Люси Рэдкомб

ОДНА НОЧЬ

1

— Восемнадцать? Я не ослышался? — Обычная невозмутимость покинула Филипа. Вскочив с кресла перед камином, в котором собирался скоротать вечер за книгой, он гневно уставился на брата. — Ты соблазнил восемнадцатилетнюю девушку, а теперь приходишь ко мне и сообщаешь, что она беременна? Ну, знаешь, всякого я мог от тебя ожидать, но такого…

Крис не отрывал глаз от пола. Приходилось признать, что у брата были все причины сердиться. Тем более что и в прошлом, пусть и давнем, он доставил ему немало неприятностей. Но сейчас, пожалуй, дело и впрямь зашло слишком далеко.

— Понимаешь, — только и нашелся сказать незадачливый юнец, — она… она очень взрослая для своих лет.

— Взрослая?!

Казалось, гнев Филипа остыл так же быстро, как и вспыхнул. Опустившись обратно в кресло, старший брат спокойно, чуть ли не безразлично рассматривал младшего. Однако этого спокойствия Крис боялся куда больше, чем самой яростной вспышки негодования. Он слишком хорошо знал, каким опасным могло быть пламя, до поры до времени таящееся в холодных серых глазах.

Тряхнув головой, Крис попытался ответить брату таким же самоуверенным и спокойным взглядом, но ничего не вышло. Перед кем другим еще можно было бы оправдаться, объяснить, как сильно и страстно влюблен, как прилив чувств заставил напрочь позабыть об осторожности. Но Крис прекрасно знал: нечего и пытаться разжалобить Филипа, воззвать к его доброму сердцу. Филип тверд как сталь и столь же неумолим.

Пауза затягивалась. Наконец младший из братьев не выдержал.

— Ну ладно, — взмолился он, — хватит! Скажи хоть что-нибудь. Обругай меня, назови идиотом на худой конец! Только не молчи!

— К чему тратить слова на то, что и так очевидно? — Холодный, презрительный голос таил больше угрозы, чем любой крик. — Давай лучше выкладывай всю историю от начала и до конца.

С трудом подавляя злость, Филип молча слушал брата, и в груди его все сильней закипал гнев. Ну надо же было Крису оказаться таким безмозглым и безответственным остолопом! И то, что этот безмозглый и безответственный остолоп еще не разучился краснеть, ничуть не умаляло его вины.

— Послушай, может пойдешь со мной к маме и папе, когда я буду им все рассказывать? — предложила Сара, рассеянно слизывая пенки с варенья, которое варила хозяйственная Ноэль. — Вдруг они расшумятся, а ты как раз их и успокоишь.

Однако Ноэль ни в коей степени не разделяла оптимизма сестры. Задорная хохотушка Сара была любимицей родителей — зеницей ока, поздним ненаглядным ребенком, совершенством во всех отношениях. Девять из десяти детей в подобных условиях выросли бы избалованными эгоистами, но Сара от природы оказалась такой умной, доброй и ласковой, что счастливо избежала подобной участи. Единственное, что можно было, пожалуй, поставить ей в упрек, — это излишнюю порывистость, но сама эта порывистость являлась частью очарования девушки.

— Если расшумятся, говоришь? Боюсь, ты и не представляешь, какая буря тебя ждет, — предупредила Ноэль.

— Да, ты умеешь утешить, — обиженно надула губы сестра.

Однако ее укоряющий взор не достиг цели — Ноэль уже снова смотрела в окно кухни на лужайку, где играла ее маленькая дочь. Ветер ласково ерошил золотистые локоны девочки. С сосредоточенной рожицей малышка поливала из игрушечной лейки клумбу с цветами. Правда вода щедро заливала не столько цветы, сколько все вокруг, а больше всего — саму Бетси. По лицу Ноэль невольно расплылась блаженная улыбка. Возможно, она была пристрастна, как и все родители, но одно знала твердо — на свет еще не рождалось второго такого чудесного ребенка!

Опустошив лейку, малышка примчалась в кухню набрать воды снова. Ноэль попыталась было переключить внимание дочки на какую-нибудь другую игру, но Бетси упрямо помотала головой и снова убежала в сад. В свои три года она уже прекрасно знала чего хочет и умела этого добиваться.

Ноэль слегка нахмурилась.

— Да не волнуйся ты, — успокоила ее сестра.

Не простудится твоя ненаглядная, На улице совсем тепло. К тому же Бетси — вся в Роналда. А он никогда не простужался, сам же говорил.

Но Ноэль-то прекрасно помнила, как в первую же их совместную поездку после медового месяца — тогда они отправились на озеро Эри, — Роналд умудрился в два счета промокнуть, после чего неделю кашлял и шмыгал носом.

Она снова повернулась к Саре.

— Не хочется тебе этого говорить, но лучше сразу распростись с напрасными надеждами. Слез и причитаний на добрую неделю хватит. Это в лучшем случае.

Ноэль утешающе потрепала сестру по плечу. До сих пор той не приходилось переживать неприятности серьезней, чем разбитые коленки или плохая оценка в школе, поэтому Сара просто не подозревала, что ее ожидает.

— Родители до сих пор боятся отпустить тебя одну вечером гулять. А тут вдруг выяснится, что ты ждешь ребенка. И как, по-твоему, они отреагируют?

— Уж не предлагаешь ли ты мне избавиться от малыша? — возмутилась Сара, испепеляя взглядом сестру. — Тебе бы понравилось, если бы кто-то посоветовал сделать аборт, когда ты ждала Бетси? Ты ведь тоже мать-одиночка. Роналд-то тогда уже умер… — Устыдившись собственных слов, она не договорила фразу. — Прости.

— Ты меня ничуть не обидела, это ведь чистая правда, — невозмутимо пожала плечами Ноэль. — А, значит, я лучше любого знаю, как нелегко растить ребенка одной. Знаешь ли ты, как мне недоставало помощи и поддержки близкого человека все эти годы?

Ноэль прикусила губу. Стоило ли давать выход давно затаенным чувствам? И с чего это ее вдруг прорвало? Однако при взгляде на потрясенное лицо сестры она едва сдержала улыбку.

— Ой, я и не думала… — растерянно протянула Сара. — Мне казалось, ты так здорово со всем справляешься.

— Ну да, справляюсь, — подтвердила Ноэль. — Но это вовсе не значит, что мне не хотелось бы порой поделить с кем-нибудь груз ответственности. И учти, благодаря Роналду я вполне материально обеспечена. А тебе я вовсе не предлагаю избавиться от ребенка… просто хочу, чтобы ты хорошенько все взвесила и обдумала.

В глазах сестры Сара читала безграничную любовь и сочувствие.

— Прости, я погорячилась, — с вялой полуулыбкой призналась она.

— А тебе придется воспитывать ребенка в одиночку? — осторожно спросила Ноэль.

Сара пожала плечами.

— Вообще-то Крис собирается сделать меня честной женщиной.

— То есть жениться? А ты как будто и не рада?

— Чему радоваться? Это он теперь так говорит. А поначалу хотел, чтобы… чтобы я… Ну, ты сама понимаешь. — Бледные щеки Сары заалели. — Наверное, я поэтому так восприняла твои слова, — вздохнула она. — Понимаешь, он утверждает, что любит меня…

Но в голосе ее слышались нотки сомнения.

— А ты-то сама его любишь? — спросила Ноэль напрямик.

— Раньше думала, что люблю. А теперь даже и не знаю. Представляешь, в результате мне еще пришлось его утешать. А я всегда думала, он более… ну, сильный, что ли.

«Нашла сильного!» — хотела уже пренебрежителыю бросить Ноэль, но сдержалась. Ей-то легко судить с позиции своих двадцати восьми лет. А Саре всего восемнадцать. Да она и не единственная, кто купился на чары смазливого юнца. В их городке все считали, что второго такого красавчика и умницу еще поискать.

— Он казался мне таким надежным, таким правильным… — При взгляде на убитое лицо Сары у Ноэль защемило сердце. — А теперь его больше всего волную не я, не мои чувства и переживания, а как бы его драгоценный братец чего не сказал!

Сара немного помолчала, а потом тряхнула головой и слабо улыбнулась.

— Представляю, как глупо все это звучит. Сама не знаю, чего я хочу. Хотя нет, пожалуй, знаю. Наверное, в глубине души я надеялась обрести в нем второго Роналда. Я всегда восхищалась твоим мужем, он казался мне идеальным спутником жизни. Вы с ним вообще были чудесной парой.

Увидев, как по лицу сестры скользнула тень, Сара тотчас же раскаялась в неосторожных словах. Зачем было лишний раз напоминать об утрате?

— Но у тебя хоть осталась Бетси, — неловко попыталась она смягчить удар. — Знаешь, она с каждым днем становится все больше похожа на отца.

— Да, все так говорят, — согласилась Ноэль, глядя на дочь.

Если память не сыграла с ней злую шутку, то Бетси была копией своего отца — те же огромные синие глаза, те же чуть вьющиеся волосы оттенка спелой пшеницы.

— Ну как, пойдешь со мной? Для моральной поддержки?

— Куда же я денусь? — невесело улыбнулась Ноэль.

Она прекрасно понимала, что в ближайшие недели ей придется только и делать, что усмирять бури, грозящие сотрясти основы семейного благополучия.

Телефон зазвонил, когда она меньше всего этого ждала.

— Миссис Ленард?

От изумления Ноэль онемела. Этот голос… глубокий, звучный, мужественный… Не дождавшись ответа, мужчина снова повторил ее имя — на этот раз с явственным оттенком нетерпения. Ноэль попыталась взять себя в руки. Сходство было просто потрясающим, но мало ли на свете похожих голосов.

— Да, это Ноэль Ленард.

— С вами говорит Филип Нейчел… брат Криса…

Странно! С какой стати он вдруг позвонил ей?

— Нам надо поговорить, — продолжал мистер Нейчел.

— О чем?

В трубке воцарилось молчание, как будто вопрос поставил мистера Нейчела в тупик. Наконец он ответил:

— Скажите, считаете ли вы, что Мой брат должен жениться на вашей сестре?

Он говорил так спокойно, будто обсуждал какой-то сугубо деловой вопрос. Ноэль возмутилась. В конце-то концов не его это дело да и не ее, к слову сказать. Пусть так и знает.

— Нет! — отрезала она.

— Вот как? Интересно. Знаете, я остановился в «Льве и Короне»…

Последний раз Ноэль была в этом отеле незадолго до смерти мужа — они праздновали годовщину свадьбы. Именно тогда Роналд напился и признался ей в том, что…

— Не могли бы вы встретиться там со мной за ланчем?

— Не знаю… Нет… Мне не с кем оставить дочку, — растерянно пробормотала Ноэль, презирая себя за то, что так мямлит.

Но столько воспоминаний пробудил в ней этот тягучий, глубокий голос. А она-то думала, что сумела все забыть.

— Отлично, тогда я сам к вам заеду.

— Вы же не знаете, где я живу, — попыталась возразить Ноэль.

— Почему это? Прекрасно знаю, миссис Ленард.

Слова эти прозвучали так многозначительно, будто Филипу Нейчелу было известно про нее не только, где она живет, но и многое, многое другое. Положив трубку, Ноэль так и осталась стоять возле телефона в полном недоумении.

Сама-то она знала о своем недавнем собеседнике не в пример меньше. Только то, что и остальные жители их захолустного городка: Филип Нейчел — финансовый магнат, приехавший сюда из Нью-Йорка строить фабрику. Сейчас местные жители разделились на два лагеря — приверженцы строительства и противники. Но и те и другие отдавали дань уважения целеустремленности молодого предпринимателя, его несгибаемой силе воли и деловой хватке. О душевных же качествах Филипа Ноэль знала еще меньше, да и то со слов Сары, которая в свою очередь лишь повторяла за Крисом.

А тот, похоже, взирал на старшего брата, как на сверхчеловека. Да что там сверхчеловека — как на божество, напрочь лишенное человеческих слабостей! Судя по всему, подумала Ноэль, мне придется иметь дело с тираном и деспотом, не привыкшим считаться с чужим мнением.

Кстати, интересно, принято ли предлагать тиранам чай? А варенье? Она усмехнулась. Небось, гость из Нью-Йорка с презрением отвернется от столь простого и неизысканного угощения.

— Домашние же пирожки ему и подавно есть не захочется, — сообщила она Бетси, которая, полив в саду все, что только можно, крутилась возле стола в надежде получить что-нибудь вкусненькое. — А вот вам, мисс, пора баиньки.

Уложив малышку, Ноэль принялась наспех наводить порядок. Собирая раскиданные по всей кухне игрушки, она продолжала думать о своем.

Так что же все-таки за человек, этот Филип Нейчел? Хотя сама Ноэль считала Криса весьма неподходящим кандидатом в женихи Саре, но мысль о том, что и Нейчел того же мнения, ее возмутила. Любопытно, что им движет? Защищает семейные миллионы от посягательств малолетней авантюристки?

Убравшись, молодая женщина подошла к зеркалу. Гибкий стан, длинные стройные ноги, рассыпавшиеся по плечам бронзово-рыжие пряди… Она знала, что когда-то была прехорошенькой, многие даже считали ее настоящей красавицей. Собственно говоря, с тех пор ничего не изменилось, вот только собственная внешность ее уже не интересовала. После смерти мужа и рождения дочери Ноэль перестала смотреть на себя, как на женщину красивую и желанную. Теперь она была лишь матерью Бетси.

Удостоив беглым взглядом свой наряд — старенькие шорты и выцветшую футболку, — Ноэль решила, что незваный гость наверняка не подумает, будто она хочет произвести на него впечатление. Вот и славно!

Раздался короткий, требовательный звонок. В любой другой раз Ноэль продержала бы этого Нейчела подольше за дверью — пусть не думает, будто здесь его ждут не дождутся. Но Бетси спала, а посему молодая женщина поспешила открыть… И схватившись за сердце, беспомощно покачала головой, словно пытаясь отрицать очевидное.

Какое-то время спустя Ноэль осознала, что лежит на полу прихожей. Дверной проем был пуст — наверное, она стала жертвой галлюцинации. Однако через секунду выяснилось, что если все это и галлюцинация, то затяжная.

— И часто вы падаете в обморок? — поинтересовался глубокий звучный голос у нее над головой.

Оказалось, что владелец этого голоса стоит на коленях возле Ноэль. Проклятое наваждение! Будет ли ему конец? Растерянная, ошеломленная Ноэль не нашла ничего лучшего, чем огрызнуться:

— Я у себя дома. Хочу падать в обморок — и падаю.

— В самом деле?

— Вообще-то, — заявила она на редкость непоследовательно, — со мной такое впервые.

Хотя, если задуматься, один раз Ноэль уже чуть не потеряла сознание, но не от потрясения, а от невыносимого наслаждения. Интересно, помнит ли он? Глаза их встретились. Да, помнит!

— Похоже, — простонала Ноэль, все еще не в силах подняться, — мне уже поздно притворяться, будто я вас первый раз в жизни вижу. Она попыталась сопроводить слова иронической улыбкой, но губы отказались повиноваться. Не решаясь взглянуть в лицо вошедшему, она бесцельно блуждала взглядом по его костюму и ботинкам. Стройную мускулистую фигуру «тирана и деспота» облекала отлично сшитая летняя пара, да и ботинки были ручной работы. Ноэль созерцала эти ботинки, словно в жизни не видела ничего интереснее.

— Признаться, впервые женщина падает к моим ногам в буквальном смысле слова, — небрежно заметил мужчина.

Неправда. Ноэль покраснела от стыда, вспомнив, что в прошлую их встречу она, можно сказать, тоже упала к его ногам. До сих пор при воспоминаниях об этом сердце ее начинало биться чаще, а кровь — быстрее бежать по жилам.

— Ладно, я и без вас знаю, что выгляжу сейчас полной идиоткой.

Ноэль с независимым видом одним упругим движением поднялась с пола. Филип — как странно было теперь, через четыре года, узнать его имя — машинально протянул руку, чтобы помочь, но женщина гордо отказалась.

— Вы просто-напросто застали меня врасплох, — заявила она.

Порой, вспоминая ту ночь, Ноэль гадала: а что будет, если пути их снова пересекутся? Узнает ли он ее? Почувствует ли она вновь то неизъяснимое влечение, что толкнуло ее тогда в его объятия? Но, говорила она себе, все эти раздумья лишь праздное любопытство. Разве такая встреча возможна? И вот вам, пожалуйста! О, Боже, взмолилась Ноэль, и почему это должно было случиться со мной?

Ей частенько казалось, что она невольно преувеличивает в памяти достоинства этого человека. Разве мужчина может быть так сногсшибательно красив, как он ей запомнился? Но, оказывается, память ничего не приукрасила, скорее наоборот. Реальность была куда более впечатляющей, чем любые воспоминания…

На первый взгляд Филип поразительно напоминал Роналда — та же стать, тот же тип лица. Именно это и привлекло ее внимание при первой их встрече. Но отнюдь не простое сходство с погибшим мужем стало причиной того, что произошло незабываемой ночью.

Хотя Роналд был так же высок и широкоплеч, как Филип, последние несколько лет жизни он не знал физических упражнений более изнурительных, чем партия-другая в настольный теннис, да и то по большим праздникам. А вот пиво пил каждый день, причем в количествах немереных. Неудивительно, что в результате он обзавелся внушительным брюшком.

Филипа же представить с брюшком было просто немыслимо. Плоский живот, узкие, стройные бедра, литые мускулы… Поймав себя на крамольных мыслях, Ноэль вздрогнула и отвела глаза.

— Вы знали, знали, да? — внезапно проснулось в ней жгучее подозрение.

— Знал? О чем? С кем тут встречусь? — Резкий, отрывистый смех был подобен ударам бича. — Тебе любопытно узнать, потратил ли я прошедшие годы на бесплодные попытки отыскать женщину, с которой провел всего одну ночь? Которая выскользнула из моей постели так же незаметно и быстро, как и оказалась там? — Филип говорил спокойно, лишь подрагивающий на щеке мускул выдавал его волнение. — Ей-богу, не будь я наутро разбит, мог бы подумать, что все это было лишь сном.

Ну да, бурным, эротическим, обжигающим душу сном! — подумала она.

— Я пытался продолжать жить как ни в чем не бывало. Ноэль… — Теперь в голосе его послышалась насмешка. — Ноэль… какое скромное, невинное имя, как раз впору скромной, невинной домохозяйке, примерной жене. — Он посмотрел на ее левую руку. — А ты, я вижу, не носишь обручального кольца. Скажи, твой муж в курсе твоих маленьких развлечений?

Перед мысленным взором Ноэль вспышкой молнии промелькнуло искаженное злостью лицо Роналда в тот миг, когда она швырнула ему обручальное кольцо.

— Не развлечений, а развлечение. В единственном числе, — холодно поправила она.

Пытаясь успокоиться, Ноэль обхватила себя руками за плечи. Неужели он пытается уверить, будто кольцо на пальце в ту ночь уберегло бы ее от посягательств? Мужчины вроде Филипа, самоуверенные, циничные, не слишком-то придерживаются светских условностей. Он ведь получил то, что хотел, так чего теперь жалуется? Да и она кстати, обрела той ночью нечто такое, что всю жизнь будет напоминать ей об их мимолетной встрече.

— Как? — деланно изумился Филип. — Неужели я был единственным и неповторимым? Польщен, польщен.

— Не стоит. Вы просто вовремя подвернулись. Ноэль сама не знала, как у нее сорвались с губ эти язвительные слова, но не пожалела о них. Судя по вспышке темного пламени в глазах Филипа, удар попал в цель.

— А ты весьма откровенна, Ноэль.

— Не называйте меня так, — потребовала она.

— Отчего же? Ведь это твое имя.

— Мне не нравится, как вы его произносите.

Медленно, тягуче, дразняще. Как будто неторопливо ведет пальцем по ее обнаженной, чувствительной коже. Или даже не пальцем, а кончиком языка. Боже! И куда заведут ее эти неуместные фантазии?

— Ты поэтому дрожишь? Помнится, в тот раз ты тоже не могла сдержать дрожи.

— В тот раз, — внезапно охрипшим голосом напомнила Ноэль, — моя машина увязла в глине, а сама я несколько часов провела под ледяным дождем.

А сейчас, что оправдывает твою дрожь сейчас, Ноэль? Вот какой вопрос прочла она в насмешливом, презрительном взгляде синих глаз. И снова ее бросило в дрожь. Что за безобразие — ни один мужчина не имеет права выглядеть так неотразимо!

Мысли ее невольно унеслись назад, в прошлое, в тот ненастный день четыре года назад… Спасатели доставили ее и еще нескольких злополучных путешественников в небольшой придорожный мотель. Жертвы непогоды, сплоченные пережитыми неприятностями, толпились в холле, болтая о пустяках. Виски и вино лились рекой, всюду звенели взволнованные, возбужденные голоса.

Стоя у стены с нетронутым бокалом в руках, Ноэль чувствовала себя чужой во всей этой суматохе. Ей казалось, что не только машина ее увязла в жидкой глине, — увязла, отстала от жизни она сама. Как будто ее душу взяли и вынули из тела, и там, где прежде билось сердце, осталась лишь леденящая пустота.

Ноэль понимала — рано или поздно пустота уйдет и ее место займет боль. Но так хотелось оттянуть неизбежное! Она даже не знала названия мотеля, куда их привезли, но ее это не интересовало. После похорон мужа Ноэль в странном оцепенении села в машину и поехала куда глаза глядят, не выбирая дороги. Дождь все усиливался, свинцовой стеной застилая путь, но Ноэль, обычно столь осторожная, мчалась все дальше и дальше. Словно какая-то сила гнала ее вперед, покуда путешествие не окончилось столь бесславным образом…

Внезапно она обратила внимание на высокого незнакомца, пристально рассматривающего ее — дерзко, с откровенным восхищением во взгляде. Но почему-то сегодня столь вызывающее поведение ничуть не возмутило молодую женщину. Должно быть, утешала она себя позже, так вышло из-за невероятного сходства незнакомца с Роналдом. Однако чем ближе подходил к ней мужчина, тем меньше становилось это сходство и сильнее ощущалась излучаемая им аура уверенности и властной силы.

— Ваша машина тоже увязла в глине? Первые же слова, произнесенные глубоким, звучным голосом, подействовали на Ноэль, как электрический разряд. Сдавленно ахнув, она уставилась на незнакомца. Ну откуда она могла заранее знать, что голос его будет звучать именно так? Не в силах ответить, она кивнула.

— Надолго застряли?

Хрупкие плечи Ноэль чуть приподнялись в слабом, беспомощном жесте. Хотя в холле было тепло, она зябла даже под меховой пелериной, наброшенной поверх скромного черного платья.

— Не знаю, — ответила Ноэль.

— Вы не пьете?

Она покачала головой. Заколка в волосах расстегнулась, и молодую женщину окутало пушистое облако густых, отливающих бронзой волос.

— А вот я уже здорово набрался.

Столь откровенное признание немало удивило ее. На первый взгляд незнакомец совсем не выглядел пьяным да и говорил твердо и четко. Вот только в глазах горел какой-то странный огонек.

У Ноэль внезапно перехватило горло.

— Вы тоже попали в оползень?

— Нет, я здесь проездом.

— Знаете, для нас устроили общую спальню в большой гостиной, — сообщила Ноэль, хотя лично ей было все равно, где спать, хоть на карточном столе.

— Узнаю американское гостеприимство, — фыркнул незнакомец. Глаза его ни на миг не отрывались от лица Ноэль. — Хотите разделить со мной номер?

— Да.

И вслед за этим первым «да» весь вечер и всю длинную ночь она ничего иного не говорила, если не считать еще «пожалуйста»…

Усилием воли Ноэль отогнала рой назойливых воспоминаний.

— Я потрясена, — сдержанно произнесла она. — Никак не ожидала…

— Что твое темное прошлое стучится в дверь? — с готовностью закончил Филип, не обращая внимания на ее возмущенный взгляд. — А представь, каково мне! Со слов Криса я почему-то представлял, что сестра его пассии будет разговаривать со мной, одной рукой выпекая кексы для церковных праздников, а другой… — Он нахмурился. — Прости, мои познания в области сельских занятий весьма ограничены.

От столь возмутительной, самодовольной снисходительности Ноэль едва не заскрежетала зубами.

— И что я вижу? — продолжал Филип, но усмешка его потускнела. Он пристально посмотрел в глаза собеседницы. — Отнюдь не ту скромницу, которую ожидал встретить. Сказать тебе, что такой страстной и раскованной любовницы, как ты, у меня никогда не было?

Его «страстная и раскованная любовница» покраснела до ушей и сдавленно пискнула что-то нечленораздельное.

— Не смейте так говорить! — возмутилась она, снова обретя дар речи.

— Почему? Боишься, муженек вернется не вовремя? А я-то думал, опасность тебя только возбуждает. — Но при виде несчастных, перепуганных глаз молодой женщины Филип вдруг пожал плечами и отвел взгляд. — Да ладно, не бойся. Я не любитель трепать языком.

Ноэль попыталась обрести утраченное самообладание.

— Кажется, вы забыли, зачем пришли сюда.

— Не забыл. Просто потерял к этому интерес.

— Будущее моей сестры — не предмет для ваших дурацких шуточек! — взвилась Ноэль.

— Я и не шучу, — пробормотал Филип, подбирая с полу растрепанную куклу, и добавил: — Если хочешь знать, так я уже высказал Крису все, что думаю по этому поводу. Преступная безответственность! И так уже плохо, что он связался с младенцем, но еще и не предохранялся! — Он покосился на Ноэль и подозрительно осведомился: — Разве я сказал что-то смешное?

— Нет-нет, — поспешила заверить она, изгоняя из голоса даже намек на истерию. Надо надеяться, что Филип Нейчел никогда в полной мере не осознает всю иронию этого обвинения.

— Она похожа на тебя?

— Кто?

— Сестра.

— Ничуть. Она очень умная и милая.

— Правда? А я думал, скорее глупая и бестолковая — раз польстилась на Криса, — с убийственной беспристрастностью заметил Филип.

Ноэль ощетинилась. Она понимала, что Филип нарочно пытается вывести ее из себя, но не могла не броситься на защиту сестры.

— А что, по-вашему, в Гарвард принимают тупиц? Если Сара и попалась на сомнительное обаяние вашего скользкого братца, так лишь от недостатка опыта, а не по скудости ума. Вспомните, ей всего восемнадцать! А он-то хорош! Боже ты мой, да ведь он почти мой ровесник!

— Да, старик, ничего не скажешь, — серьезно подтвердил Филип, разглядывая Ноэль в упор.

Сейчас, без макияжа, с распущенными волосами, подчеркивающими нежный контур лица, она и сама казалась подростком.

— Я уже говорила, — сердито продолжала Ноэль, — что не нахожу в сложившейся ситуации решительно ничего забавного. И понятия не имею, зачем вы ко мне явились. Пусть сами разбираются, мы-то тут при чем?

— А вот и ошибаешься. Я тут очень даже при чем. Наша мать считает меня ответственным за все, что натворит Крис.

Филип не шутил. От рождения Крис был слабым и болезненным и хотя с тех пор уже давно поправился, старший брат по привычке опекал его и поддерживал.

— А вы, бедненький, боитесь матери?

— Разницу между страхом и уважением знаешь? — сухо осведомился Филип. — Кроме того, похоже, ты недооцениваешь твое влияние. Крис уверяет, что сестра слушается каждого твоего слова, а поскольку сама она прячется и до нее не добраться… Словом, это дело надо уладить как можно скорее.

— Что именно вы подразумеваете под словом «уладить»? — недоверчиво поинтересовалась Ноэль.

Филип сразу же догадался о ее подозрениях.

— Не то, что ты думаешь, — заверил он, заставив Ноэль покраснеть.

— По-моему, вы неверно представляете наши отношения с сестрой, мистер Нейчел. Да, мы очень близки. Но это вовсе не означает, что…

— Учитывая сложившиеся обстоятельства, думаю, тебе куда уместнее называть меня попросту Филом. — Его губы изогнулись в многозначительной улыбке. — Или тебе больше нравится Филип? Я не возражаю.

Щеки Ноэль покрылись предательским румянцем. Если он станет прилюдно так с ней обращаться, то это будет равноценно тому, чтобы во всеуслышание объявить, что они спали вместе. Дураков ведь нет. Кто-нибудь непременно сложит два и два и докопается до правды насчет Бетси. Молодую женщину охватила паника.

— Если Крис имеет счастье — или несчастье — доверять тебе говорить от его имени, то не думай, будто во всех семьях так принято. У Сары у самой есть голова на плечах, — сдавленно прошипела она.

— Рад слышать. Хорошо, когда в паре хоть у одного есть капля мозгов, — сухо ответил Филип.

— А ты всегда так суров к брату? — поинтересовалась Ноэль.

— На людях приходится кривить душой и выставлять его умницей. Но поскольку мы уже, считай, одна семья, с тобой я могу говорить откровенно.

— Семья? С чего ты взял? — спросила Ноэль.

— Ну как же. Крис — мой сводный брат. Будущая мамочка — твоя сестра. У нас будет общий племянник или племянница. Вот и получается, что мы теперь — одна семья. Во всяком случае, по моим представлениям.

— А вдруг они не поженятся?

Филип пожал плечами. Для него все было очевидно.

— Ребенок-то все равно родится. А отцовство налагает определенные обязанности. Крис не бросит Сару с младенцем и будет всячески их поддерживать. Ни один мужчина не откажется от собственной плоти и крови.

Ноэль знавала немало мужчин, которые придерживались на этот счет совершенно иного мнения. Однако к Филипу это явно не относилось.

— Крис тоже так думает?

— Послушай, я знаю, мой брат тебе не нравится, но…

— А тебе-то самому он нравится? — резко перебила его Ноэль.

— Не всегда, — честно признался Филип, однако задумчивая полуулыбка смягчила безжалостность признания. — Но все равно я люблю его, и он на самом деле славный парень, хотя его безбожно баловали с того момента, как он появился на свет. Ну да, узнав о ребенке, Крис запаниковал. Не он первый, не он последний. Лично я считаю, что жениться на хорошей девушке — то, что ему нужно.

— Ты имеешь в виду, что тогда уже жене придется оберегать его от всех неприятностей, а ты сможешь отдохнуть и расслабиться? — спросила Ноэль.

— Говоря по правде, — усмехнулся Филип, — такая мысль приходила мне в голову.

— Если пытаешься всучить мне Криса в зятья, то тебе это не удастся, так и знай!

— А с какой стати мне это делать? Если я правильно понял, ты горой стоишь за то, чтобы дети разбирались сами.

— По мне, уж лучше бы ты считал Сару авантюристкой и стяжательницей! — воскликнула Ноэль.

— Такую возможность тоже отрицать нельзя, — с готовностью согласился Филип. — И все же, выслушав Криса, я пришел к выводу, что в сложившейся ситуации жертва только одна и это не мой брат.

Последнюю фразу он произнес так сурово, что Ноэль вмиг поняла, отчего Крис боится старшего брата. Откровенная прямота собеседника обезоруживала, но в то же время заставляла насторожиться еще больше.

— В оправдание Криса могу сказать только то, что еще ни разу не видел, чтобы он настолько увлекся. Но если твоя сестра его действительно любит… Кстати, а она его любит?

Вопросительно приподняв бровь, Филип устремил на Ноэль прямой и твердый взгляд, который буквально пригвоздил ее к полу. Совсем как тогда, в ту ночь…

Вихрь нестерпимо жарких воспоминаний заставил ее покраснеть. Вот так же, в упор, смотрел он на нее перед тем, как… И она, забыв обо всем, отдалась человеку, которого видела впервые в жизни… Пальцы Ноэль нервно сжались.

— Не знаю. — Голос ее звучал хрипло, как чужой. — Сара и уехала для того, чтобы все обдумать.

— И что? — настаивал Филип.

— Кто знает. — Ноэль обожгла его сердитым взглядом. — Может, твой брат и думает по твоей указке, но Сара не безвольная марионетка. Так что мне остается лишь поддержать ее и ободрить любое решение, какое она примет.

— Разумная линия поведения, — похвалил Филип, похоже ничуть не смущенный ее словами. — А ну как она решит выйти за Криса? Ты и тогда не изменишь своей тактики невмешательства?

— Да, — неохотно подтвердила Ноэль.

— А вот Крису кажется, что ты настраиваешь сестру против него. Он считает, ты к нему предвзято относишься.

— Да твоему Крису не понравится любой, кто способен устоять перед его хваленым обаянием! А я не из тех, кто покупается на вкрадчивые речи и смазливую физиономию.

Филип прищурился.

— Интересно, а на что купилась ты в ту ночь? Ноэль побледнела. А Филип нахмурился в деланном замешательстве, но тотчас его словно осенило. Он хлопнул себя по бедрам.

— Ну да, понял! На мои душевные качества, угадал?

— Считаешь себя самым умным, да? — прошипела Ноэль.

Она предчувствовала, что Филип захочет уничтожить ее своим презрением. Откуда ему было знать, что он не может сказать ей ничего обиднее того, что она сама себе твердила!

— Не знаю, как насчет умных, а вот в дураках ты точно знаешь толк, поскольку вышла замуж за форменного идиота.

— Оставь Роналда в покое! — вскричала Ноэль.

— Или он всецело одобряет твою ночную деятельность? Наверное, ты поделилась с ним произошедшим во всех деталях… Говорят, иным мужьям это нравится.

— Ты ненормальный!

Из детской вдруг донесся пронзительный плач.

— Все, хватит! Я иду к дочери! — заявила Ноэль. — И кстати, заруби себе на носу: если я обладаю хоть каким-то влиянием на Сару, то употреблю его на то, чтобы отговорить ее от союза с кем-либо, хоть отдаленно с тобой связанным!

Казалось, откровенная злость собеседницы порадовала Филипа.

— Ну что ж. По крайней мере, ты хотя бы бросила молоть вздор про объективность и невмешательство. Теперь мы оба знаем, что к чему.

Идя в детскую, Ноэль отчаянно желала сказать то же самое. Но, увы, она уже совершенно ничего не знала наверняка. В последние полчаса вся жизнь ее пошла кувырком!

2

— Интересно, что они там задумали. Наверное, старший братец решил дать мне от ворот поворот. А не то, — лихорадочно фантазировала Сара, — попробует в старых добрых традициях от меня откупиться.

Ноэль отмалчивалась. Спорить с сестрой ей не хотелось. Да и к чему?

— Раз Крис притащил с собой брата, я хочу, чтобы ты тоже пошла со мной, — решительно заявила Сара. — Мне нужна моральная поддержка, нечего ему меня запугивать!

Признаться, на запуганную жертву она никак не походила. Уж кто чувствовал себя запуганной, так это скорее сама Ноэль. Неожиданное предложение застало ее врасплох. Что же делать? По лицу сестры было ясно — от своей идеи та не отступится.

Можно было, конечно, выложить ей все начистоту. Мол, так и так, дорогая, прости, я с тобой не пойду. Понимаешь ли, Филип Нейчел на самом деле отец моего ребенка, хотя сам об этом не подозревает. Да и я, между прочим, совершенно не хочу, чтобы он узнал правду! Пожалуй, это сработало бы, хмуро решила Ноэль. Как ни плачевно было ее положение, но по губам скользнула слабая тень улыбки, едва Ноэль представила реакцию Сары на подобное ошеломляющее признание.

Однако на самом-то деле ей было отнюдь не до смеха. Боже, и как только ее жизнь могла так запутаться?

Что самое обидное, не кто иной, как она сама, убедила Сару еще раз встретиться с этим жалким юнцом. И вот результат! Теперь Ноэль больше всего хотелось спрятать голову в песок и ни о чем не думать.

Нечего и говорить, славный ей предстоит вечерок в самом логове этих жутких Нейчелов! Конечно, лучше было бы встретиться на нейтральной территории. Но, как выяснилось, Филип снял дом на окраине городка.

Вот уже два дня соседи вовсю судачили о столь удивительном событии. Некоторые даже уверяли, что заезжий миллионер решил обосноваться в их городке навсегда. Ноэль же надеялась, что для столь скоропалительных выводов нет ровным счетом никаких оснований.

— А может, возьмешь с собой маму или папу?

— Ноэль, ну что ты несешь! Прямо как маленькая! Да мама разражается слезами всякий раз, когда меня видит. А папа… Я просто благодарю Бога, что папа прошлой зимой продал охотничье ружье!

— Я же работаю, — попыталась напомнить Ноэль.

— Ну до одиннадцати ты ведь свободна? — Сара торжествующе улыбнулась в ответ на неохотный кивок сестры. — Так что забрось Бетси к маме чуть пораньше — и вперед! Перестань, Ноэль, можно подумать, ты его боишься. В конце концов, это же не твоей крови он жаждет!

Сейчас — не моей. Но трудно представить, как поведет себя Филип, узнай он правду, угрюмо подумала Ноэль. Но он никогда ничего не узнает! Немало бессонных ночей провела она, гадая, правильно ли поступила, промолчав и оставив всех в заблуждении. Но родные так радовались, так старались поддержать ее! Да и бабушка Роналда, едва пережив смерть обожаемого внука, вряд ли вынесла бы новое потрясение. Нет, в очередной раз решила Ноэль, я приняла единственно верное решение, иного и быть не могло!

— Уверена, что мистер Нейчел вовсе не так уж на тебя зол.

— Ну да, он наверняка считает меня безмозглой дурочкой или того хуже ловкачкой, которая использовала старую как мир уловку, чтобы заполучить счастливый билетик.

Сара делала вид, что ей все нипочем, но ее губы предательски дрогнули.

— Брось, ничего подобного мистеру Нсичелу и в голову не приходит. А даже если и придет, то ему будет достаточно взглянуть на тебя, чтобы понять свою ошибку, — ободряюще заявила Ноэль. — Да и вообще, какая, собственно, разница, что он о тебе думает?

— По идее никакой… — скептически протянула младшая сестра. — А тебе он, кажется, не очень пришелся по вкусу? — проницательно добавила она, уловив в голосе Ноэль непривычные воинственные нотки. — Ты еще не рассказала мне, о чем вы с ним говорили.

— Да и рассказывать-то нечего, — отмахнулась она, с облегчением отметив, что сестра приняла ее виноватый тон за неприязненный.

— А он и вправду так хорош собой, как об этом толкуют?

— Пожалуй, еще лучше, — после короткого колебания сказала Ноэль. Заминка была вызвана ярким воспоминанием о Филипе, каким она впервые увидела его. — И я уверена, он сам первый это подтвердит.

Сара рассмеялась.

— Ну значит, Крис весь в него. На сборы ему всегда требовалось куда больше времени, чем мне. И я ни разу не видела, чтобы он мог равнодушно пройти мимо зеркала.

Ноэль инстинктивно чувствовала, что сравнение в корне неверно, и с трудом удержалась, чтобы не броситься со всем пылом на защиту Филипа. Нельзя же сравнивать наивный нарциссизм любовника ее сестры с несколько раздражающей, но притягательной самоуверенностью Филипа. Тот никогда не стал бы вертеться перед зеркалом, примеряя галстуки и прихорашиваясь. Его природная мужественная красота не нуждалась в услугах модельеров и парикмахеров.

Перед входной дверью Ноэль вдруг остановилась как вкопанная.

— Постой! — воскликнула она. — Я забыла сумочку в машине.

К счастью, Сара была слишком занята своими переживаниями, чтобы обратить внимание на нервозность сестры.

— Ерунда, — отозвалась она, нажимая на звонок, — я сейчас принесу.

И не успела Ноэль опомниться, как Сара бросилась назад, к машине, оставив сестру в одиночестве.

На пороге возник Филип собственной персоной.

— Входи, Ноэль.

Ага, сказал паук мухе, мрачно подумала та, повинуясь приглашению, более похожему на приказ. До сих пор она видела Филипа лишь в деловом костюме… или вовсе без всего… Ох, зря она вспомнила это «вовсе без всего»! Сегодня хозяин дома был облачен в светлые джинсы, обтягивающие стройные бедра, и черную рубашку с короткими рукавами. Ноэль бросило в жар, хотя палящее солнце осталось позади, а в холле было прохладно.

Наверняка Филипу не привыкать к тому, что при виде его женщины теряют дар речи от восхищения и застывают с открытым ртом, раздраженно подумала Ноэль. Возможно, было уже поздновато, но ей не хотелось, чтобы он причислил и ее к сонму своих восторженных обожательниц. Сделав над собой героическое усилие, она скептически поджала губы, хотя все внутри нее так и трепетало.

Черты лица Филипа были не столь правильными и классически совершенными, как у его младшего брата. Завистники могли бы сказать, что нос у него с горбинкой, а скулы широковаты… Но окружающая его аура вызывающей сексуальности делала ничтожными эти мелкие недостатки. Куда там Крису! Глаза Ноэль остановились на красиво очерченном, чувственном рте Филипа — и по всему ее телу пробежала еле заметная дрожь, но отнюдь не от отвращения.

Нельзя же так явно выдавать противнику свои слабости! Ноэль была сама себе противна. Лучше всего, пожалуй, сделать вид, будто ничего не произошло. Кто знает, может, Филип ничего и не заметил, он ведь даже не смотрел на нее.

— А сестра твоя где?

Боже, да о Саре я и позабыла! — в ужасе осознала Ноэль. К счастью, от необходимости отвечать ее избавило появление на пороге пропавшей гостьи. Сара выглядела такой юной, свежей и красивой, что Ноэль боялась поднять глаза на Филипа — очень уж не хотелось увидеть на его лице выражение откровенного мужского восторга. И тут она заметила, что сестра замерла и смотрит на них отчаянным и недоуменным взглядом.

— Вам нехорошо? — спросил Филип, тоже обративший внимание на замешательство девушки.

Сара вскинула голову и ошарашенно уставилась на высокого светловолосого красавца.

— Нет-нет, все в порядке, — ответила она, облизывая пересохшие губы. — Это просто безумие, но, когда я увидела вас с Ноэль, мне показалось… Вы были очень похожи на Роналда…

Замолчи же, замолчи! Ну пожалуйста!.. Я должна была предвидеть такую возможность, в отчаянии думала Ноэль. Паника, неотвязная ее спутница с тех самых пор, как безымянный любовник вдруг обрел имя, готова была вот-вот вырваться на волю.

— С Роналдом? — живо переспросил Филип.

— Это муж Ноэль. — Сара вошла в холл, отделанный темными полированными панелями. — Меня даже передернуло, как будто привидение увидела, — с театральной дрожью произнесла она.

— Почему? Неужели Роналд вас так пугает?

— Он умер, — пояснила Сара.

Филип перевел взгляд на Ноэль. Щеки ее залила волна румянца, ярко выделяющегося на бледном лице.

— Но это только издали. А вблизи вы совсем не похожи.

— Примите мои соболезнования.

Не будь тут Сары, я бы объяснила тебе, по какому адресу отправить твои фальшивые соболезнования! — разозлилась Ноэль.

— И когда вы понесли эту потерю? Недавно?

— Около четырех лет назад, — отозвалась Сара, видя, что сестра не торопится с ответом, а лишь мрачно, почти ненавидяще смотрит на брата Криса.

Ей никогда раньше не доводилось наблюдать, чтобы Ноэль так странно себя вела. Возможно, мысль взять ее с собой была не столь удачной, как казалось поначалу.

Филип тем временем извинился и вышел. А Сара поспешно зашептала сестре:

— Незачем так злиться на него. Послушай, будь душечкой, веди себя светски. Что тебе стоит? Я же не предлагаю тебе с ним спать… Да ладно, Ноэль, это шутка, — нетерпеливо добавила она, когда сестра покраснела еще больше. — Но он и вправду неотразим, — восхищенно пробормотала Сара. — Тебе не кажется?.. Надеюсь, вы не против, что я привела с собой сестру? Кажется, вы уже встречались? — громко сказала она, заметив, что хозяин дома вернулся к ним.

— Крис ждет в гостиной, — кивнул он в сторону полуоткрытой двери.

Сара нерешительно шагнула вперед и удивленно обернулась, заметив, что Филип не выказывает ни малейшего намерения последовать за ней.

— А вы не идете? Я думала, что это будет… — недоуменно начала она.

— Допрос с пристрастием? — предположил Филип, саркастически подняв бровь. Сара густо покраснела, и он усмехнулся. — Вижу, моя репутация меня опередила. Ладно, ступайте, мы присоединимся к вам позднее.

От этого «мы» сердце Ноэль упало, а по телу разлилась мучительная слабость. Вот уж с кем ей вовсе не хотелось выступать в одной упряжке, так это с Филипом Нейчелом. Она едва сумела ободряюще кивнуть в ответ на нервную улыбку Сары.

— Не хочешь прогуляться по саду? Предложение прозвучало учтиво и безлично…

Похоже, не было нужды паниковать — уж обычный светский разговор поддержать она как-нибудь сумеет. Сара же не выдала неприятелю никакой жизненно важной информации. Все равно Филип непременно узнал бы, что Ноэль овдовела.

— Насколько я помню, тут чудесный розарий в настоящем староанглийском стиле, — чопорно отозвалась она.

— Правда? — Ее собеседник пожал плечами, демонстрируя полнейшее отсутствие интереса к достоинствам приобретенного сада. — Зато, — добавил он, как бы невзначай, но крепко обнимая Ноэль за плечи, — у нас тут потрясающий водопровод в настоящем староамериканском стиле. На несколько веков старше самого чдания. Должно быть, наследие отцов-пилигримов. Очаровательно — если, конечно, вам нравится холодный душ.

Нравится не нравится, но холодный душ — это как раз то, что мне сейчас необходимо, призналась себе Ноэль. Она с трудом отвела взор от орлиного профиля собеседника. По ложбинке между грудями внезапно побежала струйка пота, соски напряглись и стали неимоверно чувствительными.

— Зачем же ты снял дом, если тут нет современных удобств.

— По правде говоря, в основном из-за Криса. Он вообще хотел купить дом, но я убедил его, что об этом думать пока рановато. Крис почему-то вбил себе в голову, что если станет домовладельцем, то это придаст ему солидности и поможет убедить твою сестру в его честных намерениях.

— Вряд ли, если она узнает, что по счетам платишь ты.

Ноэль запыхалась: идти в ногу с Филипом оказалось не так-то просто. Чтобы поспевать за ним, ей пришлось перейти на легкую трусцу.

— Не знаю, право. Она показалась мне весьма здравомыслящей особой.

Филип так резко повернулся, что Ноэль едва не врезалась в него. Чтобы удержаться на ногах, она инстинктивно вытянула руки вперед. Ладони ее уперлись в его широкую грудь.

— Прости.

Даже чтобы выговорить это нехитрое слово, ей и то пришлось сделать над собой усилие. Как ни мимолетно было прикосновение, но Ноэль успела ощутить сквозь рубашку жар его тела. Внутри у нее все оборвалось от непонятного страха и какого-то иного, трудноопределимого чувства. Филип сразу взял быка за рога.

— Почему в пятницу ты не сказала, что овдовела?

— Что-что?

Ей даже не пришлось стараться, чтобы изобразить недоумение.

— А, понятно, просто не пришлось к слову, да? — издевательски протянул Филип.

Казалось, он вот-вот взорвется. Грозное зрелище да и опасное!

— Я вовсе не обязана объяснять все подробности моей личной жизни первому встречному! — 1 с вызовом сказала Ноэль.

Сие заявление потрясло Филипа своей нелогичностью. Глаза его потемнели при воспоминании о некоторых очень уж личных подробностях, которые были ему известны. Он словно наяву увидел небольшую родинку под ключицей Ноэль, тонкий, еле заметный шрам от аппендицита на гладком животе.

— Даже если ты уже делила с этим первым встречным постель?

Его губы скривила жесткая улыбка.

Вот уж действительно нашелся первый встречный! — с горечью подумала Ноэль, искоса поглядывая на Филипа. Неужели он полагает, что она все забыла?

— Ну, это было так давно, — севшим голосом отозвалась она.

— Так же, как и смерть твоего мужа? Много бы он дал, чтобы узнать: что вызвало такое трагическое выражение в глубине ее широко распахнутых глаз — кончина обожаемого супруга или же то, что она переспала с ним, Филипом?

Ноэль вздернула плечи, но ничего не сказала, лишь безмолвно покачала головой.

— Я и впрямь похож на него?

Она снова покачала головой. Нет, он ни на кого не был похож.

— Не особенно.

— А твоя сестра, похоже, иного мнения…

— Незначительное, чисто поверхностное сходство, — возразила Ноэль. — Вы примерно одного роста, комплекции, и цвет волос одинаковый.

— Именно поэтому ты обратила на меня внимание той ночью?

Филип крепко сжал плечи молодой женщины. И Ноэль беспомощно посмотрела на своего мучителя.

— Только на мгновение, — призналась она, слабо надеясь, что он наконец-то оставит эту тему. Однако Филип был того сорта человек, что камень сотрет в порошок, а от своего не отступится. — Наверное, мне хотелось, чтобы ты оказался им, — добавила Ноэль.

Как жаль, что никто не в силах изменить прошлое! Сказать нужные слова и забрать назад те, что были сказаны зря! Сумеет ли она когда-либо простить себя за те обидные фразы, что наговорила тогда Роналду?

Грудь Филипа вздымалась, на лице застыло странное напряженное выражение.

— И как давно до того ты овдовела? — спросил он, глядя куда-то поверх ее головы.

— Это был день похорон.

Филип сдавленно ахнул и резко отпустил свою пленницу. Медленно, словно на плечи его вдруг лег тяжкий груз, он подошел к стоящей поблизости старой иве, задумчиво провел пальцами по шершавой коре и снова повернулся к Ноэль.

— Так ты использовала меня!

У Ноэль от негодования перехватило дыхание.

— Я ни к чему тебя не принуждала! Ты мог пойти на попятный, так ведь нет же! В чем, собственно, проблема? — Вот классический пример мужского двойного стандарта, решила она. Сами могут позволить себе мимолетное приключение, а от женщин ждут любви до гроба и вечных чувств. — А ты что делал, как не использовал меня?

— Разве ты забыла?

Что за ирония судьбы, думал Филип, я-то прекрасно помню каждый вздох, каждое прикосновение, дарованные той сказочной ночью. Он и сам не мог сказать, откуда в нем этот гнев — гнев и ощущение, будто его предали. Конечно, если рассуждать формально, не из-за чего переживать: подумаешь — одна ночь! Но той ночью свершилось чудо: они не просто переспали, они обрели друг друга. Достигли гармонии настолько полной, что с тех пор ни одна другая женщина не казалась ему желанной. Они с Ноэль были предназначены друг для друга. Он еще никогда не встречал женщину, столь полно и радостно разделившей его наслаждение и сделавшей это наслаждение поистине райским. Каждый мужчина рисует в воображении образ идеальной возлюбленной, но встречает ее далеко не каждый.

Прошло уже четыре года, а ее нежные стоны удовольствия до сих пор звучали в его ушах, тело помнило негу ее прикосновений. Все движения ее губ и пальцев, каждый жест, каждый вздох навеки запечатлелись в его памяти. В ту ночь Ноэль ненасытно, без устали исследовала его тело и под ее ласками он превращался в пещерного человека, обуреваемого первобытными, безудержными страстями. Даже сейчас, несмотря на гнев и горечь, воспоминания заставили глаза Филипа расшириться и потемнеть, а тело на-прячвся. Что за черт! Ему вовсе не нравилось быть безвольной игрушкой собственной похоти!

Отныне же он даже не может тешить себя иллюзиями, будто его чувства хоть на краткий миг были взаимны, будто она тоже желала его. Нет, куда там. Закрывая глаза, Ноэль думала о другом. Хотя на самом деле она не закрывала глаз, они были широко распахнуты и отливали загадочным, русалочьим, зеленым огнем.

Теперь понятно, отчего она все время сохраняла странный, несколько отстраненный вид даже во время любовных восторгов, отчего взгляд ее сиял неземным светом. Она занималась любовью с призраком…

Нет, мрачно поклялся себе Филип, в следующий раз она будет прекрасно знать, кто сжимает ее в объятиях. Она будет безраздельно принадлежать ему, принадлежать снова и снова.

— Я вообще ту ночь помню смутно! — сердито выпалила Ноэль, но услышав, как оборвалось дыхание у Филипа, пожалела о своих словах. — Мне было очень плохо, я просто нуждалась в поддержке и опоре.

Это была правда лишь отчасти, однако Ноэль не хотелось вдаваться в мучительные детали. Даже теперь, спустя четыре года после их встречи, она не могла до конца понять, что же двигало ей в ту ночь. Есть вещи, о которых лучше не говорить вслух.

— Ну, это зашло куда дальше простой поддержки, — возразил Филип.

Внезапно порыв ветра растрепал прическу Ноэль, причудливо взвихрив волосы вокруг лица.

Пола блузки отлетела в сторону, открывая полоску живота. Кожа казалась гладкой и кремовой, словно лепесток розы.

— Просто как-то так вышло. Одно, потом другое, — печально произнесла она. Подняв глаза на собеседника, Ноэль заметила, что тот не отрывает взгляда от обнаженной кожи под задравшейся тканью, и поспешно одернула блузку. — Гордиться мне тут нечем…

Филип скрипнул зубами. Он чувствовал себя так, точно вот-вот все силы ада обрушатся на него.

— Разве ты не помнишь? — прорычал он. — Мы обошлись без предисловий. Начали с места в карьер да так и продолжили!

Ноэль не сумела скрыть дрожи.

Да она прекрасно все помнит! — вдруг понял Филип, с жестоким удовольствием ловя признаки смятения в бледности молодой женщины и легком трепете длинных пальцев…

Едва дверь номера закрылась за ними, Ноэль прижала палец к его губам.

— Не говори ничего! — взмолилась она.

Ей не хотелось ни размышлять, ни взвешивать свои поступки — лишь отдаться на волю того, что, как она инстинктивно чувствовала, утишит боль и заполнит пустоту в сердце. И она отважно вручила себя в руки незнакомца.

Он и не стал ничего говорить, во всяком случае, тогда. Поначалу нетерпение помешало любовникам даже раздеться. В порыве страсти Ноэль беспомощно вцепилась в рубашку Филипа, словно весь предыдущий чувственный опыт ничему ее не научил.

От ошеломляющего наслаждения первого поцелуя, в котором смешались яростное вожделение и головокружительная нежность, ноги молодой женщины подогнулись, словно у тряпичной куклы. Филип поддержал ее, не дал упасть. Его руки казались такими сильными и в то же время бережными, что у Ноэль захватило дух от восторга. Он прижал ее к себе, и близость восхитительного, напряженного мужского тела породила в ней неистовую жажду, требующую немедленного удовлетворения.

Зато потом, после первого, нетерпеливого и жадного соития, Филип раздевал ее с мучительной неторопливостью, подробно расписывая, как именно собирается ласкать ее и какое блаженство они подарят друг другу. Никогда раньше Ноэль не доводилось слышать ничего подобного, ей и в голову не приходило, что можно произносить такие вещи вслух. Низкий медоточивый голос обволакивал ее, погружая в чувственный туман, и, к тому времени, как спали последние одежды, молодая женщина пребывала в таком возбуждении, что едва ли не умоляла Филипа поторопиться. Да кого она хочет обмануть, какое едва ли… Еще как умоляла!.

— Это была не я, — слабо возразила Ноэль, сама не зная, кого пытается убедить — его или себя.

— Не ты? — Филип легонько коснулся ее волос. — Пусть ты и стрижешься теперь короче, но все равно выглядишь как-то очень уж знакомо.

Он провел пальцами по ее щеке, и от этого прикосновения все внутри Ноэль сжалось. Спокойно, приказала она себе, причиной этому лишь продолжительное сексуальное воздержание. Возьми себя в руки!

В последние годы практически все ее время и внимание уходило на Бетси. Зачастую Ноэль слишком уставала, чтобы заметить: ребенок отнюдь не единственное, что требуется молодой женщине. И вот теперь тело отомстило ей за долгое небрежение его потребностями. Рано или поздно это должно было произойти. Но не теперь, пожалуйста, только не теперь и не с ним! — мысленно заклинала Ноэль.

— Ага, все ясно, ты была со мной телом, а не душой, — насмешливо хмыкнул Филип. — Ну что же, именно оно меня и привлекает.

— Думаешь, я не знаю! — воскликнула Ноэль.

Ее обескураживало столь неприкрытое желание собеседника ворошить прошлое. И тут он без всякого предупреждения вдруг схватил ее за плечи, притянул к себе и слегка наклонился, так что лица их оказались на одном уровне и она ощутила на губах его горячее дыхание.

— В ту ночь ты была моей и душой, и телом. Попробуй отрицать это, коли посмеешь!

Ноэль зажмурилась. Она сама не знала, что сделает, если он вдруг поцелует ее. Близость Филипа, тепло его дыхания, легкий мужской аромат — все это, как она теперь понимала, легко могло сбить ее с пути истинного и направить по опасной дорожке.

Ну уж нет! Ради Бетси она будет держать Нейчела на расстоянии, каким бы чертовски привлекательным он ни был. Или, вкрадчиво поинтересовался циничный внутренний голосок, не ради Бетси, а ради себя самой? Может, для девочки было бы лучше иметь отца? И разве отец не обладает правом знать, что у него есть дочь? А вот это дудки — Филип и не помышлял о детях, когда провел ночь с незнакомкой!

— Твои речи полны соблазна, мой ангел.

— Я тебе не ангел!

— Тем лучше для меня.

— Послушай, ну зачем тебе вес это? — взмолилась Ноэль.

Наверняка женщины десятками бросаются ему на шею, отчего же ему вдруг понадобилась именно она?

— Потому что ни с кем мне не было так хорошо в постели, как с тобой, — заявил Филип начистоту.

Вот это да! От изумления глаза Ноэль широко распахнулись. Уставившись на Филипа, она обнаружила, что тот выглядит сердитым, словно злится сам на себя за это признание.

— Ты всегда говоришь то, что думаешь? — только и смогла спросить она.

Поразительно — сообщать подобные вещи со столь суровым, сумрачным лицом! Но каким красивым! Ноэль невольно отметила, что еще ни у одного мужчины не видела таких густых и черных ресниц, как у Филипа. Когда ее дочка подрастет, у нее тоже будут такие же глаза и ресницы.

Вдруг он рассмеялся мальчишеским, опасно-чарующим смехом. На загорелом лице сверкнули ослепительно белые зубы.

— Будь это так, я бы из судебных процессов не вылезал! Или постоянно получал бы по физиономии. Собственно говоря, — продолжил Филип, очерчивая пальцем нежную линию подбородка молодой женщины, — с той ночи я испытывал постоянное разочарование… в любовных утехах. Вот и решил, что если когда-нибудь все-таки встречу тебя, то не выпущу из своей постели как минимум неделю, а еще лучше месяц. В общем, сколько понадобится, чтобы избавиться от наваждения, выбросить тебя из головы. Но до сего дня я полагал, что ты замужем…

— А то для тебя это так уж важно, — пробормотала она.

Подумать только, говорить такие вещи вслух!.. Неделя!.. Ноэль почудилось, что сердце ее сейчас разорвется. Месяц!.. Придет же в голову! И почему на нее накатила вдруг резкая, совершенно непонятная слабость…

— У всех у нас, знаешь ли, есть свои моральные принципы, — пояснил ее противник.

Ему ли говорить о морали! Хотя, надо признать, и ее право претендовать на членство в обществе моралистов находилось, мягко говоря, под сомнением.

— Ну что ты, — с плохо скрытой издевкой заметил Филип, словно прочитав ее мысли, — не стоит так уж корить себя из-за нашего маленького грехопадения.

— Я имела в виду не себя! — прошипела Ноэль.

— А, кстати, ты чуть ниже ростом, чем мне запомнилось.

Пускай разочаруется, да поскорее. Она вовсе не намеревалась дать ему возможность сверить свои воспоминания с действительностью.

— Нет-нет, не в порядке критики. Просто, когда мы первый раз занимались любовью…

— Это был просто секс! — фыркнула Ноэль. Когда минуту назад Филип заявил, что ему было хорошо с ней в постели, ни о какой любви речи не шло. Но в своем голосе она с ужасом различила нотки горечи.

— Ну да, тогда ты носила высокие каблуки. Теперь-то ты одеваешься куда менее сексуально.

Ноэль невольно покосилась на свои ноги, но тут же вновь подняла взгляд на Филипа. Да это наваждение какое-то, почему он так запросто подчинил ее своей воле? Еще подумает, что ей нравится происходящее… Ну нет, пора положить этому конец!

— Дай мне пройти!

— Поцелуй меня, тогда, может, и пройдешь. При иных обстоятельствах, с внутренним содроганием подумала Ноэль, это предложение показалось бы ей весьма и весьма привлекательным. Но только не сейчас.

— Ты и сама этого хочешь, — продолжал искушать Филип, устремив многозначительный взгляд на напрягшиеся под тонкой блузкой соски Ноэль.

Вот тут-то она и дала ему пощечину. А что ей оставалось? Филип вел себя грубо, низко и ничуть не считался с ее чувствами. Он сдавленно ахнул — больше от неожиданности, чем от боли, а Ноэль стремительно развернулась и бросилась наутек. Увы, попытка скрыться не удалась. Не успела беглянка сделать и несколько шагов, как на плечо ей легла тяжелая рука.

— Предложение остается в силе, — произнес над ухом бархатный голос.

На сей раз для пущей верности Филип крепко обнял свою добычу за плечи.

Его грудь тоже вздымалась, хотя и не так бурно, как грудь Ноэль. Несчастной женщине казалось, будто она только что пробежала миль десять, а не какие-то жалкие два-три ярда.

Что ж, придется прибегнуть к последнему способу, дабы Филип убедился в своей ошибке. Доказать упрямцу, что та ночь была случайностью, результатом стечения обстоятельств и не может повториться вновь. Ноэль не та, за кого он ее принимает.

При жизни Роналда у нее не было других мужчин, кроме него. Их сексуальная жизнь полностью попадала под определение — спокойная, приятная, регулярная. Возможно, слишком уж предсказуемая. Зато они вполне устраивали друг друга.

Ноэль отважно повернулась к своему мучителю и, закинув руку ему за шею, подняла голову навстречу его губам. Отделаться бы побыстрее и уйти!

Благое намерение — но словно электрическая искра пробежала по нервам, пробуждая к жизни каждую клеточку ее тела. Без тени сомнений или колебаний Ноэль с радостью приняла, нет, даже приветствовала страстное вторжение его жадного языка в глубину ее рта. Вкус прохладных губ, свежесть дыхания, восхитительная близость возбужденного мужского тела слились в пьянящий коктейль, поднявший ее на вершины эротического восторга.

— Какой ужас, — простонала она, когда Филип, верный слову, ослабил объятия и отпустил свою жертву.

Впервые она видела, чтобы у него не нашлось мгновенного ответа. Словно желая потянуть время, он провел рукой по волосам и лишь затем спросил:

— И что такого ужасного?

Впрочем, по голосу Филипа нельзя было сказать, что его что-то расстраивает. Скорее, в нем слышалась легкая насмешка, словно соблазнитель знал ответ заранее.

— То, что мне понравилось…

Маловыразительное «понравилось» явно позабавило Филипа, но он усмехнулся и оставил его без комментариев.

— Мне тоже.

Ноэль становилось все труднее и труднее смотреть ему в лицо. Непослушный взгляд так и норовил скользнуть ниже.

— Разве это плохо? — гнул свое Филип.

— Я не сторонница случайных связей, — чинно пояснила Ноэль и, заметив саркастический огонек в его глазах, поспешила уточнить: — Как правило…

— Ну так и я… как правило, — с серьезным вицом сообщил Филип.

И подумал, что в его жизни еще нр было ничего столь далекого от простой случайности. Сама судьба снова свела их вместе.

— У меня есть дочь.

— Никому не говори, но матери тоже занимаются сексом, — прошептал ей на ухо Филип.

— Только не в моем случае! — Ноэль тут же пожалела о своих словах. Ну кто тянул ее за язык? — Я не то имела в виду… — бросилась она спасать положение, но вновь осеклась, услышав тихий смешок.

— А что тогда?

Филип смотрел, как Ноэль силится придумать ответ, но не может. Наконец, зардевшись, как маков цвет, она отвернулась.

— Твоим последним мужчиной был я, так ведь? Обычная сдержанность изменила Филипу, и он не смог полностью скрыть радости и самодовольства.

— И больше я в такие игры не играю! — горячо заявила Ноэль.

— Даже через четыре года?

Он говорил так, словно сомневался, способна ли она четыре минуты прожить без секса, не то что четыре года. Уж не за нимфоманку ли он ее принимает? Впрочем, с ужасом осознала Ноэль, учитывая ее поведение той ночью, у него были все основания для подобных выводов.

— Целомудрие дается весьма легко, если альтернатива — разделить постель с тобой!

— Может, проверим? — вкрадчиво предложил Филип, ничуть не обескураженный подобным заявлением.

Похоже, он не сомневается, что сумеет так или иначе добиться своего, сердито подумала Ноэль. И самое печальное — это вполне ему по силам.

— Нет уж, спасибо, — сказала она, в оче-реднойфаз пожалев о столь опрометчивых словах.

— Ты меня до смерти боишься, так и норовишь сбежать. — Тон искренней доброжелательности плохо сочетался с опасным, алчным огнем в его глазах. — Я все пытаюсь понять почему?

Ноэль возмущенно фыркнула.

— И ты еще спрашиваешь? Грозишься затащить меня в постель и неделю не выпускать оттуда, а я должна сохранять спокойствие? Боишься! — передразнила она. — Да тут кто хочешь испугается!

— Знаю я особ твоего пола, кому это предложение польстило бы.

— Да ты просто самовлюбленный индюк! Только о себе и думаешь! — возмутилась Ноэль.

Улыбка на его лице стала шире, в ней появился откровенно торжествующий оттенок.

— Ну, я бы предпочел, чтобы и ты обо мне немного подумала. А ты ведь думала, признайся?

— Я… ты… — запинаясь пробормотала она. По жилам словно разлилось расплавленное олово, голова затуманилась. Я, должно быть, полностью потеряла всяческое представление о приличии и благопристойности, в отчаянии решила Ноэль. И почему только застарелая тоска по мужской ласке выбрала столь неподходящий момент, чтобы заявить о себе?

От Филипа явно не укрылось ее состояние. Глаза у него сузились, ноздри раздувались, точно у боевого коня.

— Да, я и ты… мы с тобой созданы друг для друга, — заявил он, пожирая взглядом трепещущую Ноэль.

Она тряхнула головой и попыталась взять себя в руки. Положение складывалось хуже некуда: этот самовлюбленный нахал был полностью уверен, что его чары вновь сразили жертву наповал.

— Ты считаешь, что все и всегда заводятся с пол-оборота? — фыркнула она.

— Ну, я могу говорить только за себя. А насколько я заведен, ты и сама легко можешь увидеть…

Ноэль едва не задохнулась от возмущения.

— Ты самый наглый и вупьгарный тип из всех, кого я знаю!

К ее изумлению, этот непостижимый человек медленно склонил голову, словно она сделала ему изысканный комплимент.

— Вообще-то мы собирались поговорить о Саре с Крисом, — внезапно сменил он тему.

Филип умел распознать момент, когда стоило временно отступить. Он ждал четыре года и теперь был вполне доволен тем, насколько ему удалось продвинуться за один день.

Нечего сказать, хороша из меня сестрица! — ужаснулась Ноэль. Я должна была думать о Саре, а не поддаваться низменной страсти!

— Лично я предпочел бы держаться подальше и от Сары, и особенно от Криса, — откровенно сказал Филип. — Но ты, наверное, захочешь присоединиться к ним за кофе.

— Вовсе нет. — Она бросила быстрый взгляд на часы на тонком запястье. — Если я не потороплюсь, то безнадежно опоздаю.

— Куда опоздаешь? — обескураженно спросил Филип.

— На работу! — с по-детски наивным торжеством заявила Ноэль. Приятно все-таки было осознавать, что расстроила планы этого наглеца.

— На работу? А как же твоя дочь? Ноэль воинственно вздернула подбородок.

— А это уж не твое дело!

— Кем же ты работаешь?

— Медсестрой в местной больнице.

— Медсестрой? — Филип удивленно приподнял брови, помолчал и задумчиво добавил: — Хотел бы я оказаться твоим подопечным.

— Надеюсь, не окажешься!

— Что за трогательная забота о моем здоровье!

— Я просто представила, какой из тебя пациент. Такие, как ты, вечно норовят ущипнуть сиделку и отпускают идиотские шуточки, — мстительно объяснила она.

А ведь попади Филип в больницу, наверняка пустился бы расточать комплименты молоденьким женщинам-врачам, заставляя сердито хмуриться тех, кто постарше. Вообразив эту картину, Ноэль почему-то ощутила болезненный укол ревности.

Широкая улыбка Филипа вдруг погасла.

— Неужели тебе приходится иметь дело с подобными типами? — сурово осведомился он. — И часто?!

Хотя его самого возможность ущипнуть за гладкое, изящное бедро Ноэль приводила в восторг, мысль о других мужчинах — грубых неотесанных мужланах, тянущих свои грязные лапы куда не следует, — вызвала у Филипа взрыв неподдельного негодования. Да как они смеют!

Ноэль настолько удивила его неожиданная вспышка гнева, что она даже не сразу поняла, о чем идет речь.

— С какими типами? А, да нет, не часто. Кстати, — спохватилась она, — можно позвонить?

Меня привезла Сара, и мне нужно вызвать такси, чтобы вовремя добраться до работы. — Незачем. Я сам тебя отвезу.

3

Последовало несколько секунд потрясенной тишины.

— Очень любезно с твоей стороны, — наконец пролепетала Ноэль, но тут же опомнилась: — Ну уж нет! Вовсе ты не любезен!

От взгляда бездонных синих глаз, в которых таинственно мерцали золотистые искорки, у нее даже голова закружилась. Разве не то же самое произошло четыре года назад? Отчего же она так восприимчива к окружающей Филипа ауре откровенной сексуальности?

— Ты не первая, кто это заметил, — признался он.

— Нашел, чем хвастать! — бросила она. — А что до твоего предложения, так я предпочту пройтись пешком.

Остаться с ним наедине в замкнутом пространстве салона машины? Нет уж, увольте!

— Я не знаком с этой местностью, но, сдается мне, тут добрых три мили.

— Я же не сказала, что хочу идти пешком. Я сказала — предпочту.

— А ты не сторонница недомолвок. Так, значит, предпочитаешь волдыри на пятках моему обществу. Я уязвлен.

— Если бы!

Их постоянные перепалки уже окончательно напоминали детский сад, но Ноэль ничего не могла с собой поделать. Ответив презрительной миной на насмешливую гримасу Филипа, она хотела гордо отвернуться, но он указал на лужайку чуть в стороне от них.

— А вон и наши голубки! Гляди, идут рука об руку. Как ты думаешь, к чему бы это?

— Не знаю и гадать не хочу! — вспыхнула Ноэль.

Боже, что с ней! И это — примерная мать, в первую очередь заботящаяся о благе своей сестры? Нет, она ведет себя, как изголодавшаяся по сексу куртизанка!

— Как, ты снова предоставляешь им шанс разбираться самим? Я рад, что мы с тобой наконец пришли к одному мнению.

— Скорее ад замерзнет, чем я с тобой хоть в чем-нибудь соглашусь! — отрезала Ноэль.

— До чего приятно видеть настоящую объективность и непредвзятость.

И тут Ноэль вдруг поняла, отчего ее дочурка в приступе дурного настроения порой валится на спину и молотит пятками по земле — этот номер был гвоздем ее программы. Пожалуй, сейчас Ноэль и сама испытала бы большое облегчение, выпустив пар таким образом. Никаких разумных слов найти она уже не могла.

— Мы с Сарой решили пойти в какое-нибудь кафе, — сообщил Крис, едва молодые люди приблизились на расстояние оклика.

— Чудесная мысль, — с деланным безразличием отозвалась Ноэль.

Ее спокойствие обмануло Криса. У него сделалось такое изумленное и обрадованное лицо, что Ноэль не без чувства вины подумала, а не была ли она излишне сурова к нему раньше.

— Сара говорит, вам пора в больницу. Мы могли бы подвезти вас… — с готовностью начал он.

Улыбка на лице Ноэль поблекла — слишком уж очевидна была попытка умаслить ее. Она предпочитала более прямые пути. Филип, по крайней мере, не пытался обворожить ее сладкими речами. Поймав себя на такой мысли, молодая женщина изумилась и возмутилась одновременно. Еще чего не хватало! Этак она скоро начнет восхищаться, какой Филип хороший и прямодушный. «Хороший» — отнюдь не самое подходящее определение для этого человека, да и прямодушным его не назовешь — второго такого коварного и лживого типа поискать.

— Нет-нет, дети, — вмешался Филип со столь снисходительным выражением на лице, что Ноэль едва не завизжала от злости, — гуляйте. Я уже сам предложил подвести Ноэль.

И улыбнулся победной улыбкой. «Попробуй опровергни мои слова! — говорил его взгляд. — Ну попробуй!»

— Какой же ты хитрец, — процедила Ноэль сквозь зубы, нехотя садясь в машину Филипа.

— Не понимаю, чего ты боищься. Если тебе будет спокойнее, то знай: я не занимался никакими глупостями в машине уже… да много лет, — заключил он с тяжким вздохом по безвозвратно ушедшей юности.

Но не могла же Ноэль признаться, что это не ему она не доверяет, а самой себе. Впрочем, что до нее, то она никаких глупостей не натворит, уж это точно. Сдержанность и хладнокровие — вот ее броня.

— Думаю, — заметила она, — ты прав, что ограничиваешь себя в подобных радостях. Представляешь, как глупо выглядит человек твоего возраста, пытающийся соблазнить малолетних девиц.

Сквозь напускную надменность на лице Филипа пробилась усмешка.

— Ах ты, ехидна, — заметил он почти с нежностью.

— Так, значит, я могу положиться на тебя? — спросила Ноэль.

А ну как он ответит отрицательно? Не выпрыгивать же из машины, которая уже мчится по дороге! Это было бы чересчур драматично.

— Все-таки не стану связывать себя никакими клятвами, — лучезарно улыбнулся Филип, на миг отвлекаясь от дороги. — Предпочитаю оставлять себе свободу действий… Сознайся, ты бы первая возмутилась, если бы я заявил, что не имею на тебя никаких видов, — поддразнил он. — Любая женщина хочет думать, что неотразима.

Ноэль, решившая не отвечать, выразительно вздохнула и возвела глаза к небу.

— Что, не согласна? — как ни в чем не бывало осведомился Филип и добавил: — Кстати, как тут ехать? Налево?

— Да, а потом направо возле светофора, — сказала Ноэль и, забыв о решении, которое приняла минуту назад, спросила: — Верно ли я заключила с твоих слов, что ты привык потакать всем женским прихотям, раз готов каждой внушать, что она неотразима?

— Если бы ты знала меня получше…

— Избави Боже! — перебила его Ноэль с ужасом в голосе.

— …то поняла бы, что я никогда не потакаю ничьим прихотям, — закончил Филип, не поддаваясь на провокацию.

Один день с Бетси — и ты возьмешь эти неосторожные слова назад, подумала Ноэль, с мрачным удовлетворением представляя, как ее предприимчивая дочурка легко укрощает нахала.

— Сразу видно, что у тебя нет маленького ребенка, — неосторожно сказала она.

— Уж надеюсь, — усмехнулся Филип, поворачиваясь в ее сторону, но узрел лишь затылок своей спутницы, — внезапно покраснев до ушей, та отвернулась к окну.

И что ее вдруг так задело? — удивился он.

Ноэль тем временем кляла себя на чем свет стоит. Какой идиоткой надо быть, чтобы отпускать рискованные шутки в адрес отца собственного ребенка! Это же значит самой подталкивать его к догадкам, которых больше всего хочешь избежать.

— А вы с Крисом совсем не похожи, — поспешила она сменить тему, но голос, излишне звонкий и высокий, выдавал ее волнение.

Филип удостоил Ноэль очередным задумчивым взглядом.

— Да, — грустно согласился он, — я даже в юности не напоминал красавчика с обложки.

Что правда, то правда. Филипа Нейчела никто не назвал бы смазливым, зато он был наделен той вызывающе сексуальной мужской красотой, что сохраняется куда дольше юношеской привлекательности.

Ноэль презрительно хмыкнула.

— Слышу речь глубокого старца!

И кого он пытается обмануть? Ясно же, что за свои тридцать с небольшим лет он успел вдоволь насладиться женским вниманием.

— Уверен, твоя сестра с тобой согласится.

— А ты уже подумывал соблазнить и ее? — не удержалась от выпада Ноэль.

Нет-нет, она совсем не ревновала Просто… просто ей почему-то вдруг стало не по себе.

— Тебя, Ноэль, я не соблазнял. — В низком голосе Филипа появились вкрадчивые, интимные нотки, от которых ее бросило в жар. — Собственно говоря, если кто кого и соблазнил, так это ты меня.

Как будто она нуждалась в подобных напоминаниях! Опустив стекло, Ноэль подставила разгоряченное лицо прохладному воздуху. Настоящий джентльмен ни за что не стал бы этого говорить.

— Тебе жарко?

— Ничуть. Просто не люблю духоты.

Почудилось ей или в голосе Филипа проскользнуло легкое раздражение? Похоже, все эти словесные игры ему надоели. Не настал ли черед говорить правду? О нет, только не это! Только не сейчас… Никогда!

— А кто у вас с Крисом общий — отец или мать?

— Какая ты, однако, любопытная.

— Что поделать. — Ноэль с притворной кротостью пожала плечами, но голос ее звучал ядовито. — Ты ведь такой завораживающий мужчина, весь из себя загадочный.

— Ну ладно, поговорим обо мне… а потом чур твоя очередь, — добавил он. Ноэль мгновенно обернулась к нему, объятая ужасом. Одарив ее зловещей ухмылкой, Филип вновь сосредоточил внимание на дороге, буркнув: — Мать.

— Что-что?

— Моя мама вышла замуж за отца Криса, — пояснил он.

— А почему тогда, — удивилась Ноэль, — у вас одна фамилия?

— Джордж Нейчел усыновил меня.

— А ты не возражал против того, чтобы потерять фамилию отца?

— До тех пор пока мама не вышла замуж за Джорджа, отца у меня не было. Это не значит, что я появился на свет в результате непорочного зачатия. Просто узнав, что в обозримом будущем должен родиться я, мой папаша дал деру.

В голосе Филипа смешались горечь и презрение.

— Так ты поэтому… Ноэль не окончила фразы.

— Поэтому хочу, чтобы Крис участвовал в воспитании ребенка? Смотрю я, Ноэль, ты и впрямь совсем плохого мнения о бедняге. Просто ты видела его не с лучшей стороны — в твоем обществе брат всегда ужасно нервничает.

Вне себя от изумления, Ноэль повернулась к Филипу. Радуясь, что достиг цели, он продолжил:

— Я действительно не выношу мужчин, не признающих отцовского долга. Но в отношении Криса мне не нужно применять никакого давления, он думает точно так же.

Филип говорил настолько сухо и жестко, что молодая женщина неуютно заерзала на сиденье. Неужели он не понимает, что принадлежит к тому типу людей, противоречить которым посмеет отнюдь не каждый? На ее вкус, стремление властвовать было в нем развито слишком сильно — в отличие от тела: оно было совершенно.

Ноэль зажмурилась. И куда заводят ее непослушные мысли всякий раз, когда она принимается размышлять о Филипе Нейчеле?

— Возможно, я от рождения наделен чувством семьи… Кто скажет, как впечатления детства влияют на мировоззрение взрослого.

Ноэль снова стало неуютно.

— Ты считаешь, что ребенок без отца много теряет?

Мысли об этом не давали ей спать по ночам.

— Все зависит от отца. А из Роналда вышел бы хороший отец?

— Да, — секунду поколебавшись, решительно ответила она.

Филип лишь кивнул в ответ — у него не было повода для сомнений. Однако Ноэль знала: хотя Роналд отчаянно мечтал о ребенке, представления о родительских обязанностях имел весьма смутные и, когда в гости к ним приходили семейные пары с детьми, буквально считал минуты до их ухода.

— Но у тебя ведь не было выбора… так же, как и у моей матери.

Что правда, то правда. Никак не поставишь в известность человека о том, что у него родился ребенок, если даже имени его не знаешь.

— Вот кого я на самом деле не понимаю, — тем временем продолжал Филмп, — так это женщин, которые становятся матерями-одиночками по собственному желанию, а не по воле обстоятельств. Пойми, я вовсе не утверждаю, что ты чего-то недодаешь дочери. Я и сам в детстве отнюдь не считал, будто мне чего-то не хватает. Мама окружила меня такой заботой, что я просто не понимал, для чего нужны традиционные семьи. Поэтому появление Джорджа поначалу воспринял в штыки. Но он очень изменил мою жизнь — я смог снова стать ребенком. Дети из неполных семей слишком уж быстро взрослеют…

— Приехали!

Ноэль едва не подпрыгнула на сиденье от облегчения.

— Ты всегда так ликуешь, приезжая на работу? — сухо осведомился ее собеседник, тормозя перед серым кирпичным зданием.

— Не люблю опаздывать — это непрофессионально, — холодно ответила Ноэль, безуспешно пытаясь открыть дверцу.

— Подожди, я сам.

Филип проворно выскочил из машины, обошел ее и с учтивым полупоклоном распахнул дверцу.

— Приятно было поговорить, — столь же любезно заверил он, когда Ноэль пулей вылетела из машины.

— В самом деле? А с моей точки зрения — напрасная трата времени! — Хотя вернее было бы сказать «ночной кошмар».

— Ну это легко исправить.

Дрожь предчувствия помогла ей догадаться о его намерениях, прежде чем рассудком Ноэль поняла, в чем дело.

Второй поцелуй доказал, что забыть первый ей так и не удалось. Губы Филипа были столь же искусны и чувственны, а язык — столь же настойчив, как запомнилось Ноэль. Слабый стон молодой женщины потонул в жаре этого поцелуя.

Когда Филип наконец отпустил Ноэль, она лишь тихо и мечтательно вздохнула. И куда подевалось праведное негодование в тот самый миг, когда больше всего было нужно? Неудивительно, что Филип торжествовал — мерзкий, самодовольный тип!

Он еще имел дерзость легонько погладить большим пальцем ее подбородок.

— Нет-нет, детка, лучше ничего не говори, только загубишь такой момент! — с притворным пылом попросил он, картинно прижимая руку к груди.

Ноэль передвинула его руку.

— Если у тебя есть сердце, в чем я глубоко сомневаюсь, то находится оно тут, слева.

— Отрадно видеть, как ты сведуща в анатомии! — с еще более преувеличенным восторгом сообщил Филип. — Я, разумеется, говорю с точки зрения потенциального пациента.

— А что до того, чтобы испортить момент, — огрызнулась Ноэль, — так я бы лучше подпортила тебе физиономию!

С этими словами она гордо повернулась и зашагала к входу, унося с собой воспоминания о его издевательском смехе.

К несчастью, сцену перед дверью вплоть до злополучного поцелуя, видели несколько любопытных коллег, привыкших к тому, что она приезжает на стареньком «форде», а не на роскошном «порше».

А внешность Филипа лишь подлила масла в огонь. Казалось бы, у людей своих дел хватает, так нет же, всем и каждому хотелось вытянуть из Ноэль мельчайшие подробности ее «романа». Через несколько часов она была уже по горло сыта умело замаскированными или совсем не замаскированными расспросами.

— Ну почему, — взмолилась она наконец, — ну почему все считают, будто одинокая женщина постоянно ищет себе мужчину? Я и без того совершенно счастлива, а даже если бы и искала себе кого-нибудь, то Филипа Нейчела даром бы не взяла!

Она думала, что высказалась достаточно ясно и наслаждалась тишиной и спокойствием, пока кто-то из сотрудников не спросил: а не тот ли красавчик, что подвозил ее утром, стоит под окном? Ноэль поняла, каково приходится мышке, возне норки которой залег голодный, зубастый кот.

— Будь у меня такой кавалер, уж я бы не стала задерживаться, — пошутила ее сменщица.

— У меня уйма работы, надо же все доделать. Она тянула время до последнего, пока не настала пора торопиться к Бетси, По счастью, одновременно с ней уходила ее подруга Энн.

— Слушай, — попросила Ноэль, — ты меня не подвезешь?

— Неужели предпочитаешь мою развалюху тому шикарному «порше»? — поддразнила Энн, но тотчас же посерьезнела, увидев, что подруга готова расплакаться. — Ну конечно, подвезу, о чем разговор.

Она даже тактично обошла молчанием странное поведение Ноэль: та забилась на заднее сиденье и, не поднимая головы, пролежала там, пока они не отъехали подальше от больницы.

— Спасибо, — с чувством поблагодарила верную подругу Ноэль, вылезая возле родительского дома.

— Если ты благодаришь меня за то, что я поумерила свое любопытство, то не стоит. Я просто попридержала его до поры до времени. А знаешь, Ноэль, — добавила Энн откровенно, — выглядишь ты просто ужасно. Бледная, тени под глазами — ну куда это годится? Грех было бы приставать к тебе с расспросами, пока ты не отоспишься. Ах да, тебе ведь не удается отоспаться. Ума не приложу, и как ты только выдерживаешь! Я вот себя человеком не чувствую, пока не просплю свои законные восемь часов.

Ноэль пожала плечами.

— Ко всему привыкаешь. Иногда мне удается вздремнуть днем, пока Бетси спит. Да и работаю я только два дня в неделю. Не так уж и страшно.

Простившись с подругой, Ноэль вошла в дом.

— Она спит, — сообщила ей мать, встречая дочь в кухне.

Ноэль нахмурилась и поглядела на часы. Странно — обычно малышка просыпалась ни свет ни заря.

— Ночью Бетси плохо спала. Все время капризничала.

— Ой, мама, надо было мне позвонить!

— Я бы позвонила, если бы случилось что-то серьезное. Но у детей часто поднимается температура.

— Температура? У Бетси? — переполошилась Ноэль. — Где она?

— Никуда твоя ненаглядная не денется, успокойся, сядь посиди немножко. Ты же совсем с ног валишься, — строго сказала мать, усаживая Ноэль за стол и всовывая ей в руки чашку горячего чая. — Отец отвезет вас, когда Бетси проснется. Полагаю, ты знаешь, что твоя сестра не ночевала дома?

Нет, Ноэль этого не знала. Укоризненный взгляд матери словно бы намекал, что ответственность за поведение младшей дочери лежит исключительно на старшей.

— Нет, ты мне скажи, что она вытворяет? Она же еще слишком молода, чтобы выходить замуж!

— Я и сама вышла замуж в двадцать лет, — напомнила Ноэль, осторожно отпивая обжигающий чай.

— Но перед тобой не открывалось таких блестящих перспектив, как перед Сарой! — напрямик заявила Маргарет Норд.

Ноэль понимала, что ее мать пришла бы в ужас, узнав, какую боль причинила дочери брошенной мимоходом фразой. А сколько их было за долгие годы, этих фраз! И мать, и отец считали само собой разумеющимся, что у старшей дочери один удел — как можно скорее выйти замуж и родить им внуков. Зато младшая непременно сделает головокружительную карьеру.

Ноэль не обманула их ожиданий: еще студенткой привела домой симпатичного молодого преподавателя. И когда Роналд пожелал сыграть свадьбу, не дожидаясь, пока невеста закончит учебу, к его уговорам присоединились два родительских голоса. Порой Ноэль казалось, что именно желание угодить папе и маме заставило ее тогда заглушить робкие сомнения и опасения в своей душе. Она согласилась.

Но когда оказалось, что с внуками ничего не получается, выносить скрытые укоры родителей стало тяжело. Ноэль винила в этой беде только себя. Роналд придерживался такого же мнения. И хотя ему хватало совести не высказывать этого, молодая жена часто думала, что разочаровала его.

Однажды она вслух предположила, что он ни за что не женился бы на ней, знай о ее бесплодии. Роналд устроил скандал. Только гораздо позже до Ноэль дошло: по сути дела он не возражал, он просто раскричался.

По иронии судьбы, настоящие проблемы у супругов начались только тогда, когда выяснилось, что все их неудачи стать родителями связаны с ним, а не с ней. Роналд воспринял свое бесплодие как вызов, оскорбление, ставящее под сомнение его мужские достоинства. Самоуважение его было сильно подорвано, он сделался вспыльчивым и агрессивным. Возможно, заводя любовницу, он силился что-то доказать хотя бы себе самому. Но Ноэль так и не представилось возможности выяснить, устоял бы их брак перед этим последним ударом…

— Ноэль! Ноэль, я спросила, как думаешь, разрешат ли ей в университете взять отсрочку на год?

— Что? — Ноэль попыталась собраться с мыслями. — Мама, прости, я все-таки пойду взгляну на Бетси.

— Ну знаешь ли, могла бы и побольше интересоваться будущим родной сестры! — упрекнула ее мать.

Когда Ноэль вошла в спальню, Бетси не встретила ее обычной улыбкой — той, от которой всякий раз замирало сердце. На лбу малышки выступила испарина, глаза лихорадочно блестели. Когда Ноэль откинула одеяло, чтобы взять дочку на руки, та захныкала. Не требовалось быть врачом, чтобы понять — девочка заболела.

— Пойдем, милая, дедушка отвезет нас домой. Я позвоню дяде Бену, он приедет и посмотрит тебя.

Дядя Бен был их семейным врачом, другом Роналда. Ноэль с нетерпением ждала, пока он закончит осмотр.

— Что с ней? — встревожено спросила она. — : Только не говорите мне, что я чересчур мнительная мать!

— Да разве я посмел бы? — ответил Бен. — Ну что я могу сказать такого, чего бы ты сама не знала? У девочки жар. Похоже, это какой-то вирус.

— Типичная отговорка врачей, когда они не могут понять, в чем дело, — хмуро отозвалась Ноэль.

Сердце твердило ей, что все не так просто. Но медики не принимают доводов «сердце чует», им подавай факты.

— Вообще-то тут гуляет довольно неприятный двадцатичетырехчасовый грипп. Все, что ты можешь, это сбивать температуру да давать малышке побольше жидкости. Если я снова понадоблюсь, звони — приеду сразу.

Ноэль вздохнула.

— Спасибо, Бен, я знаю, что на вас всегда можно положиться. Правда, я вам очень благодарна. Просто так тяжело…

Нервно сглотнув, она перевела взгляд на дочку, которая слабо улыбнулась в ответ. Бен похлопал Ноэль по плечу.

— Можешь не объяснять. У самого дети есть. Он с шумом захлопнул свой чемоданчик.

Ночь Ноэль провела на диванчике в детской, с тревогой прислушиваясь к затрудненному дыханию дочки. Только под утро усталость наконец одолела ее и молодая женщина забылась беспокойным сном.

Около половины десятого ее разбудил настойчивый звонок в дверь. Первым делом Ноэль метнулась к детской кроватке. Девочка была бледна и еле дышала.

— Бетси! Бетси!

Ответа не было. Маленькое тельце тяжело обвисло на руках у Ноэль. Обезумев от ужаса, молодая женщина бросилась к двери и рывком распахнула ее.

Филип стоял на крыльце, собираясь позвонить еще раз. Увидев обезумевший взгляд Ноэль, неподвижную белокурую малышку у нее на руках, он сразу понял — случилась беда.

— Скорее в больницу! — воскликнула молодая женщина и побежала мимо него к припаркованному у обочины «порше».

— Конечно.

Расстояние до ближайшей больницы Филип преодолел за рекордно короткий срок. Едва они прибыли туда, как сразу же завертелся налаженный механизм скорой помощи. Не прошло и нескольких минут, а Бетси уже лежала под капельницей.

Никогда еще Ноэль не чувствовала себя настолько беспомощной. Ожидание, длившееся несколько часов, было пострашнее любого кошмара. И когда врач в белом халате вышел в коридор поговорить с ней, фигура его двоилась и расплывалась в глазах молодой женщины. Отчаянно напрягаясь, Ноэль старалась понять смысл его слов, но парализованный ужасом мозг отказывался работать.

— Хорошо, что сразу привезли… тяжелый случай… следующие сутки будут критическими… лучший детский центр интенсивной терапии в нашем районе…

Ноэль лишь молча кивала.

Когда врач ушел, оставив ее в комнате ожидания, до Ноэль внезапно дошло, что обращался он не только к ней, но и к кому-то еще.

— Ты еще здесь? — спросила она.

— Я думал, — бесстрастно ответил Филип, — что кому-то надо быть рядом, чтобы связаться с твоей семьей.

— О Боже, мама! — Ноэль прикрыла глаза. — Не знаю, как я смогу разговаривать с ней прямо сейчас.

— Тебе нельзя оставаться одной в таком состоянии.

— Может, позвать Сару? Да нет, что это я!

Она изо со всех сил пыталась сосредоточиться. — Сару нельзя и близко сюда подпускать. Вдруг это навредит ребенку?

— Я обо всем позабочусь, — сказал Филип, и Ноэль лишь кивнула, без всяких вопросов полагаясь на его помощь и поддержку. — Ты побудешь немного одна?

Ноэль в очередной раз кивнула. Но почему-то ей очень не хотелось отпускать его — даже ненадолго.

Первую половину ужасной ночи с Ноэль провел ее отец. Но потом она все же настояла, чтобы он пошел отдыхать. Однако долго пробыть в одиночестве ей не довелось.

— Что ты тут делаешь?

— Твой отец не хотел, чтобы ты оставалась одна, — ответил Филип.

Оба говорили шепотом, хотя Бетси все еще лежала без сознания и разбудить ее они не могли.

Филип тихонько опустился на кушетку рядом с Ноэль. Она была благодарна ему за то, что он не задавал участливых, но никчемных вопросов.

Только под утро врачи решились сообщить матери хоть какие-то новости.

— Конечно, больших сдвигов к лучшему еще не произошло… Придется применить интенсивную терапию. Но все же прогноз оптимистичен.

— Она не умрет? Не умрет? Собственный голос показался Ноэль чужим — надтреснутым, старым.

— Ваша дочка — настоящий боец, миссис Ленард.

И тут Ноэль начало трясти, из глаз хлынули слезы — первые, что разрешила она себе пролить за последние сутки. Слепо повернувшись, она нашла прибежище на чьей-то широкой груди. Ее нежно и утешающе обняли сильные руки. Наконец поток слез иссяк. Ноэль отстранилась, стыдясь проявленной слабости.

— Прости.

Она смахнула с лица пряди волос. Руки дрожали, поделать с ними Ноэль ничего не могла. Да и все происходящее воспринимала как-то смутно. Откуда тут Филип? Почему он сидит вместе с ней у постели ее дочери… точнее, их дочери? Бетси заслужила отца — такого, как Филип! — внезапно поняла Ноэль со всей очевидностью.

— Почему бы тебе не умыться, не поесть, не поспать хоть чуть-чуть?

— Я не могу! — запротестовала она.

— Подумай, много ли крошке будет пользы, если ты рухнешь без сил?

Филип был прав.

— Ладно, пойду съем чего-нибудь. Ты позовешь меня, если…

Она вновь обратила полные тревоги глаза на хрупкую фигурку в постели.

Ноэль вышла. Через несколько минут в палату вошла дежурная медсестра, добродушного вида толстушка средних лет. Взглянула на капельницу, проверила какие-то показания на датчиках и, поправив на девочке одеяло, повернулась к молчаливой фигуре у окна.

— Бедная девочка. Тяжело ей пришлось. Но вы не переживайте, она выкарабкается. Просто поразительно, как быстро развивается инфекция у таких крошек. А эти осложнения… Были затронуты кроветворные органы, потребовалось срочное переливание крови. А у нее такая редкая подгруппа — встречается у одного человека на несколько тысяч. Еще неделю назад мы бы просто не знали, что делать. Слава Богу, в прошлое воскресенье проходил благотворительный День донора и какой-то заезжий магнат принимал в нем участие. У него оказалась именно такая кровь, как нужно. Не то малышка могла бы и не выжить.

Она сделала какую-то отметку в лежащей на столе истории болезни и вышла.

Еще несколько секунд Филип просидел неподвижно, прежде чем подняться и проверить зародившиеся в голове и с каждой секундой набиравшие силу подозрения.

Он хорошо помнил донорский номер, присвоенный ему в прошлое воскресенье. А уж какая редкая у него подгруппа крови знал с самого детства. Шагнув к столу, он перелистал карту в поисках отметки о переливании. Так и есть!

Встав перед кроватью, Филип устремил взгляд на неподвижную маленькую фигурку. На лбу его выступил пот. Отерев его дрогнувшей рукой, Филип все смотрел и смотрел, потря-сенно узнавая в бледном, измученном личике знакомые фамильные черты. Этот разрез глаз, этот нос, эти губы…

— Что случилось?

Филип с усилием отвел взгляд от лица девочки — его дочери! — и повернулся к двери.

— Ничего.

И в то же время так много. Неудивительно, что Ноэль упала без чувств к его ногам.

— Я думала… Я испугалась… Ты так стоял там… Ноэль неуверенно умолкла. Филип выглядел как-то странно, точно с трудом осознавал происходящее. Впрочем, решила она, наверное, у меня просто разыгралось воображение. Скорее всего, на него плохо действует больничная обстановка — такое часто бывает.

— Я испугалась, что ей хуже. — Ноэль торопливо шагнула к постели и увидела, что бледные щеки Бетси чуть-чуть порозовели. — Спасибо, что остался со мной.

Горькая ирония ситуации поразила Филипа: она благодарит его за то, что он вместе с ней бодрствовал у постели тяжело больной дочери — их единственного ребенка! Малышка могла умереть, а он так ничего и не узнал бы!

— Папа скоро вернется. Кроме того, вряд ли удастся и дольше не пускать маму в больницу. Ты вполне можешь идти.

— Когда ты узнала, что она не от мужа? — спросил Филип напрямик и внезапно схватился руками за виски. — О Боже, я ведь даже не знаю ее имени! Не знаю, как зовут мою дочь!

4

Этого удара Ноэль никак не ожидала! Со щек ее сбежали последние краски, в голове помутилось, перед глазами заплясали огненные точки. Когда зрение вновь вернулось, она обнаружила, что Филип стоит, скрестив руки на груди и терпеливо ожидая ответа.

— Элизабет. Ее зовут Элизабет, — прошептала Ноэль и, словно оправдываясь, добавила: — Мы зовем ее Бетси.

Она вглядывалась в лицо Филипа, пытаясь понять, как относится он к тому, что стзп отцом. Причем узнать об этом ему пришлось при столь драматических обстоятельствах.

В глубине души Ноэль знала, что момент этот неизбежен. Знала, но не хотела признавать. Как ни странно, ей было даже легче, что произошло это именно теперь, когда перед лицом жизни и смерти все остальное теряло значение, казалось неважным.

— Бетси… здравствуй, моя крошка. Филип склонился над больничной кроватью.

Ноэль и не подозревала, что это суровое, мужественное лицо может быть таким нежным и любящим.

— Я собиралась… Я честно собиралась все рассказать тебе, — беспомощно пролепетала Ноэль.

— Когда?

Она лишь покачала головой, но Филип не смотрел на нее.

— Дочь… У меня есть дочь…

В голосе его боролись изумление, недоверие и благоговение.

Когда же наконец он смог оторвать взор от малышки и вновь повернулся к Ноэль, на лице его не было и намека на недавнюю нежность, лишь гнев и подозрительность. И, положа руку на сердце, Ноэль не могла винить его за такую реакцию.

— Я с самого начала знала, что Бетси не от Роналда, — еле слышно призналась она.

Голова у нее кружилась по-прежнему, в груди воцарилась отвратительная пустота, а сердце так стучало о ребра, словно хотело вырваться из сделавшейся вдруг тесной грудной клетки.

— И какие оставались варианты?

Ноэль не сердилась за язвительную иронию его тона — в конце концов она вполне заслужила подобное обращение. Слава Богу, Филип хотя бы не кричал. Ноэль не выносила сцен и скандалов, от разговоров на повышенных тонах у нее все так и сжималось внутри. В памяти еще были живы воспоминания о последних месяцах жизни с Роналдом.

— Ты.

Неужели он все еще сомневается в том, что был у нее единственным любовником? В зеленых глазах молодой женщины вспыхнул сердитый огонек.

— А тебе не пришло в голову, что мне, может, захочется знать, что я стал отцом?

Взгляд Филипа вновь устремился на кровать, лицо исказилось от душевной муки.

— Я ведь даже не знала твоего имени, — напомнила ему Ноэль. От стыда на щеках у нее выступили алые пятна, голос задрожал. Но тот же стыд придал ей силы возразить: — И как, по-твоему, я должна была объяснить это Бетси, когда она стала бы чуть старше? — Известное дело, молодежь нетерпима к ошибкам родителей, а Ноэль было бы невыносимо знать, что ее дочь скрывает свое происхождение. — Я хотела, чтобы Бетси думала, будто у нее был совершенно необыкновенный отец.

Филип дернулся, будто она ударила его.

— А не случайный незнакомец, которому «посчастливилось» подвернуться в нужный момент.

Ноэль в ужасе отшатнулась.

— Нет… нет! Ты все неверно понял! — запротестовала она.

— Отнюдь. На мой взгляд, ты обрисовала ситуацию предельно ясно. Представляю, каково тебе было, когда ты увидела меня на пороге. Должно быть, решила, что сама судьба ополчилась против тебя, — хмуро ответил Филип.

— Вроде того, — убито подтвердила Ноэль.

По выражению лица Филипа совершенно невозможно было сказать, что он думает, что чувствует. Что же теперь будет?

— И ты надеялась скрыть это от меня? — с недоверием в голосе спросил Филип, снова глядя на девочку. — Она же так на меня похожа…

— Думаешь, я не знаю? — Ноэль едва не плакала. — Но разве ты догадался бы, если бы случайно не узнал. — Она озадаченно нахмурилась. — Но как… как это произошло?

— Медсестра сказала, что у нее очень редкая подгруппа крови. У меня, заметь, тоже. Я проверил по карте — все совпадает. Более того, я был донором и ей перелили именно мою кровь. И, скажу я тебе, точно такая же кровь у моей матери, стало быть, бабушки Бетси.

При упоминании о бабушке Ноэль смутилась и испуганно покосилась на дверь, будто ожидая, что в палату вот-вот ворвется толпа незнакомых людей и каждый из них начнет предъявлять права на ее дочь. Но там, разумеется, никого не было. Сделав глубокий вдох, Ноэль попыталась успокоиться.

— Ты удивился бы, узнав, сколько людей считают Бетси точной копией Роналда, — сухо возразила она. — Они видят то, что хотят видеть.

— Итак, ты не знала, ни кто я, ни как со мной связаться. Но когда я объявился у тебя дома… — незаметно для себя Филип начал горячиться, но один взгляд на фигурку в кровати заставил его понизить голос, — почему ты не сказала мне правду сразу?

— А как бы ты отреагировал? Сара беременна от твоего брата, а я, ее родная сестра, внезапно преподношу тебе трехлетнюю дочь! Не слишком ли? — Ноэль подавила истерический смешок. — И зачем мне было обрекать нас с Бетси на такие терзания ради отца, который, скорее всего, и знать бы нас не захотел?.. А кроме того тут замешаны и другие люди. Мои родители, бабушка Роналда — она совсем старенькая и с большим трудом пережила гибель внука. В правнучке души не чает. Так что, если помышляешь объявить во всеуслышание, что Бетси твоя дочь, лучше и думать забудь! Я тебе не позволю! В конце концов твоя роль тут не больше, чем простого донора спермы!

Ноэль знала все доводы наизусть — она столько раз уже прокручивала их в голове. Но почему-то теперь, перед лицом слушателя, ей было куда труднее приводить их с должной уверенностью, особенно учитывая, каким горящим взглядом смотрел на нее этот слушатель.

— Ты почему-то опустила тот факт, что сама оказалась бы в довольно неприятном положении, всплыви правда наружу. Куда как благопристойнее выглядеть в глазах людей вдовушкой, в одиночку воспитывающей дочь, чем женщиной, которая, не успел остыть прах мужа, прыгает в постель первого встречного. Представь только все эти осуждающие взгляды, не говоря уж о злых языках. Найдутся ведь и те, кто станет утверждать, будто ты не удосужилась даже подождать, пока твой муж умрет.

Ноэль выглядела убитой и потерянной. Но Филип ожесточил свое сердце. Страдает? Что ж, невредно и ей пострадать немножко, ведь она пошатнула самые основы его жизни!

— Кроме того, если помнишь, мое участие было чуть более… гмм… личным, чем простое донорство при искусственном оплодотворении.

Против воли взгляд ее скользнул по чувственному изгибу его губ. Досадуя на себя, Ноэль отвела глаза и заявила:

— Должно быть, мы говорим о разных вещах. Случайная связь еще не делает мужчину настоящим отцом.

Филип усмехнулся.

— Ах, Ноэль, брось эти отговорки! Признайся, о чем, кроме чувственного наслаждения, ты думала в ту ночь? По-твоему, выходит, что случайная связь настоящей матерью может сделать, а настоящим отцом — нет?

— Но… но… это совсем другое дело.

— Как удобно… — саркастически начал Филип, но не договорил и воскликнул: — Она приходит в себя!

— Что? — Ноэль подскочила к нему. — Ты уверен?

— Она шевелит пальцами… гляди. — Он показал на ручку Бетси. — Я позову врача.

— Да, да, скорей!

Ноэль отчаянно пыталась не слишком обнадеживаться, но каждый нерв в ее теле был напряжен до предела.

Просто удивительно, как быстро иной раз дети идут на поправку! Ноэль не переставала дивиться этому чуду. Конечно, Бетси все еще была такой худенькой, что можно было пересчитать косточки, да и капризничала больше обычного, но во всем остальном уже стала прежней маминой Бетси — точнее, маминой и папиной Бетси. Постоянное присутствие Филипа служило Ноэль вечным напоминанием о случившемся. К прежней жизни возврата уже не было.

— Неужели я могу забрать ее домой уже сегодня?

Усталый врач улыбнулся в ответ на откровенное недоверие в голосе Ноэль.

— Ну, если вы предпочитаете остаться еще на пару дней…

— Нет-нет! — Ноэль чувствовала, как по лицу ее расплывается счастливая улыбка. — Побегу звонить домой, обрадую своих.

Ноэль прекрасно знала, как оно бывает в таких местечках, как ее родной городок. Хотя заходившие проведать их с Бетси знакомые тактично обходили молчанием присутствие Филипа, сплетни наверняка уже гуляли вовсю. Порой Ноэль казалось, что соседи вот-вот отгадают истину, — если уже не отгадали.

Хорошо что родители так радовались выздоровлению Бетси, что покуда не задумывались ни о чем другом. Сара тоже не спрашивала, с какой стати Филип вдруг проникся такой заботой о здоровье ее маленькой племянницы. Впрочем, она, надо полагать все знала: за те несколько дней, что Филип провел в больнице, его пару раз навещал брат. А уж Крису-то Филип, скорее всего, открылся. Ноэль постаралась выбросить тревожные мысли из головы.

Приходилось признать, что кавалер Сары оказался все-таки лучше, чем можно было предположить по первому впечатлению. Например, он обладал превосходным чувством юмора и забавлял маленькую больную. Да и отношения между братьями тоже немало удивили Ноэль — оба были очень привязаны друг к другу, а Крис испытывал к старшему брату еще и неподдельное уважение.

— В трудную минуту, — доверительно сообщил он Ноэль, — Фил просто незаменим. Второго такого не найти. Когда у папы дела вдруг пошли плохо, Фил не раздумывая бросил университет. Хотя в душе он самый настоящий ученый и ему нелегко дался этот шаг. Мне не хотелось бы, чтобы и Сара упускала свой шанс, — признался Крис, озабоченно вздохнув. — Сам-то я не слишком мозговит. — Да и я. — Они обменялись заговорщическими улыбками. Бог ты мой, неужели мне потихоньку начинает нравиться этот молодой человек? — удивилась Ноэль и спросила: — А что случилось с бизнесом вашего отца?

— К счастью, все уже в прошлом. Фил помог папе все уладить. Хотя им пришлось нелегко, они несколько лет ни сна ни отдыха не знали. А еще через какое-то время папа ушел на покой, и теперь Фил у нас босс.

— Тебе не обидно? — не сдержала любопытства Ноэль.

Подобная ситуация могла бы стать поводом для зависти и отчуждения между братьями. И то, что ничего подобного явно не произошло, говорило в пользу обоих.

— Да ты что! — засмеялся Крис. — Я слишком ленив, чтобы соревноваться с Филом. Во всяком случае, так все считают.

— Что, и Фил… Филип тоже так говорит? — неодобрительно спросила Ноэль.

— Нет, папа с мамой. Фил-то демонстрирует прямо-таки потрясающую уверенность в моих способностях, даже удивительно, учитывая… — Он замялся и отвел глаза, но потом собрался с духом и докончил: — Я попал в ужасно плохую компанию… Пьянство, наркотики… Нет, сам я их не пробовал. А теперь и вовсе порвал с теми парнями, честное слово! Фил очень поддержал меня в трудный момент. Если бы папа с мамой узнали, это их просто убило бы.

— А Сара знает?

Ноэль была потрясена. Но тем не менее после нелегкого признания Криса стала думать о нем лучше.

Тот кивнул.

— Да, я ей рассказал. Все-таки Фил у нас замечательный парень, правда?

Ноэль не стала возражать. В глубине души ее томило подозрение, что Крис прав. И почему-то от этого на сердце у нее становилось еще неспокойней и тяжелей.

Она складывала вещи Бетси, как вдруг почувствовала за спиной молчаливое присутствие Филипа.

— Ее выписали.

— Да, я уже слышал. Выпрямившись, Ноэль резко повернулась к нему. Филипа не было в больнице всего часа два, но он успел привести себя в порядок — побрился, переоделся. Глядя на него, никто не подумал бы, что этот элегантный и полный сил красавец последние недели почти не спал. Узкие джинсы обтягивали стройные бедра, черная футболка подчеркивала мускулы плеч и груди. От Филипа исходили жизненная сила и энергия. Ноэль даже возмутилась. Нет в мире справедливости, думала она, вспоминая, каким бледным и изнуренным выглядело ее собственное лицо в зеркале.

— А почему они сообщили об этом… — встревоженно начала она.

— …чужому человеку? — сухо закончил Филип.

Ноэль поежилась. Она знала: их перемирие не продлится долго. До сей поры их объединяли тревога за Бетси и забота о том, чтобы малышка поскорее выздоровела. Теперь же Филип мог опять вступить на тропу войны.

— Не волнуйся. Мне сказала одна из сиделок, как другу семьи. Что может быть естественней? Я не посягал на твои родительские привилегии. Но, честно-то говоря, не слишком приятно стоять в сторонке и помалкивать, пока врачи обсуждают с тобой здоровье моей дочери.

Это откровенное признание содержало в себе недвусмысленное предупреждение. Однако по непроницаемому лицу Филипа трудно было понять, как далеко он намерен зайти.

— Но ты же мне ни разу ничего такого не говорил, — заметила Ноэль, нервно покусывая губу.

— Не до того было. Здоровье Бетси важнее моих чувств. Не время качать права, когда на карту поставлена жизнь моей дочери.

Ноэль покраснела. Все эти дни Филип ее поддерживал. Ей даже казалось, что пока он рядом, ничего плохого не случится, просто не может случиться.

Как легко было бы расслабиться, переложить все заботы на его плечи! Но Ноэль отчаянно боролась за свою независимость. Она столько лет прожила без надежного мужского плеча, справится и теперь!

— И что же дальше?

В устремленных на Филипа зеленых глазах читался испуг, еле заметная морщинка между бровями углубилась и проступила четче.

— Чего же ты боишься — меня или просто перемен? Любых перемен? — задумчиво спросил Филип.

— Ничего я не боюсь. И уж точно не тебя! Хотя Ноэль по несколько раз на дню мечтала о том, чтобы Филип никогда не объявлялся в ее жизни, она была реалисткой и понимала — на определенные уступки идти придется. Только так, чтобы Бетси не стала заложницей пробудившихся отцовских инстинктов Филипа.

— Какая ты хорошенькая, когда волнуешься… — произнес он, и его суровое лицо смягчилось улыбкой.

Нашел время для иронии! — разозлилась Ноэль. Я же сейчас на пугало похожа!

— Ты ведь не ожидаешь публичного признания твоего отцовства? — деланно засмеялась она.

Ее слова немедленно вызвали у Филипа вполне объяснимую реакцию.

— Я, знаешь ли, не сторонник полумер, — решительно заявил он.

У Ноэль заныло в груди. Да, с таким твердолобым упрямцем договориться добром будет трудно.

— Но я же объяснила… — начала она, от волнения покрываясь красными пятнами.

— Ну да, про семью. — Филип небрежным жестом отмел все ее доводы. — Только у меня тоже есть семья. Не хочу быть мстительным, однако… — Он помолчал, дав ей время оскорбленно вздернуть подбородок, и сказал: — Однако я вовсе не собираюсь помогать тебе выпутываться из лжи, а тем более продолжать лгать, как бы удобно тебе это ни было.

— Я не лгала!

— Ну да, просто не говорила правды. Что по сути одно и то же, — презрительно возразил Филип. — Скажи, а как ты собиралась ответить, когда Бетси спросила бы тебя об отце? Разве тогда ты не солгала бы? Не принялась бы расписывать твоего Роналда самыми яркими красками?

— Я… я не знаю. — До сих пор Ноэль гнала от себя мысли о том, как поступит в такой ситуации. — Но ты ведь понятия не имеешь, каково быть отцом! — возмущенно воскликнула она.

— А кто в этом виноват?

— Сегодня ты хочешь быть отцом, но кто поручится, что через пару недель ты не передумаешь? Я не хочу, чтобы Бетси страдала.

— Правда? Скажи, а хорошо ли для Бетси то, что ты лишаешь ее отца?

Ноэль почувствовала, что ее загоняют в угол.

— Я заявлю всем, что ты лжешь! — яростно закричала она.

Угроза ничуть не испугала Филипа.

— А ты никогда не слышала про тесты на определение отцовства? Думаешь, совпадения по крови будет недостаточно?

Ноэль поникла и поднесла руку к задрожавшим губам.

— Ну и что же мы будем делать? — убитым голосом спросила она, не глядя на Филипа.

— Думаю, проще всего пожениться. А ты что скажешь? — Он взял из рук остолбеневшей женщины пижамку, аккуратно сложил и присоединил к стопке вещичек. — Ого, у тебя даже челюсть от изумления отвисла!

— Что скажу? — хрипло повторила Ноэль. — Скажу, что ты последний ум утратил!

— Единственное, что я утратил — это мою дочь. И я хочу вернуть ее, Ноэль.

Подтекст был ясен: Филип готов добиваться своего любой ценой, даже ценой брака.

— Тебе не удастся отнять ее у меня!

— Да, это было бы не в интересах Бетси, — согласился он.

Ответ отнюдь не утешил Ноэль.

— А ты уверен, что никогда не ошибаешься?

Губы Филипа чуть дрогнули, когда он вспомнил о всех глупостях, что успел натворить за свою жизнь. Но ответить не успел — на пороге возникла маленькая фигурка. Не обращая внимания на мать, девочка кинулась к Филипу.

Ноэль с замиранием сердца смотрела, как заливающаяся смехом малышка взлетает высоко над его головой, без тени страха доверившись сильным рукам. Оказавшись наконец на полу, но все еще не отпуская руки Филипа, Бетси протянула Ноэль неуклюжую фигурку из пластилина.

— Мамочка, это тебе.

— Спасибо, родная, — выдавила Ноэль сквозь мгновенно подступившие к горлу слезы.

Переживания последних дней сделали ее куда уязвимей и слабее обычного. Она поспешно отвернулась, чтобы спрятать лицо.

— Пойдем, Бетси, попрощаемся с теми хорошенькими птичками в холле, а мама пока сложит вещи, — предложил Филип.

— Птички! — радостно завопила малышка, устремляясь к выходу.

Неужели у Филипа проснулся такт? Вряд ли, скорее всего, чистое совпадение, решила Ноэль, не желая признавать за противником никаких достоинств.

По возвращении домой Бетси радостно носилась туда-сюда, заглядывая во все уголки, пока вконец не разошлась.

— Перевозбудилась, бедняжка, — пояснила Ноэль, подхватив на руки хнычущую дочку. — Пойду уложу ее.

— Вот и славно, — одобрил Филип.

Он удобно устроился в кресле и наблюдал за мамой и дочкой таким внимательным, пристальным взглядом, что Ноэль стало не по себе. Хотя она изо всех сил пыталась вести себя корректно по отношению к отцу Бетси, получалось это у нее из рук вон плохо. Враждебность так и клокотала в ней, готовая выплеснуться наружу. Ноэль и отвезти-то их домой позволила лишь потому, что хотела избежать публичного скандала.

— Что, — презрительно бросила она через плечо, — каких-то полчаса общения с малышкой и ты уже устал?

— Нет, я устал от твоих постоянных придирок, — в тон ей ответил Филип, с усталым вздохом откидываясь на спинку кресла. Чуть поостыв, он продолжил уже более мирно: — Нам надо кое-что обсудить.

Ноэль не понравилось, как это прозвучало. И она попыталась сделать вид, будто держит ситуацию в руках.

— Я всей душой за то, чтобы установить правила общения.

Бетси уснула почти мгновенно, так что у Ноэль не было предлога задерживаться в детской. Да и зачем оттягивать неизбежное? Нужно прийти к компромиссу — чтобы и Филипа устраивало, и ее жизнь не слишком меняло. Последние четыре года были самыми счастливым и мирными в ее жизни. Так, без боя, она этот мир и покой не отдаст!

Воодушевившись, Ноэль решительно вошла в гостиную. Беда заключалась в том, что она позволила себя запугать. Все, с этим покончено!

Однако представшее ее глазам зрелище заставило Ноэль замереть на месте. Стоя вполоборота к двери, Филип прижимал к лицу шелковый шарфик, который она оставила на спинке дивана.

Почувствовав ее присутствие, Филип обернулся и, похоже, вовсе не устыдился, что его застали за столь сентиментальным занятием. Или щеки его все-таки слегка порозовели? Да нет, вряд ли, решила Ноэль, уж слишком он не прошибаем!

— Пахнет совсем как твоя подушка в то утро. Филип говорил негромко, но в глазах его горел лихорадочный огонек.

У Ноэль перехватило дыхание. В мгновение ока предательское тело налилось томительным жаром, а в мозгу пронеслось дразнящее, необыкновенно живое воспоминание о том, как выглядел Филип, когда на рассвете она крадучись выходила из номера мотеля…

Мускулистая рука, из-под которой Ноэль тихонько выскользнула, откинулась на подушку. Он лежал на боку лицом к окну, и первый луч солнца, пробившийся сквозь щель в занавесках, лег наискось плоского живота и груди.

В профиль лицо Филипа казалось не таким резким и суровым. Длинные темные ресницы были опущены. Пряди светлых волос падали на лоб и щеку, подчеркивая мужественную угловатость черт…

— Лишь этот аромат остался мне в подтверждение того, что ты была не сном.

Он не сводил с нее глаз.

— Прости.

— За что?

За то, что сбежала, точно вор, на рассвете. Что не нашла в себе мужества остаться и взглянуть в лицо неизбежным последствиям той ночи и собственным стыду и смущению. Тогда Ноэль искренне верила, что ее поступок был всего лишь своеобразной разрядкой нервного напряжения, что копилось на протяжении предыдущих тяжелых недель. Однако сейчас она уже не была в этом уверена. Да и какой теперь смысл искать оправдание своему тогдашнему поведению! С той самой минуты, как Филип появился на пороге, все ее чувства пришли в смятение и она смотрит на него, словно голодная кошка — на сметану.

— Не очень-то это было вежливо с моей стороны.

— Вежливо? Ты извиняешься за дурные манеры? — не поверил Филип своим ушам.

— Я хотела оставить записку, но… совершенно не представляла, что пишут в таких случаях. — Ноэль издала нервный смешок. — Подумала, что ты сам будешь рад, если я скроюсь по-тихому.

Мужчины ведь не всегда хотят знать имена своих случайных подружек. Кроме того, Филип спал так крепко, что Ноэль сомневалась, сумела бы она разбудить его, даже если бы постаралась.

— Я проснулся, сгорая от страсти. И мне тут же стало не до смеха. — Слова Филипа были пропитаны горькой иронией и гневом. — Ни одна женщина до тех пор меня еще не бросала!

Ноэль невольно схватилась рукой за горло. В висках бешено пульсировала кровь. С трудом ей удалось отвести глаза, но она все равно чувствовала на себе его горящий взгляд.

— Это, надо думать, твоя привилегия, — кое-как ухитрилась парировать Ноэль.

— Есть и менее оскорбительные способы расстаться с леди.

Насмешка ее разозлила.

— А то ты у нас настоящий джентльмен. Ладно, Филип, хватит, я устала…

Для большей убедительности она демонстративно зевнула. Однако Филип проигнорировал намек.

— Да, я тоже хоть сейчас в постель.

Эти слова могли бы показаться совсем невинными, если бы им не сопутствовал недвусмысленный жаркий взгляд. В груди у Ноэль стеснилось, колени подкосились.

— Не слишком ли это нагло даже для тебя? — насмешливо спросила она, хотя дрожь в голосе выдавала ее волнение. — Я-то думала, ты хочешь поговорить о Бетси, а ты только и пытаешься, что при первой же возможности затащить меня в постель.

— Думаю, что после мы сумеем лучше сосредоточиться на деле.

— Если это один из твоих излюбленных приемов… — еердито начала Ноэль, не зная, на кого больше сердится — на себя или на Филипа.

По сути дела его наглая самоуверенность была вполне оправданна. Ноэль ничего не хотела больше, чем дотронуться до него, почувствовать запах его тела, жар его прикосновений. Ее жгло неутоленное желание. Уму непостижимо, как возбуждающе действует на нее этот мужчина!

— Бетси нужен отец, а тебе, насколько я могу судить, — мужчина.

— Мы с Бетси прекрасно обходились без тебя!

— Умение признать, что тебе что-то необходимо, вовсе не признак слабости.

— Ты, конечно, имеешь в виду себя, — рассмеялась она, но этот смех не мог бы обмануть и ребенка.

— По правде говоря, я действительно говорил о себе. Та ночь была слишком хороша. С тех пор я ни на одну женщину не взглянул с желанием.

Ноэль ожидала подвоха, но никакого продолжения не последовало. Лицо Филипа оставалось все таким же непроницаемым, лишь губы чуть изогнулись в улыбке, полной самоиронии.

— Ты говоришь, — с недоверием начала Ноэль, — что с тех пор у тебя не было…

Она даже не смогла докончить фразы.

— А что тебя так удивляет? — усмехнулся ее собеседник. — У тебя самой много ли любовников сменилось за прошлые четыре года?

— Это другое дело! — Ноэль с ходу отмела подобное сравнение. Она сама убедилась в несравненных достоинствах Филипа как любовника. Но чтобы он целых четыре года обходился без женщин? Не может быть! — Ты что, импотент?..

Она осеклась, поняв всю нелепость вопроса.

— Нет, — ничуть не обиделся Филип. — Просто я очень разборчив. Удивительно — мы с тобой замечательно понимаем друг друга в постели, а вот словами тебе самых простых вещей не втолкуешь. Знаешь, если бы мы могли проводить в постели побольше времени и решали бы все проблемы только лежа, наш брак имел бы шанс на успех.

Филип говорил так, будто они уже твердо решили, что женятся!

— Послушай, ты ведь не всерьез насчет этого дурацкого брака… Это и предложением-то не назовешь…

— Что-то ты не произвела на меня впечатление женщины, придерживающейся светских условностей. Мне и прежде случалось заводить скоропалительные интрижки, но обычно я успевал хотя бы представиться.

Дешевый выпад! Филип сам пожалел, что несносная упрямица вынудила его опуститься до такого уровня. Однако насмешка достигла цели — Ноэль залилась румянцем.

— Пойми, никакой мужчина мне не нужен! А уж выходить замуж вторично я и подавно не намерена!

Она вложила в эти слова столько пыла, что Филип задумчиво прищурился.

— С чего бы это? Потому что нельзя превзойти достигнутое совершенство? Или потому что первый твой брак обернулся катастрофой?

Это был выстрел вслепую. И Филип сам изумился, что попал в яблочко.

Ноэль растерянно отвела взгляд.

— Безупречных браков не бывает. — Она не собиралась делиться своей неудачей ни с ним, ни с кем-либо еще. — Надо как следует потрудиться, чтобы все шло на лад.

Филип возвел глаза к потолку.

— Ах, еще одна разбитая иллюзия! А я-то, наивный, думал, что ваш брак был заключен на небесах. Так гласят местные легенды.

Да, важнее всего для Роналда было соблюсти внешние приличия. Ноэль порой думала, что, если бы не тратили столько сил на поддержание видимости счастливой семьи, возможно, они и впрямь жили бы счастливее. Но даже теперь она боялась признаться в этом. Однако Филип не ждал признаний.

— Мой адвокат уже начал готовить документы…

— Что? — не поверила ушам Ноэль.

— Финансовые документы, чтобы обеспечить Бетси, — пояснил Филип.

— Не понимаю.

— Она моя дочь. Ноэль, я отнюдь не бедняк, и…

Наконец до нее дошло.

— И не думай даже! — взорвалась она. — Конечно, ты привык все сводить к деньгам, но нам они не нужны!

Взгляд Филипа посуровел, подбородок воинственно выпятился.

— Что хочешь ты, совершенно неважно, — сообщил он. — Я вовсе не собираюсь сидеть еложа руки и наблюдать, как мать моего ребенка вынуждена трудиться до седьмого пота…

— Ничего и не вынуждена. Мне это нравится!

— А вот Сара считает иначе. Она говорит, ты очень страдаешь, что вынуждена оставлять Бетси у бабушки, каждые пять минут звонишь и спрашиваешь…

— Не слишком ли много она говорит! — отрезала Ноэль. — Ты, насколько я понимаю, считаешь, что жена должна постоянно ходить беременной и из кухни носа не показывать иначе, как по большим праздникам?

— А что, это идея, — улыбнулся Филип, но тут же снова посерьезнел. — Послушай, Ноэль, брось эти штучки с равноправием и самостоятельностью. Погляди на себя. Ты слишком худенькая, недосыпаешь. Тебе надо отдохнуть и набраться сил. Возможно, наш мир далек от идеального, но обеспечить матери моего ребенка безбедную жизнь я в состоянии.

Ноэль разозлилась еще сильнее. «Мать моего ребенка» — вот что для него главное, вот к чему сводится вся эта напыщенная тирада! А ведь минуту назад она почти поверила, будто он хочет именно ее! Ему же просто-напросто нужен ребенок, причем мать идет в виде нагрузки, никчемного приложения.

— Если бы не твое общество, — гневно выпалила она, — то-то я отдохнула бы и набралась сил!

— Если бы меня тут не было, ты все равно не могла бы уснуть, думая обо мне.

Что за наглость, даже зависть берет! Внезапно растеряв весь пыл, Ноэль устало опустилась в кресло.

— А я, — продолжил Филип с прежней самоироничной улыбкой, — не спал бы, думая о тебе.

Признание застало Ноэль врасплох, но она ожесточила свое сердце.

— Ну да, и о том, как бы украсть у меня Бетси!

— Ты прекрасно знаешь, что ничего подобного я не замышляю.

Он говорил столь рассудительно, что Ноэль захотелось в него чем-нибудь кинуть.

— От таких, как ты, всего можно ждать!

Филип проигнорировал эту вспышку детского упрямства.

— Послушай, мы оба хотим сделать как лучше для Бетси.

— А кто сказал, что ты в этом разбираешься?

Как ни странно, но Филип слегка изменился в лице. Неужели она задела его за живое?

— Да, я ничего не смыслю в детях. Но увидишь, я быстро научусь.

Нотка неподдельной боли в его голосе неожиданно для самой Ноэль нашла отзвук в ее душе.

— Представляю, какое это было потрясение, — вымолвила она уже совсем иным тоном, — обнаружить, что у тебя есть дочь.

Филип склонил голову.

— Да, пожалуй…

Было видно, как он удивился, найдя понимание у той, что миг назад глядела на него волком.

— Знаешь, — чуть ворчливо заявила Ноэль, — наверное, при иных обстоятельствах из тебя вышел бы очень даже хороший отец.

— Спасибо. — Губы Филипа чуть дрогнули. — Но вообще-то я и в уже сложившихся обстоятельствах собираюсь быть хорошим отцом.

Не обращая внимания на то, как отшатнулась и вжалась в кресло Ноэль, он шагнул вперед и взял обе руки молодой женщины в свои.

Ладони его были твердыми и теплыми, и пальцы Ноэль утонули в его руках.

— Мы вместе добьемся этого. Обещаю, — тихо выдохнул Филип.

Ноэль смотрела на него с мукой во взгляде. Ах, если бы она могла разделить эту неколебимую уверенность!

— Филип, кто-то из нас должен сохранять чувство реальности.

Невесело рассмеявшись, он заключил ее лицо в ладони.

— Ты упряма, как фокстерьер.

— Если уж хотел сравнить меня с собакой, неужели не мог подобрать породу получше… ну хотя бы сеттера или афгана? — Как ни сладостно было чувствовать прикосновение рук Филипа, Ноэль отвела его ладони от своих щек. — Мне надо проверить, как там Бетси.

Она старалась не встречаться с ним взглядом, ибо знала: он сумеет прочесть по лицу, какое смятение владеет всем ее существом.

— Я с тобой.

Ноэль на миг вскинула голову, но тут же потупилась. Колени ее ослабели, сердце неистово забилось в груди. Подтекст этого вопроса был совершенно ясен. Если Филип поднимется сейчас с ней, вновь спустятся в гостиную они очень нескоро. Нет, пора указать гостю на дверь! Так чего же она ждет?

Однако в глубине души Ноэль прекрасно понимала, отчего медлит. Она сама себя презирала за слабость, но в то же время отчаянно хотела быть с Филипом, познать блаженство в его объятиях. Душа ее разрывалась надвое. Прогнать его? Умолять остаться?

Невзирая на внешнюю самоуверенность, Филип тоже терзался сомнениями. До сих пор он не знал отказа у женщин. А если очередная подружка хотела от него больше, чем он желал ей дать, и начинала предъявлять права — что ж, Филип удалялся, философски пожимая плечами. Однако сейчас все было по-иному: если придется уйти, это ранит его в самое сердце.

— Ну ладно, — словно против воли выдохнула наконец Ноэль.

Безумие! — шептал навязчивый голосок у нее в голове. Но его заглушало все нараставшее возбуждение и, как ни странно, непонятное торжество.

Филип поймал ее за руку и, ощутив слабую дрожь, улыбнулся. Чего он боялся? Женщины всегда умирают от страсти при виде него. Полегче, парень, одернул он себя. Кто это тут умирает от страсти? Уж не ты ли?

5

Филип не мог оторвать взгляда от спящей дочери.

— Своего отца я ни разу не видел, он и слышать обо мне не хотел. А я бы умер от сознания, что стал чужим для собственного ребенка.

Ноэль отвернулась и задернула занавеску. Она и сама не знала, почему слова Филипа подняли в ее душе бурю эмоций. Вот уж не было печали: принимать близко к сердцу его проблемы! Ей и без него есть о ком позаботиться. Да Филип в ее защите и не нуждался — сам прекрасно мог за себя постоять. И все же его непривычная кротость растрогала Ноэль.

— Конечно, ты имеешь право войти в жизнь Бетси, — немного помолчав, признала она.

Филип кивнул, словно и не сомневался в ее согласии. Его взгляд был по-прежнему прикован к девочке. Ноэль заглянула ему в лицо, но тут же отвернулась. Ей стало неловко, словно она украдкой подсматривала за ним, вызнавая уязвимые места.

Она направилась к двери, и новоиспеченный отец, бросив последний взгляд на детскую кроватку, последовал за ней.

— Только не думай, — упрямо заявила Ноэль, едва лишь за ними закрылась дверь, — что я согласилась с твоей дурацкой затеей.

— С какой именно?

Склонив голову набок, Филип насмешливо взирал на нее.

— С замужеством! — выпалила Ноэль. — Из того, что мы… Короче, все это сплошная нелепица! — яростно закончила она.

— Ты предлагаешь обойтись только постелью — без колец?

Ноэль нахмурилась. Этот человек обладал прямо-таки даром ставить ее в тупик.

— Просто не знаю, почему я еще…

Она умолкла и смущенно потупилась. Ну что, ради всего святого, в этом мужчине заставляет ее напрочь позабыть всякий стыд? Почему один взгляд на него притупляет ее разум и пробуждает к жизни глубинные стороны натуры — первобытные, чувственные?

— Признайся, ты ведь мечтаешь… о моих ласках?

Ноэль не замечала, как прерывается голос ее собеседника, как напряжение, владеющее его телом, выдает себя в неровном дыхании. Она знала лишь, что от картины, представшей ее мысленному взору, перехватило дыхание, а голова закружилась.

— Ты ведь и сама мечтаешь коснуться меня. Ей стало нестерпимо душно, сердце гулко забилось в груди. Справившись с собой, Ноэль пожала плечами и признала:

— Да, физически меня влечет к тебе. — Откровенность далась ей нелегко, но лучше уж выяснить все до конца. Оставалось лишь надеяться, что Филип не сочтет ее нимфоманкой. — Но это единственное, что есть между нами. Лишь страсть. Ведь не станешь же ты жениться на всех, кого…

— Раздеть?

Как он может сейчас шутить? — разозлилась Ноэль. Однако Филип не шутил, а, похоже, терял терпение.

— Ты знаешь, что я тоже хочу тебя! — вдруг взорвался он. — Чертовщина! Конечно же знаешь! Я этого и не скрываю!

Впрочем, поглядев на потрясенное лицо молодой женщины, Филип почти сразу же раскаялся. Ноэль казалась растерянной и напуганной, так и тянуло утешить ее, приласкать. Недолго думая, он положил руку ей на плечо.

— По-моему, время пустых разговоров прошло. Пригласи меня в свою постель, Ноэль.

И Филип устремил на нее пламенный взор.

— Это ты мне? — только и смогла пролепетать она.

В глубине души она давно уже чувствовала, к чему дело идет, но почему-то ждала, что инициативу проявит Филип. А оказывается, сделать первый шаг предстояло ей…

— Не вижу вокруг никого другого, — подтвердил он без тени улыбки.

— Хочешь, чтобы я перебросила тебя через плечо и отнесла в спальню?

Ноэль не удалось выдавить из пересохшего горла даже жалкого подобия смешка. Не хотелось ни говорить, ни думать, лишь слепо отдаться на волю страстей. Но Филип не поддержал ее игру.

Губы его только на миг тронула улыбка.

— Так вот, о чем ты подумываешь? — приподняв бровь, осведомился он. — Что ж, когда-нибудь мы рассмотрим и эту возможность. Но сейчас я хочу, чтобы ты взяла меня за руку и показала, где мы займемся любовью.

Любовью. Не сексом. Смешно и нелепо, но Ноэль донельзя обрадовалась такому подбору слов. Медленно, почти робко она коснулась его ладони. Какими бледными, хрупкими казались тонкие пальцы на фоне загорелой мужской руки! Филип крепко сжал их.

— На этот раз ты знаешь… мы оба знаем, что это именно я.

Ноэль в смятении посмотрела на него — и внезапно все поняла. Он полагал, что в тот раз она воскрешала свои чувства к Роналду. Как же он заблуждается! Ничто в ее жизни не могло сравниться с той их ночью! Ни разу она не испытывала ничего хоть отдаленно похожего, ни разу не отдавалась страсти так безоглядно и пылко!

— Ты считаешь, что я думала тогда о Ронал-де? — По его лицу она поняла, что угадала. — Так вот, оказывается, что тобой движет — раненное эго, задетое самолюбие!

Не этого ей хотелось, не об этом она мечтала. Ноэль в гневе попыталась выдернуть пальцы. Напрасно. С тем же успехом можно было пытаться сбросить наручники.

— Мне все равно, что было тогда. Меня волнует то, что будет здесь и сейчас.

Рывком он притянул к себе вырывающуюся женщину. И Ноэль почувствовала, как от прикосновения к его напряженному, возбужденному телу ее гнев и злость тают, словно снег по весне. Невольно она ослабила сопротивление. Филип не замедлил этим воспользоваться и закинул ее руки себе за шею. Затем одна его ладонь мягко скользнула по соблазнительному изгибу женского бедра, другая задержалась на гибкой талии. Не удовольствовавшись этим, он сильнее прижал к себе Ноэль. Теперь между их разгоряченными телами не осталось ни дюйма пространства.

— Дело не в эго, — хрипло прошептал Филип. — Жажда — вот причина.

Слова эти оказались последней каплей. Сопротивление Ноэль было сломлено окончательно. Она затрепетала всем телом. Ни один мужчина в мире не мог бы ошибиться относительно природы этого трепета, и в глазах Филипа заплясали огоньки удовлетворенного мужского самолюбия.

Ноэль и сама изнемогала от мучительной жажды, заставляющей груди наливаться, словно спелые яблоки, и наполняющей тело томительной истомой. Она не могла больше лгать самой себе: Филип совершенно прав — сейчас насущнее всего их жгучее физическое стремление друг к другу. И бороться с этим просто не имеет смысла.

— Моя спальня… вон там, — кивнула она в сторону ближайшей двери.

Ее голос слабел и прерывался, словно Ноэль не по силам было выговорить даже несколько слов. Медленно, будто во сне она провела его в спальню и тихо затворила дверь.

— Ой, ведь еще день! — растерялась она, оглядываясь так, будто оказалась вдруг не в собственной комнате, а в зачарованной неведомой стране.

— А ты этого не помнила? — лукаво осведомился Филип, но глаза его оставались серьезны.

— Нет, просто… просто я как-то запуталась, сбилась с толку. Да и вообще… Обычно я не ложусь в постель посреди белого дня.

— Что, никогда? — По лицу Филипа промелькнула улыбка. — Причем тут время суток? Никогда не бывает слишком рано для фантазий и импровизаций.

— А ты, надо полагать, привык заниматься этим всегда и везде! — выпалила Ноэль и тут же пожалела о своих словах: ну почему она постоянно дает ему повод для насмешек!

— Случалось, даже при включенном свете, — сухо признался Филип.

Без дальнейших разговоров он лег на кровать.

— Что ты делаешь? — изумилась Ноэль.

Развалившись в вольготной позе, Филип закинул руки за голову и вопросительно уставился на молодую женщину.

— Все зависит от тебя — командуй! Повинуюсь любому желанию. И заметь, такими предложениями я не разбрасываюсь.

Наверное, для подобных случаев нет строго определенных правил поведения, но неужели он всегда настолько непредсказуем?

— Считаешь себя неотразимым? — с вымученным ехидством спросила Ноэль.

Филип проводил взглядом розовый язычок, облизнувший пересохшие от волнения губы. Затем вместо ответа приподнялся на локте и стащил через голову черную футболку.

Она упала на пол к ногам Ноэль, но та даже не посмотрела на нее. Ее взгляд был прикован к мускулистому торсу Филипа. Широкие плечи, узкая талия, плоский живот без единой лишней унции жира! Он походил на героя девичьих грез.

Из груди Ноэль невольно вырвался вздох почти благоговейного восхищения. Зачарованно, не в силах отвести глаза, она созерцала великолепное тело Филипа. При одной мысли о том, чтобы прикоснуться к нему, у нее закололо кончики пальцев.

— Мне здесь так одиноко…

Низкий, волнующий голос Филипа таил в себе миллион соблазнов.

Ноэль смущало только одно. Он-то наивно полагает, что она вновь превратится в необузданную вакханку, какой была той незабываемой ночью. Мысль, что ее образ до сих пор живет в его мечтах, была приятной, но пугающей. Теперь она наверняка обманет его радужные ожидания.

— Ты можешь и заскучать, если я присоединюсь к тебе, — предупредила Ноэль.

— Что ж, я готов рискнуть. — Он приглашающе похлопал по постели. — А ты всегда так стойка перед лицом искушения?

— Если бы так…

Филип проворно откатился в сторону, освобождая место рядом с собой.

— Тогда у нас не было бы Бетси.

— Это правда, — тихо согласилась Ноэль.

— Расслабься, не надо ничего придумывать и загадывать. Просто делай все, что тебе захочется.

— Я хочу дотронуться до тебя.

— Мне остается лишь благодарить провидение, — пробормотал он.

Когда ладонь ее робко легла ему на грудь, из уст Филипа вырвался резкий вздох, более похожий на стон. Кожа у него оказалась теплой и гладкой, а завитки золотистых волос неожиданно мягкими.

Он прав, подумала Ноэль. Надо утолить эту жажду, иначе тлеющий огонек вожделения все время будет затуманивать их головы, мешая трезво рассуждать. А ведь им необходимо мыслить здраво, обсуждая судьбу Бетси. Общий ребенок прочно связал их.

Тем временем Филип, положив ладонь на затылок Ноэль, принудил ее опустить голову. Его язык скользнул между полураскрытых губ молодой женщины, и она ответила сдавленным стоном.

— Филип, — выдохнула Ноэль, когда он на мгновение отстранился.

— Что, радость моя?

Они лежали, прильнув друг к другу, почти слившись воедино. Его ловкие пальцы уже нащупали пуговицы на ее блузке.

— Ты восхитителен, — пробормотала она, сгорая от страсти.

Но Филип, казалось, не слышал ее, поглощенный созерцанием грудей, обтянутых тонкой тканью лифчика. Еле касаясь пальцами нежной кожи, он осторожно расстегнул застежку — и тут сдержанность изменила ему. Со сдавленным полустоном-полурыком он поймал губами один из ее сосков — и тело Ноэль невольно выгнулось. Закрыв глаза, она всецело отдалась потрясающим ощущениям. Ей казалось, что она не в силах перенести эти жгучие ласки, но еще больше не хотелось, чтобы они заканчивались.

Пальцы ее зарылись в золотой шелк его волос Филип на секунду поднял голову, но лишь затем чтобы припасть ко второй груди. Его ласки были то нежны, то неистовы — и по жилам Ноэль пробежал огненный вихрь. Она жадно заскользила руками по телу возлюбленного, наслаждаясь прикосновением к теплой упругой коже.

Все ее чувства обострились. Она ощущала каждый дюйм своей кожи. Язык и губы Филипа, казалось, оставляли на ее теле пламенеющие дорожки. Прильнув к нему, она отвечала на поцелуи с таким пылом, словно от этого зависела ее жизнь. О сопротивлении не могло быть и речи. Хотелось немедленно сдаться на милость победителя, приняв все его условия.

— Во имя всего святого, возьми меня! — взмолилась Ноэль.

Филип приподнялся на локтях и поглядел в расширенные от любовного томления глаза возлюбленной. На лице у него отразилось неистовое, почти жестокое удовлетворение. Одним быстрым движением он изогнулся и накрыл ее тело своим. Теперь он был близко, очень близко, но все же недостаточно, чтобы утолить снедавший ее голод.

Ноэль цепко обвила ногами его бедра. Нетерпеливые пальцы порывисто скользили все ниже по его груди, животу, пока наконец не достигли напряженной плоти, проступающей под тканью брюк.

Филип содрогнулся, а Ноэль в неистовом восторге вскрикнула и закусила губу. От его взора не укрылась выступившая при этом капелька крови, и он нежно слизнул ее.

Внезапно Филип разомкнул объятия и выпрямился. Ноэль вздохнула в горестном недоумении: неужели он уже разочаровался в ней? Но тут она увидела, что он поспешно раздевается. Брюки и трусы упали рядом с футболкой, и Филип предстал перед восхищенным женским взором во всей своей наготе. У Ноэль перехватило дыхание, к глазам подступили слезы. Да, мечтательно подумала она, в таких объятиях и умереть не жалко.

Покончив со своей одеждой, Филип бережно снял с Ноэль все вплоть до последнего ажурного лоскутка трусиков и нежно пробежал пальцами по атласной коже.

— Скажи мне, — прошептал он ей на ухо. — Что?

— Скажи, как ты меня хочешь?

— Очень хочу. И желание это сильнее меня. Слова с трудом вырывались из пересохшего, словно от жажды, горла. Малейшее промедление было для Ноэль подобно смерти.

— О да… да! — выдохнула она, наконец ощущая проникновение его плоти внутрь себя.

Давно подавляемые эмоции вырвались наружу, по щекам заструились слезы. Желая как можно полнее слиться с любимым, Ноэль опять обвила длинными стройными ногами его твердые мускулистые бедра и плотнее прижалась к нему.

— Ты такая свежая, такая нежная…

— Специально для тебя, тебя одного, — жарко пробормотала она, легонько покусывая ему шею.

Словно фраза эта послужила сигналом, Филип начал двигаться, и яростный ритм его движений полностью захватил и подчинил себе Ноэль. Бессвязные слова, срывающиеся с ее уст, не имели ни смысла, ни значения для них обоих. И без слов было ясно — они стали единым целым, совершенным и неделимым.

И за мгновение до того, как Ноэль достигла вершины блаженства, Филип потребовал:

— Смотри на меня, Ноэль! Я хочу, чтобы в этот миг ты видела меня!

Его искаженное страстью лицо казалось ликом языческого божества. Глаза горели на влажной загорелой коже, словно раскаленные угли. Он пристально наблюдал, как Ноэль бьется и задыхается от наслаждения, пока по телу ее не прокатилась последняя волна дрожи.

— Тебе нельзя оставаться.

— Нельзя?

Ощущая непонятное волнение под его неотрывным взглядом, Ноэль поспешно надела халат. Боже, как наивна она была, полагая, что переспав с Филипом, раз и навсегда избавится от вожделения. Ничего подобного! Она по-прежнему хотела его, по-прежнему смущалась под его взглядом — ничего не кончилось. Более того, похоже, только теперь-то все и начиналось…

— Мои родители придут к ужину, чтобы повидать Бетси.

— И мое присутствие вызовет кривотолки? Филип непринужденно уселся на кровати, не стеснясь своей наготы. Достаточно одного взгляда на него, чтобы испытать небесное блаженство, подумала Ноэль. Неужели она и впрямь полагала, будто возможно приобрести иммунитет к его очарованию? Или же просто убедила себя в этом, стремясь найти оправдание той легкости, с которой оказалась с ним в постели?

— Можно сказать и так, — кивнула она. Еще бы не вызовет, особенно если он так и останется без одежды!

— Так, значит, мне уготована роль тайного любовника? — нахмурившись спросил он.

— Это больше не повторится.

Ну вот, не успели подняться с постели, как вновь оказались по разные стороны баррикад.

Видно, никогда и ни в чем им не суждено прийти к согласию. И почему только она настолько упряма?

— Опять за свое? — сурово осведомился Филип.

— Не гляди на меня осуждающе! И не дави на меня! Я скажу все родителям тогда и так, как мне будет удобно.

— О нашей свадьбе?

— О том, что ты настоящий отец Бетси, — уточнила Ноэль. — Я вовсе не собираюсь замуж ни за тебя, ни за кого другого.

— Ни за кого другого, это уж точно, — отрезал Филип.

Уже не в первый раз он задумался, отчего она так болезненно реагирует на любое упоминание о замужестве. Может, дело было не в нем, а в том, что ее страшила сама идея нового брака. И неудивительно. Ноэль ведь уже почти не скрывала, что ее супружество скорее походило на тернистый путь, чем на дорожку, усыпанную розами.

С одной стороны, такое предположение Филипа обрадовало — можно было не бояться, что Ноэль видит в нем только неполноценную замену покойного мужа. С другой — все усложняло. И что только этот тип умудрился ей сделать, мрачно размышлял Филип. Будь они разведены, он мог бы разыскать Роналда и призвать к ответу, а теперь остается лишь мучиться в догадках… Если только Ноэль сама не расскажет ему всю правду. Впрочем, сейчас времени на раздумья у него не было.

— Ты-то как за меня смеешь говорить? — взвилась Ноэль. — Тебя это не касается!

— А почему бы и нет? — насмешливо протянул Филип.

— Да потому!

Молодая женщина картинно подбоченилась, давая понять, что его претензии на превосходство ее не впечатляют.

Для такого крупного мужчины Филип двигался неожиданно быстро. Ноэль и ахнуть не успела, как он соскочил с кровати, одним прыжком оказался в другом конце комнаты и подхватил ее на руки. Приблизив свое лицо к лицу Ноэль, он заявил:

— Мы будем заниматься любовью, моя дорогая, всегда и везде, где мне захочется.

— А мое желание не в счет?

— Ладно, — легко согласился Филип, — и всегда и везде, где тебе захочется тоже.

— Ты просто-напросто развратный тип и вообще я боюсь высоты! — взвизгнула Ноэль, ощущая, как предательская женская натура опять одерживает в ней верх над рассудком и тело охватывает знакомая слабость.

— Что ж, тебе не повезло, — ухмыльнулся Филип. — Попробуй-ка вырвись.

Она попробовала… Но он крепче прижал ее к груди и поцеловал.

— Если не выйдешь за меня, — заявил Филип минуту спустя, — я не стану заниматься с тобой любовью.

Пытаясь отдышаться, Ноэль лихорадочно обдумывала, как достойнее ответить на сию угрозу. Лучше всего было бы безмятежно рассмеяться и сказать, что кто-кто, а она от этого ничуть не пострадает. Но пересохшие губы не смогли изобразить даже подобия улыбки.

— Это… Да это просто шантаж! — возмутилась она.

Пусть не вслух, но самой себе Ноэль уже призналась, что, когда Филип находится так близко, как сейчас, когда она ощущает запах и тепло его тела, желание брало верх над всеми другими мыслями и чувствами.

— Скорее пища для размышлений, — возразил он, игриво прикусывая ее нижнюю губу. — Попробуй проверь, блефую я или нет.

Ноэль жадно припала к его губам, с лихвой возвращая полученные поцелуи.

— И не думай, что не проверю, — отозвалась она, запуская пальцы в русые волосы.

— Но ведь не прямо же сейчас, а? — хрипло переспросил он.

— Нет, — тихо согласилась она. — Не сейчас.

— Первый приз! — воскликнула Ноэль, ловко подцепив и отправив в рот кремовую розетку с торта. — Я в восхищении. Гонория, вы печете самые вкусные торты в округе!

— Даже лучше чем ты, мамочка? — со смехом спросила Бетси.

Лицо девочки было перемазано шоколадным кремом, так что она походила на негритенка.

— Вот уж не ожидала подобного предательства от собственной правнучки! — патетически воскликнула старушка. — Особенно после того, как она уничтожила едва ли не половину пирожных. Просто не понимаю, как в такого маленького ребенка могло столько поместиться!

— Но ведь вы сами все время ее пичкали, — засмеялась Ноэль.

— Баловать внуков — одна из главных привилегий бабушек, а уж тем более прабабушек. Предупреждаю, Ноэль, и не думай мне мешать. Твоя мамаша все время возмущается, что я порчу ребенку зубы. Вот бестолковая!

— Куда пойдем дальше? — спросила Ноэль, дипломатично меняя тему. Встречи ее матери с Гонорией всегда походили на военные столкновения.

— Ну, вообще-то мне хотелось бы немного передохнуть.

— Конечно, — радушно отозвалась молодая женщина.

И как она сама не подумала? Благодаря ясному уму и острому языку почтенной леди ее собеседники постоянно забывали о том, что Гонории уже перевалило за восемьдесят.

Женщины зашли в чайный павильон и выбрали свободный столик в углу. Ноэль глубоко вздохнула, наслаждаясь запахом свежескошен-ной травы и полевых цветов, дымком жаровни, ароматом выпечки… Оставив Гонорию и Бетси за столом, она отправилась за напитками, а вернувшись обнаружила, что за их столом появился еще один человек.

Стараясь подавить зарождающуюся панику, Ноэль перевела взгляд с огромной куклы в ручках дочери на нежданного гостя.

— Я выиграл ее в стрельбе по уткам, — пояснил тот. — Не смотри с таким ужасом, они были оловянными. О, я тоже хочу чаю.

Ноэль осторожно поставила чашки на стол, даже на секунду не поверив, что приход Филипа можно объяснить простым совпадением. Он преследует ее! А ведь прекрасно знает, что ей больше всего хочется избежать появления с ним на людях. Это нечестно! Любовниками они могут быть, потому что она оказалась слишком слаба. Однако их связь должна оставаться тайной.

— Ну так пойди и принеси себе сам! — сердито прошипела Ноэль. — Вот уж не гадала, что встречу тебя тут.

— Разве я не принадлежу к местному обществу?

— Ха!

В сшитом на заказ костюме, из верхнего кармана которого высовывались изящные, очень дорогие солнечные очки, он походил на кого угодно, но только не на жителя заштатного городка. Даже на улицах фешенебельного курорта или в самых престижных столичных кварталах элегантная фигура Нейчела привлекла бы к себе не один любопытный взгляд. А уж здесь решительно все пристально наблюдали за ним. И Ноэль отнюдь не улыбалось оказаться вместе с ним в центре внимания.

— К тому же я представляю на этом благотворительном празднике нашу компанию. Мы удвоили сумму, собранную прихожанами на ремонт церкви.

— Скупаешь друзей по дешевке, да, Филип?

— Вообще-то это называется связью с общественностью. — Филипа явно забавляла их пикировка. — И потом, я пришел сюда поразвлечься.

— Что ж, удачи тебе!

Судя по тону, Ноэль желала ему прямо противоположного.

Гонория рассмеялась. И Ноэль, опомнившись, обернулась к своей спутнице. Неожиданное появление Филипа настолько выбило ее из колеи, что она забыла, что находится тут не одна. Боже, а что он, интересно успел наплести старушке? Вдруг рассказал…

— Позвольте представить… — начала Ноэль, вспомнив о приличиях.

— Не беспокойся, детка, — прервала ее почтенная леди. — Мы уже познакомились. А он и впрямь так хорош собой, как все толкуют, правда?

— Ну, по крайней мере, он так считает.

— Ноэль, не оскорбляй мистера Нейчела, — пристыдила ее Гонория. — Ну-ну, не обижайся, говорить напрямик — одно из прав старости, вот я им и пользуюсь.

Только этого не хватало! Филип явно пришелся старушке по душе. Что же теперь делать?

— А Ноэль всегда называет вас мистером Ней-челом? — спросила Гонория, лукаво поглядывая на молодую женщину.

— Нет, только когда мы не…

Темные глаза зловеще блеснули, и Филип замолчал, выдерживая мучительно долгую паузу. Мурашки побежали по спине Ноэль. А что, если он сейчас ляпнет — в постели? С него станется.

— Не наедине, — наконец-то закончил он и нахально прибавил: — Что ты раскраснелась, Ноэль. Должно быть, слишком долго была на солнце. Надо бы тебе носить шляпу, а то так и удар может хватить.

Да, с тобой удар хватит, это точно! — сердито подумала Ноэль. Блестящие каштановые волосы слегка выгорели, и светлые прядки делали ее еще моложе. В белом платье с открытыми плечами и с тронутой легким загаром кожей она казалась столь соблазнительной, что сердце Филипа понеслось вскачь.

Заметив знакомый блеск в его глазах, Ноэль выпрямилась и смерила наглеца высокомерным взглядом. Но тот лишь самодовольно усмехнулся.

Внезапная встреча настолько поглотила все внимание Ноэль, что молодая женщина даже не заметила назревающего неподалеку скандала. Зато от зоркого взгляда Гонории не ускользала ни одна мелочь.

— Это Белинда Баррет, — пояснила она Филипу. Тот машинально посмотрел на высокую красотку, которая небрежно прокладывала себе путь между столиками, распихивая окружающих. Вдруг она разразилась громким визгливым смехом, и Ноэль, вздрогнув, поглядела в ее сторону.

— Несколько месяцев назад от нее ушел муж, — сказала Гонория, без малейшего стеснения разглядывая женщину, словно любопытный музейный экспонат.

— Печально, — отозвался Филип, но, по всей видимости тут же утратив интерес к этой теме, он вновь обратил все внимание на Ноэль.

С молодой женщиной произошла разительная перемена. Она побелела как полотно, а на лице ее застыло странное напряженное выражение.

— Удивляюсь, что это не случилось уже год назад, — заметила пожилая леди. — А ты что думаешь, Ноэль?

— Право, не знаю, — пожала она плечами и попыталась уклониться от пристального взгляда Филипа.

— Что-то ты побледнела, — тихо, словно невзначай пробормотал Филип.

Упорное нежелание смотреть на соседа привело к тому, что Ноэль отвернулась… и встретилась взглядом с Белиндой. Из огня да в полымя!

— Надо же, кого я вижу! — недружелюбно воскликнула та.

— Привет, Белинда, давно не виделись.

— Миссис Добропорядочность собственной персоной! Эй, послушайте-ка меня, — продолжала распоясавшаяся особа, перекрикивая шум и гам. — Я расскажу вам любопытные вещи о миссис Ленард…

— Не хотите ли присесть, миссис Баррет? — светским тоном вмешалась Гонория, желая прекратить безобразную сцену.

— Поглядите только на нее — расселась здесь как порядочная и нос задирает, — злобно прошипела Белинда, указывая на Ноэль. Ее взгляд остановился на спящей девочке. — Я просто бешусь, когда слышу все эти причитания. Как жаль, что бедняга Ронни так и не увидел свою дочку! — Она разразилась пьяным кудахтающим смехом, и Ноэль вцепилась в край стола, отлично понимая, что сейчас последует. — Хотите знать почему? — Белинда выдержала многозначительную паузу — Да потому что Ронни не мог иметь детей. Знаете, откуда мне это известно? Он сам мне сказал… в постели. А ты ничего и не подозревала, да, Ноэль?

Ее возбужденное лицо приблизилось почти вплотную к лицу жертвы.

Глядя в налитые кровью глаза Белинды, Ноэль вдруг ощутила непонятный приступ жалости.

— Вообще-то Роналд мне говорил, — негромко отозвалась она.

Белинда отшатнулась, словно от удара.

— Он… он рассказывал тебе обо мне? Сказал, что любит меня… что уйдет от тебя? — ошеломленно допытывалась она.

Ноэль нервно сглотнула. Перед ней стояла женщина, причинившая ей столько страданий, разрушившая ее мирную семейную жизнь. Та, о которой Ноэль старалась не думать, теперь с надеждой ждала ответа. И она, Ноэль, властна сейчас уничтожить ее одним словом. Но ненависть, так долго жившая в ее сердце, ушла, оставив только печаль и безразличие.

— Да, именно так.

На мгновение Белинда оцепенела, а потом развернулась и с тихим плачем побежала к выходу.

— Гонория, — к немалому облегчению Ноэль, старая леди не собиралась падать в обморок, — простите.

А что еще она могла сказать?

— Девочка моя дорогая, — мягко произнесла Гонория, — я всегда знала, что Бетси не от Ро-налда.

Не веря своим ушам, Нозл;, распахнула глаза.

— Знали? — эхом повторила она.

— Когда обнаружилось, что у него никогда не будет детей, он признался мне в этом. Хотя после, похоже, позабыл о нашем разговоре. В тот раз он был очень пьян. Но об этой особе я ничего не знала. — Сухие, истонченные возрастом губы изогнулись в брезгливой усмешке. — А она была только одна?

— Думаю… думаю что, да, — запинаясь, пролепетала Ноэль. Ну надо же! Все это время она из сил выбивалась, чтобы защитить старушку от волнений и разочарования в любимом внуке, — и все напрасно. — Но почему вы мне ничего не сказали? — озадаченно поинтересовалась она.

— Зачем? Ты моя законная внучатая невестка, а Бетси моя правнучка. И пусть кто-нибудь попробует сказать иначе! — воинственно предупредила она и обратилась к примолкшему Филипу: — А вы, надо полагать, и есть настоящий отец девочки?

6

— Он не знал! — выпалила Ноэль прежде, чем Филип успел промолвить хоть слово в ответ. — Он не…

И замолкла, потому что сильные пальцы сжали ее запястье.

— Все так, Ноэль.

От теплоты и нежности его взгляда у нее перехватило дыхание. О Боже! Он же жалеет меня, подумала Ноэль, жалеет бедную обманутую жену. Нет, пусть это делает кто угодно, только не Филип!

— Да, я отец Бетси, — сказал он, и в его голосе звучала неприкрытая гордость.

— Что ж, вы не трус и не враль, так я и думала, — заметила Гонория. — А вы женаты? — Она посмотрела на его руку, где не было обручального кольца.

— Пока еще нет.

В ужасе от такого поворота событий, Ноэль сдавленно ахнула, но ее собеседники даже головы не повернули. Словно им с Гонорией и дела не было до того, что она вот-вот умрет от унижения.

— На самом деле и без вмешательства этой пьяной особы правда скоро выплыла бы наружу. Сходство уже и сейчас просто поразительное, а с годами, верно, только увеличится.

Филип покосился на Ноэль. Какой же несчастной и подавленной она выглядела! Интересно, а осознает ли она, что инстинктивно бросилась на его защиту?

— Меня не волнует, сколько народу об этом узнает. Да и Ноэль главным образом старалась уберечь вас. Так ведь, дорогая?

Дорогая! Интимное, ласковое обращение служило очередным признаком их близости. Ноэль смерила Филипа взглядом, способным заморозить любого, но несносный тип лишь улыбнулся в ответ нежной, всепонимающей улыбкой. Ей захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым — и немедленно. Увы, это было желание, неосуществимое на практике, ибо, перейди она к физическим действиям, последствия могли бы быть просто непредсказуемые. Вернее, слишком хорошо предсказуемые, но вовсе не предназначенные для посторонних глаз.

— Действительно ситуация сложилась непростая, — сдержанно согласилась она.

— Ну, это как посмотреть, — пробормотала Гонория.

— Мы собираемся пожениться.

— Что ж, это самый лучший вариант, — одобрительно кивнула прабабушка Бетси.

— Простите, что вмешиваюсь, — Ноэль смерила обоих уничтожающим взглядом, — но, видите ли, я не собираюсь ни за кого замуж ни сейчас, ни когда бы то ни было! — громко заявила она, настолько громко, что посетители за соседними столиками обернулись и уставились на нее.

— А тебе не кажется, что ты ведешь себя несколько эгоистично?

Ноэль поперхнулась и с недоумением уставилась на Гонорию.

— Эгоистично?!

— Да. Ты подумала о Бетси?

На лице Филипа так и читалось: «А я тебе что говорил!» Ноэль почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. Она ждала, что Гонория придет в отчаяние, разобидится, вознегодует. Но мысль, что та может столковаться с Филипом и одобрить идею абсурдного брака, ей и в голову не приходила.

— Ах вот вы где!

— Мама! — обрадовалась Ноэль возможности временно прекратить неприятный разговор.

— Можно подумать, ты удивлена, что встретила меня здесь, — Маргарет Норд неодобрительно покосилась на спутницу дочери. — Добрый день, Гонория, я думала вы уже ушли домой. А как моя маленькая девочка? — И она нежно склонилась к спящей Бетси.

— Рад приветствовать вас, миссис Норд.

— Ох! — Маргарет едва не подпрыгнула от неожиданности. — Здравствуйте, мистер Нейчел.

— Пожалуйста, зовите меня просто Филом.

Ноэль с беспокойством наблюдала, как прохвост включил свое обаяние на полную мощность. И, без сомнения, ее мать вскорости будет без ума от него. Молодая женщина нервно вскочила, села, вновь вскочила.

— Что с тобой? — удивилась миссис Норд. — Ноэль, выбери наконец что-нибудь одно: либо уж сядь, либо стой.

— Ну… я… — Ей уже было невмоготу бездействовать и мучительно ожидать, что именно скажет Филип. Хватит роковых разоблачений для одного дня! — У меня что-то голова разболелась, — сказала Ноэль.

— Вид у тебя и впрямь усталый.

— Зато очаровательный, — возразил Филип, поднимаясь. — Давай я отвезу тебя домой.

Потрясенный взгляд Маргарет немало позабавил Гонорию. Обе дамы издавна невзлюбили друг друга, и теперь старшая злорадствовала при мысли, что ей известно нечто, неизвестное младшей. Ведь Маргарет обожала все узнавать первой, а вот осталась не у дел!

В полном смятении Ноэль не могла отвести глаз от стоящего перед ней красавца. Как она ни старалась, как ни пыталась обуздать себя, но эмоции были неподвластны разуму и здравому смыслу. Один лишь взгляд — и сердце ее пускается вскачь, все внутри трепещет, она готова забыть обо всем на свете. В голове Ноэль проносились эпизоды их отношений с Филипом. И все эти разрозненные кусочки складывались в картину, подтверждающую ошеломляющий вывод: ее стремление к Нейчелу нельзя объяснить простой сексуальной жаждой, физическим влечением. Это была любовь, любовь с первого взгляда. Но если Филип догадается об этом, он легко может сыграть на ее чувствах. О, Боже, пожалуйста, пусть он никогда не догадается! — взмолилась Ноэль.

— Ладно, поезжай, детка. А меня подбросит домой твоя мать, — прервала Гонория затянувшуюся паузу.

— Что? Я… — Маргарет осеклась, перехватив заговорщицкий взгляд старушки, устремленный на Ноэль и высокого широкоплечего мужчину рядом с ней. — Ах да, конечно.

Филип непринужденно поцеловал Гонорию в щеку, лучезарно улыбнулся Маргарет и, подхватив Бетси на руки, двинулся вперед, легко прокладывая путь в толпе. Подавленная происходящим Ноэль не сразу последовала за ним.

— Чего ты ждешь? — прикрикнула на нее Гонория. — Не зевай, держись за этого мужчину. В наши дни не так-то много стоящих мужчин.

Маргарет согласно кивнула. В этом вопросе обе дамы придерживались единого мнения.

Что оставалось несчастной Ноэль? Она неохотно поплелась следом, на ходу пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Даже если бы родственницы не понукали ее, не могла же она стоять и спокойно наблюдать, как дочку уносит чужой человек. Впрочем, какой же он чужой?

— Что ты себе позволяешь? Это уже слишком! — сердито воскликнула она, догнав Филипа.

— Разве? Да я сама сдержанность и выдержка.

— Сдержанность? — ахнула Ноэль. — Знаешь ли, моя мать отнюдь не дурочка.

— Ладно, забудем.

От быстрой ходьбы одна из бретелек платья слетела с плеча, и Ноэль сердитым жестом вернула ее на место. Жаркий взгляд Филипа жег ее нежную кожу сильнее полуденного солнца.

— Кстати, а ты уже придумала имя для следующего ребенка? — внезапно спросил он. — Хотя на сей раз мы будем придумывать его вдвоем.

Ноэль в безмолвном изумлении уставилась на Филипа.

— Ну, — невинно заметил он, — я просто подумал, что Бетси будет рада маленькому братику или сестричке.

— Ах ты подумал! — возмутилась Ноэль. — Ради блага Бетси надеюсь, что невменяемость не передается по наследству! И как ты себе это представляешь — до или после заключения предложенного тобой идиотского фиктивного брака?

— Я придерживаюсь весьма старомодных взглядов.

Ноэль фыркнула. От напряжения она даже взмокла, и по ее спине побежали струйки пота. Не может быть, чтобы я влюбилась в него! Я не собираюсь влюбляться в него! Она твердила это как заклинание. Но одного взгляда на мужественное привлекательное лицо спутника хватило, чтобы понять, как безосновательна и самонадеянна ее бравада.

— В общем подумай хорошенько. Уверен, ты сама признаешь, что это самое логичное предложение.

— Я и логика несовместимы! — отрезала Ноэль. А иначе никогда не влюбилась бы в такого невыносимого типа! — мысленно добавила она.

— Это я заметил, — с сожалением вздохнул Филип. — Но пойми, в прошлый раз тебе просто не повезло. Это еще не значит, что замужество — такая уж скверная штука. В нем есть и свои плюсы.

— Да? А почему тогда ты до сих пор не попробовал вкусить все радости брака? — насмешливо осведомилась она, вызывающе вздернув подбородок.

— Знаешь, любимая, встречал я циников, но ты заняла бы среди них первое место, — сухо ответил он.

От нежного обращения «любимая», так легко слетевшего с его языка, у Ноэль перехватило дыхание.

— Я вовсе не циник, — угрюмо возразила она. — Для меня замужество прежде всего означает партнерство…

— Ну и?..

— Равенство бывает только на бумаге. А в жизни всегда один из партнеров доминирует, а второй вынужден идти на компромиссы…

Она замолкла, заметив, как неубедительно звучат ее аргументы. Да любой, у кого есть хоть капля мозгов, с легкостью опровергнет их, а уж в умственных способностях Филипа сомневаться не приходилось.

— Пожалуйста-пожалуйста, — с готовностью отозвался он, — доминируй сколько душе угодно. Я только рад буду.

В глубине его глаз засверкали чувственные огоньки, что придало этому заявлению довольно-таки двусмысленную окраску. И Ноэль тут же ощутила жгучее желание — столь же сильное, сколь и незваное.

— Послушай, почему ты всегда все сводишь к одному и тому же? — возмутилась она, ужасаясь, как легко этот человек мог добавить ее скальп к обширной коллекции свидетельств своих эротических побед.

— Бывают моменты, когда особое наслаждение в постели получаешь, высвобождая всю чувственную энергию. И я счастлив разделить с тобой это блаженство. Но не совершай ошибки — не переноси мои слова на остальные аспекты жизни. Это было бы нелепо. Впрочем, мы сейчас говорим о свободе — свободе открыто выражать свою желания и воплощать чувственные фантазии в реальность.

— Почему… почему ты так вульгарен? — сдавленно спросила она.

— И ты еще жалуешься? Жалуешься на то, что имеешь надо мной такую власть, какая не снилась ни одной другой женщине на свете?

— Я? — потрясенно ахнула Ноэль и поспешно добавила, тщетно надеясь, что Филип не заметил в ее голосе откровенной радости: — Ничуть я не жалуюсь!

— Иногда ты и впрямь выглядишь довольной, — согласился он. — Но знаешь, мне вовсе не кажется, будто я теряю хоть каплю индивидуальности из-за того, что целые ночи напролет не могу уснуть, мечтая о тебе.

И подумал: естественно, я теряю не индивидуальность, а всего лишь рассудок.

— Да прекратишь ты? — прошипела Ноэль вполголоса, беспомощно оглядываясь.

— Ну конечно, тебе нечего возразить, вот ты и увиливаешь от разговора.

Ноэль заскрипела зубами от злости и с отвращением покосилась на наглеца. Жажда мщения жгла ее огнем.

— Я не повезу Бетси в твоей машине, — заявила она. По крайней мере, хоть с этим он не сможет ничего поделать, если не хочет выйти из роли заботливого папаши. Ноэль почти не скрывала ликования от своей маленькой победы. — Ведь у тебя нет специального детского сиденья.

— Собственно говоря, оно у меня есть.

Филип распахнул заднюю дверцу и извлек новехонькое детское кресло.

С нарастающим разочарованием Ноэль пристально изучила крепления и застежки, но найти в них хоть какой-нибудь дефект ей не удалось. Филип молча наблюдал за ее действиями. Конечно, он может позволить себе великодушничать и не подчеркивать моего поражения, мрачно подумала Ноэль.

Бетси даже не проснулась, когда отец аккуратно устроил ее в машине.

Всю обратную дорогу Ноэль как воды в рот набрала да и Филип не пытался завести разговор. Лишь когда выбрались из машины, он нарушил молчание:

— Я сам отнесу Бетси в дом.

— Только через мой труп, — пробормотала Ноэль себе под нос, но поделать ничего не смогла.

— Зато теперь я знаю, как ты дуешься. Тоже мне, гордое достоинство и ледяное молчание! Хотела подействовать мне на нервы?

— А что толку говорить? Ты все равно меня не слушаешь.

Свободной рукой Филип обнял ее за плечи.

— Это ты не желаешь ничего слушать, — возразил он, не сводя глаз с взлохмаченной детской головки у себя на плече. — Запомни, Ноэль, мне нужна моя дочь.

— А какое место ты отводишь мне? — выпалила она, не сдержавшись, но уже в следующую секунду пожалела об опрометчивом вопросе. Уж слишком он походил на мольбу о снисхождении.

— По-моему, в предложении руки и сердца нет ничего двусмысленного. Я могу, конечно, и ошибаться, поскольку никогда раньше не делал предложений.

— Никогда-никогда? — решила уточнить Ноэль и тут же покраснела.

Ну конечно, теперь он решит, что я напрашиваюсь на комплименты. А что? Скамей он: «Ах, раньше я никогда никого не любил» — как было бы приятно! Нереально, но очень приятно. Послушай, дорогая, одернула она себя, если хочешь сохранить хоть каплю достоинства, умерь воображение!

— Да как-то не приходилось, — засмеялся Филип и стал подниматься на второй этаж.

Глядя на отца, прижимающего к себе дочь, Ноэль невольно подумала: кажется будто он всегда был частью нашей жизни. Но нет! Нельзя позволять себе такие мысли, иначе будет слишком заманчиво поддаться на его предложение.

— Я отключила телефон.

Филип уютно устроился в кресле, вытянув длинные ноги и неторопливо потягивая кофе. Его расслабленная ленивая поза составляла разительный контраст с нервозностью хозяйки дома.

— Хочешь уделить мне все свое внимание?

Это предположение сулило множество заманчивых возможностей, о которых он еще несколько недель назад не смел даже мечтать.

— Нет, хочу избежать разговора с мамой, — развеяла его радужные надежды Ноэль. — Сейчас о нас с тобой знает уже не только она, а вся округа. В наших краях новости разносятся мгновенно, словно лесной пожар, — с ожесточением добавила она. — Одно хорошо, не придется делать публичного сообщения.

— Приятно иметь дело с такой разумной и здравомыслящей особой.

Ноэль решила не обращать внимания на эту реплику.

— Так что, с тайной связью покончено? Его вкрадчивый тон вновь заставил Ноэль затрепетать от предвкушения. А проникновенный взгляд темных глубоких глаз, скользнувший по ее подрагивающим губам, подействовал почти завораживающе.

— Знаешь, я даже немного сожалею, что этот романтический период уже позади. Но не тревожься, — добавил Филип, — думаю, наши отношения все равно сохранят остроту.

— Ты так говоришь, — прошептала она, — . словно у нас какая-то официальная связь, чуть ли не помолвка, а не…

— А не безудержное влечение?

Приятно, конечно, было думать, что Филипа неудержимо влечет к ней, но приходилось признать правду.

— Перестань. Мы оба прекрасно знаем, что ты хочешь жениться на мне только ради Бетси. Так вот, теперь тебе ничто не мешает открыто признать Бетси своей дочерью. Что тебе еще нужно? — От волнения голос Ноэль сбился едва не на визг, но она ничего не могла с этим поделать. — Никто не сможет сказать, что ты бросил своего ребенка. Право же, заключить фиктивный брак — чересчур мелодраматический способ выказать свою заботу.

Сделав над собой героическое усилие, она приняла безмятежный вид и даже выдавила легкую светскую улыбку.

— Пойми наконец, я вовсе не стремлюсь выйти за тебя замуж… Надеюсь, теперь мы раз и навсегда покончили с этой дурацкой темой.

Похоже, Филипа не слишком впечатлила столь решительная отповедь. Я могу из сил выбиваться, а ему хоть бы хны, с раздражением подумала Ноэль.

— Ну почему ты настаиваешь на браке, — воскликнула она, не дождавшись ответа, — раз у нас нет ни одной мало-мальски веской причины для него? Представляешь, какая жизнь нас ждет?

Филип лишь пожал плечами. Да, вот уж человек, не привыкший к отказам! Он оказался куда настойчивее, чем Ноэль предполагала.

— А какие причины ты считаешь вескими? Любовь? — не сводя пристального взгляда с ее лица, спросил он.

Презрительная усмешка явно показывала: для него такая причина значимой вовсе не является.

— Я любила Роналда, — выпалила Ноэль. — И он тоже любил меня, когда мы поженились. Но потом… не знаю, так уж ли сильно я любила его в конце…

— Но он ведь не собирался бросать тебя ради той особы?

— Не собирался, — тихо согласилась она. — Во всяком случае, так он уверял.

По тону Ноэль было ясно, что она многое не договаривает, не желая чернить память о муже перед Филипом.

— Тогда почему же?..

— Зачем было ранить ее еще сильнее? — пробормотала Ноэль.

Даже самой себе она боялась признаться в ужасном подозрении, что смерть Роналда куда сильнее потрясла его любовницу, чем ее, жену. Не так уж хорошо это характеризовало последнюю.

— Я слышал, что твой муж был пьян, когда произошла автокатастрофа.

Увидев, как мгновенно побледнело лицо Ноэль, Филип пожалел о необдуманном заявлении. Но что сказано, то сказано.

— Ты не просто слышал! — обрушилась на него Ноэль. — О таких вещах люди обычно помалкивают. Ты расспрашивал и доискивался мельчайших подробностей!

— Информация — это власть, — заметил он, пожимая плечами.

И как только у него язык повернулся, подумала Ноэль, так спокойно признаться в собственном цинизме. Да как он смел копаться в моем прошлом!

— Может, и власть, но только не надо мной!

— Ты поэтому боишься замужества, Ноэль?

К собственному удивлению, она обнаружила, что перед сочувственными нотками в его голосе устоять куда сложнее, чем перед откровенным расспросом.

— А Роналд часто изменял тебе?

— Нет. Да и его вины тут не было.

— Ты никак его оправдываешь?

Ноэль вздрогнула от явного недоверия в голосе собеседника.

— Мужчина не посмотрит на других женщин, если получает в семье все, что ему нужно.

— Это он тебе так сказал?

— Нет. Моя мама, хотя и в других выражениях, но смысл был тот же, — сухо ответила она. — Роналд всегда хотел большую семью, много детей. Время шло, а его мечты не сбывались, тогда мы решили, что виновата я. Поэтому известие, что бесплоден он, буквально сломило Ро-налда. А после… ему очень хотелось начать новую жизнь. В ту ночь, когда он во всем мне признался, его обуревало раскаяние…. — Голос ее прервался из-за нахлынувших воспоминаний.

А я разозлилась. Отказалась простить. Столько гадостей ему наговорила!

— Как ужасно с твоей стороны! — саркастически заметил Филип, и Ноэль удивленно посмотрела на него: неужели он ничего не понимает? — В общем, парню хотелось получить полное отпущение грехов, а ты не поддержала его игру, — подвел итог Филип. Однако внутри него все просто кипело от ярости. И каким безответственным чурбаном надо быть, чтобы так ранить свою замечательную жену! — Итак, он вскочил, выбежал прочь и покончил с собой, имитировав несчастный случай. Поверь, ты к этому не причастна.

— Как ты узнал? — пролепетала она.

Он приподнял ее подбородок и повернул к себе милое заплаканное лицо.

— Просто я знаю тебя, — ответил Филип. — И я знаю, что в ту ночь тебя воспламенил я, а вовсе не какие-то воспоминания.

На несколько секунд воцарилось тяжелое молчание. Конечно, Ноэль сто раз успела бы возразить, опровергнуть его самонадеянное утверждение… Но как можно отрицать очевидное?

Головокруяы ильный поцелуй, словно набежавшая волна, смыл остатки ее сомнений. В последующие несколько мгновений Ноэль занимал только один вопрос: как долго она сможет терпеть эту сладостную муку? И когда Филип легко, будто она весила не больше перышка, поднял ее на руки, из груди Ноэль невольно вырвался слабый стон согласия.

Телефон зазвонил в два часа ночи. Спросонья Ноэль не сразу сообразила, в чем дело, и трубку поднял Филип.

Казалось, разговор полностью поглотил все его внимание. Сам он почти ничего не говорил, лишь изредка задавал короткие, отрывочные вопросы. Филип приподнялся на локте и полуотвернулся, так что Ноэль не могла видеть его лица, но зато ее взору предстали широкие плечи и бронзовая от загара спина. Потрясающее зрелище!

Видно, любовный хмель еще не до конца выветрился из ее головы, потому что она ни на секунду не задумалась, что такой поздний звонок мог быть вызван лишь крайне веской причиной. Только когда Филип повесил трубку и медленно обернулся, она поняла — произошла беда!

— В чем дело? — севшим от недоброго предчувствия голосом спросила Ноэль, глядя в его посуровевшее, серьезное лицо.

— Это был Крис. Он в больнице…

— Сара? — еле выдохнула Ноэль. — Что с ней?

— У нее кровотечение. Проблемы с ребенком, — тихо ответил Филип.

— Она потеряла его?

На Ноэль свинцовой тяжестью обрушились мучительные воспоминания — долгие недели, проведенные в больнице, томительная неизвестность и неотступный вопрос, удастся ли сохранить беременность. Лишь тогда она поняла, насколько хочет этого ребенка, хочет Бетси.

В первое мгновение Филипу показалось, что Ноэль потеряет сознание, но она взяла себя в руки.

— Врачи еще не знают, — сочувственно произнес он. — Она зовет тебя.

Словно ужаленная Ноэль соскочила с кровати. В струящемся сквозь неплотно задернутые занавески лунном свете ее тело словно источало матовое сияние. Дрожащими руками она рылась в шкафу, вытаскивая все подряд. Наполовину продев голову в ворот темно-зеленого джемпера, она вдруг замерла.

— Бетси! Что же мне делать с девочкой? Я не могу оставить ее, а Сара ждет!

— Не волнуйся, — успокоил ее Филип. — Я-то здесь.

— Хочешь сказать, что останешься с ней? — с откровенным облегчением спросила Ноэль.

— Да. Сама ты сейчас не в состоянии вести машину, поэтому такси уже едет.

— Как это? — изумилась она.

— Рад бы сказать, что все предусмотрел, — признался Филип. — Но на сей раз об этом позаботился Крис. У него сейчас хлопот по горло, так что я провожу тебя, а потом позвоню твоим родителям. Надеюсь, отец не откажется посидеть с Бетси, а я отвезу миссис Норд в больницу.

Подобная заботливость растрогала Ноэль до глубины души.

— Не сомневаюсь, что пала будет только рад остаться с внучкой, — подтвердила она. — Но ты хорошо представляешь, во что ввязываешься? Мама наверняка…

— Можешь не волноваться — я достаточно повидал женских истерик. И могу не только успокаивать, но и предотвращать их.

Второпях Ноэль не надела под джемпер лифчик, и Филип, не в силах оторваться от обольстительного зрелища, пожирал взглядом округлые очертания ее грудей. Да, трудно сохранить ясную голову в таких условиях, подумал он. Но давать волю своим фантазиям в столь неподходящий момент было, по меньшей мере, неприлично, если не сказать безумно…

— Спасибо.

В порыве благодарности Ноэль крепко обняла Филипа и чмокнула в щеку. Странно, но теплый и дружеский поцелуй, напрочь лишенный чувственности, сблизил их сильнее, нежели страстные объятия и ласки минувшей ночи.

Отступив, Ноэль подняла голову, намереваясь что-то спросить, но тут же забыла, что именно. Никогда еще она не видела Филипа столь смущенным и даже не представляла, что такое может быть. Судорожным жестом он поднял руку ослабить воротник, но тут же отдернул, обнаружив, что воротника на нем нет. Так же как и рубашки, да и всего остального в придачу.

— Это все лишь часть моего злодейского замысла сделаться тебе необходимым, — пошутил он, чтобы скрыть волнение.

— Что ж, твой план на диво хорошо работает.

Привстав на цыпочки, Ноэль провела пальцами по его по щеке. Глаза Филипа удивленно расширились, и он протянул руку. Но молодая женщина опасливо отступила. Да, в ее броне была пробита брешь, и немалая, но она еще не была готова сдаться.

— Пойду взгляну на Бетси, — уклончиво сказала она.

С тех пор как девочку выписали из больницы, Ноэль по несколько раз за ночь заходила в детскую проверить, все ли в порядке. Но на сей раз причиной ее поспешного ухода послужила не только материнская тревога. Ноэль попросту боялась, что если останется в обществе Филипа еще хоть чуть-чуть, то непременно скажет что-нибудь, о чем потом пожалеет. Что-нибудь неимоверно глупое и сентиментальное, что даст ему власть над ней. А видит Бог, этого она не хотела!

Оставив у постели Сары мать, Ноэль выскользнула из палаты. Пожалуй, грустно подумала она, временное забвение после успокоительного укола в данных обстоятельствах было подлинным благом для несчастной.

Едва взглянув в запавшие, потемневшие от горя глаза сестры, Ноэль все поняла и слова утешения замерли у нее на губах. О каком утешении могла идти речь?

А ведь такое могло случиться и со мной! Ноэль, не разбирая дороги, брела по коридору. И вдруг откуда-то из-за поворота донесся голос Филипа. Воспрянув духом, она поспешила вперед.

— Ты сделал все, что от тебя зависело, Крис… Ноэль замедлила шаг, не желая мешать разговору братьев.

— Хотел бы я быть в этом уверен. — Услышав огорченный, надтреснутый голос Криса, она невольно почувствовала симпатию к молодому человеку. — Черт возьми, я ничего не мог сделать, ничегошеньки!

— Ты должен был находиться здесь, и ты здесь!

— Знаешь, Фил, впервые услышав, что Сара беременна, я испугался, но теперь понял: я хотел этого ребенка!..

Ноэль отступила поглубже в тень. Сердце ее сжалось от сострадания. Похоже, Крису сейчас тоже было несладко. Раздался легкий шелест, как будто Филип погладил младшего брата по плечу, и на несколько минут воцарилась тишина.

— Кто знает? — первым нарушил молчание Филип. — Возможно, все это только к лучшему. Сара очень молода, вы оба очень молоды. И еще сто раз успеете обзавестись семьями. А пока…

Знаешь, все-таки рождение ребенка никак нельзя считать хорошим поводом для брака. Возможно, потом, взвесив все, вы решите пожениться, а возможно, и нет. В любом случае ваш выбор будет свободным и обдуманным, без тени принуждения. И не придется принимать решение, о котором после вы оба сможете пожалеть.

Мир вокруг вдруг стал для Ноэль пустым и холодным. Что за идиоткой она была! Как могла поверить, что желание Филипа жениться на ней было чем-то большим, нежели простое чувство долга!

Внезапный удар был настолько чудовищен, что Ноэль не хватило сил даже на слезы. С сухими глазами и окаменевшим лицом она застыла на месте, ощущая, как глупые, наивные мечты, в которых боялась признаться даже самой себе, сгорают дотла, подергиваются холодным пеплом.

— Ну ты-то не почувствуешь никакого принуждения, Филип. Ибо я скорее умру, чем выйду за тебя!

Братья изумленно воззрились на выросшую перед ними хрупкую фигурку. На мгновение ледяной взгляд зеленых глаз схлестнулся с жарким взглядом синих, а затем Ноэль резко развернулась и устремилась прочь.

Позади она услышала приглушенный вскрик, затем знакомый голос окликнул ее. Но она не замедлила шага, даже не обернулась. Мягкий ковер заглушал звук шагов, однако беглянка чувствовала погоню.

— Ноэль!

На ее плечо легла тяжелая рука, но молодая женщина сердито высвободилась.

— Единственное, о чем я сожалею, — что позволила тебе вновь вторгнуться в мою жизнь!

— Послушай, Ноэль! Я не имел в виду нас с тобой! Я просто пытался успокоить Криса. Только погляди на него, бедняга совсем подавлен и уничтожен!

— Крис здесь ни при чем! — Она содрогнулась от негодования. — Выходит, ты считаешь, что потеряй я Бетси, это тоже было бы только к лучшему! — Из ее горла вырвался всхлип. — Так знай, это едва не произошло. — Увидев, как с лица Филипа сбежала краска, Ноэль жестко добавила: — Судьба была к тебе немилосердна, и я смогла сохранить ребенка.

Филип со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы. Но, казалось, его взволнованный вид лишь подлил масла в огонь и окончательно распалил молодую женщину.

— Тебе едва не повезло. Не было бы дочки, не было бы и необходимости жениться на ее матери!

— Но я вовсе не поэтому сделал тебе предложение!

Ей пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы устоять перед настойчивой мольбой его взгляда.

— Зря стараешься, я не куплюсь дважды на одну и ту же ложь! Как ни отрицай, как ни скрывай подлинные чувства, а в душе ты точь-в-точь как твой отец — не хочешь ни семьи, ни ответственности, которую она налагает!

Если раньше Филип был бледен, то теперь посерел. Черты его лица словно сковал лед, но глаза загорелись яростным пламенем. И на сей раз, когда Ноэль повернулась и пошла прочь, он даже не попытался помешать ей.

7

— Сначала я жутко волновалась, но они все оказались такими милыми, правда-правда! — Сара лучезарно улыбнулась матери и сестре. — И очень хотят поскорее познакомиться с вами обеими.

Мать и отчим Филипа. Бабушка и дедушка моей дочери! Еще чего не хватало! Душу Ноэль объяло смятение.

— Ну разве Крис не лапочка, что увез меня на их виллу во Франции, — продолжала щебетать Сара. — Кстати, я уже говорила, что они всей семьей проводят там каждое лето?

Еще слово про расчудесных Нейчелов — и я просто взорвусь, подумала Ноэль, чувствуя, как немеет лицо от вымученной улыбки.

— Тогда мне казалось, что ничего хуже и не придумаешь. — Глаза Сары на миг потемнели от мучительных воспоминаний. — Но ты оказалась права, мама, все со временем проходит. — Она затуманившимся взглядом мечтательно посмотрела на сверкающее на тонком пальце кольцо с бриллиантом. — Ну кто бы подумал, что я вернусь оттуда невестой?

— Только не я! — вырвалось у Ноэль.

— А вот я всегда знала, что вам суждено быть вместе, — поспешно заявила Маргарет, пронзая старшую дочь убийственным взглядом.

В ответ на безмолвное предупреждение Ноэль виновато пожала плечами. Упрек был заслужен. Не хватало, чтобы все решили, будто она завидует счастью родной сестры. Похоже, я помаленьку превращаюсь во вредную, склочную ведьму, подумала Ноэль.

На самом же деле было просто замечательно видеть Сару снова веселой и счастливой! А то казалось, что после случившегося с ней несчастья бедняжка так никогда и не придет в себя. Однако помолвка сестры вызывала у Ноэль самые противоречивые чувства — и не только из-за юного возраста невесты. Чем меньше связей с ненавистными Нейчелами, тем лучше! А тут такая прочная нить!

Кто бы мог предугадать, что утрата ребенка прочнее других уз соединит юных влюбленных?

По словам Сары, Крис открылся ей с совершенно новой стороны. И Ноэль была склонна верить сестре. Она и сама, пусть неохотно, признала, что молодой человек гораздо лучше, чем казался на первый взгляд. И уж чего ему явно было не занимать, так это решительности и проворства. У Ноэль даже голова шла кругом. Нет, наверное, она слишком стара стала для подобной стремительности. Нет в ней этого юношеского задора. Жених с невестой уже сняли квартиру близ университета, где предстояло учиться Саре. Хорошо еще со свадьбой решили подождать до следующего лета.

— Как я рада, что хотя бы одной из моих дочерей хватило ума понять все выгоды брака.

— Мама, — сквозь зубы прошипела Ноэль, — я уже говорила, что не желаю обсуждать эту тему.

— И так уже соседи о нас судачат, — со страдальческим видом возвела глаза к потолку миссис Норд. — Не знаю прямо, как я это выдерживаю!

— Будем надеяться, помолвка Сары даст им новый повод для сплетен.

Мать Ноэль никак не могла смириться с мыслью, что ее старшая дочь решительно не намерена выходить замуж за столь престижного, а главное — богатого отца Бетси. Она не теряла надежды переубедить упрямицу.

Ноэль так и подмывало сказать, что, похоже, теперь уже сам Филип не желал иметь с ней ничего общего. По крайней мере, с той ссоры в больнице он ни разу не объявился, даже не позвонил.

— Только мы еще официально не объявляли о помолвке, — сообщила Сара. — Сделаем это на званом вечере. Знаете, Фил снял отель для тех гостей, что пожелают остаться на ночь.

Ага, так он теперь для нее просто Фил! Почему-то это неприятно поразило Ноэль. Уж не ревность ли тому была виной? Однако Ноэль отвергла эту догадку.

— Целый отель? Не чересчур ли? Сара с упреком поглядела на сестру.

— Ноэль, у них же столько друзей… Однако сестра, хоть и не хотела огорчать Сару, но не удержалась от очередного язвительного выпада:

— Ну еще бы. У миллионеров всегда много друзей.

— А я-то надеялась, ты порадуешься за меня, Ноэль.

Молодая женщина в приступе раскаяния вскочила с кресла.

— Сара, прости! Я очень за тебя рада — честное слово! Просто все это вышло так неожиданно! И как-то неловко.

— А кто виноват? — возмущенно вмешалась миссис Норд. — По-хорошему, нам бы сейчас полагалось праздновать сразу две помолвки. Го-нория говорит, Филип не скрывает, что хочет жениться на тебе. Хотя, — добавила она еще более недовольно, — с какой стати вам вздумалось обсуждать эту тему с ней, ума не приложу! Знала бы ты, до чего неприятно, когда совершенно чужим людям все известно раньше, чем твоей родной матери!

— Мама, Гонория нам не чужая.

— Она не единственная, кто все узнал раньше меня. Представляешь, заявила мне, что Роналд уже давно и беспробудно пил. — Неверно истолковав потрясенное выражение лица Ноэль, Маргарет успокаивающе похлопала дочь по руке. — Знаю, дорогая, знаю… Не понимаю только, и как это у нее язык поворачивается говорить этакое о собственном внуке. Совсем из ума выжила!

Потрясающе! Даже открытие, что Роналд пил и у него была интрижка на стороне, не разбило розовые очки, сквозь которые Маргарет привыкла взирать на своего зятя.

— На работе он никогда не брал в рот спиртного, — тихо проговорила Ноэль.

— О чем это ты, детка? — не поняла миссис Норд.

— О том, что Гонория сказала правду. Роналд очень много пил.

— Ноэль! Неужели… неужели он бил тебя? Ровный лобик Сары наморщился, в глазах показались слезы.

Ну вот, забит последний гвоздь в крышку гроба легенды о ее безоблачном замужестве. Как горько, что именно ей пришлось раскрыть сестренке глаза. Что ж, свой брак Сара будет строить уже без иллюзий.

— Нет! Разумеется, нет! Он переживал черную полосу, но я не сомневаюсь, что в результате Роналд непременно выкарабкался бы.

На самом деле Ноэль отнюдь не испытывала такой уверенности. Но вдаваться в подробности не хотела.

— Пойду проверю, не закипел ли чайник, — сказала Маргарет Норд и торопливо вышла из комнаты.

Ноэль с тревогой посмотрела ей вслед.

— Не следовало мне этого говорить. Она ведь обожала Роналда.

— Все мы обожали Роналда, — суховато отозвалась Сара. — Но тебя мама любит больше. Знаешь, непросто смириться с мыслью, что тот, кто тебе дорог, был так несчастен.

Слова сестры изумили Ноэль. Чувствовалось, что она говорит и за себя тоже.

— Ну, не так уж несчастна я была…

— Конечно, ты была восхитительно счастлива! С таким-то сокровищем, как твой муж, который спал с другими и беспробудно пил!

— Я ничего не знала про… — начала она.

— Про других женщин? — с невеселым смешком закончила за нее Сара. — А я-то еще смеялась, когда Роналд над тобой подшучивал и называл размазней. — Сестра покачала головой. — Он был таким обаятельным…

— Да. И вообще в нем было много хорошего.

— Ты заслужила лучшего мужа!

Гневный возглас сестры растрогал Ноэль. А ту было уже не остановить:

— Крис велел мне не вмешиваться. Я знаю, что должна была бы послушаться его, но не могу терпеть. Ты имеешь право знать правду… Хотя, — с подкупающей искренностью добавила она, — мы с ним и сами-то толком ничего не знаем.

— Не понимаю, о чем ты.

В глазах Сары было столько любви и сочувствия, что Ноэль сразу поняла: о чем бы ни собиралась вести речь сестра, ей, Ноэль, это навряд ли понравится.

— Ты ведь знаешь, что Филип на прошлой неделе тоже приехал на виллу? Так вот, он был не один…

Сердце Ноэль забилось тяжко и гулко. Однако она ничем не выдала своего отчаяния. Ее молчание, похоже, ободрило Сару, и та продолжила. Вот и хорошо, не то Ноэль пришлось бы вымаливать у нее подробности.

— Он привез с собой женщину… ну, то есть девушку… француженку.

Вид у сестры был такой убитый, что Ноэль непременно пожалела бы ее, если бы меньше страдала сама.

— Красивую?

Сара кивнула, не зная, как воспринимать сухой и бесстрастный тон сестры. Похоже, новость ничуть ее не задела. В таком случае Крис ошибся и Ноэль вовсе не любит его брата. Сара облегченно вздохнула.

— Кажется, ее отец когда-то был компаньоном папы Криса. Она гостила в их домике в горах, но там что-то случилось. И Филип привез ее на виллу.

Интересно, а в домике они жили только вдвоем? Ноэль почувствовала, как лицо ее деревенеет в застывшей гримасе напускного безразличия.

— Крис говорит, Жанетт с Филом всегда были друзьями, но не более того.

Возможно, так и было — до сих пор, подумала Ноэль.

— По Филипу ничего такого не скажешь… Но вот она! Так вокруг него и крутится, так и вьется, будто он сам не в состоянии чашку чаю себе налить. «Ах, Фил, обопрись на меня…» — передразнила Сара мурлыкающий голосок француженки. — «Ах, милый, только не переутомляйся…» Хочет, верно, чтобы он приберег энергию на потом!.. — ядовито заметила она, но тут же осеклась. — То есть на самом деле я понятия не имею об их отношениях…

— Обопрись на меня? — недоуменно повторила Ноэль.

Странно. Филип явно был не из тех мужчин, которые склонны на кого-то опираться. Впрочем, может, для Жанетт он сделал исключение?

— Вот именно! Я понимаю, он повредил колено, но от этого ведь инвалидами не становятся.

Повредил колено? Казалось бы, в сложившихся обстоятельствах травма Филипа должна была ее скорее обрадовать, чем огорчить. Однако Ноэль разволновалась.

— А я разве не говорила? — Сару явно занимали куда более важные с ее точки зрения вещи. — Он теперь расхаживает с тростью и все больше предпочитает ездить. Думаю, все это пустяки, но ты должна знать. Честно говоря, — добавила она, чуть-чуть подумав, — Жанетт мне даже нравится.

А вот это было совсем уж лишнее замечание!

— Мне-то какое дело до его романов! — Ноэль умудрилась даже выдавить небрежный смешок, но, судя по внезапно вспыхнувшему в глазах Сары подозрению, слишком небрежный. — Мы с ним расстались не в лучших отношениях.

Собственно говоря, следовало ожидать чего-нибудь в этом роде. Ведь тогда, в больнице, она не просто отказала Филипу — ранила его в самое уязвимое место. Такого он ей не простит. Ноэль прогнала запоздалое чувство вины. Наверняка за Филипом Нейчелом женщины бегают толпой. Одной больше, одной меньше, какая ему разница?

— Спасибо, что рассказала, — поблагодарила Ноэль, гордо вздернув подбородок. Слишком уж унизительно было выставлять напоказ разбитое сердце, даже перед родной сестрой. — Спору нет, ситуация складывается довольно неловкая, ведь Филип скоро станет тебе родственником. Но с этим разберемся потом. А пока других проблем хватает. Например, с кем мне оставить Бетси в субботу… Ой, а вот и чай! Спасибо, мама, это то, что нужно.

Ноэль ласково улыбнулась матери и заметила, что глаза у той слегка покраснели.

— Я как раз говорила, что Сара наприглашала на помолвку всю округу, а я теперь гадай, где найти няню на вечер для Бетси.

Сара улыбнулась, хотя в глазах ее еще таилась тревога.

— Об этом можешь не волноваться. Все продумано. Должны приехать много друзей с ребятишками, так что для малышей устраивают специальную детскую комнату и нанимают нянь, чтобы мамы могли веселиться хоть до утра.

— До утра? Мне столько не выдержать.

Ноэль подавила зевок. На этой неделе ей пришлось работать несколько ночей сверхурочно. А кроме того после болезни Бетси она боялась лишний раз оставлять дочку одну.

Сара продолжала в красках расписывать приготовления к помолвке, но Ноэль уже ее не слушала. Единственное, о чем она могла думать, — так это о том, что через несколько дней вновь встретится с Филипом. А после нынешних откровений Сары видеть его будет особенно нелегко.

Однако, положа руку на сердце, Ноэль не могла сейчас слишком сурово винить своего друга-недруга. Неудивительно, что после той ссоры он хотел забыться! Ведь он открылся перед Ноэль, а она воспользовалась этим, чтобы больнее ранить его — обвинить в том, что он такой же, как его отец. Какая боль, какое душевное смятение читались на лице Филипа, покуда оно не стало пугающе бесстрастным! Сколько уже раз Ноэль корила себя за то, что не сдержалась. Лучше бы ей никогда не произносить тех жестоких слов!

Теперь уже Ноэль не могла обманывать себя — да, она ревновала, адски ревновала! Кто бы подумал, что она, обжегшись на неудачном браке, вновь захочет связать себя брачными узами, а уж тем более с человеком, который видит в ней лишь мать своего ребенка. Впрочем, какая теперь разница, чего она хочет? Даже не знай она о Жанетт, молчание Филипа лучше всяких слов говорило: он ничего не забыл и не простил.

— Ноэль?

Молодая женщина едва не выронила трубку.

— Да, это я, — хрипло выдавила она.

Он говорил как всегда ровно и сдержанно. Поди пойми, что за эмоции кроются за этим спокойствием. Зато Ноэль с досадой прочувствовала, в какое смятение повергает ее один только звук этого голоса. До сей минуты она и не подозревала, как истосковалась по Филипу!

— Как у вас дела? Как ты… и Бетси?

От его вежливости Ноэль хотелось плакать.

— Спасибо, у нас все хорошо.

— Я насчет сегодняшнего вечера. Ты не могла бы подъехать пораньше. Родители очень хотят познакомиться с тобой и Бетси.

— Ты рассказал им?

— А что?

Ледяной тон Филипа недвусмысленно демонстрировал, что он решительно не видел тут никакой проблемы.

— Конечно, ты не мог не рассказать. Просто Сара ничего об этом не говорила.

В мыслях ее царил полный разброд. Неужели он и правда сказал родителям? А как же обольстительная француженка? Прекрати! — одернула себя Ноэль. Он не мог не сказать родителям, что у них есть внучка. И о чем она только думает? Ответ пришел сам собой — о Филипе, всегда об одном Филипе.

— А вдруг ты расхотел…

— Бетси моя дочь — этого уже ничто изменить не может, — язвительно отозвался он, явно раздосадованный ее сомнениями.

— Прошло уже две недели… — начала Ноэль, но тут же осеклась.

Филип на том конце провода ошеломленно перевел дыхание. От него не укрылись эти жалобные, почти умоляющие нотки, поняла Ноэль, сама не своя от унижения.

— Бетси о тебе спрашивала.

Что угодно — лишь бы отвлечь его, тем более что это чистая правда. Уловка сработала.

— Правда? — переспросил Филип с такой радостью, что у Ноэль горло сжалось от нежности.

— Правда, Филип.

Он любит их дочь, в чем-чем, а в этом ему не откажешь.

— А как она меня называла?

— Тем хорошим дядей, — севшим голосом отозвалась Ноэль.

— Что ж, это куда лучше гадкого дядьки.

— Конечно. А так, кстати, теперь она называет любого человека в белом халате, неблагодарная малышка. — Ноэль изо всех сил старалась сгладить возникшую меж ними неловкость. — Не понимает, что они ей жизнь спасли…

— Я думал, будет лучше, если я уеду. Ты ведь только того и хотела…

Ноэль зажмурилась, до боли вжимаясь лбом в холодную стену возле телефона.

— Но я ошибся. Я знаю, что тебе претит даже мысль о браке со мной, но с Бетси я все же должен общаться.

— То, что я тогда сказала…

— Теперь это уже неважно, — отрезал Филип, пресекая робкую попытку Ноэль извиниться. — Машина придет к шести часам. Устраивает?

— Нет… да… Это будет замечательно.

Тотчас же раздались короткие гудки, но Ноэль еще несколько минут стояла, оцепенело сжимая трубку вспотевшими от волнения пальцами.

— Я думала, ты пришлешь за нами шофера. — Она изумленно уставилась на Филипа в безупречном вечернем костюме и галстуке. — Я еще не готова. — Ноэль поплотнее запахнула халат, наброшенный на голое тело, и смущенно пояснила: — Я уже оделась, но Бетси пролила мне прямо на платье черничный сок…

Она прикусила губу. Не в ее стиле было волноваться из-за пустяков вроде загубленного платья, но сегодня все шло наперекосяк.

Философски пожав плечами, Филип шагнул мимо хозяйки дома в прихожую, слегка опираясь на трость.

— Ничего, ерунда.

— Как это, ерунда! — горячо возразила Ноэль. Вот типично мужской взгляд на жизнь! — Я не хотела опаздывать на встречу с твоими родителями, а теперь что мне, по-твоему, делать? Думаешь, у меня шкаф забит вечерними платьями? — Она не сомневалась, что большинство дам нынче будут щеголять в туалетах от знаменитых модельеров. Накануне Сара с гордостью демонстрировала сестре совершенно сногсшибательный наряд, подаренный Крисом. — Ума не приложу, что же мне теперь надеть.

— А как насчет того славненького белого платьица, в котором ты была на благотворительном празднике? — предложил Филип.

Ноэль уставилась на него с подозрением, не зная, шутит он или говорит всерьез.

— Ему же по крайней мере года три.

— Ну и что? Ты в нем такая красивая, — сказал Филип.

От неожиданного комплимента щеки молодой женщины заалели.

— Нет, оно не подходит, — отозвалась Ноэль, стараясь не показывать, как обрадовала ее эта незамысловатая похвала. По жилам, точно от шампанского, побежало покалывающее возбуждение.

— А где Бетси?

— Играет в детской… Филип, прежде чем ты к ней пойдешь, я хочу тебе кое-что сказать. Я уже пыталась по телефону…

— По-моему, свою точку зрения ты уже высказала более, чем доходчиво. Ты не желаешь выходить за меня замуж — отлично! И все же, вопреки моей дурной наследственности, я твердо намерен стать образцовым отцом. И, — с тихой угрозой в голосе предупредил Филип, — образцовым врагом, если ты вздумаешь мне препятствовать.

Сам же сказал ей, что информация — это власть. Так почему же не учел этого, когда неосторожно поделился с Ноэль самыми сокровенными своими чувствами. Никогда еще он не был столь откровенен. Однако ему и в голову не приходило, что Ноэль — его Ноэль! — злоупотребит его доверием. Да, слова ее были жестоки и обидны, но больнее всего было то, что произнесла их именно она.

— Не волнуйся, Ноэль, предательство не такая уж редкая штука. Просто я почему-то на миг забыл об этом.

— Филип! А не мог бы ты для разнробразия на минутку заткнуться и послушать меня? — крикнула выведенная из себя Ноэль.

Это было так неожиданно, что Филип опешил.

— Ну ладно, давай выпусти пар, а то взорвешься.

Грудь молодой женщины бурно вздымалась. И Филип нахмурился. Опять он за свое! Эта женщина недвусмысленно дала понять, что презирает его как отца своего ребенка, отвергает как любовника, а у него только одно на уме: есть ли у нее что-нибудь под этой невесомой тряпицей.

— Я вела себя, как последняя дрянь! — честно призналась Ноэль.

Филип не спешил возражать, да она и не ждала этого. Зато ее-слова привлекли его внимание, а Ноэль только того было и надо.

— Видал я дряней и до тебя, а с иными даже спал, и ничего, выжил, — с усмешкой протянул Филип. Да вот только ни в одну из них не был влюблен, мысленно докончил он.

Ноэль болезненно зажмурилась — столько издевки заключалось в этом легкомысленном и даже словно бы ободряющем тоне! Собрав волю в кулак, она заставила себя продолжать — надо объясниться раз и навсегда.

— Мы с Роналдом очень долго пытались зачать ребенка.

Неужели она думает, что ему хоть сколько-нибудь интересно это слушать? Филип с силой сжал рукоятку трости.

— Это так важно?

— А ты думаешь, иначе я стала бы тебе рассказывать? — огрызнулась Ноэль. — Мне и без того нелегко, — процедила она. — До тебя доходит, что я пытаюсь извиниться?

Губы Филипа невольно дрогнули в слабой улыбке. Трудно было вообразить что-нибудь менее покаянное, чем это раскрасневшееся от гнева лицо, эти мечущие молнии глаза.

— В таком случае продолжай.

— Я так часто воображала, как это будет, что, когда наконец забеременела… — Голос ее дрогнул, но Ноэль пересилила себя, и слова полились неудержимым потоком. — Когда это случилось, все оказалось совсем не так, как я мечтала. Я недоумевала, как же так — у меня будет ребенок, а я не знаю имени его отца! — Она закрыла глаза и судорожно перевела дыхание. — Тогда я стала думать: вот было бы хорошо, если бы что-нибудь случилось и я потеряла ребенка…

И почему ей так горько, так больно — ведь прошло уже столько лет? Открыв глаза, Ноэль уставилась на ковер. На Филипа смотреть она не могла. Теперь он знает ее ужасную тайну. Но это еще не все. Облизнув губы, она продолжила:

— И когда это чуть было не произошло, я поняла, как безумно хочу сохранить ребенка… Поэтому, когда услышала, какими словами ты утешаешь Криса, пережитый ужас вновь возродился во мне, и я обрушилась на тебя… А что до того, что ты хочешь жениться на мне лишь ради Бетси, что ж, ты ведь никогда и не скрывал этого.

— Разве?

Не такой реакции она ожидала. К несказанному удивлению Ноэль, в голосе Филипа отнюдь не звучало презрения, к которому она готовилась. В нем вообще не звучало никаких чувств.

— Ты вовсе не обязана была мне ничего рассказывать.

— Я никому и не рассказывала, — буркнула Ноэль. — Такими вещами, знаешь ли, не похвастаешься. Пойду-ка взгляну, как там Бетси.

И, подобрав полы длинного халата, она чуть ли не бегом бросилась мимо Филипа и вверх по лестнице, перескакивая по две ступеньки за раз.

Никогда никому не говорила… а ему сказала! Раньше Филипу и в голову не приходило, какой несчастной и одинокой должна была почувствовать себя Ноэль, поняв, что носит ребенка от незнакомца. Как же она переживала!

Он догнал Ноэль на пороге детской. Бетси, одетая по торжественному случаю в нарядное розовое платьице, увидела их двоих и, бросив нянчить любимую куклу, с восторженным визгом бросилась навстречу.

Филип поймал ее и подкинул над головой. Девочка залилась радостным смехом.

— Она ничего не боится, — с гордостью сообщила Ноэль.

— Кроме дядек в белых халатах, да, крошка?

— А ты прекрасно обходишься и без трости! — обвиняюще заметила Ноэль.

Филип озорно подмигнул ей.

— Колено почти зажило. А трость я ношу для видимости, чтобы все жалели.

Ноэль фыркнула — пусть этот нахал не думает, будто и она попалась на его удочку.

— Ладно, я сейчас соберусь. Постараюсь поскорее.

Филип не сводил с дочери восхищенного взгляда. И Ноэль неожиданно решилась.

— А ты пока останься с… папой. Хорошо, Бетси?

Она торопливо чмокнула малышку в щеку и выскочила из комнаты, даже не оглянувшись, чтобы проверить, дошла ли до Филипа вся важность только что произнесенных ею слов. Но если бы все же оглянулась, то увидела бы зрелище, которое большинство знакомых Филипа сочли бы просто невозможным — со слезами на глазах он прижимал к себе дочь…

Когда в дверь спальни раздалось деликатное постукивание, большая часть гардероба Ноэль валялась в беспорядке на постели. Через секунду на пороге показался Филип, в руке он сжимал крошечную ладонь их дочери.

— Она просилась к тебе.

Ноэль не очень-то поверила этому заявлению — уж слишком мало интереса проявила Бетси к своей матери, — но спорить не стала. Малышка ловко залезла на кровать, и Ноэль поспешила на выручку черному вечернему платью, которое надевала всякий раз, как выходила в свет.

— Придется выбрать это, — со вздохом сообщила она.

— А как насчет этого?

С упавшим сердцем Ноэль увидела, как Филип вытаскивает из груды сильно декольтированное платье оттенка морской волны.

— Я что-то не так сказал? Разлившаяся по лицу молодой женщины бледность подсказывала ему, что он держит в руках не просто неподходящий наряд.

— Я надевала его только раз. В тот вечер, когда…

Филип сразу все понял. И какого черта его опять угораздило напомнить ей про злосчастный брак? Когда накануне вечером Сара как бы случайно — на самом деле он сильно подозревал, что случайностью тут и не пахло! — обмолвилась, что у мужа Ноэль были серьезные проблемы с алкоголем, Филип еще отчетливее понял, какой деликатности требует от него ситуация. И в очередной раз умудрился сесть в лужу. Не зная, что сказать, он лишь беспомощно пожал плечами.

Ноэль же решительно вздернула подбородок. Чего ей бояться клочка ткани, пусть даже с ним связаны неприятные воспоминания? Как волновалась она, выбирая это безумно дорогое платье, какие надежды возлагала на бездушный, но прекрасный шелк! Думала, в их жизни все изменится, они с мужем смогут начать все заново. Ведь Роналд собирался отпраздновать годовщину их свадьбы с необычной пышностью.

— Ладно, пойду в нем.

— Вот и умница.

Ноэль поглядела на Филипа, вопросительно приподняв брови.

— Кажется, мы уже опаздываем?

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Да, развлеки пока Бетси.

— Честно говоря, я подумал о всяких там застежках и молниях. Я, знаешь ли, отлично с ними управляюсь.

Кто бы сомневался! Как и в том, что он немало потренировался за последние несколько недель. От этой мысли Ноэль стало скверно.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что теперь я всегда буду тихой и кроткой? — осведомилась она, и Филип усмехнулся.

— Да, я тоже терпеть не могу извиняться, — признался он. — Но ты, надо отдать должное, сделала это стильно. Так что забудем об этом.

Довольно-таки великодушно с его стороны.

— Ну ладно, — растерянно пробормотала Ноэль.

— И можешь больше не бояться, что я начну приставать к тебе с замужеством.

— Приятно слышать.

Однако улыбка Ноэль вышла натянутой. Уж она-то знала, что — точнее, кто! — стал причиной столь внезапной перемены.

— Но все остальное пускай остается как было.

— Ты хочешь сказать, что мы!.. — возмущенный возглас Ноэль оборвался на полуслове.

— Остаемся любовниками? Совершенно верно.

Филип собирался продвигаться вперед медленно и осторожно. Но сейчас выдержка его явно подвела. По счастью, домашние приписывали его резко испортившийся характер временному увечью. Знай они истинную причину, потихоньку сводившую его с ума, уж верно, не спешили бы проявлять столько сочувствия и понимания.

— Ну уж нет! Я оставалась с Роналдом только потому, что не знала про его интрижки, а вовсе не потому, что придерживаюсь вольных взглядов, и не потому, что такая добренькая и снисходительная!

— Кажется, я чего-то недопонимаю?

— Нет, просто зря надеешься! — воскликнула она. — Сара рассказала мне про твою… твою Жанетт!

Однако в ответ на это заявление на лице Филипа появилась скорее настороженность, чем раскаяние.

— А что именно она тебе сказала? — поинтересовался он, на миг испугавшись, что Жанетт проигнорировала его просьбу держать язык за зубами.

— Во всякие гнусные детали я вдаваться не стала.

— Какое счастье, — сухо отозвался он, не сводя глаз с лица Ноэль.

— Если тебе охота обзаводиться подружкой в каждом городе, то здесь тебе ничего не обломится, так и знай! — прошипела Ноэль.

Филип, умевший распознавать ревность, почувствовал себя на седьмом небе от счастья.

— Так, значит, ты претендуешь на исключительность? — деловито осведомился он и не успел мысленно досчитать до пяти, как последовал взрыв, на который и рассчитывал.

— А ты как думаешь!

— Отлично.

— То есть как это «отлично»?!

Ноэль, нахмурившись, смотрела, как Филип весело тормошит их дочку. Вот бы Бетси ему все пуговицы с костюма пообрывала, мстительно подумала она.

— Ты хочешь исключительности — так тому и быть.

— О чем ты?

— Ты создаешь проблемы на пустом месте. Кровью подписываться я не привык, но мое слово чего-то да стоит.

Его невозмутимая самоуверенность взбесила Ноэль.

— А как насчет Жанетт?

— Жанетт хочет, чтобы мне было хорошо, — спокойно заверил ее Филип. — А для меня, — добавил он, шагая к двери и унося на плече заходящуюся от смеха Бетси, — самое лучшее — это ты, Ноэль.

Загадочная прощальная фраза повергла молодую женщину в такое смятение, что она битых десять минут не могла справиться с молнией на платье — той самой, которую так рвался застегнуть Филип.

8

— Ой, это гром?

Ноэль встревоженно посмотрела в окно. Небо налилось свинцовой тяжестью, в воздухе разлилась томительная духота. Правда в роскошном салоне «порше» было прохладно и уютно.

Промелькнувшая в глазах Филипа насмешливая искорка заставила Ноэль осознать, что она нервно накручивает на палец выбившийся из прически локон. Молодая женщина поспешно отдернула руку и приняла невозмутимый вид. Следовало соответствовать роскошному платью, надетому сейчас на ней. В спальне Ноэль долго репетировала перед зеркалом повадки светской, донельзя соблазнительной и самоуверенной красавицы. Но уже в прихожей, под медленным, оценивающим взглядом Филипа, почувствовала себя девчонкой-подростком, нацепившей наряд старшей сестры.

Ноэль украдкой покосилась на своего спутника. И зря — как всегда одного вида его хватило, чтобы от волнения у нее увлажнились ладони и томительно заныло под ложечкой. А вспомнить только, как он смотрел на нее!

Интересно, если бы она уступила, ответила на страстное желание, которое читала в его взгляде, что было бы потом, когда он утолил бы свой голод? Неужели сбросил бы ее со счетов с той же легкостью, с какой отмахнулся от Жанетт?

Но Ноэль уже не могла довольствоваться платоническими отношениями с Филипом. Она до сих пор не пришла в себя после его заявления, что четыре года у него не было женщины. Конечно, настоящим объяснением в любви это не назовешь, но все же… все же…

— Не волнуйся, в грозу машина — самое надежное убежище. Молния просто заземлится.

— Ты, я смотрю, оптимист, — язвительно заметила Ноэль. — А вот в мои планы не входит получить удар молнии.

— А по-моему, от твоих планов это уж никак не зависит, — возразил Филип.

— У нас ведь такие тихие края! — запричитала Ноэль. — У нас не бывает природных катаклизмов! Да сейчас и не сезон!

— Правда? — с невинным видом поинтересовался Филип, когда по крыше автомобиля забарабанили первые градины.

— Боже! Да они с теннисный мячик величиной! — Ноэль уже приходилось перекрикивать разбушевавшуюся стихию. — В жизни такого не видела. А они не повыбьют стекла?

— Вряд ли.

Известно, что детей положено отучать от всяких страхов личным примером. Так что Ноэль сочла за лучшее не демонстрировать перед дочкой, в какой ужас повергает ее каждый разряд грома. Что же до молний… Когда темный салон машины осветился очередной синеватой вспышкой, она едва удержалась, чтобы не закричать и не съежиться на сиденье.

Хорошо еще Филип грозы не боялся. Хотя он и не хлопал в ладоши от восторга, как Бетси на заднем сиденье, но и особых признаков тревоги не выказывал.

— Я знаю, где можно срезать дорогу. Или остановимся, переждем грозу? — предложила Ноэль.

— Зачем? Ты только скажи, куда ехать. Ответ спутника порадовал Ноэль, которой очень не хотелось оставаться среди буйства стахии ни на секунду дольше необходимого. Она принялась сбивчиво объяснять, но, к счастью, Филип без труда понимал ее. На узкой проселочной дороге, на которую они свернули, нельзя было развить большой скорости, тем более в непогоду. Филипу несколько раз приходилось вылезать, чтобы убрать загораживающие путь сломанные ветви деревьев. Но все же они продвигались вперед.

— А это еще что? — осведомился он, притормаживая на вершине очередного холма и удивленно глядя вниз.

— Брод.

Речушка, в обычное время едва струившаяся по каменистому руслу, сейчас выглядела отнюдь не безобидно. Но все же Филип зря поднимает шум из-за пустяков! — решила Ноэль. Еще несколько минут — и они будут в отеле. По крайней мере одно испытание закончится. О следующем — встрече с семьей Филипа — Ноэль пока и думать не хотела. Всему свое время.

— Это я вижу! — Ноэль никак не могла понять, почему вид пенящейся воды рассмешил Филипа. — Только не второй раз! Неужели кто-то там, наверху, пытается мне что-то таким образом объяснить? — спросил он неизвестно кого.

— Если видишь, зачем тогда спрашивать? — огрызнулась Ноэль. Мало ей грозы, теперь и Филип ведет себя как ненормальный. А гром все оглушительнее и оглушительнее… — По-моему, не самое подходящее время для истерик, — неодобрительно добавила она.

— Истерик? — недоуменно повторил Филип и тут же снова разразился хохотом. — Ох, не могу! Ну как тут не смеяться! Ты только ответь, тебе не приходило в голову, что не самая лучшая мысль перебираться вброд через реку в разгар ливня?

— Какая еще река? — Ноэль обдала его ледяным презрением. — Это же ручеек!

— А ты, моя милая, взгляни еще раз. Ноэль последовала совету — и поежилась.

— Все равно так куда быстрее, чем в объезд. Эй, ты куда?

Филип распахнул дверцу автомобиля, и в салон ворвался рев ветра и шум дождя.

— Проверить, глубоко ли.

— Ты же промокнешь.

— Ага, а еще прическу испорчу, — насмешливо согласился он, смахивая со лба прядь волос.

За время многочисленных остановок по дороге он и так уже основательно вымок. Пиджак Филипп уже снял, и влажная рубашка липла к телу, обрисовывая литые мускулы. Ноэль в очередной раз попалась в ловушку собственного богатого воображения и поспешила отвести взгляд.

— Говорю же, этот брод проходим, — упрямо заявила она.

— Как ни доверяю я местным поверьям, все же предпочитаюудостовериться лично.

Самодовольная, покровительственная улыбка взбесила Ноэль. Что ж, хочет мокнуть — пусть мокнет! Филип захлопнул за собой дверцу и зашагал вниз по склону. И тут ее осенило.

Вот глупо он будет выглядеть, когда они с Бетси благополучно окажутся на том берегу! Улыбнувшись, — хотя мысль о том, чтобы заставить Филипа идти через брод, была детской, — Ноэль расстегнула ремень безопасности и перелезла на водительское место.

Она успела лишь краем глаза заметить искаженное гневом лицо Филипа и краем уха услышать предупреждающий окрик, когда «порше», плавно набирая скорость, устремился к броду. Ноэль была более чем уверена в своих силах.

Сколько раз она уже осуществляла этот нехитрый маневр, хотя и не в таких роскошных автомобилях!

Разница заключалась в том, что никогда еще вода не стояла так высоко, а течение не было таким быстрым и мощным. С грехом пополам проехав ровно до середины брода, машина намертво стала.

Попалась!

К тому времени, когда Филип добрался до автомобиля и постучал в окно, Бетси, почувствовав страх матери, уже вовсю подвывала у нее на коленях.

— Я не могу открыть дверцу! — в панике закричала Ноэль.

— Да, тут какие-то бревна мешают! — прокричал он в ответ. — Только не пытайся выйти с другой стороны! Течение слишком сильное, тебя может сбить с ног прежде, чем я туда доберусь.

Перед глазами Ноэль пронеслись ужасающие видения того, как их с Бетси уносит разбушевавшийся поток. Остатки здравого смысла подсказывали: ситуация скорее неприятна и унизительна, чем по-настоящему опасна, но молодая женщина все равно не могла побороть страх.

Филип наклонился ближе к стеклу.

— Открой окно!

Ноэль не нуждалась во втором приказании. Автомобиль — это надежное и прочное сооружение из метала — и так уже кренился и покачивался под напором воды.

— Ох, детка, — прошептала она виновато, целуя светлую макушку Бетси, — что же я наделала!

В открытое окно тут же ворвался дождь. Ноэль чувствовала, как ледяные струи катятся по ее обнаженным плечам. Она замотала Бетси в шелковую накидку от платья и прижала к груди.

— Ну ладно, ты был прав. Небось, счастлив теперь до безумия!

Порой Ноэль самой не верилось, что подобные слова слетают с ее уст.

Филип стоял чуть не по пояс в грязной, холодной воде. От этакой дерзости у него даже дыхание перехватило.

— О да, — протянул он, смахивая воду с лица, — я в восторге! А теперь передай-ка мне Бетси через окошко.

— Прости, мне очень жаль, что так вышло с машиной, — пробормотала Ноэль, когда девочка благополучно перекочевала в руки отца.

Удивительно, но стоило ему прошептать малышке что-то на ухо, как та сей же миг обрела обычную жизнерадостность. Испепеляющий взгляд Филипа тем временем сообщил Ноэль, что он потрясен ее неразумием.

— А теперь ты.

— Что — я?

— Протискивайся в окно, а я тебя поймаю.

— Я не желаю протискиваться ни в какое окно и уж тем более не желаю, чтобы ты меня ловил! — заявила Ноэль с прискорбным отсутствием признательности.

Филип возвел глаза к небу, точно моля ниспослать ему терпения.

— Я вообще-то человек незлобивый, — сообщил он, — но ты меня просто вынуждаешь. А ну вылезай! Живо!!!

Ноэль вздернула подбородок.

— Не вижу решительно никакой необходимости грубить, — с достоинством ответила она.

Однако в следующую минуту Ноэль утратила какие бы то ни было претензии на чувство собственного достоинства.

— Я застряла! Филип, я не пролезаю!

Свободной рукой он поддерживал ее за талию, так что Ноэль висела вниз головой, созерцая свежие царапины на машине. Бедра у нее застряли начисто — ни взад ни вперед!

— Ну давай старайся, — ободрил ее Филип. — Все у тебя получится!

Должно быть, злость помогла Ноэль лучше любого другого средства. Со сдавленным воплем она дернулась вперед и вырвалась из западни.

— Осторожнее! — воскликнул Филип, но предостережение запоздало.

Радуясь обретенной свободе, Ноэль так прытко вывернулась из его объятий, что не устояла на ногах и с громким плеском шлепнулась на спину.

Отплевываясь и отфыркиваясь, она поднялась и попыталась отряхнуться. В волосах у нее запутались водоросли, из низкого выреза платья торчала ветка с листьями. Ноэль хотела вытереть воду с лица, но лишь сильнее размазала по нему грязь.

— И что теперь? — напустилась она на Филипа. — Мы так и будем торчать всю ночь посреди этого гнусного ручья?

Если он только посмеет засмеяться, я его убью, честное слово! — решила Ноэль. Но Филип сдержался, хотя это и далось ему нелегко. Подобрав подол мокрого платья, Ноэль величественно зашагала к берегу, благо тот находился в считанных ярдах от них. Она, разумеется, ни за что не призналась бы, что очень обрадовалась, когда Филип догнал ее и взял под руку — поток был хоть и не глубок, но едва не сшибал с ног.

— Напомни мне об этой истории в следующий раз, когда скажешь, что знаешь, где можно срезать дорогу, — попросил Филип, когда они выбрались на сушу. — Подержи Бетси.

Сунув ей малышку, он снова полез в воду.

— Не ходи туда! Не надо! — отчаянно закричала Ноэль.

— Какая трогательная забота о моем здоровье! — Филип сардонически приподнял брови. — Не волнуйся, я вернусь и придушу тебя голыми руками.

Вот так всегда… Пока Филип отсутствовал, Ноэль мысленно ругала его на все корки, всячески пытаясь отвлечь Бетси, которой непременно надо отправиться вслед за драгоценным папочкой.

Наконец он вернулся, неся над головой какие-то вещи, спасенные из застрявшей машины. Он заметно хромал. И Ноэль запоздало вспомнила, что у него болит колено. Хотя чувства ее к Филипу были весьма далеки от материнских, на нее нахлынула вдруг волна нежности и участия.

— Заверни Бетси, — сказал он, протягивая ей дождевик.

— Спасибо, — неловко поблагодарила Ноэль. — Как нога, очень болит?

— Не поднимай шума из-за пустяков, — отрезал он.

Ну и ладно! Не хочет сочувствия — так и не получит. Пусть хоть гангрену себе заработает! Однако Ноэль невольно с тревогой покосилась на колено Филипа.

— А ты возьми вот это. — И он накинул ей на плечи куртку, хоть и не непромокаемую, зато теплую. — А теперь давай-ка отойдем подальше от этих деревьев. С нынешней моей удачей я, верно, притяну к ним первую же молнию. Кажется, где-то чуть дальше по дороге я видел телефонную будку.

Ноэль покосилась на Филипа с опаской. Он не распекал ее за глупость и бестолковость, но это был лишь вопрос времени. А хуже всего сознавать было то, что она это заслужила. И как только она могла вести себя столь неразумно?

Они медленно побрели вверх по склону. Чуть ниже вершины холма одиноко стояла телефонная будка. Прежде Ноэль недоумевала, чего ради ее там поставили, сейчас же готова была расцеловать тех, кто это сделал.

Филип наскоро переговорил с кем-то и повернулся к спутнице.

— Я все уладил. Сейчас за нами вышлют машину. Давай-ка мне Бетси, она тяжелая.

У Ноэль и впрямь уже ныли плечи.

— Ты, надо полагать, вне себя от злости? Она посмотрела на полузатопленный «порше».

— Это вопрос или обвинение?

Ноэль смахнула с глаз прядь мокрых волос. Она понимала, что сама ступила на скользкую почву.

— Честно говоря, эту стадию я уже миновал. «Вне себя от злости» — и в слабой степени не описывало приступа щемящего ужаса, который он испытал, когда машина направилась мимо него к реке. Филипу хотелось бы объяснять этот страх недавней своей встречей с разбушевавшейся водной стихией во Франции, но он знал: дело совсем в другом. Даже намек на то, чтобы потерять свою новообретенную семью, страшил его как ничто в жизни.

— Обычно здесь совсем не глубоко.

— Да, ты уже говорила.

Острое желание придушить Ноэль собственными руками прошло. Другие желания — остались. Лиф намокшего платья опустился еще на пару дюймов, так что стали видны розовеющие соски. По здравому размышлению Филип решил не обременять Ноэль этими сведениями.

Она вздохнула, сдаваясь.

— Ну ладно, прости… Я не хотела топить твою машину в ручье.

— Реке, — не преминул поправить он.

Что ж, если он ждет от нее признания ошибки, — его право.

— В реке, — не без труда выдавила Ноэль. — Я возмещу ущерб.

— А костюм и ботинки? — поинтересовался он, оглядывая то, во что превратилась его одежда.

— И их тоже.

Филип присвистнул, приведя этим Бетси в восторг.

— Все вместе влетит тебе в кругленькую сумму! И снова свистнул, уже только ради дочкиного удовольствия.

Малышка взирала на отца с собачьим обожанием в глазах. Да уж, подумала Ноэль, что мать, что дочь — одного поля ягоды.

— И ты, конечно, столь стеснен в средствах, что потребуешь возмещения прямо сейчас? — не удержалась она от язвительного укола.

— Да нет, сойдет и на следующей неделе.

Лицо у Ноэль вытянулось. Однако в следующую секунду подбородок снова воинственно взлетел вверх.

— Отлично!

— Значит, договорились.

Ноэль скрестила руки на груди.

— Эй, не вешай нос! Можно уладить все и другим образом. Я как раз собирался предложить, тебе оплату натурой. Только вот трудновато будет определить, сколько потребуется… гмм… взносов… если ты понимаешь, о чем я.

— Ну да, со мной можно не деликатничать, — ледяным тоном отозвалась Ноэль.

— Сколько, скажем, за первоклассный автомобиль? Ага, давай-давай, топай ногой. Нет ничего лучше для правильной циркуляции крови. Пожалуй, и я немножко потопаю.

Что он и сделал к радости Бетси. Малышка давно так не веселилась.

Ноэль смотрела, как Филип исполняет импровизированный боевой танец, с непринужденной грацией двигаясь под воображаемые тамтамы. Пряди спутавшихся волос разлетелись, по загорелым щекам струилась вода.

— Ты отвратительный, грубый и вульгарный! — заявила Ноэль, хотя думала совершенно иначе.

Прекрасный, дикий и обворожительный! Сердце билось в ее груди учащенно, от восхищения перехватывало дыхание. Как же он красив!

Филип остановился, хотя хохочущая Бетси была совсем не прочь продолжить развлечение. На его лице все явственней проступала улыбка. Внезапно и до Ноэль дошла вся нелепость ситуации… Губы ее дрогнули — и в следующий миг все трое уже заливались неудержимым смехом.

У Ноэль закололо в боку. Она споткнулась. Филип поддержал ее, она заглянула ему в глаза и увидела, как медленно тают там остатки веселья.

Последний отзвук смеха замер у нее на губах.

— Сама не знаю, что на меня нашло, — хрипловато призналась она. — Обычно я совсем другая. Это все ты. При тебе я…

— Теряешь рассудок? — предположил он с легкой улыбкой, но глаза его смотрели серьезно. — Что ж, ты тут не одна такая.

Резкий раскат грома нарушил атмосферу зарождающейся близости и заставил Ноэль вздрогнуть.

— А ты случайно не боишься грозы? — поинтересовался Филип, когда она наконец оторвала голову от его груди.

— Как ты все быстро схватываешь, — мечтательно промурлыкала она. У Филипа была такая надежная крепкая грудь — такое располагающее и манящее убежище в трудную минуту. — А вообще-то в грозу мне всегда хочется забиться в чулан.

— Тебе не кажется, что в буйстве стихий есть что-то… ну скажем, возбуждающее?

— Не кажется, — заверила его Ноэль.

— Совсем-совсем?

Слабый вздох Ноэль стал более чем красноречивым ответом. Филип поудобнее устроил засыпающую малютку на плече, а свободной рукой приподнял подбородок Ноэль. От прикосновения его пальцев по телу молодой женщины пробежала дрожь.

— Нам надо жить вместе.

Голос его звучал с необычной настойчивостью, но Ноэль больше потрясли сами слова, произнесенные отрывисто и твердо.

— Мне казалось, ты бросил свою затею с браком, — выдавила она наконец.

На ее запрокинутом лице, омываемом струями дождя, отражалась внутренняя борьба. Филип нетерпеливо пожал плечами.

— Как будто для того, чтобы жить вместе, нужно свидетельство о браке! Сейчас сплошь и рядом пренебрегают формальностями.

Как может он шутить столь важными вещами? Хотя, возможно, для него это не так уж важно — просто вопрос удобства и светских приличий, только и всего. Но ей-то надо совсем другого: любви, нежности, ласки!

Неожиданно раздавшийся рев мотора заставил Филипа чертыхнуться. В самый неподходящий момент прибыла помощь в лице его брата, сидящего за рулем джипа. Оставив мотор включенным, одетый в дождевик Крис выпрыгнул из машины.

— Боже, ну и видок у вас! — воскликнул он.

— Ты же знаешь, Крис у нас славится своим тактом. — С этими словами Филип запахнул куртку, накинутую на плечи Ноэль. Она машинально проследила за его руками — и все поняла. Заалев, пронзила нахала убийственным взглядом, но тот победоносно улыбнулся, а потом склонился к ее уху и прошептал: — Я отнюдь не всем люблю делиться с младшим братом.

Ноэль зарделась еще больше.

— Эй, послушайте, может сядете в машину? — спросил Крис.

— Мой брат боится за прическу, — пояснил Филип.

— Не обращай на него внимания, Крис. У тебя очень красивые волосы. Думаю, он просто завидует, — заявила Ноэль, глядя на аккуратно уложенные темные пряди юноши.

— Что ж, Крис, наслаждайся ими, пока можешь. Наследственность — штука скверная…

Крис пронзил брата убийственным взглядом. Филип в свои тридцать четыре года был обладателем густой шевелюры, а вот Джордж Нейчел рано начал лысеть. Сын же очень походил на отца.

— Как это ты умудрился загнать машину в реку?

Филип посмотрел на Ноэль.

— Временная потеря здравого смысла, — ответил он, помогая своей спутнице забраться в джип и передавая ей спящую девочку.

— А по-моему, у тебя его отродясь не водилось, — ухмыльнулся Крис, когда старший брат уселся на сиденье рядом с ним.

— Это не он! Это я. Это я завела машину в ру… в реку.

— О Боже! — воскликнул Филип. — Вот и пытайся после этого быть джентльменом!

— Благодарю, но я вполне способна сама отвечать за свои поступки.

— Я тоже. — Филип отреагировал на ее язвительную реплику тем, что развернулся и устремил многозначительный взгляд на ангельское личико Бетси. — Когда мне это позволяют.

На счастье, Крис не вслушивался в их разговор.

— Мне велено доставить вас как можно скорее. Жанетт уже с ума сходит. Как услышала, что вы застряли посреди реки, так и завелась! По-моему, у этой девицы не все дома. — И он выразительно постучал себя пальцем по лбу. — Ох уж мне этот французский темперамент! Сказать ничего нельзя — сразу в слезы!

Филип уронил голову на руки.

— Об этом-то я и забыл, — простонал он. — Бедняжка Жанетт! Давай, Крис, жми!

О чем он забыл? О том, что его французская любовница… поправочка… его прекрасная французская любовница будет вне себя, если заподозрит, что с ним могло что-то случиться? Ноэль стало дурно. Она многое могла бы простить Филипу, но он даже не удосужился скрыть, как спешит вернуться в объятия другой женщины. Лживый, двуличный змий!

— Прости, Филип, что так надолго отвлекла тебя от твоих гостей.

Ноэль сверлила презрительным взглядом затылок негодяя. Какая досада, что Сара не сообщила ей, что прелестная Жанетт последовала за любовником и сюда!

Услышав лед в голосе молодой женщины, Филип повернулся.

— Я поехал сам потому, что хотел быть с тобой и Бетси.

— Ну разумеется, — с тусклым смешком отозвалась она. — Мы же товар парный.

Не то быть бы ей не более чем очередной — зарубкой на ножке его кровати. Ну неужели она так никогда ничему и не научится? Две минуты в его обществе и все — она готова верить любой лжи этого златоуста.

— Что ты имеешь в виду? — прорычал Филип, недоумевая, что ей от него еще надо? Чтобы он преподнес ей свое разбитое сердце на блюдечке?

Крис смущенно кашлянул, и Филип напустился на брата:

— Тебе что, есть что сказать?

— Нет-нет. Можете считать, меня тут вообще нет.

И он съежился на сиденье, стараясь сделаться незаметным и отчаянно желая очутиться где-нибудь в другом месте.

— Вопреки сплетням, — Филип пронзил брата взглядом, — я не сплю с Жанетт.

— Так вот почему у тебя синяки под глазами.

Если серебристый смешок Ноэль предназначался для того, чтобы окончательно вывести противника из себя, то она своей цели добилась. На щеках его заходили желваки. Стиснув зубы, он холодно поглядел на пылающее гневом лицо Ноэль.

— Да ты просто-напросто ревнуешь, — подытожил он.

Ноэль побелела от злости.

— И не мечтай! Мне все равно, хоть гарем заводи… ты, Дон Жуан несчастный!

Филип, поморщившись, зажал уши.

— Скажи ты это без таких децибелов, я бы, может, и поверил. Этак ты Бетси разбудишь. И кстати, знай: если я последнее время мало сплю, так только из-за тебя и твоего распроклятого упрямства!

Крис облегченно вздохнул.

— Приехали! — объявил он, останавливая джип возле отеля.

Он, конечно, не рассчитывал, что с ним будут особо считаться, но эта парочка вела себя так, будто его вовсе не существовало!

— По-твоему, упрямство — это нежелание плясать под твою дудку?

— Ничего себе! Да я из кожи вон лезу, чтобы тебе угодить!

— Печальней всего, что он и сам в это верит! — воззвала Ноэль в пустоту.

Крис, не желая принимать участия в столь щекотливой беседе, торопливо выскочил из машины, и в этот момент навстречу им из отеля высыпали встречающие.

— Ах вы, мои бедненькие!

Оказывается, Филип унаследовал глаза от матери. Только у нее они были не такими суровыми и опасными. Все страхи Ноэль насчет встречи с родителями Филипа мгновенно исчезли. Ласковое тепло улыбающихся глаз женщины, что подбежала к джипу, в считанные секунды завоевало сердце Ноэль, И когда Луиза Нейчел протянула руки, чтобы взять спящую малышку, молодая женщина, не раздумывая, передала ей Бетси.

Не успела она разглядеть остальных, как из толпы стремительно вырвалась тоненькая высокая девушка и, заливаясь слезами, повисла на шее у Филипа. Он чуть не попятился от напора бессвязных французских фраз.

— Со мной все хорошо… Все в порядке…

В голосе его отчетливо слышалось раздражение. Однако Жанетт продолжала рыдать, не размыкая объятий. Филип перевел выразительный взгляд с белокурой головки на лицо матери. Но Луиза не выказала ни малейшего желания откликнуться на эту безмолвную мольбу о помощи.

— А чего еще ты ожидал, Филип? — едко осведомилась она.

Вот-вот, мстительно подумала Ноэль. К несчастью, смущение Филипа ни в какое сравнение не шло с той болью, что пронзила ее измученное, кровоточащее сердце. Как во сне она увидела Сару, которая поспешила накрыть ей плечи пледом.

Сочувственный голос сестры звал ее в дом, но Ноэль точно приросла к месту, не в силах оторвать глаз от Филипа в объятиях рыдающей красавицы. Вот и запомни это чувство на случай, если снова решишь поверить сладким речам обманщика, сурово сказала она себе.

— О чем ты, мама?

— Не изображай святую наивность, молодой человек, — строго сказала Луиза. — Жанетт нам все рассказала.

И тут случилось невероятное — Филип покраснел. Для Ноэль, втайне питавшей надежду на то, что происходящее может иметь какое-нибудь совсем невинное объяснение, румянец его стал последним доказательством. Так, значит, даже этот самовлюбленный эгоист понимает, что гордиться ему нечем. Еще бы, соблазнил молоденькую — совсем юную! — дочь друга семьи! Ноэль была уничтожена. Одно дело подозревать, другое — узнать горькую истину. И как только один и тот же человек может быть таким нежным и заботливым и в то же время таким лживым и коварным?

— Неудивительно, что бедная девочка в смятении!

Казалось бы, отвратительные подробности могли только еще больше расстроить Ноэль, но она не могла заставить себя уйти.

— Я думаю, Жанетт, — при звуке своего имени девушка подняла голову и с собачьей преданностью устремила на Филипа заплаканные глаза, — слегка преувеличила.

Ноэль передернуло. Она-то думала, что ничто уже не способно увеличить ее отвращение и гнев, но, как выяснилось, ошиблась. Этот тип еще пытался отпираться! На лице его не было раскаяния, лишь досада. И как только он может быть столь бесчувственным чудовищем?

— А вот я так не думаю, милый мой сын. Она показала нам фотографии.

О Боже! Ноэль пыталась выискать на лицах окружающих то же брезгливое негодование, что раздирало ее душу, но, казалось, происходящее всех лишь забавляло. Уму непостижимо! И сестра моя туда же, думала она, с ужасом глядя на глуповатую улыбочку Сары. Только Крис, стоящий подле Ноэль, похоже, разделял ее потрясение.

Виновник всей этой суматохи испытующе посмотрел на Сару. Та виновато кивнула. Тогда Филип еле заметно пожал плечами, губы его скривились в мимолетной, чуть виноватой усмешке, по-прежнему без намека на стыд или раскаяние.

— Я тут подумал, мы могли бы попозже просмотреть их все вместе, сынок.

Джордж Нейчел, высокий широкоплечий здоровяк, добродушно похлопал Филипа по плечу.

Для истерзанных нервов Ноэль это было уже чересчур. А ведь она всегда считала себя человеком свободомыслящим и непредубежденным. Шатаясь, точно пьяная, она бросилась в отель.

— Через мой труп! — донеслись до нее слова Филипа.

9

Сотрясаемая внутренней дрожью, Ноэль вошла в номер.

— Как же стойко ты все это переносишь!

Услышав слова сестры, Ноэль резко повернулась. С мокрого платья веером полетели брызги, так что Сара поспешно отпрянула в сторону. С губ несчастной сорвался горький смешок.

— Ты и в самом деле так думаешь?

— Ну да. — Гладкий лобик Сары перерезала морщинка недоумения. — Случись с моим платьем такое, я бы не перенесла.

— С платьем? — Ноэль ушам своим не верила. Она раздраженно сбросила с плеч намокшую куртку Филипа. — Да меня нисколько не волнует это чертово платье!

— Вот и правильно, — подхватила младшая сестра, не в силах, правда, удержаться от быстрого самодовольного взгляда на серебристое великолепие собственного наряда. — Мы тебе что-нибудь подыщем, не сомневайся. А что до волос — примешь быстренько душ, и все дела.

Она деликатно старалась не смотреть на грязные разводы на щеках Ноэль.

— Я не останусь на вечер, — сказала та. У Сары вытянулось лицо от огорчения.

— Как? Ты же это не всерьез? Сегодня моя помолвка, это мой праздник. Как же без тебя?..

Чашка чаю! — воскликнула она с таким видом, будто ее озарило. — Чашка чаю — это то, что тебе сейчас надо!

О, если бы ее и впрямь могло исцелить такое простое средство! Ноэль тихо вздохнула.

— Я не в праздничном настроении, — возразила она, собирая все силы, чтобы не разжалобиться, глядя на страдальческое выражение лица сестры.

— Но… но не можешь же ты просто взять и уехать! — Тут в дверь негромко постучали. — Фил! — облегченно выдохнула Сара, увидев, кто появился на пороге. — Скажи Ноэль, что она должна остаться.

— Ноэль, ты должна остаться.

— Ты закапаешь весь… ковер.

Голос Ноэль прерывался от враждебности.

— Не сильнее, чем ты, — возразил Филип, выразительно глядя на расползающееся по дорогому ковру мокрое пятно у нее под ногами.

Ноэль поняла, что вот-вот заплачет, и поспешно отвернулась, шмыгнув носом.

— Где Бетси? Я хочу к ней! — потребовала она дрожащим голосом.

— О ней позаботятся, — спокойно сказал Филип. — Бедняжка утомилась, теперь будет спать всю ночь.

— Думаешь, я тебе хоть в чем-то поверю на слово?

Ноэль наконец оторвала взгляд от пола. Глаза ее метали молнии.

Лицо Филипа сделалось жестче.

— Если хотите, я схожу проверю, как она там, — торопливо предложила Сара.

Она знала, что спасается бегством, но просто не представляла, как обращаться с Ноэль, когда на сестру нашел такой стих. Удушливую предгрозовую атмосферу минувшего вечера — и ту было куда легче вынести, чем нарастающее напряжение в этой комнате.

Филип не стал дожидаться, пока она выйдет. Подумать только, больше тридцати лет ждать женщину, которой захочешь сказать о любви, но именно она глядит на тебя, как на мокрицу какую-то. Везет как утопленнику!

— Неужели ты все дуешься из-за того, что произошло на реке?

Его утомленный тон стал последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Ноэль отреагировала, как бык на красную тряпку.

— И ты еще спрашиваешь! После того что я слышала и видела у входа в отель?

— Ах это. — Филип переступил с ноги на ногу. — Ну да, согласен, вышло неловко. Но, в общем-то, пустяки. Всякий поступил бы так на моем месте.

Только если бы этот «всякий» был таким же гнусным животным!

— Неловко? — недоверчиво переспросила она. — Неловко?! — Голос Ноэль звенел от гнева. Непонимающе хмурясь, Филип взирал, как яростно вздымается полуприкрытая грудь негодующей красавицы. — По-твоему, это неловко — похитить… Господи, Филип, да она же не старше Сары!

Ноэль задыхалась от отвращения и злости.

— Правильно ли я понимаю: ты считаешь, будто я похитил у Жанетт сердце? — Похоже, эта мысль позабавила Филипа. — И все твое праведное негодование направлено лишь на защиту ее поруганной невинности? — сухо поинтересовался он. — Ты совершенно уверена, что зеленоглазое чудовище тут ни при чем?

Ноэль раздраженно топнула ногой. Ну до чего же похоже на Филипа — так извратить ситуацию, что оправдываться приходится ей!

В глазах Филипа угас насмешливый огонек. Он протянул обе руки Ноэль, и сердце ее едва не разорвалось от мучительной борьбы. Так хотелось протянуть руки ему навстречу, но она справилась с собой…

Филип принял ее отказ, небрежно пожав плечами. Однако этому жесту противоречило разочарование в глазах.

— Ноэль, честное слово, это дитя видит во мне героя, испытывает ко мне что-то вроде благодарности, понимаешь? Знала бы ты, до чего это неудобно! — добавил он прочувствованно.

У Ноэль даже дыхание перехватило.

— Что-то вроде благодарности! Так вот что положено испытывать тем счастливицам, с которыми ваше величество изволило переспать!

Не знай она доподлинно, с каким двуличным и лживым типом имеет дело, непременно купилась бы на недоуменное выражение лица Филипа. Однако теперь она ответила на это недоумение лишь презрительной гримасой. Через несколько секунд лицо ее собеседника осветилось озарением — и, что самое удивительное, весельем.

— Твоя вера в меня просто трогательна, ангел мой, — простонал он. — Нет, Криса я еще могу понять, он мой брат и полный идиот, но ты-то…

Ноэль поймала себя на том, что невольно начинает поддаваться. Ее глубокая внутренняя убежденность в своей правоте начала таять Сердито тряхнув головой, молодая женщина прогнала наваждение.

— А как насчет фотографий? — всхлипнула она, но попыталась выдать этот всхлип за язвительное фырканье.

На добрых десять секунд Филип превратился в соляной столп. Наконец-то до него целиком и полностью дошел весь смысл ее слов.

— Фотографии! Ты решила, что это фотографии нас с…

Не в силах продолжать, он разразился неудержимым хохотом. Плечи его заходили ходуном, по щекам поползли слезы.

Ноэль окончательно растерялась. Либо этот человек — первоклассный актер, либо она все поняла не так.

— Если это не…

— Порнофотографии меня и… О Боже, Ноэль, ты меня шокируешь!

Однако вид у него был вовсе не шокированный, а веселый и почему-то необычайно самодовольный.

— Ну ладно, ладно, — поспешно сказала Ноэль, пока Филип не начал смеяться снова. — Видишь ли, я просто не представляю, о каких еще фотографиях могла идти речь. И коли уж все действительно столь невинно, чего ты так боишься, что об этом кто-нибудь узнает?

— Потому что я действительно не хочу об этом говорить, — уклончиво ответил он.

— Подумайте, как удобно! — язвительно воскликнула Ноэль.

— Тебе холодно, — как ни в чем не бывало сменил тему Филип, заметив, что Ноэль бьет крупная дрожь. — Почему бы тебе не снять мокрую одежду перед тем, как я попытаюсь себя обелить?

— Прямо здесь?

Она обвела растерянным взглядом роскошный номер.

— А то где же? Не бойся, скрытых камер тут нет.

От этого неделикатного намека Ноэль покраснела.

— И учти: отворачиваться я не намерен.

— Ну и пожалуйста!

Взяв оставленные Сарой на кровати полотенца и хшгат, она гордо прошествовала в ванную и заперла за собой дверь, демонстративно щелкнув замком.

Взглянув на себя в зеркало, Ноэль с трудом сдержала вопль ужаса. Чего, спрашивается, она боялась? Даже самый необузданный эротоман — каким Филип, безусловно, не являлся — и тот не польстился бы на нее. Грязная дикарка — вот на кого она сейчас была похожа. Волосы спутались, на бледном лице потеки грязи, глаза ввалились. Кошмар, да и только!

Но как ни соблазнительна была мысль о горячем душе, желание поскорее узнать тайну, которую Филип стремился скрыть, победило. Наскоро умывшись, она переоделась в безразмерный гостиничный халат, туго затянула пояс и покинула свое временное убежище.

— Быстро ты справилась.

Филип тоже времени даром не терял. Мокрая одежда бесформенной грудой валялась у его ног, а на нем только и было, что полотенце, небрежно обмотанное вокруг бедер.

— Чем, по-твоему, ты тут занимаешься? — воскликнула она, когда обрела дар речи.

— Может, спасаюсь от воспаления легких?

— Не лучше ли тебе спасаться у себя в комнате, а не в номере моей сестры?

— О, не волнуйся. Думаю, Саре хватит ума не возвращаться сюда в ближайшее время. Она хочет, чтобы ты поостыла. — При этих словах раздался негромкий стук в дверь. — Жаль, нельзя того же сказать о моей матери, — хмуро добавил Филип, когда в комнату вошла Луиза.

— Надеюсь, не помешала.

Она переводила веселый взгляд с Ноэль на Филипа и обратно.

— Именно, что помешала!

— Нет-нет, что вы!

Обе реплики прозвучали одновременно.

Ноэль попыталась сразить наглеца пламенным взглядом, но Филип встретил его так спокойно и даже благодушно, что у нее даже скулы свело от возмущения.

— Сара говорит, вы беспокоились о Бетси, Поэтому я решила сама зайти и сказать, что она перенесла сегодняшнее приключение на диво хорошо и сейчас уже спит. — Стоило Луизе заговорить о внучке, как по лицу ее разлилось умиление. — Я тут поискала на скорую руку и принесла вам кое-какую одежду, Ноэль. Надеюсь, вы сумеете что-нибудь подобрать.

И она положила на кровать внушительный пакет.

Покоренная добротой Луизы, Ноэль пролепетала бессвязные слова благодарности.

— Мы непременно поболтаем чуть позже, дорогая. Фил столько всего о вас рассказывал. У меня такое чувство, будто мы с вами уже давно знакомы. И не гляди на меня так, — добавила она, обращаясь к сыну. — Я уже ухожу. — Она похлопала его по руке. — А тебе, мой герой поневоле, не мешало бы принять душ…

— Мама!.. — предостерегающе начал Филип.

— Ухожу-ухожу. Только ума не приложу, отчего ты так боишься, что кто-нибудь узнает, как ты спас Жанетт жизнь.

Филип устало прикрыл глаза.

— Мне просто довелось там оказаться, — буркнул он.

— Ну да, а когда у нее над головой сомкнулась вода, тебе просто довелось сохранять ей жизнь, дыша «рот-в-рот», пока Жак не привел спасателей, которые вытащили ее из-под завала. Неудивительно, что бедная девочка теперь смотрит на тебя как на спасителя!

Ноэль потрясенно уставилась на Филипа, которого слова матери ввергли в крайнее смущение. Наконец все стало на свои места. Так вот какую страшную тайну Филип ревностно оберегал: он скрывал не то, что соблазнил девушку, а то, что спас ей жизнь!

— Мама, а разве у тебя не полно дел? — с надеждой в голосе спросил Филип. — Гости съезжаются, и все такое прочее…

— Ну ладно, дорогие, еще увидимся. Только не слишком запаздывайте. Не жадничай Фил, не скрывай от нас Ноэль.

Скрестив руки на груди, Филип с видом великомученика ждал, пока мать выйдет из номера.

— Не очень-то тут кого скроешь, а? Когда родственники считают твой номер местом встреч…

Ноэль сочла за лучшее не уточнять, что номер на самом деле не его, а Сары. От услышанных откровений ноги молодой женщины подкосились, она тяжело опустилась на кровать, во все глаза глядя на Филипа, а тот, напротив, избегал встречаться с ней взглядом.

— Да ты же герой! — обвиняюще воскликнула она.

— Ничего подобного! — От ужаса Филип изменился в лице. — Вот именно подобной ерунды я и пытался избежать! Я просто оказался в нужном месте… Точнее, — сухо поправился он, — все мы — я, Жанетт и ее брат Жак — оказались не в то время, не в том месте. — И неохотно пояснил в ответ на вопросительный взгляд Ноэль: — Понимаешь, когда в горах портится погода, то реки мгновенно выходят из берегов.

Мы с Жаком успели выбраться, а вот Жанетт не повезло — ей придавило ногу бревном. Нам так и не удалось его сдвинуть. Поэтому Жак отправился за помощью, поскольку знал местность лучше меня. Вода пребывала с потрясающей скоростью, но, на счастье, спасатели прибыли вовремя.

Филип счел за лучшее не говорить о тех кошмарных минутах, когда голова девушки скрылась под водой.

— Но, — тут голос Филипа помрачнел, — со спасателями явились репортеры. Сама знаешь, как оно бывает. Публике только и подавай подробности какой-нибудь катастрофы. А хуже всего, — возмущенно продолжил он, — то, что Жанетт вдобавок дала им интервью прямо на больничной койке. Расписала меня как… как… — Ему явно не хватало слов. — Короче, ужас!

Он даже передернулся от воспоминаний.

Ноэль с трудом отрешилась от представшей ее мысленному взору картины: Филип, ничком лежащий в холодном смертоносном потоке. Она понимала, что, рассказывая, он преуменьшил реальную опасность. И в следующий миг сердце ее без остатка затопила горячая волна любви к этому непостижимому, но и неповторимому мужчине, который был нужен ей превыше самой жизни.

— Так, значит, слава тебя не радует, Филип? — лукаво осведомилась она, глядя на него широко распахнутыми невинными глазами.

Он даже зарычал от досады.

— Говорю же, я не…

— Тебе просто случилось там оказаться.

— Вот именно. — К несчастью, когда дело касалось этой темы, чувство юмора напрочь отказывало Филипу. — Если хочешь знать, в жизни не чувствовал себя большим дураком!

— Как жаль, ты ведь так фотогеничен! — посочувствовала Ноэль, даже не пытаясь скрыть одолевшей ее радости.

Теперь и она могла насладиться всем комизмом ситуации. Тут и впрямь было чему порадоваться: оказывается, эта француженка вовсе не была любовницей Филипа. Только вот сама она, Ноэль, выставила себя полнейшей идиоткой!

— А фотографии…

— Я не знал, что Жанетт привезла их с собой. Похоже, пять минут популярности так вскружили девочке голову, что теперь она не в силах расстаться с доказательствами. Бедняжка пережила сильное потрясение, а вся ее семья сейчас в разъезде, вот я и пригласил ее немного пожить у нас. Но строго-настрого велел никому и ни за что не рассказывать этой истории.

— Но когда она услышала, что я завела твою машину в реку…

Теперь иронические возгласы Филипа наконец обрели для Ноэль смысл.

— Она не выдержала. Не успел Крис уехать за нами, как Жанетт все выложила!

Ноэль со стоном закрыла лицо руками.

— Боже, а я-то, я-то… — Но в следующую секунду она вызывающе вздернула подбородок. — Учти, извиняться я не собираюсь! А что я еще могла подумать, когда она на тебе так и повисла! А ты знал, знал, что я ревную!

Сколько у него было возможностей раскрыть ей глаза, а он и не подумал ничего объяснить.

— Ага, — радостно согласился Филип. — Ты аж позеленела. Только это меня и спасало, ведь в остальном-то все пошло совсем не так, как я планировал.

На лице его играла хитрющая улыбка — без тени раскаяния.

У Ноэль перехватило дыхание.

— А что ты планировал? — поинтересовалась она, бросая на него лукавый взгляд сквозь полуопущенные ресницы.

— Отправиться ко всем чертям!

— Правда?

В ответ Филип смотрел на нее так, что у Ноэль внутри все замерло от сладкого предчувствия.

— Я изменил свои планы.

— Когда? — еле нашла в себе силы пролепетать Ноэль.

— После нашего разговора по телефону. Мне показалось, ты по мне скучаешь.

— Бетси по тебе скучала… Укоризненный огонек в его глазах не дал ей договорить.

— Я начал надеяться, что ты не так уж меня и ненавидишь.

— Но я вовсе не ненавидела тебя! Правда, Филип. Я просто пыталась объяснить…

Филип шагнул к кровати и, опустившись на колени возле Ноэль, прижал палец к ее губам.

— Мне не нужны никакие объяснения. Хватит с нас. Что мне нужно — так это отчет о нынешних твоих чувствах ко мне. Подробнейший отчет, — строго предупредил он, медленно убирая палец.

Как ни пыталась Ноэль вырваться из-под завораживающей власти этого выжидательного, серьезного взгляда, ничего не вышло.

— Но что я могу сказать? — Правду.

Интересно, а сможет ли он эту правду вынести? Ноэль набрала в грудь воздуха, точно перед прыжком в воду.

— Я люблю тебя… жить без тебя не могу… схожу от тебя с ума… умираю, до чего люблю… грежу о тебе дни и ночи напролет… — Оказалось, что, раз начав, очень трудно остановиться. Ноэль робко и вместе с тем вызывающе посмотрела на Филипа. — Ну что, достаточно подробный отчет для тебя? Я знаю, что ты хочешь жениться на мне лишь потому, что я мать твоего ребенка, и знаю…

— Ничего-то ты не знаешь!

Голос его, хоть и негромкий, заставил ее разом умолкнуть. Нежная улыбка, чуть тронувшая его губы за миг до того, как они слились с ее губами, могла означать лишь одно — и Ноэль почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

— Филип, — пробормотала она несколько минут спустя.

— Да?

Одной рукой он перебирал густые локоны Ноэль, другой — ласково поглаживал ее обнаженное плечо. А она словно в забытьи водила пальцем по его спине.

— Я никак не пойму…

— Это ты могла мне и не сообщать. — С губ Филипа сорвался мученический вздох. — Встречал я непонятливых девиц, но таких…

Он тихонько погладил ее по носу — так бережно и нежно, что глаза Ноэль наполнились слезами.

— Четыре года назад я проснулся в пустой постели, где только что еще была ты. Я начал презирать тебя, а кончил тем, что запрезирал себя самого за то, что не могу тебя забыть. Ты околдовала меня. — Палец его уже ласкал припухшие губы Ноэль, любовно очерчивал контуры нежного рта. — У тебя не было ни малейшего повода для ревности, любовь моя, да и быть не могло. Ведь ты — моя мечта.

Признание это прозвучало с такой простотой и предельной откровенностью, что Ноэль наконец поняла, как глупы и беспочвенны были все ее страхи.

— Мало кому так везет. А я встретил мою мечту и тут же потерял. Само собой, сначала я пытался внушить себе, что неправильно воспринимаю произошедшее из-за простого переутомления. Надо же было как-то утешить себя.

— От переутомления? — эхом повторила Ноэль.

Голова у нее шла кругом. Неужели это все наяву? Она потерлась щекой о его ладонь.

— Угу. — Голос Филипа звучал приглушенно. Губы его исследовали особенно чувствительное местечко за ухом Ноэль. — Мы… то есть компания, отражали попытку захвата. Я не спал, наверное, неделю. Остановился в том мотеле потому лишь, что боялся заснуть за рулем. А не то бы… — Подумав, как судьба едва не ограбила его четыре года назад, он помотал головой. — Ну и пропустил на радостях стаканчик-другой-пятый… — И тут… — голос его внезапно сел, — тут заметил тебя.

Он невидящим взглядом смотрел куда-то за плечо Ноэль, вновь переживая события того вечера.

— В жизни я не видел такой красавицы. Даже подумал, что ты всего лишь галлюцинация. Так что когда ты заговорила со мной, я был потрясен, а когда согласилась…

— Провести с тобой ночь? — подсказала Ноэль так же хрипло.

Филип кивнул.

— Окончательно утратил способность соображать.

— Я тоже, — призналась Ноэль, и они обменялись страстными взорами.

— Я люблю тебя, Ноэль. Я хочу жениться на тебе потому, что люблю тебя, а не только потому, что Бетси моя дочь — хотя этому я особенно рад. Я хочу, чтобы у нас было еще много детей.

Ноэль изумленно посмотрела на него. Пожалуй, надо будет осторожно уточнить: много — это сколько? Но потом, потом. Сейчас есть вещи и посерьезнее.

— Так почему же ты сразу не сказал, что… — даже сейчас ей было нелегко выговорить это слово, — любишь меня?

Сколько боли и страданий могли бы они тогда избежать! Впрочем, так ли это важно? Ведь теперь он все ей сказал.

— Если бы я только вовремя все понял, — честно признался Филип, — сказал бы непременно. — Он привлек к себе податливое тело Ноэль и вздохнул от удовольствия. — Я думал, сначала…

— Сначала ты думал, что если я проведу в твоей постели неделю или месяц, то этого более чем хватит.

Филип застонал.

— О Боже, неужели это мои слова?

— Твои-твои… среди прочих эгоистических и самонадеянных фраз, которые ты мне наговорил, — подтвердила Ноэль, наслаждаясь его смятением.

— Во всяком случае, мне хватило пяти минут, чтобы понять, как же я ошибся в сроке!

— И какой же срок ты назовешь теперь? — непослушными губами прошептала Ноэль.

— Вся жизнь! — И с этими словами Филип подхватил ее на руки.

— Куда ты? — изумилась она, когда он зашагал прочь от кровати.

— У всех, знаешь ли, свои стандарты. Не могу же я предаваться любви с женщиной, у которой голова забита листьями.

В доказательство своих слов он выудил из растрепанных локонов Ноэль листик. Она возмущенно замолотила кулаками по его груди, но Филип лишь довольно рассмеялся.

Стоя под теплыми струями душа и наслаждаясь ароматной мыльной пеной и ласками Филипа, она простила ему насмешку. Ее душа пела от счастья. Глубоко внутри нарастала томительная жажда.

Одной рукой Филип обнимал ее за талию, а другой — нежно, но властно ухватил волосы на затылке к тегонько потянул вниз. Сквозь полусомкнутые веки Ноэль видела омываемое струями атлетическое тело возлюбленного — совершенное, идеальное, вид которого наполнял все ее существо радостью предвкушения.

— В ту ночь, — мечтательно пробормотал Филип, — когда ты склонялась и целовала мое обнаженное тело, твои волосы касались его так… нежно, так невесомо.

Склонив голову, Филип пожирал взглядом возлюбленную. Ее глаза потемнели от нетерпения, желание стало невыносимо острым. Тогда она нарочито дразняще облизнула приоткрытые губы и, приподнявшись на цыпочки, коснулась легким поцелуем кончика его носа. В ответ по телу Филипа пробежала дрожь.

— О, Филип, меня ноги не держат, — призналась она. — Я не могу стоять…

— Неужели? — Сильная рука крепче сжала ее талию. Ноэль зажмурилась, бессильно проводя ладонью по его широкой груди. — Главное, помни: когда мы вместе, то можем все, что угодно.

— Прямо здесь и сейчас?

Медленная улыбка Филипа была ей лучшим ответом. Чудесно! Иначе она умрет тут же, на месте от неутоленного желания.

— Но что если… если кто-нибудь войдет?

— А кого это волнует? — прорычал он. Только не меня! — поняла Ноэль и застонала, когда бедра Филипа прижались к ее лону.

Позже, когда Филип отнес ее, закутанную в полотенце, обратно в спальню, она взглянула на часы и вскрикнула от ужаса:

— Ты только погляди, сколько времени! Что подумает твоя мама?

Филип иронически поднял бровь.

— Не волнуйся, она у меня тактичная и ничего не скажет.

— Какой же ты эгоист!

— Быстро же ты изменила тон, — заметил Филип, выразительно поглядев в сторону ванной.

— Ах ты, бессовестный… повезло тебе, что я таких и люблю.

— Тебя уже кто-нибудь называл врединой?

— Нет, ты первый. Ну ладно, Филип, отпусти меня, помоги подобрать, что надеть… А то я выгляжу…

— Неотразимо!

Ноэль возражать не стала. Вдвоем они сумели выбрать из груды одежды, принесенной Луизой, очень даже подходящий наряд. Правда Ноэль слегка смущало декольте, но Филип уверил ее, что это — то, что надо.

Оставив молодую женщину сушить волосы и рыться в косметичке сестры, Филип отправился к себе — подыскать костюм более подходящий для выхода в свет, чем полотенце вокруг бедер. А то, по словам Ноэль, человеку, не желающему привлекать к себе внимание репортеров, ходить в полотенце как-то не пристало…

Перед тем как войти в банкетный зал, Филип резко потянул Ноэль в сторону.

— Теперь-то у тебя больше нет никаких сомнений? — настойчиво спросил он.

Вопрос поставил Ноэль в тупик.

— Сомнений?

— Ты ведь всегда артачилась, стоило мне завести речь о браке.

— Ах вот оно что. — Ноэль нежно погладила его по щеке. — Тогда мне казалось, ты хочешь быть отцом Бетси, а не моим мужем. А ты хочешь быть моим мужем, да?

Филип ответил ей хотя и без единого слова, но достаточно убедительно, чтобы заглушить любые сомнения. Так что когда молодые люди вошли наконец в зал, щеки Ноэль горели, а прическа слегка растрепалась.

— Вот и вы!

Почти сразу же навстречу им шагнула Луиза Нейчел рука об руку с мужем. Тот доброжелательно улыбнулся Ноэль. Она улыбнулась в ответ, подозревая, что улыбке предстоит прилипнуть к ее губам на весь остаток вечера.

Луиза тронула Филипа за рукав.

— Отец ждал вас, чтобы сделать объявление.

— Папа, можно тебя на два слова?

И мужчины, беседуя, отошли в сторону.

— Дорогая, я так рада, что вы смогли найти себе подходящее платье! Вы чудесно выглядите.

— Спасибо.

Ноэль покраснела, понимая, что слишком явно провожает Филипа взглядом. Однако его мать понимающе улыбнулась — и молодая женщина покраснела еще гуще.

— А мои родители здесь? Пойду поищу…

Многозначительное постукивание по микрофону заставило взоры всех присутствующих обратиться в сторону возвышения в конце зала. Шум разговоров затих. Ноэль покосилась на сестру — та стояла, крепко ухватившись за руку Криса, сама не своя от волнения.

— Думаю, вы все знаете, по какому поводу мы сегодня собрались здесь…

По залу прокатился легкий гул. Кое-кто из гостей приветственно поднял бокалы за юную чету.

Каким-то шестым чувством Ноэль ощутила приближение Филипа за миг до того, как он обнял ее за плечи.

— Но, — продолжал мистер Нейчел, — полагаю, мы все-таки удивим вас. Те, кто знает меня, много наслышаны о том, что я человек бережливый, чтобы не сказать — скупой. Так что, сами понимаете, я рад возможности неплохо сэкономить, объявив сегодня о помолвке сразу обоих моих сыновей…

Ноэль не слышала конца речи. Она даже не видела устремленных на нее взглядов. Сейчас для нее имел значение только один человек в мире — тот, что стоял рядом.

— Надеюсь, ты не возражаешь? — прошептал Филип ей на ухо.

— Не поздно ли спрашиваешь? — попыталась отшутиться Ноэль, хотя в глазах у нее стояли слезы.

Филип плугопски ухмыльнулся.

— Теперь-то ты от меня не отделаешься.

— А с чего ты решил, что я хочу…

— Ноэль! Ноэль! — Сара едва не задушила сестру в объятиях. — Как здорово! А следующим летом сыграем двойную свадьбу! — Она захлопала в ладоши. — Фил, как тебе эта идея?

— Нет, — отрезал он, пресекая поток радостных словоизлияний Сары.

— Почему? — огорчилась она. — Так было бы здорово, правда, Ноэль?

— Я не намерен ждать до лета, чтобы жениться на твоей сестре.

Филип крепче сжал руку своей невесты. Взгляд его, теплый и любящий, не отрывался от ее смущенного, раскрасневшегося лица.

— Ты не представляешь, сколько времени требуется на то, чтобы все организовать! — настаивала Сара с видом умудренного жизненным опытом человека. — Приглашения, регистрация, венчание, цветы, машины… ну и платье, само собой. Когда вы собрались пожениться — в следующем месяце что ли?

И она громко рассмеялась собственной шутке. Филип покачал головой, не сводя глаз с Ноэль.

— На следующей неделе? Завтра?

Сара никак не могла понять, то ли он шутит, то ли сошел с ума.

— Завтра, — мечтательно вымолвила Ноэль, запрокидывая голову навстречу поцелую возлюбленного.

Оба они сошли с ума, решила Сара, переводя взгляд с сестры на Филипа. А впрочем, до чего чудесное безумие! Схватив своего жениха за руку, она решительно поволокла его прочь.

Влюбленные поглядели им вслед и негромко рассмеялись. Филип крепче обнял льнущую к нему Ноэль.

— Подумать только, сколько счастья… — голос его дрогнул, — может принести всего-навсего одна…

— Одна ночь! — закончила за него Ноэль.

Content

Люси Рэдкомб
ОДНА НОЧЬ

1

2

3

4

5

6

7

8

9