Тирнан Кейт

Затмение

Глава 1

Морган

"И затем рука Господа смела прочь языческих ведьм, а их деревня сравнялась с землей и сгорела дотла. Это я видела своими собственными глазами".

Сюзанна Гарви, Камберленд, Англия, из краткой истории Камберденда, Томас Франклинтон, 1715

"О,умоляю. Вы прекратите это наконец?" Это омерзительно," поддразнила я.

На крыльце Этана Шарпа Бри Воррен и Робби Гуревич старались расцепиться от их поцелуя взасос. Робби кашлянул.

"Привет, Морган." Он стоял в стороне, стараясь изобразить непринужденность, что достаточно тяжело, когда ты покраснел и тяжело дышишь. Было все еще в новинку, видеть Робби и Бри, моих лучших друзей детства, в романтических отношениях. Мне это нравилось.

"Отличный выбор времени, Сестра Мэри Морган," сказала Бри, проводя рукой по ее шелковым темным волосам. Но она усмехнулась, и я улыбнулась в ответ.

Робби позвонил в дверь Итана. Итан открыл почти сразу. Два тявкающих шпица подпрыгивали у него в ногах. "Сидеть," сказал он, осторожно отталкивая их и улыбаясь нам. "Заходите. Почти все в сборе. Ждем еще парочку. Сидеть!" снова сказал он. "Бренди! Калуа! Сидеть! Ок, вы отправляетесь в спальню."

Мы зашли в маленький кирпичный одноэтажный дом Итана и увидели Шарон Гудфайн, девушку Итана, передвигающую мебель к стене. Итан исчез в коридоре, щелкая своими пальцами так, чтобы собаки последовали за ним. Робби пошел помогать Шарон, а я и Бри сняли наши куртки и кинули их на кресло к нескольким другим.

"Вы оба выглядите так, словно вы ладите," сказала я сияя.

"Ага," подтвердила Бри. " Я все еще жду, когда он поймет какая я на самом деле и бросит меня."

Я потрясла головой. " Он любит тебя давно и видел, что ты через многое прошла. От него будет трудно избавиться."

Бри покивала, блуждая взглядом, пока он не остановился на Робби. Я огляделась, мысленно принимая участие в круге. Наш постоянный субботний вечерний круг в последнее время изменился, потому что Хантер был в Канаде. Он вернулся несколько дней назад, и привел мои чувства в беспорядок двумя новостями: первая, то, что он целовался с другой женщиной в Канаде, что уже было достаточно плохо, а вторая, то, что он нашел книгу, написанную одним из моих предков, в которой говорилось о создании темной волны. Узнав, что моя родственная душа была прельщена кем-то еще, и что я была потомком женщины, которая создала одну из самых разрушительных сил, которую только можно представить, опустошило и запутало меня. Сейчас я чувствовала себя немного лучше, была больше уверена в любви Хантера и в моей способности выбирать и творить только добрую магию, но оба эти откровения все еще обременяли меня.

Хантер будет здесь сегодня вечером. Он еще не прибыл, потому что я бы почувствовала его. Мои ведьменские сенсоры сказали бы мне об этом.

Двадцатью минутами позже, все в нашем ковене, Китике, были там, кроме двоюродной сестры Хантера, Скай Эвентид. Она была в Англии, отправлялась после неудачного романа, и я не могла не остановить свой взгляд на причине ее боли, Рэйвен Мелтцер. Как обычно, Рэйвен оделась, чтобы привлекать внимание: на ней был красный шелковый корсет сороковых годов, дополненный конусообразным лифом и подвязками, которые держали ажурные чулки изуродованные большими, зияющими дырами. Мужская комуфляжка, обрезанная так, что бы сделать шорты, завершали наряд, вместе с мотоциклетными сапогами на ногах.

"Ну что ж, тогда," сказал Хантер с английским акцентом, который приводил меня в восторг. "Давайте начнем."

"Добро пожаловать обратно, Хантер," сказала Дженна Руиз.

"Да, добро пожаловать обратно," сказал Саймон Бэйкхаус, бойфренд Дженны.

"Я рад, что вернулся," сказал Хантер, встречаясь со мной взглядом. Это было так, словно по телу прошел заряд статического электричества.

Хантер Найл. Любовь всей моей жизни. Он был высоким, худым, невероятно светловолосым, и на два года старше меня. Помимо английского акцента, который я могла слушать целыми днями, он был храбрым, сильным кровным ведьмаком, и знал больше о магии и Викки, чем я могла выучить, несмотря на мою самоотверженность. Он только вернулся обратно после двух недель в Канаде, где он нашел своего отца, Даниела. И где он встретил некую Джастин Курсиа. Знание того, что он поцеловал ее было одной из самых тяжелых вещей для меня. Я простила его, я верила, что он любит и не хотел обидеть меня, но я не думаю, что способна это забыть.

Гостинная Итана была застлана ковром, поэтому Хантер использовал мел, что бы начертить идеальный круг. Одиннадцать из нас зашли в круг, и затем Хантер закрыл его, дорисовав линию мелом. Он взял четыре медных кубка и разместил их на востоке, юге, западе и севере. Один кубок был наполнен грязью, что символизировало землю. Другой содержал воду, в третьей горела свеча-это символизировало воду и огонь. В последнем кубке тлела палочка благовоний, что означало воздух. Когда все было на своих местах, он посмотрел на нас и улыбнулся.

"Вы участвовали в круге Бетани Мэлоун пока я был в отъезде?"

"Она была довольно клевой," сказала Рэйвен.

"Она была действительно милой," согласился Саймон. " Существует разница в том, как ты и она делаете круг."

Я кивнула. "Это правда. И мне понравились все исцеляющие вещи, которым она нас научила." Преуменьшение. Сейчас я брала частные уроки у Бетани, фокусируясь в основном на исцелении. Учитывая мои занятия Виккой, исцеление похоже помогло остальной части моей жизни стать ясной.

"Хорошо," сказал Хантер. "Возможно мы как-нибудь пригласим ее обратно в качестве лидера круга." Некоторые из нас ухмыльнулись, и Хантер продолжил." А сейчас, есть ли у нас какие-нибудь дела, о которых мы должны позаботиться, прежде чем мы начнем? Где мы соберемся на следующей неделе?"

"Мы можем собраться в моем доме," сказала Талиа Каттер.

После этого, дел, касающихся Китика не было, так что Хантер начал наш круг, посвятив его Богине, и попросил Бога и Богиню услышать нас.

"А сейчас, давайте вызовем наши силы," сказал Хантер."И пока наша сила высока, каждый из нас может подумать о значении возрождения, весны, и о том как каждый из нас может стремиться изменить жизнь каждую весну."

Мы соединили наши руки — я была между Мэтом Адлером и Шарон. В этот раз Хантер начал с божественной песни, и когда мы почувствовали, что готовы, начали подпевать ему. Казалось, древние гальские слова плавали над нами, сплетая силовой круг над нашими головами. Голос Хантера был уверенный и сильный, и в следующую минуту я почувствовала невероятную легкость в сердце- я соединилась с Богиней. Не то, чтобы она говорила со мной, но я действительно соединилась с магией, магией, которая существует в каждом, и мои заботы исчезли. Чистая, беспрекословная радость наполнила мое сердце и разум, и я почувствовала прилив любви ко всем в круге, тем кто за кругом, и даже к самой себе. Это была та связь, которая делала возврат к магии столь необходимым для меня. Это были одновременно вопрос и ответ, причина и инстинкт, нужда и достаток.

Сцепив руки, мы начали двигаться по часовой стрелке, наши ноги двигались все быстрее и быстрее, улыбки осветили наши лица. Возрождение, подумала я с изумлением. Перерождение моей жизни. Начать заново. Первые движения жизни. Это идея казалась полной обещаний и надежд, и я знала для меня это будет радостно и интересно.

"Морган" абсолютно без предупреждения мой родной отец, Кьяран МакЭван стоял передо мной. Мои руки отпустили Мэтта и Шарон, а ноги споткнулись о синий ковер.

Я уставилась на него, мои глаза расширились от страха и потрясения. В момент я поняла, что передо мной был образ, а не живой человек. Но столь реалистичная картина, слегка мерцала, как будто накаленная.

"Морган," сказал он, и я услышала его шотландский акцент. Его карие глаза, в точности как мои, изучали меня.

"Что тебе нужно?" прошептала я. Я могла видеть только его; мой круг, комната, друзья-все поблекло, заменилось мерцающим изображением моего отца, человека, которой сжег мою мать больше 16 лет назад.

"Я знаю, ты установила на меня следящий знак," мягко сказал он и в моем животе все сжалось от страха."Но я прощаю тебя".

В последний раз, когда я видела Кьярана, мы занимались перевоплощением. По просьбе совета, я установилана него следящее заклинание, так, чтобы члены совета могли бы отслеживать передвижения Кьярана и, наконец-то, арестовать его. Это было предательством, но намного опаснее было бы оставить его на свободе. Мой родной отец был одним из самых злых ведьмаков в мире. Он убил огромное количество людей, в том числе мою мать, Мэйв Риордан, а также ее возлюбленного, которого она знала с детства. Я решила выбрать добро, а не зло.

"Я… нейтрализировал следящее устройство," продолжал Кьяран, и мои колени подогнулись."Это было прекрасно сделано, Морган. Так тонко, так изящно, и в то же время так мощно." Он в восхищении потряс головой."Твоя сила…"

О,Богиня, в панике подумала я.

"Конечно, я не был рад тому, что ты предала меня ради этих шакалов из совета," сухо сказал Кьяран."Моя собственная дочь. Моя любимица. Но я действительно прощаю тебя. Тем более теперь они не имеют ни малейшего представления, где я." Он издал озорной смешок, отчего он стал выглядеть моложе своих сорока лет. "Но я пришел увидеть тебя, дочка. У меня есть пара вопросов к тебе."

Его изображение быстро исчезло. Моргая, я почувствовала что стена, на которую я опиралась, внезапно исчезла. На долю секунды я увидела членов Китика, которые с интересом таращились на меня, затем все помутнело, и я почувствовала себя падающей.

"Очнись" Успокаивающий голос Хантера заставил меня попытаться сесть. Мои глаза открылись, затем снова закрылись- все было слишком ярким.

''Что случилось?'' пробормотала я.

"Я надеялся это ты мне скажешь," сказал Хантер. Он осторожно приподнял мою голову и положил ее на свои скрещенные ноги. " Ты просто остановилась просреди нашей божественной песни и стала бледной, как листок бумаги. Ты сказала, "Что тебе нужно?" и уставилась в пустоту. Затем ты неожиданно упала"

В то же мгновение, все вернулось, вместе с приступом тошноты.

''Это был Кьяран'' мягко сказала я, глядя вверх на Хантера.

Его глаза сузились надо мной. "Что случилось?" свирепо спросил он.

Но я знала, что эта злость была направлена не на меня. Я постаралась сесть, чувствуя ноющую боль в локте, где я должно быть ударилась.

Остальные члены ковена собрались вокруг, и с тревогой смотрели на меня. Бри села поближе, протягивая стакан воды.

"Спасибо," поблагодарила я. Я отпила из стакана, и почувствовала себя немного лучше.

"Что случилось?" повторила вопрос Бри, ее темные глаза были наполнены тревогой.

"Это был Кьяран МакЭван," объяснила я немного громче." У меня просто…внезапно было видение. А затем я упала в обморок."

Это было всё, что я хотела сказать перед всеми, и Хантер, должно быть, понял, потому что он сказал: "Думаю, на сегодня хватит".

Он обнял меня за плечи и помог мне встать. "Это было тяжело получить энергию, так или иначе." Все еще озабоченные члены Китика начали натягивать свои куртки.

"Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой?" Робби спросил. "Или поведешь сама?"

Я улыбнулась ему. После Бри, Робби был мой лучший друг с начальной школы.

"Нет, спасибо", сказал я. "Я буду в порядке."

''Я убежусь, что она доберется до дома'' сказал Хантер.

Мы сказали до свидания Этану и Шарону, которые решили остаться, и вышли в свежий последний зимний вечер. Я вдыхала влажный вечерний воздух, пытаясь обнаружить первый намек весны. Изменение сезонов сделало бы много для меня. Это была долгая, трудная зима. Я стояла рядом со своим любимым белым выдающимся автомобилем, Даст Бут, и потирала руки. Я бросила свои чувства, но ничего не почувствовала. "Хантер, Кьяран сказал, что он стер ведьмину метку и что он знает, что это я поместила ее на него."

"Черт возьми," Хантер дышал.

"Да. Пойдем к тебе."

Я нервничала, как если бы мой отец выскочил на меня из-за кустарника падуба Этана. Хантер согласился и последовал за мной на своей машине в свой дом. Я хотела бы чувствовать себя безопаснее там — это был дом кровной ведьмы, зачарованный, защищенный, и знакомый. Я почти побежала внутрь. В перегретой гостиной я чувствовала себя как в убежище. Автоматически я бросила мои чувства снова и почувствовала Даниэля Нейла, отец Хантера, на кухне. Я пыталась не допустить, чтобы Хантер почувствовал мое разочарование. Еще три недели назад, Хантер не видел своих родителей одиннадцать лет. Они были в бегах от Кьярана и его ковена, Амирата. Хотя мама Хантера умерла прежде чем он смог увидеть ее, его отец был еще жив, и опасность, казалось, ушла. Вещи стали довольно плохими в Канаде для г-на Нейла, и поездка Хантера закончилась приведением его отца домой, чтобы он жил с ним. Г-н Нейл был остановился в комнате Скай, пока она не вернулась. Если она когда-либо вернется.

"Садись", сказал Хантер. "Я принесу тебе чаю." Он направился на кухню, и вскоре я услышала бормотание голосов.

По правде сказать, я ничего не могла поделать, мне не нравился г-н Нейл. Я была так взволнована, чтобы встретится с отцом Хантреа, о котором я так много слышала, который я знала так много значил для Хантера. Но я был потрясена его появлением, он выглядел как бомж, все кости и бледная кожа, спутанные седые волосы, глаза, которые выглядели сумасшедшими. Тем не менее, я надела свои лучшие манеры, улыбалась и пожимала руки, и он отреагировал на меня, как будто я была подарком который оставили на пороге. Он был не недоброжелательный, совсем — только холодный и скрытый. Я не хотела встречаться с ним еще раз.

Хантер вскоре вернулся. "Выпей это", сказал он, протягивая рюмку с дюймом темной янтарной жидкость в нем. Я понюхала ее. "Это херес", пояснил он. "Только чуть-чуть. Для лекарственных целей."

Я пила его нерешительно. Это действительно не звонила в мои колокола, но после как он прошел вниз, я почувствовала себя немного теплее и в состоянии иметь дело.

Тогда Хантер протянул мне чашку чая, и я почувствовала, что он добавил трав, а также заклинание для исцеления и успокоения. Это было очень удобно иметь ведьму-парня.

"Теперь", сказал Хантер, сидя рядом со мной на диване, так что я чувствовала, что тепло его ноги напротив меня. "Расскажи мне все."

Чувствуя себя более безопасно и менее истощенно, и становясь все более и более знающий о его теле рядом с моим, я сказала ему все о своем видении, что я могла вспомнить.

"Черт возьми," Хантер сказал снова.

Кухонная дверь распахнулась, и Даниэль Нейл вышел, неся тарелку с бутербродом на нем. Он увидел меня на диване и немного поклонился мне.

''Привет, Мистер Нэйл'' я казала, стараясь звучать дружелюбно.

''Так что она сказала?'' Спросил Хантер своего отца.

Г-н Нейл остановился у подножия лестницы, глядя обиженно, как если бы Хантер не позволил ему сбежать. "Она сказала, что хотела бы", сказал Даниэль. "И в ее школе перерыв в ближайшее время."

''Отец разговаривал с моей сестрой Элвин'' Объяснил Хантер. ''Мы стараемся уговорить ее навестить нас.''

'Я знала Элвин не было 16 и она не была инициированной ведьмой. ''О, это будет чудесно'' сказала я. ''Я бы хотела встретить ее.''

Даниэль снова кивнул кратко и направился наверх. Я вздохнула, неуверенная, что я должна упомянуть о моем беспокойства Хантеру. А г-н Нейл относиться ко мне так только потому, что было связано с Кьяраном? Я имею в виду, родители всегда, как я. Я не понимаю математику, я не вульгарная, и я не пью и не принимаю наркотики — я все еще девственница, ради бога! Не то чтобы я хотела напомнить об этом. Но я выгляжу так, как если бы у меня была печать "будущего библиотекаря" на лбу. Что еще может г-н Нейл иметь против меня?

"Ему становится лучше?" Я спросила, деликатно, как только он ушел наверх.

Хантер пожал плечами печально. "Более или менее. В основном он читает дневник Роуз".

Он имел в виду Роуз МакЭван, ведьму, которая была ответственна за создание темной волны: невероятно разрушительного заклинание, которое может в значительной степени стереть весь город и все в нем. Это не волновало меня, что кровь создала такую вещь, но у нее была та же фамилия, как у Кьярана, она была Вудбейн — звучало как семья для меня. Я вздрогнула на мгновение, думая о ней. Ее история казалась настолько реальной для меня — я почти вижу как реагирую так же. Меня испугала мысль, что такие невообразимые разрушения бегут в моей крови.

Достаточно удачливый, г. Нейл нашел дневник Роуз в Канаде, в доме той ведьмы, Юстине Коурциау. Мы все прочитали его, и затем г. Нейл забрал его. "Па надеется, что он найдет подсказки о том, как создать заклинание, чтобы расформировать темную волну."

"Я не знаю возможно ли это. Богиня — если нас никогда не придется беспокоиться об этом, это было бы невероятно. Я надеюсь, что он может сделать это." Я покачала головой в удивлении.

"Смотри," сказал Хантер: "Может быть, мы должны посмотреть в магический кристалл прямо сейчас, может мы увидим где Кьяран сейчас. Ты нащупаешь его?"

Он аккуратно расчесывал мои длинные волосы через плечо. Я недавно срезала около шести дюймов, и теперь они доходили до середины спины.

"Да, сказала я, морщась. "Может быть, мы должны. Я продолжаю чувствовать, как он собирается спуститься с потолка, как паук."

Я последовала за Хантером в большой круг в комнату, рядом со столовой. Комната с круг когда-то была двойным салона. Теперь это был длинный, голый прямоугольник, благоухающий травами и свечами. Здесь была печь на дровах, и перед ней Хантер сделал небольшой круг на полу, достаточно большой для нас двоих. Мы сидели, скрестив ноги, внутри него, лицом друг к другу, наши колени соприкасались. Мысли летели через мою голову, как Хантер достал большой, гладкий кусок обсидиана: его магический кристалл.

Осторожно мы оба положили два пальца на края камня и закрыли глаза. Это было как будто вы очистили свой ум и сосредоточились, открывая себя к тому, что камень хочет вам сказать. Но все, о чем я могла думать это о том, что Кьяран возвращается за мной, как сильно он боится меня, как я чувствовала странную тягу к нему. И Хантер — он хотел смерти Хантера. Хантер, который был красивой мозаики противоречий: сильный, но бесконечно нежный. Добрый, но и безжалостный и неумолимый, когда сталкивался с теми, кто практикует темную магию — как Кэл Блэр и Селена Веллтауер. Я видела как Хантер покраснел от желания и побледнел от гнева и боли. Он был моей любовью.

"Морган"?

"Извини", сказала я.

"Мы можем не делать это", предложил он.

"Нет, нет, мне нужно".

Я закрыла глаза, снова и на этот раз решительно закрывая все другие мысли, я опустилась успешно в глубокую медитацию. Я медленно открыла глаза, чтобы увидеть гладкую плоскость обсидиана в медитации. Я медленно открыла глаза, чтобы увидеть гладкую плоскость обсидиана под моими пальцами. Слегка пробормотала я,

"Покажи мне, что теперь я должна видеть, что было прошлым или, что будет. Поток времени начал медленно;.. Покажи мне, где я должна идти" Хантер пробормотал же слова за мной, а затем наступила тишина, когда я сосредоточила свой взор на камне. Минуты шли, но поверхность камня оставалась неизменной. Это было странно- камни всегда непредсказуемы, но я обычно получала лучший результат, чем это.

Сознательно я позволила своему уму погрузиться себе глубже в медитацию. Все вокруг меня постепенно исчезало, поскольку я сконцентрировалась на камне. Мое дыхание было медленным и размеренным, моя грудь едва двигалась. Я больше не чувствовала свои пальцы на камне, себя на твердом полу, мои колени, соприкасающиеся с Хантером.

Камень был черным, пустым. Или… Приглядевшись, я могла обнаружить пустые, округлые очертания… Что? Я посмотрела на камень так пристально, я чувствовала, что я упала в колодец из обсидиана, в окружении холодной, жесткой черноты. Постепенно я узнала движение в камне — это я получаю магические видения. Видения большой волны, черной, удушающий дымом.

"Это видение черноты", пробормотала я. "Ты видишь огромные облака дыма?"

"Не ясно. Это от огня?"

Я покачала головой. "Я не вижу огня. Просто волны черного, задыхаясь от дыма."

Образ моей родной матери, которая была убита в результате пожара, пришел ко мне, и я нахмурилась. Что это значит? Был ли это образ будущего? Было ли эта направлено на меня? Означает ли это, что у меня та же участь, как у Мейв, погибнуть от руки Кьярана?

Еще пять минут я смотрела на дым, желая его очистить, чтобы рассеять, чтобы показать мне, что за этим стоит. Но я не видела ничего более, и, наконец, глаза мои защипало, я покачала головой и откинулась на спинку стула.

"Я не знаю, что это было", я сказала Хантеру в отчаянии. "Я не получила ничего, кроме дыма."

"Это была темная волна," тихо сказал Хантер.

"Что?" Я чувствовала как спина застыла от напряжения. "Что ты имеешь в виду? Было ли это предсказание темной волны? Оно, казалось, обо мне." Я поднялась на ноги, чувствуя себя расстроенной. "Это темная волна, идущая на меня?"

"Мы не знаем наверняка, ты знаешь кристаллы могут быть непредсказуемыми", сказал Хантер, пытаясь утешить меня.

"Да, и ты знаешь, что почти каждое видение, которое я когда-либо видела в кристалле сбылось", сказала я, потирая руки. Я чувствовала себя нервной и испуганной, так, как я чувствовал, как ребенок, играя с доской для спиритических сеансов, когда она переехала на свою собственную.

"Я буду следовать за тобой до дома", сказал Хантер, и я кивнула. Еще одним недостатком того что г-н Нейл жил с ним в том, что у Хантера и меня не было больше уединенности. Это была одно, чтобы быть одним в комнате Хантера, когда Скай была рядом, но я никак не чувствовала себя комфортно с его отцом в соседней комнате. Я чувствовала депрессию, когда я надела свою куртку. Хантеру, и мне действительно необходимо время только для разговоров, быть вместе, чтобы провести время друг с другом.

"Будешь ли ты в порядке дома?" спросил он, когда мы шли на улицу.

Я подумала. "Да. Мой дом защищен wazoo."

"Тем не менее, я считаю, что это не мешало бы добавить еще один уровень заклинания."

В моем доме, хотя мы оба были обессилены, Хантер, и я обошли и добавили или увеличили защитные силы заклинаний на моем доме, на Das Boot, и на автомобилях моих родителей. Когда мы закончили, я чувствовала, я обессилена.

"Иди внутрь", сказал Хантер. "Спать. Эти заклинания сильны. Но не стесняйся позвонить мне, если ты почувствуете что-то странное".

Я улыбнулась и прислонилась к передней двери, обессиленная, желая быть внутри в безопасности но все же неохотно оставляя Хантера. Он шагнул вверх, и я пошла к нему в объятия, положив голову ему на грудь и поражаясь тем, как, еще раз, он, казалось, читал мои мысли.

"Все будет хорошо, моя любовь", сказал он напротив моих волос. Одной сильной рукой погладил меня по спине успокаивающе, а другой держал меня близко к нему.

"Я устала от всего этого," сказала я, вдруг почувствовав близость слез.

"Я знаю. У нас не было перерыва. Слушай, завтра, почему бы нам не пойти в Практическую магию, к Элис? Это будет хорошо и нормально."

Я улыбнулась, его идея хорошая и нормальная: две кровные ведьмы собираются в оккультных книжный магазин.

"Звучит хорошо, сказала я.

Тогда я подняла мое лицо к его и сразу же потерялась в пьянящем удовольствии целовать его, его теплые губы к моим, прохладный ночной воздух окружающих нас, наши тела прижаты друг к другу, магия искрится. Ах, да, подумал я. Да. Больше этого.

"Что случилось?" Спросила я, на следующий день. С тех пор как Хантер забрал меня, он казался раздраженным и отвлеченным.

Он забарабанил пальцами по рулю. "Я пытался узнать у совета новости о Кьяране", сказал он. "Но я не был в состоянии пробиться ни к кому, не к Кеннету, не Эофу. Я разговаривал с некоторыми подчиненными, которые не сказали бы мне что-нибудь."

Эофe была ведьма, которая пыталась убедить меня пройти обучение в Виканской школе в дебрях Шотландии. Я сказала, я должна была в первую очередь закончить среднюю школу.

Кеннет Муир был наставником Хантера в совете, и помогал ему пройти через сложный процесс становления Сикером. Хантер все еще разговаривал с ним о делах совета, но их отношения сильно пошатнулись, когда Хантер понял, что Кеннет знал где находятся его родители в Канаде, и не удосужился рассказать ему. Если бы Кеннет рассказал все, то возможно, Хантер увидел бы свою мать в живых. Я знаю, ему трудно принять эту мысль. Ему действительно было очень больно от такого предательства Кеннета, он даже не хотел видеться с ним. ''Между нами некогда не будет прежних отношений'' говорил он.

''Хорошо, так мы не знаем'' сказала я, смотря на старые поля фермы, пролетающих за окном автомобиля. После коричневого зимнего цвета в течении нескольких месяцев, было приятно видеть оттенки зеленого здесь и там. Вена приближается. Не важно как.

''Нет. Пока нет'' раздраженно сказал Хантер. Затем он кажется сделал усилие, чтобы повеселеть. Дотянувшись одной рукой, он переплел наши пальцы вмести и улыбнулся мне. ''Мне нравится, что мы вместе проведем время. Я безумно скучал по тебе, пока я был в Канаде''

"Я скучала по тебе, тоже." Еще раз используя свой дар для преуменьшения. Затем, вздыхая, я решила начать обсуждение щепетильной темы. "Хантер — я задавалась вопросом о твоем отце. Я надеюсь, он знает, что я не в союзе с Кьяраном, правильно? Он знает, что Кьяран попытался убить меня, не так ли?"

Хантер натянул на шею свитер, притворяясь, что не понимает меня. "Ему просто нужно больше времени."

Великолепно. Я начала опять смотреть в окно.

"Это из-за Роуз?" Я спросила вдруг, поворачиваясь к Хантеру. "Это потому, что я потомок ведьмы, которая создала темную волну? Я имею в виду, он бежал от темной волны в течение одиннадцати лет." Одиннадцать лет, в то время как Хантер был отделен от его родителей, думая, что они покинули его и его брата и сестру. Мой желудок упал, когда я поняла, еще раз, как за много ужасных вещей мои кровные родственники были ответственны.

Хантер посмотрел на меня, спуская глаза с дороги, и в этом быстром взгляде я поймала свет утешения. "Ему просто необходимо познакомиться с тобой, Морган. Ты не твои предки. Я знаю это."

Я вздохнула, глядя на голые деревья наверху дороги. Если бы я могла убедить себя.

Редкилл, город, где находилась Практическая Магия, медленно попадал в поле зрения, колхозные поля уступали пригородным газонам, затем больше улиц и фактических окрестностей. Хантер повернулся на главную улицу и поехал почти до конца, где было небольшое здание, где располагалась Практическая Магия. Он остановил машину, но я не предприняла никаких шагов, чтобы выйти из автомобиля.

"Я только хочу, чтобы я понравилась твоему отцу," сказала я, чувствуя себя застенчивой. "И я не хочу вставать между тобой и твоим отцом. Я не хочу, чтобы ты должен был выбирать." Я смотрела вниз на свои руки, которые крутились нервно на моих коленях. Я принудила их находится на моих джинсах.

"Богиня", пробормотал Хантер, перегнувшись через переключатель передач ко мне. Он взял мой подбородок рукой и пристально посмотрел мне в глаза. Они были цвета оливина, ясные, темно-зеленые. "Мне не нужно будет выбрать. Как я уже сказал, Пп просто нужно больше времени. Он знает, как сильно я тебя люблю. Он просто должен привыкнуть к этой мысли."

Я вздохнула и кивнула. Хантер быстро коснулся моей щеки, а затем мы открыли двери, вылезли и направились к магазину.

"Морган, Хантер! Рада вас видеть". Элис Фернбрейк помахала нам из глубины магазина. "Я не видела вас какое-то время. Хантер, я хочу услышать все о Канаде. Я не могла поверить вашим новостям. Подождите — я пойду поставлю чай".

Мы прошли наш путь через душистый, переполненный магазин: мой дом вне дома. Элис исчезла в маленькой задней комнате, отделенной от главной комнаты изодранным оранжевым занавесом. Ее помощник, Финн Фостер, кивал Хантеру с опаской: много ведьм не доверяли Ищейкам. "Хей, Морган," сказал он. "Ты слышала новости Элис? Магазин по соседству переезжает в большее помещение. Элис собирается переехать в то место и сделать Практическую Магию почти в два раза больше."

Мои бровипоползли вверх. "Химчистка переезжает? Что с ее долгом Стюарту Афрону? Может ли она позволить себе потерять их аренду?"

Элис вернулась назад с тремя кружками. "Ну, к счастью, мой бизнес стал все лучше и лучше последние пару месяцев. Рынке недвижимости является достаточно хорошим, если я перееду в магазин по соседству, я могу взять эту пространство на протяжении почти столько, сколько платила химчистка. И мы просто должны держать пальцы скрещенными, что наши увеличение продаж оставит место для отдыха. Это игра, но я думаю, что это будет стоить в конце. "Она улыбнулась.

"Поздравляю", сказал Хантер, взяв свою кружку. "Было бы замечательно, если бы магазин стал больше."

Элис кивнула, выглядя довольной. "Будет много работы", сказала она, "и я действительно не знаю, когда у меня будет время. Но я думаю, что бизнес может обеспечить дополнительное помещение. Я хотела бы расширить то, что у меня есть. "Она указала на кучу из пяти бумажных продуктовых сумок, в каждая лежали книги старого вида. "Я покупаю вещи на гаражных распродажах, продажах недвижимости, вещи, которые меня интересуют, но у меня действительно нет места чтобы положить их. Вы бы видели, что у меня в кладовке. Но теперь я хочу услышать о вас. Удивительно, что твой папа приехал, чтобы жить с тобой. "

Хантер кивнул, и два из них пошли к кассе, где Элис села на стул и Хантер прислонился к освещенной витрине. Я подошла к мешкам со старыми книгами и начала ковыряться, уверенная, что Элис была не против. Я решила, отсортировать их для нее и начал делать груды нетайных книг и книг по истории. Затем, во втором мешке, я нашла несколько названий о Викки, истории Саббатов, некоторые руководство о разработке заклинаний, некоторые астрологические диаграммы. Хантер и Элис по-прежнему беседовали, Элис иногда прерывалась на клиентов. Финн был занят реорганизацией полок с маслами, и все вокруг меня пахло гвоздикой и ванилью и розами.

Теперь я была окружена стопками, и в пятой сумке я нашла некоторые интересные старые книги о погодной магии и животной магии. Было несколько старых Книг Теней, также, рукописных, заполненных письменами и диаграммами. Одна выглядела весьма старой: письмена были остроконечными, от авторучки, и страницы были выцветшими от возраста. Другая книга выглядела более новой и также менее интересной: меньше рисунков и длительное время никаких записей. Была другая КТ, в зеленой вязанной обложке. Эта выглядела намного более новой и менее романтичной чем другие, но я просмотрела ее. Это было написано ведьмой в семидесятых! Такая холодная. Новые Книги Теней находятся все еще во владении их владельцами. Это было необычно, и я начала читать это.

"Морган, не так ли?" Хантер спросил несколько минут спустя.

Я кивнула. "Я отсортировала твои книги," я сказала Элис, указывая на мои груды.

"Ах, как хорошо!" сказала она, всплеснув руками. Она ниже меня и округлая в старомодном способе женственная. Она выглядела, как сравнительно молодая бабушка из книг сказок, всегда в сером и лавандовом и фиолетовом.

"Это великолепно", сказала я, держа в руках то что я читала. "Это из семидесятых. Собираешься ли ты продавать эти книги? Может быть, я могла бы ее купить."

"О, пожалуйста." Элис замахала руками на меня. "Возьми, это твое. Считай, что это плата за сортировку всех этих мешков".

"Спасибо", сказала я, улыбаясь. "Я ценю это. Спасибо."

"Возвращайтесь скорее," сказала она.

В автомобиле Хантер и я смотрели друг на друга. Я чувствовала крошечная улыбка появляется на моих губах.

"Я думаю, я должен работать над тем чтобы убедить тебя в моей вечной любви", сказал Хантер озорно, читая мое выражение. "Давай посмотрим. Я мог бы сотворить заклинание, что бы выписать твое имя в облаках. Или я могу взять тебя за хорошую еду или мы могли бы пойти ко мне домой и валять дурака на моей кровати. Ты знаешь, как показывает практика, прежде чем мы сделать что-то реальным. "

''Твой отец в доме?'' спросила я. Хантер и я хотели заняться любовью на протяжении уже очень долгого времени. Но в последний раз, прямо перед тем, как Хантер уехал в Канаду, он решил, что мы должны подождать. Было важно для нас обоих, чтобы мы это сделали в нужный момент — но, кто знает, когда он вообще настанет?

''Нет. Сегодня он у Бэтани'' сказал Хантер. ''Она проводит какую-то исцеляющую процедуру с ним''

Мои глаза загорелись. ''О, да, пошли к тебе домой!''

Переводчики: isidora, FenixYS, Vestali, Anna16, Wikka, soldelena

Глава 2

Алиса

''Барьер между миром и преисподней одновременно сильнее и слабее, чем мы только можем представить себе. Сильный в том, что он никогда не разрушается сам по себе, из-за землетрясения, наводнения или голода. Но слабый в том, что ведьма в одиночку может сломить его.''

Маришка Свенсон, Бодо, Норвегия, 1873

''Все хорошо, Алиса'' сказала моя подруга Мэри Кей Роулендс в понедельник днем. ''Ты не мальчик. Можешь входить.''

Я засмеялась и прошла за ней в зал. Оба ее родителя работали, и ей и ее сестре, Морган, не разрешалось приглашать в дом парней, когда родителей нет дома. Это было так смешно, и не современно. Но ее родители истинные Католики, и они держат Мэри Кей и Морган на коротком поводке.

''Может быть пойдем на кухню'' сказала Мэри Кей через плече.

''О, это там где есть еда.'' согласилась я.

Дом Роулендсов выглядит так, будто бы вся мебель была заморожена в 1985. Все в зале в клетку цвета хаки, с бордовыми акцентами. Кухня пыльного голубого и розового цвета в стиле кантри. Все здесь очень банально, но на удивление уютно. Теперь, когда моя ненормальная мачеха решила затеять ремонт в нашем доме, я действительно оценила все такое близкое и привычное в нем.

Я бросила свою сумку на деревянный столик, в то время, как Мэри Кей шарила по холодильнику и кладовой. Она достала пару бутылок Фрапучино, несколько яблок и большую упаковку M&M's.

Я одобрительно кивнула. ''Я вижу вы охватываете все основные группы питания.''

Она улыбнулась. ''Стараемся всем угодить.''

Мы расположились с едой и открытыми учебниками на кухне. В последнее время я часто заходила к Мэри Кей после школы, лиж бы не идти домой, а Мэри Кей была очень классной. Настоящей подругой. Она казалась такой нормальной, особенно в сравнении с ее сестрой Морган. Морган в прошлом сделала много пугающих меня вещей. Я до сих пор не знала, как мне быть с ней.

''Алиса?'' сказала Мэри Кей, вертя прядь своих волос вокруг пальца и с умным видом смотря в книгу по алгебре. ''У тебя есть идея, какая разница между натуральными числами и ненатуральными?''

''Нет'' ответила и сделала большой глоток Фрапучино. ''Эй, а Марк не приглашал тебя на свидание в пятницу?''

''Нет'' сказала она, выглядя при этом действительно расстроенной. Она бегала за Марком Чамберсом последние несколько недель, он действительно подошел бы ей, но кажется он не реагирует на ее намеки о свидании. ''Но сейчас только понедельник. Может я сама его приглашу, если он не соберется с силами до среды.''

''Действуй Мэри Кей. Бери все в свои руки.'' улыбнулась я ей. Потом я вздохнула, думая о своих романтических похождениях. ''Господи, если бы я влюбилась в кого-нибудь. Или кто-нибудь влюбился в меня. Что угодно, лиж бы не быть в окружении папы и Хилари.''

Мэри Кей сделала милое личико. ''Как там Хилиминатор?''

Я вздрогнула, и драматично подняла и опустила плечи. ''Ну, она все еще с нами.'' сообщила я сухо, и Мэри Кей засмеялась. Беременная подруга моего папы недавно переехала в наш дом, и сейчас чувствовала себя в нем хозяйкой. Я не могла поверить в то, что мой ультраконсервативный папа втянул себя в этот кошмар. Для меня это, как жить с парой незнакомых мне людей. 'Но она в ненадежном положении и всегда есть шанс, что она уйдет, что очень хорошо. Каждый раз, когда я слышу, что она уйдет от нас, я чувствую себя лучше.'''

''А вдруг ребенок будет невероятно миленьким, и ты станешь прекрасной старшей сестрой, и когда она вырастет, вы обе будете очень близки.'' предположила Мэри Кей. Она не могла понять: она была рождена, как лучик света для людей. Это была одна из вещей, которая мне нравилась в ней.

''Да…'' согласилась я. ''Или может быть это будет мальчик, и когда мне придется сменить ему подгузник, он будет писать прямо мне в лицо. ''

''О, кошмар!'' вскрикнула Мэри Кей, и мы обе стали смеяться. ''Алиса, это просто, просто кошмарно. Если он когда нибудь так сделает, то не рассказывай мне об этом.''

''В любом случае'' добавила я со смешком, ''Я предложила имя малышу. Если девочка, то Алиса Младшая. Если мальчик, то Алисо.''

Мы все еще смеялись, когда задняя дверь распахнулась и в нее вошла Морган. Она улыбнулась нам, и я улыбнулась ей в ответ. Это не правда, что я не люблю Морган. Просто я считаю, что она опасна, хотя она очень дружелюбна и вдумчива. Морган — ведьма, настоящая ведьма. Некоторые люди вокруг называют себя кровными ведьмами, потому что они такими родились, как с голубыми глазами или плохой кожей. Мэри Кей не ведьма, потому что, не смотря на то, что они сестры, Морган была удочерена.

Морган и еще несколько людей с моей школы (Мэри Кей в начальной школе, я в средней, а Морган в старшей) даже создали собственный ковен, и назвали его Китик. Я присутствовала на кругах с Китиком, и думаю, что они были…невероятными. Особенными. Такими естественными. Но мне пришлось оставить ковен некоторое время назад, когда Морган начала делать жуткие вещи — разрушать предметы, не прикасаясь к ним. И я видела, как она создавала голубой энергетический шар в своей руке. Мэри Кей рассказала мне(можно сказать тайну), что она думает, что Морган делала какую-то магию, чтобы помочь подруге ее тети, когда та разбила голову на катке. Мэри Кей сказала, что Паула выглядела действительно очень плохо, и все были напуганы, но Морган положила свои руки ей на голову, и что-то сделала. Я имею в виду, на сколько все это опасно? Я бы не хотела быть тогда рядом.

''Малыши'' кивнула нам Морган. Но она просто шутила. Она и Мэри Кей ладили действительно хорошо.

''Знаешь, Морган'' сказала Мэри Кей с невинным выражением на лице, ''Я ведь младше тебя ровно на столько, на сколько ты младше Хантера. Не правда ли это смешно?'' Нет никого с более широкими и красивыми глазами, чем у Мэри Кей.

Морган с громким стуком опустила рюкзак на кухонный стол, и одарила Мэри Кей ядовитым взглядом, и они весело засмеялись. Я бы очень хотела иметь сестру. Не на пятнадцать лет младше меня, а мою ровесницу, с которой я бы могла поговорить, с которой я бы могла объединить свои силы против моей противной мачехи.

''Занимаетесь?'' спросила Морган.

''Да'' сказала Мэри Кей. ''Ну или стараемся''

Морган полезла в холодильник и достала Диетическую Колу. Она открыла ее и начала пить. Хилари выкинула все подобные продукты из нашего дома, и теперь мы должны питаться более здоровой пищей, и я заметила, что с завистью смотрю на Морган. Я почти что хотела выпить баночку прямо здесь, просто потому что я могла, не смотря даже на то, что я ненавижу Диетическую Колу. Морган смяла баночку, вытерла свой рот рукавом, и громко выдохнула. Она выполнила свою миссию.

''Знаешь, вид того, что ты делаешь, заставляет меня чувствовать себя…неуютно'' сказала Мэри Кей, и Морган снова засмеялась.

''Прекрасный натуральный продукт'' ответила она, затем вытащила несколько гамбургеров из холодильника, и достала сковороду. Когда дверца холодильника снова захлопнулась, в комнату вошел маленький серый котенок, и и слонялся вокруг мяукая.

''Он услышал холодильник''сказала Мэри Кей.

''Хей, Даг, сладкий мой'' сказала Морган, нагибаясь вниз, чтобы дать ему маленький кусочек гамбургера. Котенок снова громко мяукнул, затем опустился на пол и тяжело замурлыкал.

''У нас есть тако?'' спросила Мэри Кей.

''Буррито'' Морган открыла пакет и выложила мясо на сковороду.

''Хилиминатор не терпит запах мяса'' сказала я, чувствуя раздражение, нахлынувшее на меня. ''Или вообще любой жареной пищи, или острой. Это буквально делает ее больной. Есть только три вещи, которые она разрешила оставить в доме: хлеб, рис, крекеры.''

Морган и Мэри Кей с симпатией кивнули мне. ''Ты можешь приходить к нам, и есть настоящую пищу когда тебе захочется.''

''Спасибо'' поблагодарила я. ''Так ты собираешься спросить Марка?'' Спросила я у Мэри Кей.

''Думаю да'' ответила Мэри Кей.

''Он классный.'' сказала Морган. Она положила на стол разделочную доску, и толкнула локтем свой рюкзак. Он не был полностью застегнут так, что из него высыпались несколько книг и тетрадей. Я посмотрела на них, а Морган выложила на доску сыр чеддер. ''Дай терку'' попросила она Мэри Кей.

''Я делаю домашнее задание'' ответила ей Мэри Кей.

''Вы разговариваете о симпатичных мальчиках. Так, что потри сыр.''

Книги из рюкзака Морган приковали мой взгляд. Там была обычная тетрадь, потом были две записные книжки с рисунками на обложках, и книга в зеленом переплете, выглядевшая, как старый личный дневник.

''Ты за метила мамины крокусы перед домом? '' спросила Морган, закатывая рукава. Она выглядела как обычно: фланелевая рубашка, джинсы и сабо. Каким-то образом она во всем этом смотрелась неплохо, если бы так одевалась я, то была бы похожа на водителя грузовика.

Мэри Кей покачала головой, старательно натирая сыр. ''А что с ними?''

''Они погибаю… погибли'' сказала Морган. Она перевела свои волосы назад, заплетая их в косу, и завязала резинкой. ''Они только начали цвести на прошлой неделе, но вероятно померзли. Крокусы уже распустились, а гиацинты только начали, но теперь они все коричневые.''

''Вроде бы не было морозов, не так ли?'' спросила Мэри Кей.

Морган встряхнула головой. ''Мама застрелится, когда увидит их. Может это какая-то болезнь.'' Она начала нарезать длинными полосками салат для блюда.

''Хмм'' сказала Мэри Кей.

Весь их разговор я слушала только одним ухом, потому что не могла оторвать взгляд от книг Морган. Вообще-то не книг, а книги. Она была некрасивая, но я готова была умереть, лиж бы узнать, что это за книга. Я уже не могла ни о чем другом думать. Я не знаю сколько времени я провела, пялясь на эту книгу, пока не услышала, что Мэри Кей зовет меня ''Алиса?'' ''Алиса?''

''А, что? Прости'' отозвалась я, и Морган отвернулась от печи ко мне.

''Я говорила, что если тебе тоже кто-то нравится, то мы могли бы все вместе куда-нибудь пойти, все четверо, и тогда это не будет так неудобно для меня и Марка быть вдвоем.'' повторила она.

''Оу'' Слова с трудом всплывали в моей голове. Все о чем я думала, была зеленая книга, зеленая книга, зеленая книга. Да что со мной случилось? Я старалась избавиться от этих мыслей. ''Эмм, хорошо, на самом деле мне никто не нравится. И я никому не нравлюсь.'' призналась я. ''Я имела в виду, людей вроде меня, а не именно себя.''

Мэри Кей нахмурилась. ''Почему нет? Ты такая миленькая.''

Я усмехнулась. Я знала, что я не страшная — мой папа латиноамериканец, и мне достались его темные глаза и оливковая кожа. Моя мама была англичанкой, так, что мои волосы медового цвета с коричневыми прядками. Я выгляжу немного не как все, но не пугаю детей своим видом. Но пока на втором курсе в школе Видоус Вейл мой учебный год шел крахом, мальчики поумнели. ''Я не знаю.''

''Морган, ты знаешь каких-нибудь парней, типа друзья друзей, с которыми мы могли бы погулять?'' продолжала Мэри Кей, а в это время мои глаза и все мысли снова устремились к этой чертовой зеленой книге. Что же это? Я ужасно хотела узнать. Я должна была узнать. Я тихо встряхнула головой, интересуясь, что же это происходит. Почему я чувствовала себя так странно? Было такое ощущение, будто эта книга загипнотизировала меня. Было ли это временным явлением, или же оно будет всегда преследовать меня? Буду ли я несколько лет спустя, так же сидеть в психиатрической клинике, проговаривая ''Зеленая книга, зеленая книга, зеленая книга''? Возможно это просто книга с какими-то подсчетами или что-то в этом роде.

''Это классная книга'' я услышала, как сказала это Морган, и подняла голову, чтобы увидеть ее лицо и Мэри Кей. Я отдернула руку, понимая, смущенно, что она тянется за книгой. Что это со мной? ''Это Книга Теней.'' объяснила Морган, взглянув на Мэри Кей, которая кажется не обращала на нас ни какого внимания. ''Я только сегодня ее взяла в магазине Практической Магии.''

Я нахмурилась и сложила обе руки на коленях. Магия. Это была книга ведьмы. Хорошо, это должно успокоить меня. У меня было достаточно отвратительных встреч с магическими вещами и людьми.

''О, черт!'' сказала Морган, оборачиваясь с раздражением. ''Я забыла чертову приправу! Ну что ж, я не собираюсь обратно в магазин. ''

Она стояла, нахмурившись, и дверца холодильника открылась. Стеклянное блюдо с маслом упало на пол, и разбилось. Мы все уставились на него.

''Оно на что-то опиралось там?'' спросила Мэри Кей.

''Оно лежало на блюде для масла на дверце'' ответила Морган, нахмурившись еще больше.

Я вскочила, сама не осознавая этого. О, Боже, только не сейчас, думала я, пока ужас расходился по моим венам. Морган просто не смогла проконтролировать свои силы! Она снова была опасна! Я отошла подальше от нее. Я ненавидела, когда так происходило. Сейчас, это было просто разбитое блюдо, но я видела вещи на много хуже этого. Кто знал, что может случиться дальше? А, что если начнут летать ножи?

''Ты что не закрыла дверцу?'' спросила Мэри Кей. Морган вздохнула и на цыпочках подошла к шкафу, чтобы вытащить веник с совком. Морган с метлой, подумала я. Как уместно.

''Нет, я закрыла ее.'' голос Морган был уставшим. ''Я не знаю что случилось.''

Ага. А моя мама Королева Елизавета, подумала я.

Морган нахмурилась на разбитое внизу блюдо, как если бы она могла восстановить его взглядом, или же вернуться в прошлое и исправить ошибку, как в фильмах. Хотя, возможно, она и могла. Я этого точно не знала.

''Я не…'' начала она, а затем она подняла голову. ''Хантер'' сказала она. Вытирая руки о кухонное полотенце, она вышла из кухни, оставив гамбургеры шипеть на печи, и разбитое блюдо (которое между прочем она разбила) на полу. Двумя секундами позже мы услышали как открылась и закрылась передняя дверь.

''Что там с Хантером?'' спросила я.

Мэри Кей выглядела немного смущенно, собирая бумажным полотенцем осколки стекла, измазанные маслом, чтобы выбросить их в урну. ''Кажется Хантер здесь.''

''Ты слышала машину?'' Я даже не знаю почему я спросила ее. Я ведь знала ответ. Это была Морган — ведьма с устрашающей силой. Она услышала, что Хантер приближается, с помощью ее суперведьменского слуха.

Мэри Кей пожала плечами и начала сметать стекла. Я встала и выключила огонь под сковородой с гамбургерами, перемешивая мясо. Без всякого смысла я взглянула на стол и сразу же обратила все свое внимание к зеленой книге. Что это за книга?

Переводчики: Anna16

Глава 3

Морган

"Молодой Майкл Оррис был на берегу, привлекаемый морскими водорослями для сада. Он посмотрел вверх и увидел, что черный занавес опускался на землю как закат. Будучи парнем шести лет, он испугался и спрятался позади скалы. Когда солнце взошло, он побежал домой, чтобы найти сломанные камни, все еще дымящиеся. Несколько лет спустя я услышал, что он никогда не был инициирован. Не хотел быть ведьмой, никогда."

Пег Каррен, Тулламор, Ирландия, 1937

"Ты не выглядишь как счастливый турист", сказала я, скрещивая руки на груди. Я вышла без куртки, как только я почувствовала присутствие Хантера. Вещь с масленкой полностью бросилась на меня — мы никогда не выясняли, почему этот фантастический телекинетический случай произошел. Я боялась, что это может быть знаком от Кьярана, просто дать мне знать, что он смотрит. "Я рада, что ты здесь — что-то странное случилось только что."

"Я только что пришел со встречи с советом", Хантер нехарактерно прервал меня. "Кеннет прилетел вчера, поэтому я не мог достать его. Они вызвали меня этим утром."

"О чем это? Вы узнали что-нибудь о Кьяране?"

"Да". Хантер, казался сильно накрученным, как змея, и я почувствовала гнев исходящий от него теплыми волнами. Он прошел мимо смятых крокусов моей матери, на крыльцо. "Я сделал". Он протянул руку, чтобы принять меня в свои объятия. "Видимо Кьяран стер следящий знакl две недели назад. Он не был замечен с тех пор."

Я отступила и уставилась на него. "Две недели назад?" Я задыхалась. О, Богиня. О, нет. Мой отец мог фактически скрываться под моим передним крыльцом прямо сейчас. Я пошла твердо со страхом. Он, возможно, наблюдал за мной в течение почти двух недель. "Богиня", я шептала. "И совет не сообщил это потому что…?"

Он покачал головой, глядя с отвращением. "У них нет никаких оснований. Они сказали, что нам нужно знать основное. Почему они не думаю, что ты или я должна была знать, полная тайна. Я думаю, что им просто стыдно, что он поскользнулся сквозь пальцы еще раз. Очевидно, что они должны были держать его до сих пор и лишить своих полномочий. Но они надеялись, что он приведет их в другим ячейкам Эмиранта. Теперь он ушел. "

Образ Кьярана лишенного его сил был волнующим — я видела как это происходило раньше, и это было ужасно. Но образ Кьярана идущего за мною с полными силами, может быть, уже находящегося в Видовсвейл был гораздо, гораздо хуже.

"Я не могу в это поверить", сказала я, чувствуя гнев растущий во мне, как кислота. "Что, черт возьми, они думают? Мне не нужно знать, мой собственный отец свободен? Когда я та, кто наложила следящую метку на него?"

Хантер мрачно кивнул. "Ты права. Я не знаю, что они делают. Совет никогда не был предназначен, чтобы иметь возможность действовать безнаказанно. Они, кажется, забыли кто они, и что они несут ответственность и обязательство перед ведьмами, которых они представляют. Не говоря уже об их собственных коллегах из совета. "

"Я не могу в это поверить", сказала я снова. "Вот ослы. Таким образом, мы можем считать, что Кьяран где-то здесь." Я думала об этом. "У нас нет ничего, кроме видения".

"Не я. Но я думаю, что мы можем предположить, что он приедет, чтобы по крайней мере поговорить с тобой, как он сказал."

''Что мы должны сделать? Что собираешься делать ты?''

"Мы должны быть невероятно бдительными и начеку," сказал он. "Я собираюсь потребовать, чтобы совет взял некоторую ответственность на этот раз, предпринял некоторые реальные действия. Тем временем, твой дом и автомобиль защищены, как я знаю."

Я закрыла глаза. Я любила Эоф, Совет ведьма я знала лучше, но я была возмущена, что они заблуждались что это так плохо и не удосужились сказать мне. Конечно, они знали, что я была бы в опасности. Что они думали?

"Совет — " Хантер начал, затем резко остановился, ясно что он был расстроен, так же как и я. "Похоже, они разваливаются, на разные фракции, действующие без знании или одобрении других. Когда он был изначально сформирован, у них были сильные ведьмы во главе. В настоящее время всем этим управляют, и ужасно, ведьма по имени Синтия Прэтт. Она кажется не слушает никого."

''Превосходно. И что теперь?''

"Я не знаю", признался он. "Я должен подумать об этом. Но, возможно, мы должны попытаться воро Опять же, посмотрим, если мы сможем наложить что-нибудь от Кьярана на всех." Он посмотрел через плечо. "Могу ли я войти?

Мои родители должны были прийти с работы домой в ближайшее время. Я должна была закончить приготовление ужина. Я взглянула на часы. "У меня есть десять минут, не более", сказала я. "Но если мои мама или папа приду домой рано, ты должен будешь уйти отсюда так чтобы тебя не увидели."

Он кивнул, и я открыла входную дверь, почти ударив Алису, которая выходила. Она бросила на меня испуганный взгляд и прижала свою сумку крепче к груди. С толчком я вспомнила сломанную масленку и вздохнула. Учитывая то как Алиса смотрела меня, она думала, что я сделала свой Блейр ведьмин акт. К сожалению, эти вещи часто случались когда она была рядом.

"Привет, Алиса," Хантер сказал рассеянно, отступив в сторону, чтобы дать ее пройти. "Надеюсь, что ты чувствуешь себя лучше." Алиса была госпитализирована около месяца назад с каким-то гриппом, но казалось сейчас ее лучше.

"Спасибо," Алиса пробормотала, потом затопала мимо нас на крыльцо и пошла вниз по лестнице. Я наблюдала за ней на минуту, потом Хантер и я вошли в тепло моего дома.

В моей комнате, где из мужчин позволено было быть только моему отец и Дагде, Хантер и я сидели на моем сплетенном из трав ковре и зажги свечу. Мы окружили ее защитными камнями: агатом, нефритом, малахитом, лунным камнем, оливином, жемчугом, черным турмалином, куском каменной соли, и бледно-коричневым топазом. Мы взялись за руки, соприкоснулись коленями, и смотрели на свечу. Я знали, что у нас есть только несколько минут, так что я сосредоточилась жестко и безжалостно закрыла какие-либо посторонние мысли. Кьяран, подумала я. Кьяран. Силы Хантера смешались с моими, и мы оба сосредоточили свои энергии на свече. Пламя свечи заполнило глаза, казалось, что вся комната вокруг меня горит. Медленно фигуры начали появляться, черные, из свечения. Мое сердце ожило, и я ждала лицо Кьярана, чтобы узнать его. Но когда свет исчез немного, он показал, показал, вместо него женщина или девушку — спиной ко мне. Она подняла одну руку и пишет знаки в воздухе. Я не узнавала их. У меня сложилось впечатление что она работала с магией, мощной магией, но я не знаю, какой. Кто ты? Подумала я. Почему я вижу тебя? Как бы в ответ, девушка начал поворачивать лицом ко мне. Но прежде чем я увидела ее черты, большая, качающаяся волна пожаров прокатилась к ней. Она смяла ее, и огнем прошел дальше. Я ожидала увидеть ее обгоревшее тело позади, но прежде чем я успела, изображение замерцало, как будто кто-то выключил слайд-проектор.

Я откинулась назад, разочарованная и в замешательстве.

"То, что я видел, не имеет смысла", сказал Хантер, наконец, задув свечи.

"Это сделала не я" сказала я. "Я не видел Кьярана это все — только девочку и огонь."

"Что это значит?" спросил он в отчаянии, а затем мы услышали тихий стук в дверь.

"Мама только что подъехала," Мэри К. тихо сказала.

Быстро я спрятала свечу и Хантер и надел свою куртку. Я открыла дверь спальни.

''Спасибо'' Сказала я своей сестре.

Она посмотрела на меня строго. "Я собрала обед для нас. Я вымыла битое стекло. И теперь я сказала тебе что мама дома, таким образом твоя задница не будет в петле."

"О, Мери-Кей.", сказала я с благодарностью. "Спасибо. Я у тебя в долгу."

"Ты знаешь, что делать", она согласилась, и я последовала за ней вниз по лестнице.

"Береги себя," Я слышала, Хантер едва сказал мне в спину, и я кивнула. Тогда моя мама была в гостиной, и я пошла на кухню, чтобы закончить ужин, и вскоре после этого мой папа пришел домой. Я никогда не слышала как Хантер уходил, но через полчаса я вспомнила, выглянула в окно, и, конечно, его машины не было. Это заставило меня чувствовать себя невероятно одинокой.

Переводчики: soldelena, Anna16

Глава 4

Алиса

"Вопрос в том, будем ли мы терпеть ведьм, которые происходят из смешанные или неизвестных кланов? Ведьм, чья точка зрения на магию противоречит всему, что мы знаем и защищаем, чтобы было правдой? Почему мы должны? Почему чистый поток должен позволить грязи омрачать свои воды? И если мы хотим сохранить наши линии чистыми, как другие кланы приспособились? Они этого не делают. "

— Клода Роскрелл, Албертвух, Уэльс, 1964

Вот оно, подумала я, глядя на зеленую книгу, которая лежала передо мной на моей кровати. Это начало моей полного и тотального скольжения к аду. Теперь я вор.

Я ничего никогда не крала в своей жизни, еще когда я видела, что глупая зеленая книга Морган, я был одурачена моим злым близнецом. Мой глупый злой близнец. Только три из нас были в их кухне. Если бы Морган заметила, что книга пропала, то она спросила бы Мэри К. Мэри К. не знала бы, и быстрым процессом исключения, одно имя останется: Алиса Сото. Липкие Пальцы Сото. Это причина, по которой я в значительной степени избегала их обоих в школе сегодня. Но ни одна из них не была забавной, когда я видела их, таким образом возможно Морган еще не заметила исчезновение книги.

Единственное что было важно для меня, что папа был на работе, конечно, и Хилари должна быть на ее классе Мама йоги, поскольку был вторник. Да. Не было свидетелей моего преступления.

Это было трудно, невозможно объяснить. Но когда я увидела, что книга выпадает из рюкзака Морган, это было как это была моя книга, которую я потеряла давно, вот что это было. Так что я взяла ее обратно.

На всякий случай если Хилари придет в ближайшее время, я заперла дверь спальни. Я чувствовала себя странно, может быть, некоторые странности Морган распространились на меня. Я почти чувствовала как я меня наполняют сновидения, не зная почему.

Я провела пальцами по покрытию ткани и почувствовала очень слабый звон в ушах. Я открыла крышку, и первое, что я увидела, было написанное имя. Мои глаза расширились — это была Сара Кертис, это была девичья фамилия моей собственной матери! "Боже мой", прошептала я, не веря в то, что я видела. Может быть поэтому меня так тянет к нему?

Я начала читать. Это был дневник, журнал, который Сара начала вести в 1968 году, когда ей было пятнадцать лет, как и мне сейчас. Листая дальше, я увидела, что книга закончилась в 1971 году. Я откинулась на подушках и натянула цветочное покрывало связанное моей бабушкой на мои ноги. С тех пор как Хилари переехала, наш термостат был установлен на "Ледниковый период".

От самой первой страницы я была полностью заинтригована, но книга только стала более странной. Моя челюсть, упала на второй странице, когда я увидела, что Сара Кертис жила в Глочестереr, Массачусетс — точно так же как моя мама. Сколько Кертисов могло там быть в одном городе Массачусетса? Возможно много. Возможно Кертисы жили там так долго что фамилия была распространенной. Но если это не так, что это означало? Я могла сидеть, здесь читая дневник моей мамы? Это было невозможно! Я получила эту книгу от Морган! Тогда холод спустился по моему хребту: Морган сказала, что это была книга ведьмы. Мои глаза открылись шире, и спина сжалась.

В субботу будет ежегодное благословение флота. Это смешно, что сегодня люди по-прежнему полагаются на старые традиции. Мама говорит, флот был благословлен каждый год более сотен лет. Конечно, это католики, запустить его и сделать большое шоу. Но я знаю, то что всегда делает Роизеал является частью достойного.

Я остановилась на мгновение. Rтiseal? Благословение Флота, о котором я слышала — у многих рыбацких сообществ, есть каждый год, когда священник выходит и опрыскивает святую воду на поклонах рыбацких лодок, чтобы защитить их в течение года и дать им удачу.

Сэм, и я пошли сегодня в Филберт и получили некоторую оранжевую соду. Мама убьет нас, если узнает. Мама и ее "все питание, натуральная пища" вещи. Она считает, что искусственные ароматы и вкус достаточно скучные для наших ощущений и способностей. Я не заметила никакой разницы.

Стоп, подумала я. И я думала, что Хилари была плохой, с ее органической туалетной бумагой. Я подразумеваю, она думала, что сода не была хороша для нас, но я не думала, что она фактически полагала, что они притупят наши чувства. Проблеск воспоминаний пришел мне в голову, моей мамы, говорящей кое-что мне, рассказывающей мне историю о том, когда она была маленькой девочкой. О том, насколько забавная ее мама была в некоторых вещах. Но память была слишком неопределенна к действительно возможно помнившему, я запуталась. В конце концов, моя мама умерла, когда мне было три года. Это было удивительным совпадением, все же. Если это было совпадение, испуганный тихий голос во мне шептал.

Я все еще пытаюсь уговорить маму и папу на колледж в другом штате. Я думаю, у меня есть еще три года для работы с ними, кто знает, что может случиться? Они просто не хотят смешивать меня с людьми, которые не похожи на нас, как если бы я встречаталась с разными людьми, я уйду и не вернусь.

Я поморщилась, когда я вспомнила что папа рассказывал мне о том, как родители мамы не хотела, чтобы она шла в колледж. О, Боже, что же это значит? Это не может быть просто совпадением. Но как это возможно — боже! Как будто загипнотизированная, я повернулась к книге за ответами.

Сирень была цветущей уже в течение нескольких недель. Когда я выхожу на улицу, влажная соль с моря залегают с их великолепным, тяжелым духом. Кусты мамы покрыты пчелами в экстазе. Видя, сирень в цвету в перерыве на северо-востоке зимой каждый год. Я знаю, что теплая погода приходит, что лето вот-вот наступит, что школа будет в ближайшее время.

Мое горло сжалось. Однажды я принесла домой небольшую кучу сирени из продуктового магазина, и папа посмотрел на них и побледнел. Позже он рассказал мне, что это был любимый цветок мамы, что она несла их на их свадьбе, и что ему грустно видеть их. Так что я бы восемьдесят sixed сирени. Ах, мама, я думала, отчаянно. Что происходит?

В это время, мой глупый брат, Сэм по-прежнему прослушивался для крупной битвы в мире. На прошлой неделе он перемешал все этикетки на растениях в саду вокруг, так мангольд имеет надпись "морковь", написанную выше и кукурузы "редиски". Маму чуть удар не хватил. И дважды он взял свой велосипед и спрятал его вдовьей площадке. Это был кошмар тащить ее через люк, слушая как он хихикает в своей комнате. Но я отомстила ему снова, сегодня утром я сшила пальцы на всех его носках вместе. Вставьте злой смех здесь.

Я усмехнулась, чувствуя облегчение проходит сквозь меня. Слава Богу. Это была не моя мама. У этой Сары Кертис был брат. Моя мама была единственным ребенком в семье, и папа сказал, когда он встретил ее, она была отчуждена от ее семьи и никогда не видел их. Это так грустно. Это означает, что я вырос только с один набором бабушки и бабушки и родственников. Не с ее сторону. Но Боже, какое облегчение я испытала когда узнала что у этой женщины есть брат. Я практически дрожала от страха перед этой ведьмой Сарой Кертис.

Время шло. Я должна практиковать полный лунный обряд, который я, как предполагается, буду делать на Литу.

Я перевернула страницу.

Хорошо я вернулась. Мама находится на кухне, делает заживляющий чай для Тети Джесс. Ее тонзиллит капризничает. Я не могу полагать, что у меня есть школа завтра. Я продолжаю смотреть на календарь: еще три недели до Litha. Litha и лето. Мама и я отрабатывали заклинание изобилия в течение прошлых двух месяцев. В основном оно должно сделать так чтобы все на земле, и море преуспевали и размножались. Типичное универсальное заклинание Рованвандов. Я не могу ждать. В Litha все Roiseal будут там, и это будет первое большое заклинание, которое я сотворю публично начиная с моего инициирования в последний Семхайн.

Внезапно весь мой страх и нервозность вернулись. Эта женщина не могла быть моей мамой — я знала это. Но кто-то с имененем моей мамы написал эту книгу. Трясущимися руками я отложила книгу.

Она приехала из Глостера, штата Массачусетс. Как моя мама.

Как моя мама, она любила сирень. Это было слишком странно, слишком похоже.

Но некоторые вещи не совпадали: ее брат, Сэм. Тот факт, что эта Сара Кёртис была Рованвадской ведьмой.

Бах! Я подпрыгнула примерно на фут (30,48 см) в воздухе. Моя деревянная шкатулка с драгоценностями упала с комода и лежала на боковой стороне на полу. Черт возьми, как это случилось?

Всё это было сумасшествием. Я закрыла книгу, не сделав закладку, и направилась к моей шкатулке с драгоценностями. Это была одна из очень немногих вещей, которые я получила от моей мамы. Я подняла ее и бережно сжала в своих руках.

Та Сара Кёртис была ведьмой.

Моя мама не была ведьмой. Я перебирала в памяти мои обрывочные, туманные воспоминания. Моя мама, которая пахла сиренью. Ее улыбка, ее светлые коричневые волосы, ее смех, то, как это было, когда она держала меня на руках. Ничего, чтобы считать ее ведьмой. Я не помнила заклинаний или песнопений, или кругов, или даже свечей. Существовало две Сары Кёртис. Одна из них была ведьмой. Другая — моей мамой. Только моей мамой.

Я положила шкатулку на кровать, открыла ее, вывалила всё ее содержимое на одеяло. Мои пальцы перебирали поддельные украшения, бестолковые мелочи, собранные мной, очаровательный браслет, который мой отец добавил сюда с тех пор, как мне исполнилось шесть. Здесь также было немного предметов из маминых украшений: ее обручальное кольцо с крошечными сапфирами. Несколько жемчужных сережек. Даже ножной браслетик с маленькими колокольчиками.

Я посмотрела в пустую шкатулку так, словно это могло успокоить меня как-то. Ничего из этого не могло быть настоящим. Должно было быть какое-то объяснение. Неведьминское объяснение. У моей мамы точно не было брата.

Открой меня.

Я не слышала этих слов — я почувствовала их. Я уставилась на шкатулку, словно она могла превратиться в змею. Это было слишком страшно. Но, вынужденная, я перевернула ее вверх дном. Я потрясла ее, но больше ничего не произошло. Я открыла и закрыла ее пару раз в поисках иного замочка где-нибудь, скрытого крючочка. Ничего. Внутри я пробежалась пальцами по крышке и вниз по стенкам. Ничего. Внутри был небольшой поддон, который я вытащила на кровать. Дно шкатулки было покрыто упругой подушечкой, обшитой розовым атласом. Я прощупала ее своими пальцами, но нигде не было ни выпуклостей, ни защелок. Я вбила себе в голову невесть что.

Затем я увидела бледную розовую петельку из нитки, торчащую с одной из сторон кружевной подушечки. Я подцепила ее пальцем и легонько потянула, и вся подушечка оказалась в моей руке. Под ней было деревянное дно шкатулки. На одной из сторон находилась крошечная защелка, тусклая и почти незаметная для глаз. Я нажала на нее ногтем, и ничего не произошло. Я перевернула шкатулку на другую сторону и, положив ее на колени, надавила на защелку снова.

На одно крошечное деление дно шкатулки приподнялось. И я пристально всматривалась в пожелтевшую связку писем, перевязанную потускневшей зеленой ленточкой.

Ленточка превратилась в лохмотья и почти развязалась сама по себе в моих руках. Письма были написаны бумаге различного сорта: отрывных блокнотных листах, почтовой бумаге, типографических листах. Я вытащила одно и развернула, чувствуя, словно я наблюдаю, как кто-то еще делал это. Снизу я услышала глухой звук от закрытия входной двери, но я проигнорировала его и начала читать.

Дорогая Сара

Я так рад, что ты наконец связалась со мной. Я не могу поверить, что ты уехала целых шесть месяцев тому назад. Они кажутся годами. Я так скучаю по тебе. После того, как ты уехала, здесь ничего не происходит, кроме ужасных сцен, а теперь никто даже не называет твоего имени. Словно ты умерла, и это причиняет мне боль всё время. Я рад узнать, что ты в порядке. Я устроился в отделение связи, расположенное в North Heights, и ты можешь писать мне сюда. Я знаю Мама и Папа взбесились бы прямо сейчас, если б увидели письмо от тебя.

Я лучше пойду — Я напишу тебе еще в ближайшее время. Береги себя,

Твой брат Сэм

Тук, тук. Стук в дверь моей спальни заставил меня резко дернуться.

"Элли?" О, Господи. Только не Хилари. Сколько раз я говорила ей, что ненавижу, когда меня называют Элли? Тысячу? Больше?

"Да?"

"Я дома".

Я подумала, с каких пор ты отчитываешься передо мной. "Хорошо", я ответила.

"Хочешь перекусить? У меня есть сухофрукты. Или может быть йогурт?"

"О, нет спасибо, Хилари. Я правда не голодна".

Пауза. "Тебе нельзя слишком долго не есть," сказала она. "Сахар в твоей крови понизится".

Я готова была заорать. Зачем вообще этот разговор? Мое прошлое раскрывалось перед моими глазами, а она вещала о дурацком сахаре в моей крови!

«Всё в порядке,» сказала я, осознавая, что некоторая доля раздражения чувствовалась в моем голосе. «Я буду возьму на контроль свой сахар».

Тишина. Затем ее шаги удалились вниз по коридору. Я вздохнула. Несомненно, мне придется выслушать об этом позже. По какой-то причине, ни Хилари, ни Папа не могли понять, почему у меня были некоторые проблемы с тем, чтобы привыкнуть к его беременной, двадцатипятилетней подруге, проживающей с нами.

Я беспорядочно перетасовала письма и достала еще одно.

Дорогая Сара

Мне жаль, что я не могу присутствовать на твоем бракосочетании. Ты знаешь, Октябрь — один из наших наиболее занятых месяцев. Я должен сказать тебе: ты моя сестра, и я люблю тебя, но я не могу справиться с разочарованием оттого, что ты выходишь замуж за человека, не относящегося к нашему кругу (имеется в виду: не являющегося ведьмой). Я знаю, ты отвернулась от магии, но можешь ли ты отвернуться от своего наследия? Что если ты каким-то чудом родишь ребенка от этого человека? Сможешь ли ты устоять, чтобы не вырастить его Рованвандом? Я так не думаю.

Несколькими абзацами ниже стояла подпись Сэма.

Я почувствовала жар и небольшое головокружение. Правда пыталась пробиться сквозь мое подсознание, но я сдерживала ее. Прямо сейчас еще одно письмо.

Дорогая Сара

Молюсь, чтобы у тебя всё было хорошо. С тех пор, как ты уехала в Техас, я беспокоюсь о тебе. Кажется, что это было так давно. Я надеюсь, ты и моя новая племянница, Алиса, будете счастливы там. Папа снова заболел этой весной — сердце — но никто не думает, что это также серьезно, как два года тому назад. Я буду держать тебя в курсе.

Письмо дрожало в моих пальцах, как неуклюжая бабочка. О, Господи. О, Господи. Я судорожно сглотнула, закрывая рот рукой. Я родилась в Техасе. Меня зовут Алиса. Реальность с грохотом обрушилась на меня, словно отбивная волна на берег, и словно раковина моллюска, я чувствовала себя опрокинутой, кружащейся, оторванной от земли.

Я, Алиса Сото, была дочерью ведьмы и не-ведьмы. Я была полу-ведьмой. Полу-ведьмой. Всё, что я думала о моей маме всю жизнь, было ложью. Дикий плач вырвался из моего горла и я быстро уткнулась в подушку. Всё, что я знала о себе всю мою жизнь, было неправдой тоже. Всё было враньем, и ничего из того не имело смысла. Внезапно разъярившись, я взяла проклятую ведьминскую шкатулку и отбросила ее через мою комнату с такой силой, с какой могла. Она врезалась в стену и разлетелась на дюжины острых кусочков. Точно как мое сердце.

"Милая, ты в порядке?" неуверенно с тревогой раздался папин голос.

Всё хорошо, пап. Не считая того факта, что ты женился на ведьме и теперь ведьминская кровь течет во мне, всего лишь также, как и во всех людях, которые сводят меня с ума.

«Могу я войти?» Конечно, дверь была закрыта, но это был один из тех бесполезных пустяковых замков, которые с легкостью открывались маленьким металлическим ключиком за секунду. Папа, воспользовавшись его родительскими правами, открыл дверь и вошел.

Я свернулась на своей кровати подо всеми одеялами, в том числе шерстяным одеялом моей бабушки, обернутым вокруг шеи. Мне было холодно, я чувствовала себя несчастной и не спустилась к ужину, состоявшему из гороха в горшочке. Как будто мне итак не было достаточно плохо.

Мои мозги были в беспорядке весь день. Папа, должно быть, не знает, что мама была ведьмой. Я думаю, она скрыла это от него — да и кто бы не скрыл — а он никогда этого не замечал. Он никогда не беспокоился о моем участии в кругах Китика, он не был параноиком. Конечно, он бы сказал что-нибудь, если бы знал, что моя мама была ведьмой.

«Я принес тебе немного супа,» — сказал он в поисках места, чтобы поставить поднос.

«Не стоит уточнять. Соевый суп с натуральными овощами, отдавшими свои жизни ради великого дела». Депрессия распространялась повсюду.

Он наградил меня Взглядом и поставил поднос у подножия кровати. «Походная куриная паста,» — сказал он сухо. «Я нашел немного в кладовке. Не стоило даже просить»

Я осторожно понюхала. Настоящий суп. Внезапно я немного проголодалась. Я села, добавила соленые хлопья (ну хорошо, они были из непросеянной пшеницы) в суп и съела его.

«Что случилось, дорогая?» — спросил папа. «Ты опять заболеваешь? Как в прошлом месяце?»

Я бы хотела. Всё это было намного хуже. Затем слезы покатились по моему лицу, прямо в тарелку.

«Ничего не случилось,» — сказала я убедительно. Шмыг, шмыг.

«Хилари говорит, ты казалась расстроенной, когда пришла домой». Подтекст: ты снова была дерганой, не так ли?

Я не знала, что сказать. Часть меня хотела рассказать всё, показать папе письма, довериться ему. Другая часть не хотела разрушать любые папины воспоминания о маме. И третья часть не хотела, чтобы она смотрел на меня оставшуюся жизнь и думал: «Ведьма», — как без сомнения он будет, прочитав однажды письма и узнав всё о кровных ведьмах. Мои плечи тихо вздрагивали, в то время как я погрузила еще один крекер в суп и попыталась съесть его.

«Милая, если ты не можешь рассказать мне, то, может быть, Хилари — я имею в виду, если это женские дела…»

Если бы. Мой размокший крекер свалился в суп и начал тонуть.

«Или всё-таки мне. Ты можешь рассказать мне что угодно», сказал он неуклюже. Хотела бы я, чтобы кто-то из нас думал, что это правда. «Я хочу сказать, хоть я и старый дурак, но многое знаю».

«Это не правда», возразила я, не задумываясь. «Многого ты не знаешь». Я начала плакать, думая о моей маме, о том, что всё мое детство было обманом.

«Тогда расскажи мне».

Я лишь расплакалась еще сильнее. Не было никакого способа, чтобы я могла бы рассказать ему об этом. Словно я потратила пятнадцать лет, будучи одним человеком, и вдруг обнаружила, что я была кем-то, полностью другим. Рушился целый мир. «Я не могу. Просто оставь меня одну, пожалуйста».

Он посидел еще несколько минут, но ничего не придумал план, который внезапно приведет всё в порядок, исправит, то, что мы не были близки, то, что у меня нет мамы, его брак с Хилари в следующем месяце. После некоторого времени я почувствовала, что он встал с моей кровати, и затем дверь за ним закрылась. Если бы я только могла поговорить с ним, подумала я с горечью. Если бы только я могла поговорить с кем-нибудь. С кем-нибудь, кто мог бы понять.

А потом я подумала о Морган.

«Морган?» — позвала я в среду утром. Я притаилась на парковке, ожидая, когда она и Мэри Кей приедут. Мэри Кей вышла из машины, выглядя изящной и бодрой, как всегда. Я подождала, пока она уйдет тусоваться с другими нашими друзьями; затем Морган устало выползла из ее огромного белого автомобиля, и я позвала ее. Я видела Морган утром до этого, и не была уверена, умно ли это, разговаривать с ней так рано. Кроме того, что она поздняя пташка, сегодня она выглядела немного изможденной, будто не спала.

Она обернулась, и я вышла вперед и помахала. Я видела легкое удивление в ее глазах, она знала, что я пыталась избегать ее иногда. Когда я приблизилась, то увидела, что она пила из маленькой бутылочки с оранжевым напитком, стараясь допить ее до того, как прозвенит звонок. Хилари обрадовалось бы, что, по крайней мере, Морган уделяла внимание сахару в ее крови.

«Привет, Алиса», — сказала Морган. «Мэри Кей пошла вон туда». Она показала главное здание высшей школы Видоуз Вэйла, затем осмотрелась вокруг, словно чтобы удостовериться, что она действительно была в школе.

«О, понятно. Но вообще-то я хотела поговорить с тобой», — сказала я быстро.

Она причмокнула напитком.

"Ты в порядке?" — я не смогла удержаться от вопроса.

Она кивнула и вытерла рот рукавом своей куртки. «Ага. Я только… мало спала этой ночью. Может быть я заболеваю чем-то». Она еще посмотрела в сторону, и я подумала, не должна ли она с кем-то встретиться.

«Ну, я должна сказать тебе — Я взяла твою книгу в понедельник». Вот. Я сделала это.

Она одарила меня равнодушным взглядом.

Твою зеленую книгу. Которая была в твоем рюкзаке в понедельник. Ну, я взяла ее".

Брови Морган приподнялись: требующий обновления ее думательный аппарат медленно поскрипывал, готовясь к вращению, в то время как горючий материал заструился по его трубам. Она мельком взглянула поверх своего плеча на ее рюкзак — место преступления — так словно улики всё еще были там. «Ах, та зеленая книга? Книга Теней? Ты взяла ее? Зачем?»

«Да. Я взяла ее в понедельник. И я прочитала ее. И мне нужно поговорить с тобой о ней».

Внезапно она стала более встревоженной. «Ну, ладно. Она всё еще у тебя?»

«Да. Я хочу оставить ее. Это… это касается женщины по имени Сара Кёртис, которая жила в Глостере, штате Массачусетс, в семидесятых годах».

"Мммм." Продолжай, и будь свободна, чтобы говорить осмысленно, Алиса.

Я глубоко вдохнула холодный воздух, ненавидя то, что собираюсь сказать. «Сара Кёртис, из этой книги, ведьма, была моей мамой. Я совершенно уверена». Как мило.

Морган моргнула и выпрямилась во весь рост. «Почему ты так решила?» — спросила она в конце концов.

«Мою маму звали Сара Кёртис, и она жила в Глостере, штат Массачусетс. В дневнике описаны события, которые напомнили мне события, касающиеся моей мамы, и то, что папа рассказал мне о ней. И потом, после того, как я начала ее читать, я подошла к шкатулке с драгоценностями, которую она оставила мне и нашла секретный отсек на дне. Я открыла его, и там были письма от моего дяди, о котором я не знала, и он писал о магии. В одном из писем он поздравлял маму с рождением дочери, Алисы. В Техасе. Там, где я родилась». Я глубоко вздохнула. «Сара Кёртис — была Рованвандской ведьмой».

Теперь я полностью завладела ее вниманием. Ее брови приподнялись в остроконечные месяцы, и казалось, что она пристально смотрит прямо в мой мозг. «Но твой папа не ведьма, не так ли?» Я потрясла головой. «Так что ты думаешь, что ты полу-ведьма?»

"Да", натянуто ответила я.

Она встала и осмотрелась вокруг. Что с ней? «Полу-ведьма. Ты. Здорово, как ты себя чувствуешь, узнав это? Должно быть, в шоке?»

Из меня вылетел сухой смешок. «Шок — не то слово. Я так… встревожена. В действительности, по-настоящему расстроена. Я никогда не знала ничего об этом. Но вдруг на меня вываливается всё то, чего я не знала, и я просто… схожу с ума. Я не хочу быть ведьмой».

Кивая, Морган выглядела понимающей. «Я знаю, что ты имеешь в виду. Я прошла через это в прошлом ноябре. Внезапное осознание всего того, что я была кем-то другим».

Я знала, что это было, когда она узнала, что была удочерена. «Это всё потому, что ты — и Хантер — и другие… ну, это пугает меня, некоторые вещи, которые ты делаешь. А теперь я выяснила, что я точно такая же, как ты…» Ну, что ж, от этих слов я тоже не удержалась. Но Морган не выглядела обиженной.

«И ты хочешь, не быть такой, и ты обеспокоена, и ты не знаешь, что это значит».

«Да». Поток облегчения нахлынул на меня — она действительно понимала. Кто-то понимал, через что я прохожу.

Затем прозвенел первый звонок, и мы обе подпрыгнули, словно нас боднуло крупное рогатое животное.

«Я никогда не привыкну к этому звуку», сказала Морган, глядя на студентов, наполняющих здания. «Послушай, Алиса. Я знаю, что ты чувствуешь. Это тоже было нелегко для меня узнать о своем наследии. Но разговоры с людьми об этом могут помочь. Почему бы тебе не прийти на следующий круг Китика в субботу? Все скучают по тебе. И ты могла бы поговорить с Хантером или со мной после этого. Мы могли бы стать твоей группой поддержки».

Я подумала секунду. «Да, хорошо. Может быть, я приду». Я посмотрела на свой рюкзак. «Ну так я могу взять книгу?»

Морган посмотрела на меня. "Думаю, она уже твоя".

Переводчики: soldelena, FenixYS

Глава 5

Морган

"Прежде, чем темная волна могла быть воспроизведена в значительной степени где-нибудь, мы могли бы возможно осуществить возможно эпидемию, такую как чума. И это было бы случайностью."

— Дорис Графтон, Нью-Йорк, 1972

Почему я это делаю? Я спросила себя. Я сидела в Das Boot перед домом Хантера, пвтаясь набраться мужества, чтобы просто войти. Да, я хотела бы пообедать с ним, да, я хотела бы услышать больше о BOS Роуз МакЭван, да, да, я не возражала избежать Мэри К. "В Четверг специальный ужин": пиро из шпината. Но я также не мог избавиться от нежелания в связи с необходимостью видеть Даниэля Нейла снова.

Я выпустила свои сенсоры прежде чем выбралась из машины, даже с закрытыми дверями, было реально защитить все. Не против ведьмы, столь сильной, как Сиаран. Я ничего не почувствовала, напоминая себе, что это (ничего не гарантирует) не обязательная гарантия, тогда поспешила ближе к дому Хантера.

Он открыл дверь, прежде чем я постучала.

"Привет", он сказал единственное слово, плюс то как он на меня посмотрел, темно и чувственно, заставило мои коленки дрожать.

Привет… Я принесла это, — сказала я, толкая конусообразную обертку с цветами ему. Я была слишком молода, что бы покупать вино, но не хотела прийти с пустыми руками, так что я заехала к цветочнику на Мейн Стрит и выбрала букет красных петушков. Они были такими странными, такими кровавыми, я не смогла их проигнорировать.

«Спасибо». Он выглядел довольным и наклонился, чтобы поцеловать меня. «Ты в порядке? Что-нибудь необычное случилось?»

«Нет». Я покачала головой. «Чем дальше, тем лучше. Я просто не могу избавиться от ощущения…»

Хантер притянул меня поближе и похлопал по спине «Я знаю».

''Он может быть где угодно''

Он кивнул. «Я знаю, малышка. Но всё, что мы можем сделать, это быть наготове. И знать, что если он попытается что-то сотворить, то мы сразимся с ним вместе»

''Вместе'' я сказала мягко.

Хантер улыбнулся. «Что ж, снимай свою куртку и проходи за стол. Всё почти готово».

Вошел отец Хантера и посмотрел на стол в поисках свободного места. Хантер прошел в кухню, и я была оставлена один на один с человеком, который не доверяет мне и совершенно справедливо ненавидит моего отца.

''Привет Мистер Нэйл'' сказала я, пытаясь выдавить из себя улыбку.

Он кивнул, затем развернулся и направился в кухню, где я услышала монотонные голоса. Мой желудок сжался, и я хотела оказаться дома, поглощая пирог из шпината.

Пятью минутами позже мы сидели за небольшим столом втроем, и я с энтузиазмом уплетала жаркое в горшочке. Приз в виде по-настоящему прекрасных кулинарных блюд Хантера значительно повысил мою способность находиться рядом с мистером Найэллом.

«Ух ты, это намного лучше, чем пирог из шпината», — сказала я, поддевая вилкой картофель. Я улыбнулась Хантеру. «А ты умеешь готовить». Вдобавок к сказочному умельцу целоваться, сильной ведьме и невероятному красавцу.

Хантер усмехнулся мне в ответ. Мистер Найэлл не поднимал глаз. Он начинал избавляться от пришибленного вида, я поняла это, когда мельком взглянула на него. В первую нашу встречу он выглядел как что-то, извалявшееся под шкафом: весь серый и иссохший. После чуть больше недели он начал выглядеть более живым.

«Пап, почему бы тебе не рассказать Морган, что ты думаешь о книге Роус?» — предложил Хантер. «То, что касается заклинания против темной волны?»

Мистер Нэйл внезапно сделал такое лицо, будто он съел лимон.

''О, вы не должны'' сказала я, чувствуя как вспышка гнева разжигается внутри меня. Я попыталась подавить ее.

''Нет, я хочу, чтобы он сделал это'' настаивал Хантер.

''Я не готов'' сказал Дэниел, смотря на Хантера. ''Это книга мне немного помогла, но этого недостаточно, чтобы было что обсудить.''

Хантер повернулся ко мне, и я увидела, что мускулы на его подбородке были напряжены. ''Отец читал Книгу Теней Роуз. В ней, как он думает, есть подсказки, которые он мог бы использовать для изготовления заклинания против темной волны. ''

''О Боже. Мистер Нэйл, это невероятно!'' искренне сказала я.

Дэниель отложил салфетку к своей тарелке. Не смотря на меня, он сказал сжато: «Всё это преждевременно, Джиомонах. Я не получаю достаточной информации из этой книги, чтобы завершить работу. И я не думаю, что дочери Карьяна следует быть вовлеченной в наше обсуждение».

Что ж, вот оно, вышло наружу. Я почувствовала себя, словно городской бродяга на религиозной встрече.

Хантер стал очень тихим, а я знала достаточно, чтобы всё понять, эх-эх. Его руки оставались на столе на краю тарелки, но каждый мускул на его теле напрягся, как у леопарда, готового к схватке. Я увидела, что глаза мистера Найэлла слегка сузились.

«Пап», — сказал Хантер очень тихо, и по тону его голоса я поняла, что они вели этот разговор прежде, — «Морган не входит в число союзников Карьяна. Карьян пытался убить ее. Она лично наложила на него следящий знак для совета. Теперь он на пути сюда, или уже здесь, чтобы нанести ей ответный удар за это. Они на противоположных сторонах. Она может оказаться в смертельной опасности».

Было ужасающее спокойствие в его голосе. Я слышала такое его звучание лишь несколько раз до этого, и всегда в крайне устрашающих ситуациях. Сейчас его звуки вызывали мурашки, бегущие вниз по моей спине. Мой приход был ошибкой. В то время как я размышляла, хватит или не хватит мне храбрости на то, чтобы всего лишь подняться, схватить свою куртку и выйти наружу к своему автомобилю с максимально возможным достоинством, мистер Найэлль говорил.

«Можем ли мы позволить себе рисковать?» Его голос был мягким, дружелюбным: он отступал.

«Риск, который ты на себя берешь, не то, что ты думаешь», — сказал Хантер, не отводя пристального взгляда. Тишина.

В конце концов, мистер Найэлль опустил глаза на свою тарелку. Его длинные пальцы слегка постукивали по столу. Потом он сказал: «Темная волна это, по существу, разрыв границы между этим миром и миром потусторонним. Заклинание, вызывающее темную волну, состоит из нескольких частей. Или, по крайней мере, это моя рабочая гипотеза. Во-первых, заклинатель должен защитить себя самого или саму с помощью многоуровневых ограничений. Затем он или она должен установить пределы темной волны, когда она формируется, чтобы она не накрыла всю землю, например».

Богиня. Я не представляла, что это возможно.

«Временный разрыв, за отсутствием более подходящего слова, вызывается следующей частью заклинания, которая, по сути, создает неестественную дыру между двумя мирами», продолжал мистер Найэлль. «Затем заклинание призывает в этот мир темную энергию, духов, существующих в потустороннем мире. Они формируют темную волну и, представляя собой облако негативной энергии, уничтожают всё, что является позитивной энергией. Которая составляет большинство вещей на земле».

"Это призраки?" — спросила я.

Мистер Найэлль покачал головой. «Совсем нет. Большей частью они никогда не были живыми и не имеют индивидуализирующих особенностей. Кажется, они имеют лишь сознание, достаточное для того, чтобы почувствовать голод. Большинство позитивной энергии, которую они поглощают, делает их сильнее с каждым разом. Темные волны в наши дни чрезвычайно сильнее, чем та, что вызвала Роус триста лет тому назад. Итак, последняя часть заклинания собирает эту энергию воедино и посылает обратно сквозь разрыв между мирами».

Я задумалась. «Получается, противоположное заклинание должно учесть все части оригинального заклинания. И затем либо навсегда запечатать разрыв между двумя мирами либо расформировать темную волну».

«Да», — сказал мистер Найэлль. Кажется, он немного расслабился. «Я считаю, что я могу каким-то образом сделать это — если бы у меня было достаточно времени, и если бы я мог расшифровать заклинание Роус. У меня есть знания о темных волнах, и моя жена была Винденкеллом, могущественным заклинателем. Но начинает казаться, что Роус была осторожна, чтобы не оставить информацию, которая мне нужна, в своих записях».

Это был мой предок, который все это начал, думала я в отчаянии. Это исходит от моей семьи. Моей семьи. Я подняла глаза. «Нельзя ли мне еще раз посмотреть книгу Роус, пожалуйста?»

Хантер немедленно вскочил и покинул комнату. Мистер Найэлль открыл рот, словно чтобы предложить нечто, что по его мнению лучше. В считанные секунды Хантер вернулся со старинной, потрепанной столетиями Книгой Теней. Я открыла ее осторожно, пытаясь не повредить хрупкие страницы».

«У кого-нибудь из вас есть атами?» — спросила я. Без слов Хантер вышел и принес его. «Подержи его над страницей», — сказала я ему. «Посмотрим, покажется ли что-нибудь».

"Я уже пробовал это", — тяжело выдохнул мистер Найэлль.

«Пап, я думаю, ты недооцениваешь преимущество необычных сил Морган», — спокойно возразил Хантер. «Кроме того, она потомок Роус. Она может связаться с ее записями так, как ни ты и ни я не сможем».

Хантер медленно перемещал плоское лезвие своего кинжала над страницей, и мы все пристально вглядывались. Когда я впервые нашла Книгу Теней моей мамы Мэйв, я использовала этот метод, чтобы осветить некоторые тайные записи. Мне казалось, что это могло бы сработать снова.

"Я ничего не вижу". Вздохнул Хантер.

Я взяла атами и придвинула книгу ближе к себе. Я позволила моему разуму погрузиться в страницу, покрытую крошечными, паукообразными записями, чернила которых давно потускнели и стали коричневыми. Откройся мне, напевала я мысленно. Открой мне свои секреты. Затем я медленно перемещала атами над страницей, точно также как это делал Хантер. Откройся мне, шептала я тихо. Откройся мне.

Внезапное напряжение обоих Хантера и мистера Найэлля встревожили меня даже до того, как я посмотрела на записи. Внизу на странице мелкие пылающие голубые надписи мерцали под лезвием кинжала. Я попыталась прочесть их, но не смогла — слова были странные, а некоторые буквы я не знала.

Делая глубокий вдох, я выпрямилась и положила атами на стол. «Вы понимаете эти слова?» — спросила я.

Мистер Найэлль кивнул, глядя на мое лицо в первый раз за весь вечер. «Они представляют собой более древнюю форму гаэльского языка».

После этого он взял атами и поднес к странице. В течение длинной минуты ничего не происходило; затем голубые надписи засветились снова. Казалось, глаза мистера Найэлля упивались.

«Вот оно», — сказал он, с трепетом и возбуждением в голосе. «Это та информация, которая мне нужна. Эти секретные ключи я и искал». Он посмотрел на меня со сдерживаемым уважением. «Спасибо».

«Безупречная работа, Морган», — сказал Хантер. Я улыбнулась ему смущенно и увидела гордость и восхищение в его глазах.

Всего в долю секунды я почувствовала физическую боль, словно мое тело было захвачено внезапной атакой вирусом гриппа. Я осознала, что у меня болит голова, и почувствовала слабость и усталость. Мне нужно было домой.

"Уже поздно", — сказал Хантер. "Я лучше тебя провожу".

Мистер Найэлль посмотрел на меня, когда я собралась уходить. "Пока, Морган".

"До свидания, мистер Найэлль". Я взглянула на Хантера. "А как же надписи? Они исчезнут, если я уеду?"

Хантер покачал головой. «Ты раскрыла их, поэтому они будут видимы, по крайней мере, в течение нескольких часов. Достаточно долго, чтобы папа их перевел». Хантер взял мою куртку и проводил меня на крыльцо. Мы оба быстро осмотрелись вокруг и ощутили, как каждый из нас бросил свою сенсорную сеть.

«Дай я возьму свои ключи», — сказал он. «Я поеду за тобой до твоего дома».

Я покачала головой: «Давай не будем начинать это снова». Хантер всегда пытался защитить меня больше, чем мне это требовалось.

«Тогда как насчет того, что я просто посплю у тебя под домом в моей машине?»

Я взглянула на него с изумлением и увидела, что он только наполовину шутит. «О, нет», — запротестовала я. «Нет, мне не нужно, чтобы ты это делал».

"Может быть, это нужно мне".

«Спасибо — я знаю, что ты беспокоишься обо мне. Но я буду в порядке. Ты останешься здесь и поможешь своему отцу расшифровать заклинание Роус. Я позвоню тебе, когда буду дома, договорились?»

Хантер выглядел неуверенно, но я поцеловала его, желая спокойной ночи, примерно раз восемь и забралась в свой автомобиль. Не то, чтобы я чувствовала, что я была в безопасности — просто, когда ты противостоишь кому-то вроде Карьяна, то никогда не знаешь, где именно можешь его встретить. Я знала, что он хотел поговорить со мной; также я знала, что он мог бы это сделать, когда захочет. Независимо от того, будет там Хантер или нет.

Пока я отъезжала, я видела Хантера, стоящего на улице, наблюдающего за мной до тех пор, пока я не свернула за угол.

Я чувствовала себя дерьмом к тому моменту, когда выехала на свое шоссе. Я выбралась из Подводной Лодки (своего авто), закрыла ее, скорчившись от вида ее голубой крыши, которую я до сих пор не покрасила, и пошла по улице. Воздух не пах весной, но и зимой тоже. Умирающие мамины крокусы окружили меня.

В действительности было не так уж поздно: десятый час. Возможно, я выпила бы таблетку Талейнола и немного повисела на телефоне перед тем, как отправилась бы в постель.

"Морган".

Моя рука дернулась прочь от входной двери, словно от удара электрическим током. Каждая клеточка моего тела забила красную тревогу: дыхание участилось, мускулы окаменели, желудок сжался, словно приходя в боевую готовность.

Медленно я повернулась лицом к Карьяну МакЭвану. Он был красив, подумала я, или даже не столько красив, сколько харизматичен. Примерно шесть футов ростом (183 см), ниже чем Хантер. В темно-коричневых волосах просматривались серые пряди. Когда я посмотрела в его глаза коричнево-орехового цвета со слегка приподнятыми уголками, то возникло ощущение, будто смотрю в свое отражение. В последний раз, когда я его видела, он принимал форму волка, могущественного серого волка. Когда совет неожиданно подоспел, он скрылся в лесу, взглянув на меня на прощание этими глазами.

«Да?» — сказала я, стараясь излучать внешнее спокойствие.

Он улыбнулся, и я могла понять, почему моя мама влюбилась в него более чем двадцать лет тому назад. «Ты знала, что я приду», — сказал он с мелодичным шотландским акцентом, более мягким, более притягательным, чем точеный английский Хантера.

«Да. Чего ты хочешь?». Я скрестила руки на груди, пытаясь не показывать, что творилось у меня внутри, мой разум пустился вскачь, размышляя, послать ли мне ведьминское сообщение Хантеру, попробовать ли мне наложить какое-нибудь заклинание на себя, могу ли я каким-то образом исчезнуть в облаке дыма.

«Я говорил тебе, Морган. Я хочу поговорить с тобой. Я хотел сказать тебе, что я прощаю тебя за следящий знак. Я хотел попытаться еще раз убедить тебя присоединиться ко мне, занять твое законное место в качестве наследницы моей силы».

"Я не могу присоединиться к тебе, Карьян" — возразила я решительно.

«Но ты можешь», — ответил он, шагая ближе. «Конечно, ты можешь. Ты можешь делать всё, что ты хочешь. Твоя жизнь может быть любой, какой ты решишь, чтобы она была. Ты могущественна. Морган, у тебя величественный, неиспользуемый потенциал. Только я могу по-настоящему показать тебе, как использовать его. Только я могу по-настоящему понять тебя, потому что мы такие одинаковые».

Я никогда не умела держать себя в руках, и в одно мгновение мой рот вовлекал меня в неприятности. Я продолжила эту традицию и теперь, отказываясь признавать, что страх превращается в ужас. «За исключением того, что один из нас — невинный ученик высшей школы, а другой из нас — лидер банды убийц — злобных ведьм».

Всего лишь на мгновение я увидела всплеск гнева в его глазах, и я перестала дышать, устрашаясь того, что он со мной сделает, и желая, чтобы это уже произошло. Мои колени задрожали, и я взмолилась, чтобы они не выдали себя.

«Морган», — сказал он, а за шелковистым голосом подразумевалась ощутимая доля ярости. «Твое существование очень провинциально. Простодушно. Ограниченно».

«Я знаю, что это значит». Ему даже не требовалось вслушиваться в дрожащие нотки в моем голосе — он был способен распознать тот факт, что мои нервы были натянуты невыносимо туго.

«Тогда, как ты можешь опуститься до этого уровня? Как ты можешь быть такой критикующей? Ты настолько много повидала, настолько много знаешь, что можешь решить, что правильно или неправильно для меня или для других? Морган, магия — это не добро и не зло. Она просто есть. Сила — это не добро и не зло. Она просто есть. Не ограничивай себя таким способом. Тебе всего лишь семнадцать: у тебя впереди целая жизнь для совершения магии — прекрасной, могущественной магии. Зачем закрывать все двери сейчас?»

«Я могу не обладать всеми знаниями, но я знаю, что правильно для меня. Я поняла, что неправильно стирать с лица земли целые деревни, целые ковены в один счет», сказала я, стараясь понизить своей голос так, чтобы никто в доме не услышал меня. «Не существует причин, по которым ты можешь оправдать это».

Карьян сделал глубокий вздох и сжал кулаки несколько раз. «Ты моя дочь; моя кровь течет в твоих венах. Я твоя семья. Я твой отец — твой настоящий отец. Присоединись ко мне, и у тебя, наконец, будет семья».

Внезапная острая боль не смутила меня.

"У меня есть семья".

«Они не ведьмы, Морган», — проговорил он тщательно, словно я идиотка. «Они не могут ни понять тебя, ни уважать твою силу, в то время как я могу. Это правда, я эгоистичен. Я хочу иметь радость обучать тебя тому, что знаю, видеть твое цветение, как розы, твои необычные силы, приносящие плоды. Я хочу испытать это с тобой. Мои другие дети… не такие многообещающие».

Я подумала, что мой сводный брат Киллиан, лишь один из других детей Карьяна, которых я встречала. Мне понравился Киллиан — он был веселый, забавный, непочтительный, безответственный. Но не настольно хороший материал, чтобы унаследовать господство силы. Не настолько хороший, как могла быть я.

«А ты… ты дочь моей муирн-беатадан», сказал он мягко. Его душа была обручена с моей мамой.

«Которую ты убил», — сказала я точно также мягко, без злости. «Ты можешь просить меня на протяжении всего времени до тех пор, пока я не умру, но я никогда не присоединюсь к тебе. Я не могу. В кругу магии, я в свете. Моя сила приходит от света, не от тьмы. Я не хочу силу тьмы. Я никогда не захочу силу тьмы». Я действительно надеялась, что это правда.

«Ты можешь изменить свой взгляд, ты знаешь», — сказал он, но я заметила слабую нотку сомнения в его голосе.

"Нет. Я не могу. Я не хочу этого".

"Морган, пожалуйста. Не заставляй меня делать это".

«Делать что?» — спросила я, волна тревоги заструилась по мне.

Он вздохнул и опустил взгляд. «Я так надеялся, что ты изменишь свой взгляд», — сказал он почти про себя. «Мне жаль слышать, что ты не сделаешь этого. Сила, подобная твоей — должна быть в союзе с моей, иначе она представляет слишком большой риск.

"Какого черта ты хочешь этим сказать?"

Он взглянул на меня снова. «Все еще есть время изменить твое мнение», — ответил он. «Время спасти тебя, твою семью, твоих друзей. Если ты примешь верное решение».

«Ты скажешь мне, о чем ты говоришь?» — потребовала я, моё горло почти полностью сжалось от страха. Я думала о том, что он мог бы сделать мне, людям, которых я любила, находящимся в доме. Хантеру. «Спасти себя, мою семью? Ты не смеешь ничего сделать. Ты задал свой вопрос. Я ответила. Теперь убирайся прочь от меня».

Я почти тряслась от ярости и ужаса, вспоминая весь тот страшный кошмар в Нью-Йорке, когда он пытался забрать мою силу, мою истинную душу себе. Я вспомнила также пугающую, пьянящую сладость быть волком рядом с ним, безжалостным, прекрасным хищником с неописуемой силой. О, Богиня.

«Я ухожу», — грустно сказал Карьян. «Я не буду спрашивать тебя снова. Жаль, что это всё должно закончиться так».

«Как закончиться?» — я почти кричала в истерике.

«Ты выбрала свою судьбу, дочь», — произнес он, разворачиваясь, чтобы уйти. «Это не то, чего я хотел, но ты не оставила мне выбора. Однако знай, что своим решением ты принесла в жертву не только себя, но любого и любое, что ты любишь». Он грустно, горько улыбнулся. «До свидания, Морган. Ты была сияющей звездой».

Я была готова вылезти из кожи, чтобы сделать хоть что-нибудь, что-нибудь, что заставит его объяснить, рассказать мне, что он собирается сделать. Затем я вспомнила: я знаю его истинное имя! Имя его истинной сущности, имя с помощью которого я могу контролировать его полностью. Имя, которое включало в себя цвет, песню, руну одновременно. Как только его имя подоспело к моим дрожащим губам, Карьян растворился в ночи. Я моргнула и уставилась в темноту, но ничего не увидела, ни тени, ни следов на мертвой траве, ни отпечатков на холодной росе, которая только начала образовываться.

Резко мои колени окончательно подогнулись, и я тяжело опустилась на холодные цементные ступени. Моё дыхание заледенело и застыло в горле. Мои руки тряслись — я была в глупой панике, в ужасе. Сразу же, как только я смогла встать на ноги, я зашла в дом, улыбнулась и пожелала доброй ночи моей семье. После этого я поднялась наверх и позвонила Хантеру. И я рассказала ему, что Карьян связался со мной.

Следующим утром Хантер ждал меня возле дома, когда мы с Мэри Кей направились в школу.

«Привет, Хантер!» — сказала моя сестра, выглядя удивленной, но радуясь встретить его в это время.

«Привет, Мэри Кей», — ответил он. «Не возражаешь, если я буду болтаться рядом этим утром?»

Недоумевая, моя сестра пожала плечами и села на заднее сиденье Подводной Лодки. Мы с ним обменялись многозначительными взглядами.

Остаток дня Хантер просидел в моей машине возле школы. Прошлой ночью я была внутри моего зачарованного дома. Сегодня, в школе, я не была настолько защищена. Когда бы я ни проходила мимо окна, я выглядывала, чтобы увидеть его. Даже хотя мы оба знали, что это подобно возведению картонного домика перед штормовым ветром, всё-таки нам было намного лучше вместе.

За обедом он присоединился ко мне и членам Китика в кафетерии. После того, как мы поговорили прошлой ночью, мы пришли к единому мнению не рассказывать ничего об этом остальным из нашего ковена до тех пор, пока ни узнаем больше о том, что надвигается.

«Привет, Хантер», — сказала Бри, садясь рядом с ним. «Что ты здесь делаешь?»

«Просто соскучился по своей девушке, я полагаю», — произнес Хантер, заталкивая в рот половину сэндвича, который я ему предложила. Он немедленно сменил тему. «Так вы все придете на следующий круг? К Талие?»

Я заметила, как красивые цвета кофе глаза Бри чуть прищурились, и подумала, что, к счастью, Талия не посещает нашу школу. Она не скрывала, что находит Робби привлекательным. Про себя я подумала, что небольшое соперничество пойдет Бри на пользу.

Рэйвэн Мелтзер, прогремев в своих мотоциклетных ботинках, села в конце стола. Она выглядела неестественно степенно сегодня в рванной черной толстовке, мужских костюмных брюках, и с макияжем более чем в два раза меньше обычного. Она кивнула остальным за столом, затем взглянула на свою еду без энтузиазма.

Я осмотрела свой ковен, моих друзей, вспоминая слова Карьяна прошлой ночью: он сказал, что своим решением я принесла их в жертву. В начале школьного года я в действительности знала только Бри и Робби. Теперь все они: Дженна, Рэйвэн, Итан, Шэрон и Мэтт — воспринимались как большая семья. Несмотря на то, какими разными мы были, несмотря на то, к каким разным социальным слоям мы принадлежали, мы были ковеном. Мы творили магию вместе. А сейчас, из-за меня, они все могут быть в серьезной опасности. Я пару раз прерывисто вздохнула и открыла свой тетропак с шоколадным молоком. Хантер и я каким-то образом исправим эту ситуацию. Я верила в это.

После школы я присоединилась к Хантеру в Подводной Лодке. Мы подвезли Мэри Кей домой, взяли его машину и потом поехали к нему. Оказавшись там, он поднялся наверх к его отцу. Мистер Найэлль сразу спустился и поприветствовал меня, казалось, чуть более тепло, чем обычно. Я слегка приободрилась, когда трое из нас сели за обветшалый деревянный стол на кухне.

«Прошлой ночью Карьян просил тебя присоединиться к нему», сказал Хантер, перескочив сразу на эту тему. Я попыталась проигнорировать видимое вздрагивание мистера Найэлля.

«Да», — ответила я. «Он просил и раньше. Я всегда говорила «нет». Я сказала «нет» снова прошлой ночью. Но оно больше было воспринято как окончательное. Он сказал, что ему жаль это слышать, однако я еще могу спасти себя, своих друзей и свою семью, если приму правильное решение».

«Он говорил именно о твоих друзьях, твоей семье?» — спросил Хантер.

"Да".

Хантер и мистер Найэлль встретились взглядом через стол. Мистер Найелль положил руки на стол и посмотрел на них. В конце концов он сказал: «Да, думаю, речь идет о темной волне».

Мой рот резко раскрылся: почему-то, несмотря на его намеки, я не позволяла себе поверить, что Карьян имел в виду это. «Так вы действительно думаете, что Карьян нашлет темную волну сюда, в Видоус Вэйл? На меня?»

«Похоже на то», — сказал мистер Найэлль, и Хантер медленно кивнул. «Хотя, было бы логичнее, чтобы его целью стали только члены ковена и их семьи, а не целый город».

«Я согласен с папой», — сказал Хантер. «Судя по тому, что ты рассказала мне прошлой ночью, звучит так, словно Карьян считает твою силу по-настоящему слишком могущественной, чтобы существовать, не вступив в союз с его. Я догадался, что он также захочет отомстить сразу, как только ты откажешься присоединиться к нему. Не говоря уже о дополнительном бонусе в виде Сикера, выведенного из строя в то же самое время».

Несмотря на то, что я старалась отрицать реальную угрозу в словах Карьяна, как только Хантер произнес «темная волна», я знала, что он прав. Всё же, казалось, словно ворвался холодный, разрушительный ветер, и я делала небольшие неглубокие вдохи, пытаясь сохранить спокойствие.

«Я думаю, он запланировал ее на днях», продолжил мистер Найэлль. «Я чувствовал признаки на прошлой неделе. Ощущение безжизненности, гниения царит в воздухе. Угнетения. Сначала я подумал, что это мое воображение играет со мной. Но теперь я уверен, что мои инстинкты верны: темная волна надвигается».

В долю секунды я вспомнила мамины крокусы, умирающие в ряд на переднем дворе. Я подумала о том, что газон так и не начал зеленеть, хотя время пришло. Я подумала, как плохо я чувствовала себя физически. «Что мы можем сделать? Как мы можем остановить это?» — спросила я, пытаясь не звучать в абсолютном ужасе. Внутри меня, мои мысли кричали. Не существует способа остановить это, никогда не существовало такого способа.

«Я связался с советом», — ответил Хантер. «Они совершенно не могут помочь, как всегда. Они ищут Карьяна, и теперь, всё, что они знают, это то что он здесь. Они собираются окружить Видоус Вэйл».

«Для меня это означает, что я посвящу всё свое время и энергию, чтобы изобрести заклинание, которое могло бы сразиться с темной волной», сказал отец Хантера. «Я был способен расшифровать большинство секретных записей в книге Роус. Я начал схематически составлять основу для заклинания, его форму. Хотел бы я, чтобы у меня было больше времени, но я буду работать так быстро, как смогу».

Весь этот груз навис над моей головой, как наковальня. Это происходило из-за меня. Я была причиной того, что случится. Карьян был моим биологическим отцом — и из-за этого, всё, что мне дорого будет уничтожено. «Что если я покину город?» — предложила я бурно. «Если я уеду из города, Карьян отправится за мной и оставит всех остальных в покое».

«Нет!» — Хантер и его отец выкрикнули одновременно.

Увидев их горячность, я начала было объяснять, но мистер Найэлль прервал меня.

«Нет», — сказал он. «Это не сработает. Я знаю это слишком хорошо. Это действительно ничего не изменит. Это не может гарантировать безопасность города, а ты будешь всё с тем же успехом мертва. Нет, мы должны встретиться с этим лицом к лицу».

«Что об остальных членах Китика?» — спросила я. «Следует ли им знать? Могут ли они как-то помочь? Мы все вместе?»

Выглядя стесненно, Хантер сказал: «Не думаю, что нам следует рассказать Китику».

"Что? Почему нет? Они в опасности!"

Хантер встал и поставил чайник кипятиться на плиту. Когда он обернулся, его лицо выглядело больным. «Это только… это работа кровных ведьм. Нам не следует вовлекать неведьм в наши дела. Только не в это, просто, по правде, они ничего не могут сделать. У них может быть сильная воля, но у них слишком незначительная сила. А если мы скажем им, то они, вероятно, не поверят нам в любом случае. Однако если они поверят, тогда каждый будет в панике, которая не помогает ничему».

«В общем нам остается только делать вид, что мы не знаем, что каждый может умереть», — сказала я, опершись локтями на стол, опустив голову на руки.

«Да», — тихо промолвил Хантер, и внезапно я снова вспомнила тот факт, что он был Сикером совета и что он должен был принимать тяжелые решения, выполнять жестокие задания, как часть своей работы. Но я не привыкла к этому, и это ранило меня. Это собиралось стать пыткой в буквальном смысле слова не говорить моей семье или Бри, Робби. Я тяжело сглотнула.

«Есть еще кое-что», — сказал мистер Найэлль. «Я еще не упоминал об этом тебе», — сказал он Хантеру. «Человек, который накладывает такого рода заклинание, в действительности, в отличие от большинства заклинаний, должен быть кровной ведьмой и к тому же быть физически очень близко к тому месту, где будет зарождаться темная волна. Моё предположение заключается в том, что Карьян будет использовать местный источник силы, чтобы увеличить силу волны».

Я медленно кивнула. «В этом есть смысл». На окраине города находится старое протестантское кладбище, где пересекается несколько магических линий «лэй». Это устроено так, что в пространстве возникает источник силы: любая магия, сотворенная там, становилась сильнее. Любые врожденные силы кровной ведьмы также преумножались там.

«Определенно, проблема заключается в том», — продолжил мистер Найэлль, «что для того, чтобы в достаточной степени приблизиться к месту для сотворения заклинания, ведьма, на самом деле, жертвует собой, потому что это с большой вероятностью вызовет смерть».

"Даже если заклинание сработает и волна будет отведена?" — спросила я.

Отец Хантера кивнул. Неожиданный свист чайника отвлек нас, и Хантер механически заварил три кружки чая. Я онемело таращилась на пар, поднимающийся из моей кружки, затем быстро провела пальцами над ней против часовой стрелки и подумала: "остынь". Я сделала глоток. Идеально.

"Да, это проблема", — сказал Хантер.

"Нет, это не так", — возразил мистер Найэлль. "Я наложу заклинание".

Хантер уставился на него. «Но ты только что сказал, что это, возможно, убьет заклинателя!»

Казалось, его отец был спокоен: его разум восстановился на какое-то время. «Да. Но разве в округе Видоус Вэйла обитает множество других кровных ведьм? Я — логический выбор — я создам заклинание, так что я буду знать его лучше — и я снова окажусь со своей муирн-беатадан».

Хантер говорил мне, что потеря его мамы всего несколько месяцев назад практически уничтожила его отца.

«Я только что вернул тебя!» — сказал Хантер, отталкиваясь от стола. «Ты не можешь сделать это! Должна быть какая-то другая ведьма, которая будет лучшим выбором».

Мистер Найэлль усмехнулся: «Как ведьма со смертельной стадией рака? Хорошо, мы можем поискать одну». Он покачал головой: «Слушай, парень, это должен быть я. Ты знаешь это так же хорошо, как и я».

«Я сильнее», — сказал Хантер, приняв решительный вид, который я знала так хорошо. «Я наложу его. Я уверен, я могу выжить. Ты можешь научить заклинанию меня».

Мистер Найэлль покачал головой.

«Проклятье, Я не позволю тебе!», — голос Хантера заполнил всю маленькую кухню. Если бы он закричал так на меня, я бы была шокирована, но его отец казался непоколебимым.

«Это не твое решение, парень», — сказал он. Спокойно он взял свою кружку чая и выпил.

«Как много у нас времени?» прошептала я, скользя руками по обветшалой поверхности стола. «До завтра, или до следующей недели, или…».

Мистер Найэлль поставил свою кружку. «Нельзя сказать точно». Он взглянул на Хантера. «Я сказал бы, судя по интенсивности запаха гнили в воздухе и по признакам приближающейся волны, о которых я читал… возможно, неделя. Возможно, немного меньше».

«О, Богиня!» — я положила свою голову на стол и почувствовала слезы, выступающие на моих глазах. «Неделя! Вы говорите, что мы можем иметь неделю до того, как покинуть эту планету, неделя перед тем, как наши семьи умрут? Все из-за меня? Все из-за моего отца?»

Мистер Найэлль внимательно посмотрел на меня со странным, серьезным выражением. «Боюсь, что так, девочка». Он встал. «Я собираюсь вернуться к работе». Не прощаясь, он вышел из комнаты, и я услышала его шаги по лестнице.

«Я только что вернул его», — проговорил Хантер со слезами. Я отвела взгляд от стола и осознала всё в одно мгновение: независимо от того, что случится с моей семьей, Хантер определенно обречен потерять своего отца. Я встала и обхватила его руками, притягивая к себе. Так много раз он успокаивал меня, а теперь я была рада получить возможность вернуть ему это в ответ.

"Я знаю", — сказала я мягко.

«Он столько лет отсутствовал. Лет, чтобы учить меня. Я заслуживаю того, чтобы узнать его снова».

"Я знаю". Я прижала его голову к своей груди.

Его тело было полностью напряженно. «Черт возьми. Хуже уже ничего не может быть».

«Всегда может стать хуже», — ответила я, и мы оба знали, что это правда.

Переводчики: FenixYS, Anna16, soldelena

Глава 6.Алиса

Глава 6.

«Международный Совет Ведьм пришел к мнению, что явление разрушительной темной волны, без сомнения, является наиболее злым заклинанием, которое может сотворить ведьма. Соз

дание, вызов, участие или использование такого зла — полная противоположность предназначению ведьмы».

— Динара Рафферти, ICOW Elder, Loughrea, Ирландия, 1994

«Тебе что-нибудь купить? Я иду в магазин», — голос Хилари прервал мое чтение, и я посмотрела на дверь, в то время как она открылась. Она была в черных леггинсах и красной тунике, ее безупречные волосы были собраны назад и перевязаны красной лентой.

«Нет. Я в порядке», — сказала я, повышая свой голос так, чтобы она могла услышать меня через мой плейер.

«Может, имбирного пива? Мне оно помогает, когда я болею».

"Нет, спасибо".

Я выдержала соперничество взглядом, и, когда Хилари окончательно сдалась, вернулась к своему чтению. Минутой позже я услышала, как закрылась входная дверь с чуть большим усилием, чем требовалось. Я предпочла психически здоровый день походу в школу, занятию физкультурой, обеду с людьми, впитыванию информации на уроке — всё это казалось смешным по сравнению с тем, что я узнала о своей сущности полу-ведьмы. Это и есть моя «болезнь», которую Хилари пыталась излечить. Однако сейчас она ушла, и у меня появились покой и тишина.

Я достала Книгу Теней Сары Кёртис из-под кровати и затем вытащила небольшую связку писем. Со Вторника я прочитала все их. Словно в попытке переварить информацию, что огромный метеорит столкнется с землей — или что-то в этом роде, я просто не могла понять это. То есть, еще месяц или два назад я даже не знала, что реальные кровные ведьмы существовали, и я даже не поверила бы в это до тех пор, пока не увидела, как Морган Роуландс и Хантер Найэлль совершают вещи, которые невозможно объяснить по-другому. А сейчас, сюрприз! Я сама на половину чудо. И это еще не всё: моя мама то же самое чувствовала по отношению к своей сущности ведьмы — это пугало ее тоже, и перед тем, как она встретила папу, она в действительности лишила себя своих сил. Что объясняет, почему он не знает, что она была ведьмой.

Я должна была многое осмыслить: то, что моя мама была ведьмой, ее отказ от собственных сил, которые были способны, я даже не знаю, на что, и также то, что касается ее семьи. Папа всегда говорил, что мама ушла из своей семьи до того, как они познакомились. Он никогда не знал никого из них. Из Книги Теней и писем Сэма Кёртиса следовало, что, скорее всего, они лишили ее наследства, когда она отвергла собственные силы. Так что, если только они все не были разогнаны из-за какого-нибудь странного события, то у меня все еще оставались родственники, живущие там. Полагаю, возможно, они все уже мертвы — типа «СЕМЬЯ В ГЛОСТЕРЕ УНИЧТОЖЕНА ЧУДОВИЩНЫМ ТОРНАДО» — но это кажется неправдоподобным.

Мама была Рованвандкой. Я знала из того, что Хантер рассказывал в кругах, что Рованвандцы, по своей сути, имели репутацию «хороших» ведьм. Они посвящали себя знаниям, они помогали другим ведьмам, они все приносили клятву не совершать зла, не участвовать в войнах между кланами. Это совершенно не соответствует мне. Посвящали себя знаниям? Я ненавидела школу. Клялись не совершать зла? Кажется, каждые десять минут я жестоко раню кого-то. Так что я не чувствовала себя настоящей Рованвандкой. Что, по моему мнению, хорошо.

Может, быть ведьмой — это как иметь рецессивный ген, для уничтожения которого требуются неповрежденные копии обоих родителей. Это было бы неплохо. Я выдохнула, уже чувствуя облегчение. Поскольку папа был нормальным, возможно, я всего лишь носитель ведьминского гена, но он не даст о себе знать. Я нахмурилась, думая о последнем семестре в классе биологии. Гороховые растения и дрозофилы всплыли в моем сознании, а что насчет рецессивных ведьминских ген? Или дело даже не в гене? Но что еще это может быть?

Я застонала и откинулась назад на подушки. Теперь у меня действительно разболелась голова. Я отправилась в ванную комнату, взяла Талейнол и уже потащилась назад в постель, когда я услышала, как входная дверь внизу снова закрылась. Чувствуя, как мои нервы буквально задергались, я затолкала письма и книгу под одеяла и схватила «Суровое испытание» Артура Миллера, которое мы изучали на втором курсе Английского, довольно иронично.

Только я сделала в уме заметку, что надо раздобыть краткое изложение, как, гляди-ка, голова Хилари показалась из-за двери, потому что я забыла ее закрыть. Она несла поднос с набитым фасолью сэндвичем и несколькими подростковыми журналами под названиями типа «Будешь ли ты со своим бывшим? Пройди этот тест и узнай!»

Для тех из нас, кто слишком тупой, чтобы понять это самостоятельно.

«Алиса? Я подумала, что ты могла проголодаться. Когда я болела, моя мама всегда приносила мне обед и какие-нибудь веселые журналы».

«О, спасибо», — сказала я без энтузиазма. Рискуя сказать очевидное: ты не моя мама. «Хотя, думаю, на самом деле, я всего лишь хочу побыть одна».

Ее лицо омрачилось, и я немедленно почувствовала укол вины.

«Я знаю, я не твоя мама», — сказала она с явной болью в голосе. «Но неужели так тяжело для нас быть друзьями? В ближайшее время мы станем родственниками. Я хочу сказать, нравится тебе это или нет, но мы с твоим папой собираемся пожениться, и этот малыш, который во мне, наполовину твой брат или сестра».

Она поставила поднос на мою кровать, и в этот момент мой плейер с грохотом упал. Я ощутила запах горящей проводки и подпрыгнула, чтобы выключить его. Он был практически новый! Почему все самоликвидируется вокруг меня? Хилари наградила меня глубоким страдальческим взглядом, затем вылетела из комнаты, хлопая за собой дверью.

Я посмотрела на вилку в своих руках, начиная чувствовать себя подобно гуляющей разрушительной силе: всего несколько дней тому назад емкость с маслом у Мэри Кей, затем моя шкатулка с драгоценностями, теперь плейер.

О, Боже мой. Моё дыхание застыло в горле. Я стояла неподвижно, окаменев от внезапного озарения. Я только что прочла о подобного рода вещах в книге моей мамы. Когда она была моложе, она творила странные телекинетические вещи, такие как падение предметов с полок, выключение радио, рев сигнализации автомобилей. Часы на ней никогда не работали — как и на мне. Батарейки садились незамедлительно.

Улыбка, которая могла бы растопить Аляску. Обычно он серьезный, поэтому, когда он улыбается, у любого подгибаются колени. Или, по крайней мере, я уверена, что ни у меня одной. «Я мог бы тебя поздравить, но понимаю, что ты не чувствуешь праздника».

Мои щеки загорелись, и я отвела взгляд: «Нет».

Он немедленно стал сдержанным и наклонился ближе ко мне так, чтобы только я могла слышать: «Я знаю, это должно быть шок. И я понимаю, как ты относишься к магии и ведьмам. Я бы хотел рассказать тебе об этом, попробовать помочь, если смогу».

Я кивнула: «Спасибо». Я стояла очень тихо, ожидая зрелища падающей стены, срывающейся двери или разбивающегося окна. Ничего не происходило, а я сдерживала свое дыхание, решив оставаться очень, очень спокойной этим вечером.

Хантер отошел обратно к Морган, и я обнаружила, что она тоже выглядела совершенно ужасно. Должно быть, они уже прошли основные начала и продвинулись дальше. Тьфу.

«Мы можем начинать», — сказал Хантер. «Думаю, все в сборе. Сначала обсудим дела ковена? Полагаю, Саймон пригласит нас к себе в следующую Субботу, так? Отлично. Теперь, порядок. Сегодня я хотел бы рассказать немного о магии».

Хантер встал на колени и нарисовал большой круг на полу гостиной Талии. Он всегда начинал с рисования круга, но в этот раз он добавил другой круг вокруг этого и затем еще один вокруг них. Потом он взял маленькую тряпичную сумку с камнями и разместил разноцветные камни вдоль наружной части круга. Стоя, он жестом пригласил нас войти в маленький «проход», который оставил, и в момент, когда мы все находились в самом маленьком кругу, он закрыл их мелом, использовав камни, а также несколько рун, которые нарисовал в пространстве. Я задумалась, что происходит.

«Так вот, магия», — начал он, стряхивая мел со своих рук. Он выглядел бледным и уставшим. «Магия, в своей основе, — энергия, жизненная сила, жизнь, назовите как угодно. Та же магия, что цветение цветка, созревание фруктов на дереве, рождение ребенка в мир — это совершенно та же самая магия, что способность зажигать огни самопроизвольно, передвигать предметы и совершать незаметно изменения в общепринятом порядке вещей такого рода, как наложение защитного заклинания, заклинания плодородия или оздоровительного заклинания. Сейчас, не мог бы каждый из вас поделиться вашими представлениями о магии?»

Он кивнул на Шарон Гудфайн.

Она задумчиво нахмурилась, ее блестящие темные волосы струились по ее плечам. «Для меня магия является потенциалом — возможностью что-то делать».

"Это хорошая мысль", — сказал Хантер. "Талия?"

"Это просто круто", — ответила она, пожав плечами. "Это что-то особенное, за пределами обыкновенного".

Итан сказал: "Это словно иной вид контроля, необычный способ справляться с чем-либо".

"Это связь с жизненной силой", — сказала Дженна.

"Это красота", — сказала Бри.

Следующей была Морган. «Это… другой аспект существования, добавляющий важность обычной жизни. Это сила и ответственность».

Хантер снова кивнул: "Робби?"

"Это волшебство", — сказал Робби.

"Алиса, как насчет тебя?" — спросил Хантер.

«Это пугающе», — сказала я резко, думая о своем собственном опыте. Сразу, как только я сказала это, все мои чувства вырвались наружу. «Это неконтролируемо. Это опасно. Это ужасно, словно генетическая ошибка. Ты никогда не знаешь, когда она разрушит твою жизнь».

Мои кулаки сжались, и мой рот плотно закрылся. Я осознала, что была окружена тишиной, и подняла глаза, чтобы увидеть одиннадцать пар глаз, вытаращенных на меня. Девять пар были удивлены. Хантер был спокоен, принимая. Морган выглядела понимающей.

«Ой, я говорила это слишком громко?» — сказала я, чувствуя себя смущенной.

«Всё в порядке», — сказал Хантер. «Магия производит на каждого разное впечатление. Я понимаю, что ты чувствуешь». Он повернулся к другим. «Сейчас, с тех пор как мы под защитой камней, я не буду призывать землю, воздух, огонь и воду. Но я освящу наш круг именем Богини и Бога и попрошу их соединить нас и благословить нашу силу сегодня. Возьмитесь за руки».

Я взялась за руки с Саймоном и Рэйвен, испытывая ощущение надвигающейся гибели. Если бы я была в этом круге и он вобрал бы в себя всю магию, что могло бы произойти? Что я могла бы уничтожить?

Медленно мы начали идти по часовой стрелке. Хантер начал напевать что-то вроде песни. Она была невероятно приятной и легкой для повторения, и вскоре все мы присоседились. Это было вроде акустического Прозака (антидепрессанта), потому что вскоре я начала чувствовать себя спокойнее и более жизнерадостной, чем была на днях. Я ощущала, словно каждый здесь был моим другом, что я была в безопасности, что мы пели самую красивую песню в мире, что я была переполнена светом, что все мои проблемы оказались разрешимыми.

Я обрабатывала эти ощущения, и вдруг поняла, что это тоже магия. Это был положительный, нежный вид магии. В то время как напевание становилось громче и громче, я чувствовала себя лучше и лучше. Словно, как бы я ни пыталась волноваться насчет магии, но я просто не могла. Я знала, что это сверхъестественное, однако всё это воспринималось нормально. Когда мы разъединили наши руки и подняли их к небу, я широко улыбалась, чувствуя свободу и открытость вместо сжатости и расстройства.

Затем наш круг разбился на части, и люди обнимали и похлопывали друг друга по спине. Морган подошла ко мне и взяла мою руку. Она положила свою ладонь на мою и держала ее так в течение момента. Она посмотрела на свою руку, и я почувствовала нежное тепло. Я убрала свою руку, а на ней находилась розоватого цвета руна, отпечатанная на моей коже.

Я схватила ее руку и посмотрела на ее ладонь. Там ничего не было. Я потерла свою руку и поняла, что это в моей коже, словно шрам. Я уставилась на руну, а Морган слегка улыбнулась.

«Это Винн», — сказала она. «Счастье. Мир». Завладев моим вниманием, она добавила: «Пройдет через какое-то время. Это то удивительное, что можно унести с собой».

Она отошла, чтобы присоединиться к Хантеру, а я снова взглянула на свою ладонь. Счастье, покой. Она имела в виду только руну или реальные чувства тоже?

Переводчики: FenixYS

Глава 7

Морган

«Впервые я увидела одну (волну) в Шотландии. Конечно, я не участвовала — я еще не была достаточно сильна. Но я наблюдала издалека, как она прокатилась через все сельское население, счищая с земли любую грязь. Я почти плакала от великолепия этого».

Молли Шиарс, Ирландия, 1996

В воскресенье я посетила церковь с семьей, несмотря на явное нездоровое самочувствие. После этого мы сходили в Widow’s Diner (ресторан), где я с трудом ухитрилась проглотить лишь несколько кусочков сандвича с беконом, латуком и томатами.

Дома я выпила средство от насморочной аллергии, после чего переоделась, схватила ключи и громко прокричала, что собираюсь к Хантеру. Когда Скай уехала во Францию, а потом в Англию, мои родители узнали, что Хантер остался дома один. Какое-то время они бросали на меня предостерегающие взгляды, когда бы я ни уходила туда, и затем снова, когда я возвращалась. Теперь, когда его отец жил с ним, они стали менее подозрительными. Конечно, они не были знакомы с мистером Найэллем и не улавливали, насколько он отличался от их представления об отце.

По-отцовски или нет, его присутствия было достаточно, чтобы мне стало казаться чудом побыть с Хантером наедине где-либо в его доме. Я вздохнула и села в Подводную Лодку. Снаружи было жутко — после немногих вводящих в заблуждение дней славной весенней погоды, мы сделали огромный шаг в прошлое и оказались в середине тридцатых годов, мрачных и пахнущих снегом. Прежде, чем я добралась до Хантера, крошечные ледяные дождевые капли застучали по ветровому стеклу.

«Привет, моя любовь», — сказал Хантер, как только я появилась у входной двери. Он критически меня осмотрел, затем произнес: «Как насчет горячего чая?»

«У тебя есть сидр?» — спросила я. «Со специями? Или лимоном?»

Он кивнул, и я вошла, радуясь, увидев, что камин в гостиной разожжен. Я скинула пальто и встала перед огнем, выставляя руки вперед. Танцующие языки пламени успокаивали. Направляясь на кухню, Хантер подошел ко мне сзади, обхватил меня руками и прижал ближе. Я прислонилась к нему спиной, позволяя моим глазам мечтательно закрыться, чувствуя его тепло, силу его рук. Одной рукой он погладил мои волосы, растопив маленькие кусочки ледяных кристалликов, задержавшиеся на них. Он наклонился и поцеловал мою шею. Я отклонила голову, чтобы ему было удобнее. Медленно, покрывая мою кожу осторожными поцелуями, он стал двигаться выше к моему подбородку. Я повернулась лицом к нему и криво улыбнулась — он выглядел также плохо, как и я. Казалось своего рода трогательным, что, чувствуя себя настолько ужасно, мы все еще испытывали такое сильное желание быть в объятиях друг друга. Его губы были очень мягкими на моих, двигались нежно, боясь сделать кому-то из нас хуже.

Когда я услышала шаги по ступенькам мистера Найэлля, Хантер и я отпрянули друг от друга и направились на кухню. Секундами позже мистер Найэлль присоединился к нам, и Хантер принялся подогревать сидор на печи. Я уныло села за стол, моя растрескавшаяся голова лежала на моих руках.

«Почему мы все чувствуем себя так плохо?» — спросила я. Мистер Найэлль выглядел бледным и изможденным.

«Эффект надвигающейся темной волны», — ответил отец Хантера с небольшим усилием. «Это даже еще не сила, а заклинания, призывающие ее к зарождению и направляющие на место и людей, являющихся целью. Это не займет много времени теперь. Дело нескольких дней».

«О, Богиня», — пробормотала я, свежий приступ тревоги побежал по моим венам.

«Мы будем чувствовать себя всё больнее и больнее, в то время как темная волна приближается, и нами овладеет раздражительность. Это является плачевным, поскольку нам потребуется работать с еще большим усердием, чем когда-либо».

Хантер вздохнул. «Ты говорил с Элис этим утром?» — спросил он своего отца, и мистер Найэлль кивнул.

«Она и другие члены Старлокета проводят круги силы, нацеливая их энергию на Видоус Вэйл и на Китик, в особенности. Они надеятся помочь всеми возможными способами, но у них так мало документированных свидетельств о любом, кто хотя бы пытался противостоять темной волне». Он провел своей костлявой с длинными пальцами рукой по своему лицу.

"У вас есть какие-нибудь успехи?" — спросила я.

Он тяжело выдохнул, и его плечи ссутулились. «Я работаю день и ночь. Кое в чем я добился успеха. Я подготовил основу заклинания, его последовательность, его слова. Но я был бы намного сильнее, если бы мог вложить в него больше особенностей. Если бы только у меня было больше времени».

Я подняла глаза и поймала взгляд Хантера. Я знала, что мы чувствуем одинаковое отчаяние, одинаковое расстройство: если бы я только могла помочь мистеру Найэллю. Но мы были бесполезны: нам всего лишь оставалось надеяться, что его отец справится с задачей».

«Что вы имеете в виду под особенностями?» — спросила я, в то время как Хантер поставил передо мной кружку с сидром, и я вдохнула аромат. Специи имбиря и корицы наполнили мои легкие. Я пила, чувствуя, как тепло успокаивает желудок.

«Заклинание — это основа», — ответил мистер Найэлль расстроенным голосом. «Оно сконструировано, чтобы накрыть определенное пространство в определенное время определенным способом. Оно сконструировано, чтобы сразиться с темной волной, разрушить ее. Но оно могло бы быть гораздо более мощным, если бы я мог использовать что-то, направленное исключительно против создателя темной волны».

«Что оно могло бы сделать?» — моему лбу требовалась холодная повязка.

«Заклинания точно настолько же индивидуальны, насколько чья-либо внешность, как отпечатки пальцев», — объяснил Хантер. «Если ты пытаешься разрушить или отразить заклинание другой ведьмы, твое собственное заклинание многократно увеличит силу, если ты сможешь насытить его чем-то таким, что в особенности идентифицирует заклинателя, против которого ты работаешь. Вот почему в заклинаниях так часто используется прядь волос или предмет одежды человека, на которого оно накладывается. Это направляет заклинание на определенную цель».

«Как использование стрелы вместо дубины», — сказал мистер Найэлль.

Я сидела в течение нескольких мгновений, размышляя. У меня не было ни пряди волос Карьяна, ни его одежды. Моя голова раскалывалась, словно фарфоровое изделие, которое только что разбилось и безуспешно пыталось склеиться. Это было настоящей битвой за то, чтобы связать одну мысль с другой.

Подождите — я потерла глаза, хватаясь за ускользающую мысль. У меня есть. У меня есть кое-что от Карьяна. Я даже больше не воспринимала это его вещью — она была абсолютно моей сейчас. Но когда-то она была его. Он владел ею. Я осушила свою кружку и вскочила, чувствуя, как недовольно заныли мои мышцы.

«Я вернусь», — сказала я и ускользнула перед тем, как и Хантер и мистер Найэлль могли открыть рты.

Всё еще угрюмо лил дождь, в то время как я забралась за руль своего автомобиля. Внутри виниловые сиденья были холодными, и я немедленно включила печь. Я выехала с дорожки Хантера и направилась прямо на шоссе, которое могло бы вывезти меня из города.

Видоус Вэйл был окружен тем, что когда-то было процветающей обрабатываемой землей, а сейчас лишь немногими маленькими семейными домовладениями, окаймленными со всех сторон заброшенными полями, растущими без ухода фруктовыми садами, и лесами из высоких деревьев.

Неподалеку было место, небольшой участок деревьев, совершенно не обозначенное каким-либо физическим знаком, но все-таки которое я узнала мгновенно, как если бы здесь огромная стрела оросила краской ряд деревянных стволов. Вот оно. Я ловко съехала на обочину дороги, ощущая скольжение по покрытому коркой льда гравию по краям дороги. Неохотно я вылезла из автомобиля, оставляя его уютное тепло на растерзание суровым иглам ледяного дождя.

Я задрала свой воротник настолько, насколько смогла и направилась прямо по неровному полю иссохших травяных стеблей. Перед первым сломанным деревом я на секунду остановилась, затем направилась прямо между двумя буками. Это место было только моим. Здесь я могла ощущать отсутствие людей, ведьм и неведьм. Я чувствовала себя в безопасности здесь, безопаснее чем в городе.

В лесу не было ни тропинки, ни обозначенной дорожки, но я упорно продвигалась прямо вперед, безошибочно направляясь к месту, которое хранило мое заклинание и содержало мой секрет. Это была приятная десятиминутная прогулка — моя обувь скользила по влажным, разлагающимся листьям, а крохотные ветки, еще не давшие почек, хлестали по моему лицу и цеплялись за волосы.

Далее, перед небольшим участком земли, я подняла свое лицо к клочку голого темного неба. Это было здесь, это все еще было здесь, и хотя животные пересекли это место множеством различных дорожек, ни один человек не был здесь с моего последнего посещения. Остановившись, я закрыла глаза и сильно выбросила мою сенсорную сеть, не жалея времени, двигаясь медленно, чувствуя испуганное сердцебиение маленьких животных, мокрых птиц, и, дальше отсюда, тихой, настороженной случайно забредшей лани. Наконец, я совершенно удостоверилась, что по-прежнему одна, вошла на участок и опустилась на колени на промокший лесной настил.

Я не захватила с собой лопату, но в Подводной Лодке были домкрат и лом, и именно этот лом я использовала, пробивая холодную землю, совершая им вращательные движения. Это не потребовало много времени. Я ощущала слой за слоем моих дилетантских заклинаний защиты, лучшее, на что я была способна в то время. Далее, почувствовав, что я совсем близко, я использовала мои пальцы, чтобы разрыть застывшую землю. Еще два дюйма (5 см) и мои пальцы вцепились в мокрую ткань. Я стряхнула грязь с нее и вскоре извлекла блестящий сверток. Я не стала развязывать узел, который хранил содержимое платка в целости и сохранности. Мне это было не нужно. Вместо этого я ногой вернула землю обратно на свое место и чуть-чуть разбросала по его периметру листья, сосновые иголки и ветки поверх, пока оно снова ни стало выглядеть нетронутым. Схватив мой лом, держа в руках холодный, влажный сверток, я направилась назад к машине.

«Куда ты уходила?» — спросил Хантер, когда я вернулась. «Где ты была? Я до боли волновался! Больше никуда так не уходи, не сказав мне, договорись?»

«Извини». Я была всё еще заледеневшей, мои ногти были грязные и сломанные. Казалось слишком тяжело объясняться, когда моя поездка увенчалась таким успехом. Вместо этого я вошла в круглую комнату Хантера, где мистер Найэлль стоял на коленях на полу с закрытыми глазами, окруженный бумагами, книгами и свечами. Он почувствовал мой приход и открыл глаза.

Я села рядом с ним, колени моих Джинс промокли. «Вот», — сказала я, вытащив шелковистый сверток из кармана своего пальто. Мои пальцы были холодными и несгибаемыми, когда я развязывала узел, но в итоге я справилась с ним, и лоскут ткани раскрылся. Я потянулась, чтобы достать единственную вещь, которая у меня была от Карьяна: прекрасные золотые карманные часы с выгравированными инициалами его и моей мамы. Мало того — на них было наложено заклинание с образом моей мамы Мэйв. Иметь возможность увидеть ее лицо было подарком. Для меня это было реальным напоминанием о любви моих кровных родителей, которая у них однажды была — единственная вещь, которая была подарком от них обоих. Моя мама умерла — заклинание против Карьяна не может отразиться на ней. Только флюиды Карьяна пронизывали их.

Когда мистер Найэлль потянулся к ним, я удивила саму себя, одернув свою руку. Сбитая с толку, я протянула часы вперед еще раз. Он мог бы использовать их с большей пользой, чем я. Вероятно, было лучше не иметь никаких напоминаний о любви, которая закончилась так трагично — даже если результатом этой самой любви явилось мое рождение. Внезапно меня осенило, что любовные отношения моих родителей были изображением самой магии: тьмы и света. Огромная, огромная любовь и огромная, огромная ненависть. Страсть и хорошего и плохого. Мощное слияние, за которым последовало неотвратимое яростное разъединение. Роза и шипы.

«Это принадлежало Карьяну», — объяснила я, предлагая часы мистеру Найэллю. Я с усилием удержала свою руку открытой, пока он брал их.

«Когда ты их вернула себе?» — спросил Хантер, удивленный.

«В последний раз, когда Карьян был здесь», — объяснила я, чувствуя себя очень уставшей.

«И ты хранила их?» — Хантер знал так же, как и я, как опасно могло быть хранить что-либо от кого-то, кто хочет контролировать тебя.

«Да. Они принадлежали моей маме». Я понимала, что защищаюсь, ведь я держала это в секрете, даже от Хантера. «Я спрятала их за городом. Я собиралась оставить их там до тех пор, пока они ни очистятся и вся их темная энергия сгинет. На годы».

Мистер Найэлль осмотрел часы, вертя их в руках. «Я могу использовать это», — промолвил он, словно разговаривал сам с собой. «Но ты уверена? Они будут полностью уничтожены, ты знаешь».

Я кивнула, смотря на часы: «Я знаю. Всё в порядке. Мне они больше не нужны». Всё же, даже когда я говорила эти слова, что-то внутри меня знало, что я буду чувствовать их потерю. Я задрожала от неизрасходованного холода.

Когда я подняла глаза, мистер Найэлль наблюдал за мной. «Это поможет», — сказал он. «Спасибо тебе». Его глаза смотрели на меня так, словно видели меня впервые. У меня возникло впечатление, что я только что увеличила на несколько делений его уважение к себе.

«Ну что ж, хорошо, я оставлю вас», сказала я, поднимаясь. На кухне я вымыла руки, намыливая их снова и снова, держа их под теплой водой так, словно я смывала что-то большее, чем грязь. Затем я вошла в гостиную и улеглась на пол перед камином. Хантер сел рядом со мной и вскоре я достаточно согрелась, чтобы снять пальто. Пока были в состоянии, мы стремительно забрались на диван, и я положила мою голову на его плечо. Нежно Хантер усадил меня на свои колени так, что я сидела перпендикулярно его ногам. В его руках я чувствовала невероятную безопасность и тепло. Я была так счастлива быть здесь, что даже не волновалась о том, что мистер Найэлль может выйти и обнаружить нас в таком положении.

«Спасибо тебе за эту жертву» — пробормотал Хантер мне на ухо. «Почему ты не рассказала мне об этом?»

Я пожала плечами, не совсем понимая саму себя. «Я знала, что не собираюсь их использовать в течение долгого времени».

Он кивнул и поцеловал меня в ухо. «Представляю, что они должны значить для тебя».

«Не больше, чем моя жизнь, твоя жизнь, моя семья. Мои друзья», — сказала я, закрывая глаза и прижимаясь ближе к нему.

«Морган», — сказал он низким голосом. Я ощутила его пальцы на моей коже, поднимающие мое лицо, чтобы он мог поцеловать меня. Это было так хорошо, так правильно и это заставило исчезнуть всё остальное: все мои тревоги, физическое недомогание, грусть от потери моих часов. Когда Хантер вернулся из Канады, мы не проводили много времени вместе. Я была озадачена тем, что узнала насчет Хантера и канадской ведьмы, и иногда это зарождало во мне сомнения и нарушало нашу связь. Но сейчас эти ощущения растаяли, и мгновенно я почувствовала нарастающий прилив желания, что бросило меня в дрожь.

Мы крепко сцепились, целуясь, и сейчас я знала его достаточно хорошо, чтобы расслабиться в тесной близости, смешанной со страстью. Я помнила последнюю ночь, когда мы были вместе перед тем, как он уехал в Канаду. Я планировала заняться с ним любовью в первый раз: на самом деле, я даже начала пить противозачаточные таблетки, потому что не знала, как работает ведьминское управление беременностью, я подготовилась психологически, побрила ноги. И мы почти сделали это. Мы были так близки. Потом Хантер сказал, что нам следует подождать, пока он вернется из Канады, так что мы даже не попрощались после этого. Конечно, мы не знали, что он привезет своего отца с собой и что почти сразу мы окажемся под угрозой темной волны.

Я схватила Хантера за воротник рукой и притянула ближе к себе, страстно целуя в губы, ощущая, как его пальцы сжимают меня за талию. «Хантер, — подумала я — я хочу быть связанной с тобой. Мы сделаем это когда-либо? Или нам предстоит умереть прежде, чем мы получим эту возможность?"

Переводчики: FenixYS

Глава 8

Алиса

«Сегодня мы вскрыли трещину в мире, во времени, в жизни. Я упала на колени в благоговейном трепете перед тем, как источник нашей силы возрастал над моей головой. Я могла только наблюдать в изумлении, как лидер моего ковена призывает темную энергию прямо перед нами. Каждый день я благодарила Богиню за то, что я нашла этот ковен, Эмирант».

— Меллиса Фэлтон, Калифорния, 1996

"Алиса, ты в порядке?"

Я резко подняла голову, чтобы встретить внимательный взгляд больших карих глаз Мэри Кей. Мы расположились в ее комнате после школы в понедельник, слушая музыку и отчасти делая домашнюю работу.

«Всё нормально», — я покачала головой. «Просто, похоже, всё валится на меня одновременно. Это вызывает головную боль».

Мэри Кей кивнула с сочувствием: «В последнее время у всех болит голова. Должно быть, из-за погоды». Я была так рада, что мы дружили. Моя лучшая подруга уехала в конце прошлого лета, и хотя я всё еще скучала по ней, дружба с Мэри Кей очень помогала.

«Так же как из-за свадьбы и конкурса научных проектов по предмету мисс Герберт?»

«Да уж». Ох, и еще из-за того факта, что я полу-ведьма. Это тоже. Я не рассказала Мэри Кей о своих открытиях — я знала, что она еще не смирилась с занятием Виккой Морган, и я была не готова проверять ее реакцию.

''Есть идеи для научного проекта?''

Я задумалась. «Как насчет глиняной модели пищеварительной системы в масштабе 1:1?»

Мэри Кей хихикнула: «Весело. А я подумываю насчет какой-нибудь цветочной композиции».

«Неужели ты не можешь быть более оригинальной?»

Ее блестящие красновато-коричневые волосы разлетелись, когда она покачала головой: «Я еще не прорабатывала деталей».

Мы обе засмеялись, я вытащила коробку герлскаутского печенья и достала еще одну тоненькую пластинку.

"Есть какие-нибудь свадебные новости?"

Мои глаза закрылись при болезненном воспоминании: «В данный момент: платье подружки невесты преимущественно изумрудно-зеленого цвета, в котором, по большому счету, я буду выглядеть, словно умерла от желтухи, и у него большой широкий бант на всю задницу. Типа, эй, все сюда, взгляните на мой невероятный огромный бочонок-зад! На тот случай, если вы его еще не заметили!»

«Я всё еще не могу осознать тот факт, что ты будешь в платье подружки невесты», — засмеялась Мэри Кей, падая спиной на кровать, и мне стало тяжело оставаться угрюмой.

«Мой запасной план сломать ногу утром в день церемонии» — сообщила я ей. «Так что я скоро принесу к тебе бейсбольную биту, так на всякий случай».

Я вернулась к занятиям алгеброй. Я была хороша в искусствоведении. А все эти числа, рассыпанные по странице, по-настоящему наводили на меня холод. «Что ты думаешь об уравнении под номером семь?» — спросила я, покусывая карандаш зубами.

«Понятия не имею. Может, нам следует позвать Морган».

«Я позову ее», — сказала я без размышлений, поднимаясь на ноги. Самая легкая доля удивления промелькнула в глазах Мэри Кей оттого, что я собиралась добровольно поговорить с королевой ведьм. «Где она?»

''В ее комнате, я думаю''

Комнаты Мэри Кей и Морган были разделены ванной. Дверь в комнату Морган была приоткрыта, и я постучала.

''Морган?''

«Ммм?» — я услышала в ответ и надавила на дверь. Морган лежала в постели с влажной повязкой на лбу. Ее длинные волосы распределились по кровати. Она выглядела ужасно.

Как только я добралась до нее, она пробормотала: «Алиса? Что случилось?». Она даже не открывала глаз, и я слегка нервно вздрогнула от очевидности ее ведьминских способностей.

«Как ты это делаешь?» — спросила я тихо. «Ты только что почувствовала чьи-то флюиды или типа того? Либо что-то вроде моей ауры?»

На это Морган действительно открыла глаза и поправила подушку под головой так, чтобы она могла видеть меня. «Я подвозила тебя после школы, поэтому знала, что ты здесь. Я услышала, как кто-то открыл дверь и вошел в мою комнату. Я знала, что это не я. Мэри Кей обычно врывается и создает больше шума. Так что осталась ты».

"Ох", — сказала я, мои щеки покраснели.

"Иногда сигара — это всего лишь сигара", — произнесла она (цитируя Зигмунда Фрейда).

Я не представляла, что это значит. «ВКак бы то ни было, у нас с Мэри Кей проблема с алгеброй. Не могла бы ты помочь нам? То есть, если можешь встать». Она выглядела действительно больной. «У тебя грипп или еще что-то? Зачем ты ходила в школу?»

Морган покачала головой и очень медленно села, словно старая леди. «Нет. Я в порядке».

"Хантер тоже заболел. Почему ты просто не осталась дома?"

"Со мной все нормально", — возразила она, явно обманывая. "Как ты себя чувствуешь?"

«Ну, у меня немного болит голова. Мэри Кей думает, что это из-за погоды».

Затем наши глаза встретились, и, клянусь, Морган выглядела так, будто она хотела что-то рассказать.

"Что?" — я спросила.

Вставая на ноги, Морган стянула толстовку и перебросила волосы за плечи. «Ничего», — ответила она, направляясь к двери. «Что это за проблема, с которой вам нужно помочь разобраться?»

Было что-то большее, чем она сказала мне. Я знала это. Не подумав, я потянулась, чтобы схватить ее за рукав, и в этот самый момент послышался удар и звук падения чего-то стеклянного. Я дико осмотрелась, думая, что на этот раз я уничтожила, чувствуя себя ужасно.

«Это Дагда», — объяснила Морган с оттенком забавы в голосе.

Чтобы полностью удостовериться, я тот час же посмотрела на ее маленького серого котенка, поднимающегося на ноги перед кроватью Морган. Он выглядел сонно и сердито.

«Иногда он скатывается под кровать, когда спит», — сказала Морган.

Расстроенная, я одернула руку, сжала и разжала пальцы. Что-то происходило здесь, что-то, о чем я не знала. Что-то, о чем Морган не договорила мне. Я вспомнила день, когда она выбежала из кухни к Хантеру, какой расстроенной она казалась. А сейчас ее лицо ничего не выражало, словно защитная маска, и я знала, что она не скажет мне. Мы вошли в комнату Мэри Кей, вернувшись к алгебре прочь от магии.

Той ночью я забралась в кровать, захватив журнал с тестом на тему, кем я являюсь: мастером или неудачником флирта. На пятом вопросе картина начала вырисовываться не в мою пользу. Я швырнула журнал в сторону, мои мысли вернулись к Морган. Почему-то у меня было ужасное предчувствие — я даже не смогла бы описать его. Но каким-то образом я убедилась, что происходило что-то сверхъестественное или плохое, и что Морган и Хантер знали об этом и держали это в секрете.

Но что это могло быть? Они оба выглядели физически больными. Кажется, Морган была так близко, чтобы рассказать что-то, что-то ужасное. А как-то на прошлой неделе Хантер просидел возле школы в буквальном смысле весь день. Мне совсем не показалось, что это только потому, что он не может оставаться вдали от нее.

Сев на кровати, я решила поговорить с Морган лицом к лицу еще раз. Я как-нибудь добьюсь того, чтобы она рассказала мне, что происходит, что не так с ней и Хантером. Недостатки этого плана немедленно стали очевидными: (1) я уже спрашивала Морган, и она дала ясно понять, что не собирается рассказывать мне; (2) Мэри Кей будет удивлена, зачем мне нужно разговаривать с Морган. И если это какое-то сверхъестественное ведьминское дело, я не хотела втягивать ее в это.

Так как же я узнаю это?

Хантер.

Нет. Я знала его, но мы не были хорошими друзьями. Я была как бы впечатлена и насторожена с ним одновременно. Что он подумает, если я попрошу его раскрыть мне их секрет? Рассердится ли он на меня?

Хантер был вне обсуждений. Но… в действительности больше никого не было. Я перебрала в уме членов Китика. Никто больше не казался нервным или больным. Только Морган и Хантер. Кровные ведьмы. Я встряхнула головой. Мой мозг возращался к этому снова и снова так же, как это происходило с маминой зеленой книгой. Это было то же самое.

Я должна была поговорить с Хантером.

У меня не было номера его телефона, но я знала, где он живет. Прямо сейчас, хватит ли у меня мужества спросить его? У меня не было выбора. Я сбежала вниз по ступенькам: Девушка в Действии. В гостиной я столкнулась с Хилари, смотрящей на dvd «Секс в большом городе». Слишком поздно я вспомнила, что папа ушел на профсоюзное собрание в почтовое отделение, где он работал. Я встретила пытливый взгляд Хилари. Мне следовало пойти и отпроситься у нее.

«Мм, я забыла свой учебник по алгебре в школе», — заявила я с размахом на «Оскар». Не то. «У моего друга точно такой же, и он сказал, что я могу взять его на время. Как ты думаешь, могла бы ты подвезти меня до его дома?»

Хилари выглядела по-настоящему тронутой моей просьбой, и я почувствовала небольшой укол вины за то, как я обычно обхожусь с ней. Тот факт, что теперь я буду в долгу перед ней, баллов мне не добавил. Внезапно мне захотелось, чтобы в штате Нью-Йорк снизили дурацкое возрастное ограничение на вождение, скажем, до пятнадцати. Тогда мне бы не пришлось просить одолжений.

«Конечно», — легко согласилась Хилари. Она выключила телевизор и встала, потягиваясь. Она улыбнулась и на долю секунду выглядела почти мило. «Только очень быстро схожу в ванную комнату. С тех пор, как я забеременела, приходится бегать по-маленькому каждые пять минут».

Затем она развернулась и вышла из комнаты, поэтому не увидела ужасное выражение моего лица. О, гадость! Почему я должна знать об этом?

Не будучи полной идиоткой, я придержала язык и несколькими минутами позже я направляла ее к дому Хантера. Когда Хилари припарковалась позади машины Хантера, я сказала: «У меня трудности с новой темой. Ничего если я постою минутку, чтобы он объяснил мне ее?»

«Не торопись», — ответила Хилари. Она включила радио и закрыла глаза, отклонившись на подголовник.

«Спасибо», — сказала я и выскочила из автомобиля. Поднявшись на крыльцо, я позвонила в звонок, и после небольшого промежутка времени ее открыл пожилой мужчина, которого я не знала. Ах, это должно быть отец Хантера — я слышала, что он вернулся из Канады с ним. Он не сильно был похож на Хантера — слишком старый, чтобы быть его настоящим отцом.

«Ты ведьма», — сказал он моментально, поражая меня.

«Ну…» — он застал меня врасплох. Никто не распознавал этого раньше. Включая меня.

«Я считал странную информацию о тебе», — проговорил он, смотря на меня с подозрением. Как и у Хантера, у него тоже был акцент, но немного другой.

«Пап», — раздался голос Хантера, и затем я увидела его, подоспевшего к отцу. «О, привет, Алиса. У тебя все нормально? Ты приехала сюда одна?». Он внимательно осмотрел через меня темный двор.

«Моя мачеха привезла меня», — ответила я, чувствуя наплыв неуверенности и сожаление, охватившее меня. «Мне действительно надо поговорить с тобой».

«Конечно, входи». Хантер повернулся к отцу: «Пап, это Алиса Сото. Ученица высшей школы, член Китика».

Я заметила, что Хантер выглядел так же плохо, как Морган сегодня днем. Словно все ведьмы, которых я знала, заболели чем-то вроде ведьминской пневмонии или типа того.

Мистер Найэлль взглянул на Хантера: «Что происходит? Кто она? Почему она ощущается так странно?»

«Успокойся, пап», — ответил Хантер. «Вероятно, она показалась тебе странной, потому что она только наполовину ведьма».

Я чувствовала себя словно микроб из-за того, как он смотрел на меня.

«Но у нее есть сила — я могу ощущать ее. Как это возможно?» — спросил он.

Хантер пожал плечами: «Вообще-то она здесь. Так что я могу сделать для тебя, Алиса?»

К несчастью, у меня не было плана, что сказать. Поэтому то, что я произнесла, было: «Хантер, в чем дело? Почему ты и Морган выглядите, словно при смерти? Почему она отказалась говорить мне, что происходит?»

«Я в этом не участвую», — резко проворчал мистер Найэлль и покинул комнату.

Странное отцовское поведение.

Я повернулась обратно к Хантеру, озабоченная, что Хилари ждет на улице. «Хантер, в чем дело?» — спросила я снова.

Он стал напряженным, затем одной рукой провел по своим коротким светлым волосам, поддерживая голову. «Как ты себя чувствуешь?» — спросил он.

Я смотрела на него в изумлении. Почему каждый спрашивает меня об этом? «У меня болит голова! Что происходит?»

«Алиса, на Видоус Вэйл надвигается темная волна», — сказал он мягко. «Ты знаешь, что это?»

Что? «Нет».

«Это волна, сила разрушения», — сказал Хантер. «Это темная магия, заклинание, которое накладывает ведьма или группа ведьм. Они направляют его на отдельное поселение или ковен, и, по существу, оно уничтожает всё»

Это было слишком, чтобы переварить. Я не понимала: «О чем ты говоришь?»

«Это плохое заклинание», — просто ответил Хантер. «Очень нераспространенное. В мире Викки большая редкость встретить кого-то, кто практикует темную магию. За исключением темных ведьм, которые могут сотворить заклинание, когда хотят убить других ведьм, уничтожить целый ковен, даже целую деревню».

Я уставилась на него: «Что… что…». То, что он говорил, звучало как сюжет какого-то фильма с Брюсом Уиллисом — но не как то, что могло случиться в Видоус Вэйле. Но в то же время я интуитивно чувствовала, что он говорил правду. Не осознавая того, я внезапно действительно поверила, что что-то надвигается. Что-то очень плохое. «Поэтому вы с Морган больны?»

Хантер кивнул: «Я полагаю, что твоя головная боль тоже вызвана этим, но поскольку ты «50 на 50», она не давит на тебя так сильно». Он начал объяснять то, что они с Морган выяснили, а также то, что его отец пытается сделать, как он пробует сотворить заклинание, чтобы разрушить темную волну. И он рассказал мне, что ведьма, которая наложит заклинание, вероятно, умрет, и что его отец собирается быть ею. Я была в шоке. Хантер выглядел по-настоящему мрачно, а я не могла представить, что он чувствует.

«Похоже, вы, ребята, вполне уверены во всем этом», — сказала я слабо.

Он кивнул: «Всё станет ясно на днях»

«Ты уверен, что твой отец…»

«Да. Конечно, я хотел бы быть тем, кто сделает это. Но любая кровная ведьма, скорее всего, умрет, а он не хочет, чтобы это случилось с кем-то еще»

«А не-ведьма не может это сделать?»

«Нет. Они должны быть способны вызывать силу. Но, если бы они и были достаточно сильны, чтобы призвать ее, то тогда они были бы достаточно сильны, чтобы быть уничтоженными темной волной». Он выглядел расстроено. Мне было так жаль его. Если бы только была какая-нибудь альтернатива — способ, чтобы ведьма могла наложить заклинание, но не была восприимчива к силам темной волны. Как например, если человек…

Я нахмурилась, когда ужасная, устрашающая мысль просочилась в мой мозг. Незамедлительно я заглушила ее.

«Мне пора», — сказала я быстро. «Моя монстер-мачеха заждалась».

Хантер кивнул и открыл мне дверь.

«Остальные члены Китика не знают об этом», — напомнил он мне. «Они не смогут помочь, и пугать их бесполезно».

«Понятно», я оглянулась на него, стоящего в дверях. Затем я развернулась и побежала по ступенькам, туда, где в машине меня ждала Хилари. Я была действительно счастлива видеть ее.

Я всегда думала, что люди преувеличивают, когда говорят о бессонных ночах. Но та ночь была именно такой. Каждый раз, когда я чувствовала, как проваливаюсь в сон, я думала: «Здорово, здорово, я засыпаю». И, конечно, как только я так думала, я снова совершенно просыпалась. Я слышала, как мой папа пришел домой после того, как я легла в постель. Я слышала, как Хилари спросила его, хочет ли он есть. Я вспомнила, как раньше до того, как Хилари к нам переехала, я оставляла ему что-нибудь на ужин, если он возвращался поздно. Двенадцать лет были только я и он, и непрерывная цепь домработниц. Когда мне исполнилось десять, я была в состоянии готовить ужин сама, стирать белье и планировать походы за покупками раз в неделю. Я думала, что делала это, черт возьми, хорошо, а теперь меня заменили.

После того как они улеглись спать, дом не затих. Я чувствовала, как на меня накатываются волны тепла, слышала ветер, стучащийся в окно, скрип половиц. Не думай об этом, сказала я себе, не думай, просто засыпай. но снова и снова меня тревожила одна мысль — я наполовину ведьма. Я могла обратиться к силе, достаточной, чтобы сотворить заклинание против темной волны. И наполовину — неведьма, так что вполне могла бы остаться в живых после.

Не думай об этом, просто спи.

Я думала о странном отце Хантера, о его смерти прямо на глазах у Хантера.

Я думала о своей матери, которая так боялась своих сил, что лишила себя их так, чтобы она не могла творить никакие заклинания — ни хорошие, ни плохие. Если бы это было то, что нужно делать? Хочу ли я это сделать?

Я не могла контролировать свои силы. Вокруг меня билась посуда и творились безумные вещи. Я только узнала, что являюсь наполовину ведьмой и даже не знаю, что чувствовать по этому поводу… Это и пугало и опьяняло меня. Тогда я вспомнила, что могла делать Морган. Теперь, когда я знала, что была той, из-за кого, на самом деле, случались страшные вещи, я попыталась выделить то, что было от Морган. Она превратила шар голубого ведьминского огня в цветы, живые цветы, посыпавшиеся на нас дождем. Мери Кей думала, что она спасла подругу их тети от смерти, когда та упала и ударилась головой. Она пришла навестить меня в больнице, когда я была больна. И мне стало лучше сейчас. Это хорошие поступки, правильно?

Я не просила становиться наполовину ведьмой. Я не хочу ей быть. Но так как я та, кем являюсь, я должна решить, как мне поступить. Должна ли я лишить себя сил, как сделала моя мама и жить жизнью обычного человека, не обращаясь к магии, которая есть вокруг меня? Или я стану Морган, познаю все, что смогу, решу, что делать со всем этим и, возможно, стану целительницей? Или я просто сделаю вид, что ничего из этого не происходило?

Хантер вот-вот потеряет своего отца, он будет наблюдать, как тот умрет. Ему недоступна роскошь сделать вид, будто ничего не происходит.

Мой мозг метался всю ночь и, когда в мою комнату прокрался рассвет, я поняла, что у меня нет никаких ответов.

— Алиса, — Хантер удивился, увидев меня на своем крыльце. А я, честно говоря, была удивлена, что снова там стояла. Большую часть пути я проделала на автобусе, затем шла пешком под холодным ветром, пронизывающим мою лыжную куртку. Школьный день казался бесконечным, а после бессонной ночи было особенно болезненно нарезать круги по спортивному залу.

— Заходи, — продолжил он, — Здесь ужасно.

Сцепив нервно руки, я зашла.

— Я могу это сделать, я старалась сказать прежде, чем потеряю остатки самообладания.

Хантер посмотрел на меня непонимающе:

— Что?

— Я могу произнести заклинание против темной волны. Ведьмы во мне достаточно, чтобы сотворить его, а неведьмы — чтобы выжить. Я ваша последняя надежда.

Я никогда не видела, чтобы Хантер потерял дар речи. Обычно он казался невозмутимым. Позади я заметила мистера Нейла, ходящего по кругу в комнате. Он увидел нас и подошел. Хантер все еще молчал. Я повторила свое предложение на этот раз для мистера Нейла.

— Вы умрете, разрушая заклинание темной волны. Я, по всей вероятности — нет. Не знаю, насколько я сильна, но у меня ломается вся малая бытовая техника в радиусе 20 футов, — продолжила я, пытаясь пошутить. — Вы все, ребята, больны и выглядите кошмарно и еле двигаетесь. Все, что чувствую я — головная боль. Вы должны доверить это мне.

— Глупость, — грубо сказал мистер Нейл, — об этом не может быть и речи.

— Не получится, Алиса, — наконец заговорил Хантер, — Ты совершенно неподготовленная, не обученная. И нет возможности выяснить, сможешь ты это сделать или нет. Мы не можем так рисковать.

— Вы не можете рискнуть и не использовать меня, — убеждала я. — Что, если темная волна победит твоего отца прежде, чем он закончит заклинание? Что произойдет потом? Есть ли у вас запасной план?

По быстрым взглядам, которыми они обменялись, я поняла — нет.

«Но Алиса», — сказал Хантер, — «Ты даже никогда не накладывала заклинаний.

Лишь участвовала в этом, однако никому не повредит, если ты будешь в курсе. Как ты сама сказала, тот факт, что ты только полу-ведьма, работает в твою пользу».

Я кивнула. Теперь, когда они согласились, целый ряд новых страхов хлынул в мою голову. Но я не была в состоянии обдумать это сейчас. Моя мама боялась своих сил и, в конце-концов, уничтожила их. Меня там не было. Мне нужно больше информации, в первую очередь, я должна изучить свои возможности. Если я имела реальную силу и как-то смогла бы научиться использовать ее, хорошо пользоваться ею, это будет лучше, чем не иметь сил вообще.

Переводчики: FenixYS, Aleana, Anna16

Глава 9

Морган

"От тьмы может быть великая сила. от силы — великое наслаждение"

Селин Веллтауэр, Нью-Йорк, 1999 год.

Среда. Сегодня иссушена. Я чувствую, что у меня грипп, но я ничего не могу с этим поделать. Я перепробовала все виды лекарств, что смогла найти — я чувствую, что ничего не поможет. Мама заметила, что я выгляжу слишком кислой, даже для меня и пощупала мой лоб. Но у меня нет лихорадки. Это просто ужасное, тяжкое чувство, что, кажется, съедает меня изнутри. Я скрываю свои чувства, боясь разрыдаться. Мы в таком страшном положении, что я даже не могу полностью осмыслить его. Я пытаюсь ходить в школу, ужинать с семьей, выглядеть нормально и я все время стараюсь не думать о том, что все, кого я люблю через неделю будут мертвы.

Что касается моей учебы, то я работала над несколькими письмами, присланными Бетани. Я изучала различные виды кристаллов и, над тем, как отдельные вещества могут помогать или сдерживать силы при использовании реальных заклинаний. Мне нравится этот вид знаний. Это наука. Просто мне тяжко думать.

В четверг я открыла книгу теней, чтобы написать вступление дня. Я пыталась записывать понемногу каждый день, по нескольку предложений о том, что я делаю, изучая Викку, на чем была сосредоточена. Я поняла, что мой мозг просто не функционирует. Мне нужна диетическая кола. Внизу, в общей комнате был слышен телевизор. Я достала напиток из холодильника и, опустив голову, поплелась наверх. Папа работал на компьютере, Мери Кей сидела на полу перед открытыми учебниками, а мама была на диване, исследуя новые объекты недвижимости, пока смотрела телевизор. Вся моя семья через неделю может быть мертва, этого дома не будет существовать, а эти три человека, которых я считала своими родными, кто заботился обо мне, сердились и любили меня — могут быть убиты. Из-за Кьярана. Из-за меня. Не по своей вине. Их единственное преступление в том, что они приняли и полюбили меня.

Чувствуя себя несчастной, виноватой и больной я пошла наверх. Мне хотелось плакать, но я знала, что от этого мне будет только хуже. Это коснется не только моей семьи. Пострадает Хантер — человек, которого я любила так же сильно, как и своих родных. Человек, который был мне так близок, так любим и был отчаянно желанным. Мысль об его останках — безжизненных и обугленных на земле, заставляла меня чувствовать себя покинутой.

Если даже каким-то чудом мистеру Найлу удастся предотвратить темную волну, то что тогда? Он погибнет. Мы все останемся в живых, но я будуЮ, хоть и косвенно, но причиной смерти отца моего любимого. Сможет ли Хантер когда-нибудь простить меня за это? Зная его… скорее всего да. Но я никогда не прощу себя.

Я села за стол, обхватив голову руками. Мой родной отец собирался отнять отца у Хантера прежде, чем тот обрел его вновь. Что я могла поделать? Череда сумасшедших мыслей пронеслась в моей голове. Могу ли япринять форму волка и убить Кьярана? Не думаю — я не знаю, как именно перевоплощаться. В последний раз Кьяран говорил мне что произносить и что делать. Кроме того, я никогда не хотела перевоплощаться больше — слишком страшно. Кроме того, я не думаю, я могла действительно убить кого-либо, даже Кьярана. Могу ли я как-то предупредить Китик и членов их семей, чтобы они уехали из этих мест? Опять же я не могла. Это было бы практически невозможно — убедить всех, и это означало лишь отсрочку темной волны, а не избавление от нее. Я подумывала над тем, чтобы наложить чары на мистера Нейла, чтобы он не смог произнести заклинание. Но из-за этого мы все умрем. С другой стороны, если мы все будем мертвы, Хантеру не придется смотреть в лицо смерти своего отца.

Тогда ко мне пришла идея, которая вертелась у меня в голове. Сначала я игнорировала ее, но теперь просто не могла это делать дальше. Я могу противостоять Кьярану сама снова. Я могла сказать ему, что согласна присоединиться к нему. Холод плащем укутал меня. Нет, это была бы ложь, и он будет видеть ее. Но, может быть… может быть, я могла бы противостоять ему, а затем снова каким-то образом использовать истинное имя против него? Может я смогла бы сковать его, чтобы он не смог осуществить финальную часть темной волны? Кьяран был невероятно силен, но я знала о необычайной силе в себе. Большей частью я была неподготовленной и необразованной, но я всегда была с состоянии в случае необходимости призывать силу. И я обладала его истинный именем… Я узнала его в середине процесса перевоплощения — истинное имя ведьмы соткано из песен, цветов и рун, всего сразу. Все имеет свое истинное имя — деревья, ветер, птицы, животные, цветы, звезды, реки. Ведьмы. Зная истинное имя можно иметь абсолютную власть над его носителем, и он не сможет сопротивляться ни в чем.

И я знала имя Кьярана. Конечно, он знал, что я знаю и будет настороже. Но это был риск, на который я должна была пойти.

Подняв глаза, мой взгляд коснулся открытого учебника. У меня был план.

Я подождала, пока не почувствую, что в доме все уснули. Я ощущала глубоко и невинно спящую Мэри Кей в ее комнате. Мой папа дремал, но я знала, что скоро он уснет крепче и станет похрапывать. Мама спала точно так же, как спит всегда, или, по крайней мере, всегда, с тех пор как я начала замечать — заботливым чутким сном мамы, которая ухитряется отдыхать и в то же самое время пребывать в состоянии готовности к действию в случае, если услышит безошибочно распознаваемый плач ребенка или звук падения. Мы с Мэри Кей уже учились в старшей школе, но мама, вероятно, будет так спать, пока мы не уедем в колледж.

Я выползла из кровати и сосредоточилась на том, чтобы добраться до шкафа. На полу я нарисовала небольшой круг мелом. Зайдя внутрь, я закрыла его за собой, затем села по-турецки и стала медитировать. Этот круг мог бы увеличить мои силы и дать мне дополнительный уровень защиты. Я не знала, где был Карьян, но у меня было ощущение, что он всё еще поблизости. Я призвала так много силы, как могла, и отправила сосредоточенное сообщение: «Отец, ты нужен мне. Источник силы (предлагаемое место встречи)».

Я почувствовала укол вины, назвав его отцом, особенно, когда мой настоящий отец спал по другую сторону коридора. Я находила Карьяна чрезвычайно неотразимым и харизматичным, и мысль, что он был моим кровным родственником, до сих пор поражала меня. Для него я была ребенком, более всего похожим на него, тем, которого он хотел обучать. Мы уже презирали черты друг друга, и мы никогда по-настоящему не сможем доверять друг другу.

Я разорвала круг, чувствуя себя больной и уставшей, и почти готовой разрыдаться. Что я делала? Это казалось хорошей идеей час назад, но теперь сложившаяся картина наводила ужас. Я не знала, какой результат напугает меня больше: то, что он не ответит на мое сообщение, или то, что он ответит. Я с трудом забралась обратно в постель, каждый мускул болел, и я лежала в напряженном полусне, понятия не имею, как долго. Затем пришел ответ — голос Карьяна в моей голове: «Через час».

Час может лететь (когда я с Хантером) или ползти(когда я в школе). После того, как я получила сообщение от Кьярана, каждая секунда, казалось, тянулась целую минуту прежде, чем протикать мимо. Пролежав неподвижно в постели в течении двадцати минут словно мертвая, я не могла больше ждать. Я достала джинсы и толстовку, заплела волосы в длинную косу и, схватив ботинки, прокралась вниз.

На улице, я застегнула пальто и надела вязаную шапочку. Всё казалось искаженным, сюрреалистичным, когда я с хрустом пробиралась по весеннему инею к Подводной Лодке. У меня будто было инфракрасное зрение: я могла рассмотреть малейшее движение каждого прутика на каждом дереве. Лунный свет, просачивающийся между ветвями, был бледным и слабым. Я открыла дверь машины, поставила ее на нейтралку, затем сняла с тормоза. Моя Героиня тяжело покатилась задним ходом к дороге, и вскоре мы чуть слышно задели обочину. Я резко вывернула руль налево. Когда я выровняла машину по направлению дороги, я снова сняла ее с тормоза и медленно покатила вниз по склону примерно 30 ярдов (27,5 метров). Затем я завела двигатель, включила фары и печку, и направилась к источнику силы.

Когда я была младше, я боялась темноты. В семнадцать, я больше боялась таких вещей, как стать безвозвратно злой или как силой у меня отнимут душу. Темнота не казалась такой уж плохой.

С тех пор, как я впервые начала понимать, что обладаю ведьминскими силами, мое магическое зрение развилось, и сейчас я могла абсолютно легко видеть без света. Я припарковалась на обочине дороги и вышла из автомобиля, не закрыв его. Каждая деталь явно вырисовывалась, в то время как моя обувь хрустела по инею, покрывавшему сосновые иголки, опавшие листья и пропитавшиеся водой ветки. Я приехала раньше более, чем на двадцать минут. Выбросив свои сенсоры, я почувствовала только спящих животных и птиц, а также случайно залетевшую сову или летучую мышь. Ни ведьмы, ни Карьяна.

Источник силы находился в центре кладбища, и мне казалось, будто за каждым древним надгробным камнем пряталось что-то или кто-то. Безжалостно я подавила страх, полагаясь на свои сенсоры вместо эмоций. Я замерзла, охваченная влажным ледяным ветром, но больше, чем это, я замерзла от страха. Нет, темнота не волновала меня, однако самые ужасные вещи, которые случались в моей жизни, все произошли в последние четыре месяца, и причиной большинства из них являлся человек, которого я ждала, чтобы встретиться. Мой родной отец.

Я ходила вперед и назад и постепенно замечала усики силы в земле подо мной, покалывающие энергетические линии, которые находились здесь с незапамятных времен. Они были под ногами и питали это место в течение столетий. Сила была повсюду вокруг: в деревьях, земле, камнях, во всем.

"Морган,"

С замершим сердцем, я обернулась. Кьяран появился без предупреждения, мои сенсоры не уловили даже отзвуков энергии около меня.

"Я удивился, получив сообщение от тебя", сказал он с шотландским акцентом. Его ореховые глаза, казалось светились во тьме. Я почувствовала, как мое сердце снова тяжело забилось. "Я надеюсь, что ты вызвала меня сюда, чтобы осчастливить, чтобы сказать мне, что мы будем самыми могущественными ведьмами, которых только знал мир",

Я многое испытывала, смотря на него. Гнев, сожаление, страх, замешательство и даже, я стыдилась признать это — любовь? Почти восхищение? Он был настолько силен, настолько сосредоточен. У него не было никакой неуверенности в его жизни: его путь был ясен. Я завидовала этому.

У меня не было точного плана действий — сперва мне нужно узнать что собирался предпринять он.

''Я чувствую себя ужасно'' сказала я ему. ''Это из-за темной волны?''

«Да, дочь», — сказал он с сожалением, — «Если ты заблаговременно знаешь достаточно много, то можешь защитить себя от болезни. Но если не знаешь…». Это объясняло, почему его глаза светились, а густые волосы развевались. Мне же казалось, что меня сейчас вырвет или я упаду без сил. «Я во многом мог бы помочь тебе снять твои болевые симптомы», — продолжал он, «А затем, в следующий раз, ты будешь готова защитить себя до того, как они появятся».

«Я не присоединюсь к тебе», — сказала я, втягивая холодный воздух в свои легкие.

"Тогда почему ты вызвала меня сюда?" его ледяной голос был холоднее, чем ночной воздух.

"Нам не по пути", ответила я, "Это не та дорога, которой я могу пойти. Почему ты просто не позволишь мне существовать? Я — никто. Китик — ничто. Тебе не нужно уничтожать нас. Мы не в состоянии причинить вред тебе".

"Китик — ничто", согласился он. Его голос был словно пар, поднимающийся от воды. Он приблизился ко мне настолько, что я могла дотронутся до него. "Круг дилетантов, посредственные дети. Но ты, моя дорогая, ты не никто. Ты обладаешь властью разрушить все на своем пути или создать невообразимую красоту".

«Нет, я не могу», — возразила я, — «Почему ты так думаешь? Я даже не инициированная…»

«Ты просто не понимаешь, не так ли?» — резко перебил меня он. «Ты не понимаешь, кто ты, на что ты способна. Ты последняя ведьма Белвикета. Ты моя дочь. Ты сгиурс дан».

«Что?» — истерика возрастала во мне, как и тошнота.

«Меч судьбы. Разрушительница».

«Что-что?» — я повторила с визгом.

«Это твое предназначение, Морган», — объяснил он, — «Разрушительница появляется каждые несколько поколений, чтобы изменить путь своего клана. На этот раз ты та, кто изменит путь Вудбейнов — точно также, как столетия назад сделала твоя великая прародительница Роус. Так что, как видишь, у тебя намного больше силы, чем ты думаешь. И я просто не могу позволить такой силе быть в оппозиции к моей. Было бы… глупо для меня идти против судьбы».

«Ты сумасшедший», — выдохнула я.

На это он усмехнулся, его белые зубы сверкнули в ночи: «Нет, Морган. Амбициозный, да. Сумасшедший, нет. Это всё правда. Просто спроси Сикера. В любом случае, ты не проживешь так долго, чтобы это действительно имело значение. Либо присоединяйся ко мне сейчас, либо умри».

Я смотрела на него в изумлении, видя отражение моего лица в его более мужских чертах. «Ты не сможешь меня убить». Пожалуйста, не делай этого, безмолвно взмолилась я. Пожалуйста.

Боль отразилась на его лице: «Я не хочу этого. Но сделаю». Он говорил с сожалением. «Я должен. Если я вынужден буду выбирать между твоей жизнью и моей, то я выберу мою».

Твердость его слов разбила мне сердце. Я чувствовала боль в груди, словно от тупого удара. Вся моя поразительная привязанность к нему, все мои долгие надежды стать когда-нибудь каким-то образом настоящими родственниками с человеком, который был моим отцом, исчезли. Настоящий отец никогда не причинит боли своей собственной дочери — также как настоящая родственная душа не убьет свою любимую. Карьян проигрывал по всем параметрам.

Внезапно меня накрыла волна гнева на его высокомерие, эгоизм, близорукость. Он предпочтет убить меня, чем узнать! Ему лучше уничтожить весь ковен ведьм, чем достигнуть своей цели другим способом! Он бандит и трус, скрывающийся за темной волной, убившая бесчисленное множество невинных людей. Он собирается убить меня — подростка, неопытную ведьму, потому-что боится меня. Я не думала прежде, чем двинуться. Внезапно я почувствовала себя словно на детской площадке и меня обидели. Я ударила кулаком его прямо в плечо, застигнув врасплох. Кьяран поймал меня за запястье и бросил на землю. Это была не магия, это просто мужчина, который был сильнее меня. Затем он пробормотал что-то и я почувствовала, как ужасная неподвижность сковала меня. Что-то подобное я уже испытывала, когда Кэл наслал на меня связывающее заклятье.

Черт возьми! Мои мысли в панике умчались вперед, пока я оцепенело оседала на колени, не чувствуя, как сырость просачивается сквозь мои джинсы. О чем я думала? Я знала истинное имя Кьярана! И, вместо того, чтобы использовать его, я набросилась на него, словно ребенок!

Он выпустил мою руку и отстранился, выглядя сердитым и заинтересованным.

"Что это было, Морган?" спросил он, по иронии судьбы, довольно отеческим голосом. Я не могла говорить, я была как-будто под наркозом в те страшные минуты, прежде, чем вы понимаете, что происходит. Мою голову словно обернули влажной ватой, рефлексы были медленными и беспорядочными. Я не могла двинуться; я больше не чувствовала, что у меня было тело. Кроме простой паники, сейчас меня накрыло гневом. Как я могла быть настолько глупа? Магия — это ясность мысли. Ясность мысли диктует ясность действия. Не думая, набросившись вслепую, не имея четкого плана и не придерживаясь его для меня означало не только возникающие проблемы, а саму смерть.

Я не из того типа людей, которые, оказавшись под давлением лучше соображают. В такие моменты я просто хочу плакать. Мне и сейчас хотелось заплакать. Меня душили разочарование, ярость и страх. Но вместо этого я стояла на коленях на холодной земле, а мой отец стоял передо мной, держа мою жизнь в своих руках, как яйцо.

"Морган". Он казался удивленным, разочарованным, " О чем ты думала? ты действительно хотела ударить меня? Я намного более силен, чем ты".

Мои губы двигались, но я не могла составить ни слова. Тогда почему ты боишься меня? Послала я ему.

Я размышляла, могу ли я просто мысленно произнести его истинное имя, будет ли этого достаточно, чтобы контролировать его. Я была вынуждена попытаться. И хотя он знал, что его истинное имя в моей голове, он собирался превратить меня в пепел. Однажды я уже совершила одну ужасную, вероятно, смертельную ошибку. Теперь, мне следовало совершать только безошибочные шаги.

Как в тумане я остановила взгляд на Кьяране. Он что то тихо говорил мне, я с трудом пыталась разобрать что.

"Тебе так страшно со мной? Я такой монстр? Я твой отец. Я могу научить тебя такому, что заставит тебя плакать от красоты и совершенства. Ты действительно хочешь упустить такую возможность?"

Пока он говорил, я смотрела на него. Думай, думай, мысленно сказала я себе. Думай, или он победит. Связующее заклинание было одним из самых странных, под которыми можно находиться. Они могут быть многоуровневыми: от простого — не представляющего угрозы, до такого, что человек оказывался в коме. Я себя чувствовала, словно была завернута в несколько слоев ткани: трудно распутываемых, но все же тонких. Я так же знала, что удержать меня стоило Кьярану сильной концентрации. Связующее заклинание можно наложить и на расстоянии, но на это у него просто не было времени. Оно наложено на скорую руку, поспешно и требовало постоянной поддержки.

Если я ослаблю его концентрацию, если он хоть на одну миллисекунду потеряет контроль, я могу что-нибудь сделать. Например, жалко захныкать и упасть. Или освободиться. И тогда, я уверена, я смогу произнести его истинное имя. Было так тяжело думать. Я могла бы послать ведьминское сообщение, пока была связана. я не могла издать ни звука из заклинания силы Мейв. Что я могу сделать? На что я способна? Разжигание огня то, в чем я хороша, но все вокруг мне казалось влажным. Могу ли я поджечь влажные листья?

Кьяран все говорил, расхаживая вперед и назад, искренне пытаясь убедить меня, почему я предпочла свет тьме. Я смотрела на него, но он не так уж и часто обращал внимание на меня, он был уверен, что я не смогу освободиться.

Огонь. Тепло. Тепло плюс сырость…. равно пар. Пар может быть сильным. Большинство тяжелых машин, используемых для запуска на пару. Радиаторы.

Все, я придумала. С огромным трудом я скользила взглядом от Кьярана к стволу сосны. Тепло, подумала я. Тепла и воды. Тепло. Огонь. Я представила себе искры, мерцающие огоньки на свету, огонь согревает кору, разгорается под ней.

Кьяран не замечал небольшую ленту пара за своей спиной. Его монолог продолжался, он как-будто думал, что если будет говорить достаточно долго, я соглашусь с ним.

Тепло под сосновой корой. Давление. Клетки расширяются. Показались трещинки на волокнах дерева. Вода в каждой клетке испаряется, превращаясь в пар. я потерялась в ней, воображая, что могла видеть разбухшие клетки, чувствовала расщепление волокон, давление на ствол.

Треск!

Небольшой взрыв и куски сосновой коры вылетели наружу, поражая меня и Кьярана. Он повернулся, вытягивая руки, готовый отразить атаку, но ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, откуда донесся звук. Секунды, на которые он ослабил контроль. В это драгоценное время я проделала огромное усилие и взмахнула правой рукой. Собирая всю силу, я вслух произнесла его истинное имя. Он дрожал, как я отметила, мой голос звучал монотонным и словно свинцовым под связующим заклинанием. Правой рукой я неуклюже набросала руны в воздухе и, с последним дыханием, мне удалось завершить его, его истинное имя, цвет, песню и руны, все сразу. Он зашипел на меня, но я подняла рука и он отшатнулся.

Сквозь зубы я выдавила:

"Сними связующее заклинание".

Вид ярости и ужаса на его лице был страшен, хотя я и знала, что имею власть над ним.

"Сними его!"

Против воли его руки поднялись и с губ сорвались слова. С этого момента я снова глубоко задышала и, когда заклинание растворилось, я упала на четвереньки.

"Морган, не делай этой ошибки", тихо сказал он. Онне был состоянии на большее.

"Заткнись", задыхаясь, я медленно вставала, постепенно ощущая свои руки и ноги. Холодный ночной воздух заставил меня трястись — я слишком долго была неподвижна.

Я смотрела на него, на своего биологического отца, чрезвычайно могущественного ведьмака, которого я по-настоящему боялась, но и неохотно восхищалась. Он наложил на меня связующее заклинание! Он планировал убить меня, моих друзей, мою семью. На моем лице было презрение, когда я смотрела на него.

''Кьяран из Эмират'' Сказала я, все еще ощущая тяжесть в легких, и неуправляемый язык. ''У меня есть над тобой власть. Я знаю твое настоящее имя, и тебе придется делать то, что я прикажу''. Я пыталась вспомнить точную формулировку фразы из различных ведьмовских текстов. Его глаза сверкнули, но он молча стоял передо мной. ''Ты больше никогда не причинишь мне вреда'' сказала я решительным тоном. Я точно не знала как действует настоящее имя на ведьму, но я чувствовала, что все что я сказала срабатывает. ''Ты меня понял?''

Его губы были плотно сжаты.

''Скажи это'' приказала я, не веря тому, что даю ему указания.

''Я больше никогда не причиню тебе вреда'' Выглядело так, будто эти слова дорого ему обходились.

Быстрым, умелым движением я наложила на него связующее заклинание, просто чтобы быть в безопасности. Он застыл в темноте, как прекрасный манекен, но огонь горел в его глазах, а пристальный взгляд не отпускал меня. «Я знаю твое истинное имя», — повторила я снова для большей надежности, — «Ты бессилен».

Я пошла прочь от него, чувствуя себя изнуренной. На моих часах было 2:26 ночи. Потирая одной рукой висок, не закрывая глаз, я послала ведьминское сообщение настолько сильное, насколько могла: «Хантер. Источник силы. Сейчас. Приведи своего отца. Вы нужны мне».

Переводчики: Aleana, FenixYS, Anna16

Глава 10

Алиса

«Секрет успеха темной волны в создании ее ограничений. Будь ясен в своем намерении, отбрось эмоции. Действуй на основании спокойного, логического решения — но не от ярости и не из мести».

— Карьян МакЭван, Шотландия, 2000

«Нет, нет — это «нал нитрак», не «нал битдарк» — сказал мистер Найэлль, не пытаясь скрыть разочарования.

Я стиснула зубы: «Разве «нал битдарк» не употребляется где-то здесь?»

«Бит деарк», — напомнил мне Хантер — «Но немного позже».

Я позволила себе выдохнуть и опустилась на деревянный пол перед камином. Было чертовски поздно, я была измотана, у меня раскалывалась голова, и я была отчасти голодна. «Там еще остался пирог?» — спросила я.

Хантер испек потрясающий огромный пирог вчера, и мы все поглощали его с жадностью в перерыве между процессами обучения меня этому чрезвычайно ужасному зловещему заклинанию. Не сказав ни слова, Хантер вошел на кухню и вернулся с куском пирога на тарелке. Я отщипнула пальцами немного.

Мистер Найэлль сидел на полу рядом со мной, выставив руки к огню. Он выглядел, как смерть: серая кожа и впалые глаза. Начиная с прошлого вторника, он работал со мной над заклинанием, предназначенным разрушить темную волну. Папа и Хилари думали, что я работаю над моим научным проектом с Мэри Кей. Я сказала папе, что буду приходить домой поздно, и он согласился. Еще один знак, что Хилари сводила моего отца с ума: год назад он никогда не позволил бы мне задержаться после наступления времени, когда пора ложиться спать.

Я посмотрела на часы: перевалило за полночь. А завтра я должна буду идти в школу. Слава Богу, завтра пятница. Я могу в полусне посетить уроки, а затем поехать домой и рухнуть в постель. После этого приехать сюда и не волноваться о том, что придется вставать следующим утром.

«Мне жаль», — сказала я, стараясь не рассыпать крошки. «Всё это ново для меня».

«Я знаю», — ответил мистер Найэлль, потирая затылок, — «И это тяжело. Большинство ведьм начинают с таких заклинаний, как например, отогнать насекомых, и тому подобных вещей».

«Отогнать насекомых», — задумчиво пробормотала я, — «Наверное, я бы справилась с чем-то вроде такого».

Хантер издал сухой смешок, после чего вернулся на кухню, когда чайник засвистел.

Он возвратился с тремя кружками. Чай был горячим и сладким со вкусом меда и лимона. Я подождала, когда мистер Найэлль выпьет свой, затем устало поднялась на ноги: «Что ж. Почему мы не можем начать сразу со второго этапа, где мы создаем сигилы (магические символы)?»

«Девочка…», — мистер Найэлль колебался, — «Ты только что пыталась, но…»

«Но что? Но я провалилась? Уже поздно, я измотана, это мое первое заклинание против темной волны», — возразила я раздражительно, — «Я знаю, мне нужно намного больше практики. Вот почему я здесь». Мои челюсти выступили вперед, и я осознала, что гордилась быть здесь. Я хотела уметь делать это. Не для того, чтобы выглядеть хорошей в глазах Хантера и его отца, а потому, что я дочь своей матери. Она происходила из целого рода ведьм, хотя и была так напугана своими силами, что лишила себя их. Мне это казалось отчасти трусостью. Мои силы тоже меня пугали, но было бы так неправильно сдаться, как мама. Я чувствовала, что я это я, что я себя контролирую. Мои силы не были под контролем. Сотворение заклинания было существенным стимулом научиться направлять свои силы. До сих пор у меня это не получалось: уже несколько раз, когда я была слишком расстроена либо разочарована, это закончилось тем, что я разбила электрическую лампочку над головой, разрушила кладку дров (я почти уверена, что это я), и уронила картину со стены.

Такого же рода случаи вызвали страх во мне по отношению к Морган и ее силам — сама идея, что она не может себя контролировать. Но Морган оказалась не причем, и я должна была жить с этой частью меня. Мне требовалось собрать эти части вместе. Потусторонние вещи продолжали происходить, и к третьему разу, когда это случилось (я почти кричала от расстройства после неудачной попытки идеально сотворить сигилы), Хантер и его отец стали находить это забавным. Забавным! То, что когда-то заставило меня покинуть Китик и за милю сторониться Морган — испытывать к ней неприязнь, не доверять ей. Теперь, после проведения со мной такого большого количества времени в их доме, каждый раз, когда я повышала голос, они устраивали грандиозное шоу, выставляя руки, чтобы ловить предметы: вазы, лампы, кружки. Это как в эпизоде с Мэри Поппинс, где адмирал стреляет из пушки, и все разбегаются по своим постам.

«Посмотрите на себя», — сказала я с поддевкой, — «Вы, ребята, с трудом можете есть, с трудом можете спать. Приближение темной волны истощает вас. Я же образец здоровья рядом с вами. Так что это все еще хороший план. Что означает, что вам все еще следует обучать меня».

Выглядя потерпевшим поражение, мистер Найэлль поднялся, и мы оба встали лицом к западу, выставив руки вперед.

«Произнеси слова», — сказал он.

Сосредоточившись, я пыталась позволить заклинанию прийти ко мне вместо того, чтобы самой тянуться и хватать его. «Ан де аллай, не рит ла», — я напевала, — «Бант не тиер ган, не рит ла». И так далее, и тому подобное: слова ограничения, которое было вторым этапом заклинания. После еще одной фразы мистер Найэлль и я начали двигаться вместе, как синхронные пловцы. Правой рукой я изобразила три руны, затем сигил, еще одну руну и два сигила. Это должно было сфокусировать заклинание и добавить ему силу. Действие каждой руны поддерживалось не только ею самою, но также словом, которым она озвучивалась. Каждое слово имело значение и подпитывало заклинание.

Я скрестила руки на груди, обхватив ладонями плечи. Стоя прямо, я продолжила: «Сготрайн, тал нак, нал нитрак, богреад, не рит ла».

Десятью минутами позже я произнесла последнюю часть второго этапа заклинания. Я хотела упасть на пол и уснуть прямо здесь на всю оставшуюся жизнь. Но когда я посмотрела и увидела восторг Хантера и сдержанное одобрение мистера Найэлля, я почувствовала прилив энергии.

«Получилось?» — спросила я, зная, что они остановили бы меня, если нет.

«Это было замечательно, Алиса», — сказал мистер Найэлль, — «Это было прекрасно. Если мы сможем освоить остальные этапы так же хорошо, мы будем в хорошей форме».

Я постаралась не застонать во весь голос: оставалось еще три этапа заклинания. Полное выполнение этого этапа заняло почти час.

«Я ощущал твою силу», — сказал Хантер, — «А ты почувствовала ее?»

Я кивнула: «Да. Кажется, она увеличивается — или, может, это я стала лучше распознавать ее. Это всё до сих пор так необычно для меня. Разве не странно для полу-ведьмы иметь силу?»

Хантер пожал плечами: «Это чрезвычайно редкое явление, да, пап?»

«Очень редкое. Не думаю, что я когда-либо встречал другую полу-ведьму, не говоря уже о такой, которая обладала бы силой», — сказал мистер Найэлль, — «Я слышал истории — но, как правило, о том, что женщина-ведьма не может забеременеть от обычного человека. А когда мужчина-ведьма зачинает ребенка с обычной женщиной, их дитя всегда рождается относительно бессильным».

Жар прилил к моим щекам. Я действительно не хотела представлять моих родителей, зачинающих кого-либо.

«Хотя я удивлен», — продолжил мистер Найэлль, — «Я полагаю, раз уж на то пошло, что на само по себе наличие у тебя сил, точнее небольшого уровня сил, никак не должно было повлиять лишение твоей мамы себя своих. Лишение себя сил — это, по сути, совершение пластической операции, когда твои гены остаются такими же. Твой нос выглядит другим, тем не менее, ты можешь передать старый нос твоему потомству. Тот факт, что твоя мама лишила себя сил, не означает, что она перестала быть кровной ведьмой с возможностью передать свою силу, силу ее семьи своей дочери». Он хмуро взглянул на меня: «Но ты имеешь высокий уровень силы, который не просто подтверждает, что ты унаследовала генетический дар твоей мамы. Большинство полу-ведьм сравнительно слабые, они получают силу только от семьи одного родителя. Однако ты…»

«Я ломаю предметы», — добавила я.

Мистер Найэлль хихикнул — редкое явление. «Что ж, так и есть, юная леди. Я всё больше удостоверяюсь, что ты, похоже, имеешь столько же силы, сколько полноценная кровная ведьма. Я полагаю, что, вероятно, это вызвано тем, что твоя мама лишила себя своих сил, которые каким-то образом сконцентрировались в тебе».

Хантер выглядел заинтересованным: «Ты хочешь сказать, что Алиса имеет не только свои собственные силы, как полу-ведьмы, но и силы своей мамы, как полноценной ведьмы»

Мистер Найэлль взглянул на меня и медленно кивнул. «Да», — сказал он, — «Это то удивительное, чего я никогда не встречал раньше, но я полагаю, это так».

«У тебя ведь нет ни братьев, ни сестер, правильно, Алиса?» — спросил Хантер.

Я покачала головой: «За исключением сводного брата или сестры, зачатого шесть месяцев назад. Но он вообще не будет ведьмой».

«Интересно, если бы они у тебя были, обладали бы они такими же силами, как ты», — сказал он.

«Да. Я ходячий научный эксперимент», — проговорила я резко, — «То есть, как ты думаешь, могла бы я научиться контролировать свои силы, всю их телекинетическую составляющую?»

Отец Хантера кивнул: «Да… Я не могу придумать ни одной причины, почему бы ты не смогла этого. Это мастерство можно было бы освоить, как и любое другое. Потребовались бы практические занятия, усердие и время, но я абсолютно уверен, что этому можно было бы научиться».

«Хорошо», — сказала я со вздохом, — «Я думаю, что начну сразу же, как только с темной волной будет покончено».

Взгляды Хантера и мистера Найэлля встретились над моей головой, и мгновенно я поняла, о чем они думали: о том, что если мы не сможем по каким-то причинам разрушить темную волну, мне никогда не придется беспокоиться о моей телекинетической составляющей снова. Потому что я буду мертва.

Хантер вновь напрягся, слегка нахмурился и затих. Я прислушалась ко всем необычным звукам, но ничего не услышала, как и не увидела ничего из ряда вон выходящего».

«Что, парень?» — спросил мистер Найэлль, а Хантер поднес палец к губам, призывая к тишине.

«Это Морган», — ответил он, вставая на ноги.

«Что, на улице?» — спросила я, думая, что он почувствовал ее приближение.

«Нет. У источника силы. Она зовет меня туда», — он посмотрел на своего отца, — «Она сказала привести тебя».

Без обсуждений они бросились в гостиную и накинули пальто.

На полпути к двери Хантер спросил: «Тебя подвезти домой?»

Я оглядела комнату, книги заклинаний мистера Найэлля, Книгу Теней Роус, и мои сделанные наспех собственноручные записи на бесконечных неряшливых кусках бумаги. Мне надо больше практиковаться. «Нет, спасибо. Я подожду здесь, если ты не против. Еще раз потренируюсь с проведением третьего этапа заклинания».

Хантер задумался на мгновение, затем кинул: «Хорошо, тогда. Но будь рядом с телефоном и, если что-нибудь странное случится, звони 911».

«Ладно». Что-нибудь странное? 911? Что происходит?

После этого они уехали, а я осталась одна. Было почти 2-30 ночи. Я подбросила еще одно тонкое полено в огонь в круглой комнате и снова начала работать с записями.

Переводчики: FenixYS

Глава 11

Морган

«Во время эпидемии гриппа верховная жрица ковена из города Дувр (в Англии) хотела наслать темную волну на свой город. Если бы Дувр был уничтожен, это уменьшило бы шансы распространения болезни. Звучит резонно, однако, конечно же, совет этого не одобрит».

— Фредерика Пелсворти// Выдающиеся решения двадцатого века, Адам Пресс, 2000

После десяти минут сдерживания Карьяна связующим заклинанием, мне стало казаться, что надо было сначала позволить ему сесть. Потому что у меня появилось небольшое чувство вины, что одному из самых злых ведьм за последние двести лет, мужчине, ответственному за сотни, или нет, тысячи смертей, человеку, который, фактически, убил мою маму, вероятно, неудобно быть вынужденным стоять неподвижно в одном месте так долго! Я такая жалкая, иногда просто терпеть себя не могу.

Я прислонилась к надгробному камню, вокруг которого периодически прохаживалась, чтобы согреться, когда приехали Хантер и его отец. Никогда в моей жизни я не была так рада видеть другого человека. Я почувствовала их выбирающихся из машины Хантера; затем Хантер повел своего отца между деревьями к Протестантскому кладбищу. Я поторопилась им навстречу.

«Спасибо, что приехали», — сказала я, обнимая Хантера и на секунду прижимаясь к его груди. Часть меня оставалась сосредоточенной на Карьяне, тем не менее, я знала, что он не сможет пошевелиться из-за связующего заклинания. Я всегда была хороша в них. «Происходящее становится все безумнее».

"Что произошло?" Хантер обнял меня за плечи и с беспокойством заглянул в глаза.

"Сюда" я вяло махнула рукой в сторону Кьярана и Хантер, сделав несколько шагов, заметил его. Он замер, его руки уже были готовы отвести злые чары.

"Он под связующим заклинанием", быстро пояснила я.

''Богиня'' Мистер Нейл хрипло задышал, увидев Кьярана.

Хантер обернулся и посмотрел на меня так, будто у меня на спине выросли крылья феи.

Я покачала головой, не зная с чего начать.

"Я просто не могла вынести тот факт, что все это происходит из-за меня. Если бы меня здесь не было, Кьяран оставил бы Китик в покое. Я чувствую себя виноватой во всем. И решила связаться с Кьяраном, чтобы попытаться поговорить с ним".

Взглянув на Кьярана, меня пробрала дрожь. Казалось он изменился, в его глазах был темный блеск, не осталось и следа от обычной нежной любви и тепла.

"Итак, ты вызвала его, чтобы встретиться здесь с тобой?" с нетерпением спросил Хантер, "И он пришел?"

"Ага. И он сказал, что если я не присоединюсь к нему, ему придется уничтожить весь наш ковен. Потому-что я слишком опасна, чтобы остаться в живых, если я буду не на его стороне. Он назвал меня… ум сквирс дан? Что-то наподобие. Затем он наслал на меня связующее заклятье".

"Постой", перебил Хантер. "Подожди секунду. Он сказал, что ты сквирс дан?" Он вопросительно посмотрел на Кьярана, но тот остался невозмутимым.

"Да и наложил на меня заклятье, я думала, что умру прямо здесь, сегодня вечером. Но я отвлекла его другим заклинанием, ослабила контроль и мне удалось наложить связующее заклинание на него".

Я провела рукой по лбу, чувствуя себя старой, больной и усталой.

''Как ты отвлекла его?'' спросил Хантер.

Я взглянула на мистера Нейла и подумала, что тот слишком уж тихий. Во тьме ночи он практически светился от белой ярости. Он натянуто стоял, его руки сжимались в кулаки. Он выглядел, как будто может напасть на Кьярана в любую секунду.

"Я создала внутренний пар, внутри коры дерева", пояснила я. "Он вырвался из ствола и отвлек Кьярана достаточно, чтобы я могла двигать рукой и говорить".

"Что ты говоришь, он под связующим заклятьем?" спросил мистер Нейл сквозь зубы.

"Я произнесла… его истинное имя". Последние три слова осторожно сорвались у меня с языка. Я никогда никому не рассказывала, что знаю истинное имя Кьярана и часть меня не хотела говорить это и сейчас.

Глаза Хантера округлились настолько, что можно было видеть белки вокруг зеленой радужной оболочки глаз. У него отпала челюсть и, наклонив голову, он спросил:

"Морган, что ты только что сказала?"

''Я произнесла его настоящее имя'' я повторила. ''А затем я заставила его снять скрывающее заклинание.''

Оба Хантер и мистер Найэлль смотрели то на меня, то на Карьяна: они внезапно оказались в ситуации, выходящей за пределы разумного. Сейчас глаза Карьяна казались такими черными, как ночь, и, учитывая, что всё, что он мог делать — это смотреть, он ухитрился сделать свой взгляд чрезвычайно пугающим.

«И я наложила связующее заклинание на него», — закончила я, — «После этого я позвала вас. Я не знаю, что делать теперь».

Затем сразу, с хриплым выкриком, мистер Найэлль с силой набросился на Карьяна. Он тяжело ударил Карьяна плечом в живот, опрокинул на землю и замахнулся кулаком. Я уже бежала к ним, когда отец Хантера обрушил тяжелый удар на голову Карьяна. Хантер оттолкнул меня и попытался оттащить своего отца, но, в конце концов, на это потребовались усилия нас обоих.

«Пап, прекрати это» — прохрипел Хантер, придавливая своего отца коленом, — «Сейчас не время и не место. Держи себя в руках»

«Я убью его» — спорил мистер Найэлль, и я взбесилась.

«Нет, не убьете!» — резко выкрикнула я, — «Я понимаю, что вы чувствуете, но не вам решать, что делать с ним. Это работа совета».

«Нет, не совета», — Хантер покачал головой, — «Они уже дважды упустили его. Нет, это наше дело. Мы должны лишить его сил».

Карьян лежал на земле, как мумия, там, где он упал. Когда мистер Найэлль нападал на него, он почти не показывал реакции, но сейчас, после слов Хантера, настоящий страх отразился в его глазах. Однажды я видела, как ведьму лишают сил, и я надеялась больше никогда этого не увидеть. От мысли, что придется наблюдать, как это случится с Карьяном, сжимался желудок. Однако я знала, рассуждая логически, что другого варианта нет. Если мы позволим Карьяну уйти, он останется абсолютно тем же. Он будет продолжать создавать темную волну, убивая всё, что попадается на его пути. Он всегда будет представлять опасность для меня, независимо оттого, какие обещания я могла бы заставить его дать. Еще один раз я посмотрела в его глаза и увидела в них разочарование, ярость, сожаление. Я отвела взгляд.

«Да, ты прав», — грубо проговорила я, пытаясь не заплакать, — «Полагаю, тебе понадобится пять ведьм»

«Три у нас уже есть», — сказал Хантер. Если он и был удивлен моим согласием, то не показал этого.

«Я не могу», — немедленно сказала я, — «Найди кого-нибудь еще».

Хантер убрал колено с груди своего отца, осторожно позволяя ему встать. Мистер Найэлль медленно поднялся на ноги и отошел подальше, прислоняясь к потрепанному временем надгробному камню. Хантер стоял неподвижно пару минут, и я поняла, что он посылал ведьминские сообщения. Не глядя на лицо Карьяна, я склонилась над ним и переместила его в позицию сидячего, неуклюже придерживая. Так много я хотела или нуждалась сказать ему, но я не доверяла себе, чтобы говорить. В сердце я знала, что мы делаем все правильно. После того, как он сел, я опустилась на цементную скамейку поблизости и сконцентрировалась на поддержании связующего заклинания.

Теперь мы должны были ждать. Хантер подошел, чтобы сесть рядом со мной. Мне казалось, что я нахожусь здесь уже целую вечность, и мне хотелось уехать домой, завернуться в одеяло и плакать до утра.

«Морган», — сказал Хантер так, чтобы его слышала только я, — «Ты никогда не говорила мне, что знаешь истинное имя Карьяна».

Это было утверждение, не вопрос, но я знала, что он хотел знать.

«Я узнала его в ночь, когда мы перевоплощались», — ответила я, — «Это была часть его заклинания. Не знаю, почему я никогда никому не говорила. Я просто чувствовала… что это неправильно».

«Или может быть, ты не хотела, чтобы Карьян был таким уязвимым для кого-то еще. Потому что, кем бы он ни был, благодаря ему ты появилась на свет».

Я нахмурилась, не желая признавать этот факт в данный момент.

«Всё это время ты знала его истинное имя», — продолжил Хантер, потирая рукой подбородок. «Ты могла сделать всё, что захочешь с ним. Ты могла бы убить его, контролировать его, передать его совету или мне. Ты могла бы проникнуть в его сознание, произвести тат меанма брач, чтобы получить все его знания, всё его мастерство.

Я покачала головой: «Нет, я не могла. Я не могла убить его, и я каким-то чудом надеялась, что он станет… другим. И я не хочу его знаний и мастерства. Я не хочу использовать их каким бы то ни было образом».

Хантер кивнул. Он сидел близко, но не дотрагивался до меня, и я задумалась, как сильно он расстроился, что я не сказала ему.

Сразу через некоторое время мы услышали две приближающиеся машины, и чуть позже к нам присоединились Элис Фернбрэйк, Бетани Мэлоун и женщина, которую я не знала.

«Где Финн?» — спросил Хантер.

«Он не смог приехать», — ответила Элис, и по ее голосу я поняла, что он просто не захотел. Я не винила его. «Это Сильвия Хеннесси».

На этом неловкая стадия знакомства была закончена; мы все знали, зачем мы здесь: он был в десяти шагах от нас. Меня стало тошнить и я была вынуждена снова сесть.

«Может участвовать больше пяти ведьм», — сказал Хантер мне, — «Пять — это минимальное количество».

«Я не могу», — ответила я, и он не давил на меня.

Осуществление такого специфичного обряда в лесу, без заблаговременного предупреждения, не является верхом совершенства. Обычно ведьма, ответственная за проведение ритуала, выбирает подходящие время и место, в которых фаза луны способствует уменьшению душевного потрясения, а место наилучшим образом защищено. Карьяна, в силу его сущности, невозможно было удерживать долго. Это случится здесь и сейчас.

Хантер принес свой атами и сразу стал рисовать пентаграмму на земле, примерно восемь футов (2,5 метра) в ширину. Землю скрывали опавшие листья, но он пробормотал несколько слов и поднял атами высоко. Затем он провел им по земле, оставляя прекрасную, ясно мерцающую лазурную линию.

Я не могла заставить себя посмотреть на Карьяна, чтобы увидеть возрастающую ярость и панику на его лице. Вместо этого, я съежилась на цементной скамье, положив голову на колени. Я знала, что правильно поступила, использовав его истинное имя. Я также знала, что буду мучиться от этого еще долгое, долгое время. Бетани Мэлоун и Элис сели рядом со мной, и я ощутила их тепло с обеих сторон. Бетани положила руку на мои плечи, а Элис поглаживала мое холодное колено. Я прислонила голову к Элис, благодарная, что она была здесь. Я не знала Сильвию Хеннесси, но я полностью доверяла Бетани и Элис и знала, что Карьяну повезло, что именно они выполняли обряд.

Мистер НЕйл стоял около Хантера, словно наблюдая, чтобы тот подготовил обряд правильно. Иногда они перешептывались друг с другом. Мистер Нейл отказывался смотреть на Кьярана или меня, но я чувствовала, что он пытается освободиться от своей ярости и боли. Для участия в обряде, ему потребуется ясная голова.

Вскоре Элис оставила меня и села перед Карьяном рядом с Сильвией. Элис была воистину одной из самых добрых, наименее склонных к осуждению людей, которых я когда-либо знала, однако взгляд, которым она смотрела на Карьяна, был сдержанным и грустным. Я знала, что Карьян, должно быть, чувствовал к настоящему моменту невероятную боль и безысходность, но, кончено, я не могла ослабить связующее заклинание. И это ничто по сравнению с тем, как он будет себя чувствовать через час. Не то чтобы он не заслуживал это. Время от времени я слышала грубое рычание в свой голове, словно захваченное в ловушку животное пыталось высвободиться.

Это был Кьяран, пытающийся выцарапать себе дорогу из связующего заклинания.

Сидя там, я вспоминала последний подобный обряд и поняла, что нам необходимо позаботиться о Кьяране после. Я оставила Бетани и подошла к Хантеру, дожидаясь пока тот остановится и посмотрит на меня.

"Я думаю, что должна вызвать Киллиана, чтобы он приехал за ним." Сказала я очень тихо. "Никто из нас не захочет заботится о нем позже".

Хантер смотрел на меня несколько долгих мгновений, а потом кивнул:

"Это хорошая мысль, Морган. Ты можешь отправить сообщение?"

Я кивнула и пошла обратно, чтобы сесть на скамейку около Бетани, где сосредоточившись я послала ведьминское сообщение своему сводному брату Киллиану МакЭвану, единственному из моих сводных братьев и сестер, с которым я была знакома. Несмотря на то, какие мы были разные, мы немного сдружились. После сегодняшнего вечера, я думаю, с этим будет покончено.

Когда Киллиан ответил мне, что он находится в Пейджкипсе, в полуторочасах езды, в отеле. Я попросила срочно приехать его в Видоус Вейл, сказала ему, что это важно, но не объяснила почему. Он ответил, что приедет и я надеялась, что это так.

Наконец, Хантер поднялся:

"Хорошо, я думаю, мы можем начать."

Бетани сжала мое плечо и погладила по голове, затем подошла к Хантеру, Элис и Сильвии, в то время, как они подняли Кьярана и отвели его в середину пентаграммы. Мистер Нейл остался стоять в стороне, я подумала, что он не был уверен в себе настолько, чтобы находиться рядом с Кьяраном и не набросится на него.

Четыре ведьмы расположили Кьярана так, чтобы тотстоял на коленях с руками по обе стороны. Потом Хантер снял с него все металлическое, ботинки, ослабил воротничок и манжеты. Он действовал быстро и четко, но не грубо.

Я видела, как на лице Кьярана заиграли желваки. Внезапно острая, жгучая боль взорвалась в моей голове. Я вскрикнула и сжала руками виски. Я слышала крик Хантера и почувствовала вспышку паники вокруг себя. В это мгновение я поняла — Кьяран пытается вырваться на свободу. Не глядя, я подняла руку, пропев истинное имя Кьярана. Боль в голове притупилась и я увидела, что он лежит на боку на холодной земле. Он почти сделал это. Он почти освободился.

Хантер вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнула:

"Я держу его", произнесла я дрожащим голосом, ощущая тупую боль в черепе.

"Хорошо, давайте еще раз", сказал Хантер и снова, он и женщины поставили Кьярана на колени. Я знала, что если бы не остановила так быстро Кьярана, то все мы были бы мертвы.

Хантер стал в вершине пентаграммы, остальные расположились на других краях. С закрытыми глазами и опущенными головами каждая ведьма сосредотачивались, стараясь расслабиться, отпустить эмоции, гнев, все, что они чувствовали. Через несколько минут Хантер поднял голову и я увидела, что он не просто человек, которого я люблю, он — сиккер.

"Восток, юг, запад и север", начал он, "мы вызываем стражей, чтобы помочь нам в этом печальном обряде. Богиня и Бог, мы призываем ваши имена, ваше настроение, ваши силы здесь и сейчас, чтобы мы могли действовать справедливо с правосудием и состраданием. Здесь, под полной луной в первый и последний месяц года, мы собрались, чтобы освободить Кьярана МакЭвана от его магии и сил, в качестве наказания за преступления, совершенные против человека и ведьм, женщин, мужчин и детей. Элис из Старлокета, ты согласна?"

''Да'' слабо ответила Элис.

''Бетани из Старлокета, вы согласны?''

''Да'' Ее голос был более сильным.

"Сильвия из Старлокета, вы согласны?

''Да''

''Дэниел из Тарлоч- ейт, ты согласен? ''

''Да'' его голос был как наждачка.

''Он больше не будет ведьмой'' сказал Хантер.

Сильвия, Элис, Бетани и мистер Нейл повторили:

"Он больше не будет ведьмой''

"Он больше не должен знать красоту и ужас своей силы", продолжил Хантер и они повторили за ним. В моей голове отозвалось эхо и я раскачивалась из стороны в сторону на холодном цементе.

''Он больше не будет причинять вред ни одному живому существу.''

''Он больше не будет одним из нас.''

"Кьяран МакЭван, мы встретились и от имени всех ведьм, мы судим тебя. Ты обратился к темной волне, ты несешь ответственность за неисчислимые смерти, ты принимал участие и в других темных обрядах, негодными Богине. Сегодня ты будешь лишен своих сил. Ты понимаешь?"

От Кьярана не последовало никакого ответа, но приглушенное царапание в моей голове усилилось. Со своего места я сказала:

"Он пытается разорвать заклинание"

"Укрепи его", мягко сказал Хантер и я закрыла глаза и сделала так, как он сказал.

Когда Хантер лишал сил Девида Редстоуна, Скай использовала барабанный бой, чтобы направлять нашу энергию. Сейчас пять ведьм произносилито одно, то другое заклинание под ритмичный топот ног о землю. Голос Хантера был глубже и грубее, чем у женщин, а голос мистера Нейла звучал тоньше и слабее. Все выглядели грустно. Их голоса смешивались и сплетались, но вместо красивых, волнующих песнопений силы, к которым я привыкла, это оказалось более суровым, печальным, неблагозвучным. Я чувствовала рост энергии вокруг меня, по коже поползли мурашки, а волосы потрескивали от статического электричества. Я поняла, что все животные и птицы покинули этот район. И я не виню их.

Посмотрев вниз, я увидела, что пентаграмма начала светиться белым светом, своей энергией. Я знала, что произойдет дальше и мой живот сжался. Я снова обратила взгляд на колени и крепко обхватила их руками, я чувствовала, что во мне навсегда останется след от этой ночи. Как и на Кьяране.

Пение оборвалась, и Хантер наклонился, чтобы прикоснуться к нему кинжалом, чтобы передать белую энергию. Атами сверкнул, когда Хантер поднял его и, казалось, был покрыт бледной, беловато-синей пленкой, словно дымом или сахарной ватой. Хантер медленно вошел в пентаграмму, водя светом вокруг Кьярана, тот будто оказался на дне неспешного, красивого торнадо. Когда свет достиг макушки Кьярана, Хантер бросил на меня колкий взгляд:

"Сними связующее заклинание".

Молясь, чтобы он знал, что делает, я отпустила своего отца. В долю секунды он вскочил с ревом животного и так же быстро, будто ударившись о барьер света, упал на бок на землю, как подкошенный. Он теперь мог двигаться, его руки скользили по одежде, волосам. Его ноги судорожно согнулись и он скрутился, как улитка, пытаясь избежать любого контакта со светом. Его глаза были закрыта, а рот что-то беззвучно бормотал.

Из меня вырвались рыдания, потом еще и еще. Не имея надобности сосредотачиваться больше на заклинании, мои эмоции вылились наружу, я была так потрясена и расстроена, что даже не стыдилась их. Сквозь слезы я видела блестящие следы на лице у Элис и Бетани. Сильвия выглядела глубоко опечаленной. Мистер Нейл — спокойным, сосредоточенным. Хантер — мрачным, целеустремленным, без следов ненависти и злости. Пение все текло, постепенно полностью окружив Кьярана спиралью энергии. Когда, наконец атами был убран, она кружилась вокруг Кьярана без посторонней помощи.

Затем начали появляться изображения, картинки, которые показывали кем был Кьяран, и кем он стал. Смотря на это сквозь слезы, все еще дрожа от рыданий, я видела мальчика, красивого и веселого, он бежал через зеленые луга Шотландии с воздушным змеем в руках. Змей опускался на землю, и движением руки Кьяран поднимал его обратно в облака. Я увидела четырнадцатилетнего Кьярана, которого посвящали в ведьмы. Он надел темную, почти черную мантию, украшенную серебряными нитями. Он выглядел очень важно, и я увидела, что в его глазах мелькало то, кем он станет в будущем. Кьяран вырос, и мы увидели подростка, ухаживающего за девушками, работающего над заклинанием, спорившим с человеком, который должен был быть моим дедушкой. Затем, к моему безумному удивлению, я увидела Кьярана с молодой Силин Беллтоувер. Я моргнула, и увидела Кьярана, женившегося на Грании. Ее живот уже округлился ее первым ребенком, Кайл. Мое дыхание остановилось и комок застрял в горле, когда я увидела Кьярана с женщиной, в которой я узнала Мэйв Риордан, мою родную маму. Мэйв и Кьяран были тесно прижаты друг к другу, они сцепились, будто, если их разделить, то это будет подобно смерти. Потом Мэйв плакала, отворачиваясь от него, а Кьяран смотрел на нее, и руки его были сжаты. Я видела темный силуэт Кьярана на фоне горящего сарая. Все дальше и дальше продолжались видения, эти образы рождались из энергии и уплывали вверх, чтобы исчезнуть в небытие. На земле, дрожа, лежал Кьяран, казалось будто он что-то шептал, и я могла услышать какие-то причитания, доносившиеся от него.

Показались более темные картинки. Я вздрогнула, увидев Кьярана, приносящего кровавые жертвы и использующего заклинания против других ведьм, заставляя их корчиться от боли. Я почуствовала себя еще хуже, когда увидела, как он вызывает темные волны, видела на его лице ликование, как он чувствовал себя все сильнее и мощнее, в то время, как были уничтожены целые деревни, видела бессмысленно убегающих людей. Это было уже слишком и я закрыла глаза, склонив голову на колени.

Когда я вновь посмотрела вверх, я увидела себя, в объятиях у Кьярана, наше перевоплощение, и даже себя в роли волка, я почувствовала удивление Элис и Сильвии. Затем я увидела сегодняшний день, когда я использовала его истинное имя и связывала его. Когда последнее изображение уплыло и более ничего не появилось, я поняла, что перед нами пронеслась вся его жизнь, мы видели все его злодеяния, все, что он сделал и кем стал.

Мой родной отец неподвижно лежал на промерзлой мартовской земле. Хантер достал кинжал, и медленно закручивающееся энергия окружила его, казалось, поглотила его. Когда последний виток энергии ушел, Хантер убрал атами и подошел к Кьярану.

"С Кьяраном МакЭваном, ведьмаком Вудбейн сейчас покончено", произнес он. "Богиня учит нас, что конец — это так же и начало. Да будет возрождение из этой смерти."

С этими словами ритуал был закончен.

Когда Девид был обессилен, Хантер принес ему целебный чай, Элис помогала ему, когда он плакал. Я знала, что никто не будет делать этого для Кьярана. Я хотела подойти, посидеть с ним, но моя вина в этом была слишком велика. Тогда Элис, одетая в свою серую мантию с цветами лаванды, опустилась на колени рядом, где скорчившись лежал Кьяран.

Подошел Хантер и сел рядом со мной на скамью, стараясь не прикасаться ко мне. Он казался гораздо старше своих девятнадцати лет и выглядел будто после продолжительной болезни.

Бетани наклонилась, погладила Кьярана по голове, затем подошла ко мне и сделала то же самое. Я почувствовала ее заботу и беспокойство, затем она пошла налево, в лес. Сильвия Хеннеси подошла, пожала руку Хантору и тоже ушла, бросив на меня сочувственный взгляд.

Мистер Нейл подойдя, сказал:

"Я ухожу, сынок," своим странным, грубым голосом, "хорошая работа".

Я в оцепенении уставилась в землю.

"Морган", неожиданно позвал он,"Это было тяжело. Но ты поступила правильно". Я не посмотрела, как он уходил.

Элис оставалась у Кьярана, а Хантер не отходил от меня. Мы все молчали. Было уже четыре часа утра и чувствовала. что никогда не смогу больше спать, есть или смеяться.

Мы просидели в темноте где-то еще около часа, пока не услышали, как Киллиан с шумом пробирается через лес, вскоре он вышел из-за кедров и сосен.

"Эй, сестренка," сказал он весело, и стало ясно, что он пил. В стельку пьяный он добрался сюда из Пейджкипса. Он проигнорировал Хантера, что не было необычным.

"Киллиан", прошептала я. Я представления не имела, как объяснить эту ситуацию. Я указала туда, где лежал на земле Кьяран.

Если бы я увидела, что мой настоящий отец, Шон Роулендс, лежит на земле, посреди ночи в лесу, я бы моментально подлетела к нему. Но Киллиан не был мной, а Кьяран. не был похож на моего настоящего отца, так что Киллиан просто уставился на него.

"Что произошло?" спросил он.

"Эмирант собирался вызвать темную волну", глухо объяснила я. "Кьяран хотел, чтобы я присоединилась к нему и Эмиранту. Я отказалась. Поэтому он хотел наслать волну на Китик. Я сегодня встретилась с ним здесь, а затем, группа из пяти ведьм лишила его сил".

У Киллиана до смешного расширились глаза. У него не было слов, чтобы спросить что-то или сказать, он просто в изумлении смотрел то на меня, то на Хантера.

"Нет", выдавил он наконец, все следы опьянения пропали из его голова. "Он не имеет сил? Вы уверены?"

"Да, мы уверены", ответил Хантер, не было похоже, что он гордиться этим.

"Вы лишили па его сил. Кьярана МакЭвана".

Я поняла, почему ему так тяжело поверить в это. Кьяран казался непобедимым, если только вы не знали его истинное имя.

"Можешь ли ты отвезти его в безопасное место, пока ему не станет лучше?", спросила я.

Киллиан, казалось, все еще не верил в реальность происходящего.

"Да, я знаю такое место."

"Я помогу отнести его в машину", сказал Хантер. "Наблюдай за ним. Некоторое время он будет очень слаб, но когда станет в состоянии двигаться, он может… навредить себе."

"Хорошо" ответил Киллиан, медленно постигая смысл слов Хантера. Он бросил на меня быстрый взгляд и подошел к отцу, которого боялся и уважал. Элис отошла в сторону, чтобы освободить ему место. Киллиан положил руку на плечо Кьярана и вздрогнул, увидев его лицо. Я отвела взгляд. Затем Хантер и Киллиана пошли в лес, поддерживая Кьярана между собой.

Элис медленно поднялась и подошла ко мне.

"Милая, это было тяжело", сказала она.

"Мне больно", вырвалось у меня.

"Морган, это и должно быть больно", мягко продолжила она, потирая мне спину. "Если бы ты сделала это и тебе не было больно — ты была бы монстром".

Как Кьяран, подумала я. Хантер вернулся в одиночестве. Элис поцеловала меня в щеку и пошла в лес, тем же путем, что и приходила. Как только Хантер остался моим единственным свидетелем, я начала плакать. Он сел рядом и обнял меня, такой надежный и знакомый. Я прислонилась к нему и рыдала, пока не подумала. что сделаю себя больной. Я и была больна.

"Морган, Морган", едва слышно шептал он."Я люблю тебя, люблю тебя, все будет хорошо".

Я понятия не имела, как он мог говорить это.

Переводчики: Aleana, FenixYS, Anna16

Глава 12

Алиса

"Это тонкая грань между светом и тьмой, между болью и удовольствием, между теплом и холодом, между любовью и ненавистью, между этим миром и потусторонним".

— Народная поговорка

К пяти часам утра я уже готова была сойти с ума. Куда, черт возьми, ушли Хантер и его отец? Почему не возвращаются? Скоро уже рассвет и я должна быть дома! Хилари в любой момент может проснуться.

Я ходила вокруг их дома, слишком взвинченная и расстроенная, чтобы устать, хотя мое тело чувствовало напряжение последних нескольких дней. Может, мне вызвать такси? Очнись, это Видоус Вейл! Здесь не бывает такси в пять часов утра! Я бы разбудила того, кто приедет за мной! Это кошмар!

Я пыталась решить, как мне поступить, когда на крыльце послышались тяжелые шаги. Я чуть не врезалась в дверь как раз в тот момент, когда Хантер и мистер Нейл входили в дом. Они выглядели словно у них выпили всю кровь с того момента, как они ушли.

"Вы в порядке?" выпалила я, "Что произошло? Где вы были?"

Хантер кивнул, потом похлопал своего отца по спине, в то время, как тот проходил мимо нас, чтобы медленно подняться наверх.

"Мне очень жаль, Алиса", сказал Хантер. "Я понятия не имел, сколько это займет времени. Тебе нужно добраться до дома?"

"Да, но что случилось? Ты в порядке?"

"Я в порядке. Морган ждет тебя снаружи, она отвезет тебя".

"Морган?"

Он кивнул, потирая глаза. "Да, сегодня Морган встретилась с Кьяраном МакЭваном, мы рассказывали о нем на месте силы. Ты знаешь, это старое кладбище на краю города. Все произошло довольно странно, в итоге Могран наложила на него связующее заклинание. Она позвала меня и моего отца, мы пришли, затем позвали других ведьм и лишили Кьярана его силы".

Я уставилась на него:

"Вы лишили Кьярана силы? Сегодня?"

"Да. Это было очень тяжело — Кьяран невероятно мощный и сильно сопротивлялся. Для Морган это было особенно трудно".

Я едва понимала о чем он:

"А что теперь с темной волной?"

Хантер усмехнулся и я могла поклясться, что все, чего он хотел — это упасть в кровать и спать в течение года.

"Я бы сказал, что темной волны не будет в ближайшее время", проговорил он. "Похоже мы снимаем тебя с крючка, тебе больше не придется мучиться с заклинаниями".

Понимание этого, заняло несколько мгновений.

"Я не могу поверить, что это все", сказала я, надевая пальто. Я так много трудилась ради всех нас. И все зря. Я имею в виду, я рада конечно, что не будет темной волны, но в то же время, я бы с радостью посмотрела, насколько хорошо бы я справилась. Да, да, я эгоистка.

Мой адреналин начал угасать и, вдруг, я едва смогла подняться на ноги, чтобы пройти к двери. Я посмотрела на Хантера, бледного в ярком освещении гостиной.

"Это было очень плохо, да?"

Он кивнул и посмотрел на корявых деревянный пол.

"Да, это было очень плохо".

"Мы поговорим в ближайшее время", ответила я тихо. "Береги себя".

Я осторожно закрыла за собой дверь и прошла по крыльцу и на улицу, где меня ждала Морган в своем большом, старом автомобиле. Хантер и его отец выглядели ужасно. Я бы хотела иметь возможность что-нибудь сделать для них. Может быть попробовать позже сегодня я принесу им что-нибудь? Что бы было полезно в этой ситуации? Куриный суп?

Когда я подошла, дверь была не заперта, а мотор еще работал. Я посмотрела на Морган.

"Привет",спокойно сказала я. "Похоже вам, ребята, пришлось пережить тяжелые времена".

Она чуть склонила голову, затем включила передачу и отъехала от тротуара. Я украдкой снова посмотрела на нее. Обычно Морган выглядела довольно естественно, не слишком нарядно, но сегодня она выглядела ужасно. Она буквально прошла через ад.

"Мне очень жаль, Морган", сказала я. "Я сожалею о том, что тебе пришлось пережить сегодня, и еще, я сожалею о том, как вела себя последние пару месяцев. Я хотела… я хочу чем-нибудь помочь тебе".

Она посмотрела на меня, бледный свет фар осветил половину ее лица. Краешки ее рта слегка изогнулись в знак благодарности, затем мы вывернули на мою улицу. Она остановилась за несколько домов от моего и взглянула на меня, словно ждала, когда я выйду. «Мм, мне выйти здесь?» — спросила я, взяв свою сумочку.

Морган кинула: «Так твой отец не услышит машины».

«Оххх», — очень мудро, подумала я. «Круто», — сказала я в восхищении, и она издала небольшой смешок, который прозвучал, как бьющееся стекло.

Я открыла дверь как можно тише и вышла на спящую улицу. Когда я повернулась, чтобы прошептать «спасибо», я увидела, что на лице Морган блестят дорожки от слез. «Мне жаль», — прошептала я. Это было всё, что я могла придумать, чтобы сказать. Она слабо кивнула и выехала обратно на шоссе. Очень медленно она развернулась и поехала по направлению к себе домой.

Утренний воздух был неподвижным и свежим, когда я шла домой. Последние мгновения покоя перед тем, как люди начнут просыпаться; мне казалось, будто я вдыхаю мирные сны моей семьи, моих соседей, целого города. После того, как я тихонько пробралась в свою комнату, я сбросила туфли и выглянула в окно всего лишь на минутку. Линия горизонта едва выделялась розовым: рассвет.

Я проснулась поздно в то же самое утро, даже не беспокоясь, что опоздаю в школу. Когда я спустилась, Хилари посмотрела на меня удивленно со своего коврика для занятий йогой, который расстелила на полу в гостиной. Она взглянула на каминные часы, затем задумалась.

''Сегодня пятница, не так ли?'' она спросила. ''Разве ты не должна быть в школе?''

''Да'' устало ответила я, обрушиваясь на диван.

''Ты снова заболела, или ты допоздна разговаривала с друзьям по телефону?''

''Я снова заболела''

Она вышла из позы и подошла взглянуть на меня. Она не пользовалась макияжем и почему-то выглядела и моложе и старше двадцати пяти. Я удивлялась, что в ней так свело моего отца с ума. Приблизившись, она приложила руку к моему лбу.

"Хм. Ладно, думаю мне нужно позвонить в школу."

«Спасибо», — сказала я, не ожидав ее сотрудничества. Мне никогда не приходило на ум, что моя двадцатипятилетняя мачеха действительно могла бы иметь достаточно полномочий, чтобы разбираться с такой фигней, как эта.

«Почему ты не идешь наверх и не ложишься в постель? Тебе что-нибудь нужно?»

«Нет, спасибо», — я потащилась наверх в свою комнату, слушая, как она звонит в школу.

Позже, когда я снова проснулась, из коридора раздались легкие шаги. Хилари постучалась и открыла дверь: «Ты проснулась?».

«Ага», — открытые глаза всегда верный знак.

«Обед уже прошел. Ты голодна?»

Я подумала. «Ага».

«Спускайся, а я сделаю тебе крекеры с сардинами», — сказала она, и я уставилась на нее в ужасе перед тем, как заметила злую ухмылку на ее лице.

Я не могла заставить себя улыбнуться в ответ: «Отлично».

На кухне я сделала себе бутерброд с арахисовой пастой и джемом, налила сок и села.

Хилари села напротив меня. Я вздохнула, но попыталась скрыть это за бутербродом. Несмотря на то, что я не хотела признавать, однако она собиралась стать частью моей жизни. А также мой сводный брат или сестра. Поэтому мне, вероятно, следовало бы сделать над собой усилие, чтобы ладить с ними лучше. Также мне следовало попросить моего доктора выписать мне антидепрессант «Прозак». Это могло бы помочь.

«Как дела в школе?» — спросила она, разрушая все мои хорошие намерения.

Я посмотрела на нее сухо: «Это высшая школа. От нее тошнит». Я ждала, когда она расскажет мне о том, какие самые прекрасные четыре года в ее жизни она провела в школе, как она была лидером группы поддержки спортивной команды…

«Да. Меня тоже тошнило», — сказала она, и мой рот раскрылся. «Я ненавидела ее. Считала ее ужасно глупой и бессмысленной. То есть, мне нравилась пара предметов, которые вели хорошие учителя. И мне нравилось встречаться с друзьями. Ни за какие деньги я бы не вернулась туда. Кажется, там нет ничего общего с реальной жизнью».

Она все больше распалялась. Я уставилась на эту новую Хилари с симпатией, жуя бутерброд.

"Знаешь, что такое реальность?" продолжала она," Умение посчитать доллары, знание о том, что практически все расположено в алфавитном порядке. Вот это реальность".

"А как насчет ипотеки, страхования жизни и ухода за газоном?" Спросила я.

"Ты научишься этому, когда вырастешь. В любом случае, в школе этому не научат. Я должна сказать, что в колледже будет по-другому. В колледже здорово. Ты сможешь контролировать, что изучать и когда. Ты сможешь решить идти в класс или нет, и никто не будет раздражать тебя. Я обожала колледж. Я набрала тонны художественных курсов и таких забавных предметов, как женские исследования и сравнительная религия".

"И с чем ты получила высшее образование?"

"Основная степень альтернативного искусства. Ничего полезного для работы или еще чего-нибудь", она рассмеялась. "Было бы лучше, если бы я отучилась на бухгалтера". Она подняла руки за голову и потянулась. "именно поэтому я расшифровываю медицинские анализы дома. Это требует знаний, типа как прислушиваться и читать. И я могу устанавливать свое собственное время и получать неплохие деньги. И я смогу делать это после рождения ребенка."

"Это то, над чем ты работаешь на компьютере все время?" Я думала, что она писала роман или переписывалась с кем-то по интернету, или что-то вроде.

"Да. Ты напомнила мне. Мне нужно вернуться к работе. Сразу после "Жизни и любви". Хочешь посмотреть?"

"Окей", я была вынуждена следовать за этим новеньким, захватившим тело Хилари. Я подумала, что она сделала с настоящей Хилари и решила, что мне без разницы. Мы вместе уселись на диване в гостиной и она захватила меня своей любимой мыльной оперой.

Я бездумно смотрела это целый час, наслаждаясь тем, что я не должна думать о магии, ведьмах, разрушать вещи и темные волны. Я смотрела на свой дом, на Хилари и думала о папе, возвращающимся домой. Его лицо всегда светлело, когда он видел Хилари и меня. Это было круто. Слава Богу, они не будут уничтожены магией в ближайшее время.

Переводчики: Aleana, FenixYS, Anna16

Глава 13

Морган

"С виду, магия выглядит одинаково, но на самом деле совершенно различна".

Саффи Риз, Нью-Йорк, 2001

Я проспала весь день и проснулась в пять часов дня, чувствуя себя так же погано, как и когда ложилась. Я слышала, как Мери Кей прошла через дверь ванной и села ко мне.

"Ты в порядке?" спросила она с любопытством. "Ты весь день провела в постели?"

Я кивнула. "Я думаю, что встану и приму сейчас душ."

"Может у тебя грипп или еще что? Алиса тоже сегодня заболела",

"Я думаю, что это просто какая-то инфекция летает вокруг", вяло сказала я. Не знаю, что Алиса рассказала моей сестре, но я не хотела травмировать ее.

"Иди вниз, если хочешь поужинать. Там немного стейка с печеным картофелем. И придут Эйлин и Паола".

Я кивнула, толкнула дверь в ванную и заперла все два входа. Я чувствовала себя тяжелой и не отдохнувшей, знание того, что я совершила накануне, давило на меня. Моя семья приготовила одно из моих любимых блюд и я всегда была рада видеть тетю и ее подругу. Но сейчас, мысли от о еде меня замутило и я не чувствовала себя способной общаться с кем-либо. Может после душа мне опять отправиться в постель?

Я сделала воду настолько горячей, как могла выдержать и направила струйки на шею и плечи. И, закрыв глаза от брызг воды, тихонько заплакала, прислонившись к стене душевой. О, богиня, подумала я. Богиня, освободи меня от этого. Что я наделала?

Я спасла свою семью, друзей, свой ковен.

За счет моего отца.

Я видела Кьярана после обряда. Он выглядел мертвым. И я знала его достаточно, чтобы понять, что жизнь без магии, без сомнения, сведет его с ума. Я слышала, что для ведьмы, жить без магии все равно, как для человека быть только на половину живым в мире, где цвета недоступны, ароматы притуплены, вкус практически не существует. Ваши руки ощущают все, словно через резиновые перчатки, когда вы трогаете вещи, вы не ощущаете их текстуру их вибрации.

Это было то, что я сделала с моим отцом прошлой ночью.

Он убил твою мать. Он убил сотни человек: ведьм и людей. Женщин, мужчин и детей. Как и сказал Хантер.

Я сомневалась, что Кьяран надолго останется в живых. Насколько мне известно, не существует обряда, чтобы вернуть магию, он расстался с ней навсегда. А без магии, я сомневалась, что Кьяран будет считать, что ему стоит жить.

Теперь он практически безвреден и темная волна не придет. Не в этот раз. Я надеялась, что буду чувствовать себя лучше в ближайшее время физически и эмоционально. Я хотела одного. Мое сознание кровоточило от боли и вины и требовало помощи, а моему телу казалось, что я падала на скалы снова и снова. и снова.

После душа я вернулась в постель.

Через некоторое время, мама пришла наверх. Она села на край кровати и пощупала мой лоб.

"У тебя нет жара, но, конечно, ты выглядишь больной".

"Спасибо".

"У тебя болит живот?"

«Нет», — только моя душа.

"Ладно, а как насчет того, чтобы я накрыла на маленький поднос и принесла его сюда?"

Я кивнула, стараясь не заплакать. Мама была еще в своей рабочей одежде и выглядела уставшей. Я почти взрослая, мне семнадцать, но все, что я сейчас хотела, это чтобы моя мама позаботилась обо мне, чтобы я была в безопасности. Я больше никогда не хотела покидать свою постель и выходить из дома.

После мамы пришли Эийлин и Паола. Паола полностью оправилась после неприятного инцидента на катке и вернулась на работу.

"сегодня был крупный тест?" С улыбкой спросила тетя Эйлин.

"О какая ты недоверчивая"

Паола подошла и потрогала мой нос.

"Ты в порядке".

"Ха-ха". Она — ветеринар.

"Ты похожа на теплого мертвеца, сладкая", сказала моя любимая тетя. " Тебе что-то нужно? Давай мы принесем тебе что-нибудь".

Я покачала головой, а затем вернулась мама с подносом. Я посмотрела на еду. Все было порезано на мелкие кусочки, и я начала плакать.

"Морган, ты можешь говорить по телефону?" Спросила часом позже Мери Кей. "Это Хантер".

Я кивнула, и она принесла беспроводной телефон в и протянула мне.

"Привет, любовь моя", сказал он, и мое сердце кольнуло. "Как у тебя дела?"

"Не очень, а у тебя?"

«Чрезвычайно ужасно. У тебя получилось поспать сегодня?»

"Я спала, но это не помогло",

Мы несколько минут молчали и я знала, что произойдет дальше.

"Морган, я хотел, чтобы ты объяснила мне — ты знала его истинное имя. Я думал, мы доверяем друг другу".

Внезапно я почувствовала искру раздражения.

"Если ты сердишься, то так и скажи. Не пытайся заставить меня чувствовать себя виноватой от моих решений".

"Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой", ответил он с нажимом. "просто я думал, что мы полностью честны и доверяем друг другу".

"То, как я доверяла тебе, пока ты был в Канаде?"

Последовало долгое молчание.

"Я думал, мы пережили это".

«Думаю, переживем», — я была расстроена тем, что это означало для нас обоих.

"Ну я хочу заслужить это", удивил он меня, "Я хочу сблизиться, чтобы мы заработали доверие друг друга, чтобы иметь возможность рассчитывать друг на друга больше, чем мы рассчитываем на других людей. Я хочу полного взаимопонимания между нами. Вот, чего я хочу от нас".

Ты совершенство, подумала я успокаиваясь.

"И я хочу того же".

На мгновение я просто купалась в лучах своего Хантера.

"Это было… просто он — мой отец. Я, вероятно, единственный человек в целом мире, который знал его истинное имя, не считая его самого. Я чувствовала, что должна держать это в секрете, для того, чтобы в случае необходимости защитить тебя и себя. Не совет".

"Он знал, что ты знаешь?"

"Скорей всего. Я использовала его той ночью, когда перевоплотилась. Вот почему он исчез, на самом деле, он хотел убить тебя или меня".

"И все же он встретился с тобой на поле силы".

"Я предполагаю, он доверял мне и был уверен, что сильнее меня…" я нервно засмеялась. "Он сильнее меня. Намного сильнее. Но он не должен был доверять мне".

Горячие слезы выступили на моих глазах и покатились по щекам.

"Морган, ты знаешь, что все сделала правильно, не только ради себя, но и ради других и даже ради Кьярана. Из-за всего зла, что он сотворил, ведь все возвращается в трехкратном размере. Ты предотвратила то, что ему было бы намного хуже".

"Это с какой стороны посмотреть", ответила я. "Я не знаю. Нет ничего черного или белого. Решения никогда не бывают кристально правильными".

"То, что ты вчера сделала, не было на сто процентов хорошо, но и на сто процентов плохим это тоже не было. В целом, в твоем поступке больше хорошего, чем плохого. В целом, ты почитала Богиню гораздо больше, чем опозорила ее. И иногда это все, на что мы можем надеяться".

"Я хочу увидеть тебя", сказала я, чувствуя, как его успокаивающие слова проливаются бальзамом на мои нервы. "Но я разбита, и я уверена, что моя мама не позволит мне, после того, как я весь день провела в постели."

"Просто отдохни", ответил Хантер."Мы побудем вместе завтра. Я бы хотел уехать отсюда, если будет возможность. Мой отец сводит меня с ума. Он психует, потому-что я больше не хочу иметь ничего общего с советом."

"Что? Что ты имеешь в виду?"

«Я не доверяю им больше. Я не могу положиться на них. Я не могу делать то, что они попросят только потому, что они об этом попросили. Я не могу обратиться к ним за защитой. Не просто потому, что они не помогут мне, а потому, что они по-настоящему стали опасными для меня. И для тебя. И для папы, хотя он так не считает».

«Ты можешь отказаться быть Сикером? Это допустимо?»

Хантер усмехнулся: «Такое не случается часто, это уж точно. Я еще никому официально не сообщал — папа до сих пор пытается отговорить меня. Но в сердце я знаю — я хочу это сделать».

Я была ошарашена. Неудовлетворенность Хантера советом возникла недавно, но мне никогда не приходило в голову, что он может отказаться быть Сикером. Это было его призванием; его главной характеристикой.

«Ого», — проговорила я, — «Если ты не будешь Сикером, то что ты будешь делать?»

«Я не знаю», — признался он, — «Я никогда не занимался ничем другим, и никому, за исключением совета, не нужен Сикер. Я должен подумать об этом. А что думаешь ты о моем решении?»

«Я считаю, что тебе следует поступить так, как подсказывает сердце», — ответила я, — «Ты вправе сделать всё, что захочешь. Я помогу тебе в любых твоих решениях».

«О, Морган, это так много значит для меня», — сказал он с облегчением, — «Ты даже не представляешь. Если ты поддержишь меня, я брошу вызов кому угодно». Он сделал паузу. «Они не собираются позволить мне уйти», — объяснил он.

«Я знаю. Давай обсудим это завтра лично», — сказала я, — «Всё будет хорошо. Всё будет очень здорово. Я хочу смотреть вперед в будущее вместо того, чтобы трястись от страха в настоящем».

«Я буду с тобой везде», — ответил Хантер, — «А сейчас, мне кажется, я буду стараться избегать папы. Богиня, отцы могут быть занозами в заднице».

«Да, они могут», — сказала я с сухой иронией.

«Увидимся завтра, любовь моя».

«До завтра».

«Морган, может, тебе полегчает, если ты хоть немного позавтракаешь», — сказала Мэри Кей, садясь напротив меня за кухонный стол.

Я смотрела невидящими глазами. Стало казаться, что, вероятно, у меня действительно грипп. Я всё еще чувствовала себя ужасно, кости ныли, голова раскалывалась, тошнота подкатывала. Еле передвигаясь по кухне, я схватила диетическую колу, от лечебного действия которой мне стало чуть лучше.

«Кола успокаивает мой желудок».

«Там еще осталось овсяное печенье. С изюмом», — Мэри Кей отломила значительный кусок своего банана и ободряюще посмотрела на меня карими глазами. Такая естественная. Ей даже не требовалось пытаться быть такою. Этим утром, несмотря на то что еще не приняла душ, она выглядела свежей и чистой, с совершенной кожей и переливающимися волосами. Я тоже еще не была в душе, но могла бы напугать ребенка своим видом.

«Нет, спасибо. Где мама с папой?»

«Папа в подвале ремонтирует системную плату. Мама, должно быть, показывает дома клиентам. А я собираюсь к Джейси, как только ты меня подвезешь». Она притворно улыбнулась и похлопала ресницами, так что я не могла удержаться от смеха.

«Ладно. Только приведу себя в порядок».

Часом позже я подбросила ее до дома Джэйси, затем развернулась и направилась к Хантеру. Принятие душа, а также трех таблеток Талейнола улучшило мое самочувствие. Сейчас в машине у меня была минутка на колу и кусок тоста, и я надеялась, что скоро всё это поможет.

Мне стало лучше, однако прогулка до входной двери в дом Хантера не обошлась без ощущения, что следует оглянуться. Я не представляла, продолжит ли Эмирант дело Карьяна, хотя мне и казалось, что это очень личное. Я не могла не думать об этом.

Входная дверь открылась. "Привет", сказал Хантер.

Я моргнула, увидев его: «Ты всё еще чувствуешь себя плохо? Выглядишь ужасно».

Он потер рукой небритый подбородок. В отличие от солнечного цвета волос на голове, его щетина была темной, как и волосы на груди. И об этом мне следовало перестать думать немедленно.

Он пожал плечами, и я вошла в дом, автоматически направляясь к камину в гостиной. Я скинула с себя пальто и плюхнулась на диван, выставляя ступни к огню. В доме пахло приятным дымом и чистотой. Огонь обладает прекрасными очищающими свойствами.

«Думаю, мне лучше, чем вчера», — ответил Хантер, садясь рядом со мной так, чтобы наши ноги касались друг друга. «Может, просто требуется немного времени. Я никогда не был в зоне действия темной волны раньше, поэтому не знаю».

Я положила голову ему на плечо и вздрогнула от тепла, которое ощутила. «Возможно, ты недостаточно выпил чая», — сказала я, сделав серьезное лицо.

«Шутишь, да?» — он обвил меня руками, и мы прижались друг к другу, испытывая умиротворение от нахождения вместе.

"Где твой папа?", пожалуйста, будь вне дома, пожалуйста, уйди на целый день.

«Ушел за покупками. Здесь не осталось ничего съедобного, ведь мы были так заняты в последнее время»

Я надавила Хантеру на плечо так, чтобы он опустился набок: "Прекрасно".

«Хорошая идея», — сказал Хантер, потянув меня за собой. Мы лежали на диване, лицом к лицу, прижатые друг к другу, а моя спина приятно грелась от огня.

Периодически мы оба издавали счастливые вздохи, а затем смеялись над собой. К сожалению, я была не в состоянии целоваться, как и он, и вместо этого, мы просто лежали рядом, крепко прижимаясь друг к другу, чувствуя, как тепло наших дел растапливает нашу боль. Богиня, если бы я только могла лежать так вечно. Рука Хантера рассеянно гладила мою спину; наши глаза закрылись, и я обняла его за талию, даже не беспокоясь о том, что рука может онеметь.

«Четверг был таким отвратительным», — пролепетала я ему в грудь, — «Не думаю, что я когда-нибудь переживу это. Не имеет значения, насколько правиль-но я поступила, я всё еще считаю, что предала своего отца. И несмотря на то, ка-ким бы плохим он ни был, в нем было что-то еще, в чем я не сомневалась, что-то хорошее, сохранившееся с давних пор. Эта часть его мне нравилась».

«Я понимаю», — теплое дыхание Хантера пошевелило мои волосы, — «Единственное, что поможет тебе, это время. Дай себе времени. Я обещаю, настанет день, когда это не будет так сильно ранить».

Я чувствовала наворачивающиеся под веками слезы, но не позволила им выбраться на волю. Я устала плакать и страдать. Я хотела лежать здесь в тепле, чувствовать себя в безопасности, ощущать себя любимой.

«Ммм», — промурлыкала я, придвигаясь еще ближе к нему, — «Это так здорово. Я нуждалась в этом».

Но это не продлилось долго — лишь до тех пор, пока мы не почувствовали, что отец Хантера приехал домой. Мы сели, словно все это время разговаривали о погоде. Я уверена, мистера Найэлля это забавляло.

Хантер стал помогать ему занести продукты на кухню. Когда я взглянула на лицо мистера Найэлля, мне показалось, будто он выглядел даже старше и мрачнее, чем обычно, что о чем-то говорило. Однако, когда он взглянул на меня, он искренне кивнул и сказал: «Привет, Морган. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше». Этим он успокоил меня. Может, мне следовало бы написать статью в подростковый журнал о том, как расположить к себе родителей бой-френда. Но сдается мне, большинство девочек не окажутся в моем положении.

«Что там такое, пап?» — спросил Хантер, нагрузившись до предела, — «Весит тону».

«Я подумал, что ты обязан быть настолько же сильным», — ответил мистер Найэлль ехидно, и мои брови приподнялись.

«Я и есть сильный; просто понять не могу, зачем продавать свинцовые грузы в продовольственных магазинах, только и всего».

Их спор продолжался, в то время как они вошли на кухню, и он все еще продолжался, когда она вышли. Я нахмурилась, размышляя. Затем я взглянула на комнатный кактус на окне. Он цвел на прошлой неделе. Сейчас он был мертв. Мое сердце упало, и ощущение холода нахлынуло на меня. О, нет. О, нет. Я вста-ла и подошла к ним, рассматривая вблизи их лица.

«Что, Морган?» — спросил Хантер.

''Я — мы все чувствуем себя ужасно. Вы стали раздражительными. Это растение погибло.'' Я была слишком расстроена чтобы нормально передать смысл, но им потребовалась всего секунда, чтобы все понять.

''О, Богиня'' Хантер выдохнул.

«Конечно», — мистер Найэлль покачал головой, — «Я понимал, что что-то не так — только не мог определить, что именно. Но ты права. Я знаю это».

Хантер выругался словом, которое я никогда не позволяла себе произносить. «Слишком права», — сказал он, — «Темная волна все еще надвигается. Либо Карьян вызвал ее до того, как пришел встретиться с тобой, либо Эмирант продолжает его дело без него».

''Звони Алисе'' мрачно сказал мистер Нэйл.

Переводчики: Aleana, FenixYS, Anna16

Глава 14

Алиса

«Я вижу, что придет день, когда всех ведьм со всего мира объединит одно общее учение, одно общее дело. Я вижу, как Вудбейны повсюду будут находиться в безопасности от предрассудков в их адрес. Я вижу, что больше не будет наших клеветников, преследователей, врагов, опасности. Я вижу один великий клан, а не семь, члены которого являются братьями и сестрами Вудбейнов. Это моя мечта, это то, над чем я работаю».

— Х, лидер Эмиранта, Лондон, 2002

Было ощущение, что каждый раз, когда я выглядывала в окно, на улице становилось все темнее, все более зловеще. Мистер Найэлль включил радио на кухне, и в каждое определенное время мы слышали гнетущие прогнозы погоды о приближении ужасного ранневесеннего шторма, как бы необычно это ни было. Они шутили о том, что Март до сих пор рычит словно лев, ха-ха. Это все казалось нереальным. Как весь мир мог продолжать существовать в привычном порядке, когда я знала, что мой мог закончиться в любую минуту?

Соберись, говорила я себе. Сконцентрируйся. Итак, третий этап заклинания — формирование.

Он был сложным — не настолько, как второй, но труднее, чем первый и четвертый. Повернувшись лицом на восток, я стала совершать танцевальные шаги в строго выверенной комбинации, которая должна была помочь сделать заклинание конкретным и ясным. Рядом со мной, словно мы были парой в фигурном катании, мистер Найэлль начал совершать такие же движения.

«Слова», — пробормотал Хантер. Он и Морган сидели на полу, прислонившись спинами к стене. Уже прошло почти шесть часов с тех пор, как Хантер позвонил мне и сообщил, что темная волна все еще надвигается. С того времени я с трудом пыталась понять: Что? Надвигается? Сейчас? В моей голове просто не могло снова уместиться знание о темной волне, и времени почти не было, несмотря на все наши практические занятия. Будто странный ночной кошмар снился средь белого дня, и я могу проснуться в любую минуту в безопасности в своей постели. Но в глубине моей ведьминской души я знала, что не проснусь.

Морган положила голову на колени, словно она была слишком слаба, чтобы двигаться. Хантер выглядел, будто его переехал автомобиль. Мистер Найэлль держал в руках мокрую повязку, которой периодически смачивал лоб. Он выглядел мрачным и вялым и был вынужден присаживаться каждые пять минут.

«А, хорошо», — сказала я, массируя свои пульсирующие болью виски и изнывая от жажды. «Ногак хаилл, бетс карреин, хест фаррилл, май нал нитрак, бок майжиир», — произносила я древние слова, значения которых знала лишь очень поверхностно, снова совершая шаги в выученном мною танце. Мои руки выводили в пространстве очертания сигилов и рун, с помощью которых я описывала то, что заклинание должно сотворить, как и когда и почему. Третий этап обычно занимал около семнадцати минут, если я делала его правильно.

«Нет…, подними руки», — прохрипел мистер Найэлль.

Его вмешательство разрушило мою сосредоточенность; моя нога споткнулась, и в одно мгновение я сбилась с ритма, не представляя, с какого именно места я должна продолжить заклинание. Я уставилась в изумлении на свои опущенные руки, и затем волна усталости и тошноты захватила меня.

«Ты все делаешь великолепно, Алиса», — сказал Хантер, пока я уныло стояла, потирая свой лоб. Его голос звучал низко и отрывисто, словно даже от произношения слов ему становилось хуже, — «Просто это невероятно сложное заклинание. Мне бы потребовался целый месяц, чтобы выучить его».

«Да, но ты бы понимал, какого черта ты делаешь и говоришь и почему. А я всего лишь заучиваю его, как попугай».

«Талантливый попугай», — сказала Морган, пытаясь улыбнуться.

Мистер Найэлль медленно опустился на деревянный пол, согнувшись со стоном. Он выглядел, как человек, который вытащил наружу все свои внутренности и залез обратно в кожу. Из нас четверых, ему было хуже всех. Я мельком взглянула на Хантера и встретила его взгляд: мы оба знали, не существовало никакого шанса, чтобы Дэниель был в состоянии хотя бы попытаться наложить заклинание самостоятельно. Я находилась здесь три часа, и в это короткое время я наблюдала, как три полноценные кровные ведьмы истощались на глазах. Даже я начала чувствовать себя изрядно плохо: моя головная боль мешала концентрироваться, а мои колени дрожали.

«Я пойду заварю чай», — сказала Морган, осторожно разгибаясь и направляясь на кухню.

Хантер поднялся и встал рядом со мной. «Получается, что это придется сделать тебе», — проговорил он так, чтобы его отец не мог услышать, и я кивнула, мечтая очутиться во Флориде, чтобы все это было их проблемой.

«Я знаю», — прошептала я в ответ, — «Но я не готова, Хантер, ты знаешь это. Что если когда наступит час, я не смогу этого сделать? То есть, я очень стараюсь, но…». Мой голос задрожал и сел, я потерла рукой наливающиеся слезами глаза. Я отказывалась плакать и выглядела перед ним как ребенок.

Морган вернулась с кружками на подносе. Она опустилась на колени рядом с мистером Найэллем, немного расплескав чай. «Вот», — сказала она ему, — «Выпейте это».

Он с усилием выпрямился и протянул костлявую руку за кружкой: «Спасибо, девочка».

Хантер и я сели на пол. Я была невероятно измученной жаждой, поэтому сразу отпила несколько глотков горячего, сладкого чая. Морган добавила в него сахар и лимон, и он был очень вкусным.

«Волна приближается», — напрямик констатировал Хантер, и я заметила, как Морган вздрогнула, — «Алиса продела поразительную работу, разучивая заклинание, настолько, насколько она способна, но она не готова полностью. Никто не готов».

«Я сделаю это», — сказал мистер Найэлль.

«Нет никакого шанса, что ты сможешь это сделать, пап», — возразил Хантер, — «Ты знаешь это и я знаю. Волна уже ослабила тебя так сильно, во всяком случае, я должен буду практически нести тебя до машины».

«Тебе не придется меня нести», — начал мистер Найэлль, демонстрируя вспышку жизнеспособности.

«Пожалуйста», — Морган подняла руку, — «Давайте не будем напрасно тратить время. Что мы собираемся делать?»

«Думаю, похоже, у меня есть идея», — медленно сказал Хантер.

«Это ужасно болезненно», — предупредил меня Хантер. Мои волосы разметал ветер, как и у Морган. Она быстро спрятала их назад под пальто, и я сделала то же самое. Здесь на старом Протестантском кладбище воздух ощущался сверхъестественным, словно он обладал настоящим весом и прижимал нас к земле — влажный, но холодный. Мы стояли перед источником силы, слушая, как Хантер объясняет свою грандиозную идею. Голова мистера Найэлля была опущена, а сам он согнулся в три погибели.

«Как ты его называешь, повтори?» — попросила я.

Хантер грустно улыбнулся: «Тат меанма».

Я нахмурилась, все еще озадаченная: «А почему я просто не могу соединиться — или типа того — с митером Найэллем?»

Хантер бросил взгляд на своего отца, который испытывал такую сильную боль, что был не в состоянии обращать на что-либо внимание. «Потому что мой папа ослаблен», — тихо ответил Хантер, — «У него сейчас нет достаточной силы, чтобы воссоединиться с твоим сознанием и все еще оставаться на расстоянии от темной волны. Морган в наибольшей степени сильна для соединения с вами обоими, и она сможет удерживать вас на связи». Он взглянул на меня: «Понимаешь?».

Я кинула: «А мм… почему это больно?». Не то чтобы это имело значение.

Морган слабо улыбнулась. «Прежде, чем совершать тат меанма такой степени, рекомендуется провести ряд очищающих ритуалов, выпить крепкий, травяной чай, и так далее», — объяснила она. «Для небольших тат меанма подготовка не играет такой большой роли. Но для таких, как этот, она могла бы очень помочь. Для меня он тоже будет ужасным», — она состроила болезненное выражение лица.

«Супер», — я грустно улыбнулась, — «А где ты будешь?»

«На поле через дорогу, по другую сторону деревьев. Я буду достаточно близко, чтобы поддерживать связь, но надеюсь не слишком близко, чтобы получить удар».

Внезапный комок подкатил к моему горлу, и я сильно сжала губы. Конечно, мы собирались испытать гениальную идею Хантера, но в конечном итоге всё сводилось ко мне, а я далеко не герой. Я работала так усердно, как могла, зная, что буду стараться использовать весь свой потенциал, но моего потенциала просто не могло хватить. Истина заключалась в том, что если я не справлюсь, мы все умрем здесь. И мне не придется быть подружкой невесты для Хилари после этого.

«Ладно», — сказала я, пытаясь звучать менее напуганной, чем была.

«А Даниель будет намного дальше отсюда, по другую сторону от Морган», — объяснил Хантер, — «Он сможет находиться с ней на связи, а Морган — на связи с тобой, и мы сделаем это. Договорились?»

«Договорились», — ответила я, не веря в это. Это была идея Хантера: я все еще должна буду выполнять заклинание, но мой разум будет соединен с Морган. Ее разум будет соединен с мистером Найэллем, а он будет посылать ей слова, если понадобится, которые она сможет передать мне. Хантер собирался остаться здесь на источнике силы со мной, наблюдая за моими движениями и консультируя меня. Он знал, что делать, даже если не мог сотворить заклинание сам.

В тот самый момент холодный ветер дунул мне в лицо. Я посмотрела наверх: вдали на горизонте нависало облако того, что выглядело как чистейшая зола. Оно вздымалось, бурлило, переворачивалось, надвигаясь на Видоус Вейл, словно невероятно огромный рой насекомых.

Хантер взглянул на небо, затем его отец, который, казалось, скрючивался на глазах. «Внимание, все. Начинаем. Она здесь».

Морган, бледная и напряженная, встала лицом ко мне. Мы положили наши руки на плечи друг другу. Медленно мы сближались так, чтобы дотронуться лбами. Морган была ледяной и влажной на ощупь. У нас обеих были длинные волосы, и теперь бешеный ветер скручивал их пряди вместе вокруг наших голов. Я смутно понимала, что Хантер и мистер Найэлль уходят, и я знала, что Хантер вернется. Затем я закрыла глаза и сосредоточилась так, как они учили меня. Самое главное, от меня требовалось медитировать, очистить свой разум и позволить Морган полностью совершить тяжелое слияние.

Я стояла там, чувствуя, как ветер сосульками пробирается под мое пальто, и думала, когда всё наконец начнется. Затем мое сознание словно вспыхнуло, и я почувствовала сильную, острую боль, будто металлические тиски сдавили мой череп. Сразу, как только я начала думать, что не могу больше здесь оставаться, Морган появилась в моем сознании.

«Расслабься», — донесся до меня ее голос, хотя я знала, что мои уши не слышали его, — «Пусть все идет своим ходом. В данный момент ты в безопасности и всё замечательно. Пусть все течет свободно. Сними барьеры, впусти меня».

«Это больно», — сказала я, как трусливая девчонка.

«Я знаю», — ответила Морган, — «Я тоже чувствую. Мы должны преодолеть это».

Я представляла, как опускаю барьеры, и медленно начала осозновать, что Морган и я каким-то образом воссоединились — я могла видеть ее внутри нее, а она могла видеть меня внутри меня: мы стали одним целым. Я чувствовала необъяснимый восторг — это было красиво, волшебно, возбуждающе. Золотистый свет исходил из окружности венца, идеально выгравированного болью. Я размышляла, выглядит ли так же тень луны, когда она движется между солнцем и землей.

Затем я последовала за Морган глубже в ее разум. Я увидела все ее знания о магии, ее чувства к Хантеру, всю ситуацию с Карьяном… — я почувствовала, как Морган целенаправленно увела меня прочь от своих личных мыслей.

«Сосредоточься», — раздался ее голос, нежный и сильный. «Я сейчас уйду, но мы будем оставаться соединенными. Вскоре ты лишь чуть-чуть ощутишь мистера Найэлля. Мы будем с тобой все время. Ты способна сделать это. У тебя есть любая поддержка, какая потребуется. Ты сильная, красивая ведьма, и совершая этот поступок, это заклинание, ты выбираешь удивительный жизненный путь».

Это не было похоже на то, что Морган обычно говорила, но я чувствовала, что, на самом деле, именно такой она была внутри. Внешне она была из числа робких и закрытых людей. Внутри она сияла светом, силой и вековой мудростью.

«Сосредоточься», — донесся ее голос.

Медленно я открыла глаза, чувствуя, как тошнота пытается сделать свое дело. Я подавила ее и постаралась забыть о ней. На улице стемнело почти, как ночью. Остался лишь слабый свет, казавшийся неуместным, преимущественно зеленоватого оттенка, словно перед закатом. Прошлогодняя листва кружилась, образовывая крошечные пыльные вихри над надгробными камнями. Чувствуя себя словно во сне, расслабленной, и глупо уверенной в своих силах, я увидела Хантера, возвращающегося из леса. Я ощутила, как Морган увидела его моими глазами, почувствовав прилив любви, желания, неуверенности. Я попыталась не обращать внимания на это.

Под большими зелеными глазами Хантера залегли темные мешки. Его лицо побелело и казалось высеченным из мрамора, скулы заострились, кожа туго натянулась.

«Начинаем», — скомандовал он.

Невероятно необыкновенное чувство быть связанной с Морган. Пока я не думала об этом, у меня всё было в порядке. Но как только я это осознавала, я ощущала прилив боли и тошноты. Хантер передал мне большую чашу с солью, с помощью которой я образовала круг защиты на земле. Он помог мне разместить камни силы и защиты по всей окружности. Затем я погрузила свои руки в соль и натерла ею кожу. Оставшуюся часть соли я рассеяла вокруг себя. У меня было четыре отчеканенных серебряных чаши, которые Хантер передал мне. В одной была земля, в другой — вода. В третьей был маленький огонек, который разожгла Морган так, чтобы его не задул ветер, и в последней — дымящийся ладан, светившийся оранжевым светом. Я расставила эти чаши на восток, юг, запад и север, чтобы представить четыре стихии. Мистер Найэлль дал мне золотые карманные часы, которые я поместила в центр круга. После этого я была готова приступить к первому этапу заклинания. Он должен был занять почти двадцать минут, если я сделаю все правильно.

Как только я подняла руки, я почувствовала мерцающее присутствие мистера Найэлля. В моем сознании он был под именем Магач, но Морган была просто Морган. Через секунду, привыкнув к этому новому присутствию, я сделала глубокий, очистительный вдох, выдохнула, и начала.

«В этот день, в этот час, я взываю к Богине и Богу», — сказала я, устремляя руки к небу, — «Вы, кто непорочны в своих намерениях, прошу, поддержите меня в этом заклинании. Землей, водой, огнем и воздухом наделите его силой. Весной, летом, осенью и зимой укрепите его. Ведьмами прошлого и настоящего, из моего рода и из других родов, наполните его мощью. Очистите сердце мое, увенчайте успехом дело мое, придайте уверенности и твердости рукам моим, помогите разуму моему постичь мудрость Вашу».

Я нарисовала руны и сигилы, чтобы представить себя лицом, накладывающим заклинание, а мистера Найэлля создателем заклинания. Я обозначила место, время года, фазу луны, час дня. Затем с вытянутыми руками я обошла круг три раза по часовой стрелке.

«Творю заклинание это ради защиты от зла,

С целью придать ему силу помощь мне Ваша нужна.

Объединимся сегодня, ранение чтоб исцелить,

А после счастливою песней мой голос пускай зазвучит.

Надежду свою я питаю мудростью древних времен.

Задача, которую ставлю, спасти чистоту и добро.

Слугою я Вашей являюсь и снова прошу всей душой,

Магию Света свершите, уняв наконец нашу боль».

Такими простыми словами я напела песню силы, которая должна была увеличить имеющиеся у меня, какие бы то ни было, возможности, а также призвать Богиню и Бога. Когда бы я ни практиковала это с Хантером, то в результате вызывала разрушение какого-нибудь предмета, так что я не была уверена, что этого не случится сейчас.

Голос Морган послышался в моей голове: «Алиса, ты всё делаешь так замечательно».

Я изобразила еще несколько сигилов в пространстве и на земле. Как ранее объяснял Мистер Найэлль, они представляли собой что-то вроде истории, в которой кратко описывается, кто он и кто я, а также всё, что он знает об источнике силы. Затем я опустилась на колени. Первый этап завершен.

Я услышала, как Морган сказала, что первый этап прошел прекрасно, и приступила ко второму. Я встала и еще раз вдохнула, держа руки по бокам. Я почувствовала, как холодный, влажный ветер закружил мои волосы, я знала, что это новая стадия темной волны, но преимущественно мое внимание было сконцентрировано на совершенной, восхитительной форме заклинания, которую создал Магач. В моем сознании я могла видеть ее полностью законченной, завершенной, слои за слоями. Мне требовалось сосредоточиться, чтобы воспроизвести ее шаг за шагом.

Второй этап самый долгий и самый трудный. Что-то во мне встревожилось, словно я не успевала за временем. Это была либо Морган, либо мистер Найэлль. Быстро я погрузилась во второй этап, «ограничения».

«Это заклинание совершается, чтобы повлечь воспламенение на тридцатый день первого весеннего месяца», — начала я, мой голос гремел против ветра, — «Когда луна станет полной и окажется на грани убывания. Длительность заклинания не должна превысить пяти минут после воспламенения. Она должна быть заключенной в эти барьеры».

Я опустилась на колени и нарисовала на земле сигилы, затем руны, которые дополнительно определяли точное место зарождения заклинания, расположенное не дальше чем в ста футах отсюда (~30 м). Я ощутила настойчивую просьбу поспешить и стала рисовать быстрее. Внезапно мой разум опустел, и я в удивлении уставилась на землю, моя рука застыла. Еще один сигил? Еще одна руна? На земле? В воздухе? Должна ли я встать сейчас? Ледяной шарик пота потек по моей спине, в то время как адреналин захлестывал мое тело. О, нет, о, нет, о, нет.

«Тир», — раздался спокойный и уверенный голос Морган в моей голове.

Я почти заплакала от облегчения. Я нарисовала руну Тир на земле отточенными движениями. «Ур», — продолжала она терпеливо, — «Торн. Затем Ир. После них сигил битвы в воздухе».

«Да, да», — думала я, следуя ее указаниям.

«Сигилы лунной фазы», — инструктировала она мягко.

«Да, сейчас я знаю», — подумала я в ответ, снова понимая, что делать дальше. Я прошла по кругу, повторяя форму луны, затем изобразила в воздухе идентифицирующие ее знаки.

«У заклинания не будет иной цели, чем та, что описана здесь» — продолжила я, — «Оно не нанесет вреда ничему другому, за исключением того, что описано здесь. Оно не появится и не воспламенится снова никогда, кроме времени, которое описано здесь. Это заклинание предназначено только для добра, безопасности, защиты от зла. Моя цель чиста. Я действую не от ярости, не от ненависти, не от мести».

Не останавливаясь, я продолжала. Установление ограничений заклинания — самый важный его этап, особенно для такого, как это.

Этот этап занял почти тридцать минут. Я двигалась так быстро, как могла, одновременно оставаясь аккуратной и точной, не пропуская ничего. Более трех раз я забывала, что делать, и каждый раз меня охватывала паника до тех пор, пока Морган не подсказывала следующий шаг. Ее голос звучал деформировано, но невероятно спокойно и обнадеживающе. Я больше не осознавала, где Хантер и что он делает. Я ощущала неясные черты Магача в моей голове. Иногда я чувствовала холодный ветер или тяжелое давление на себя или понимала, что вокруг кружатся листья. Я оставалась в кругу и накладывала заклинание.

По завершении второго этапа я хотела упасть и разрыдаться. Воздух стал ужасным, причинял мне боль, словно я вдыхала ядовитый газ. Я была измотана, меня тошнило, голова раскалывалась на мелкие кусочки. Третий этап предназначался для придания заклинанию конкретной формы. Четвертая часть будет быстрой: воспламенить его.

«Продолжай, Алиса», — сказала Морган, тонкий слой льда лежал в основе ее спокойного голоса, — «Не сдавайся. Ты способна это сделать. Ты сильная. Ты знаешь это. Сейчас сформируй заклинание».

Я вытерла пот со лба и повернулась на восток. «Этим заклинанием я создаю отверстие «бит деарк» между миром живых и миром потусторонним», — начала я дрожащим голосом, — «Я создаю неестественный разрыв между жизнью и смертью, между светом и тьмой, между избавлением и преследованием». И так далее: иногда на английском, иногда на современном гаэльском, для заучивания слов на котором я проделала огромную работу, и иногда на древнем гаэльском, слова на котором Морган и Магачу пришлось напоминать мне практически одно за другим. Я передвигалась по кругу, создавая образы, слои образов, слои намерения. Я рисовала сигилы в воздухе и на земле. Внезапно я застыла, глядя на движущееся маслянистое черное облако, ревущее нам навстречу. Оно выглядело тошнотворно с примесью зеленого, и оно было уже так близко. Я почувствовала, как вдыхаемый воздух сбивает меня с ног. О, мой Бог, оно было настоящим, и оно было здесь, и я действительно скоро умру. Мы все умрем.

Морган начала разговаривать со мной, но я не могла пошевелиться. Оно было здесь, мне было плохо, и голос Морган звучал все более вымученным и слабым. Я больше почти не чувствовала Магача.

Все кончено, думала я. Я не успею закончить вовремя. Я ошарашенно оглянулась в поисках Хантера и увидела его согнувшегося пополам рядом с надгробным камнем. Когда он посмотрел на меня, он выглядел как тридцатилетний.

Я должна была продолжать, а черное облако разрушения было почти над нами. Голос Морган в моей голове убеждал меня продолжать, и словно робот я начала производить последнюю часть третьего этапа, двигаясь как можно быстрее. Я вся тряслась: я думала, что меня может вырвать в любую секунду, и, в основном, я ощущала, будто нахожусь здесь в ожидании смерти.

Самый страшный источник смерти и тьмы находился едва ли не в двадцати ярдах отсюда (~18,5 м).

Мои руки тряслись, я изобразила перевернутую пентаграмму в пространстве перед собой. Я завершила третий этап заклинания.

«Воспламени его!» — задыхаясь прокричал Хантер.

«Воспламени его!» — закричала Морган в моей голове.

Снова я окаменела в ужасе, слабости, оцепенении и боли. Темная волна вот-вот накроет нас, и я была загипнотизирована ей. В ее бурлящих, удушающих облаках я могла рассмотреть расплывчатые очертания лиц, искаженные, сморщенные, голодные, жаждущие. Мое тело превращалось в лед. Каждый из тех людей был когда-то таким, как я — кем-то, столкнувшимся с этим страшным облаком. Это было ужасающе. Самая страшная вещь, которую я когда-либо видела или представляла.

«Воспламени его, Алиса!» — кричала Морган.

Не задумываясь от страха, я механически прошептала слова, которые приведут заклинание в движение, разожгут в нем искру для воспламенения ради добра, но не ради зла. Я так сильно тряслась, что с трудом могла стоять, я выставила руки и выдохнула: «Нал нитрак, каир на рит ла, каир нит ла!»

Я почувствовала огромный всплеск энергии внутри себя — казалось, она произрастала из земли, затем молниеносно протекала через меня и устремлялась наружу из кончиков пальцев и макушки головы. Это были тепло, свет, энергия и счастье все вместе: моя магическая сила. Затем появились лица; воздух и земля разверзлись передо мной, словно весь мир, который я знала, в действительности, был всего лишь рисунком, который кто-то разрезал. Золотые карманные часы, размещенные мною на земле, разрушились, а взрыв сбил меня с ног. Я отлетела назад, ударившись головой о мраморный надгробный камень. Искры разлетелись в моей голове, и я заплакала. В десяти футах (~3 м) я увидела, как внезапно темная волна хлынула в трещину «бит деарк», которую я создала. Призрачные лица выглядели удивленными, затем потрясенными, затем разъяренными. Но они были бессильны против заклинания, которое я сотворила. Вся волна исчезла в трещине, пока я изумленно смотрела на нее. После этого мое зрение затуманилось, и всё стало блаженно тихим и безопасным, темным и спокойным.

«О, Господи», — простонала я, пытаясь прощупать затылок, — «О, Господи, как больно».

«Оставайся неподвижной», — сказал голос Морган.

Я моргнула. Она сидела рядом со мной и, казалось, с силой сжимала в руках зеленоватый мог. «Голова болит», — пожаловалась я, как ребенок, и затем все вспомнила. «О, Боже!», — закричала я, пытаясь сесть, только чтобы упасть от боли, — «Морган, что случилось? Что произошло?»

Когда ее глаза встретились с моими, я поняла, что она больше не внутри моего сознания, а находится отдельно в своем. В ее глазах я увидела гораздо большее, чем видела раньше. Словно в теле Морган находилась мудрая, обученная женщина, чей взгляд говорил такие вещи, которые я едва могла понять.

«Морган?»

«Держись», — ответила она, затем мягко приподняла мою голову и что-то приложила к месту, которое болело.

«Ой!»

«Скоро тебе станет лучше», — сказала она.

На мое лицо упала тень, и я подняла глаза на Хантера. Он склонился надо мной, а Морган кивнула, будто сообщая ему, что я буду в порядке.

«Ты сделала это», — сказал Хантер скрежещущим голосом, — «Алиса, ты сделала это. Ты сотворила заклинание. Оно сработало. Ты спасла нас».

Неожиданно от этих слов я расплакалась, отчего голова разболелась сильнее. Морган, которую раньше я всегда считала довольно равнодушной, держала мою руку, поглаживая, ее собственные глаза блестели от слез.

«Морган сделала это», — возразила я, пытаясь перестать плакать, — «Я почти все забыла. Она говорила мне, что делать».

«Отец Хантера говорил мне, что сказать тебе», — ответила она, — «Это был он. Я всего лишь посредник». Она выглядела уставшей, выжатой как лимон, в ее волосах запуталась сухая трава и листья.

Очень медленно я села и обнаружила, что ужасная пульсирующая боль в моей голове уменьшилась. «Где мистер Найэлль?» — спросила я, — «Я не чувствую его больше».

«Здесь» — указал Хантер. Примерно в пятнадцати шагах от нас отец Хантера стоял на коленях на земле. «Он закрывает бит деарк навсегда», — объяснил Хантер, — «Только эту, естественно. Без сомнения, будут и другие темные волны. Насколько я знаю, это первый и единственный раз, когда кому-то удалось отклонить ее. Теперь мы можем научить этому других. В следующем году к этому времени, вероятно, мы уже остановим Эмирант».

Морган прощупала свое пальто, достала фиолетовый шарф, которым перевязала мне голову. «Когда приедешь домой, оставь этот лечебный состав еще на два часа. Затем помой голову», — проинструктировала она, — «После этого выпей Талейнол и отдыхай. Ты заслужила это».

Я осмотрелась. «Поверить не могу», — сказала я, — «Оно сработало. Мы все еще живы. Каждый все еще жив», — еще больше слез покатилось по моим щекам, я вытерла их рукавом.

Морган прислонилась к Хантеру, он обнял ее.

«Я применила свои силы», — сказала я в удивлении.

«Ты определенно это сделала», — намек на улыбку отразился на лице Морган.

Мы смотрели друг на друга в течение одного долгого момента, и я обнаружила, что мы с Морган понимаем друг друга. Мы связаны. Мы ведьмы.

Переводчики: FenixYS

Глава 15

Морган

«Заклинание Нал Нитрак длительное и сложное, невозможное к сотворению одной ведьмой. В то время как заклинание может быть использовано против любой темной волны, необходимо тщательно следить за тем, чтобы наложение его было четким при определении места, времени и людей. Как показало произошедшее в Видоус Вэйле, очень важно иметь какую-нибудь вещь, которая содержит вибрации создателя волны, но это не всегда необходимо».

— Дэниель Найэлль из Турлок-айа

«Поверить не могу, что все позади», — сказал Хантер.

Я кивнула, слабо улыбаясь. «Я всего лишь хочу вернуть свою жизнь в какое бы то ни было нормальное русло», — сказала я. Я вытянула ноги к камину в гостиной Хантера. Потребовалось время, чтобы добраться до наших автомобилей и разобраться, способны ли мы вести их или нет, но теперь мы отдыхали и пили горячий сидр с пряностями.

«Все вы действовали прекрасно», — сказал отец Хантера.

«У нас получилась замечательная команда», — подтвердил Хантер. Алиса выглядела довольной. Что кое о чем напомнило мне. Я встала и проверила ее затылок. Он перестал кровоточить час назад, и она сказала, что он больше не болит так сильно. Я дала ей немного горной арники, чтобы принимать каждые шесть часов в течение двух дней, и я знала, что она исцелится очень быстро.

«Я не могу дождаться, когда другие ведьмы услышат об этом», — воскликнула я, — «Так долго никто не был защищен от темной волны. Теперь все изменилось. Словно вы открыли пенициллин, мистер Найэлль».

«Пожалуйста, называй меня Дэниель», — попросил он, — «или Магач».

Спасибо, Богиня, подумала я. Он наконец принял меня. Кроме того, мой язык заплетался выговаривать «мистер Найэлль», и мы вместе прошли через тат меанма.

"Я надеюсь, что заклинание будет работать в других местах, когда это необходимо", сказал Даниэль. "До тех пор, как спецификации и ограничения соответствующим образом скорректированы. Но да, это замечательная новость для всей общины ведьм".

«У меня до сих пор дух захватывает при мысли о том, как это было, когда я ощутила силу, струящуюся сквозь меня», — сказала Алиса, — «Это было… по-настоящему…».

«Неописуемо», — сказала я, и она кивнула.

«Прекрасно», — добавила она.

«Супер», — сказал Хантер, — «Теперь мы обязаны приступить к твоему обучению. Но прежде всего, я умираю от голода — такое ощущение, что я не ел целую неделю».

«И я проголодался», — сказал Дэниель.

«Пицца была бы в самый раз», — намекнула Алиса.

«Ага, мы можем…», — я остановилась и ахнула, взглянув на каминные часы. «О, нет, я опаздываю!» — воскликнула я, с трудом вставая на ноги. Я все еще чувствовала себя так, словно выздоравливаю после гриппа, но я знала, что мне становится лучше, и это существенно облегчало ситуацию. «Мама убьет меня — это уже второй раз на этой неделе».

Когда я подняла глаза, три пары глаз изумленно уставились на меня. «Что?» — спросила я.

"Ты только что спасла весь Китик," сказала Алиса, хихикая.

«А волнуешься об опоздании на ужин», — сказал Хантер.

«Хочешь, я позвоню твоим родителям?» — предложил Дэниель, — «Я мог бы объяснить, почему ты неизбежно задержалась».

Мы расхохотались, и я покачала головой.

«Мне правда надо домой», — сказала я, — «Но я увижу вас, ребята, скоро».

Я надела пальто, а Хантер вышел со мной на крыльцо.

«Ты сможешь добраться до дома самостоятельно?» — спросил он, обнимая меня и крепко прижимая.

«Да», — я прижалась ближе, — «Мы на самом деле остановили ее. Мы остановили темную волну».

«Да, мы сделали это», — его рука гладила мои волосы, в которых, я знала, все еще была трава.

Я взглянула на него. «Сейчас мы должны смотреть в будущее. Определиться, что ты хочешь делать, если покинешь совет. Если, конечно, мы собираемся когда-нибудь жить только вдвоем», — сказала я многозначительно, и он усмехнулся.

«Да, нам придется обсудить это в ближайшее время».

Мы поцеловались на прощание, и я направилась к Подводной Лодке. Темной волны больше не было. Карьян больше не представлял опасности для меня или кого-либо еще, и когда-нибудь я надеялась суметь жить с тем, что произошло. Мы с Хантером гадали о нашем будущем — вместе.

Когда я выехала на подъездную дорогу, а затем медленно пошла по тропинке, я ощутила непривычный свет и свободу. Влажность и давление исчезли из воздуха. Я почти летела.

Потом взгляд мой упал на землю подо мной. Я встала на колени, чтобы поближе посмотреть, и когда я увидела их, я испустила ликующий небольшой смех.

Крокусы моей мамы, ярко фиолетовые и желтые, чудесным образом вновь расцвели.

Переводчики: FenixYS, Siena

Content

Тирнан Кейт Затмение

Глава 1 Морган

Глава 2 Алиса

Глава 3 Морган

Глава 4 Алиса

Глава 5 Морган

Глава 6.Алиса

Глава 7 Морган

Глава 8 Алиса

Глава 9 Морган

Глава 10 Алиса

Глава 11 Морган

Глава 12 Алиса

Глава 13 Морган

Глава 14 Алиса

Глава 15 Морган