Серж Брюссоло

Волшебный свет

Пролог

Оцепенев от долгого путешествия, Пегги Сью, Джефф и Наксос совсем потеряли ощущение времени. Они уже почти задремали, как вдруг почувствовали сильный толчок.

– Прибыли, – сообщил Зеб, – выходим.

Подростки очутились на каменистой земле посреди какой-то неведомой пустыни. Стояла ночь, было холодно…

– Где мы приземлились? – забеспокоился Наксос. – Это что, Земля?

– Нет, – признался Зеб, – космические течения отнесли нас в сторону. Мы заблудились.

– Вон там! – крикнула вдруг Пегги. – Смотрите, там какой-то свет… Похоже на маяк.

– Пойдем в том направлении, – предложил Наксос, – а там посмотрим.

В кармане Пегги Сью горсткой мелких ящериц[1] копошились волки и синий пес.

«Надеюсь, мы сможем отыскать колдунью, которая вернет им нормальные размеры!» – подумала девочка, пускаясь в путь.

Вдалеке гигантский маяк рассекал сумрак своим золотистым лучом.

«Откуда в пустыне маяк? – удивилась про себя Пегги. – В жизни такого не видела. Может быть, здесь было море, а потом испарилось?»

– Это декорации для кино! – радостно завопил Джефф. – Их построили, чтобы я мог танцевать! Здесь и состоится мой следующий спектакль. Приглашаю вас на премьеру…

И, оставив своих спутников позади, он ринулся в ночь.

– Совсем спятил! – фыркнул Наксос. – Мы даже понятия не имеем, что ожидает нас впереди, а он кидается туда, очертя голову…

Хрустальный сад

Это была очень странная пустыня: казалось, каждый камень и даже скала выточены из чистого хрусталя. Каждый кусок щебня здесь сверкал и искрился, как настоящий бриллиант!

«Можно было бы понаделать много красивых колец или заколок…» – размышляла Пегги Сью, в то время как под ее подошвами скрипело так, как будто она ступала по куче битого стекла. Если бы не свет звезд в ночном небе, дороги не было бы видно и на десять шагов вперед.

– Мы останемся без обуви, если пойдем дальше, – поделилась своими опасениями девочка. – Посмотрите, все эти камни режутся сильнее, чем миллион битых бутылок.

– Так давай полетим на твоем ковре! – предложил Наксос. – Отличный повод им воспользоваться.

Пегги Сью только покачала головой. Пытаясь прийти в себя после долгого космического путешествия, она едва не забыла про волшебный летучий ковер, добытый ею в красных джунглях во время учебы в колледже супергероев[2]. Благодаря изобретательности ее подруги Лобы ковер теперь выглядел как обычный плащ, но достаточно было его разложить, как он мгновенно принимал свой истинный вид.

Пегги поспешила вытащить чудо-одежду из рюкзака. Увы! Как только она его развернула, он мгновенно вырвался у нее из рук и умчался в темное небо.

– Вот черт, сбежал! – ахнул Наксос. – Смотри-ка, свободы ему захотелось! Поверить не могу… Предатель!

Пегги потрясенно застыла, глядя на пустые руки.

– Ничего удивительного, им слишком долго не пользовались, – вмешался Зеб. – Поэтому ковер забыл всю дрессировку и снова стал диким. Он не вернется. Не следует больше рассчитывать на него.

Пегги сердито топнула ногой, расстроенная таким предательством. И тут же поморщилась: усеявшие землю кристаллы изрезали подошвы ее обуви и теперь больно кололи пальцы ног.

– Ладно, не будем делать из этого трагедию, – вздохнул Наксос. – Обойдемся и без него. Мне кажется, нам лучше всего держать путь на ту крепость. Странная конструкция. Похоже на сторожевую башню какого-то замка…

– Нет, – поправила его Пегги, – это маяк. Посмотри внимательно: на его вершине можно различить стекло линзы, от которой исходит свет. Уверена, он зажегся, когда мы приземлились.

– В любом случае сейчас он погас, – заметил Наксос. – Может, нас сбило с толку отражение… Кто мог построить такую махину? Она же просто огромная!

Золотоволосый мальчик говорил правду: казалось, вершина башни касается звезд.

– Наверное, ее построили великаны, – предположила девочка. – Думаю, что тысячи лет назад на этом месте плескалось море. Потом вода испарилась, а маяк остался стоять на том же месте.

– Возможно… – пробормотал Наксос. – Если мы сможем его обследовать, то наверняка получим ответы на свои вопросы. Не говоря уже о том, что башня станет для нас отличным убежищем на ночь.

Пегги Сью вздрогнула. Холод становился все сильнее, а непроглядная тьма вокруг, казалось, таила в себе множество опасностей. Инстинкт шептал девочке, что им нужно где-нибудь укрыться. Она повернулась к Зебу:

– Ты когда-нибудь слышал о месте, куда мы попали?

– Немного, – признался мальчик с зеленой кожей. – Это плохой мир. Не нужно тут оставаться. Здесь много коварных, злых вещей.

Не слишком ободренные его словами, ребята решили обойти вокруг маяка, чтобы понять, где вход. Их ожидало разочарование: в основании сооружения не было никакой двери!

– Вот черт! – прошептала Пегги. – Как же мы попадем внутрь?

– Не знаю, – с досадой сказал Наксос. – Может быть, строители замуровали хранителя маяка внутри, когда закончили работу? Или они принадлежали к расе, которая могла подниматься на самые высокие башни без лестницы?

– Хочешь сказать, обитатели планеты – обезьяны? – переспросила Пегги.

– Ну да… что-то вроде обезьян… у которых, наверное, была привычка заходить в помещение через верх. Может, там, на последнем этаже, около самой линзы есть какая-нибудь дверь.

– Если собираешься лезть наверх, на меня не рассчитывай. Стены же совершенно гладкие, не за что даже уцепиться! И к тому же ветер очень сильный: как только мы окажемся в десяти метрах над землей, он нас тут же сбросит. Как глупо! Если бы летучий ковер не сбежал, он бы доставил нас наверх.

Они остановились у подножия башни, задрав головы вверх. Пегги и Наксос стучали зубами от холода, да и Зеб выглядел не слишком довольным. Судя по всему, ему совершенно не хотелось задерживаться в этом месте.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула девочка, – давайте осмотрим окрестности. Вдруг мы найдем укрытие, в котором сможем развести огонь.

Ночной воздух пах чем-то странным: такой аромат иногда издают ядовитые растения, которые привлекают насекомых лишь затем, чтобы их съесть. Пегги очень не хватало синего пса, спрятанного сейчас в ее кармане. Она так нуждалась в его чутком обонянии и в его советах… но не решалась вытащить из укрытия. Верный друг стал теперь слишком маленьким, и она боялась наступить на него. Такого она себе никогда бы не простила!

Сложив руки рупором, друзья несколько раз попытались докричаться до Джеффа, но тот не удостоил их ответом.

– Куда же подевался этот болван? – жалобно проговорила Пегги. – Надеюсь, с ним ничего не случилось.

– Вон там, – сказал вдруг Наксос, понизив голос. – Там что-то есть. Какие-то руины…

Они двинулись вперед. Действительно, перед ними лежали руины: высокие колоннады высились в темноте, как развалины античного города, разрушенного какой-то страшной катастрофой. Это было величественно и одновременно пугающе, как мраморные кладбищенские надгробья в лунном свете.

– Чувствуешь себя, как в Помпеях…[3] – пробормотал Наксос.

Пегги промолчала. Эти большие полуразрушенные строения наводили на нее страх. Здесь были десятки храмов, термы, торговые ряды, архитектура которых еще угадывалась. На высоких постаментах застыли статуи. У подножия широкой мраморной лестницы стоял на страже исполинский лев. И хотя это был всего лишь хрустальный идол, от его свирепо ощеренной морды у девочки по спине пробежал холодок.

– Не нравится мне этот памятник, – шепнула она.

– Странно как-то, – отозвался Наксос, – все сделано из стекла. И здания, и статуи… Можно подумать, простого камня на этой планете не существует.

Подобрав с земли прозрачный камушек, он изо всей силы швырнул его в льва; тонкий звон разнесся среди руин, как будто где-то зазвенел колокольчик.

– Перестань! С ума сошел! – запаниковала Пегги. – Из-за тебя нас заметят!

– Круто! – выдохнул Наксос. – Ты же видишь, что здесь никого нет. Тут же просто пустыня. Этот город покинули, наверное, еще две тысячи лет назад.

Он был прав, но девочка никак не могла отвлечься от странной мысли: «Ему не следовало делать этого… теперь лев проснулся…»

Она тут же пожала плечами и обозвала себя идиоткой. О чем она только думает? Конечно, статуя выглядела очень страшно, но это была всего лишь скульптура, высеченная из какого-то минерала.

– Эта штука страшно крепкая! – пропыхтел Наксос. – Я колотил по нему, как сумасшедший, и ни единой щербинки! А ведь обычно хрусталь довольно хрупкий…

Пегги Сью обернулась, чтобы охватить взглядом весь «античный» город целиком. Когда-то это было необыкновенно красивое место. Даже и сейчас свет луны и звезд играл на колоннах и прозрачных портиках, рассыпаясь на миллионы отражений.

– Очень красиво, но… здесь веет смертью… – пробормотала она. – Пойдем, не стоит тут оставаться: у меня плохое предчувствие.

Подростки снова принялись за исследования. Повернув на улицу с выщербленной мостовой, они увидели нагромождение шлемов, щитов и мечей, тоже целиком выточенных из хрусталя редкой чистоты.

– Ничего себе! – воскликнул Наксос, подбирая шлем центуриона. – Никогда не думал, что солдат может носить доспехи из стекла. Это же противоречит самой элементарной логике.

Пегги его не слушала. Уже десять минут она испытывала непреодолимое желание обернуться, чтобы убедиться, что никто не идет за ней. Сквозь прозрачные руины она по-прежнему видела льва, сторожившего мраморную лестницу, но теперь… Ей показалось, что «пробужденный» Наксосом идол глядит в ее сторону.

Боясь прослыть трусихой, она не решилась поделиться своими опасениями с Наксосом.

«Мне просто померещилось, – решила Пегги. – Это просто иллюзия, возникшая из-за игры света. Хрустальная статуя не может вертеть головой». Но в глубине сознания свербила боязливая мысль: Наксос не должен был кидать в идола камнем. Раздавшийся от удара звон мог бы разбудить и мертвого… Или даже статую.

– Становится все холоднее и холоднее, – пожаловалась девочка. – Если так пойдет дальше, мы просто заледенеем. Нужно найти, чем разжечь огонь. А ты, Зеб, что ты об этом думаешь?

Зеленоватое существо, принявшее облик Себастьяна, скорчило гримасу неодобрения.

– Слишком холодно, – прошептал Зеб, – от низкой температуры твердеет материя, из которой я сделан. Скоро я не смогу пошевелиться.

– Он прав, – признал Наксос. – Это ведь все равно что сунуть кусок пластилина в холодильник: тот становится твердым, как камень.

– Мне… уже… трудно… говорить… – с трудом выговорил Зеб. – Мой рот онемел… и руки тоже. Я парализован.

Пегги потрогала ладонью его лицо и поняла: и правда, под действием холода Зеб вот-вот окаменеет.

«Он потеряет свою эластичность, – подумала она, – а значит, и свои чудесные способности. Если мы окажемся в опасности, Зеб не сможет нам помочь».

– Я потащу его на спине, – решил Наксос.

Увы, когда он попытался приподнять Зеба, оказалось, что тот от холода приклеился к земле.

– Вот черт! – заворчал золотоволосый мальчик. – Считай, он пустил корни, как столетний дуб! Я и на сантиметр не могу его сдвинуть. Придется оставить его здесь дожидаться, пока мы не разведем костер. Будем надеяться, тепло походного лагеря вернет ему пластичность.

В тот момент среди руин послышался скрип стекла, и Пегги Сью вздрогнула.

– Просто ветер, – шепотом объяснил Наксос. – Он швыряет в стеклянные колонны песком и камешками с равнины. Малейший звук здесь пробуждает самое невероятное эхо. Пойдем, нам нужно найти дрова. Причем срочно: я уже не чувствую собственных ног.

Пегги Сью поспешила за ним.

Вдвоем они углубились в лабиринт развалин.

– Даже вода в фонтанах превратилась в стекло, – заметил мальчик, указывая на широкий бассейн, содержимое которого выглядело как зеркало. На Земле вода бы просто замерзла, здесь же она стала тверже алмаза.

Пегги наклонилась через бортик. В глубине, под зеркальной поверхностью, она различила красных рыбок, совершенно целых, заключенных в прозрачное стекло… Неужели они тоже находятся здесь две тысячи лет?

Пройдя через пролом в рухнувшей стене, ребята оказались в саду, засаженном плодовыми деревьями. Единственная проблема была в том, что деревья тоже оказались хрустальными. Использовать их для разведения огня было невозможно. Чуть дальше Пегги обнаружила стеклянных птиц, застывших на ветке. Наксос, прищурившись, разглядел даже стеклянных мушек и пчел, сидевших на цветах или фруктах.

Пегги Сью почувствовала, что ее одолевают отчаяние и страх.

– Мне кажется, я поняла, что происходит, – прошептала она. – Холод здесь волшебный. Поначалу он кажется обычным, как у нас на Земле, но, усиливаясь, он преобразует то, на что действует. Сначала все превращается в камень, потом в стекло, затем в хрусталь. И в конце концов, набрав наибольшую силу, холод обращает все в алмаз. Дома, растения, живые существа… Вполне возможно, что статуи, которые мы видели, в действительности – бывшие жители города.

– Думаешь, то же самое случится и с нами? – в испуге пролепетал Наксос.

– Боюсь, да, – застонала Пегги Сью. – Наверняка тут какое-то колдовство. Мы никогда не сможем согреться. Не пройдет и двух дней, и мы окаменеем, как бедняга Зеб, и превратимся в две стеклянные статуи. Эта проклятая зима убьет нас!

Не в силах бороться с отчаянием, она бросилась в объятия Наксоса, который крепко сжал ее руками. Их губы почти соприкасались, но подростки едва ощущали тепло дыхания друг друга. Легкие больше не согревали воздух, который они вдыхали.

– Какая неудача, – пробормотал мальчик, – после всех приключений, которые мы пережили, погибнуть таким образом…

Пегги подскочила от ужаса. Она подняла левую руку на уровень глаз, вглядываясь в нее со страхом.

– Мои ногти… – пролепетала она. – Смотри, они превращаются в стекло. У меня стеклянные ногти! Затем настанет очередь зубов, костей… Преображение уже началось!

И вдруг, когда девочка ярко вообразила себя застывшей статуей, ее ослепила вспышка такого яркого света, что она невольно застонала. За какую-то долю секунды тьма рассеялась, как будто на небе взошло солнце, затопив всю планету золотыми лучами.

– Маяк! – завопил Наксос. – Он снова зажегся!

Зной колдовского лета

Едва свет маяка упал на развалины города, как началось невероятное преображение. Для начала ногти Пегги перестали походить на стеклянные и снова стали нормальными ногтями. Затем ужасный холод, мертвящий тела подростков, перестал чувствоваться и сменился мягким теплом. Но на том чудеса не закончились. Изумленная девочка увидела, как хрустальные деревья покрываются живой корой, а мертвые ветви – листьями и как из цветков стали расти плоды.

– Смотри, здесь все возрождается! – воскликнула она. – Это великолепно!

Проклятие отступало. Повсюду вещи и существа, окаменевшие под действием колдовской зимы, снова принимали свой нормальный облик. В фонтанах зажурчала вода, рыбки заплавали на свободе, руины утратили хрустальную прозрачность и превратились в обычные каменные развалины.

– Свет маяка волшебный, – понял Наксос. – Зажигаясь, он уничтожает убийственное действие зимы. Трава снова прорастает между булыжниками мостовой, по стенам вьется зеленый плющ…

Все превращения происходили в таком ускоренном темпе, что плети плюща выглядели как змеи, взбирающиеся по каменной кладке. Пегги подошла к одному из деревьев в саду и сорвала плод, только что появившийся на кончике ветки. Это было странное на вид синеватое яблоко. Почувствовав зверский голод, Пегги впилась зубами в наливной бок.

– Вкусно, – сказала она наконец с облегчением. – Но почему-то напоминает булочку.

Наксос поспешил последовать ее примеру.

Зеб, телу которого в тепле вернулась эластичность, опять присоединился к ним.

– Будьте осторожны, – сказал он, нахмурившись, – это ненадолго.

– Что? – насторожился Наксос, не успев прожевать.

– Хороший свет скоро погаснет, – предрек зеленокожий мальчик, – и тогда зима вновь вернется. Здесь все время так. Пегги Сью, мы не должны терять время. Нужно найти укрытие, пока снова не настала ночь.

– А сколько продлится лето? – спросила девочка.

– Не знаю, – Зеб пожал плечами. – Я только чувствую, вот и все.

Пегги встревоженно оглядела окружающий пейзаж.

Руины выглядели очень романтично, даже красиво. Пожалуй, было бы здорово устроить тут пикник, растянуться на зеленой травке и немного помечтать, а то и обменяться поцелуем с бойфрендом (конечно, при условии, что под рукой окажется подходящий бойфренд).

– Смотри, а настоящих людей здесь нет, – заметил Наксос. – Статуи оказались просто статуями, а не окаменевшими людьми.

– Давай, пока тепло, обследуем руины, – предложила Пегги. – Наберем дров. Если мы найдем какую-нибудь пещеру, то, надеюсь, сможем укрыться в ней от леденящей темноты.

Ребята тут же взялись за дело.

Теперь, когда зимнее колдовство больше не действовало, в воздухе витали запахи пыли, цветущей жимолости и мокрой травы. Птички, прежде застывшие хрустальными изваяниями на ветках, теперь снова обрели оперение и голос. Осы и пчелы гудели среди листвы.

Пегги Сью и ее спутник даже вспотели, настолько стало тепло. Наксос вскоре до того согрелся, что отважился снять свою майку и обвязать ее вокруг пояса. Друзья сновали среди руин, осматривая фундаменты развалившихся зданий. Время от времени они натыкались на восхитительные фрески, на которых были изображены гладиаторы на арене, или схватки людей со львами, или даже морские сражения таранящих друг друга трирем[4] с пылающими парусами и мачтами.

«Жестокая цивилизация, – решила про себя Пегги. – Похожа на цивилизацию древних римлян. Какое же несчастье привело ее в упадок?»

Внезапно, повернув за угол дома, она нос к носу столкнулась с двумя ребятишками в лохмотьях. Оба грязные, бритые наголо, покрытые струпьями. Старшему на вид лет одиннадцать, а младшему – восемь или девять. Руки мальчишек были нагружены фруктами.

– Эй, – крикнул старший, – а ты кто еще такая?

Пегги представилась, стараясь вести себя как можно более вежливо и дружелюбно, потом объяснила причину своего присутствия здесь.

– Меня зовут Ариус, – сообщил подросток-оборванец, – а это мой младший брат Квинтус. Мы вышли на поверхность, как только увидели сквозь щели в земле свет. Самое время – просто умирали с голоду.

– Мы даже съели крысу, – прогнусавил младший. – Она невкусная. Вся в шерсти.

Пегги, едва сдержав гримасу отвращения, спросила:

– Вы живете под землей?

– Да, в старых отопительных тоннелях под общественными банями, где раньше проходили трубы с горячей водой. Это единственный способ спастись от холода. Всю зиму приходится прятаться как можно глубже.

– А сколько она длится? – спросил Наксос.

– Все время, пока длится ночь, – усмехнулся Ариус. – Законы этого мира очень просты, любой поймет: когда темно – холодно, когда светло – тепло. Проблема в том, что невозможно предугадать, когда настанет ночь, а когда день… Все зависит от прихоти маяка. Его фонарь очень старый, он вращается все медленнее, а иногда его вообще заклинивает. Он излучает волшебный свет, но последнее время все чаще и чаще ломается. Тогда темнота длится несколько недель, а то и месяцев. Вот что самое страшное.

– И все вокруг превращается в хрусталь, верно? – заключила Пегги.

– Да, – подтвердил Ариус. – Но это еще не все. Иногда становится настолько холодно, что хрусталь лопается. Вот почему город полон развалин и обломков. Когда-то он был очень красивый, но ночной холод постепенно разрушает его. Через несколько лет от него вообще ничего не останется, последние здания тоже обрушатся… Очень, очень печально!

– Я видел, что стеклянные птички снова оживали, когда на них падал луч маяка, – сказал подошедший Наксос. – А с людьми тоже так происходит?

– Нет, – буркнул Ариус, начиная проявлять признаки нетерпения. – Это работает только на животных. Они устойчивее, чем мы. Могут заснуть хрустальным сном, не умирая, а человек на такое не способен. Людям приходится прятаться в недра земли, если они не хотят замерзнуть насмерть. Никогда нельзя предсказать, сколько продлится день, вы понимаете? Сейчас волшебный свет маяка падает на нас, но он может погаснуть в любую минуту. Говорю же! Все зависит только от каприза фонаря. А он уже очень старый. На вашем месте, я бы позаботился о запасе провизии вместо того, чтобы попусту болтать. Собирайте все, что сможете найти: фрукты, овощи, дрова. Чудо не продлится вечно.

С последними словами Ариус скрылся среди руин, а вместе с ним и его братишка, оставив ошарашенных Пегги и Наксоса среди развалин.

Оба изо всех сил старались сохранить самообладание и не выдать охватившей их тревоги.

– Последуем совету мальчиков, – решила Пегги. – Надо сделать запас провизии, пока еще можно найти хоть что-то съедобное.

Друзья заметили группку людей в лохмотьях, которые, выбравшись из подземелий, рыскали среди растительности, поспешно срывая и хватая все, что хоть немного походило на съедобный плод или корневище. Пегги с Наксосом поторопились заняться тем же самым. Свет фонаря припекал как летнее солнце, но теперь они знали, что его ласковое тепло может исчезнуть в одно мгновение, оставив их на волю смертоносного холода ночи. Медлить было нельзя. Рюкзак Пегги наполнился доверху, и ребята сделали узлы из своих футболок.

Положение осложнилось, когда трое друзей попытались последовать за жителями развалин, которые возвращались в свои подземные убежища. Люди гнали их прочь, а некоторые даже принялись кидать в них камнями.

Ариус и Квинтус торопились в подземные тоннели под зданием терм в числе последних. Уже ныряя в подземный ход, Ариус повернулся к Пегги Сью и крикнул:

– Вам придется справляться самим! Вы здесь чужаки, а места в убежище для своих не хватает. Попробуйте найти другое пристанище. Так будет лучше, если вы не хотите, чтобы вас побили камнями. Удачи!

И он исчез, а вслед за ним и его братишка.

– Похоже, гостеприимство у местных жителей не в почете, – пробормотал Наксос. – Насколько я понял, здесь каждый сам за себя.

Пегги стиснула кулаки. Жаловаться и негодовать было бессмысленно. Время поджимало. Она повернулась, чтобы рассмотреть маяк, но свет был такой яркий, что ей пришлось зажмуриться. Если бы она продолжала глядеть на него, то наверняка бы ослепла.

Сколько они ни лазили по руинам, им так и не удалось найти никакого подходящего укрытия. Все подвалы, склепы и ниши, которые им попадались, были чересчур открыты и не могли служить надежным убежищем от холода. На каждом перекрестке они пробовали звать Джеффа, но тщетно – парень как будто испарился.

– Если он нашел себе укрытие, значит, оказался удачливее нас, – вздохнул Наксос. – Потому что лично я не представляю, где мы могли бы спрятаться.

– Пожалуй, есть один вариант, – сказала Пегги, задумчиво почесывая в затылке.

– Какой?

– Зеб… Он сможет превратиться в эскимосский домик-иглу. И когда свет маяка погаснет, мы заберемся внутрь. Получится нечто вроде живой палатки, которая укроет нас от холода.

Наксос с сомнением покачал головой.

– Вообще-то идея неплохая, – сказал он, – но не стоит забывать, что от холода Зеб, то есть материал, из которого он сделан, застынет, как случилось в прошлый раз. Пройдет совсем немного времени, и он превратится в камень. К тому же придется оставить какое-то отверстие, если мы не хотим оказаться замурованными заживо и задохнуться внутри.

Повернувшись к Зебу, Пегги спросила:

– Как думаешь, ты мог бы сделать это?

Зеленокожий мальчик кивнул и заговорил в своей любимой манере – о себе в третьем лице:

– Да. Но как только Зеб окаменеет от холода, он уже ничего не сможет сделать для Пегги Сью и Наксоса. Все его способности восстановятся, только когда вернется тепло.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула девочка, – придется довольствоваться тем, что есть. Все равно это лучше, чем превратиться в хрустальные изваяния.

Следующий час они провели, выбирая наиболее подходящее место для разбивки лагеря. Чувствуя, что усталость одолевает их, они сели на террасе полуразрушенной виллы и оглядели с нее город.

– Как я понял со слов Ариуса, день может продлиться три недели, три месяца, три года или даже три минуты, – рассуждал Наксос. – Верно?

– Так и есть, – устало пробормотала Пегги, ощипывая гроздь винограда. – Все зависит от фонаря. Если он сломается, ночь установится надолго.

– Тогда надо попробовать его починить, – предложил мальчик.

– Я как раз думала о том же, – улыбнулась девочка. – Пыталась сообразить, как забраться на вершину башни.

– Ты видела ее стены? Гладкие, как стекло. Ни малейшей щели между камнями, из которых она сложена. Бесполезно даже надеяться поиграть в альпинистов. Придется придумать что-нибудь другое.

– Если бы мы могли вернуть летучий ковер… – жалобно протянула Пегги. – Все проблемы были бы решены.

Поскольку становилось все жарче и жарче, друзья прилегли в тени еще не обвалившейся стены и в конце концов уснули. Как только они закрыли глаза, каменный лев у подножия мраморной лестницы едва заметно мигнул: его веки дрогнули. Всего на одно мгновение, но так было на самом деле.

Увы, Пегги Сью и Наксос этого не заметили.

Волшебный урожай

Пегги Сью разбудило жужжание мух: последние несколько минут оно было каким-то особенно громким.

«Похоже на рокот газонокосилки», – подумала она, усаживаясь. И, вздрогнув от отвращения, увидела у своих ног муху, которая с жужжанием оглаживала себе крылышки. Проблема только в том, что размерами муха не уступала крупной крысе.

С трудом сдерживая готовый сорваться крик, девочка потрясла Наксоса за плечо. Золотоволосый мальчик распахнул глаза, ничего не понимая спросонок.

– Поверить не могу, – пробормотал он через секунду. – Откуда чудовище взялось?

– Тут есть и другие, – шепнула девочка. – Посмотри вокруг: пчелы, осы, мухи – это те самые хрустальные насекомые, которых зима приморозила к стеклянным цветкам.

– Да ладно! Они же были совсем маленькие! – запротестовал Наксос.

– А здешнее солнце позволило им вырасти сверх обычных размеров. С растениями происходит то же самое. Ты видел, что случилось с цветами и кустами? Они покрыли все руины. Розы сейчас огромные, как колеса грузовика, а совсем недавно, когда мы легли отдохнуть, были нормального размера. Можно подумать, пока мы спали, они подпали под действие какого-то колдовства…

Зеб оживился, как бывало всякий раз, когда зеленокожий мальчик собирался высказать свое мнение.

– Это все свет фонаря, – сообщил он. – Он слишком надолго задержался на одном месте, вместо того чтобы вращаться и освещать остальные участки местности…

– И что с того? – спросил Наксос.

– Все, на что падает свет, начинает расти… а поскольку он слишком долго остается на одном месте, все растет слишком сильно… Понимаешь?

– Я поняла, что ты хотел сказать, – прошептала Пегги. – Свет маяка вызывает ускоренный рост того, что освещает.

– Ничего себе! – всполошился Наксос. – Если бы мы заснули не в тени старой стены, мы сейчас и сами уже стали бы великанами!

Восхищенные и испуганные разом, трое друзей прошли немного в сторону сада, стараясь не покидать зоны тени, которая спасала их от внушающих опасение лучей маяка.

Зелень уже разрослась настолько, что почти погребла под собой руины древнего города. Кусты превратились в буйные джунгли, сорняки выросли с небольшие деревца, папоротники походили на доисторических гигантов, а фрукты превосходили все мыслимые размеры.

Время от времени из кустов с оглушительным жужжанием вылетали гигантские насекомые и исчезали за поворотом стены.

– Ты видел? – спросила вдруг Пегги придушенным голосом. – Эта божья коровка была размером с корову…

Девочка села на краю затененной зоны и задумалась. В голове у нее зрела одна мысль…

– О чем ты думаешь? – поинтересовался Наксос.

– Думаю, нам стоит воспользоваться свойствами волшебного луча для того, чтобы вернуть нормальные размеры синему псу и волкам, – живо откликнулась Пегги. – Более удачного случая может и не представиться.

И, сунув руку в карман, она извлекла оттуда крохотных зверей – жертв беспорядочной миниатюризации школы супергероев. Понизив голос, чтобы ненароком не оглушить их, девочка объяснила им, что намерена сделать. Синий пес тут же потрусил в освещенную часть сада, а волки припустили за ним.

– Понятия не имею, сколько времени это может занять, – озабоченно произнесла Пегги Сью.

– Я бы сейчас, кажется, быка съел, а ты? – начал Наксос. – Мне кажется, местные овощи-фрукты не очень-то питательные. Я чувствую себя слабым, как новорожденный младенец. Очень хочется пойти и нарвать еще вон тех фруктов. Что скажешь?

Пегги сморщила нос. Она тоже проголодалась и все-таки сознавала, что выходить на солнце по-настоящему опасно.

– Волшебный свет подействует на те части нашего тела, которые окажутся под прямыми лучами, – заметила она. – Это означает, что головы, руки и все, что не прикрыто одеждой, станет огромным.

– Зеб может превратиться в зонтик, – предложило зеленокожее создание.

– Нет, – вздохнула Пегги, – ничего не получится, ты ведь тоже изменишься. Сейчас жарко, значит, в данный момент световые лучи очень мощные. Посмотри только на мух – за последние несколько минут они еще выросли.

– Точно, – признал Наксос. – И наоборот, все, что в тени, осталось таким же, как было. Ладно, пойду осмотрю дом, вдруг найду что-нибудь, под чем мы сможем спрятаться.

– Хорошо, иди. А я побуду здесь, послежу, как будет расти синий пес. Мне кажется, он уже стал немного побольше.

Девочка с радостью наблюдала, как ее верный друг растет буквально на глазах. С тех пор как он стал крохотным, ей очень его не хватало. И все же она опасалась, как бы гигантские насекомые не попытались его съесть. Именно поэтому Пегги вооружилась палкой и встала у кромки газона, готовая броситься на защиту пса в случае опасности.

Ей совсем не нравились птички-корольки, похожие теперь на пернатых слонов, которые расхаживали по верхнему краю полуобвалившейся стены.

– Если так пойдет дальше, – шепнула Пегги зеленокожему Зебу, – они станут такими огромными, что мы по сравнению с ними окажемся не больше червячка. И если птицы вздумают нас склевать…

Наксос наконец вынырнул из развалин дома, таща в руках большую медную миску.

– Я нашел только это, – сообщил он. – Надо бы все же осмотреть окрестности, и если я надену ее себе на голову, она может стать отличной каской. Разве нет, как думаешь?

– Надеюсь, – с некоторым колебанием ответила Пегги. – Но если заметишь что-то странное, немедленно возвращайся той же дорогой. Ладно?

– Хорошо, – отозвался золотоволосый мальчик, водружая себе на голову медную миску на манер рыцарского шлема (честно говоря, с тазиком на голове он выглядел довольно глупо, но Пегги не решилась сказать ему об этом, ведь то, что мальчик собирался сделать, было довольно опасно).

Наксос выскочил на солнце. Как только он покинул тень, миска на его голове засияла, как будто вбирая в себя все лучи маяка. Металл, из которого она была сделана, тут же разогрелся и начал расширяться.

«Я под ней задыхаюсь! – подумал подросток, ускоряя шаг. – Вот ведь наказание! Моя каска греет так, будто я тащу на голове котел с кипятком! Если это не прекратится, скальп у меня скоро поджарится, как бифштекс на сковородке!»

Он старался шутить сам с собой, чтобы сохранить присутствие духа, но его решимость быстро таяла.

«Пегги права, – подумал Наксос, – разведка будет совсем не такой простой, как я себе представлял».

Мальчик стиснул зубы, потому что миска стала уже очень горячей. Не в силах больше терпеть обжигающий жар, он нагнулся, сорвал несколько мясистых листьев и попытался сделать из них защитную прокладку, подсунув между собственной макушкой и адски пылающей миской. Увы, облегчение было недолгим.

«Медлить не стоит, – решил Наксос, – сейчас сорву несколько плодов и пойду назад… мероприятие займет не больше трех минут».

Скоро он заметил, что, пожалуй, рассуждал чересчур оптимистично. Во-первых, фрукты продолжали расти и стали совершенно нетранспортабельными; а во-вторых, миска тоже подросла в размерах и становилась все шире, все глубже и тяжелее. Если в начале своего похода Наксос почти не замечал ее веса, то теперь чувствовал, что его шея вот-вот сломается под чудовищным грузом. Теперь миска весила раза в два больше по сравнению с тем, какой он подобрал ее в подвале заброшенной виллы.

Борясь с паникой, мальчик сорвал огромную ягоду ежевики с колючего куста, сунул ее под мышку и торопливо повернул назад. Вдруг почувствовал, что ноги его не держат: проклятая миска давила на затылок, как наковальня. Еще немного, и она буквально вдавит его в землю…

Пот тек с Наксоса ручьем. Ослепленный чересчур разросшимся «шлемом», он уже не знал, в каком направлении двигаться. К счастью, голос Пегги Сью помог ему сориентироваться и отыскать дорогу к вилле.

Последние метры дались ему с огромным трудом. Под конец он не выдержал, отшвырнул миску и бросился бежать, надеясь, что волшебный свет не успеет деформировать его тело. Он рухнул под ноги Пегги Сью, чуть не раздавив добытую ягоду.

Усевшись в тени, ребята отломили по кусочку огромного плода, чтобы подкрепиться.

– Как вкусно! – воскликнула девочка. – В жизни не пробовала ничего столь же ароматного.

– Я тоже, – согласился Наксос.

Ребята лакомились, наблюдая за тем, как брошенная в траву миска продолжает увеличиваться под действием света. Через час она стала уже размером с плавательный бассейн!

– Похоже, свет действует не на все материалы, – заметила Пегги Сью. – Ты видел? Здания не меняют своих пропорций.

– Наверное, дело в химическом составе, – пробурчал Наксос с набитым ртом. – Металл ведь хорошо проводит тепло, поэтому и расширяется сильнее, чем камень.

К тому времени, когда они покончили с едой, синий пес и волки уже вернулись к нормальным размерам. Пегги крикнула своему четвероногому приятелю, чтобы он спрятался в тень, но тот упрямо продолжал торчать на солнце.

– Атомная сосиска! – радостно пролаял он. – Это солнце просто гениальное! Я хочу стать большим… Всегда мечтал иметь более внушительный рост. Скажем, как лошадь… Да, да, точно! Я подожду, пока стану размером с лошадь. Тогда ты сможешь ездить на мне верхом…

– А ну-ка иди сюда! – велела девочка. – Перестань валять дурака. Местное солнце опасно…

– Как лошадь! – упорствовал пес. – Ты подберешь мне красивое седло и сбрую, и я буду катать тебя по полям. У меня здорово получится скакать галопом…

Не выдержав, Пегги вскочила, подбежала к псу, схватила его за загривок и втащила на затененную террасу, где он был надежно защищен от лучей маяка.

– Эй! – запротестовал пес. – Ты рушишь мою мечту, так не годится! Ты лишила меня великой судьбы. Я всегда знал, что рожден стать лошадью…

– Достаточно, успокойся! – прикрикнула на него Пегги. – Совсем голову потерял. Можно подумать, ты захмелел от волшебного света, у тебя от него все мозги спеклись.

– Да, но быть лошадью так здорово… – проскулил пес.

Переживая от того, что он так расстроился, Пегги крепко обняла его. Она была счастлива, что верный друг вернулся к ней.

– Мне так тебя не хватало! – пробормотала она. – Невыносимое ты создание…

Волки, реагируя на происходящее более спокойно, встряхнулись и ушли с солнца. Будучи животными, привычными к опасности, они быстро сообразили, что лучше держаться подальше от золотистых лучей. Один из волков клацнул челюстями, когда гигантская муха имела неосторожность приблизиться к его морде, и лишенное головы насекомое покатилось по траве.

– Если бы мы выбрались позагорать на солнце совсем голыми, то выросли бы гармонично, – строил предположения Наксос. – А став великанами, смогли бы защититься от любого нападения, не прибегая ни к чьей помощи. Что ты об этом думаешь?

Пегги Сью пожала плечами, выдавая свои колебания.

– А потом? Вдруг мы никогда не сможем вернуть себе обычные размеры? Будем обречены оставаться гигантами до конца своих дней… Нет, мне твоя идея не очень нравится.

– Ты слишком благоразумная, – ворчливо упрекнул ее мальчик, явно испытывая разочарование. – А мне кажется, было бы здорово. Пожалуй, я попробую.

И, подкрепляя слово делом, он стащил майку через голову.

– Не делай этого, – раздался голос у него за спиной. – Ты очень быстро об этом пожалеешь.

Невдалеке стоял Ариус, который выбрался из глубин подземелья, весь покрытый пылью. Его младший братишка Квинтус, как всегда, держался на шаг позади него.

– Мы решили, что в одиночку вам ни за что не справиться, – пробурчал старший, объясняя свое появление. – Вот и решили вернуться, чтобы предложить вам помощь.

– Очень мило с вашей стороны, – отозвалась Пегги. – Должна признаться, пока мы справляемся не очень…

– Как так? – возмутился Наксос, уязвленный до глубины души. – А мне лично кажется, что мы держимся очень даже молодцом!

Ариус хихикнул. Несмотря на тощее личико, щербатые зубы и грязные волосы, он был не лишен некоторого обаяния.

– Это ты-то молодец? – заворчал он, с презрением взглянув на Наксоса. – Ты же только что собирался идти скакать по солнышку нагишом! Ты хоть понимаешь, что бы с тобой стало?

– Я бы превратился в великана.

– Да, сначала ты начал бы расти, верно, но очень скоро стал бы стремительно стареть, – пояснил Ариус. – На людей свет маяка действует именно так. Через час ты был бы великаном тридцатилетнего возраста, а через три часа твое тело стало бы дряхлеть и стареть. Вот почему мы живем под землей. Если хочешь безнаказанно находиться на солнце, нужно надевать специальный комбинезон, который не пропускает солнечные лучи. К сожалению, на всех их не хватает, они есть только у вождей.

Ариус говорил уверенно и смотрел Пегги Сью прямо в глаза, как будто хотел произвести на нее впечатление. Через прорехи в лохмотьях просвечивало его костлявое тело с торчащими ребрами. Он не был хорош собой, но все же в его безобразии было нечто симпатичное. Может быть, брызжущая жизненная энергия?

– Вы правильно сделали, что спрятались в тени, – заключил мальчик, – ваша одежда не создает достаточной защиты от света.

Пегги Сью тут же подумала о скафандрах, которые они бросили на месте своего приземления.

«Нам следовало их сохранить, – подумала она. – Но они были такие тяжелые! Я не представляла себе, как идти через пустыню с таким панцирем на теле».

– А как же фрукты и мухи? – заметил Наксос. – Они-то ведь не стареют…

– Верно, – согласился Ариус. – Но в какой-то момент, из-за того что они все время продолжают расти, просто взорвутся. Вы сами скоро увидите, если свет так и останется в этой части сада.

Пегги принялась озираться, стараясь охватить взглядом окружающий пейзаж, но слепящий свет вынудил ее отвести глаза.

– Если я правильно понимаю, за пределами освещенной зоны всегда зима?

– Да, – подтвердил Ариус. – А когда световой луч снова начнет двигаться дальше, хрустальная зима установится и здесь. В ту же секунду, едва на руины опустится ночь, на нас обрушится чудовищный холод. Вообще-то фонарь маяка должен вращаться вокруг своей оси, чтобы его света всем доставалось поровну. Поначалу он отлично работал, но потом поломки стали случаться все чаще и чаще. Фонарь или застревает на месте, или гаснет. Однажды мы на целых три месяца остались без света, в полной темноте. Ничего нигде больше не росло, и мы тогда чуть не умерли с голоду.

Маленький Квинтус, которому быстро надоело слушать болтовню подростков, подошел к синему псу и погладил его, а потом, расхрабрившись, попытался сесть на него верхом.

– Эй! А ну-ка прекрати! – телепатически прикрикнул на него пес. – Я тебе не лошадь! Очень сожалею… Я хотел ею стать, но мне не дали такой возможности.

– Чтобы защититься от солнца, – продолжал Ариус, – советую вам нарвать лиан и переплести их. Тогда у вас получится нечто вроде ткани, которая примерно на час будет непроницаема для световых лучей. Потом она, правда, воспламенится. Но все-таки это лучше, чем ничего.

Мальчик оторвал от стены побег вьющегося растения и принес его Пегги Сью, чтобы показать, насколько плеть гибкая и податливая.

– Больше мне нечего тебе предложить, – вздохнул Ариус. – И никогда не тащите с собой много вещей. Если световой луч продолжит движение, следуйте за ним – так вы сможете спастись от хрустальной зимы. В обычных условиях фонарь тратит на полный оборот двенадцать часов. И еще: световой луч имеет форму веера – чем дальше от маяка, тем он шире.

– Почему же вы остаетесь у подножия башни? – удивилась Пегги Сью.

– Потому что здесь овощи и фрукты растут быстрее, чем где-либо еще, и их можно быстро срывать. Удаляясь от маяка, свет теряет свои волшебные свойства. Там растения растут медленнее или вообще не растут. И плоды у них совершенно безвкусные.

Ариус хотел прибавить что-то еще, как вдруг откуда-то из руин донесся громкий скрежет. Личико малыша Квинтуса тут же предательски сморщилось от страха.

– Ох, до чего же я это не люблю… – пробормотал Ариус, оглядываясь через плечо.

– Что? – всполошилась Пегги. – Что еще случилось?

– Лев… – захныкал Квинтус. – Лев просыпается…

– О чем он? – нетерпеливо спросил Наксос.

– Входя в город, вы должны были миновать развалины большой мраморной лестницы, – зашептал Ариус. – У ее подножия стоит огромный каменный лев…

– А, – перебил его Наксос, – мы видели хрустальную статую.

– Нет, не статуя, – поправил его Ариус. – Боюсь, у меня для вас плохая новость: то, что вы видели, – настоящий лев. Бальбас, прежний хранитель города. Зимой он выглядит как статуя из стекла, но волшебный свет возвращает ему истинный вид. Поскольку лев очень большой, времени на его оживление уходит больше, чем у мух и птичек, вот и все.

– Настоящий лев? – переспросила Пегги. – Не шутишь? Да он, наверно, высотой метров десять!

– Нет, больше десяти. Тринадцать метров, если быть точным. Вот почему ему требуется больше двух часов, чтобы выйти из оцепенения. Ведь нужно, чтобы тепло проникло в самое сердце хрусталя. Тогда кровь льва становится жидкой и снова начинает бежать по венам. В прежние времена он охранял город и отгонял от него врагов. Его специально научили нападать на чужаков. Ни мне, ни моему брату опасность не грозит, потому что мы родились здесь; а вот для вас, увы, дело обстоит иначе.

Синий пес вдруг заволновался. Тревожно ощерившись, он подошел к Пегги Сью.

– Пахнет хищным зверем! – сообщил он. – Да, воняет, как в зверинце. Мне кажется, мальчик говорит правду.

– Что же нам делать? – простонала Пегги. – Скажи, ты сможешь договориться, чтобы нас пустили в ваше подземелье?

– Нет, – покачал Ариус головой с виноватым видом. – Вас туда не пустят. Я ведь вам уже говорил… Чужаки не имеют права входить в подземные тоннели. Если вы будете настаивать, вас просто убьют.

– Как мило! – гневно прошипел Наксос. – Значит, мы должны смириться с тем, что лев нас сожрет? Так, что ли?

– Необязательно, – возразил Ариус. – Лучше всего попытаться выиграть время, используя лабиринты руин. Перемещайтесь, никогда не стойте на месте! Бальбас движется медленно, он с трудом выходит из оцепенения. Если повезет, вы сможете даже проскочить у него между лапами.

– Не вечно же нам так бегать! – буркнул золотоволосый мальчик. – Особенно если придется избегать освещенных мест. Это будет не так-то просто.

– Фонарь когда-нибудь обязательно стронется с места, – заверил их Ариус. – И тогда свет быстро заскользит вправо, лев не сможет поспевать за ним. Когда холод и ночь застанут его среди руин, Бальбас снова обратится в изваяние. Понимаете? Вам нужно продержаться до возвращения зимы. Это ваш единственный шанс спастись.

Когда лязгают челюсти…

Пегги Сью старательно твердила сама себе, что ни в коем случае нельзя поддаваться панике. Взобравшись на вершину полуразрушенной стены, она пристально вглядывалась в простиравшийся перед ней пейзаж. По обеим сторонам от светового потока, струившегося от маяка, царили мрак и холод. Освещенная зона выглядела похожей на ломтик торта, повернутый острием к таинственной башне. Внутри треугольника буйствовала растительность, разрастаясь буквально на глазах. Овощи и фрукты раздувались до немыслимых размеров, и в конце концов некоторые из них взрывались, осыпая все вокруг дождем из брызг сока и семечек. Руины утонули в пышной зелени, и только кое-где над джунглями высились уцелевшие мраморные колонны да фронтоны древних полуразрушенных храмов.

«Похоже на город инков, поглощенный девственным лесом», – подумала девочка.

Приложив руку козырьком поверх бровей, она старалась разглядеть высокую лестницу, у основания которой высилась «статуя» грозного стража. Буйная зелень отнюдь не облегчала ей задачу.

Наконец зеленая завеса качнулась под порывом ветра, и она увидела величественную вереницу мраморных ступеней, у основания которых поджидал в засаде хищник. Он все еще стоял на своем пьедестале, застыв в позе, придававшей ему обманчивое сходство с изваянием, но по его шкуре время от времени пробегала дрожь, обрисовывая контуры могучих мышц.

«Зверь такого же цвета, как и камень, – подумала Пегги. – И когда неподвижен, то и вправду похож на статую…»

От невероятного зрелища у нее захватило дух. Лев медленно просыпался. Он внезапно приподнял переднюю лапу и выпустил когти, которые ярко блеснули в свете маяка. Затем, закинув голову назад, широко зевнул, раскрыв широченную пасть, в которую свободно мог бы проехать грузовик.

Пегги стиснула кулаки. Наконец чудовище, встряхнувшись, спустилось с пьедестала. Его хребет и хвост колыхались замедленно, как будто он с трудом выходил из сонного забытья.

«Наверное, он весит, как целый теплоход!» – усмехнулась про себя девочка.

Когда она уже была готова пуститься наутек, лев вдруг повернул голову в ее сторону и посмотрел ей прямо в глаза.

«Он заметил меня…» – ужаснулась Пегги, сжимаясь в комок и мечтая стать размером с микроб.

Зверь тут же издал рев, который прокатился по разрушенному городу, как грохочущая лавина.

На этот раз Пегги потеряла равновесие и скатилась со стены вниз. К счастью, Зеб был рядом и подхватил ее своими эластичными руками, так что она почти не ушиблась.

– Л-лев… – пролепетала девочка, заикаясь, – лев знает, что мы здесь.

– Бальбас еще ни разу никого не упустил, – пробормотал Ариус. – Он будет преследовать вас без устали. Каждый раз, сожрав кого-нибудь, Бальбас становится немного больше, а поначалу был размером с обычного льва. Подсчитайте сами, сколько бедолаг он должен был переварить, чтобы стать таким, как сейчас! Ну все, мы с братишкой должны возвращаться обратно в подземелье. Желаю вам удачи! И помните, что я говорил: никогда не оставайтесь на месте. Ваш единственный шанс выжить – бежать быстрее, чем лев. Не пытайтесь спрятаться в подвалах или других укрытиях, он быстро сумеет расширить в них проход ударами когтей. Двигайтесь… все время будьте в движении…

Ариус схватил Квинтуса за руку и побежал к спуску в свой подземный мир.

– Не очень-то они храбрые, эти ребята! – прошипел им вслед Наксос с презрением.

– Ладно, не злобствуй, – перебила его Пегги. – Все-таки они нам помогли.

Волки, напуганные приближением огромного хищника, дрожали и поскуливали, поджав хвосты.

Заросли вокруг трещали, ветхие стены осыпались каждый раз, когда Бальбас делал шаг. Синий пес, используя свои телепатические способности, попытался прозондировать сознание монстра.

– Он разгневан, – сообщил пес. – Его специально обучили уничтожать всякого чужака, который окажется в черте города, а зверь недостаточно умен, чтобы понять, что самого города уже давно нет. Он намерен выполнить свой долг до конца. К счастью, лев пока во власти оцепенения. Его левая задняя лапа все еще неподвижна, поэтому он прихрамывает. Тем лучше для нас!

– Точно, – вздохнул Наксос. – Ну что, все поняли правила игры? Мы должны постоянно перемещаться, причем не покидая теневой зоны. Если это окажется невозможно, стараемся спрятаться от света под чем угодно: под листвой или лоскутом ткани. Зеб, ты будешь охранять Пегги…

– А может, мне принять облик большого валуна или скалы? – предложил зеленокожий мальчик. – Тогда вы могли бы спрятаться у меня внутри, и лев бы вас не заметил.

– Нет-нет, не сработает, – вмешался синий пес. – У монстра тонкий нюх, зверюга быстро поймет, что «скала» живая, и проглотит ее вместе с ее содержимым.

Нужно было бежать, в том уже не оставалось сомнений. Каждый шаг исполинского животного вызывал настоящие обвалы среди полуразвалившихся стен.

– Он приближается… – простонал Наксос.

– Нам будет нелегко от него скрыться, – пожаловался синий пес. – Со своим обонянием лев легко отыщет наш след.

– Давайте для начала двигаться внутри руин, – предложила Пегги, – может, по дороге сумеем прихватить какие-нибудь вещи, пригодные для защиты от солнца: зонтики или плащи…

– Согласен, – кивнул золотоволосый мальчик, – а теперь хватит болтать, пора сниматься с места. Надеюсь, удача будет на нашей стороне.

И они ринулись в лабиринт полуразрушенных зданий, стараясь все время держаться в тени. Заросли частенько перекрывали им путь. Цепкие плети ежевики, продолжая расти, стали прочными, как стальная колючая проволока; и их переплетения образовали такие заслоны, перед которыми ребятам приходилось разворачиваться в поисках обходного пути.

Изматывающая гонка продолжалась среди высокой травы и обломков каменных стен. Время от времени Пегги и ее друзья натыкались на увитую плющом статую или древний храм с прекрасной колоннадой, но им было некогда любоваться этой красотой: лев шел за ними по пятам. Его тяжелое дыхание отравляло воздух вокруг.

«Он как будто дышит мне в затылок, – думала девочка. – Такое ощущение, словно монстр уже совсем рядом».

Иногда Пегги Сью оборачивалась, и каждый раз ее охватывала дрожь, когда она наталкивалась на неподвижный, неотрывно следящий за ней взгляд колоссального хищника.

«Лев ни на мгновение не упускает меня из виду… – с ужасом поняла девочка. – Он выбрал меня! Именно меня он собирается сожрать первой».

Синий пес лаял, побуждая ее продолжить бег. Поначалу у ребят возникла идея двигаться по самым узким и извилистым улочкам в надежде, что Бальбас из-за своих размеров не рискнет в них соваться, но они ошиблись. Зверя ничуть это не смущало: застревая где-нибудь, он просто встряхивался, обрушивая фасады стеснявших его домов. Лев двигался медленно, но неустанно, и Пегги начинала понимать, что им будет нелегко оторваться от погони.

Кроме того, зона тени была не бесконечна. Неминуемо близился момент, когда беглецы преодолеют ее всю и будут вынуждены выскочить на открытое место, залитое светом.

– Думаю, наш преследователь об этом знает, – пропыхтел синий пес. – Он нарочно хочет заставить нас выбежать на солнце. Тогда мы начнем расти, становиться крупнее… Через четверть часа мы станем гораздо более привлекательной добычей. Получится отличный обед для него – на наших костях нарастет столько мяса…

Пегги Сью остановилась внутри здания, украшенного великолепными фресками. Она совсем запыхалась, ноги едва держали ее.

– Что ты делаешь? – встревожился синий пес. – Сейчас не время прохлаждаться!

– Я больше не могу, – простонала девочка. – Если не отдохну, то просто потеряю сознание.

Она рухнула на оказавшееся рядом пропыленное сиденье. Стены вокруг нее сотрясались от тяжелой поступи льва. Скоро фрески начали трескаться – по улице прокатился оглушительный рык монстра.

– Лев уже всего в полусотне метров от нас, – протявкал синий пес, следивший за преследователем через разлом в кладке. – Он выглядит так, будто сделан из камня, и при этом живой. Но, к сожалению, животному такого размера невозможно нанести никакую рану… Его кожа толще, чем у носорога!

Наксос, возглавлявший их маленький отряд, встревожился из-за отсутствия Пегги и вернулся назад.

– Что вы тут расселись? – возмутился он. – Разве не видите, что через десять минут лев нас нагонит?

Девочка с трудом поднялась. Ее бледное лицо осунулось от усталости.

– Тогда побежали дальше, – сказала она обессилено.

– Теперь нам будет еще труднее, – предупредил Наксос. – Потому что придется покинуть зону тени – мы уже добрались до конца квартала, где уцелевшие дома позволяли избегать открытого солнца. Перед нами только разрозненные руины.

– Значит, нужно придумать, из чего соорудить зонтики, – сказала Пегги Сью.

– Я смотрел везде, где пробегал, – ответил мальчик, – но так и не нашел ни клочка ткани. Но зато вон в том здании нашел старый оружейный склад. Там полно заржавленных доспехов, шлемов, старых щитов. Можно было бы их надеть…

– Пойдем-ка взглянем на них, – решила Пегги.

Они побежали дальше. К счастью, колючие заросли, которые не прекращали расти, сплелись в густую сеть, и лев в нее попался. Было слышно, как он рычит, выпутываясь из ловушки, чьи стальные колючки царапали его шкуру.

Подростки добрались до старинного арсенала, который обнаружил Наксос.

– Наверное, здесь когда-то были казармы, – предположил он. – Или школа гладиаторов. Доспехов тут хватит, чтобы снарядить целую армию.

– Они очень тяжелые, – заметила Пегги. – Не забывай, что, как только мы окажемся под лучами волшебного света, металлические вещи начнут увеличиваться. Через считаные минуты ты уже не сможешь выдерживать их вес. Твои собственные доспехи тебя раздавят!

– И все-таки придется довольствоваться тем, что есть, – буркнул мальчик. – Больше мне нечего тебе предложить.

– Тогда давай используем щиты, – решила девочка. – Мы будем держать их плашмя над головой, как зонты, и тень от них защитит нас. По крайней мере на то время, пока мы будем в состоянии нести их на вытянутых руках.

– Хорошо, тогда пусть каждый возьмет себе по одному, – крикнул Наксос.

Ребята быстро обменялись взглядами. Они были все в поту, грязные и напуганные, но, однако, не могли позволить себе роскошь поддаться панике.

Пегги Сью схватила один из больших прямоугольных щитов. Он был весь покрыт ржавчиной, но оказался еще довольно крепким и не слишком тяжелым. Она просунула руку под кожаную лямку, за которую его можно было приподнять.

– Не отходи от меня ни на шаг, – велела Пегги синему псу. – Двигайся в моей тени и не вздумай выходить на свет.

– А куда подевались волки? – вдруг спохватился Наксос. – Что-то я их не вижу. Сначала бежали впереди меня, а потом куда-то делись…

– Ох, – вздохнул синий пес, – мне кажется, я догадываюсь, что они задумали. Хотят предпринять безнадежную атаку.

– Что ты имеешь в виду?

Синий пес покачал головой, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Думаю, сейчас волки ходят по освещенному месту, чтобы стать как можно крупнее, – пояснил он. – Когда решат, что достигли нужного размера, вернутся, чтобы напасть на льва. Они собираются сделать это ради Пегги, чтобы спасти ее, поскольку считают ее своей королевой.

– О нет… – простонала девочка. – Ведь лев их сожрет! Волки никогда не смогут стать достаточно сильными, чтобы его одолеть!

– Я знаю, но их долг поступить именно так.

Больше пес ничего не успел прибавить, потому что земля вдруг содрогнулась под их ногами: волки ринулись в наступление. Синий пес угадал верно. Смекнув, какую выгоду можно получить от волшебного света, волки вышли из тени, чтобы пробыть как можно дольше на открытом пространстве. Понадобилось всего лишь четверть часа, чтобы их размеры увеличились вшестеро. И все же, несмотря на впечатляющее увеличение собственных мышц, они были недостаточно велики, чтобы одержать верх над Бальбасом – исполинским львом, сторожившим разрушенный город.

Пегги Сью увидела, как грозная стая со вздыбленной шерстью и ощеренными клыками промчалась мимо здания, в котором прятались ребята. Оскалив пасти, волки бросились на монстра, стараясь проскочить между его лап и укусить его за горло или за брюхо. Но лев был начеку. Без особых усилий он сожрал их одного за другим так же легко, как будто это были обыкновенные крольчата.

– Какой ужас! – вскричала Пегги, и ее глаза наполнились слезами. – Они отдали свои жизни за нас…

– За тебя, – поправил ее синий пес. – Ты ведь была их предводительницей. Волки просто выполнили свой долг. Гордые и преданные звери! Думаю, они были рады возможности погибнуть в бою.

– Хватит сентиментальничать, – вмешался Наксос. – Поскольку наше положение только продолжает ухудшаться, думаю, нам пора трогаться.

– Я пойду позади Пегги, – решил Зеб, – буду охранять ее со спины. Если лев нагонит нас, я что-нибудь придумаю… Не обращайте на это внимания, вы ведь знаете, я не могу умереть, я ведь не человек. Не пугайтесь. Идите вперед и не заботьтесь обо мне.

Пегги почувствовала, что ее сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

– Зеб, – взмолилась она, – только, пожалуйста, не делай глупостей…

– Все, пошли! – скомандовал Наксос. – Лев уже кончил облизываться и теперь направляется к нам.

Друзья бросились вперед. От освещенной зоны их отделяло последнее здание. За ним простиралась голая равнина без каких-либо существенных укрытий, из всей растительности лишь кое-где виднелись разрозненные пучки жесткой травы. Спекшаяся и потрескавшаяся земля как будто состояла из безжизненных каменных плит. Свет жег нестерпимо, заставляя впаянные в камни кусочки слюды сиять, как бриллианты.

Пегги остановилась на краю последнего пятачка тени, задыхаясь от ужасающего жара, исходившего от этой пустыни. Кое-где возвышались несколько колонн да еще чья-то конная статуя, но их тени были так ничтожно малы по сравнению с бескрайней равниной, такой пустой, такой разоренной…

Безнадежное отчаяние охватило Пегги Сью, которая из последних сил цеплялась за свой щит. Она готова была броситься бежать даже без всякого прикрытия, но куда? Сколько она ни вглядывалась вдаль, не могла разглядеть ни одного хоть мало-мальски годного убежища.

– Ну вот, – выдохнул Наксос, – решено, побежали дальше. Нужно попытаться добраться до той статуи – вон там, вдали. Она наверняка отбрасывает немного тени. Возле нее и отдохнем, если лев будет еще не слишком близко. Согласны?

Все покивали головами, не веря сами себе. Золотоволосый мальчик поднял свой щит над головой и побежал первым, Пегги со своим щитом припустила следом. Зеб замыкал отряд. Жар, поднимавшийся от устилавших землю раскаленных камней, был просто обжигающим.

Девочка почти сразу почувствовала, как ее напряженные руки и плечи сводит судорогой. Поначалу она решила, что просто слишком ослабела, но потом поняла, что происходит: щит сильно увеличился в размерах… Он был гораздо длиннее, чем минуту назад, волшебный свет расширял его молекулы. Если бы его оставили на солнце примерно на часок, щит стал бы размером с футбольное поле!

– Слишком тяжело… – с трудом выговорила она, обращаясь к синему псу, который мчался галопом рядом с ней. – Сейчас уроню! Мне кажется, я тащу над собой бетонную плиту…

– Держись! – крикнул синий пес. – И главное, не останавливайся, лев движется прямо за нами. Зеб хочет попробовать его остановить.

– Ох, нет! – застонала девочка.

И действительно, видя, что хищник вот-вот нагонит Пегги, Зеб бросил свой щит и подставился под световой поток. Как и следовало ожидать, его волшебная плоть отреагировала на яркие лучи гораздо быстрее, чем человеческое тело. Всего за минуту он так увеличился в росте, что Пегги, на бегу обернувшись, ошеломленно отметила: Зеб превратился в настоящего великана зеленоватого цвета, размерами превосходившего льва.

– Все равно ничего из затеи Зеба не выйдет, – мрачно предрек синий пес. – Он слишком добрый, не сумеет как следует сражаться.

Пегги Сью хотела что-то ответить, но неожиданно подвернула лодыжку и, потеряв равновесие, рухнула на землю, едва не сбив с ног пса. Ставший слишком большим и тяжелым щит упал сверху, накрыв их обоих, как крышка гигантского котла. Попытавшись подняться, девочка осознала, что не в силах приподнять кусок металла, готовый их раздавить.

– Атомная сосиска! – выругался пес. – Он все еще растет, уже весит примерно как автобус!

– И покрывает нас, как панцирь черепаху, – добавила Пегги.

Распластавшись на земле, она с трудом могла дышать. Припечатавшись щекой к разогретому грунту, девочка попробовала выглянуть наружу, чтобы увидеть, что там происходит.

Зеб выпрямился во весь рост, преграждая дорогу льву, который только что появился из зарослей. Зверь шел вперед медленно, но без колебаний. Было ясно, что ни одно препятствие не помешает ему настигнуть намеченную добычу. То, что произошло потом, не позволило Пегги сдержать отчаянного крика. Повинуясь только зову отваги, бедняга Зеб бросился на льва и попытался схватить его за гриву. Синий пес оказался прав: он совсем не умел драться. Неспособный обидеть и мухи, он тем более не смог бы переломить хребет чудовищу, сошедшему с каменного пьедестала. Лев без малейших усилий растерзал его тремя ударами лапы. Его длинные когти легко входили в зеленую глину, из которой состоял Зеб, превращая ее в длинные ленты, разлетавшиеся по всей равнине.

Пегги горестно всхлипывала, спрятав лицо в ладонях.

– Успокойся! – велел ей синий пес. – Он не умер. Ты прекрасно знаешь, что он не может умереть. Зеб ведь не человек, а… такое вещество… просто живое вещество. Ты придала ему облик Себастьяна, но тем самым не сделала его человеком.

И пес замолчал, потому что лев, опустив морду к земле, как раз подходил к щиту, под которым они с Пегги лежали.

Девочка перестала дышать. Придавленная металлической плитой, она почти не могла пошевелиться. Увидеть, что происходит снаружи, можно было только прижавшись глазом к узенькой щели между краем щита и неровностями земли. Больше всего она боялась, что лев воспользуется этим ничтожным просветом, чтобы просунуть в него когти. Тогда зверь легко перевернет кусок металла одним движением лапы.

«Если бы земля была мягкая, мы попробовали бы прорыть ход под щитом и убежать, – мысленно сказал ей синий пес. – Но, увы, под нами гранит. С тем же успехом можно пытаться клыками вскрыть сейф!»

Пегги стиснула челюсти, чтобы не стучать зубами так громко. Запах льва становился непереносимым. К счастью, его движения были по-прежнему неловкими, и щит, который Бальбас толкнул, заскользил по каменистому грунту. Чем больше лев старался, тем сильнее сдвигался щит, что нервировало хищника. И тот разразился ревом такой силы, что мог бы оглушить стадо слонов.

Девочка и ее четвероногий приятель поползли, чтобы не отстать от движущего щита. Это было совсем не просто: шершавый гранит обдирал животы и коленки, и только страх заставлял их забыть о боли.

– Эй! – тявкнул вдруг синий пес. – Ты не обратила внимания? Жара как будто спадает…

Пегги приподняла голову, ударилась о металлическую «крышу» над ней и прошептала:

– Ты прав, металл уже меньше обжигает кожу. Значит, фонарь маяка стронулся с места и снова начал поворачиваться. Световой луч удаляется от зоны, где мы находимся, и смещается в другую область равнины.

– Если мы застрянем здесь, то заледенеем! Щит превратится в хрусталь… и мы вместе с ним!

Опасность была реальной, но Пегги Сью не представляла себе, как ее избежать. К тому же еще оставался лев… да и щит был слишком большим и слишком тяжелым, чтобы приподнять его собственными силами.

«Теперь мы в таком же положении, в каком оказывается мышь, прихлопнутая крышкой мусорного ящика!» – мелькнула у нее отчаянная мысль.

Лев, судя по всему, тоже уловил перемену в погоде, потому что вдруг прекратил попытки сдвинуть или поднять щит, и принюхался. Пегги прильнула к щелке и увидела – громадный зверь казался разом раздосадованным и напуганным, Бальбас явно не знал, как себя вести. Потоптавшись на месте с глухим рычанием, он взметнул хвостом облако песка и, повернувшись к беглецам спиной, направился в сторону города.

– Он уходит! – обрадовался синий пес. – Похоже, ему совсем не понравилась мысль оказаться застигнутым зимой посреди пустыни.

– Его хорошо выдрессировали, – пробормотала Пегги. – Лев знает, что должен вернуться к большой лестнице и снова взобраться на свой пьедестал. Ведь то место было предназначено специально для него.

– А может, решил, что нам все равно конец… – проворчал синий пес. – Поэтому бесполезно дальше терять время, пытаясь нас убить.

– Вполне возможно, – вздохнула девочка. – Если мы не сумеем выбраться из нашей темницы, причем как можно скорее, то рискуем превратиться в хрустальные статуи и замерзнуть насмерть.

Гигантский лев удалялся, не оглядываясь. Казалось, он спешил вернуться на свой пьедестал и снова нести стражу над мертвым городом, как его научили прежние хозяева. Прижавшись щекой к земле, Пегги осмотрела линию горизонта.

– О! – воскликнула она. – Фрукты и овощи уменьшаются, и листья снова становятся маленькими. Кусты и трава как будто втягиваются под землю. Можно подумать, что растения готовятся к зиме.

– Действие волшебного света ослабевает, – сделал вывод пес. – Все превращения идут в обратную сторону.

Пегги с изумлением наблюдала за новым чудом. Пышные джунгли, которые за несколько часов полностью погребли под собой руины города, теперь уменьшались прямо на глазах! Исполинские деревья снова становились невысокими деревцами, непроходимые заросли – обычным кустарником… Мертвый город возвращался к исходному состоянию.

Насекомые тоже подчинялись закону охлаждения: размеры мух, ос и пчел теперь не превышали одного сантиметра.

Пегги прислушалась: щит над ее головой стал негромко потрескивать.

– Металл остывает! – воскликнула она. – Он тоже скоро уменьшится. Если щит вернется к исходным размерам, я смогу наконец его приподнять.

– Будем надеяться, что это займет не слишком много времени, – сказал синий пес. – Если станет чересчур холодно, у нас не будет времени выбраться из зоны зимы и нагнать световой луч; холод превратит нас в камень прямо здесь, в пустыне.

Следующие минуты показались друзьям бесконечными. Покрывавший их щит потрескивал все громче и громче, но уменьшался не так быстро, как им бы хотелось. Зима и ночь наступали стремительно, о чем можно было догадаться по тому, каким холодом веяло теперь от лежащих поблизости камней. Сияние дня сменилось глубокими сумерками, развалины города окутало темно-фиолетовой дымкой, предвещавшей приближение темноты. Световой луч все удалялся по мере того, как фонарь маяка поворачивался вокруг своей оси. Кромешная ночь двигалась следом за ним, накрывая древние руины.

Пегги изо всех сил упиралась руками и ногами, стараясь приподнять все еще тяжелый щит.

– Слишком медленно остывает металл! Нам не хватит времени! – пожаловался синий пес. – Такими темпами мы замерзнем раньше, чем сможем высунуть нос наружу.

– Я знаю! – пропыхтела Пегги. – Но он слишком тяжелый… У меня никак не получается.

Земля под ее телом стала совсем ледяной. Девочке казалось, что она лежит на поверхности айсберга.

Внезапно послышался особенно громкий треск: длинная трещина пронизала поверхность металла. За ней появилась вторая, а следом и третья.

– Щит был сильно раскален, а остывание произошло чересчур быстро, – отметил синий пес. – Поэтому железо и трескается. Нам это может быть на руку…

Обеими ногами Пегги изо всех сил ударила в самый центр сплетения извилистых трещин. С глухим звуком большой кусок металла откололся, оставив в своде щита неровное отверстие.

Когда девочка уже начала протискиваться в образовавшуюся дыру, в нее вдруг просунулась чья-то рука и схватила ее собственную. Это был Наксос: встав на колени около гигантского щита, он наклонился к зияющему отверстию, чтобы помочь Пегги выбраться наружу.

– Скорее, – крикнул мальчик, – ночь приближается! Нужно бежать вслед за лучом!

Девочка и пес не без труда выбрались из своей тюрьмы. Наксос рассказал, что ему повезло несколько больше, чем им: имея в запасе чуть больше времени, он успел добежать до конной статуи, высившейся посреди пустыни, и укрыться в тени ее высокого пьедестала.

– Я ничего не мог сделать из-за льва, – повинился подросток. – Мне пришлось дождаться, пока он уйдет.

Пегги огляделась по сторонам. Ее сейчас занимало только одно: где Зеб? Ей была невыносима даже мысль о том, чтобы бросить его здесь.

– Не беспокойся за него, – подслушал ее мысли синий пес, – ты же знаешь, что он не может умереть. Хоть лев и растерзал его, Зеб найдет способ восстановиться и догнать нас. Он ведь не человек, не забывай.

– Я видел, что с ним произошло, – сказал Наксос. – Это очень печально, но у нас нет времени собирать его по частям. Ночь идет за нами по пятам. Посмотри! Руины города стали синими… Значит, они уже превращаются в стекло. С нами случится то же самое, если мы задержимся здесь.

Пегги с сожалением была вынуждена уступить своим спутникам, и они ринулись через гранитную пустыню в погоню за светом, который удалялся от них все быстрее и быстрее.

Огненная птица

Друзья мчались, а темнота нагоняла их, как свора черных псов с льдистыми клыками.

Фонарь маяка поворачивался очень быстро, и ребятам казалось, что световой луч убегает от них, как только они к нему приближаются. Выбиваясь из сил и задыхаясь, они с трудом удерживались на границе между ночью и днем, так что, хотя лицо им припекало теплом, за спиной ощущалось стылое дыхание зимы.

Несколько раз смертоносный мрак едва не накрыл их, потому что маяк теперь работал на полную мощность, и его линза вращалась с небывалой скоростью.

«Мы никогда его не догоним, – подумала Пегги, изнемогая от усталости. – Фонарь поворачивается слишком быстро».

– Мы как будто гонимся за самолетом, идущим на взлет, – пропыхтел синий пес. – Дьявольский фонарь мог бы вертеться и помедленнее.

Оборачиваясь, Пегги каждый раз видела, как камни все больше покрываются инеем и как ветер играет падающими с неба снежными хлопьями. Лед постепенно покрывал всю равнину, жадно поглощая землю, которую покинул свет.

Наконец, когда ребята уже едва не падали от усталости, фонарь замедлил движение и вернулся к нормальной скорости вращения. Друзья смогли остановиться в освещенной зоне, которая наконец перестала ускользать от них, как морковка, подвешенная перед носом у осла.

Рассерженная Пегги задрала голову, чтобы рассмотреть башню, с верхушки которой падал световой луч, озаряя узкую часть пейзажа.

– Хотела бы я знать, что происходит там, наверху, – проворчала она. – Дурацкий фонарь сведет меня с ума!

– Наверняка все дело в неисправном механизме, – предположил Наксос. – Шестеренки в его двигателе то заедают, то начинают вращаться слишком быстро. Так иногда бывает со старыми часами. И случиться так может когда угодно. Поэтому нам надо быть начеку.

В данный момент световой луч казался неподвижным, но на самом деле он медленно-медленно смещался, о чем можно было догадаться по изменению положения теней на земле.

– Хотел бы я знать, с какой скоростью он движется, – задумчиво произнес Наксос.

– В нормальном ритме – два метра в час, – вдруг раздался у них за спиной голос Ариуса.

Ребята так и подскочили. Мальчик с изможденным лицом только что вынырнул из какой-то пещеры, а следом за ним и его братишка.

– Рад убедиться, что вам удалось ускользнуть от когтей Бальбаса, – сказал Ариус, подходя к ним. – Это получается далеко не у всех. Вы очень сильные… для чужеземцев, конечно.

Похоже, он действительно был впечатлен, хоть и старался скрыть свои чувства за насмешливым тоном.

– Как видите, – продолжил он, обводя рукой окружающую растительность, – здесь нет ни гигантских фруктов, ни мух величиной с собаку. Все соответствует норме. По крайней мере, пока. А все потому, что фонарь вращается с нормальной скоростью, так что каждый предмет и каждое живое существо получает такую дозу света, которая ему необходима: не больше и не меньше.

– Но если фонарь снова заклинит, все те необычности, которые мы видели среди руин, начнутся снова? – спросил Наксос.

– Да, – подтвердил Ариус. – И пока кто-нибудь не попытается починить механизм, который приводит фонарь в движение, такое будет случаться время от времени.

Пегги уселась на камень и принялась рассматривать растения, которые появлялись из земли. На смену темной зиме пришли светлые весна и лето.

На концах ветвей завязывались плоды, овощи отягощали зеленые побеги. Как и раньше в руинах города, из подземелий появлялись все новые группки людей с корзинами в руках, чтобы приступить к сбору урожая. Они были так заняты, что не обращали никакого внимания ни на подростков, ни на синего пса.

«Не очень удачно началось наше приключение, – с грустью раздумывала девочка. – Гигантский лев сожрал моих волков, а беднягу Зеба разорвал в клочки. Как все печально…»

Чувствуя, что мальчики смотрят на нее, она с трудом сдержала слезы, но тяжесть на сердце осталась.

«Сейчас Зеб, наверное, – подумала она, – уже превратился в хрусталь. Раз его до сих пор нет с нами, значит, он не смог собрать себя из разрозненных частей. Я должна во что бы то ни стало вернуться за ним! Но для этого необходимо, чтобы маяк работал исправно».

Подняв глаза, Пегги Сью снова осмотрела высокую башню. Ей показалось, что в ее стене на высоте примерно половины есть небольшое отверстие в форме бойницы.

– Да-да, ты не ошиблась, – кивнул Ариус, перехватив ее взгляд. – Там действительно есть окно, но оно расположено на высоте сотни метров, а стена гладкая, как стекло. Время от времени среди нас находятся смельчаки, которые отваживаются на восхождение…

– И как же они поднимаются? – поразился Наксос. – Привязывают себе на спину крылья?

– Нет, для того чтобы подняться в воздух, они пользуются услугами особой птицы. Она называется пирофеникс… Эта пернатая тварь такая отчаянная, что ее жизнь редко длится больше нескольких месяцев…

– Действительно, маловато, – хмыкнул синий пес.

– Птица – волшебное существо, – пояснил Ариус. – Размах крыльев у нее как у орла, и она способна поднимать в воздух огромные грузы. Пирофеникс настолько переполнен энергией, что в конце концов сам собой воспламеняется. В один миг все его перья вспыхивают, и он падает на землю, печеный, как цыпленок на вертеле. Кстати, мясо его очень приятно на вкус.

На мгновение подросток задумался и прибавил:

– Если вы сумеете убедить одного из пирофениксов помочь вам, смельчаку останется только ухватиться за его лапы. Он свободно вознесет его до самой бойницы.

– И что, он нас послушается? – не поверил Наксос.

– Конечно. Птицы просто обожают брать на себя всякие трудные задания. Энергии у них хоть отбавляй, и они охотно тратят ее на преодоление всяческих невероятных трудностей. Дело в том, что пирофениксы страшно хвастливые и постоянно жаждут славы. Каждая птица только и мечтает, как бы превзойти своих товарок. Беда лишь в том, что никогда невозможно точно предугадать, сколько времени им осталось жить. Если пирофеникс чересчур возбудится, есть риск, что он загорится в тот самый момент, когда поднимет вас в воздух. Тогда и вы сгорите вместе с ним.

– Ничего себе птичка! – заворчал синий пес.

«До чего жаль, что летучий ковер сбежал от нас! – с горечью подумала Пегги Сью. – Будь он по-прежнему при нас, не возникало бы и подобных проблем».

– А внутри маяка кто-нибудь есть? – спросил Наксос.

Во взгляде Ариуса появилась какая-то неуверенность.

– Никому не известно, – пробормотал мальчик. – Потому что ни один из тех, кто попадал внутрь, не вернулся назад. Поговаривают, что там живет свирепый огр, который охраняет волшебный свет и пожирает всех, кто осмеливается сунуться в башню. Но, может быть, это просто легенда, я не знаю… Во всяком случае, не советую вам пытаться пробраться в маяк.

– А разве у нас есть выбор, раз твои соотечественники отказываются впустить нас в свои подземные убежища? – возразила Пегги Сью, которую уже начали раздражать бесконечные советы Ариуса, изрекаемые тоном самоуверенного превосходства.

– Должен же кто-нибудь навести порядок в здешнем хаосе, – вмешался синий пес. – А это как раз наша специальность.

Несколько обиженный Ариус проводил их ко входу в сад, где какие-то крупные птицы перекрикивались громкими скрипучими голосами. Они квохтали и кудахтали, перебивая друг друга и в итоге поднимая страшный шум, от которого уже через минуту начинала трещать голова.

– Вот как раз пирофениксы, – сообщил Ариус. – Договаривайтесь с ними сами. Что касается меня, то моя совесть чиста: я вас предупредил. То, что вы задумали, трудно и очень опасно. По правде говоря, у вас почти нет шансов вернуться оттуда живыми. А жаль, мы могли бы стать друзьями.

С этими словами мальчик развернулся и ушел, не дожидаясь отклика.

Пегги Сью толкнула калитку и вошла в палисадник, где пышно цвели большие голубые и желтые цветы. Здесь находилось с десяток птиц, рассевшихся на нижних ветках раскидистого дерева, запятнанного кляксами засохшего помета. На первый взгляд по хищному профилю и широким крыльям их можно было принять за орлов, но Пегги отметила, что оперение пирофениксов играет более яркими красками, от розового до темно-багрового цвета. Птицы о чем-то яростно спорили, хихикали, потешались друг над другом, бросали друг другу самые глупые и бессмысленные вызовы – например, кто может летать выше всех, дольше всех…

– Наверное, те, что краснее остальных, должны скоро воспламениться? – прошептал Наксос.

– Точно, – подтвердил пес, – цвет становится более насыщенным по мере нарастания возбуждения птицы. Проблема в том, что «розовые» еще недостаточно отчаянные, чтобы пускаться в опасные приключения, а «красные»… что ж, их судьба нам известна. Не приближайтесь к ним, если не хотите случайно сгореть.

– Извините! – крикнула Пегги, прочистив горло. – Извините! Мы хотели бы долететь до маяка. Наша идея может заинтересовать кого-нибудь из вас?

Птицы перестали трещать и дружно повернулись к подросткам.

– Что? Что? Что? – прокаркал самый крупный пирофеникс, пока ярко-розового цвета. – Еще одни сумасшедшие, которым не терпится попасть в башню… Нет уж, спасибо, меня это совсем не привлекает. Да и тут нет никакого достойного вызова.

В стае тут же вспыхнула громкая ссора. Как поняла Пегги Сью, «розовые» энергично отказывались от подобного предложения, а «красные» необычайно воодушевились и даже подпрыгивали от волнения, готовые немедленно согласиться.

– Я согласен! – выкрикнул один из них, оперение которого уже приобрело цвет спелого томата. – Я готов, я готов… Ну что, полетели?

Он говорил слегка гнусавым голосом попугая, причем тараторил с такой скоростью, что ребятам с трудом удавалось разобрать его слова.

– Простите меня, – пролепетала Пегги, – но вы уж слишком красный. Разве вам не угрожает опасность воспламениться прямо в воздухе?

– Да, да, конечно! – с энтузиазмом отозвалась птица. – Но это-то как раз и забавно. Я рожден не для того, чтобы сидеть тут курицей на птичьем дворе, как те трусы, которые застряли в презренном розовом состоянии! Нет, я хочу погибнуть так, чтобы моя смерть стала настоящим фейерверком… взрывом разноцветного пламени… Такова судьба истинного пирофеникса. Прекрасная смерть – что может быть почетнее! Я не хочу становиться старой линялой курицей. Я предпочитаю прожить короткую жизнь, но окончить ее достойно!

«Занятная философия, – мысленно проворчал синий пес. – Пернатые твари напоминают мне неистовых фанатиков».

Девочка колебалась. Набравшись смелости, она протянула руку и коснулась крыла птицы. Оно показалось ей горячим… слишком горячим.

– Меня зовут Пирокс, – представилась птица. – Я здесь единственный, кто способен доставить вас на вершину маяка. Не рассчитывайте на моих сородичей – они просто мокрые курицы. Слава их не прельщает, каждый хочет дотянуть до старости и ни за что не станет рисковать.

– О каком риске вы говорите? – вмешался Наксос.

– Нет никаких гарантий, что один из нас сможет взлететь так высоко, таща на буксире пассажиров, – пояснил Пирокс. – Такой полет – настоящее испытание, и для него нужны крепкие крылья. К тому же бывает, что огр, обитающий в башне, начинает осыпать нас стрелами. Он не любит, когда кто-то приближается к башне, и еще меньше – когда в нее пытаются проникнуть. Огр боится, что мы вызовем пожар, поэтому нам приходится постоянно лавировать, уворачиваясь от выстрелов… Но именно такие приключения будоражат дух и горячат кровь… Беда в том, что мы загораемся, когда слишком возбуждаемся, – вас должны были предупредить… Это создает определенные трудности для тех, кого мы несем на себе. Они или сгорают вместе с нами, или падают на землю и разбиваются о камни у подножия башни.

Пирокс подскакивал от нетерпения и тараторил все быстрее и быстрее. Пегги Сью хотелось посоветовать ему успокоиться. Она даже отступила на шаг, опасаясь, что он вот-вот превратится в огненный шар. И с надеждой поглядела на других птиц, щеголявших розовым оперением. Но те пренебрежительно отвернулись.

– Они нам не помогут, – вздохнул синий пес. – В том-то и проблема: птицы, еще сохранившие холодный рассудок, не имеют желания ввязываться в рискованные приключения, а те, кто охотно берется за трудное задание, как раз с большой вероятностью загорятся, поднявшись в небо.

– Вот зараза! – разозлился Наксос. – Похоже, наша затея не удалась.

Пирокс встряхнулся, распространив вокруг себя волну жара. Пегги Сью почудилось, будто кто-то на мгновение открыл дверцу печи, чтобы поглядеть, как подрумянивается пирог.

– Повторяю: ваш вызов мне понравился, – снова заговорила птица. – Я готов его принять. До чего прекрасно будет вспыхнуть пламенем на самой вершине башни… Тогда все смогут полюбоваться мною, все взгляды будут устремлены на меня одного…

– Мне очень жаль охлаждать ваш энтузиазм, – перебила его девочка. – Но было бы очень мило с вашей стороны подождать с воспламенением до тех пор, пока вы не высадите нас на маяке. Такое возможно?

– Я постараюсь, – заверил ее пирофеникс. – Будем надеяться, я не слишком воодушевлюсь, пока мы будем подниматься, иначе ничего не могу обещать.

– Слушай, что мы делаем? – зашептал Наксос, оттащив Пегги за рукав в сторонку. – Эта пернатая тварь не внушает мне никакого доверия. Ее оперение уже настолько горячее, что на нем можно смело жарить яичницу.

– У тебя есть другие предложения? – вздохнула девочка. – Чем дольше мы ждем, тем сильнее он нервничает. В конце концов он загорится, так и не поднявшись в воздух.

Пегги в очередной раз мысленно посокрушалась о предательстве летучего ковра. Но с магией всегда так: на нее никогда нельзя положиться до конца. Неизбежно наступает момент, когда медаль поворачивается своей обратной стороной.

– Решено! – воскликнула Пегги Сью. И, повернувшись к птице, спросила: – А как именно вы собираетесь действовать?

– Ой, да очень просто! – отозвался Пирокс, самодовольно напыжившись. – Всего пара взмахов крыльями – и вот я уже в воздухе. Когда я окажусь у вас над головами, вам останется только ухватиться за мои лапы. По одному с каждой стороны. Вы не особенно тяжелые, так что мне не составит труда поднять вас.

– Только не поднимайте нас до вершины башни, – настойчиво напомнила ему Пегги. – Оставьте нас у края первой же бойницы.

– Действительно, так будет разумнее, – согласился пирофеникс. – Вряд ли огр встретит вас с распростертыми объятиями. Пожалуй, мы так и сделаем. Ну что, вы готовы к взлету?

Пегги подхватила синего пса, посадила его в рюкзак и тщательно подтянула лямки, чтобы они плотно облегали плечи. Птица тем временем разминалась, громко хлопая широкими крыльями и поднимая тучи пыли. Девочке показалось, будто ее лицо опалил раскаленный ветер пустыни – от контакта с оперением Пирокса воздух становился обжигающим. Пегги не на шутку встревожилась.

Когда взлетающая птица оказалась у нее над головой, она протянула руку и схватила ее за правую лапу повыше когтистых пальцев. Наксос точно так же ухватился за левую лапу. Размах крыльев пирофеникса оказался поистине впечатляющим. Несмотря на немалый вес обоих подростков, гигантский орел легко набрал высоту и поднялся над палисадником. Мерно рассекая воздух могучими крыльями и нацелив острый клюв прямо на маяк, он устремился ввысь, как красная стрела. Даже, пожалуй, слишком красная…

– Потрясающе! – завопил Пирокс, перекрикивая шум ветра. – Просто великолепно! Я уверен, что на меня смотрит сейчас весь мир!

– Успокойтесь, пожалуйста, – взмолилась Пегги, – а не то вы загоритесь…

– И вовсе никто на тебя не смотрит, – поспешил добавить из рюкзака синий пес. – Всем на тебя наплевать. Честное слово, тут совершенно не с чего так воодушевляться…

– Нет, нет, это невероятно! Сверхвеликолепно! – не могла угомониться птица. – Я побью мировой рекорд! В том нет никаких сомнений!

Он заходился от крика, как обезумевший попугай, и своими крепко стиснутыми пальцами Пегги ощущала, что лапа птицы становится все горячее и горячее. Посмотреть вниз девочка не решалась: алый орел парил теперь на высоте шестидесяти метров над землей, и наверняка знакомый палисадник выглядит отсюда не больше почтовой марки.

«Если он загорится, мы разобьемся, как печеные яблоки, – мрачно предрек синий пес. – Лишь бы птица дотянула до башни!»

Опьяненный полетом пирофеникс несся ввысь, что-то неразборчиво вереща от восторга. В безумном воодушевлении ему казалось, что он без труда долетит до самых звезд и даже присядет отдохнуть на одну из них. Ничто не виделось ему невозможным. Пирокс был убежден, что пробил его звездный час: все жители города смотрят на него, не отрывая глаз. Воображая себе восхищенную толпу внизу, он был готов без колебаний превратиться в огненный шар, не сомневаясь – игра стоит свеч!

Пегги Сью и ее друзья, естественно, отнюдь не разделяли его мнения и старались во чтобы то ни стало охладить пыл птицы, перья которой уже начали светиться, как расплавленное железо.

– Да там, внизу, и нет никого, – солгал синий пес, надеясь тем самым хоть немного остудить энтузиазм легковоспламеняющегося «летательного аппарата». – Все люди давно разошлись по домам. Ты их разочаровал, ясно?

Но Пирокс и слушать ничего не хотел. Охваченный своим самоубийственным восторгом, он исступленно продолжал набирать высоту. От его перьев уже явственно попахивало гарью.

– Ох, как мне это не нравится! – простонал Наксос. – Совсем не нравится!

Пегги закусила губу. Руки невыносимо сводило судорогой, и девочка с отчаянием подумала, что, если через минуту они не приземлятся, ее пальцы разожмутся. Каждый раз, когда крыло пирофеникса задевало ее голову, волосы на ней начинали потрескивать. На ладонях вздулись пузыри от ожогов.

– Держись, – подбодрил ее синий пес, – мы уже совсем близко к маяку. Стены у него гладкие, как стекло. Неудивительно, что никто не сумел одолеть их обычным путем. Бойница, кстати, намного шире, чем мне казалось снизу. Мы свободно сможем опуститься на ее подоконник.

И в тот самый момент Пегги вдруг увидела вдалеке свой летучий ковер, который порхал и резвился на ветерке, как будто нарочно дразня ее!

– Вот свинья… – прошипела она. – Бросил нас, а теперь еще и издевается…

Большего девочка сказать не могла: ладони жгло все сильнее, и боль становилась уже нестерпимой.

«У меня руки сейчас поджарятся, как бифштексы на сковородке! – подумала Пегги. – Все, сейчас отпущу, не могу больше…»

Стена маяка была уже совсем рядом. От бойницы их отделяло не больше тридцати метров, но птица продолжала взлетать все выше и выше… Девочка поняла, что в своем воодушевлении пирофеникс совсем забыл о возложенной на него миссии. Она стала звать его, но докричаться до Пирокса оказалось нелегко.

– А? Что? – пробормотал тот наконец. – Бойница? Какая еще бойница?

– Опусти нас на подоконник! – велела Пегги, забыв о вежливости. – Немедленно! А потом можешь лететь дальше. Я и мои друзья останемся здесь.

– О, как досадно! – пожаловалась птица. – Значит, вы не хотите разделить со мной мое воспламенение? Но было бы просто фантастично. Роскошный фейерверк, которого здесь не видели долгие годы! Я чувствую, что обязательно побью рекорд…

– Нет-нет, большое спасибо, – поспешно сказала девочка, стараясь не обидеть птицу. – Славой, знаешь ли, не делятся… Ты один заслужил ее, верно ведь?

– Нет, что ты, – запротестовал Пирокс, – без вас я бы не предпринял этого поразительного полета. Я хочу, чтобы вы присоединились к моему триумфу. Я намерен вознести вас туда, высоко-высоко… к самому небу, к пламени… Если вы упустите такой великолепный случай, он вам больше не представится! Когда вы увидите, как я рассыплюсь огненным дождем в небесной лазури, вы пожалеете, что сошли слишком рано.

Он так упорствовал, что Пегги испугалась, как бы Пирокс не привел свою безумную идею в исполнение.

«Мы слишком высоко, чтобы уцелеть при спуске, а если пирофеникс унесет нас с собой, мы превратимся в угольки», – осознала она.

Ее охватила паника. До бойницы было уже рукой подать, Пирокс мог бы достичь ее за один взмах крыльев. Если он минует ее, все пропало.

Синий пес тем временем собрал всю свою телепатическую силу и направил в сознание птицы мощнейший импульс, приказывая немедленно направиться к отверстию, прорубленному в стене башни. Сила мысленного воздействия несколько ошеломила Пирокса, и он подчинился. Все его воодушевление разом пропало, оперение потускнело. Развернувшись на крыле, он донес ребят до окна, и Пегги с Наксосом поспешили спрыгнуть на каменный подоконник. Тот оказался достаточно широким, чтобы без труда удержаться на нем.

Птица недовольно проворчала:

– Вы сбили мне все настроение! Теперь я уже не смогу воспламениться…

– Мы спасли тебе жизнь, безмозглая ты курица! – прорычал синий пес. – Ты должен быть нам благодарен.

– Ничего-то вы не понимаете, – прокаркал пернатый перевозчик, удаляясь прочь. – Жалкие посредственности, я вас презираю. Не рассчитывайте на меня, если надумаете спускаться вниз… Ах, вы мне все испортили! Недостойные людишки! Трусливые червяки!

И птица стала планировать вниз, к городу, выписывая широкие круги, как настоящий орел. Чем ниже она спускалась, тем заметнее розовело ее оперение.

Зверь на лестнице

Пока пирофеникс исчезал в небесной дымке, трое друзей попытались устроиться понадежнее: от пропасти у них под ногами кружилась голова. Кроме того, Пегги боялась, что их может сбросить вниз порывом ветра, который был достаточно сильным на такой высоте. Ребята чувствовали себя совсем крохотными, прилепившись к стене исполинской башни.

– Точь-в-точь три блохи на полпути к голове жирафа… – прокомментировал ситуацию синий пес.

– Нужно собраться с духом и войти внутрь, – сказал Наксос. – Здесь нельзя оставаться, у меня от холода зуб на зуб не попадает.

Опустившись на четвереньки, ребята пробрались к прямоугольному отверстию в стене. Пегги Сью просунула в него голову и осторожно заглянула внутрь башни.

– Здесь лестница, – сообщила она.

– Обычное дело в маяке, – отозвался Наксос. – Ты что, рассчитывала увидеть лифт?

– Нет, конечно, но… Понимаешь, лестница странная.

Мальчик тоже просунул голову в отверстие и убедился, что Пегги говорит правду. Во-первых, ступени оказались сделаны из дерева, а не из камня, как можно было ожидать. Кроме того, они были густо покрыты мхом, а кое-где поросли сорняками и грибами. Стены внутри башни скрывались под сплетением плюща и дикого винограда (по крайней мере, зеленые плети, вьющиеся по каменной кладке, напоминали плющ и дикий виноград). Корни пронизывали кладку и сплетались посреди дороги, делая лестницу труднопроходимой.

– Похоже на лес, – шепнул синий пес. – Потайной лес, который растет на лестнице.

– Наверное, это из-за высокой влажности? – неуверенно предположил Наксос.

Пегги покачала головой: на ее взгляд, внутренность маяка больше походила на полое внутри дерево, чем на каменную башню. Того и гляди мимо проскачут белки!

Выбираясь из отверстия на лестницу, она вдруг заметила табличку, наполовину скрытую зелеными усиками побегов. Строгий готический шрифт извещал: «Осторожно! Предупреждение: ступени с ловушками!»

Чуть выше находилась вторая табличка, которая гласила: «Опасно! Частые обвалы».

– Атомная сосиска! – гавкнул синий пес. – Ну мы и вляпались!

С бесконечными предосторожностями Наксос и пес присоединились к Пегги Сью, которая застыла на ступеньке, не смея пошевелить даже мизинцем.

– Судя по всему, хранитель маяка не слишком любит гостей, – нервно хихикнул мальчик. – Или же у него крайне своеобразное представление о гостеприимстве.

Пегги осмотрела лестницу. Она была очень крутая, а ступени чрезвычайно высокие.

– Да тут через десять минут подъема коленки вывихнешь! – присвистнул Наксос.

Поскольку лестница была винтовая, разглядеть ее вершину не представлялось возможным. Глянув вниз, девочка увидела темную дыру, в которой терялась вереница ступеней. Причем из этой дыры веяло прелым запахом тины, словно лестница брала свое начало в болоте. Навострив уши, Пегги Сью услышала внизу какое-то мокрое шлепанье, многократно усиленное эхом.

– Как будто кто-то барахтается в грязи… – прошептала она. – Словно некто пытается выбраться из болота и снова падает обратно, потому что ему не за что уцепиться.

Она не могла внятно объяснить, откуда у нее появилась такая мысль, но образ четко оформился у нее в сознании: образ мрачной, опасной, перепачканной тиной твари, которая раз за разом пытается вскарабкаться на нижние ступеньки исполинской лестницы.

– Ты права, – подтвердил синий пес. – Это хочет подняться сюда… Не знаю, что оно такое, но намерения у него отнюдь не добрые.

– О чем ты говоришь? – нетерпеливо спросил Наксос. – Там что, какое-то чудовище?

– Ну да, – кивнул синий пес, – что-то в таком роде. Из породы «обожаю детей в собственном соку в любое время суток».

– Какое-то большое и тяжелое существо, – тревожно продолжала Пегги, – выползает из болота, но все время соскальзывает и падает обратно в трясину. И если в конце концов ему удастся взобраться на первую ступеньку, дела наши плохи.

– Хочешь сказать, тварь полезет сюда?

– Думаю, да.

Нахмурившись, Наксос вглядывался в темную дыру, из которой поднимались ступени. Теперь, прислушавшись, он тоже уловил отзвуки злобного ворчания и гулкое плюханье.

– О! – воскликнул вдруг синий пес. – Я догадался, в чем дело. – Ловушки, о которых говорится в надписях на табличках, предназначены для той твари внизу, стремящейся влезть на вершину башни… Они сделаны для того, чтобы остановить ее. Хранитель маяка устроил западни, чтобы защититься от опасности.

– Задумка, конечно, прекрасная, – буркнул Наксос, – но система безопасности башни не будет делать различий между чудовищем и нами. С нами обойдутся таким же образом.

– Все равно мы не можем здесь оставаться, – вмешалась Пегги. – Если тварь полезет наверх, то догонит нас. Мы должны взобраться к фонарю, на самую вершину башни.

Это было очевидно, хотя ребята вовсе не были уверены, что смогут преодолеть опасности восхождения.

– Ступени с ловушками, – повторил Наксос. – Что бы это значило?

– Понятия не имею, – вздохнула Пегги Сью. – Стиснем зубы и пойдем… Я предлагаю продвигаться гуськом, сохраняя дистанцию в два метра.

Наксос возглавил колонну. Он карабкался вверх очень осмотрительно, всякий раз ощупывая ступеньку перед тем, как поставить на нее ногу.

Плети плюща и дикого винограда, лианы и усики немало затрудняли продвижение: они сплелись в густую живую сеть, которую приходилось рвать по мере подъема. Увы, каждый раз, когда побег лианы рвался, из поврежденного стебля вытекал маслянистый сок, обильно заливая ступени и делая их ужасно скользкими. Настоящий каток!

Пегги трижды теряла равновесие и чудом избежала падения, цепляясь за виноградные побеги. Это привело к тому, что еще несколько стеблей оборвались, в свою очередь оросив ступени соком.

– Кошмар какой-то, – пожаловалась девочка. – Не лестница, а просто трасса для тобогана. Если кто-то из нас упадет, то окажется на первом этаже раньше, чем поймет, что с ним случилось.

– Причем упадет прямиком в лапы той твари из болота, – прибавил синий пес. – В лапы… или в пасть.

Пегги Сью поморщилась. Она попыталась вытереть руки пучком листвы, но тщетно. Ощущение было такое, словно ее окунули в бочку с оливковым маслом. Одежда, кожа, волосы – все было пропитано проклятым соком.

Следующим на ногах не удержался Наксос. К счастью, ему далось затормозить свое падение, ухватившись за выступающий из кладки корень.

За последующие полчаса друзья продвинулись вперед совсем ненамного. Каждый раз, когда им удавалось одолеть два десятка ступеней, неудачное падение возвращало их почти в исходную точку. Получалось, они топтались на месте понапрасну, расходуя силы в бесполезных попытках устоять на ногах.

– Эй! – окликнул вдруг спутников синий пес. – Не хочу вас расстраивать, но с некоторых пор рычание твари заметно приблизилось.

Пегги и Наксос обменялись паническими взглядами. Значит, болотная тварь наконец смогла выбраться из трясины и теперь упорно карабкается вверх. Растительный сок замедлял ее не настолько, насколько им бы хотелось.

– Похоже, она справляется с препятствиями лучше, чем мы, – пропыхтел мальчик. – И если будет продолжать в том же духе, то нагонит нас очень скоро.

Такая перспектива придала им сил, и троица продолжила восхождение с гораздо большей энергичностью. Время от времени, в ответ на касание рукой или ногой, какая-нибудь ступенька вдруг проваливалась, открывая под собой бездонную черную пропасть, из которой попахивало тиной. К счастью, ребята каждый раз успевали уцепиться за что-нибудь, так что ни один из них не свалился в бездну.

– Так вот куда подевались те, кто попадал сюда раньше нас, – проговорил Наксос. – Лестница убила их. Они или провалились в такую ловушку, или, что еще хуже, хорошо смазанная бобслейная трасса отправила их прямиком в глотку той твари, что ковыляет вслед за нами.

Ребята чувствовали себя совершенно измотанными.

– Худшее еще впереди, – обронила Пегги Сью. – Мы еще ни разу не попадали под обвал, который наверняка скоро случится.

– Как думаешь, что тогда будет?

– Наверное, на лестницу обрушится лавина из камней. Представь: большие круглые гальки поскачут по ступеням, как следует разгоняясь, и вдарят по нам, как кий по бильярдному шару. Если камни оглушат нас, мы уже не сможем цепляться за корни и плети, и тогда все будет кончено – нас потащит вниз по масляному желобу… Ты ведь понимаешь, что это означает?

Да, Наксос прекрасно понимал. Они скатились бы как раз в самую пасть твари внизу лестницы.

Путники одолели еще тридцать ступенек, почти не падая и стараясь обрывать как можно меньше лиан, чтобы их не заливало соком. Но их подошвы постоянно скользили, пальцы уже ничего не могли удержать, ладони срывались с опоры…

Внезапно синий пес остановился, навострив уши.

– Что-то шумит! – сообщил он. – Причем с верхних этажей. И движется к нам. Какой-то раскатистый звук…

– Обвал! – закричала Пегги. – Дождались! Прижмитесь к стенам, не стойте посреди прохода…

Единым движением они как можно плотнее притиснулись к стенам. Шум стремительно приближался. Из-за поворота лестницы вдруг сорвался целый град камней – больших и круглых, как пушечные ядра, которые рикошетили от стен, производя немыслимый грохот. Скорость, которую они набрали, ссыпаясь с самой вершины башни, превращала их в поистине убийственные снаряды. Пегги втянула голову в плечи и крепко прижала синего пса к груди.

«Если хоть один из камней попадет в нас, – подумала она, – то просто раздробит все кости!»

К счастью, ни один из каменных снарядов не ударил в них напрямую, и все они отделались несколькими ссадинами. Лавина камней покатилась дальше, сталкиваясь и грохоча. Девочка невольно задумалась о том, как перенесет их залп неведомая тварь, преследующая их по лестнице. Раздавит ее насмерть или просто отбросит назад?

– Просто чудо, что нас не разнесло в клочья, – пробормотал Наксос, вытирая пот со лба. – Второй раз нам вряд ли так повезет.

Они прислушались, надеясь уловить плещущий звук падения монстра, сброшенного обвалом обратно в трясину, но, увы, ничего такого не случилось. Рокот камней заглох где-то внизу, не вызвав под сводами башни ожидаемого злобного рычания или крика боли.

– Кажется, зверюга устояла… – прошептал Наксос. – А значит, она все еще позади нас.

– И даже приближается, – добавил синий пес. – Я чувствую ее запах – от нее несет грязью и тухлым мясом. Она голодна и очень рассержена. Потому что сожрала уже все, что обитало в болоте, и теперь ее гложет только одна мысль: сожрать того, кто живет на вершине башни, то есть хранителя маяка. Такова ее навязчивая идея.

– У нас есть только один способ справиться с нашим преследователем: надо вернуть летучий ковер, – сказала Пегги. – Мы заберемся на него, и он поднимет нас к вершине башни, летя над ступенями. – И, повернувшись к синему псу, девочка попросила: – Попробуй войти с ним в мысленный контакт, уговори его вернуться.

– Это же ковер, – заметил в ответ четвероногий приятель. – Я умею общаться с живыми существами, а не с предметами. Ты бы еще попросила меня прочесть мысли домашних тапочек!

– Я знаю, знаю, – отмахнулась Пегги. – Но ведь ковер волшебный! Мне уже приходилось с ним разговаривать, тогда, в красных джунглях. Помнишь?

Синий пес закрыл глаза и сосредоточился. Его усы задрожали, шерсть на загривке вздыбилась.

– Есть! – сообщил наконец верный друг. – Но… у ковра целый ряд требований. Он желает, чтобы его дважды в неделю гладили утюгом и пылесосили каждые пятнадцать дней. Еще ковру хочется, чтобы по утрам ему расчесывали бахрому по краям, и выкрасили в любой цвет по его выбору, если он выскажет такое пожелание.

– Ладно! Ладно! – чуть притопнула ногой Пегги. – Я согласна! Пусть только скорее вернется. Объясни ему, где мы находимся.

– Ковер и так знает. Видел, как мы попали в башню. И последует за нами той же дорогой.

Прижавшись к стене, трое друзей замерли, переводя дух. Они чувствовали себя в ловушке между двух огней: следующим обвалом и таинственным чудовищем, чье прерывистое дыхание доносилось снизу все отчетливее.

Потрясающий секрет маяка

Минуты тянулись невыносимо медленно, пока наконец волшебный ковер не скользнул в отверстие бойницы и не преодолел несколько витков лестницы до того места, где его нетерпеливо ожидали трое друзей.

«Я знала, что рано или поздно у меня будут с ковром проблемы, – размышляла Пегги Сью. – Он ведь так и не был до конца приручен, а кроме того, нельзя забывать, что его соткал свирепый хищный паук[5]. Уж наверное, волшебному лоскуту не нравилось подчиняться нашей строгой дисциплине».

Когда ковер наконец нагнал их, подростки хором издали вздох облегчения. Пегги объяснила ковру, что ему следует делать:

– Лети так, чтобы не касаться лиан: они не достигают края ступенек, и там остается достаточно свободного места. Таким образом, мы, вероятно, сумеем спастись от растительной сети, которой заткана вся лестница.

Ребята и синий пес взобрались на прямоугольный лоскут волшебного шелка и улеглись на нем бок о бок. Чтобы достичь вершины башни, ковру ведь придется двигаться параллельно уклону лестницы, а так как она довольно крутая, Пегги опасалась соскользнуть назад.

«Если ковер слишком наклонится, – думала она, – нам будет трудно удержаться на нем, ведь шелк не очень прочный материал, и уцепиться на нем не за что».

– Лети потихоньку, – попросила девочка. – Если ты будешь нестись вперед, как гоночный болид, нас сбросит на первом же повороте.

Как раз когда она произносила эти слова, снизу раздалось громкое ворчанье. Болотная тварь неумолимо приближалась. Весь воздух был пропитан ее зловонием, а продвижение сопровождалось каким-то зловещим клацаньем.

«У нее когти! – поняла Пегги Сью. – Они царапают стены и оставляют выщербины в деревянных ступеньках. Чтобы тварь удержалась на скользкой лестнице под обвалами, ее когти должны впиваться в камень, как ледоруб альпиниста».

Почуяв опасность, ковер рванулся вперед. Старт все же оказался настолько стремительным, что Пегги и синий пес неминуемо свалились бы, если бы Наксос в последний миг не поймал девочку, подхватив ее и прижав к себе (и, честное слово, в этой мере предосторожности не было ничего неприятного).

В последующие минуты они летели так высоко, что их волосы чуть не задевали потолок, образованный витками лестницы, и собирали на себя всю паутину. Как и предполагала Пегги, ребятам удалось без труда ускользнуть от сплетений маслянистых лиан, а когда мимо пронеслась очередная лавина, ни один камень их не задел. Единственная трудность заключалась в том, чтобы удержаться «на борту», так как летучий ковер, не обратив ни малейшего внимания на просьбы девочки, мчался со скоростью ветра, закладывая лихие виражи, как заправский участник «Формулы-1». Его седоки отчаянно цеплялись друг за друга и за край лоскута, каждый раз боясь свалиться вниз и разбиться о крутые ступени.

– Вот зараза! – бранился синий пес. – Это ковер пытается доказать, что он нам не слуга. Если бы я не держал себя в лапах, точно разодрал бы его в клочки, как все те тапочки, с которыми я разобрался, будучи щенком!

– Потерпи, пожалуйста! – просила его Пегги. – Ведь если бы не он, болотная тварь уже догнала бы нас.

Им не понадобилось много времени, чтобы добраться до вершины. Неожиданно лестница оборвалась у подножия высокой платформы, состоящей из скрепленных между собой толстых стальных балок. По ее краю выстроились огромные заполненные камнями емкости, ожидающие, пока их опрокинут в проход. Установленные на рельсах, как вагонетки в угольной шахте, они вызывали в памяти чаны с кипящим маслом, которые во времена Средневековья защитники осажденной крепости опрокидывали на головы идущих в наступление врагов.

– Так вот откуда берутся обвалы… – заметила Пегги.

Рядом с вагонетками суетился старик с седой бородой. Он был одет в драные лохмотья и проявлял все признаки сильного испуга. Когда Пегги велела ковру опуститься на платформу, он так и подскочил.

– А, – пролепетал старик, слегка придя в себя, – так это вас пирофеникс донес до отверстия бойницы совсем недавно… Я следил за вашим приближением в бинокль и еще подумал, что вы явились сюда в самый неподходящий момент, как раз, когда тварь из болота стала карабкаться вверх по лестнице.

Старик дышал с трудом, седые волосы прилипли к взмокшему от пота лбу, а руки дрожали.

– Ну да ладно, – вздохнул он, – зато вы мне поможете, а то я уже еле на ногах держусь. Такая работа мне уже не по годам.

– А что нужно делать? – спросила Пегги, спрыгивая с летучего ковра.

– Подтащите вагонетки к краю лестницы, – объяснил старик, – ровно до уровня верхней ступеньки, а потом, когда я дам команду, опустите вон тот рычаг сбоку. Вагонетка перевернется, и все ее содержимое высыплется на лестницу.

– Значит, это вы недавно осыпали нас лавиной из камней? – сказал Наксос.

– Да, – кивнул старик. – Таков единственный доступный мне способ отогнать чудовище. Поначалу тварь скатывалась вниз от первой же горстки камней, но, увы, со временем научилась противостоять моим лавинам. Под градом ударов монстр стискивает зубы и впивается когтями в стены, а камни отскакивают от его груди и перелетают через плечи. Когда лавина стихает, чудовище собирает все силы и снова начинает карабкаться вверх. Его выносливость к боли просто поразительна. При каждой новой попытке она взбирается все выше и выше… Однажды тварь станет настолько сильной, что я уже не смогу ее остановить. И если доберется сюда, тогда…

Старик умолк и спрятал еще сильнее задрожавшие руки в карманы.

Пегги Сью и Наксос уперлись в вагонетку, чтобы подтолкнуть ее к месту сброса грузов. Тяжелая она была страшно, и им стоило немалого труда сдвинуть ее с места.

– Рычаг вот здесь, – показал старик с седой бородой, – опустите его по моему сигналу.

Он отошел в сторону, чтобы поглядеть на табло на стене, где мигали маленькие цветные лампочки. Пояснил:

– Детекторы показывают, где находится тварь. Черт возьми, поднялась уже до пятого уровня! Еще никогда она не забиралась так высоко. Скорее! Сбрасывайте вниз камни, пока еще не поздно!

Наксос сделал, как было сказано. Поворотный механизм сработал, и чан опрокинулся вперед, извергнув в лестничный пролет целую лавину камней. Жуткий грохот наполнил башню, постепенно затухая вдали по мере того, как лавина скатывалась вниз.

– Не пойму, удержался ли монстр на этот раз, – пропыхтел хранитель маяка, глядя на мельтешение лампочек. – Пойдемте, не стоит тут оставаться. Он может появиться в любую минуту. Пора бежать в укрытие, здесь мы сделали все, что могли.

Старик подтолкнул подростков к бронированной двери, такой же толстой, как дверь сейфа в процветающем банке. Следуя за ними, он не переставая оборачивался через плечо. Пегги не могла удержаться и тоже оглянулась. Перешагивая порог убежища, она уже была готова увидеть угрожающую тень, вырастающую на повороте лестницы. Старик подтолкнул ее в спину, торопясь запереть дверь на сложную систему железных засовов.

– Ну вот, – проговорил он, с трудом переводя дыхание, – теперь мы в безопасности, сюда тварь не войдет. Эта комната – настоящий сейф: ее стены сделаны из стали метровой толщины.

Тем не менее смотритель маяка не мог отвести взгляда от двери, как будто ожидал, что болотное чудовище может высадить ее одним ударом плеча. Пегги, Наксос и синий пес невольно делали то же самое.

– Но почему монстр желает вам зла? – спросила девочка.

Старик смущенно опустил глаза.

– О! – пробормотал он. – Тут дело вовсе не во мне, ему нужен… нужен светоч бездны. Он хочет вернуть его себе.

– Что? – поразился Наксос. – О чем вы говорите?

Старик в ответ устало махнул рукой и упал в кресло, словно ноги его уже не держали.

Осмотревшись, Пегги поняла, что находится в помещении круглой формы, загроможденном какими-то ящиками, стопками книг и разными старинными предметами, заросшими толстым слоем пыли. Можно было подумать, что они оказались в лавке не слишком чистоплотного антиквара… Похоже, уборкой тут не занимались уже лет двести, если не больше. То здесь, то там в кучах хлама вырисовывались контуры тахты, стола, шкафа…

– Меня зовут Аразала, – снова заговорил старик, – и мне двадцать два года.

– Что? – хором вскричали подростки.

– Когда я вошел сюда, я был примерно вашего возраста, – продолжал седобородый старик. – Восемь лет назад я сделал то же, что и вы: пробрался в башню через бойницу в стене, до которой меня донес пирофеникс. И видите, к чему это меня привело!

– Как же такое возможно? – простонала Пегги Сью.

– Все из-за фонаря, – отозвался Аразала безжизненным голосом. – Если вы оказываетесь слишком близко к нему, его излучение начинает постепенно вас разрушать. Тогда человек стареет гораздо быстрее, чем ему положено. Хоть я и носил защитный костюм, излучение иссушило мое тело, и мой организм износился, как будто за долгую жизнь.

– Но зачем вы поднялись сюда? – спросил Наксос.

Аразала пожал плечами.

– Из любви к приключениям. Мне было скучно, а кроме того, я надеялся починить фонарь. У меня, знаете ли, настоящий дар механика. Там, внизу, я умел чинить любые машины и приборы, тем и был знаменит. Люди все время говорили мне: «Ты ведь такой молодой и сильный, ты должен взобраться на вершину маяка и наладить проклятый механизм. Как было бы хорошо, если бы фонарь двигался с правильной скоростью!» Вот я и вбил себе в голову, что непременно должен сделать это. Говорил себе: «Уж если кто и может починить маяк, так только я». И вот, пожалуйста…

– А был ли здесь кто-нибудь до вас? – продолжала расспрашивать Пегги.

– Да, один старик, который рассказал мне то же, что я сейчас пытаюсь втолковать вам. Ему было двадцать пять лет, но выглядел он на сто пятьдесят! В жизни не видел такой мумии…

Смотритель маяка умолк на мгновение, а затем продолжил:

– Вы, надо полагать, тоже явились сюда, чтобы починить фонарь?

– Э-э… ну да, – признался Наксос, – таков был наш план.

– Что ж, желаю вам всего наилучшего! – хихикнул вдруг Аразала. – Пойдемте, я покажу вам ваши новые владения.

Слегка растерявшись, Пегги и Наксос двинулись следом за своим странным провожатым, который уже углубился в путаный лабиринт среди нагромождения вещей.

– В этих ящиках, – перечислял Аразала, – вы найдете консервированные продукты, которых хватит, чтобы продержаться лет триста. Книг здесь тоже достаточно, чтобы читать примерно две человеческие жизни, из расчета пятнадцать часов в день. Как видите, все предусмотрено, чтобы хранитель маяка не томился от скуки. В сундуке сложены четыре с половиной тысячи DVD-дисков и приблизительно такое же количество видеоигр… В любом случае не переживайте: светоч бездны убьет вас еще до того, как вы успеете как следует соскучиться.

– Если ваше положение здесь настолько ужасно, – заметил Наксос, – то почему же вы не вернулись назад?

– Ты что думаешь, я не пытался? – вскричал Аразала голосом, полным горечи. – О, уж поверь, я сделал не один десяток таких попыток! Спускался до бойницы и там, стоя на краю пропасти, подавал сигналы бедствия пролетавшим мимо пирофениксам в надежде, что какой-нибудь из них согласится спустить меня на землю. Но ни один так и не приблизился ко мне. Птицы не обращали внимания ни на мои крики, ни на жесты, слишком поглощенные своим глупым бахвальством… Они стрелой взлетали вверх, к самой вершине башни, и там, когда их оперение становилось совсем красным, вспыхивали в одно мгновение. Нет, ни одна из птиц не пришла мне на помощь. Из-за той твари на лестнице я стал спускаться все реже и реже. А потом состарился и вовсе перестал, мне уже трудно было подниматься обратно.

– Очень грустная история, – пробормотала Пегги, которую от жалости буквально душили слезы.

– То же самое будет и с вами, – злобно заявил Аразала, – так что лучше приготовьтесь заранее.

«Старик» направился к металлическому шкафу в стене и раскрыл его створки. На вешалках внутри висели странные на вид одеяния, похожие на скафандры из серой волокнистой материи. Мягкие доспехи дополнял глухой капюшон с защитными очками.

– Никогда не входите в помещение, где расположен фонарь, не надев такого костюма, – твердо сказал хранитель, – иначе свет маяка за три секунды состарит вас на тридцать лет. Впрочем, даже сквозь скафандр ваше тело все равно впитает какую-то дозу излучения. Взгляните, что случилось со мной! Даже соблюдая все меры безопасности, вы не убережетесь от проклятия светоча бездны. Люди не приспособлены к тому, чтобы жить бок о бок с магией. Им следовало бы держаться от нее подальше, но, увы, искушение слишком велико, и в конце концов за него приходится платить немалую цену. Если бы я знал, что ожидает меня здесь, то ни за что на свете и близко не подошел к маяку. Как же я был глуп! Я мечтал о славе, о приключениях… а сегодня мечтаю только об одном: вернуться домой и спокойно встретить смерть у теплого очага, в мягких тапочках, не мучаясь вопросом, когда тварь с лестницы доберется до моей двери.

Он прочистил горло и добавил будничным тоном:

– Давайте, надевайте эти штуки. Экскурсия еще не окончена. Пес пусть останется здесь, у меня нет костюма подходящего размера.

Пегги и Наксос послушно натянули скафандры. Те оказались ужасно тяжелыми и пахли горелой тряпкой, как будто кто-то по рассеянности поставил на них гигантский утюг и забыл о нем. Потом подростки натянули защитные капюшоны.

– Стекла очков слишком темные, – заметила девочка, – сквозь них совсем ничего не видно.

– Поверь мне, через минуту ты изменишь свое мнение, – усмехнулся Аразала. – Погоди, пока мы войдем в зал фонаря!

Он тоже переоделся, ворча на свой ревматизм, из-за которого каждое движение давалось ему с трудом. Когда все оказались в скафандрах, как космонавты, «старик» направился к маленькой стальной двери, края которой были снабжены резиновым уплотнителем во избежание малейшей утечки изнутри.

«Герметичный люк, – подумала Пегги Сью, – как на подводной лодке».

– Псу лучше пока спрятаться в шкаф, – посоветовал Аразала, – и крепко зажмуриться.

После того как меры предосторожности были соблюдены, он повернул железный маховик, отпирая дверь. Пегги и Наксос попятились, словно их ударили кулаком в живот, – свет, хлынувший из проема, буквально ослеплял.

– Ну вот, – объявил хранитель маяка, – позвольте представить вам таинственную «лампочку», которая освещает мир у подножия башни.

Защищая глаза рукой, приложенной ко лбу козырьком, Пегги пересекла порог помещения. Она оказалась на самой вершине маяка, в стеклянной камере фонаря, откуда исходил световой луч, причинивший им столько хлопот.

– Но… но… – пролепетала девочка, запинаясь, – я думала, что…

– Сюрприз, верно? – прокаркал Аразала. – А ты, надо думать, ожидала увидеть здесь электрическую лампочку? Я тоже был потрясен, когда узнал правду. Так и застыл тут истуканом от удивления…

Вместо фонаря, огня или системы зеркал, которые ожидала увидеть Пегги, в центре просторного зала стоял огромный аквариум. Вода в нем светилась молочно-белым светом, а в ней лениво плавала… медуза! Именно медуза, размером примерно со слона, и сияла, как звезда, белым слепящим светом.

– Ну, хватит! – велел хранитель. – Теперь быстро назад! Вы и так уже получили изрядную дозу вредного излучения.

Ухватив подростков за плечи, он потащил их назад к двери и поспешно запер ее за собой. И пока Пегги и Наксос освобождались от скафандров, пояснял:

– Теперь вам известен секрет маяка. Еще в древние времена первый хранитель спустился в болото, которое простирается под башней, и выловил в нем волшебную медузу, которая была тогда едва ли больше котенка. Он принес ее сюда и посадил в аквариум, зная, что ее свет способен вернуть к жизни внешний мир, скованный льдом. Удачная была мысль, раз уж его затея отлично действовала на протяжении многих столетий. Медуза плавала по кругу в своем аквариуме, распространяя свет по окрестностям. Она никогда не останавливалась. Как акула[6]. А потом… потом прошло много лет. Медуза тоже состарилась и время от времени гаснет.

– О! – воскликнула Пегги. – Так вот, значит, в чем дело!

– Да, она засыпает, и ее излучение слабеет. Иногда она перестает плавать и замирает, вот почему световой луч застревает на одном месте на много часов подряд. Вы, наверное, и сами видели…

– Да, – кивнул Наксос, – и это приводит к настоящим катастрофам.

– Я знаю, – вздохнул Аразала. – Но тут уж ничего не поделаешь, просто медуза стала совсем старой. Скоро она вообще погаснет – когда умрет. Тогда мрак и холод снова обрушатся на планету, и все заледенеет. Землю покроет ледник толщиной в километр, и даже те, кто прячется в подземелье, погибнут от холода: люди не смогут вынести такой низкой температуры.

– И что же, совсем ничего нельзя сделать? – простонала потрясенная Пегги Сью.

– Можно, – ответил хранитель, теребя седую бороду. – Нужно, чтобы кто-то отважился снова нырнуть в болото у подножия лестницы и достал новую светящуюся медузу. Вот чего от меня ожидали… Но я повел себя как трус – просто испугался. Сотню раз я спускался вниз по лестнице, но, услышав рычание болотной твари, поворачивал назад. Нет, я совсем не герой. Я и не думал, что это так трудно.

– О, я поняла, – прошептала Пегги. – Та тварь на лестнице хочет вернуть медузу, верно? Хочет взобраться сюда, чтобы ее освободить.

– Именно так, – признал Аразала. – Монстр знает, что ее держат здесь против воли, поэтому его миссия состоит в том, чтобы вернуть медузу обратно в трясину, которую она никогда не должна была покидать.

Смотритель маяка повернулся к подросткам спиной и направился к большому дубовому столу который высился среди ящиков и полок с книгами.

– Пора перекусить, – сказал он, – мне нужно подкрепить свои силы, сегодняшние треволнения совсем меня измотали. Поройтесь-ка в тех коробках и достаньте, что вам понравится. Эти консервы самоподогревающиеся. Достаточно потянуть за красный язычок на крышке, чтобы содержимое банки меньше чем за минуту достигло нужной температуры. Здесь не нужны ни печь, ни кастрюли. Можно есть прямо из банки, а потом просто выбрасывать ее в мусоропровод: она попадет прямиком в болото под башней.

Наксос с любопытством заглянул в первый же попавшийся ящик и вынул из него жестянку с сосисками и фасолью в томатном соусе.

– Это мне подходит! – решительно заявил синий пес, жадно облизываясь.

Пегги извлекла банку цыпленка с карри и шафраном с гарниром из риса, что тоже вполне ей подходило. Вооружившись жестянками, все уселись вокруг стола и с аппетитом поели.

– А какова история планеты? – спросила девочка. – Руины города выглядят так, будто его возвели во времена античности. Все эти статуи… и гигантские львы… Мы даже подумали, не перенеслись ли мы в Древний Рим или в Вавилон.

Аразала поморщился.

– Некогда на планете обитал жестокий народ. Его жрецы занимались магией, обожали гладиаторские бои и наслаждались, глядя, как люди убивают друг друга на аренах на потеху публике. Они приносили детей в жертву на алтарях варварских богов. В общем, жизнь в те времена была не очень веселой… Но как и все страстные поклонники колдовства, жрецы в конце концов утратили чувство меры. Однажды, решив, что уже достигли высшей силы, они оскорбили одно божество, и то, чтобы отомстить, уничтожило солнце, обрекло людей на вечную ночь и холод. Почти все население города погибло, только немногие уцелели, спрятавшись под землю, и с тех пор жили в кротовых норах, как животные. Катастрофа произошла тысячу лет назад…

– А как же маяк? – нетерпеливо спросил Наксос.

– Я к тому и веду. Примерно через столетие один из выживших обнаружил подземный ход, ведущий в самое сердце планеты. Там, в огромной пещере, он открыл сказочный мир, населенный невероятными животными. Говорят, был тайный заповедник, где древние правители растили чудовищных зверей для цирковой травли. Там же было и несколько школ гладиаторов, которые соперничали между собой и люто ненавидели друг друга. Это был варварский мир, жестокий, полный опасностей, ненависти и преступных страстей. Тот человек десятки раз чуть не погиб, пока сумел изловить волшебную медузу. Тогда она помещалась на ладони, вот почему он смог вынести ее на поверхность, не превратившись в столетнего старика за какие-нибудь полчаса.

– И у него появилась идея устроить маяк… – дополнила девочка.

– Верно. Теперь у людей появился источник света, который можно было использовать для борьбы с темнотой и холодом. Они возвели башню в надежде, что медуза вернет в наш мир лето и сможет побороть ночь. Идея была неплохая и отлично оправдывала себя многие годы, пока…

– Пока медуза не состарилась, – закончил Наксос. – И все снова пошло наперекосяк.

– Да, – вздохнул Аразала. – Для того чтобы спуститься в центр мира, в секретный заповедник гладиаторов, нужна немалая храбрость, а я не справился. Теперь я уже слишком стар, у меня нет ни сил, ни задора для подобных приключений.

– Быть может, мы сможем сделать это вместо вас? – предложила Пегги Сью. – Я имею в виду спуститься в центр земли…

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – усмехнулся Аразала. – Там огромный мир, с горами, лесами, озерами… Мир, в котором всем правит магия. Если вы туда спуститесь, не удивляйтесь разным чудесам, там они – обычное дело. Могущественные волшебники, которые управляют школами гладиаторов, поделили всю территорию между собой и ведут друг с другом беспощадную войну. Для чужаков, которые приходят с поверхности, там множество смертельных ловушек. Пока усвоишь правила, которые царят в том мире, успеешь сто раз погибнуть…

– А существует какая-нибудь карта? – поинтересовался Наксос.

– Да, тот человек, который поймал светящуюся медузу, принес снизу карту. Беда в том, что она нарисована на пергаменте, который пропитан запахом свежеиспеченного пряника. Стоит человеку взять лист в руки, им овладевает одно-единственное желание: съесть его. Но ведь если съешь, то уже никогда не найдешь дорогу…

– Пергамент у вас здесь? – удивилась Пегги Сью.

– Да, я храню его в герметичном ящике, который не пропускает запахи. Я рассматривал его всего один раз… и не смог удержаться от искушения – отгрыз уголок. Такого рода шутки очень нравятся колдунам из подземного мира: для них нет ничего приятнее, чем мучить бедных людей, насмехаясь над их слабостями.

– А она вкусная, та карта? – с живым интересом спросил синий пес.

– В жизни не пробовал ничего вкуснее. Особенно чернила… По сравнению с ними шоколад кажется не лучше мышиного помета. Если я отдам вам карту, берегите ее как зеницу ока, иначе вы будете обречены до самой смерти скитаться по лабиринту мира гладиаторов.

– Есть еще что-нибудь, что нам следует знать? – робко поинтересовалась Пегги.

– Да, – со вздохом произнес Аразала, извлекая из шкафа большой тюбик какой-то мази. – Подземный мир – это пещера. Она освещается исключительно за счет медуз, поскольку там нет ни луны, ни солнца… Но, как вы могли убедиться, волшебный свет вреден для нас, людей. Под его действием наше тело старится с ужасающей скоростью.

– И там никогда не бывает ночи? – удивился Наксос.

– Нет, потому что медузы никогда не спят все одновременно. Несколько обязательно остаются бодрствовать, пока остальные дремлют. При таком порядке вещей в подземном мире светло двадцать четыре часа в сутки, только интенсивность освещения меняется в зависимости от количества активных медуз. Гладиаторы легко переносят действие света, потому что их защищает магия колдунов. Еще детьми их заставляют выпить порошок, который вызывает в организме особые изменения. Вы – совсем другое дело, у вас не будет такой защиты.

– Тут-то нам и понадобится мазь, я полагаю? – спросила Пегги.

– Точно. Это крем от загара мощностью в 1000 единиц, который предохранит вашу кожу от излучения. Так вы избежите ускоренного старения. Равномерно нанесите его на кожу, не оставляя ни кусочка, потому что любая незащищенная часть вашего тела резко постареет, хотя все остальное останется прежним. Представьте себе, какой вид у вас будет с носом столетней мумии!

Пегги в смятении прикусила губу. Решительно, подобный непорядок выглядел бы ужасно, особенно на лице подростка.

Наксос взял в руки тюбик и принялся его разглядывать.

– А здесь хватит крема на нас троих? – спросил он.

– Будем надеяться, – покачал головой хранитель. – Если вдруг его окажется недостаточно, намажьте кожу глиной или укутайтесь в плотную, непроницаемую для света одежду. Очень жаль, но мне больше нечего вам предложить. Ни непобедимого меча, ни волшебной палочки, ни зелья, которое придало бы вам геркулесову силу, у меня нет. Только пахнущая пряником карта и тюбик крема от загара.

Трое друзей обменялись обескураженными взглядами. Начало не сулило ничего хорошего.

– Ладно, – решительно заявил Наксос, – допустим, что мы согласимся отправиться на поиски новой медузы взамен умирающей. Как мы спустимся вниз? Полагаю, не по лестнице?

Аразала отодвинул стул и поднялся.

– Нет, – сказал он, – вы воспользуетесь мусоропроводом.

– Что? – задохнулась Пегги. – Вы вышвырнете нас вперемешку с мусором?

– Можно сказать и так, – ухмыльнулся хранитель, открывая дверь в стене, за которой оказалась комната, загроможденная мусорными мешками, в глубине которой виднелась круглая крышка люка, запертая на засов. – Здесь начинается труба. Она идет крутым наклоном прямиком в подземное болото. Если вы воспользуетесь ею, то попадете в трясину, минуя лестницу, и тем самым избежите встречи с монстром.

– Фу! – фыркнула Пегги Сью. – У меня нет ни малейшего желания искупаться в гнилом болоте, пропахшем отбросами!

– Вы не можете съехать по трубе, как по санной трассе, – невозмутимо продолжал хранитель. – Это равносильно самоубийству, потому что трение о стенки сдерет с вас всю кожу! Но проблему можно решить…

– Как? – хором вскричали подростки и синий пес.

– Я могу посадить каждого из вас в железную бочку, – предложил Аразала. – Тогда вы скатитесь, не получив ни единой царапины.

– Но если удары оглушат нас, мы не сможем выйти из бочки и попросту утонем! – возразила девочка.

Аразала пожал плечами и вздохнул.

– С таким риском придется смириться. Я, конечно, пойму, если вы сейчас откажетесь ввязываться в это дело. Меня оно всегда страшно пугало.

Он задумался ненадолго и добавил:

– И вот еще что: вполне возможно, что вода в болоте ядовитая. На всякий случай не пейте ее. Ни глотка.

– Гениально! – проворчал синий пес. – Теперь комплект полон. А как мы поднимемся оттуда обратно?

Хранитель маяка поскреб в затылке с явной растерянностью.

– По идее вам следует воспользоваться лестницей, – сказал он. – Впрочем, есть легенда о том, что где-то – не знаю, где – существует волшебный лифт, с помощью которого можно попасть на поверхность, если произнести некое тайное слово, которому он подчиняется. Если вам удастся его отыскать, то вы опять же минуете болотную тварь…

– А лифт не указан на карте? – поинтересовалась Пегги.

– Понятия не имею, – признался Аразала с виноватым видом. – Я не особенно долго ее изучал, знаете ли… Она очень сложная и слишком вкусно пахнет… Сразу забываешь, для чего ее разглядываешь, потому что в голове остается только одна мысль: скорее слопать ее до последней крошечки! Почувствов, что не могу уже справиться с искушением, я поскорее запер карту в ящик. Вы сами все поймете, как только его откроете.

– Очень удобно, ничего не скажешь! – проворчал Наксос. – А как же сами колдуны используют чертову карту?

– Кажется, перед тем как взяться за нее, они глотают какой-то гриб, который вызывает сильную тошноту, что лишает их аппетита минут на пять. Таким образом они успевают изучить план без особых проблем.

– Гриб?

– Да, маленький такой черный гриб размером с большой палец, который обычно растет под виселицами.

– О! Великолепно! Значит, нам придется ползать на четвереньках под ногами повешенных… Час от часу не легче!

Пегги Сью казалась сраженной наповал. Дела складывались плохо… Просто хуже некуда.

– Я вас ни к чему не принуждаю, – подчеркнул Аразала. – Действительно, с такими подробностями предприятие выглядит совершенно безнадежным. Если бы вы знали, сколько раз за прошедшие годы я приходил сюда и – останавливался перед люком. И все говорил себе: «Ну что, я иду? Иду?» Я хотел быть героем, знал, что именно этого от меня и ждут, но мне не хватило смелости… В конце концов, вы же не обязаны отправляться в столь опасное путешествие. Вы можете остаться здесь, как сделал я восемь лет назад. В библиотеке полно хороших книг, да и еда тоже неплохая…

– Но ведь однажды медуза умрет, и в мире навсегда воцарится зимняя ночь, – возразила Пегги Сью. – Тогда мы все превратимся в хрустальные статуи.

– Верно, – согласился хранитель. – Причем это может случиться совсем скоро. На мой взгляд, медуза протянет еще от силы несколько недель. Если вы все же решитесь, я вам помогу, но при одном условии…

– Каком? – спросила Пегги.

– Вы уступите мне ваш летучий ковер. Он нужен мне, чтобы вернуться домой. Без него я не смогу покинуть маяк, а я… я не хочу умереть здесь один, вдалеке от своих родных.

– Хм, ковер очень пригодился бы нам там, внизу… – пробормотала девочка. – Ну ладно, раз вы не можете поступить иначе, я согласна. Я одолжу вам ковер, а вы вернете его мне, когда мы поднимемся на поверхность.

– Если вы когда-нибудь подниметесь! – обронил Аразала с неприятной усмешкой.

Трое друзей отошли в сторонку, чтобы обсудить план действий.

– У меня нет никакого желания сидеть, сложа руки, среди старой рухляди и ждать неизвестно чего, – проворчал Наксос. – Здесь можно умереть со скуки.

– Вообще-то консервы просто отличные, – заметил синий пес, – и их тут в избытке… Жаль, мы не сможем наслаждаться ими, когда зима превратит нас в хрустальные статуи.

– Мне кажется, мы должны пойти, – подвела итог Пегги Сью. – Быть может, колдуны знают способ, как нам вернуться домой, на Землю. Я не хочу состариться на этой планете вдалеке от бабушки Кэти…

– Ладно, – сказал пес, – я всю жизнь мечтал искупаться в помоях. Не стоит упускать такой случай.

Они сообщили свое решение хранителю, который воспринял его с воодушевлением и даже как будто со стыдом.

– Что ж, не буду пытаться вас отговаривать, – кивнул он. – Лучше всего, если вы отправитесь сразу же, не мешкая. Собственно, мне больше нечего вам сказать. Все остальное вы узнаете сами там, внизу. Вот железные бочки, которыми можно воспользоваться для спуска. Сейчас мы набьем их соломой, чтобы смягчить удары.

– А мы можем взять с собой комбинезоны, защищающие от старения, которые вы показывали нам перед входом в зал фонаря? – спросила Пегги Сью.

– Если вы их наденете, то не влезете в бочки, они слишком громоздкие, – проворчал Аразала.

– Так давайте запихаем их в другую бочку, отдельно от нас, – предложила девочка, – а потом мы их достанем.

– Гм… – пробормотал старик. – Не знаю, насколько идея удачная. Ведь скафандры сразу вас выдадут. Гладиаторы тут же поймут, что вы чужаки, и схватят вас. Крем от загара гораздо надежнее. Никто не догадается, что ваша кожа защищена от света.

– И все-таки мы возьмем их с собой, – заявил Наксос. – Никогда не знаешь, что может понадобиться. Лучше на всякий случай держать их под рукой.

– Как хотите, – вздохнул Аразала. – Я уложу их в четвертую бочку. Но не дайте им пропитаться водой, иначе они будут весить целую тонну, и вы не сможете вытащить их из болота.

Друзья решили захватить также запас провизии, питья и набор инструментов первой необходимости: ножи, щипцы, отвертки…

– Ну что ж, раз все готово, я предлагаю отправляться, – сказала наконец Пегги Сью.

Аразала отпер люк мусоропровода, который распахнулся со зловещим скрипом.

Адский спуск

Переломный момент настал, когда каждому из путешественников пришлось забраться в большую бочку. Аразала постарался выстлать их дно и стенки соломой, чтобы смягчить удары при спуске, но результат казался не слишком обнадеживающим. Соломинки щекотали нос Пегги, вызывая непреодолимое желание чихнуть.

– Желаю вам удачи, – бросил напоследок хранитель маяка, беря в руки крышку от ближайшей бочки, чтобы надежно ее закрепить. – Постарайтесь вернуться раньше, чем старая медуза испустит дух. Иначе вы окажетесь в мире, погруженном в беспросветную тьму и холод.

С этими словами он приладил крышку и постучал по ней кулаком для надежности. Пегги, оказавшись в кромешной темноте, почувствовала, как ее поднимают, чтобы скинуть в отверстие мусоропровода. Сначала бочка обо что-то ударилась с металлическим лязгом, а потом покатилась, набирая все большую скорость. Девочка не выдержала и застонала. Цветные точки плясали у нее перед глазами. Голова кружилась так, что желудок, казалось, подступает к горлу. Пегги старалась занять мысли чем-нибудь другим, но бочка вращалась с чудовищной скоростью. Это был просто кошмар!

«Я сейчас отключусь… – подумала она. – Нет-нет, нельзя! Если я потеряю сознание, то утону, когда бочка провалится в болото!»

Пегги Сью сопротивлялась из последних сил, но, увы, головокружение становилось все сильнее. Ей казалось, что мозг уже вывалился из черепной коробки и полетел в никуда.

Три минуты спустя бочка вылетела из дыры в середине свода огромной пещеры. Затем, описав в воздухе спираль, плюхнулась в болотную трясину, подняв столб брызг.

Две чешуйчатые твари, оказавшиеся поблизости, с любопытством обнюхали ее и попытались укусить, чтобы понять, съедобна она или нет. Когда монстры уже собирались разгрызть ее мощными челюстями, еще две бочки – с Наксосом и синим псом – свалились на них сверху, размозжив уродливые головы. Тела чудовищ медленно погрузились на дно, где их быстро сожрали другие твари (тоже чешуйчатые), дремавшие в толще тины.

Монстры, колдуны, мошенники и компания…

Соприкосновение с вонючей болотной водой быстро привело Пегги в чувство. И как раз вовремя, потому что бочка, стенки которой оказались пронизаны трещинами, уже начала протекать. Ударом кулака девочка вышибла крышку и осмотрелась. Перед ней простиралось не то озеро, не то болотная заводь. Слабо светящаяся плесень, покрывавшая стены и свод огромной пещеры, действовала как отражатель, усиливая и направляя вниз свет, который излучали медузы. И этот призрачный, нереальный свет струился над водой, как колеблющийся от ветра занавес. Окружающая панорама, выступавшая из мерцающего тумана, имела вполне сказочный облик, однако различить в ней можно было очень немногое.

Наксос подплыл к бочке, в которой сидела Пегги, и помог ей выбраться на илистый и топкий берег. Вдобавок к остальным неприятностям выяснилось, что бочка с защитными комбинезонами протекла и затонула.

– Бесполезно даже пытаться ее вытащить, – вздохнул Наксос. – Лучше уж поменьше бултыхаться в отравленной воде.

Друзья осмотрелись и заметили: на вершине берегового откоса с насмешливым видом за ними наблюдает старик, одетый в широкий плащ с капюшоном. Его голова была гладко выбрита, а грудь покрывала пышная, ложившаяся широким веером борода симпатичного ярко-розового цвета.

– Начало у вас не слишком удачное, ребятишки, – заявил он, подходя к ним поближе. – Прежде всего вам нужно обсушиться вот этим волшебным полотенцем, иначе не пройдет и часа, как болотная вода вас отравит.

Подростки поспешили последовать его совету, а затем Пегги тщательно обтерла синего пса, чтобы счистить с его шерсти обильно покрывавшую ее тину.

– Так, так, нетрудно догадаться: вы пришли из внешнего мира, сверху, – продолжал старик. – Советую вам сменить одежду, ваша слишком бросается в глаза. К тому же кожа у вас розовая, тонкая… ей ни за что не устоять перед светом, который излучает свод. Чтобы переносить его, не подвергая себя опасности, здесь нужно родиться. Еще до полудня вам будет по тридцать лет, к вечеру – по пятьдесят, а проснувшись завтра утром, вы даже не сможете подняться с постели из-за ревматизма и дряхлости.

– Но у нас есть тюбик защитного крема, – возразила Пегги.

– Не очень-то он вам поможет, – насмешливо фыркнул старик, – разве что получите фору в два дня самое большее, нет, вам нужна защита понадежнее…

Он как будто задумался, почесал бороду и изрек:

– Возможно, я смогу быть вам полезен. Меня зовут Ромул Терцерус, я болотный колдун. Если мы сумеем договориться, я обеспечу вас чарами, которые защитят ваш организм от света медуз.

Пегги заколебалась. Этот старикашка не внушал ей ни малейшего доверия: вид у него был как у заправского пройдохи.

– А что вы предлагаете? – осторожно спросила она.

Ромул Терцерус шагнул к Наксосу, потеребил пальцами прядь его волос и заявил:

– Волосы твоего приятеля состоят из золота; и если он согласится, чтобы я обрил его, в обмен дам вам одну волшебную вещицу, которая сделает вас невосприимчивыми к подземному свету. Что скажете?

Наксос скривился. В прошлом ему слишком часто брили голову, чтобы он мог безропотно согласиться на очередное унижение.

– Ну вот, опять начинается! – буркнул он. – Ну ладно, что ж поделаешь… Если это единственный выход…

Очень довольный, Ромул Терцерус проводил ребят в свою лачугу – маленькую, темную, до отказа набитую сушеными животными, которые свисали с гвоздей, вбитых в балки низкого потолка. В лачуге воняло чем-то вроде тухлых жаб и гномьей мочи.

Старик торопливо вытащил из скрипучего шкафа машинку для стрижки волос и тут же принялся за шевелюру Наксоса, бережно подбирая каждую блестящую прядь.

– Отлично, отлично… – бормотал он с искаженным от алчности лицом.

Когда голова Наксоса стала гладкой, как яйцо, колдун открыл сундук и вынул из него склянку с тремя зелеными зернышками. Взяв одно из них пальцами, пояснил:

– Вот что я сделаю. Ты, барышня, садись-ка сюда, на табуретку. Сейчас я проделаю в твоей голове дырочку и посажу в нее это семечко. Ты ничего не почувствуешь, обещаю!

Девочка вытаращила глаза. Предложение выглядело по меньшей мере странным. И совсем не безобидным!

– Дырку в голове? – пролепетала она. – А ничего получше вы предложить не можете?

– Скоро семечко прорастет, – продолжал старик, пропуская мимо ушей ее слова, – и у тебя на голове вырастет волшебный плющ, который смешается с твоими волосами. На его побегах, похожих на дикий виноград, появятся плоды – желтые, очень маленькие и вкусные, этакие карликовые мандаринчики. Съев такой плод, каждый из вас получит иммунитет против вредоносного действия излучения на целые сутки. Защита очень надежная: можете ходить хоть нагишом, опасность мгновенно состариться вам уже не будет грозить.

Пегги закусила губу. Идея обзавестись огородом на собственной голове не слишком ее вдохновляла.

– А я смогу избавиться от этой штуки, когда она уже будет не нужна? – спросила она.

– Конечно, – кивнул Ромул Терцерус. – Достаточно просто вырвать растение с корнем, и дело в шляпе. Тебе нечего бояться, способ уже испытан и зарекомендовал себя наилучшим образом. Я полагаю, вы пришли сюда, как и все ваши предшественники, для того, чтобы изловить новую медузу?

– Да, – признался Наксос. – А ее трудно поймать?

Старик прыснул.

– Нелегко вам придется, бедные мои ягнятки! – просипел он, кривя от смеха морщинистые губы. – Медузы как раз начали миграцию, и сейчас направляются к другому концу пещеры, за сотню километров от моего скромного жилища. А в мире гладиаторов, знаете ли, сотня километров – это немало. Если не иметь никакой волшебной защиты, вряд ли есть шанс одолеть и половину расстояния. Как правило, все умирают гораздо раньше.

Пегги Сью решительно уселась на табурет. Колдун покопался в ее волосах, и она почувствовала сильный укол.

– Ой! – вскрикнула девочка.

– Без паники, все уже кончилось, – сообщил Ромул. – Ну вот, разрез уже затягивается. Примерно через час зерно прорастет. А в ожидании, пока созреют первые плоды, используйте защитный крем. Теперь можете идти. Вот вам сухая одежда, которую я обещал. В ней вы будете привлекать меньше внимания.

– А в каком направлении нам нужно двигаться, чтобы догнать медуз? – спросил Наксос.

Колдун пожал плечами.

– Понятия не имею, – сказал он равнодушно, – я никогда не бывал за пределами болота. Дороги опасны. Чтобы путешествовать, нужно позаботиться о своей защите, а чтобы ее получить, нужно иметь много золота. Вы сами скоро в этом убедитесь. А теперь проваливайте отсюда, я не люблю детей. А собак вообще терпеть не могу.

Вытолкав троих друзей наружу, старик захлопнул за ними дверь, и ребята услышали, как лязгнул засов.

– Милейший человек! – пробормотал синий пес. – Мой нюх говорит мне, что вас одурачили в лучшем виде.

– Посмотрим, – вздохнула Пегги. – А пока давайте-ка намажемся погуще кремом, пока нам не стукнуло сто лет!

Подростки стали натираться волшебной мазью, и синий пес, в ожидании своей очереди, подошел к краю болота. По другую сторону заводи начинались ступени лестницы, ведущей на вершину маяка. Нижние были все исчерчены глубокими царапинами от когтей и вымазаны тиной.

– Что с тобой? – окликнула пса Пегги. – Ты что-то почувствовал?

– Да, – отозвался ее четвероногий спутник. – Та тварь на лестнице… Мне кажется, монстр догадался, что мы здесь. И повернул назад. Он спускается обратно… И собирается броситься за нами в погоню. Чудовище хочет помешать нам поймать медузу. Думаю, нам лучше поскорее убраться отсюда.

Так друзья и сделали. Одежда, которую продал им колдун, пахла чем-то противным, но они были слишком напуганы, чтобы придавать этому значение. Светящийся туман был такой плотный, что местность едва просматривалась на двадцать метров вперед. Шагая наугад, троица вскоре оказалась на развилке, откуда расходились три дороги. Какую же выбрать?

– Может, взглянете на карту? – предложил синий пес.

Пегги сунула руку в карман и вынула шкатулку с волшебной картой. Но перед тем как открыть ее, слегка заколебалась.

– Думаете, у нас действительно может возникнуть желание ее съесть? – прошептала она.

– Давайте просто быстро взглянем на план, задержав дыхание, – предложил Наксос. – Пусть каждый смотрит на одну его часть, а потом мы сопоставим наши воспоминания и постараемся восстановить всю карту в целом.

Мысль показалась дельной. Подростки опустились на колени, и Пегги, открыв шкатулку, разложила пергамент на земле. Карта оказалась очень сложной, тут и там пестрели пометки вроде: «Осторожно! Дорога трех великанов-людоедов», «Ущелье злой гориллы», «Замок привидений-убийц» и другие – столь же жизнерадостного свойства. Дороги сплетались в сложнейшую паутину, леса выглядели как настоящие лабиринты. Но путешественники едва ли обращали внимание на все это. Как только пергамент вынули из шкатулки, невероятный аромат свежеиспеченного пряника ударил им в лицо, и теперь каждый думал только об одном: разорвать лист на мелкие кусочки и съесть. Троица напряженно замерла, косясь друг на друга, чтобы засечь малейшее движение соседа и успеть схватить пергамент первым. «Он мой!» – твердила про себя Пегги. «Я хочу его!» – думал Наксос. «Я так голоден! – заранее облизывался синий пес. – Пусть люди даже не думают прикоснуться к нему!»

Нечеловеческим усилием воли Пегги Сью преодолела чары и, быстрым движением схватив план, скатала его, бросила в шкатулку и захлопнула непроницаемую крышку. Чуть-чуть повисев в воздухе, чудесный аромат рассеялся.

– Ничего себе ловушка! – выдохнул Наксос. – Если не посмотреть на карту, мы никогда не узнаем, по какой дороге нам идти…

– А если смотреть на нее, думаешь только о том, как бы ее съесть, – дополнил синий пес.

– Ну и что вы успели запомнить? – спросила Пегги Сью.

– Запах, – пролепетал Наксос.

– Аромат, – пробормотал синий пес.

– Так я и думала, – безнадежно вздохнула девочка. – Никто не запомнил ни схему дорог, ни предупреждения… И то же самое будет каждый раз, стоит нам достать пергамент. Нет, в самом деле, эта карта – настоящий вызов здравому смыслу. На ней есть все нужные ответы, но никто не может воспользоваться ею, не испытывая жгучего желания уничтожить.

– Вот мы и влипли, – закончил Наксос, растерянно почесывая свой бритый затылок. – Терпеть не могу магию! Она никогда не выполняет своих обещаний.

Растерянные и огорченные, друзья снова пустились в дорогу. Синий пес то и дело оборачивался, напряженно вглядываясь в туман.

– Ты чуешь присутствие твари? – спросила Пегги.

– Да, – признался пес. – К счастью, она движется медленно, ведь все-таки является водным животным и на суше чувствует себя не очень уверенно. В наших интересах держаться как можно дальше от воды.

– Что очень облегчает нам задачу, раз мы собираемся ловить медузу! – воскликнул Наксос. – Боюсь, как бы нам не оказаться посреди пустыни!

В свете последней информации они решили пойти по дороге, которая, судя по всему, уходила в сторону от болота.

– Мы всегда сможем вернуться к нему, когда найдем способ избавиться от чудища, – решила Пегги Сью. – Поскольку в этом мире, похоже, всем управляет магия, попробуем отыскать какого-нибудь колдуна, более сведущего, чем Ромул Терцерус.

– Кстати о Ромуле… – вмешался синий пес. – Как там твоя голова?

Девочка пожала плечами.

– Немного зудит, а так ничего особенного. Признаться, мне и самой трудновато поверить, что у меня на макушке вырастет фруктовое дерево! Я уже начинаю думать, что старикашка просто посмеялся надо мной.

Но по прошествии еще одного часа, запустив растопыренные пальцы в волосы, Пегги с изумлением обнаружила, что из ее головы действительно вырос вьющийся побег.

– Ух ты! – воскликнул синий пес. – Прямо настоящий зеленый штопор с листочками! Только листочки не зеленые, как у винограда, а красные…

– Правда? – встревожилась Пегги.

– Точно, – подтвердил Наксос. – Довольно странно выглядит. Торчит из твоей головы, как растение из цветочного горшка.

– Но, знаешь, выглядит довольно красиво, – подбодрил пес. – И оригинально. Немногие девочки могут похвастаться таким украшением. Тебя это утешает?

– По правде сказать, не очень…

Они продолжали путь сквозь туман, бредя практически наугад. Наксос и синий пес то и дело поглядывали на волосы Пегги, следя за развитием колдовского проростка.

– Хватит пялиться на меня, вы действуете мне на нервы! – вскипела наконец девочка.

Ромул Терцерус не обманул. Потребовалось совсем немного времени, чтобы тонкий проросток начал ветвиться, и вскоре другие побеги поползли по голове Пегги, переплетаясь с ее волосами. Тонкие витые усики уже начали щекотать ей уши… а потом и плечи… Миниатюрные красные листочки тоже быстро увеличивались в размерах, так что постепенно густая листва покрыла девочке всю голову и свисала на лоб и брови.

– Как-то слишком быстро, разве нет? – забеспокоилась Пегги Сью.

– Уже показались плоды! – возбужденно воскликнул Наксос. – Крохотные такие мандаринчики, размером с ноготь на мизинце.

Пегги по-прежнему не разделяла энтузиазма своих спутников. У нее было такое ощущение, будто она несет на голове цветочный горшок, стараясь удержать его в равновесии. Ей хотелось, чтобы это чудо поскорее закончилось.

Устав от долгого пути, друзья устроили привал возле какого-то разрушенного амбара.

– Может, нам стоит поспать? – предложил синий пес. – Очень трудно понять, день сейчас или ночь, если нет ни солнца, ни луны.

Ребята обменялись неуверенными взглядами. Если они задержатся здесь, не нагонит ли их болотная тварь? С другой стороны, друзья чувствовали себя настолько измотанными, что даже думать не могли о том, чтобы продолжить путь.

Забравшись в амбар, они растянулись на куче соломы и сразу же заснули.

Очнувшись от сна, Пегги Сью вдруг осознала, что ей невероятно трудно подняться. Голова казалась ужасно тяжелой, и к тому же все тело было опутано побегами.

– Атомная сосиска! – тявкнул синий пес. – Ты стала похожа на плакучую иву!

– А плоды-то созрели, – заметил Наксос. – Предлагаю их попробовать.

Воспользовавшись помощью мальчика, Пегги с трудом поднялась. Разросшийся у нее на голове «сад» приводил ее в ужас.

– Он не должен был расти так быстро! – пожаловалась она. – Ни о чем таком и речи не было!

– Давайте съедим мандарины, – настаивал Наксос, – а потом подрежем лишние ветки.

Он сорвал несколько плодов и очистил их от кожуры. Пегги рассеянно съела свой. Ей не терпелось поскорее избавиться от пышной растительности, под которой она вот-вот могла полностью исчезнуть.

«Я не хочу превращаться в дерево!» – твердила про себя девочка, уже подозревая, что болотный колдун сыграл с ней злую шутку.

Как только друзья управились с волшебными фруктами, Наксос достал свой нож и стал ловко подрезать побеги, которые норовили полностью скрыть лицо Пегги, подобно тому как дикий плющ обрастает заброшенные статуи. Девочка с облегчением убедилась, что лезвие отсекает тяжелые плети без особых трудностей.

– Ну вот, – сказал мальчик, любуясь на свою работу, – теперь мы по крайней мере знаем, что можем «подстригать» тебя каждое утро. Это обнадеживает.

Прежде чем снова пуститься в дорогу, друзья заботливо подобрали все осыпавшиеся мандаринчики и рассовали их по карманам.

Увы, уже через полчаса ходьбы Пегги Сью споткнулась о побеги, ниспадающие с ее головы, и упала в пыль.

– Невероятно! – залаял синий пес. – Эта штука уже отросла! Боюсь, мы допустили ошибку: чем больше побеги подрезают, тем быстрее и гуще они растут.

– У меня голова болит, – простонала девочка. – Растение слишком тяжелое! Затылок просто раскалывается…

Наксос с трудом поставил ее на ноги, так как все ее тело было густо оплетено лианами, которые начинали путаться, как волосы, давно не видевшие расчески.

– Смотри-ка, новые плоды появились, – заметил пес. – И они гораздо крупнее вчерашних, больше похожи не на мандарины, а на апельсины.

– Вот черт! – воскликнул Наксос. – Я понял: чем сильнее обрезаешь плети, тем быстрее они растут, и чем больше срываешь фруктов, тем крупнее они становятся!

– Если так пойдет дальше, – проворчал пес, – завтра плоды будут уже размером с грейпфрут, а послезавтра – с тыкву. Пегги просто придавит к земле, она не сможет тащить на себе такую тяжесть!

– Этот тип, Ромул, – буркнул Наксос, – он просто бессовестно нас надул!

– Проклятая магия! – завопила Пегги, лицо которой скрывалось за пышной листвой. – Ох, как бы я хотела наконец оказаться в нормальном мире!

Наксос и синий пес выглядели совершенно растерянными: они никак не могли придумать, что предпринять, дабы исправить положение. Мальчик не решался ни подрезать побеги, ни сорвать плоды из опасения, что следующие окажутся еще больше.

С трудом поднявшись, девочка неловко засеменила по дороге. Тяжесть листвы и побегов, усугубленная немалым весом плодов, невыносимо давила на ее голову. Ей казалось, будто десять цепких рук тянут ее за волосы, угрожая вырвать их с корнем…

– Нет, так продолжаться не может, – решительно заявил Наксос. – Но если мы остановимся, тварь, идущая за нами по пятам, догонит нас.

Очень необычная шляпа

Ребята предались отчаянию, сидя на обочине дороги, и вдруг из тумана выступила какая-то фигура. Рослая и толстая женщина, одетая на манер средневековой крестьянки, несла на плече огромную вязанку хвороста. Сбросив ношу к своим ногам, она остановилась напротив подростков, разглядывая Пегги Сью.

– Меня здесь зовут Крошка, – сообщила она. – Я лесная колдунья. Не удивляйтесь, тут нет ничего особенного: чтобы выжить в нашем мире, каждому приходится так или иначе осваивать колдовство. Обычное дело… Просто одни оказываются более способными, чем другие. Что же касается того ни к чему не годного неуча, который продал вам эту штуковину, то он явно разбирается в волшебстве не лучше, чем мои башмаки!

– Почему? – жалобно простонала Пегги.

– Вы ведь пришли с поверхности, верно? – усмехнувшись, сказала Крошка. – Несложно догадаться, раз вам пришлось покупать фрукты, дающие защиту от света. Здешним-то обитателям они не нужны. Беда в том, что такое колдовство весьма опасно. Семечко, которое проросло у тебя на голове, моя бедняжка, вырастет в большое дерево, которое тебя раздавит, а твое тело послужит ему удобрением.

– Я пробовал укоротить побеги, – пробормотал Наксос, – но получилось только хуже…

– Естественно, парень, – вздохнула толстуха. – Обрезкой ничего не добьешься, наоборот, рост дерева только ускоряется. Кажется, я догадываюсь, кто подсунул вам такой «подарочек». Ромул Терцерус, верно? Злобный плутоватый старик шляется по берегу болота, терпеть не может людей из верхнего мира и не упускает случая совершить какую-нибудь гнусную проделку.

– Что нам делать, чтобы спасти Пегги? – пролаял синий пес, вздыбив от тревоги шерсть на загривке.

Крошка выпрямилась и задумчиво запустила огромную пятерню себе в прическу. Поистине, богатырский рост и немалый вес женщины поражали воображение.

– Есть только одно средство, – сказала она наконец. – Вашей подружке придется надеть шляпу-обжору.

– Что-что?

– Шляпа-обжора – волшебный головной убор, который предназначен для того, чтобы пожирать растительность такого типа по мере ее роста. Ее просто надевают на голову, и в конце концов дерево слабеет, отмирает. Только так можно от него избавиться.

– А как раздобыть шляпу? – пролепетала Пегги.

– О! Она – аксессуар не из дешевых, понадобится золото, – проворчала Крошка.

– Я заплачу вам, когда мои волосы достаточно отрастут! – вскричал Наксос. – Честно, я не вру, мои волосы состоят из чистого золота!

– Да я вижу, – сказала толстуха, прищурив глаза. – Они уже отрастают, но этого пока недостаточно. Чтобы купить шляпу-обжору, золота нужно гораздо больше.

Крошка задумалась на мгновение и заявила:

– Думаю, мы сможем договориться… Пойдемте-ка в мою хижину. А ты, мальчик, донеси хворост.

Не в силах спорить, ребята покорно последовали за ней.

Крошка обитала в давно обветшавшей, вросшей в землю лачуге, свет в которую проникал через единственное малюсенькое окошко. Внутри все было загромождено какими-то горшками, склянками и вонючими закопченными котлами. Всякие засушенные зверьки, ящерицы, жабы и змеи свисали с балок, как гроздья сосисок в лавке мясника.

Толстуха уселась перед очагом, где булькал заполненный водой котел, и принялась как ни в чем не бывало чистить овощи. Пегги в изнеможении рухнула на шаткий табурет: тяжесть растительности, спадавшей ей на плечи, становилась почти невыносимой.

– Вы говорили о какой-то сделке… – осторожно проговорила девочка.

Крошка подскочила на месте, как будто она забыла о присутствии посторонних, на ее лице появилось неуверенное выражение. Наконец проворчала:

– Не знаю, хороша ли моя идея, но я могла бы продать вам шляпу-обжору в кредит. У вас будет неделя, чтобы расплатиться со мной. Как думаешь, это справедливо, моя красавица?

– Да-да, конечно, – поспешно согласилась Пегги Сью. – Но какова цена?

– Ну, скажем… двадцать килограммов чистого золота.

Наксос так и подпрыгнул.

– Где мы найдем двадцать кило золота? – запротестовал он. – Да мне придется брить голову целый век, чтобы набрать такое количество!

– Я говорю не о твоих волосах. Мне некогда ждать, пока они отрастут, – отрезала толстуха. – Существует способ добыть богатство, но он требует изрядной смелости. Вы когда-нибудь слышали об океане чудес?

– Нет… – признались подростки.

– В десяти километрах отсюда лежит внутреннее море, обладающее волшебными свойствами. Его дно вымощено раковинами из чистого золота. Каждые двадцать лет воды моря отступают на несколько часов, и во время отлива можно набрать золотых раковин, погруженных в донный ил. Отлив случится через три дня. Отличная возможность для вас добыть достаточно золота, чтобы расплатиться со мной за шляпу, которую я вам дам.

– Но, думаю, многие люди ожидают этого события? – спросила Пегги Сью.

– Да уж! – хихикнула Крошка. – Конкуренция будет жестокой, но если вы обладаете ловкостью и отвагой, то сумеете избежать ловушек. Конечно, речь не идет о том, чтобы просто собирать раковины. Так-то и ребенок бы сумел…

«Она не говорит нам всей правды, – прозвучало мысленное послание синего пса. – От ее предложения разит западней на добрых сто шагов».

«Я знаю, – тоже телепатически отозвалась Пегги, – но что еще мы можем сделать?»

– Ладно, – решительно сказал Наксос, – мы пойдем собирать ваши раковины. Самое главное, чтобы Пегги избавилась от дерева, которое растет у нее на голове.

Колдунья встала и вперевалку направилась к шкафу, закрытому на большой висячий замок. Отперев его, едва приоткрыла створки, просунула в щель руку и вытащила видавший виды головной убор из потертой черной кожи, похожий на треуголку, какие в былые времена нашивали капитаны пиратских кораблей.

– Она, конечно, старая, но все еще действует. Не бойся, моя красавица, можешь потрогать ее, – сообщила толстуха и вложила в руки Пегги тяжелую шляпу.

Кожа была толстая, вся исполосованная следами от сабельных ударов, которые ей пришлось вынести на своем веку. Перевернув треуголку, чтобы заглянуть внутрь, девочка невольно вскрикнула от испуга: в глубине головного убора виднелась пасть, оснащенная острыми зубами! Выглядело это так, будто в тулье шляпы поселилась акула.

– Вот почему ее называют обжорой, – прыснула от смеха колдунья. – Пасть сожрет все побеги и плоды дьявольского растения, которое Ромул Терцерус посадил у тебя на голове.

Крошка снова уселась перед очагом. Затем уперевшись руками в массивные бедра, заявила безапелляционным тоном:

– Раз вы согласны на сделку, мы поступим таким образом. Для начала я срежу все побеги под корень, чтобы ты могла надеть шляпу на голову. Конечно, они снова начнут отрастать, но шляпа будет пожирать их по мере роста, и так будет продолжаться, пока семечко, посаженное Ромулом, не зачахнет и не умрет. Понятно?

– Да, – подтвердила Пегги.

– Хорошо, – буркнула Крошка. – Теперь перейдем к условиям нашего соглашения. Как только шляпа окажется на твоей голове, ты уже не сможешь ее снять. Я зачарую ее так, чтобы она прилипла.

– Но зачем? – испугалась девочка.

– Затем, что я хочу, чтобы мне заплатили! – рявкнула колдунья. – А вдруг ты, избавившись от дерева, спокойно продолжишь свой путь, с легкостью забыв о своем долге? Нет уж, я должна принять меры предосторожности. Если через семь дней вы не вернетесь сюда с двадцатью килограммами золотых раковин, шляпа начнет пожирать твой мозг, что для нее не сложнее, чем съесть яичко в скорлупе. Все, я вас предупредила.

– Но мы же честные! – запротестовал Наксос. – Мы даем вам слово, что…

– Плевать мне на ваши обещания! – вскричала толстуха, расправляя широкие плечи. – Я никому не верю на слово! У вас есть неделя, чтобы заплатить за аренду шляпы. Как только золото окажется здесь, у меня на столе, я произнесу заклинание, и шляпа отлипнет от головы девчонки. Если же вы запоздаете с расплатой, шляпа отомстит за меня. Она знает, что ей делать, и поверьте: сделает это как следует.

Пегги Сью похолодела от ужаса. Ну что за невезение: из огня да в полымя!

Не дав ей времени опомниться, колдунья вытащила из кармана своего обширного передника садовый секатор и принялась обрезать плети, спадающие с головы девочки.

– Подбери плоды, – велела она Наксосу. – Их можно хранить сколько хочешь, а они вам понадобятся, чтобы защититься от света.

Клац, клац, клац… Секатор быстро делал свое дело. Уже через две минуты толстая тетка вполне справилась с колдовской растительностью, под которой почти исчезла Пегги Сью. Стоя на коленях, Наксос старательно рылся в куче срезанных побегов, собирая волшебные «мандаринчики» и складывая их в холщовую сумку. Пегги обтерла лицо тряпкой: сок, вытекавший из срезанных плетей, заливал ей глаза.

– Уже снова растут! – воскликнул синий пес. – Прямо на глазах…

– Ничего страшного, – успокоила его Крошка, нахлобучивая треуголку на голову девочке, – шляпа обо всем позаботится.

И она вполголоса пробормотала заклинание, которое накрепко приклеило головной убор ко лбу Пегги.

– Даже не пытайся снять, – предостерегла колдунья, – иначе сорвешь себе и скальп, и кожу с лица.

Пегги не ответила, потому что была поглощена тем, что прислушивалась к хрусту, который доносился из треуголки.

– Шляпа уже принялась за дело, – пояснила толстуха. – Она будет грызть деревце, которое посадил тебе на голову Ромул, по мере того, как то будет расти. Можешь на нее положиться: ее обжорства хватит на все!

Убрав секатор в шкаф, Крошка отряхнула ладонью передник и сказала:

– Мне не хочется выгонять вас на улицу, но вам лучше поторопиться. Океан чудес в десяти километрах отсюда, нужно просто идти по дороге, никуда не сворачивая.

– Нас преследует чудовище, – признался Наксос. – Если оно нас догонит…

– Дайте-ка сюда вашу обувь, – махнула рукой колдунья. – Живее!

Ничего не понимая, подростки послушно разулись. Крошка схватила их кроссовки и опрыскала их каким-то составом собственного приготовления. От кроссовок тут же потянуло невыносимой вонью.

– Какая гадость! – закашлялся синий пес. – Меня сейчас вырвет!

– В том-то и хитрость, – усмехнулась женщина. – Все чудовища полагаются на свой нюх и идут по следу. А мой состав усилит запах вашего пота и заглушит все остальные…

С этими словами колдунья вышла за порог, поставила обувь на землю и пробормотала заклинание. Четыре кроссовки тут же пустились в дорогу, удаляясь от лачуги легким упругим шагом.

– Ну вот, теперь все в порядке, – сказала Крошка. – Я отправила их в ложном направлении. Чудовище последует за ними, а поскольку идут они быстро, едва ли их догонит. Это даст вам время добраться до океана чудес. Запах вашей обуви затмит запах вашего тела.

– Класс! – воскликнул Наксос.

– Но не слишком-то радуйтесь, – предостерегла колдунья, – эти чары действуют только дней пять. Потом обувь остановится, чудовище поймет, что его попросту надули, и ярость твари усилится… Кстати, возьмите мою сумку: я положила в нее несколько маленьких колдовских штучек, которые могут пригодиться вам в грядущие дни. Руководство по использованию привязано к каждой коробочке.

Оглушенные таким обилием фантастических происшествий, трое друзей позволили выставить себя за дверь без всяких возражений.

– Не забудьте, – прокричала им вслед Крошка, прежде чем закрыть дверь, – у вас одна неделя, и ни днем больше. Потом шляпа перестанет быть травоядной. А при ее аппетитах я не советую вам допускать ее до человечины…

Ужасы и чудеса

Ребята шли быстрым шагом уже целый час.

Пегги Сью не обращала внимания на окружающий пейзаж: она опасливо прислушивалась к жадному хрусту и чавканью, доносившимся из глубин треуголки. Эти звуки очень отвлекали и, признаться, пугали, потому что своей прожорливостью волшебная шляпа напоминала голодного огра. Девочка не решалась даже вообразить, что будет, если те же самые зубы примутся за ее голову.

Вскоре их нагнала небольшая ватага путников, которые двигались в том же направлении. Все несли с собой лопаты, ведра и грабли и казались до крайности возбужденными.

Один из них, высокий худощавый юноша, поприветствовал ребят непринужденным взмахом руки и спросил:

– Эй, вы тоже идете собирать раковины?

– Да, – осторожно ответила Пегги. – Мы идем в правильном направлении?

– Да, точно. Меня зовут Лентул, и меня послал туда мой дедушка. Он уже двадцать лет ждал этого события! К сожалению, сейчас дедушка уже слишком стар, чтобы принимать участие в сборе. Я попытаю счастья вместо него.

– Мы не очень хорошо знаем правила, – сказал Наксос. – Можешь объяснить нам, как там все происходит? Не хотелось бы, чтобы нас дисквалифицировали из-за ерунды.

Лентул пожал плечами. Выглядел он забавно: очень острый длинный нос обрамляла пара больших оттопыренных ушей.

– О! – отозвался парень, тут же посерьезнев. – Не стройте себе иллюзий: дело очень опасное. Многие сдаются, едва достигнув подножия стены. Малейшая ошибка может стоить жизни.

– Ладно. А что еще? – нетерпеливо продолжал спрашивать Наксос.

– Вы вообще принцип-то знаете? – удивился Лентул. – Океан волшебный, он может превращать в золото любое живое существо, которое окунется в его воды.

– Неужели такое возможно? – с недоумением пробормотала Пегги.

– Еще как! – заверил ее Лентул. – Например, если вы упадете в воду, вам конец. Не успеете сделать три гребка, как ваши ноги превратятся в золото и станут такими тяжелыми, что утянут вас на дно. Даже вскрикнуть не успеете, как уже превратитесь в статую, погруженную в ил среди другого хлама… В статую из чистого золота, конечно, но вам от этого уже не будет никакого толка!

– А как же… ракушки? – не унимался Наксос.

– Ну да, этакого добра там полно. Ракушки, морские звезды и даже рыбы… Короче, все, что жило в океане, пока колдун Токияши не проклял его из-за того, что в нем утонула его дочь. Раньше-то океан был самым обычным: в нем ловили рыбу, плавали… Теперь все иначе – обитатели глубин превратились в золотые статуи. Первыми от проклятия пострадали, конечно, рыбы. Просто взяли и попадали на дно, как камни. Бум, бум, бум… Сокровища, естественно, вскружили голову многим людям. Сами подумайте – тысячи золотых безделушек лежат на глубине тридцати метров и только того и ждут, чтобы их подобрали…

– Но сделать это невозможно, – закончила за него Пегги.

– Точно, – кивнул Лентул. – Чтобы их достать, нужно самому нырнуть в проклятую воду. Кое-кто пробовал, надев защитный резиновый костюм, но не сработало. В каждом костюме находилась хоть маленькая течь, и пловцы тут же превращались в изваяния.

– Не очень-то обнадеживает, – пробормотала Пегги. – Я не думала, что это будет так сложно.

– Сокровища никак не дают покоя бедным людям, – вздохнул юноша с острым носом. – Тем более что раз в двадцать лет проклятие перестает действовать на одни сутки. Тогда в отлив можно безнаказанно ходить по обнажившемуся дну, не боясь превратиться в золото. Но только пока идет отлив! Едва вода начинает прибывать, магия снова вступает в силу, и тот, кого застигнет прилив, немедленно погибнет.

– А сколько времени длится отлив? – спросил Наксос.

– Каждый раз по-разному, – ответил Лентул, пожимая плечами. – Иногда час, а то два или три. Заранее никогда не знаешь. Нужно держать ухо востро и, как только станет слышен шум волн, бежать со всех ног к берегу, чтобы выбраться на сухое место, иначе…

«А Крошка не сочла нужным упомянуть об этом! – тявкнул телепатически синий пес. – Слушая ее, я думал, нам предстоит что-то вроде приятного пикника. А вы?»

Его спутники мысленно согласились с ним.

– Завтрашний день обещает быть исключительным, – заявил Лентул. – Целых три отлива за одни сутки! Вот почему люди спешат сюда со всех концов страны.

Когда наконец из тумана проступил силуэт приморского городка, путники разразились радостными воплями. Некоторые припустили бегом, вызывая толкотню и давку. Пегги увидела впереди большое водное пространство, окаймленное пляжем из сверкающего песка. На берегу собралась целая толпа людей в лохмотьях, которые не отрываясь смотрели на волны, с грохотом бьющиеся о берег. Каждый раз, когда прибой взрывался тучей брызг, люди отскакивали назад, как будто опасаясь, что хоть одна капля воды попадет на них.

– Почему они так делают? – удивилась девочка.

– Все из-за того же проклятия, – охотно объяснил Лентул. – Стоит колдовской воде попасть на вашу кожу – вами овладевает только одна мысль: броситься в волны. Этому желанию невозможно противостоять, оно как гипноз. Вот почему в обычное время никто даже не приближается к пляжу. Некоторое время назад мэр города приказал выстроить каменную стену, чтобы уберечь горожан от губительных брызг.

– Значит, здесь никто никогда не купается? – спросил Наксос.

– Ты что, шутишь? – фыркнул Лентул. – Да как только ты коснешься воды хоть одним пальцем, непреодолимая сила заставит тебя броситься в волны. И… Догадываешься, что там с тобой произойдет?

– Ладно, ладно, я понял, – пробурчал в ответ мальчик, золотые волосы которого начали понемногу отрастать.

Пегги Сью и ее четвероногий друг взобралась на невысокую стену, чтобы взглянуть на волны. Они показались девочке чересчур буйными, хотя в воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветра.

– Волны выглядят, как живые… – проговорил пес.

– Верно, – согласилась девочка. – Можно подумать, они просто умирают от желания забрызгать как можно больше людей.

– О, так оно и есть! – закивал Лентул. – Лучше и не скажешь. Уже давно ни один корабль не отваживается выйти в море: это слишком опасно. Некоторые пробовали, когда проклятье еще только-только начало действовать, но от брызг моряки каждый раз словно сходили с ума. Не проходило и двух минут, как все они друг за другом прыгали за борт и, превратившись в статуи, немедленно шли ко дну.

– Видимо, колдун очень сильно любил свою дочь, – вздохнула Пегги. – Но я все еще не понимаю, при чем тут золото.

– Дело в том, что она утонула, ныряя за золотой монетой, поспорив с одним мальчиком, что сумеет ее достать, – пояснил Лентул. – Нырнуть нырнула, а выплыть не смогла. Ее отец обвинил во всем жителей города, ну и наказал их по-своему. А теперь хватит болтать, попробуем занять местечко получше.

Им пришлось хорошенько поработать локтями, чтобы проложить себе дорогу через густую толпу, заполнившую улицы. Люди топтались в нетерпении, ожидая начала отлива.

– Для многих из нас это единственный возможный способ разбогатеть, – вновь заговорил остроносый юноша. – Имея золото, можно накупить разных амулетов, нанять отряд гладиаторов, чтобы они охраняли твой дом от всяких монстров, или даже построить укрепленный замок… Можно обучиться некоторым колдовским умениям у мастера-колдуна и еще много чего другого. Одним словом, появляется надежда дожить до старости.

Глаза юноши возбужденно заблестели.

«Какая печальная страна…» – подумала про себя Пегги.

Присев в сторонке, друзья незаметно для других съели по мандаринке. В сумке, которую им дала Крошка, были и другие припасы: хлеб, сыр, домашняя колбаса. Ребята поделили их очень бережливо, потому что теперь у них не было запаса средств, которыми можно было бы заплатить за еду.

Толпа, собравшаяся у кромки берега, была до странности молчаливой. Все пристально смотрели на волны, карауля момент, когда море начнет отступать.

Время шло, и волнение тех, кому не терпелось разбогатеть, становилось все ощутимей. Кое-кто, не выдержав напряжения, начал скандировать: «От-лив! От-лив!», как будто эти крики могли разбудить морских духов и ускорить долгожданное событие.

Наконец, когда Пегги и ее друзья уже начали задремывать, поверхность моря словно содрогнулась и подернулась гусиной кожей. Волны забурлили, вспенились и стали отступать метр за метром.

– Вода уходит! Уходит! – заревела толпа, вскакивая в едином порыве.

Действительно, отлив начался: вода отступала, обнажая илистое дно, которое еще минуту назад было скрыто толщей воды. Удаляясь от берега, море приобретало вид полупрозрачной стены, по которой то и дело пробегала дрожь. Чем дальше отступали волны, тем выше становилась водяная стена.

Пришлось подождать еще около получаса, прежде чем на зеленоватом дне, усеянном камнями, стали появляться первые желтые проблески.

– Вон там! – вскричал Лентул, прыжком поднимаясь на ноги. – Видите? Те блестящие штуки – рыбы! Золотые рыбы!

Его слова буквально взорвали толпу, собравшуюся на пляже. Не владея собой, самые безрассудные бросились вперед, увязая в густом донном иле.

– Берегитесь зыбучих песков, – предупредил Лентул. – Кое-где на дне есть илистые карманы, которые засосут вас с головой за полминуты с такой силой, что никто не сможет вас вытащить.

Быстро собрав свои вещи, остроносый парень помахал Пегги рукой.

– Ну вот, – сказал он, – теперь каждый сам за себя. Желаю удачи! Не уходите далеко от пляжа и внимательно следите за водяной стеной. Как только ее высота начнет уменьшаться, это будет означать, что начался прилив… и что пора хватать ноги в руки!

И Лентул смешался с толпой.

На берегу началось настоящее столпотворение. Все толкались, пинались, наступали друг на друга… Как войско, рвущееся в атаку, люди бросались на оголившееся морское дно и барахтались на илистой равнине, среди которой поднимались грозные гряды скалистых рифов, обросших черными водорослями. Встав на четвереньки, они рылись в иле, пытаясь ухватить скользких золотых рыб. То здесь, то там возникали драки и стычки.

– Придется делать то же самое, – вздохнул Наксос. – Иначе нам ничего не достанется.

Пегги покачала головой. Перспектива оказаться в толпе обезумевших кладоискателей ей совсем не нравилась, но она понимала, что, если они не соберут двадцать килограммов золота для расплаты с колдуньей, шляпа-обжора ее сожрет.

В сопровождении синего пса девочка спустилась по камням на песчаный пляж. Водяная стена скрылась из глаз за пеленой тумана. Отступая, волны оголили обширную равнину, кое-где испещренную яркими бликами.

Наксос, вооружившись длинной палкой, возглавил шествие. Чуть отойдя от берега и ступив на илистое дно, друзья тут же оказались в самой гуще всеобщего смятения и неразберихи. Люди с визгом и бранью вцеплялись друг другу в глотки. Те, кому не удалось ничего найти, вырывали сумки с добычей из рук тех, кому повезло больше. Повсюду вспыхивали свирепые потасовки. Пегги Сью и ее спутники кое-как протискивались между вопящих и молотящих друг друга кучек людей.

– В этой части дна уже ничего не осталось, – сказал синий пес, – здесь все вычистили. Пойдемте подальше.

И правда! Все рыбки и морские звезды, которые могли застрять в скоплениях черных водорослей, были собраны до них. Чтобы добраться до нетронутых сокровищ, следовало отойти дальше от берега.

По мере продвижения троицы в глубь отмели группки кладоискателей попадались все реже и реже.

– Они боятся, что их может застигнуть прилив, – отметил синий пес.

– И в общем-то, правы, – проворчал Наксос. – Чем дальше мы отходим от пляжа, тем больше нам угрожает опасность не вернуться на берег вовремя. Не знаю, как быстро движется приливная волна, но я слышал, будто она не уступает в скорости лошади, которая мчится галопом. Если так, вода поглотит нас, потому что мы сильно отдалились от берега.

Пегги приложила ладонь козырьком ко лбу и принялась вглядываться в выстланную скользкими водорослями пустошь.

– Смотрите, – закричала она, указывая вперед рукой, – там что-то блестит…

– Очень далеко, – буркнул Наксос.

– Тогда не стоит тянуть время! – отрезал синий пес и первым бросился в направлении желтоватых отблесков, танцующих в густом тумане.

Пробежав около двадцати метров, наши друзья остановились, совершенно потрясенные зрелищем. Десятки крупных золотых рыб покоились на оголенном дне. Акулы, тунцы, кое-где даже дельфины. Они громоздились в беспорядке, как небрежно брошенные скульптуры.

– Вот черт, да они огромные… – пролепетал Наксос, задыхаясь. – Мы в жизни не дотащим их до берега. Для этого нужна тележка.

Ребята остановили свой выбор на тунце немного меньше остальных. Им стоило немалого труда вытащить его из водорослей: от ила «статуя» стала скользкой и трижды вырывалась у них из рук.

– Ох! – воскликнул вдруг синий пес. – Вы видели? Там есть и человеческие статуи тоже…

Наксос и Пегги вытаращили глаза, поеживаясь от пробежавшего по спине холодка: они только что осознали, что пресловутые «статуи» – на самом деле тела утонувших людей, превратившихся в золото под действием морского волшебства.

– Настоящее кладбище… – пробормотал мальчик. – Все эти рыбы, дельфины, люди стали жертвами проклятия.

– Пора возвращаться, – первой очнулась Пегги. – В любом случае мы сможем донести только тунца. Нам просто не хватит сил на остальное.

– Вы видели гигантские раковины? – тявкнул вдруг синий пес. – Они похожи на золотые саркофаги! Внутри них мог бы поместиться человек.

– Бежим отсюда! – занервничал Наксос. – Мы и так уже потеряли кучу времени.

Спотыкаясь и оскальзываясь на водорослях, кое-как волоча огромную рыбину, ребята пустились в обратный путь.

– Если кто-нибудь попытается нас ограбить, я его укушу! – воинственно заявил синий пес.

Но стоило ему произнести эти слова, как его стали засасывать зыбучие пески. Пегги и Наксосу пришлось бросить тунца и поспешить к нему на помощь. Встав на колени у края опасного участка, ребята ухватили пса за передние лапы и стали тянуть изо всех сил, борясь с коварной илистой кашей и опасаясь, что им не справиться – пески явно не собирались отдавать свою добычу. Бедный пес жалобно поскуливал: его с такой силой тащили в разные стороны, что ему казалось, будто его тело растянулось, как кусок резины!

Когда подростки наконец выдернули своего четвероногого друга из вязкой ловушки, он скатился им под ноги, подвывая от боли и страха.

– Время вышло, – пропыхтел Наксос, отдуваясь. – Мы должны бросить тунца, он слишком тяжел и тормозит наше продвижение. Иначе прилив захватит нас! Чувствуете, как дрожит земля? Значит, первые волны уже затапливают равнину.

Пегги бросила безнадежный взгляд на золотую рыбину, лежащую среди водорослей.

– Ладно, ничего не поделаешь, – вздохнула девочка. – Но в следующий отлив мы возьмем тележку и вернемся за ней.

Поскальзываясь на каждом шагу, троица помчалась в направлении пляжа, боясь, что водяная стена в любую секунду накроет их и превратит в золотые статуи. И тогда на кладбище на морском дне появится три новых изваяния…

Задыхаясь и едва не вывихивая лодыжки на скользких камнях, они изо всех сил бежали к берегу. Ил, покрывающий дно, уже подрагивал от далекого рокота волн, но сборщики ракушек продолжали безжалостно молотить друг друга, не замечая ничего вокруг.

– Прилив! – крикнула Пегги, пробегая мимо них. – Вода приближается!

Но драчуны были слишком поглощены стремлением отнять друг у друга добычу, чтобы услышать ее предостережение.

В тот момент, когда Пегги, собрав последние силы, выбралась на сухой песок и упала на колени, стараясь отдышаться, за ее спиной раздался ужасающий грохот. Водяная стена обрушилась вниз, разбиваясь о камни и рифы. Не прошло и минуты, как по покрытой морской травой равнине побежали волны. Те из собирателей, которые не вняли предупреждениям и задержались вдали от берега, превратились в статуи при первом же соприкосновении с заколдованной водой. Онемев от ужаса, Пегги смотрела, как их кожа заблестела металлом, а движения замерли посреди начатого жеста. Через секунду они уже ничем не отличались от статуй, застывших на своих пьедесталах.

– Пегги, скорее! – крикнул ей Наксос. – Нам нужно где-то укрыться. Здесь до нас еще могут долететь брызги!

Дочь колдуна

Вечер прошел невесело. Синий пес, чувствуя себя виноватым в неудаче похода, с угрюмым видом забился в темный угол, и никакие увещевания Пегги не могли его утешить. Наксос отправился на поиски хоть какого-нибудь транспортного средства и после двухчасового отсутствия наконец явился, толкая перед собой сильно покореженную ручную тачку.

– Это лучшее, что я смог найти, – проворчал золотоволосый мальчик. – Выкопал из-под развалин какого-то сарая. Надеюсь, она не рассыплется в пыль у нас на глазах!

– Знаешь, – задумчиво сказала Пегги, – пока тебя не было, я кое о чем подумала…

– И о чем же?

– Помнишь рассказ Лентула: дочь колдуна утонула, ныряя за золотой монетой… Скорее всего, она так до сих пор и лежит на морском дне.

Наксос нахмурился:

– Что ты хочешь сказать?

– Если мы отыщем статую, – продолжала девочка, – и доставим к отцу, может быть, тот сумеет вернуть ее к жизни? Тогда больше не останется причин, чтобы над этим океаном тяготело проклятие. Колдуну достаточно будет снять его, и нормальная жизнь восстановится. Люди перестанут вести себя так, как мы сегодня видели…

Мальчик пожал плечами.

– В этом вся ты, – вздохнул он. – Ты слишком добрая! Все время пытаешься спасти мир, даже если у нас собственных проблем выше головы.

– Дело не только в том, – возразила Пегги Сью. – Ты задумывался, что у нас нет ни малейшей возможности вернуться на Землю? Только магия какого-нибудь могущественного волшебника могла бы помочь нам попасть домой. Иначе мы будем обречены остаться пленниками сумасшедшего мира.

– Она совершенно права, – заявил синий пес, прервав наконец свое мрачное молчание. – У нас больше нет космического корабля, и молодчины Зеба тоже нет с нами. Если мы хотим вернуться к бабушке Кэти, нам придется найти какое-нибудь средство передвижения. И сильный колдун, вроде Токияши, вполне способен нам помочь.

– Хм, хм… – промычал Наксос, в замешательстве скребя затылок. – Дочь колдуна, говоришь? Нужно еще узнать, где она нырнула…

– Думаю, Лентул может нас просветить, – предположила Пегги.

Толкая перед собой тачку (в которую для устрашения возможных воров забрался синий пес), друзья отправились на поиски остроносого парня. После долгих хождений наконец у кромки пляжа обнаружили его. Тот следил за их приближением с недовольным и опасливым видом, крепко сжимая в кармане две маленькие золотые рыбки. Пегги заметила, что его правая рука невольно потянулась к рукояти кинжала, висевшего на поясе. Даже скудное богатство сделало юношу до крайности подозрительным!

На все вопросы он отвечал с видимым нетерпением, не скрывая своего желания убраться куда-нибудь подальше от не в меру любознательных чужаков.

– Дочь колдуна? Кажется, ее звали Юки. Юки Токияши, – неохотно цедил Лентул сквозь зубы. – Она была очень красивая. Настоящая богиня. Парни с ума по ней сходили. А утонула девушка вон там… Видите скалу в форме пингвина? Оттуда она и нырнула. Но морские течения могли утащить ее неведомо куда. Теперь, может, вы наконец от меня отвяжетесь? Я хочу спать.

Было видно, что Лентул врет. Его рука лихорадочно сжимала драгоценных рыбок: пыл золотоискателя еще не остыл. Пегги и ее друзья покинули его с облегчением.

– Знаешь, я посмотрела все те штуки, которые нам положила в сумку Крошка, – шепнула девочка, – и нашла там одну очень занятную вещицу.

– Какую? – в один голос спросили Наксос и синий пес.

– Коробочку, в которой лежит зернышко, – пояснила Пегги Сью. – Похоже на крупное зерно пшеницы. Если посадить его во влажную землю, оно мгновенно прорастает и через три минуты из него вырастает дерево высотой в пятьдесят метров.

– И что?

– Я подумала, что мы могли бы воспользоваться им, чтобы оказаться вне досягаемости волн, если нас вдруг застигнет прилив. Мы посадим семечко, дерево вырастет… и мы заберемся на самую высокую ветку, чтобы не намокнуть. На верхушке дерева нас не достанут даже брызги.

– А что дальше? – упорствовал Наксос. – Так и будем сидеть на верхушке, пока у нас не вырастут крылья?

– Нет, дождемся третьего отлива и вернемся на берег пешком.

– Не так уж глупо, может сработать, – одобрил синий пес. – Пегги права, пора бы нам уже подумать о возвращении на Землю.

– Согласен, – буркнул Наксос, – не можем же мы оставаться на этой планете всю жизнь. Очень уж здесь противно. Не успели попасть сюда, как мне пришлось снова брить голову!

– Но ты выглядишь довольно мило, – успокоила его Пегги.

Наксос залился убийственным румянцем.

Друзья немного поспали, чтобы восстановить силы. Отсутствие темноты ничуть им не мешало. Они даже предпочитали, чтобы день не кончался, потому что при свете в столь опасном краю было легче заметить приближение опасности.

Проснувшись, ребята увидели, что толпа снова топчется на песчаном берегу в ожидании, когда море отступит во второй раз. Некоторые тащили за собой небольшие спасательные плотики, другие держали на привязи надувные резиновые лодочки, чтобы спастись от коварного прилива.

– Будем надеяться, нам повезет с нашим волшебным деревцем, – проворчал синий пес.

Как и накануне, сильное волнение возвестило о приближении отлива, и вскоре вся масса воды отступила, скрываясь за пеленой тумана. Золотоискатели с громкими воплями снова бросились вперед. Пегги и ее друзья подождали, пока утихнет суматоха, и только тогда спустились на пляж.

Люди метались по илистому дну, и водоросли громко чавкали у них под ногами при каждом шаге – фляк, фляк, фляк… Переворошив все дно вдоль берега еще во время первого отлива, охотники за сокровищами были вынуждены теперь продолжать поиски подальше. Однако это означало оказаться ближе к водяной стене, что и объясняло всеобщую нервозность.

Подталкивая тележку, Наксос лавировал между скользкими кучами водорослей. Друзья торопливо двигались в сторону скалы, с которой, по словам Лентула, когда-то нырнула в морскую пучину дочь колдуна.

Пегги Сью молча терзалась сомнениями: быть может, она сделала неверный выбор, предпочтя этот путь? Наверное, разумнее было бы просто сходить за золотым тунцом, которого они нашли накануне, спокойно вернуться на твердую землю и расплатиться с Крошкой…

Девочка ни на минуту не забывала об угрозе, которую таила в себе шляпа-обжора, приклеенная к ее голове. Да и разве можно было забыть о ней, если днем и ночью из нее слышался ужасающий хруст жадно поедаемой растительности?

«Когда она сожрет все лианы, – неотступно думала девочка, – то примется за мою голову…»

На всякий случай Наксос подобрал по пути золотую рыбу весом килограммов в тридцать и погрузил ее на тележку, замаскировав сверху водорослями.

Наконец троица добралась до скалы в форме пингвина, о которой говорил Лентул. Та возвышалась темной громадой над илистой равниной, как одинокий менгир[7]. Множество мелких золотых ракушек облепило ее, сияя драгоценным блеском.

– Если девушка нырнула с вершины скалы, – устало пробормотала Пегги, – значит, утонула где-то здесь…

Наксос не ответил, тревожно поглядывая вокруг. Минуты бежали одна за другой, и он со страхом ждал, что из-за густого тумана вот-вот хлынут смертоносные волны.

– Мы уже очень далеко от берега, – заметил он. – Мы ни за что не успеем…

– У нас есть деревце, – решительно отрезал синий пес. – Пусть Пегги делает, что считает нужным, у нее часто бывают отличные идеи.

Девочка тем временем подобрала обломок затонувшей деревяшки и с его помощью рылась в кучах водорослей.

«Никто еще не заходил так далеко от берега, – думала она с тревогой. – Наксос прав, это верное самоубийство. Но именно поэтому тело дочери колдуна скорее всего так и осталось лежать на месте…»

Пегги Сью принялась описывать все более широкие круги вокруг каменистого рифа, и ее друзья делали то же самое, время от времени поднимая голову и вглядываясь в туман. Водяная стена стояла где-то за ним, готовая в любую минуту вернуться. Через двадцать, десять, а может быть, через две минуты ревущие волны хлынут на илистую равнину, накрывая с головой всех неосторожных…

– Идите сюда! – позвал вдруг синий пес. – Здесь что-то торчит из песка – большое и блестящее, похожее на человека.

Он уже остервенело копал в том месте, как умеют делать только собаки – отшвыривая сырой песок задними лапами. Пегги и Наксос поспешили ему на помощь. Вскоре из толщи ила показалось женская «статуя»: юная девушка удивительной красоты.

– Она что-то держит… – заметил Наксос.

Пегги наклонилась. Действительно, рука статуи сжимала между большим и указательным пальцами золотую монету.

– Наверное, та самая монетка, за которой она ныряла на спор со своим дружком, – сказала Пегги Сью. – Значит, это точно дочь колдуна. Нужно вытащить ее.

– Она жутко тяжелая, – поморщился Наксос, хватая изваяние под мышки. – А ну-ка, помоги мне!

Ребятам стоило немалых трудов вырвать ставшее золотым тело девушки из заплывающей песком ямы, в которой оно пролежало многие годы.

– А теперь что? – спросил Наксос, тяжело дыша. – Потащим ее на руках? Мне кажется, у нас сил не хватит.

– Выкинь рыбу, – велела Пегги. – Нам нужно место, чтобы положить статую. К тому же я не уверена, что наша тележка достаточно крепкая для двойного груза.

Друзья спешили, понимая, что прилив не заставит себя ждать. Пока Наксос, покряхтывая от натуги, толкал нагруженную тележку, Пегги приоткрыла сумку и стиснула коробочку с семенем волшебного дерева, на всякий случай приготовившись к худшему.

Золотая дочь колдуна очень замедляла их продвижение. Под ее весом колеса ветхой тележки врезались в ил, как лемех плуга в землю. Попадавшиеся на пути кучи водорослей тоже отнюдь не облегчали задачу.

– Слишком далеко, – в отчаянии пробормотал Наксос, еле переводя дух, – я не смогу. Мне очень жаль.

– Началось! – проскулил синий пес. – Чувствуете, земля дрожит? Водяная стена рушится, катится прямо на нас. Зерно! Пегги, скорее сажай свое волшебное зерно, или мы пропали!

Дрожащими руками девочка поспешно выкопала под ногами неглубокую ямку, только и успев подумать: «Надеюсь, здесь достаточно влажно…»

Теперь она тоже ощущала дрожь песчаного грунта под тяжестью морского прибоя. За пеленой тумана нарастал громкий гул, становясь совершенно оглушительным.

– Атомная сосиска, эта штука работает! – возликовал синий пес. – Я уже вижу стебель… и листья. Дерево растет чертовски быстро!

Он не преувеличивал: небольшой проросток, проклюнувшийся из ила у ног Пегги Сью, на глазах превращался в деревце, которое стремительно тянулось вверх, выбрасывая ветки одну за другой.

– Скорее! – крикнула девочка. – Хватайтесь за ствол, он сам поднимет нас за собой в воздух.

Наксос опрокинул тележку, подтащил статую к волшебному дереву и веревкой, обнаруженной на дне сумки колдуньи Крошки, привязал к стволу. Вскоре золотое изваяние оторвалось от земли и вслед за растущим стволом стало набирать высоту.

– Экая магическая штуковина, настоящий лифт! – восторгался синий пес.

Пегги Сью подхватила его левой рукой, а правой обвила ствол, пристроив ноги на отрастающую ветку, и в тот же миг с изумлением почувствовала, что земля стала стремительно удаляться. Она поднималась! Поднималась со скоростью два метра в секунду!

– Круто! – вопил Наксос, уцепившись за дерево прямо под девочкой.

Пока ребята хохотали, радуясь чудесному спасению, волны выплеснулись из-за тумана и покатились, затопляя равнину: огромные, страшные, похожие на движущиеся горы, черные, увенчанные пеной. Они грохотали, как стадо разъяренных мамонтов, которые мчатся на врага, опустив бивни к самой земле.

Руки Пегги Сью немедля покрылись мурашками. Казалось, прилив вознамерился во что бы то ни стало обогнать их, затопив прежде, чем волшебное дерево успеет поднять их выше уровня воды.

«Ничего не выйдет! – ужаснулась про себя Пегги. – Ствол растет слишком медленно… или мы слишком тяжелы для него!»

Девочка сжалась в комочек, прячась за густой листвой и вспоминая то, что Лентул говорил насчет брызг: капли тоже прокляты, и если хотя бы одна из них попадет на человека, им овладеет только одно безумное желание – броситься в воду.

Колдовской прибой рокотал, радуясь, что разрушительная сила снова к нему вернулась. Пена самых первых волн уже коснулась подножия дерева, остальные их нагоняли. Еще минута, и…

К счастью, дерево все еще продолжало расти. Покачиваясь под тяжелым грузом, оно тем не менее бодро тянулось вверх метр за метром, вознося троих друзей все выше и выше.

Прилив грянул с оглушительным гулом, затопляя илистую равнину и яростно разбиваясь о каменные рифы. Со своего высокого насеста Пегги видела, как тонули кладоискатели, решившие обмануть проклятие с помощью резиновых лодчонок. Волны со злобной радостью переворачивали легкие спасательные плотики и глотали их пассажиров, которые тут же шли ко дну вместе с добытыми сокровищами. Через пять секунд пребывания в воде злосчастные охотники за богатством уже поблескивали на дне не хуже золотых рыб, которых им так хотелось заполучить.

Наконец рост дерева прекратился. Теперь Пегги и ее спутники сидели на высоте пятнадцати метров над поверхностью моря, вне досягаемости соленых брызг.

«Надеюсь, что продержимся здесь до следующего отлива!» – подумала девочка.

Нежданный спаситель

Море вернулось в свое ложе, волнение понемногу утихло. Волшебное дерево нелепо торчало посреди волн, слегка покачиваясь в такт мерной зыби. Его ствол, не такой уж толстый, оказался крепким, как бетонный столб, а ветки, хоть и тонкие на вид, тоже были вполне надежными, так что Пегги и Наксос уселись на них верхом и почувствовали себя более спокойно.

Все складывалось наилучшим образом, оставалось только запастись терпением.

– До чего же скучно! – вдруг зевнул синий пес, топчась на коленях у Пегги. – Сколько нам еще тут торчать?

– Понятия не имею, – призналась девочка. – Честно говоря, я об этом даже не думала. Надеюсь, что третий и последний отлив не задержится, у меня уже судороги.

– И у меня тоже, – пожаловался Наксос. – Похоже, только статуя дочери колдуна воспринимает свое положение с должным терпением.

Ноги страшно затекли от неподвижного сидения, но Пегги не решалась пошевелиться из страха потерять равновесие и упасть в воду. Она чувствовала себя как матрос, взобравшийся на вершину мачты корабля, идущего ко дну. По здравом размышлении, ситуация была не слишком обнадеживающая, и девочка уже стала склоняться к мысли, что ее прогнозы оказались не в меру оптимистичными.

«Что будет, если море отступит только через двенадцать часов? – думала она со страхом. – Сможем ли мы продержаться столько времени? У меня и так уже все закостенело!»

Так прошел час, потом еще один. Миновал третий…

Чтобы хоть как-то убить время, ребята сжевали по волшебной мандаринке и доели остатки припасов, которые были в сумке.

– Я тут с ума сойду! – завывал синий пес. – Чем так сидеть, уж лучше броситься в воду!

– Эй! – крикнул вдруг Наксос. – Что-то происходит. Смотрите, листья начали опадать с веток!

Пегги Сью убедилась, что и в самом деле дерево быстро теряло листву под малейшими порывами ветра.

– Как будто осень наступила, – проворчал синий пес. – Мне это не нравится.

– Ой! – воскликнула Пегги. – Кора желтеет. И крошится под ногтями. Как будто…

– Как будто дерево умирает, – закончил за нее пес самым мрачным тоном. – Надо думать, срок его жизни составляет не более четырех часов. Боюсь, как бы нам не пришлось искупаться.

Девочка не ответила. Ей показалось, что дерево сильнее раскачивается на ветру, словно его древесина размякала.

«Оно стало похоже на кусок резины, гнется все сильнее, – подумала Пегги Сью. – Скоро уже не сможет стоять вертикально, и мы окажемся в воде».

Ветка, на которой девочка сидела, тоже начала сгибаться, и, чтобы не соскользнуть с нее и не упасть вниз, пришлось ухватиться за ствол.

Теперь дерево кренилось во все стороны: магия покидала его. Через четверть часа оно неминуемо должно безвольно лечь, как сдувшийся шарик…

«Мы пропали! Пропали!» – твердила про себя девочка, впадая в панику.

Внезапно откуда-то издалека донесся крик, поначалу совершенно неразборчивый. Прислушавшись, Пегги наконец поняла, что кто-то зовет ее по имени. Вцепившись изо всех сил в ствол, который продолжал клониться к воде, она пристально вглядывалась в туман.

– Пегги! – звал кто-то. – Наксос!

– Атомная сосиска! – завопил синий пес. – Да это же чокнутый Джефф!

– А я и забыл про него, – отозвался золотоволосый мальчик. – Думал, что он погиб, превратившись в хрустальную статую. Не могу сказать, что я скучал без него.

Наконец верзила Джефф вынырнул из тумана, сидя верхом на пирофениксе с ярко-розовым оперением. Заметив троицу, он отчаянно замахал руками во все стороны, рискуя свалиться. Судя по всему, змеиный яд[8] наконец выветрился из него, и к парню вернулись мыслительные способности.

Птица описала в воздухе широкую дугу и приблизилась к размякшему дереву.

– Эй! – крикнул Джефф. – Похоже, я опять вовремя! Вы, ребятишки, снова влипли в какую-то дурацкую переделку. Стоит мне отлучиться на пять минут, как вы тут же начинаете делать глупости. Ну и кретины!

Пегги Сью стиснула зубы. Сомнений не оставалось: вместе с разумом к Джеффу вернулись его обычные нахальство и спесь.

– Я не могу остановиться! – крикнул Джефф. – Сейчас птица пролетит над самым деревом, а вы запрыгивайте на нее на ходу. И постарайтесь не промахнуться…

– Сначала мы забросим тебе статую, – предупредил Наксос. – Лови! Но осторожно, она очень тяжелая.

Размотав узел, который удерживал золотую статую на дереве, Наксос метнул ее в направлении птицы. Джефф подхватил ее без особого труда.

Теперь следовало без потерь покинуть резиновое дерево и вспрыгнуть на спину птице. Этот маневр оказался посложнее, потому что прыгать мешали взмахи широких крыльев. Пегги Сью, опасаясь, как бы крыло не столкнуло ее в море, в конце концов решила, что надежнее будет уцепиться за правую лапу пирофеникса. Засунув синего пса в сумку, девочка обеими руками ухватилась за крепкие птичьи когти и взмыла в воздух. Наксос повторил движение Пегги, схватив пирофеникса за левую лапу. И очень вовремя: окончательно размякшее, как тающая свечка, дерево упало в волны.

Цепляясь за перья, подростки постепенно вскарабкались на спину могучей птицы, не без помощи Джеффа, который поспешил протянуть им руку. Он уложил золотую статую поперек шеи пирофеникса и теперь с присущим ему самодовольством изображал погонщика слонов.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила Пегги, устраиваясь рядом с ним. – Я думала, ночной холод превратил тебя в хрусталь.

– Вот еще! – напыжился Джефф. – Холод вылечил меня от моей болезни, и я, спасаясь от мороза, побежал к освещенной зоне. Но заблудился в лабиринте развалин и не смог вас догнать. А позже встретил двух парней, Ариуса и Квинтуса. Они-то мне и рассказали, что вы поднялись на маяк. В это самое время из башни вылетел какой-то старикашка, сидя на летучем ковре. Я сразу узнал наш старый добрый волшебный коврик и попытался его вернуть, но Аразала и слышать ничего не хотел, цеплялся за него, как собака за любимую кость… Прежде чем убраться в свое подземелье, он рассказал мне, что вы собираетесь сделать. Ну, светящаяся медуза и все такое… Я сразу подумал: «Вам ни за что без меня не справиться. Вот наконец подвиг, достойный великого Джеффа!»

– О! – саркастически хмыкнул Наксос. – Как вижу, ты решил поспешить к нам на помощь.

– И я правильно сделал, не так ли? – Хвастун задрал подбородок с самым победным видом. – Мне понадобился транспорт, и я сумел уговорить эту птицу отправиться на поиски приключений вместе со мной. Мы спустились по большой лестнице в крутом пике… Ах, друзья мои, что за путешествие! Просто гениально!

Джефф заливался смехом, страшно довольный собой, как будто все опасности были не чем иным, как захватывающей игрой.

– Мне очень жаль перебивать, – вмешался синий пес, высовываясь из сумки, – но наша славная пичужка становится все горячее и горячее. От ее перьев пахнет паленым. Мне кажется, она вот-вот вспыхнет.

– Вечная проблема с этими птахами, – согласился Джефф. – Слишком уж они воодушевляются. Пирофеникс трижды чуть не загорелся еще в начале нашего путешествия, и мне с огромным трудом удалось его успокоить.

– Если она воспламенится прямо сейчас, мы упадем в море, – сказала Пегги Сью. – Надо что-то делать.

Громкими уговорами и увещеваниями подростки попытались убедить пирофеникса повернуть в сторону суши, но тот категорически не желал их слушать, упрямо выписывая круги и хитроумные петли над поверхностью моря.

– Смотрите, – надсаживалась птица в крике, – как быстро я лечу! Ах, это просто великолепно!

С каждым новым поворотом ее оперение становилось все горячее и горячее.

«Сейчас я поджарюсь, – подумала Пегги. – Если пирофеникс будет продолжать в том же духе, он вспыхнет уже через десять секунд!»

– Ты будешь смотреться гораздо лучше, если загоришься вон над тем ельником, – предложил разошедшейся птице Джефф, указывая в сторону берега. – Падая вниз, твои пылающие перья вызовут грандиозный пожар. Чем не потрясающее зрелище, что скажешь?

– Да! Да! – с энтузиазмом отозвался пернатый самоубийца. – Конечно, ты прав! Шикарный лесной пожар! Костер, достойный моей славы!

Приняв решение, птица круто развернулась над самой водой, едва не коснувшись крылом пенных гребешков на волнах. Пегги задрожала при мысли, что на такой высоте их легко достигнут брызги, вызывающие желание броситься в воду…

Пирофеникс уже летел над лесом, и его оперение достигло критической температуры. Кое-где из-под перьев вырывались струйки дыма.

– Это конец, – констатировал Джефф, – придется катапультироваться.

Он говорил так, будто управлял самолетом-истребителем.

– Давайте попробуем уцепиться за ветки, – посоветовал Наксос, рассматривая верхушки елей, которых едва не касались крылья птицы. – Надеюсь, обойдется без переломов.

– Гениально! Гениально! – верещал пирофеникс, охваченный восторгом безумия. – Я еще никогда не летал так быстро! Я побил все рекорды, я самый лучший, самый…

Его последние слова потонули в громком треске. Оперение стремительно приобретало ярко-алый цвет, из него уже вырывались искры и короткие язычки пламени.

– Он загорается! – завопил синий пес. – Надо прыгать, или мы поджаримся вместе с ним!

– На выход! – приказал Джефф, явно воображая себя командиром отряда парашютистов. – Давайте, давайте!

В окружении пламени, которое уже прихватывало руки и ноги, у Пегги не оставалось иного выбора, кроме как прыгнуть в пустоту. Она почувствовала, что падает, и в следующую секунду перед глазами у нее оказалась зеленая макушка. Девочка вытянула руки, чтобы ухватиться за ветки. Удар был очень жестким, но она тут же очнулась, вися в воздухе и глядя, как пускается наутек стайка рыжих белок.

– А статуя-то… – простонала она. – Мы забыли статую!

Большего Пегги Сью сказать не успела: огромный огненный шар вспыхнул у нее над головой, озаряя весь лес. Пирофеникс, совсем свихнувшись от восхищения самим собой, наконец взорвался. На землю хлынул целый дождь его полыхающих перьев. К счастью, мох в лесу оказался достаточно сырым и пожара не получилось.

– Наксос! – позвала девочка. – Джефф! Где вы?

Мальчики отозвались. Им тоже удалось зацепиться за ветки неподалеку от нее.

– Встретимся внизу, – крикнул Джефф, явно наслаждаясь игрой в командира десанта. – Постарайтесь не пораниться при спуске. Не хватало еще мне возиться с хромыми калеками!

Пегги без особого труда стала спускаться, перебираясь с ветки на ветку. В воздухе висел отвратительный запах паленых перьев. Когда она спрыгнула на землю, Наксос и Джефф уже поджидали ее, морщась от боли: они все-таки успели обжечь себе ноги, когда пирофеникс загорелся.

– Что дальше будем делать? – поинтересовался Наксос.

– Нужно отыскать статую, – сказала Пегги Сью. – Для нас это единственный способ заинтересовать колдуна. Если наш подарок его обрадует, он залечит ваши раны, избавит меня от шляпы-обжоры и поможет нам вернуться на Землю.

Такая программа великолепно отвечала желаниям мальчиков, и оба немедленно отправились обследовать окрестности. Особенно далеко ходить не пришлось: за ближайшей купой деревьев статуя ожидала их, глубоко погрузившись в мох.

– Ох! – с досадой воскликнула Пегги. – Она наполовину расплавилась!

– Ну да, от жара пирофеникса, – пояснил синий пес. – Золото ведь легко плавится. К тому же и удар о землю не улучшил ее состояние.

Джефф громко прыснул.

– Ну и уродина! Однако странновато выглядит ваша красавица! – кудахтал он.

Пегги подошла к статуе ближе. Золото все еще было горячим на ощупь. Некогда очень красивое, изваяние теперь походило на опухшего гнома с огромным пузом. Под действием высокой температуры изящные черты золотой девушки оплыли, потеряли форму… Руки свисали почти до земли, как конечности обезьяны!

– М-да… Далеко не идеал красоты… – не унимался Джефф. – Что вы собираетесь делать с этой штукой? Использовать для отпугивания монстров?

Ребята изложили ему свой план. Джефф пожал плечами и недоверчиво насупился.

– А тот колдун… – начал он, – вы хоть знаете, где он живет? Кто проводит нас к нему?

– Я, – раздался глухой голос позади них. – Я, Афранос Кордуэлл, предводитель лесных гномов.

Тайна Пегги Сью

Черт! Гномы! – негромко выругался синий пес.

Действительно, репутация гномов оставляла желать лучшего. Про них рассказывали, что они наделены коварством и злобой и больше всего любят изводить людей жестокими шутками, которые веселили разве что их самих. Ко всему прочему, от них очень скверно пахло, потому что питались они в основном гнилыми грибами.

Афранос щеголял в зеленом костюмчике и заостренном колпачке. Лицо его напоминало скорее обезьянью рожицу, причем сходство еще более усиливалось косматой рыжей шевелюрой. Гном махнул рукой, и из-за деревьев выступила добрая дюжина его сородичей.

– Мы здесь для того, чтобы сопроводить вас к пещере колдуна Токияши, который приходится отцом этой барышне.

Маленькой ручкой с острыми коготками Афранос указал на помятую статую. А затем продолжил:

– Токияши знает обо всем. И считает, что ваш подвиг достоин награды. Он долго ждал, что кому-нибудь из людей достанет храбрости вернуть ему тело Юки, его любимой дочери. Токияши думал, что такой день никогда не настанет, потому что все люди трусы.

Пегги смущенно переступила ногами. Статуя, сказать по правде, лишилась большей части своей первоначальной красоты. Прелестная наяда[9], которую они извлекли из морской тины, лицом напоминала теперь скорее молочного поросенка, а количеству складок на ее животе позавидовал бы аккордеон.

– Она… э-э… немного помялась при падении… – пролепетала девочка. – Мне очень жаль.

– Это вы обсудите с Токияши, – отрезал гном. – Нас детали не касаются. А теперь – в путь!

Наксос и Джефф подняли золотую статую (один держа за ноги, а другой за голову) и зашагали вслед за гномами, которые уже нырнули в высокую траву.

– Боюсь, нас ожидают большие неприятности, – заметил синий пес. – Сомневаюсь, что колдун задушит нас в объятиях, когда увидит, в какое состояние мы привели его прелестную дочку.

Гномы топали быстрым шагом, и, проплутав среди деревьев около получаса, вся компания оказалась у входа в пещеру.

– Вот мы и пришли, – сообщил Афранос. – Входите. Токияши ждет вас.

Переступив порог пещеры, подростки с изумлением обнаружили, что по пышности убранства она не уступает дворцу. Стены и потолок скрывали чудесные занавеси, и глядя на их великолепие, каждый тут же забывал, что находится под землей. Токияши встречал их, стоя посреди просторного зала, одетый в кроваво-красное кимоно. Его узкие глаза казались двумя прорезями на желтоватом лице. Длинная косичка спадала от затылка на плечи и свисала почти до земли. Ногти волшебника были выкрашены красным, а кончики усов покоились на груди.

– Приветствую вас, юные чужеземцы! – торжественно произнес он глуховатым голосом. – Благодарю вас за то, что вам достало отваги спасти тело моей любимой дочери Юки. Я ждал этого чуда много лет, чтобы снять проклятие, которое тяготеет над внутренним морем, но до сего дня ни один человек не набрался мужества зайти так далеко по илистой равнине, чтобы отыскать место ее упокоения. Все думали только о том, как разбогатеть, подбирая среди водорослей ничтожных золотых рыбок. Поскольку вы не принадлежите к народу данной местности, я не стану избавлять его от моей кары, но вы достойны награды. Только дайте мне сначала взглянуть на мою дорогую девочку.

– Понимаете… м-м… она немного помялась… – робко произнесла Пегги.

– В моих глазах это не имеет никакого значения, – заявил колдун. – Внешность – пустяк, для меня важна только внутренняя красота.

– Да? Тем лучше… – вздохнула Пегги с огромным облегчением.

Токияши подошел к золотой статуе и нежно погладил ее лицо, сплющенное при падении. Слеза стекла по щеке колдуна.

– Я верну ее к жизни, – с нажимом произнес он. – Я использую все свое могущество, чтобы вырвать ее из когтей смерти. Я достаточно силен, чтобы совершить такое чудо!

Волшебник хлопнул в ладоши, и тут же из-за занавесей выскочили два рослых прислужника. Они подхватили статую и унесли ее в глубину пещеры, скрытую непроницаемой темнотой.

– Идите сюда, прошу вас, – сказал затем Токияши, обращаясь к ребятам. – Садитесь за стол и угощайтесь. Еда исцелит ваши раны и снимет усталость.

Там, где за секунду до того было пусто, прямо из воздуха возник стол. Справившись с удивлением, Пегги Сью и ее спутники уселись и принялись поглощать яства, которые оказались превосходными на вкус.

Токияши коснулся алым ногтем шляпы-обжоры, все еще красовавшейся на голове девочки.

– Не стоит тревожиться, – пояснил колдун, – с этой проблемой я справлюсь одним мановением руки. И устрою так, чтобы Крошка получила затребованную плату сполна. А теперь вас ждет целительный сон. Когда вы откроете глаза, ваши тела будут свободны от бремени усталости и боли.

Пегги едва успела расслышать конец фразы: ее глаза сами собой закрылись, и она крепко уснула.

Сквозь дремоту девочка смутно слышала произносимые нараспев заклинания. Ее ноздри ощущали странные, чуждые запахи, причудливые вспышки света проникали сквозь сомкнутые веки. Она поняла, что Токияши пытается вернуть свою дочь в мир живых. Утопленница, обращенная в статую, снова должна была стать живой девушкой. Пегги Сью на мгновение задумалась, стоило ли делать это при ее нынешнем состоянии, но снова заснула, так и не успев найти ответ на непростой вопрос.

Наконец ей на плечо легла рука, и девочка моментально проснулась. Колдун стоял рядом, склонившись к ее лицу.

– Пойдем, – велел он. – Я предпочитаю поговорить с тобой сейчас, когда твои спутники спят. То, что я скажу, касается только тебя одной.

Немного встревожившись, Пегги послушно поднялась. Наксос, Джефф и синий пес крепко спали прямо на полу, там, где их застигло действие снотворного, подмешанного в кушанья.

– Я должен открыть тебе одну очень важную тайну, – продолжал Токияши. – Я делаю это, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты вернула мне мою ненаглядную дочурку. Мне удалось вырвать ее из небытия. Сейчас она еще спит, но, думаю, когда проснется, она тоже выразит тебе свою глубочайшую признательность. Нет никаких сомнений, что Юки всей душой пожелает стать твоим самым верным другом.

В тот миг Пегги вдруг осознала, что на голове у нее ничего нет: шляпа-обжора исчезла. Девочка провела рукой по волосам и не нашла никаких следов растений.

– Не беспокойся, – усмехнулся Токияши, – я избавил тебя от заклятия Крошки. Кстати, очень вовремя, потому что шляпа доела волшебный плющ быстрее, чем ожидалось, и уже готовилась приняться за твой мозг.

Волшебник потянул за какой-то шнур, занавеси раздвинулись, и за ними открылась уютная комната, целиком выстланная шелковыми подушками.

– То, что я скажу сейчас, – начал колдун, жестом предложив гостье располагаться, – ты должна была узнать уже давно. Ты не можешь продолжать жить вот так, ничего не зная о своем происхождении…

– О чем вы говорите? – пролепетала Пегги, теперь уже всерьез испугавшись.

– Что ж, не буду ходить вокруг да около, – заявил Токияши. – Так вот, ты вовсе не младшая дочь семьи Фэервей. Люди, которых ты считала своими родителями, получали плату за то, что много лет играли эту роль.

– Что?

– Да, да. Думаю, теперь ты лучше понимаешь, почему они никогда тебя не любили и почему ты, со своей стороны, никогда не могла их понять. Они притворялись, как могли, но оказались никудышными актерами. На самом же деле боялись тебя, боялись опасностей, которым подвергались по твоей вине. Поэтому испытали большое облегчение, когда тебя забрала к себе бабушка Кэти.

Пегги Сью сидела, совершенно оглушенная.

– Но… но… Кто же тогда моя настоящая мать? – проговорила девочка, запинаясь.

– Азена, рыжеволосая фея[10], – сказал колдун. – Она не раз пересекала Вселенную, чтобы прийти тебе на помощь и направить тебя, когда ты была маленькая… Ты ведь помнишь ее, правда?

– Да, она навещала меня, только очень давно. А потом вдруг перестала.

– Ей не давали покоя Невидимки, вечно приходилось бежать от них, и поэтому фея Азена не всегда могла отправиться туда, куда хотелось. Тогда ей и пришла мысль доверить тебя бабушке Кэти, своей верной кормилице.

– Так, значит, бабушка Кэти на самом деле тоже не моя бабушка?

– Нет. Но от этого любит тебя ничуть не меньше. Она очень привязана к тебе и считает тебя своей настоящей внучкой.

– А… а мой отец?

– Твой отец – человек. Его убили Невидимки, когда ты была еще совсем крошкой. Невидимки хотели подвергнуть тебя той же участи, вот Азена и спрятала свою дочь на другом конце космоса, на планете Земля. Она надеялась, что ее враги не станут искать тебя там, но ошиблась. Невидимки знали, что однажды ты станешь причиной их гибели, и не хотели рисковать, оставляя тебя в живых. Поэтому они неустанно тебя преследовали.

Девочка потерла рукой лоб и только тут почувствовала, что вся дрожит.

– Ты должна была узнать правду, ведь теперь ты достаточно взрослая, чтобы справиться с ней, – заключил Токияши. – И я знаю, что в глубине души ты и так уже начинала задаваться разными вопросами.

– Верно, – согласилась Пегги. – Я всегда удивлялась, как мало общего связывает меня с семьей Фэервей. В их кругу я всегда чувствовала себя чужой. И моя «сестра» так злилась на меня…

– Теперь ты понимаешь, почему так происходило. А сейчас Азена нуждается в тебе. Покинув эту планету, ты должна будешь отправиться на ее поиски. Я дам тебе волшебный эликсир, который позволит тебе и твоим друзьям путешествовать между мирами. Если хочешь, можешь воспользоваться им прямо сейчас.

Пегги Сью заколебалась, но затем сказала:

– Нет, я не могу. Я обещала добыть медузу и снова зажечь маяк. А я всегда держу свои обещания.

Токияши добродушно рассмеялся.

– Узнаю дочку Азены, – сказал он, покручивая свой длинный ус. – Я потому решил открыть тебе сегодня правду, что Азена очень мне дорога. В юности я был в нее влюблен, но все повернулось не так, как я надеялся… Но будь очень осторожна, в поисках медузы ты столкнешься со множеством опасностей. Быть может, этот мир того не стоит. Его жители жестоки и эгоистичны. В прошлом они совершили немало преступлений. Обожали гладиаторские бои, звериную травлю и веселились, глядя, как тысячи людей убивают друг друга на цирковых аренах. Подземный мир, где мы сейчас находимся, был для них всего лишь заповедником людей и животных, предназначенных им на потеху биться насмерть. Ты считаешь, что действительно стоит рисковать жизнью ради них?

– Я дала обещание, – упрямо возразила Пегги Сью.

Токияши собирался ей ответить, но вдруг из-за занавесей донесся ужасающий вопль. Пегги одним прыжком вскочила на ноги, чувствуя, как волосы шевелятся у нее на затылке. Что случилось? Кто так страшно кричал?

Занавеси резко распахнулись, и на пороге комнаты появилась Юки, дочь колдуна. Она снова приобрела человеческий облик, ее кожа больше не блестела золотом, но… но выглядела девушка ужасно.

– Девочка моя дорогая, ты наконец проснулась! Как же я счастлив! – воскликнул Токияши, раскрывая объятия.

– Кто? Кто сделал это со мной? – вопила Юки, и ее лицо сморщилось от ярости. – Я безобразна, как тролль!

– Ну что ты, что ты… – утешал ее колдун. – Только внутренняя красота имеет значение, ты же знаешь. В моих глазах ты все та же…

– Но не в моих собственных! Старый идиот! – бушевала бывшая утопленница. – Я была красивой, когда потеряла сознание, а очнулась уродиной! Я похожа на свинью! Парни будут бегать от меня, а девушки смеяться надо мной! Кто вернул меня к жизни в таком виде? Я хочу знать!

Юки бесновалась, как демон, и злоба только усиливала ее безобразие.

– Это… это все из-за жара… когда пирофеникс вспыхнул, – робко объяснила Пегги Сью. – Золотая статуя расплавилась, а потом упала с большой высоты. Ударившись о землю, она… она немного помялась.

– Значит, во всем виновата ты? – завопила Юки, мстительно наставив палец на собеседницу. – Ну, ты мне заплатишь… Моя месть будет ужасна! Ты будешь страдать так, что тысячу раз возмечтаешь о смерти! Я разорву тебя в клочки, я… я…

Гнев мертвой красавицы

Ребятам пришлось покинуть обитель Токияши без промедления. Колдун был до крайности смущен поведением своей дочери, но, как видно, не имел на нее никакого влияния. Эгоистичная, капризная, мстительная Юки вертела им как хотела.

– Я глубоко сожалею о том, что произошло, – бормотал колдун, провожая друзей до порога пещеры. – Даже представить себе не мог, что Юки придает такое значение своей внешности. Я приложу все старания, чтобы успокоить ее, а вы тем временем лучше отправляйтесь дальше. Гномы покажут вам дорогу, по которой вы сможете покинуть лес. Желаю вам удачи!

Прощаясь, он сжал руку Пегги Сью и незаметно сунул в нее маленькую металлическую фляжку.

– Вот тот самый эликсир, о котором я говорил, – шепнул он. – Благодаря ему ты сможешь вернуться на Землю. Если дела пойдут плохо, просто отхлебни глоток, и через две секунды окажешься рядом с бабушкой Кэти. Здесь хватит и на тебя, и на твоих друзей. Но будь осторожна, магия срабатывает только один раз. Мне очень жаль, но больше я ничем не могу тебе помочь: моя дочь мне этого не простит. Надеюсь, ты преодолеешь все испытания, которые встретятся тебе на пути. И не забудь, что Азена ждет тебя. Она давно следит за тем, как ты растешь…

Подростки отправились в путь, слегка спотыкаясь: они еще не совсем пришли в себя после снотворного, которым опоил их колдун. Пегги хранила молчание, не обращая внимания на вопросы своих спутников и размышляя об удивительных вещах, которые рассказал ей Токияши. Синий пес проник в ее сознание и понял всю грандиозность откровений колдуна. Он тоже был совершенно потрясен тем, что узнал.

«Мне не хочется говорить об этом с остальными, – мысленно сказала ему девочка. – Не сейчас».

Гномы довели ребят до опушки леса. Кругом висел плотный туман, за которым не было видно ничего вокруг.

– Ах да, еще кое-что… – вспомнил Афранос. – Токияши поручил мне предупредить вас, что тварь, идущая по вашему следу, уже бросила приманку, которую подсунула ей Крошка… Зловонные башмаки, я полагаю? Теперь чудовище снова у вас за спиной и быстро продвигается вперед. Нагонит примерно через сутки.

– И что же нам делать? – спросил Наксос.

Гном поморщился. Наконец, после тридцатисекундного раздумья, слегка пошевелил заостренными ушами и ответил:

– На вашем месте, если бы я хотел оторваться от монстра, я бы направился в невидимый город. Это убежище, куда стекаются все беглецы. Войдя в него, человек становится прозрачным, как воздух. И с того момента преследователь может пройти мимо, даже не догадываясь о вашем присутствии…

– Звучит здорово! – воскликнул Джефф.

– Есть еще песчаный город, – добавил Афранос. – Каждый день он превращается в пыльную бурю и переносится на другое место, туда, куда унесет его прихоть ветра. Если тоже превратиться в песок, можно поддаться воле урагана и всего за час оказаться на расстоянии нескольких километров от первоначального местоположения. Очень удобно, если хочешь сбить со следа преследователя.

– Круто! – отозвался Джефф с явным восторгом.

– И где же находятся столь удивительные города? – спросила Пегги.

Афранос пожал плечами.

– Понятия не имею. Я лесной гном, и остальной мир меня не интересует. Говорят, у вас есть волшебная карта? Так воспользуйтесь ею. Волшебные карты обладают способностью отображать города, которые меняют свое местоположение. Они же все время обновляются, и в том их огромное преимущество перед обычными картами, которые нарисованы раз и навсегда и не могут приспосабливаться к изменениям географии.

Явно торопясь сбросить с себя неприятную обязанность сопровождающего, Афранос приподнял свой колпачок и, не заботясь больше о вежливости, повернулся к ребятам спиной. А вскоре исчез в зарослях.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула Пегги, – придется нам все-таки решиться взглянуть на пресловутую карту.

– Только надо быть осторожнее, – сказал синий пес. – Давайте сначала проглотим ту штуку, которая вызывает тошноту, тогда мы устоим перед соблазном съесть карту.

– Что-что? – буркнул Джефф. – О чем вы болтаете? Вы что, хотите слопать кусок бумаги?

Пришлось рассказать ему об изощренной ловушке, которую представляла собой волшебная карта.

– Если мы ее съедим, нам конец, – заключила Пегги Сью. – Никогда в жизни нам не отыскать верной дороги в здешнем мире – будем бродить по кругу, пока тварь, идущая по нашему следу, нас не догонит.

– Аразала что-то говорил о черных грибах, – припомнил синий пес. – О мерзких таких штучках, которые растут под виселицами. Кажется, пора заняться их поисками.

Пока трое подростков и пес были заняты поисками тех самых грибов, дочь колдуна Юки все не могла остыть от гнева. Она уже перебила все зеркала в пещере, чтобы не видеть своего отражения! Но ее ярость еще больше усилилась, когда воскресшая девушка обнаружила, что не влезает в старую одежду. Вне себя от злости, она тут же свалила ее в кучу перед входом в пещеру и подожгла, а затем бросилась к отцу, требуя, чтобы тот вернул ей прежний облик.

– Дорогая, но это невозможно, – простонал Токияши с виноватым видом. – Когда я вернул тебя из мира мертвых, твой внешний облик закрепился раз и навсегда. Таково следствие магического ритуала. Если бы ты была просто мертвой, я бы мог что-нибудь сделать, но твое тело сначала превратилось в статую, что очень усложнило задачу.

– Мне безразлично! – вопила Юки. – Я хочу стать такой, какой была раньше. Красивой, привлекательной… Чтобы все парни смотрели на меня, а все девушки мне завидовали.

– Но такие желания – признак тщеславия, дорогая, – попытался возразить Токияши. – Избавившись от тирании собственного тела, ты, напротив, могла бы воспользоваться случаем и снова вернуться к изучению основ древней магии…

– Мне наплевать на древнюю магию и на весь прочий вздор! – завизжала Юки. – Сам изучай свои проклятые ветхие книжонки, пока не найдешь наконец заклинание, которое сделает меня такой же, как раньше! И ты займешься этим немедленно… или я переколочу весь бесполезный хлам в твоей лаборатории!

Хотя Токияши был безжалостен к людям, любимая дочь всегда была его кумиром, его слабостью. И теперь ему не оставалось ничего иного, кроме как смиренно склониться перед ее гневом.

Выплеснув негодование на голову отца, Юки немного успокоилась и решила перейти ко второй части своего плана. Покинув пещеру, она вышла на лесную поляну и хлопнула в ладоши, вызывая Афраноса. Гном поспешил явиться, справедливо опасаясь ее гнева.

Юки принялась расспрашивать его о Пегги Сью и ее друзьях – кто они такие и что делают в подземном мире. Афранос приложил все старания, чтобы удовлетворить ее любопытство. А в заключение добавил:

– Чудовище из большого болота идет по их следу и быстро нагоняет. Я посоветовал детям укрыться в невидимом городе или в городе из песка. В тот момент это показалось мне хорошей идеей.

– Тупица! – набросилась на него Юки. – Надо было заставить их ходить по кругу. Убирайся! Я сама разберусь с ними так, как сочту нужным.

Гном поспешно скрылся, а Юки углубилась в лес. Она унаследовала от отца кое-какие магические способности, но до сих пор пользовалась ими лишь для того, чтобы кружить головы парням и заставлять их плясать под свою дудку. Сегодня же с их помощью девушка отыскала болотную тварь, которая как раз вошла под сень густого ельника.

Юки ничуть не боялась: она знала, что тварь не причинит ей вреда. Чудовище специально дрессировали для охоты на людей из верхнего мира, на похитителей медуз, а дочь колдуна не относилась ни к тем, ни к другим.

Ей не понадобилось много времени, чтобы встретиться с монстром нос к носу. Это было ужасающее создание: полукрокодил-полугорилла, покрытое чешуей и липкой слизью, облепленное тиной, с перепончатыми лапами, которые оканчивались стальными когтями. Оно было трех метров в высоту и двух метров в ширину, а его широкая пасть напоминала лягушачью, только уснащенную длинными торчащими клыками.

Увидев дочь колдуна, тварь остановилась, громко ворча. Из ее пасти сочилась слюна, от которой трава чернела и съеживалась, как от огня.

– А! Вот и ты, наконец… – сказала Юки, нетерпеливо притопывая ногой. – Ты почти такая же уродливая, как я, так что мы должны хорошо понимать друг друга. Мне известно, что ты преследуешь группу людей, пришедших сверху. Мне тоже не терпится увидеть, как они погибнут, но ты слишком медлительная, неповоротливая и к тому же не слишком умная. Боюсь, что они еще долго будут бегать от тебя, поэтому я принесла тебе волшебное лекарство, которое сделает тебя более проворной.

Пошарив в кармане своего красного кимоно, Юки достала комок какой-то зеленой массы размером с кулак и протянула его чудовищу.

– Проглоти это, – приказала она, – и тогда ты сможешь двигаться в три раза быстрее. Когда поймаешь их, сожри сначала Пегги Сью, ведь именно из-за нее мое такое прекрасное лицо и тело изменились до неузнаваемости. Глупого синего пса принеси мне, я поджарю его и подам отцу в качестве жаркого. Скажу, что приготовила поросенка…

Монстр кивнул головой, взял протянутый комок двумя когтями и положил себе в пасть. Его маленькие черные глазки ничего не выражали. Сказать по правде, тварь не испытывала никаких чувств: она была просто сторожем большой лестницы и охраняла болото от чужаков, вот и все. Ее создали для того, чтобы помешать людям воровать светящихся медуз, и она старательно выполняла свой долг, никогда не задаваясь вопросами.

Торопясь продолжить свою охоту, чудовище нетерпеливо обошло безобразную девчонку в красном кимоно, которая загораживала ему путь. А пройдя с десяток шагов, почувствовало: как будто свежая энергия влилась в его мышцы – и они заработали быстрее.

Тем временем Пегги Сью и ее друзья в конце концов отыскали старую виселицу, на которой покачивался скелет, добела обклеванный воронами. Под ней и вправду росли неприметные черные грибы, почти скрытые в траве. С виду они были похожи на крупные бородавки.

– Меня тошнит от одного взгляда на них! – с омерзением простонал Наксос.

– Мы должны будем их есть? – возмутился Джефф. – Вот пакость какая! Да у вас, ребятки, совсем крыша съехала!

Только синий пес принюхивался к грибам с явным удовольствием. Но его пристрастия в еде всегда разительно отличались от человеческих.

– И все же придется это сделать, – вздохнула Пегги. – Тварь все ближе и ближе, и нам важно как можно скорее оказаться вне досягаемости ее когтей.

Стараясь не дышать, девочка сорвала один гриб и положила в рот. К ее удивлению, он оказался совершенно безвкусным. Тошнота проявилась две минуты спустя.

– Самое время посмотреть на карту! – с трудом выговорила Пегги, сдерживая рвотные позывы.

Открыв шкатулку, она вынула карту и разложила ее на земле. На сей раз от пряничного запаха у ребят едва не вывернуло желудок. С позеленевшими лицами, прижимая руки ко рту, друзья склонились над пергаментом.

– Смотрите! – зашептала Пегги Сью. – Местоположение невидимого города и города из песка как раз появляются на карте! Здесь… и здесь!

– На мой взгляд, – высказался синий пес, – в нашем случае не стоит полагаться на невидимость. Мы имеем дело с животным, а не с человеком, а животные пользуются обонянием. Даже если тварь нас не увидит, она нас почует! А после этого ей не составит труда отыскать нас по следу. Город из песка кажется мне более надежным решением. Ветер подхватит нас из-под самого носа монстра и унесет на много километров… Именно то, что нужно!

– Ты прав, – согласилась Пегги Сью. – Значит, направляемся к песчаному городу. К счастью, он сейчас как раз недалеко отсюда.

Она убрала карту обратно в шкатулку и осмотрелась.

– Судя по карте, нам надо идти вот по этой дороге и дважды повернуть направо, – пробормотала девочка. – Давайте поспешим, а то у меня такое ощущение, что чудовище уже дышит мне в затылок.

Магия песка и ветра

Они шагали так быстро, как только могли, в очередной раз сожалея об отсутствии летучего ковра. Маршрут, обозначенный на карте, привел их к широкой безжизненной песчаной равнине, на которой кое-где виднелись колючие кустики да камни.

– Нет здесь ничего, никакого волшебного города! – буркнул верзила Джефф. – Ваша карта все врет!

– Просто город еще не приземлился, – пояснила Пегги Сью. – Подождем, пока он осядет. Всего лишь минутку терпения!

– Нам лучше остаться здесь, – посоветовал синий пес. – Тогда город по крайней мере не свалится нам на голову.

Друзья уселись на широкий плоский камень в зарослях чертополоха и стали ждать, время от времени поглядывая в небо в надежде увидеть приближающийся песчаный вихрь. Нетерпение соперничало в них с усталостью: ребята чувствовали, что не в силах сделать больше ни шага. Синий пес стоял на карауле, наблюдая за дорогой, по которой они пришли, и больше всего опасался увидеть вдали темный силуэт монстра, пустившегося в погоню за ними.

Наконец среди облаков возникло нечто вроде водоворота – желтоватый смерч, который медленно приближался к земле. Он выглядел как высокий цилиндр из песка, который стремительно вращался, издавая громкий свист. Коснувшись земли, цилиндр замедлил вращение, и постепенно в облаке пыли стали прорисовываться поначалу неясные, а потом все более четкие и хорошо знакомые контуры: стены, башни, крыши…

– Город оформляется, – прошептала Пегги Сью. – Вы видели? Пыль как будто спрессовывается, становясь прочной, как камень!

Зрелище было настолько поразительным, что мальчики ошеломленно молчали.

Когда пронзительный свист и шорох песка окончательно стихли, на месте смерча уже стоял укрепленный город, окруженный зубчатой стеной, такой же реальный и массивный, как любая средневековая крепость. В высокой стене распахнулись ворота, и из них выступила девушка в длинном желтом платье с опушкой из белого меха. Длинные, до пояса, волосы были заплетены в косы; девушка приветливо улыбалась.

– Добрый день! – сказала она. – Меня зовут девица Марго. Моя работа – встречать путников, которые желают войти в песчаный город. Не из их ли вы числа?

– Ага! – отозвался Джефф без намека на учтивость. – И хотелось бы сделать это побыстрее! У нас на хвосте висит ужасный огромный монстр. А во сколько мы отбываем в следующий полет?

Девица Марго улыбнулась, ничуть не обидевшись.

– Мне очень жаль, любезный юноша, но наш город не взлетает в определенное время, как рейсовый самолет. Нужно подождать, пока снова налетит волшебный ветер, который все превращает в пыль. Сейчас он должен восстановить свои силы, поскольку только что перенес нас на большое расстояние. Чтобы скоротать ожидание, я пока изложу вам правила, которые действуют в песчаном мире.

– Ох, ну и тоска… – проворчал Джефф. – Опять занудный урок, а меня уже тошнит от школы. Последняя, в которую я ходил, едва меня не убила![11]

– Нам говорили, что песчаный город может всего за секунду перенести нас на другой конец страны, – вмешалась в разговор Пегги Сью. – Это правда?

– Истинная правда, – подтвердила девица Марго. – Всякий, кто входит в ворота и оказывается внутри стен нашего волшебного города, пользуется данным преимуществом.

– А какова процедура? – спросил Наксос. – Признаться, я не понимаю, как подобное может действовать.

– Все очень просто, – произнесла девушка таким тоном, каким стюардессы обычно разъясняют пассажирам правила пользования аварийными выходами. – С появлением волшебного ветра дома, стены, предметы, а также люди и животные в городе распыляются, то есть теряют форму и превращаются в пыль, которая в виде облака поднимается в небо. И ветер уносит ее с собой. Причем перемещение осуществляется на большой высоте с очень большой скоростью.

– Подождите-ка! – перебила ее Пегги. – Когда дома, люди и предметы превращаются в пыль, они ведь должны перемешаться, верно? Как же потом все снова возвращает себе свой облик?

– Я знаю, что со стороны это выглядит сложным, – признала Марго со слегка потускневшей улыбкой, – но при некоторой тренировке все проходит очень гладко. По первому разу, конечно, возможна небольшая путаница…

– В каком смысле путаница? – опасливо осведомился Наксос.

– Ну, бывает… бывает, что в момент восстановления возникают маленькие неожиданности…

Небольшая путаница… маленькие неожиданности… Осторожная манера девушки выражаться встревожила Пегги Сью.

«Как-то уж слишком она осторожничает, – проворчал и синий пес. – По-моему, просто пытается скрыть от нас правду».

– Иногда с непривычки, – решилась наконец признаться Марго, – бывает трудно восстановить себя в прежнем виде. Если плохо контролируешь границы своего тела… да, можно смешаться.

– Смешаться? – воскликнули в один голос подростки и синий пес.

– Э… ну… – Марго явно чувствовала себя не в своей тарелке. – Иногда два человека объединяются в одного или кто-нибудь оказывается встроенным в другие предметы. Например, вы можете очнуться стулом или лестницей… или чем угодно. Подобное происходит, если ваша пыль смешается с пылью стула или пылью лестницы, тогда и образуется некий сплав. Ничего нельзя знать заранее, такие ошибки исправляются только практикой. После трех-четырех путешествий люди обучаются контролировать границы своего тела и уже не смешиваются с пылью своих соседей. Не стоит расстраиваться, вы быстро усвоите, как и что нужно делать…

Подростки обменялись взглядами, которые свидетельствовали о том, что слова Марго не показались им убедительными.

Помявшись еще немного, Марго продолжила:

– Закон обязывает меня предупредить вас, что существует также риск частичной самопотери.

– Самопотери? – икнул Джефф. – Что еще за штука?

– Частичная потеря возникает, когда новички, распыленные волшебным ветром, теряют контроль над границами своего тела, – затараторила девушка, слегка краснея, – и некоторая часть пыли утрачивается…

– Утрачивается? – переспросил Наксос.

– Да, выражаясь более простыми словами, теряется по дороге. О! Небольшая часть, конечно, совсем чуть-чуть. Но когда путешественник восстанавливается, он обнаруживает, что у него не хватает, скажем, руки, ноги…

– Или головы. В общем, сущего пустяка! – хмыкнул синий пес.

Все это звучало довольно тревожно.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула Пегги, – думаю, нам придется рискнуть.

– Я тоже так думаю, – согласился пес, – тем более что вижу, как из тумана выступает какая-то не очень симпатичная тень. Причем движется прямо к нам.

Трое подростков резко повернулись. Действительно, в туманной дымке вырисовывался большой бесформенный силуэт, который быстро продвигался вперед решительной поступью разъяренного зверя.

– Тварь из болота нашла нас! – охнул Наксос.

– Ну и что? – отозвался Джефф, картинно хохотнув. – Не вижу причин для паники. Когда я скитался по красным джунглям, мне случалось укрощать монстров и пострашнее. Вот, помню, как-то раз…

Обнаружив, что его никто не слушает, парень умолк.

Пегги подошла к девице Марго и спросила:

– А не могли бы мы отбыть отсюда немного быстрее? Вон то животное преследует нас с самыми недобрыми намерениями, и вы оказали бы нам большую услугу…

– К большому сожалению, это невозможно, – отрезала «стюардесса». – Наши правила не допускают никаких исключений. В любом случае все решает волшебный ветер: пока он не задует вновь, нам приходится ждать.

– Вот черт! – выругался Наксос. – Если он задует через три часа, монстр как раз уже будет облизываться, обсасывая наши косточки!

– Мне очень жаль, – повторила Марго, – но я ничем не могу вам помочь. Разве что… пригласить вас войти внутрь городской стены. Там вы будете чувствовать себя в большей безопасности.

– Ну хоть что-то… Пойдемте! – решительно произнес синий пес.

– Трусы! Жалкие плаксы! – выкрикнул Джефф. – Лично я предпочел бы встречать врага лицом к лицу, затачивая свое оружие!

– Какое еще оружие? – фыркнул Наксос. – Или ты думаешь, что мы справимся с болотным мастодонтом, размахивая своими перочинными ножичками?

Ребята дружно повернули к воротам волшебного города, и только девица Марго осталась невозмутимо стоять на своем посту, ничуть не напуганная приближением страшного зверя.

Миновав подъемный мост, четверо друзей оказались в широком дворе, где проводила время целая толпа путешественников, усевшихся на свои тюки и сумки.

– Ты тоже ждешь волшебного ветра? – спросила Пегги у молоденькой девушки с волосами, заплетенными в мелкие косички. Та тащила за собой узел размером почти с себя саму.

– Ага, – отозвалась девушка. – Вот увидишь, это просто потрясающе!

– Но девушка у ворот говорила нам, что существует опасность смешения… – пролепетала Пегги Сью.

– В этом и есть самое интересное! – с воодушевлением ответила собеседница. – При распылении никогда не знаешь, во что превратишься в следующий раз. Обожаю сюрпризы! Однажды я очнулась маленьким котенком… В жизни я так не веселилась. А в другой раз смешалась с пылью одного парня. Тело было его, а сознание – мое. Очень увлекательный оказался опыт!

– Но ведь, наверное, бывают и неприятные сюрпризы, не так ли?

– О, конечно, бывают. На прошлой неделе, например, моя пыль смешалась с пылью камня из крепостной стены. Я проторчала там, посреди каменной кладки, до тех пор, пока город снова не распылился. Вот была скукотища!

– Ты была камнем? – чуть не поперхнулся Наксос.

– Ну да, обычным камнем среди тысячи других. Не могу сказать, чтобы в тот раз я весело проводила время!

– Насколько я понимаю, после распыления всегда смешиваешься с чем-нибудь еще? – уточнила Пегги.

– Поначалу этого не избежать, – сказала девушка, махнув рукой жестом фаталиста. – Потом, с приобретением опыта, все лучше и лучше у тебя получается контролировать границы своего тела… точнее сказать, собственной пыли. И тогда уже не даешь ей разлетаться случайным образом. Самое главное – чтобы тебя не засосало другое, более плотное пылевое облако.

Пегги нервно покусывала ноготь на большом пальце. Ей совсем не нравилась идея очнуться «встроенной» в кого-нибудь или во что-нибудь!

– А в другой раз, – продолжала незнакомка, – ко мне в голову подселилась какая-то пожилая дама и трещала просто без умолку. Я все время слышала у себя в голове ее голос, каждую минуту она теребила меня: не делай того, не делай этого. Просто кошмар какой-то! К тому же дама страдала бессонницей и всю ночь напролет молола всякий вздор. Я буквально глаз сомкнуть не могла.

– Не очень-то приятная штука, такое вот распыление, – пробурчал Наксос.

– А по-моему, здорово, – возразила девушка. – Настоящая лотерея: никогда не знаешь, чем все кончится. Очень азартно! Можно попробовать побыть кем-то еще, пожить другой жизнью… Конечно, каждый раз выигрывать не получается, но таковы правила, разве нет?

– Вот бы мне очнуться в теле лошади… – пустился в мечтания синий пес. – Мне бы ужасно хотелось побыть лошадью, с длинными-длинными ногами. И скакать, скакать…

– А мне не нужны никакие изменения, – уверенно заявил Джефф. – Я хорош такой, какой есть. Джефф – парень что надо, ни добавить, ни убавить!

– Давайте поднимемся на стену, – предложил Наксос, – оттуда мы сможем следить за продвижением твари.

Друзья устремились к лестнице, которая вела к дозорному месту на стене. Оказавшись наверху, облокотились на каменные зубцы.

– Монстр приближается на удивление быстро, – пробормотала Пегги Сью. – Он вовсе не такой медлительный, как уверяла Крошка. Только взгляните на него!

– Точно, так и несется, – подтвердил синий пес. – Он подойдет сюда через четверть часа. Что будем делать?

– Ничего, – вздохнула Пегги Сью. – Если мы выйдем из города, он тут же нас схватит. Лучше уж оставаться здесь и надеяться, что волшебный ветер не слишком запоздает.

– Они могли бы по крайней мере поднять мост, – сказал Наксос. – Схожу, попрошу у Марго разрешение на это.

Золотоволосый мальчик убежал, и вскоре Пегги, Джефф и синий пес увидели со своего «насеста», как он ведет переговоры со «стюардессой».

– Не похоже, чтобы она согласилась, – шепнула Пегги. – Только и делает, что качает головой.

В конце концов Наксос с явно недовольным видом покинул собеседницу и снова вошел в город. Минуту спустя он вернулся к друзьям и сообщил:

– Девица Марго отказывается, говорит, что по правилам ворота должны оставаться открытыми до самого последнего момента – на случай, если еще появятся желающие совершить путешествие.

– Даже если в качестве путешественника на борт поднимется чудовище? – зарычал синий пес.

Не имея других возможностей, кроме как положиться на удачу, друзья продолжали стоять, облокотившись на гребень крепостной стены и вглядываясь в пустынную равнину, на которой пугающий силуэт чудовища с каждой минутой вырастал все больше.

– Ну что, дурацкий ветер задует когда-нибудь или нет? – нетерпеливо воскликнул Наксос.

– Надеюсь, – шепнула Пегги. – Иначе мы пропали…

Больше никто не сказал ни слова, но Наксос положил ладонь на руку Пегги Сью, и девочка ее не отдернула.

Они стояли на месте, подавленные собственной беспомощностью. Покинуть город и спасаться бегством было бесполезно: чудовище двигалось со скоростью, удивительной для существа такого веса и сложения.

«Уверена, что тут опять не обошлось без колдовства», – подумала Пегги, сжимая руку Наксоса. Это было, конечно, не ко времени и не к месту, но девочка вдруг осознала, что не вспоминала о Себастьяне уже целую вечность. Боль, поселившаяся в ее сердце, как будто притупилась, стала не такой пронзительной… Быть может, она уже угасает?

«Неужели я готова влюбиться в Наксоса?» – изумилась себе Пегги Сью и тут же почувствовала укол паники: а вдруг новое чувство принесет ей те же страдания, которые она испытала, потеряв Себастьяна? Не лучше ли будет, если золотоволосый мальчик останется ей просто другом?

В тот самый момент чудовище издало ужасающий рык, который разнесся далеко по равнине.

– Ну, все, – проскулил пес, – тварь нас заметила.

Действительно, жуткая зверюга подняла голову, осматривая крепостную стену, и ее вспыхнувшие красным глаза уставились на тесную группку подростков. Чудовище взмахнуло лапами и заскрежетало когтями, как будто затачивая стальные лезвия.

– Проваливай отсюда, уродина, а то получишь! – крикнул Джефф сверху. Затем, чтобы придать своим словам большую весомость, принял боевую стойку каратиста и издал пронзительный вопль (не столько грозный, сколько смешной).

На тварь из болота это не произвело никакого впечатления: снова опустив глаза к земле, она ускорила шаг.

Стоя у подножия стены, девица Марго не смогла скрыть легкую дрожь, и ее отработанная гостеприимная улыбка несколько стушевалась.

– Так-так… – проворчал синий пес. – Сдается мне, дорогие друзья, через пару минут мы все превратимся в кровавые бифштексы. Прощайте, был счастлив с вами познакомиться…

Чудовище было уже всего в десятке метров от главных ворот. Еще мгновение – и оно пересечет подъемный мост. Ничуть не больше времени ему понадобится, чтобы подняться на стену…

Девица Марго поспешно отступила перед чудищем, когти которого оставляли глубокие борозды в земле.

– Вы путешественник? – проблеяла она тихонько, растеряв все свою рекламную уверенность. – Желаете ли вы занять место на борту летающего песчаного города?

Зверюга снова издала жуткий рев, но на сей раз его заглушил пронзительный свист ветра, который неожиданно налетел на крепостную стену.

Друзьям пришлось ухватиться друг за друга, чтобы их не унесло внезапным ураганом. Смерч уже ревел вокруг них, поднимая тучи песка, которые тут же скрыли из глаз весь город.

– Началось! – закричал Наксос. – Мы взлетаем!

– Ветер! Волшебный ветер! – протявкал синий пес.

«Сейчас наши тела распылятся, – подумала Пегги, не в силах побороть панику. – Что с нами будет?»

Она хотела теснее прижаться к Наксосу, но ее рука проскочила сквозь тело мальчика, которое вдруг стало пористым, как губка. Девочка удивленно вскрикнула и посмотрела на свою руку. То, что она увидела, привело ее в ужас: ее пальцы крошились, рассыпаясь в пыль, и уносились по ветру, как пригоршня пепла, подхваченная ураганом. После пальцев настал черед запястья, потом предплечья…

– Помогите! – закричала Пегги Сью, но никто ее не услышал.

Это было ужасное ощущение – чувствовать, что твое тело разлетается во все стороны, как обезумевший пчелиный рой. Пегги больше не было – она носилась в воздухе облачком розоватой пыли, у которого не было ни головы, ни рук, ни ног. Рядом с ней парил клочок синеватого тумана – все, что осталось от синего пса и его знаменитого галстука… Что касается Наксоса и Джеффа, то она не видела, что с ними произошло. Даже крепостной стены больше не было. Город под ней рассыпался, дома и башни превратились в пыль, которую засасывал мощный вихрь.

«Мы взлетаем! – поняла Пегги. – Мы уже в небе. Путешествие начинается. Чудовище не успело нас поймать. Ветер унес нас из-под самого его носа!»

В течение последующих минут – а может быть, часов? – девочка с трудом могла связать между собой две мысли, а потом словно какое-то забытье навалилось на нее, и она лишилась сознания.

Пегги так и не узнала, ни сколько времени она проспала, ни сколько километров пролетела в таком состоянии, но неожиданно ветер стих, опустив облако пыли посреди равнины.

Вихрь улегся, песчинки упали на землю и тут же начали слипаться друг с другом. Это было похоже на фантастическую игру: все, что перед тем лишилось формы, теперь обретало ее снова. Каждая пылинка снова занимала то место, на котором находилась перед распылением, и город постепенно восстановился, возвращаясь из небытия.

Первыми оформились стены и дома, потому что камень и другая неодушевленная материя воссоздавалась с большей легкостью, чем живые существа. Затем материализовались и люди, сначала обнаженные, а потом «одевшиеся» в те же самые вещи, которые были на них в момент «отправления».

О, разумеется, не все прошло гладко. Иногда одежда оказывалась не того цвета, или какой-нибудь путешественник, приходя в себя, обнаруживал, что ноги у него всунуты в две шляпы, а на голове красуется башмак. Но все-таки количество подобных ошибок было не очень велико.

Когда Пегги Сью вернулась в сознание, она сначала с большим облегчением убедилась, что у нее по-прежнему две руки и две ноги. Но потом заметила, что одежда на ней какая-то незнакомая. А ощупав свое лицо и голову, обнаружила, что волосы заплетены в косички. Это не на шутку встревожило ее, потому что могло означать только одно: она оказалась в теле кого-то другого!

– Вот дьявол! – произнес ее ртом какой-то чужой голос. – У меня в голове кто-то посторонний… Я его чувствую!

Тело, в котором Пегги застряла, как в ловушке, встало и зашагало к ближайшему фонтану. Когда оно склонилось над водой, Пегги Сью узнала лицо девушки, с которой беседовала, войдя в город.

– Я уже догадалась, что в моем мозгу поселился кто-то чужой, – повторила девушка. – Не пытайся прятаться, я тебя чувствую… вот здесь, в левом виске, как будто мигрень начинается… Ты кто? Отвечай! Я знаю, что ты меня слышишь!

Пегги больше всего хотелось скрыться, убежать из постороннего тела, но она не имела над ним никакой власти: ни ноги, ни руки ей не повиновались.

– Прощу прощения, – сказала она, – я не понимаю, как это произошло… Я даже не знаю, где на самом деле нахожусь.

– А! Все ясно, – проворчала девушка с косичками, – ты та самая девчонка, с которой я разговаривала во дворе. Та, у которой была синяя собака.

– Да, так и есть. Меня зовут Пегги Сью. А тебя как?

– Я Анаис. Не понимаешь, что с тобой случилось? Да все очень просто: ты не уследила за границами своего тела, и я случайно тебя поглотила. Так бывает, когда новичок оказывается рядом с опытным путешественником. Теперь ты находишься в сжатой форме где-то внутри моей головы и покинешь ее только при следующем распылении.

– Кажется, ты сердишься…

– Да, немного. Назови это разочарованием, если хочешь. Мне больше нравится, когда в меня вселяется парень – получается гораздо забавнее, потому что парни думают не так, как мы. У них бывают всякие странные идеи, и вкусы у них тоже сильно отличаются от наших. Появляется куча поводов для споров… и шикарных ссор! А с девочкой, да еще младше меня, мне будет скучно. Все равно что работать нянькой… Тебе сколько лет?

– Четырнадцать.

– Вот видишь! А мне семнадцать, ты по сравнению со мной совсем еще ребенок. О чем мы будем разговаривать? Ты же ничего не знаешь о жизни!

Пегги умолкла, ощутив обиду. А больше всего страдала от того, что не может двигаться. Ее тело, ставшее микроскопическим, как будто увязло в густом крыжовенном желе. Она чувствовала себя доисторическим насекомым, застывшим в куске янтаря.

Анаис шагала по улице, заполоненной растерянными, спотыкающимися людьми. Многие путешественники еще никак не могли оправиться после перенесенного распыления.

– А я могу говорить твоим ртом? – спросила Пегги. – То есть, если я буду говорить, меня кто-нибудь услышит?

– Нет, – рассеянно отозвалась девушка с косичками. – Твой голос могу услышать только я. И не надо иллюзий, ты не имеешь никакой власти над моим телом: не сможешь заставить меня съесть что-то, что мне не нравится, или надеть одежду, которую я терпеть не могу. Я остаюсь хозяйкой самой себя, понятно?

– Я хотела бы узнать, что случилось с моими друзьями, – робко сказала Пегги. – Ты не согласишься отыскать их?

– Вот еще! – буркнула Анаис. – Какое мне до них дело? Тот парнишка с золотыми волосами очень милый, но для меня слишком молод. А другой, который с черными ушами, выглядит полным кретином.

– Но ты могла бы мне помочь, я ведь тревожусь о них! – пожаловалась Пегги Сью.

– Эй, только не начинай хныкать! – сухо осекла ее Анаис. – Если будешь мне надоедать, приму волшебный аспирин, и он тебя усыпит. А может быть, даже убьет. Я тебя предупредила. Лучше вообще не напоминай о себе. При следующем распылении мы пойдем каждая своей дорогой. Пока давай просто примиримся с нашей общей неудачей.

– Но мои друзья… – запротестовала Пегги.

– Умолкни! Не хочу больше тебя слышать! – рыкнула Анаис. – И помни, что я тебе сказала: две таблетки волшебного аспирина – и ты исчезнешь навсегда. Так что советую тебе меня не раздражать.

Пока Анаис шла через город, Пегги сумела убедиться, что она не единственная пострадавшая от неправильного распыления. В частности, на одном перекрестке она увидела человека, который шагал на четвереньках и громко ржал, время от времени взбрыкивая ногами и лягая прохожих.

– Видала? – хихикнула Анаис. – Наверняка какой-нибудь рыцарь. Проблема в том, что во время распыления он и его лошадь смешались друг с другом. Бедное животное наверняка не понимает, что с ним случилось.

Некоторое время спустя Пегги обнаружила, что может входить в телепатический контакт с теми, кто, подобно ей, очнулся пленником чужого тела или предмета. Она уловила зов о помощи какой-то женщины, которая оказалась частью ложки и боялась утонуть, если ее окунут в жидкость.

– Я же совсем не умею плавать! – всхлипывала несчастная. – Я не хочу закончить свою жизнь на дне кофейной чашки! Сжальтесь надо мной, помогите!

Чуть дальше Анаис едва не потеряла равновесие, когда ей под ноги с громким лаем бросился маленький мальчик. Он бежал на четвереньках, обнюхивая основание стены, а его мать взволнованно бежала следом, стараясь поймать ребенка, но тот всякий раз убегал.

– Простите его, – простонала бедная женщина. – Это мой сын. Джереми очнулся таким после распыления – какая-то собака проникла в его тело. Не знаю, что и делать…

Пока она говорила, мальчик попытался цапнуть ее за левую голень.

Пегги вдруг охватили сомнения.

«Это ты, синий пес?» – послала она мысленный зов.

«Да! – отозвался ее верный спутник. – Я очнулся в голове пацана и с тех пор страшно весело провожу время. Я уже укусил троих, но, поскольку все принимают меня за ребенка, никто не осмеливается задать мне взбучку… Просто класс! А ты оказалась внутри у девушки с косичками, верно?»

«Увы, именно так. Она не очень-то добрая. Ты смог узнать, где сейчас Наксос и Джефф?»

«Нет, и сказать по правде, даже не пробовал. Знаешь, я всегда мечтал быть маленьким мальчиком. Скоро, как только мне надоест кусать людей, я попробую встать на задние лапы и вести себя, как человек…»

«Перестань дурачиться! – взмолилась Пегги Сью. – Люди здесь не такие уж великодушные. Девушка с косичками уже пригрозила уничтожить меня с помощью волшебных таблеток. С тобой может случиться то же самое…»

Но Пегги поняла, что все ее увещевания пропали впустую – мальчик уже скрылся за поворотом, громко лая. Синий пес явно потерял всякий контроль над собой: опьяненный увлекательной игрой в человека, он рисковал наделать кучу глупостей.

– Я слышала все, что ты говорила, – проворчала Анаис. – Твоему приятелю-псу лучше вести себя поосторожнее, если он не хочет, чтобы та дама, мать мальчика, избавилась от него. А это, знаешь ли, довольно просто: достаточно зайти к аптекарю, пожаловаться на заражение чужеродным сознанием, и он тут же выпишет тебе лекарство, которое уничтожит вселенца. Я тебе уже объясняла, но ты, кажется, не приняла мои слова всерьез. Когда по ошибке оказываешься в чужой голове, правила вежливости требуют вести себя как можно более скромно и незаметно до следующего распыления. Но некоторые вселенцы не обладают ни малейшим тактом, тогда от них приходится избавляться. Понимаешь, к чему я веду?

Несмотря на угрозу, Пегги Сью решила не терять бдительности и старательно отслеживать любые телепатические послания, оказавшиеся в зоне ее досягаемости. В конце концов она сумела уловить далекий зов Джеффа.

«Не бросайте меня! – отчаянно вопил он. – Вот зараза… Я оказался внутри курицы! Очнулся прямо посреди курятника! Ребята, где вы? Нет, такой кайф не по мне, что за тупые шутки!»

На сей раз Анаис расхохоталась.

– Ах! С ума сойти! – веселилась она. – Здоровый верзила – в теле цыпленка! Нет, я должна это увидеть. Пожалуй, я ошиблась, с тобой и твоими приятелями не соскучишься. Что ж, веди меня… Знаешь, откуда пришло послание?

– Да, – ответила Пегги, – откуда-то справа, вон из той улицы… Да-да, здесь крики Джеффа становятся отчетливее.

Анаис неслась вперед широкими шагами, и Пегги чувствовала, как недобрая радость охватывает девушку с косичками: ей явно нравилось развлекаться за счет жертв распыления.

«Она злая, – поняла Пегги Сью. – Волшебный ветер нужен ей только для того, чтобы развеять скуку. Пожалуй, не стоит ей доверять».

В глубине улочки обнаружился небольшой загон, внутри которого прохаживались куры, кудахча и склевывая что-то с земли. Анаис поставила локти на ограду и стала внимательно всматриваться в них.

– Которая из них твой друг? – поинтересовалась она.

Пегги сосредоточилась и послала Джеффу мысленный зов.

«Я здесь, – пояснила она, – внутри девочки с косичками, которая опирается о заграждение. Если ты меня слышишь, подпрыгни три раза на месте, чтобы я могла узнать тебя».

Один из цыплят начал исступленно подскакивать на месте, как будто внезапно сошел с ума. Это был крупный, упитанный петушок с рыжим оперением.

– Вон тот, рыжий! – вскрикнула Пегги. – Очень прошу тебя, Анаис, купи его. Он побудет у тебя до следующего распыления, пока не примет первоначальный облик.

– Ты что, шутишь? – прошипела девушка с косичками. – Я не собираюсь тратить свои кровные денежки на паршивую птицу.

– Но что станет с Джеффом, если кто-то съест цыпленка? – испугалась Пегги.

– Вот дурочка! – хмыкнула Анаис. – Конечно, он поджарится вместе с бройлером, это же ясно. Вселенец обречен на ту же судьбу, что и его хозяин, таков закон.

– Как ужасно! – простонала Пегги. – Купи его, умоляю… Ты спасешь ему жизнь!

Анаис подняла руку, подзывая фермершу, и Пегги уже было подумала, что Джефф спасен. Но, увы, когда женщина подошла к ограде, девушка с косичками как ни в чем не бывало сказала ей:

– Эй! Любезная хозяйка, я вижу, у вас есть весьма упитанный рыжий цыпленок, должно быть, очень нежный на вкус. Вам стоило бы продать его, пока он не начал худеть.

– Я как раз и собираюсь, – отозвалась птичница. – Тем более что с сегодняшнего утра он ведет себя как-то странно.

– Действительно, прыгает и прыгает, как заведенный, – заметила Анаис. – Точно похудеет. На вашем месте я бы поторопилась от него избавиться. Поищите простака, который захочет поджарить его на вертеле.

– Может, ты его возьмешь? Я бы сбросила для тебя цену.

– Нет, не люблю вкус обезумевшей курятины. Но охотно бы взяла кусок сыра и кувшин молока.

Оплатив свои покупки, Анаис удалилась, прыская от смеха, а рыжий цыпленок так и скакал на месте, стараясь привлечь внимание Пегги.

– Успокоишься ты наконец или нет? – прикрикнула на него птичница. – И кто же подсунул мне цыпленка на пружинах?

«Помогите! – мысленно вопил Джефф. – Пегги, не уходи! Я здесь! Пожалуйста, вытащи меня! Серьезно, это просто кошмар!»

Анаис все еще хихикала, довольная своей недоброй шуткой.

– Ты злая! – крикнула ей Пегги. – Из-за тебя мой друг, может быть, погибнет в чьем-нибудь котелке.

– А мне-то что? – равнодушно отозвалась девушка. – Разве что он повеселил меня немного.

Пегги чувствовала себя невыносимо беспомощной. Она совершенно не знала, что предпринять. И тут Анаис снова заговорила:

– У тебя вроде есть еще один приятель – симпатичный мальчик с золотыми волосами. Попробуй установить его местонахождение. Хоть время убьем, а то мне совсем нечем заняться…

Несмотря на острое желание отыскать Наксоса, Пегги заколебалась. Что еще выдумает Анаис? Она старалась сопротивляться, но вскоре жалобный голос мальчика прорвался сквозь гомон телепатических стенаний, которые заполонили ее сознание.

«Я здесь… – шептал Наксос. – Мне трудно говорить… я чувствую себя таким слабым… Помоги мне… Я в библиотеке, полной старых потрепанных книг. Оттуда, где я нахожусь, видна вывеска… Огромный карандаш, покрытый позолотой…»

– Я знаю, где это, – вмешалась Анаис. – Я часто покупаю там любовные романы.

И, не тратя времени, она круто свернула в темный проулок. Девушка насвистывала на ходу, и чувствовалось, что она замышляет очередную каверзу. Тревога Пегги нарастала с каждым шагом.

Наконец Анаис дошла до ветхой лавочки, над пыльной витриной которой покачивался на цепочке огромный карандаш из позолоченного дерева, толкнула дверь и вошла. Звякнул колокольчик. Внутреннее помещение лавки, тонувшее в тусклом сумраке, было от пола до потолка загромождено старыми томами в облезлых переплетах, покрытых паутиной. Щуплый старичок дремал в кресле у прилавка, накрывшись клетчатым шотландским пледом. Приход посетителя даже не разбудил его.

– Это папаша Лаилетт, – шепнула девушка. – Я хорошо его знаю, он просто старый тупица. Я уже стащила у него несколько десятков книг, а он даже не заметил.

Задрав нос к полкам, Анаис внимательно осмотрела ряды книг и спросила:

– Ну и где твой приятель?

Пегги поспешила отправить мысленный зов. Голос Наксоса звучал приглушенно, как будто из-под матраса:

– Я здесь…

– Где? – спросила Пегги своего друга телепатически, и он ей так же отвечал:

– В книге… на третьей полке среднего стеллажа.

– Что? Ты оказался внутри книги?

– Да, я стал пленником ее страниц. Мои атомы перемешались с атомами книги, так что теперь я часть ее… Я и есть она!

– А как книга называется?

– Пролегомены трансцендентального параллелизма, авторы Глубольц и Глубольц… в серой обложке… Ты меня видишь?

– Да!

Анаис приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до пыльного тома, похожего на кирпич, завернутый в покоробившуюся пересохшую кожу. Сдув с обложки пыль, она раскрыла его где-то посередине, пробежала глазами по строчкам, а одновременно в сознании звучал отчаянный призыв: «Я здесь! Помоги мне!»

– Что за дурацкая книжонка? – заворчала Анаис. – В жизни не читала ничего зануднее с тех пор, как случайно раскрыла школьный учебник по математике. Я даже не понимаю, о чем здесь говорится!

– Это не имеет никакого значения, – отрезала Пегги. – Важно только то, что мой товарищ там, внутри. Купи эту книгу. Я верну тебе деньги, как только снова приму человеческий облик.

Держа книгу в руках, Анаис направилась к кассе. Оказавшись перед спящим стариком, девушка с такой силой пнула ногой деревянный прилавок, что старичок так и подскочил от грохота.

– Эй, папаша Лаилетт! – крикнула она. – Вам не стоит спать за прилавком, какие-нибудь нечестные люди могут украсть ваши книги!

– Верно, верно… – забормотал спросонок старик. – Ты очень добра, малышка… Чем могу служить?

Анаис протянула ему книгу, в которой был заключен Наксос.

– Эта книга, – бросила она, – она испорчена, в ней не хватает кучи страниц… Она уже ни на что не годится, ее нужно сжечь. Если вы продадите ее кому-нибудь, вас обвинят в жульничестве.

Папаша Лаилетт торопливо схватил потрепанный том и швырнул его в ящик, до половины заполненный другими изорванными книгами.

– Ты права, – сказал он, – у меня могут быть неприятности. Пущу ее сегодня вечером на растопку. Спасибо тебе большое, ты славная девочка!

– Не за что, мне приятно оказывать людям услуги! – прыснула Анаис, направляясь к двери.

Выйдя на улицу, она долго от души хохотала.

– Какая подлость! Какое свинство! – негодовала Пегги Сью внутри ее черепа. – По твоей вине Наксоса сожгут заживо!

– О-ох! – блаженно протянула Анаис, утирая слезы от смеха. – Давно я так не веселилась. Знаешь, даже здорово, что ты вселилась ко мне в голову.

Совершенно подавленная, Пегги не произнесла больше ни слова.

Только когда девушка с косичками поднялась на крепостную стену, Пегги стряхнула с себя мрачную задумчивость. На вершине одной из башен он увидела жутковатую морду каменной горгульи, черты которой показались ей как будто знакомыми. Огромное уродливое существо застыло в странной позе, как будто окаменение настигло его прямо в момент движения.

Внезапно Пегги Сью осознала, в чем дело. Это была тварь из болота! Волшебный ветер распылил ее в тот самый миг, когда она входила в город. К счастью, чудовище смешалось с каменной кладкой стен и превратилось в статую.

«Значит, нам не удалось от нее сбежать, – огорчилась Пегги. – Монстр путешествует вместе с нами…»

Вдруг горгулья моргнула. Пегги вздрогнула от страха: чудовище изо всех сил старалось вырваться из гранитной тюрьмы!

Адская погоня

Утомленная своими развлечениями, Анаис решила перевести дух. Она отправилась прямиком в помещение для отдыха путешественников, какие обычно устраивали во всех средневековых городах для приема паломников. Как могла видеть Пегги, помещение представляло собой большой, плохо освещенный подвал со сводчатым потолком, в котором находилось около трех десятков человек. Вдоль стенок тянулись деревянные нары. Явственный запах прелых носков, казалось, ничуть не смущал девушку с косичками, которая, с трудом подавляя зевоту, заняла свободное место и уже через две минуты крепко спала.

Но Пегги Сью было не до сна. Это было довольно интересное ощущение – бодрствовать внутри чьего-то мозга, охваченного дремотой и сновидениями. Кстати, у Анаис они были очень миленькие: она воображала себя прогуливающейся по крепостной стене замка в наряде принцессы. Перед ней появлялся прекрасный рыцарь, преклонял колени и изливался в пылких любовных признаниях. Но Пегги даже из любопытства не стала к ним прислушиваться, потому что слишком беспокоилась за своих друзей. Возможно, старый Лаилетт уже бросил Наксоса в огонь, птичница поджарила Джеффа на вертеле, а синий пес настолько рассердил мать непослушного мальчика, что та поспешила к ближайшему колдуну-аптекарю, чтобы купить волшебного аспирина.

«Если так, то они уже мертвы… – подумала Пегги с отчаянием. – Я осталась одна… совсем одна в голове злобной пустышки».

Девочка была полностью поглощена скорбными раздумьями, как вдруг ее внимание привлекло какое-то странное попискивание, доносившееся со стороны маленького окошка в стене подвала. Увидеть, в чем дело, Пегги не могла, потому что глаза Анаис были закрыты.

«Похоже на куриное кудахтанье», – подумала девочка. Просто совпадение или же Джеффу удалось сбежать из курятника и отыскать ее след?

– Джефф, это ты? – спросила Пегги Сью телепатически.

– Да, – пролепетал мальчик, застрявший в теле петушка. – Тебя было трудно найти… Ужасно, настоящая катастрофа!

– Что случилось? Объясни!

– Чудовище… оно превратилось в камень. Болотная тварь ворвалась в курятник в тот самый момент, когда птичница собиралась свернуть мне шею, и, получается, спасла мне жизнь. Но монстр устроил настоящую бойню на птичьем дворе. Я уверен, что он искал именно меня, но не мог определить, в которую из птиц я вселился, и тогда… тогда стал пожирать всех птиц подряд, одну за другой, заглатывал их своей каменной пастью, прямо целиком, вместе с перьями… Это было страшно! Отвратительно! Птичница так перепугалась, что упала в обморок прямо на кучу птичьего помета. Я воспользовался случаем и смылся…

Из сбивчивого рассказа Джеффа становилось тем не менее понятно, что болотная тварь сумела высвободиться из стены и снова вышла на охоту за ними.

– Скажи, чудовище было похоже на изваяние? – спросила она.

– Да, да! Нечто вроде горгульи, и оно медленно двигалось. Только потому я и спасся. Будь монстр попроворнее, схватил бы меня без всякого труда.

– Он собирается уничтожить нас одного за другим, – ужаснулась девочка. – Теперь примется за Наксоса, за синего пса…

– И за тебя! Так что тебе лучше разбудить девчонку, в чьих мозгах ты хозяйничаешь, и посоветовать ей хватать ноги в руки. Нам нужно сматываться отсюда!

– У меня нет никакой власти над Анаис, – пожаловалась Пегги. – Я не могу ее разбудить. Если я заговорю, она меня попросту не услышит. Ей снятся сны, и люди в них разговаривают очень громко. Нет никаких шансов, что мой голос достигнет ее сознания.

– У меня идея! – заявил Джефф. – Я проберусь в ваш подвал и как следует клюну ее в нос. От этого она точно проснется. Держись, я иду!

Так как Анаис по-прежнему спала, Пегги не могла видеть, что происходит вокруг. Она поняла, что Джефф привел свой план в действие только тогда, когда девушка с косичками рассерженно поднялась, потирая свой нос.

– Что такое… Что за чертовщина? – бормотала она спросонок. – Что здесь делает дурацкая курица?

Пегги воспользовалась случаем, чтобы как можно громче крикнуть ей:

– Беги из подвала, скорее! Мы в опасности! За нами гонится страшный монстр, он будет здесь с минуты на минуту. Ему нужна я. Чудовище оторвет тебе голову, чтобы уничтожить меня!

Анаис вскочила, все еще не слишком понимая, что происходит. Рыжий цыпленок у ее ног взволнованно подпрыгивал.

– Ты совсем рехнулась? – крикнула она, обращаясь к Пегги Сью. – Я не выношу, когда меня будят посреди ночи! Завтра утром первым же делом избавлюсь от тебя, как и предупреждала. Две таблетки волшебного аспирина и…

Закончить фразу девушка не успела. Свод потолка дрогнул от тяжкого грохота. Казалось, приближается топочущий от ярости мамонт – бум… бум… бум… Стены затряслись.

– Это монстр! – закричала Пегги из глубины своей «тюрьмы». – Да не стой ты столбом! Беги! После распыления он принял вид каменной горгульи и стал медлительнее, так что у тебя есть небольшое преимущество.

Анаис заколебалась, все еще пребывая в растерянности. Злость в ее душе уступила место страху. Она вдруг осознала, что Пегги Сью, похоже, говорит правду.

Когда девушка уже направлялась к двери, тяжелые шаги монстра загромыхали в коридоре.

– Он уже здесь! – ахнула Пегги. – Перекрыл нам выход!

Все еще не веря, Анаис приотворила дверь и тут же завопила от ужаса. Тварь из болота и в самом деле была уже здесь. Огромная, она заполняла собой все пространство коридора. Ее голова и плечи терлись о кирпичную кладку, что несколько замедляло продвижение вперед. Этакий громадный крокодил, вырубленный из гранита… каменная статуя, внезапно обретшая способность двигаться…

– Нам крышка, – с трудом выговорила Анаис, – мы не сможем пройти.

– Подвальное окно! – прокудахтал Джефф. – Я пробрался сюда через него. Твоя дылда с косичками достаточно тощая и тоже сможет пролезть. Скорее!

Чудовище издало ужасный рев, почуяв присутствие Пегги Сью. Инстинкт подсказывал ему, что она здесь, совсем рядом, запрятанная внутрь мозга девушки с заплетенными волосами. Монстр знал, что ему достаточно схватить Анаис, оторвать ей голову, и Пегги будет в его власти. Собственная медлительность выводила его из себя. Без магической помощи Юки, дочери колдуна, ему ни за что не удалось бы побороть неподвижность гранита, пленником которого он оказался при пробуждении. И все же чудовище сходило с ума от ярости, чувствуя себя таким грузным, таким неловким. Давая выход своему гневу, оно ударило обоими кулаками в стены, и каменный свод стал рушиться. Все здание зашаталось, пошло трещинами. Испуганные люди вскакивали с лежанок, спросонья думая, что началось землетрясение.

– Подвальное окно! – повторил Джефф. – Пошевеливайтесь, через минуту образина будет уже здесь!

Анаис помотала головой, стряхивая с себя оцепенение, в которое ее поверг вид чудовища. Спотыкаясь, девушка бросилась к своей лежанке, взобралась на нее и попыталась дотянуться до узкого окошка.

– Оно слишком маленькое! – простонала она. – Дрянной цыпленок, конечно, мог пролезть через него, но я-то человек!

Видя, что добыча вот-вот ускользнет, монстр пришел в бешенство. Каменной лапой он напрочь сорвал дверь с петель, но, к счастью, его громоздкие плечи застряли в дверном проеме. Каждый раз, когда он дергался, пытаясь высвободиться, с потолка сыпались куски штукатурки и кирпичи.

– Эй! Про меня не забудьте! – квохтал Джефф, клюя Анаис в икры.

В раздражении девушка с косичками ухватила его за шею и быстрым движением вышвырнула через окошко вон из подвала, а затем, подгоняемая страхом, кое-как протиснулась следом, помогая себе коленками и локтями. Она чуть не застряла в узеньком отверстии и в какую-то долю секунды думала, что сейчас умрет от страха, почувствовав, как чудовище пытается схватить ее за лодыжки. В отчаянном порыве ей удалось вырваться из ловушки, и Анаис кувырком выкатилась на улицу.

Каменная горгулья дала выход своей ярости: могучими лапами со всей силы ударила по колоннам, которые поддерживали свод приюта для путешественников, и тот обвалился. Улица потонула в туче пыли.

– Нужно бежать в книжную лавку и спасать Наксоса! – крикнула Пегги. – Теперь тварь направится прямиком туда. Поторопись!

Потрясенная неожиданным поворотом событий, Анаис даже не подумала возражать. Сунув рыжего петушка под мышку, она тут же побежала в ту сторону, где находилась лавка папаши Лаилетта. На улице толпились растерянные, ничего не понимающие люди, разбуженные грохотом обрушения. Но когда уцелевшие бросились к развалинам, чтобы оказать помощь раненым, чудовище вдруг поднялось над грудой камней, колотя себя лапами в грудь. Грохот гранитных кулаков о каменные мышцы заставил попятиться даже самых бесстрашных. В следующее мгновение чудовище ринулось в погоню за Анаис, которая со всех ног мчалась по узким переулкам, прокладывая себе дорогу через толпу локтями.

– Мы чуть-чуть опережаем его, – сказала Пегги, – и должны успеть забрать Наксоса.

– Ненавижу вас! – буркнула Анаис. – В какую историю вы меня втравили?

– Ты же боялась заскучать, – усмехнулась Пегги Сью, – так что будь нам благодарна: мы устроили тебе роскошное развлечение!

Анаис в смятении ошиблась дорогой и потеряла несколько минут, возвращаясь назад. Когда она добежала до книжной лавки, та уже оказалась закрыта. Девушке пришлось стучать в дверь руками и ногами, чтобы ей открыли. Лаилетт показался не сразу: он уже крепко спал в мансарде над лавкой, к тому же к старости стал глуховат. Наконец он появился, одетый в ветхий засаленный халат и тапочки – такие рваные, что их, казалось, трепало не одно поколение игривых щенков.

– Закрыто, – просипел букинист через дверь, – зайдите в другой раз.

Анаис, вне себя от страха, с такой силой ударила ногой, что трухлявая створка распахнулась настежь.

– Ах, как вам не стыдно! – воскликнул старик. – Еще один поклонник историй о привидениях, которому не терпится получить свою порцию сильных впечатлений? Какая прискорбная несдержанность! Вот что бывает с людьми, когда они читают всякую чепуху!

Не тратя времени на извинения, Анаис оттолкнула его и бросилась внутрь лавки. Первым делом она устремилась к ящику, куда старик складывал книги, снятые с продажи. Пегги Сью с ужасом увидела, что ящик пуст…

«Мы опоздали! Лаилетт уже сжег книгу, в которую вселился Наксос, – подумала она. – Какой кошмар!»

В этот самый миг Пегги осознала, как сильно успела привязаться к золотоволосому мальчику и как много он стал значить для нее за время всех пережитых вместе приключений.

– Папаша Лаилетт, – крикнула Анаис, – где книжка, которую я дала вам сегодня днем?

– Я… я не знаю, – пролепетал старик. – Я сложил все старье возле камина… И часть уже бросил в огонь.

Пальцем он указал на соседнюю комнатушку, откуда доносился запах горелой бумаги. Анаис бросилась туда, и Пегги со страхом увидела закопченный очаг, в котором тлели несколько обугленных томов. Неужели Наксос среди них? Анаис уже стояла на коленях около камина, роясь в груде потрепанных книг, сваленных вперемежку с поленьями и газетами, предназначенными для растопки.

– Что это была за книга? – пропыхтела она. – Я не помню, как она выглядела. Какое у нее было название?

– Пролого… прогело… – бормотала Пегги. – Не помню, что-то совершенно неудобоваримое.

– Нашла! – с торжеством воскликнула Анаис, извлекая пыльный том из-под кучи рваных листов. – Она еще цела!

Но стоило Пегги вздохнуть с облегчением, как вдруг старик, хозяин лавки, пронзительно закричал. Но его вопль потонул в страшном грохоте: каменная горгулья только что выставила витрину. Старик лишился сознания и упал на пол позади прилавка; а болотная тварь уже ворвалась в помещение. Она чуяла, что одна из ее жертв прячется внутри книги, но не знала, в какой именно. Окаменение притупило обоняние, и ее нос уже не мог со всей определенностью подсказать, в каком именно томе следовало искать добычу. Запах был здесь, но казался нечетким, размытым… Решив не полагаться на случайность, чудовище схватило первую охапку книг и принялось глотать их одну за другой! Гранитные зубы перемалывали бумагу и переплеты с силой промышленного измельчителя. Поистине, уродливое животное, застывшее посреди развалин книжной лавки и жадно пожирающее книги, являло собой невероятное, трудновообразимое зрелище.

Анаис отступила в глубь лавки. Окна первого этажа оказались защищенными решетками, и надежды на бегство через них не было никакой. На трясущихся ногах девушка взобралась по лестнице, ведущей на второй этаж. Дыхание у нее перехватывало от страха. Никогда в жизни с ней не случалось ничего подобного, и она уже пришла к мысли, что, пожалуй, предпочла бы поскучать, нежели еще хоть раз пережить такой кошмар.

– Открой окно и прыгай, – приказала ей Пегги Сью.

– Здесь слишком высоко! – всхлипнула Анаис. – Я сломаю ногу!

– Тогда доберись по карнизу до водосточной трубы и спустись по ней, – продолжала Пегги. – Не медли, болотная тварь скоро сожрет все содержимое лавки, а потом полезет сюда, чтобы заняться нами.

Дрожа, как в ознобе, Анаис перелезла через подоконник и стала пробираться вдоль фасада здания, прижимаясь спиной к стене. Вдруг снизу ее кто-то окликнул. Она с изумлением увидела маленького мальчика, который махал ей руками… громко лая.

– Это синий пес! – крикнула Пегги. – Он нас нашел. Теперь мы все в сборе.

Анаис обхватила руками водосточную трубу и кое-как сползла по ней до уровня первого этажа. Почти добравшись до самого низа, она вдруг потеряла равновесие и шлепнулась на землю, чувствительно отбив себе зад. Подоспевший мальчик помог ей подняться на ноги.

«Смываемся! – ворвался в сознание Пегги голос синего пса. – Тварь доедает последнюю полку с книгами и через десять минут опять бросится в погоню за нами».

– Что же нам делать? – пожаловалась Пегги. – Анаис уже на пределе сил, долго бежать не сможет. К тому же она так напугана, что в любую минуту готова скончаться от разрыва сердца. Нужно найти какой-то выход…

– Нет никакого выхода, – отрезал синий пес. – Тварь найдет нас везде, куда бы мы ни отправились. Она будет крушить стены, вышибать двери, и в конце концов мы окажемся в ее лапах.

Анаис, которая наконец смогла отдышаться, вдруг прошептала:

– Возможно, есть одно решение… Хотя шаг рискованный, да и шансы невелики. Я не могу гарантировать, что это сработает.

– О чем ты? Объясни! – велел цыпленок через сознание Пегги.

– Перед тем как приступить к действию, волшебный ветер имеет обыкновение некоторое время кружить над городом. Если взобраться на крышу самого высокого здания, появится шанс – совсем малюсенький шансик! – оказаться на пути смерча.

– И смерч нас распылит? – поинтересовался синий пес голосом мальчишки.

– Да, – подтвердила Анаис. – Но только отнеситесь к контролю над собственным телом с большей серьезностью. Сосредоточьтесь на мысли: «Я не хочу рассеиваться, я не хочу рассеиваться!» Представьте себе ваши руки, ноги, сконцентрируйтесь на образе вашего тела целиком… и попросите ветер перенести вас на равнину, куда-нибудь подальше отсюда.

– Думаешь, сработает? – с опасением спросила Пегги.

Анаис пожала плечами и вздохнула:

– В любом случае, это единственный выход.

– Тогда в путь! – постановил синий пес. – Мне очень понравилось быть маленьким мальчиком, но, пожалуй, хватит. Хорошего понемножку.

– Сюда, – показала Анаис. – Мы поднимемся на крышу городской управы, это самое высокое здание в городе.

Необычный маленький отряд ринулся по опустевшим улицам туда, куда показывала Анаис. Время от времени то девушка с книгой в руках, то цыпленок, то мальчик оглядывались назад, чтобы убедиться, что чудовище не гонится за ними по пятам.

Странная компания пересекла половину города, прежде чем оказалась перед огромным зданием, украшенным скульптурами и затейливыми балкончиками.

– Здесь есть лестница, которая ведет на крышу. Ею пользуются кровельщики, чтобы заменять черепицу, пострадавшую от волшебного урагана, – пояснила Анаис.

Петушок и мальчик гуськом стали подниматься вслед за ней. Пегги Сью не терпелось поскорее вернуть себе привычную форму: ей надоело сидеть зажатой внутри мозга Анаис, как куску ветчины между двумя ломтями хлеба.

Когда ступеньки закончились, начался скат крыши. Он оказался очень крутым, а пустынная пыль, присыпавшая черепицу, делала ее вдобавок очень скользкой.

– Ну вот, – прошептала Анаис, – теперь нужно вскарабкаться как можно выше, на самый конек. Именно там мы почувствуем ветер… если он соизволит спуститься к нам.

Девушка полезла первой, согнувшись в три погибели, а следом за ней – мальчик, зажавший цыпленка под мышкой. Восхождение нельзя было назвать ни простым, ни приятным: песок скрипел под подошвами, наклон крыши становился все круче, удержаться на нем удавалось только с большим трудом. Малейшее неверное движение – и они сломали бы себе шею. Пегги чувствовала, как страх захлестывает сознание Анаис.

Все испытали огромное облегчение, когда наконец добрались до конька и уселись верхом на гребень из черепицы, скругленной в том месте, где сходились скаты крыши. Теперь оставалось только ждать.

Анаис внимательно вглядывалась в завихрения тумана на горизонте.

– Ветер поднимается, – сообщила она. – Сейчас пока дует очень высоко, но скоро спустится ниже. Смерчи такие: им скучно кружить просто так, они любят испытывать свою силу на людях.

Пегги хотела задать ей вопрос, как вдруг на лестнице послышался громкий зловещий треск.

– Монстр нашел нас и теперь взбирается вверх по лестнице… – охнул синий пес.

От страха Пегги Сью сжалась в недрах чужого мозга. Жуткая морда чудовища уже показалась из люка, ведущего на крышу. С его клыков свисали изорванные страницы книг. Оно медленно ступило на черепичный скат и, удерживая равновесие за счет расставленных в стороны лап, двинулось туда, где сидели ребята.

«Думаю, друзья, мне пришла пора покинуть вас! – заявил вдруг Джефф. – Раз уж у меня есть крылья, самое время ими воспользоваться. Чао! Желаю вам удачи».

Вырвавшись из рук мальчика, он взлетел в воздух… и через два метра плюхнулся обратно на черепицу.

– Кретин! Ты же цыпленок, а не орел, – фыркнул синий пес.

– Что нам делать? – в панике пробормотала Анаис. – Может, сползти вниз по другому скату крыши?

– Нет, – решила Пегги Сью, – нужно оставаться здесь и ждать волшебного смерча.

– Но чудовище проглотит нас гораздо раньше, чем мы его дождемся! – запротестовала девушка с косичками.

– Не думаю, – возразила Пегги. – Кажется, у нас есть шанс на спасение. Послушай, как трещит черепица… Монстр слишком тяжелый. Кровля не выдержит его веса, она вот-вот проломится.

Анаис прислушалась. Прогноз Пегги сбывался: при каждом шаге монстра черепица угрожающе потрескивала.

– Надо продержаться еще немного! – снова подала голос Пегги Сью. – Перекладины обязательно сломаются. Сидите тихо и ухватитесь друг за друга, чтобы не скатиться вниз вслед за монстром.

Все случилось так, как она предвидела. Внезапно раздался оглушительный треск, и тварь из болота провалилась в огромную дыру, образовавшуюся прямо посреди крыши. Было слышно, как она грохнулась о перекрытия чердака где-то гораздо ниже. Шума было как от локомотива, упавшего с колокольни.

– Вряд ли чудовище быстро сюда вернется, – хмыкнул синий пес устами мальчика.

– Ветер! – закричала Анаис. – Он крепчает! Я чувствую его! Уже спускается к нам… Вон, смотрите, вихрь сейчас налетит на крышу. Не забудьте, что я вам говорила: сосредоточьтесь изо всех сил на своем теле и не отвлекайтесь ни на что другое!

Резкий порыв ветра налетел на черепичную кровлю, взметнув облачко желтой пыли. Пегги показалось, что какая-то сила подхватила и потащила ее, вырывая из тела Анаис, а потом развеяла в воздухе. На этот раз, вместо того чтобы просто прислушиваться к необычным ощущениям, Пегги Сью постаралась мысленно восстановить образ собственного тела. «У меня есть голова, две руки, две ноги, – твердила девочка, – по десять пальцев на руках и ногах и… и не знаю, сколько волос на голове».

Хорошо смеется тот…

Когда к Пегги Сью вернулось сознание, она увидела, что лежит на песчаной равнине в каком-то неведомом месте. Анаис угадала верно – волшебный вихрь унес ее далеко от песчаного города. Первым делом захотелось убедиться, что тело полностью восстановилось, и девочка с большим облегчением поняла, что снова стала сама собой, а не застряла в каком-то чужом теле. Приподнявшись, она встревоженно осмотрелась по сторонам, но у нее тут же отлегло от сердца: синий пес лежал рядом, растянувшись на спине и задрав лапы вверх. Наксос и Джефф тоже обрели свой привычный облик. Анаис исчезла, равно как и чудовище… остался только цыпленок с рыжим оперением, неведомо как занесенный сюда волшебным смерчем. Петушок квохтал и подпрыгивал, решительно не понимая, что с ним произошло.

– Ну и история! – со вздохом протянул Наксос, тщательно пересчитав пальцы на руках и ногах и убедившись, что все они на месте. – До чего же было противно находиться внутри старой книги. Она пахла плесенью, а математические формулы, которыми она была набита, сразу невзлюбили меня и все время кусались, пытаясь выгнать меня вон. Вы не представляете, до чего больно кусаются квадратные корни!

– Могу тебя заверить, что жизнь внутри тела птицы ничуть не лучше, – пожаловался Джефф. – В жизни не оказывался в такой тесноте. Просто кошмар, честное слово!

– А мне было здорово, – меланхолически вздохнул синий пес. – Так приятно быть маленьким мальчиком. Признаюсь, мне жаль, что пришлось с ним расставаться. Его звали Джереми, и ему тоже очень нравилось играть в собаку. Мы оба оказали друг другу услугу, вот что я вам скажу!

Понимая его огорчение, Пегги притянула пса к себе и почесала ему за ушами.

– Что будем делать теперь? – спросил Наксос. – Раз чудовище осталось пленником песчаного города, мы можем свободно выбирать свой путь.

Пегги кивнула. И, подняв руку в направлении свода над головой, указала своим спутникам на призрачные отсветы, танцующие в клубах тумана, которые напоминали пробивающиеся сквозь дымку лучи прожекторов.

– Что это? – удивился Джефф.

– Озеро медуз, – пояснила Пегги. – Мы близки к цели. И как только изловим одну из светящихся тварей, сможем вернуться на поверхность.

Стараясь не терять друг друга из виду, друзья углубились в туман и пошли в ту сторону, откуда шло свечение. Неожиданно белесая мгла расступилась, и они поняли, что стоят на берегу большого озера. В толще воды туда-сюда плавали светящиеся медузы. Некоторые были очень крупными, другие казались размером едва ли с детский кулачок. Их медлительные движения были исполнены чарующей грации. Медузы постарше сияли ослепительно, самые маленькие поблескивали, как светлячки. Они плыли во все стороны, то встречаясь, то расходясь, как будто исполняя какой-то замысловатый танец среди подводной травы.

– Сколько их тут… – пробормотал Джефф. – Самые большие светят просто отлично, но мы никак не сумеем их достать.

– Они плавают на большой глубине, – заметил Наксос. – Придется нырять, и доплыть до них будет нелегко…

– Не советую вам этого делать, мои юные друзья, – раздался голос у них за спиной.

Пегги Сью и ее друзья резко повернулись. Рыжий цыпленок, увязавшийся за ними следом, сделал то же самое.

С высоты своего коня на них смотрел всадник, одетый в средневековый наряд из черной кожи. На бедре у него поблескивал серебряный кинжал, а худое вытянутое лицо украшала заостренная бородка с проседью, делавшая его похожим на стареющего Мефистофеля.

– Приветствую вас, юные чужеземцы, – сказал он, приподнимая руку в черной перчатке. – Мое имя Гонтран де Маленконтр, я камергер графа де Машенбиа, к чьим владениям принадлежит большое озеро. И могу вас заверить, что если вы по заблуждению и незнанию погрузитесь в его воды, то сильно об этом пожалеете.

– А вы не скажете, почему? – спросила Пегги, подойдя поближе к странному собеседнику.

– Потому что озеро обладает печальным свойством, – со вздохом ответил Гонтран де Маленконтр. – Всякий, кто погружается в него, неминуемо сам превращается в медузу.

– Что? – хором воскликнули подростки.

Камергер пожал плечами, выражая покорность судьбе.

– Таков способ защиты кишечнополостных[12], – пояснил он. – Уколами своих стрекающих щупалец они преображают всех людей, которые пытаются их изловить. После чего враги уже не могут причинить им вреда, потому что сами превращаются в тех, за кем охотились – в медуз. Ловко придумано, не правда ли?

Пегги озадаченно покачала головой.

– Да, конечно, – ответила она. – И, значит, наша задача усложняется.

Камергер погладил кончиком указательного пальца свою бородку и сказал:

– Я полагаю, что вы тоже пришли с поверхности, чтобы обновить источник света в гаснущем маяке?

– Да, – честно ответил Наксос. – Мы собирались поймать одну из этих тварей и вернуться домой.

Гонтран де Маленконтр соскользнул с седла на землю и осторожными шагами приблизился к краю озера. Когда он склонился над водой, на его лице появилось выражение страха и отвращения.

– Я не стал бы нырять туда ни за какие блага мира, – пробормотал камергер. – Большинство медуз, которых вы видите там, в глубине, в прошлом были людьми, подобно вам отправившимися на поиски нового «светильника» для своего маяка. Я предупреждал их об опасностях, кои таит в себе озеро, но они не послушали меня, решив, что я лгу, желая защитить медуз. А теперь они здесь, вместе с остальными плавучими тварями, и уже никогда не вернут себе прежний облик. Будет жаль, если вас постигнет та же судьба.

– Значит, мы преодолели столько опасностей совершенно зря? – расстроилась Пегги. – Нам придется возвращаться с пустыми руками?

– Быть может, это не так, – раздумчиво процедил камергер. – В замке монсеньора де Машенбиа проживает могущественный колдун, который мог бы снабдить вас одним средством…

– Ну и? – нетерпеливо воскликнул Наксос.

– По сути дела, речь идет о пилюлях, изготовленных из эликсира его собственного изобретения, – продолжал Гонтран. – Их глотают перед погружением в озеро, и они защищают от превращения на целые полчаса. Но если медуза ужалит пловца после истечения срока, он все равно обратится в медузу.

– Полчаса? – переспросила Пегги. – Мне кажется, времени вполне будет достаточно.

– Не стоит недооценивать эти организмы, – усмехнулся камергер. – Медузы плавают очень быстро. Их нельзя касаться руками, поэтому для поимки следует использовать сачок или сеть. При таких условиях вы убедитесь, что тридцать минут пролетят очень быстро.

– А вы можете проводить нас к волшебнику? – спросила девочка.

– Разумеется, – отозвался Гонтран с вежливым поклоном, – но я считаю необходимым уточнить, что эти волшебные пилюли даются не бесплатно.

– Но мы бедные! – запротестовал Наксос. – У нас нет золота!

– Речь идет не о том, – снова усмехнулся камергер. – Графа де Машенбиа не интересует золото, он невообразимо богат. Нет-нет, ему недостает не презренного металла, а… кое-чего другого.

– Чего же именно? – опасливо поинтересовалась Пегги Сью.

– Радости, – вздохнул Гонтран де Маленконтр. – Мой господин страдает от депрессии, которая постепенно убивает его. Печаль и тоска грызут его день за днем, так что в конце концов он просто перестанет цепляться за жизнь и умрет. Его может спасти только одно: детский смех.

– Смех? – удивился Наксос.

– Именно так, – подтвердил камергер. – Приходите в замок, и там вас рассмешат так, что вы будете хохотать до изнеможения. Наш колдун уловит ваш смех и приготовит из него лекарство, чтобы напоить им графа. Юное веселье на время развеет его тоску. Взамен я вручу вам пузырек с пилюлями, которые дадут вам возможность без всякого риска погрузиться в озеро. Ну, и что скажете?

– Классно! – заявил Джефф. – Я готов.

Пегги нахмурилась. Она подозревала, что здесь кроется какая-то ловушка, но, увы, без волшебных пилюль ведь никак не добудешь новую медузу для маяка.

– Ладно, согласна, – сдалась девочка. – Пока задание не кажется таким уж сложным.

– Вы еще очень молоды, – убедительно говорил камергер, – ваши запасы радости почти нетронуты, так что вы быстро оправитесь после изъятия небольшой ее части. Относитесь к этому так, как будто сдали кровь для тяжелобольного… В вашем возрасте тело быстро восстанавливает любые потери. Конечно, с людьми постарше дело обстоит иначе, ведь их резервы жизнерадостности уже сильно растрачены.

– Вот как? – буркнул Наксос. – И что же с ними тогда происходит?

Камергер недовольно поморщился и признался с некоторым смущением:

– Полагаю, что, когда их лишают радости жизни, они погружаются в печаль… и не могут побороть мрачных мыслей, которые захватывают их сознание. Да, думаю, что все происходит именно так.

– Это только ваши предположения или подобное уже случалось? – спросила Пегги.

– Случалось, – неохотно кивнул Гонтран де Маленконтр. – У нас было несколько неудачных опытов со взрослыми людьми, которые считали себя неунывающими весельчаками, но на деле плохо перенесли операцию по изъятию. Потеряв способность веселиться, они в конце концов бросились в озеро… и превратились в медуз. Но с вами такого не произойдет, ведь вы молоды и полны сил и радости!

«По моим ощущениям, камергер тот еще мошенник, – раздался голос синего пса в сознании Пегги Сью. – На твоем месте я бы поостерегся».

«Я знаю, – вздохнула в ответ девочка. – Но мне уже так надоел этот мир! Я хочу вернуться на Землю и снова оказаться рядом с бабушкой Кэти».

Ведя своего коня в поводу, камергер двинулся в сторону замка. По пути он всячески старался убедить подростков, что те ничем не рискуют.

– Вы едва почувствуете небольшой упадок сил, – сказал он в заключение. – Ничего опасного, просто легкое недомогание, которое быстро пройдет. Через три часа вы уже полностью придете в норму.

«Да уж конечно…» – мысленно проворчал синий пес.

Вдруг перед ними из тумана выступил замок: высокое строение из белого камня со стройными зубчатыми башнями. Гонтран передал своего коня подоспевшему пажу и повел юных гостей по путаному лабиринту коридоров. Наконец они вошли в просторный, богато убранный зал, где камергер предложил ребятам располагаться и угощаться уже сервированным роскошным обедом.

Молчаливые лакеи сновали туда-сюда, принося все новые и новые блюда: жареный поросенок, фазаны на вертеле, рыба под пряным соусом… Синий пес лопал так, будто ничего не ел уже лет шесть. Отяжелев от обильной еды, Пегги Сью почувствовала, как ее тревога понемногу отступает.

К концу обеда перед ними появились шуты, которых сопровождал странный на вид старик в черной мантии. В руках он держал какой-то прибор, на первый взгляд похожий на магнитофон. Усевшись в сторонке, старик положил загадочный прибор на колени, а шуты, выступив вперед, обрушили на ребят бесконечный поток забавных историй, шуток и клоунад, которые заставили подростков буквально корчиться от смеха. Только синий пес и цыпленок слушали их совершенно бесстрастно, поскольку человеческий юмор очень сильно отличается от того, что может насмешить животных. Наксос и Джефф задыхались от хохота, Пегги кудахтала, как обезумевшая индюшка… Пользуясь их безудержным весельем, старик незаметно нажал на медный рычажок, приведя в действие свою магическую машину. Он намеревался уловить не только смех подростков, но также их жизнерадостность, доверчивость, беззаботность – одним словом, все то, что делает молодость такой прекрасной.

Через некоторое время Пегги вдруг почувствовала сильную усталость, и ее глаза сами собой стали слипаться. Наксос и Джефф ощутили то же самое, и вскоре все трое заснули вповалку на шелковых подушках дивана, на который их усадили перед началом представления. Шуты тихо удалились, повинуясь повелительному жесту колдуна. Старик нажал на другую клавишу, выключая смехозаписывающий прибор, и тоже вышел, очень удовлетворенный своим уловом, который оказался действительно хорош.

На следующее утро Пегги проснулась в отвратительном настроении. Девочка села, ворча и хмурясь, сама не понимая, почему чувствует себя злой на весь белый свет. Наксос и Джефф тоже оказались не в духе. Как и их подруга, они сидели, насупившись и недовольно бурча, не в силах объяснить, что именно их так огорчает и злит. Не прошло и минуты, как мальчики начали пререкаться из-за какого-то пустяка, и дело едва не дошло до драки. Казалось, они просто не могли выносить друг друга! Кулаки уже готовы были замелькать в воздухе, но тут синий пес решил, что пора вмешаться.

– Прекратите! – решительно заявил он. – Вы просто попались в чужую ловушку, вот и все. Колдун похитил у вас ваш смех и ваше хорошее настроение. Вчера, пока вы хохотали, как ненормальные, над всякими идиотскими шутками, он впитал вашу радость в свою дьявольскую машину, оставив в вашей душе только горечь, злобу и отчаяние. Высосал вашу радость жизни досуха, как вампир высасывает кровь из своей жертвы! Не знаю, сколько времени вам понадобится, чтобы снова стать нормальными людьми, но, боюсь, на это уйдет не один день.

– А ты, собачонка, заткнись! – сразу же взъелся на него Джефф. – Тебя никто не спрашивает! Иди грызи свою кость!

Пегги Сью, которая в обычное время тут же бросилась бы на защиту своего друга, никак не отреагировала, сидя с надутым, недовольным лицом.

Осознав, что положение действительно серьезное, синий пес решил отправиться на поиски Гонтрана де Маленконтра. Нашел его у изголовья постели графа – тот лежал, растянувшись на кровати, и безмолвно плакал, уперев неподвижный взгляд в потолок спальни.

– Ах, – пожаловался камергер, – моему господину стало хуже. Самое время сделать ему переливание смеха. Благодаря твоим юным хозяевам, мой славный четвероногий друг, его состояние скоро улучшится.

Синий пес не смог сдержать рычания.

– Я очень рад этому, – отозвался он телепатически, – но что станет с детьми? Я никогда не видел их такими подавленными.

– Таково неминуемое следствие произведенного изъятия, – ответил Гонтран, с неловкостью отводя глаза в сторону. – Небольшое неудобство, которое быстро исчезнет, я уверен.

– Вы же осушили их до последней капли! – яростно залаял пес. – Я их не узнаю! В них не осталось ни унции радости, ни крошки аппетита к жизни! Вы похитили у них все, что в них было хорошего, и оставили только плохое… Мне кажется, будто я оказался рядом с незнакомцами.

Камергер равнодушно пожал плечами.

– Ничем не могу помочь. Мы ведь заключили сделку, если не ошибаюсь: их смех в обмен на волшебные пилюли, которые дадут им возможность погрузиться в проклятое озеро. Пилюли уже готовы, я вручу их вам незамедлительно. Что же касается прочего… Просто присматривайте за ними в ближайшие несколько дней.

– Присматривать за ними? Это еще зачем?

– Так ведь упадок настроения… Из-за него ребята могут наделать глупостей. Главное, не давайте им нырять в озеро в таком состоянии, иначе они неизбежно пойдут ко дну. Прежде чем приступить к поимке медузы, необходимо восстановить жизнерадостность, иначе предприятие обернется самоубийством.

– А такое уже случалось?

– Да, два или три раза. Но не моя вина, если у людей нет никакого терпения. А теперь оставьте меня в покое, меня ждут дела. Я должен позаботиться о господине графе.

Чувствуя, что гнев заставляет его непроизвольно щериться, синий пес счел за лучшее убраться восвояси, пока он не вцепился клыками в икры жулика с холеной бородкой.

Вернувшись в пиршественный зал, пес застал там пажа: тот принес ребятам пузырек с волшебными пилюлями, о которых говорил камергер. Пегги Сью рассеянно бросила их в рюкзак: девочка едва ли помнила, для чего они нужны.

По-прежнему ворча и перебраниваясь, ребята покинули замок. Едва они миновали подъемный мост, позади них раздался оглушительный взрыв смеха; надо думать, ожил граф де Машенбиа, которого колдовское снадобье наконец излечило от меланхолии.

«Хорошо, что я здесь, – размышлял синий пес, поглядывая то на мрачную Пегги, то на Джеффа с Наксосом, которые уже обменивались оплеухами. – Иначе, боюсь, следовало бы ожидать самого худшего».

Бездна-западня

Пегги Сью ужасно тосковала. Девочка никак не могла понять, зачем ее вообще занесло в этот несуразный мир, который ей совершенно не нравился. Что же касается ее спутников, то даже среди мальчишек она в жизни не видела таких бестолковых экземпляров. Тощего верзилу по имени Джефф стоило бы поместить в зоопарк под табличкой: «Образец тупого подростка, типичного для XXI века». А второй, который, надо признать, был довольно симпатичный, все равно выглядел по-дурацки со своими золотыми волосами, которые сверкали, как новогодняя мишура.

«Уж про пса и говорить нечего! – ворчала Пегги про себя. – Как он может расхаживать с шерстью такого идиотского синего цвета? Вот убожество!»

Засунув кулаки в карманы, девочка мрачно шагала во главе маленького отряда, предоставив парням грызться у нее за спиной. Они уже настолько ей надоели, что ей хотелось бросить их здесь и опрометью бежать куда глаза глядят, лишь бы больше не видеть и не слышать.

Никогда еще ей не было так скучно. Ничто ее не привлекало, не пробуждало в ней интереса. Ей хотелось просто лечь и спать, спать целый век или даже два, чтобы не было необходимости тащить свое вялое тело по бесконечным дорогам неведомо куда и зачем. Как Пегги ни старалась, ей так и не удалось придумать, что бы вытащило ее из вязкого болота апатии. Все было безразлично. Ей казалось, что она тащит на своих плечах огромную тяжесть, невидимый груз, который с каждым шагом все глубже вдавливает ее в землю, и наконец она окажется погребенной в нее целиком… с той разницей, что ей не доведется наслаждаться вечным покоем, как тем, кому повезло умереть…

Погруженная в столь мрачные мысли, девочка, сама того не заметив, ступила на дорогу, ведущую к озеру. Внезапно ей вспомнилось, что она собиралась нырять в него, дабы изловить одну из плавающих в нем светящихся медуз. И Пегги Сью поразилась: как только ее могла посетить такая глупая идея? Какое ей дело до гаснущего маяка, до его бледнеющего светоча и до жителей планеты, которые мечутся, чтобы только убежать от мрака и холода? Ее это совершенно не касается, у каждого свои проблемы! Ей сейчас вполне хватает собственных неприятностей.

Пегги села на траву у самого края воды. В любом случае, что одно, что другое, какая разница… Ее нагнали угрюмые Наксос и Джефф. Драться они перестали, но теперь не желали перемолвиться даже словечком и уселись в двадцати метрах друг от друга.

– Послушайте, – принялся терпеливо увещевать их синий пес, – ваше состояние сейчас не нормально. Ваше уныние, которое вас так угнетает, вызвано тем, что графский колдун лишил вас естественной для детей способности радоваться любому пустяку. Будьте терпеливы, желание смеяться и радоваться вернется к вам, но не сразу. Не воспринимайте это как трагедию. Вы просто больны, но со временем болезнь непременно пройдет. В вашем возрасте не бывает ничего неизлечимого. Таково одно из преимуществ юности.

– Хватит читать нам мораль, ты, шавка! – огрызнулся Джефф. – Надоел уже!

Пегги Сью едва прислушивалась к словам своего четвероногого спутника. Она вяло размышляла о том, что если нырнуть в самую толщу мерцающей воды, возможно, это поможет ей встряхнуться и сбросить с себя тоску, которая лишает ее всякой воли. Подойдя к берегу озера, девочка склонилась над его поверхностью. Вода в нем была невероятно чистой и прозрачной, стало ясно, что озеро поистине бездонное.

«Должно быть, там, внизу, очень холодно, – размышляя Пегги Сью. – Но, наверное, забавно было бы поплавать среди мерцающих огоньков…»

Она еще колебалась, не зная, хочется ли ей испытать это на самом деле.

Достав пузырек с волшебными пилюлями, девочка изучила способ их применения, написанный на этикетке, и задумалась: «Полчаса… На полчаса средство обеспечивает защиту от яда медуз и от утопления. Устраняет необходимость всплывать на поверхность для вдоха…» Что ж, тоже способ убить время, ничуть не хуже других. Почему бы не попробовать?

– Эй, – окликнула она мальчиков, – пока вы тут сидите сложа руки, я собираюсь спуститься в озеро и поймать глупую медузу. Мне понадобится какая-нибудь емкость…

Раскрыв рюкзак, Пегги достала из него свою походную фляжку. Ее горлышко показалось Пегги достаточно широким, чтобы в него пролезла медуза размером с ее мизинец.

– Нет! – запротестовал синий пес. – Ты не должна нырять в своем нынешнем состоянии, это неразумно!

– Отстань от меня, ясно? – прошипела девочка, уже стаскивая с себя одежду.

Привязав фляжку себе к поясу при помощи кожаного шнурка, она достала из пузырька одну из волшебных пилюль и проглотила ее.

«Нельзя принимать более одной пилюли в день из-за опасности смертельного отравления, – отметила она, снова пробегая глазами этикетку. – Какая жалость! Если бы можно было выпить разом весь пузырек, я бы провела там, в глубине, несколько часов. Вот, наверное, было бы здорово…»

И, не обращая больше внимания на своих спутников, Пегги Сью прыгнула в озеро.

Ни Джефф, ни Наксос не двинули и пальцем, чтобы ее удержать. Только синий пес побежал вдоль берега, заливаясь отчаянным лаем.

Пегги медленно шла ко дну. Двигаться совершенно не хотелось. В волнах мерцающего света, танцующего в потоках течений, было что-то гипнотизирующее: они заставляли забыть, что вокруг вода, а не воздух.

«Я как будто лечу, – подумал девочка. – Как будто парю на крыльях среди облаков, в лучах восходящего солнца».

Ей было хорошо. Она продолжала погружаться, но это ее ничуть не беспокоило. Вокруг нее плавали медузы, то набирая воду в свои полупрозрачные колокола, то выбрасывая ее. Каждое из сокращений порождало новые волны света. Пегги вдруг осознала, что вот-вот ослепнет.

«Надо было надеть темные очки, – подумала она. – Темные очки для плавания под водой… Чего только не бывает!»

Когда ее ноги коснулись дна, девочка уже забыла, зачем оказалась здесь. Мерцающий танец медуз завораживал; их плавные размеренные движения приковывали к себе взгляд, как вспышки фейерверков или языки пламени. Минуты текли, но Пегги не отдавала себе в том отчета.

Студенистые создания наконец заметили ее присутствие и окружили ее. Некоторые касались ее щупальцами, но даже не пытались ужалить: ее защищало воздействие волшебного снадобья, которое действовало на медуз как отпугивающее средство.

«Беги отсюда! – ворвался вдруг в сознание девочки чей-то пронзительный голос. – Поднимайся на поверхность, пока ты еще окружена защитным ореолом магии, иначе будет слишком поздно. Мы будем вынуждены ужалить тебя… и ты станешь такой же, как мы, пленницей озера».

Пегги расширила глаза от удивления, что оказалась в состоянии улавливать мысленные послания медуз.

«Мне слишком скучно на твердой земле, – ответила она тоже мысленно. – Здесь гораздо интереснее.

– Тогда ты просто идиотка, – отозвалось животное. – Я был таким же, как ты, когда нырнул в озеро. Я только что вышел из замка графа де Машенбиа после того, как провел там всю ночь, хохоча так, что чуть не вывихнул себе челюсть. Я чувствовал себя усталым, все меня раздражало, ничего не хотелось делать… И я попался в ловушку, которую расставил мне камергер. Неужели ты еще не поняла, что именно таким образом граф заселяет озеро? Он снабжает старых, утомленных медуз свежими, сильными подростками, чтобы обновлять свое стадо.

– А зачем?

– Так ведь без нас подземный мир лишится единственного источника света и будет обречен прозябать в потемках. Что ж тут непонятного? Поголовье светочей нужно постоянно обновлять, заменять медуз, умирающих от старости, молодыми особями. Их свет поднимется над водой и отразится от свода пещеры, освещая ее.

– А, теперь понятно… – рассеянно отозвалась Пегги Сью. – Но ведь плавать так занятно, разве нет?

– Ошибаешься, – прошипело прозрачное существо. – Для того, кто был человеком, нет ничего тоскливее, ведь больше здесь нечего делать. От этого становишься злым… Медузы, кружащие вокруг тебя, только и ждут подходящего момента, чтобы ужалить тебя и сделать такой же, как сами. Единственный способ для них отомстить хоть кому-то за свое жалкое существование. Вот почему я советую тебе не терять времени и всплывать. Возвращайся наверх, на вольный воздух, выбирайся на берег и беги прочь от озера, иначе не миновать беды.

– В самом деле? – недоверчиво переспросила Пегги. – И какой же, например?

– Бедная девочка… – вздохнуло прозрачное существо. – Ты сама не понимаешь, что находишься в ненормальном состоянии. Сейчас тебе кажется, что твое будущее тебе безразлично, но это не так. Если тебя ужалят, ты начнешь уменьшаться, превращаясь в крохотную начинающую медузу размером с ноготь твоего большого пальца. Таков закон озера. С годами ты станешь расти и выделять все больше света. Поначалу-то будешь светить не больше, чем карманный фонарик, но твоя световая мощь быстро возрастет…

– Звучит неплохо, – сказала Пегги Сью. – Возможно, мне это понравится.

– Нет, не понравится. Уж поверь мне, я знаю, о чем говорю. Не мешкай, отпущенные тебе минуты уходят. Как только пилюля перестанет действовать, ты обнаружишь, что твоим легким недостает воздуха, чтобы всплыть на поверхность. Тебе нужно начинать подъем прямо сейчас.

– Терпеть не могу, когда меня поучают! – огрызнулась девочка, поворачиваясь к собеседнику спиной. – Думаю, мне стоит поплыть в ту сторону. Пейзаж там выглядит очень симпатично.

– Бедная дурочка! – прозвучал в ее мозгу голос подводного существа. – Ты не понимаешь, что творишь!»

Пегги Сью сделала несколько гребков, чтобы отплыть подальше от докучливого животного. Решила, что опасность все-таки лучше скуки. В глубине души девочка сознавала, что только опасность сможет пробудить от апатии, тяготившей ее с того самого момента, как она покинула замок графа де Машенбиа. Возможно, необходимость бороться за свою жизнь подействует на нее, как электрошок… По крайней мере Пегги на это надеялась.

Перед ее глазами простирались колышущиеся заросли водорослей, зеленоватые подводные скалы. Если бы не странный свет, излучаемый медузами, пейзаж казался бы суровым и непривлекательным, а спуск в бездну, достигающую самого сердца планеты, напоминал бы схождение в ад. Но мерцающие волны развеивали тягостное впечатление, придавая пейзажу обманчивую привлекательность, хотя на самом деле в нем не было ничего от подводного рая.

Почувствовав, как фляжка коснулась ее бедра, Пегги наконец вспомнила, для чего она здесь.

«Я должна поймать медузу, – сказала она себе. – Достаточно маленькую, чтобы поместилась во фляжку. А потом я всплыву на поверхность. Да, именно так я и должна поступить».

На первый взгляд задание выглядело достаточно простым, потому что ее окружали сотни светящихся существ. Но, увы, всякий раз, когда Пегги протягивала руку к одному из них, медуза с легкостью ускользала. Поначалу игра показалась забавной, но потом Пегги одолело раздражение. Медузы словно сговорились дразнить ее. Они зависали перед глазами, касались носа, а потом стремительно исчезали в глубине, как только девочка пыталась схватить их.

«Время идет, – размышляла Пегги, – действие волшебной пилюли вот-вот закончится. Я погрузилась слишком глубоко, мне ни за что не хватит воздуха, чтобы вынырнуть на поверхность. Если я не хочу утонуть на полпути, мне лучше начать подниматься».

Понемногу ее охватывал страх, вытесняя тоскливое уныние, которое заставило вести себя так глупо. Девочка оттолкнулась ногой от илистого дна и начала медленно всплывать сквозь толщу жидкого света.

Кристально чистая вода не оказывала никакого сопротивления, и поначалу Пегги лишь слегка двигала ногами. Она одолела едва ли треть пути, когда почувствовала, что ей не хватает воздуха. Мозг пронзила мысль: «Волшебная пилюля перестает действовать. Слишком рано! Я задохнусь прежде, чем доплыву до поверхности!»

Она стала загребать воду руками с энергией отчаяния, но судорожные движения только ускорили движение крови и усилили удушье. Больше терпеть невозможно, Пегги задыхалась. Через секунду она не выдержит и вдохнет прозрачную воду.

«Мне конец», – подумала девочка, охваченная паникой.

Медузы, которые сопровождали ее по пути наверх, казалось, наблюдали за ней с любопытством. Пегги перестала грести, у нее больше не было сил. Она чувствовала, что опускается вниз. Бездна затягивала ее…

Вдруг в мозг вонзилась страшная мысль: «Раз я больше не защищена от утопления, значит, не защищена и от яда этих тварей».

Конечно! Чтобы не умереть, захлебнувшись, есть единственный выход: позволить себя ужалить – и превратиться в медузу. А там будет видно. Главное – не испустить последний вздох на пути к поверхности.

Все нужно делать быстро: черные точки уже плясали у нее перед глазами, через мгновение она лишится сознания. Мозг, лишенный кислорода, переставал работать.

Собрав последние силы, девочка ринулась в самую гущу медуз, врезавшись в них на полной скорости. На этот раз животные не пытались избежать соприкосновения с ней, и Пегги тут же почувствовала жгучую боль в правом плече, как будто ее ударило электрическим током. У нее не было времени прислушиваться к ощущению – в легких не оставалось ни пузырька воздуха. Пора было взглянуть реальности в лицо: она тонет. Когда Пегги Сью уже была уверена, что умирает, ее тело вдруг стало меняться, терять контуры… Она не была больше девочкой: она стала крохотным, неуклюжим существом, состоящим из светящегося студня…

Она превратилась в медузу.

Пленница фляжки

Синий пес, склонившись над водой, следил за всеми передвижениями Пегги Сью с самого момента погружения ее в озеро. Верный друг подавленно наблюдал, как она теряет драгоценное время, резвясь среди водорослей. Когда чуть не утонула, порадовался ее изобретательности… Но теперь, когда она, увы, превратилась в медузу, нужно было выловить ее из озера.

Повернувшись к мальчикам, синий пес попытался было позвать их на помощь, но те лишь зевнули в ответ, не проявляя ни малейшего интереса к судьбе своей спутницы.

– Пегги превратилась в медузу, мы не можем оставить ее в озере, – настаивал пес. Нужно нырнуть и спасти ее.

– Ты бредишь, – проронил сквозь зубы Джефф, – вода-то холоднющая. И к тому же я не взял с собой свой купальный костюм, а у меня нет привычки купаться с голой задницей. Отвали, дворняга!

– Наксос! – залаял пес. – Нужно идти спасать Пегги! Скорее!

– Ну что ты пристал ко мне? – прохныкал золотоволосый мальчик. – Дай мне поспать!

И, перевалившись на другой бок, он закрыл глаза и снова погрузился в дрему.

Синий пес побежал вдоль берега, принюхиваясь и вороша траву в поисках пузырька с пилюлями, которым пользовалась Пегги Сью. Отыскав крохотную бутылочку, он стал катать ее во все стороны, пока из нее не выпала пилюля, которую он поспешно проглотил. Затем прыгнул в озеро и стал медленно погружаться.

Опустившись на дно, он схватил зубами фляжку, которая свалилась с пояса Пегги во время ее превращения, и начал подниматься, посылая во все стороны телепатические призывы: «Пегги! Где ты? Забирайся во фляжку! Поторопись, я не уверен, что пилюли действуют на собак. Фляжка у меня… Я вытащу тебя из озера, но не медли, у меня маленькие лапы, и мне будет трудно добраться до берега».

Прошла минута, но ни одна медуза не спешила приблизиться к нему. Наконец, когда пес уже начал терять всякую надежду, одно из маленьких светящихся созданий отделилось от плотной стайки и просочилось в горлышко фляжки.

Собрав все свое мужество, пес яростно заработал всеми четырьмя лапами, надеясь, что таким образом скорее доберется до поверхности.

Ему уже казалось, что этого никогда не случится. Преодолев примерно три четверти пути, синий пес начал задыхаться, но держался изо всех сил и не выпустил фляжку, зажатую в зубах.

Вынырнув наконец на поверхность озера, он с большим трудом вскарабкался на береговой откос. Несмотря на призывы о помощи, ни один из мальчиков не подошел к нему. Наксос спал, а Джефф явно не испытывал ни малейшего желания пошевелить хоть пальцем.

Наконец, преодолев множество трудностей, пес выбрался на берег, доплелся до места, где сидели мальчики, и поставил перед ними фляжку, внимательно следя, чтобы не опрокинуть ее.

– Пегги там, внутри, – объяснил он ребятам. – Мы не можем оставить ее в таком состоянии. Нужно отправиться к колдуну Токияши, чтобы тот вернул ей нормальный облик.

– Пегги внутри фляжки? – удивился Джефф, заглядывая в горлышко. – Вот это круто! Эгей, Пегги, ты меня видишь? Мигни три раза, если слышишь мой голос…

– Идиот! – рыкнул синий пес. – Давайте, вы оба, пошевеливайтесь! Нам пора идти!

– Угомонись, псина, – зевнул Джефф, – у нас полно времени. Не из-за чего так дергаться…

Не сдержавшись, синий пес как следует цапнул Наксоса зубами за правую лодыжку. Мальчик подскочил, вопя от боли. На него сообщение о превращении Пегги в медузу тоже не произвело большого впечатления. Как и Джефф, он выглядел вялым и апатичным, лишь с большой неохотой уступил настояниям пса немедленно отправляться в дорогу.

– Вот чудила, – ворчал Джефф. – Было бы с чего так психовать! Не понимаю, почему вдруг синяя шерстяная скотина так разнервничалась.

Тревога синего пса еще больше усилилась, когда он обнаружил, что где-то потерял пробку от фляжки! Должно быть, она осталась на дне озера. Что касается ребят, то они забыли все свое снаряжение в замке графа де Машенбиа, а о возвращении туда не стоило и думать: козни камергера и так уже принесли немало бед.

– Вы должны держать фляжку все время прямо, – объяснял синий пес мальчикам. – Самое главное, не переверните ее. Без воды Пегги тут же погибнет, как выброшенная из аквариума рыбка. Вы поняли? Как только у нас появится возможность, мы попробуем сделать новую пробку из какой-нибудь деревяшки, а до тех пор вам нужно соблюдать крайнюю осторожность.

– Ладно, ладно, – нетерпеливо отмахнулся Джефф, – мы все поняли.

– И не забудьте ее вещи, – настойчиво твердил пес. – Где-то в них спрятан металлический флакон с эликсиром, который вернет нас на Землю.

Они зашагали по дороге, рыжий цыпленок следовал за ними чуть поодаль. Синий пес то и дело тревожно оборачивался, наблюдая за тем, как ребята несут драгоценную фляжку. Он всем сердцем надеялся, что Токияши сможет разрушить заклятие и освободить Пегги Сью из заточения в теле медузы.

Наксос и Джефф несли фляжку по очереди, передавая ее друг другу, когда у них затекали руки. Но делали это рассеянно и небрежно, с крайней неохотой воспринимая свою новую обязанность, что грозило в любую минуту обернуться катастрофой. Синий пес был поражен тем, в какую апатию повергли обоих мальчиков манипуляции колдуна из замка. Он и представить себе не мог, что такое возможно! Особенно со стороны Наксоса, который был так привязан к своей подруге…

«До чего же подлая штука магия!» – ворчал пес, труся сквозь высокую траву. Больше всего ему хотелось поскорее покинуть коварный мир чужой планеты и вернуться на родную Землю. Должно быть, бабушка Кэти уже извелась, беспокоясь о них. Одно время синий пес надеялся, что та сможет промчаться сквозь космос, чтобы прийти к ним на помощь. Но бабушка Кэти была уже слишком стара для такого рода подвигов. Ее магические силы таяли.

Внезапно пес застыл на месте. Из тумана перед ним выступила огромная несуразная фигура, наводившая на очень неприятные воспоминания.

«О нет, – мысленно простонал пес, – только не это… Не может быть!»

Увы, его опасения полностью подтвердились: из густой дымки вынырнула именно болотная тварь. И рядом с ней шагала… Юки, дочь колдуна Токияши.

«Атомная сосиска! – мысленно чертыхнулся синий пес. – С тех пор, как мы видели ее последний раз, она стала еще безобразнее».

– Эй ты, щенок! Поосторожнее! – рявкнула девушка. – Не забывай, что я умею читать мысли. Я все слышала, что ты сказал.

Чудовище застыло на месте, растопырив огромные лапы. Его неподвижные зрачки уставились на фляжку, как будто монстр понимал, что в ней заключена медуза.

«А ведь верно, его обязанность состоит в том, чтобы не давать ловить этих созданий, – вспомнил синий пес. – Именно поэтому болотная тварь и преследовала нас по пятам».

Но нет худа без добра: по крайней мере, теперь чудовище не будет стремиться причинить вред Пегги, раз она отныне принадлежит к числу самых охраняемых существ подземного мира!

Юки угрожающе двинулась к мальчикам. Дочь колдуна походила на полурасплавленную резиновую куклу, затянутую в красное кимоно. На ее лицо, искаженное злобой, было трудно смотреть без содрогания.

– Я все-таки нашла вас! – торжествовала она. – Напрасно вы думали, будто сможете убежать от меня. Вы что, забыли, что я колдунья? Мне не понадобилось много времени, чтобы вытащить болотную тварь из переделки, в которую та попала по вашей милости, и направить ее по верному пути… Теперь настало время свести счеты. Я лишилась своей красоты по вашей вине, и вы мне за это заплатите.

Повернувшись к чудовищу, Юки указала пальцем на подростков и приказала:

– Растерзай их! Живо!

Но монстр застыл на месте, запустив длинные когти в землю, и явно колебался, не решаясь напасть.

«Его смущает присутствие медузы, – понял вдруг синий пес. – Тварь из болота боится ее поранить».

В самом деле, глаза гигантского чудища были прикованы к фляжке, которую сжимал в руках Наксос, – к фляжке, в которой Пегги Сью медленно кружила, как рыбка в тесном аквариуме.

– Чего ты ждешь? – нетерпеливо вскричала Юки. – Подчиняйся! Я хочу увидеть, как ты растерзаешь их в клочья. Я даже сама съем маленький кусочек, чтобы удостовериться, что они и вправду мертвы… Давай же! Мне не терпится услышать, как затрещат их кости.

Монстр не сдвинулся ни на волосок. Юки начала догадываться, что происходит.

– А, я поняла… – вздохнула она. – Это из-за медузы. Ты не имеешь права их трогать. Ну что ж, тогда я займусь ею сама.

Она метнулась к Наксосу и вырвала фляжку из его рук. Сосуд упал в траву и начал медленно опорожняться с тихим бульканьем. Синий пес с ужасом увидел, как маленькое прозрачное создание выскользнуло из горлышка и теперь корчилось на земле в крохотной лужице натекшей из фляжки воды.

– Ага! – возликовала Юки. – Так вот она, знаменитая Пегги Сью! Теперь-то у нее не такой гордый вид. Я ее научу, как уродовать людей, не спрашивая их согласия… Она тоже будет не такой красивой, когда по ней пройдутся мои подошвы!

Подкрепляя угрозу делом, Юки уже занесла свою сандалию над бедной медузой, которая слабо шевелилась, задыхаясь.

«Сейчас я ее загрызу!» – решил синий пес, изготовившись к прыжку. Но не успел: монстр, который до сих пор не издавал ни звука, вдруг устрашающе заревел. Затем стремительным движением когтистой лапы сграбастал Юки за шиворот и приподнял над землей. В следующую секунду злодейка исчезла в его раскрытой пасти, и сомкнувшиеся клыки в два счета решили ее судьбу. Подкрепившись таким образом, чудовище снова замерло.

«Юки просто идиотка, – подумал синий пес. – Она допустила роковую ошибку: забыла, что главная миссия болотного монстра – защищать медуз любой ценой. Ненависть ослепила ее, и дочурка колдуна не успела осознать свой промах».

Наксос, которого произошедшие события наконец-то пробудили от апатии, стоял на коленях возле лужицы: действуя как можно осторожнее, он поспешил вернуть медузу во фляжку.

– Порядок! – выдохнул он наконец. – Там еще осталось немного воды.

Заглянув в горлышко, мальчик удостоверился, что медуза цела и невредима.

– С ней все хорошо! – воскликнул он. – Она плавает!

– В общем, отделались легким испугом, – сказал синий пес, переводя дух.

– Меня это встряхнуло, – негромко признался мальчик. – Увидев Пегги на земле… Честно, я как будто проснулся.

– Тем лучше, – проворчал синий пес. – Самое время, а то ты все больше походил на зомби.

– Эй! – вмешался вдруг Джефф. – Все очень мило и трогательно, и я обязательно поплачу от избытка чувств, когда у меня будет свободное время, но позвольте обратить ваше внимание, что монстр по-прежнему преграждает нам дорогу. И, похоже, не собирается нас отпускать. Мы действительно попались.

– Да вроде того, – согласился Наксос. – Мне кажется, он намерен принудить нас вернуть медузу в озеро. А если мы не подчинимся, оторвет нам головы.

– Но мы не можем этого сделать, – возразил пес. – Не может быть и речи, чтобы бросить Пегги в здешнем сумасшедшем мире.

– Полностью с тобой согласен, – прошептал Наксос. – Но в таком случае напрягись и придумай какой-нибудь действенный план. Ты видел, как он проглотил Юки?

Однако сколько пес ни напрягал мозги, подходящее решение не находилось. А время поджимало: чудовище начало проявлять признаки нетерпения.

Внезапно в землю перед ними словно ударила молния. Затрещала паленая трава, взметнулось облачко синеватого дыма… и из него соткалась фигура Токияши. Колдун старался придать своему лицу бесстрастное выражение, но горе явственно исказило его черты. Ребята поняли, что несчастный отец был свидетелем последних минут жизни своей любимой дочери.

Он властно поднял руку, воздвигая невидимую стену между подростками и чудовищем.

– Мне очень жаль, – сказал Токияши глухим, безжизненным голосом. – Я не думал, что Юки окажется такой злой. Она всегда была трудным, капризным ребенком… Пожалуйста, простите ее. Это полностью моя вина, мне не следовало возвращать ее к жизни. Но когда вы принесли статую, я не смог удержаться от искушения.

Минутная слабость заставила колдуна закрыть лицо руками, чтобы никто не видел его слез. Однако он быстро справился со своими чувствами.

– Как видите, – вмешался синий пес, – мы оказались в западне. Чудовище не дает нам ступить ни шагу. Я знаю, что монстр выполняет свою работу, но мы никак не можем вернуть Пегги Сью в озеро.

Токияши покачал головой.

– Я могу все поправить. Если медуза снова станет тем, кем была, то есть девочкой, у болотной твари не будет больше причин преграждать вам дорогу.

– Вы можете вернуть Пегги ее нормальный облик? – воскликнул Наксос с надеждой.

– Да, – кивнул колдун. – Вообще-то у меня нет такого права, но рассматривайте эту услугу как компенсацию за неприятности, которые причинила вам моя дочь.

Он подошел к Наксосу, который все еще держал в руках заветную фляжку, и бросил в ее горлышко щепотку розоватого порошка с одуряющим ароматом. Жидкость во фляжке вскипела и забурлила.

– Скорее, вылейте ее на землю – приказал Токияши.

Наксос сделал, как было сказано, и медуза выплеснулась вместе с остатками воды. Едва коснувшись земли, она начала расти и пухнуть, как подходящее на дрожжах тесто. Перебрав несколько возможных форм, масса наконец приобрела облик Пегги Сью.

Девочка лежала на земле, не подавая признаков жизни.

– Дышит… – сообщил Наксос, склонившись над ее лицом.

– С ней все в порядке, – заверил его колдун, – она скоро придет в себя. А теперь вы можете идти за мной, тварь из болота больше не будет вам докучать. Ведь моей дочери, которая подстрекала ее, больше нет.

– Все это, конечно, прекрасно, – пробурчал Джефф, – но мы опять остались без медузы. Получается, то, что мы пережили, было зря! Ну разве не свинство?

Обратный билет

Токияши негромко произнес какое-то заклинание, и их тут же подняло в воздух. Когда они снова ступили на землю, то оказались уже в пещере колдуна, в самом сердце леса, охраняемого гномами.

Пегги Сью пришла в себя, но все тело у нее сильно болело из-за сильных сжатий и растяжений, которые ему пришлось претерпеть при превращении в медузу и обратно. О том, что с ней произошло, у нее сохранились самые смутные воспоминания. Так, она совершенно не помнила, что несколько часов провела внутри фляжки с водой.

– Дети мои, – обратился к подросткам Токияши, – поведение моей дочери наконец открыло мне глаза, и я решил вам помочь. Подземный мир слишком долго жил, сосредоточившись на самом себе, в полном безразличии к тому, что происходит на поверхности. Так больше не может продолжаться: нашему эгоизму нужно положить конец. Итак, что именно вам нужно?

Пегги поспешила перечислись трудности, с которыми приходится бороться людям из верхнего мира.

Токияши озабоченно покачал головой, а потом открыл большой сундук и извлек из него несколько предметов.

– Прежде всего, вот вам живительный порошок, – пояснил колдун. – Вы насыплете его в аквариум, который служит фонарем для вашего маяка. Он укрепит и взбодрит старую медузу, и, вместо того чтобы умереть через две недели, светоч проживет еще не один десяток лет. Вручая вам это снадобье, я поступаю вопреки законам подземного мира, но это уже не имеет значения… А вот свисток, звуку которого подчиняются любые летучие ковры. С его помощью вы можете призвать ваш ковер и приказать ему доставить вас на поверхность.

– Здорово! – воодушевился Наксос.

– Хранитель маяка говорил нам что-то о потайном лифте, ведущем на вершину башни… – робко проговорила Пегги.

– Совершенно верно, – кивнул колдун. – Афранос и его гномы проводят вас к нему. Тогда вам не придется сражаться с ловушками каменной лестницы. И, наконец, последнее: Пегги, я собираюсь связаться с твоей матерью, Азеной, и сообщить ей, что ты здесь. Думаю, ты будешь рада снова увидеться с ней. Возможно, поначалу она покажется тебе немного чужой, но чуточку терпения и желания – и вы узнаете друг друга получше… Ваша встреча уже и так сильно запоздала.

Пегги почувствовала, как ее ладони стали влажными от волнения. В голове у нее все смешалось. Она не смогла бы сейчас объяснить, что именно испытывает: радость? Тревогу? Девочка ужасно робела при мысли, что ее матерью является самая настоящая фея. Долгое время эту роль играла в ее жизни бабушка Кэти, Азену же Пегги Сью видела всего три раза в жизни, и воспоминания о тех встречах были очень размытыми.

– Дети мои, – снова заговорил Токияши, – вам пора в путь. Передайте людям верхнего мира, что отныне им есть к кому обратиться здесь, внизу, и что я готов обдумать все возможные варианты решения, как справиться с их проблемами.

Пегги Сью поднялась.

– Я… я очень сожалею о Юки. В том, что случилось, есть и моя вина. Мне не следовало вытаскивать ее с морского дна, где она покоилась.

– Нет-нет, ты здесь ни при чем, – вздохнул колдун. – Красивая или безобразная, Юки была чудовищна в своем эгоизме. Я сам виноват, что забыл об этом. Верно, ты подняла ее со дна, но ведь к жизни вернул ее я. Вот в чем была моя ошибка.

Токияши громко хлопнул в ладоши, вызывая Афраноса. Гном тут же появился.

– Проводи молодых людей к лифту, – велел колдун. – И проследи, чтобы с ними ничего не случилось.

Подростки покинули пещеру, оставив Токияши наедине со своим горем. Такой же немногословный, как и прежде, Афранос шагал во главе колонны, петляя по лабиринту лесных троп. Примерно через полчаса он остановился у подножия огромного дуба и нажал какую-то скрытую кнопку. Кора распахнулась, открывая кабину лифта.

– Вот, – сказал гном. – Лифт поднимет вас на вершину башни, а потом опустится вниз. Счастливого пути. Думаю, мы больше никогда не увидимся, что даже и хорошо, поскольку я терпеть не могу детей.

С этими словами он отступил в заросли кустарника и исчез из виду.

Пегги, Наксос, Джефф, синий пес… и рыжий цыпленок, который по-прежнему упрямо следовал за ними, набились в кабину лифта, и кора дерева за их спинами снова сомкнулась. Едва пассажиры разместились как следует, послышался легкий щелчок. Какая-то мощная сила оторвала их от земли и вознесла в воздух. Мчась со скоростью снаряда в жерле пушки, кабина прорезала толщу камня и достигла вершины маяка. Когда она наконец замерла, подростки вывалились из нее, пошатываясь и с трудом сдерживая тошноту.

Им не терпелось поскорее вернуться домой, поэтому друзья поспешно натянули защитные скафандры и отправились в стеклянный зал, чтобы засыпать живительный порошок в аквариум, заменявший маяку фонарь. Токияши не солгал: как только волшебный порошок растворился в воде, медуза заметно взбодрилась и стала оживленно плавать по кругу, сияя ярким обновленным светом.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Наксос. – По крайней мере, проблема маяка отныне решена.

– А теперь – летучий ковер! – решительно заявила Пегги Сью, широко распахивая окно.

Зажав свисток в губах, она дунула изо всех сил. Послышался какой-то странный звук, и уже через минуту волшебный ковер послушно летел к вершине маяка.

– Ну наконец-то, – вздохнула Пегги. – Я уж думала, что он никогда ко мне не вернется.

Ковер дисциплинированно замер в воздухе на уровне окна, ребята перешагнули через перила и расселись на гладком лоскуте шелка. Нельзя сказать, чтобы они покидали башню с сожалением…

– Лети к подножию! – приказала ковру Пегги Сью. – И без фокусов, я тебя умоляю.

Заложив крутой вираж, прямоугольник волшебной ткани быстро доставил своих пассажиров на землю.

Едва ступив на твердую землю, девочка почувствовала, что сердце готово выскочить у нее из груди. Рядом, среди развалин древнего города, стояла высокая женщина с ярко-рыжими волосами. Фея Азена. Ее мать…

Снова в путь

На лице Азены были видны следы усталости от долгого путешествия. Пегги с затаенным облегчением отметила, что фея (ее мать… как же трудно было привыкнуть к этому слову… ужасно трудно) выглядела не менее оробевшей, чем она сама.

Азена направилась навстречу своей дочери, ветер играл ее рыжими волосами… Когда они оказались лицом к лицу, фея положила руки на плечи Пегги Сью. Девочка поняла, что рыжеволосая женщина умирает от желания сжать ее в объятиях, но не решается из страха напугать.

«Вам будет нелегко, – мысленно шепнул ей синий пес, – ведь вам обеим еще предстоит узнать друг друга. Но понемногу все произойдет само собой и однажды вы поймете, что наконец освоились, сумели взаимно приручиться… Мужайся!»

– Я так рада, что с тобой ничего не случилось, – негромко сказала Азена. – Зеб попросил меня передать тебе послание от него. Он решил остаться на этой планете, чтобы помогать людям бороться с хрустальной ночью. Он считает, что в том и есть его призвание. Еще он сказал, что вряд ли оказывает тебе хорошую услугу, изображая двойника Себастьяна. Ты должна просто забыть его. Ты еще слишком молода, чтобы всю оставшуюся жизнь оплакивать свою потерянную любовь. Тебя ждут новые приключения и новые встречи…

В ушах у Пегги так звенело, что она едва слышала слова Азены. Чтобы овладеть собой, девочка вынула из кармана флакон, полученный из рук Токияши, и пояснила слегка дрожащим голосом:

– Это напиток, позволяющий путешествовать по разным мирам… Мне бы очень хотелось вернуться на Землю, ведь бабушка Кэти уже так давно ждет нас.

– Мне тоже хотелось бы ее увидеть, – отозвалась Азена. – Зачем же медлить? Полагаю, двое мальчиков и пес отправляются вместе с нами?

– Да, – в один голос ответили Наксос и Джефф, а синий пес согласно гавкнул.

– И цыпленок? – снова спросила фея с лукавой улыбкой.

Повернув головы, подростки обнаружили, что рыжий цыпленок так и не отстал от них. Он по-прежнему крутился рядом, и вид у него был еще более растерянный и изумленный, чем раньше.

– Да, да, он тоже с нами! – воскликнул синий пес. – Ведь это брат-близнец Джеффа, мы не можем бросить его здесь!

Подойдя к цыпленку, он спросил:

– Как тебя зовут?

Цыпленок не знал. На птичьем дворе не принято было давать птицам имена.

– Ничего, – успокоил его пес, – я придумаю тебе какое-нибудь.

Примечания

1

Животные уменьшились в результате процесса миниатюризации, когда друзья покидали колледж супергероев. Читайте книгу С. Брюссоло «Красные джунгли».

2

О событиях в колледже читайте книгу С. Брюссоло «Красные джунгли».

3

Помпеи – знаменитый античный город, за несколько часов погребенный под раскаленным пеплом после извержения вулкана Везувий.

4

Трирема – античное гребное судно с тремя рядами весел.

5

Об этих приключениях рассказывается в книге С. Брюссоло «Красные джунгли».

6

Говорят, что акулы никогда не перестают плавать. Если они остановятся, то умрут от недостатка кислорода, потому что вода перестанет омывать их жабры.

7

Менгир – мегалит, огромный каменный столб, врытый в землю (прим. редактора).

8

Джеффа укусили в лицо ядовитые змеи, отчего он лишился рассудка и долгое время считал себя звездой мюзиклов. Об этом рассказывается в книге С. Брюссоло «Красные джунгли».

9

Наяда – морская нимфа, русалка.

10

Читайте книгу С. Брюссоло «День синей собаки».

11

О том, что произошло в колледже супергероев, рассказывается в книге С. Брюссоло «Красные джунгли».

12

Кишечнополостные – научное название медуз.

Content

Серж Брюссоло
Волшебный свет

Пролог

Хрустальный сад

Зной колдовского лета

Волшебный урожай

Когда лязгают челюсти…

Огненная птица

Зверь на лестнице

Потрясающий секрет маяка

Адский спуск

Монстры, колдуны, мошенники и компания…

Очень необычная шляпа

Ужасы и чудеса

Дочь колдуна

Нежданный спаситель

Тайна Пегги Сью

Гнев мертвой красавицы

Магия песка и ветра

Адская погоня

Хорошо смеется тот…

Бездна-западня

Пленница фляжки

Обратный билет

Снова в путь

Примечания