Дженнифер Льюис

Капля в океане счастья

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Что вы здесь делаете? — Рейналдо окинул Анну с головы до ног пристальным взглядом.

Это он, именно он.

Она знала, что рано или поздно ей придется встретиться с Рейналдо де Леоном. И вот этот момент настал.

Он возвышался над ней словно великан, приводя ее в замешательство. Его черные брови были плотно сдвинуты, не предвещая ничего хорошего.

— Вы пришли, чтобы навести здесь порядок?

Слабый свет лампы освещал самодовольное лицо Рейналдо. Его полные чувственные губы скривились в презрительной усмешке.

Он принимает меня за домработницу! Неужели я так сильно изменилась?

Слезы стояли у Анны в глазах.

Только не сейчас! Ты не смеешь плакать!

За прошлый год она пережила столько всего: банкротство, развод, а теперь еще и смерть матери — единственного человека, на которого могла рассчитывать. Не слишком ли много?..

Анна до боли закусила нижнюю губу.

— У вас из сумки что-то течет.

— Что? — Она опустила взгляд на бумажный пакет. — О, это же мой обед!

Суровое выражение лица Рейналдо немного смягчилось.

— Так чего же вы ждете? Идите и съешьте его. — Он указал на круглый стол.

Возможно, ей следовало подыграть и притвориться бедной домработницей? Ни он, ни его всемогущий отец даже не пришли на похороны ее матери, а ведь Летти Маркус проработала в их доме поварихой целых пятнадцать лет.

Усаживаясь за стол, Анна чувствовала на себе пристальный взгляд Рейналдо. Взгляд, который когда-то давным-давно вкрадывался в ее сны и мечты, вселяя надежду на то, что однажды он…

Полюбит меня? Ну что за глупость!

Она достала из пакета бутерброд и положила его на тарелку, затем налила в стакан молока. От пронзительного взгляда Рейналдо по ее спине побежали мурашки.

— Вы так и будете стоять у меня над душой?

— А как же иначе? Я ведь не могу оставить незнакомку одну в моем доме.

Незнакомку? Анна не знала, смеяться ей или плакать.

Кто она для него? Еще одна прислуга в его огромном поместье? Вероятно, он даже ни разу не вспомнил о ней с того дня, когда они в последний раз виделись.

Анна же, напротив, думала о Рейналдо гораздо чаще, чем смела признаться даже самой себе.

Отодвинув тарелку с бутербродом, она встала.

— Тогда мне придется уйти.

Налдо достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и вытащил двадцатидолларовую банкноту.

— Вот, держите. Можете прийти завтра, только доешьте сначала.

— Мне не нужны ваши деньги. — Девушка отвернулась. — Ешьте сами, если хотите.

Налдо подавил усмешку при мысли о том, что ему придется доедать обед уборщицы. В столовой особняка его ждал роскошно сервированный стол. На обед сегодня лобстер.

Но сейчас у меня нет аппетита.

Этим вечером он обязательно найдет то, что ищет, и это не займет у него много времени, ведь коттедж такой крохотный.

Рейналдо нацарапал на листке бумаги номер телефона и протянул его незнакомке.

Когда девушка брала листок, мягкие кончики ее пальцев коснулись его ладони, пробуждая странное ощущение. Он поймал ее взгляд. Черт, эти огромные голубые глаза!.. Воспоминание, словно удар молнии, пронзило его.

— Анна. — Девушка резко вскинула подбородок. Налдо какое-то мгновение пристально ее разглядывал, не в силах поверить собственным глазам. Неужели эта худая, нервная девушка и есть та девчонка-сорванец, которую он когда-то знал?

— Сколько лет, сколько зим!

— Да уж, много воды утекло. — Ее губы сжались в тонкую линию.

— Ты так изменилась! — Слова машинально сорвались с его языка.

— Да, годы имеют страшную власть над людьми. По крайней мере над некоторыми. А вот ты, напротив, совсем не изменился.

Она всегда желала Налдо де Леона, мечтала о его прикосновениях, его восхищении, его любви… Теперь-то она знала, что этого уж точно никогда у нее не будет.

— Поместье теперь полностью принадлежит тебе. — Анна произнесла это спокойным, ровным голосом.

— Да.

— Четырехсотлетняя история плантаций семейства де Леон заслуживает достойного продолжения. Я не сомневаюсь, твой отец на небесах будет тобой гордиться. — Она пыталась подобрать подходящие слова, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Если ты не против, я приду завтра и соберу мамины вещи.

— Разумеется. Приходи, когда захочешь.

Анна немного подождала, надеясь… На что? На продолжение разговора? Приглашение на ужин?

Возьми себя в руки, девочка.

Молчание Налдо словно свидетельствовало о том, что ей и в самом деле пора уходить. Она вылетела за дверь и бросилась к старому грузовику, который каким-то чудом не развалился по дороге из Бостона.

Горячие слезы застилали Анне глаза. Ее мама умерла, у нее нет крыши над головой, и ее никто нигде не ждет. Но она всегда была упрямой и сильной, поэтому она возьмет волю в кулак и проживет такую жизнь, которая заставила бы ее маму гордиться своей девочкой.

Два дня спустя, дрожа от страха, Анна стояла в огромной гостиной особняка де Леонов. Вокруг толпились незнакомые люди, они перешептывались, ожидая, когда же произойдет то, ради чего их всех здесь собрали. Анне позвонил в гостиницу адвокат и попросил ее присутствовать на оглашении завещания Роберта де Леона. Семейство де Леон до сих пор придерживалось старой традиции: завещать крошечную часть своего имущества самой преданной прислуге. Сегодня в качестве такой прислуги могла оказаться ее мать.

Среди собравшихся Анна увидела Налдо. Его густые, волнистые, черные как смоль волосы были зачесаны назад, открывая высокий умный лоб. Если он и заметил ее, то не подал виду.

— Дамы и господа, прошу вас, присаживайтесь, — сказал адвокат. Затем он зачитал список лиц, упомянутых в завещании.

Налдо получил землю, огромные запасы золота и акции, его сестра — довольно большую сумму денег.

Анна ерзала на стуле, неудобные туфли сильно сдавливали ей ноги.

— «Летиции Маркус, ценной сотруднице и преданному другу… — Услышав эти слова, Анна встала, распрямив спину. — Я оставляю коттедж и землю, на которой он располагается, а также книгу с рецептами, которые мы собирали вместе».

Сердце девушки замерло.

Какой-то непонятный звук привлек ее внимание. Налдо вскочил на ноги. Все повернулись в его сторону.

— Что?! — Его голос дрожал от возмущения и едва сдерживаемого гнева.

— Мистер де Леон, можно вас на минуточку? — Более пожилой адвокат жестом попросил Налдо выйти. Тот послушно поплелся к выходу.

Теперь взгляды всех собравшихся были устремлены на Анну. Это ее дочь, послышался чей-то шепот. Она сглотнула и постаралась держать голову прямо, в то время как в ее горле стоял огромный ком.

Что заставило Роберта де Леона оставить ее матери такое наследство? И что ей теперь с ним делать?

— Этого просто не может быть! — Налдо мерил шагами холл. В нем бушевал гнев. — Мой отец никогда бы так не поступил!

— Тем не менее, такой была его последняя воля. Я сам пытался отговорить его, старался объяснить, что целостность поместья…

— Целостность поместья?! Это завещание делает все разговоры о целостности бессмысленными. Границы поместья де Леонов не менялись ни разу с того самого дня, когда в одна тысяча пятьсот восемьдесят третьем году мои предки сюда приехали. А теперь вы хотите сказать, что мой отец завещал один акр земли, находящийся прямо в центре плантации, какой-то кухарке?! Почему бы ему с таким же успехом не отдать ей одну из моих почек? Невероятно! — Он выругался и сильно ударил кулаком в дверь.

— Очень сожалею, сэр, но боюсь, такова последняя воля вашего отца. Я уверен, вы понимаете, что адвокат не имеет права оглашать завещание клиента раньше срока. Возможно, вы в курсе обстоятельств…

— Да уж, я понимаю эти… обстоятельства. — Роман моего отца с Летицией Маркус. — Налдо провел рукой по волосам.

— Нашим предкам и в голову бы никогда не пришло, что такое может произойти.

— Да уж, представляю, как они сейчас переворачиваются в гробу, сэр. — Усмешка адвоката лишь подлила масла в огонь. — Я бы предложил вам поговорить с ее дочерью. У меня есть смутные предположения, что если вы взамен предложите ей довольно приличную сумму…

— Она продаст.

Налдо разглядывал тонкий профиль Анны. Умело нанесенный макияж подчеркивал красоту ее лица, а темная помада — роскошные губы. Угловатая маленькая девочка с рыжими волосами и вздернутым носиком превратилась в соблазнительную девушку.

Девушку, с которой я был бы не против провести какое-то время.

— Не хочешь со мной поужинать? — предложил Налдо, подойдя к Анне.

В ее прекрасных глазах застыло удивление.

— Повариха приготовила потрясающего угря в нежном соусе. — Он смачно облизнулся.

— У тебя уже новая повариха?

— Да. Разумеется, ей далеко до твоей матери… Но кто-то же должен готовить.

— Понимаю. — Она закусила нижнюю губу.

Налдо взял руку Анны и поднес к губам. Отсутствие запаха дорогих духов лишь подстегнуло его любопытство.

— Поужинай со мной, Анна. Теперь, когда мой отец умер, я… — Он опустил взгляд.

Ему было необходимо ее согласие. У него есть проблема, и только Анна может помочь ему ее решить.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Хорошо. — Анна заметила вспышку боли в темных глазах Налдо. Ей ли было не знать, как он любил отца.

— Отлично. Я постараюсь как можно быстрее избавиться от всех приглашенных и присоединюсь к тебе.

Зачем я согласилась? Теперь мне весь ужин придется строить из себя преуспевающую деловую женщину. Налдо ни в коем случае не должен узнать, что со мной случилось. Он начнет жалеть меня или, еще хуже, посмеется над моими попытками приблизиться к тому образу жизни, который он сам воспринимает как должное.

Анна сделала глоток прохладного напитка. Кислый вкус лайма и свежей мяты защекотал ей язык, — этот сладковато-горький вкус напоминал смесь эмоций, бушевавших в ней.

Анна и представить не могла, что можно так скучать по дому. Она восхищалась бесконечными рядами роскошных деревьев, цветущих под ярко-голубым небом. Запах спелых апельсинов витал в воздухе, дурманя голову. Когда-то давным-давно поместье было названо «Парадиз», и оно целиком и полностью оправдывало свое название. Если рай на земле и существует, то он именно здесь.

И теперь крошечная часть его принадлежит ей.

— Анна. — Когда Налдо вошел на веранду, девушка аж подпрыгнула от испуга. — Я уж было подумал, что мне никогда не удастся от них избавиться.

Он снял галстук и расстегнул верхние пуговицы на белоснежной рубашке, оголяя загорелую шею.

— Боже, ну и денек! — Налдо снял дорогой пиджак и небрежно бросил его на массивный стул. — Дай мне посмотреть на тебя.

Она не смела пошевелиться, в то время как он — без капли стыда — оглядел ее с ног до головы. Одобрение в его взгляде вызвало в ней бурю эмоций. Она попыталась скрыть смущение, отвела глаза и сделала очередной глоток напитка.

— Не стесняйся. Я просто немного удивлен. Не могу поверить, что ты и есть та самая дочь поварихи, которая не раз бросала мне вызов в армрестлинге. — В глазах Налдо плясали веселые искры.

Воспоминания заставили Анну улыбнуться.

Она всегда с нетерпением ждала его возвращения на каникулы, но после смерти его матери ему всегда нужно было ехать куда-то еще: в Швейцарию — покататься на горных лыжах, в Аргентину — поиграть в поло — или отправиться в экскурсионную поездку по Италии. С тех пор она почти его не видела. А когда он окончил университет и вернулся в поместье насовсем, ее уже здесь не было.

Анна отбросила мысль о том, как внезапно Налдо исчез из ее жизни.

— Я всегда выигрывала у тебя в теннис. — Она вспомнила не без удовольствия, что когда-то он не мог отыграть у нее даже сета.

— Ты была королевой корта. Ты все еще играешь?

— Нет. — Анна быстро отпила немного коктейля, стараясь не выдать грусти. — С тех пор как я уехала, у меня на это совсем не было времени.

— Ты ведь знаешь, что говорят о тех, кто все время работает и ни минуты не отдыхает. Я и представить себе не мог, что ты так похудеешь. Куда подевались мускулы, которыми ты всегда так гордилась?

Она пожала плечами и выдавила улыбку.

— Жизнь — сложная штука.

— Летти как-то обмолвилась о твоем разводе. Я сожалею. — Жалость в глазах Налдо резанула ее словно острый нож.

— Да, мы просто не сошлись характерами. Такое случается сплошь и рядом. — Анна сделала глоток сладковато-горьковатого напитка. Жидкость горячила кровь и, казалось, помогала немного уменьшить напряжение, сковывавшее девушку. — А ты еще не женился?

— Думаю, ты и сама знаешь ответ на этот вопрос.

Она испытала непонятное облегчение.

— Нет? Тогда у тебя все еще впереди. От этого зависит будущее династии де Леон.

— Да уж. Ты не представляешь, как тяжела эта ноша.

— Не хочешь привезти прекрасную графиню из Испании, следуя примеру своего отца? — Анна до сих пор помнила, как прекрасна была его мать. Высокомерная, но, безусловно, роскошная женщина, которая и в свои пятьдесят выглядела великолепно. — Кстати, твой отец больше так и не женился. Он не чувствовал себя одиноким?

— У него был я, — резко ответил Налдо и, вероятно желая прекратить разговор, добавил:.— Я чувствую запах лосося. Пойдем в дом.

* * *

Ужин на двоих был сервирован в светлой и уютной комнатке, которая обычно предназначалась для завтраков. Анне нравилось это место гораздо больше, чем пафосная столовая. Вот и сейчас свечи бросали блики на фамильное столовое серебро, заставляя играть вино в бокалах и располагая к откровенной беседе.

Молодой дворецкий поставил перед ними тарелки с ароматным лососем.

— Какая красивая посуда! — заметила Анна,

— Да, восемнадцатый век. Мой предок Франциско Альваро де Леон привез ее из путешествия на Восток.

Даже тарелки в этом доме имеют двухсотлетнюю историю.

Она ткнула вилкой в кушанье. Ароматный сок брызнул из идеально приготовленной рыбы.

— Ты занималась продажей недвижимости? — В вопросе Налдо прозвучало искреннее любопытство. От недавнего напряжения не осталось и следа.

Анна глубоко вздохнула.

— Мы с мужем начинали с коммерческой недвижимости.

— Звучит интригующе. Это довольно жесткий бизнес. Твоя мать рассказывала, что у тебя все довольно неплохо получается.

— Да.

Какое-то время получалось. Она не могла заставить себя признаться матери в том, что же на самом деле с ней произошло.

— Но когда мы развелись, нам пришлось продать компанию. Я еще не решила, чем буду заниматься дальше. — Нежный вкус рыбы, слегка дополненный специями, щекотал ей язык. — Твоя новая повариха отлично готовит. — Она чувствовала себя предательницей, поглощая рыбу кусочек за кусочком.

Налдо сделал глоток вина и уставился на пламя свечи.

— Нам всем будет очень не хватать твоей мамы.

Анна сглотнула ком, вставший в горле.

— Меня так долго не было рядом! Я была очень занята и почти все время проводила в Бостоне…

— Она все понимала и гордилась твоими успехами, всем и всюду показывала твои письма, докладывала о последних достижениях своей любимицы.

Слава богу, ее мать умерла, продолжая верить в то, что ее дочь хорошо устроена в этой жизни.

Налдо улыбнулся, показывая идеальные белые зубы.

Анна вздохнула.

Черт возьми, ну почему он такой привлекательный?!

— Должно быть, тебе не терпится поскорее вернуться в Бостон? Вряд ли тебе интересно находиться на огромной пыльной ферме. Особенно сейчас, когда у тебя здесь не осталось никаких родственников.

— Вряд ли поместье де Леонов можно назвать огромной пыльной фермой. Он усмехнулся.

— Ну, хорошо. Огромная солнечная ферма, на которой не происходит ничего нового и интересного. Просто расцветают деревья, которые потом приносят плоды. Думаю, для успешной молодой бизнес-леди из Бостона в этом нет ничего необычного и завораживающего.

— Может, ты и прав. — Мало-помалу в ней начало просыпаться беспокойство.

Налдо пристально смотрел на Анну. Пламя свечи бросало яркие блики на его привлекательное лицо. Очевидно, он что-то задумал.

— Двести тысяч долларов, — произнес он решительным тоном.

— Что?

— Такую сумму я предлагаю за коттедж.

— Не может быть, чтобы он стоил так дорого. — выпалила она, еще не до конца придя в себя. Двести тысяч долларов? Лучик надежды снова блеснул ей сквозь мглу отчаянья. Это именно то, что нужно для нового старта.

— Завтра утром я помогу тебе собрать вещи, а к обеду ты уже будешь на пути в Бостон.

Анна нахмурилась. Паника все нарастала. Завтра она уедет отсюда? И на сей раз навсегда?

— Я могу выписать тебе чек завтра утром.

— Я… я…

— А вообще, давай я позвоню банкиру прямо сейчас. Зачем ждать? Уверен, тебе хочется как можно быстрее вернуться к прежней жизни, к своим друзьям. — Налдо отбросил льняную салфетку и встал из-за стола.

— Но подожди…

— Я позвоню юристу и велю ему подготовить все необходимые бумаги.

Налдо тотчас достал мобильный телефон. Об ужине он и думать забыл, торопясь…

Избавиться от нее!

Черт возьми, для Налдо это так легко! Он хотел получить коттедж. Анна была проблемой. А что делают богатые люди, когда у них возникают проблемы? Откупаются и посылают их на все четыре стороны.

У нее было достаточно опыта, чтобы понять: крохотный, минимально благоустроенный домик для прислуги стоит… сколько? Сто тысяч? Максимум! И то это только благодаря земле, на которой он стоит.

Так почему же Налдо готов платить такие деньги? Может, он хочет навсегда избавиться от меня? И почему он принял это решение так быстро?

Тревожное ощущение достигло предела.

— Почему твой отец оставил этот коттедж моей матери? — Ее голос прозвучал гораздо спокойнее, чем она ожидала.

Налдо задумался над ответом.

— Летти пятнадцать лет проработала в нашем доме и за это время проявила себя как преданный и деликатный человек. Кроме того, включать прислугу в завещание — это традиция нашей семьи.

— Но до сих пор прислуга получала лишь денежное вознаграждение.

Он какое-то время смотрел Анне в глаза, затем отвернулся и прокашлялся.

— Мой отец знал: поместье для Летти очень дорого, и он хотел удостовериться, что здесь у нее всегда будет свой дом.

— Неужели твой отец подозревал, что ты можешь избавиться от нее после его смерти?

Подбородок Налдо резко дернулся кверху.

— Зачем мне это надо? Она была лучшей поварихой во всей центральной Флориде! И, как я уже говорил, я ценил ее как друга. — Его брови сдвинулись, глаза сузились. — Двести пятьдесят тысяч долларов.

Анна моргнула. Сердце больно ударялось о ее ребра.

Что, черт возьми, происходит?

Двести пятьдесят тысяч долларов! Разумеется, я должна их принять. Я же не полная идиотка, чтобы отказываться от таких денег!

— Если коттедж принадлежит мне, то я могу переночевать в нем сегодня, да? Как ты помнишься прожила там целых семь лет. Коттедж хранит много воспоминаний о моем детстве. — Ее мозг судорожно искал причины, по которым Налдо так сильно хочется купить этот дом, причем так быстро. Почему это имеет для него столь огромное значение? — Я дам тебе ответ утром. — Анна положила вилку на тарелку. Аппетит пропал сразу же после того, как начался этот неприятный разговор.

Злость тут же вспыхнула в глазах Налдо. Очень богатым людям не обязательно скрывать свои эмоции.

— Позволь мне отвезти тебя в гостиницу, — мрачным тоном предложил он.

— В этом нет необходимости. — Она нежно улыбнулась. — Все мои вещи поместились в грузовичке, он припаркован снаружи. И у меня есть ключ от коттеджа.

— Ты не можешь там спать, там такой беспорядок! — Он нервно провел рукой по темным волосам.

Очевидное отчаяние Налдо придало Анне смелости.

Ты не сможешь поступать со всеми, руководствуясь только своими желаниями, осел!

— Ничего страшного. Там наверняка найдется пара чистых простыней. Мне этого будет вполне достаточно. Кроме того, я смогу начать собирать мамины вещи.

— Тогда я пойду с тобой.

Черт! Я все еще не нашел то, что искал. А что, если Анна найдет это первой? Почему она до сих пор не приняла моего предложения и не уехала?

Налдо открыл дверцу старого грузовика.

— Ты взяла его напрокат?

— Нет, купила. Он вполне подойдет, чтобы перевезти мамины вещи в Бостон. — Она откинула со лба прядь золотистых волос, маленькие капельки пота выступили на шелковистой коже ее лба. — Увидимся завтра. — Казалось, она вот-вот захлопнет дверь у него перед носом, но он придержал ее ногой.

— Я поеду с тобой. Вдруг тебе что-нибудь понадобится. — Налдо забрался в грузовик и плюхнулся «на пыльное обшарпанное сиденье. — Ты проехала на этой развалюхе весь путь из Бостона? — недоверчиво спросил он.

— Да будет тебе известно, у этой развалюхи отличные ходовые качества! — Анна снова поправила волосы и вскинула подбородок.

Мотор кашлянул всего несколько раз, потом все же завелся.

— Видишь? — На ее лице вспыхнула улыбка победителя.

Казалось, грузовик с минуты на минуту заглохнет посреди дороги. Он тарахтел так, что Анне хотелось сгореть от стыда.

— Мне не нравится этот шум, — сказал Налдо. — Тебе следует отогнать машину в автосервис. Хочешь, я пришлю механика, чтобы он посмотрел твоего железного коня? Боюсь, иначе он не выдержит обратной дроги в Бостон.

Двигатель действительно ревел так, словно вот-вот взорвется.

— Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама справлюсь.

Налдо постарался сдержать улыбку.

Упрямица! У Анны всегда была горячая кровь. Именно это делало ее столь забавным соперником, когда мы были детьми.

Но сейчас она стала совсем взрослой. Он снова бросил взгляд на тонкие, освещенные отблеском фар черты ее лица.

Как такая страшненькая девчонка-сорванец превратилась в элегантную, стройную и невероятно красивую женщину?

— Что ты так уставился на меня? — Анна повернулась. В глубине ее глаз разгорался огонь.

— Восхищаюсь тобой. — Губы Налдо растянулись в улыбке.

— Ты меня смущаешь.

Она остановилась перед коттеджем.

— Пойду открою дверь. — Он протянул руку, ожидая, что она даст ему ключи от коттеджа.

— Я сама справлюсь. — Анна распахнула дверцу автомобиля и спрыгнула с подножки.

— Я вижу, ты по-прежнему предпочитаешь все делать сама.

— Ладно, иди. — Она бросила ему ключи. — Мне нужно еще кое-что взять из грузовика.

Темнота скрыла его дьявольскую усмешку.

— Кажется, здесь нет электричества, — крикнул Налдо из коттеджа. — Должно быть, в проводку попала вода. Последнее время у нас часто шли дожди.

— Где-то здесь должны быть свечи… — Анна пошарила в кухонном ящике. — Вот же они! — В следующее мгновение пламя свечи озарило ее лицо.

— Ты кажешься невероятно привлекательной при таком свете, — заметил он.

— Ты тоже, — она застенчиво улыбнулась. — Ну, жаль, что не могу развлечь тебя. Уже слишком поздно, тебе лучше уйти.

У Налдо были гораздо более приятные планы. Например, направиться в крохотную теплую спальню и попытаться получше узнать новую Анну Маркус. Если бы только не долг перед семьей, который требовал избавиться от нее как можно скорее!

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? Может быть, я смогу помочь тебе постелить простыни?

Покачав головой, она скрестила руки на груди.

Налдо облизал губы.

Черт, а у маленькой Анны есть грудь. Высокая, пышная, соблазнительная.

— Почему у меня такое чувство, словно я — Красная Шапочка, оставшаяся наедине с огромным Серым Волком? — прищурившись, спросила она.

Он подавил стон.

— По-моему, ты сильно преувеличиваешь. Я просто хотел остаться на ночь, на случай если ты боишься.

Анна усмехнулась.

— Нет уж, спасибо! Я прожила в этом доме много лет, и мне нечего здесь бояться. Сейчас я отправлюсь спать, а утром, когда взойдет солнце, начну разбирать мамины вещи.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Двести пятьдесят тысяч долларов, а я еще раздумываю?!

Утренние лучи солнца, пробирающиеся сквозь жалюзи, били Анну по глазам.

Неужели я и вправду сошла с ума? В этом виноват Налдо. Его высокомерное поведение заставило меня упрямиться. Ох! Почему только я позволила ему управлять мной?

Анна не стала менять постельное белье в темноте. Должно быть, это те же простыни, на которых последние дни своей жизни спала ее мать. Они все еще пахли фиалками и чем-то теплым — может быть, домом.

Боже, как жаль, что я больше никогда не смогу обнять мою мамочку, уткнуться лицом в ее грудь и почувствовать себя под надежной защитой.

Анна всхлипнула.

Почему ты умерла прежде, чем у нас появился шанс узнать друг друга получше и стать настоящими подругами?

Горькое раскаяние поразило ее в самое сердце. С одной стороны, она была рада, что мама перед смертью продолжала думать, что ее дочь вполне успешная, состоятельная женщина, но, с другой стороны, она раскаивалась в том, что была не до конца откровенна с единственным человеком в этом мире, которому по-настоящему могла доверять.

Анна подавила желание разрыдаться. Слишком большая роскошь — жалость к себе. Она этого не заслужила. Поэтому лучше как можно быстрее собрать все вещи и уехать отсюда, пока Налдо не передумал насчет денег.

Анна соскочила с кровати и распахнула окно. Запах спелых апельсинов наполнил комнату, щекоча ей ноздри.

Ну и ну!

Как она могла забыть это ощущение? Словно весь мир застыл в ожидании какого-то чуда, которое вот-вот должно произойти.

Аллея слабеньких тоненьких черенков, посаженных рядом с коттеджем десять лет назад самим Робертом де Леоном, превратилась в пышно цветущий сад.

Он посадил их потому, что ее мама всегда любила апельсиновые деревья и говорила, что, когда умрет, хотела бы лежать в их окружении. Жесткий, а подчас и жестокий апельсиновый король почему-то всегда прислушивался к ее желаниям. Они вместе отбирали сорта, как раз в это время года — весной, когда теплое солнце заставляет плоды наливаться.

А теперь их обоих нет.

Анна задержала дыхание, не позволяя отчаянию завладеть ею. Немного успокоившись, она спустилась вниз и нажала на выключатель.

Ап — и комнату озарил яркий свет. Слава богу! Значит, будет работать и кофеварка, — ведь сейчас она нуждалась в кофе не меньше, чем вампир нуждается в новой порции крови.

* * *

Господи, какой же восхитительный аромат! Анна сделала глоток горячего напитка и закрыла глаза от блаженства. Но спокойствие было недолгим. Не успела она сделать еще один глоток, как раздался сильный стук в дверь, который заставил ее подпрыгнуть на стуле.

— Что? Кто это? — пробормотала Анна, все еще пребывавшая в полудреме.

— Эй, Анна! — раздался знакомый голос.

Налдо. Что ему понадобилось в такую рань? Следует ли мне открыть дверь?

Она провела рукой по растрепанным волосам. Может быть, если она будет сидеть совсем тихо, он подумает, что она ушла?

Но ведь грузовик припаркован рядом с калиткой.

Скрипя зубами, девушка поплелась к двери.

В следующую секунду перед ней предстал Налдо. Как всегда, великолепен. Сегодня на нем был костюм для игры в поло, черно-белая рубашка и белые брюки, которые, казалось, еще больше удлиняли его и без того длинные ноги.

— Твой грузовик преграждает дорогу. — Нетерпение сверкало во взгляде Налдо. — Ты должна немедленно его отогнать.

Неужели слова «пожалуйста» нет в его лексиконе?

Анна направилась на кухню за ключами, все еще чувствуя себя некомфортно в розовой пижаме.

— Тебе следует припарковать его у дверей коттеджа. — Он пошел за ней на кухню. Его командный тон приводил ее в бешенство.

— Грузовик не проедет в ворота. — Она повернулась к Налдо лицом.

— Но он стоит посреди дороги, ведущей на поле для игры в поло! Вся команда ждет! Зрители приедут в любой момент.

— В столь ранний час? По-моему, сейчас нет и восьми.

— Да будет тебе известно, это самое подходящее время. Еще не слишком жарко. Поторопись!

От командного тона Налдо кровь в ее венах закипела. Его высокомерие непростительно!

Повинуясь духу противоречия, Анна взяла чашку с кофе и сделала глоток.

— Чего ты ждешь? — Он уставился на нее, не веря своим глазам.

— Я еще не допила свой кофе. И я не твоя служанка, чтобы ты мне приказывал. — Раздражение сквозило в ее голосе.

Налдо скрестил руки на груди, очевидно принимая ее вызов. Его темные глаза пристально следили за каждым ее движением.

Налдо изучающе посмотрел на лицо Анны, затем на ее шею. Его взгляд опустился ниже и задержался на ее груди. Ее соски, словно по команде, затвердели и теперь были отчетливо видны сквозь мягкий хлопок розовой пижамы.

Губы Налдо растянулись в улыбке.

Анна сделала большой глоток кофе, который вдруг стал горьким как яд. Едва не задыхаясь от возбуждения, она поправила взъерошенные волосы и приподняла подбородок.

Налдо сделал шаг вперед, и прежде чем она успела сообразить, что происходит, схватил со стола ключи. В ней бушевал гнев. Она поставила чашку и попыталась выхватить ключи из его рук. Вместо того чтобы спрятать ключи за спиной, Налдо шагнул вперед, схватил Анну за талию и притянул к себе…

Его тубы в одно мгновение— оказались на ее губах. Их поцелуй был горячим и страстным.

От Налдо пахло дорогим одеколоном. Его могучие руки крепко обнимали Анну, в то время как поцелуй становился все более требовательным.

Она задрожала.

Налдо де Леон целует меня.

Она ликовала от неожиданного удовольствия, от исполнения давно забытой мечты. Ее тело таяло в его объятиях, таких надежных и желанных.

Потом он отстранился. Его глаза сощурились и наполнились гневом.

Сердце Анны остановилось.

Что, черт возьми, произошло'?

— Спасибо. — Холодный и презрительный тон. Налдо резко повернулся и вышел из комнаты, а его последнее слово еще долго отзывалось эхом в ушах девушки.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Анне казалось, что она вот-вот лопнет от гнева. Налдо де Леон заслуживает публичной порки! Нет, порка для него — слишком слабое наказание. Лучше его вздернуть на первом же дереве.

Что за наглость с его стороны наброситься на меня и целовать, словно он какой-то барон из восемнадцатого века, а я — лишь бедная служанка, которая должна повиноваться всем его прихотям.

Наглец!

Анна с трудом подавила желание швырнуть на пол чашку.

Налдо схватил связку ключей, словно машина принадлежала ему, отогнал грузовик в сторону и ушел, оставив ключи в замке зажигания.

Немыслимо!

Она проклинала его, кипя от гнева. Боже, ей безумно хотелось взять клюшку для игры в поло и…

Нет, я выше этого.

Подходя к адвокатской конторе, Анна сделала глубокий вдох.

Совсем скоро она вступит в права наследования, и тогда уж Налдо придется постараться, чтобы уговорить ее продать свою собственность.

Решительность Анны заметно поубавилась, когда она полчаса спустя вышла из кабинета адвоката. Ее голова шумела от множества юридических терминов, большинство из которых она слышала впервые.

Как она и предполагала, самое разумное решение — это продать землю Налдо. Вот и адвокат сказал то же самое.

По дороге домой — Анна была полна решимости последовать зову здравого смысла и принять предложение нового хозяина поместья. Каково же было ее возмущение, когда она обнаружила его в коттедже.

— Что ты делаешь в доме моей матери? Как ты вообще посмел войти сюда без приглашения?!

— Я хотел поговорить с тобой. — Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Сейчас этот коттедж принадлежит мне. Ты не имел права! — Анна сделала глубокий вдох, стараюсь взять себя в руки. Ей еще предстоит уладить кое-какие дела с Налдо.

Веди себя хорошо, прямо приказала она себе.

— Прости, я немного нервничаю. Это были на редкость трудные деньки.

— Да уж. Мне тоже следует извиниться за утренний поцелуй. Не знаю, как это произошло. — Его лицо оставалось серьезным.

Налдо действительно сожалел о поцелуе.

Анна мгновенно испытала разочарование. Неужели она надеялась, что он переполнен страстью и желанием большего, чем просто поцелуй? Что он безумно влюблен в нее?

Да уж, идиотка!

— Извинения приняты, — пробормотала девушка, желая, чтобы он немедленно ушел и дал ей возможность успокоиться.

Его большие темные глаза удерживали ее взгляд. Напряжение между ними нарастало с каждой секундой.

— Не желаешь сегодня снова поужинать со мной? Мне бы хотелось загладить вину за свое поведение.

Абсолютно серьезное выражение лица. Ни намека на насмешку.

Налдо говорил с Анной как с человеком, заслуживающим уважения, тем не менее она почему-то была склонна ему не доверять.

Перестань обманывать себя. Он всего лишь хочет польстить тебе, чтобы выкупить землю. А тебе нужно продать ее ему как можно дороже.

— Согласна.

Налдо кивнул и слегка поклонился, словно кавалер перед дамой, согласившейся потанцевать с ним.

— Тогда я заеду за тобой в половине восьмого.

С этими словами он вышел, оставив трепещущую от волнения Анну одну.

Как только дверь за ним закрылась, ее внимание привлекли темные следы на линолеуме. Они были не только у двери, но и по всей кухне и даже в крошечной ванной комнате.

Он поднимался наверх, поняла Анна. В ней росла тревога.

Вот она увидела комок грязи, прилипший к верхней ступеньке. Травинки и остатки земли свидетельствовали о том, что Налдо был в комнате ее матери и бывшей комнате самой Анны.

Что, черт возьми, ему здесь понадобилось?

Она сдвинула брови, стараясь догадаться о его мотивах. Может, ему захотелось удостовериться, что в коттедже по-прежнему все в порядке, все стоит на своих местах?

Или он что-то искал?

Ровно в половине восьмого ярко-красная «альфа-ромео» остановилась перед коттеджем Анны.

У девушки скрутило желудок, когда она увидела, с какой решимостью Налдо приближается к крыльцу.

— Привет, — напряженно улыбнулась она, распахнув дверь.

Он взглянул через ее плечо.

— Вижу, ты уже начала собирать вещи.

Налдо казался особенно привлекательным в белоснежной льняной рубашке, заправленной в дорогие фирменные джинсы.

— Да, уложила кое-какие вещи. У меня рука не поднимается что-нибудь выкинуть.

— Идем. — Он взял ее за руку и слегка сжал тоненькие пальчики, а потом поднес ее ладонь к губам.

Анна мгновенно вспыхнула и едва не задохнулась. Ей следовало разозлиться на него за его наглое поведение, особенно после утреннего поцелуя, но почему-то…

Усевшись в роскошный автомобиль, она поспешила пристегнуться ремнем безопасности, который моментально словно пригвоздил ее к месту.

— Лучше быть осторожной, — пробормотала Анна сквозь зубы.

— Раньше ты не была такой.

— Я была молода и глупа.

— И весела, и забавна. Мы здорово проводили время. — Налдо бросил на нее задорный взгляд.

— Да. Я была для тебя своим парнем, с которым всегда можно поиграть в мальчишеские игры или в теннис. — В голосе Анны прозвучала горечь.

Он поднял брови.

— А тебе хотелось большего?

Она усмехнулась. Хотелось.

— Однажды ты сказал, что пойдешь со мной на школьный бал. — Анна пожалела о сказанных словах, как только они слетели с ее языка.

Как много часов она провела в кровати, мечтая о том, чтобы войти в школьную столовую под руку с Налдо!

— Неужели? — Он с удивлением уставился на нее. — Я почему-то такого не помню.

Черт возьми, что за детская глупость — думать о том, что великий Налдо де Леон будет сопровождать ее на бал в местной школе!

— А с чего тебе помнить? Это не имеет никакого значения. — Снова горечь отчетливо прозвучала в голосе Анны. Разозлившись на себя, она скрипнула зубами. — Ты прав. Нам было весело вместе. — Она украдкой бросила на него взгляд и заметила ямочку на его щеке. Она помнила эту ямочку еще с тех времен, когда они вместе смеялись. Те времена значили для нее так много! Она и Налдо в «Парадизе». — Откровенно говоря, это были лучшие годы в моей жизни.

Налдо быстро повернулся в сторону Анны, и его напряженный взгляд заставил ее тут же пожалеть о только что произнесенных словах. Слава богу, они уже подъехали к особняку.

— Теперь все это принадлежит тебе, — заметила она, когда перед их взором предстал прекрасный дворец с белыми колоннами и огромной верандой. — Какой красивый дом! Неужели ему и вправду четыреста лет?

Налдо рассмеялся.

— Ну конечно же нет! Этот дом стоит здесь с одна тысяча девятьсот двенадцатого года, а до этого было столько наводнений и пожаров… И ни разу дом не был застрахован. Мы не желаем кормить за свой счет страховых агентов. Мой дед не уставал повторять, что нельзя думать о худшем заранее.

— В любом случае семейство де Леон всегда могло позволить себе отгрохать новый особняк, не сожалея о старом.

— Точно. А сейчас позволь мне помочь тебе выйти. — Налдо провел рукой по ремню безопасности. Его длинные сильные пальцы прикоснулись к груди Анны, заставляя ее трепетать от возбуждения. — Ты очень красивая, — прошептал он, помогая ей подняться по ступенькам.

Он всегда был роскошным парнем, с прекрасными манерами и чувством такта. За прошедшие годы он стал выше, мужественнее и увереннее в своих силах. От одного его вида дух захватывало. Его резко очерченные скулы и мужественный подбородок составляли контраст с очарованием и легкостью его улыбки и веселыми искрами в темных глазах.

О Налдо. Хорошо, что последние восемь лет я провела в Бостоне, а не здесь, рядом с мужчиной, который никогда не будет принадлежать мне.

Двойные двери открылись словно по волшебству.

— Спасибо, Пилар. — Налдо улыбнулся домоправительнице.

— Привет, — пробурчала Анна, чувствуя себя одновременно и гостьей и дочерью прислуги.

Налдо по-прежнему держал ее за руку. Ее тело не могло не реагировать на его мужскую привлекательность. Воспоминание об их утреннем поцелуе заставило ее соски затвердеть.

Ты сошла с ума? Этот наглец осмелился поцеловать тебя без разрешения, и сейчас ты думаешь о том…

— Похоже, ужин уже готов. — Налдо проводил Анну в главную столовую, где был сервирован ужин на двоих. Рядом с каждой тарелкой стояло по три бокала и лежало как минимум по двенадцать столовых приборов. На бесценных фарфоровых тарелках красовался изысканный рисунок.

Анна подняла взгляд на огромный портрет, висящий над камином.

— Прекрасный портрет. Твоя мать была очень красивой женщиной.

Темноволосая красавица в черном вечернем платье смотрела на девушку сверху вниз. В ее памяти Моника де Леон осталась холодной и вспыльчивой женщиной, которая всегда находила, к чему придраться.

— И не только. Она была очень образованной, говорила на семи языках и превосходно танцевала.

— Я хорошо помню комнату наверху с балетной стойкой и зеркалами. Она была сделана для нее?

— Да, ей приходилось разминаться каждый день, иначе мышцы начинали болеть. Она могла бы стать прима-балериной.

— А что заставило ее бросить балет?

— Мой отец. Он никогда бы не позволил своей жене танцевать на сцене. — Налдо сделал глоток белого вина. — Она знала, что ее место — рядом с мужем, а предназначение — стать превосходной хранительницей очага. Главное — это любить своего мужа и подарить ему наследников.

Резкость в его голосе удивила Анну. Де Леоны всегда карались идеальной парой: оба умны и богаты. Неужели это была всего лишь видимость?

— Твои родители были счастливы в браке? — После собственного развода ее стали безумно интересовать браки других людей. Почему иногда с течением времени любовь проходит?..

— Разумеется, у них был хороший брак. Потрясающий. — Резкий ответ Налдо заставил Анну пожалеть о столь некорректном вопросе.

— Признаюсь, я всегда немного побаивалась твоей матери. Она была такая… безупречная.

— Она была перфекционисткой. Как, впрочем, и я. Если что-то нужно сделать, то это что-то должно быть сделано наилучшим образом. Ну ладно, хватит об этом. Предлагаю приступить к ужину.

Анна улыбнулась и взяла в руку вилку, лежащую с краю.

Налдо откинулся на спинку стула, радуясь, что опасная тема брака его родителей наконец-то замята. На какую-то долю секунды ему безумно захотелось выложить Анне всю правду, но здравый смысл взял верх. Он был рожден, чтобы защищать честь семьи, чего бы это ни стоило. Это означало бережно оберегать все семейные тайны.

Когда Анна, наслаждаясь вкусным ужином, смачно облизала губы, мысли о здравом смысле тут же улетучились, уступая место желанию.

Налдо не мог оторвать от нее глаз. Ее прекрасные голубые глаза, казалось, таили в себе массу секретов. Она обладала способностью, о которой даже не подозревала, — притягивать взгляды мужчин. Ей невероятно шло длинное, облегающее ее фигуру голубое платье.

Но самым потрясающим было то, как Анна выглядела сегодня утром. В розовой пижаме, со слегка растрепанными золотыми волосами и покрасневшими от негодования щеками…

Налдо сделал очередной глоток вина.

Безусловно, она выглядит особенно привлекательно, когда злится, и мне не терпится снова увидеть ее в таком состоянии.

Что плохого в том, что я немного позабавлюсь, прежде чем приступить к делу? Нас влечет друг к другу, в этом нет сомнений. То, с какой страстью она ответила на мой поцелуй, служит только лишним доказательством ее интереса ко мне.

Если в постели она так же хороша, как на теннисном корте…

— Налдо, — голос Пилар вырвал его из мира грез. — Пришла Изабелла. Она сказала, что будет ужинать дома.

Он нахмурился.

— Я думал, сегодня она ужинает в Сент-Августине.

Пилар пожала плечами.

— Я уже велела Вики приготовить еще один прибор.

Черт! Приезд сестры вносил непредвиденные коррективы в планы Налдо, который собирался провести эту ночь с Анной. В глубине души он надеялся, что Изабелла вернется в Париж сразу же после оглашения завещания. В то же время ему не хотелось, чтобы она чувствовала себя неуютно в доме, который теперь полностью принадлежал ему. Он стал главой семьи, и теперь в его обязанности входило сохранять в ней мир и покой.

— Изабелла. — Налдо поднялся, когда его сестра вплыла в комнату. — Прошу тебя, присоединяйся к нам. Ты знакома с Анной Маркус?

Изабелла смерила Анну холодным взглядом.

— Не думаю, что мы знакомы.

Анна пожала ее руку и улыбнулась.

— Вы учились в Европе, когда мы с мамой сюда приехали. Вы и теперь там живите, да?

— В Париже. За исключением того времени, когда мне приходится путешествовать по всему миру. — Изабелла прошла мимо Анны к концу стола, где стоял третий прибор.

— Изабелла дирижер в опере, — пояснил Налдо. — Она предпочитает жизнь на континенте.

— Но ведь и в Штатах много прекрасных оперных театров, — сказала Анна.

Изабелла бросила на нее пренебрежительный взгляд.

— Но их вряд ли можно сравнить с Парижской Оперой или Ла Скала. По-моему, эти овощи перетушили. — Она подцепила вилкой маленький кусочек брокколи. — Определенно, в Европе более квалифицированный персонал. О, извини, я не хотела тебя обидеть. Я просто забыла, что твоя мать тоже была членом персонала.

— Да, она проработала здесь поварихой пятнадцать лет. — В голосе Анны слышалась такая гордость, что Налдо даже восхитился. Не многие люди чувствовали себя ровней Изабелле де Леон.

— Я знаю. Я видела тебя на оглашении завещания. Тебе не кажется, что мой отец наделил свою кухарку слишком большими привилегиями? — Изабелла сделала глоток вина, оставляя на краю бокала след губной помады.

— Я полагаю, ваш отец знал, как дорог был моей матери этот дом.

— Или он сделал это потому, что она была для него бесценной подругой?

Налдо едва не задохнулся от возмущения. Что, черт возьми, творит его сестра?! Никогда не знаешь, чего ждать от женщин.

— Кстати, Изабелла, когда ты собираешься вернуться в Париж? — вмешался он.

— Я подумываю о том, чтобы ненадолго здесь задержаться. — Она вскинула голову. Ни один волосок не пошевелился в прекрасно уложенной прическе. — В Париже в это время года так многолюдно! Моя жизнь стала бы вполне сносной, если бы у меня появилось какое-нибудь тихое имение вдали от всей этой суеты.

— У тебя оно есть, твой дом на Антибе. Не говоря уже о твоей вилле на берегу озера Комо.

— Там всегда столько туристов! Я думаю, мне бы подошло что-нибудь более простое, возможно, поместье в долине Луары. Место, где я смогу общаться с природой и растениями.

Налдо даже не пытался подавить смешок.

— Растениями? Я и не подозревал о твоей любви к природе.

— Я меняюсь, мой дорогой. С годами становишься мудрее. И будучи человеком творческим, я не могу не восхищаться красотой природы. Ты помнишь мамину мечту купить небольшой клочок земли и перебраться всей семьей в Европу?

— Просто Америка так никогда и не стала для нее родным домом.

— Совершенно верно, дорогой! Только представь себе жизнь во Франции. Ты бы мог купить виноградники и производить свое шампанское. Это гораздо лучше и достойней, чем заниматься продажей апельсинового сока. О боже, как же я его ненавижу!

— Но в мире гораздо больше людей пьют апельсиновый сок, чем шампанское.

— Именно поэтому мы должны заниматься чем-то особенным, более привилегированным. — Изабелла опустила густые ресницы.

— Я уверен, мы утомили Анну своей болтовней. — Налдо откинулся на спинку стула. — Я пригласил ее сюда, чтобы обсудить деловое предложение по поводу земли.

— Я не совсем понимаю, какое значение может иметь один акр земли. — Изабелла сделала глоток вина. — Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты поделишь поместье на части. Учитывая то, сколько сейчас развелось нуворишей, жаждущих купить клочок земли на солнечном побережье Флориды, ты сможешь выручить за поместье огромную сумму денег.

От раздражения у Налдо свело желудок.

— Ты ведь знаешь, что о продаже не может быть и речи.

— Нет? Это мы еще посмотрим!

Взгляд Анны метался от Налдо к Изабелле, словно она следила за теннисным матчем. Наконец она решила вмешаться:

— Теперь я начинаю понимать, почему твой отец оставил моей матери часть земли. Но я не понимаю, о какой книге шла речь. Ты случайно не знаешь, что именно он имел в виду?

Налдо закашлялся и вскочил со стула. Он бы вообще предпочел не затрагивать эту тему. После того как Летти отошла в мир иной, это могло еще больше усложнить и без того непростую ситуацию.

— Кто знает? — снова вмешалась Изабелла. — Очевидно, в глубине души отец был очень сентиментальным. Иначе с какой стати он стал бы волноваться о какой-то поваренной книге? Что ему действительно следовало сделать — так это разделить поместье поровну между двумя своими детьми, вместо того чтобы следовать глупой, устаревшей традиции и оставлять единственную дочь без гроша в кармане.

Налдо распирало от желания заткнуть своей сестре рот.

— Ты ежемесячно получаешь достаточно денег! Ты можешь жить как королева. Тебе ли не знать: семья де Леон занимает теперешнее положение именно благодаря тому, что мы всегда чтили традиции. Вряд ли найдется много семей, которые могут похвастаться тем, что в течение четырех десятков лет не продали ни пяди своей земли.

— В Европе таких семей хоть пруд пруди. Если бы наша семья обосновалась там, возможно, я бы смогла жить с большим достоинством.

— О каком достоинстве могла бы идти речь, если бы нам пришлось продать все, чтобы заплатить европейские налоги?

— Что за чушь! Ты богат как Крез! — Ее губы скривились в злорадной усмешке. — Я полагаю, ты устроил этот интимный ужин, следуя семейным традициям?

— Мы с Анной просто старые друзья. Я был рад возобновить наше знакомство.

— Как мило, но неужели тебя не беспокоят сплетни, дорогой братец? Я уверена, все вокруг уже обсуждают завещание. Многим было известно о папиной интрижке.

Налдо сжал кулаки.

— Твоя страсть к драматизму, как всегда, впечатляет. — Он бросил взгляд на Анну, которая была занята ужином и, очевидно, не понимала, о чем идет речь. — Нам обоим известно, что отец предпочел сохранить верность маме, оставаясь один даже после ее смерти.

— В данных обстоятельствах у него не было выбора. — Изабелла сощурилась, и Налдо показалось, что она готова немедленно раскрыть правду о смерти их матери.

То, о чем члены семьи поклялись никогда не говорить.

Комната погрузилась в напряженную тишину.

— Расслабься, Налдо. — Изабелла провела пальчиком по краю бокала. — Я только хотела сказать: все мужчины одинаковы. Вряд ли можно представить, что де Леон женится на собственной поварихе.

— Что? — Анна подняла взгляд.

— Не обращай на нее внимания.

Она уставилась на Изабеллу.

— Вы хотите сказать, ваш отец и моя мать…

— Не обращай внимания на глупые сплетни, — уговаривал ее Налдо.

Изабелла разразилась неприятным смехом, напоминающим звон разбитого стекла.

— О Налдо! Только такие мужчины, как ты и отец, думают, что им удастся годами хранить подобного рода секреты. — Она смяла салфетку и встала из-за стола. — От обсуждения всех этих семейных тайн у меня началось несварение. Я поужинаю в своей комнате.

Налдо еще крепче сжал кулаки, когда его сестра вышла из комнаты.

— Налдо. — Голос Анны напоминал шепот. — Сказанное Изабеллой — правда?

— Ерунда. — Он залпом выпил бокал вина.

— Но тогда все становится на свои места. Я имею в виду то, что он оставил ей землю… — Она ухватилась за край стола, костяшки ее пальцев побелели. — По выражению твоего лица я могу сделать вывод: это правда. — Она пристально смотрела на него, желая наконец-то узнать, как на самом деле обстояли дела. — И, невзирая на твое отношения к происшедшему, ты признаешь это?

— Да. Больше всего на свете мне хотелось бы, чтобы это было не так. — Налдо поставил локти на стол. Его пронзила резкая боль. — Это твоя мать стала виновницей смерти моего отца.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Что? — воскликнула Анна, не веря своим ушам.

— Ее смерть убила его. — Он взглянул на нее с упреком.

— Она погибла в автокатастрофе. Разве в этом есть ее вина?

Налдо пристально смотрел на Анну, какое-то время его лицо оставалось непроницаемым.

— Когда моему отцу сообщили о том, что твоя мать погибла, мне пришлось отвезти его в больницу. Летти была уже в морге. Когда он увидел ее там…

Анну зазнобило, стоило ей представить свою мать в больничном морге.

Налдо сделал глубокий вдох.

— У него случился сердечный приступ. Его немедленно отправили в реанимацию, но он так и не пришел в сознание. Врачи сказали, что это был обширный инфаркт. Еще в течение трех суток он был подключен к аппарату искусственного питания, но так и смог выкарабкаться. Или не захотел…

Анна закусила губу. Казалось, черные глаза Налдо смотрят сквозь нее.

— Она никогда ничего мне не рассказывала.

А ведь мы были так близки! По крайней мере, мне так казалось.

— Возможно, она понимала, что это неправильно.

— Но что здесь плохого? Твой отец был вдовцом! А мама вообще никогда не была замужем. Я уверена, они, как все взрослые люди, полностью отдавали себе отчет в своих действиях.

— У отца были определенные обязательства перед моей матерью. — На его лице появилось горькое выражение.

Анна нервно вздохнула.

— «И даже смерть не разлучит их», — продолжил Налдо. — Я не сомневаюсь, он любил твою мать, но это вовсе не означает, что он должен был умереть вместе с ней. Разве тебе не хотелось, чтобы он был счастлив?

— Он был счастлив! — вскричала она. Его напряженный взгляд, казалось, вот-вот прожжет дырку в ее коже. — Да. Очевидно, он был счастлив с моей матерью. — Черт возьми, ну почему Налдо хотел сохранить в секрете роман своего отца с ее мамой? Что еще он скрывает? — А сегодня утром ты проник в коттедж, желая уничтожить доказательства их любви? Следы от твоих ботинок были по всему дому.

Налдо опустил глаза.

— Да, я кое-что искал.

— Что именно?

— Драгоценности. Фамильные реликвии, которые мой отец отдал твоей матери.

Анну снова охватил озноб.

— Он подарил их моей матери, а ты решил отобрать?

— Эти украшения принадлежали моей семье более века. Они — часть семейного достояния.

— Они дорого стоят?

— Да. Вообще-то я собирался компенсировать тебе их полную стоимость.

— О, неужели? — Она ни капли не верила его словам. — Почему же тогда ты просто не спросил меня о них?

— Потому что тогда бы ты начала расспрашивать, как они попали к твоей матери.

— А ты не хотел, чтобы я узнала об отношениях твоего отца с моей мамой. — Анна нахмурилась. — Должно быть, он на самом деле ее очень любил, раз подарил ей семейные драгоценности.

— Им просто было хорошо вместе, только и всего.

Она уже с трудом могла сдерживать раздражение.

— Сейчас понятно, почему твой отец оставил землю и коттедж моей матери. Он знал: если когда-нибудь с ним что-нибудь случится, ты заставишь ее уехать. Твоей отец очень не хотел, чтобы мою маму едва ли не силой выгнали из дома, который она так любила.

— На вырученные деньги она могла бы купить домик и получше.

— В наши дни на двести пятьдесят тысяч не слишком-то разгуляешься.

Налдо снова сощурился.

— Хорошо. Четыреста тысяч долларов.

Его желваки ходили ходуном. Анна побледнела от гнева.

Неужели ему так не терпится от меня избавиться? Да еще в такой грубой форме!

— Это включает стоимость украшений? — Ее голос прозвучал холодно как лед.

— Если драгоценности будут найдены, то их цену мы можем обговорить дополнительно. Надеюсь, я могу рассчитывать на твое молчание. Нам обоим будет весьма неприятно, если наши родители станут предметом грязных сплетен.

— О, неужели? Возможно, отдав моей матери драгоценности, твой отец тем самым хотел купить ее молчание? Чтобы никто не знал о его тайной любовнице. — Анна вскочила на ноги. Сердце выпрыгивало у нее из груди. — Я стыжусь знакомства со всеми вами. Моя мама была самой доброй и любящей женщиной на свете, но ее опозорило отношение моего отца, да и твоего тоже.

— Ты не понимаешь до конца всей ситуации. — Ледяной голос Налдо заставил Анну содрогнуться.

— Я понимаю все, что необходимо понимать. Моя мама вполне подходила для постели, но не для брака. — Слезы угрожали вот-вот хлынуть у нее из глаз. Ей приходилось ловить ртом воздух, чтобы хоть как-то их сдержать. Нечестно, что мужчины могут использовать женщин и получать все, что им нужно, не давая взамен никаких обещаний. Почему женщины позволяют им так с собой поступать?

Сжав кулаки, не в силах больше спорить, она вылетела из столовой. Она пробежала мимо испуганной Пилар и с силой ударила входную дверь ногой.

Налдо не бросился за ней. Он знал: она обязательно вернется за своими деньгами.

Анна тоже знала, и от этого на душе у нее становилось еще тяжелее.

Налдо стоял у окна своей спальни, всматриваясь в темноту. Почему Анна не могла отнестись ко всему спокойно?

Слабый свет в окне коттеджа свидетельствовал о том, что она не может заснуть так же, как и он.

Она продаст. Здесь ее больше ничего не держит. Нужно только договориться о цене. Разве что-то может измениться от того, что теперь она знает: наши родители были любовниками? Все это в прошлом.

Налдо смутно видел силуэт Анны в освещенном окне. Вот она резко откинула волосы назад. Несмотря на то что он не мог видеть все подробности, его воображение тут же нарисовало, как она переодевается в ночную рубашку, как мягкая ткань обтягивает ее высокую, упругую грудь.

Налдо резко отвернулся от окна. Желание бушевало в нем. Какая ирония! Вероятно, его отец тоже когда-то стоял у окна и наблюдал за своей любовницей.

Налдо вдруг стало тяжело дышать. Его отец был хорошим человеком, заботливым и нежным. И он любил Летти Маркус как свою жену.

Честно ли с моей стороны позволять Анне думать, будто мой отец всего лишь использовал ее мать? Мое замечание во время ужина о том, что их связь была всего лишь любовной интрижкой, и ничем более, бесчестит память наших родителей.

Налдо провел рукой по волосам и потянулся, стараясь избавиться от напряжения в спине.

Анна убежала, едва сдерживая слезы. Очевидно, я поступил по-свински. Нам обоим было бы гораздо легче, если бы я постарался смягчить удар, успокоил ее.

Порыв Налдо пойти к Анне среди ночи не имел никакого отношения к его желанию поцеловать ее мягкие соблазнительные губы и узнать, какова она на вкус. У него не было мыслей о том, чтобы запустить руки под ее розовую пижаму и ощутить шелковистость ее кожи, почувствовать каждый изгиб ее божественного тела.

Как раз напротив — ночной воздух охладит его пыл.

Было три часа ночи. Анна перерыла, весь дом, стараясь отыскать драгоценности.

Шокирующее известие о том, что у ее матери был роман с Робертом де Леоном, заставило девушку увидеть все в совершенно ином свете.

Внезапно ей стало еще грустнее. Летти была так предана своему любимому хозяину и любовнику, что никогда не смела и словом обмолвиться об их отношениях даже своей родной дочери.

Снова слезы навернулись на глаза девушке. Найдет ли она в себе силы начать… новую жизнь?

Резкий стук в дверь заставил ее затаить дыхание.

— Анна.

Какого черта Налдо приперся в три часа ночи?

— Я знаю, что ты не спишь.

— Убирайся отсюда! — крикнула она сквозь слезы.

Он решил воспользоваться своим ключом и уже в следующее мгновение появился в дверях коттеджа.

Растрепанные волосы Налдо спадали на глаза. В темной клетчатой рубашке с засученными рукавами он выглядел не менее элегантным, чем несколько часов назад.

— Я увидел свет в твоем окне. Я тоже не мог заснуть. — Его голос был невероятно низким и хриплым.

— Я искала драгоценности, но пока безрезультатно.

— Не беспокойся о драгоценностях. — Налдо подошел ближе. Слабый свет люстры осветил его лицо. — Твоя мать сделала моего отца счастливым. Он очень сильно ее любил.

Слова и странное выражение его глаз заставили Анну затаить дыхание.

— Зачем ты говоришь мне это?

Он не ответил, только подошел еще ближе и заключил ее в свои объятия. Где-то в глубине ее души родился протест, но тут же исчез, стоило только Налдо еще крепче прижать ее к себе.

Ее так давно никто не обнимал!

— Меня не было здесь почти три года. О боже, как много я потеряла!

— Твоя мама знала, что ты беспокоишься о ней и что ты очень много работаешь. — Его сильные руки скользили по ее спине и заставляли ее сердце биться быстрее.

— Мне жаль твоего отца. Я знаю, вы были очень близки.

— Для меня больше никогда не будет такого человека, как он, в целом мире.

— Ты очень похож на него.

— Да уж. Упрямый как осел.

У Анны на душе вдруг стало удивительно тепло.

— Твердость характера. У тебя этого хоть отбавляй.

— У тебя тоже. — Налдо снова погладил ее по спине. — Мы сами являемся хозяевами своей жизни, именно поэтому наши родители так нами гордились.

Она вздрогнула.

Ты да, а я? Я больше ни в чем не могу быть уверена. Предательство мужа, развод, банкротство… Потребуется исключительная твердость характера, чтобы найти в себе силы все начать заново.

Анна почувствовала на себе пристальный взгляд Налдо. Ее внимание моментально переключилось на него.

Его губы приблизились к ее губам до того, как она смогла запротестовать. Его сильные руки еще крепче прижали ее к его мускулистому телу.

Желание вспыхнуло в Анне с такой силой, что ей самой стало страшно.

Когда Налдо слегка прикусил ее нижнюю губу и принялся осыпать поцелуями ее шею, она застонала. Ее пальцы с упоением погрузились в его густые шелковистые волосы, прошлись по накачанным мускулам спины и скользнули к ремню на джинсах.

Раздался грубый мужской стон. Анна почувствовала, как напряглись его руки и плечи.

Как сильно она когда-то ждала этого мгновения! Она и Налдо. Вместе.

Его поцелуй становился все более и более страстным. Ее соски затвердели, требуя прикосновения его губ.

Я люблю тебя, Налдо. И всегда любила.

Налдо помог Анне освободиться от бюстгальтера и стянуть через голову футболку.

Он обхватил ее грудь ладонью и большим пальцем дотронулся до соска, пробуждая в ней еще большее желание.

Одним резким движением, от которого Анна чуть не задохнулась, Налдо поднял ее на руки и усадил на кухонный стол, затем наклонил голову и стал нежно покусывать ее сосок, потом опустился ниже, лаская языком ее живот, пробегая широкими ладонями по ее бедрам.

Ощущение, которое он пробуждал в ней, было таким приятным! Удовольствие в чистом виде. Сейчас она чувствовала себя сокровищем, о котором он заботится, которое он любит.

Он не любит меня.

Эта мысль поразила Анну в самое сердце.

Ему это просто выгодно. Именно так он описал отношения, которые связывали его отца с моей матерью. Его отец был одинок, а моя мама всегда была под рукой.

Как раз в этот момент Налдо стянул с Анны кружевные трусики. Он слегка отодвинулся и вскинул голову, их взгляды встретились. Не произнося ни слова, он поднял ее на руки и понес в спальню.

Оказавшись на кровати, Анна притянула Налдо к себе. Она нервными движениями расстегнула пуговицы на его рубашке, жаждая прикоснуться, к его теплой обнаженной коже.

Одним ловким движением Налдо стянул свои джинсы. От вида его обнаженного тела у Анны перехватило дыхание.

Рельефные мускулы, загорелая кожа, бронзовый оттенок которой подчеркивали черные как смоль волосы. Высокомерное, мужественное лицо… Абсолютно совершенный мужчина.

Не теряя ни секунды, он натянул презерватив и снова бросился к ней.

— Анна… — это все, что Налдо произнес, прежде чем снова прильнуть к ее губам.

Медленно, сдерживая переполняющее его желание, он вошел в нее. Она застонала, не в силах сдержаться. В ней пробуждались незнакомые до сей поры чувства. Она понимала, что только этот мужчина может доставить ей такое удовольствие. Больше никогда и ни с кем она не будет так счастлива, как с ним.

— Налдо. — Единственное слово нарушило предрассветную тишину.

Они лежали в обнимку, их тела блестели от пота, а сердца бились в унисон. Налдо прижимался к Анне щекой, его пальцы нежно поглаживали ее волосы. Это было так приятно!

Мечта, мучившая ее долгие годы, наконец-то стала явью.

Она и Налдо в объятиях друг друга.

Его голова лежала на груди Анны, его теплое и сладкое дыхание щекотало ее кожу. Казалось, эта ночь любви стала очередным переломным моментом в жизни девушки. Теперь у нее было гораздо больше сил для начала новой жизни.

Налдо повернулся на бок. Улыбка озарила его лицо, а взгляд сказал Анне о том, что он в восторге.

— Еще любишь? — прошептал он. Комок встал у нее в горле. Любовь? О чем он говорит? Ее пульс участился.

— Что? — переспросила Анна.

— Теннис. Каждая игра — схватка не на жизнь, а на смерть. — В глазах Налдо зажглись веселые огоньки. — Твоя страстность распространяется не только на корт.

Какое-то мгновение она смотрела на него. Для него любовь — это как игра в теннис, где есть победитель и проигравший.

Резкое разочарование заставило ее сердце сжаться от боли.

— Я давно не играла.

— Тем не менее что-то подсказывает мне, что ты все еще находишься в прекрасной форме. Может, мы найдем время для одной партии, прежде чем ты уедешь?

Прежде чем ты уедешь.

Его слова причинили Анне нестерпимую боль. Они стали напоминанием о том, что эта божественная ночь — лишь временное наслаждение. Возможно, он позволил этому произойти только потому, что знал: она вскоре уедет и больше никогда в его жизни не появится.

— Что случилось? — Морщинка легла между темными бровями Налдо.

— Ничего. Я просто устала.

— Тогда спи. Я тоже устал. — Он устроился поудобнее, его рука легла на ее талию, словно они занимались сексом уже сотни раз, словно они были настоящей парой…

Анна закрыла глаза, желая стереть из памяти образ Налдо, спящего с ней в одной постели. К чему отрицать? Ей было приятно заниматься с ним любовью. Да к тому же какой вред может нанести одна ночь наслаждения, скорее напоминающая волшебный сон?

Широкая ладонь Налдо скользнула по талии Анны, и он еще крепче прижал ее к себе. Она почувствовала себя крохотной каплей в океане безбрежного счастья. Ее тело наполнилось ощущением эротического удовольствия и теплой расслабленности, и наконец впервые за несколько дней она погрузилась в сладкий сон.

Утром помятая подушка была единственным напоминанием о том, что Анна провела ночь с Налдо. Девушка сощурилась от яркого утреннего солнца, пробивающегося сквозь занавески. Неужели это был только сон?

Нет. Его запахом пропахли простыни. Она собрала их в комок и уткнулась в них лицом, наслаждаясь отчетливым мужским ароматом.

Должно быть, Налдо ушел очень рано. Возможно, у него дела в поместье. Если он и оставил записку, то, скорее всего, внизу, на телефонном столике.

Анна глубоко вздохнула.

Что же произойдет дальше? Будем ли мы когда-нибудь снова вместе?

Какой-то шуршащий звук заставил ее взглянуть на потолок. Очевидно, ее матери так и не удалось избавиться от проклятых мышей. Но в это прекрасное утро она не могла злиться даже на них.

Очередной резкий звук заставил Анну насторожиться. Мыши не могут быть источником такого грохота. Она села на кровати. Где, черт возьми, ее одежда?

Свои шорты и футболку Анна нашла на полу рядом с кроватью. Спускаясь вниз, она услышала другой звук. Было похоже, что кто-то наверху двигает мебель. Кровь застыла у нее в жилах.

— Эй! — Агрессия в ее голосе скрывала страх. Звуки стихли.

Девушка едва не умерла от страха, когда прямо у нее над головой распахнулась дверца на чердак и оттуда высунулась голова Налдо.

— Я нашел драгоценности.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Какого черта ты туда залез? — с замиранием сердца спросила Анна.

— Вот, возьми. — Налдо просунул в проем деревянную шкатулку.

Девушка взяла ее и открыла крышку. На фоне темного бархата сияли драгоценные камни различных оттенков. Она едва не задохнулась при виде этой красоты. Их было так много!

Налдо спрыгнул вниз и выхватил шкатулку у нее из рук.

— Эй! Они принадлежали моей матери, — напомнила Анна.

— Они часть истории моей семьи.

Он засунул шкатулку под мышку.

Все вдруг стало ясно как божий день.

Налдо пришел сюда с единственной целью — найти драгоценности.

Анне вдруг стало тяжело дышать. Он соблазнил ее и, дождавшись, когда она уснет…

Проник на чердак, чтобы украсть собственность моей матери.

— Отдай! — Ее сердце пронзила боль.

Одна бровь Налдо удивленно изогнулась.

— Я ведь сказал, что выкуплю их.

— Как я узнаю их настоящую стоимость?

— Я приглашу ювелира.

— Нет. Я не доверяю тебе.

Его губы растянулись в усмешке.

— Ты ведь знаешь, что я человек чести.

— О, неужели? Ты переспал со мной, а наутро принялся обшаривать мой дом! — Голос Анны срывался на крик. — Как же после этого я могу доверять тебе? Ты же самый настоящий вор!

Налдо протянул ей шкатулку, и Анна резко выхватила ее у него из рук. Он взглянул на нее.

— Я не вор. Отнеси их к оценщику сама. Сообщи мне их стоимость, и я тут же выдам тебе нужную сумму наличными. — Его темные глаза метали молнии.

— Так я и сделаю. — Она приложила максимум усилий, чтобы держать подбородок высоко поднятым.

Налдо повернулся и ушел, не произнеся больше ни слова. Анна так сильно сжала пальцами шкатулку, что острые края оставили следы на ее коже.

Ее ставшая явью мечта вдруг каким-то образом превратилась в ночной кошмар.

— Отличная работа. Эти украшения викторианской эпохи говорят о мастерстве и творческом подходе их создателя. — Ювелир, пожилой мужчина с лысиной и большим животом, взял очередную драгоценность. — У кого-то приблизительно в одна тысяча восемьсот восьмидесятом году был очень хороший вкус. Как, вы говорите, они к вам попали?

— Семейное наследство, — пробормотала Анна.

— Не могу сказать, что мне знакомо хоть одно из этих украшений. Вероятно, ваша семья сотрудничала с ювелиром, чье имя не было широко известно в профессиональных кругах. Некоторые из этих вещей, очевидно, можно датировать более ранней эпохой. Вот, например… — он протянул брошь с голубыми топазами. — Ее можно отнести к восемнадцатому веку, если я не ошибаюсь.

— Их стоимость. Сколько они стоят? — процедила девушка сквозь сжатые зубы. Ей не терпелось как можно скорее закончить этот неприятный разговор.

— Ммм… да. Трудно точно сказать, не зная их происхождения. Я буду говорить с вами откровенно. Сейчас на украшения викторианской эпохи нет большого спроса, поэтому я могу дать вам за них сто пятьдесят тысяч.

Анна едва не задохнулась.

— Выпишу чек, договорились?

Деньги не от Налдо. Сумма даже больше, чем я рассчитывала.

От волнения ее кожа покрылась мурашками.

Но в глубине души Анна знала, что не согласится на эту сделку. Кроме того, она почему-то не доверяла этому ювелиру.

— Сколько я должна вам за оценку? — Она полезла в сумку за чековой книжкой, подозревая, что ее наличных не хватит.

— В данном случае это была не совсем оценка, я ведь не сообщил вам конкретную стоимость этих драгоценностей, поэтому давайте забудем о плате. И знаете что? Я дам вам сто семьдесят пять тысяч долларов, потому что вы очень милая девушка. — Он наклонился к ней. Его тяжелое дыхание заставило ее почувствовать себя неуютно.

Анна вскочила на ноги и сгребла все драгоценности обратно в шкатулку.

Мне вообще не следовало приносить их сюда.

— Я не могу их продать по одной простой причине — они принадлежат не только мне. Я должна обсудить ваше предложение со всеми членами семьи. — Она вылетела из офиса, не дожидаясь более заманчивых предложений.

Несмотря на свинское поведение Налдо, Анна никогда бы не осмелилась продать драгоценности, принадлежащие его семье, хотя он определенно этого заслуживал.

— Ты носила их на Мейн-стрит? — Гнев заставил пальцы Налдо сжаться в кулаки. Он видел, как Анна вернулась, и тут же примчался к ней.

— Это ближайшее место, где производится оценка ювелирных изделий. — Она держала свой подбородок высоко поднятым.

— Оценка? Еще кому скажи! Эта мрачная дыра скорее напоминает ломбард. Удивлен, что тебе не предложили за них наличные.

Анна опустила голову. Ее светлые волосы были забраны в пучок, обнажая прелестную тоненькую шейку, которую Налдо в данный момент хотелось свернуть. Неужели она хочет, чтобы все в городе узнали о том, что его отец оставил семейные драгоценности своей любовнице?

Какого черта она молчит как рыба?

— Так тебе все же предложили наличные, а?

— Да. Сто семьдесят пять тысяч долларов. — Она закусила губу.

Налдо фыркнул.

— Как мило со стороны этого ювелиришки! А тебе известно, что они стоят в пять раз больше? Слава богу, ты оказалась не такой дурой, чтобы продать их.

Брови Анны удивленно поползли вверх.

— Неужели они стоят почти миллион?

Он немного подумал.

— И это самое меньшее. Как ты объяснила, откуда они у тебя?

— Сказала, что это семейное наследство.

— Мое наследство?

— С какой стати? Ты разве забыл, что они принадлежали моей матери? Почему ты не хочешь, чтобы об этом узнали?

Налдо моргнул. Упрямство Анны выводило его из себя. Он с трудом мог рассуждать здраво.

— Потому, — процедил он сквозь сжатые зубы, — что никто не имеет права вмешиваться в дела моей семьи. Меньше всего нам обоим нужно, чтобы пресса пронюхала о том, что происходило между моим отцом и твоей матерью.

— Какое дело прессе до того, чем в свободное время занимаются двое уже не молодых людей?

— Мой отец был не просто человек, он был Робертом де Леоном!

Анна прищурилась.

— А моя мама была его поварихой. Так ведь, да? Тебе стыдно, что твой отец спутался с прислугой! Ты такой же сноб, как и твоя сестра! Вы оба считаете, будто моя мама недостойна его!

— Ты ведь понимаешь, что я очень ценил твою мать. — Налдо не дал ей договорить и сделал шаг вперед. — Но мы оба знаем: пресса превратит это в громкий скандал. Неужели тебе и вправду хочется, чтобы все вокруг смаковали подробности того, как твоя мать спала со своим хозяином?

Анна пристально смотрела на него.

— Возможно, это лучше, чем если о ней вообще забудут. Ты стараешься уничтожить все следы ее пребывания здесь. Ты хочешь сделать вид, что твой отец до конца жизни чтил память твоей драгоценной матушки. — Она сделала шаг навстречу, ее глаза сверкали. — Жизнь не черно-белая, Налдо. Еще существует и серый цвет. И ты не можешь просто заплатить деньги и с их помощью все изменить.

Он задумался. Удивительно, как только ей удается видеть его насквозь? Вспышка раздражения сменилась сильным желанием заткнуть рот этой сумасшедшей девушке пылким поцелуем.

Но мне ли не знать, что это не приведет ни к чему хорошему!

— Сколько ты хочешь за драгоценности и коттедж?

Анна положила руки на бедра. В ее глазах было какое-то новое выражение.

— Тебе интересно, сколько мне нужно денег, чтобы держать рот на замке и убраться подальше отсюда? — Ее грудь вздымалась от возмущения.

Налдо постарался проигнорировать нарастающее в нем желание.

— Ты же знаешь, я совсем не это имел в виду. Я всего лишь хотел выплатить тебе компенсацию.

— Чтобы ты мог быть уверен: я больше никогда не встану на твоем пути и больше никогда не напомню своим присутствием тебе и всем остальным, что у великолепного Роберта де Леона был свой скелет в шкафу? Знаешь, мне не терпится прямо сейчас связаться с репортерами и рассказать им всю историю от начала до конца.

Налдо похолодел от ужаса.

— Твоя мать никогда бы так не поступила.

— Нет. Она знала свое место, не так ли? Она была до мозга костей предана своему любимому хозяину. Тебе не кажется нечестным то, что твой отец так долго любил ее и ни разу не предложил выйти за него? Словно она была ему неровней. Зато все вокруг думают, что Роберт де Леон — благородный рыцарь, который до самой смерти чтил память своей прекрасной, почти святой жены. Мне бы хотелось рассказать, каким на самом деле был этот человек.

Налдо инстинктивно сделал шаг вперед.

— Не прикасайся ко мне! — Анна испуганно отскочила назад. — Убирайся! Оставь меня одну!

Он резко повернулся и ушел. Нет смысла спорить с этой сумасшедшей, особенно когда всякая его рациональная мысль подавляется желанием немедленно схватить ее в объятия и поцеловать.

Налдо плюхнулся в водительское кресло шикарного автомобиля и громко хлопнул дверцей. Ошибка отца должна была послужить ему хорошим уроком. У него не было сомнений в том, что его отец оставался бы до сих пор с ним, если бы не Летти Маркус.

Для себя Налдо давным-давно решил: он не позволит женщине вить из него веревки. Сейчас ему, как никогда, был нужен ледяной душ, который охладит его пыл, поможет привести мысли в порядок и решить, что же делать дальше.

На следующее утро Налдо завтракал на кухне, когда услышал щебетание Изабеллы. Холод прошел по его спине.

— Доброе утро, дорогой братец. Довольно трудно избавиться от мисс Маркус, да? Я думала, ты уже помог ей собрать чемоданы и отправил ее восвояси. — Сестра села напротив него.

— Увы, я и представить себе не мог, что она окажется столь крепким орешком. — Он отложил газету. — Но Анна продаст мне коттедж, поверь мне.

— Ну, уж не знаю. Она очень симпатичная. А ты — мужчина. — Изабелла откусила кусочек поджаренного тоста.

— И что из этого? Анна не интересует меня как женщина. — Налдо внезапно почувствовал тяжесть в желудке.

— Ммм… Что-то я сомневаюсь. Кстати, а где ты провел вчерашнюю ночь? — Темные глаза Изабеллы блестели. — Ты вышел где-то около трех, а вернулся только к завтраку.

— Как мило с твоей стороны, что ты так обо мне заботишься.

— О да, я же беспокоюсь. Меньше всего семье нужен очередной скандал. А что, если репортеры пронюхают, что ты ночуешь в домике прислуги?

— Разве я не свободный человек? Я могу спать там, где мне вздумается.

— Даже с дочерью поварихи?

— А что ты имеешь против поварих? Кроме того, Анна никогда здесь не работала. Она успешная деловая женщина.

Губы Изабеллы растянулись в едва заметной усмешке.

— О, дорогой! Все еще хуже, чем я предполагала. Но я тебя знаю, Налдо, ты ведь так похож на нашего любимого отца! Честь семьи — это то, ради чего ты живешь и ради чего готов умереть. Ты сделаешь все, чтобы ее не запятнали.

Налдо медленно выдохнул.

Она права.

— Сейчас, когда отца больше нет, все люди, которым он платил и затыкал рот в течение многих лет, вздохнули с облегчением. А что, если они распустят языки? Если кто-нибудь проболтается о том, что произошло с нашей матерью? — Изабелла наклонилась вперед. — И почему это произошло. Наше имя станут трепать на всех перекрестках. Я знаю, что тебе бы этого очень не хотелось. — Она встала у него за спиной.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Ты выглядишь напряженным, дорогой братец. — Изабелла уперлась большими пальцами ему в плечи. — Бедный Налдо! Даже эти широкие плечи устали от груза ответственности, который ты унаследовал. Я тебе не завидую. Правда, не завидую.

— Где ты научилась такому массажу?

— Да будет тебе известно, я не всегда жила одна.

— Нет? И как тогда такое случилось, что ты ни разу не была замужем? Тебе ведь почти сорок.

— Тридцать три, — прошипела она.

— Тебе виднее. — Он не мог сдержать улыбку. — Серьезно, у тебя есть кто-нибудь?

— Нет. Сейчас нет. — Нотка грусти, прозвучавшая в голосе Изабеллы, удивила его. — Не думаю, что когда-нибудь я осмелюсь выйти замуж. Особенно, после того, что произошло с нашей матерью. Мои иллюзии относительно любви и брака были утрачены, когда я была еще подростком.

Действительно, для Изабеллы смерть матери стала еще большим ударом, чем для Налдо. Она была точной копией матери. Та отчаянно поддерживала желание дочери стать певицей, возможно, чтобы воплотить свою собственную нереализованную мечту блистать на лучших сценах мира.

Но, несмотря на все усилия, Изабелле так и не удалось сделать карьеру певицы. Она работала дирижером в двух-трех маленьких оперных театрах. И никогда не была замужем. Должно быть, она чувствовала себя очень одинокой. Налдо вдруг стало жаль ее.

— Что ты собираешься делать со своей жизнью, Иззи?

— Я уже говорила: хочу иметь собственный маленький уютный уголок. Несколько сотен акров земли, которые позволят мне отгородиться от этого жестокого мира.

Он фыркнул.

— Несколько сотен акров в Европе? Ты знаешь, сколько это может стоить?

— Знаю, знаю. Но если бы ты продал наше поместье… Тебе бы там понравилось, Налдо. Люди в Европе знают, как жить, следуя древним традициям. Они понимают важность устоев…

— Мне нравится жить здесь.

— О Налдо! Ты такой упрямый! Весь в отца!

— И в маму. И в тебя.

Изабелла рассмеялась.

— Я полагаю, что со всеми нами очень трудно ужиться.

Она оторвала руки от его плеч. Странно, но после ее массажа его плечи стали еще более напряженными.

— Мамины драгоценности. Я искала их у нее в шкафу, но не нашла. Странно, ведь отец никогда их не перекладывал. Они в банке? Дело в том, что мне бы хотелось иметь пару вещичек в память о матери.

Налдо повернулся лицом к сестре.

— А что, если мне захочется, чтобы они принадлежали моей жене?

Изабелла приложила руку к сердцу и, закрыв глаза, глубоко вздохнула.

— Ты ведь знаешь, Налдо, меня ранит в самое сердце, что все, чем владели наши родители, принадлежит тебе, а мне не досталось ничего. Ты думаешь, это справедливо?

— Нет, я так не считаю. Зато это весьма практично. Если делить землю на куски, то рано или поздно вообще ничего не останется.

Она гордо вскинула голову. Ее глаза вдруг наполнились слезами.

— Не будь эгоистом! Ты ведь знаешь, я очень похожа на мать. Мне бы хотелось иметь хотя бы пару ее драгоценностей, чтобы помнить, какими были эти вещи до того, как…

— Отец подарил их Летти Маркус, — ледяным голосом сообщил Налдо.

Если Изабелла и хочет разыграть здесь спектакль в лучших традициях драматических театров, у нее ничего не выйдет.

— Что? — Ее слезы как ветром сдуло.

— Я не знаю, как это произошло. Но правда заключается в том, что сейчас они принадлежат Анне. Я делаю все возможное, чтобы выкупить их.

— О боже! — Изабелла уставилась на брата. — Должно быть, он окончательно лишился рассудка. Это незаконно! Они не упоминались в завещании. Почему ты не можешь просто взять их?

Он уперся пальцами в стол.

Я пытался.

— Не думаю, что это честно.

— Будь проклята честь! Эти драгоценности всегда принадлежали нашей семье. Эта проклятая повариха не имеет к ним никакого отношения!

— Доверься мне. Я знаю, что делаю. Я предложил Анне наличные, но она такая же упрямая, как и де Леоны.

— Она не продаст?

— Еще как продаст! Ради этого я готов перевернуть с ног на голову весь мир.

Близился вечер, а Анна все еще не собралась. Ей совсем не нужны были старомодные деревянные часы, но могла ли она их просто выбросить?

Ни в коем случае!

Поэтому часы так и остались стоять на ночном столике. Вещи ее матери заслужили право остаться в ее доме.

— Анна!

Глубокий голос Налдо раздался прямо под открытым окном, заставив ее подпрыгнуть от испуга.

Что ему понадобилось на сей раз?

Она высунулась в окно.

— Привет. — Его чувственные губы растянулись в широкой улыбке.

Удивительно, насколько хорошо ему удается изображать радость от встречи с ней.

— Могу я войти?

— А разве я могу тебе помешать?

Улыбка тут же исчезла с лица Налдо. Он направился к входной двери.

Анна изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

Вот он показался в дверях, с влажными после душа волосами, сверкающими черными глазами и загорелыми мускулистыми плечами, которые обтягивала черная футболка для игры в поло.

Потрясающе! У нее перехватило дыхание.

— Чем я могу тебе помочь?

— Я просто подумал, почему бы мне не пойти и не посмотреть, как продвигаются сборы. Может, нужна помощь? — Налдо оглядел комнату. Тонкая морщинка появилась у него на переносице.

Анна ни чуточки не верила в его добрые намерения.

— Спасибо, не стоит. Я сама справлюсь.

Он украдкой посмотрел на нее.

— Мне следует отвезти драгоценности в компанию «Бразерс Бритли» в Сент-Джордж. Они имеют дело с антикварными ювелирными украшениями и уж наверняка смогут по достоинству оценить наши сокровища. А после этого я подготовлю все необходимые бумаги.

Налдо сделал шаг вперед, и девушке, в ноздри ударил запах его одеколона. У нее закружилась голова.

— Я хочу, чтобы наше соглашение было честным, — добавил Налдо. — Если желаешь, мы можем поехать вместе.

— Когда?

— Прямо сейчас. — Он скрестил руки на груди.

— Хорошо. Только мне нужно переодеться. Будь добр, подожди внизу.

Налдо недовольно застонал, но тем не менее направился к лестнице.

Соски Анны затвердели. Даже пребывание в одной комнате с этим мужчиной заставляло ее трепетать от желания. Как же она вынесет получасовую поездку в тесном салоне автомобиля наедине с ним? Наверняка ей понадобится тугой ремень безопасности. А еще платье из гардероба ее матери, чтобы не пробуждать в нем пошлые мысли.

Отлично. Старомодное черно-белое платье — как раз то, что нужно. Увидев меня в нем, Налдо вряд ли станет бросать пылкие взгляды в мою сторону.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда Анна показалась на пороге коттеджа, Налдо мерил шагами лужайку. Он бросил на нее хмурый взгляд.

— Ты решила надеть это?

— Тебе не нравится?

— Да нет, просто в этом платье ты выглядишь как…

Твоя мать.

Непроизнесенные слова витали в воздухе.

Увидев разочарование в глазах Налдо, Анна почувствовала удовлетворение.

— Покружись, — приказал он.

Девушка покружилась, надеясь снова увидеть на его лице недовольную мину.

— Оно тебе идет, — неожиданно заявил Налдо. — Тебе следует почаще скрывать свою потрясающую фигуру.

Анна покраснела от возмущения. Она подошла к его автомобилю и плюхнулась на кожаное сиденье.

Во время поездки они мило болтали, большей частью о планах Налдо, касающихся улучшения поместья. Его любовь ко всему вокруг была очевидна.

Анна с трудом оторвала взгляд от его гордого профиля. Мечты о его любви никуда ее не приведут, они лишь разобьют ей сердце.

Они наконец-то подъехали к элегантному серому зданию. Молодой человек проводил их в прохладную затемненную комнату. Вскоре сюда же вошел высокий пожилой мужчина в коричневом костюме.

— Мистер де Леон. — Он пожал руку Налдо. — Рад вас снова видеть в нашем салоне.

— Позвольте представить вам Анну Маркус. — Налдо указал на Анну.

— Будущая миссис де Леон? — улыбнулся пожилой мужчина.

— Нет, — в один голос возразили Налдо и Анна. Тем не менее она разозлилась на то, что он так быстро отверг подобную возможность.

— О, прошу прощения. Чем я могу вам помочь?

Налдо опустил взгляд на руки Анны. Она крепко держала шкатулку.

— Нам бы хотелось произвести оценку семейных драгоценностей и узнать их рыночную стоимость.

— Понятно. Пройдемте к столу, пожалуйста.

Анна положила шкатулку на стол и, затаив дыхание, стала дожидаться ответа.

На лбу ювелира появилась морщинка.

— Мне и раньше приходилось видеть эти вещицы. — Он пристально посмотрел на Анну. — Покойный мистер де Леон приносил их ко мне на оценку несколько лет назад. Тогда я дал ему полное заключение. Позвольте, я загляну в свои записи.

Молодой человек, который встречал их у дверей, принес толстую папку. Оценщик принялся читать подробный отчет.

Большая часть украшений датировалась восемнадцатым веком. Ожерелье было украшено знаменитым бриллиантом «Морская Звезда», который когда-то принадлежал индийскому махарадже и был привезен в Штаты одним из предков Налдо. Украшения викторианской эпохи были изготовлены известным американским дизайнером, чьи работы сейчас занимали верхние позиции на мировых аукционах.

Итак, их рыночная стоимость колебалась между двумя-тремя миллионами долларов, в зависимости от спроса.

— Почему они не упоминались в завещании? — прошептала Анна, спускаясь по ступенькам. Налдо нес шкатулку. Сейчас она боялась даже прикоснуться к такому богатству.

В конце концов, он прав, это — сокровище его семьи.

— Когда дарятся такие подарки, необходимо платить налоги, — заявил Налдо с каменным выражением на лице.

Итак, драгоценности не принадлежали Анне. Удивительно, но это ни чуточки ее не огорчило. Она никогда в жизни не осмелилась бы претендовать на них.

Проехав несколько километров, Налдо бросил взгляд в ее сторону. Ее тело тут же отреагировало трепетом.

Черт бы его побрал!

Анна успела лишь сделать вдох, прежде чем Налдо захватил ее губы страстным поцелуем.

Короткую долю секунды ее мозг пытался протестовать, но ее тело тут же капитулировало, стоило ей снова вдохнуть мужественный аромат его одеколона.

Анна почувствовала жар внизу живота. Ее соски уже набухли от желания. Она ерзала на сиденье, в то время как его большие, широкие ладони гладили ее спину.

Ловким движением Налдо задрал подол юбки Анны. Когда он раздвинул ей ноги, она почувствовала себя распутницей, желанной и готовой на все.

Вдруг она вспомнила про драгоценности и про то, что Налдо просто использует ее, желая добиться своего.

— Хватит! — взмолилась Анна.

Если он и услышал, то виду не подал. Он целовал ее все более и более страстно. Его пальцы поспешно расстегивали пуговицы на ее платье, чтобы как можно скорее прикоснуться к затвердевшим от желания соскам.

Он делает это, желая вконец меня обезоружить. Он собирается просто воспользоваться мной.

— Налдо!

— Что? — громко простонал он.

— Сейчас же прекрати! Я знаю, что ты задумал. Ты хочешь заставить меня забыть про драгоценности.

Что-то в ее голосе привлекло его внимание. Он поднял на нее взгляд. Его огромные черные глаза блестели от желания.

— Я хочу выйти из машины и сама добраться до дома, — решительно заявила Анна.

— Разве ты забыла, что мы находимся в Сент-Джордже?

— Ну и что! Я прекрасно знаю город. Я подрабатывала здесь во время учебы. Было бы неплохо вспомнить те далекие времена и пройтись по его тихим улочкам. А когда надумаю вернуться, возьму такси. Ты можешь забрать драгоценности. В любом случае они принадлежат тебе. Но больше ничего не требуй за свои поцелуи.

— Почему нет?

Потому что ты похищаешь мое сердце.

— Потому что у нас нет будущего и мне вовсе не хочется, чтобы меня использовали. Я совсем недавно развелась и чувствую себя невероятно уязвимой и…

И ты Налдо де Леон — мужчина, которого я всегда хотела, но знала, что никогда не смогу получить.

— Расслабься. Я вовсе не пытаюсь обмануть тебя. Поверь, я хочу, чтобы ты получила достойную компенсацию за свое наследство.

Ну вот, он снова предлагает мне деньги. Ничего, кроме денег. У него нет и никогда не было желания отдать мне хотя бы частичку себя.

— Ты не одолжишь мне пятьдесят долларов? — произнесла Анна дрожащим голосом.

Какое-то мгновение Налдо смотрел на нее так, словно она лишилась рассудка, а потом все же достал бумажник и вынул оттуда четыре банкноты по пятьдесят долларов.

— Мне достаточно пятидесяти долларов. Двести ни к чему. — Ее лицо пылало от унижения.

О боже, ну почему мне приходится просить денег именно у Налдо?!

Анна дернула дверную ручку и выскочила из машины.

— Спасибо, — пробубнила она, сжимая банкноту. — Я обязательно верну.

Не произнеся больше ни слова, она направилась вниз по аллее, чувствуя на себе пристальный взгляд Налдо.

Возможно, моя мама не смогла устоять перед шармом Роберта де Леона и согласилась на роль тайной любовницы, но я ни за что на свете не совершу подобную ошибку. Нельзя же все время натыкаться на одни и те же грабли!

Утреннее солнце поднималось над горизонтом. Начинался новый день.

Анна полностью закончила упаковывать вещи, но с отъездом решила не торопиться. Ей некуда спешить.

Она лежала на диване, листая страницы поваренной книги, которую нашла в одном из кухонных ящиков. Может, именно эта книга была упомянута в завещании? Такая красивая, в красной кожаной обложке, на вид она настоящее сокровище. Никаких каракулей или вырезок из газет. Ее мама записывала рецепты аккуратным почерком на бархатных кремовых страницах. Некоторые рецепты сопровождались прекрасными рисунками.

Анна и не подозревала, что у ее мамы был талант к рисованию. Очевидно, она многого о ней не знала. Девушка закусила губу, пытаясь сдержать нахлынувшие слезы.

Громкий рев снаружи заставил ее оторваться от книги.

Что это за шум?

Анна высунулась из окна.

Газонокосилка. Должно быть, Налдо приказал садовнику подстричь газон вокруг коттеджа, словно эта территория все еще принадлежала ему.

Анна понимала: сейчас, когда коттедж и земля, на которой он стоит, — это все, что у нее осталось, она должна внимательней к ним относиться. У нее даже стали появляться мысли о том, чтобы сохранить наследство. Ведь сейчас ей все равно некуда, податься.

Она выбежала на улицу и принялась махать руками, пытаясь остановить садовника.

— Пожалуйста, не скашивайте траву на этой лужайке, — прокричала девушка. Садовник нахмурился.

— Трава стала слишком высокой.

— Ни этот коттедж, ни земля вокруг него больше не принадлежат мистеру де Леону. — Резкость, с которой она произнесла эту фразу, поразила ее саму.

Брови молодого парня удивленно поползли вверх.

— Теперь этот клочок земли принадлежит мне. Моя мама жила здесь, и Роберт де Леон завещал ей эту землю.

— Так Летти была вашей матерью?

— Да.

— О, она была очень милой женщиной! — Садовник принялся с любопытством разглядывать Анну.

Почему для нее было так важно не позволять работнику Налдо косить траву на ее газоне?

— В любом случае я буду вам очень признательна, если вы пока не будете здесь косить. Мне бы хотелось, чтобы трава стала чуть повыше и выглядела более естественно.

Губы садовника растянулись в улыбке. Похоже, он едва сдерживал смех.

— Ну что ж, хозяин — барин. Если вы не хотите, чтобы я косил, значит, я не буду косить.

Анна сглотнула. Она отнюдь не чувствовала себя хозяйкой.

— Кстати, меня зовут Рикки. — Он пристально посмотрел на нее.

— А меня Анна. — Она подошла ближе и протянула руку, ужаснувшись тому, что, стараясь защитить свой маленький клочок земли, совсем забыла про вежливость.

Что-то мелькнуло в его взгляде, когда он пожимал ее руку. Наверняка ему не терпелось рассказать Налдо о сцене, которую она закатила. Огромный белый «мерседес» появился в поле зрения Анны, и она едва не задохнулась, разглядев в нем Изабеллу.

— Хозяйка едет, — заметил Рикки и поспешил убраться до того, как машина подъехала.

В легком шифоновом жакете и широких брюках, она выглядела разряженной в пух и прах.

— Анна. — Изабелла улыбнулась и вышла из машины. — Я должна извиниться за свое поведение в вечер нашего знакомства. Я была слегка на взводе. Сейчас для нас всех настали тяжелые времена. Ты ведь понимаешь, смерть папы… Признаю, что вела себя довольно грубо.

Это уж точно.

Анне стало интересно, был ли это простой визит вежливости, или сестра Налдо действительно хотела принести ей свои извинения.

Изабелла робко улыбнулась.

— Я творческая личность и временами могу вести себя немного взбалмошно, но все это не со зла. Итак, перемирие? — Она протянула руку.

Анну еще терзали сомнения. Стоит ли доверять словам столь высокомерной особы?

В конце концов, она сдалась и пожала мягкую ладонь Изабеллы.

— Да. Сейчас всем нелегко. Я тоже скучаю по вашему отцу. Он был очень хорошим человеком. И я благодарна вам за то, что вы открыли мне глаза на отношения вашего отца с моей матерью. Теперь мне многое стало понятно.

Изабелла кивнула.

— По крайней мере, у тебя есть этот коттедж. Тебе принадлежит даже больше земли во владениях де Леонов, чем мне. — Она разразилась жутким смехом. — Забавно, не правда ли?

Внезапно Анна почувствовала жалость к этой странной женщине. Выражение лица Изабеллы свидетельствовало о том, что завещание отца ранило ее больше, чем она могла выразить словами.

— Странно, что вы не унаследовали часть поместья, особенно принимая во внимание ваш возраст. Вы ведь старше Налдо.

— Но я всего лишь женщина. Нельзя забывать о патриархальных взглядах семейства де Леон. Именно поэтому все были так шокированы тем, что отец завещал землю твоей матери. Должно быть, она держала его на коротком поводке.

— Или, может быть, он просто чувствовал свою вину за то, что не женился на ней.

— Да. — Изабелла казалась такой задумчивой! — Но он отдал ей драгоценности. Кстати, именно поэтому я здесь. Мне бы хотелось выкупить пару вещичек.

Анна нахмурилась. Неужели Изабелла не знает, что теперь они у Налдо?

— Они у вашего брата.

— О, я знаю. Но они принадлежат тебе. Отец заплатил за них налог на дарение пять лет тому назад.

Неужели? Почему Налдо утаил от меня эту информацию?

— Вы хотите сказать, они принадлежат мне на законном основании?

— Совершенно верно. И, разумеется, мой дорогой братец намеревается выкупить их у тебя. Но, знаешь, мне бы очень хотелось получить то маленькое колечко со львом, а еще старинную диадему, украшенную разноцветными камнями.

— Откровенно говоря, я не чувствую себя вправе продавать их. Вероятно, вам лучше переговорить об этом с Налдо. Именно ему я обещала продать драгоценности.

Изабелла слегка покраснела и потупилась.

— Мой брат порой может быть очень несговорчивым. Вероятней всего, он не захочет, чтобы украшения покидали «Парадиз». Но ведь я тоже имею право на собственность нашей семьи, ты меня понимаешь?

Анне стало безумно жаль ее. Вероятно, ей тяжело быть отодвинутой в сторону, в то время как ее брат унаследовал все.

— И все же вам лучше поговорить с Налдо.

Изабелла теребила в руках солнцезащитные очки.

— Не могли бы мы на пару минут войти в дом?

— О, разумеется. — Анна провела ее в небольшую гостиную.

Изабелла бросила взгляд на старый диван, словно он мог ударить ее током, а потом все же присела.

— Этот коттедж такой миленький, не правда ли? — Она огляделась вокруг. Едва заметная презрительная гримаса коснулась ее изысканных черт. — Но я знаю, что ты не хочешь здесь оставаться. У тебя есть бизнес и другая жизнь. Когда-то и у меня было все это, но моя карьера… — Она недоговорила, закрыв лицо рукой. Казалось, она вот-вот заплачет. — Я уже не молода, и единственное, что мне сейчас нужно, — это место, которое я могла бы назвать своим домом. — Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Этот коттедж мог бы стать моим домом.

Анна удивленно смотрела на сестру Налдо, не веря собственным ушам, а та тем временем продолжала:

— Ты не могла бы мне продать этот коттедж и землю? Я была бы в неоплатном долгу перед тобой. Можешь смело назначать цену. Уверена, мы договоримся.

Казалось, мозг Анны вот-вот разорвется на части.

Милосердие? По отношению к Изабелле де Леон? Что, черт возьми, она задумала? Может быть, пытается увести землю прямо из-под носа у Налдо, чтобы получить власть над ним?

— Я не могу. Налдо первым сделал предложение о покупке. Я знаю, для него это имеет очень большое значение.

Нижняя губа Изабеллы задрожала.

— Я чувствую себя такой… одинокой. У меня нет места, которое я могла бы назвать домом.

Анна вздохнула.

Поверь, мне знакомо это чувство.

— Я вообще не уверена, что хочу продавать дом. Я так привыкла к нему…

— Ты хочешь сохранить его? — Выражение лица Изабеллы резко изменилось. — Ты на самом деле собираешься жить здесь?

— Да. — Вдруг то, что раньше казалось ей нелепым и безрассудным, стало естественным и желанным.

Если бы только не соседство с Налдо!

— Ты не можешь так поступить. — Громкий голос Изабеллы, казалось, сотрясал стены. — Мой брат не захочет об этом даже слышать. Налдо обратится в суд с целью сохранить целостность поместья. Он ни в коем случае не согласится с тем, что в его любимом королевстве будет один акр земли, который ему не принадлежит. Рано или поздно он все равно добьется своего, а ты останешься у разбитого корыта.

Анна содрогнулась, а Изабелла разразилась злорадным смехом.

— Я открою тебе маленький секрет. Это Налдо послал меня сюда. Мы договорились, что я попытаюсь выкупить эту землю для себя. Ты и представить себе не можешь, как он рассчитывал на твое согласие. — Она наклонилась вперед и почти шепотом добавила: — Мужчины не принимают нас всерьез. Мы для них лишь симпатичные куклы, которыми они пользуются, а потом выбрасывают за ненадобностью. — Изабелла вскинула голову. — Я знаю, что вы провели вместе ночь.

Анна скрипнула зубами. Неужели Налдо рассказал ей?

— Не льсти себе мыслями о том, что он испытывает к тебе какие-то чувства. Налдо пытается любыми способами получить необходимое ему, и у него это неплохо получается. Так что берегись, Анна Маркус, твои страдания еще впереди. — Изабелла встала и направилась к двери, оставляя за собой шлейф тревоги и удушающий запах дорогих духов.

Неужели Налдо и впрямь подослал сестру, чтобы добиться своего? Анна ни на секунду не поверила в то, что Изабелла хотела купить коттедж для себя, эта женщина предпочла бы поселиться в огромном особняке на берегу океана.

Изабелла явно что-то замышляет, и почти очевидно, что за всем этим стоит Налдо. Он уже доказал, что может вести себя по-свински, используя поцелуи, даже секс, чтобы добиться своего.

Я покажу ему, что думаю по поводу его плана.

Анна сняла телефонную трубку и набрала номер.

— Привет, Пилар. Это Анна. Где я могу найти Налдо? — любезно поинтересовалась девушка. — Ах, он на южных плантациях! Спасибо за информацию. Пока.

Повесив трубку, она схватила ключи от грузовика и выбежала из дома.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Анна заметила грузовичок Налдо в конце ряда только что посаженных деревьев.

Она сощурилась, стараясь разглядеть среди рабочих величественную фигуру Налдо. И вот она его увидела.

На его лице застыло сосредоточенное выражение. Даже в простой рабочей одежде он выглядел необыкновенно элегантно. Его широкие ладони приминали почву вокруг тоненького деревца. При виде нежности, с которой он обращался с растением, у девушки перехватило дыхание.

«Деревья — это такие же члены нашей семьи», — вспомнила она его слова.

Черт возьми, эти сантименты не доведут меня до добра! Сейчас мне нужно быть жесткой и сосредоточенной, как никогда.

— Налдо, — громко позвала Анна.

— Анна. — Он поднялся на ноги. Едва заметная морщинка пересекла его лоб. — Ты пришла, чтобы извиниться?

— Извиниться? — Ее пульс участился. — Ты шутишь?

Налдо посмотрел в сторону, оттуда раздавался шум машин.

— Пойдем прогуляемся. — Он стряхнул землю с брюк. — Там нам никто не помешает, — он указал рукой на апельсиновую рощицу вдалеке.

— Ты не догадываешься, зачем я здесь? — поинтересовалась Анна. — Это низко — подсылать ко мне сестру, чтобы она уговорила меня продать землю! Не думала, что это твой стиль, Налдо.

Его темные брови сошлись на переносице.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Изабелла. Она приходила ко мне в коттедж.

Налдо смотрел на нее как на сумасшедшую.

— Она предупредила меня о том, что ты ни перед чем не остановишься, чтобы получить землю.

Он разразился громким смехом.

— Да уж, она хорошо меня знает. Неужели ты испугалась?

— Нет. Мне нечего и некого бояться. — Анна высоко задрала подбородок.

— Верю. И это мне в тебе нравится. — Вызывающая усмешка не сходила с его губ.

В ней бушевал гнев.

— И Изабелла случайно обмолвилась о том, что твой отец передал драгоценности моей матери на законных основаниях.

Улыбка Налдо тут же исчезла.

— Да, он заплатил налог на дарение. Они принадлежали ей, а теперь они твои. Я сам только сегодня узнал, поэтому у меня не было времени рассказать тебе.

— Итак. — Анна откашлялась. — У меня есть предложение. Я бы хотела продать тебе драгоценности, но сохранить за собой коттедж и землю. — Идея пришла ей в голову незадолго до того, как она решила ее озвучить. Это вовсе не означало, что ей придется жить в коттедже, но тем не менее он всегда будет в ее полном распоряжении. Она затаила дыхание в ожидании ответа.

— Нет.

— Почему?

— Все или ничего. Я должен вернуть и землю и драгоценности.

— Ты здорово придумал, попросив Изабеллу сказать, что она сама хотела бы жить в коттедже.

Налдо слегка нахмурился.

— Я не имею никакого отношения к тому, что Изабелла приходила к тебе. Если она и старалась выкупить у тебя землю, то на это у нее были собственные причины. У нее наверняка есть какой-то план. Тебе ведь известно, она хочет, чтобы я продал все поместье. Может быть, таким образом она желает связать меня по рукам и ногам. Черт возьми, даже в своем собственном поместье я не могу никому доверять.

— Прежде всего, я не могу доверять тебе, Налдо. Ты не остановишься ни перед чем, чтобы добиться своего.

— Похоже, ты тоже меня хорошо знаешь. — В его глазах мелькали задорные огоньки. — И кстати, раз уж об этом зашла речь, что ты скажешь о трех с половиной миллионах за землю, коттедж, драгоценности и поваренную книгу?

У Анны едва челюсть не отвисла от такого предложения.

— Ты можешь получить эти деньги прямо сегодня. Наличными или в виде счета в банке — как пожелаешь. — Выражение лица Налдо стало более серьезным. — Я уверен, мы оба хотим как можно скорее разрешить эту ситуацию.

— Хотим, — почти шепотом согласилась она.

Три с половиной миллиона долларов!

Мысль о том, что все эти деньги будут зачислены на ее счет, лишала ее рассудка. Дрожь прошла по всему ее телу. Она сделала глубокий вдох, и ее легкие заполнил аромат цитрусовых.

— В этом году будет большой урожай, — пробормотала Анна.

Три с половиной миллиона долларов. Этого более чем достаточно, чтобы сделать все что угодно. Или ничего.

Я независима, у меня ни перед кем нет обязательств. Я уеду отсюда и никогда не вернусь.

Эта мысль ударила ее в живот, словно огромный увесистый кулак. Если она возьмет деньги, то больше никогда не увидит это место.

Анна колебалась, в то время как слегка кисловатый запах цветущих апельсиновых деревьев витал вокруг нее, затуманивая ее чувства.

— Ты дал бы мне денег, а мне бы пришлось… уехать. — Отчаяние, которое она услышала в своем голосе, заставило ее сердце сжаться.

— Да. — Что-то странное промелькнуло во взгляде Налдо.

Он хотел вырвать ее, как дерево из земли, вытолкнуть в грубый мир, в котором она снова превратится лишь в крохотный росток.

Анне стало тяжело дышать. Может быть, виной тому аромат апельсинов в воздухе или яркое солнце, слепившее глаза, но ей не хватало кислорода, чтобы заставить свой язык произнести «да». Налдо застыл на месте словно статуя. Верхние пуговицы на его черной рубашке были расстегнуты, обнажая загорелую кожу. Она видела, как напрягся его кадык, когда он произнес:

— Четыре миллиона.

Его голос звучал очень низко. Что-то странное в его тоне отняло у Анны возможность мыслить здраво. Его взгляд был еще боле странным. Он подошел ближе и взял ее за руку.

Теплое прикосновение длинных пальцев Налдо заставило Анну затаить дыхание. Он взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза. Его брови были сдвинуты, а глаза прищурены. Она шевелила губами, надеясь, что разумные слова все же слетят с ее языка, но этого так и не произошло.

Налдо опустил взгляд на губы Анны, его ресницы задрожали, и он моментально захватил ее рот глубоким, чувственным поцелуем, от которого по всему ее телу пробежала дрожь.

Анна тут же запустила пальцы в его густые волосы. Запах его одеколона смешивался с ароматом цветущих деревьев, полностью завладевая ее чувствами.

Девушка провела рукой по накачанным мускулам груди Налдо и засунула ладонь под ремень его брюк. В следующее мгновение она почувствовала, как его живот напрягся. Налдо застонал. Он сдвинул бретельку платья на ее плече, желая прикоснуться к ее груди. Он так крепко прижал ее к себе, что она едва не задохнулась. Огромный и сильный и в то же время такой нежный и бережный, он сводил ее с ума.

Анна спешно расстегивала пуговицы на его рубашке, стараясь как можно быстрее прикоснуться к гладкой загорелой коже. Одним ловким движением Налдо расстегнул молнию на ее платье. Желание заставляло их действовать молниеносно.

Налдо аккуратно уложил Анну на мягкий песок и лег рядом. Его черные глаза горели огнем желания, а руки скользили по телу девушки, еще больше разжигая в ней пламя страсти. Вдруг он остановился.

— У меня нет презерватива. — Пот проступил у Налдо на лбу.

— Я принимаю противозачаточные таблетки, — пробормотала Анна, с трудом находя в себе силы говорить. Ее тело ныло от желания. — Не останавливайся.

Ее соски стали твердыми, а тело молило о прикосновении его горячих пальцев. О боже, еще мгновение, и она снова станет одним целым с Налдо де Леоном.

С Налдо де Леоном!

Что я делаю?!

Он предложил мне четыре миллиона долларов, и вместо того, чтобы схватить деньги и броситься бежать, как любой здравомыслящий человек, я набросилась на него и едва не разорвала на нем одежду.

Разумеется, мне следовало бы…

Анна раздвинула ноги, желая, чтобы Налдо как можно глубже проник в нее. И он исполнил все ее мечты, унося ее на крыльях блаженства в мир чувственного удовольствия.

Она прижималась к нему, шепча его имя.

Я люблю этого мужчину.

Эта мысль прокралась в разум Анны. Почему-то она не хотела отбросить ее как ненужную.

Сильный, страстный, всей душой преданный своей знаменитой семье и семейным традициям, Налдо был особенным мужчиной.

Он застонал от блаженства, по его телу прошла волна удовольствия.

Через какое-то время Анна заставила себя открыть глаза. Она встретила пристальный взгляд Налдо.

Я люблю тебя.

Она подавила желание произнести это вслух. Нет смысла выставлять себя еще большей дурой.

На его щеках появились ямочки.

— Ты действуешь на меня странным образом, — с притворством упрекнул он ее.

— Да, я заметила.

— И похоже, что это взаимно. — Его чувственные губы тронула слабая улыбка.

— Я бы не сказала, что… — Анна попыталась состроить серьезную гримасу, но Налдо принялся щекотать ее живот, и ей ничего не оставалось, как захихикать. — Скажи мне, я кричала? А что, если кто-нибудь услышал? — От ужаса ее глаза стали огромными.

— Деревья служат хорошим звукоизолятором, — успокоил ее Налдо.

— В любом случае твои преданные рабочие вряд ли поспешили бы мне на помощь. — Губы Анны растянулись в улыбке.

— Хорошо быть боссом. — Он подмигнул. — Тебе ведь это известно.

Она сглотнула.

Он все еще не знает о том, что у меня за душой нет ни гроша, что я банкрот, неудачница.

— Полагаю, у тебя денег куры не клюют, раз ты все время отказываешься от предложенной мной суммы.

Если бы только.

— Дело не в том, что я не хочу денег… — Голос Анны оборвался.

— Но ты слишком гордая, чтобы взять их, да?

Она задумалась. Неужели это и впрямь гордость? Может, совсем чуть-чуть. Но было что-то еще. Сентиментальное отношение к месту, которое она когда-то считала своим домом.

— Мне просто необходимо удостовериться, что ты честно компенсируешь мне мою долю. — Анна как за соломинку ухватилась за первую мысль, которая пришла ей в голову. — Как тебе известно, я деловая женщина.

— Я полагаю, все дело в поваренной книге. — Налдо на мгновение потупил взгляд.

— Ты имеешь в виду книгу в красном кожаном переплете, которую я нашла на кухне? — Она вспомнила аккуратно исписанные кремовые страницы с забавными рисунками.

Его брови сошлись в тонкую линию.

— Да, именно ее. Мой отец ее проиллюстрировал. — Он поднял на нее взгляд. — Ему всегда нравилось рисовать.

О… Так вот почему я не помню, чтобы моя мама увлекалась рисованием. Книга стала их совместным трудом. Трудом любви.

Анне едва удавалось сдерживать слезы.

— Мне сложно представить, чтобы подвижный, все время занятый делами поместья Роберт де Леон тратил время на разрисовку поваренной книги.

— О да. Он занимался рисованием обычно по утрам, до того как начинался новый день. Он любил выходить в сад с мольбертом и запечатлевать цветущие деревья.

Аромат цветущих апельсиновых деревьев окутывал их, пробуждая в Анне странное ощущение.

— Не думаю, что где-нибудь на земле есть более красивое место, — прошептала она, глядя на белые цветки на фоне бурно-зеленой листвы.

— Нету. — Налдо посмотрел на нее. — Я много путешествовал и теперь точно знаю, что если рай на земле и существует, то он именно здесь. Мой отец знал: он живет в раю, и он старался не терять даром ни секунды.

Анна сжала губы. Когда-то ей очень хотелось уехать отсюда, окунуться в «настоящую жизнь». Жизнь в большом городе стала огромным разочарованием по сравнению с той жизнью, которую она вела здесь, в поместье «Парадиз».

— Что случилось? — Он аккуратно отодвинул с ее лба прядь волос.

— Я и не представляла, что буду так скучать по этому месту.

— Оно впиталось в твою кровь, да? — Налдо провел пальцем по ее щеке. — Целиком и полностью заполнило твой мир и не хочет отпускать. Я думаю, это и есть истинная причина того, что де Леоны прожили здесь так много времени.

И именно поэтому я тоже не хочу навсегда уезжать отсюда.

Почувствовав волну паники, Анна отрицательно покачала головой.

Мне придется уехать. Я не могу поступить иначе. Это больше не мой дом.

— Именно поэтому меня ужасает даже мысль о том, что в поместье есть один акр земли, который не принадлежит де Леонам. — Ямочки снова появились на щеках Налдо.

Его слова, произнесенные так непринужденно, заставили ее желудок скрутиться от боли.

Боже, он мечтает о том, чтобы я как можно скорее взяла деньги и вернула ему его землю.

Анна, стараясь успокоиться, потянулась за своим платьем.

Мысли здраво и веди себя как деловая женщина.

— Мне до сих пор не понятно, почему поваренная книга была упомянута в завещании. Неужели она представляет собой какую-то ценность?

— Дело не в книге, а в рецептах, которые в ней записаны. Я думаю, мой отец хотел всем сказать, что их изобрела именно твоя мать. — Налдо приподнял темную бровь. — Знаешь, соусы, джемы, соленья… одним словом, все, что продается на мелкооптовом рынке под маркой «де Леон», готовится по рецептам Летти Маркус.

На Анну словно вылили ушат ледяной воды.

— Ты имеешь в виду те продукты, которые принесли три миллиона прибыли только за первый год продаж?!

Знакомая морщинка снова появилась на его переносице.

— Твоя мать придумала эти рецепты, работая в поместье. — Его голос звучал холодно и безразлично.

— Ну, разумеется. — Вспышка новой боли смешалась с гневом. — Благодаря ей твоя семья получила миллионы долларов, в то время как ей самой всю жизнь пришлось довольствоваться лишь скромным жалованием поварихи. Тебе не кажется это несправедливым?

— Ей была выплачена компенсация.

— Драгоценности? — Кровь застыла в жилах Анны. — Таким образом твой отец решил заткнуть ей рот, чтобы она не проболталась?

Налдо сел.

— Что с тобой произошло, Анна? Что сделало тебя такой язвительной и недоверчивой? Мой отец любил твою мать! Они были командой, — ты не представляешь, как мне больно признавать это, но они почти все делали вместе. Он подарил ей акр своей земли. Такое не случалось никогда прежде за всю многовековую историю семейства де Леон.

— Поместье. Мысль о том, что один акр земли не находится в твоем распоряжении, сводит тебя с ума, не так ли? Должно быть, тебе уже доложили: я не хочу, чтобы косили траву рядом с моим коттеджем.

Налдо улыбнулся.

— Да, Рикки сказал мне. Но почему ты против? Ты хочешь, чтобы все заросло? Или это твой очередной каприз, дорогая Анна?

Эта женщина и впрямь сумасшедшая. Стоит чему-то пойти не так, как ей нужно, она сразу же раздражается.

Налдо с трудом подавил улыбку. Да, он хотел вернуть землю, но ему также хотелось снова окунуться в этот огонь страсти.

Анна встала и отряхнула платье.

— Я думаю, тебе лучше принести драгоценности в коттедж, — требовательным тоном заявила она.

При виде ее длинных стройных ног, которые совсем недавно обнимали его талию, желание вспыхнуло в нем с новой силой.

— Хочешь, я помогу тебе с молнией? — Налдо даже не пытался скрыть дрожь в своем голосе.

— Спасибо, я справлюсь.

— Тебе никто не нужен, да? Не удивительно, что твой брак продлился так недолго.

На секунду Анна потеряла дар речи.

— Ты ничего не знаешь о моем браке.

— Не знаю. А следовало бы?

Черт! С одной стороны, Налдо было любопытно, а с другой, ему не хотелось вообще ничего знать об Анне и ее мужчинах. Он потянулся, чувствуя дискомфорт.

— Он бросил меня. — Она произнесла это быстро, и на секунду показалось, что огонь в ее глазах погас. — Бросил ради женщины, которая была моей полной противоположностью. Сказал, что ему нужна тихая и заботливая жена, более уступчивая.

— Прости. — Боль Анны разрывала Налдо на части. — Мне кажется, этот мужчина тебе не подходил. Ты рождена не для того, чтобы быть тихой и уступчивой.

— Должно быть, я вообще не создана для брака.

— Эй! Не позволяй одному неудачному опыту испортить тебе жизнь. Просто тебе нужен человек, который будет ценить тебя такой, какая ты есть.

— Не думаю, что найдется такой сумасшедший. — Она постаралась заставить свой голос звучать беззаботно, но ей не удалось провести Налдо.

— Ты потрясающая женщина.

— Да что ты? — Анна провела рукой по волосам и прищурилась. — И именно поэтому ты готов выложить четыре миллиона долларов, чтобы поскорей от меня избавиться?

Налдо не мог не рассмеяться. Как здорово она его подловила!

Почему он решил завести роман с дочерью любовницы своего отца? Анна Маркус — последняя женщина на земле, на которую ему следовало обращать внимание.

Налдо покачал головой. На самом деле он испытал облегчение от того, что драгоценности принадлежали ей по закону, иначе он чувствовал бы, что завладел ими обманом. То же самое можно было сказать и о поваренной книге. Вначале он намеревался заставить девушку уехать, так и не сообщив ей, что именно подразумевал под собой этот пункт завещания. Но он не смог так поступить.

С тех пор как Налдо увидел Анну после долгой разлуки, в нем проснулось желание защищать ее интересы и права — даже ценой собственных интересов, не говоря уж о своей собственной безопасности.

Но сейчас мне надо сохранять холодный рассудок. Чем больше я буду настаивать, тем сильнее она будет сопротивляться.

А что хуже всего — Налдо нравилась эта игра. Пылкость Анны зажгла огонь в его сердце. До сих пор это не удавалось сделать ни одной женщине.

Ему нравилось, что она постоянно бросает ему вызов, что она не вертится у него под ногами, не кокетничает, не пытается завоевать его, как многие женщины, для которых он был всего лишь лакомым кусочком, трофеем.

Напротив, Анна видела в нем человека, мужчину.

И как бы Налдо ни старался, он не мог не видеть в ней женщину. Сообразительную деловую женщину, которой не нравится, когда из нее делают дуру. Верную и заботливую дочь, которая хочет, чтобы чтили память ее матери. Страстную и чувственную женщину, которая пробуждает нечто более сильное, чем просто желание заняться с ней сексом.

Налдо чувствовал: Анна любит поместье так же, как он. Она крепко привязана к этой земле. Может, поэтому ей так тяжело уехать отсюда навсегда?

Ну, хватит, эти сентиментальные мысли не приведут ни к чему хорошему!

Пришло время вспомнить о прагматизме.

— Я велю Тому принести драгоценности. — Налдо снова растянулся на песке и закинул руки за голову, стараясь выглядеть так, словно ему все на свете безразлично.

— Отлично. — Анна бросила на него томный взгляд и пошла вниз по аллее.

Налдо всего лишь желал вернуть все на свои законные места, хотелось сохранить целостность поместья и похоронить в родной земле семейные тайны. А для этого ему нужно во что бы то ни стало заставить ее уехать — и как можно быстрее.

Но вместо этого Налдо хотелось провести пальцами по шелковистой коже Анны и покрыть поцелуями ее гордо вскинутый подбородок. Заняться с ней любовью, и делать это снова и снова.

Со мной что-то происходит. Но вот что? Расслабься. Это честное предложение. Она прислушается к здравому смыслу, возьмет деньги и уедет.

Удивительно, но подобная перспектива с каждым днем нравилась ему все меньше и меньше.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Звук приближающихся шагов разбудил Анну. Она села на кровати. Сердце выпрыгивало из груди.

— Кто там? — крикнула она как раз в тот момент, когда дверь в ее спальню распахнулась.

Кто же еще?!

Налдо стоял в дверях. Его глаза сверкали от гнева. В руках он держал свернутую газету.

— Чего ты этим добиваешься? — прорычал он.

— Убирайся из моей комнаты! — Анна натянула на себя покрывало, словно желая защититься.

— Я не уйду до тех пор, пока ты не объяснишь мне, что все это значит.

Налдо перелистал несколько страниц и швырнул газету на кровать.

— Только не надо прикидываться невинной овечкой и делать вид, будто ты не понимаешь, что я имею в виду.

Все еще в полудреме она потерла глаза и посмотрела на мелкий шрифт.

«Наследника состояния де Леонов ожидает судебная тяжба» — гласил заголовок короткой статьи на восьмой странице.

Анна взяла газету и принялась читать.

«Вся местная элита была заинтригована новостью о том, что недавно скончавшийся Роберт де Леон оставил часть своего поместья служанке. За всю многовековую историю члены семейства де Леон ни разу не продали ни одного акра своей земли. Из внутренних источников стало известно, что этой служанкой является некая Летиция Маркус, которая работала поварихой в поместье на протяжении последних пятнадцати лет, до своей недавней гибели в автомобильной катастрофе. По городу уже давно ходили слухи о том, что мистера де Леона и его повариху связывали более чем дружеские отношения. Возможно, этой сеньоре удалось покорить сердце цитрусового короля».

Анна закусила губу. Боль поразила ее в самое сердце.

«Возможно, ситуация еще больше усложнится. Некоторые считают, что покойная миссис Маркус была автором рецептов всех блюд, которые с таким успехом продавались по всей стране, а это, как известно, многомиллионные прибыли. Дочь миссис Маркус находится в городе вот уже несколько дней и, похоже, не намерена отказываться от своей доли. Неужели великая империя де Леонов под угрозой?»

Анна ничего не понимала.

— Зачем ты это сделала? — Голос Налдо звучал угрожающе.

— Что сделала? — удивленно переспросила она. — Я не имею к этому никакого отношения.

— Неужели? Кто еще, кроме тебя, мог пойти на такое?

Анна заморгала. Рейналдо де Леон ворвался к ней в спальню и обвинил ее в том, что она распускает грязные сплетни. Он даже не спрашивал, он утверждал: именно она послужила источником. В ней нарастал гнев. Неужели высокомерие этого мужчины не имеет границ?

— Ты ведь говорила, что хочешь поведать газетам, каким человеком на самом деле был мой отец.

Анна скрестила руки на груди.

— И что из того?

Налдо сдвинул брови.

— Ты представляешь, к чему это может привести?

— Разумеется. Люди узнают правду. Ты ведь не станешь отрицать, что это правда, не так ли?

Он расправил плечи и вскинул подбородок.

Она позволила себе усмехнуться. Да, его высокомерие поистине безгранично.

— Итак, ты признаешь это?

— Я ничего не признаю.

Анна видела, как под темной рубашкой Налдо вздымается его могучая грудь. В любую минуту он мог выйти из себя.

— Ты невыносима!

— Я? И ты смеешь так говорить после того, как ворвался без приглашения в мою спальню! Если кому-то здесь и приходится терпеть неудобства, так это мне. Почему бы тебе не проявить хоть чуточку вежливости?

Он быстро заморгал, затем кивнул.

— Ты права, мне следовало постучать. Но я хотел как можно, быстрее получить объяснение по поводу статьи. Семейство де Леон не привыкло выносить сор из избы, в этом ты можешь не сомневаться.

Его пристальный взгляд еще на мгновение задержался на ней, а потом он повернулся и ушел.

Анна уткнулась лицом в подушку. Удары сердца раздавались у нее в ушах.

Объяснение? У нее его не было, но оно обязательно будет.

Она ни в коем случае не позволит Налдо считать ее распространительницей грязных сплетен. Она выяснит, чьих это рук дело, а лучший способ узнать — просто спросить об этом автора статьи.

— Мы не можем разглашать наши источники, — прозвучал классический ответ розовощекого молодого человека.

Анна и репортер газеты «Саншайн пост» пили чай со льдом за столиком уличного кафе.

— Как вы узнали, что ее информация правдива?

— Мы это проверили.

— А, так это и в самом деле была женщина? — Анна удивленно приподняла брови.

Репортер вскинул голову и усмехнулся.

— О, я вижу, вы ловкая девушка. Уверен, мы могли бы найти с вами общий язык. У вас наверняка есть информация, за которую я готов выложить приличную сумму. Начнем с того, что мне бы хотелось знать, как долго длилась связь вашей матери с Робертом де Леоном. — Он наклонился вперед. Грязные светлые волосы упали ему на глаза.

— Я понятия не имею, был ли у них вообще роман. — Ее резкий и уверенный ответ удивил ее саму. Она ведь ни капли не сомневалась в том, что ее мать и отец Налдо были любовниками. Даже Налдо признал это. Так почему же она ставит это под сомнение сейчас?

Пухлые губы репортера растянулись в усмешке.

— Всем в городе известно, что их долгие годы связывали романтические отношения.

— В любом случае они оба были свободны, — резко заявила Анна. — Я сомневаюсь, что они позволили бы кому бы то ни было совать нос в их частную жизнь.

Он фыркнул.

— Ну, бросьте, мы ведь с вами взрослые люди. А что вы скажете о своей связи с Налдо де Леоном?

— Что?! — Ее глаза широко распахнулись от удивления, а на щеках вспыхнул яркий румянец. Ух! Теперь-то он наверняка что-то заподозрит.

— Он ведь хочет выкупить у вас землю, а вы, похоже, не желаете продавать.

— Вы ошибаетесь. Мне не нужна эта земля.

— Тогда почему же вы до сих пор не продали ее и не уехали? Может быть, вас связывают не только деловые отношения, а?

— Между мной и Налдо ничего нет.

— Почему я никак не могу вам поверить?

Анна резко выдохнула.

— Я выросла здесь. Налдо же учился преимущественно за границей. Мы виделись, только когда он приезжал на каникулы. Мы с Налдо оба очень любили спорт, поэтому все свободное время проводили на теннисном корте. И только-то. Нас даже нельзя назвать настоящими друзьями. Он не узнал меня, когда я вернулась.

— А сейчас вы выросли и оба одиноки… — Репортер сделал очередной глоток и уставился на нее.

— Как вы совершенно верно заметили, мы с Налдо взрослые люди. Наша личная жизнь никого не касается. Раз уж об этом зашла речь, то хочу сказать, что мы просто обговариваем сумму за собственность, оставленную моей матери. Когда мы достигнем соглашения, я продам ее и уеду. Все просто, как божий день. — Она отпила глоток чая, стараясь держать себя под контролем.

— Ваша мать придумала рецепты, которые принесли семейству де Леон огромные деньги, не так ли?

— Полагаю, что так.

— Тогда держу пари, вы захотите получить кусок от этого вкусного жирного пирога. — Он наклонился вперед и поднял брови в ожидании ответа.

— Разумеется, нет. Моя мама придумывала эти рецепты, работая поварихой в поместье. — Анна сжала губы, с трудом веря, что приводит тот же аргумент, что и Налдо.

— Наверняка она была очень преданной работницей. Де Леоны известны как одни из самых лучших нанимателей в округе. Сотрудники — это члены семьи, да? Именно поэтому Роберт де Леон держал в секрете связь с вашей матерью так долго.

— Прошу вас, перестаньте. Вы ведете себя так, словно у них на самом деле был роман. Какое кому дело до того, как проводил свое свободное время Роберт де Леон? Черт возьми, это никого не касается, кроме него самого!

Холодный чай ни чуточки не помогал унять нарастающее негодование. Ей безумно хотелось заткнуть рот этому молокососу.

Почему я защищаю Роберта де Леона? Он отвел моей матери статус любовницы. Он мог бы жениться на ней, но не сделал этого.

— Ну, хватит. Нам обоим известно, что у них был роман.

— Моя мама никогда и словом об этом не обмолвилась.

Решение Летти сохранить все в секрете причиняло Анне нестерпимую боль. Но такое поведение также доказывало, что ее мама не хотела никакого вмешательства в свою личную жизнь, и дочь обязана уважать ее решение.

— А сейчас вы с Налдо идете по стопам своих родителей? Я имею в виду, вспыхнувшую между вами страсть. — Зеленые глаза репортера зло прищурились.

Анне с трудом удалось подавить желание выплеснуть оставшийся чай ему в лицо.

— Еще раз повторяю: нас с Налдо связывают лишь деловые отношения. Кстати, Изабелла де Леон предоставила вам эту информацию, так ведь?

— Я не могу подтвердить это, но и не стану отрицать… — Он подмигнул ей.

— Думаю, так и есть. — По крайней мере, теперь Анна получила подтверждение своим подозрениям. — Спасибо, что уделили мне время, — пробормотала она, затем встала из-за столика и пошла вниз по улице. Она злилась на репортера, на Изабеллу, на Налдо — на всех, кто хотел еще больше усложнить ей жизнь.

Анна с самого начала была уверена, что виновница этой статьи — Изабелла. Но зачем ей понадобилось разглашать информацию о скандальной связи ее отца, ведь теперь об этом стало известно всему городу? Неужели она хотела причинить боль Налдо? Или это часть ее плана, чтобы заставить его продать поместье?

Но мне-то какая разница? Налдо все равно для меня ничего не значит.

В любом случае он это заслужил.

Когда Анна приехала в особняк, чтобы рассказать Налдо о том, кто предоставил материал для злосчастной статьи, его не оказалось дома. По словам Изабеллы, встретившей ее на пороге особняка, он проводил время в компании наследниц огромных состояний.

Вернувшись в коттедж, Анна выключила кондиционер — почему бы не насладиться жарой Флориды, пока у нее есть такая возможность? Сейчас в Бостоне вряд ли больше пятнадцати градусов.

За окном раздавалось чириканье птиц. Подумать только, живя здесь, она никогда не обращала особого внимания ни на их нежную утреннюю песню, ни на свежий воздух, наполненный ароматами цитрусовых, ни на теплое круглогодичное солнце. Она принимала все это как нечто само собой разумеющееся. И только уехав, поняла, как ей всего этого не хватает.

Анна отодвинула старую сатиновую занавеску и открыла окно.

Ну и ну! Снова этот воздух — такой свежий, наполненный ароматом спелых апельсинов. Она сделала глубокий вдох, позволяя запаху проникнуть ей в легкие.

Звук двигателя автомобиля заставил ее устремить взгляд на подъездную аллею. Так и есть, автомобиль Налдо. Не прошло и пары минут, как раздался громкий стук в дверь.

— Войдите!

Дверь не распахнулась. Нахмурившись, Анна надела сандалии и поспешила вниз.

Неужели у Налдо и впрямь хватило терпения дождаться ее у порога?

— Чем я обязана такому неожиданному удовольствию видеть тебя? — Она жестом предложила ему войти.

Он бросил на нее такой странный взгляд, что она едва не застыла на месте.

Боль. Именно ее увидела Анна в его черных глазах. Не блестящие искры гнева, к которому она уже успела привыкнуть, а что-то более глубокое, темное и гораздо более опасное.

Налдо прошел на кухню и бросил на стол газету.

— Ты мне уже показывал статью, — мягко напомнила Анна.

Он хрипло произнес:

— Читай.

Она взяла газету.

«Страсть в наследство». При виде заголовка на первой странице у нее перехватило дыхание и забурчало в животе. Ее пальцы еще крепче сжали страницы.

«Дочь бывшей поварихи де Леонов продолжает традицию: роман с боссом».

Сердце Анны остановилось. По крайней мере, ей так показалось. Она подняла взгляд на Налдо.

— Что это?

— Продолжай.

«Разговор с Анной Маркус, дочерью бывшей сотрудницы поместья де Леонов Летиции Маркус, пролил свет на дело с наследством. Миссис Маркус, симпатичная двадцатишестилетняя блондинка, вернулась в город, чтобы продолжить дело своей матери и завести роман с хозяином «Парадиза».

— Что за вздор! — воскликнула Анна.

— Неужели? Они написали это с твоих слов. — Налдо холодно посмотрел на нее.

— Это неправда! Репортер все выдумал! — Кровь стучала у нее в висках.

— А как ты объяснишь цитаты?

— Какие цитаты?

— Читай.

«Их с Налдо связывает прошлое. "Разумеется, мы проводили много времени вместе, — открыто признается миссис Маркус. — Мы с Налдо взрослые люди. Наша личная жизнь никого не касается"».

— Эти фразы вырваны из другого контекста! — Ком встал у нее в горле.

— Так ты признаешь, что разговаривала с ним?

— Разговаривала, но только для того, чтобы выяснить, кто передал информацию для той первой статьи. Это была Изабелла!

— Он это сказал?

— Ну, не прямо… — Анна не договорила. Этот паршивец журналист просто использовал ее.

— Читай дальше. Сейчас как раз будет самое интересное. А давай-ка лучше я сам. — Налдо выхватил газету из ее рук и принялся читать вслух:

«Миссис Маркус имеет веские причины искать нежность в объятиях бывшего любовника. В прошлом году она развелась с мужем и была объявлена банкротом».

Он пристально посмотрел на нее и снова опустил взгляд на газету.

«Фирма, занимающаяся продажей коммерческой недвижимости, принадлежавшая миссис Маркус и ее мужу, Барри Леноксу, обанкротилась после рискованных инвестиций.

Без гроша в кармане миссис Маркус оказалась в объятиях одного из самых богатых и могущественных мужчин Флориды, наследника цитрусовой империи Рейналдо де Леона.

Рейналдо де Леон и Анна Маркус не стали терять время попусту и последовали примеру своих родителей».

Налдо сделал паузу и долгое время смотрел на Анну с таким напряжением, от которого у нее по коже побежали мурашки. Потом он снова продолжил:

«Все еще не умолкают слухи о том, что смерть миссис Моники де Леон не была случайной. А что, если действительно новость о романе Роберта де Леона с его поварихой спровоцировала его жену покончить жизнь самоубийством?» — Он особым тоном выделил последние слова.

— О боже! — Анна поднесла руку ко рту. У нее вдруг закружилась голова. — Это правда?

— Да. — Налдо словно выплеснул на нее этот короткий ответ. — Это правда. Она приняла смертельную дозу снотворного. Я нашел ее в спальне. — В его глазах была жуткая боль. — Я пытался ее спасти, но было уже слишком поздно.

— О, нет. — Девушка до боли закусила нижнюю губу. Колени ее дрожали. — Эта связь началась еще при ее жизни?

Налдо уставился на нее. Его лицо вдруг стало каменным.

— Да. И моя мама все знала. Она не могла жить с таким позором.

Анна опустилась на кухонный стул. Ее отец был женатым мужчиной, но мама клялась, что она не знала о его жене до тех пор, пока не забеременела. Именно тогда она ему рассказала о его предстоящем отцовстве.

Здесь же она совершенно очевидно заводила связь с женатым мужчиной.

И это убило его жену.

— Мне так жаль!

— Ты здесь совершенно ни при чем. Но теперь ты понимаешь, почему мой отец делал все возможное, чтобы не придавать этой истории огласки. Он в течение многих лет покупал молчание журналистов. А теперь он мертв, и правда выходит наружу.

Анна заерзала на стуле, с трудом веря собственным ушам. Теперь она понимала, почему ее мама никогда не говорила об этом. Возможно, ей и впрямь было лучше не знать об этой связи. Некоторые вещи стоит хранить в секрете.

— Ты не сказала, что твоя фирма обанкротилась. — Резкие слова Налдо нарушили ход ее мыслей.

— Я… — От унижения щеки Анны вспыхнули ярким румянцем, а во рту пересохло. Теперь-то он знает, что она полная неудачница.

Если бы только она могла немедленно провалиться сквозь землю!..

— Я думал, что тебе не нужны деньги, что это для тебя своего рода игра. Сейчас же мне стало известно: ты разорена.

Анна выдохнула.

— Я не хотела, чтобы ты об этом узнал.

Взгляд Налдо смягчился.

— Но тем не менее теперь я знаю.

— Ты не злишься?

— На то, что ты бедна? — Улыбка коснулась его губ. — Разумеется, я был слегка не в себе, когда выяснил, что ты меня обманула. Но ты ведь гордая, и тебе не нужна моя жалость. Я уважаю тебя за это.

Она насторожилась. Почему Налдо не сходит с ума от злости? Тогда она хотя бы знала, как себя вести.

— Я ничего никому не говорила о нас с тобой.

— А репортер сообщил мне, что он процитировал тебя слово в слово. — Он приподнял одну бровь.

— Но он вырвал мои слова совершенно из другого контекста! Ты должен все отрицать.

— О, неужели? Но ведь это правда?

Анна закусила нижнюю губу.

— Прости, я позволила репортеру использовать меня. Мне следовало бы догадаться, что это всего лишь умело расставленная ловушка. А теперь к тому же всем известно: я полная неудачница. Представляешь, я никогда не рассказывала об этом даже маме. Она так гордилась мной!

Она снова закусила губу, стараясь сдержать слезы.

— Твой муж снова женился? — Налдо говорил спокойно.

— Он встретил ее, когда мы еще были женаты. Я не знала. Была слишком занята работой. — Анна сделала паузу. — Я также не знала, что он подделывал мою подпись на бумагах и покупал недвижимость, не ставя меня в известность. Когда рынок обвалился, мы оказались должны огромную сумму денег. Единственное, что нам оставалось, — это объявить себя банкротами.

— Мне жаль.

— Не надо. Ты прав, мне не нужна твоя жалость.

— А еще тебе не нужны мои деньги, да? — Морщинка появилась у него на переносице.

— Нет, не нужны. Точнее, мне бы очень хотелось, чтобы они были мне не нужны.

— В этом нет ничего постыдного. Ты берешь то, что принадлежит тебе по закону.

— Разумеется. Но я привыкла сама зарабатывать.

Налдо взвешивал ее слова. Блеск появился в его глазах.

— А я в этом и не сомневался, — с улыбкой заявил он.

Анна глубоко вздохнула.

— Сплетни о нас утихнут, как только я уеду. Держу пари, ты мечтаешь как можно скорее избавиться от меня. — Ее голос звучал ровно.

Он бросил на нее такой чувственный, такой страстный взгляд, что внутри у нее все сжалось.

— Ты ошибаешься. Я хочу, чтобы ты осталась.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Почему ты не хочешь, чтобы я уезжала? — Анна старалась понять, на что он намекает.

— Я не хочу, чтобы наш роман закончился. — Голос Налдо звучал абсолютно спокойно и уверенно.

— Роман, который вызвал такой скандал в местной прессе?

В его глазах зажглись веселые огоньки.

— Вот именно.

— А я думала, ты ненавидишь сплетни и инсинуации?

— Да, ненавижу. Но есть вещи, которые я ненавижу еще сильнее, например мысль о том, что мне больше не представится возможность целовать твои губы. — Улыбка Налдо стала шире.

Анна нахмурилась. Мысли вихрем проносились у нее в голове.

Неужели он влюбился в меня?

— Ты хочешь, чтобы я оставила коттедж себе и продолжала в нем жить?

— О, нет. — Выражение его лица стало более серьезным. — Ты можешь купить более комфортабельный дом в городе. Возможно, новую виллу с бассейном? Коттедж такой старый, он почти развалился.

Может быть, это очередная уловка, чтобы заставить меня продать свою долю?

— Моя мама любила этот коттедж.

— Знаю. Мой отец уговаривал ее переехать в домик побольше, но она даже слышать об этом не хотела. Она, как и ты, была очень упрямой женщиной.

Налдо взял руку Анны и поднес к своим губам. Эти плотно сжатые, чувственные губы с их вызывающей усмешкой заставляли ее трепетать от желания.

— Мне нравится, что ты живешь здесь, — прошептал он. Его теплое дыхание щекотало ей кожу.

Как часто она мечтала услышать, что Налдо де Леон любит ее!

— И тебя не волнует общественное мнение?

— Нет.

Его пламенный взгляд скользнул по лицу Анны. Ее щеки залились ярким румянцем.

Уже в следующее мгновение их губы медленно слились в поцелуе. Анна запустила пальцы в густые волосы Налдо. Он еще крепче прижал ее к себе, разжигая в ней страсть, заставляя затаить дыхание, в то время как поцелуй становился все более и более настойчивым.

Я люблю тебя, Налдо де Леон.

Последнее время эта мысль ни на секунду не покидала Анну.

Но разве такое возможно?

Он не просил ее переехать к нему, он не предлагал ей руку и сердце.

Она отпрянула назад. Одному богу известно, чего ей стоило оторвать свои губы от его губ!

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей официальной любовницей, — произнесла Анна, задыхаясь. Ее губы горели от поцелуя.

В сощуренных глазах Налдо застыло желание. Он моргнул и снова впился губами в губы Анны, действием отвечая на ее вопрос.

Какое-то время она не сопротивлялась, тая в его объятиях, наслаждаясь его близостью, потом снова отпрянула.

Резкая боль пронзила ее сердце. Налдо никогда на ней не женится, слишком многое их разделяет. Она — незаконнорожденная дочь поварихи, и ей не место в его мире.

Конечно, он хочет ее. Он хочет целовать ее, скользить руками по ее обнаженной коже, заниматься с ней любовью, достигая вершин наслаждения.

Тело Анны жаждало того же, но ее разум нашептывал: не верь ему, не верь.

Он использует меня. Он получит все, что хочет, а потом уйдет. И с чем останусь я?

— Я не хочу быть любовницей богатого мужчины.

— А ты и не будешь любовницей богатого мужчины. — Резкий голос Налдо раздался у нее в ушах. Неужели он намерен просить моей руки?

— Ты будешь подружкой богатого мужчины.

Он приподнял ее подбородок и заглянул в глаза.

— И если ты примешь мое предложение, то станешь богатой подружкой богатого мужчины.

Веселые искорки мелькали в его глазах. Такой уверенный в себе человек! Он словно и мысли не допускал, что она скажет «нет».

— Четыре миллиона долларов. Тебе нужно произнести одно только слово, и все это станет твоим.

Анну вдруг словно током ударило.

Почему я так реагирую на его, в сущности, рациональное предложение? Что я испытываю? Любовь? Страх? Скорей всего, и то и другое, вместе взятое.

— Я слышу, как бьется твое сердце. — Налдо дотронулся длинными пальцами до пульсирующей жилки на ее шее.

Ей до боли хотелось прикоснуться к нему, утонуть в тепле его рук. Его нежные слова, словно паутина, опутали ее сознание, окончательно лишая здравого смысла.

— Я хочу заняться с тобой любовью. — Теплый шепот Налдо щекотал ухо Анны. Жар разливался по всему ее телу, в ее животе пульсировал теплый комок желания.

Руки Налдо скользнули вниз и сжали ее ягодицы.

Дыхание Анны участилось, ее затвердевшие соски терлись о его могучую грудь.

Я хочу любить тебя, Налдо.

Он же предлагал ей совершенное другое.

Она нервно сглотнула.

— Прекрати, прошу тебя. — Анна с трудом заставила эти слова слететь с дрожащих губ.

Рука Налдо остановилась на ее бедре. Ее кожа горела под его пальцами.

— Ты ведь знаешь, что хочешь этого не меньше меня. — Его бархатный голос окутывал ее, соблазняя.

— Мне нужно время, чтобы подумать, — пробормотала Анна. Она уперлась руками в его грудь, пытаясь освободиться из его крепких объятий, несмотря на то что хотела этого меньше всего на свете.

— Ты и так слишком долго думаешь. — Налдо ослабил хватку. Его блестящие черные глаза встретились с ее взглядом. — Иногда лучше просто действовать.

— Все это так неожиданно. Сначала ты отчаянно желаешь избавиться от меня, а теперь ты хочешь, чтобы я осталась? Я не вижу логики.

Анна все еще не могла избавиться от навязчивого предчувствия, что все это часть его плана, чтобы заполучить землю и драгоценности.

— Доверься мне, я сделаю все как надо. — Налдо гордо вскинул голову. — Я повторял себе снова и снова: для семьи лучше, если ты уедешь. Будучи наследником поместья, мне следовало бы подыскать себе «подходящую» жену. Но я не хочу подходящую, я хочу тебя.

Страсть, прозвучавшая в его голосе, затронула что-то глубоко внутри нее. Но сами слова ранили как острое лезвие бритвы.

Я была права. Он никогда на мне не женится.

Налдо даже в голову не приходило, что его слова могут хоть чем-то обидеть Анну.

Она выскользнула из объятий Налдо. Здравый смысл велел ей согласиться на его предложение. Четыре миллиона долларов. Как сказала Изабелла, он может и передумать.

Налдо пристально смотрел на Анну.

— Если хочешь, то можешь по-прежнему жить в коттедже. Я знаю, он много для тебя значит.

Его слова заставили ее закусить губу. Несомненно, делая ей такое предложение, он шел на огромные уступки. Слухи разлетятся по всему городу в мгновение ока. Босс наведывается в коттедж прислуги, следуя многолетней семейной традиции. Но перспектива жить в «Парадизе» заставила ее кровь быстрее бежать по венам.

Если Налдо смог сделать столь решительный шаг и поддаться своему желанию, возможно, однажды он сделает еще более смелый шаг…

А что, если нет?

Что, если он просто воспользуется мной, как когда-то его отец воспользовался моей матерью?

Это разобьет мне сердце.

— Я думаю, сейчас тебе лучше уйти, — мягко попросила Анна.

Ей совсем не хотелось этого, напротив, она желала, чтобы он остался, навсегда. Взял ее руки в свои и пообещал ей все те вещи, которые никогда раньше не приходили ему в голову.

Налдо ушел, оставляя ее трепетать от желания.

Я могу получить все это. Много денег, Налдо, и солнечные дни в самом прекрасном месте на земле.

Но надолго ли?

Коттедж в «Парадизе» был тем местом, которое Анна могла назвать домом. Следует ли ей брать какие-то бумажки за такой замечательный дар? К тому же ее мама хотела, чтобы она хранила его всю жизнь.

А что там насчет рецептов? Возможно, мне следовало выяснить, какие законные права моей матери я могла бы защитить?

Нет. Моя мама создала эти рецепты, работая в поместье, которое она любила, и для людей, которых любила.

Анна взяла книгу и стала перелистывать страницы. Аккуратные рисунки открывали совершенно иную сторону характера владельца поместья, мужчины, — который сделал ее мать счастливой.

Девушка застонала. Ей в голову пришла неожиданная мысль. Возможно, ее мама предпочла сохранить в секрете любовь всей своей жизни потому, что не хотела, чтобы та бросала тень на успешную жизнь ее дочери.

Анна до боли прикусила костяшку пальца. Она едва сдерживала слезы.

Все или ничего — в этом вся ты, Анна. Ты должна получить все, или тебе вообще ничего не нужно.

В этом они с Налдо очень похожи. Считают, что жизнь состоит из черно-белых полос, без серых вкраплений.

Она всегда хотела выйти замуж, встретить любовь всей своей жизни, иметь полноценную семью, в которой у детей будут и мама и папа.

Анна закрыла книгу.

Научится ли она принимать жизнь такой, какая она есть? Любить этого гордого и требовательного мужчину, несмотря на то что, скорей всего, он никогда не предложит ей руку и сердце?

Анна тяжело вздохнула.

Скорей всего, нет.

Анна возилась на кухне, готовя ужин. Вдруг за окном раздался звук подъезжающей машины. Стоило ей выглянуть на улицу, как аппетит словно ветром сдуло.

Изабелла.

Она распахнула дверь до того, как та успела постучать.

— Что случилось?

Изабелла даже не сняла солнцезащитные очки, хотя солнце уже садилось.

— Налдо сказал, ты до сих пор не приняла его предложение. Что ты пытаешься доказать и кому? Разве ты не знаешь, что каждый день твоего пребывания здесь провоцирует еще больший скандал?

— А разве ты сама не хотела, чтобы этот скандал набрал обороты. Разве не ты предоставила журналистам всю информацию? — Анна выступила на порог, намеренно не давая Изабелле войти.

— Я думала, что тем самым смогу убедить Налдо продать поместье, что сплетни и слухи заставят его уехать. У меня и в мыслях не было поведать всему миру о позоре моего брата, который спутался с дочерью поварихи. Очевидно, ни у тебя, ни у него нет ни капли стыда. А что, если об этом пронюхают европейские папарацци? — Ее голос дрожал. Большие черные очки скрывали ее глаза, и Анна могла лишь догадываться о нестерпимом гневе, который в них пылал.

Она не могла сдержать улыбки.

— Ну, брось! Какое дело европейским папарацци до того, что происходит в маленьком городке во Флориде?

— Такой человек, как ты, не может это понять! — Губы Изабеллы искривились в презрительной усмешке. — Де Леон — одно из древнейших семейств в Европе, и все, что мы делаем, вызывает жуткий интерес у публики.

В твоих мечтах.

Анна скрестила руки на груди и мысленно послала Изабеллу де Леон ко всем чертям.

— В творческих кругах я хорошо известна, — прошипела Изабелла. — И мне бы не хотелось, чтобы благодаря тебе из меня сделали посмешище.

Анна с трудом подавила рвущийся из нее смех. Нет смысла унижать сестру Налдо.

— Тогда, возможно, тебе лучше немедленно вернуться в Париж и попытаться спасти свою репутацию. А сейчас, если ты не возражаешь, я пойду ужинать.

— Послушай меня. — Наконец-то Изабелла сняла очки. Злые черные глаза уставились на Анну. — Если ты не уедешь немедленно, ты разрушишь жизнь Налдо точно также, как твоя мать разрушила жизнь всех членов нашей семьи. Ты заманила его в свои сети точно так же, как твоя мать поступила с нашим отцом. С тех пор как ты приехала, ты не принесла нашей семье ничего, кроме горя и бесчестья. Забирай деньги — или не бери их, если ты слишком гордая и упрямая, чтобы признаться в том, что они тебе нужны, — и уезжай, прежде чем принесешь еще больший вред. — Она резко повернулась и поспешила к своему автомобилю.

Анна прислонилась к двери. Сердце выпрыгивало у нее из груди. Несколько секунд слова Изабеллы эхом звучали у нее в ушах. Интуитивно она понимала: сестра Налдо права.

Анна подумала о Налдо. Должно быть, он отстаивал ее права перед сестрой. Объяснял Изабелле, что будет совсем неплохо, если Анна останется в поместье.

Гордость за Налдо согревала душу Анны. Может быть, все само собой встанет на свои места?

Разумеется, она не могла предсказать будущее, но, так или иначе, сейчас она была дома. С этой успокоительной мыслью она доела ужин и отправилась спать.

Настенные часы показывали половину второго ночи. Анна проснулась от запаха гари в воздухе.

Гарь? В доме даже нет камина!

Она включила свет и прислушалась. Все было как всегда, но что-то тем не менее заставило ее насторожиться.

Когда Анна выпрыгнула из кровати, в ней бушевала настоящая буря. Неприятный запах щекотал ноздри. Машинально она натянула футболку и шорты.

В холле Анна нажала на выключатель, и яркий свет электрической лампочки резанул ее по глазам, заставив сощуриться. Откуда взялся этот запах дыма?

Ее нервы были натянуты, как струны. Она побежала вниз.

Страшная картина предстала перед ней. Оранжевое пламя бушевало за окном. Понадобилась секунда, чтобы понять, что огнем охвачен ее грузовик.

Анна схватила телефон и набрала номер Службы спасения. Ей было трудно дышать, воздух вырывался из ее легких со свистом. Стараясь изо всех сил не поддаваться панике, она выбежала во двор.

Где-то недалеко от крыльца должен быть садовый шланг. Анна с трудом могла ориентироваться в полной дыма темноте. При мысли о том, что, если грузовик взорвется, огонь перекинется на дом, в ее горле встал огромный комок.

Слава богу, она не заполнила бензобак!

О боже! Вот первая искра перебросилась на траву, потом еще одна и еще. Через пару мгновений искры подползли почти к крыльцу коттеджа.

Анна не успевала за ними. Стоило ей затоптать одну, как тут же появлялись еще три.

Она в отчаянии вскрикнула.

— Эй! — Громкий голос заставил ее вздрогнуть. Налдо бежал к ней. Его лицо покрылось капельками пота. — С тобой все в порядке? Ты не поранилась?

— Да, все в порядке.

— Дай мне. — Он схватил шланг и направил его на траву, но вода текла еле-еле. Как раз в этот момент ветровое стекло грузовика лопнуло.

Налдо бросился к Анне, сбил ее с ног и крепко прижал к земле.

— Ложись. Бензобак может взорваться в любую секунду.

— Он пустой, — прошептала она ему в грудь. — Но в грузовике вещи моей мамы.

Ее сердце сжалось от боли при мысли о том, что драгоценные вещи сейчас пылают в огне.

Налдо вскочил на ноги и грубо отбросил ее в сторону.

— Я вызвал пожарных, но они прибудут не раньше чем через пятнадцать минут. Рикки должен доставить воду с ближайшей плотины. Что произошло?

— Не знаю. Я проснулась от запаха дыма. Когда выбежала во двор, грузовик уже был охвачен огнем.

Анна заметила, что огонь совсем приблизился к крыльцу. В одно мгновение старые деревянные ступеньки вспыхнули.

Налдо бросился вперед и стал заливать огонь, но тоненькая струя из шланга не могла справиться с жарким пламенем, охватившим крыльцо коттеджа.

Анна топтала траву, потеряв счет многочисленным искоркам, которые пылали вокруг по всей лужайке.

Одно из окон дома треснуло, и осколки разлетелись в разные стороны. Девушка крикнула от ужаса и закрыла лицо руками.

— Ты поранилась? — На лице Налдо застыло выражение тревоги.

— О боже! Огонь проник внутрь! — С ужасом Анна наблюдала, как пламя охватывает старые цветные занавески.

— Рикки, черт бы тебя побрал! Давай сюда скорее! — В поле их зрения появился трактор, на прицепе которого стоял огромный бак с водой. Подошли еще несколько рабочих с канистрами и ведрами.

— Пламя распространяется вдоль дороги к деревьям, — сообщил Рикки.

— Необходимо создать противопожарную полосу. Нельзя позволять огню подобраться к саду, — прокричал в ответ Налдо. Он схватил Анну за руку и крепко прижал к себе. — Похоже, уже слишком поздно спасать коттедж. Нам придется заняться плантацией. Мы сделаем все, что нам под силу.

— О боже! Поваренная книга! Она наверху! И драгоценности, они тоже на чердаке!

— Боюсь, уже слишком поздно…

— Мне нужно спасти их. Я поднимусь наверх через заднюю дверь. — Анна уставилась на коттедж. Кровь пульсировала у нее в висках, заглушая все остальные звуки. Огонь пока еще не коснулся этой стороны дома. Шанс все еще был.

— Нет. — Налдо грубо схватил ее за руку. — Пламя может перекинуться туда в любой момент.

Воздух-все больше и больше наполнялся запахом гари. Анна топтала траву, пыталась гасить искры руками, но все было бесполезно.

— Почему, черт возьми, я не дала Рикки скосить эту проклятую траву?! — отчаянно прокричала она, смахивая слезы, которые ручьем лились по ее щекам.

Налдо схватил лопату и принялся копать траншею. За короткое время он сделал противопожарную полосу по всей лужайке, потом принялся копать еще одну.

Наконец-то они услышали рев подъезжающих машин.

— Пожарные приехали! — прокричала Анна.

Но окно на верхнем этаже уже было в огне. Еще чуть-чуть, и пламя перекинулось на чердак.

Слезы стояли у нее в горле, мешая дышать. Все поглотило безжалостное пламя. Дом, драгоценности, поваренную книгу — все, что связывало ее с миром Налдо.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Пожарник скинул маску и прокричал:

— Уйдите подальше. Этот старый дом может рухнуть в любой момент.

Языки пламени уже танцевали на крыше коттеджа, а Анна все еще не до конца понимала, что произошло.

— Идем. — Налдо схватил ее за руку.

— Я не могу! Там вещи моей мамы!

— Анна. — Он обнял ее за плечи. — Мы сделали все, что могли. — На мгновение тепло его сильной руки отодвинуло ужас, который бушевал внутри нее.

— Налдо! — позвал какой-то мужчина. — Огонь подступил к саду. Он распространяется очень быстро.

Налдо выругался сквозь зубы и потянул Анну за собой.

— Анна, возьми мою машину и поезжай в особняк.

— Я не могу. Я хочу помочь. — Как она сможет ехать домой, когда ее любимый и поместье находятся в опасности?

— Нет. — Он положил руки ей на плечи и слегка сжал их. — Все будет хорошо. — Его глаза сверкали. — Но сейчас тебе лучше уехать, иначе мне все время придется беспокоиться о тебе. Скажи Пилар, что я велел приготовить тебе комнату.

Анна обернулась назад. Вид пылающего апельсинового дерева вызвал у нее еще больший приступ удушья, чем дым в воздухе.

— Иди, — с нежностью в голосе приказал Налдо.

— Хорошо. Береги себя.

Он горячо поцеловал ее в губы, а потом бросился бежать к горевшей аллее.

Дым разъедал глаза. Анна с трудом пробиралась сквозь толпу кричащих рабочих.

Автомобиль Налдо был припаркован на обочине. Она проехала приблизительно сто ярдов, и наконец отблески пожара остались вдали.

В особняке все члены прислуги были охвачены паникой.

— Кто-нибудь пострадал? — Испуганный голос Пилар напугал Анну еще больше.

— Когда я уезжала, нет, но на всякий случай там дежурит «скорая».

О господи, хоть бы с Налдо ничего не случилось.

— Ты! — Резкий крик с верхней ступени лестницы заставил Анну поднять взгляд. Изабелла стояла, прислонившись к перилам. Ее длинные темные волосы рассыпались по плечам. — Ты одна во всем виновата! Я тебя предупреждала! Я знала, что если ты останешься, то обязательно случится что-то плохое. — Она поднесла к лицу носовой платок. — С моим братом все в порядке?

— Да. — Голос Анны прозвучал спокойно и сдержанно. — Он борется с огнем в саду.

— Сад охвачен огнем? — Изабелла уставилась на нее. Казалось, черные глаза вот-вот просверлят в ней дырку. Анна кивнула.

— Я велела тебе уезжать. Я говорила тебе! — С драматическим всхлипом Изабелла развернулась и хлопнула дверью.

— Мисс де Леон очень взвинчена и не ведает, что говорит. — Пилар нежно положила руку на плечо Анны. — Просто она переживает за брата. У нее ведь больше нет родственников.

Девушка нервно выдохнула.

Может быть, Изабелла права, и я одна виновата в том, что поместье едва не погибло.

— Почему бы вам не принять душ? Я тем временем приготовлю свободную комнату.

— Хорошо. — Анна позволила Пилар проводить ее наверх. Еще мгновение, и она оказалась в огромной спальне. Благодаря светло-желтым обоям и оранжево-коричневой мебели казалось, что комната насквозь пропитана солнцем.

Войдя в ванную, девушка сняла одежду и встала под горячую струю воды.

Тревожные мысли о Налдо заставили ее сердце сжаться от ужаса.

Я все-таки люблю его. Я знаю, что люблю.

Когда она вышла из душа, на кровати уже лежала новенькая трикотажная пижама.

Переодевшись, Анна глубоко вздохнула и подошла к окну. Пожара не было видно, тем не менее она чувствовала запах гари в воздухе и слышала крики вдалеке.

Все пропало. Не только вещи ее матери — старые настенные часы, глиняные фигурки, шелковые занавески, — но и поваренная книга, и сам коттедж.

И драгоценности.

От фамильных драгоценностей Налдо сейчас не осталось ничего, кроме праха. И все из-за ее проклятого упрямства. Почему она настояла на том, чтобы хранить их в коттедже, ведь в особняке им ничто не угрожало, и они до сих пор были бы целы.

Ну что ж, коттедж, земля и драгоценности — теперь все это принадлежит мне. Моя собственная кучка золы.

И вероятней всего, это все было не застраховано. Ведь де Леоны предпочитают не доверять страховщикам.

Анна похолодела от ужаса.

Стук в дверь заставил ее подпрыгнуть от испуга.

— Войдите.

Она повернулась и увидела незнакомого мужчину в форме.

— Миссис Маркус?

— Да, это я.

— Следователь Дэвис. Я бы хотел задать вам несколько вопросов по поводу пожара.

Волна холодного страха окатила ее. Неужели они думают, что она сама подожгла грузовик?

— Вряд ли я могу сообщить вам многое. Я даже не знаю, как начался пожар. Я просто проснулась и почувствовала запах дыма.

— Как я понимаю, у вас с мистером де Леоном были некоторые разногласия по поводу коттеджа и земли?

— Никаких разногласий. Он собирался купить всю мою собственность, а я не видела никаких причин для отказа.

— Но вы ведь так ничего и не продали.

— Нет, пока нет, но я… Послушайте, меня в чем-то подозревают?

— Мы расследуем причины пожара. Есть вероятность, что это был поджог. Следы топлива были обнаружены на лужайке неподалеку от коттеджа.

Анну словно током ударило.

Изабелла.

Сестра Налдо с самого первого дня ее ненавидела и хотела как можно скорее избавиться от нее. Возможно, чтобы добиться своего, она и решилась устроить поджог.

Анна сделала глубокий вздох, стараясь взять себя в руки.

— Я думаю, что знаю, кто во всем виноват.

Когда дверь за следователем закрылась, Анна с облегчением выдохнула.

Мисс Изабелле де Леон не понравилось отвечать на вопросы молодого полицейского. В конце концов, она его унизила и залепила ему громкую пощечину, которая привела к тому, что ее забрали в участок.

То, как Изабелла вопила, пока полицейские тащили ее к машине, еще больше убедило Анну в ее вине.

А потом весь дом погрузился в жуткую тишину. Анна вышла из спальни, чтобы узнать, нет ли каких-нибудь новостей о пожаре и о Налдо.

Она обнаружила Пилар на кухне, плачущей навзрыд.

— Бедная мисс Изабелла! Налдо так расстроится, когда узнает. Сначала пожар, потом это!

— Они вызвали ее на допрос? — поинтересовалась Анна.

— Они арестовали ее! Она оскорбила офицера. — Пилар высморкалась и подняла заплаканные глаза. — У нее ужасный характер. Она такая гордая! Но она никогда бы не сделала ничего такого, никогда!

— А есть какие-нибудь новости о пожаре?

— Слава богу, пока удается контролировать ситуацию. Налдо только что звонил. Они сносят коттедж, чтобы убедиться, что не осталось очагов возгорания. — Она подняла на Анну заплаканные глаза. — Мне так жаль дом твоей матери.

— Мне тоже. — Но Анна уже чувствовала облегчение оттого, что Налдо жив и что пожар потушен.

Поскорей бы увидеть его и удостовериться, что с ним все в порядке.

— Налдо вернулся! — Молодой рабочий ворвался в дверь с новостью, которая заставила Анну вскочить на ноги. Она бросилась в холл.

— Налдо!

Он был грязный с головы до ног, но живой и невредимый.

— Они забрали Изабеллу. — Казалось, он не мог в это поверить. Он подошел к Анне и взял ее за руку. Его глаза блестели, и в них было что-то такое, чего она раньше никогда не видела. — Ты не знаешь, почему?

— Они думают, что она могла устроить поджог.

— Это же безумие! — Налдо отпустил ее руку. — Я сейчас же еду в участок.

Сердце девушки сжалось от боли при мысли о том, что она может его потерять.

— А если действительно она устроила поджог? Может, хотела таким образом избавиться от меня? Вчера вечером она приходила ко мне и сказала, что своим присутствием я приношу только вред…

Злой взгляд Налдо заставил ее умолкнуть.

— Ты думаешь, моя сестра способна на такое? Я знаю ее, как самого себя, и могу с уверенностью заявить, что, несмотря на все свои недостатки, она никогда бы не сделала ничего подобного. — Он резко повернулся и направился к двери.

— Если она невиновна, то ей ничего не грозит. Прошу тебя, не уходи!

Но он даже не повернулся. Вскоре дверь за ним захлопнулась.

— Вы обвинили мисс Изабеллу? — Голос Пилар прямо у нее за спиной заставил Анну подскочить от испуга.

— Я… Она приходила ко мне вчера вечером и угрожала.

Пилар выглядела недовольной. И не удивительно, ведь ее преданность семье мешала увидеть недостатки хозяев.

Внезапно в комнату вошел Том — муж Пилар.

— Пожар полностью потушен. Почему бы вам обеим немного не отдохнуть?

Анна кивнула, стараясь как можно скорее скрыться от обвиняющего взгляда домоправительницы. Разумеется, она не заснет, но, может быть, она сможет просто полежать и успокоиться до прихода Налдо.

Теплые лучи солнца скользнули по кровати и застыли на лице Анны. Она резко села. Ее сердце выпрыгивало из груди.

Я уснула? Как такое могло произойти?

Анна выскочила из кровати и подбежала по прохладному деревянному полу к широкому окну. Судя по солнцу, сейчас уже не меньше девяти.

Она увидела на спинке стула свою одежду, постиранную и поглаженную. Рядом лежал свежий выпуск газету «Саншайн пост».

«Пожар в поместье де Леонов!» — кричал заголовок. Ком встал у Анны в горле. Ее взгляд упал на имя под статьей. Слава богу, репортер другой.

«Огонь спалил дотла старый коттедж и уничтожил несколько акров апельсинового сада. В тушении пожара участвовали несколько пожарных отрядов, которые прибыли на место почти сразу же после начала возгорания.

Изабелла де Леон, сестра нынешнего владельца поместья, была доставлена в полицейский участок для допроса. Неужели ее подозревают в поджоге?

Слухи о том, что пожар был спровоцирован для того, чтобы получить страховку, вскоре рассеялись, так как де Леоны всегда предпочитали уповать на удачу и не обращались в страховые компании.

Переживет ли «королевская семья» Флориды этот удар? Или же молодые члены семьи — разрозненные семейными скандалами и дележом — решат наплевать на четырехсотлетнюю историю поместья и просто-напросто продадут его?

Пока в этой истории больше вопросов, чем ответов. Ну что ж, будем ждать продолжения…»

Анна закрыла глаза и прислонилась к спинке кровати. Налдо будет вне себя от злости, когда увидит статью.

Ее имя не было упомянуто. Значит, им не известно, что сгоревший коттедж — это именно тот, из-за которого они с Налдо вели переговоры. Но когда они выяснят…

Сердце Анны забилось с такой скоростью, что ей показалось: сейчас оно выпрыгнет из груди. Где Налдо? Ей нужно встретиться с ним, увидеть его, успокоиться…

Грустная мысль о доме привела ее в отчаяние.

Больше нет ни грузовика, ни коттеджа, ни драгоценностей, ни денег.

Анна взяла себя в руки и вышла в холл. Внизу она увидела Налдо. Он крепко обнимал рыдающую сестру.

— Выпей чая со льдом, — уговаривал ее Налдо. — Приготовьте для нее еду. Эти звери продержали ее там всю ночь.

Он уже принял душ, переоделся и сейчас выглядел свежим и элегантным.

Выражение его лица, однако, было более мрачным, чем всегда. В пустом желудке Анны заурчало.

Изабелла выглядела, как никогда, трагично. Ее длинные черные волосы спускались до талии, тушь потекла.

Внезапно Налдо поднял голову. Их с Анной взгляды встретились. Ее словно парализовало. Она приоткрыла рот, но слова никак не хотели слетать с ее языка.

— Как ты могла это сделать? — Казалось, его голос замораживал стены огромного фойе. — Как ты могла обвинить мою сестру в этом ужасном преступлении? — Изабелла опустила голову ему на плечо, и он погладил ее по растрепанным волосам. — Разве пожар начался не с твоего грузовика? Я ведь советовал тебе отвезти его в мастерскую.

Анна закусила губу — сильно, пока не почувствовала привкус крови во рту.

Налдо ведь действительно предлагал помощь знакомого механика. Она знала, что бензобак подтекает, но не придавала этому большого значения. Разве такое не случается со всеми старыми машинами?

— Коттедж, — пробормотала она. — Что-нибудь удалось спасти?

— Ничего. — Налдо удерживал ее взгляд еще какое-то время, потом повернулся и пошел в гостиную. Его рука по-прежнему сжимала плечо сестры.

На протяжении всего разговора Изабелла не проронила ни слова. Бессонная ночь в участке явно сделала свое дело. Она выглядела усталой и подавленной.

В этот момент у Анны язык не поворачивался обвинить эту дрожащую, плачущую женщину в столь страшном преступлении.

Изабелла богата. У нее в Европе есть какая-то собственность. Разумеется, она хотела от меня избавиться, но так ли сильно, чтобы рисковать своей свободой? Вряд ли.

И неужели человек настолько озабоченный своей репутацией, не побоится предстать в местных газетах героиней скандальной хроники?

Нет, она ни в коем случае не допустила бы этого.

Осознание собственной ошибки заставило Анну похолодеть от ужаса. Как она могла обвинить ни в чем не повинного человека?

Семья и поместье — самое главное в жизни Налдо. Она едва не разрушила и то и другое.

В одночасье Анна поняла, что теперь уже никогда не будет все в порядке. Их судьбы отныне разойдутся раз и навсегда. Налдо никогда не сможет простить ей то зло, которое она причинила. Единственное, что ей остается сделать, — это постараться забыть его и начать новую жизнь подальше отсюда.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Налдо не пришел к Анне в комнату. В конце концов, она спустилась вниз. Ком стоял у нее в горле. Она подошла к гостиной. За дверью раздавались чьи-то голоса. Может быть, ей стоит войти и извиниться?

Прости меня за упрямое нежелание отремонтировать грузовик. Прости, что я не позволила твоему садовнику сносить траву. Прости, что хранила драгоценности в коттедже. Прости за то, что я не взяла деньги и не уехала, когда у меня была такая возможность…

Анна сильно сжала кулаки. Ногти до боли впились в ее ладони.

Прости, что влюбилась в тебя и не захотела уезжать.

Во всем виновата она одна. Она обвинила сестру Налдо в поджоге. Как она могла подозревать оперную диву в покушении на убийство?

Анна с трудом выдохнула. Нужно извиниться перед Изабеллой.

Дрожащей рукой она приоткрыла дверь.

Изабелла лежала на диване. Возле окна сидел пожилой мужчина, в котором Анна узнала нотариуса.

Налдо в комнате не было.

Как только Изабелла увидела Анну, она тут же встала.

— Ты?! Что ты до сих пор здесь делаешь? Корыстная сучка, убирайся отсюда!

Желание извиняться тут же испарилось. Вместо него появилась злость от унижения.

— Я вовсе не корыстная! Я лишь хотела получить то, что принадлежало мне по праву.

— Дэнис, какая сумма ей была обещана?

Нотариус положил руку на толстую кипу бумаг.

— Четыре миллиона долларов.

— Четыре миллиона долларов! — Изабелла прищурилась. В брюках и рубашке, без привычного макияжа она выглядела гораздо моложе и почему-то казалась еще более опасной. — Мой брат предложил тебе четыре миллиона долларов, но тебе этого оказалось недостаточно?

— Я собиралась взять деньги.

— О, неужели? Ты собиралась? Дай мне контракт, Дэнис.

Она наклонилась вперед и буквально вырвала бумагу из рук нотариуса.

— Четыре миллиона долларов. — Изабелла снова взглянула на Анну. — За драгоценности, от которых не осталось и следа. За коттедж, который превратился в кучку пепла. — Ее ледяной взгляд заставил девушку содрогнуться. — За какую-то поваренную книгу, которая стала золой, и за землю.

Изабелла встала и указала пальцем на Анну, словно обвиняя ее во всех смертных грехах.

— Это земля моего брата, и тебе это известно. Ты все еще пытаешься вытянуть из него как можно больше денег даже после этой трагедии? Сгорели пять акров апельсиновых плантаций. Ты знаешь, какую боль это ему причинило? Он любит эти деревья, как, как…

— Как свою семью. — Анне вдруг показалось, будто все это происходит не с ней. — Могу я посмотреть контракт?

— Теперь уже поздно. — Глаза Изабеллы злобно сощурились. — У тебя нет ничего, что стоит таких денег.

— Я уверен, мистер де Леон захочет решить дело с землей, — вмешался Дэнис.

— У вас есть ручка? — Анна перебила его. Ее голос дрожал.

Нотариус достал из внутреннего кармана пиджака стильную авторучку.

Анна пролистала контракт до страницы, на которой была указана сумма, и перечеркнула ее, написав: «1 доллар».

— Земля принадлежит ему. — Анна прокашлялась. — У кого-нибудь есть доллар, чтобы заплатить мне? Я хочу, чтобы сделка была законной.

— Вот возьмите. — Дэнис достал из внутреннего кармана пиджака купюру в один доллар и протянул ей.

Она взяла банкноту и поставила свою подпись на последней странице.

— Ну, вот и все. — Анна протянула договор нотариусу.

На губах Изабеллы появилась презрительная усмешка, но Анна знала, что в глубине души она довольна.

— Где Налдо? — Девушке потребовалась вся смелость, чтобы задать этот вопрос.

— В полицейском участке, — спокойно произнесла Изабелла. — Пытается убедить их не заводить против меня уголовное дело. Меня обвиняют в том, что я нанесла оскорбления полицейскому и оказала сопротивление при аресте. Нам ведь обеим известно, почему меня хотели арестовать, не так ли? — Она скрестила руки на груди. — Пожалуйста, не жди Налдо. Он не хочет тебя видеть.

Изабелла прошла мимо Анны и открыла дверь в комнату, словно намекая, что Анне пора уходить. Она ушла, сжимая в руке долларовую купюру. Ты пришла сюда ни с чем, ни с чем и уходишь. Слава богу, она молода и полна сил, умна и трудолюбива. А такие люди всегда выкарабкиваются.

В первые дни своего приезда во Флориду Анна задолжала местным хозяевам гостиницы двести тридцать долларов, но они показались ей милой парой. Возможно, у них найдется для нее работа, чтобы она могла отработать долг? Попытка — не пытка.

Отдать долг и уехать из города. Нужно только во что бы то ни стало избежать встречи с Налдо.

При мысли о нем сердце Анны сжалось и слезы подступили к горлу.

Он так много предложил ей, а она отказалась, да вдобавок нанесла непоправимый ущерб поместью и испортила репутацию его сестры. Простит ли он ее когда-нибудь за это?

Вряд ли. Семейные драгоценности, которые ему так хотелось получить, утеряны навсегда. Поваренная книга, которую его отец с такой любовью иллюстрировал, сгорела.

Легкий бриз играл листьями апельсиновых деревьев, пока Анна шла по длинной цветущей аллее. Солнце сияло на ярко-голубом небе, опаляя ее незащищенную кожу.

«Парадиз» никогда не станет моим домом.

Первый раз в жизни Анна чувствовала себя поистине одинокой. Она сделала попытку получить все — и проиграла. Теперь у нее нет ничего.

Ее бескомпромиссность и упрямая гордость оставили ее ни с чем. Возможно, ее мать и не была миссис де Леон, но по крайней мере она любила и у нее было место, которое она могла назвать своим домом.

Анна не завтракала, и сейчас от голода у нее скрутило желудок, а от долгой ходьбы подкашивались ноги. Сочные, спелые апельсины манили ее своим богатым ароматом и насыщенным цветом, но она бы скорее умерла от голода, чем взяла еще что-то у Налдо.

Было уже далеко за полдень. Яркое солнце безжалостно палило, отнимая у Анны последние силы. Ей пришлось замедлить шаг. Песок под ногами казался вязким, он словно не хотел ее отпускать. Солнце пекло голову и только усиливало головную боль.

Кровь стучала у Анны в висках.

Потом ей вдруг послышался стук лошадиных копыт. Неужели здесь поблизости есть лошади? Или это предков Налдо так раздражает ее присутствие на их священной земле, что они спустились на землю, чтобы вытрясти из нее душу?

Почти над ухом Анны раздалось громкое фырканье. Она застыла на месте, ее нервы были натянуты как струна.

Ну не привидение же это в самом деле?!

Вдруг силуэт огромной черной лошади промелькнул между деревьев прямо перед Анной. Девушка вскрикнула, и всадник дернул поводья.

Налдо.

Он спрыгнул с лошади. Его волосы были влажными от пота. Всем своим видом он напоминал дикого зверя — и зверя очень опасного.

— Куда ты собралась? — Его голос гремел от негодования.

Анна расправила плечи.

— Я уезжаю. Ты больше никогда меня не увидишь. — Она сглотнула ком, подступивший к горлу. — Прости меня за все то зло, которое я тебе причинила. Я не хотела…

Какое-то время Налдо пристально смотрел на нее, затем нервно выдохнул.

— Ты думаешь, что можешь вот так просто взять и уехать?

Анна быстро заморгала.

— Я подписала договор о продаже земли. Это ведь единственное, что у меня осталось. Прости меня. — У нее подкосились ноги. Казалось, еще секунда, и она упадет в обморок. Как она могла подумать, что один акр земли может компенсировать потерю драгоценностей, коттеджа и сгоревших деревьев?

— Земля? — Его губы искривила презрительная усмешка. — Ты на самом деле сошла с ума, раз думаешь, что все это из-за денег.

Лошадь дернула поводья, и Налдо успокоил ее, потрепав по шее. Когда он снова повернулся к Анне лицом, его взгляд метал молнии.

— Должно быть, ты думаешь, что я вела себя отвратительно.

— Да. — Он кивнул. Странное выражение появилось в его взгляде. — Черт побери, ты права. Порой ты ведешь себя очень глупо.

Ее сердце начало биться с удвоенной скоростью. Налдо ненавидит ее.

— Не оскорбляй меня. Я знаю, что должна тебе. Я расплачусь. Я совершила ошибку, но каждый человек имеет право на ошибку.

— Ошибку? Только одну? Давай-ка вспомним… Ты отказалась отремонтировать грузовик; не позволила скосить траву; настояла на том, чтобы сохранить у себя драгоценности; отказалась от предложенной суммы; обвинила мою сестру в поджоге…

— Ты что, собрался предъявить мне иск? — Анна вскинула подбородок. Она испытала гордость за то, что ее голос прозвучал ровно и спокойно.

— Наверное, мне следовало бы это сделать, но я бы не осмелился. — Он усмехнулся. — Ты слишком опасный противник. Я рискую вообще остаться без штанов, когда в следующий раз встану у тебя на пути.

У Налдо был такой вид, словно он и впрямь боялся потерять последнее, что у него осталось.

— Ты любишь это место, да? Именно поэтому ты не могла уехать? Поэтому ты не взяла денег?

Анна кивнула, с трудом сдерживая слезы.

— Ты на самом деле сумасшедшая. — Его темные брови сдвинулись в тонкую линию. — Я предлагал тебе четыре миллиона долларов. Ты представляешь, что большинство людей готово сделать ради четырех миллионов долларов?

Она покачала головой, все еще боясь говорить.

— И ты бы никогда не взяла их. Тебе было недостаточно этих денег. — Казалось, черные глаза Налдо смотрят прямо внутрь нее.

— Я знаю, ты думаешь, что я жадная, — запротестовала Анна, почти задыхаясь.

— Я знаю, что ты жадная. Как, впрочем, и я. Мы с тобой похожи. — Он ни на секунду не сводил с нее пристального взгляда. — Мы оба хотим получить все и не согласны на меньшее. Компромиссы не в наших правилах.

Ее сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Налдо сделал шаг вперед и отпустил поводья. Его напряженный взгляд заставил ее затаить дыхание. Неужели он захочет воспользоваться своим положением в обществе, своим влиянием, чтобы отомстить ей?

Налдо может сделать так, что я больше никогда не найду работу, что у меня не будет денег даже на еду. Не стоило мне становиться у него на дороге.

В Анне снова начал нарастать протест.

— Я знаю, ты должен ненавидеть меня. И у тебя для этого есть все основания. Я упрямая и резкая. Я амбициозна и несговорчива, и во мне есть все, чего, вероятно, не должно быть в женщине. Я сотни раз слышала все это от своего бывшего мужа. — Она вскинула подбородок и сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Как бы ни была велика твоя злость на меня, поверь, в данный момент я ненавижу себя гораздо сильнее. Поэтому не надо отравлять жизнь ни себе, ни мне, стараясь придумать способ отомстить.

Анна пристально вглядывалась в лицо Налдо. Его брови сдвинулись, а глаза сузились до черных полосок. Его губы сжались, на скулах выступили желваки.

— Черт возьми, Анна… — Налдо не договорил.

Он резко схватил ее за талию, притянул к себе и впился в ее губы грубым поцелуем.

Жар охватил ее, сковал легкие. Она всем телом прижалась к Налдо. На смену тревожным мыслям пришло облегчение оттого, что она снова оказалась в его объятиях.

Весь мир перестал существовать для Анны. О боже, длинные пальцы Налдо утопали в ее волосах, гладили ее лицо, ее шею. Казалось, он просто не может позволить ей уйти.

— Я люблю тебя, Налдо.

Теперь ей было все равно, если он узнает, если станет смеяться над ней. Все ошибки, которые она совершила, были только из-за этого.

— Я знаю. — Он немного отодвинулся, продолжая держать ее лицо в ладонях. Его теплое дыхание щекотало ее кожу. — Я тоже люблю тебя, Анна.

Ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. О боже, она так долго ждала этих слов!

Налдо нежно убрал с ее щеки прядь волос. Страсть горела в его глазах.

— Мне нравится, что ты не можешь довольствоваться малым. Я знаю, ты любишь поместье. Я прочел это в твоих глазах, в том, как ты не могла продать и оставить свой дом здесь, даже за такую огромную сумму денег, о которой большинство людей могут только мечтать. — Его темные глаза блестели. — Оставайся здесь, со мной, Анна.

Она хотела прокричать «да» каждой клеточкой своего существа, но это слово никак не хотело слетать с ее губ. Ее разум был более осторожен.

— Я не хочу быть твоей любовницей, Налдо.

— Разумеется, не хочешь. Именно поэтому я и люблю тебя. Все или ничего. — В его глазах мелькали веселые огоньки. — Когда мне сказали, что ты уехала… — Он покапал головой и выдохнул. — Ты нужна мне, Анна. Ты нужна мне здесь.

Продолжая держать ее за руку, он опустился перед ней на одно колено.

Кровь пульсировала в висках Анны. Слабая надежда начала зарождаться в глубине ее души.

— Анна. — Лицо Налдо вдруг сделалось серьезным. — Я люблю тебя и обещаю, что буду заботиться о тебе и опекать тебя до конца жизни, если ты окажешь мне честь, согласившись стать моей женой.

Его слова звенели у нее в ушах. Она все еще не была уверена, что правильно поняла его.

— Ты выйдешь за меня? — с волнением спросил он.

— Да. — Слово слетело у нее с языка, и уже в следующее мгновение Налдо вскочил на ноги и заключил ее в крепкие объятия.

Слезы ручьем хлынули у Анны из глаз, но она больше не пыталась их сдерживать. Впервые за долгое-долгое время это были слезы счастья.

— Ты принадлежишь этому месту так же, как и я.

Он крепко прижал ее к своей груди. Она потерлась щекой о жесткую ткань его рубашки.

— Ты прав, это единственное место, где я когда-либо чувствовала себя дома, а ты единственный мужчина, которого я когда-либо по-настоящему любила. — Голос Анны перешел в шепот.

Налдо снова запустил пальцы в ее волосы.

— Иногда нужно потерять что-то, чтобы понять, как сильно оно тебе дорого. — Его голос был переполнен эмоциями. — Я больше никогда не хочу терять тебя, Анна.

Она вздрогнула, осознав, как близка была от того, чтобы навсегда остаться одной.

— Мне так жаль деревья, и драгоценности, и коттедж. Если бы только я могла…

— Шшш. — Он приложил палец к ее губам и поцеловал ее мокрые ресницы. — Это всего лишь вещи. Разве они могут сравниться со счастливой жизнью, которая ждет нас впереди!

Анне на мгновение показалось, что ее сердце вот-вот разорвется от радости.

— Я счастлива, ведь теперь у меня есть настоящий дом.

Птицы мирно чирикали в роще неподалеку, солнце светило, пахло апельсинами. Легкий бриз ласкал кожу и волосы. Впереди Анну и Налдо ждали долгие годы безбрежного счастья.

ЭПИЛОГ

— Все это похоже на сказку, — воскликнула Анна, вдыхая аромат цветущих апельсиновых деревьев. Со времени пожара прошло менее полугода, а деревья уже снова цвели.

— Да, природа иногда творит чудеса. — Налдо провел рукой по грубой коре дерева. — Эти деревья будут снова и снова возрождаться к жизни.

Она сжала руку мужа.

— Твой отец гордился бы тобой, ведь кроме всего прочего тебе удалось воссоединить семью.

— Мне? Своим счастьем Изабелла в большей степени обязана тебе. До сих пор не могу поверить, что тебе удалось уговорить меня купить ей столь роскошную виллу в долине Луары.

— Она заслужила это после того, через что я заставила ее пройти. — Анна все еще переживала, вспоминая ту ночь.

— Хватит винить себя. — Налдо погладил ее по щеке. — Этот случай сломал столько стен между нами! С тех пор мы стали намного лучше понимать друг друга.

— Это правда. Знаешь, я на самом деле рада, что мне удалось помириться с Изабеллой. Мне не терпится навестить ее. Она даже попросила привезти кое-какие вещи из поместья, чтобы они служили ей напоминанием о доме. Думаю, ее уже не так сильно ужасает моя родословная.

— Да уж, она смирилась. К тому же ты полностью унаследовала талант матери, а это говорит в твою пользу. Кстати, у тебя нет новых блюд, которые ты бы хотела проверить на мне?

— А как же! — Анна достала из корзинки небольшой кувшинчик. На ее губах играла загадочная улыбка. Боже, в эти минуты она так собой гордилась!

Налдо лег на спину, закинув руки за голову. Анна опустила палец в баночку и зачерпнула немного блестящей жидкости янтарного цвета.

— Попробуй.

Ее муж послушно облизал кончик ее пальца.

— Ммм… Апельсин и имбирь. Отлично! — Его губы растянулись в улыбке. — Именно благодаря твоему упорному труду наши розничные продажи возросли аж на двести процентов.

— Точно. Мы не должны забывать о своих обязанностях.

— Ты говоришь как настоящая представительница семейства де Леон. Но прежде, чем мы приступим к еде, у меня для тебя кое-что есть.

Анна едва сдержала улыбку.

— Давай я отгадаю. Еще одно украшение?

— Ты не только красивая, но и очень сообразительная женщина. — Налдо достал из заднего кармана брюк бархатную коробочку.

— Посмотри. Этот заказ выполнил сам Нарциссо.

Она взяла коробочку, на ее губах играла улыбка. Старинные фамильные драгоценности были найдены среди руин коттеджа. Шкатулка полностью сгорела, но сами самоцветы уцелели.

Налдо был вне себя от радости, когда его старый приятель, ставший модным ювелирным дизайнером, взялся за их реставрацию.

— Ничего себе! — Анна смотрела на огромный бриллиант, сверкающий в центре нескольких золотых полосок. — Это Морская Звезда, которую привезли из Индии?

Налдо кивнул, и на его щеках появились ямочки.

— Да, когда-то очень давно мой предок Педро Амадор де Леон сразился с тигром, принадлежащим махараджи, чтобы выиграть его.

— Мне очень жаль того тигра, — театрально вздохнула Анна.

Он застегнул замочек у нее на шее, и она повернулась лицом к нему. Он долго смотрел, как камень сверкает в ложбинке между ее грудей, а потом поднял взгляд на нее.

— Бесподобно.

Налдо произнес это, глядя Анне в глаза, поэтому она так и не поняла, имеет ли он в виду бесценный бриллиант в его новом элегантном оформлении или…

Или меня?

Ответ она получила, когда он жадно поцеловал ее.

Анна неистово ответила на поцелуй мужа, запуская пальцы в его густые волосы и вдыхая опьяняющий аромат его загорелой кожи.

Когда они наконец-то оторвались друг от друга, Налдо прошептал ей на ухо.

— Я люблю тебя, миссис де Леон.

Анна затрепетала от удовольствия. Наверно, она никогда не привыкнет к своему новому имени, и его звучание всегда будет доставлять ей радость. И дело здесь не в статусе и власти, а в том, что это имя принадлежит мужчине, которого она действительно любит всем сердцем.

Когда их губы снова слились в поцелуе, Анну пронзило ощущение того, что они с Налдо нашли свое место в жизни. Их навек объединила страсть к земле и друг к другу, и уже ничто не сможет этого изменить.

КОНЕЦ

Content

Дженнифер Льюис
Капля в океане счастья

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭПИЛОГ