девушка задрала голову: конечно, рассеянный свет в лагере, который давали дежурные фонари, немного мешал, но все равно можно было хорошо рассмотреть, какое роскошное здесь небо. Среди звезд Кэрри заметила несколько ярких движущихся точек: спутники. А чуть ниже вспыхивали огни — видимо, это шел на посадку в Лос-анджелесский аэропорт большой международный лайнер… Пахло незнакомыми цветами, наверное, теми мелкими, что росли чахлыми пучками на неприступных горных склонах. Кэрри снова прокрутила в голове события сегодняшнего дня и передернула плечами. Справа, от трейлера Макса, донесся какой-то шорох, Кэрри вздрогнула и вгляделась во тьму. Кажется, какая-то тень шевельнулась, но это может быть просто куст или еще какая растительность. После всего произошедшего днем нервы Кэрри были на пределе, она с трудом сдержалась, чтобы не завопить. Не хватало еще всех перебудить среди ночи, вот Байуотер теперь наверняка считает мисс Хедж слишком нежной личностью… Хотя тогда, когда она упала в обморок, ничего не сказал, только смотрел отечески. Шорох повторился. Кэрри попятилась к вагончику, но, сделав всего пару шагов, наткнулась спиной на что-то. На кого-то. И все же завопила. То есть попыталась завопить, но сильная ладонь закрыла ей рот.

— Тише, — раздался спокойный голос. — Это я, Хоакин. Я покурить вышел, а ты тут бродишь, как привидение.

— Господи, как же ты меня напугал.

— Сам уснуть не могу. — Хоакин закурил очередную сигарету. — Но тебе не стоит бродить ночью одной.

— Я не брожу, — возмутилась Кэрри. — Я просто воздухом подышать вышла.

— Все равно. Иди-ка ты лучше к себе. А то простынешь.

Тронутая такой заботой о ее здоровье, Кэрри послушно побрела в свой вагончик. И только закрыв за собой дверь, она сообразила, что сделала что-то не то. Во-первых, Джетро забеспокоится, не найдя ее рядом, а во-вторых, ее одежда осталась в вагончике Фортмана. Решив, что в рубашке Джета разгуливать по лагерю не стоит, Кэрри переоделась в свою пижаму и выглянула на улицу. Тишина. Никто в ночи, кажется, больше не разгуливает. Можно вернуться под крыло Джета и счастливо доспать остаток ночи. Вроде бы даже спать захотелось.

Кэрри выскользнула на улицу и тихонько прикрыла за собой дверь. До вагончика Фортмана было шагов двадцать, но где-то на полпути девушка почувствовала запах дыма. Сначала это не вызвало у нее беспокойства. Ветер мог принести дымок чьего-нибудь костра издалека — то, что съемочная группа не одинока в горах Сан-Габриель, было понятно сразу. Здешние каньоны манили альпинистов. Но когда Кэрри дошла до двери Джетро, запах дыма усилился, ощутимо потянуло горелой пластмассой и травой. Совсем не похоже на костер. Девушка оглядела лагерь, но ничего подозрительного не заметила. Только туман откуда-то наползал. Особенно густо его клочья скопились вокруг трейлера Макса Эвершеда, который стоял чуть на отшибе, ибо был самым большим и не вписался в круг остальных вагончиков, поменьше размером.

И тут Кэрри увидела языки пламени, нежно и осторожно лизавшие одно из колес трейлера. Трава вокруг колеса, покрытая росой, не загорелась, а вот колесо, самое дальнее, самое малозаметное со стороны лагеря, уже пылало вполне. И тут в нос ударил запах горелой резины. «Туман» поднялся, разгоняемый ветерком. Весь лагерь оказался в дыму, который становился все гуще и чернее.

— Пожар! — закричала Кэрри во весь голос. — Пожар!

В первые мгновения никакой реакции не последовало, поэтому Кэрри бросилась к трейлеру Макса и заколотила в дверь кулаками.

— Макс, проснись! Пожар!

Не получив ответа, она толкнула дверь и ввалилась внутрь. Там было полно черного дыма. Странно, на улице меньше, здесь же как в печке.

— Макс! Ты где? — Кэрри всмотрелась в задымленное помещение, пытаясь понять, куда двигаться. Кажется, спальня справа.

Она не ошиблась. Вскоре она нашарила кровать, а на ней и Макса. Кэрри потрясла его за плечо, сильнее, еще сильнее. Наконец он сел на постели и закашлялся.

— Что за черт? — Голос Эвершеда звучал хрипло.

— Пожар! Нужно уходить! — С улицы доносились встревоженные голоса, кто-то вломился в трейлер и затопал, громко ругаясь.

— О, ну если ты настаиваешь… — Макс послушно последовал за Кэрри, не переставая кашлять.

На улице царил ад кромешный. Вся группа пребывала в разных степенях растерянности и неодетости. Сайфер себе не изменил. Он бодро командовал каскадерами, которые не менее бодро подносили ведра с водой и заливали колесо. Облачен режиссер был в один носок, лазоревые трусы и лимонно-желтую пижамную куртку.

— Ого! — воскликнул Макс. — Да тут просто столпотворение. Кричат про пожар, спать мешают.

Кэрри поежилась. Откуда-то вынырнул Джетро и отвел ее в сторонку.

— Это ты кричала?

— Когда именно?

— «Пожар! Пожар!», — Джет постарался скопировать тонкий голосок Кэрри. — Вот тогда.

— Я, — не стала отпираться Кэрри. — Вышла подышать воздухом, а тут такое.

Джет хмуро оглядел девушку. От его взгляда явно не ускользнуло, что она в пижаме, которой вечером не наблюдалось.

— Все сюда! — прокричал Сайфер.

Горящее колесо уже потушили, вонючий дымок постепенно рассеивался. Вся команда потянулась к режиссеру.

— С сегодняшнего дня я всем запрещаю курить на съемочной площадке и даже рядом. — Сайфер грозно оглядел подчиненных. — Штраф — пятьсот баксов. Вот так, покурил кто-то, а у меня чуть главный герой не угорел. Все. Всем спать. Инцидент исчерпан.

И опять все, как загипнотизированные, потянулись по вагончикам. Кэрри несколько раз моргнула, застыв, как жена Лота. Интуиция просто кричала. Дело нечисто. Почему в трейлере Макса было так много дыма? Больше, чем снаружи? Режиссер мрачно уставился на Кэрри.

— Эвелин, ты всю ночь тут стоять будешь?

— Нет, что вы.

— Ну тогда марш в постель. И… Спасибо за бдительность. Пострадай Макс, съемки бы оказались под угрозой срыва.

— А если бы сегодня погиб Джетро? Или Гленн?

— Сложно было бы, но выкрутились. Если бы полиция не прервала съемки для расследования. Но несчастные случаи с каскадерами обычно не вызывают вопросов.

Кэрри похолодела.

Происходит что-то очень странное. Очень плохое. Но почему все это происходит?

Фортман материализовался из тьмы.

— Все тихо, Питер.

— Тогда я пошел спать. Чего и вам желаю. — Режиссер неожиданно подмигнул и, круто развернувшись, удалился в сторону своего вагончика.

— Пойдем спать. — Джетро тронул Кэрри за плечо.

— Постой. Я только сейчас поняла. Это не случайная сигарета. Колесо горело прямо под вентилятором, что тянет воздух в трейлер Макса. Поэтому там было так много дыма.

— Да? — Джетро, казалось, не удивился. — Тогда все выглядит еще более странно. Словно…

— Словно кто-то нам вредит.

— Кстати, я понял, что сегодня случилось с джипами, — сказал Фортман. — Кто-то поменял их местами. Машина с усиленными тормозами оказалась первой и улетела в пропасть. И ребята клянутся, что ставили джипы в правильном порядке после репетиции.

— И что мы теперь будем делать? — пробормотала Кэрри.

— Пойдем спать, как велел нам наш бог и царь, великий режиссер Сайфер. Утро вечера действительно мудренее.

Утром Кэрри проснулась рано — беспокойство не давало спать. Но Джетро, видимо, проснулся еще раньше, так как в обозримом пространстве Фортмана не наблюдалось. Кэрри встала, умылась и выползла на утреннее солнышко. Впрочем, солнышка еще не было, на лагере благополучно лежала тень, отбрасываемая ближайшей горой. Кэрри добрела до своего трейлера, переоделась в шорты и футболку и вышла на пробежку. Но далеко не убежала: буквально в двух шагах от лагеря, обитатели которого еще благополучно смотрели сны, девушка наткнулась на Джетро.

Фортман вел себя странно. Он сидел на корточках и с преувеличенным вниманием разглядывал землю. Кэрри подошла поближе и посмотрела. Ничего особенного, чахлая травка — она и есть чахлая травка.

— Джет, что ты там ищешь?

— Следы преступления. — Фортман продолжал свое занятие.

— И как успехи?

— Не очень. — Он поднялся. — Пока тушили пожар, все вокруг затоптали. Очень удобно для преступника.

— Действительно.

Значит, Джетро тоже понимает, что все это не просто так. И что кто-то вредит съемочной группе… но зачем? «Всегда ищи, кому выгодно» — правило, действующее в детективах. Только вот Кэрри не могла представить, кому это может быть выгодно. Они ведь не секретные проекты разрабатывают, а кино снимают. Фантастическое.

— Я хочу кое-что у тебя спросить, Эвелин.

Задумавшаяся Кэрри даже не сразу отреагировала.

— Да?

— Ты сама понимаешь, что это очень странно. И что такая цепочка случайностей ну очень подозрительна. Поэтому я хочу у тебя спросить, не имеешь ли к этому отношения ты.

— Я? — Кэрри разинула рот от изумления. — А как я могу иметь к этому отношение?

— Не скрою, временами ты ведешь себя подозрительно, — сказал непрошибаемый Фортман. — Ты таинственно разговариваешь по телефону с неизвестными личностями, и вчера ты была на улице, когда начался пожар, и временами мне кажется, что ты что-то скрываешь. Хотя интуицию к делу не пришьешь, — проявил неожиданное знание полицейской лексики Джетро.

Кэрри попыталась сосредоточиться. Она кое-что скрывает, это верно, но совсем не то, что думает Фортман…

— А мотив? Какой у меня мотив, Шерлок?

— Элементарно, Ватсон… — Джетро помолчал и, почесав небритую щеку, с сожалением констатировал: — На самом деле, мотива у тебя я не вижу. Ты слишком заинтересована в том, чтобы все шло нормально.

— Вот видишь. По телефону я разговариваю с моими сумасшедшими родственниками, которые не оставляют меня в покое. — Кэрри подумала, как понравилась бы Эвелин эта характеристика, и решила, что очень. — Вчера я действительно вышла подышать, заодно зашла к себе и переоделась в пижаму.

— Ладно, тебя вычеркиваем. — Джетро улыбнулся. — Просто я честный человек, Эвелин. Мне показалось, что ты должна знать, что у меня возникли подобные подозрения.

— Теперь я знаю и оправдалась, и спасибо, что просто взял и поговорил. — Кэрри решила не обижаться — в конце концов, Джетро в чем-то прав. — Пойдем побегаем?

— Пойдем. — Судя по его сосредоточенному виду, Фортман продолжал думать над тем, что происходит на съемках.

Глава 15

Съемочная группа возвращалась в Лос-Анджелес в несколько подавленном настроении. Неприятности, преследовавшие команду во время съемок в горах, оптимизма никому не добавляли. Киношники вообще народ суеверный, а тут целый комплект происшествий: и едва не погибшие каскадеры, и проблемы с техникой (включая джипы и неизвестно почему не заработавшие в последний день две камеры у Тримпани, который весьма сокрушался), и пожар… Кэрри полагала, что все это следует списывать не на злой рок, а на работу чьих-то излишне шаловливых ручек, но вычислить негодяя никак не удавалось.

Зато на студии поджидали уже подготовленные павильоны, можно было снимать натуру в городе, и сразу навалилась работа.

Эвелин, которой сестра звонила по-прежнему каждый день, была жутко расстроена: она не могла передвигаться быстро, и прилетать на съемки было рано. Оставалось меньше трех недель до их окончания, а Эвелин так и застряла в Гарварде.

— Похоже, — уныло констатировала она во время одного из разговоров, — тебе придется заканчивать самой.

— Мне так жаль, — пробормотала Кэрри. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты прилетела.

Я знаю, как этого хочется тебе.

— Да, спасибо. Но благодаря тебе у меня есть шанс продолжить съемки в будущем. На все нужно смотреть с оптимизмом, — вздохнула сестра.

На людях Джетро по-прежнему вел себя с Кэрри ровно, ничем не выказывая особого отношения к ней, однако вечера и ночи принадлежали им безраздельно. Он приходил к ней, или она приходила к нему, или они вместе куда-то отправлялись — неважно. Главное — они были вместе. Кэрри старалась не думать о том, что все это вскоре закончится. Джетро ни разу не заговаривал с ней о продолжении отношений после съемок, а девушка мучительно думала о том, что ей еще предстоит с ним радикально рассориться. Не стоило оставлять Эвелин подобный сюрприз.

Через два дня после возвращения из Сан-Габриель Джетро позвал Кэрри прогуляться по пляжу, и она с удовольствием согласилась. Она ценила теперь каждое мгновение, проведенное с Джетом, каждый его взгляд и жест старалась запомнить, чтобы потом это помогало жить без него. Или не помогало. Тут Кэрри в себе уверена не была.

Они сидели на пляже, волны с ласковым шуршанием набегали на песок, замученное дневными трудами солнце стояло уже совсем низко, и оттого мир вокруг казался опыленным золотым порошком. Джетро крепко прижимал к себе Кэрри, она сидела, положив голову ему на плечо, и чувствовала, как ровно бьется его сердце. Фортман поцеловал девушку в макушку, а когда Кэрри вопросительно подняла глаза, коснулся своими губами ее губ. Поцелуй был долгим, захватывающим и нежным, и шум моря отдалился, в мире не осталось никого, кроме них двоих. Пальцы Кэрри гладили загорелую кожу Джетро, и не было ничего прекрасней этого ощущения — быть рядом с любимым мужчиной, пока это возможно.

А неприятности, между тем, продолжались. Через неделю после возвращения в Лос-Анджелес Сайфер явился утром на съемочную площадку черный как ночь. Весело переговаривавшиеся члены съемочной группы разом примолкли, завидев мрачного режиссера. Кэрри, болтавшая с Эвершедом, изумленно приподняла брови и переглянулась со стоявшим неподалеку Джетро.

— Дамы и господа! — провозгласил Питер. — Немедленно все в корпус администрации. Собрание. Сейчас. — Он развернулся и пошел прочь, за ним растерянно двинулся народ.

— Что-то случилось, — сказала Кэрри, подойдя к Джетро. — И очень неприятное.

Он на мгновение сжал ее пальцы.

— Идем.

Зал, тот самый, куда Кэрри в первый раз привел Хоакин, быстро заполнился народом. Сайфер стоял у стола. Он осведомился, все ли члены съемочной группы здесь, и, получив удовлетворительный ответ, начал:

— Все мелкие неурядицы, случавшиеся на площадке до этого, можно было бы посчитать случайностями. Не выдержавшая страховка наших каскадеров, внезапный паралич нежной техники, брошенный кем-то окурок — и в результате пожар в трейлере… Но сегодняшнее происшествие случайностью никак не назовешь. Нынче ночью на наших компьютерах была уничтожена вся работа за последнюю неделю, а пленки исчезли в неизвестном направлении.

Хоакин громко присвистнул, лицо Джетро стало совсем каменным, а Макс, склонившись к уху Валери, что-то быстро ей говорил. Сайфер подождал, пока гул в зале уляжется, и продолжил:

— К счастью, восстановить компьютерные материалы возможно, этим сейчас заняты наши программисты, что же касается пленок — дело более сложное. Они исчезли физически. Доступ в помещение, где они хранятся, имеет все начальство фильма, операторская группа и руководители остальных групп. Также их пропусками может при случае воспользоваться любой член съемочной команды. Поэтому преступник находится среди нас. Так как я вижу здесь всех, значит, наглец сейчас сидит в этом зале. Пропажа пленок — уже не шуточки, компьютерный саботаж — тоже, поэтому я сделал то, что предписывает мне должностная инструкция: вызвал службу безопасности «Мэтьюс лимитед». Они прибудут к вечеру и во всем разберутся.

— Но до вечера негодяй может удрать! — крикнул кто-то с галерки.

— Вот именно, — ухмыльнулся Питер; его глаза сверкнули сталью из-за стекол очков, и Кэрри вдруг подумала, как он непрост, этот рассеянный с виду творческий человек. — Поэтому территория студии закрыта до вечера. Мы снимаем, не выбиваясь из графика, сегодня у нас присутствуют все, так что даже ни за кем посылать не придется. Выйти не удастся никому, я об этом позаботился. Преступник не желает покаяться прямо сейчас? У него есть шанс сознаться и разговаривать сначала со мной, а потом уже с Трэвисом Хиллом, представителем службы безопасности. Пять минут на обдумывание.

Сайфер скрестил руки на груди и внимательно обводил взглядом зал. Люди шушукались, помощники режиссера тихо совещались. Пять минут истекли, но никто не встал и не признался.

— Отлично, — подвел итог Питер. — В таком случае мы дождемся мистера Хилла и его ребят, которые внесут ясность. Обед и ланч прямо в павильоне, попытки выйти за территорию считаются за признание вины. А теперь все на площадку.

— Это уже серьезно, — сказал Джетро, когда толпа двинулась к выходу.

— Более чем, — кивнула Кэрри. — Вот видишь, мы были правы.

— Я предпочел бы оказаться неправым, — буркнул Фортман, обернулся и увидел Эвершеда. — Макс, что ты думаешь по этому поводу?

— Мы с Валери только что говорили об этом, — поморщился актер. — Плохи наши дела. Съемки по графику должны были закончиться тридцатого августа, но если пленки не будут найдены, придется переснимать. А у меня с третьего сентября подписан другой контракт, я должен быть в Сингапуре. Питеру придется существенно перестраивать график, чтобы мы успели сделать все сцены с моим участием.

— Ты ему об этом говорил?

— Он и сам все знает, потому и вызвал службу безопасности. Не у одного меня другие планы на сентябрь.

Не у одного, подумала Кэрри, это точно. Ей хорошо бы появиться в Гарварде в начале учебного года, а еще в первых числах сентября свадьба мистера Мэтьюса, и ей с Эвелин надлежит там быть. И старательно прятаться от уже знакомых по съемочной площадке людей. Интересно, Сайфер приглашен на торжество? И что будет, если злоумышленник уже успел уничтожить пленки?

В свете всех этих событий съемки шли в напряженной атмосфере. Кэрри играла свою роль и размышляла, кто же вредит съемочной группе «Стального ангела», и, главное, зачем? Представить невозможно, что кто-то из этих приятных людей — саботажник. Она сама, конечно, тоже хороша, но ее обман — иного рода, безвредный, она все-таки пленки не крала и на компьютерах материалы не уничтожала. Хорошо хоть, Джетро ей верит. Очень было неприятно, что он подозревал ее тогда, в горах. Хоть сознался.

Через некоторое время не будет иметь значения, верит он тебе или нет, сказала себе Кэрри. Через некоторое время вы расстанетесь навсегда.

Эти мысли тоже оптимизма не прибавляли, и Кэрри несколько раз ошиблась, чем вызвала язвительные замечания злого режиссера.

Ланч принесли в пластиковых коробках, и все ели прямо на площадке. Кэрри сидела на неудобном стуле рядом с Джетро, задумчиво ковыряла остывающее картофельное пюре и вполуха слушала, как Питер неподалеку выговаривает за что-то Лизи. Да, сегодня достанется всем, никого не минует режиссерский гнев — даже тех, кто совсем не виноват…

Переливчато зазвонил телефон Сайфера, режиссер бросил в трубку пару фраз, просиял и почти бегом покинул площадку. Кэрри и Джетро проводили его взглядами.

— Наверное, приехала служба безопасности, — озвучил догадку Фортман.

Кэрри пыталась вспомнить, встречалась ли она лично с Трэвисом Хиллом. Судя по тому, что фамилия незнакомая, — вряд ли. Да и не заинтересует она его, пленку она не крала, а все остальное службе безопасности до лампочки. Пюре совсем остыло, и Кэрри принялась за салат.

— …Любопытство, конечно, порок, Питер, — послышался издалека ленивый бархатистый голос. — Но у меня так много пороков, что я вполне могу позволить себе еще один. Решил взглянуть, как у вас идут дела, раз уж оказался в Лос-Анджелесе. Что-то смог тут совсем невыносимый, может, сделаете с этим что-нибудь?

Прожеванный салатный лист комом застрял в горле, Кэрри закашлялась, поспешно схватила стакан с водой и сделала несколько глотков. Джетро смотрел на нее с недоумением.

— Ты что?

— Ничего, — пробормотала она, с ужасом глядя на приближающегося режиссера и людей рядом с ним.

Голос Тони Мэтьюса она знала лучше, чем свой собственный, — он звучал из телефона по громкой связи, когда мама совещалась дома, с экрана ноутбука во время видеоконференций, он часто доносился из телевизора, когда показывали новости. Кэрри выросла, слыша голос мистера Мэтьюса, поэтому сомнений в том, кто сейчас идет рядом с Сайфером, у нее не оставалось.

— Со смогом ничего не сделаешь, Тони, даже если ты вложишь в это деньги, — отвечал Питер. — Это наш крест. Должны же в Городе Ангелов быть какие-то недостатки.

Тони Мэтьюс вышел под свет софитов, снял темные очки и огляделся. Он был прекрасен, как обычно: умное благородное лицо, коротко подстриженные усы и бородка, светлый летний костюм, блеск дорогущих часов на запястье, небрежно распахнутый ворот рубашки. А рядом с Тони, конечно же, стояла мама — в строгом платье, с неизменной папкой под мышкой и наладонником в опущенной руке. Позади всех высился неприметной внешности тип с кудрявыми светлыми волосами — видимо, Трэвис Хилл. Телохранители Мэтьюса (в одном из них Кэрри узнала громилу Дейла, с которым столкнулась перед отъездом в Лос-Анджелес) ненавязчиво маячили неподалеку.

Вот теперь влипла.

— Добрый день, — непринужденно поздоровался со съемочной группой мистер Мэтьюс. — Как у вас тут интересно. — Он с неподдельным любопытством оглядел декорацию, задержавшись взглядом на уже изрядно потрепанном экзоскелете.

— Господа, — громко сказал Сайфер, прекращая перешептывание на площадке, — нас посетило с кратковременным визитом самое высокое начальство — мистер Мэтьюс и его ассистентка Оливия Хедж. Также позвольте представить вам мистера Хилла, который разберется с текущими вопросами безопасности.

— Тони! — Эвершед вышел вперед и пожал руку Мэтьюсу. — Рад тебя видеть!

— Привет, Макс, взаимно. Я-то думал, отчего тебя не видно на вечеринках! А ты, оказывается, у меня в кино снимаешься.

Они меня не заметили, твердила себе Кэрри. Они еще могут меня не заметить и уйти, если повезет. Если очень сильно повезет. За широкую спину Джетро уже не спрячешься — поздно.

Мэтьюс снова оглядел декорацию.

— Да, похоже, бюджет вы тратите не зря, ребята. Выглядит впечатляюще. Так и вижу растущие с каждым часом кассовые сборы.

Съемочная команда неуверенно захихикала: очень уж непринужденно держался глава компании.

— Ты не задержишься посмотреть, как снимаем? — осведомился Сайфер.

Мэтьюс с сожалением взглянул на часы, потом на ассистентку.

— Боюсь, у нас не очень много времени, Питер, — мягко произнесла Оливия. — Мы сделали крюк, чтобы заехать сюда, но нас ждет самолет и вечерняя конференция в Нью-Йорке.

— Мой личный самолет, — провозгласил Мэтьюс, — отправляется всегда по моему личному расписанию… Максимум полчаса, Пит. И мне хотелось бы с тобой поговорить. И кстати, — он огляделся снова, — где наша очаровательная Анна? Кажется, она должна сниматься с тобой в паре, Макс, если я ничего не путаю.

— Не путаешь, но Анны нет.

— Она нас покинула, — сообщил режиссер, — но я нашел отличную замену. Кстати, ваша однофамилица, миссис Хедж. Эвелин, идите сюда, прошу, я вас представлю.

В этот момент они ее увидели.

Тони Мэтьюс хмыкнул и воззрился на Кэрри с гораздо большим интересом, чем раньше смотрел на экзоскелет. Лицо Оливии дрогнуло, но почти не изменилось: мама всегда отлично умела держать себя в руках. Только глаза ее выдавали, и взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Иди же, — шепнул Джетро и подтолкнул Кэрри в спину.

Пришлось подняться и на негнущихся ногах подойти к начальству.

— Позвольте представить вам Эвелин Хедж, нашу восходящую звезду, — сказал ничего не подозревающий режиссер. Бедный Сайфер! Он понятия не имеет, какая буря сейчас разразится. — Эвелин заменила Анну, и я ни минуты не сожалею об этом. Она потрясающая актриса, ее ждет большое будущее.

— Да неужели? — с веселым блеском в глазах протянул мистер Мэтьюс.

Кэрри видела, как все это забавляет Большого Босса, но ей самой смешно не было.

— Добрый день, — выдавила девушка и заставила себя протянуть руку, ожидая, что сейчас начнется разоблачение.

— Рад с вами познакомиться, мисс Хедж. — Тони пожал ее руку и совершенно по-мальчишески подмигнул. — Надо же, однофамилица моей ассистентки, кто бы мог подумать! Вы не возражаете, если мы, — тут он бросил короткий взгляд на Оливию, и та кивнула, не отрывая напряженного взгляда от Кэрри, — познакомимся с вами поближе? Если Питер вас рекомендует, следует немного побеседовать о вашей дальнейшей карьере.

За спиной Кэрри кто-то завистливо вздохнул — конечно, со стороны все это выглядело как нереальная перспектива карьерного взлета. Девушка же в полной мере оценила деликатность Мэтьюса, решившего устроить разбор полетов в приватной обстановке.

— Спасибо, — пробормотала она.

Тони выпустил ее руку и бросил Сайферу:

— Веди.

— Трэвис, вы можете заниматься своими прямыми обязанностями, — ровным голосом сказала Оливия Хиллу.

— Готовим сто третью сцену, — велел Сайфер Лизи. — Вернусь, и сразу начнем.

Кэрри поплелась вслед за начальством, с каждой минутой чувствуя себя все хуже и хуже.

Глава 16

Они прошли по коридору, соединяющему павильон с административным корпусом, и поднялись на второй этаж, в кабинет Питера. Телохранители остались за дверью, она закрылась, отрезая путь к отступлению, и Кэрри подавила неуместное желание забраться под диван. Деваться некуда, придется отвечать за свои авантюры, причем гораздо раньше, чем они с Эвелин предполагали.

Тони присел на край режиссерского стола, Питер плюхнулся в кресло, Оливия осталась стоять, прямая, как стрела. Кэрри чувствовала себя новобранцем, угодившим под трибунал.

— Так, — сказал Мэтьюс, выдержав небольшую паузу, — похоже, мы имеем тут внештатную ситуацию. Главную роль в одном из моих новых фильмов исполняет Эвелин Хедж, а я об этом не подозреваю. И моя ассистентка тоже, верно, Ви? Очень интересно.

— Все гораздо более интересно, чем ты думаешь, Тони, — сказала мама, — потому что это не Эвелин.

Сайфер начал соображать, что происходит что-то не то.

— Простите, миссис Хедж, Тони, так вы ее знаете?

— Еще бы мне ее не знать, — Оливия буравила Кэрри взглядом, — если это моя дочь.

— Ваша… Вот черт! — Режиссер подался вперед и растерянно покачал головой. — Но я понятия не имел… Она сказала, что всего лишь ваша однофамилица, что в первый раз о вас слышит. Я поверил и не стал проверять. Эвелин, это правда?

— Да, — уныло созналась Кэрри. — Простите, пожалуйста, мистер Сайфер.

— Вот черт!

— Погоди, Ви, — до Мэтьюса что-то дошло, — но ты же говорила, что именно Эвелин тяготеет к искусству кино?

— Да, и поэтому мне вдвойне странно видеть здесь не ее, — вздохнула мама. — Потому что это Кэрри.

— Ты уверена?

Оливия бросила на шефа уничтожающий взгляд.

— Тони, я вполне способна различить своих дочерей.

— У вас их две? — простонал Сайфер.

— Две. И, конечно, вы ни при чем, Питер. Вы бы при всем желании не смогли отличить их друг от друга.

— Близнецы?

— Угу. — Тони покачал ногой в сверкающем ботинке. — Все любопытственнее и любопытственнее, как говорила Алиса, падая в кроличью нору. Итак, это Кэрри, а где же тогда Эвелин, и почему на съемочной площадке именно Кэрри?

— По моим сведениям, Эвелин крутит роман с европейским врачом, а Кэрри загорает с друзьями в Майами, но, как мы только что выяснили, информация неверна. — Оливия пристально смотрела на непутевую дочь. — Я думаю, тебе нужно объясниться, дорогая.

— Простите нас, — виновато произнесла Кэрри. — Мама, прости, пожалуйста, и вы, мистер Мэтьюс, тоже. И вы, Питер. Мы не хотели ничего плохого. Просто Эвелин так хотелось сниматься в кино…

— С самого начала, Кэрри, пожалуйста, — попросил любопытный Тони.

Она глубоко вдохнула и начала с самого начала.

Когда рассказ закончился, некоторое время все молчали. Оливия, узнавшая, что у Эвелин перелом голени, слегка побледнела, Мэтьюс выглядел очень задумчивым, а Сайфер смотрел на Кэрри совершенно непонятным жгучим взглядом.

— Значит, вы задумали всю эту авантюру и решили никого в нее не посвящать, — подвела итог миссис Хедж. — И когда же вы собирались информировать широкую общественность?

— Это решать Эвелин. Она сказала, что выберет нужный момент. — Кэрри чувствовала себя очень неловко. — Мистер Сайфер… Я понимаю, что это неприятный обман. Но Эвелин так радовалась, что вы взяли ее хотя бы на роль второго плана… Мы же не знали, что Анна Питман уйдет и вы предложите главную роль мне. Мы не хотели вас подводить. Вы, наверное, очень на меня сердитесь.

— Сержусь? — вдруг рассмеялся Питер. — Да я от вас в восторге, милочка! Если ваша сестра еще талантливее, чем вы, как вы это утверждаете, я возьму ее без кастинга в следующий фильм. Пусть позвонит мне, когда сможет нормально ходить.

Кэрри растерянно заморгала: такого поворота событий она не ожидала.

— Простите, миссис Хедж, — развел руками Сайфер. — Наверное, это непедагогично. Однако эти гениальные девушки уже взрослые и имеют право решать, чего им хочется. Меня восхищает их настойчивость и взаимовыручка, а также нежелание пользоваться родственными связями для достижения успеха. Вы не хотите сниматься дальше вместе с сестрой, Кэрри? Я вами очень доволен.

— Питер, Питер, — осуждающе сказал Тони, искоса поглядывая на белую от ярости ассистентку, — отложи свои восторги на потом. Дай матери надрать уши провинившейся дочурке.

Оливия фыркнула и воззрилась на начальника.

— А ты, конечно, тоже не считаешь, что они виноваты?

— Почему же, — спокойно ответил Мэтьюс, — они виноваты в том, что делали это за твоей спиной. Но, Ви, ты в этом виновата тоже. Если бы Эвелин не думала, что ты способна зарубить эту идею на корню, девочки сознались бы тебе сразу. А они очень боялись, что ты не одобришь этого, поэтому действовали втихую. Я прав, Кэрри?

Девушка кивнула. Тони Мэтьюс не зря зарабатывал свои миллионы: с такой проницательностью можно горы свернуть. Разложил все по полочкам, матери и возразить особо нечего.

— Я не думала, что стала страшилкой для собственных детей, — тихо произнесла Оливия.

Кэрри видела, как она расстроена.

— Мама, все не так! — поспешно сказала она. — Просто Эвелин хотелось доказать тебе, чего она стоит! Ты у нас само совершенство, и мы очень боимся тебя разочаровать, поэтому Эвелин хотела сначала добиться успеха, а потом с гордостью сообщить об этом семье. Если бы мы пришли и сознались сразу, это не было бы триумфом, правда?

— Глупенькие вы мои, — растроганно пробормотала Оливия. — Такой план придумали, и все ради чего? Мы с папой и так вас любим и гордимся вами, что бы вы ни делали!

— Ну, мама, мы ведь твои дочери, — пропела Кэрри, — ты нас всю жизнь учила придумывать гениальные планы.

Сайфер засмеялся, Мэтьюс хмыкнул, а Оливия развела руками.

— Ты выиграла, дорогая. Продолжайте в том же духе, и удача от вас не отвернется.

— Достойное поколение растет, — заметил Тони. — Если будем продолжать в том же духе, компания никогда не обанкротится.

Кэрри подошла к матери, и та крепко обняла ее.

— Меня сейчас волнует всего один вопрос, — лениво продолжил Мэтьюс, и присутствующие замерли, глядя на него, — чье имя мы будем писать в титрах?

После короткого обсуждения решили оставить все как есть. История близняшек не должна взволновать умы общественности — не хватало только лишних разговоров о протекционизме и прочих, не слишком приятных вещах. К тому же Кэрри клялась и божилась, что ее совершенно не интересует всемирная слава, поэтому в титрах можно писать имя Эвелин. Кэрри вовсе не хотелось объясняться со всей съемочной группой по поводу их с Эвелин затеи. А уж если представить себе объяснение с Джетро… Нет, этого она не вынесет. Тем более что Джетро не проявлял к ней излишнего интереса и вел себя так, будто их отношения закончатся вместе со съемками. Вот пусть и заканчиваются. Если бы Фортману хотелось чего-то большего, он мог бы уже проявить инициативу. Мама и мистер Мэтьюс уехали, режиссер и Кэрри вернулись на площадку, и съемки возобновились. Однако напряжение еще возросло: теперь на территории студии работала команда из службы безопасности «Мэтьюс лимитед», и всем было страшно любопытно, чем кончится дело.

— Ну что? — поинтересовался Джетро у Кэрри в перерыве между дублями. — Ты произвела впечатление на мистера Мэтьюса?

— Определенно, — вздохнула девушка, вспоминая смеющиеся глаза Тони.

— Теперь перед тобой открываются новые горизонты?

— О да. Питер уже позвал меня в следующий фильм. Социальная драма, есть где развернуться.

— Понятно. — Джетро помолчал. — Что ж, я очень за тебя рад.

И все. Никаких намеков, никаких подсказок, думай что хочешь, дорогая.

Только начав играть, Кэрри поняла, что у нее гора с плеч свалилась: хотя съемочная группа и не знает, кто она на самом деле, Питеру теперь все известно, и он ее одобряет. И еще известно мистеру Мэтьюсу и маме, и они позволили продолжать. Эвелин с ума сойдет от радости. Впрочем, сначала мама обещала слетать к ней и устроить качественную головомойку. Но сестричка вынесет любую бурю, если ее заранее предупредить об уже полученном прощении. Кэрри задумалась. Нет, не стоит информировать Эвелин. Ведь ей, Кэрри, пришлось вынести все в одиночку, неожиданное и неумолимое разоблачение стоило ей минимум пяти лет жизни. Так что пусть сестренка тоже получит свою долю волнений.

В последних сценах этого дня Кэрри занята не была, поэтому просто сидела в уголке, никому не мешая и глядя, как Макс, Джетро, Байуотер и его дублер снимаются в костюмах на фоне синего экрана. Моделировали кусочки финальной битвы, и от актеров требовалось совершать массу странных телодвижений, которые при дальнейшей прорисовке на компьютере сложатся в завораживающей красоты картинку.

Она глаз не могла отвести от Джетро. Она влюбилась в него так, что внутри что-то сильно и сладко сжималось, когда удавалось поймать его взгляд, направленный на нее. Все это история с печальным концом, пыталась напомнить себе Кэрри. «Я читал сценарий, — сказал ей как-то Макс, — и в конце мы всех победим». Она тоже читала сценарий собственного будущего — и ничего утешительного в плане отношений с Джетро Фортманом там не находила.

А он был так потрясающе хорош во всех этих железках, с распахивающимися за спиной механическими крыльями, отливающими серебром. На Джетро был легкий шлем, оставляющий открытым почти все лицо — на экране оно будет скрыто за силовыми полями. Его руки в перчатках со стальными пластинами казались больше, чем обычно, а напротив него в еще более устрашающем костюме стоял дублер Байуотера, изображавший совершенно сбрендившего генерала Кэллоу.

— Мотор! Камера! Начали!

Грохот, звон, скрежет металла о металл — и противники будто танцуют танго, а Кэрри уже без всякого труда видела, что должно происходить вокруг. Видела предметы и людей, которых тут не было, взрывы, вспышки, сполохи. И она по-настоящему боялась за Джетро, как будто он участвовал в настоящей битве, и смерть была совсем рядом.

— Стоп! Снято. Джет, Кевин, выбирайтесь из этих костюмов. Макс, готовься, будем снимать крупные планы. И где Байуотер? Только что был тут.

— О господи, опять эта железная штуковина! — простонал Эвершед, конечно, не всерьез. — Она натирает мне даже в самых труднодоступных местах!

— Не ной, Макс, — откликнулся Джетро, — она вовсе не такая тяжелая.

— А я хоть слово сказал, что она тяжелая?

— Прошу всех собраться в шестой секции! — прогремел над павильоном голос режиссера.

Кэрри и Джетро переглянулись.

— Видимо, нашли, — резюмировал Фортман, махнул рукой на переодевание, только датчики отстегнул и, гремя, как грузовик с металлоломом, направился в указанном направлении. Туда же потянулись и остальные актеры.

Шестая секция была пустой, декорации тут уже демонтировали, а новые еще не поставили. Посередине стоял Трэвис Хилл, за ним — несколько парней, на хмурых лицах которых явно читалась неотвратимость возмездия. Актеры и персонал стояли полукругом, Сайфер прошел вперед и встал рядом с Хиллом.

— Мистер Хилл сообщил мне, что только что закончил расследование и все выяснил. — Он кивнул. — Прошу вас.

— Ошибка подобных саботажников, — тяжелым негромким голосом начал Трэвис Хилл, — в том, что они, как правило, становятся излишне самоуверенными, если первоначально все сходит им с рук. И начинают совершать ошибки. Их ошибки — наш шанс все вычислить. Так случилось и в этот раз. На двери в хранилище, откуда пропали пленки, стоит замок, открываемый карточкой. Обычный замок, таких полно на территории студии, однако мало кто знает его маленькие секреты. И вы не знали, так, мистер Трант?

Все взгляды обратились на залившегося краской Хоакина. Питер выглядел озадаченным, по рядам людей пронесся шепот.

— Кто подумает плохое про помощника режиссера? — продолжал Хилл. — Однако именно мистер Трант повинен во всех неприятностях, постигших вашу съемочную группу. Это он испортил страховку ваших каскадеров, выводил из строя аппаратуру, поджег трейлер и уничтожил материалы на компьютерах. А вот пленка, к счастью, цела.

— Уф, — сказал Питер, достал из кармана джинсов платок и вытер вспотевший лоб.

На лице Эвершеда тоже было написано облегчение.

— Она лежит в багажнике машины мистера Транта. — Хилл не отрываясь смотрел на Хоакина. — Вы хотите дать вашему режиссеру какие-нибудь объяснения?

— Я не обязан ничего объяснять, — гордо заявил Хоакин и скрестил руки на груди, — сначала докажите, что виноват именно я.

— Охотно, — кивнул ничуть не разочарованный Хилл. — Мы готовы предоставить все доказательства полиции Лос-Анджелеса, представители которой дожидаются нас за дверями павильона. Покушение на убийство каскадеров и известного актера тянет на неплохой срок за решеткой, мистер Трант. Не считая всего остального. Полиция очень заинтересовалась вами.

— Вы им заплатили! — крикнул Хоакин, теряя невозмутимость. — Всем известно, что Тони Мэтьюс может купить Америку, и глазом не моргнув!

— Пройдемте с нами, мистер Трант, — не дрогнул Хилл.

Хоакин дернулся было, но молниеносно отреагировавшие люди Хилла оказались рядом с ним и аккуратно начали подталкивать к выходу.

— Надо же, — сказал Джетро вполголоса, — а я его считал хорошим человеком.

— И подозревал меня, — упрекнула его Кэрри.

Фортман предпринял попытку привлечь девушку к себе, но в костюме Стального ангела делать это было чертовски неудобно.

— Почему стоим и ничем не занимаемся? — Питер быстро вернулся в рабочий режим. — Макс, залезай в этот чертов костюм, как только из него вылезет Джетро. Джет, не тормози. Эвелин, если ты еще хочешь поцеловаться с Эвершедом в кадре, немедленно иди к гримерам.

— Ах! — наигранно трагическим голосом провозгласил Макс. — Такой впечатляющий момент! Я не должен опозориться. Валери, где мои мятные пастилки?..

Глава 17

Конечно, обстоятельства ареста Хоакина Транта были немного засекречены. Конечно, именно поэтому о них через два дня знала вся студия.

Предположения выдвигались самые разные — от того, что Хоакин продался Бен Ладену, до того, что он состоит в кровавой религиозной секте, где считается богоугодным делом испортить кому-нибудь приключенческое кино. Наиболее близким к истине оказался слух, что Транта подкупили конкуренты.

На третий день Кэрри не выдержала и позвонила маме, которая подозрительно быстро простила их с Эвелин. Девушка побаивалась, что прощение еще придется толком отработать, поэтому старалась не злоупотреблять добротой Оливии. Но от вопроса, почему Трант оказался негодяем, не удержалась.

— Мам, ты же наверняка знаешь, если этот кудрявый мистер Хилл приезжал с вами!

— Да, Тони пожелал быть в курсе, поэтому я знаю подробности. — Оливия помолчала. — Только пообещай никому не рассказывать.

— Ладно. — Кэрри мучило желание поделиться с Джетро, но, так и быть, обойдется.

— Транта с потрохами купила компания «Шайнинг старз», когда он уже начал работать у нас. Они недавно вышли на рынок, снимают пока третьесортные фильмы и, конечно, не могут тягаться с нами в плане инвестиций. Они запустили фильм по похожему сценарию, и на стадии производства до них доползли слухи, что «Мэтьюс лимитед» снимает практически аналогичное кино.

— Разве так бывает?

— Конечно, бывает, детка, если кто-то недобросовестный продает практически идентичные заготовки и синопсисы будущих фильмов направо и налево… У нас все чисто, сценарий был куплен непосредственно у авторов достаточно давно, а вот где конкуренты перекупили идею, еще предстоит выяснить. Для маленькой компании выход нашего «Стального ангела» — финансовая смерть их фильма, потому что они не могут вложить в раскрутку столько, сколько вложим мы. Дешевле оказалось подкупить Транта. Этот молодой человек весьма любит рулетку, поэтому постоянно нуждается в наличных. Он посчитал, что сможет затормозить производственный процесс, оттянув премьеру месяца на два, и тогда у конкурентов были бы хоть какие-то сборы. Следующей его идеей, кстати, была светлая мысль поджечь склад с пленками, поэтому очень хорошо, что Питер не растерялся и вызвал службу безопасности вовремя. Мог бы и раньше, честно говоря.

— Раньше это было больше похоже на случайности.

— Да, но Питер режиссер, и он должен был перепроверить. В таких случаях лучше подстраховаться. — Мама помолчала. — Ну и когда же нам ждать тебя домой? Эвелин прилетит через неделю, а ты?

— А я — как только закончатся съемки, — вздохнула Кэрри. — Не переживай, мама, вы даже не успеете заскучать.

— Вот и хорошо, — железным тоном сказала Оливия, — потому что я очень рассчитываю, что вы с сестрой поможете мне в последние дни перед свадьбой Тони.

Ну так и есть, придется отрабатывать.

Кэрри очень хотелось рассказать Джетро о том, почему был арестован Трант, однако это не потребовалось: неделю спустя после ареста Хоакина Питер собрал у себя в кабинете исполнителей ведущих ролей и руководителей групп и кратко ввел их в курс дела. Видимо, во избежание дальнейших инцидентов. У Хоакина не было сообщников, он действовал в одиночку, но вдруг кому-то вздумается польститься на денежки конкурентов…

Кэрри не знала, что именно служба безопасности и пиар-отдел «Мэтьюс лимитед» сделают с самими конкурентами, но подозревала, что ничего хорошего. Тони очень не любил, когда его пытаются обыгрывать подобными способами, и умел топить противника.

Август стремительно приближался к концу, оставалось четыре дня до окончания съемок, когда Кэрри, по-прежнему проводившая с Джетро большую часть свободного времени, решила, что с нее хватит. Всеми правдами и неправдами следовало вызвать Фортмана на откровенный разговор. Кэрри хотела знать точно, есть ли у них обоих шансы продолжить эти отношения. И не полная ли она дурочка, которая просто придумывает себе сценарии со счастливым концом.

Для откровенных разговоров не годилась ни студия, ни гостиничный номер, ни пляж, поэтому Кэрри невзначай намекнула Джетро, что хотела бы вечером посидеть в каком-нибудь тихом местечке — чтобы им никто не мешал и вовремя подносили чай с пирожными. Фортман по-прежнему знал Город Ангелов гораздо лучше нее, поэтому повел девушку в ресторанчик «Золотая рыба», где им отвели чудесное место у окна, загороженное от любопытных взглядов деревянными решетками с вьющимися по ним побегами искусственных цветов.

— Как жаль, что съемки скоро заканчиваются, верно? — Кэрри задумчиво смотрела в окно.

За толстым стеклом шли, размахивали руками, о чем-то разговаривали веселые прохожие — их не было слышно, будто у телевизора выключили звук.

— Наверное. Я никогда не жалею, потому что дальше будет что-то другое.

— Конечно, для тебя это привычно, рутина. — Кэрри помахала ладошкой. — А для меня — все внове.

— Не сказал бы, что это рутина. — Джетро поблагодарил официанта, принесшего заказанные салаты, и продолжил: — Я бы не работал здесь, если бы мне не было интересно. Но я хорошо осознаю, что мой срок работы каскадером подходит к концу. Мне становится все скучнее и скучнее, да и хватит ноги ломать.

— Ты решительно намерен все бросить?

— Не сейчас, года через полтора-два, когда подготовлю себе плацдарм для новой жизни. Присмотрю ферму и дом, прикину, как буду вести дела, какие предстоят вложения. Не стоит пускаться в авантюры.

— Не стоит, — со вздохом кивнула Кэрри Хедж, законченная авантюристка. — Значит, мы с тобой еще увидимся?

— Вряд ли. Ты же хочешь остаться у Мэтьюса, а у меня следующий проект в «Уорнере». Я не привязан к одной кинокомпании, впрочем, учти, что ты тоже. Тебе не помешает хороший агент.

Нет, Кэрри не хотела от Джетро советов по поводу дальнейшей карьеры Эвелин, ее не это сейчас интересовало.

— Я не об этом. Мы с тобой еще будем встречаться?

Ей самой был ужасно неприятен тон, которым она это произнесла: старалась, чтобы прозвучало независимо, а получилось почти просительно. Джетро чуть-чуть приподнял брови и внимательно посмотрел на Кэрри.

— Конечно, мы не застрахованы от встреч — мир кино не так велик, как может показаться. Возможно, еще поработаем вместе.

— Я опять же не об этом, Джет. О том, будем ли мы встречаться вне съемочной площадки. Только ты и я, и никаких кинокамер.

Он долго молчал, и Кэрри не стала его торопить. Пусть подумает. Не каждый день юные и красивые блондинки делают такие предложения. А если он сейчас скажет «да»… Тогда она ему расскажет. Просто расскажет. Ведь с нее никто не брал слова, что она не станет признаваться Джетро Фортману, кто она на самом деле такая.

— Послушай, Эвелин, — медленно начал он, и Кэрри уже по тону догадалась, что он скажет дальше, — вряд ли у нас обоих будет на это время. Ты ведь еще в Гарварде учишься, тебе придется совмещать учебу и съемки, если, конечно, ты не захочешь бросить университет. Через три дня после того, как мы расстанемся, ты и думать забудешь об этом курортном романе. Обычное дело.

Из чего Кэрри сделала вывод, что он уже так обжигался.

— Да и у меня времени не так много, как может показаться, — продолжил Джетро прежде, чем она успела вставить реплику. — Подумай рационально.

Кэрри хотела сказать, что любовь — это не тот случай, где всегда требуется рационально мыслить, но промолчала. Все было ясно, зачем усугублять ситуацию? Для Фортмана это курортный роман. Что ж, пусть все так и останется.

— Действительно… — Она нашла в себе силы улыбнуться. — Зачем мы будем все усложнять?..

Джетро сам себя ненавидел за то, что ей сказал, но он не мог иначе. Лучше так, чем если через три дня после окончания съемок она его забудет. Он будет ждать ее звонка, по десять раз на дню тискать мобильный телефон, а потом она позвонит через неделю, поинтересуется, как у него дела, пообещает звонить еще — и пропадет уже навсегда. А если даже и нет, что он сможет ей предложить? Он простой каскадер, она — восходящая звезда, она уже делает карьеру, да такую, какая многим и не снилась, только по молодости сама этого не понимает. Зачем ей его Техас? Его мечты никогда не будут ее мечтами, а для ее мечты Джетро уже слишком стар. Зачем тянуть резину, если можно покончить со всем сразу, по-доброму, по-дружески, а не потом, мучительно извиняясь друг перед другом, что так получилось?

Джетро хотел, чтобы у Эвелин остались о нем наилучшие воспоминания. Поэтому все оставшиеся до окончания съемок дни он был с ней особенно нежен, старался уделять больше времени и внимания. Девушке это явно нравилось, и она не выглядела расстроенной тем разговором в «Золотой рыбе». Значит, Фортман был прав, и все идет как надо.

Только почему так паршиво на душе?

Он ведь уже ясно представлял себе и сосновую веранду, и смех маленького сына, и маргаритки в крохотной вазочке на обеденном столе. Джетро знал, что может жить один, он всю жизнь был одиноким волком — друзья вроде Лайзы Пьятт не в счет, — но теперь, когда он повстречал Эвелин Хедж, одиночество будет его тяготить. Он уже придумал себе, как однажды она появится на пороге его дома и скажет: «Джет, я приехала к тебе, я больше без тебя не могу». Тогда он уткнется носом в ее растрепанную макушку и прошепчет: «Я тоже без тебя не могу. С первого дня не мог».

Ему сейчас казалась дикой и непонятной первоначальная злость на Эвелин — теперь он понимал, что злился так потому, что она ему понравилась. Понравилась в первый же миг, когда Питер предложил ей роль Джоанны, и Эвелин встала и забормотала что-то про оказанное доверие. Джетро смотрел на нее тогда, сидя чуть наискосок в четвертом ряду, видел, как двигаются под футболкой худые лопатки-крылышки, и старательно злился, потому что не мог же он встать и увести ее оттуда прямо тогда.

Он ничего этого в себе не замечал, не хотел замечать, а когда заметил, было уже поздно: он оказался по уши в нее влюблен.

Незачем усугублять печальную статистику разводов, она и так не радует. Нужно получить от жизни все, пока есть такая возможность. И Джетро старался оказываться рядом с Эвелин так часто, как позволял напряженный график последних дней.

— Герберт, ты не можешь идти туда! — Почему? — Макс Эвершед, закованный в экзоскелет, что-то спешно переключал на панели на запястье. — Именно это я могу, и я должен сделать это! Кто его остановит, если не я? — Он взял Кэрри за руку и заглянул ей в глаза. — Если не мы, Джо?

— Это самоубийство. — Она прикусила губу.

— Даже если и так, я должен попытаться.

Кэрри шагнула вплотную к Эвершеду и, привстав на цыпочки, обвила его шею руками.

— Обещай мне, — тихо сказала она, — обещай, что вернешься.

— Я люблю тебя, Джо. На следующей неделе поедем к твоим родителям. — Макс наклонил голову и поцеловал Эвелин — очень крепко, так, что у нее дух захватило. В этот момент она поверила в то, что все будет хорошо. Хотя бы у Джоанны с Гербертом все обязательно будет хорошо — она же читала сценарий.

— Стоп! Снято!

— Уррра! — грянуло в студии.

Кэрри оторвалась от Макса и взвизгнула, а тот, хохоча, подхватил ее на руки и закружил, несмотря на то что часто жаловался, будто чувствует себя неудобно в костюме. Это ему не помешало поднять девушку практически над головой.

— Макс, сумасшедший, отпусти меня!

— Снято, Эвелин, все снято! — Он, смеясь, поставил ее на пол. — Опс, кажется, мы своротили какую-то колбу. Ну да ладно, реквизиторы простят.

Съемочная группа ликовала. Конечно, последняя сцена, которую снимали сегодня, не являлась финальной сценой фильма, но она была достаточно значимой, и ею хорошо было завершать процесс. Теперь осталась только вечеринка по поводу окончания съемок — и многие разъедутся по своим делам, а часть группы останется в студии. Предстоял так называемый постпродакшн: монтаж, спецэффекты, озвучка… Кэрри уже предупредили, что в ноябре нужно обязательно быть на студии, чтобы переозвучить некоторые сцены, но до этого еще так далеко. А сами съемки завершены.

— Ты счастлива? — Джетро подошел незаметно, и Кэрри с удовольствием уцепилась за его руку.

— Да, и почему-то очень хочется плакать.

— Это нормально. На вечеринках половина команды обычно ревет, обнявшись.

— Тогда и я пореву, пожалуй, только попозже, когда на ресницах будет соответствующая тушь, — пообещала Кэрри.

Фортман улыбнулся и крепко ее поцеловал.

— Поздравляю с первыми съемками, малышка. Это было отлично.

— Да, память на всю жизнь. — Эти киносъемки стали для нее первыми и последними, только Джетро об этом не узнает. Осталось предупредить Эвелин, чтобы при случайной встрече с зеленоглазым каскадером она вела себя вежливо, и только.

Кэрри теперь как никогда хорошо осознавала: все это было прекрасно, но ее место не здесь. Чистенький скромненький офис (для начала) грезился ей как наяву. Она два месяца провела вместе с людьми, которые с энтузиазмом и любовью делали дело, для которого они предназначены. Ей так же хотелось бы делать свое.

Для вечеринки Кэрри выбрала открытое вечернее платье цвета расплавленного серебра и невесомые босоножки на высоком каблуке. Она уложила свои немного отросшие волосы, вдела в уши крохотные бриллиантовые серьги — подарок родителей на прошлое Рождество, — на шее застегнула цепочку с кулоном-сердечком. Пусть Джетро Фортман думает что хочет, сегодня она будет неотразима. Может быть, когда-нибудь этот сухарь сильно пожалеет о том, что ее упустил. Ей не хотелось мстить Джетро, просто хотелось запомниться.

Окончание съемок праздновали в ресторане, куда Кэрри вызвался подвезти Эвершед. Увидев девушку, спускавшуюся по лестнице, Макс присвистнул и переглянулся с Валери.

— Да уж, Питер явно недоглядел, выводя тебя в кадр в лабораторном халате…

— Ты отлично выглядишь, — улыбнулась ей Валери, которую Макс держал под руку.

— Ты тоже. Вы оба.

Кэрри видела, как хорошо они смотрятся вместе — высокий Макс и изящная тонкая Валери в черном вечернем платье. Какая у Эвершеда жена, зачем? Почему он не замечает женщину, которая стоит с ним рядом? Или замечает, просто эти двое отлично скрывают настоящие отношения?

Кэрри даже Фортмана не понимала — куда уж до других.

Джетро встретил ее на пороге ресторана, и Кэрри видела, как мгновенно расширились его глаза, когда он ее увидел. Непринужденно стуча каблучками по мраморному полу, Кэрри подошла к Фортману и одарила нежной улыбкой.

— Добрый вечер, Джет.

— Добрый, — ответил он хриплым голосом, не отрывая от Кэрри взгляда. Она небрежным жестом заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — Идем?

Конечно, он усадил ее рядом с собой. Вечеринка была непринужденной — у стен зала стояли столы с закусками, в соседнем зале играл оркестр, и можно танцевать хоть до утра. Но до утра нельзя: в девять у Кэрри был самолет.

— Я сбегу отсюда в двенадцать, как Золушка, — сказала она Джетро.

— А я должен буду искать хрустальную туфельку? — Он воззрился на ее босоножки.

— Я надеялась, что ты не станешь посвящать остаток ночи моей обуви и посвятишь его мне.

— Хороший план, принцесса. Меня устраивает.

Питер говорил какие-то речи, все принимались громко кричать, было много шумных разговоров, объятий и, как и предрекал Джетро, слез. Кэрри решила не реветь — для этого у нее будет целая осень в Гарварде. Она старалась поговорить со всеми, пожелать доброго пути, попрощаться, — вряд ли когда-нибудь они еще встретятся. Хотя, конечно, озвучка, премьера фильма… Но все это будет уже принадлежать Эвелин, и слава богу. Сейчас Кэрри как никогда чувствовала, насколько эта жизнь подойдет ее сестре.

Потом они с Джетро танцевали. Оркестр играл что-то медленное и очень красивое, и Кэрри никак не могла вспомнить, какой композитор сочинил эту мелодию. Джетро крепко прижимал девушку к себе, Кэрри утыкалась лицом в его светлый пиджак и старалась запомнить запах. Последний вечер «курортного романа» — а потом у нее и этого не будет. В распахнутые окна врывался августовский ветер, и пахло морем.

Глава 18

Кэрри думала, что начнет плакать, как только самолет оторвется от земли, но начала гораздо раньше.

Утром, проснувшись по звонку будильника, она не обнаружила рядом Джетро — он ушел, пока она спала. Они занимались любовью часов до трех ночи, потом Кэрри уснула, и Джетро обнимал ее, а когда зазвенел будильник, Фортмана уже не было. Наверное, сбежал, чтобы не получилось слезного расставания. На столе Кэрри обнаружила бордовую розу — и все. Никакой записки, ничего. Это было обидно и правильно: незачем делать вид, что между ними произошло нечто серьезное.

Розу Кэрри оставила в номере. Куда ее в самолет?

Девушка сидела у окна — опять повезло — и смотрела, как земля уходит вниз, как дома под крылом самолета становятся будто игрушечными, и вся жизнь в Городе Ангелов начинает походить на компьютерную симуляцию. Для Джетро это с самого начала было неважно. Он даже ее не проводил.

Хорошо, что прогрессивное человечество изобрело солнечные очки — за темными стеклами никто не увидит слез.

В аэропорту Кэрри никто не встречал, она сама попросила родных об этом. У мамы, как обычно, дела, папа обязательно перепутает выходы, а Эвелин еще не способна быстро бегать. К счастью, расторопные нью-йоркские таксисты никуда не делись. Такси доставило Кэрри и ее чемодан до подъезда и укатило. Девушка поздоровалась с консьержем, втащила чемодан в лифт и нажала кнопку пятнадцатого этажа — именно там располагалась квартира Хеджей.

На звонок открыла похудевшая Эвелин и с восторгом повисла на шее у сестры.

— Вау, Кэрри, ты шикарно выглядишь! Просто шикарно! Этот загар… Признавайся, ты там не работала, а на пляже валялась, и наша киношная репутация непоправимо испорчена!

— Дай войти! — со смехом отбивалась Кэрри.

Эвелин впустила ее, но, едва сестра сняла солнечные очки, веселый смех прекратился.

— Уй… — тихо сказала Эвелин. — Кто тебя так обидел?

— Заметно, да? — Кэрри глянула в зеркало, висевшее у двери, и обнаружила, что сестрица права: эффект от самолетных слез потрясающий. — Я все расскажу, только приму душ и переоденусь. Как дома?

— О, все нормально, не считая того, что я еще прихрамываю, и потому мама не даст мне много танцевать на свадьбе. Какая жалость, там ведь будут все сливки общества. И сметана. Еще мама сказала, что головы нам оторвет, если мы не поможем с приглашениями и не займем Линду хотя бы на пару вечеров. Невеста нервничает и места себе не находит.

— Мы же с ней толком не знакомы. — Кэрри сбросила туфли.

— Вот и познакомимся. Давай, иди скорее в душ, я хочу послушать твой захватывающий рассказ.

Кэрри вяло кивнула и побрела в ванную.

Она нарочно включила ледяную воду, чтобы взбодриться, но смогла простоять под холодными струями всего несколько секунд и сделала потеплее. Так хотелось смыть с себя горькие воспоминания, забыть обо всем, но Кэрри понимала, что это невозможно. Джетро теперь всегда будет с ней, она будет думать, как он там, что делает. Вдруг она поняла, что он даже номера телефона ей не оставил. Ведь все время они были вместе на съемках, а теперь съемки закончились, и номера нет. И ее он тоже не попросил оставить контакты… Значит, полное и окончательное все.

Кэрри еще немного поревела в душе, но это было более безопасно, чем в самолете. Она нашла в себе силы выключить воду, насухо вытерлась огромным махровым полотенцем, натянула спортивные штаны и майку и, щурясь, вышла на кухню, где пахло кофе.

— Я сварила. — Эвелин как раз разливала дымящийся напиток по чашкам. — А вот свежие пончики, папа сходил утром и купил к твоему приезду.

Кэрри так растрогалась, что обняла сестру, и некоторое время они стояли посреди кухни, уткнувшись друг в друга.

— Если бы ты знала, как я по тебе скучала.

— Я тоже по тебе скучала, Эвелин.

Мама была в офисе, отец ушел в лабораторию, и никто не мешал сестрам откровенно поговорить. Кэрри отхлебнула обжигающий кофе и, выдержав театральную паузу, начала свой рассказ. На сей раз без недомолвок и без утайки, включая сведения о неподражаемом Джетро Фортмане.

— Да-а, — протянула Эвелин, когда сестра, выдохшись, замолчала. — Я по твоему голосу понимала, что происходит нечто экстраординарное, но не могла предположить, что все настолько серьезно.

— Я его люблю, Эвелин. И не знаю, что с этим теперь делать.

— Ждать, — философски изрекла сестрица. — Говорят, время лечит.

— А если я не хочу лечиться? Если я хочу быть с ним?

— Тогда терпеть и думать, как ты можешь быть с ним.

— Это невозможно, если он этого не хочет. Не стану же я навязываться человеку. У него своя жизнь, свои дела, и я ему там не нужна.

— Тогда… — Эвелин замолчала: советы у нее закончились.

— Вот видишь, — подвела неутешительный итог Кэрри.

— Но я надеюсь, что ты из-за этого не впадешь в депрессию и не откажешься от жизненных удовольствий? Мама обещала приехать пораньше, и мы испечем черничный пирог.

— Даже не знаю, что бы я без вас всех делала, — хмыкнула Кэрри. — Особенно без тебя. Если бы не твоя склонность к авантюризму, я бы никогда не попала на эти съемки и не познакомилась бы с Джетро.

— И что, ты жалеешь об этом?

— Нет, как раз об этом нет. Пожалуй, я жалею о том, что не была настойчивее. — Кэрри слабо представляла, что значит «настойчивее». Упасть перед Джетро на колени? Признаться в любви с розой в зубах? Спеть серенаду?

— Кто знает, сестренка. Может, тебе еще выпадет шанс.

— Может быть, — кивнула Кэрри, хотя, разумеется, в это не верила.

Джетро три дня пытался набрать номер Сайфера и каждый раз, не дождавшись гудков, клал трубку. Тогда, после прощальной вечеринки, когда Эвелин уснула, Джетро ни на минуту не сомкнул глаз. Он лежал, держал в объятиях самую потрясающую женщину, которую когда-либо встречал в своей жизни, и думал, думал, думал… Что ей сказать, когда она откроет глаза? «Оставайся со мной навеки»? Он как наяву видел недоумевающее лицо Эвелин и быстрый, даже немного стыдливый взгляд на часы. «Джетро, ты же знаешь, у меня самолет…»

Потом они стали бы собираться, неловко, второпях, не глядя друг на друга. Он предложил бы подвезти ее в аэропорт, Эвелин из вежливости согласилась бы. В машине Джетро смотрел бы на дорогу, мисс Хедж — в окно, и говорили бы сплошь об отвлеченных вещах. О погоде в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. О том, что на внутренних рейсах подают паршивые напитки. О розовых штанах Сайфера и пресловутом экзосклете. О чем угодно, только не о важном.

Потом Джетро донес бы чемодан, Эвелин поцеловала бы «своего каскадера», помахала рукой и пошла, не оглядываясь. Нет, может, оглянулась бы разок — с быстрой виноватой улыбкой, от которой еще тошнее. И Джетро стоял бы, глядя ей вслед, и ненавидел себя за то, что не имеет права ее остановить.

Потом он поехал бы обратно в отель и въехал в какой-нибудь столб. Просто от злости.

Когда до звонка будильника Эвелин оставалось полчаса, Джетро встал, бесшумно оделся и вышел. Нашел дежурного портье, выпросил у него розу — все равно цветы уже привезли, чтобы поставить в номера. Отнес розу Эвелин, которая еще спала. И ушел уже окончательно.

Он хотел запомнить ее такой — спящей после потрясающей ночи, а не равнодушно машущей ему рукой.

А теперь Джетро сидел и мучился сомнениями.

Что, если он все сам себе придумал и Эвелин вовсе не собиралась вот так с ним расставаться? Раз за разом Фортман прокручивал в голове их разговор в «Золотой рыбе». Тогда он решил, что Эвелин осторожно прощупывает почву — не будет ли Джетро досаждать ей после окончания съемок. И ведь она сама сказала, что незачем все усложнять. Любовь без обязательств. Но что, если она имела в виду совсем другое, надеялась на продолжение отношений не меньше, чем надеялся он?

Было бы слишком большой глупостью полагать, что она тоже любит эти маленькие вазочки с маргаритками.

Джетро никогда не прилагал особых усилий, чтобы покорять женщин. На свою беду или счастье, он вписывался в тот типаж, который нравится многим представительницам лагеря напротив. У Фортмана никогда не было проблем со знакомствами, однако еще ни разу отношения не заходили так далеко. Ни разу он не влюблялся так сильно и не думал о женщине, как о постоянной спутнице жизни.

Если у него нет шансов, следовало услышать это от Эвелин. Однако она не оставила номера своего телефона, а Джетро по глупости не спросил. И три дня пытался позвонить Сайферу, однако потом одолевали сомнения — и Фортман снова сбрасывал звонок.

На четвертый день он так рассердился на себя, что решил дозвониться во что бы то ни стало.

Питер поднял трубку после первого же гудка.

— Здравствуй, Джет. Ты просто так или по делу? Если по делу, я сейчас выйду, чтобы было удобнее говорить.

Фортман подавил заячьи инстинкты и буркнул:

— По делу.

— Хорошо, секундочку. — Было слышно, как Питер говорит кому-то: «Извините, господа, важный разговор, я сейчас вернусь». Хлопок — видимо, закрылась дверь. — Я тебя слушаю. Надеюсь, это достойно того, чтобы выдергивать меня с совещания плавсостава.

Плавсоставом Сайфер называл команду компьютерщиков.

— Достойно. — Джетро глубоко вздохнул. — Послушай, ты не мог бы дать мне телефон мисс Хедж? А лучше адрес. — Говорить по телефону с ней Фортман не мог, лучше уж сразу встретиться лицом к лицу.

— Ну… теоретически… мог бы, — осторожно произнес Питер. — Конечно, смотря зачем.

— Я не террорист, Пит, и знаю тебя черт те сколько лет. Неужели не понимаешь, что мне это действительно необходимо?

— Видишь ли, какая ситуация, дружище. У нас с мисс Хедж слегка засекреченные отношения, и я не знаю, имею ли право распространять сведения о ней без ее ведома.

— Засекреченные? — нахмурился Джетро. — Ты о чем?

— Долго объяснять, — туманно ответил Сайфер. — Если ты мне скажешь, зачем ее разыскиваешь, я, может быть, дам тебе ее номер. Просто не хочу влипать в неприятности, пойми меня.

— Как все загадочно. — Джет не понимал, в чем дело, но сердце предательски пропустило удар.

— Ничего не могу поделать, такова жизнь. Ты же знаешь этих актеров, у всех свои причуды и скелеты в шкафу. Ну так что? Меня плавсостав ждет.

Джетро глубоко вздохнул.

— Ладно. Ладно. Понимаешь, Питер, я ее люблю.

— А, я был прав насчет номера на двоих? — развеселился Сайфер. — Зря не взяли, между прочим.

— Это не тема для шуток! — рявкнул Джетро. — И не для распространения, понятно?

— Моя голова и так под завязку забита секретными сведениями, расслабься. Так что же, ты не сделал ей предложение, пока она была здесь?

— Пит, она восходящая звезда, на черта я ей нужен? Ей карьеру делать. А я собираюсь уходить, ты же знаешь. — Джет произнес эти слова и понял, что все это просто отговорки.

— Знаю. Хм. — Режиссер, видимо, задумался. — То есть ты утверждаешь, что у тебя серьезные намерения, а не высказал ты их просто потому, что не хотел портить девушке карьеру?

— Приблизительно так.

— Очень интересно, — засмеялся Питер, — ну просто очень.

Джетро никак не мог понять, что так веселит режиссера.

— Случай, конечно, экстраординарный. Ладно, голубки, объясняйтесь сами. Я не помню ее адрес наизусть, минут через десять скину тебе SMS, идет? И не выдавай меня, очень прошу. Скажи, что информацию тебе подсказали белокрылые ангелы.

— Угу, стальные. Спасибо, Пит.

— Только если окажется, что ты со мной шутки шутишь, я тебя найду и лично дам в челюсть, — пригрозил Сайфер. — Я рискую, но рискую осознанно. Ты даешь мне слово джентльмена, что все будет прилично?

— Даю.

— Ну смотри. Эх, и влип же ты, дружище. Ладно, жди.

Влип — это точно, подумал Джетро, кладя трубку. Это еще самое мягкое описание ситуации. Или Сайфер имел в виду что-то еще помимо неодолимой и страстной влюбленности в восходящую звезду киноэкрана?

Линда Тайлер оказалась просто очаровательной, Кэрри влюбилась в нее с первого взгляда — так влюбляются только в очень хороших людей, даже без перспективы когда-либо оказаться друзьями. Она была рыженькая, с потрясающей фигурой и трогательной челкой, все время падавшей на глаза. И ужасно милая — вежливая, прекрасно воспитанная, с еле заметным лондонским акцентом в речи. Кэрри поила Линду чаем, пока мама разговаривала по телефону, а Эвелин искала ручку подходящего цвета, чтобы взяться за надписывание карточек.

— Я надеюсь, что не мешаю вам, — улыбаясь, говорила Линда, — но сидеть дома никаких сил нет. А у Тони перед свадьбой дел по уши, не может же он вечно меня развлекать…

— Ты так говоришь, будто сама не работаешь, — фыркнула мама, входя на кухню. — Кстати, завтра в десять встреча с представителями Донорского фонда, а в двенадцать тебя ждут на благотворительный ланч, поэтому нечего сетовать на наличие свободного времени.

Линда взъерошила челку.

— Спасибо, Оливия, ты умеешь утешить.

— Так. — На кухню влетела Эвелин, держа в руке пучок разноцветных ручек. — У кого почерк лучше всех?

— Кажется, у меня, — вздохнула Кэрри. — Мам, ты уверена, что все это надо надписывать вручную?

— Совершенно уверена. Не учи меня устраивать мероприятия, солнышко. Садись и пиши. Конечно, я могла бы заставить секретарш делать это, но тебе я доверяю больше, и трудотерапия полезна. — Она раздала всем по пачке карточек. — И вы, дорогие леди, не думайте, что для вас не найдется дела. Вот образец, заполняйте, сверяйте по списку.

Кэрри старательно выводила на карточках имена приглашенных, болтала с сестрой и Линдой, и чувствовала подкатывающую тоску. Всего несколько дней без Джетро — целая вечность. Кэрри не думала, что будет так сложно.

Она тоже хотела бы свадьбу. Она так ясно себе это представляла. Лучше выходить замуж осенью — красивейшее время. Можно поставить длинный стол прямо в саду у дома, чтобы гости могли гулять и любоваться природой. Никаких полутора тысяч приглашенных, хватит ближайших родственников и друзей. И Джетро был бы в темном костюме, непривычный и немного неловкий от торжественности, а сама Кэрри предпочла бы легкое платье с широкой юбкой — такое, чтобы не путаться в складках, танцуя.

Будут гореть цветные фонарики в саду, и маленький оркестр — не пятьдесят человек, зачем ей пятьдесят, они же с Джетро никакие не знаменитости! — будет играть ту самую мелодию, что играл на прощальном вечере в ресторане, ту самую, название которой Кэрри так и не вспомнила.

И сумерки будут сгущаться, и станет совсем темно, и тогда Джетро тихо скажет:

— Давай сбежим.

И они ускользнут в дом, быстро переоденутся в джинсы и свитера, уйдут к реке и долго просидят на берегу, просто обнявшись.

Замечтавшись, Кэрри ошиблась в написании имени какого-то магната, зашипела от досады и отправила испорченную карточку в мусорное ведро.

Глава 19

Домой Джетро решил не заезжать: самолет и так приземлился достаточно поздно, уже сгущались сумерки. Конечно, Эвелин никуда не денется на ночь глядя, но Джетро терзали смутные сомнения: а вдруг денется? Вдруг она уже уехала в Гарвард, и придется ехать за ней туда? Ну тогда будет время заглянуть домой — только и всего.

Джетро взял в аэропорту такси и назвал адрес.

Машина летела по магистралям, впереди привычно мерцал огнями Нью-Йорк — город, в котором Джетро прожил полжизни и который искренне любил. Город неограниченных возможностей, взлетов и падений, приятных сюрпризов и невероятных историй. Фортману так хотелось бы, чтобы его история была невероятной. Ну пусть. Ну пожалуйста. Что тебе стоит, Нью-Йорк?

Джетро попросил таксиста притормозить на одной из улиц и купил в цветочном магазине роскошный букет бордовых роз в хрустящей целлофановой обертке. Цветы сильно пахли и с трудом влезли в салон, и водитель пробурчал что-то про сумасшедших влюбленных. Джетро предпочел не вступать с ним в дискуссии. Да, он сумасшедший влюбленный, и это здорово.

Машина остановилась у подъезда высокого, сверкающего огнями здания. Джетро вышел и задрал голову: не меньше тридцати этажей, а пожалуй что и все тридцать пять. В этом доме располагались дорогие квартиры, что уже говорило кое-что об Эвелин. Впрочем, она же учится в Гарварде. Какой спрос.

Суровый консьерж бдительно поинтересовался, к кому идет мужчина с цветами.

— К мисс Эвелин Хедж, сто пятьдесят два. Вы не знаете, она дома? — волнуясь, спросил Джетро.

— Дома, — хмыкнул охранник. Видимо, к Эвелин часто приходят поклонники, раз консьерж не удивлен. — Доложить?

— Может, не стоит? Я хотел бы сделать сюрприз.

— Ну сделайте, — кивнул страж порядка. — Не вы первый, не вы последний. Удачи. Пятнадцатый этаж.

Небрежно брошенная фраза охранника повергла Джетро в уныние. Он даже постоял минуту в раздумьях перед лифтом, потом рассердился и нажал на кнопку. Не первый, и ладно. А вдруг последний и единственный?

Лифт мягко вознес его на нужный этаж, выпустил, и прямо у выхода оказалась дверь со сверкающими латунными цифрами «152». Джетро глубоко вздохнул — будь что будет! — и нажал на кнопку звонка.

Через полминуты дверь распахнулась. На пороге стоял невысокий человек лет пятидесяти, в старых джинсах, футболке, заляпанной чем-то загадочным — кровью инопланетян, что ли? — и домашних шлепанцах. Человек внимательно оглядел Джетро и многозначительно хмыкнул.

— Здравствуйте, — твердо произнес Фортман. — Я к Эвелин.

— Вы уверены? — вопросил незнакомец, по-прежнему внимательно его разглядывая.

— Конечно, — немного удивленно сказал Джетро.

— Ну, если уверены, тогда заходите. — Человек отступил назад. — Я Саймон Хедж, отец Эвелин. А вы?..

— Джетро Фортман. — Он вошел в просторную прихожую и поудобнее перехватил букет, ужасно мешавший.

— Сейчас я ее позову. — Саймон прошлепал в ту сторону, откуда доносились веселые женские голоса, и крикнул: — Эвелин, это к тебе! Я в лаборатории. — Ушел в другую дверь и закрыл ее за собой.

— Кого это принесло на ночь глядя? — услышал Джетро знакомый, такой родной голос, и в следующее мгновение в прихожую вылетела Эвелин — такая милая, домашняя, в светлом спортивном костюме. Волосы топорщатся, за ухо засунут фломастер.

Эвелин затормозила в двух шагах от Джетро и так же, как отец, оглядела его с ног до головы.

— Ух ты, — резюмировала она. — Мужчина.

И с веником. Веник — это серьезно.

Джетро нахмурился: что-то было не так.

В Эвелин появилось что-то чужое, то, чего он не знал. Немного другие жесты, другие интонации, и интуиция подсказывала: происходит нечто, чему объяснения Фортман пока не видит.

— Ты ко мне? — уточнила Эвелин, глядя на Джетро снизу вверх, и улыбнулась знакомой улыбкой. Знакомой и немножко чужой.

— Я к тебе. — Он по-всякому представлял себе эту встречу, но, определенно, не так. Не думал, что Эвелин будет смотреть на него, как на незнакомца. Или это игра такая? Если игра, Джетро не знает правил. — Ты же по-прежнему Эвелин, значит, я к тебе.

— А ты… — Она прищурилась, вгляделась в его лицо и вдруг просияла. — Фортман! Ну точно.

— Эвелин, — он начал сердиться — на нее, потому что она говорит загадками, и на себя, потому что не знает ответов, — я хочу с тобой поговорить. Там, в Лос-Анджелесе, мы…

— Стоп! — Она подняла руки, и Джетро запнулся и замолчал. Эвелин как-то уж очень дотошно его разглядывала. — Ты приехал с серьезными намерениями?

— Серьезнее некуда. — Он окончательно разозлился. — Да что, черт побери…

— Айн момент, — сказала она по-немецки и крикнула: — Кэрри! Немедленно иди сюда.

Джетро не успел ничего ни спросить, ни возразить. Снова послышались шаги, и в прихожей появилась… вторая Эвелин.

Она растерянно остановилась на пороге, поправляя смешную заколку в волосах, и чуть приоткрыла рот, увидев Джетро. А он, не удержавшись, сделал шаг по направлению к ней, потому что это была его Эвелин, настоящая, со знакомым взглядом, с запомнившимися ему крохотными сережками в ушах. Его Эвелин.

— Кэрри, — сказала первая Эвелин, — к тебе приехал Джетро Фортман. С веником и серьезными намерениями.

Глаза ее смеялись.

— Кэрри? — одними губами спросил Джетро.

Девушка кивнула и шагнула к нему. Фортман заметил, что у нее трясутся руки.

— Девочки, что тут у вас происходит? — послышался другой голос, и в прихожую вышло следующее действующее лицо. И это лицо было Джетро знакомо. Оливия Хедж, ассистентка Тони Мэтьюса, удивленно переводила взгляд с одной Эвелин на другую и с другой на Джетро.

— Так, — сказал Фортман, аккуратно положил букет на стоявший неподалеку столик, поставил на пол сумку и скрестил руки на груди. — Вот теперь это все совершенно точно требует объяснений.

— А-а, — протянула Оливия, которой, видимо, все сразу же стало ясно. Джетро ей даже позавидовал. — Опять перепутали поклонников, девочки?

— Ничего не перепутали, — возмущенно сказала первая Эвелин. — Я этого человека в первый раз в жизни вижу. Это мужчина Кэрри.

— Мужчина Кэрри, — повторила Оливия. — Потрясающе.

— Я пока ничей, — процедил Джетро и приготовился задавать вопросы, когда раздалась пронзительная трель звонка.

— Просто званый вечер, — пробормотала миссис Хедж и направилась к двери. — Надеюсь, это не очередной поклонник, и нам удастся избежать драки в прихожей.

Кэрри — а похоже, его Эвелин звали именно так, — смотрела на Джетро и кусала губу. Фортман и сам не смог бы объяснить, откуда ему известно, что она не знает, плакать или смеяться. Он и сам не знал. Сестер двое, это понятно, но все остальное по-прежнему требовало объяснений.

— Добрый вечер, Ви, — произнес бархатный мужской голос, слегка растягивая гласные, и Эвелин закатила глаза, а Кэрри глубоко вздохнула, — я знаю, что у тебя сидит моя невеста, а я без нее и пары часов не могу прожить, поэтому попрошу выдать в лучшем виде.

— Тони! — осуждающе заметила Оливия, впуская в прихожую мистера Мэтьюса и двух телохранителей, один из которых держал внушительную коробку с тортом. Сразу сделалось тесновато. — Ты же должен быть на встрече с Филом.

— А я там был. И купил у него сеть бутиков. И теперь мы будем продвигать новый бренд, ну там рубашки, духи, подгузники, все такое. — Мэтьюс небрежно махнул рукой и огляделся. — О, как приятно, что вы всей семьей меня встречаете. А где Линда?

— Я здесь. — В прихожую выглянула умопомрачительно красивая женщина; у нее, как и у Эвелин, за ухом торчал фломастер. — Привет, дорогой. Мы тут надписываем карточки. Оливия решила, что трудотерапия полезна.

— А я привез вам маленький тортик к чаю. — Мэтьюс подошел к невесте и запечатлел на ее губах поцелуй. — Дейл, заноси.

— Дурдом, — резюмировала Эвелин. Все повернулись к ней, а девушка захихикала и махнула рукой. — Сумасшедший дом, честное слово.

— Что ты сделал? — спросила Оливия у Мэтьюса. — Купил его сеть? Господи, Тони, ты соображаешь, что делаешь?

— Нет, конечно, но Филу повезло, я очень щедрый сегодня.

— Ладно, перепродадим в случае чего, — буркнула Оливия и обвела взглядом всю компанию. — Чаю, дамы и господа?

— Я хотел бы все-таки поговорить с… Кэрри, — заявил Джетро. — И немедленно.

— Пойдем. — Кэрри подошла к нему, взяла за руку и повела куда-то. — Здесь нам все равно не дадут это сделать.

Фортман услышал, как за его спиной Оливия негромко говорит:

— Эвелин, поставь букет в вазу. Вряд ли наш гость заберет его обратно…

Кэрри провела Джетро коротким коридором, открыла одну из дверей и практически впихнула Фортмана внутрь. Он вошел, огляделся — кровать, книжные полки, на столе открытый лэптоп, — и повернулся к девушке.

Кэрри стояла, прислонившись спиной к закрытой двери, и по-прежнему кусала губы.

— Значит, не Эвелин, — полувопросительно, полуутвердительно сказал Джетро. — Значит, Кэрри.

Девушка кивнула.

— Да. Извини, что так получилось.

— И ты дочь Оливии Хедж. А говорила, что просто однофамилица.

— Это долгая история. Очень долгая.

— А я никуда не тороплюсь. — Джетро рухнул на стул — предмет меблировки жалобно скрипнул — и приготовился слушать.

Кэрри не могла поверить, что он приехал. Когда она увидела его в прихожей, то едва удержалась от желания ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон. Джетро был здесь, как в самых смелых ее мечтах, сидел и с непроницаемым лицом слушал историю, которую Кэрри рассказывать уже порядком надоело. Наверное, поэтому она уложилась минут в десять. Когда девушка, выдохшись, замолчала, Джетро спросил:

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что думала, что тебе нет до меня дела, — честно ответила Кэрри. — Ты был такой неприступный и занятой, у тебя были свои дела и планы, и мне казалось, что ты считаешь наши отношения всего лишь интрижкой. А я не люблю навязываться.

— Но ты вовсе… Хорошо, пусть так.

— Я не могла тебе рассказать тогда. Я не была уверена, что ты не расскажешь Питеру, с твоим-то гипертрофированным чувством справедливости. Кто же знал, что это приведет нашего режиссера в такой восторг. — Кэрри усмехнулась. — Я полагала, узнай он об этом, немедленно вышвырнул бы меня с площадки. А потом приехали мама и мистер Мэтьюс, узнали меня и позволили продолжать.

— Так вот почему они позвали тебя в кабинет!

— Да, моя мама — настоящий стратег, и мистер Мэтьюс тоже. Они предпочитают сначала втихую заколотить гроб провинившегося, а потом думают, как это правильно подать общественности.

— Я ничего не понимал. — Джетро потер переносицу. — Ты всех провела.

— Мне очень хотелось тебе рассказать, но я боялась.

— Что я наябедничаю Сайферу.

— Что ты развернешься и уйдешь. Это страшнее.

— Ты… сглупила, Эвелин. То есть Кэрри. — Джетро прищурился. — Мне еще предстоит заново к этому привыкнуть.

Кэрри молчала. Заново привыкнуть… Значит, он хочет привыкать?

— Позволь, я еще раз уточню пару деталей. — Кэрри кивнула как заколдованная, а Джетро встал и подошел к ней поближе. Опять приходится смотреть на него снизу вверх, и это так приятно и так знакомо. — Ты сказала, что не собираешься больше сниматься в кино.

Девушка снова кивнула.

— Да, это мечта Эвелин, а не моя. Все это время мне было очень хорошо, но я не жажду повторить приключение. Мое призвание другое. Я… много думала о том, что ты мне сказал, Джет, тогда на пляже. О своих планах относительно предприятия в Техасе. И я думала, как хорошо, если бы я могла тебе помочь, у меня столько идей по этому поводу.

— Ну да, ты же учишься у своей матери и мистера Мэтьюса.

— Я еще и в Гарварде учусь, — напомнила Кэрри. — Закончу его и немедленно начну свое дело. Наше дело, если ты впустишь меня в свою жизнь.

— Я думал, что помешаю тебе, — тихо сознался Фортман. — Что не буду нужен.

— Ты? Не нужен мне? — Кэрри уже не сдерживала улыбку. — Джетро, именно ты мне и нужен! Я так огорчилась, когда ты ушел утром, ничего не сказав. Если бы ты хоть немного намекнул мне, что неравнодушен…

— Да как я мог? — Тут он оказался совсем рядом, и Кэрри вдохнула знакомый запах его туалетной воды. — Я тебя совершенно не понимал. Если бы ты…

— Мы оба нагородили ошибок. Но как хорошо, что ты приехал сегодня!

— Я понял, что не могу без тебя.

Кэрри прижалась лицом к его груди и зажмурилась от счастья. Полчаса назад она уныло надписывала карточки и не верила, что в ее жизни снова появится Джетро Фортман. Полчаса назад она не знала, что он уже едет к ней, сжимая роскошный букет, который Эвелин непочтительно обозвала веником.

— Я люблю тебя, Кэрри, — прошептал Джетро ей на ухо.

— Я тоже тебя люблю.

— Телохранители твоей мамы, надеюсь, меня не убьют? — хмыкнул Фортман. — За то, что я похищу ее дочь?

— У моей мамы нет телохранителей, — пробормотала разнежившаяся Кэрри, — только у мистера Мэтьюса, и они милейшие ребята. Маме телохранители не нужны. Если ты меня обидишь, она убьет тебя голыми руками.

— Выход один — никогда тебя не обижать.

Когда они вышли на кухню, держась за руки, там царил обещанный Эвелин дурдом. Кухня у Хеджей была, конечно, достаточно просторной, однако телохранители Мэтьюса занимали очень много места. На столе высился торт монументальных размеров, от которого уже отрезали несколько кусков, закипал сварливый чайник, а вокруг стола расселась пестрая компания. Кэрри увидела, что даже папа выполз из своей пещеры: он сидел рядом с мамой, время от времени с любовью поглядывая на нее, и ел внушительный кусок торта. С кремовым ангелочком. Мистер Мэтьюс по-хозяйски обнимал за плечи Линду, телохранители подпирали шкаф, Эвелин бросала многозначительные взгляды из-под ресниц на Дейла, чем крайне того смущала. При виде Джетро и Кэрри присутствующие заметно оживились. — А вот и ничейный мужчина, принесший веник! — громко провозгласила Эвелин.

— Поздно, я мужчина Кэрри, — осадил Джетро развеселившуюся сестрицу своей возлюбленной. — Она прибрала меня к рукам.

— Очень интересно, — хором сказали миссис Хедж и мистер Мэтьюс, переглянулись и улыбнулись друг другу.

Джетро сел и усадил Кэрри рядом, благо стулья имелись в наличии. Оказавшийся напротив Тони разглядывал Фортмана внимательными зеленовато-карими глазами.

— Нас, кажется, не представили.

Кэрри поспешно представила Джетро всем присутствующим и ему — всех. Мужчины пожали друг другу руки, дамы заинтересованно оглядывали Фортмана и подмигивали Кэрри.

— Рад познакомиться, мистер Мэтьюс, сэр. — Джетро кивнул Большому Боссу, отлично понимая, кто здесь вожак стаи. — Хотя и не ожидал встретить вас здесь.

— Честно говоря, я тоже не ожидала. — Мама встала, чтобы помочь Эвелин разлить чай. — Тони впервые приехал ко мне в гости.

— Это Линда на меня так хорошо влияет. — Мэтьюс поцеловал невесту за ухом.

— Вечно во всем я виновата, — ворчливо заметила та.

— Конечно. Мы же распределили роли, дорогая. Я всегда прав, ты всегда виновата, за это я тебя и люблю.

Кэрри слушала их шутливую перепалку, папины рассеянные вопросы, мамины замечания, веселые дразнилки Эвелин, держала за руку Джетро и не хотела отпускать. Это совершенно невероятно. Такой чудесный вечер: к ней приехал человек, который ее любит, на чай зашел магнат, стилем работы которого Кэрри восхищается, и они все вместе едят торт с ужасающими ангелочками из жирного, но такого вкусного крема. Это настоящее чудо, и от счастья хочется петь и танцевать. Впрочем, вряд ли Кэрри поймут, если она встанет и пустится в пляс.

Джетро был рядом, и теперь он никуда не денется, у них будут совместные планы, завтраки, ужины и обеды, и может, однажды он притащит ей подобный торт. Кэрри слушала, как смеется нелюдимый Фортман, почему-то теребя маргаритку из папиной вазочки, и понимала, что это гораздо большее чудо, чем все букеты и торты на свете.

Эпилог

— …И я хотел бы еще сказать спасибо моей ассистентке Оливии, которая вместе с целым штатом помощников это устроила. Я даже в детали не вникал, а она собственноручно надписывала ваши карточки вместе с моей женой, поэтому цените это, припрячьте, через некоторое время сможете продать за большие деньги.

Гости захохотали, Тони Мэтьюс отсалютовал всем бокалом с шампанским и заявил:

— Хватит торжественных речей, давайте просто отдохнем и потанцуем. Оркестр, вальс!

Вспышки фотокамер, толпа незнакомого народу, журналисты… В этой толпе запросто можно было потеряться, поэтому Кэрри весь вечер не отходила от Джетро ни на шаг. Разве что в дамскую комнату отлучилась пару раз. Фортман был на высоте: ухаживал за Кэрри, как за наследной принцессой, она не ожидала такой галантности и млела, ловя на себе завистливые взгляды многих из присутствующих женщин. Это ее Джетро, ее, и она никому его не отдаст.

— Еще шампанского? — Сказочный принц с обликом супермена снова появился рядом, держа в руках запотевшие бокалы. — Я вообще-то его не пью, но сегодня особый случай.

— Совершенно исключительный, — кивнула Кэрри, глядя, как Тони под руку ведет Линду на танцпол.

Элегантное белое платье невесты, расшитое по лифу крошечными драгоценными камнями, искрилось в ярком свете. Журналисты непрерывно снимали — фотографии украсят утренние выпуски газет. Мистер Мэтьюс и его жена сохраняли любезные улыбки на лицах, но Кэрри, помогавшая Линде с платьем, знала, как парочке хочется сбежать. Она сама бы непременно сбежала.

— Они превосходно смотрятся, правда? — Джетро тоже смотрел на танцующую пару. — И очень счастливы.

— Это главное.

— Хотя вся эта публичность… — Фортман помахал рукой. — Удавиться можно.

— Это всего на несколько часов. Сейчас будут танцы, ужин, а около одиннадцати мистер Мэтьюс и Линда улетают в Пуэрто-Рико, и там уже журналистов не будет.

— А! Это меняет дело.

Кэрри отпила шампанское и поставила бокал: и без того голова кружится от счастья, алкоголь совершенно не нужен. Джетро, видимо, думал о том же, потому что едва притронулся к своему бокалу.

— Может быть, потанцуем?

— Почему бы нет?

Темно-серый костюм очень шел Джетро — даже больше, чем джинсы и футболка. В костюме Фортман сделался абсолютно и окончательно неотразим. А может быть, все дело было в том, что Кэрри смотрела на него уже другими глазами. Теперь, когда все главное сказано, когда появилась определенность в будущем, можно позволить себе просто наслаждаться мгновением.

Они не успели дойти до танцпола, когда их окликнули:

— Эй, Джет! Эвелин!

Раздвигая людей, к ним шел Макс Эвершед в сопровождении эффектной брюнетки с постным выражением лица. Приблизившись, он крепко пожал руку Джетро и поцеловал в щеку Кэрри.

— Я думал, ты в Сингапуре, — заметил Фортман.

— Прилетел на день, чтобы погулять на свадьбе Тони. Позвольте представить вам мою жену Шеррин.

Кэрри и Джетро поздоровались с брюнеткой.

— Удачи, — пожелал Макс. — Пойду поздравлю Тони. Дорогая, хочешь еще шампанского?

— Может быть, — сухо сказала Шеррин, и парочка удалилась.

Кэрри проводила их взглядом.

— Мне кажется, она его не любит, — тихо сказала она.

— Мне кажется, что и он не любит ее. Но звездные браки не обсуждаются. — Джетро снова взял девушку под руку. — Знаешь, может быть, это неправильно, но я счастлив оттого, что ты не принадлежишь к личностям, у которых бросаются брать автографы. Так ты можешь быть только моей. Я собственник.

— О, подожди, когда Эвелин станет знаменитой, будут брать автографы и у меня, — уверила его Кэрри.

— Об это я не подумал, — кисло заметил Фортман.

Девушка рассмеялась.

— Я тебя дразню. Пожалуй, изменю прическу, чтобы хоть как-то отличаться от сестры. Мы, похоже, теперь выросли из игр в переодевания. Но ты, кажется, приглашал меня танцевать?

Оркестр заиграл медленную мелодию, и Джетро вывел свою спутницу на танцевальную площадку. Теперь здесь было уже много пар. Джетро обнял Кэрри, и они закружились в танце.

— Красивая свадьба, правда? — сказала Кэрри минуту спустя. — Я думаю, она всем запомнится надолго.

— Главное, чтобы она запомнилась жениху и невесте. Хотя они, похоже, были бы счастливы и без всей этой мишуры. — Джетро помолчал и продолжил немного нерешительно: — Я бы тоже не отказался от свадьбы осенью, но не такой масштабной и где-нибудь на природе. Что ты об этом думаешь?

Кэрри выдержала подходящую случаю паузу, потом улыбнулась и ответила.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Кэтрин Полански
Крупным планом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог