Уорд Дж. Р.

Пробудившийся любовник

Дж. Р. Уорд

Пробудившийся любовник

Посвящается тебе.

С тобою никто не сравнится.

Для меня ты — единственный.

Этого просто не выразить словами…

Благодарности

Огромная благодарность всем читателям и поклонникам «Братства черного кинжала».

Спасибо вам: Карен Солем, Кара Чезаре, Клэр Зион, Кара Уэлш, Роуз Хильяр.

Спасибо лучшим стоматологам на свете: Роберту Н. Манну, доктору стоматологии, и Энн Блэр. Скотту А. Нортону, доктору стоматологии, Келли Эшлер и их несравненным командам.

Как всегда, спасибо моему исполнительному комитету: Сью Грэфтон, доктору Джессике Андерсон, Бэтси Воган.

Моей семье с любовью.

Глава 1

— Зетист, черт, не вздумай!..

Голос Фури был заглушен визгом тормозов и мощным ударом. Машина, которую они преследовали, врезалась в дерево. Не обращая внимания на вопли брата, вампир распахнул дверь «эскалейда» на полном ходу.

— Ви, рули обратно! Он соскочил!

Вишу послал внедорожник в управляемый занос и одним махом развернулся на сто восемьдесят градусов. Фури отбросило к двери. Свет фар описал дугу и выхватил из темноты живой клубок: Зет катился по засыпанному снегом асфальту. Секунду спустя он вскочил на ноги и рванул в сторону седана, уткнувшегося капотом в сосну.

Не спуская с близнеца глаз, Фури отстегнул ремень безопасности.

Лессеров гнали от самого Колдуэлла. Законы физики прервали их стремительный лет, но вряд ли существенно им повредили: бессмертные твари были рассчитаны на многоразовое использование.

«Эскалейд» остановился. Вампир открыл дверь и нащупал «беретту». Надо быть наготове: убийцы не ездят поодиночке и вооружены до зубов.

Из разбитой машины довольно бодро выпрыгнули три бледнолицых головореза. Водителя, впрочем, слегка пошатывало.

Зета не смутило число врагов. Сжав в руке кинжал, он с решимостью маньяка-самоубийцы ринулся им навстречу.

Спеша на подмогу брату, Фури услышал, что и Вишу выскочил из машины. Но Зету их помощь не потребовалась.

В воздухе кружились хлопья снега, сладкий запах сосновой смолы смешивался с парами вытекающего бензина, и на фоне всего этого Зетист отводил душу. Сначала подрезал всем троим сухожилия, чтобы не разбежались, потом уложил рядком на снегу. Весь спектакль занял четыре с половиной минуты.

Обшарив карманы и собрав документы, Зетист сделал небольшую передышку, чтобы полюбоваться на свою работу. На белом снегу расползались черные пятна крови.

Фури застегнул кобуру и сглотнул, прогоняя тошноту. Ощущения были еще те: будто единолично умял приличный шмат сала. Растирая живот, он посмотрел по сторонам. Двадцать вторая дорога была пустынна. В это время суток ни одна живая душа сюда не сунется. Олени не в счет.

Последний акт спектакля известен. Можно не дергаться.

Зет опустился на колени перед лессером. Обезображенное лицо вампира скривилось от ненависти, искалеченная губа задралась над длинными, как у тигра, клыками. С мертвенно-бледной кожей, просвечивающей сквозь короткую стрижку, и впалыми щеками он смотрелся как сама смерть. Холод его не беспокоил. В одной водолазке и широких штанах, он был больше вооружен, чем одет: грудь перетянута заплечными ножнами, пара клинков пристегнута ремнями к бедру, на поясе — два «зауэра». Но последние — больше для красоты: братец предпочитал прямой контакт с жертвой. Это был тот редкий случай, когда он подпускал кого-то к себе вплотную.

Зетист сгреб лессера за отвороты кожаной куртки и притянул к себе:

— Где девушка?

Не дождавшись ответа, он ударил. Сухой треск разнесся в морозном воздухе.

— Где девушка?

Светловолосый убийца насмешливо оскалился. Ярость Зета резко скакнула вверх и превысила все допустимые уровни. Воздух вокруг него заискрился и стал еще холоднее. Снежинки исчезали на лету, уничтожаемые энергетическим полем.

Фури услышал за спиной металлический щелчок и оглянулся. Вишу прикуривал самокрутку. Оранжевый огонек осветил татуировку на его виске и стриженую бородку.

Пыхнув пару раз, братец поднял глаза.

— Ну что, Фури? Силы-то есть смотреть на все это?

Похоже, сил не было. Звериная натура Зета всегда доставляла немало хлопот, но в последнее время он точно с цепи сорвался. С той самой поры, как лессеры похитили Беллу.

Братьям никак не удавалось напасть на ее след. Никаких концов. Никаких зацепок. И это несмотря на все старания Зетиста хоть что-нибудь выбить из похитителей.

Когда девушка пропала, Фури лишился сна. Они были знакомы совсем недолго, но она успела очаровать его красотой и добрым нравом. И дело не только в ее благородном происхождении — скорее наоборот. Когда она была рядом, обет безбрачия, который Фури дал себе самому, испытывал тяжелейшие перегрузки. Как и брат, он был готов отдать все, чтобы ее разыскать, но прошло уже шесть недель, и надежда найти ее живой почти испарилась. Лессеры пытали своих пленных, чтобы получить информацию о Братстве, но Белла, как и все гражданские вампиры, знала немногое. Так что, скорее всего, она уже мертва. Дай бог, чтобы ей не пришлось долго мучиться.

— Что вы с ней сделали?

Зетист трудился над следующим лессером. Получив в ответ очередное «пошел ты…», он вырубил противника могучим ударом.

Никто из братьев не мог понять, почему этому закоренелому женоненавистнику приспичило разыскивать полузнакомую девушку. Зачем она ему? Ради каких еще его новых фантазий? Даже родной брат не знал ответа.

Поеживаясь от зверских методов, которыми Зет развязывал лессерам языки, Фури уже и сам готов был сознаться в чем угодно, но гады-то молчали как рыбы.

— Еще немного, и я сорвусь, — пробормотал он.

Его жизнь была поделена поровну между Зетистом и Братством. На самого себя оставался пшик. Ни подруг. Ни удовольствий. Только воздержание от пищи и обет безбрачия. Каждую минуту Фури с ужасом ожидал, что еще нового может выкинуть братец. Казалось, каждый удар близнеца был нацелен ему в сердце, и он медленно истекал кровью от этих незримых ран. Заложник по рождению, живая мишень для родного брата. Рука в перчатке прихватила его за горло.

— Ну-ка, посмотри на меня.

Фури обернулся и вздрогнул. Левый глаз Вишу, обведенный татуировками, смотрел на него в упор. Зрачок расширялся, как объектив камеры, превращаясь в черную дыру.

— Брат, нет… не надо! Ох, черт!

Меньше всего ему сейчас хотелось бы узнать будущее. Чего гадать, когда и без того ясно: станет еще хуже.

— Снег падает тихо-тихо…

Ви медленно поглаживал его сонную артерию большим пальцем.

Фури заморгал, почувствовав, как по телу разливается слабость и пульс замедляется.

— Что?

— Я говорю, снег сегодня падает тихо…

— Д-да… действительно.

— В этом году чертова уйма снега, правда?

— Угу.

— Много снега, а будет еще больше. Сегодня всю ночь будет валить, и завтра. И так целый месяц. Целый год. И никак его не остановишь.

— Да уж, — согласился Фури. — Никто его не остановит.

— Только земля.

Палец на шее замер.

— А ты, братец, совсем не похож на землю, значит, тебе его не остановить. Никогда.

Серия вспышек осветила поляну прощальным салютом. Зет пронзил каждому лессеру грудь кинжалом.

В наступившей тишине было слышно, как шипит разбитый вдребезги радиатор и отдувается запыхавшийся воин. Как дух возмездия. Измазанный кровью врагов.

Аура ненависти заливала все вокруг мерцающим светом.

— Поеду в город, — сказал Зет, вытирая кинжал о штаны. — Прикончу еще кого-нибудь.

Мистер О. откинул защелку на девятимиллиметровом «смит-вессоне» и заглянул в барабан. Пушку давно следовало почистить, равно как и «глок». Дел по горло, но оружие — это святое. Лессер должен всегда быть на высоте. Братство ошибок не прощает.

Он прошелся по пыточному бараку и остановился возле стола. В каморке с земляным полом и дощатыми стенами не было ни окон, ни, соответственно, сквозняков. Из удобств — раскладушка и душ. Кухня и туалет лессерам не нужны, они не едят. Сосновые доски еще пахли смолой — с момента строительства прошло всего полтора месяца. Обогреватель подванивал керосином.

Из мебели — только длинные полки. На них — набор инвентаря: ножи, молотки, пилы, клещи. Все, чем можно вырвать у жертвы крик боли.

Барак служил не только камерой пыток, но и тюрьмой. К такому улову, как вампиры, нужен особый подход — очень уж они нестабильны. Могут дематериализоваться, или, того гляди, сгореть заживо. Стальные решетки помешают им исчезнуть, но не уберегут от солнечного света.

Сообразив, что обивать помещение листами железа слишком накладно, мистер О. решил задачу до гениальности просто. Вкопал в землю три широкие металлические трубы.

Борясь с искушением навестить пленников, он готовился к общему сбору. Должность заместителя форлессера давала свои привилегии — к примеру, это отдельное помещение. Но лучше не нарываться, а то вдруг кто-нибудь вздумает его проведать.

Не нарываться — это, прежде всего, содержать в порядке оружие. Вытащив приспособления для чистки, он присел на табуретку.

Дверь распахнулась. О. недовольно оглянулся, но, увидев, кого именно занесло, заставил себя улыбнуться. Мистер Икс, конечно, не слишком желанный гость, но он — босс, и его приходится терпеть. Хотя бы ради того, чтобы успешней продвигаться по службе.

Форлессер — слишком серьезная персона, чтобы перед ним притворяться. В ярком свете лампочки, свисающей с потолка, он походил на танк, квадратный и беспощадный. Как у всех ветеранов Общества лессеров, его природные краски вылиняли дотла. На бледном лице — ни кровинки. Волосы стали бесцветными, как паутина, а глаза — светло-серыми, как у рыб.

Небрежной походкой мистер Икс обошел помещение, обшаривая взглядом углы.

— Говорят, у тебя новый пленник.

О. отложил шомпол и прикинул, что из оружия находится под рукой. Нож, пристегнутый к бедру. «Глок» за поясом. Маловато.

— Ну да, подловил у выхода из «Зеро Сам» минут сорок назад. Он сейчас в яме.

— Молодец.

— Вот, собираюсь за очередным трофеем.

— Ах вот как…

Мистер Икс притормозил у стеллажа и выбрал нож повнушительней.

— Тут про тебя, знаешь, такое несут…

О. инстинктивно передвинул руку ближе к клинку.

— Неужели ты не спросишь, что именно?

Форлессер направился в сторону подземного хранилища.

— Впрочем, да — ты ведь и так хорошо знаешь, о чем речь.

Мистер Икс наклонился над металлическими листами, прикрывавшими трубы. О. придерживал нож. Пусть глядит, пара пленников ничего интересного собой не представляет. Но третью трубу лучше бы оставил в покое.

— Снова полна коробочка?

Гость пнул ботинком моток веревок, уходящих в глубину.

— Ведь ты прикончил уже двух последних, которым нечего было сказать.

— Так точно.

— Тогда, с учетом сегодняшнего, должно бы остаться свободное место, а у тебя — полный комплект.

— Поймал еще одного.

— И когда же?

— Вчера вечером.

— Лжешь!

Мистер Икс отбросил сетку с третьей трубы.

Первой мыслью О. было рвануться к форлессеру и перерезать ему горло. Но, вспомнив, как лихо тот парализует взглядом, заставил себя сдержаться и даже зад не отдернул от табуретки.

Мистер Икс вытащил из кармана фонарик и посветил вниз. Из глубины донесся придушенный стон.

— Ба, да это женщина! Почему не доложил?

О. медленно поднялся на ноги, сжимая рукоятку ножа.

— Она новенькая.

— А по моим сведениям, это не так.

Форлессер быстро пересек комнату и отдернул занавеску душа. Обнаружив на полке женский шампунь и лосьон для тела, он чертыхнулся. Потом вывернул на пол содержимое оружейного шкафа. В самом низу стояла сумка-холодильник с продуктами. Эта улика оказалась самой весомой: лессерам еда ни к чему.

— Завел себе хомячка?

Обдумывая вариант ответа, О. медленно сокращал расстояние.

— Это ценный ресурс, и я с ним работаю.

— Интересно, как?

— Вампиры не переносят, когда у них на глазах истязают женщину, и быстрее начинают колоться.

Мистер Икс прищурился.

— А почему все-таки не доложил?

— Послушайте, это мой центр. Вы сами дали мне полномочия управлять им как я захочу.

«Интересно, какая же сволочь настучала? Найду, порву на части».

— Я занимаюсь здесь делом. Получаю результат. А каким способом, вас не касается.

— Ты должен был доложить.

Мистер Икс замер.

— А ножичек зачем? Что ты задумал, сынок?

«Да, папочка, кое-что задумал».

— Короче: у меня есть полномочия — или нет?

Форлессер расставил ноги пошире, О. приготовился к прыжку.

В этот момент зазвонил телефон. Первый звонок ударил по ушам, как сирена. Второй прозвучал тише. Третий окончательно привел О. в чувство.

Как крут бы он ни был, до мистера Икс ему как до луны. К тому же если босс его прикончит — кто позаботится о жене?

— Включи громкую связь и ответь, — приказал форлессер.

Троих бойцов уничтожили рядом с шоссе, в двух милях отсюда. Коллеги из соседнего подразделения обнаружили разбитую машину и следы пепла на снегу.

«Братья черного кинжала. Сукины дети. Опять».

О. отключил телефон, и мистер Икс вернулся к прерванному разговору.

— Ну-с, определяйся скорее. Кинуться с ножом — или продолжать служить под моим началом? В первом случае конец будет быстрым и определенным.

— Я хотел подтверждения своих полномочий.

— Они у тебя есть, пока ты выполняешь мои приказы.

— Я перетаскал сюда кучу вампиров.

— Но полезной информации от них — ноль.

Не спуская с начальника глаз, О. подошел к трубе и накрыл ее сеткой. Прижав крышку тяжелым ботинком, посмотрел форлессеру прямо в глаза.

— Что поделаешь, члены Братства держатся особняком.

— С умом надо работать, с умом…

«Если я сейчас не сдержусь и пошлю его подальше, из моей женщины сделают собачьи консервы».

О. закусил губу. Мистер Икс усмехнулся.

— Твоя выдержка достойна похвалы: и впрямь вернее держать язык за зубами. Теперь о деле. Братья наверняка поедут за сосудами наших бравых бойцов. Нужно их опередить. Отправляйся к дому Ч и забери его добро. К А я кого-нибудь пошлю, а Д займусь сам.

Форлессер приостановился у двери.

— Что касается женщины. Если она рабочий инструмент, тогда — ладно. Но если я узнаю, что ты держишь ее для других удовольствий, — пеняй на себя. Порву на куски и скормлю Омеге.

О. не моргнул глазом. Он уже прошел через пытки Омеги раз, пройдет и другой. Ради нее выдержит и не такое.

— Ну, и что теперь нужно сказать? — поинтересовался мистер Икс.

— Да, сэнсэй.

Лессер дождался, пока машина босса не скрылась за поворотом. Сердце ухало, как пневматический молот. Желание вытащить женщину из ямы и прижать к себе накатило с новой силой, но — нужно было спешить. О. быстро собрал «смит-вессон» и засунул в кобуру. Руки постепенно переставали трястись.

По пути к выходу он активировал датчик передвижений возле третьей трубы. Навороченная система контроля была очень кстати: как только луч лазера прервется, автоматически сработают пушки — и тело любопытного превратится в решето.

О. замешкался. Господи, как он хотел сжать ее в объятиях. Мысль о том, что минуту назад он мог ее потерять, сводила с ума. Эта девушка-вампир перевернула весь мир и стала смыслом жизни. Отныне он, лессер, существовал не ради Общества, не ради убийства, а только ради нее.

— Ну что, жена: я пошел. Веди себя прилично.

Он подождал.

— Скоро вернусь и помою тебе спинку.

Не дождавшись ответа, крикнул:

— Ты меня слышишь?

Не дождавшись опять, нервно сглотнул. Как он ни уговаривал себя быть мужчиной, желание услышать ее голос перед уходом было сильнее.

— Неужели так и не пожелаешь мне доброго пути?

Молчание.

Грудь заныла от неразделенных чувств. О. глубоко вздохнул. Раньше он думал, что познал любовь еще до того, как стал лессером. Занимался сексом с Дженнифер, считал ее особенной. Святая наивность! Только сейчас он понял, что такое страсть. Пленница заставила его почувствовать себя человеком, мужчиной. Казалось, она вернула ему душу, проданную Омеге. Он снова стал живым.

— Не скучай, жена. Постараюсь не задерживаться.

Услышав, как хлопнула дверь, Белла опустилась на землю. Мысль о том, что ее молчание расстроило лессера, согрела сердце. Вот они, первые признаки безумия.

Похоже, оно придет раньше, чем смерть.

Когда, много недель назад, ее посадили в яму, она решила, что умрет от пыток или от голода. Но шло к тому, что ей суждено умереть изнутри. Тело было в порядке, а разум-то начинал сдавать.

Психоз медленно отравлял мозг, шаг за шагом поражая сознание. Сначала она панически боялась пыток. Дни шли, но ничего не происходило. Лессер похотливо смотрел на нее и даже иногда бил, но по сравнению с тем, что он вытворял с другими вампирами, это были детские шалости. Он даже не попытался ее изнасиловать.

Потом она жила надеждой, что кто-нибудь придет на помощь. Это длилось с неделю, хотя трудно сказать точно: ощущение времени притупилось.

А сейчас она медленно и необратимо сходила с ума. Виной тому был ее тюремщик. Белле потребовалось время, чтобы осознать силу своей власти над ним. Она нащупала допустимые пределы и начала ответно мучить своего похитителя.

По какой-то необъяснимой причине он… воспылал к ней любовью. Конечно, он кричал на нее и время от времени колотил — особенно когда был не в духе, — но чем неприступней она себя вела, тем лучше он к ней относился. Когда Белла отводила глаза, лессер не находил себе места. Когда отвергала подарки — плакал. Его страсть становилось навязчивой, ласки — все более откровенными. Но она была непреклонна.

И с испугом замечала, какое извращенное удовольствие доставляют ей страдания лессера. Она, девушка из приличной семьи, которая когда-то была любящей дочерью и сестрой, превращается в садистку с каменным сердцем и забальзамированной душой.

Святая Дева, царица Забвения, — спаси и сохрани. Лучше умереть сразу. Выбраться отсюда не светит. Все, что осталось, — кошмарное настоящее. Рядом с этим.

Паника, временно отступившая, вновь сжала сердце ледяной рукой.

Мечтая погрузиться в оцепенение, Белла осела на холодную землю. Лессер натаскал из ее дома кучу теплых вещей — все, что разыскал в ящиках и шкафу. Но, несмотря на одежду, холод пробирал до костей, превращая позвоночник в ледяной столб.

В голове поползли картины из прошлой жизни. Уютный деревенский домик. Веселые языки пламени в камине. Ощущение уюта и абсолютного счастья… Нет, не годится. Воспоминания до добра не доводят. Сразу начинаешь думать о матери… о брате.

Господи, как прав был Ривендж, доставая ее своим деспотизмом. Послушай она его тогда и останься в семье, ничего бы этого не случилось. Виной всему ее тяга к самостоятельности. Какой черт дернул отправиться к соседке через луг? Вот и напоролась на то, что теперь сидит в яме. Телом жива, но мертва душой.

Интересно, надолго ли хватило у брата пороху? Наверное, уже сдался и оставил надежду ее разыскать.

С одной стороны, было приятно думать, что Рив придет на помощь, но с другой — он всего лишь гражданский, а лессеры — ребята здоровые. Сильные, злобные. Чтобы справиться с ними, нужен не просто крепкий мужик, а монстр.

Перед глазами всплыл образ Зетиста. В мельчайших подробностях, как на фото. В черных глазах — дикий блеск. Лицо, изуродованное шрамом. Верхняя губа рассечена. На горле и запястьях — черные татуировки раба. Белла вспомнила спину, испещренную следами от ударов кнута, проколотые соски с серебряными колечками. И мускулистое поджарое тело.

Его железная воля и неистощимая ненависть ко всему миру наводили ужас на вампирское племя.

Как там говорил про него брат-близнец? «Не сломлен, а полностью разрушен…» Или: «Падший, но не сломленный»?…

Вот о каком спасителе она мечтает. Достойный противник мучителю лессеру! Но вряд ли он поспешит на помощь. Кто она ему? Случайная знакомая? Они и виделись-то пару раз.

И во время последней встречи он прогнал ее с глаз долой, навсегда.

Страх снова кольнул сердце. Теплилась слабая надежда, что Ривендж обратится за помощью в Братство. Тогда, может быть, воин выполнит свой долг и спасет ее.

— Эй, есть кто живой? — раздался неуверенный мужской голос.

«Новый пленник. Они поначалу все чего-то хотят».

Откашлявшись, она ответила:

— Я… тоже тут.

После долгой паузы мужчина воскликнул:

— Господи! Ты — та самая женщина, которую похитили? Белла?

Собственное имя поразило ее, как гром с небес. Чертов лессер так долго называл ее просто женой, что остальное забылось…

— Да, это я.

— Так ты жива!

«По крайней мере, сердце еще бьется».

— Откуда ты меня знаешь?

— Я был на твоих похоронах вместе с моими родителями. Их зовут Ральстам и Джиллинг.

У Беллы застучали зубы. Вот, значит, как. Мамочка с братиком… проводили ее в последний путь. Хотя их можно понять: религиозная родня свято блюдет древние традиции. Раз уж мамаша вбила себе в голову, что дочь должна отойти в Забвение по всем правилам, — ничто ее не остановит.

Господи. Одно дело — подозревать, что тебя не ищут, и вовсе другое — знать это наверняка. Никто ее не спасет. Теперь уже — никогда.

Услышав странный звук, она поняла, что захлебывается в рыданиях.

— Я собираюсь бежать, — уверенно произнес молодой вампир. — И возьму тебя с собой.

Белла откинулась на ребристую стену трубы и медленно сползла вниз.

Умерла, так умерла.

Глава 2

Зетист шагал по переулку неподалеку от Трейд-стрит, круша тяжелыми подошвами лед на замерзших лужах и ребристые следы шин. Вокруг — хоть глаз выколи. Глухие кирпичные стены без окон. Луна — за толстым слоем облаков. Ни полный мрак, ни одиночество его не тяготили. Ночное зрение работало прекрасно, а бьющий через край гнев был привычной компанией.

Чего недоставало для полного счастья, так это капельки черной крови. Хотя какой, к черту, капельки? Скорее водопада. Чтобы он мог омыть лицо и руки. Широкого потока, который бы превратил землю в черное болото. Чтобы отомстить за Беллу, и сотни лессеров не хватит.

Вампир давно похоронил девушку в своем сердце, с болью сознавая, что смерть ее была страшна и мучительна. И тем не менее продолжал допытываться у каждой новой жертвы, где ее прячут.

Не теряя надежды получить ответ на страшные вопросы: когда и как она умерла?

Он должен это знать. И рано или поздно узнает.

Зет принюхивался, надеясь учуять сладкий запах детской присыпки. Черт, неизвестность — страшнее любой пытки.

Вампир хрипло рассмеялся. Вот уж к чему было не привыкать, так это к пыткам. Спасибо заботливой Хозяйке: не жалела на него ни времени, ни сил. За сто лет закалила так, что не осталось в мире мук, которые доставили бы ему страдания. Боль, унижение, отчаяние — все это давно пройдено.

Значит, и нынешнее беспокойство можно как-нибудь пережить.

Закинув голову, он уставился в небо. Земля под ногами качнулась. Чтобы не упасть, пришлось обняться с мусорным баком. Постепенно в голове прояснилось. Вот невезение!

Опять пришло время пить кровь.

Привычный к воздержанию и измученный голодом организм требовал пищи. Зет так надеялся протянуть еще пару ночей, на сегодня у него были совершенно другие планы.

«Давай, давай, засранец… соберись…»

Механически переставляя ноги, он двинулся в сторону центра.

К трем утра запас прочности кончился, шестеренки внутри со скрипом застопорились, и башка отключилась.

Состояние сильно напоминало ломку после опиума, которым его накачивали в рабстве.

Из последних сил Зетист рванул в «Зеро».

Вышибалы на входе почтительно раздвинули очередь и пропустили его внутрь. Еще бы: братья каждую ночь оставляли в этом притоне чертову уйму денег.

Одно только увлечение Фури красной дурью влетало в пару штук ежемесячно. А Ви с Бучем лакали только самое дорогое пойло. Да и сам он от них не отставал и регулярно оставлял в заведении приличную сумму.

Внутри было тепло до затхлости. Техно ударило по онемевшим мозгам кирпичом. Народ вокруг оттягивался по полной. Публика на танцполе дергалась в лучах прожекторов и отчаянно потела. Кто-то сосал леденцы на палочке, кто-то жадно хлебал воду. Сладострастные парочки-троечки обжимались по углам.

Раздвинув вонючее стадо, Зет прошел в ВИП-зону. Человечки раздались в стороны. Ни сильные наркотики, ни алкоголь не убили в них инстинкта самосохранения. Никто не хотел оказаться у него на пути.

Стриженный под ноль вышибала распахнул дверь в отделение для избранных. Здесь было относительно тихо. Столики стояли на приличном расстоянии друг от друга. Черные мраморные столешницы поблескивали в неярком свете спотов. Закуток, в котором обычно зависали братья, находился справа от пожарной двери.

Теплая компания была в сборе. Вишу и коп потягивали виски, бокал мартини тосковал в одиночестве.

Сладкая парочка не слишком обрадовалась его приходу. Ребята поняли, что расслабиться не удастся, и собрались на выход.

— Где он? — спросил Зет, кивнув в сторону оставленного братом коктейля.

— Пополняет запасы горючего, — хмыкнул Буч. — Покупает травку.

Зет присел за стол и откинулся на спинку, стараясь держаться в тени. Обвел комнату внимательным взглядом. Никого нового, все те же лица. Посетители ВИП-зоны держались особняком. Девизом здешних мест было: «Я к тебе не лезу, и ты ко мне не лезь». Вот почему братья и выбрали именно этот клуб. А еще потому, что хозяин заведения сам был вампиром.

Члены Братства старались не светиться ни среди людей, ни среди своих. О них ходили легенды, народ знал их имена, но все держалось в строгом секрете. Это была вынужденная предосторожность. Последнее время лессеры пытались подобраться ближе, отлавливая гражданских вампиров и по крупицам вытягивая из них информацию о воинах.

Работавшие в клубе соплеменники подозревали, что здоровые парни в коже могут быть связаны с Братством, но предпочитали не задавать лишних вопросов. Правила приличия и грозный вид посетителей заставляли их держать язык за зубами.

Зетист нетерпеливо заерзал на стуле. Вся эта атмосфера была ему ненавистна. Шум. Теснота. Вонь.

К столику подкатилась компания девиц из обслуживающего персонала. Правда, предлагали они отнюдь не напитки. Манерные, дорогие проститутки с силиконовыми грудями, наращенными волосами и смазливыми физиономиями, скроенными пластическим хирургом по единому образцу. Добренькие самаритянки, готовые избавить посетителей ВИП-зоны от тягот одиночества. Преподобный, хозяин и по совместительству управляющий, был сторонником диверсификации бизнеса и предлагал клиентам «Зеро» широкий выбор товаров и услуг. Туда входил не только традиционный набор из алкоголя, наркотиков и шлюх, но и ссудная касса с букмекерской конторой.

Девочки улыбнулись и начали рекламировать товар. Зет отвернулся. Ни одна из них не отвечала его запросам. Буч и Вишу их тоже проигнорировали. Несолоно хлебавши, дамы двинулись к следующему столу.

Как ни страдал Зетист от голода, у него были свои пристрастия.

— Привет, мальчишки.

В уголок заглянула могучая бабища, затянутая в черную кожу. Коротко стриженная, с грубыми чертами лица.

«Самое то».

Вампир выставил руку в пятно света и поднял два пальца. Ви и коп брезгливо скривились.

Женщина плотоядно улыбнулась.

— Договорились.

Зетист подался вперед. Рассмотрев его лицо, шлюха в замешательстве отпрянула.

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге появился Фури. Его сказочная шевелюра искрилась в луче света. Позади него маячил здоровенный детина с «ирокезом». Преподобный, хозяин клуба, вампир.

Оба подошли к столу. Аметистовые глаза мельком скользнули по проститутке и почтительно остановились на гостях.

— Добрый вечер, джентльмены. А ты, Лиза, куда собралась?

Женщина заметно оживилась.

— Вот, решила доставить парню удовольствие.

— И молодец.

— Хорош болтать, пойдем, — грубо вмешался Зетист и, толкнув пожарную дверь, вышел на задний двор.

Декабрьский ветер промораживал до костей, но ни вампира, ни Лизу это не смутило. Она с вызовом задрала подбородок. Настоящая профи.

Выбрав уголок потемнее, Зет потащил ее за собой.

— Здесь и пристроимся.

Получив от клиента две стодолларовые купюры, проститутка засунула их поглубже в недра кожаной юбки.

— Ну и чего ты хочешь? — Она положила руки ему на плечи.

Вампир рывком повернул ее лицом к стене:

— Не лапай, я сам буду тебя трогать.

Девица заметно напряглась. В нос ударил запах страха. Но, несмотря на это, она уверенно произнесла:

— Смотри, дружок: если я вернусь с синяками, ты дорого за это заплатишь.

— Остынь, ничего с тобой не случится.

Похоже, она не поверила его словам. Но Зету было на это плевать. Женский страх — единственное, что могло его завести и заставить чертову штуку в штанах поднять голову. Правда, сейчас с этим-то и вышла осечка. Но и это — кстати. Маленький дружок не вызывал у своего хозяина никаких чувств, кроме отвращения. Слишком часто он вскакивал, почуяв реакцию перепуганных до смерти девиц. Парню определенно не повезло: судьба связала его с мужчиной, который мечтал стать импотентом.

— Нагни голову, — скомандовал вампир.

Женщина подчинилась и прижалась ухом к плечу. Вот почему выбор пал на нее: короткие волосы не загораживали шею. Зет мог добраться до вены, не прикасаясь к жертве руками.

Пожирая взглядом белую кожу, вампир почувствовал приступ жажды. Клыки во рту удлинились.

Господи, он так давно не питался, что мог выпить ее до дна.

— Так что ты будешь со мной делать? Неужели укусишь?

— Именно так.

Вампир покрепче прижал ее к стене и припал к горлу. Мысленно приказав жертве расслабиться, он погрузил ее в транс, похожий на наркотическое опьянение. У теплой крови был целый букет оттенков кокаина, алкоголя и антибиотиков.

Закончив пить, он смочил точки укуса слюной, чтобы остановить кровотечение. Затем подтянул девице воротник повыше, очистил память и отправил обратно в клуб.

Оставшись в одиночестве, Зет привалился к кирпичной стене. Человеческая кровь была жалким подобием пищи, но никакая сила не могла заставить его обратиться к женщине своего племени. Никогда. С него хватит!

Ветер разогнал тучи, и небо осыпали звезды. Судя по их расположению, до рассвета оставалась еще пара часов.

Собравшись с силами, Зетист дематериализовался в то единственное место, где ему хотелось побыть. Слава богу, в запасе оставалось достаточно времени. Целых два часа.

Глава 3

Джон Мэтью застонал и перевернулся на спину.

Оказавшись сверху, женщина прижалась обнаженной грудью к его мускулистому телу. С похотливой улыбкой она ухватилась за его изнывающую от напряжения плоть и уселась сверху. Он закинул голову и зарычал от наслаждения.

О, да…

Одной рукой красавица ласкала себя, другой — подталкивала его в бездну сладостных мук. Длинные волосы укрывали их обоих, как платиновый шатер. Скользнув ладонью вверх по животу, она остановила ее на шее и выгнула спину. Белая грудь с затвердевшими сосками призывно качнулась вперед. Кожа была нежнее и ярче свежего снега.

— Ну что, воин? — ухмыльнулась она. — Тебе нравится?

Нравится ли? Еще бы. И чтобы напомнить, кто здесь главный, он натянул ее на себя покрепче и подался бедрами вперед так, что она вскрикнула.

Когда он отступил, женщина улыбнулась и наддала жару, как лихая наездница. Горячая и гладкая, она обхватила его, как тугая перчатка, и возносила все выше на небеса.

— И сейчас тебе нравится?

От напряжения голос ее стал грубым.

— Ч-черт… — прорычал Джон, балансируя на грани оргазма.

— А сейчас?

Она пыхтела, как паровоз, сжимая его плоть в своем мускулистом теле.

Это был обалденный секс, просто фантастика.

Звук съехал вниз, как на заигранной пластинке, и женщина пророкотала басом:

— Нравится?

Его бросило в дрожь. Что-то здесь не так… но что?

— Нравится? Нравится? Нравится? — кричало существо, нависшее над ним.

Джон попытался вырваться, но тело было накрепко стиснуто стальными бедрами, поэтому секс продолжался и продолжался.

— Неужели нравится? Даже сейчас? А так? Атакатакатакатак?

Крик перешел в могучий рев.

В закинутой вверх руке объявился нож, а женщина превратилась в мужчину. Светловолосого мужчину с бледной кожей и линялыми глазами. Заметив блеснувшую сталь, Джон попытался отбить удар, но его рука упала как плеть.

— Так, значит, это тебе нравится, воин?

Кинжал вошел прямо в сердце. Боль пронзила тело. В рот хлынула кровь. Легкие судорожно сокращались, но воздух кончился. Содрогаясь в агонии, Джон пытался отогнать от себя смерть.

— Что с тобой? Проснись!

Он открыл глаза. Лицо горело. Странно. Ведь ударили в грудь. На осознание того, что рот свело от крика, ушло несколько секунд. Но из груди не вырывалось, ни звука.

От страшного сна остались только чужие руки, крепко держащие его. Джон в ужасе спрыгнул с кровати и впечатался головой в пол.

— Не бойся, это я, Уэлси.

Знакомый голос смыл остатки кошмара.

Господи. Ничего не случилось. Он жив.

Бросившись к женщине, Джон уткнулся лицом в ее длинные рыжие волосы.

— Все хорошо, ты с нами, дома, — бормотала она, нежно поглаживая его по спине.

Дома. Уже целые шесть недель…

После долгих лет сиротства и скитаний он наконец-то обрел семью. Уэлси и Тора.

Которые о нем заботились, слушали и понимали его.

Узнать правду было нелегко. Но — все сразу встало на свои места. Вот почему Джон так отличался от других людей — все вампиры до превращения были хилыми и тщедушными. Даже Торман когда-то был таким. А теперь он — великий воин.

Уэлси заглянула ему в глаза:

— Так что это было?

Джон покачал головой, судорожно сжимая объятия и зарываясь глубже в ее плечо.

Зетист материализовался у домика Беллы и скрипнул зубами. Снова какая-то сволочь нанесла визит. На пороге натоптано, в снегу свежие отпечатки шин. Черт, судя по следам, из дома выносили вещи.

Мысль о том, что еще одна частичка девушки покинула дом, была невыносима.

Матерь божья, а если родственнички растащат все барахло, что же останется ему? Где предаваться воспоминаниям?

Окинув взглядом крыльцо и окна гостиной, Зет ухмыльнулся. А что, может, и самому что-нибудь спереть? На память. Это, конечно, скотство, но — что поделаешь? Придется стать вором.

Меньше всего хотелось иметь дело с ее аристократической семейкой. И в лучшие-то времена общение с окружающим миром давалось ему с трудом, а сейчас… После похищения Беллы он стал не просто замкнутым, а откровенно опасным. Связи с общественностью — это по части Тормана.

Зет обошел дом и открыл дверь в кухню. Отключив сигнализацию, он первым делом глянул, как поживают рыбки. Кто-то уже успел о них позаботиться! На поверхности плавали хлопья корма.

Сердце сжалось от ревности. Непонятно почему, но этот дом стал для него родным.

Он убирал следы былого разгрома, поливал цветы, ухаживал за аквариумом. Побывал во всех комнатах, изучил каждую ступеньку, успел посидеть на диване и поваляться в кровати. Проверил задом каждый скрипучий стул. Черт! — он даже готов был купить этот сарай, если бы его выставили на продажу. Раньше ему бы и в голову не пришло связываться с недвижимостью. Любая собственность вызывала отвращение. А сейчас все, что хранилось под этой крышей, притягивало со страшной силой. Как храм ее памяти.

Зет быстро обежал помещения, проверяя, что вывезли. Не так много. Картина, серебряный поднос из гостиной и зеркало из прихожей. Он подивился странному выбору, но все же пожалел о пропаже.

Вернувшись в кухню, он обвел ее взглядом. Тогда, после похищения, здесь все было иначе. Битая посуда, обломки мебели, залитый кровью пол.

Взгляд упал на черную полосу, прочерченную поперек светлой сосновой доски. След того, как лессер волок девушку за собой, а она яростно сопротивлялась.

Гнев подступил к горлу, мышцы свело от знакомого чувства. Черт… При чем здесь она? И вообще, какого черта он переживает? Он ей никто. Не сват, не брат. И оба раза, что они виделись, вел себя как последняя скотина.

Хотя — себя ли обманывать? Именно эти короткие встречи заставили его задуматься о своем убожестве.

Блевать на глазах у дамы, давая таким образом понять, как на него действует ее возбужденное тело. Недурно для начала знакомства. Но что же он мог поделать, если это была естественная реакция организма на женскую плоть после долгих лет рабства, когда сука Хозяйка насиловала его каждый день?

Интересно, с чего Белла-то завелась? Ведь он такой урод. Со шрамом во все лицо и истерзанным телом. Репутация — пострашней, чем у Джека Потрошителя. С отвратительным характером. С ненавистью на весь свет. И она — такая добрая, такая красивая… Из приличной семьи. Аристократка.

Наверное, захотела сменить антураж. Пробежаться по краю пропасти. Пощекотать нервишки и посексовать с диким зверем. Такая минутная прихоть.

Но, несмотря на все эти доводы, она казалась ему очень… привлекательной.

За спиной пробили старинные часы. Пять утра.

Входная дверь со скрипом отворилась. Вампир выхватил кинжал и прижался к стене.

Буч, с поднятыми руками, шагнул внутрь.

— Зет, это я.

Зет вернул оружие в ножны.

Бывший детектив был аномальным явлением в братстве вампиров. Простой смертный, допущенный в тесный круг воинов. Он жил вместе с Ви, качался в зале с Рэйджем и соревновался с Фури в погоне за модными тряпками. А с Зетом его объединяло отчаянное желание отыскать Беллу.

— Чего тебе, коп?

— Ты домой собираешься?

Вопрос прозвучал как дружеский совет.

— Пока еще нет.

— Скоро светает.

«Какого черта!»

— Тебя Фури подослал?

— Нет, я сам. Когда вы с девицей свалили из бара, что-то подсказало мне, что рано или поздно ты окажешься здесь.

— Решил, что я прирезал ту телку в ближайшем переулке?

— Да нет, она же вернулась еще до моего ухода.

— Тогда какого черта ты здесь потерял?

Коп опустил голову. Разглядывая носки модных ботинок и теребя пуговицы черного кашемирового пальто, он медлил с ответом.

Курьер хренов. Наверняка подослали.

— Выкладывай, коп, не тяни резину.

Человек потер бровь.

— Ты ведь в курсе, что Тор общался с семьей Беллы? И что ее братец шутить не любит. Так вот: ему не нравится, что кто-то наведывается сюда. Он получает сообщение всякий раз, когда отключается сигнализация, и требует прекратить эти визиты. Зет, ты все понял?

Зетист оскалился.

— Вот сволочь.

— Он собирается нанять сторожа.

— Ему-то какое дело?

— Ну ты даешь: это же дом его сестры.

«Сукин сын».

— Я куплю этот дом.

— Дохлый номер. Тор сказал, что они его ни за что не продадут.

Зет спрятал клыки.

— Коп, сделай одолжение, свали.

— Только вместе с тобой. Солнце вот-вот взойдет.

— Не хватало, чтобы ты мне об этом напоминал.

Буч чертыхнулся.

— Ну и жарься тут на здоровье. Только не суй сюда больше носа. Ее семья и так уже натерпелась.

Когда дверь захлопнулась, Зет почувствовал, что по телу пробежала горячая волна. Словно его упаковали в электрическое одеяло и включили рубильник. Кожу обдало испариной, живот скрутило. Холодные ладони взмокли от пота, и пальцы заметно задрожали.

«Первые признаки стресса», — подумал он.

Очевидные последствия какой-то эмоциональной реакции. Но черт ее разбери, какой. Внутри он был совершенно спокоен.

Он осмотрелся. Первой мыслью было — спалить все дотла, чтобы никому не досталось.

Но это значило бы причинить ей боль.

Не жечь: лучше взять что-нибудь на память. Что-нибудь небольшое, чтобы без лишних хлопот дематериализоваться.

Зет приложил руку к горлу.

Эту золотую цепочку с бриллиантами он нашел на полу под кухонным столом. Смыв кровь, и починив застежку, он надел ее на шею и с той поры носил, не снимая.

Алмаз — самый твердый камень, он живет вечно, как память о Белле.

Перед уходом Зет еще раз заглянул в аквариум. Рыбки уже слопали весь корм и плавали по поверхности, высовывая из воды свои ненасытные пасти.

Джон не помнил, как долго он просидел, прижавшись к Уэлси. Когда наконец он смог оторваться она улыбнулась.

— Так и не поделишься своими кошмарами?

Джон зашевелил руками. Женщина сосредоточенно наблюдала за его движениями, она еще только училась понимать язык жестов. Не выдержав, он схватил блокнот и ручку.

«Ничего страшного. Все в порядке. Спасибо, что разбудила».

— Ну что, пора в кровать?

Он кивнул. Вот уже полтора месяца он только и делал, что ел и спал. Нагонял упущенное за двадцать три года.

Джон скользнул под одеяло, Уэлси присела рядом. Сейчас ее округлившийся животик был особенно заметен.

— Хочешь, я зажгу свет в ванной?

Он замотал головой: этого еще не хватало! На сегодня позора достаточно. Настоящие мужчины не орут во сне, а сражаются с ночными демонами и побеждают их.

Ему только предстоит стать мужчиной. Тор сказал, что это произойдет в двадцать пять. Поскорей бы прошли эти жалкие два года. Конечно, приятно осознавать, что тщедушное тело изменится, но так уже надоело ждать. Видеть в зеркале доходягу и носить шмотки детских размеров. Стыдно сказать: у него еще ни разу не было эрекции, даже во сне. И его ни разу не целовала женщина.

Короче, до настоящего мужика было еще далеко. А если вспомнить, что случилось год назад… Подумать только, прошел уже целый год. Джон вздрогнул, вспомнив грязную подворотню и верзилу с ножом. В тот день невинное детство ушло безвозвратно.

Прогнав усилием воли страшную картину, он напомнил себе, что обрел, наконец надежду. Его ждет превращение.

Мечты о новой жизни будоражили воображение. Джон вылез из постели и подошел к шкафу. Распахнув створки, он замер в ступоре. Чертова уйма одежды! Впервые в жизни приходится мучиться из-за проблемы выбора. Все эти штаны-рубашки-свитера. Все новое, пуговицы на местах, молнии не расходятся, ни дыр, ни пятнышка. Есть даже пара найковских кроссовок. Выбрав толстовку и штаны хаки, он быстро оделся. Сполоснул лицо, причесался и отправился на кухню. Пройдя анфиладу комнат, отделанных в современном стиле и украшенных антиквариатом эпохи Ренессанса, он замер у двери, из-за которой доносился приглушенный голос Уэлси.

— …скорее всего, дурной сон. Тор, он весь трясся от страха, но так и не сказал, что это было. Я не стала давить. Думаю, стоит показать его Хаверсу. Да… но сначала пусть познакомится с Рэтом. Да, милый, я тебя тоже люблю. Что? Господи, — ну конечно. Здорово, что он попал к нам в семью. Просто благословение Божье.

Джон привалился к стене и закрыл глаза. Смешно, но он испытывал те же чувства.

Глава 4

Наверное, прошло уже несколько часов, когда Беллу разбудил грохот отодвигаемой сетки. Сладковатая вонь лессера перебила тяжелый запах сырой земли.

— Привет, жена.

Постромки на теле натянулись и потащили ее наверх.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что парень на взводе. Он трясся от возбуждения и нервно улыбался. Значит, лучше его не дразнить.

Едва только Белла коснулась ногами пола, как он резко дернул веревку.

— Я сказал — привет!

— Здравствуй, Дэвид.

От удовольствия он прикрыл глаза.

— А у меня для тебя подарок.

Он расстегнул ремешки, опутывавшие ее тело, и подвел за руку к металлическому столу в центре комнаты. Когда на запястьях защелкнулись наручники, Белла поняла, что ночка еще не кончилась. В дневное время он так не усердствовал, зная, что при свете ей не сбежать.

Лессер распахнул дверь и через недолгое время вернулся, волоча за собой гражданского вампира. Голова у бедняги свисала на грудь, нога заплетались. Черные брюки и кашемировый свитер были разодраны и залиты кровью.

Белла отпрянула, насколько позволила цепь. Опять пытки. Это свыше сил.

Дэвид швырнул пленника на стол, закрепил руки и ноги и растянул, как лягушку. Увидев полки с инструментами, тот забился в ужасе и загрохотал железом.

Белла посмотрела ему в глаза. Парень обезумел от страха. Успокаивать его было глупо, хотя очень хотелось. Лессер смотрел на них и чего-то ждал.

А потом вытащил нож и склонился над столом.

Вампир вскрикнул, когда острое лезвие коснулось его груди. Но убийца лишь рассек верх свитера, обнажив горло.

В животе у Беллы заурчало. Она не смогла подавить жажду крови. Последний раз она питалась несколько месяцев назад, задолго до похищения. И совсем ослабла от голода.

Лессер подтащил ее поближе.

— Я прикинул, что тебе пора подкрепиться.

Он коснулся пальцем ее рта.

— Вот и раздобыл тебе этого красавца.

Девушка вытаращила глаза.

— Да, да. Это и есть мой подарок. Свеженький, как огурчик. Посимпатичнее тех двоих, в яме. Пользуйся им сколько влезет.

Он оттянул ей губу вверх.

— Вот это да! Клыки растут прямо на глазах. Женушка проголодалась.

Крепко сдавив ей затылок, он впился в ее рот жадным поцелуем. Белла едва сдержала рвотный рефлекс.

— Меня всегда занимало, как это происходит. А сейчас, увидев, возможно, и сам заведусь. Ревную, конечно, но иначе ведь ты помрешь. Без крови…

Он подтолкнул ее к вампиру:

— Не ломайся. Пей. Но, смотри, не усердствуй, а то приревную и побью.

Он пригладил ей волосы.

Господи… Белла заглянула пленнику в глаза.

Парень перестал сопротивляться и смотрел на нее, как кролик на удава. Даже сильный голод не мог заставить ее к нему подступиться.

Лессер сжал железными пальцами ее шею.

— Только попробуй отказаться. Я с такими трудами его добыл.

Белла облизала пересохшие губы.

— Нет.

Дэвид махнул ножом перед ее носом.

— Так или иначе, молодчику придется пустить кровь. Но если за дело возьмусь я, он долго не протянет. Может, лучше ты, женушка, позаботишься о нем?

При мысли о том, что придется кого-то мучить, на ее глаза навернулись слезы.

— Прости меня, — прошептала она прикованному пленнику.

От сильной пощечины голову отбросило в сторону. Белла чуть не свалилась с ног, но лессер удержал ее за волосы. Один бог знает, куда подевался нож.

— Не смей перед ним извиняться!

Он вцепился пятерней в ее лицо.

Для тебя существует только один повод для беспокойства — я! Усвоила? Я спрашиваю: ты поняла?

— Да, — всхлипнула она.

— Что «да»?

— Да, Дэвид.

Он выкрутил ей руку за спину, в глазах потемнело от боли.

— Скажи, что любишь меня.

Неизвестно откуда взявшийся гнев переполнил грудь.

«Вот уж чего этот гад никогда не услышит».

— Повторяю. Скажи, что любишь! — завопил он прямо в лицо.

Сверкнув глазами, Белла оскалилась. Лессер затрясся от гнева, готовый наброситься на нее в любую секунду. Ради этих минут он и жил. Драка с женщиной — это почище секса.

— Скажи, что любишь меня.

— Я тебя ненавижу.

Когда он замахнулся кулаком, девушка не шелохнулась и даже не отвела взгляд. Они застыли, как две половинки сердца, обмотанные проводом, по которому от одного к другому перетекали заряды ненависти. Привязанный к столу вампир тихонько скулил.

Внезапно Дэвид раскрыл объятия и прижал ее к груди.

— А я люблю. Так сильно, что жить без тебя не могу.

— Обалдеть! — раздался чей-то ехидный голос.

Лессер и Белла оглянулись. Из дверного проема на них скалился белобрысый убийца.

— Всем расскажу, — хихикнул он.

И подписал себе этим приговор.

Дэвид выскочил из сарая за ним вдогонку.

Услышав во дворе шум схватки, девушка метнулась отстегивать пленника. Когда освободила его правую руку, тот сам стал распутывать цепи. Оба работали молча. Соскочив со стола, вампир уставился на ее наручники.

— Ты мне не сможешь помочь, — сказала она. — Он носит ключ с собой.

— С ума сойти, ты еще жива. Мне про тебя рассказывали…

— Шевелись, мотай отсюда.

— Но он же тебя убьет.

— Нет, этот не убьет.

«Он только доведет меня до самоубийства».

— Проваливай, они сейчас закончат.

— Я за тобой вернусь.

— Сперва доберись до дома.

Когда он открыл рот, чтобы возразить, она вдруг рассвирепела.

— Заткнись и сконцентрируйся. Передай привет моим родным и скажи, что я не умерла. Пошел!

Со слезами на глазах вампир глубоко вздохнул… и дематериализовался.

Белла затряслась в беззвучных рыданиях, закрыла лицо руками и села на пол.

Драка закончилась: снаружи — ни звука. Потом — хлопок, и внутренность сарая осветила вспышка. Можно не гадать, кто победил.

Господи… Это будет, пожалуй, самый страшный день в ее жизни.

Зетист торчал на заснеженной лужайке перед домом Беллы до последнего, пока рассветное небо не посветлело. И только когда первый луч солнца пробился из-за горизонта, перенесся домой, в мрачный особняк в готическом стиле, где располагалась штаб-квартира Братства. Строение смахивало на замок Дракулы из фильма ужасов, со всеми его прибамбасами. Горгульями, витражами и темными закоулками. Внутренний двор был забит машинами, а в домике привратника устроили свое логово Буч и Ви. Все хозяйство окружала двадцатифутовая стена с двойными воротами и хитрой пропускной системой.

Зет подошел к кованым дверям и, распахнув тяжелую створку, шагнул в тамбур. Чтобы попасть в дом, нужно было ввести код. Когда система пискнула и открылась дверь в холл, вампир поморщился. Огромный зал с высоким потолком, раззолоченными украшениями и мозаичным полом казался ему таким же невыносимым, как и переполненный бар. Слишком уж всего много.

Из дверей столовой раздавались голоса и позвякивание тарелок. Народ ужинал. Бэт что-то рассказывала, Рэт веселился, потом вмешался Рэйдж, и все замолчали, — опять, небось, скроил рожу. Потом — взрыв хохота, и зазвенели хрустальные подвески на люстре.

Меньше всего вампиру хотелось пересекаться с братьями, тем более — сидеть с ними за одним столом. Наверняка все уже были в курсе, как его выперли из дома Беллы.

Зет побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Шум застолья остался позади. На верхней площадке он свернул налево в длинную галерею с античными статуями. Мраморные атлеты и воины отбрасывали резкие тени на кроваво-красные стены и, казалось, двигались заодно с ним.

Добравшись до своей спальни, он открыл дверь. В лицо пахнуло холодом. Зетист принципиально не пользовался ни обогревателем, ни кондиционером, не спал на кровати и игнорировал старинную мебель. Из всех излишеств он признавал только шкаф, где хранил оружие и скромный запас одежды. Ножи и пушки лежали в несгораемом ящике, а четыре рубашки и три пары штанов сиротливо висели среди пустых вешалок, похожих на обглоданные кости.

Скинув одежду, он залез под душ. Живот подводило от голода, но это было привычное состояние. Пересохшее горло и пустой желудок не доставляли хлопот. Если бы еще научиться не спать. И не пить кровь…

Ему страшно хотелось быть чистым. Особенно внутри.

После душа Зет поправил машинкой отросший ежик и побрился. Голый, продрогший, осоловевший после кормления, он подошел к своему лежбищу. Пара сложенных одеял заменяла ему постель. Так не похоже на кровать Беллы. Огромную, белую, с горой подушек и пуховым одеялом.

Он, грешным делом, не раз заваливался туда, пытаясь отыскать запах хозяйки. Зарываясь в мягкие глубины вампир представлял себе, что это ее объятия. С трудом переносивший прикосновения чужих рук, он тайно мечтал, что Белла найдет путь к его телу и приласкает его. И он это стерпит.

Взгляд упал на череп у изголовья. Пустые глазницы, из которых когда-то глядели живые глаза. Зубы, сжимающие тонкую полоску кожи. По обычаю, на ней писали клятву верности усопшему, но на этой не было ни словечка.

Растянувшись на полу, он оказался рядом с мертвой головой, и картины прошлого встали перед глазами. 1802 год…

Раб проснулся от боли. Казалось, все тело разваливается на части. Сначала он не мог понять, что произошло, но потом вспомнил о вчерашнем кошмаре. Несколько часов непрерывных страданий, пока его кости росли, плоть растягивалась, а сам он превращался в нечто огромное.

Шея и запястья горели.

Он открыл глаза. Вдоль высокого потолка тянулись темные линии. На дубовой двери — тоже. Стальные прутья. Его заточили в башню! Но за что? Чем он провинился?

Пленник попытался сесть — увы: ноги и руки были прикованы. Забившись от ужаса, он услышал строгий окрик:

— Не дергайся!

Кузнец сосредоточенно накалывал ему татуировки, черные полосы. На тех местах, откуда обычно пьют кровь.

О, Святая Дева, царица Забвения… нет! Только не это! Когда раб снова дернулся, пытаясь вырваться, мужчина раздраженно заметил:

— Лежи! А то промахнусь, и меня высекут.

— Умоляю, не надо…

Собственный голос показался ему чужим.

— Пощади.

За спиной прозвучал радостный женский смех. Шелестя подолом белого шелкового платья, в камеру вошла Хозяйка. Светлые волосы рассыпались по плечам.

Раб покорно отвел взгляд и обнаружил, что лежит нагой. Краска стыда залила щеки.

— Ты очнулся, — сказала женщина, подходя ближе.

С какой стати она почтила его своим визитом? Простого поваренка, последнего из слуг.

— А ну-ка, посмотри на меня.

Он подчинился, не понимая, зачем его заставляют нарушать правила, и посмотрел ей в глаза.

Их выражение повергло его в изумление. До этого ни одна женщина не удостаивала его своим вниманием, а тут сама Хозяйка смотрела на него с непонятной жадностью.

— Желтые глаза, — прошептала она. — Какая редкость и какая удача.

Протянув руку, женщина погладила его обнаженное бедро. Раб смущенно вздрогнул. Происходящее казалось ему страшно неприличным.

— Какой приятный сюрприз. Человек, подаривший мне тебя, не останется внакладе.

— Госпожа, отпустите меня, пожалуйста. Мне пора на работу.

— О, конечно же, тебе пора за работу…

Ее рука скользнула вверх по бедру. Юноша дернулся, и кузнец выругался сквозь зубы.

— Мой прежний раб крови неосторожно погиб нынешним утром, и тотчас же Бог послал мне тебя. Какая удача! Ты будешь жить в его комнате.

У пленника перехватило дыхание: он знал, о ком идет речь. Пару раз ему доводилось приносить еду этому парню, которого держали взаперти. И иногда из-за толстой двери доносились странные звуки.

Хозяйка учуяла запах страха и наклонилась ближе, упиваясь острым ароматом, который смешивался с запахом ее духов.

— Честно говоря, я вся в нетерпении…

Собравшись уходить, она бросила кузнецу:

— Попробуй только испортить эту дивную шкуру. Одно неловкое движение — и ты в подземелье.

Закончив работу, мастер покинул камеру и унес с собою свечу. Скованный раб остался в темноте.

Вот какую участь приготовила ему судьба. Упасть на самое дно. Стать живой кормушкой, и только Святая Дева знает, чем еще…

Он трясся от страха и отчаяния, когда дверь отворилась и в камеру вошла хозяйка с двумя слугами, известными своей любовью к мужчинам.

— Приведите его в порядок, — приказала она.

Пока те умывали раба и втирали в кожу благовония, женщина металась вокруг, не отрывая глаз от его тела. Несчастный ежился от мужских прикосновений, ожидая самого худшего.

Когда омовение было окончено, тот, что повыше, спросил:

— Прикажете, чтобы мы его разогрели?

— Не нужно: сегодня я займусь этим сама.

Скинув халат, она забралась на стол и оседлала распростертого юношу. Когда она погладила его сокровенную плоть, слуги подошли ближе. Удивленная тем, что его тело не откликается на ласки, она припала к нему ртом. Комната огласилась дикими звуками. Стонами ублажавших себя мужчин, жадными всхлипываниями женщины.

Острая боль стыда и унижения пронзила грудь. По щекам поползли слезы. Раньше его никто не касался. До превращения его тело не было готовым для секса, однако это не мешало мечтать. Но даже в самых дерзких мечтах он не мог представить, что все будет так ужасно.

Вдруг Хозяйка подняла голову и отвесила ему оплеуху.

— Принесите бальзам, — сказала она сквозь зубы. — Эта штуковина отказывается работать.

Слуга вручил ей горшочек.

Чья-то рука коснулась его кожи и начала втирать скользкое снадобье в тело. Низ живота загорелся огнем. Неизвестно откуда возникшая тяжесть потянулась вверх и легла на бедро.

— Вот это да… Святая Дева, — пробормотал слуга.

— Ничего себе размер, — отозвался другой.

— Потрясающе! — с восторгом добавила Хозяйка.

Раб поднял голову. Над животом возвышался налитый кровью тяжелый отросток.

Женщина снова оседлала его бедра. Влажное тепло обхватило плоть. Раб распахнул глаза. Поглотив его своим телом, хозяйка сидела сверху и ритмично раскачивалась.

Мужчины, стоявшие рядом, вновь застонали. Эти утробные звуки становились все громче по мере того, как учащались движения женщины. А потом все трое закричали.

Обессилев, хозяйка повалилась ему на грудь и, тяжело дыша, приказала:

— Держите ему голову.

Слуга положил рабу на лоб тяжелую ладонь и погладил его длинные волосы свободной рукой.

— Мягкие-то какие. Смотрите, они разного цвета.

Женщина уткнулась лицом в шею юноши и прокусила кожу. Тот закричал от боли и от страха. Он видел и раньше, как питаются его соплеменники от партнеров противоположного пола, но тогда это казалось нормальным. Почему же сейчас ему стало так больно, что закружилась голова?

На какое-то время он потерял сознание, а когда очнулся, хозяйка уже подняла голову и облизывала губы. Спрыгнув со стола, она оделась и вместе со слугами покинула камеру, оставив его одного в темноте.

Спустя несколько минут в дверь вошли стражники. Это были знакомые парни, которым он не раз подавал эль, но теперь они прятали глаза и молчали. Юноша стыдливо глянул на свое нагое тело и обнаружил, что действие бальзама не кончилось и его срам все так же тверд и велик. Влажный блеск плоти вызывал приступы тошноты.

Раб хотел объяснить приятелям, что чертова штука стоит против его воли, но слова застряли в горле, и он лишь тупо смотрел, как цепи отстегивают от стола. Спустив ноги, он тотчас осел на пол. Слишком уж долго он лежал без движения, и слишком мало прошло времени с момента его превращения. Никто не рискнул прийти на помощь. Всем было противно прикасаться к нему, даже и находиться рядом. Когда он попытался прикрыть наготу руками, стражники натянули цепи, не давая пошевелиться.

Самым нестерпимым было то, что пришлось идти в таком виде в другое крыло замка. Могучая плоть раскачивалась в такт шагам и колотила по бедрам. Когда глаза свело от стыда и по щекам поползли слезы, охранники презрительно зафыркали.

Новая камера тоже была укреплена стальными прутьями, но в ней был хоть какой-то комфорт: кровать, ковер на полу и даже ночной горшок. И было светло от факелов.

Принесли еду. Поваренок, с которым они были знакомы бог весть сколько лет, молча, поставил поднос и тут же убежал, старательно отводя глаза.

Стражники сняли цепи и заперли дверь.

Полностью уничтоженный, он забился в угол и обхватил руками свое новое тело. С которым так жестоко обошлись и которое некому было приласкать, кроме него самого.

Раскачиваясь взад-вперед, он размышлял о будущем. И раньше-то у него не было ни нрав, ни знаний, ни личности, но, по крайней мере, он мог свободно передвигаться и его тело и кровь принадлежали ему.

Вспомнив прикосновения чужих рук, он задохнулся от отвращения. Тело все еще пахло Хозяйкой, а несчастная плоть никак не могла обрести привычный размер.

И это лишь начало. Что же будет, когда она придет в следующий раз?

Зетист потер лоб и перевернулся на спину. Она приходила к нему еще не раз… и не одна. Он попытался отогнать воспоминания и наконец уснуть. Перед глазами мелькнул дом Беллы на краю заснеженного поля.

Заставленные вещами комнаты казались такими пустынными. С исчезновением хозяйки это место перестало быть домом, — да, были стены, крыша, но не было самого главного.

Души.

И в этом они с ним были похожи.

Глава 5

Когда Буч О'Нил припарковал «эскалейд» во внутреннем дворе, уже совсем рассвело. Стоило ему выбраться из машины, как по ушам ударил тяжелый рэп «G-Unit», вырывавшийся из Берлоги. Значит, соседушка дома. Этот чертов грохот был ему необходим как воздух, иначе чужие мысли без спроса ломились в его бедную голову.

Буч подошел к двери и набрал код. Замок щелкнул и пропустил его в тамбур, где нужно было еще раз отметиться. Вампиры знали толк в двойных дверях, — можно было не беспокоиться, что кто-нибудь по небрежности впустит в дом солнечный свет: одна из дверей всегда оставалась закрытой.

Домик привратника, называемый среди своих Берлогой, был оборудован без излишеств. Только самое необходимое: гостиная, кухня и пара спален. Но копа здесь все устраивало, особенно же сосед. Они жили душа в душу, как два сапога пара, — короче, как… братья.

Когда коп вошел в гостиную, на кожаном диване было пусто, хотя плазменная панель показывала спортивные новости и в воздухе висел приторный душок красной травки. Похоже, к ним заглянул братец Фури.

— Есть кто живой?

Оба красавца вмиг нарисовались в дверях. Оба еще не успели скинуть свои черные кожанки и высокие ботинки — спецодежду профессиональных убийц.

— Что-то вид у тебя хреноватый, коп, — хмыкнул Вишу.

— А мне на самом деле хреново.

Буч жадно стрельнул глазами на косячок Фури. Хоть сам-то он давно завязал, хорошая затяжка была бы сейчас очень кстати. Но чтобы не увеличивать число пороков (в смысле, пирокантов), он оставил себе только два.

Виски и безответную любовь. Худо-бедно эта система работала. Когда неразделенная страсть становилась невыносимой, он принимал лечебную порцию виски, когда же лекарство переставало действовать и тоска по Мариссе снова брала свое — увеличивал дозу. И снова, снова и снова по чертову кругу, как на карусели, пока комната не начинала вертеться вместе с ним.

— Ты поговорил с Зетом?

Буч стянул кашемировое пальто и повесил на вешалку в шкаф.

— Угу, но ему это не шибко понравилось.

— Но он уберется оттуда?

— Пожалуй, если не спалит этот дом к чертовой матери. У него так подозрительно дергался глаз. Ты знаешь ведь: всякий раз, когда это происходит, тянет свалить куда подальше.

Фури запустил руки в свою разноцветную гриву. Длинные волосы рассыпались по плечам. И так-то парень был не урод, а с такой шевелюрой — просто красавец писаный. Нет, кроме шуток, — Буч считал его симпатичнее многих женщин, особенно когда Ви сбрасывал свою черную кожу и наряжался в стильные шмотки.

Черт! Если не знать, как этот воин страшен в бою, его легко было принять за голубого.

Фури жадно затянулся.

— Спасибо, что взял это на себя…

На столе, заставленном компьютерами, зазвонил телефон.

— Внешняя линия, — пробормотал Ви, подходя к монитору.

Брат был местным гуру, — не только прекрасно разбирался в информатике, но знал еще кучу полезных вещей, поэтому связь и системы безопасности висели на нем. Вишу мониторил все хозяйство с помощью «квартета игрушек», как он любовно называл свои четыре суперкомпьютера.

Хороши игрушки… Буч не разбирался в этом дерьме, но готов был поклясться, что такая техника стоит разве еще на игровой площадке Министерства обороны.

Пока Ви дожидался, когда включится автоответчик, Буч подмигнул Фури.

— Заценишь мой новый костюмчик от Марка Джейкобса?

— Тебе его уже прислали?

— А то! Фриц и привез сегодня, и даже подогнал.

— Здорово.

Войдя в спальню, Буч внутренне рассмеялся. Что и говорить — братья во грехе. И он, и Фури были завзятыми метросексуалами. Забавно: будучи копом, он не заморачивался насчет одежды, зато теперь, живя с братьями, вдруг распробовал вкус высокой моды. Этак недолго и в бабу превратиться, если бы не приходилось драться не на жизнь, а на смерть.

Братец поглаживал мягкую черную шерсть и завистливо ахал, когда в комнату вошел Ви.

— Белла жива.

Буч и Фури разом обернулись, выронив костюм.

Звонил гражданский, его похитили возле «Зеро Сам» и привезли в лес, чтобы накормить Беллу. Он видел ее и говорил с ней. Она помогла ему сбежать.

— Только бы он запомнил место, — прошептал Буч, задыхаясь от волнения.

Похоже, возбудился не он один: Фури — вообще потерял дар речи.

— Он отметил свой путь, последовательно материализуясь на расстояние не больше двухсот ярдов, пока не выбрался на двадцать вторую дорогу. Сейчас вышлет карту. Смышлен.

Буч выбежал в гостиную и стал натягивать пальто, хлопая по карманам в поисках ключей от машины. Кобуру он снять еще не успел, поэтому «глок» был на своем месте, под мышкой.

Ви загородил выход:

— Куда это ты?

— Ты почту проверил? Карта пришла?

— Стой.

Буч злобно посмотрел на соседа по Берлоге.

— Слушай, ты же не можешь выходить днем, а я — могу. Так какого же черта?

— Коп. — Голос вампира смягчился. — Это дело Братства. Ты вне игры.

Буч замер.

«Старая песня. Конечно: как что-то искать-вынюхивать-соображать — так вперед, Буч! А драться — так посиди в сторонке».

— Да пропади ты пропадом, Ви!

— Я же сказал: нет. Ты никуда не едешь. Забудь.

Прошли добрые два часа, прежде чем Фури решился навестить Зета. Что толку лишний раз дергать и без того заведенного брата, пока на руках нет всей информации и точного плана действий?

Стукнув в дверь и не дождавшись ответа, он заглянул внутрь. В лицо пахнуло холодом, как из морозилки.

— Зетист?

Зет свернулся клубком на подстилке в углу. Рядом стояла шикарная невостребованная кровать. Где брат ни обитал бы, всегда спал на полу.

Фури подошел ближе и склонился над близнецом. Трогать его руками было опасно для жизни, особенно сонного.

«Матерь божья, — подумал он, присмотревшись. — Доходяга. Страшно смотреть. Еще чуть — и дойдет до ручки».

Честно говоря, «чуть» уже наступило. От брата остались кожа да кости. Когда он успел? Черт, ведь совсем недавно, на рите Рэйджа, когда они все были голые, он еще походил на воина. Это было всего шесть недель назад.

Незадолго до похищения Беллы…

— Зетист? Просыпайся, брат.

Вампир заворочался и с трудом разлепил глаза. В другое время он взвился бы на ноги, как пружина, но после кормления его разморило.

— Нашлась. Белла нашлась. Ее видели сегодня утром живой.

Зет непонимающе моргнул, потом сел и протер глаза. На груди сверкнули серебряные колечки.

— Что ты сказал? — прохрипел он спросонья.

— Похоже, мы знаем, где находится Белла. Есть свидетели, что она жива.

Сознание Зетиста постепенно пробуждалось, винтики крутились все быстрее. Как разгоняющийся паровоз, брат наливался злостью и все менее выглядел доходягой.

— Где она? — нетерпеливо спросил он.

— В каком-то сарае, в лесу. Нам рассказал это парень, которому она помогла сбежать.

Зет рывком поднялся на ноги.

— Как туда добраться?

— Парень послал Ви схему по электронной почте. Но…

Зет направился к шкафу.

— Раздобудь мне ее.

— Куда ты? На улице — середина дня.

Зет замер, испустив волну могильного холода, явственно различимого даже в этом холодильнике. Взгляд черных глаз полоснул брата, как ножом.

— Так отправьте копа. Пусть едет Буч.

— Тор его не отпустит.

— Твою мать… Я сказал, пошлите человека.

— Зетист, прекрати. Подумай сам. Буч не справится в одиночку. Что, если там много лессеров? Угробим и его, и Беллу.

— Коп здоров как бык.

— Не спорю, но он человек. Мы так не поступим.

Вампир показал клыки.

— Вы просто боитесь, что парень не сможет держать язык за зубами, если его сцапают?

— И это. Еще одна из причин.

— Но если, как ты говоришь, она помогла кому-то сбежать, то — страшно же подумать, что лессеры с ней сейчас вытворяют!

— Сам рассуди. Если мы на закате объявимся там всей командой, шансов спасти ее будет значительно больше. Придется подождать.

Зет застыл на месте. Обнаженный, с горящими глазами, задыхающийся от ненависти. Когда он наконец открыл рот, из груди вырвался свирепый рык:

— Передай Тору: пусть молится, чтобы она была жива, когда я туда доберусь. Но если что-нибудь с ней случится… Я не посмотрю, что мы — братья. Голову оторву!

Фури покосился на череп у изголовья. Зет слов на ветер не бросает. По части голов он определенно спец.

— Ты все понял? — прошипел Зетист.

Близнец кивнул ему в ответ и подумал: «Добром это не кончится».

Глава 6

О. гнал фургон по двадцать второй дороге. Солнце било в глаза. Башка раскалывалась, как после беспробудной пьянки. Кожа зудела, словно под ней копошились черви.

Полоса неудач напомнила о не таком-то уж давнем алкогольном прошлом. Когда он, бывало, просыпался в одной кровати со страхолюдиной, которую накануне трахнул. Сейчас настроение было гаже того.

Он перехватил руль. С ободранных костяшек сочилась кровь, на шее набухали свежие царапины. Перед глазами всплыли подвиги уходящего дня, и его чуть не стошнило. Что он, скотина, вытворял с этой женщиной?

Это сейчас ему тошно. А тогда… тогда-то он был уверен, что поступает правильно.

Жаль — не сумел сдержаться. Она, в конце концов, живой человек. Что, если переборщил? Господи! Нельзя было давать рукам волю. Но каково: взяла и отпустила этого проклятого вампира! Было из-за чего выйти из себя и навалять ей по полной.

Он начал тормозить, собираясь вернуться и вытащить жену из трубы, чтобы проверить, дышит ли еще она. Но собрание лидерской группы должно было начаться с минуты на минуту.

Убедив себя не делать глупостей, О. надавил на газ. Если он вернется домой, то уже не сможет оторваться и опоздает, форлессер же непременно притащится к нему. Тогда и начнутся самые настоящие проблемы. В пыточном-то центре — полный разгром…

Пропади все пропадом!

Лессер сбросил скорость и свернул на проселочную дорогу.

Гнездо мистера Икс, по совместительству — штаб-квартира Общества лессеров, располагалось в середине леса. Безликий сарайчик с пристройкой под темно-зеленой крышей. На поляне стояло несколько потрепанных машин.

Открыв дверь, лессер понял, что припозднился. Комната была забита угрюмыми бледнолицыми мужиками. Элитой Общества. Ветеранами, так сказать. На их фоне О. со своим трехлетним стажем выглядел сопляком.

А ну их в задницу, этих ревнивых козлов. Он хоть и новичок, а может утереть нос любому из стада Омеги. Не приведи господи стать похожим на них, лишиться индивидуальности да еще и гордиться этим. Превратиться в линялого монстра.

Стараясь хоть как-то отличаться, О. красил седеющие волосы в их родной каштановый цвет.

— Почему опоздал? — поинтересовался мистер Икс, приглядываясь к царапинам на шее. — Увлекся дракой?

— Да уж, с этими братьями как свяжешься…

О. присмотрел себе местечко и, игнорируя коллег, направился в угол, кивнув по дороге напарнику Ю.

Босс проводил его пристальным взглядом.

— Кто последний видел мистера М.?

— «Влип», — сжался лессер, вспомнив весельчака, застукавшего их с женой.

— О., ты не знаешь?

Ю. поспешил вмешаться:

— Я видел его в центре, на рассвете. Он дрался с братьями.

Когда мистер Икс перевел взгляд на Ю., у О. от удивления отвалилась челюсть.

— А ты не ошибся?

— Видел собственными глазами.

— Сдается мне, что ты попросту выгораживаешь О.

Интересные дела. Да ради продвижения по службе лессер лессеру не только глаз выклюет, но и голову оторвет.

— Ю.?

Парень мотнул белобрысой головой:

— Зачем мне это? Он — сам по себе.

Железная логика убедила начальника, и он продолжил собрание. Получив наряды на убийство и отлов вампиров, бригады разошлись.

О. подошел к партнеру:

— Слушай, мне нужно смотаться перед сменой домой. Составишь компанию?

Следовало разобраться, с чего это парень вдруг проявил инициативу и спас его задницу. Раньше за ним таких подвигов не водилось. Плевать на разгром, перед Ю. можно не выделываться, проблем не будет.

Зет сверлил взглядом старинные часы в холле. Стрелки показывали, что до заката осталось восемь минут. Слава богу, — зимние дни так коротки…

Взглянув на двойные двери, он повторил в уме путь к точке, где предстояло материализоваться.

Семь минут.

Разумнее дождаться, пока небо потемнеет, хотя какого черта? Он свалит отсюда сразу, как только этот раскаленный блин канет за горизонт. Плевать на загар.

Шесть минут.

Вампир поправил кинжал на груди. Пробежался пальцами по амуниции. Один «зауэр» справа, другой слева, нож за поясом, клинок на бедре.

Пять минут.

Зет покрутил головой, разминая шею.

Четыре минуты.

«Гори оно огнем. Иду сейчас же…»

— Обгоришь, — раздался спокойный голос Фури.

Зет зажмурился от ненависти, но близнец невозмутимо продолжал:

— Остановись, фанат самосожжения, — Белле этим ты не поможешь.

— Умолкни. Достал уже своим занудством.

Оглянувшись на брата, Зет вспомнил ночь, когда Белла приходила в гости и ворковала с Фури на этом самом месте, он же, изнывая от страсти, таился в углу и наблюдал, как она строит близнецу глазки.

Вампир оскалил зубы.

— Сдается, тебе самому не терпится вернуть ее обратно: ты ведь сразил ее наповал? Или я ошибаюсь? И ты, наоборот, не спешишь, чтобы не ввергать себя в искушение? Целибатничек наш!

Фури дернулся, как от удара, и Зет привычно подлил масла в огонь.

— Все видели, как ты на нее пялился. Прямо-таки раздевал взглядом. Прикидывал, какова она в постели? Или боялся нарушить обет?

Увидев, что брат закусил губу, Зетист обрадовался. Будет чем заняться оставшиеся три минуты.

Но тот не двинулся с места.

— Что молчишь? Язык проглотил?

— Я готов умереть за нее так же, как и ты.

Суровое лицо брата исказилось от боли. Почувствовав его страдания, Зет смутился. У самого-то в груди никаких особых чувств не было. Ни, там, печали, раскаяния…

Не проронив ни слова, он дематериализовался.

В планах было материализоваться в сотне ярдов от указанного места.

Едва он ступил на снег, как отблеск закатного неба обварил лицо, как кипятком. Несмотря на ожоги, Зет рванул через сугробы на северо-восток.

Цель виднелась издалека — одноэтажный барак у реки и две машины неподалеку. Черный фургон и серебристый «таурус». Хоронясь за стволами сосен, вампир продвигался вперед. В домике не было окон, но сквозь бревенчатые стены слышался чей-то разговор.

Зет вытащил из кобуры «зауэр» и затаился. Лезть внутрь было глупо: можно наломать дров. Не хотелось рисковать жизнью Беллы.

Но есть все-таки Бог на небе! Хлопнула дверь, и на пороге показался лессер, потом второй. Квакнула сигнализация.

Зет чуть было не пришил обоих, но опомнился и снял палец с курка. Раз заперли дом, значит, уходят, и внутри других никого. А если там совсем никого?! Тогда он догонит гадов и порвет на куски.

Лессеры направились к фургону. Одного из них, темноволосого, можно было принять за новобранца, только уж слишком уверенно он растолковывал что-то своему белобрысому напарнику, который только молча кивал.

Машина взревела и тронулась через сугробы к едва заметной дороге.

Поигрывая желваками, Зет с томлением мазохиста проводил ее взглядом. Прикидывая, что бы он натворил, дай только себе волю. Влез бы на капот, выдавил стекло и выковырял этих мерзавцев, как изюм из булочки. И разорвал бы зубами горла.

Когда шум отъехавшей машины затих, Зет прислушался. Из-за двери — ни звука. Он еле сдержался, чтобы не разнести ее на куски, но вовремя вспомнил про сигнализацию. Без помощи Ви тут не обойтись.

Где его черти носят? За полторы минуты можно легко сойти с ума.

Нетерпеливо приплясывая на снегу, вампир принюхался. Подванивало какой-то дрянью. Наверное, от генератора или керосинки. Но — этот тревожный оттенок гари… Он посмотрел на обожженные руки. Вроде не от них…

«Ох, черт!»

Сердце сжалось от страшной догадки. Он стоял посреди проталины размером с человеческое тело. Судя по запаху, здесь что-то недавно горело.

Подонки! Неужели они выкинули ее на свет?

Зет присел на корточки и погладил обожженную землю, представив, как Белла лежала здесь на рассвете. И боль ее была в десять тысяч раз сильнее той, которую он почувствовал, материализовавшись в лесу.

Картина перед глазами начала расплываться.

Проведя ладонью по лицу, он поднес ее к глазам. Мокрая. Неужели от слез?

Он прислушался к себе, но откликнулась не душа. Только тело. Ноги, голова, тошнота по случаю голода… и все. Никаких эмоций.

Растерев ладонью грудь, Зет снова потянулся к щекам, когда перед глазами нарисовалась пара тяжелых ботинок.

Он поднял глаза. Лицо Фури походило на маску.

— Неужели это она? — прошептал брат, опускаясь на колени.

Зет откатился назад, чуть не уронив пистолет. Ему не хотелось разговаривать, особенно со своим близнецом.

Он неловко поднялся на ноги.

— Ви здесь?

— Позади тебя, брат, — раздался шепот Вишу.

— Тут… — Зет откашлялся и вытер лоб. — Тут сигнализация. Два лессера только что отчалили. Похоже, что в доме пусто, но — кто знает…

— Сейчас я этим займусь.

В воздухе появились новые запахи, Зетист обернулся. На лужайке собралась вся команда. Даже король присоединился, чтобы спасти Беллу.

Ви поколдовал над замком и открыл дверь. Затем скользнул внутрь и захлопнул ее за собой. Через минуту раздался протяжный сигнал, и брат появился на пороге.

— Можно заходить.

Зет бросился вперед, сметая всех на своем пути.

Внутри был полный разгром. На полу валялись одежда, ножи, наручники… бутылки шампуня. Из растерзанной аптечки свисала борода бинтов.

Зет судорожно сканировал взглядом углы. Сердце колотилось в горле, на лбу выступила испарина.

Длинные полки с пыточным инвентарем. Койка. Огромный несгораемый шкаф. Прозекторский стол с цепями по углам. Залитый кровью…

Мысли проносились в голове, как пули. Все кончено. Обгоревшая земля тому доказательством. Хотя, может быть, это не Белла, а кто-то другой? А ее перевезли на новое место?

Братья держались в сторонке. Зет подошел к шкафу и вырвал с петлями металлическую дверь.

Пушки. Патроны. Пластид.

Вражий арсенал.

Он заглянул за занавеску. Примитивный душ и параша.

— Ее здесь нет, брат, — прошептал Фури.

Задохнувшись от ярости, Зет поднял железный стол и швырнул в стену. Тяжелая цепь больно задела плечо.

Откуда-то донеслись приглушенные всхлипывания.

Зет вскинул голову.

В самом углу из-под земли чуть заметно выступал края металлических труб. Они были закрыты темно-коричневыми крышками и сливались с полом. То-то он сразу их не углядел.

Когда он столкнул ногой одну из крышек, рыдания стали громче.

В глазах потемнело. Пришлось опуститься на колени.

— Белла?

Из-под земли донеслось невнятное бормотание. Зет опустил пистолет. Как, черт возьми, достать? Веревки. В глубь трубы тянулись веревки. Он осторожно потянул…

И вытащил грязного окровавленного парня, лет десяти после превращения. Гражданский был обнажен и дрожал от холода, губы его посинели, а глаза метались по сторонам.

Зет распутал ремни, и Рэйдж завернул вампира в свой кожаный плащ.

— Его нужно переправить домой, — посоветовал кто-то из братьев.

— Ты сможешь дематериализоваться? — спросил другой.

Зет не обращал внимания на разговоры. Он подошел к следующей трубе, но не обнаружил веревок, ведущих вниз. Нос не учуял никаких запахов. Пусто.

Он уже сделал шаг по направлению к последней, когда освобожденный вампир воскликнул:

— Стой! Там л-ловушка!

Зет остановился.

— Что именно?

Стуча зубами от холода, вампир пробормотал:

— Н-не знаю. Я т-только слышал, как л-лессер предупреждал одного из своих.

Прежде чем Зетист успел задать следующий вопрос, Рэйдж двинулся вдоль стены.

— Так, вижу пушку. Заряжена и нацелена туда.

Послышался щелчок.

— Готово.

Зет глянул вверх. Над дырой, на стропилах висела какая-то фигня.

— Ви, это что?

— Лазер. Ты попадаешь в луч, и пушки срабатывают…

— Стоп, — вмешался Рэйдж. — Вижу еще одну. Нужно разрядить.

Ви задумчиво почесал бороденку.

— По идее, должен быть пульт дистанционного управления, хотя этот гад наверняка забрал его с собой. Я лично так бы и сделал.

Он покосился на потолок.

— Эти игрушки обычно работают на литиевых батарейках. Так что простым рубильником не обесточить. Злобная машина.

Зет прикинул, чем можно сдвинуть крышку, и огляделся в поисках палки. Вспомнил, что видел нечто подходящее в душе. Он оборвал занавеску и выломал трубу, на которой та висела.

— Выметайтесь, быстро.

В ответ прозвучал резкий голос Рэйджа:

— Брат, я обезвредил еще не все…

— Гражданского прихватите с собой.

Когда никто не двинулся с места, Зетист завелся с полоборота.

— Нет времени на трепотню! Если эта дрянь выстрелит, то пусть в меня. Проваливайте!

Когда все убрались вон, Зет подошел к дыре. Встав спиной к одной из разряженных пушек, он поддел крышку палкой. Грохнул выстрел.

Левую икру прошило пулей. От резкого удара подкосились ноги. Не обращая внимания на рану, Зетист подполз к трубе, схватился за веревки, уходящие вглубь, и начал тянуть.

Сначала показались волосы. Длинные, цвета красного дерева. Они покрывалом укутывали плечи.

В глазах у Зета потемнело, и он чуть не потерял сознание, но все же не выпустил веревки из рук. Тянуть стало легче, чьи-то руки пришли на помощь… эти чьи-то руки осторожно положили Беллу на пол.

Девушка не шевелилась, но еще дышала. Из одежды на ней была только ночная рубашка, испачканная кровью. Зет осторожно убрал волосы с ее лица…

Сердце сжалось.

— Боже правый… Господи…

— Что они сотворили…

Народ вокруг закашлялся, едва сдерживаясь.

Зет подхватил Беллу на руки. Нужно было скорее сматываться, но он не мог двинуться с места. Собираясь с силами, он закрыл глаза и, хоть внутри все переворачивалось от ужаса, стал тихонько раскачиваться взад-вперед, бормоча молитву на древнем языке.

Рядом опустился на колени Фури.

— Зетист. Нужно вынести ее отсюда.

Словно от толчка, Зет пришел в себя, оборвал опутывавшие Беллу ремни и с трудом поднялся на ноги. Когда он шагнул вперед, левая нога подогнулась, и он чуть не упал. Сначала даже не понял, почему.

— Давай я возьму ее, — сказал Фури, протягивая руки. — Ты ранен.

Брат покачал головой и, прихрамывая, прошел мимо.

Он понес Беллу к припаркованному «таурусу». Не выпуская ее из рук, он разбил кулаком стекло водительской двери. Машина завыла как безумная. Открыв заднюю дверь, вампир уложил девушку на сиденье. Устраивая ее, он случайно задрал ночную рубашку и вздрогнул. На теле были синяки. Много.

Когда сигнализация заткнулась, он попросил:

— Кто-нибудь, дайте куртку.

И не успел еще протянуть руку, как Фури вручил ему тяжелую кожанку. Зет осторожно укутал Беллу, захлопнул дверь и уселся за руль.

Последнее, что он слышал, был приказ Рэта:

— Ви, расчехляй руку. Нужно спалить все дотла.

Замкнув накоротко провода зажигания, Зет завел мотор и рванул с места, как летучая мышь из преисподней.

Выбрав на десятой улице участок потемнее, О. притормозил.

— Я так и не понял, какого черта ты соврал?

— Если тебя отправят к Омеге, мы окажемся в полном дерьме. Ты — один из лучших киллеров.

О. брезгливо взглянул на напарника:

— Так фанатеешь за общее дело?

— Правильнее сказать, горжусь своей работой.

— Тяжелый случай.

— Скажи лучше спасибо, что спас твою задницу.

Ну и хрен с ним. Есть дела поважнее, чем профессиональные заскоки Ю.

Они вылезли из фургона. Ночные клубы «Зеро Сам», «Скример» и «Снафф» располагались неподалеку, и, несмотря на холод, у дверей извивались очереди страждущих. Наверняка были там и вампиры, но даже если нет, ночь все равно обещала быть занятной. В этих краях любили охотиться братья.

О. закрыл машину, запихнул ключи в карман и… замер столбом посреди улицы.

Господи! Жена… он же избил ее, а потом бросил и ушел.

Задыхаясь, лессер оттянул ворот свитера. Даже плевать на ее боль и страдания — сама напросилась. Но как ему-то жить дальше, без нее? Вдруг именно сейчас она умирает?

— Что с тобой? — спросил Ю.

Трясясь от возбуждения, О. захлопал по карманам в поисках ключей.

— Мне нужно срочно уехать.

— Опять сваливаешь? Прошлой ночью мы не выполнили план…

— Это ненадолго. Л. промышляет на пятой улице Потусуйся с ним. Я вернусь минут через тридцать.

Не дождавшись ответа, О. прыгнул за руль и рвану из города по двадцать второй дороге. До места оставались какие-то жалкие пятнадцать минут, когда впереди вдруг нарисовалась группа полицейских машин с включенными мигалками. Чертыхнувшись, он ударил по тормозам. Может, авария?

Черта с два, за то время, пока он отсутствовал, полиция развернула полевую лабораторию по проверке на интоксикацию. Путь блокировали оранжевые конусы и две машины по бокам. Справа светился знак «За безопасность вождения» — очередная безумная затея полицейского управления Колдуэлла.

Господи, почему именно здесь и сейчас? В такой дыре? Почему не в центре, где как раз свежачок из баров? Правда, приезжие из глубинки возвращались именно этой дорогой.

Встав в очередь за минивэном, О. забарабанил пальцами по рулю. Его подмывало расчехлить «смит-вессон» и отправить водителя вместе с копами в лучший мир. Какого черта они там тянут?

С противоположной стороны подъехала машина и, взвизгнув тормозами, остановилась. Лессер бросил взгляд через дорогу.

Подумать только — «форд таурус».

Этих фордов развелось в округе как собак нерезаных, почему он и выбрал эту модель для себя. Чтобы максимально сливаться с окружением.

Когда полицейский подошел к этому народному автомобилю, О. подумал, что отсутствие стекла при таком морозе выглядит, по меньшей мере, загадочно. А разглядев парня за рулем, ухмыльнулся.

Красавчик. На лице — шрам шириной в палец. В мочке уха — какая-то хрень. Наверняка и тачка в угоне.

Похоже, копа посетила аналогичная мысль, и, наклоняясь к водителю, он положил руку на кобуру. Осветив фонариком заднее сиденье, судорожно выхватил пистолет. Внезапно дернувшись, словно получил в лоб, — потянулся к рации. Парень высунулся из окна и глянул ему в глаза. Оба замерли.

После чего коп отпустил оружие, взмахнул рукой и пропустил машину, даже не заикнувшись о правах.

О. взглянул на патрульного по своей стороне дороги. Чудила с пристрастием допрашивал какую-то деревенскую курицу, словно ее развалюха была под завязку набита наркоторговцами. В то время как его собрат пропустил явного серийного убийцу даже без традиционного «предъявите ваши…».

Снова не в ту очередь попал.

Когда наконец коп занялся и быстро закончил дела с ним, О. резко ударил по газам.

Минут через пять ночной пейзаж озарился белой вспышкой. Справа, как раз в стороне дома.

Лессер вспомнил о печке, из которой подтекал керосин.

И утопил педаль в пол. Если горит у него, то жена в ловушке. Под землей…

Решив срезать дорогу, он рванул через лес, с трудом выруливая между деревьев и подпрыгивая на кочках. Бормоча под нос, что раз нет дыма — нет и огня.

Фары осветили поляну. Дом, то есть пыточный барак, исчез. Испарился. Обратился в прах.

О. затормозил в сантиметре от дерева, потом оглядел лес, решив, что ошибся местом. Убедившись в обратном, он выпрыгнул из машины и бросился на землю.

Перебирая пальцами комья пепла, он барахтался в нем, пока пыль не забила рот и глаза, облепив его как вторая кожа. Но ничего крупней собственной ладони нащупать не удалось.

Сквозь яростный рев в голове пробилась мысль, что однажды он уже видел нечто подобное.

О. закинул голову и исступленно выплюнул слова проклятья в небо. Знакомый почерк. Братство. То же самое произошло полгода назад с Академией боевых искусств.

Прах… Пепел… Пустота. Но на сей раз, они забрали его жену.

Господи! Живой или мертвой?

И все это из-за него: слишком увлекся наказанием и забыл о побеге гражданского. Тот добрался до Братства и все рассказал. А они пришли после заката и забрали ее.

О. вытер слезы и, затаив дыхание, покрутил головой. Серебристый «таурус» исчез.

Полицейский пост. Чертова проверка. Тот громила за рулем был не простым смертным, а одним из братьев. Скорее всего. И на заднем сиденье лежала жена. Вот почему коп задергался. А этот гад промыл ему мозги, чтобы отстал поскорее.

О. запрыгнул в фургон и, сорвавшись с места, погнал на восток, к дому Ю.

В «таурусе» стоял радиомаяк. Это значит, что с помощью правильной системы слежения его можно было засечь где угодно.

Глава 7

Белле почудилось, что она едет в машине. Полнейший бред. Наверное, начались галлюцинации.

Нет… Судя по звуку — автомобильный мотор. И по ощущениям — подбрасывает, как на неровной дороге.

Девушка попыталась открыть глаза, не получилось; попробовала еще раз… Устав от бесплодных попыток, она сдалась.

Господи, тяжело-то как… Тело ломит, голова раскалывается. Подташнивает, как бывает при гриппе. Она попыталась вспомнить, как ей удалось вырваться из плена. Если, конечно, это так. Но последним отчетливым воспоминанием был измазанный черной кровью лессер, входящий в дверь. Дальше — сплошной туман.

Охлопав себя руками, она обнаружила что-то на плечах и притянула ближе. Кожаная куртка… Лессером вроде не воняет. Стоп! Это же запах мужчины вампира. Вдохнув еще глубже, она учуяла сладковатый запах детской присыпки — и вконец запуталась.

Машина, определенно, лессера. Но почему же куртка пахнет вампиром? И… и вот еще один запах… темного мускуса и хвои.

Беллу бросило в дрожь. Она помнила этот запах с того момента, когда впервые оказалась в штаб-квартире Братства.

Зетист. Он где-то рядом. В машине.

Сердце заколотилось как бешеное. Она снова попыталась открыть глаза, но либо веки ее не слушались, либо вокруг была полная темень.

— Зетист? Это ты меня спас?

Хотя она изо всех сил старалась произнести это вслух, ничего не вышло. Лишь хриплый, невразумительный стон.

Глаза-то почему не работают?

Она забилась в ужасе, но вдруг услышала голос, самый желанный из всех, что ей доводилось знать.

— Успокойся, Белла, ты со мной. Я забрал тебя и никому не отдам.

Он пришел за ней. Пришел…

Когда она зарыдала, машина замедлила ход, но потом снова прибавила газу.

Облегчение оказалось неподъемным, и Белла опять провалилась в темноту.

Чтобы не делать лишних движений, Зетист вышиб дверь спальни ногой. Белла дернулась, замотала головой и застонала. Он замер и прижал ее к груди.

«Вот и хорошо», — стукнуло в голове.

— Давай, Белла, возвращайся к нам. Очнись.

Но она так и не пришла в себя.

Вампир двинулся в угол, где обычно спал, и опустил девушку на подстилку. Подняв голову, он увидел Рэта и Фури, загородивших спинами дверной проем.

— Ее нужно отвезти в больницу.

— Хаверс прекрасно справится и тут, — отрезал Зет. — Она не покинет этой комнаты.

Отвернувшись от братьев, он прислушался к дыханию Беллы. Оно было слабым, но равномерным.

Вздох Фури он узнал бы из тысячи.

— Зетист…

— Даже не мечтай. Никто не тронет ее и пальцем. Доктор осмотрит ее здесь, в моем присутствии.

Похоже, братец — а с ним и Рэт — онемели от удивления.

— Вы что, не понимаете по-английски? Могу повторить на древнем языке: она останется здесь.

Чертыхнувшись, Рэт достал мобильный телефон и набрал номер.

Закончив короткий разговор, он убрал трубку и произнес:

— Фриц сейчас в городе и захватит доктора. Они будут здесь минут через двадцать.

Зет кивнул, не сводя глаз с лица Беллы. Как ему хотелось быть тем единственным, кто оказал бы ей первую помощь и облегчил страдания. Господи… как это должно быть больно.

Чувствуя спиной приближение Фури, он напрягся. Захотелось укрыть девушку от чужих глаз, загородить собственным телом. Этот непонятный инстинкт был таким сильным, что вампир еле сдержался, чтобы не вцепиться брату в горло.

Когда близнец опустился на колени, и его рука оказалась в опасной близости от Беллы, Зет оскалился и зарычал.

Фури отпрянул.

— Что с тобой?

«Она моя», — подумал Зетист.

Но в ту же минуту опомнился. Что за фигня с ним вообще происходит?

— Ей и без нас больно, — пробормотал он. — Не надо беспокоить лишний раз.

Хаверс прибыл через пятнадцать минут. Длинный, поджарый, с черным саквояжем, он выглядел настоящим профи. Но стоило ему подойти к Белле, как Зет вскочил на ноги, схватил доктора за горло и прижал к стене. Тот выпучил глаза и уронил саквояжик.

Рэт скрипнул зубами:

— Этого еще не хватало…

Зетист почувствовал, как сзади его обхватили сильные руки, но даже не обернулся и продолжал сверлить свою жертву взглядом.

— Значит, так: ты будешь обращаться с ней лучше, чем со своей родней. Только попробуй сделать ей больно: порву на части.

Хаверс трясся всем телом, не в силах выдавить из себя ни звука.

Фури дернул еще раз, безуспешно пытаясь оттащить брата.

— Зет, прекрати…

— Отвали, — отрезал тот. — Ты усвоил, доктор?

— К-конечно, сэр…

Когда вампир ослабил хватку, Хаверс откашлялся и поправил бабочку. Потом неожиданно нахмурился.

— Сэр, вы ранены? У вас нога в крови.

— Забудь обо мне, беспокойся о ней. Вперед!

Тот кивнул и, подхватив саквояж, направился к тюфяку. Когда он опустился на колени рядом с Беллой, Зет мысленным приказом зажег в комнате свет.

Резкий вздох интеллигентного Хаверса был равен тысяче проклятий. Он прошептал себе под нос на древнем языке:

— Такое сотворить с женщиной. Святые небеса…

— Ты можешь убрать эти швы? — спросил Зетист, нависая, как грозное облако.

— Сначала посмотрю, нет ли других серьезных травм.

Хаверс открыл саквояж, вытащил стетоскоп, прибор для измерения давления и фонарик. Он послушал сердце и легкие, осмотрел уши, нос, измерил давление. Стоило ему приподнять ее голову, чтобы заглянуть в рот, как девушка дернулась и начала вырываться.

Зетист не успел накинуться на доктора: железная рука Фури обхватила его за пояс и оттянула назад.

— Ты же сам видишь: он ей больно не делает.

Прикосновение чужих рук было невыносимо, Зет попытался вырваться. Но близнец прирос как пиявка. Наверное, это было правильно. Зет чувствовал, что вот-вот взорвется, но соваться доктору под руку определенно не стоило. Стоило разоружиться.

Очевидно, Фури подумал о том же. Он вытащил кинжалы Зета из нагрудных ножен и отдал Рэту. Потом забрал пушки.

Хаверс с облегчением расправил плечи.

— Она в более-менее приличном состоянии. Я введу легкое обезболивающее, чтобы спокойно продолжить осмотр. Хорошо?

Дождавшись кивка Зета, врач сделал укол и, когда мышцы Беллы расслабились, взял ножницы, чтобы разрезать окровавленную ночную рубашку.

Стоило ему немного задрать подол, как на Зета накатил приступ гнева.

— Стой!

Доктор инстинктивно вжал голову в плечи и прикрылся руками, но Зет лишь уставился на Фури, а потом на Рэта.

— Не вздумайте смотреть. Закройте глаза или отвернитесь.

Оба молча смерили его взглядами, потом Рэт повернулся спиной, а Фури, не ослабив хватки, прикрыл веки.

Зетист вперил взгляд в доктора.

— Если ты собрался ее раздеть, то сначала прикрой чем-нибудь.

— Чем?

— Хотя бы полотенцем.

— Я принесу, — вызвался Рэт.

Вернувшись из ванной, он снова встал лицом к двери.

Хаверс накрыл девушку полотенцем и надрезал ночную рубашку с одного бока. Прежде чем продолжить, поднял глаза.

— Я должен осмотреть ее всю целиком и ощупать живот.

— Зачем?

— Пальпировать внутренние органы, проверить, нет ли отеков или опухолей.

— Валяй.

Хаверс откинул полотенце…

Зет качнулся, опершись на близнеца.

— Ох… налла. Господи Иисусе… — прохрипел он.

На животе темнели кровавые царапины, похожие на печатные буквы. Какая-то надпись на английском. И хотя он не умел читать, сердце сжалось от страшного предчувствия.

— Что там написано?

Хаверс откашлялся.

— Имя. Дэвид.

— Вырезал на теле? Скотина… — прорычал Рэт.

Зет не дал ему договорить:

— Я убью его, задушу своими руками. Да поможет мне Бог…

Легко пробежав пальцами, Хаверс исследовал порезы.

— Смотрите, чтобы на них не попала соль, а то останутся шрамы.

— Да уж постараемся.

Кому, как не ему, знать это на собственной шкуре?

Хаверс прикрыл живот девушки полотенцем и приступил к осмотру ног. Добравшись до колен, он задрал подол ночной рубашки. Потом отвел одну ногу в сторону, раздвигая бедра.

Зет рванулся вперед, волоча за собой Фури.

— Какого дьявола ты творишь?!

Хаверс отдернул руки и поднял их над головой.

— Нужно провести внутренний осмотр. Проверить, нет ли следов… насилия.

Со скоростью молнии Рэт подскочил к Зетисту и взял его в железный захват, опалив взглядом сквозь темные очки.

— Пусть он сделает это, Зет. Так будет лучше.

Не в силах смотреть, вампир уткнулся ему в плечо и зарылся лицом в длинные волосы. Крепкие тела Фури и Рэта сжимали его с обеих сторон, но ужас происходящего не оставлял места для привычной паники. Он зажмурил глаза и глубоко вдохнул. Запахи братьев заполнили ноздри…

Что-то звякнуло, — должно быть, доктор копался в саквояже. Потом дважды щелкнуло: надел резиновые перчатки. Какой-то противный металлический звук. Бормотанье. Затем… тишина. Нет, не совсем. Тихая возня. И снова слабый щелчок.

Успокаивая себя тем, что все лессеры — импотенты, Зет содрогнулся от мысли, каким способом они могли компенсировать этот недостаток.

Дрожь усилилась, и через минуту его колотило так, что стучали зубы.

Глава 8

Оставив Колдуэлл далеко позади, «рейнджровер» трясся по проселочным дорогам. Джон Мэтью покосился на примолкшего Тора. Волнуясь перед встречей с королем Рэтом, он остро чувствовал нависшую тишину. Что-то случилось. Но что? Беллу спасли. Она жива. Все должны быть счастливы. Но почему, когда Тор заскочил домой, чтобы отвезти его к братьям, он прижал Уэлси к груди и, замерев посреди кухни, стал задыхаясь шептать ей что-то на древнем языке?

Джону хотелось узнать, что случилось, но писать или объясняться знаками в темноте было нелегко.

— Приехали, — прервал молчание Тор.

Резко повернув направо, они выехали на узкую грунтовую дорогу и нырнули в туман.

Внезапно из белой мглы выросли ворота. Торман сбросил газ. За теми воротами — еще одни. Когда «ровер» оказался между двумя решетками, Джон представил себе быка, запертого в загоне. Вампир опустил стекло, ввел код, и, когда створки открылись, машина подъехала к…

…к туннелю и плавно спустилась под землю. Миновав еще несколько навороченных пропускных систем, они добрались до перегородки из сияющей стали, украшенной черепом с молнией. Тор встал под камеру слежения, Раздался щелчок, и стена отъехала.

Прежде чем они проехали дальше, Джон хлопнул Тора по руке, чтобы привлечь внимание.

«Здесь живут братья?» — медленно прожестикулировал он.

— Не совсем здесь, но рядом. Сначала я покажу тебе тренировочный центр, а потом пойдем в особняк.

Тор нажал на газ.

— Когда начнутся занятия, будешь ездить сюда на автобусе с понедельника по пятницу. От нашего дома он стартует в четыре. Фури живет неподалеку, так что утренние занятия будет проводить он.

Заметив удивленный взгляд Джона, Тор пояснил:

— Все здания штаб-квартиры связаны между собой. Я покажу, как попасть в туннель, но, будь любезен, держи эти знания при себе. Незваных гостей нам не нужно. Например, твоих одноклассников.

Джон кивнул. «Рейнджровер» остановился на знакомой парковке, которую он помнил с той далекой ночи, когда впервые приезжал сюда с Мэри и Беллой. Кажется, это было сто лет назад.

Они выбрались из машины.

«С кем я буду тренироваться?»

— С дюжиной ровесников. Они все — потомки воинов, поэтому их и отобрали. Тренировки продлятся до самого превращения, а потом посмотрим, что из кого получится.

Тор распахнул металлическую дверь, за ней тянулся бесконечный коридор. Миновав учебные классы, спортивный и тренажерный залы, раздевалку, они остановились перед матовой стеклянной дверью.

— Мой кабинет. Здесь я провожу свободное от работы и дома время.

Джон вошел внутрь. Безликая комната была почти пуста. Металлический стол с компьютером и телефонами. Шкафы для документов. Сидячих мест всего два, с учетом перевернутой корзины для бумаг. Отправленное в угол рабочее кресло и кривоногий зеленый монстр, придвинутый к столу. На память пришло слово «стойкий».

Тор любовно погладил драную обивку.

— Представляешь, Уэлси хотела выкинуть его на помойку.

Джон кивнул и показал жестами: «Нетрудно представить».

Тор ухмыльнулся и подошел к высокому шкафу. Открыв дверцу, он ввел комбинацию цифр, и задняя стенка отъехала, открыв темный проход.

— Ну что? Пойдем?

Джон настороженно шагнул вперед.

Металлический туннель. Достаточно широкий, чтобы вместить троих мужчин, идущих в ряд, и такой высокий, что даже над головой Тора был приличный просвет. Потолочные светильники скорее указывали направление, чем освещали путь.

«Это самое клевое из всего, что я видел», — подумал Джон, когда они вошли внутрь.

Грохот тяжелых ботинок вампира и его низкий голос отражались от стен.

— Хочу успокоить тебя перед встречей с Рэтом. Это зрелище сильное, но бояться нечего. И не пялься на его темные очки. Он вынужден их носить, потому что очень чувствителен к свету, хотя не видит практически ничего. Что не помешает ему прочесть тебя, как открытую книгу.

Они подошли к очередной двери с кодовым замком, к которой вела пара ступенек. Торман остановился и указал на туннель, уводящий вбок.

— Там, ярдов через сто, выход в домик привратника.

Поднявшись, он кликнул парой клавиш и распахнул дверь. Сверху накатил поток света.

Джон зажмурился. Странное чувство шевельнулось в груди… Нет, наверное, это сон.

— Не дрейфь, сынок.

Суровое лицо Тора смягчилось.

— Поверь, тебя здесь никто не обидит.

— Ну, вот и все, — произнес Хаверс.

Зетист открыл глаза и увидел черные волосы Рэта.

— Так ее?…

— Нет, все в порядке. Никаких травм и признаков сексуального контакта.

Послышались очередные щелчки — врач снимал резиновые перчатки.

У Зета подогнулись колени, братья подхватили его с обеих сторон. Придя в себя, он обнаружил, что окровавленная ночная рубашка лежит в стороне, Белла укрыта полотенцем, а Хаверс натягивает свежую пару перчаток. Пошарив в чемоданчике, он достал остроконечные ножницы и пинцет, потом внимательно посмотрел на братьев:

— Сейчас я займусь глазами.

Зетист кивнул, и доктор взялся за инструменты.

— Осторожнее, сэр. Если вы меня напугаете, я могу дернуться, и она ослепнет. Понимаете?

— Да. Только и вы поосторожнее…

— Она ничего не почувствует. Обещаю.

Это зрелище Зет уже мог вынести, хотя оно заняло, показалось ему, целую вечность. Возникло смутное ощущение, что он парит в воздухе, свесив голову с плеча Рэта. Братья буквально держали его на руках.

— Последний, — прошептал Хаверс. — Готово! Швов больше нет.

Все, включая доктора, облегченно вздохнули. Порывшись в саквояже, он выудил тюбик с лекарством, смазал девушке веки и начал собирать инструменты.

Как только он поднялся на ноги, Зет высвободился братских объятий и прошелся по комнате. Рэт и Фури разминали руки.

— Раны болезненные, но не опасны для жизни, — сказал Хаверс. — Затянутся сами в течение нескольких дней, если не мешать. Ей требуется усиленное питание. Если она останется в этой комнате, перенесите ее на кровать и включите обогреватель. И — вот еще… При внутреннем осмотре я обнаружил…

Мельком взглянув на Рэта и Фури, он обратился к Зетисту:

— Кое-что интимного свойства.

Зетист подошел ближе.

— Что именно?

Хаверс отвел его в сторону и что-то прошептал.

От этой новости Зет потерял дар речи.

— Ты уверен?

— Да.

— И когда?

— Не могу сказать точно, но очень скоро.

Зет посмотрел на Беллу. О боже правый…

— У вас дома имеются аспирин или мотрин?

Зет беспомощно оглянулся на Фури.

— Найдем, — ответил брат.

— Вот и отлично. Я оставлю кое-что посильнее, — на случай, если эти два не помогут.

Хаверс достал стеклянную бутылочку с резиновой крышкой, два шприца в стерильных упаковках, чиркнул что-то в блокноте и протянул Зету:

— Если она днем очнется, и будет испытывать сильную боль, введите подкожно, я указал дозировку. Это морфин. Будут вопросы — звоните. После заката я могу еще разок зайти и сделать укол.

Хаверс перевел взгляд на ногу Зета.

— Осмотреть вашу рану?

— А Белле можно мыться?

— Конечно.

— Прямо сейчас?

— Ну, да… — Хаверс нахмурился. — Но, сэр, ваша нога…

Зет зашел в ванную, открыл кран джакузи и подставил руку под воду. Отрегулировав температуру, он вернулся в комнату за Беллой.

Доктор исчез, но в дверном проеме нарисовалась женщина Рэйджа, Мэри, заглянувшая навестить подругу. Помотав головой, Фури что-то коротко объяснил, и она тотчас исчезла.

Когда дверь закрылась, Зетист встал на колени, чтобы подхватить Беллу на руки.

— Подожди, — заметно напрягся Рэт. — У девушки есть семья. Пусть они и занимаются ею.

Зет вспомнил о незнакомце, кормившем рыбок в аквариуме, и замер. Наверно, и вправду не лучшая идея держать Беллу вдали от родственников. У них больше прав на то, чтобы о ней заботиться. Но сама мысль о том, что придется отдать ее во внешний мир, была невыносима. Особенно сейчас, когда ее только что спасли…

— Пусть приезжают завтра, — буркнул он. — Сегодня она останется здесь.

Рэт покачал головой:

— Это не…

— Хочешь сказать, что она готова к путешествиям? — поинтересовался Зетист. — Оставь беднягу в покое. Пусть Тор свяжется с семьей и сообщит, что она вернется завтра после заката. А сейчас ей нужны ванна и сон.

Покусывая губы, Рэт короткое время помолчал.

— Тогда перенесем ее в другую комнату.

Зет поднялся на ноги и подошел к королю вплотную:

— Только посмейте!

— Назад, Зет! — рявкнул Фури. — Ради бога…

Рэт наклонил голову, пока не уперся с Зетистом лоб в лоб.

— Не заводись, Зет. Ты же отлично знаешь, что, угрожая мне, ударом в челюсть ты не отделаешься.

Да, — это они уже проходили минувшим летом. По древнему закону любой поднявший руку на короля должен быть казнен.

Но Зет уже слетел с тормозов:

— Грозишь смертным приговором? Да ради бога! — Его глаза сузились. — Но сначала учти: даже если твое королевское величество соблаговолит прихватить меня за зад, потребуется, по крайней мере день, чтобы утвердить приговор у Девы-Законоучительницы. Так что Белла все равно проведет эту ночь здесь.

Зетист вернулся за девушкой и осторожно поднял ее на руки, стараясь не сдвинуть полотенце. Не глядя на братьев, он прошел в ванную и захлопнул за собой дверь.

Джакузи наполнилось наполовину. Не выпуская Беллу из рук, Зет наклонился, чтобы проверить температуру. То, что надо. Он медленно опустил девушку в ванну, пристроив руки по краям, чтобы в случае чего она могла опереться.

Промокшее полотенце вмиг облепило тело. Проявив нежные очертания груди и живота. Когда вода поднялась выше, край ткани приподнялся, обнажив бедра.

Сердце забилось быстрее. Зет почувствовал себя мерзким развратником, подглядывающим за беззащитной жертвой. Решив, что пена для ванны будет лучшей защитой от непрошеных взглядов, он подошел к шкафчику. На полках стояли только ароматические соли, а это, определенно, был не вариант.

В глаза бросилось огромное зеркало. Только его сейчас не хватало. Набросив поверх стекла два больших полотенца, он заткнул их за раму.

Когда Зет наконец вернулся к Белле, та уже почти целиком сползла в воду, но полотенце оставалось на месте. Взяв мочалку, он стал осторожно смывать с тела грязь, но стоило прикоснуться к шее, как девушка дернулась, окатив его с головы до ног. Нечленораздельный вопль вырывался у нее из груди. Даже когда вампир отложил мочалку в сторону, она продолжала биться от страха.

«Успокой же ее, идиот».

— Белла, успокойся, все в полном порядке…

Девушка нахмурилась. Потом открыла глаза и заморгала. Увидев, что она тянется потереть веки, Зет отвел ее руки от лица.

— Не трогай. Это лекарство.

Прочистив горло, она смогла наконец заговорить:

— Где… я?

Ее хриплый и срывающийся голос показался ему чудесной музыкой.

— В безопасности. У («у меня»)… у нас. В Братстве.

Увидев, как Белла закрутила головой, Зет притушил свет. Зная, что она все равно ничего толком не видит, он все же боялся явиться во всей красе. Зачем лишний раз напоминать, как выглядят незалеченные шрамы?

Когда она успокоилась, он выключил кран и сел рядом. Чужие прикосновения и его-то вгоняли в ужас, так что нетрудно представить, как это понравится Белле. Но тогда, черт возьми, как ей помочь? Сейчас, когда она перестала плакать и впала в ступор.

— Ты в безопасности, — повторил он, сомневаясь, что это звучит убедительно. Сам бы он на ее месте не поверил.

— А где Зетист?

Он нахмурился, не зная, что ответить.

— Здесь.

— Где?

— Рядом с тобой.

Он неловко протянул руку. Белла пожала ее в ответ.

А потом снова впала в буйство. Забормотала что-то нечленораздельное и стала биться. Зет схватил еще одно полотенце и, свернув, положил ей под голову, чтобы не ушиблась о твердый край.

Не в силах придумать, чем еще успокоить ее, Зет затянул древнюю песню о голубых небесах, белых совах и зеленых лугах. Гимн Деве-Законоучительнице.

Мало-помалу Белла расслабилась и глубоко вздохнула. Закрыв глаза, она откинулась на подушку, сооруженную им из полотенца.

Раз песня — единственное, что ей помогает, он будет петь.

Фури смотрел на подстилку, на которой только что лежала Белла. Вид измазанной кровью рубашки вызывал тошноту, и он отвел глаза. Взгляд уперся в череп на полу. Женский череп.

— Я этого так не оставлю, — сказал Рэт, когда в ванной перестала литься вода.

— Зет не причинит ей вреда, — пробормотал Фури. — Видел — ухаживает как за невестой, будто уже предъявил на нее свои права.

— А когда настроение переменится — включит в список убитых женщин? Тебе это надо?

— Если мы ее заберем, он разнесет все.

— Только этого не хватало…

Рэт замолчал на полуслове и посмотрел в сторону ванной. Из-за дверей доносились мелодичные звуки. Словно кто-то…

— Что за черт? — прошептал он.

Фури не верил собственным ушам.

— Он ей поет.

Приглушенный тенор Зета пленял чистотой. Бог даровал парню сказочный голос. В те редкие минуты, когда он пел, звуки, рождавшиеся в его груди, заставляли забыть о времени и уносили в бесконечность.

— Пропади все пропадом.

Рэт сдвинул очки на лоб и потер переносицу.

— Фури, не спускай с него глаз.

— Я только этим и занимаюсь. Но сегодня мне нужно показаться Хаверсу — подогнать протез. Попрошу Рэйджа сменить меня на посту.

— Что ж, договорись с ним. Пока эта женщина здесь, мы отвечаем за нее головой. А твой близнец кого угодно доведет до ручки.

Рэт вышел из комнаты.

Фури снова взглянул на тюфяк и представил Беллу, лежащую там с братом. Это неправильно. Зет понятия не имеет, что такое тепло. А эта бедняжка провела последние шесть недель в холодной земле.

«Это я должен быть рядом. Купать. Облегчать страдания. Заботиться…»

«Моя», — подумал он, испепеляя взглядом дверь, из-за которой доносилось пение.

Подгоняемый гневом, вампир шагнул к ванной. Обострившее чувство собственника полыхнуло в крови. Но стоило схватиться за ручку, как волшебный тенор завел новую песню.

У Фури задрожали руки. Вспышка ярости сменилась отчаянным желанием, которое напугало своей остротой. Он прислонился головой к косяку. Господи, только не это!..

Зажмурив глаза, он попытался найти другое объяснение своему поведению. Но его не было. В конце концов, они же с Зетистом — близнецы…

Значит, вполне логично, что и он и брат возжелали одну и ту же женщину. Рано или поздно это приведет к тому, что оба предъявят на нее свои права.

Он выругался.

Черт возьми, это катастрофа. Два воина и одна женщина, которую предстоит поделить. Что ни говори, а вампиры — хищники. Говорящие, рассуждающие о высоких материях, но, по сути, — дикие звери. Рабы инстинктов, которым даже самый гениальный мозг не может противиться.

Слава богу, пока ничего страшного не случилось. Его влечет к Белле, но еще не скрутило от жажды обладания, после которой вампир как раз-то и предъявляет права. И он не почувствовал, чтобы запах собственника исходил от Зета. Похоже, все не так плохо.

Им обоим нужно держаться от Беллы подальше. Воины влюбляются быстро и навсегда, — сказывается горячая кровь. Остается молить Бога, чтобы девушка поскорее отправилась к своей родне, с глаз долой.

Отпустив ручку, Фури попятился к выходу. Словно зомби, он спустился по лестнице и вышел во двор, надеясь, что морозный воздух прочистит мозги. Но тот только стянул на лице кожу.

Вампир по привычке потянулся за косячком, когда заметил «форд таурус», на котором Зетист привез Беллу. Забытая в суматохе машина стояла с работающим двигателем.

На кой черт им у дома этакая скульптура? Еще неизвестно, чем она нафарширована. Может быть, радиомаяком?

Фури уселся за руль, включил передачу и выехал с парковки.

Глава 9

После темного тоннеля свет показался нестерпимо ярким, и Джону потребовалось время, чтобы прийти в себя. Когда зрение наладилось, он огляделся и ахнул.

«Вот где красотища-то!»

Огромный холл переливался всеми цветами радуги. Красные и зеленые колонны из мрамора, мозаичный пол, позолота. А потолок? Как есть, Микеланджело…

Прямо над головой в облаках резвились ангелы. По небу размером с футбольное поле скакали на могучих конях великие воины. Этажом ниже спускались с картин на землю герои мифов. Широкий балкон вкруговую опоясывал зал. А в центре красовалась парадная лестница с позолоченной балюстрадой.

Гармоничные пропорции, идеально сочетающиеся цвета. Подлинное произведение искусства. Не какая-нибудь подделка под старину в духе Дональда Трампа. Даже Джон, несмотря на свою дремучесть, чувствовал, что это высший класс. Парень, строивший дом, знал в красоте толк.

— Что, впечатляет? Брат Ди отгрохал этот особнячок в девятьсот четырнадцатом.

Окинув интерьер восхищенным взглядом, Тор и сам хлопнул себя по бедрам.

— Что и говорить, превосходный вкус. Умел выбрать самое лучшее.

Джон украдкой взглянул на внезапно погрустневшего Тора.

Тот улыбнулся и, обняв его, подтолкнул вперед.

— Не пялься. А то я чувствую себя колбасой, с которой сдирают шкурку.

Когда они поднимались по лестнице, ноги утопали в пушистой дорожке темно-красного цвета. Дойдя до второго этажа, Джон посмотрел вниз. Пестрые камни мозаичного пола слились в изображение плодового дерева в цвету.

— Яблоки всегда играли важнейшую роль в наших ритуалах, — пояснил Тор. — Правда, за последние сто лет их порядочно подзабыли. Но Рэт решил воскресить традицию празднования зимнего солнцестояния.

— Так вот чем занимается Уэлси? — спросил Джон.

— Да, она ушла в это дело с головой. Народ истосковался по традициям, так что — самое время.

Подождав, пока Джон насмотрится вволю, Тор спросил:

— Ну что, сынок, пойдем? Рэт ждет.

Они пересекли коридор и остановились перед массивной дверью, украшенной затейливой резьбой. Тор поднял руку, чтобы постучать, но тут латунная ручка повернулась, словно приглашая войти. Когда они переступили порог, по ту его сторону никого не было. Неужели тяжелая створка сама так и распахнулась?

У Джона перехватило дыхание. Все вокруг напоминало иллюстрацию из учебника истории, судя по стилю — Французской. Голубые драпировки, золоченая лепнина, изящная мебель…

— Милорд.

Торман шагнул вперед и поклонился.

За антикварным секретером образовался огромный мужчина. Длинные черные волосы падали на могучие плечи — «пошире, чем даже у Тора». Суровое лицо, наполовину скрытое темными очками, отбивало желание шутить.

— Джон?

Джон приблизился, прячась за широкой спиной Тора. Спору нет, он здорово струсил, но что делать, когда ощущаешь себя букашкой?

Король уселся поудобней и положил руки на стол.

— Ну же, сынок, не трусь.

Раскатистое «р» прозвучало на иностранный манер.

— Шагай, — подтолкнул его в спину Тор. — Все в порядке.

Не чуя под собой ног, Джон заковылял через комнату.

Король начал медленно подниматься из-за стола. Он все тянулся и тянулся вверх, пока не выпрямился во весь рост. Шесть футов семь дюймов, затянутых в черную кожу, напоминали гору.

— Ну, встань-ка передо мной.

Джон испуганно оглянулся на Тормана.

— Спокойно, сынок, — сказал король. — Я не причиню тебе зла.

И протянул руку, покрытую от локтя до кисти затейливыми письменами. Джон посмотрел на короля глазами перепуганной мыши. Похожие буквы он видел однажды во сне и вырезал их потом на своем браслете.

— Меня зовут Рэт, — сказал мужчина. — Ну что? Пожмем наконец руки?

«А куда деваться?»

Джон протянул ладонь, готовясь услышать хруст собственных костяшек. Но почувствовал лишь тепло рукопожатия.

— У тебя на браслете написано «Тэррор». Хочешь, чтобы я называл тебя так? Или лучше, до времени, — Джон?

Взгляд снова панически метнулся к Тору, пока сам Джон собирался с мыслями и словами.

— Не волнуйся, сынок. — Рэт добродушно рассмеялся. — Можешь не торопиться с ответом.

Внезапно голова короля повернулась в сторону двери. Губы расползлись в благоговейной улыбке.

— Лилан…

— Извините за опоздание, — раздался мелодичный, чуть хрипловатый голос. — Мы с Мэри так переживаем за Беллу. Ломаем голову, как ей помочь.

— Вдвоем обязательно что-нибудь придумаете. А сейчас познакомься с нашим гостем.

Паренек обернулся и посмотрел на женщину…

Ослепительная вспышка ударила в лицо. Будто включили мощный прожектор. Он беспомощно заморгал. Из глубины памяти всплыл облик женщины. Темноволосой, со знакомыми до боли глазами, которую он когда-то любил… Его… Кем она была ему?

Джон покачнулся. В ушах зазвенели далекие голоса.

Глубоко внутри, в самом сердце, что-то надломилось. Он же потерял ее… свою темноволосую красавицу… он…

Беспомощно разинув рот, Джон попытался что-то сказать, но вдруг забился в судорогах и рухнул на пол.

Пора вынимать Беллу из ванны, решил Зет. Вот уже час отмокает. Кожа на пальцах начала морщиться… Только что делать с этой чертовой тряпкой? Так и норовит соскользнуть.

Сморщившись сам, как от боли, он рывком сорвал полотенце и отбросил в сторону.

Скрипя зубами, вампир наклонился над ванной и протянул руки вперед. Взгляд уперся прямиком в женскую грудь.

Господи, красотаща какая… Розовые бутоны на белом снегу. Чуть колышутся и переливаются в струях воды.

Зет зажмурился, отдернул руки и откинулся назад. Собравшись с силами, решил попробовать еще раз. Вперив на всякий случай взгляд в стену, он подался вперед… и почувствовал острый укол внизу живота. В замешательстве посмотрел вниз.

Прямо на глазах в штанах набухал ОН. Оттопыривая треники, как палатку. Выражая протест на предмет того, что о нем забыли, да еще и прищемили о край ванны.

Злобно чертыхнувшись, Зет брезгливо оттолкнул его в сторону. Тяжесть и длина этой части собственного тела вызывала отвращение. Как хозяин ни бился, она норовила восстать. Не собираясь лезть в штаны и устраивать нахала поудобнее, Зет плюнул и решил перетерпеть.

Так мерзавцу и надо.

Набрав полную грудь воздуха, Зет подхватил девушку покрепче и вынул из воды. Переложив ее в одну руку и подстраховав коленом, он потянулся за полотенцем, но прежде посмотрел на буквы, вырезанные на животе.

Незнакомое чувство ударило в грудь: какая-то тяжесть… Нет, — скорее внутри что-то упало, хотя он и крепко стоял на ногах. Это было так необычно. Уже много лет ничего не пробивалось сквозь панцирь его злости и бесчувствия. Неужели это… печаль?

А впрочем, толку ли копаться в себе? Девушку бы не простудить. Она уже вся в мурашках.

Зет закутал Беллу плотнее и понес в спальню. Откинув покрывало, уложил ее в постель и стащил мокрое полотенце. Когда он собрался навалить сверху одеял, взгляд снова скользнул по буквам…

Странное чувство вернулось — словно сердце провалилось в живот или еще ниже.

Зетист подоткнул покрывало и направился к термостату. Тупо уставившись на переключатель с буквами-цифрами, он перевел рычажок из крайнего левого положения в центральное. Слабо понимая, что делает.

На столе лежали два шприца и пузырек морфия, оставленные Хаверсом. Зет сгреб все хозяйство вместе с запиской и направился к двери. Белла лежала в кровати — такая маленькая, неподвижная…

Представил ее в трубе, под землей. Испуганную. Замерзшую. Избитую. И подумал о лессере, сотворившем все это.

На этот раз Зет знал наверняка, что он чувствует.

Жажду мщения. Холодную как лед. И огромную. Леденящую саму бесконечность.

Глава 10

Джон очнулся и понял, что лежит на полу. Торман и Рэт были рядом.

А женщина?

Он попытался встать, но тяжелая рука удержала его на месте.

— Нет уж, сынок, полежи малость, — сказал Тор.

Джон повернул голову и увидел женщину, тревожно застывшую в дверях. Стоило их взглядам встретиться, как в мозгах полыхнуло пламенем, и он вновь забился в припадке.

— Черт, опять… — пробормотал вампир, пытаясь удержать его молотящую пол голову.

Почувствовав крепкие объятия, Джон дернулся в сторону женщины, пытаясь дотянуться до нее рукой.

— Чего тебе, сынок?

Голос Тора доносился с помехами, как из радиоприемника, то усиливаясь, то пропадая вовсе.

— Только скажи, мы мигом все раздобудем…

«Женщина…»

— Подойди сюда, лилан, — попросил Рэт. — Дай ему руку.

Темноволосая красавица склонилась над Джоном, но стоило их ладоням соприкоснуться, как он опять потерял сознание…

Когда наконец очухался, услышал оправдания Тора:

— …Мы как раз собирались показать его Хаверсу… О! Привет, сынок! С возвращением.

Джон попробовал сесть. Голова кружилась. Прикрыв на всякий случай лицо рукой, он посмотрел на дверь. А где женщина? Ему нужно… Бог знает, что именно нужно… Но это очень важно и связано с ней.

Он начал судорожно размахивать руками.

— Она ушла, — ответил Рэт. — Мы решили, что разумнее будет держать вас подальше друг от друга, пока не разберемся, в чем дело.

Джон посмотрел на Тора и медленно повторил все, что пытался сказать. Тот перевел:

— Он говорит, что должен о ней позаботиться.

Рэт мягко рассмеялся.

— Думаю, я с этим сам справлюсь, сынок. Ведь она моя шеллан, твоя королева.

Услышав это, Джон неожиданно успокоился и стал потихоньку приходить в себя. Через пятнадцать минут он уже был на ногах.

Рэт обратил тяжелый взгляд на Тора.

— Останься, нам нужно обсудить один вопрос. А Джона в клинику отвезет Фури, он сегодня как раз туда собирался.

Тор замешкался.

— Как тебе эта идея, сынок? Брат — классный парень. Во всех отношениях.

Джон с готовностью кивнул, понимая, что и так уже причинил своими припадками довольно хлопот.

Боже, что не так с этой женщиной? Теперь, когда она ушла, он совсем не помнил ни ее лица, ни что с ним случилось. Память отшибло напрочь.

— Пойдем, я провожу тебя в комнату брата.

Джон коснулся руки Тора. Закончив жестикулировать, он посмотрел на короля.

Тор улыбнулся.

— Говорит, что познакомиться с вами — высокая честь.

— Рад слышать, сынок, мне тоже было очень приятно.

Рэт вернулся к столу.

— Тор, будешь возвращаться, прихвати с собой Вишу.

— Добро.

О. с ненавистью пнул «таурус» тяжелым ботинком. На кузове появилась солидная вмятина.

Чертово корыто стояло на безлюдном участке четырнадцатой дороги, в двадцати пяти милях от города.

Битый час он просидел за компьютером Ю., пытаясь засечь сигнал маячка, который почему-то был заблокирован. Когда наконец машина объявилась, оказалось, что она движется. Если бы под рукой был, хоть кто-нибудь, можно было оставить его за монитором, а самому — в погоню!.. Но напарник охотился в центре, а вызывать других — себе дороже.

Итак, по самые уши в дерьме.

Мобильник зазвонил в восьмисотый раз. Начав трезвонить минут двадцать назад, он все никак не соблаговолял заткнуться. О. вытащил «нокию» из кожаной куртки. Номер не определялся. Наверное, Ю., или — чего доброго! — мистер Икс?

Похоже, все в курсе, что от центра остались одни головешки.

Когда телефон замолчал, О. набрал номер Ю.

— Это ты меня домогаешься?

— Господи Иисусе, что случилось?! Мистер Икс сказал, что центра больше нет.

— Да что ты говоришь?

— Но ведь ты там был? Сам говорил, что туда собирался.

— И ты, разумеется, доложил об этом боссу.

— Ясное дело. Послушай, не нарывайся. У форлессера на тебя большой зуб.

О. облокотился о промерзший бок «тауруса». Ну их к чертям. У него свои планы. Первое дело: разыскать жену, живой или мертвой, и прикончить того гада со шрамом.

— Эй, ты меня слушаешь?

Катись они все… Может быть, инсценировать собственную смерть, подорвать фургон и — в леса? А потом? Без денег, без машины, без напарника ему не справиться с членами Братства и не достать парня со шрамом. Стань дезертиром, и Общество мигом начнет на тебя охоту…

— О.?

— Честно говоря, понятия не имею, что случилось. Когда я приехал, там были одни головешки.

— Мистер Икс думает, что это ты поджег центр.

— Еще бы он думал по-другому. Такой вариант всех устраивает, пусть даже у меня нет никакого мотива. Ладно, потом перезвоню.

Он захлопнул телефон, собираясь засунуть его в карман, но потом подумал и выключил совсем.

Потерев лицо, лессер почувствовал, что кожа занемела, и, скорее всего, не от холода.

Влип. Боссу нужен козел отпущения, и он хочет списать на него этот пожар. И что потом? Прикончат на месте или опять строжайше накажут. В прошлый раз он едва не умер под Омегой. Страшно вспомнить… Какие еще варианты?

Решение мелькнуло в голове, как свет в конце тоннеля. Он даже вздрогнул. Разум в очередной раз сослужил добрую службу.

Нужно добраться до секретных файлов Общества. Для этого необходим Интернет. Значит, возвращаемся к Ю.

Джон вышел из кабинета, стараясь не отставать от Тора. Они двинулись налево вдоль широкого балкона, опоясывавшего второй этаж. Интересно, сколько же народу здесь живет? Особняк напоминал гостиницу, двери встречались через каждые тридцать футов.

Тор притормозил и постучался в одну из них. Не дождавшись ответа, постучал снова.

— Фури, старина, можно тебя на минутку?

— Это ты мне? — пробасил кто-то у них за спиной.

По коридору вышагивал парень со сказочной шевелюрой. Разноцветные пряди волнами спадали на плечи. Он улыбнулся Джону, потом поднял глаза на Тора.

— Привет, братец, — сказал тот.

И перешел на древний язык. Воин открыл дверь в свою комнату.

Джон заглянул внутрь. Посредине высилась старинная кровать с балдахином и резной спинкой. Спальня была отделана по высшему разряду и благоухала, как кофейня «Старбакс».

Хозяин снова улыбнулся и заговорил по-английски:

— Давай знакомиться: меня зовут Фури. Похоже, мы сегодня вместе едем к врачу.

Рука Тора легко сжала плечо Джона.

— До встречи, сынок. У тебя есть мой номер. Пиши, если что.

Джон кивнул, провожая его тоскливым взглядом, и Фури тихо сказал:

— Не волнуйся, он никуда не денется. А пока что я за тобой присмотрю.

Теплые желтые глаза сверкнули, как золотые гинеи.

Немного успокоившись, Джон вспомнил, что уже слышал это имя. Фури… Он будет им что-то преподавать. Как удачно.

— Заходи, гостем будешь. Я только что вернулся с задания.

Удушливый кофейный аромат защекотал ноздри.

— Ты раньше бывал у Хаверса?

Джон покачал головой и устроился в кресле возле окна.

— Не трусь, мы не дадим тебя в обиду. Всего-то дел — родословную проверить.

Тор говорил, что нужно пройти медосмотр и сдать кровь. Самое время, учитывая спектакль в стиле «хоть стой, хоть падай», устроенный в кабинете Рэта.

Джон вытащил блокнот и написал: «А вам-то зачем к врачу?»

Фури подошел ближе и прочитал его каракули. Легким движением он взгромоздил тяжелый ботинок на край стула и задрал кожаную штанину.

Вот это да! Левая нога ниже колена была сделана из стержней и шарниров.

Неосознанно коснувшись рукой горла, Джон потянулся к блестящему металлу. Фури улыбнулся с пониманием.

— Да, приятель, нам с тобой знакомо это чувство. Когда чего-то недостает…

Не отрывая глаз от протеза, Джон кивнул.

— Хочешь спросить, как это случилось?

Фури помедлил.

— Я сам себе ее отстрелил…

Дверь распахнулась, и хриплый мужской голос прервал рассказ:

— Послушай, как мне…

Джон поднял глаза и вжался в кресло.

В дверях стоял мужчина с уродливым шрамом во все лицо. Но и оно было не так страшно, как взгляд его черных глаз. В них, словно в темных закоулках, мелькали грозные тени призраков.

Вдобавок ко всему его штанина и ботинок были залиты свежей кровью.

Злобный взгляд скользнул по лицу Джона порывом ледяного ветра.

— Чего уставился?

Фури спустил ногу со стула.

— Зет…

— Парень, я с тобой разговариваю.

Джон нащупал блокнот и, быстро написав несколько слов, показал мужчине. Но это лишь подлило масла в огонь.

— Издеваешься, щенок?

Искалеченная губа дернулась вверх, обнажая огромные клыки.

— Полегче, Зет, — одернул его Фури. — Он немой. И не может тебе ответить.

Он повернул блокнот к себе.

— Пишет, что приносит тебе извинения.

Когда вампир снова бросил взгляд в его сторону, Джон чуть не юркнул за кресло.

Ярость в темных глазах постепенно гасла.

— Совсем, что ли, не можешь говорить?

Джон покивал головой.

— Класс, а я не могу читать. Повезло нам.

Джон быстро заработал ручкой. Когда он показал блокнот Фури, черноглазый нахмурился.

— Что он еще написал?

— Говорит, все нормально. Ты будешь говорить, а он слушать.

Мужчина отвел помертвевший взгляд.

— Не о чем нам говорить. Скажи лучше, как работает этот проклятый обогреватель?

— Чтобы установить на семьдесят градусов, — Фури подошел ближе, — нужно повернуть колесико до этой цифры, видишь?

— Черт, я недокрутил.

— И поставить этот переключатель вправо. Иначе, куда бы ты ни поставил указатель, теплее не станет.

— Ладно, с этим все. Теперь — что здесь написано?

Фури посмотрел на листок бумаги.

— Дозировка лекарства для уколов.

— Черт. И что с этим делать?

— У нее что — боли?

— Пока нет, но я хочу, чтобы ты зарядил эту хрень и объяснил, что делать, на случай, если Хаверс не сможет приехать.

Фури взял пузырек и вынул шприц из упаковки.

— Смотри, только аккуратнее.

Закончив, Фури надел колпачок на иглу и перешел на древний язык. Они что-то обсудили, потом тот, со шрамом, спросил:

— Ты надолго?

— Где-то на час.

— Будь добр, отгони машину, на которой мы приехали.

— Уже.

Коротко кивнув, мужчина вышел. Когда дверь закрылась, Фури вздохнул и уставился в пол.

Потом подошел к секретеру и достал из шкатулки красного дерева самокрутку, сильно смахивающую на косяк. Щелкнув зажигалкой, воин закрыл глаза и глубоко затянулся, удерживая дым внутри. После его выдоха комнату заполнил запах обжаренных кофейных зерен и шоколада. Божественно…

Когда у Джона обмякли мышцы, он прикинул, что же это за смесь. Не марихуана, точно. Но и не обычный табак.

«Кто это был?» — чиркнул он в блокноте.

— Зетист, мой брат-близнец.

Заметив, что у парня отвалилась челюсть, вампир усмехнулся.

— Что, не сильно похож? Знаю-знаю. Теперь уже нет. Смотри, он заводится с пол-оборота, так что держись подальше и постарайся не попадаться ему под руку.

«Боже упаси», — подумал Джон.

Фури натянул ножны и засунул с одной стороны кинжал с вороненым клинком, а с другой — пистолет. Достав из шкафа черную кожаную куртку, он накинул ее на плечи и раздавил в серебряной пепельнице окурок.

— Ну что — идем?

Глава 11

Зетист тихо проскользнул в комнату. Разобравшись с обогревателем, он положил лекарство на стол и подошел к кровати — взглянуть на Беллу. Зачарованный едва заметным движением покрывала, поднимавшегося в такт ее дыханию, он потерял счет времени. Минуты складывались в часы, а он так и стоял не шевелясь, пока не затекли ноги.

В неверном свете свечи было видно, как заживают раны. Синяки бледнели и исчезали, царапины затягивались. Исцеляющий сон возвращал былую красоту. Зет радовался. Высшее общество, к которому принадлежала Белла, не прощало женщине несовершенства. Такие уж они, эти аристократы.

Перед глазами встал образ брата, красавца холостяка. Вот кто должен быть рядом с Беллой. Фури — лучший кандидат на роль прекрасного принца. К тому же он явно запал на нее. Да и она предпочла бы проснуться рядом с таким, как он. Любая бы согласилась.

Так какого черта тянуть? Взять да и подложить ее близнецу в кровать. Прямо сейчас.

Но Зет не двинулся с места. Не в силах оторвать глаз, он смотрел на Беллу, лежащую на подушках, которых никогда не касалась его голова, под простынями, которыми он никогда не пользовался, и вспоминал прошлое…

С момента заточения прошло уже несколько месяцев. На теле раба не осталось живого места, которое не подверглось бы надругательству. Его с завидным постоянством каждодневно насиловали.

Хозяйка гордилась его мужским достоинством и не упускала случая похвастаться перед своими друзьями. И любовниками. Она водила их толпами и, намазав раба бальзамом, выставляла на всеобщее обозрение, как призового жеребца. Ее забавляла мелькавшая на лицах мужчин зависть и чувство неполноценности.

Когда доходило до утех, раб старался отключиться и вырваться из ненавистного тела. Если сознанию удавалось воспарить, он, как сторонний наблюдатель, глядел из-под потолка на творившиеся внизу бесчинства. Но когда не срабатывало, приходилось терпеть.

Хозяйка постоянно прибегала к бальзаму. И со временем Зет обнаружил странную вещь: когда он не мог отключиться, и происходящее становилось реальностью, когда звуки и запахи прорывались в мозг, как мерзкие крысы, — нижняя часть тела становилась чужой. Все, что происходило с ней, отдавалось в сознании лишь слабым эхом. Он благодарил Бога за это чудо.

Оставаясь в одиночестве, раб учился владеть своим телом, изменившимся после превращения. Войдя в силу, он стал нападать на охранников. К черту раскаяние. Его ничто больше не связывало с этими брезгливо поджимавшими губы. Знакомые лица остались в былом, которым он так и не успел насладиться.

После каждой вспышки агрессии раба безжалостно избивали, стараясь наносить удары только по пяткам и по ладоням, чтобы не попортить бесценную шкуру, которой так дорожила Хозяйка. В конце концов, к нему приставили целый отряд стражников, которые не рисковали сунуться в камеру без кольчуги. К кровати приладили оковы с особым механизмом, позволявшим освобождать раба, не переступая порог. Когда Хозяйка хотела нанести визит, в еду подмешивали какое-то зелье или расстреливали усыпляющими дротиками.

Дни казались бесконечными. Зациклившись на поисках бреши в охранении и потугах спастись от разврата, Зет незаметно для себя… умер. Омертвел настолько, что, даже когда его оставляли в покое, уже не пытался жить.

Однажды, когда он тупо жевал, набираясь сил перед очередной схваткой, в двери открылась смотровая щель, куда просунулась трубка. Зет вскочил на ноги, пытаясь укрыться, и почувствовал первый укол в шею. Выдернув дротик, он не успел увернуться, как в тело вонзился второй, потом третий… В глазах потемнело.

Очнулся он на кровати, в кандалах.

Хозяйка сидела рядом, опустив голову, волосы завесой ложились на ее лицо. Почувствовав, что он пришел в сознание, она подняла глаза.

— Я выхожу замуж.

Святая Дева, царица Забвения! Как долго он ждал этих слов. Теперь у Хозяйки появится хеллрен, и раб крови будет уже не нужен. Можно будет вернуться на кухню.

Подавив в себе презрение к недостойной женщине, он почтительно спросил:

— Госпожа, вы меня теперь отпустите?

Ответом ему было молчание.

— Пожалуйста, отпустите меня, — смиренно и неуверенно попросил он.

После всего, что ему довелось пережить, не так уж сложно было пожертвовать гордостью в обмен на свободу.

— Умоляю вас, Госпожа. Выпустите…

Хозяйка посмотрела на него, в ее глазах стояли слезы.

— Я поняла, что не смогу… что придется оставить тебя.

Раб попытался вырваться из оков, но чем сильнее он напрягал мышцы, тем отчетливее светилась любовь на ее лице.

— Ты великолепен, — сказала она, лаская его между ног. В глазах ее горело желание… скорей даже поклонение.

— Никогда ничего подобного не встречала. Если бы не та пропасть, что разделяет нас, я бы приблизила тебя ко двору как своего супруга.

Следя за ритмичными движениями ее руки, раб догадался, что Хозяйка трудится над своей любимой игрушкой, его проклятым отростком. Слава богу, он ничего не чувствовал.

— Отпустите меня…

— Ты никогда не твердеешь без бальзама, — грустно прошептала она. — И никогда не доходишь до конца. Почему?

Хозяйка начала ласкать его сильнее, внизу живота стало припекать. Ее глаза потемнели от отчаяния.

— Почему? Почему ты меня не хочешь?!

Не дождавшись ответа, она дернула раба за мужские причиндалы.

— Ведь я красива.

— Для других, — вырвались необдуманные слова.

У женщины, как от удара, перехватило дыхание. Она скользнула взглядом вверх по его животу, груди, остановилась на лице. В ее заплаканных глазах полыхнула ярость.

Поднявшись с кровати, она со всей силы влепила рабу пощечину. Тот сплюнул кровь, гадая, целы ли зубы.

Чувствуя на себе обезумевший взгляд, он понял, что сейчас его убьют, и душу охватил блаженный покой. По крайней мере, страданиям конец. Смерть… Она была бы лучшим исходом.

Хозяйка неожиданно улыбнулась, словно прочитав его мысли. Как если бы забралась в голову и похитила их, как раньше украла тело.

— Не надейся, я не отправлю тебя в Забвение.

Она наклонилась и поцеловала его сосок, затягивая в рот. Ее рука скользнула по ребрам вниз, к животу.

— Совсем отощал. Тебе необходимо питаться.

Хозяйка опустилась ниже, целуя и посасывая кожу… А дальше — все по накатанной дорожке. Бальзам. Женщина сверху. Омерзительное слияние тел.

Увидев, что раб зажмурился и отвернулся в сторону, Хозяйка вновь ударила его по лицу… потом еще раз. Он отказывался смотреть, а у нее не хватало сил, чтобы повернуть его голову, хоть она что есть мочи тянула его за ухо.

Не имея возможности видеть его глаза, она взвыла в голос, заглушая хлюпанье своей плоти. Насытившись, Хозяйка ушла, завернувшись в шелковое покрывало. Спустя несколько минут оковы разжались.

Опершись на руку, раб приподнялся с кровати и вытер рот. Кровь на ладони была все еще красной. Он чувствовал себя таким грязным, что не удивился бы, стань она ржаво-коричневой.

Раб скатился с кровати и, пошатываясь от действия дротиков, пошел в свой любимый угол.

Вжавшись в стену, он подтянул колени к груди. Пятки прижали мужскую плоть к телу.

Спустя какое-то время снаружи раздался шум, и стражники втолкнули в комнату маленькую женщину. Она рухнула на пол, но тут же поднялась и забарабанила в дверь.

— Почему? — кричала она. — За что меня наказали?

Раб поднялся на ноги, не зная, что делать. С того дня как его заперли в темнице, он не видел других женщин, кроме Хозяйки. Эта была служанкой. Он помнил ее по прежней жизни…

Когда ее запах достиг ноздрей, все его мысли вытеснила жажда крови. После всего, что с ним вытворяла Хозяйка, рабу в голову не приходило, что из нее можно пить, но эта миниатюрная женщина была другой. Движимый инстинктом, он, пошатываясь, направился к ней.

Служанка колотила кулачками в дверь, потом осознала, что в камере есть кто-то еще, и обернулась. Увидев, с кем ее заперли, она закричала.

Борясь с нестерпимой жаждой, раб заставил себя развернуться и уйти в свой угол. Там он уселся на корточки и обхватил себя руками, пытаясь удержать голое дрожащее тело на месте. Отвернувшись лицом к стене, он попытался вздохнуть… и понял, что вот-вот расплачется над своей скотской участью.

Женщина перестала кричать и спустя некоторое время спросила:

— Это ты? Тот мальчишка из кухни, который разносил эль?

Не оборачиваясь, раб кивнул.

— Ходили разные слухи: тебя, мол, перевели сюда, и ты после превращения умер. Я верила последним.

Повисла тишина.

— Почему ты такой огромный? Как воин.

Ему-то откуда знать, как он выглядит? В камере не было зеркал.

Женщина осторожно подошла ближе. Подняв на нее глаза, раб увидел, что она рассматривает его татуировки.

— Расскажи, чем тут с тобой занимаются? — прошептала она. — О мужчинах, заключенных сюда, рассказывают такие ужасы…

Не дождавшись ответа, она присела рядом и тронула его за плечо. Раб дернулся от неожиданности, но потом осознал, что от ее прикосновения ему стало легче.

— Думаю, меня сюда кинули, чтобы тебя покормить.

Служанка помедлила, потом взяла его руку, вцепившуюся в голень, и потянула на себя. Вложив запястье в его широкую ладонь, она сказала:

— Пей. Тебе нужно пить.

И тогда он заплакал. Тронутый щедростью и добротой, нежным касанием рук, поглаживающих его плечи… В первый раз за всю жизнь прикосновение оказалось приятным.

В конце концов, служанка прижала свое запястье к его губам. Горло сжалось от жажды, клыки обнажились, но раб лишь поцеловал нежную кожу и отстранился. Как можно было взять то, что постоянно забирали у него? Пусть она предложила сама, но ее же заставили. Оба они — пленники. Все той же Хозяйки.

Пришедшие вскоре стражники, увидев, что служанка укачивает раба в своих объятиях, были удивлены, но обошлись с нею мягко. На пороге она обернулась, в ее взгляде мелькнуло беспокойство.

Стоило двери закрыться, как на пленника обрушился град дротиков. Проваливаясь в забытье, он подумал, что оно не сулит ничего хорошего.

Когда он очнулся, рядом стояла разгневанная Хозяйка, сжимая в руке какой-то предмет.

— Хочешь сказать, что мои подарки недостаточно хороши?

Дверь распахнулась, стражники внесли безжизненное тело служанки и бросили на пол. Она была мертва.

Раб зарычал от ярости. Неистовый рев отразился от каменных стен, превращаясь в оглушительный гром. Рванувшись из оков, пленник напрягся так, что сталь рассекла кожу до костей, а деревянные столбы по краям кровати затрещали. Крик становился все страшнее…

Стражники попятились назад. Даже Хозяйка смутилась от выплеснувшейся наружу ненависти, но, как всегда, быстро овладела собой.

— Оставьте нас! — крикнула она охранникам.

Когда раб обессилел, Хозяйка склонилась над ним и побледнела.

— Твои глаза, — прошептала она, присмотревшись. — Твои глаза…

Тень испуга скользнула по ее лицу, мигом сменившись королевским безразличием.

— Ты будешь пить кровь женщин, которых я тебе посылаю.

Она взглянула на безжизненное тело служанки.

— И советую не позволять им тебя утешать, иначе история повторится. Ты принадлежишь только мне.

— Я не буду пить! — заорал он в ответ. — Никогда!

Она шагнула назад.

— Не смеши меня, раб.

Он обнажил клыки и зашипел.

— Смотри на меня, Госпожа. Наблюдай, как я чахну!

Последние слова он прокричал во весь голос. Хозяйка окаменела. Дверь распахнулась, в комнату влетели охранники с мечами на изготовку…

— Проваливайте! — прорычала она, трясясь от ярости, и замахнулась. Хлыст. Вот что было в ее руке.

Сильный удар рассек кожу на груди. При виде крови раб рассмеялся.

— Еще раз! — закричал он. — Давай еще! Слабо бьешь, я ничего не чувствую!

Внутри прорвалась плотина, и слова потоком неслись наружу. Раб выкрикивал проклятья, а Хозяйка исступленно работала хлыстом, пока постель не пропиталась содержимым вен. Когда женщина обессилела и не могла больше поднять руку, она с трудом перевела дыхание. Ее одежда пропиталась потом и кровью. Пленник выглядел собранным и хладнокровным, невзирая на боль. И хотя именно он был жертвой, она таки сдалась первой.

Уронив голову, Хозяйка с силой втягивала воздух через побелевшие губы.

— Стража, — позвала она хрипло. — Стража!

Дверь открылась. Мужчина в форме запнулся на пороге и побледнел, увидев происходящее.

— Держи ему голову, — слабым голосом приказала Хозяйка, отбросив хлыст. — Я говорю, держи ему голову. Выполняй!

Страж подошел к кровати, стараясь не поскользнуться. Раб ощутил на лбу тяжелую руку.

Хозяйка, надсадно дыша, склонилась над его телом.

— Я не позволю… тебе… умереть.

Откинув в сторону мужскую плоть, она схватила мошонку. Сжала и вывернула. Раб изогнулся дугой и закричал. Женщина прокусила на своем запястье вену и поднесла руку к его рту.

Зет попятился, стараясь не вспоминать о Хозяйке в присутствии Беллы… словно то зло могло вырваться из головы и отравить исцеляющий Беллу сон.

Шатаясь от усталости, он побрел к тюфяку, и только было хотел прилечь, как почувствовал резкую боль.

Черт, совсем забыл о своей ране. Скинув штаны и ботинки, Зет запалил ближайшую свечу и осмотрел ногу. Входное и выходное отверстие. Навылет. Не смертельно.

Задув свечу и прикрывшись штанами, вампир растянулся на спине. Рана отдавалась в теле гаммой ощущений: ее то ломало, то жгло. Сосредоточившись на них, Зетист упивался болью…

Вдруг Белла тихо всхлипнула. Потом еще раз. И заметалась в кровати, сбивая простыни.

Зетист вскочил на ноги. Когда он подошел, девушка подняла голову и открыла глаза.

Моргнув пару раз, она взглянула в его лицо… и закричала.

Глава 12

— Не перекусить ли? — спросил Фури Джона, когда они вернулись в особняк.

Парень выглядел бледновато. Ясное дело, эти осмотры-анализы кого только не доконают. Даже и он подустал, хотя воин.

Джон покачал головой. Стоило дверям захлопнуться за их спинами, как по лестнице скатился Торман, встревоженный, как наседка. Будто бы Фури не докладывал ему по телефону о результатах.

Визит к Хаверсу прошел без осложнений. Несмотря на приступ, Джон оказался здоров. Генетический анализ крови должен был показать, какого он рода-племени. То есть поводов для беспокойства пока вроде нет.

Но, когда Тор обнял его за плечи, Джон покачнулся. Обменявшись с Фури взглядами, воин сказал:

— Давай отвезу тебя домой.

Джон кивнул и показал что-то знаками. Тор посмотрел на брата.

— Он говорит, что забыл спросить, как твоя нога.

Фури задрал штанину и постучал по протезу.

— Спасибо. Гораздо лучше. Береги себя, Джон.

Проводив их взглядом, он вздохнул.

«Славный парнишка. Хвала Богу, что его нашли до превращения…»

Женский крик разорвал тишину и прокатился эхо по балкону.

Фури прошиб холодный пот. Белла!

Вихрем взлетев на второй этаж, миновав коридор со статуями, он затормозил возле спальни брата и рвану на себя дверь. Луч света выхватил из темноты жуткую картину: Белла с натянутой до подбородка простыне пытающаяся вжаться в стену, — и склонившийся над ней Зет, без штанов.

Ослепнув от ярости, Фури схватил близнеца за горло и отшвырнул в сторону.

— Что ты творишь, животное? — прорычал он, вколачивая Зета в стену.

Тот и не думал защищаться, только бормотал:

— Уберите ее от меня…

Когда в комнату ворвались Рэт с Рэйджем и стали что-то кричать, Фури не разобрал ни слова. В голове стоял страшный гул. Он никогда не испытывал ненависти Зету. Прощал все. Но теперь, когда этот поднял руку на Беллу…

— Больной отморозок! — прошипел он, ударив близнеца еще раз. — Ненавижу.

Зетист молча, смотрел пустыми, черными, как асфальт глазами.

Рэйдж подскочил к братьям и стиснул обоих так, что затрещали кости.

— Кончайте, ребята. Белле ни к чему этот балаган.

Фури отцепился и, приводя себя в чувство, резко бросил:

— Убери его, пока мы ее перенесем.

Господи, его так колотило, что было трудно дышать. Даже когда Рэйдж вывел Зета из комнаты, не отлегло.

Фури откашлялся и обратился к Рэту:

— Милорд, позволь мне остаться с ней наедине.

— Позволяю, — прорычал король, направляясь к двери. — И приму меры, чтобы твой братец не сунул сюда носа.

Фури взглянул на Беллу. Та дрожала, пытаясь протереть глаза. Стоило ему подойти ближе, как она вжалась в спинку кровати.

— Белла, это я, Фури.

Девушка немного успокоилась.

— Фури?

— Ну да.

— Я ничего не вижу, — пролепетала она. — Совсем ничего…

— Не бойся, это мазь. Сейчас мы ее чем-нибудь вытрем.

Фури принес из ванной влажную губку.

Когда он дотронулся до ее подбородка, девушка вздрогнула.

— Тише, Белла…

Стоило прикоснуться к глазам, как она вцепилась в его руку.

— Не мешай, я сейчас все аккуратно смою.

— Фури? — спросила она хрипло. — Это правда ты?

— Я.

Он присел на край постели.

— Ты у нас, в Братстве. Мы привезли тебя часов семь назад. Родным сказали, что все в порядке и что ты позвонишь им.

Фури замер, когда Белла коснулась его руки, затем скользнула по плечу к шее и наконец, добралась до волос. Прихватив тяжелые пряди, она улыбнулась и поднесла их к лицу. Сделав глубокий вдох, она легонько хлопнула его по плечу:

— Точно, ты. Узнаю запах шампуня.

От женской близости, особенно от прикосновения, Фури обдало жаром. Кровь закипела. К своему стыду, он не мог остановить влечение тела и чувствовал себя из-за этого последним гадом. Особенно сейчас, когда ее рука была у него на груди.

Губы раскрылись, дыхание стало прерывистым. Хотелось обнять ее и сжать покрепче. Не ради секса (хотя тело требовало именно этого), а — почувствовать тепло и удостовериться, что она жива.

— Давай-ка займемся твоими глазами, — сказал он, не узнавая собственного голоса.

Белла кивнула, и он осторожно протер веки.

— Ну как?

Девушка моргнула и застенчиво коснулась ладонью его лица.

— Теперь лучше, я тебя вижу, — улыбнулась она, но вдруг нахмурилась.

— Как же я выбралась? Ничего не помню… Помню, как отпустила гражданского, как вернулся Дэвид… Потом ехали куда-то на машине. Или это был сон? И мне снилось, что меня спас Зетист. Это правда?

Меньше всего Фури хотелось говорить о брате. Он встал с постели и бросил губку на столик.

— Пора перебираться в другую комнату.

— А где я сейчас?

Она огляделась и удивленно раскрыла рот.

— Это ведь комната Зетиста…

Черт возьми, как догадалась?

— Пошли.

— А где он? Где Зет? — настойчиво повторяла она. — Мне обязательно нужно его увидеть.

— Я провожу тебя в другую комнату.

— Нет! Я хочу остаться…

Она была так возбуждена, что Фури решил прекратить разговоры и резко отбросил простыни, чтобы подхватить ее на руки…

«Черт, да она же голая».

Одним рывком он вернул простыни на место.

— Извини…

Дернув себя за волосы, Фури застонал. Господи, какая красивая! Теперь — точно будет являться во сне.

— Сейчас мы тебя приоденем…

Подойдя к шкафу, Фури с удивлением обнаружил, что тот почти пуст. У Зета не было даже халата, только футболки для драк, но это не вариант. Он снял с себя куртку и подал Белле:

— Надень пока это, я отвернусь. Потом раздобудем халат…

— Не забирай меня отсюда, — взмолилась она. — Пожалуйста. Это ведь он стоял у кровати? Я ничего не видела. Но это был он?

Именно так. Он. Совсем голый. Готовый на все. После того, что ей пришлось вынести, это было бы катастрофой. Черт… Многовато лет назад Фури видел Зета со шлюхой. Отвратное зрелище. Когда он представил на ее месте Беллу, в горле застрял комок.

— Одевайся. — Фури отвернулся. — Здесь ты не останешься.

Услышав шорох и скрип кровати, он глубоко вздохнул.

— Ну что? Готова?

— Да, но уходить я все равно не хочу.

Он оглянулся. В черной куртке не по размеру и с длинными волосами, Белла была похожа на Дюймовочку. Он представил ее в ванне, под светлыми струями, ласкающими бледную кожу…

А потом вспомнил Зетиста с его бездушными глазами, возбудившегося только из-за того, что она вошла в испуг. Только страх заводил близнеца. Не тепло, не красота, а именно страх.

«Убери ее отсюда, — напомнил себе Фури. — Сейчас же».

Его голос задрожал.

— Сама идти сможешь?

— Голова кружится.

— Тогда я тебя понесу.

Он подошел, все еще не веря, что сможет взять ее на руки. Потом собрался с силами… и обвил одной рукой талию, а другой подхватил под коленки. Девушка оказалась легче пушинки.

Направляясь к двери, почувствовал, что Белла расслабилась и положила голову на его плечо.

Дева Мария… Это было так хорошо, так правильно.

Фури понес ее по коридору в другое крыло, в комнату рядом со своей спальней.

Джон на автопилоте шагал за Торманом. Они вышли из тренировочного центра и двинулись по парковке к «рейнджроверу». Звук шагов отражался от низкого бетонного потолка.

— Когда будут готовы анализы, — сказал Тор, забираясь в машину, — постараюсь выбраться за ними вместе с тобой.

Джону эта идея не понравилась.

— В чем дело, сынок? Расстроился, что я не поехал с тобой сегодня?

Джон тронул его за плечо и отрицательно мотнул головой.

— Ну и хорошо, — я же просто спросил…

Джон отвел взгляд, жалея, что вообще согласился идти к врачу. По крайней мере, мог бы придержать язык за зубами! Какого черта было соваться в то, что произошло год назад. Эти дурацкие вопросы про здоровье переключили мозг в режим автоответчика, вот он и не смог оста ловиться, когда разговор зашел о сексуальной жизни. И проболтался про тот январь.

Джон думал, что станет легче. Тогда, после нападения, он так и не дошел до врачей, хотя понимал, что следовало бы. А тут вдруг решил проверить, все ли в порядке, чтобы смести прошлое, как страшный сон. Но вместо этого доктор прописал специальную терапию.

Удовольствие из сомнительных. Целый год Джон пытался похоронить поганые воспоминания. Теперь — откапывай эту тухлятину и вороши.

— Сынок? Что-то случилось?

Черта с два, не пойдет он к психологу. Тоже выдумали — посттравматический синдром. Да ну их!

Он взял блокнот и написал: «Просто устал».

— Так?

Джон кивнул и, сгорая от стыда, посмотрел на Тора, чтобы тот не подумал, что он врет. Интересно, что-то он скажет, если узнает? Настоящий мужчина не позволит сделать с собой ничего подобного, чем бы ему ни грозили.

Джон написал: «Можно, я в следующий раз пойду к Хаверсу один?»

Тор нахмурился.

— Сынок, по-моему, глупо разгуливать без охраны.

«Тогда пусть со мной пойдет кто-нибудь другой».

Джон отвернулся и показал блокнот. Повисла пауза.

Голос Тора стал совсем тихим.

— Н-ну… как хочешь. Можно попросить Буча.

Джон закрыл глаза и выдохнул. Кто бы это ни был, всяко лучше, чем Торман.

— Как хочешь, Джон.

«Джон». Не «сынок».

Когда они выезжали с парковки, в голове билась единственная мысль: «Боже, не дай Тору узнать правду».

Глава 13

Повесив трубку, Белла почувствовала, что вот-вот взорвется. Казалось, что кожа того и жди лопнет и ее хрупкие кости разлетятся вдребезги.

В отчаянии она оглядела комнату. Расплывчатые пятна картин, антикварная мебель, лампы в стиле восточных ваз… и Фури, не сводящий с нее глаз.

Пришло время вспомнить, что она из благородной семьи, и взять себя в руки.

— Спасибо, что посидел тут, пока я звонила домой.

— Да что уж там.

— Мать была… очень рада услышать мой голос.

— Ее легко понять.

Да, родительница подтвердила это словами. Без лишних эмоций. Как всегда. Боже… Эта женщина напоминала болото, которое не всколыхнет даже землетрясение. Преданная служительница Девы-Законоучительниць считала, что на все воля Божия… и покорно принимала мир таковым, каков есть.

— Она так рада. Она…

Белла спохватилась, что повторяется.

— Ну, словом… она очень рада.

Было бы лучше, если бы мать лишилась от радости дара речи. Или продемонстрировала хоть какие-нибудь живые чувства, кроме покорности судьбе. Господи, она ведь похоронила дочь — и вдруг узнала об ее воскрешении! Но голос был ровен, словно они расстались только вчера и за последующие шесть недель ничего не произошло.

Белла посмотрела на трубку и… разрыдалась. Всхлипы были не жалобные, отрывистые, — от негодования.

Матрас рядом прогнулся, сильная рука воина обхватила ее плечи. Белла попыталась увернуться, стыдясь своей слабости.

— Извини…

— Все нормально. Дай я тебя обниму.

Черт… Она прижалась к Фури, зарываясь лицом в мягкие душистые волосы.

Наплакавшись, Белла почувствовала облегчение, но от этого стало только хуже. Злость как-то еще помогала держаться на земле, а сейчас, когда злость ушла, тело утратило вес и, казалось, вот-вот исчезнет.

Но ей-то ничуть не хотелось исчезать.

Вздохнув, она выбралась из объятий Фури и заморгала. Картинка перед глазами по-прежнему плыла. Что же тот лессер с ней сотворил?

Она потрогала веки.

— Что он со мной сделал?

Фури помотал головой.

— Неужели это так страшно?…

— Все позади. Ты в безопасности. Это главное.

«Не похоже, чтобы все кончилось», — подумала она.

Но тут Фури улыбнулся, обдав ее теплым желтым взглядом.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? До рассвета успеем.

Белла представила себя с матерью под одной крышей. Нет, только не сейчас. Там ведь еще и Ривендж. Если увидит, как ее отделали, — сойдет с ума. Не хватало только, чтобы брат в одиночку объявил войну лессерам. Довольно насилия. Пропади пропадом этот Дэвид, ему и так прямая дорога в ад, не стоит для ускорения этого путешествия рисковать жизнью близких.

— Не хочу домой, пока не поправлюсь. Я так устала…

Она сонно посмотрела на подушки.

Фури вскочил на ноги:

— Если что, моя комната рядом.

— Забери свою куртку.

— Сейчас проверим, что здесь есть из одежды.

Фури пошарил в шкафу и вернулся с черным халатом.

— Примерь. Надеюсь, не очень велик. Ну, извини, Фриц набивает гостевые комнаты только мужскими шмотками.

Он подал халат и отвернулся. В комнате было прохладно. Белла выскользнула из теплой куртки и завернулась в мягкий шелк.

— Готово, — сказала она, протягивая куртку. — Не знаю, как тебя и благодарить…

Фури посмотрел на нее долгим взглядом, поднес куртку к лицу и сделал глубокий вдох.

— Да для тебя я…

Он осекся. Лицо застыло как маска.

— Ты о чем, Фури?

— Короче, я рад, что ты с нами. Спи, ешь, отдыхай.

И он бесшумно прикрыл за собой дверь.

Всю дорогу домой Джон тупо смотрел в окно. Тору звонили дважды. И оба раза Тор отвечал на древнем языке, несколько раз упомянув Зетиста.

Когда они въехали на подъездную дорожку, Джон заметил у дома незнакомую машину. Красный «фольксваген джетта». Судя по тому, как Тор обогнул ее и заехал в гараж, его это не сильно удивило.

Он заглушил двигатель и открыл дверь.

— Кстати, занятия начинаются послезавтра.

Отстегнув ремень безопасности, Джон спросил: «Так скоро?»

— Сегодня зачислили последнего студента. Можно начинать.

Они молча прошли по гаражу. Торман впереди. Широкие плечи двигались в такт шагам, голова опущена, словно воин рассматривал трещины на бетонном полу.

Джон остановился и свистнул.

Тор замедлил шаг и остановился.

— Ну? — тихо спросил он.

Джон вытащил блокнот, нацарапал что-то и показал.

Прочитав, Тор нахмурился.

— Не извиняйся. Главное, чтобы тебе было хорошо.

Джон сжал бицепс воина. Тот покачал головой.

— Все нормально. Пошли, а то, чего доброго, простудишься.

Увидев, что парень не шелохнулся, добавил:

— Черт… Да я езжу туда только из-за тебя. Вот и все.

Джон снова схватился за ручку.

«Я в этом не сомневаюсь. Ни на секунду».

— Вот и молодец. И не надо. Если честно, я чувствую себя как твой…

Тор осекся и потер лоб.

— Слушай, так не хочу доставать тебя своей заботой. Пойдем.

Торман распахнул дверь прежде, чем Джон успел попросить его закончить фразу. Из глубины дома доносились женские голоса. Парень нахмурился, а войдя в кухню — остановился как вкопанный.

Вот это да…

На него смотрела зеленоглазая девушка с копной светлых волос. Талия ее джинсов была сильно занижена…

Боже, виден не только пупок, но и добрый дюйм голого тела ниже. А черная водолазка не скрывала — скорее подчеркивала совершенство фигуры.

Уэлси ухмыльнулась:

— Ребята, вы вовремя. Знакомься, Джон, — моя кузина Сарелл. Сарелл, это Джон.

— Привет, Джон, — улыбнулась девушка.

«Клыки. Вы только гляньте на эти клыки…» Горячая волна захлестнула тело, оставив по себе дрожь. Сам не свой от смущения, Джон открыл рот. Потом опомнился: «Ага. Сейчас. Так и разинул варежку».

Покраснев как рак, он махнул рукой.

— Сарелл помогала мне с подготовкой зимнего праздника, — сказала Уэлси, — и останется ужинать. Поможете накрыть на стол?

После новой улыбки Сарелл дрожь в теле усилилась, еще немного — и, глядишь, оно воспарит.

— Поможешь, Джон? — повторила Уэлси.

Он кивнул, судорожно вспоминая, где хранятся ножи и вилки.

Лучи фар уперлись в стену домика мистера Икс. Неброский минивэн форлессера стоял у дверей. О. припарковался позади него, заблокировав выезд.

Когда он выбрался из машины и морозный воздух ворвался в легкие, настроение улучшилось — несмотря на то, что предстояло сделать. Все чувства разгладились и подобрались, как оперение птицы. Тело, готовое к атаке, двигалось спокойно, уверенно.

Возня с секретными файлами отняла уйму времени, но он нашел, что искал, и знал, что должно случиться.

О. распахнул дверь без стука.

Сидевший за кухонным столом босс поднял глаза. Его лицо было совершенно невозмутимым — ни малейшего недовольства, насмешки или злобы, — впрочем, и ни крупицы удивления.

Значит, он тоже был наготове.

Форлессер молча, поднялся, заводя руку за спину. О. знал, за чем тот тянется, и с улыбкой расчехлил свой нож.

— Ну так что, мистер О.?

— Готов к повышению в звании.

— Вы о чем?

О. ухватился за рукоятку ножа обеими руками и мощным ударом пронзил себе грудь.

Последнее, что он увидел, прежде чем вознестись в сияющую преисподнюю, — изумленное выражение на лице мистера Икс. Мгновенно сменившееся ужасом, когда шеф понял, куда отправился О. И что намеревается делать по прибытии на место.

Глава 14

Белла лежала в постели. Из глубины дома доносились приглушенные мужские голоса, под тяжелыми шагами поскрипывали половицы. Снаружи выл ветер.

Она заставила себя закрыть глаза.

Но через минуту вскочила и принялась нарезать круги по мягкому персидскому ковру. Нарядная комната казалась декорацией к спектаклю, в котором для нее не было места. Как в кошмарном сне.

Старинные часы пробили пять утра. Сколько времени она на свободе? С того момента, как братья вытащили ее из-под земли. Часов восемь? А впечатление, что всего несколько минут, — или, наоборот, лет?

Ощущение времени стало таким же нечетким, как зрение. И не имело связи с реальным миром.

Белла запахнула халат. Что-то было не так. Ведь нужно радоваться. После всего, что она пережила в плену, нужно было рыдать от счастья.

Но окружающее казалось подделкой из папье-маше.

Только одна живая душа могла сделать его реальным. Нужно, чтобы она была рядом.

Наверняка это Зет стоял у кровати, когда она очнулась после страшного сна. В котором снова была в плену. Увидев темный силуэт, Белла решила, что это продолжение кошмара.

Сон и явь смешались.

Сейчас ей страшно хотелось вернуться к Зетисту. Но, вспоминая, как легко тот дал братьям себя увести, подозревала, что он решил держаться подальше.

Девушка стряхнула оцепенение и сделала новый круг: от гигантской кровати к кушетке — поворот к окну — от окна к комоду и мимо двери и старинного секретера — по финишной прямой вдоль книжных полок до камина. Еще раз, и еще…

В конце концов, она набралась решимости и заглянула в ванную. Но не ради зеркала — ей было неинтересно, во что превратилось лицо, а за теплой водой. Тело требовало сотни душей и тысячу ванн. Хотелось содрать верхний слой кожи, сбрить ненавистные волосы, которыми так любовался лессер, остричь ногти, прочистить уши, выскрести подошвы ног.

Белла включила воду и, когда та согрелась, встала под душ. Почувствовав, как по спине забарабанили струи, она машинально прикрыла руками грудь и низ живота, но потом опомнилась. Стесняться некого: она была одна.

Девушка расправила плечи и заставила себя опустить руки. Казалось, прошла вечность с тех пор, когда она мылась в одиночестве. Лессер всегда вертелся рядом, глазея или, хуже того, помогая.

Слава богу, хоть не пытался заняться сексом. Сначала она боялась изнасилования, но потом обнаружила, что он импотент и, сколько б ни пялился, оставался бессильным.

Вздрогнув, Белла взяла мыло. Потерла шею, плечи, спустилась ниже…

Нахмурившись, наклонилась к животу. На нем явно проступали поджившие царапины.

Господи… что это? Неужели буквы? «Д», а потом «Э». «В», «И», и еще одно — «Д».

Белла бросила мыло и, прикрыв живот, прислонилась к стене. Мужское имя, вырезанное на ее теле. Циничная пародия на древний вампирский ритуал. Будто она была его… женой.

Неловко выбравшись из душа, девушка намотала на себя полотенце, потом второе. Она бы не остановилась на этом, если б нашла еще.

Борясь с тошнотой, она подошла к запотевшему зеркалу, протерла его дрожащей рукой и… подняла глаза.

Джон вытер рот и выронил салфетку. Проклиная себя за неуклюжесть, он наклонился, но Сарелл оказалась проворней. «Спасибо», — беззвучно произнес он, получив салфетку обратно.

— Пожалуйста, — ответила девушка.

Ему определенно нравился ее голос. И лавандовый запах туалетной воды. И длинные тонкие руки.

Только вот церемония ужина не нравилась. Уэлси и Тор говорили без перерыва, излагая приукрашенную версию его биографии. Все, что удавалось начирикать в блокноте, терялось на фоне этого.

Джон поднял голову. Уэлси улыбнулась и откашлялась, словно хотела (наконец-то!) взять себя в руки.

— Вот я и говорю: иные дамы из высшего света когда-то участвовали в празднике зимнего солнцестояния еще в Старом Свете. Мать Беллы, например. Надо поговорить с ней и убедиться, что мы ничего не забыли.

Джон слушал разговор краем уха, пока Сарелл не произнесла:

— Ну, мне пора. До рассвета тридцать пять минут. Родители уже, наверное, рвут и мечут.

И отодвинула стул. Джон встал вместе со всеми и, среди взаимных прощаний, постарался уйти в тень, но тут Сарелл повернулась к нему:

— Ты меня проводишь?

Его глаза метнулись к входной двери. Проводить ее? До машины?

В груди вспыхнул первобытный инстинкт, такой сильный, что Джона качнуло. Ладонь зачесалась, и он удивленно посмотрел на нее. Казалось, ладонь сжимала что-то… чтобы защищать.

Сарелл откашлялась.

— Ну, как?

Джон понял, что девушка ждет ответа, и, стряхнув наваждение, пошел вперед, указывая путь.

Когда они вышли наружу, Сарелл спросила:

— Нервничаешь перед началом учебы?

Джон кивнул, неожиданно осознав, что сканирует окрестности и всматривается в тени. Тело свело от напряжения, правая рука опять начала чесаться. Он не знал точно, кого и что ищет. Знал лишь, что должен обеспечить безопасность девушки любой ценой.

Сарелл засунула руку в карман и побренчала ключами.

— Похоже, один мой приятель будет учиться вместе с тобой. Его должны были зачислить сегодня.

Она открыла дверь машины.

— Догадываешься, зачем меня пригласили?

Джон покачал головой.

— Думаю, они хотят, чтобы я дала тебе кровь, когда придет время превращения.

Джон закашлялся, вылупив глаза. Еще немного — и они отлетят от черепа и покатятся вниз по дорожке.

— Прости, — улыбнулась Сарелл. — Значит, тебе ничего не сказали.

Да уж, забыть такое было бы мудрено.

— Я не против, — продолжала она. — А ты?

Господи боже мой…

— Джон? — Она снова откашлялась. — У тебя есть на чем писать?

Джон беспомощно покачал головой. Блокнот он оставил дома. Последнейший идиот.

— Тогда давай руку.

Прихватив его ладонь, Сарелл вытащила ручку. Шарик защекотал кожу.

— Вот адрес моей электронной почты и ICQ. Я выйду в Сеть где-то через час. Постучись ко мне, хорошо? Поболтаем.

Джон тупо разглядывал ладонь и молчал.

Сарелл едва заметно пожала плечами.

— Конечно, ты не обязан это делать. Просто… я подумала, что так можно познакомиться поближе.

Она помолчала, словно ожидая ответа.

— Ну что ж. Я не настаиваю. Решай сам. В смысле…

Джон взял ее за руку и, выхватив ручку, развернул ладонью вверх.

«Я хочу поговорить с тобой», — написал он.

Потом посмотрел девушке в глаза и решился на самое отчаянное.

Улыбнулся ей.

Глава 15

Когда взошло солнце и стальные жалюзи на окнах поехали вниз, Белла набросила халат и выскочила из спальни. Быстро оглядевшись, она проверила коридор. Никого. Вот и славно. Тихо закрыв дверь, она бесшумно заскользила по ковровой дорожке. Добравшись до парадной лестницы, притормозила, не зная, куда идти.

На память пришел первый визит в этот дом.

«Где статуи!»

Она прибавила шагу, потом побежала, придерживая полы халата. Миновав ряд античных воинов, остановилась в самом конце коридора. Она даже не пыталась взять себя в руки, зная, что это бессмысленно. Почва уходила из-под ног со скоростью звука.

Белла громко постучала и получила в ответ:

— Отвали! Мне и так хреново.

Она повернула ручку и распахнула дверь. Когда полоса света из коридора доползла до подстилки, Зетист взлетел с нее, как пружина. Мускулы напряглись, кольца на груди блеснули серебром. Гримаса на изуродованном лице не сулила ничего доброго.

— Я же сказал, отвали… Белла?

Он прикрыл наготу руками.

— Господи! Ты-то зачем?

«Реальный вопрос», — подумала она, теряя остатки мужества.

— Можно… Можно мне остаться с тобой?

Зет нахмурился.

— Ты что, спя… Нет, нельзя.

Он прихватил одеяло и поднялся на ноги. Белла не могла оторвать от него бесстыдных глаз. Впитывала каждую черточку. Татуировки раба на шее и запястьях, фиговина в левом ухе, черные, как обсидиан, глаза, коротко стриженные волосы. Тело было таким, каким она запомнила его в прошлый раз, — поджарое и мускулистое, излучавшее грубую силу.

— Белла, уходи. Тебе здесь не место.

Ни жесткий взгляд, ни резкий тон не заставили ее двинуться с места. Отчаяние придало сил, и голос окреп:

— Когда меня освободили и везли в машине, за рулем был ты?

Он молчал, но она и не ждала ответа.

— Конечно же, ты. И еще разговаривал со мной. Значит, это ты меня спас?

Он покраснел.

— Не я, а Братство.

— Но ты увез меня оттуда. И принес сюда, в свою комнату.

Она взглянула на шикарную кровать. Покрывала были отброшены, подушка примята.

— Можно мне остаться?

— Послушай, ты должна быть в безопасности…

— С тобой я в безопасности. Ты меня спас и не позволишь снова похитить.

— В этом доме никто до тебя не доберется. Он надежней, чем клятый Пентагон.

— Ну пожалуйста…

— Нет, — отрезал он. — Выметайся.

Ее начало трясти.

— Я боюсь одна. Пожалуйста, позволь мне остаться. Я хочу…

Она хотела только его, но справедливо полагала, что такое заявление сейчас не к месту.

— Я хочу, чтобы кто-то был рядом.

— Вот и шагай к Фури.

— Он не годится.

Годился единственный, стоявший напротив. Она инстинктивно тянулась к его грубой силе.

Зетист насупился и потеребил ежик на голове.

— Пожалуйста, не прогоняй меня.

Когда воин выругался, Белла с облегчением вздохнула, понимая, что это скорее «да», чем «нет».

— Дай мне хоть штаны надеть, — пробормотал он.

Она шагнула внутрь и закрыла за собой дверь, опустив глаза лишь на мгновение. Когда она снова подняла взгляд, Зетист, отвернувшись, натягивал черные треники.

Шрамы на спине складывались в чудовищный узор. Не в силах оторвать глаз, Белла решила, что теперь обязательно разузнает, через что ему довелось пройти. Ходило много слухов; но нужно было докопаться до правды.

Он выжил, несмотря ни на что. Может быть, повезет и ей.

Зет обернулся.

— Есть хочешь?

— Нет, Фури меня покормил.

Лицо со шрамом исказила едва заметная судорога, но исчезла так быстро, что Белла не успела понять, что это было.

— А как себя чувствуешь? Здорово болит?

— Не очень.

Он подошел к кровати и взбил подушки. Потом замер, уставившись в пол.

— Забирайся.

Белле захотелось его обнять, но вампир отшатнулся, словно прочитав ее мысли.

Ведь знала, что он не выносит прикосновений, но хотела прижаться.

«Пожалуйста, посмотри на меня», — загадала она.

И уже была готова повторить это вслух, когда заметила, что украшает его шею.

— Ой. Ты носишь мое ожерелье?

Не успела она протянуть руку, как Зет быстрым движением расстегнул золотую цепочку и бросил ей в ладонь.

— Забирай.

Маленькие бриллианты от Тиффани. Она носила их не снимая бог весть сколько лет… Чаще, чем все остальные украшения. Теперь они казались чужими.

«Теплый», — подумала Белла, погладив камушек. Нагрелся от его тела.

— Оставь его себе, — сказала она.

— Нет.

— Но…

— Кончай базар. Залезай в постель или проваливай.

Белла положила ожерелье в карман халата и взглянула на Зетиста. Он по-прежнему не поднимал глаз. Колечки на груди поблескивали в такт тяжелому дыханию.

«Посмотри на меня», — снова загадала она.

Но он не отреагировал, и пришлось лезть в постель. Увидев, что Зет наклонился, она подвинулась, чтобы дать место, но он лишь подоткнул одеяло и отправился на свою подстилку.

Пару минут Белла лежала, уставившись в потолок. Потом схватила подушку, вскочила с кровати и пошла к нему.

— Что ты творишь?

От волнения его голос чуть не сорвался.

Она бросила подушку и легла рядом. Мужской запах стал намного отчетливее: аромат хвои и грубой силы. В поисках тепла она придвинулась и уткнулась лбом в его плечо… казалось, она уперлась в стену. Теплую, впрочем, стену. Белла наконец-то смогла расслабиться и почувствовала вес собственных костей, твердый пол, сквозняки, гуляющие по комнате… Рядом с Зетом две расщепившиеся половинки мира соединились в одно целое.

Нет, нужно еще ближе.

Всем телом она прильнула к теплому мужскому боку…

Зет дернулся и сам вжался в стену.

— Прости, — прошептала она, продолжая сокращать расстояние между ними. — Я не могу по-другому. Мне нужно… — «нужен ты» —…согреться.

Зетист вскочил на ноги.

Господи, только не это. Неужели прогонит…

— Пошли в постель, — резко бросил он. — Не хватало еще, чтобы ты дрыхла на полу.

Тот, кто сказал, что невозможно продать один и тот же товар дважды, не был знаком с Омегой.

О. перекатился на живот и приподнялся на дрожащих руках. Блевать в таком положении было легче: гравитация способствовала.

Выворачиваясь наизнанку, он вспомнил, как заключил с Отцом всех лессеров первую сделку. Отдал душу, кровь и сердце за право быть бессмертным, обеспеченным и авторизованным убийцей.

А вот теперь — и еще раз. Избавился от мистера Икс и сам стал форлессером.

Жаль, что заодно и шлюхой Омеги.

О. попытался поднять голову. Перед глазами все плыло, но он был так измучен, что прах с нею, с тошнотой. Похоже, внутри и так уже ничего.

Он был в бараке. В хижине мистера Икс. Судя по освещению, солнце едва взошло. Поморгав, чтобы привыкнуть к свету, лессер осмотрелся. Он был совсем голый. В синяках. Во рту — словно кошки насрали.

В душ. Немедленно.

Ухватившись за стул и край стола, О. поднялся с пола. Ощущение в ногах навеяло безумные мысли о лавовых лампах. Видимо, потому, что и ночи, и лампы были внутри жидкими.

Левое колено подломилось. Лессер плюхнулся на седалище и, обхватив себя руками, решил повременить с водными процедурами.

Черт… мир вокруг изменился. Забравшись на верхушку карьерной лестницы, узнаёшь столько нового. Кто мог подумать, что роль форлессера не сводится только к руководству убийцами. Оказывается, Омеге, запертому по ту сторону бытия, нужен канал для перевоплощения. Лессер номер один — служитель на маяке. Его основная обязанность — открывать канал и зажигать фонарь.

У новой должности оказалось и много плюсов, по сравнению с которыми трюки мистера Икс выглядели детской игрушкой.

Мистер Икс… Старый добрый сэнсэй. О. рассмеялся. Как бы паршиво он ни чувствовал себя этим утром, мистеру Икс было еще хреновее. Это факт.

После сцены «коли себя ножом» все шло как по маслу. Приземлившись у ног Омеги, О. сделал все, чтобы свергнуть старый режим. Рассказал, что членов Общества становится меньше, братья же набирают силу. Что Слепой король взошел на престол, а мистер Икс не справляется со своей работой.

Все было чистой правдой, но на заключение сделки повлияло отнюдь не это.

Просто Омега питал слабость к мистеру О.

На протяжении существования Общества случалось, что у Омеги появлялся личный, если можно так выразиться, интерес к определенному лессеру. Эти чувства нельзя было назвать приятельскими. Это была не любовь, а испепеляющая вспышка, и, судя по слухам, заканчивалось это печально. Но О. был готов умолять, притворяться и врать, чтобы получить желаемое, а Омега пусть берет все, что ему дают.

Жутковатый способ коротать вечность. Но дело того стоило.

О. лениво гадал, что-то поделывает в сей момент мистер Икс. Когда они распрощались с Омегой, тот готов был отправить конкурента в отставку, — значит, сейчас это уже случилось. Оружие форлессера, его телефон и коммуникатор «блэкберри» лежали на столе, земля перед дверью была выжжена.

О. взглянул на часы, отсвечивающие в другом конце комнаты. Болело все, словно его переехал трактор, но пора было начинать работу с подчиненными. Он взял мобильник мистера Икс и, набрав номер, приложил к уху.

— Да, сэнсэй? — раздался в трубке голос Ю.

— Смена руководства. Назначаю тебя моим заместителем.

Сначала тишина, а потом:

— Твою мать… А что с мистером Икс?

— Получил расчет. Так ты в игре?

— Да-да, конечно. Я с тобой.

— Будешь отвечать за работу с персоналом. Хватит с меня личных встреч: обойдусь электронными сообщениями. Организационную структуру менять не будем. Праймы работают в парах. Беты — по четверо. Разошли сообщение о смене руководства и подъезжай сюда.

О. отключил трубку. На Общество ему было глубоко плевать. Еще меньше заботила тупая война с вампирами. На повестке дня — две задачи: вернуть свою женщину живой или мертвой и прикончить воина со шрамом, который ее забрал.

Когда О. поднялся на ноги, взгляд его случайно упал на навеки поникший орган. В голове мелькнула ужасная мысль.

В отличие от лессеров, вампиры импотентами не были.

Он представил свою прекрасную, непорочную жену… идеальные формы обнаженного тела, волосы, распущенные по бледным плечам… Само совершенство. Эталон женственности и красоты.

Созданный для обладания и поклонения. Не для секса.

Как Мадонна.

Но любой, у кого есть член, непременно захочет ее как женщину. Вампир ли то, человек… Кто угодно.

Ярость ударила в голову, и на какой-то миг О. понадеялся, что жена мертва. Потому что, если этот урод попытается заняться с ней сексом… Кастрировать его ложкой, и лишь потом убить.

А если и жене это вдруг понравится, то — храни ее Бог…

Глава 16

Фури разлепил глаза. Четыре часа пополудни. Выспаться так и не удалось: слишком уж разозлил его братец. Адреналин до сих пор так и ерзает в крови.

Воин запалил косячок и, затянувшись поглубже, постарался не думать о том, как он входит в комнату Зета и будит его прямым ударом в челюсть. Сомнительная радость.

Неужели брат действительно хотел трахнуть Беллу? Чертов извращенец. Впрочем, он-то — чем лучше?… Но ведь еще и верил, как идиот, что у этого подонка осталась хоть частица души! С этим теперь покончено.

Мысль о том, что он сам позволил Зету оставить девушку в спальне, не давала покоя.

Белла…

Он вспомнил, как держал ее на руках. Тогда он чувствовал себя сильным, готовым биться с целой армией лессеров. Превратился в настоящего мужчину, у которого есть высокое предназначение.

Да… После долгих лет в роли няньки, присматривающей за ополоумевшим братцем, это было приятным разнообразием.

Он отчаянно хотел остаться рядом с ней, но ушел, зная, что поступает правильно. Девушка была измучена, и, плюс к тому, несмотря на обет безбрачия, Фури себе не доверял. Он хотел закрыть Беллу собственным телом, сделать своим кумиром…

Но гнал эти мысли.

Набрав полные легкие дыма, Фури почувствовал, что напряжение уходит. Когда мышцы совсем расслабились, он критически осмотрел запасы травы. Немного. Значит, как ни противно, придется опять идти на поклон к Преподобному.

Да, учитывая вспышку ненависти по отношению к Зету, курить, придется чаще. В сравнении с марихуаной и прочей дурью, красный дым был относительно безвреден и только расслаблял мускулы. Фури пристрастился к нему, как некоторые — к алкоголю. Если бы еще можно было обойтись без наркодельцов…

Вполне безобидная и единственная отрада.

Затянувшись в последний раз, Фури раздавил окурок и поднялся с кровати. Пристегнув протез, он умылся и сбрил щетину. Натянул брюки и шелковую рубашку. И, выбрав из запасов обуви пару «Коул Хаан», воткнул в нее обе ноги, родную и ту, которая ничего не чувствовала.

Взглянул на себя в зеркале. Пригладил волосы. Глубоко вздохнул.

Подошел к двери соседней спальни и осторожно постучал. Не дождавшись ответа, еще раз стукнул, а потом открыл дверь. Никого. Одеяла разбросаны, кровать пуста.

Вне себя от тревоги, Фури выскочил в холл и рванул в сторону коридора со статуями. Добежав до двери Зетиста, дернул ее на себя.

И остановился как вкопанный.

Первое, что пришло в голову, — это что Зет вот-вот упадет с кровати. Брат лежал поверх одеяла на самом краю матраса. В чертовски неудобной позе. Руки скрещены на груди, согнутые ноги свисли с кровати, а голова…

А голова повернута в сторону Беллы. На изуродованном лице нет привычной злобной усмешки. Всегда нахмуренные брови благоговейно приподняты.

Девушка безмятежно спала рядом, прижимаясь к Зету, насколько позволяли простыни и одеяла. Черт, было совершенно очевидно: если бы она могла обвиться вокруг него, она бы так и сделала. Столь же очевидны попытки Зетиста отодвинуться как можно дальше.

Фури тихо выругался. Не похоже, чтобы Зет собирался причинить ей боль. Значит, прошлой ночью все было не так ужасно. Слишком невинно выглядела эта парочка сейчас.

Он зажмурился и прикрыл дверь…

…борясь с искушением ворваться в комнату и выкинуть Зета из постели, а потом сцепиться с ним не на жизнь, а на смерть за право обладать Беллой.

Жаль, что добрые старые времена канули в Лету. Женщины обрели право на выбор. С кем спать и с кем связывать судьбу.

Она знала, что его комната рядом, и если бы захотела, то к нему и пришла.

Зет проснулся от странного ощущения. Было тепло. Не жарко, а просто… тепло. Забыл выключить обогреватель? Скорей всего. Но вот что странно: он лежал не на подстилке, а в кровати, и почему-то в штанах. Дернувшись, чтобы раздеться, Зет обнаружил, что ЭТОТ затвердел и разбух. Что за…

Глаза распахнулись. Белла. Рядом. В его постели.

Зет дернулся назад…

И рухнул на пол, крепенько приложившись задом. Белла испуганно свесилась с кровати.

— Зетист?

Когда она наклонилась, полы ее халата разошлись, и в глаза бросилась обнаженная грудь. Такая же прекрасная, как тогда, в ванной: ослепительно белая кожа, маленький розовый сосок…

— Зетист?

Белла склонилась ниже, волосы скользнули вниз темно-рыжим водопадом.

А ТОТ напрягся еще сильнее, пульсируя в такт биению сердца.

Зет сомкнул бедра и притянул колени к груди.

— Закройся, — прохрипел он. — Пожалуйста.

Вспыхнув, Белла оглядела себя и запахнула халат.

«Вот черт. Теперь щеки стали такими же розовыми, как соски».

— Ты вернешься в постель? — спросила она.

Остатки благоразумия, спрятанные глубоко внутри, пискнули, что это не самая мудрая идея.

— Пожалуйста… — прошептала она, заправляя прядь за ухо.

Зет окинул взглядом стройное тело, прикрытое черным шелком, белую шею, сапфировые глаза.

Дохлый номер. Лучше держаться подальше…

— Подвинься, — буркнул он.

Когда Белла откатилась от края, он взглянул на встопорщившиеся штаны. Чертова хрень стала просто огромной, толщиной с руку. Спрячь-ка такое бревно от любопытных глаз.

Он примерился и одним махом нырнул под одеяло.

Это было ошибкой. Белла мигом обвилась вокруг, как живое покрывало, теплое, мягкое и сопящее…

Зет запаниковал, не в силах справиться с бурей ощущений. Он не знал, что делать. То ли оттолкнуть ее. То ли притянуть ближе. Он хотел… Ох, черт… Он хотел лечь сверху. Прижать ее. И хорошенько трахнуть.

Желание было таким сильным, что он отчетливо представил себе план действий: перевернуть ее на живот, поставить раком, пристроиться сзади. Заправить свою штуковину, и — вперед…

Господи, какая гадость. Ну и подонок. Пихать в нее эту мерзость… От одной мысли стало уже тошно.

— Что с тобой? Ты дрожишь.

Белла придвинулась ближе и коснулась грудью плеча. Гад в штанах просто взбесился.

«Черт», — подумал Зет. Похоже, он дико завелся.

Одно к одному: чертову штуку колотит, мошонку свело, а в глазах красная пелена, как у быка перед случкой. Но ведь заводит его только женский страх, а она нисколечко не испугана. Тогда в чем дело?

— Зетист? — позвала Белла.

— Что?

Четыре слова, слетевшие с ее губ, придавили грудь, как бетонный блок, и заморозили кровь в жилах. Что ж, зато вымели из башки все прочие мысли.

Фури натягивал футболку, когда дверь комнаты неожиданно распахнулась.

На пороге стоял обнаженный по пояс Зетист с горящими от возбуждения глазами.

Фури про себя чертыхнулся.

— Рад, что заглянул. Кстати, по поводу прошлой ночи… Я должен перед тобой извиниться.

— К чертям извинения. Пойдем.

— Зет, я был неправ…

— Иди. За. Мной.

Фури одернул футболку и посмотрел на часы.

— У меня через полчаса урок.

— Это ненадолго.

— Ладно, пойдем.

Шагая по коридору, он вернулся к затронутой теме:

— Слушай, Зет, мне очень жаль.

Не дождавшись ответа, Фури продолжил:

— Я все неправильно понял насчет тебя и Беллы.

Зет убыстрил шаг.

— И почему-то решил, что ты причинишь ей вред. Ну, в общем, предлагаю тебе рит.

Зетист резко затормозил и оглянулся.

— Какого черта?

— Ведь я тебя оскорбил. Прошлой ночью.

— Ничуть.

Фури покачал головой:

— Зетист…

— Я на самом деле больной, отвратительный мерзопакостник, которому нельзя доверять. И если ты, наконец, понял это своими куриными мозгами, то зачем лезть с извинениями?

Фури осекся.

— Господи Иисусе… Ты вовсе не…

— Прекрати, ради бога.

Зет подошел к своей комнате и открыл дверь.

Белла сидела на кровати, придерживая ворот халата. Смущенная и необыкновенно красивая.

Фури посмотрел на нее, потом перевел взгляд на брата.

— В чем дело?

Зет опустил глаза.

— Иди к ней.

— Что?

— Она хочет пить.

Белла поперхнулась от неожиданности.

— Стой, Зетист. Мне нужен ты.

— Это невозможно.

— Но я хочу…

— Перебьешься. Я сваливаю.

Зетист впихнул брата в комнату и захлопнул за ним дверь. В нависшей тишине Фури не мог определиться, стоит ли ему кричать от восторга или… от злости.

Он глубоко вздохнул и посмотрел на съежившуюся Беллу.

Боже правый, он ведь еще ни разу не кормил женщин. Боялся нарушить обет. Неукротимый нрав и горячая кровь воина давали о себе знать, и Фури полагал, что, допустив женщину к своей вене, он непременно потребует взамен ее тело. Сдержаться же рядом с Беллой было бы еще сложней.

Но ей нужно пить. И какой смысл в обете, если не так-то уж трудно его соблюдать? Настал момент проверить выдержку в экстремальной ситуации.

Он откашлялся.

— Позволь мне предложить себя.

Когда Белла подняла глаза, Фури вздрогнул как ошпаренный. Вот, значит, что чувствует отвергнутый мужчина. Кожа садится на пару размеров и жмет.

Он отвел взгляд и подумал о Зетисте, наверняка торчащем за дверью.

— Боюсь, он просто не может пойти на это. Ты знаешь его историю?

— Думаешь, я поступаю жестоко? — Ее голос звенел от напряжения.

«Похоже на то», — подумал он.

— Лучше, если ты выберешь другого.

«Господи, почему не меня? Почему не меня, а его?»

— Рэт и Рэйдж отпадают, они женаты. Можно попросить Ви…

— Нет… Мне нужен Зетист. — Она поднесла дрожащую руку ко рту. — Извини, мне так жаль…

А ему-то как жаль…

— Обожди.

Выйдя из спальни, он обнаружил Зетиста на полу возле двери. Тот сидел сгорбившись, закрыв лицо руками.

— Все? Так быстро?

— Нет. Ничего не вышло.

Зет нахмурился и посмотрел на близнеца:

— Почему? Это надо сделать. Помнишь, что говорил Хаверс…

— Она хочет тебя.

— …поэтому возвращайся и отвори вену…

— …она будет пить только из тебя…

— …ей это необходимо. Ты просто…

Фури повысил голос:

— Я не буду этого делать!

Зет закусил губу и прищурился.

— Сучара! Ты сделаешь это ради меня.

— Нет.

«Потому что она мне этого не позволит».

Зет вцепился в плечо Фури.

— Тогда ради нее. Потому что ей это нужно, и она тебе нравится. Сделай это ради нее.

Господи, — Фури сам до смерти этого хотел, просто умирал от желания вернуться в спальню. Скинуть одежду, упасть на кровать и отдать себя Белле. Раствориться в ней своей кровью, проникнуть в тело.

Зет подался вперед.

— Вот оно как… Я носом чую, как сильно ты этого желаешь. Так иди. Покорми ее.

Фури сорвался на крик:

— Белла не хочет меня, Зет. А хочет…

— Она сама не знает, чего хочет. Только что выбралась из ада.

— Хочет тебя одного. Только тебя.

Заметив, какими глазами брат посмотрел на дверь, Фури продолжил, превозмогая боль:

— Послушай меня, брат. Ей нужен ты. И ты можешь это сделать.

— Черта с два.

— Сделай это, Зет.

Стриженая голова замоталась из стороны в сторону.

— В моих венах не осталось ничего, кроме отравы.

— Неправда.

С рычанием Зет выставил руки с татуировками раба на запястьях.

— Хочешь, чтобы она взяла в рот вот это? Я лично — не хочу.

— Зетист, — прозвучал голос Беллы.

Распахнув дверь, она стояла на пороге.

Зет зажмурился, а Фури шепотом повторил:

— Она хочет только тебя.

Брат чуть слышно ответил:

— Моя нечистая кровь может ее погубить.

— Нет.

— Пожалуйста… Зетист, — взмолилась Белла.

Ее робкий, полный желания голос оледенил сердце Фури. Оцепенев, он молча наблюдал, как брат медленно повернулся к двери.

Белла сделала шаг назад, не отводя глаз.

Минуты превратились в дни… десятилетия… века. А потом Зетист вошел внутрь и закрыл дверь за собою.

Ничего не видя перед собой, Фури развернулся и пошел прочь.

Вроде куда-то нужно поспешать?

Занятия… Его ждут ученики.

Глава 17

В десять минут пятого Джон подхватил спортивную сумку и забрался в автобус.

— Здравствуйте, сэр, — приветливо улыбнулся догген, сидевший за рулем. — Добро пожаловать.

Джон кивнул и бросил взгляд на сидящих в салоне. Двенадцать парней оценивающе смотрели на новичка.

«Однако. Не густо любви к ближнему в ваших глазках, ребята», — подумал он.

И плюхнулся на сиденье за водительским креслом.

Когда автобус тронулся с места, между кабиной и салоном опустилась перегородка, блокирующая передний обзор. Джон передвинулся к окну, стараясь хоть краем глаза отслеживать обстановку.

Тонированные стекла пропускали достаточно света, чтобы рассмотреть будущих одноклассников. Ребята были того же калибра, что и он: тощие недомерки, и различались только цветом волос. Был даже рыжий. Все — в белых кимоно, в ногах одинаковые черные сумки «Найк», набитые, похоже, едой и сменной одеждой. У каждого еще и рюкзак. Конечно: там предметы из списка, разосланного Тором, — тетради, ручки, мобильник и калькулятор.

Ловя затылком взгляды, Джон пристроил рюкзак на животе и успокаивал себя мыслями о том, кому он может послать эсэмэску. В памяти высвечивались номера Уэлси, Тора, Братства, Сарелл…

Он улыбнулся. Прошлой ночью они проболтали в Интернете несколько часов. У чата — неоспоримые преимущества: печатая слова, все на равных. И если за ужином девушка ему лишь приглянулась, то сейчас-то — по-настоящему…

— Как тебя звать?

Джон посмотрел на длинноволосого блондина, сидевшего через проход. В ухе у парня посверкивала бриллиантовая сережка.

«Ладно хоть спросил по-английски», — подумал Джон и полез в рюкзак за блокнотом.

— Ау! Ты глухой?

Джон написал свое имя и показал соседу.

— Джон? Что за имечко такое? И — какого черта ты пишешь?

Началось… Легкой жизни в этой школе не жди.

— Что, язык проглотил?

Джон ответил долгим взглядом и отрицательно покачал головой. По теории вероятностей, в каждой группе найдется урод, претендующий на роль доминирующего самца. Похоже, этот белобрысый с серьгой и есть кандидат.

— Не можешь говорить? Вообще?

Парень повысил голос, явно работая на публику.

— И какого ж ты черта подался в солдаты, если не можешь сказать ни слова?

«Ты ведь не словами дерешься?» — написал Джон.

— Ага, твои мускулы впечатляют.

«Как и твои», — хотелось написать в ответ.

— Почему у тебя человеческое имя? — встрял рыжий, сидевший сзади.

Джон написал: «Вырос среди них», и развернул блокнот.

— Хм. А меня зовут Блэйлок. Джон… даже странно.

Поддавшись неожиданному порыву, Джон задрал рукав и показал браслет с надписью, которая ему приснилась.

Блэйлок подался вперед. Светло-голубые глаза распахнулись.

— Его настоящее имя — Тэррор.

Салон загудел.

Джон опустил руку и отвернулся к окну, проклиная себя за несдержанность.

Блэйлок сбавил обороты и представил остальных ребят. Белобрысого звали Лэш. Подходящее имечко[1].

— Тэррор, — пробормотал Блэйлок. — Старинное имя. Обычно так зовут воинов.

Джон нахмурился, понимая, что пора уходить в тень, и написал: «А твое разве нет? А их?»

Парень покачал головой.

— В наших жилах течет кровь воинов, поэтому нас и отобрали, но имена попроще… А твои предки — кто? Неужели кто-то из братьев?

Джон нахмурился. Такой вариант ему в голову не приходил…

— Воображает, что он слишком хорош, чтобы ответить, — сказал Лэш.

Джон пропустил замечание мимо ушей. Понимая, что со своим именем, человеческим воспитанием и немотой он обречен на постоянные издевки. Похоже, вся эта школа станет долгоиграющим тестом на выживание, так что имело смысл поберечь силы.

Дорога заняла минут пятнадцать, из которых последние пять, судя по остановкам, они проезжали систему ворот тренировочного центра.

Когда автобус остановился, и перегородка поднялась, Джон надел рюкзак, закинул на плечо сумку и первым выбрался наружу. Со вчерашнего дня подземная парковка почти не изменилась: прибавился только их автобус. Он отошел в сторону, наблюдая за клубящейся публикой в белых кимоно.

Ворота распахнулись, и «публика» замерла на месте.

Фури умел произвести впечатление. Роскошная грива и фигура атлета, затянутая в черную кожу, заставили всех прикусить языки.

— Привет, Джон, — воин помахал рукой. — Как дела?

Ученики перевели взгляд на Джона.

Тот улыбнулся в ответ. И попытался раствориться в толпе.

Белла молча смотрела, как Зетист мечется по комнате. Похоже, он испытывал те же чувства, что и она прошлой ночью. Словно запертый в клетке, несчастный, загнанный зверь.

Так какого же черта его мучить?

Она уже открыла рот, чтобы все отменить, как вдруг Зетист остановился около двери в ванную.

— Подожди минутку, — попросил он и захлопнул за собой дверь.

Белла присела на кровать, надеясь, что это ненадолго. Но, услышав, как включился душ, погрузилась в раздумья.

Попыталась представить, как возвращается в родной дом, открывает двери, проходит по знакомым комнатам, сидит на стульях и спит в знакомой с детства кровати. Что-то было не так. Как если бы не она сама, а ее призрак туда вернулся.

О чем говорить с матерью и братом? И как себя вести с глимерией?

Репутация Беллы в высшем обществе пошатнулась еще до похищения, а теперь на ней можно было ставить крест. Жить в яме, в плену у лессера… Аристократия этого определенно не поймет и осудит. Поэтому мать и разговаривала так сухо.

«Боже», — вздрогнула от ужаса Белла. Во что превратится жизнь?

Единственное, что помогало не развалиться на куски, — это мысль о том, что она будет спать рядом с Зетистом, который, как лед, вымораживал панику и, как огонь, согревал тело.

Убийца на страже ее покоя.

Нужно держаться возле него. Как можно дольше. И только потом, может быть, снова выбираться в свет.

Она нахмурилась, осознав, что Зет как-то слишком надолго застрял в ванной.

Взгляд упал на подстилку в углу. Как можно там спать? На жестком полу, без подушки и одеяла…

Она посмотрела на череп, лежавший рядом. Черная кожаная лента между зубами. Наверное, это был любимый человек. Может, жена? Хотя говорили, что он женат не был. Умерла ли она своей смертью, или ее убили? Из-за чего он так зол?

Белла бросила нетерпеливый взгляд в сторону ванной. Он что, заснул?

Она подошла и постучала. Не дождавшись ответа, медленно открыла дверь и содрогнулась от холода.

— Зетист?

Он сидел на полу под струей ледяной воды и со стоном оттирал запястья мочалкой.

— Зетист!

Белла распахнула стеклянную дверь душа и закрыла кран.

— Что ты делаешь?

Раскачиваясь взад и вперед, он поднял безумные глаза. Кожа вокруг меток раба была стерта до крови.

— Зетист? — Белла пыталась говорить спокойно. — Что ты делаешь?

— М… моюсь. Не хочу, чтобы ты запачкалась.

Он поднял руку, кровь потекла по предплечью.

— Видишь, сколько грязи? Она повсюду. Даже внутри.

Его слова напугали ее больше, чем поведение. Логика отдавала чистейшим безумием.

Белла взяла полотенце, вошла в душевую кабину и нагнулась, чтобы отобрать мочалку.

Осторожно промокнув ободранные руки, возразила:

— Ты чист.

— Ох нет. Вовсе нет. — Его голос сорвался. — Я не чистый, а грязный, я грязный, грязный…

Рокот его голоса отражался от кафельных стен, заполняя ванную истерическим эхом.

— Что, ты не видишь грязь? Она всюду. Облепила меня всего. Въелась в кожу…

— Ш-ш. Позволь мне только…

Стараясь не спускать с него глаз… боясь представить, что он мог сделать в таком состоянии… Белла сняла еще одно полотенце и накинула Зету на плечи. Но когда попыталась помочь ему встать, он отшатнулся и прохрипел:

— Не прикасайся ко мне. Ты испачкаешься.

Она опустилась на колени, намочив полы шелкового халата, не обращая внимания на холод.

Господи… Он выглядел жертвой кораблекрушения: невидящие безумные глаза, ноги, облепленные мокрыми штанами, кожа в мурашках. Посиневшие губы и лязгающие от холода зубы.

— Мне так жаль…

Хотелось повторить, что никакой грязи нет, но она боялась разбудить утихшую истерику.

В наступившей тишине звук капель напоминал стук барабана. Под эти ритмичные удары Белла вспомнила ту ночь, когда пришла в его спальню… и как его выворачивало наизнанку над унитазом только потому, что он прикоснулся к ее возбужденному телу.

«Я не чистый, а грязный, грязный, грязный…»

Догадка ослепила сознание, открыв весь ужас правды. Когда Зет был рабом крови, его кусали против воли, поэтому он не любит чужих прикосновений. Но какими бы страшными и болезненными ни были укусы, после них разве чувствуешь себя грязным?

А вот после сексуального насилия…

Зет обжег ее взглядом. Будто прочитал мысли.

Она инстинктивно раскрыла объятия, но злость, полыхнувшая в черных глазах, заставила отшатнуться.

— Господи Иисусе, — рявкнул он. — Женщина, ты когда-нибудь прикроешься?

Белла окинула себя взглядом. Увидев, что из раскрывшегося халата выглядывает грудь, вмиг запахнула полы.

Боясь встретиться с Зетом глазами, она перевела взгляд на его плечо… потом скользнула по ключице к основанию шеи и дальше — к горлу… к пульсирующей вене.

Острый приступ голода заставил выпустить клыки. Черт, только этого не хватало.

— Почему я? — пробормотал он, чувствуя ее жажду. — Ты достойна лучшего.

— Просто ты…

— Не напрягайся, я и так знаю.

— …совсем не грязный…

— Пропади ты пропадом, Белла…

— …и я хочу лишь тебя. Послушай, мне действительно очень жаль. Может быть, мы…

— Кончай базар. Я устал.

Он положил руку на колено запястьем вверх. Черные глаза стали пустыми, из них ушла даже злость.

— Хочешь сдохнуть, валяй. Делай как знаешь.

Белла впилась взглядом в то, что Зет с такой неохотою предлагал. Да поможет им Бог. Обоим.

Припав к руке, она прокусила кожу. Вампир не шелохнулся.

Почувствовав на языке вкус его крови, Белла застонала от блаженства. Она питалась от аристократов, но никогда не имела дел с воинами, особенно с членами Братства. Ощущения были неповторимыми. Когда она сглотнула, могучий поток пронзил тело, прокатился жаром по ее костям, взорвался в сердце зарядом необыкновенной силы.

Тряхнуло так ощутимо, что пришлось схватиться за его руку, чтобы удержаться на месте. Белла пила большими, жадными глотками, изголодавшись не столько по силе, сколько по нему, этому мужчине.

Для нее он был… единственным.

Глава 18

Пока Белла пила, Зетист старался сидеть спокойно, не желая ее беспокоить. Но с каждой минутой это становилось все сложнее. Раньше только Хозяйка прикасалась к его вене, а муки прошлого были так же остры, как клыки, впивавшиеся в его запястье. Животный ужас вновь подступил вплотную, рожденный не тенями прошлого, а реальностью.

Твою мать… Перед глазами все плыло. Еще немного, и он потеряет сознание, словно изнеженная девчонка.

Собрав остатки воли, Зет уставился на темные локоны Беллы. Одна прядь лежала совсем близко, переливаясь в лучах света, такая густая, красивая, непохожая на светлую гриву Хозяйки.

Наверное, мягкая, как шелк… Если бы он осмелился, то зарылся бы руками… нет же! — лицом в эти темно-рыжие волны. И смог бы приблизиться к ней, как к женщине? Не умерев от страха?

На пару с Беллой.

Ох… Ему определенно хотелось спрятаться в этих волосах и разыскать путь к ее шее… прижаться поцелуем к горлу. Очень нежно.

А потом двинуться вверх и скользнуть губами по щеке. Если она позволит. Он не будет приближаться ко рту. Страшно представить, что она подумает, увидев в непосредственной близости его шрам и изуродованную губу. Кроме того, он и целоваться-то не умеет. Хозяйка и ее любовники предпочитали держаться подальше от его острых клыков. А в последующей жизни у него ни разу не возникало желания подобной близости с женщиной.

Белла перестала пить и подняла голову — проверить, все ли нормально.

Ее беспокойство больно ужалило самолюбие. Господи! Неужели же он настолько слаб, что не смог покормить женщину… Противно видеть, что Белла это понимает. Судя по ужасу, мелькнувшему у нее на лице несколько минут назад, она к тому же догадалась о том, что с ним проделывали в рабстве.

Зета затошнило от ее обеспокоенных глаз. К черту все сострадания и утешения! Он открыл было рот, но злость не выплеснулась наружу, застряв где-то в кишках.

— Все нормально, — прохрипел он. — Продолжай в том же духе.

Облегчение в ее взгляде Зет воспринял как очередной пинок.

И когда девушка снова начала пить, подумал: «Как я ненавижу все это».

Так, пора разобраться, что именно он ненавидит. Во-первых, мерзость в своей голове. Во-вторых… Но когда Белла сильнее прижалась к его руке губами, он почувствовал, что это ему нравится.

До тех пор, пока он не представил, что именно попадает ей в рот. Грязная… ржавая… зараженная… отвратная кровь. Почему Белла отвергла Фури? Идеал во всех отношениях. И предпочла сидеть рядом с ним на сыром, холодном полу и вылизывать клеймо раба. Какого черта?

Зетист закрыл глаза. Похоже, после всего, что ей довелось пережить, она решила, что не заслуживает лучшего. Лессер растоптал в ней чувство собственного достоинства.

Видит Бог, он порвет этого подонка на куски.

С глубоким вздохом Белла отпустила запястье и, закрыв глаза, прислонилась к стене. Мокрый халат облепил ноги, проявив линию соединения бедер и живота.

Гаденыш в штанах тревожно заворочался, и Зету захотелось отрезать его, на хрен.

Когда девушка встрепенулась, он был почти уверен, что сейчас начнется припадок или что-нибудь в этом духе от той гадости, что она проглотила.

— Как ты?

— Спасибо, — хрипло ответила она. — Спасибо, что ты позволил…

— Завязывай с этим, надоело…

Ну почему он не смог защитить ее от себя самого? Жестокость Хозяйки навеки отравила его кровь. И Белла только что получила порцию этого яда.

Нельзя было так легко сдаваться.

— Давай отнесу тебя в постель, — предложил он.

Не услышав протестов, он вынес Беллу из душа, притормозив перед раковиной, чтобы взять полотенце.

— Зеркало, — прошептала она. — Зачем ты занавесил зеркало?

Решив не ворошить воспоминания, Зет быстро вышел из ванной.

— Я так ужасно выгляжу? — спросила она, уткнувшись в его плечо.

Зетист опустил ее на ноги рядом с кроватью.

— Халат промок. Лучше его снять. Вот полотенце, вытрись.

Когда Белла начала развязывать пояс, Зет отвернулся, прислушиваясь к шороху одежды и простыней.

Когда она наконец устроилась, древний инстинкт потребовал, чтобы он лег рядом. И не для банальных объятий. Чтобы войти в ее тело, двигаться в нем и… кончить. Почему-то сейчас это казалось правильным. Дать женщине не только кровь, но что-то еще.

С ума сойти.

Потеребив волосы, он задумался, откуда взялись эти бредовые мысли. Пожалуй, лучше держаться от нее подальше…

Недолго осталось. Белла сегодня уедет. Домой.

Первобытные инстинкты сорвались с цепи, требуя, чтобы он воевал за право оставить ее в своей постели. На фиг его, этот голос предков! Пора за работу. Нужно разыскать того лессера и прикончить в ее честь. Вот чем действительно стоит заняться.

Подойдя к шкафу, Зет натянул рубашку, заплечные ножны — и вдруг сообразил, что стоило бы спросить Беллу, как выглядит он, тот лессер. Хотя зачем ее лишний раз травмировать?.. Пусть Тор занимается этим. Сама выговорится, вернувшись домой, в семью.

— Я пошел, — сказал Зет, застегивая на груди ремень. — Хочешь есть? Могу попросить Фрица что-нибудь принести, прежде чем ты отправишься домой.

Не услышав ответа, он обернулся. Белла смотрела на его сборы.

Очередная волна инстинктов накрыла с головой.

Отчетливо захотелось увидеть, как она ест. После ночи любви он должен покормить ее с рук. Сходить на охоту, принести мясо, приготовить и накормить ее досыта. А потом лежать рядом с кинжалом в руке, оберегая сон.

Зет закрыл глаза. Похоже, он окончательно свихнулся. Что дальше?

— Скажу, чтобы Фриц принес поесть, — заключил он.

Потом проверил остроту кинжала, чиркнув по запястью. И, дернувшись от боли, уставился на следы зубов Беллы.

Стряхнув наваждение, он надел кобуру, проверил «зауэры». Обе пушки заряжены под завязку, на ремне — две запасные обоймы. Заправил в кармашек на пояснице метательный нож и комплект сюрикенов. Воткнул ноги в ботинки и набросил на плечи ветровку, чтобы скрыть оружие от любопытных глаз.

Снова взглянув на Беллу, наткнулся на ее взгляд. Глаза были синими. Как сапфиры. Как ночь. Как…

— Зетист?

Он подавил желание дать себе по морде.

— Что?

— Ты считаешь меня уродиной?

Увидев, как Зет шарахнулся в сторону, девушка пробормотала:

— Не бери в голову, — и закрыла лицо руками.

Он вспомнил их первую встречу в спортивном зале, несколько месяцев назад. Тогда его словно молнией шарахнуло. Теперешний эффект не слабей. Как если бы у него в башке торчал выключатель, щелкающий только в ее присутствии.

— На мой взгляд, ты такая, как и всегда.

Шагнув в сторону двери, он услышал всхлип, потом еще один — и оглянулся.

— Белла… Ну какого же черта…

— Из-звини, — пробормотала она, не отнимая рук от лица. — Иди. Все в п-порядке…

Присев на край постели, он пожалел, что не знает красивых слов.

— Тебе не за что извиняться.

— Ну как же? Я захватила твою комнату, твою к-кровать. Заставила тебя спать рядом, дать мне свою кровь. Я так виновата…

Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, но отчаяние висело в воздухе, как запах дождевых капель в разогретой пыли.

— Я знаю, что мешаю тебе, что должна уйти, но просто не могу вернуться домой. Лессер похитил меня оттуда, и я боюсь возвращаться. И жить с родными я тоже не хочу. Они не поймут, что со мной происходит, а у меня нет сил объяснять. Мне нужно время, чтобы выкинуть все случившееся из головы, но я не могу быть одна и в то же время не хочу видеть никого, кроме…

Она замолчала.

— Оставайся здесь, если хочешь.

Белла снова заплакала.

«Черт, что я теперь-то не так сказал?»

— Послушай, я готов…

«Ну, и к чему ты, интересно, готов?»

«Приласкай же ее, придурок. Возьми за руку».

Нет — он не смог бы себя заставить.

— …готов убраться из этой комнаты и оставить ее тебе.

Слезы хлынули ручьем. И среди судорожных всхлипов послышалось:

— Мне нужен ты…

«Черт! — (Если он все расслышал правильно.) — Девчонке крупно не повезло».

— Прекрати реветь и посмотри на меня.

Белла глубоко вздохнула и вытерла мокрые щеки. Убедившись, что она слушает, Зет продолжал:

— Не заморачивайся пустяками. Живи здесь сколько заблагорассудится. Ясно?

Она молча смотрела на него.

— Кивни, чтобы я понял, что ты слышишь.

Белла кивнула, и он поднялся с кровати.

— Что до меня… Забудь. Тебе ни на какой хрен это не нужно…

— Но я…

Он направился к двери.

— Вернусь перед рассветом. Фриц, если что, знает, как меня найти… Черт… как найти нас.

Выйдя из спальни, Зет прошел по коридору со статуями и свернул налево. Мимо кабинета Рэта, в сторону главной лестницы. Пройдя через площадку, он стукнул в третью дверь. Никто не ответил. Он постучал снова.

Пришлось спускаться на кухню.

Подружка Рэйджа, Мэри, чистила картошку. Чертову уйму, на целый полк. Увидев на пороге Зета, она оглянулась, явно не желая оставаться с ним наедине.

— Можно отвлечь тебя от дела? — спросил он, кивнув на груду картофеля.

— К-конечно. Рэйджу ведь все равно, что есть. А у Фрица начнется истерика, когда он узнает, что я сама собралась готовить. Что тебе нужно?

— Не мне. Белле. Ей нужна подруга.

Мэри положила нож и наполовину очищенную картофелину на стол.

— Я так по ней соскучилась.

— Она в моей комнате.

Вампир развернулся, прикидывая, с каких переулков ему начать рейд.

— Зетист?

Он притормозил у двери.

— Что еще?

— Ты молодец, что заботишься о ней.

Зет вспомнил о крови, которую позволил ей пить. О похоти, которую испытывал, находясь рядом.

— Не совсем, — бросил через плечо.

«Бывают времена, когда приходится все начинать сначала», — думал мистер О., пробираясь через подлесок.

В трех сотнях ярдов от места, где он оставил грузовик, лес кончился. Прячась за соснами, лессер остановился на краю луга.

Деревенский домик был усыпан снегом, как на рождественской открытке. Воплощение американской мечты. Только дыма из трубы не хватало.

О. достал бинокль и, просканировав окрестности, стал изучать дом. Следы от шин на подъездной дорожке и отпечатки ног около входной двери навели на мысль, что дом вот-вот пойдет на продажу и хозяева вывозят вещи. Но внутри еще стояла знакомая мебель.

Лессер опустил бинокль и присел на корточки. Придется подождать. Если жена умерла — станут вытаскивать барахло. Если жива, то должна сама вернуться домой… или заехать за вещами.

Это все, на что оставалось надеяться. Других зацепок не было: он не знал ни как ее зовут, ни где обретается родня. Куда она вообще делась? Расспросить с пристрастием гражданских? Учитывая, что других женщин-вампиров в последнее время не похищали, ее имя должно быть на слуху. Но это займет недели… месяцы. Притом что сведения, вырванные путем пыток, не всегда верны.

А вот наблюдение за домом должно принести результаты. Сидеть и ждать, пока кто-нибудь не заявится и не приведет его к ней. А то, может быть, повезет и сам воин со шрамом облегчит работу.

Оптимальный вариант.

О. уселся в снег, не обращая внимания на холодный ветер.

Осталось только молиться, чтобы она была жива.

Глава 19

Джон опустил голову, собираясь с силами. Раздевалка была наполнена паром и гомоном, перемежающимся со шлепками мокрых полотенец о голые зады. Сбросив потные кимоно, ученики принимали душ перед обеденным перерывом, после которого начинались занятия в классе.

Все шло более-менее нормально, но Джон страшно не хотел раздеваться. Несмотря на то, что все парни были такие же хилые, как и он, происходящее напоминало кошмары школьных лет, в которых он варился до шестнадцати. И не было сил начинать все заново.

Время к полуночи, по ощущениям же — четыре утра… послезавтра. Тренировка — сплошные мучения. Никто не был особенно силен, но другим хоть удавалось вставать в позиции, которые демонстрировали Тор и Фури. А он не справлялся с элементарным. Ноги не слушались, руки болтались, как нечто чуждое, координации никакой. Как ни старайся — не удержать равновесие. Не тело — мешок с мукой, переваливающийся из стороны сторону.

— Поторопись, — сказал Блэйлок. — Осталось восемь минут.

Джон глянул в сторону душа. Вода шумела, но, похоже там было пусто. Он разделся и сунулся внутрь…

Черт. В углу стоял Лэш. Будто бы специально дожидался.

— Привет, громила. Ты и правда крут, как яйцо…

Замолкнув на полуслове, он уставился на грудь Джона. Потом выскочил вон, проронив:

— Чертов подлиза.

Джон посмотрел на круглый шрам со стороны сердца, который был у него с рождения. Тор рассказывал, что таким знаком отмечены члены Братства, прошедшие обряд посвящения.

Финиш: теперь уже точно задразнят. К длинному списку несовершенств добавилось еще и это.

Когда Джон вышел из душа с полотенцем на бедрах, все уставились на него. Стояли, сбившись в тесную кучу. Интересно, вампиры охотятся стаей, как собаки — или, к примеру, волки?

Увидев настороженные взгляды, он решил, что, скорее всего, да, и, опустив голову, пошел к своему шкафчику, отчаянно желая, чтобы учебное время быстрей закончилось.

Было уже около трех часов ночи, когда Фури подошел к «Зеро». Буч ждал у входа, неспешно прогуливаясь взад-вперед по Десятой улице, игнорируя холод.

Он классно смотрелся в длинном кашемировом пальто и кепке «Ред сокс», натянутой на самые уши. Стильно, неброско.

— Как дела? — спросил коп, протягивая руку.

— Хреновая ночь. Ни одного лессера. Спасибо за компанию, старина, она мне просто необходима.

— Без проблем.

Буч опустил козырек. Ему, как и братьям, лучше было держаться в тени. В прошлой жизни, работая детективом, он усадил пару местных наркодилеров на приличный срок, так что не стоило лишний раз светиться. Внутри клуба вовсю, до омерзения, грохотало техно. Сходные чувства вызывали вспыхивающие огни и разгоряченная толпа. Но раз у Фури были причины для визита сюда, Буч старался быть вежливым. Насколько удастся.

— Затейливое местечко, — сказал он, провожая взглядом накрашенного парня в ярко-розовом наряде. — Предпочитаю надираться в компании фермеров, чем с этими любителями кислоты.

Когда они подошли к ВИП-зоне, веревка, преграждающая вход, мгновенно опустилась, давая пройти.

Фури кивнул вышибале и оглянулся на Буча.

— Я недолго.

— Ты знаешь, где меня искать.

Коп направился к столу, где они обычно заседали, а Фури пошел дальше и остановился рядом с парочкой мавров, охранявших вход в офис его преподобия.

— Пойду доложу, что вы прибыли, — сказал громила слева.

Через мгновение Фури пропустили внутрь. Полутемный, с низким потолком кабинет был похож на пещеру. Вампир, сидевший в углу, доминировал в пространстве. Особенно вставая из-за стола.

Ростом под шесть футов шесть дюймов, одетый в стильные итальянские шмотки, с тщательно уложенным «ирокезом», Преподобный производил впечатление. Взгляд был безжалостным, умным, как того требовал его опасный бизнес. Но вот сами глаза… глазки-то портили образ. Будучи дивного, темно-фиолетового цвета.

— Что-то ты к нам зачастил, — ухмыльнулся хозяин клуба.

Голос был низок и хрипловат.

«Гони не туфту, а товар», — подумал Фури и вытащил из пачки три сотни.

Бросив бумажки веером на хромированный стол, он уточнил:

— Вдвое против обычного — и раздели на четыре части.

Преподобный холодно улыбнулся и повернул голову:

— Рэлли, забей косяки и принеси клиенту.

Из темноты вынырнула фигура и скрылась за дверью в дальнем углу.

Оставшись с гостем один на один, хозяин неспешно обошел стол, двигаясь уверенно и плавно, словно по его венам текла не кровь, а масло. Когда он приблизился, Фури сунул руку в карман и нащупал пистолет.

— Может, попробуешь что-нибудь посильнее? — спросил Преподобный. — Красный дымок — это несерьезно.

— Когда захочу — попрошу.

Вампир остановился рядом. Очень уж близко. Фури нахмурился:

— Какие-то проблемы?

— Знаешь, у тебя красивые волосы. Как у женщины. Такие миленькие цвета…

Голос Преподобного убаюкивал, фиолетовые глаза светились лукавством.

— Кстати, о женщинах: слышал, ты пренебрегаешь моим товаром. Правда?

— А тебе что за дело?

— Проверяю, всем ли доволен клиент. Для нашего бизнеса это чертовски важно.

Он придвинулся еще ближе и кивнул в сторону кармана.

— Струхнул? Схватился за пушку?

— Блюду меры предосторожности.

— Неужели?

— В самом деле. На случай, если потребуется привести тебя в чувство посредством «глока».

Преподобный усмехнулся, сверкнув клыками.

— До меня дошли слухи, что кое-кто из членов Братства дал обет воздержания. Подумать только: воин, выбравший жизнь без секса. Говорят, у него нет ноги, а брат — психопат со шрамом. Ты ничего не слышал?

Фури покачал головой:

— Нет.

— Странно. А я видел тебя вместе с парнем, у которого лицо пострашней хеллоуинской маски, и с другими крутыми ребятами. Как ты думаешь, они не из…

— Сделай одолжение, принеси траву. Я подожду снаружи.

Он пошел к двери.

Вечер не задался с самого начала: Белла дала от ворот поворот, на улице не встретилось ни одного лессера. Еще чуть — и нервы сдадут. Что в его планы не входило.

— Ты избегаешь женщин, потому что любишь мужчин?

Фури огрызнулся:

— Что на тебя нашло? И так не подарочек, сегодня ж ведешь себя как законченный мудак.

— Похоже, тебе пора перепихнуться. Я не работаю с мужиками, но подходящего кандидата попытаюсь найти.

Второй раз за последние двадцать четыре часа Фури сорвался. Он кинулся к Преподобному, схватил его за пиджачок от Гуччи и вжал в стену.

— Напрашиваешься на мордобой?

— Поцелуешь меня перед тем, как трахнуть? — безмятежно продолжил хозяин клуба. — Считаю, ты просто обязан это сделать, ведь мы не так близко знакомы. Или ты не любитель прелюдий?

— Да пошел ты…

— Фи, как банально. Я ждал чего-нибудь оригинальней.

— Ах, так? Тогда получай!

Фури впился хозяину в губы. Этот поцелуй, подобный удару, не имел ничего общего с сексом, просто крайняя мера, чтобы стереть издевку с лица Преподобного. Но игра стоила свеч. Остолбенев от неожиданности, вампир зарычал, и Фури понял, что выиграл. Но чтобы удостовериться, что урок усвоен, он прокусил противнику нижнюю губу клыком.

И, почувствовав вкус крови, отпрянул.

— Пожиратель грехов… Кто бы мог подумать…

Поняв, что его тайна раскрыта, Преподобный сбросил маску шута и стал совершенно нормальным. Он молча раздумывал над тем, как ему лучше вывернуться.

Фури покачал головой:

— Даже не пытайся. Теперь я вижу тебя насквозь.

Аметистовые глаза сверкнули в ответ.

Я бы предпочел политкорректный термин: симпат.

Фури рефлекторно усилил захват. Матерь Божья. Симпат. У них, в Колдуэлле. Выдает себя за простого вампира.

Плохи дела. Для полного счастья Рэту не хватало гражданской войны.

— Должен заметить, — тихо продолжал Преподобный, — что, сдав меня, ты потеряешь поставщика. Подумай хорошенько: где ты будешь брать траву, если я уйду со сцены?

Пристально глядя в фиолетовые глаза, Фури размышлял над последствиями. Он, разумеется, расскажет обо всем братьям. И будет следить за Преподобным. Но ломать парню жизнь… Дискриминация в отношении симпатов всегда казалась ему несправедливой. Конечно, при условии, что те ведут себя прилично. А Преподобный управлял клубом уже лет пять и ни разу не засветились.

— Предлагаю сделку, — сказал Фури, не отводя от чего глаз. — Я держу рот на замке, а ты перестаешь нарываться и сосать из меня эмоции. Ты ведь сейчас этим занимался? Провоцировал мой гнев, изголодавшись по чувствам.

Стоило Преподобному раскрыть рот, как дверь распахнулась и в кабинет влетела девица. Увидев двух мужчин, прильнувших друг к другу, одного с прокушенной губой, другого с окровавленным ртом, — остолбенела.

— Проваливай, — рявкнул Преподобный.

Подруга убралась с такой скоростью, что задела локтем косяк.

— Договорились? — продолжал Фури.

— Если сознаешься, что ты один из братьев.

— Не имею с ними ничего общего.

Глаза Преподобного сверкнули.

— Честно говоря, я тебе не верю.

Фури подумал, что тема Братства всплыла не случайно, и посильнее вжал противника в стену.

— Интересно, как ты будешь выкручиваться, когда я тебя сдам?

— Ладно… — Преподобный с трудом перевел дух. — Договорились.

Девица, которую Буч отправил проведать Фури, вернулась. Обычно сделки не занимали так много времени, теперь же прошло добрых двадцать минут.

— Мой приятель все еще там? — спросил Буч, наблюдая, как та потирает ушибленный локоть.

— О да.

Он обратил внимание, что она растянула губы в улыбке, не раскрывая рта, и сообразил, с кем имеет дело. Так улыбаются вампиры, если находятся среди людей.

С виду довольно привлекательная, длинноволосая, фигуристая блондинка, затянутая в черную кожу. Когда она села рядом, Буч потянул носом и лениво подумал о сексе, впервые с тех пор… как встретил Мариссу. Было это прошлым летом.

Он одним глотком допил скотч. Потом перевел взгляд на женскую грудь. Если мысль о сексе и посетила его, то скорее по привычке. Этот позыв не имел ничего общего с чувствами, которые Буч испытывал к Мариссе. Там была настоящая страсть, от которой внутри все содрогалось.

Соседка стрельнула глазами, как будто прочитав его мысли.

— Похоже, твой друг нескоро объявится.

— Что?

— Они только приступили.

— К сделке?

— К сексу.

Буч вскинул голову и уставился на женщину:

— Как это понимать?

— Ой, — смутилась она. — Я и не знала, что вы — парочка.

— Мы не парочка, — отрезал он. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Я подумала, что ты, хоть и стильно одеваешься, на голубенького не похож.

— Моему приятелю тоже не нравятся мужчины.

— Ты уверен?

Вспомнив об обете безбрачия, он нахмурил брови.

Какая, к чертям, разница? Он пришел сюда выпить, а не совать нос в личную жизнь Фури.

Буч подозвал официантку:

— Еще один двойной скотч.

Из вежливости повернулся к сидевшей рядом девице:

— Хочешь чего-нибудь?

Она опустила ладонь на его бедро.

— Честно говоря, да. Но не выпить.

Когда официантка ушла, Буч откинулся на спинку кресла и уронил руки. Приняв это за намек, женщина придвинулась и скользнула рукой вверх. По телу пробежала волна возбуждения — первый признак жизни за последние полгода. Мелькнула слабая надежда выкинуть Мариссу из головы и заняться банальным сексом.

С живым интересом коп наблюдал, как женщина ласкает его через штаны. И знал наперед: где, когда и как все закончится. Они пойдут в туалет для ВИП-гостей. Он трахнет ее и скажет до свиданья. Всех дел — минут на десять. Источник: http://darkromance.ucoz.ru/

Это было в его жизни уже не раз. Мастурбация, замаскированная под секс. Ничего особенного. Он подумал о Мариссе… Защипало в глазах. Соседка прижалась к нему пышной грудью.

— Пойдем со мной, папочка.

Когда Буч протянул руку, блондинка самодовольно заурчала, но он лишь убрал ее ладонь со своей ширинки.

— Извини, не могу.

Женщина отпрянула и заглянула ему в лицо, пытаясь понять, что за игру он затеял. Буч молча ответил на ее вопросительный взгляд.

Он не мог сказать, что больше никогда не займется сексом. Не мог понять, как глубоко Марисса забралась ему в душу. Лишь одно знал он наверняка: случайные связи остались в прошлом. Начиная с сегодняшнего дня.

Голос Фури прорвался через шум в зале:

— Ау, коп. Идем? Или хочешь остаться?

Буч поднял глаза, пристально изучая лицо друга.

Желтые глаза брата сузились.

— Что с тобой?

— Всегда готов, — сказал Буч, пытаясь загладить неловкий момент.

Поднявшись, он заметил, что Фури бросил тяжелый взгляд на блондинку.

«Дела», — подумал Буч по дороге к выходу. Получалось, что парень-то — действительно гей.

Глава 20

Белла проснулась от тихого скрежета. Жалюзи на окнах поползли вниз, — значит, скоро рассвет.

Сердце кольнуло от накатившей тревоги, и она кинула взгляд на дверь. Когда же придет Зетист? Ей было просто необходимо убедиться, что он жив и здоров. Перед уходом она порядочно потрепала ему нервы и сейчас хотела загладить свою вину.

Она перевернулась на спину, вспоминая визит Мэри. Как Зет догадался, что она хочет поболтать с подругой? Подумать только, ведь не поленился ее отыскать…

Дверь в спальню распахнулась.

Белла подпрыгнула от неожиданности и натянула одеяло до подбородка, но, увидев знакомый силуэт, облегченно вздохнула.

— Спокойно, это я, — угрюмо бросил с порога Зетист, внося в комнату поднос. На его плече висела спортивная сумка.

— Можно зажечь свет?

— Привет… («Я так рада, что ты вернулся целый и невредимый».) Зажигай.

Свечи вспыхнули, повинуясь его приказу, Белла зажмурилась.

— Я заглянул к тебе домой, захватил кое-что из вещей.

Зет поставил поднос с едой на прикроватный столик и полез в сумку.

— Тут всякая одежда, куртка. Шампунь, который стоял в душе. Щетка. Туфли. Носки, чтобы не мерзли ноги. И, на всякий случай, твой дневник… Не бойся, я его не читал.

— Не боюсь. Я тебе доверяю.

— Да нет — просто я не умею читать.

Белла округлила глаза.

— Короче. — Голос был тяжелым, как линия его подбородка. — Я решил, что тебе понадобится кое-что из барахла.

Зетист поставил сумку на кровать. Белла молча смотрела, а потом от избытка эмоций сунулась пожать ему руку. Увидев, как резко он отшатнулся, покраснела и занялась вещами.

При виде дневника ее затрясло от возбуждения.

Девушка вытащила любимый красный свитер, поднесла его к лицу и вдохнула аромат своих духов. Достала любимую металлическую щетку с широкой квадратной головкой. Потом открыла шампунь и потянула носом — родной запах. Та дрянь, которой заставлял ее мыться лессер, пахла отвратительно.

— Спасибо, — сказала она дрожащим голосом, беря в руки дневник. — Спасибо большое!

Белла погладила кожаную обложку. Не стоило открывать его сейчас. Как-нибудь потом. Она подняла глаза.

— Ты можешь… отвезти меня домой?

— Могу.

— Мне страшно, но, похоже, придется съездить.

— Только скажи когда.

Собрав остатки мужества, Белла решила сделать первый шаг навстречу новой жизни.

— Сегодня, после заката.

— Договорились. А теперь поешь.

Он указал на поднос.

Проигнорировав еду, Белла смотрела, как Зет отправился к шкафу разоблачаться. Судя по тому, как внимательно он проверял оружие, дело наверняка дошло до драки. Ей стало интересно, где он был, что делал. Хотя руки были чистыми, на плече были видны следы черной крови.

Значит, кого-то отправил на тот свет.

Скорее всего, нужно было радоваться, что одним лессером стало меньше. Но когда Зет взял с полки чистые треники и пошел в ванную, она поняла, что его жизнь — куда дороже.

И еще… его тело. Он двигался как зверь — в хорошем смысле этого слова: плавные движения таили в себе дикую силу. Желание, проснувшееся в ней с их первой встречи, снова дало о себе знать. Она хотела его.

Когда дверь душевой захлопнулась и зашумела вода, девушка потерла глаза, решив, что сходит с ума. Этот парень шарахается в сторону при виде протянутой руки, а она надеется затащить его в постель?

Разозлившись на свои глупые фантазии, Белла посмотрела на поднос. Цыпленок с пряными травами, жареная картошка и сквош. Стакан воды и бокал белого вина, два зеленых яблока и кусочек морковного пирога. Поковыряв вилкой мясо, она решила съесть все, чтобы показать, что оценила внимание.

Когда Зетист вышел из ванной голый по пояс, она замерла, открыв рот. Мягкий свет отражался в серебряных колечках и подчеркивал рельеф мышц на руках и поджаром животе. Кроме шрама в форме звезды напротив сердца знака Братства, на груди набухала свежая царапина и приличный синяк.

— Ты ранен?

Он подошел ближе и глянул на тарелку.

— Не много же ты съела.

Она не ответила, зачарованно глядя на пояс штанов, которые держались на честном слове. Над ними выступали бедренные кости. Господи, еще бы на сантиметр ниже… Внезапно Белла вспомнила, как Зет отчаянно пытался отскрести несуществующую грязь. Сглотнув, она попыталась представить, что делали с его телом. Собственное желание показалось ей постыдным. Навязчивым. Но оно не ушло.

— Что-то есть не хочется, — прошептала она.

Зетист подвинул поднос ближе.

— А придется.

Когда она снова принялась за цыпленка, Зет взял с подноса яблоки и ушел в свой угол. Откусил от одного и уселся на пол. Опустив глаза, он медленно задвигал челюстями, пристроив свободную руку на животе.

— Ты пообедал внизу?

Он покачал головой и с сочным хрустом отгрыз еще кусок.

— Это весь твой обед?

Он пожал плечами, и она пробормотала:

— И после этого ты заставляешь меня есть?

— Именно так, женщина. Так что уж приступай.

— Ты не любишь цыпленка?

— Я не люблю еду.

Не поднимая глаз от пола, он настойчиво повторил:

— Ешь.

— Почему ты не любишь еду?

— Я в нее не верю. Никогда не знаешь, что туда кладут…

— Так ты считаешь, что кто-то хочет…

— Я тебе уже говорил, что ненавижу болтовню.

— Ты будешь спать со мной рядом?

Она выпалила это одним духом, решив не дожидаться, пока он окончательно замкнется.

Его брови дрогнули.

— Ты правда этого хочешь?

— Очень.

— Тогда буду.

Пока Зет грыз яблоки, а Белла уминала содержимое тарелки, в комнате стояла тишина. Доев морковный пирог, девушка пошла чистить зубы. А когда вернулась, вампир полировал клыки о последний огрызок.

Трудно представить, что при такой диете хватает сил на сражения. Здоровому мужчине нужно питаться нормально.

Белле захотелось сказать что-нибудь умное, но вместо этого она забралась под одеяло и стала ждать. Время шло, а Зет все выкусывал из середки яблока микроскопические кусочки. Напряжение стало невыносимым.

«Хватит», — решила она. Самое время перебираться в другое место. Довольно издеваться над бедным парнем. Это нечестно.

Но едва Белла собралась откинуть одеяло, как Зет поднялся и двинулся в сторону постели. Сложив огрызки на тарелку, он вытер руки салфеткой и вынес поднос из комнаты.

Вернувшись, он подошел к противоположной стороне кровати и, качнув матрас, устроился поверх покрывала. Скрестив руки на груди и вытянув ноги, закрыл глаза.

Свечи погасли одна за другой. Когда остался последний огонек, он сказал:

— Давай оставим, чтобы не было темно.

Белла кинула на него быстрый взгляд.

— Зетист?

— Что?

— Когда я была… — она откашлялась, — в той яме под землей — я думала о тебе. Мечтала, что ты меня спасешь. Верила, что это случится.

Брови над закрытыми глазами шевельнулись.

— Я тоже о тебе думал.

— На самом деле?

Он кивнул, но она все равно переспросила:

— Это правда?

— Да, я только о тебе и думал.

Белла почувствовала, как застучало сердце. Она придвинулась и подперла голову рукой.

— Серьезно?

Он не ответил, но она уже не могла остановиться.

— Почему?

Зет глубоко вздохнул.

— Как — почему? Хотел тебя спасти.

Так это он выполнял свою работу…

Белла повернулась на другой бок.

— Ну… спасибо, что спас.

В повисшей тишине она наблюдала за мерцанием одинокой свечи. Похожее на слезу, пламя колыхалось в медленном танце…

Голос Зетиста был еле слышен:

— Мысль о том, что ты одна и тебе страшно, сводила меня с ума. И — что кто-то причиняет тебе боль…

Затаив дыхание, Белла повернула голову.

— Я не спал все эти шесть недель, — шептал он. — Когда я закрывал глаза, то видел тебя, зовущую на помощь.

Лицо Зетиста застыло как маска, но голос был нежен и чист, как пламя той свечи.

Он повернулся к Белле и открыл глаза. Темный взгляд пылал.

— Не понимаю, как тебе удалось выжить. Я был уверен, что ты мертва. Но когда мы нашли это место, и я поднял тебя из ямы, и увидел, что он сделал с тобой…

Белла медленно повернулась, стараясь его не спугнуть.

— Я ничего этого не помню.

— И слава богу.

— А когда захочу узнать, ты мне расскажешь?

Он закрыл глаза.

— Если это действительно будет нужно.

На какое-то время воцарилась тишина, потом Зет повернулся на бок и подвинулся ближе.

— Понимаю, что тебе неприятно об этом вспоминать, но я должен знать. Как он выглядит? Ты помнишь какую-нибудь особую примету?

«Не одну, — подумала она. — Целый воз».

— Он… красил волосы.

— Что?

— Ну, я почти уверена, что красил. Примерно раз в неделю. Уходил в ванную, и оттуда воняло химией. Но потом, у самых корней, снова появлялась седина.

— Но ведь лессеры считают, что линять — это круто: значит, давно состоишь в Обществе.

— Не знаю. Думаю, этот парень не был мелкой сошкой. Судя по тому, что я слышала из своей ямы, другие лессеры вели себя с ним очень осторожно. Они называли его О.

— Еще что-нибудь?

Она вздрогнула, на миг погрузившись в недавний кошмар.

— Он любил меня.

Из груди Зетиста вырвалось дикое рычание. Этот звук понравился Белле. Он придал ей сил, чтобы продолжать рассказ.

— Лессер говорил, что… любит меня. И на самом деле любил. Просто сходил с ума.

Она медленно выдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

— Сначала я была в ужасе, но потом стала использовать это чувство, чтобы причинить ему боль.

— Ну и как?

— Я доводила его… до слез.

На лице Зетиста появилось странное выражение, как если бы он испытывал зависть.

— И каковы ощущения?

— Не хочу говорить.

— Потому, что тебе это нравилось?

— Боюсь, ты решишь, что я жестокая.

— Жестокость и месть — вещи разные.

«Это для вас, для воинов», — подумала она.

— Я так не думаю.

Его черные глаза сузились.

— За тебя будут мстить. Ты это хоть понимаешь?

Белла представила, как Зет уходит в ночь на битву с лессером, но не смогла вынести мысли, что его могут ранить. Потом вспомнила о брате, ослепленном гордостью и злостью.

— Нет… не надо. Не хочу, чтобы ты или Ривендж пострадали из-за меня.

Сквозняк пронесся по комнате. Белла сообразила, что холодная волна идет от Зетиста.

— У тебя есть мужчина? — внезапно спросил он.

— С чего ты взял? Господи… Ривендж — мой брат.

Широкие плечи расслабились. Но потом Зет опять нахмурился.

— А раньше был?

— Кто? Мужчина? Да. Но это печальная история.

— Почему?

— Из-за брата.

Она ненадолго замолчала.

— Хотя, может, и нет. В общем, когда этот парень предпочел не связываться с Ривом, внутри у меня что-то сломалось, и я перестала его уважать. А потом… он сделал подробности наших отношений достоянием всей глимерии, и… у меня начались проблемы.

На самом деле то, что произошло, больше походило на катастрофу. Репутация мужчины, естественно, не пострадала, а вот ее — разлетелась вдребезги. Возможно, поэтому-то Беллу и потянуло к Зетисту. Его не волновало, что о нем думают остальные. Он не маскировал свои мысли и желания, не лицемерил и не старался казаться лучше, чем есть. Он был искренен, и всему, что вырывалось из него наружу, пусть это была зачастую только злость, можно было слепо верить.

— Вы были…

Его голос оборвался.

— Были кем?

— Любовниками…

Зетист в сердцах чертыхнулся:

— Забудь, это не мое собачье дело…

— Ах, вот ты о чем. Да, были. И когда Рив узнал об этом, тут все и началось. Ты ведь знаешь этих аристократов. Девушка, вступающая в связь до брака, считается опозоренной до конца дней. Как бы я хотела родиться в простой семье. Но ведь родителей не выбирают…

— Ты любила его?

— Сначала мне казалось, что да. Но на самом деле… нет.

Она вспомнила про череп.

— А ты кого-нибудь любил?

Зет скривился и с непонятной злостью бросил:

— А сама-то как думаешь?

Увидев, как ее передернуло, он закрыл глаза.

— Извини, я хотел сказать: нет. Просто — нет.

Так чей же тот череп? Почему он его хранит? Едва она собралась об этом спросить, как Зетист ее опередил:

— Так твой брат собирается искать этого лессера?

— Скорее всего, да. Ривендж — он такой… После смерти отца он стал главой семьи. И агрессия из него так и лезет.

— Передай ему, чтобы не дергался. Я сам за тебя отомщу.

Белла твердо посмотрела ему в глаза:

— Нет.

— Да.

— Но я не хочу, чтобы ты это делал.

Она просто не переживет, если при этом его убьют.

— Ничего не могу с собой поделать. — Он скривился. — Господи… да я не могу дышать, пока эта мразь разгуливает где-то рядом. Он должен умереть.

Страх, благодарность и какое-то непонятное теплое чувство сжали ее грудь. Белла наклонилась и поцеловала Зета в губы.

Вампир зашипел и дернулся в сторону. Глаза распахнулись так широко, словно он получил пощечину.

Черт, что же она натворила?

— Извини. Я просто…

— Спокойно. Все в норме.

Зетист откатился в сторону и стал тереть губы. Услышав тяжелый Беллин вздох, спросил:

— В чем дело?

— Я что, такая противная на вкус?

Он опустил руку.

— Нет.

Чертов врун.

— Может быть, принести тебе мочалку?

Белла попыталась вскочить с кровати, но Зет удержал ее за руку.

— Это первый поцелуй в моей жизни. И — такой неожиданный…

Она затаила дыхание. Вот это да-а…

— Ради всего святого, не смотри на меня так.

Зет отпустил ее и снова уставился в потолок.

Его первый поцелуй…

— Зетист?

— Что?

— А можно, я еще раз?

Нависла тишина. Она наклонилась ближе, продираясь сквозь простыни и одеяла.

— Я не буду тебя трогать. Только поцелую. В губы.

«Повернись, — мысленно приказала она. — И посмотри на меня».

И Зет повернулся.

Белла не стала дожидаться приглашения — еще того гляди передумает! — и осторожно прижалась к его губам. Зет не шевелился, но, когда она коснулась его рта языком, судорожно втянул в легкие воздух.

— Зетист?

— Да? — прошептал он.

— Расслабь, пожалуйста, рот.

Осторожно, стараясь его не спугнуть, она приподнялась на руках и придвинулась ближе. Его губы оказались удивительно мягкими, — кроме того места, где был шрам. Чтобы показать, что ее не смущает физическое несовершенство, она возвращалась к нему снова и снова.

А потом это случилось: Зетист поцеловал ее в ответ. Это было легкое движение губ, но оно пронзило ее тело насквозь. Когда он это повторил, Белла легонько застонала и подчинилась его воле.

Боже, как осторожно он исследовал ее рот. Целовал так ласково и нежно, наполняя ароматом яблок и мужского тела. Этой чуть уловимой связи было достаточно, чтобы внутри Беллы все заныло.

Когда, не в силах сдержаться, она лизнула его в ответ, Зет отпрянул.

— Какого черта я творю? Не понимаю.

— Понимаешь. — Белла потянулась к нему. — Отлично понимаешь.

— Но…

Она прервала его поцелуем, и чуть погодя он снова вошел в игру. На этот раз, когда язык Беллы коснулся губ, Зет приоткрыл рот и высунул свой навстречу. Сделав пару медленных кругов, он скользнул глубже, исследуя все внутри.

Она почувствовала, как желание разрастается в нем, наполняя тело жаром и жаждой. И ждала пылких объятий. Но, не дождавшись, оторвалась от губ и заглянула в лицо. Его щеки пылали, глаза блестели. Зет хотел ее, но даже не пытался придвинуться ближе. И вряд ли решится.

— Я хочу тебя потрогать, — сказала Белла.

Но стоило ей протянуть руку, Зетист остановил ее железной хваткой. Было видно, как страх колотится в его напряженном теле. Девушка замерла, терпеливо ожидая, пока он придет в себя.

Захват медленно ослаб.

— Только… поаккуратнее. Не спеши.

— Обещаю.

Белла начала с плеча, осторожно пробежав пальцами по гладкой безволосой коже. Черные глаза подозрительно следили за каждым движением, но она уверенно продвигалась к подрагивающим мускулам. Медленными движениями она приучала его к своим рукам и, решив, что момент настал, прижалась губами к бицепсу, к плечу, к ключице. К верхней части груди.

Направляясь к проколотому соску.

Оказавшись рядом с серебряным шариком, она взглянула на Зета. Его глаза были широко распахнуты.

— Можно поцеловать?

Он кивнул и облизал губы.

Почувствовав горячий рот на своей груди, он дернулся, как от удара током. Но Белла не остановилась. Она втянула колечко в рот и обвела языком.

Зетист застонал, — нет! — скорее зарычал от страсти. Потом с шипением втянул воздух и, откинувшись на подушку, продолжал наблюдать.

Стоило ей потянуть шарик губами, как вампир уперся ногой в матрас и выгнул спину дугой. Пощекотала сосок раз, другой — и его руки впились в одеяло.

— Твою мать… Белла, что ты творишь?

Его дыхание было прерывистым, тело горело.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась?

— Или прекращай, или давай пожестче.

— Поехали дальше?

— В-валяй.

Белла играла с колечком, ласкала грудь губами, пока Зет не начал извиваться.

Посмотрев вниз, она опешила. Его возбужденная плоть рвалась наружу. Сквозь тонкую ткань отчетливо проступала точеная головка, толстенный ствол и пара тяжелых шаров.

Боже правый. Он был… огромным.

Белла почувствовала жаркую тяжесть внизу живота и подняла взгляд. Глаза Зетиста были широко распахнуты, на лице смешались страх, шок и желание.

Она протолкнула большой палец ему в рот.

— Пососи меня.

Зетист жадно обхватил палец губами. Она чувствовала, как все это овладевает им. Желание разгоралось, превращая могучего воина в пороховую бочку. И, черт возьми, — она так хотела, чтобы он взорвался. В ней.

Белла отпустила сосок и поднялась, чтобы впиться в губы. Когда ее язык проскользнул ему в рот, Зет застонал и дернулся, комкая одеяло, так, впрочем, и не попытавшись к ней прикоснуться. Не в силах более ждать, девушка откинула покрывало и, перекинув ногу, скользнула на его грудь.

Почувствовав на себе тяжесть женского тела, вампир застыл и перестал отвечать на поцелуи.

— Зетист?

Он оттолкнул ее с такой силой, что Белла чуть не слетела с кровати.

Обезумевший и задыхающийся, Зетист вскочил с постели, разрываясь между прошлым и настоящим. Одна его половина хотела, чтобы Белла продолжала, и он тогда мог бы и дальше исследовать невероятные ощущения своего первого возбуждения. Это было таким откровением. Первая радость за всю жизнь.

Святая Дева, царица Забвения, — теперь-то понятно, почему мужчины убивают друг друга из-за женщин.

С другой стороны, он не мог вынести, чтобы кто-то был сверху. Дикая паника, бушующая внутри, могла в любой момент вырваться наружу. И что тогда? А вдруг он набросится? Господи, да он уже сбросил ее с себя.

Он взглянул на кровать, и сердце кольнуло: так хороша была Белла среди подушек и смятых простыней. Ну и наделали же они дел, — страшно подумать, чем все могло кончиться. Ласки и поцелуи — штука занятная, но действуют на него как запал. Еще не хватало взорваться. Рядышком с ней.

— Все, завязываем с этим.

— Тебе же понравилось, — сказала она тихо, но уверенно. — Я чувствовала, как ты заводился от моих прикосновении.

— Тема закрыта.

— Ты же хочешь меня.

— Ты хоть понимаешь, на что нарываешься?

Белла впилась руками в подушку. Зет подлил масла в огонь.

— Я и секс — адская смесь. Вряд ли тебе полезно ее отведать.

— Мне понравилось, как ты меня целовал. Я хочу делить с тобой постель. Заниматься с тобой любовью.

— Любовью?

Он развел руками:

— Белла… Я могу только трахнуть. И тебе это вряд ли понравится, как и мне — вытворять такое с тобой. Ты достойна лучшего.

— Твои губы были такими нежными…

— Не заводи…

— Заткнись и дай мне договорить!

Рот Зета раззявился, как от удара. Никто раньше в таком тоне с ним не говорил. Это было впервые, и поразительно, что это сделала именно она.

Белла откинула с лица волосы.

— Не хочешь, так и скажи. Переживу. Но — при чем тут все остальное? Думаешь, я не представляю, что секс с тобой — это не сахар?

— Поэтому я тебе и нужен? — спросил он мертвым голосом. — Решила, что после лессера заслуживаешь только боль?

Она нахмурилась.

— Нет. Просто, если по-другому нельзя, я готова пойти и на это.

Он в замешательстве провел ладонью по коротко стриженым волосам и опустил взгляд.

— Боюсь, у тебя поехала крыша. Соображала бы, что несешь.

— Заносчивый уродец! — отрезала она.

Зет вскинул голову, как будто получил второй удар, но уже по заднице.

— Как-как, извиняюсь?

— Сделай одолжение: не пытайся за меня думать. У тебя это плохо получается.

С этими словами она прошла в ванную и захлопнула дверь.

Зет ответно захлопал глазами. Какого черта?

Беспомощно оглядел комнату, словно пытаясь найти ответ. Потом острый слух различил приглушенный звук. Плач?

Чертыхаясь, он даже не стал стучать, а просто повернул ручку и вошел. Белла стояла возле душа. В сапфировых глазах блестели слезы.

Ну, и что мужику делать в такой ситуации?

— Прости, если задел твои чувства… Или как там еще говорят?

Она глянула на него.

— Ты ничего не задел. Я просто разозлилась, что обломилось с сексом.

Его голова опять дернулась. «Ах, вот оно что…»

Похоже, после этого разговора ему понадобится фиксирующий воротник.

— Повторяю, Зетист. Не хочешь спать со мной — не надо, переживу. Только не смей говорить, что я не знаю, чего хочу.

Вампир уперся руками в бедра и посмотрел на мраморный пол. «Лучше заткнись, кретин. Держи рот на замке…»

— Это не так…

Когда слова вырвались наружу, он чертыхнулся. Болтовня точно до добра не доводит.

— Не так? Значит, ты меня хочешь?

Зет подумал, что штаны все еще стоят дыбом. Белла не слепая. Такое бревно сложно не заметить.

— Сама знаешь, что хочу.

— Так если я согласна на… грубость…

Девушка замолчала, и Зетист почувствовал, что она краснеет.

— Почему мы не можем быть вместе?

Дыхание сбилось, легкие опалило огнем, сердце заколотилось. Казалось, он стоит на краю бездны. Боже правый, неужели он сейчас все расскажет?

Нутро свело от ужаса, когда слова вырвались наружу:

— Хозяйка всегда была сверху. Когда она… приходила. А ты легла мне на грудь, и… я не смог…

Он потер лоб, старательно пряча глаза.

Белла громко вздохнула.

— Прости. Я не знала…

— Да ладно… Забудь.

Нужно было срочно мотать, пока не сболтнул еще чего-нибудь…

— Знаешь, я пойду…

— Что она с тобой делала?

Голос Беллы был еле слышен.

Он бросил тяжелый взгляд. «Ну уж нет».

Она шагнула к нему.

— Зетист, она… брала тебя против воли?

Он развернулся.

— Ну, пока. Я пошел в спортзал.

— Подожди…

— Потом, Белла. Не сейчас.

По пути к двери он схватил кроссовки и МРЗ-плеер.

Хороший пробег — вот что сейчас нужно. Чем длиннее — тем лучше. Плевать, что он никуда не приведет. Поможет убежать от себя самого.

Глава 21

Фури раздраженно смотрел на Буча, склонившегося над бильярдным столом. С копом что-то происходило… Но когда тот загнал три шара в лузу одним ударом, стало ясно, что игре это не мешает.

— Побойся бога, Буч. Выигрываешь четвертый раз подряд. Зачем я с тобой связался?

— Затем, что надежда умирает последней.

Коп допил скотч.

— Еще партию?

— Почему нет? Терять мне уже нечего.

— Собери шары, пока я наливаю.

Выворачивая лузы, Фури наконец понял, в чем дело: стоило отвернуться, как Буч принимался его разглядывать.

— Что у тебя на уме, коп?

Буч налил себе в стакан на два пальца «Лагавулина»[2] и отхлебнул.

— Ничего.

— Врешь. Ты таращишься на меня, едва мы вышли из клуба. Вали начистоту.

Карие глаза выстрелили в упор.

— Дружище, ты гей?

Фури уронил восьмой шар себе на ногу.

— Что за…

— По слухам, ты подружился с Преподобным.

Когда Фури чертыхнулся, Буч поднял черный шар и бросил на зеленое сукно.

— Слушай, лично мне наплевать, с кем ты спишь. Но все же хочется знать.

«Доехали», — подумал Фури. Мало того, что он сохнет по женщине, которая хочет Зетиста, так его еще сосватали с этим чертовым симпатом.

Похоже, блондинка, что застукала их с Преподобным, не удержала язык за зубами. Теперь Буч проболтается Вишу — эти две старые кумушки секретов один от другого не таят. Ви донесет Рэйджу. А что знает братец — знает и свинья.

— Фури?

— Нет, я не гей.

— Этого не стоит стесняться…

— Чего мне стесняться, если я не гей.

— Значит, бисексуал?

— Буч, кончай. Если кто и падок на разнообразие, так это твой сосед.

Заметив удивленный взгляд копа, он пробормотал:

— Да ладно, хватит строить невинность. Ты ведь живешь с ним бок о бок.

— И готов поклясться, что ничего такого нет… Привет, Белла.

Вампир обернулся и потерял дар речи. Девушка в дверях светилась здоровьем. От синяков — ни следа. Красота стала просто… ослепительной.

— Привет, — сказала она. — Фури, мы можем поговорить? Когда вы доиграете?

— Буч, не возражаешь, если мы прервемся?

— Без проблем. Пока, Белла.

Когда коп ушел, Фури сосредоточенно засунул кий в стойку.

— Неплохо выглядишь. А как самочувствие?

— Намного лучше.

Конечно же — ведь она пила кровь братца.

— Ну, и… как дела? — спросил Фури, стараясь не думать, как Зет и Белла смотрелись вдвоем.

Девушка молча подошла к застекленной двери. Полы халата тенью скользнули по мраморному полу. Длинные волосы колыхались в такт шагам. Голод скрутил все внутри, и Фури взмолился о том, чтобы запах его не выдал.

— Смотри, луна почти полная.

Ее рука прижалась к стеклу.

— Жалко, что нельзя…

— Хочешь прогуляться? Я принесу куртку.

Белла улыбнулась через плечо.

— Я босая.

— Минутку.

Вернулся он быстро с парою меховых ботинок и старомодной бархатной накидкой, которую запасливый Фриц откопал где-то в шкафу.

— Вот это скорость, — сказала Белла, накидывая кроваво-красную пелеринку.

Фури опустился на колени.

— Давай помогу.

Девушка подняла ногу, он надел ботинок, стараясь не обращать внимания на нежную лодыжку. Игнорировать аромат тела было сложнее. Не думать о том, что достаточно откинуть халат, и…

— Другую ногу, — хрипло скомандовал воин.

Обув Беллу, Фури открыл дверь, и они вышли на хрустящий снег. На краю лужайки девушка закуталась плотнее и подняла глаза. Дыхание вырывалось изо рта белым паром. Ветер играл полами накидки.

— Скоро рассвет.

— Да, недолго осталось, — кивнул Фури, гадая, о чем пойдет речь.

Но когда ее лицо стало серьезным, понял. О Зетисте. Ясное дело.

— Я хочу спросить тебя о нем, — прошептала девушка. — О твоем близнеце.

— Что именно?

— Как он стал рабом?

Черт. Зачем ворошить прошлое?

— Расскажи, Фури. Я бы спросила его, но…

А, чего уж теперь скрывать…

— Когда Зету исполнилось семь месяцев, нянька утащила его из дома. Их так и не нашли; потом выяснилось, что она умерла, а его продали в рабство.

— Какое горе для вашей семьи.

— Если бы он умер, мы хотя бы могли похоронить тело…

— А когда… когда он был рабом крови… — Белла перевела дух. — Ты знаешь, что с ним происходило?

Фури почесал затылок. Не дождавшись ответа, она продолжила:

— Я не о шрамах и не о принудительном кормлении. Я хочу знать, что еще… делали с ним.

— Послушай, Белла…

— Мне нужно знать.

— Зачем?

Хотя Фури и так догадался. Она собиралась переспать с Зетом, а может быть, уже попыталась. Отсюда эти вопросы.

— Просто мне нужно знать.

— Спроси его самого.

— Зет не скажет, и ты это прекрасно знаешь.

Она коснулась его рукава.

— Пожалуйста, помоги мне понять твоего брата.

Фури продолжал молчать, уговаривая себя, что делает это из уважения к личной жизни близнеца. По большей части это было правдой. Но в глубине души он не хотел помогать Зету пробраться к Белле в постель.

Девушка сжала его руку.

— Он говорил, что был прикован. И что не может вынести женского тела, когда…

Она помолчала.

— Так что с ним делали?

«Твою мать… Зет рассказывал ей о жизни в плену?»

Фури выругался себе под нос.

— Его использовали не только ради крови… Все. Больше я ничего не скажу.

— Господи. — Она покачнулась. — Мне нужно было это услышать. Чтобы наверняка знать.

Налетел порыв холодного ветра, и Фури глубоко вздохнул. Казалось, что в легких не хватает кислорода.

— Возвращайся домой, а то простудишься.

Она кивнула и направилась к дверям.

— Ты не идешь?

— Сначала покурю. Ступай.

Он не проводил ее взглядом, но слышал, как закрылась дверь.

Сунув руки в карманы, Фури смотрел на засыпанный снегом газон. Потом смежил веки и перенесся в прошлое.

После превращения Фури начал разыскивать близнеца. Он прочесывал Старый Свет в поисках имений, где хозяева были достаточно богаты, чтобы держать слуг пока не услышал рассказы об аристократке, державшей раба, походившего, судя по размерам, на воина. Найти ее оказалось непросто.

Что неудивительно. В те времена, в начале девятнадцатого века, раса была относительно сплоченной, все соблюдали закон и уважали традиции. За пленение воина и превращение его в раба крови полагалась смертная казнь. Поэтому расследование пришлось вести очень осторожно.

Созвать Совет и потребовать выдачи брата значило вонзить в него нож. Тюремщик наверняка прикончил бы своего пленника и избавился от тела.

В конце столетия Фури уже утратил надежду. Родители к тому времени умерли. Племя вампиров в Старом Свете раскололось. Началась эмиграция в Америку. Он блуждал по Европе как потерянный, гоняясь за слухами и намеками… пока неожиданно не набрел на то, что искал.

Это случилось на английской земле. Он отправился на вечеринку соплеменников в замок на берегу Дувра. Стоя во время танцев в темном углу зала, он подслушал разговор двух мужчин. Они говорили, что хозяйка дома владеет на редкость одаренным природой рабом крови и так гордится им, что разрешает не только смотреть на свои плотские утехи, но и принимать в них участие.

С той самой ночи Фури начал за ней ухаживать.

Он не боялся выдать себя сходством с Зетистом, хотя они и были близнецами. Во-первых, его богатый наряд. Никому бы в голову не пришло, что такой достойный мужчина ищет раба, купленного еще ребенком. Во-вторых, он изменил внешность. Отрастил бородку, спрятал глаза за темными стеклами очков, жалуясь на слабое зрение.

Хозяйку дома звали Катронией. Аристократка из богатой семьи, замужем за купцом-полукровкой, ведущим бизнес в мире людей, из-за чего много времени проводившая в одиночестве: хеллрен был в постоянных разъездах. Но, судя по слухам, раба крови она завела еще до замужества.

Фури был настойчив, и, покоренная его начитанностью и манерами, хозяйка допустила его к себе, несмотря на сомнительное происхождение. Он ухаживал так галантно, что дама растаяла, решив пренебречь формальностями. Не забывая, впрочем, об осторожности. Вот уже несколько недель она проводила с ним время, но так и не показала раба, которым, по слухам, владела.

Фури использовал любую возможность, чтобы обыскать владения и обнаружить тайную комнату, где могли скрывать близнеца. Но Катрония не спускала с гостя глаз и постоянно держала при себе.

Когда хеллрен уезжал, что случалось довольно часто, его супруга приходила в гости к Фури, и чем проворнее он уклонялся от объятий, тем сильней разгоралась ее страсть.

Терпение. Еще чуть — и хозяйка не удержится и покажет ему любимую игрушку.

Однажды перед рассветом она в первый раз пригласила Фури к себе в спальню. Потайная дверь, которую он искал все это время, оказалась в передней, за задней стенкой платяного шкафа. Они спустились вниз по широкой крутой лестнице.

Фури до сих пор помнил, как распахнулась дубовая дверь, и на возвышении он увидел обнаженного мужчину, прикованного к застеленной ковром кровати.

Зетист смотрел в потолок. Его длинные волосы спадали до самого пола. Он был чисто выбрит и умащен благовониями, — одним словом, подготовлен для утех. Женщина подошла к рабу и любовно погладила; ее глаза похозяйски оглядывали могучее тело.

Фури неосознанно схватился за кинжал. Словно почувствовав этот порыв, Зетист медленно повернул голову и уставился на него безжизненными черными глазами. В них не было блеска узнавания: только жгучая ненависть.

Сердце сжалось от боли, но Фури сдержался и окинул взглядом комнату в поисках выхода. В противоположном углу была еще одна дверь, на ней не было ручки, только смотровая щель на высоте пяти футов от пола. Прикинул, можно ли ее выбить…

Катрония начала ласкать брата. Смазав руки каким-то бальзамом, она поглаживала его мужское достоинство и рассказывала омерзительные подробности о том, каких размеров оно достигает. Фури оскалился и поднял кинжал.

Противоположная дверь внезапно распахнулась. На пороге появился женоподобный придворный в горностаевой мантии. Трясясь от ужаса, он сообщил, что хеллрен неожиданно вернулся и разыскивает Катронию. Значит, слухи об интрижке дошли и до него.

Фури пригнулся, собираясь прикончить разом хозяйку и слугу. Издалека послышался топот ног.

Хеллрен с охраной ворвался в комнату со стороны потайной лестницы. Открытие, что жена держит раба крови, привело его в ярость. Когда Катрония попыталась оправдаться, он влепил ей такую пощечину, что она отлетела к стене.

Что тут началось!.. Сущий хаос. Охранники бросились к Фури, хеллрен с ножом — к Зетисту.

Разборка со стражей заняла некоторое время, и, когда воин прикончил последнего, брата в комнате уже не было. Кровавые полосы тянулись из темницы на лестницу.

Фури рванул по подземным коридорам, стараясь не потерять след. Выбежав наружу, он понял, что рассвет близок, так что брата нужно найти как можно скорее. Притормозив, чтобы перевести дыхание, он услышал ритмичные удары.

Справа, над обрывом, росло дерево. На нем висел Зетист. Его секли кнутом.

Фури атаковал стражников, истязавших близнеца. Их было трое, и они отчаянно сопротивлялись. Озверев от ярости, воин убил всех и освободил брата, но из подземелья выбежали еще пятеро.

Солнце должно было вот-вот взойти, кожу начинало жечь. Времени не оставалось. Закинув Зетиста на плечо, Фури вытащил у мертвого стражника пистолет и засунул себе за пояс. Потом осмотрел скалу и бушевавший внизу океан. Нелегкий путь к свободе, но всяко лучше, чем прорубаться сквозь толпу охранников.

Он побежал, стараясь разогнаться посильнее и в прыжке долететь до воды.

Кто-то из стражников метнул вслед кинжал, бедро пронзила острая боль.

Фури запнулся и, потеряв равновесие, не смог затормозить у обрыва. Не выпуская Зетиста, он покатился вниз по скале, пока не застрял сапогом в какой-то расщелине. Резкий толчок заставил его еще сильнее вцепиться в брата. Тот был без сознания и наверняка утонул бы, упади в воду.

Скользкое от крови тело поползло из рук…

В последнюю секунду Фури поймал близнеца за запястье и сжал мертвой хваткой. Остановив падение брата, он рывком принял на себя его вес. Боль рикошетом отдалась в ноге. В глазах потемнело. Потом прояснилось. И снова потемнело. Он чувствовал, как тело Зетиста раскачивается в воздухе и с каждым новым движением вот-вот вырвется из рук.

Стражники заглянули за край скалы. Потом, прикрывая от света глаза, прикинули, скоро ль рассвет. Рассмеялись, убрали оружие, и ушли, оставив беглецов на погибель.

Солнце явилось из-за горизонта. Фури терял силы, понимая, что Зетиста ему не удержать. Свет усиливал и без того невыносимую боль. Как ни старался он освободиться, лодыжка застряла намертво.

Нащупав пистолет, Фури вытащил его из-за пояса, глубоко вздохнул и прицелился в ногу ниже колена.

Он выстрелил дважды. Боль прокатилась по телу шаровой молнией. Пистолет выпал. Сжав зубы, Фури с силой оттолкнулся свободной ногой от скалы. Когда кожа затрещала и порвалась, он вскрикнул.

И провалился в пустоту.

Холодный океан мигом привел его в чувство, прижег рану и остановил кровь. Голова закружилась, к горлу подкатывала тошнота, сердце охватило отчаяние. Не ослабляя железной хватки, Фури вынырнул среди плещущих волн. Обхватив брата обеими руками, он приподнял его голову над водой и поплыл к берегу.

Им повезло: неподалеку оказалась пещера. Фури греб к спасительному укрытию из последних сил. Когда ему удалось выползти из воды и вытащить брата, глаза уже ничего не видели. Он забрался в пещеру как можно глубже, природный изгиб обеспечивал надежное укрытие.

Фури устроился в дальнем углу за большими камнями, подальше от солнечного света. Обняв брата, чтобы им обоим было теплее, он уставился в темноту. Совершенно потерянный.

Фури потер глаза, прогоняя образ Зетиста, прикованного к кровати…

После спасения брата один и тот же кошмар снился ему каждую ночь. Он бежит вниз по потайной лестнице и распахивает дверь. Видит близнеца в оковах и смеющуюся Катронию. Зетист поворачивает голову, его лицо еще не изуродовано шрамом, но в черных глазах уже нет жизни, и твердым голосом говорит: «Не трогай меня. Хочу остаться… здесь».

На этом месте Фури всегда просыпался в холодном поту.

— Как дела, старина? — Резкий голос Буча прозвучал как нельзя кстати.

Фури потер лицо и оглянулся.

— Любуюсь красотами.

— Ничего не напутал? Этим обычно занимаются на тропическом пляже, а не на морозе. Айда, поедим. Рэйджу захотелось блинчиков, и по этому случаю Мэри напекла целый вагон. Бедняга Фриц в отчаянии: снова остался не у дел.

— Неплохая мысль.

Когда они уже подходили к дому, Фури спросил:

— Можно у тебя кое-что выяснить?

— Валяй. Что?

Фури остановился около бильярдного стола и поднял восьмой шар.

— Когда ты работал в убойном отделе, ты ведь видел родственников пострадавших? Ну, тех, кто потерял жен, мужей… сыновей или дочерей.

Буч кивнул, и Фури продолжил:

— Ты не знаешь, что с ними было потом? В смысле, с родными. Им удалось оклематься?

Буч почесал бровь большим пальцем.

— Насчет них — не знаю.

— Боюсь, ты не понял…

— Но про себя могу сказать, что так и не смог.

— В смысле, мертвецы, на которых ты насмотрелся, преследуют тебя?

Человек покачал головой.

— Ты забыл про сестер. Про сестер и братьев.

— Что?

— Люди теряют мужей и жен, дочерей и сыновей… братьев и сестер. Я потерял сестру, когда мне было двенадцать. Двое парней поймали ее за школьной бейсбольной площадкой, изнасиловали и забили до смерти. Я так и не смог с этим справиться.

— Господи Иисусе…

Фури замолчал, осознав, что они не одни.

В дверях стоял обнаженный по пояс Зетист. Потный с головы до ног, словно пробежал в зале не одну милю.

Стоило Фури увидеть близнеца, как привычное чувство тревоги накрыло его волной.

Брат отрывисто произнес:

— Я хочу, чтобы вы оба прогулялись со мной после захода солнца.

— Куда? — спросил Буч.

— Белла хочет сгонять домой, но я не хочу отпускать ее одну. Мне может понадобиться машина, если она захочет прихватить что-нибудь из барахла, и надо бы осмотреть место, прежде чем мы там появимся. Хорошая новость: в ее подвале есть подземный ход; это на случай, если дела пойдут совсем уж хреново. Я обнаружил его прошлой ночью, когда приходил за вещами.

— Я еду, — сказал Буч.

Взгляд Зетиста скользнул на брата.

— А ты, Фури?

Через секунду тот кивнул:

— И я.

Глава 22

Той же ночью, когда луна уже вовсю сияла с небес, О. со стоном поднялся с земли. Он торчал на опушке уже четыре часа, с самого заката, надеясь, что кто-нибудь наведается в дом… Тщетно. И так — последние два дня. Правда, вчера, перед рассветом, показалось, что внутри двигается какая-то тень. Но что бы это ни было, больше такое не повторялось.

Ему до смерти хотелось использовать Общество для поисков жены. Бросить на выполнение этой задачи всех лессеров… Правда, после этого можно было сразу кончать с собой. Кто-нибудь непременно бы настучал Омеге, что все внимание сосредоточено на непонятной женщине. И начались бы проблемы.

О. посмотрел на часы и чертыхнулся. Кстати, насчет Омеги…

На сегодняшний вечер назначена очередная аудиенция, и закосить ее не удастся.

Он сможет вернуть свою женщину, только если останется в шкуре лессера, так что не следует нарываться, пропустив встречу с начальством.

О. вызвал по телефону трех бет, чтобы присмотрели за домом. Для этого приказа объяснений не требовалось, место было засечено как вампирское логово.

Двадцать минут спустя он услышал приглушенный топот. Головорезы пробирались сквозь заснеженный лес. Трое здоровяков, из новобранцев. Волосы еще были темными, лица же раскраснелись от мороза. Парни рвались в бой, но О. приказал сидеть в засаде и наблюдать, не появится ли кто. А если появится — не атаковать, пока этот «кто» не соберется уходить. Всех велел брать живыми, независимо от пола. Без исключений. О. прикинул, что будь он на месте ее родни, то, прежде чем позволить ей материализоваться рядом с домом, разведал бы обстановку. А если она мертва и родственники приедут за вещами — переловить их в рабочем порядке, чтобы разузнать, где могила.

Забив инструкции в головы бетам, О. отправился к грузовику, спрятанному в сосняке. Выехав на двадцать вторую дорогу, он увидел, что лессеры бросили свой «эксплорер» на обочине, в полумиле от поворота, ведшего к дому.

Дозвонившись до придурков, он посоветовал им напрячь мозги и замаскировать машину получше. Потом порулил к себе в барак. Всю дорогу образ женщины маячил перед глазами. Во всей красе, под душем, с мокрыми волосами и блестящей кожей. Так она была особенно чиста…

Но потом видения стали меняться. Он представил жену обнаженной, лежащей под уродом, укравшим ее. Этот мерзкий вампир трогал ее… целовал… натягивал на себя… И сучке это определенно нравилось. Откидывая голову, она кончала и стонала, как последняя тварь, выпрашивая еще.

Лессер вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели. Он попытался образумиться, но гнев рвался наружу, как сорвавшийся с цепи питбуль.

И тут О. понял, что если жена не умерла, то он убьет ее, едва обнаружит. Стоило только представить ее с братом-похитителем — сносило крышу.

Что полностью развязывало ему руки. Жизнь без нее теряла для него всякий смысл, мысль о самоубийстве становилась все более привлекательной, нужно было только отколоть достойный номер, чтобы Омега призвал его в свою вечность. Все убитые лессеры возвращались к своему хозяину.

Потом он подумал о другом. Представил свою женщину через много лет, с бледной кожей и посветлевшими волосами, с глазами, похожими на облака. Превратившейся в лессера, такого же, как и он. От этой гениальной идеи нога соскользнула с педали газа, и фургон остановился посреди двадцать второй дороги.

Да, только так жена останется с ним навсегда.

Ближе к полуночи Белла натянула на себя потертые джинсы и любимый красный свитер. Потом зашла в ванную и сняла с зеркала полотенца. На нее глядела ее старая знакомая. Голубые глаза, высокие скулы, большой рот, густые волосы.

Девушка задрала край свитера. Живот был как новенький — от имени лессера не осталось и следа. Она погладила кожу в том месте, где раньше были буквы.

— Ты готова? — спросил Зетист.

Белла вновь подняла глаза на свое отражение. Вооруженный до зубов воин в черном стоял рядом, впившись взглядом в обнаженную полоску тела.

— Шрамы зажили. Всего за два дня.

— Что ж. Я рад.

— Мне немного страшно ехать домой.

— Не трусь. Буч и Фури поедут с нами. На них можно положиться.

— Я знаю… — она опустила свитер. — А если я не смогу войти внутрь?

— Тогда приедем завтра. Спешить некуда.

Он подал ей куртку.

— У вас есть дела поважнее, чем нянчиться со мной.

— Дела подождут. Дай руку.

Белла неуверенно протянула ладонь. Пальцы дрожали. В голове мелькнула мысль, что Зет попросит дотронуться до него. Вдруг прикосновение перерастет в объятие?

Оказалось, нежности тут ни при чем: он сунул ей маленький пистолет.

Белла в ужасе отпрянула.

— Нет, я…

— Держать надо вот так…

— Подожди, я не собираюсь…

— Поняла? — Он поправил ствол. — Это предохранитель. Сняла, поставила. Ясно? Показываю еще раз. Чтобы убить наверняка, надо стрелять в упор. Там всего пара пуль, но этого хватит, чтобы остановить лессера и смыться. Просто прицелься и жми на курок. Взводить его не нужно. И старайся попасть в грудь.

— Я не хочу его брать.

— Я тоже не хочу тебе его давать. Но это лучше, чем отправиться на тот свет.

Она покачала головой и закрыла глаза. Какой мерзкой стороной порой оборачивается жизнь.

— Белла? Белла, посмотри на меня. Положи его в правый карман куртки, чтобы легче достать.

Она открыла рот, но он перебил:

— Ты будешь с Фури и Бучем. Значит, вероятность, что это тебе понадобится, минимальна.

— А где будешь ты?

— Неподалеку.

Когда Зет повернулся, Белла заметила у него за поясом нож — в придачу к двум черным кинжалам на груди и пистолетам на бедрах. Сколько же всякого оружия на нем спрятано?

Воин остановился в дверном проеме.

— Белла, я сделаю все, чтобы тебе не пришлось доставать эту пушку. Даю слово. Но безоружной оставить тебя не могу.

Она глубоко вздохнула и положила пистолет в карман куртки.

В холле их поджидал Фури. Спокойный как смерть, одетый для драки: пистолеты с кинжалами — по всему телу. В ответ на улыбку Беллы он кивнул и застегнул черную куртку.

Раздался звонок, Зет вытащил трубку.

— Ты уже на месте, коп? Как дела?

Захлопнув крышку мобильника, он проронил:

— Пора.

Они спустились и вышли в морозную ночь. Мужчины достали пистолеты, после чего все трое дематериализовались.

Белла перенеслась на крыльцо своего дома, прямо к красной двери с медной ручкой. Она чувствовала, что Зетист и Фури рядом. Раздался скрип шагов. На крыльцо поднялся Буч с пистолетом.

Мысль о том, что нужно собраться с духом, прежде чем войти внутрь, показалась трусливой и эгоистичной. Велев замку открыться, девушка вошла в дом.

Он пах, как и прежде… лимонным воском, которым натирался сосновый пол, и розмарином.

Услышав, как захлопнулась дверь и отключилась сигнализация, Белла обернулась. Буч и Фури стояли за спиной. Зетиста не было.

Она знала, что он где-то рядом с домом. Но хотела, чтобы он был внутри.

С глубоким вздохом она оглядела гостиную. Узнавая в темноте знакомые очертания.

— Похоже, ничего не изменилось.

Хотя… пропало зеркало над письменным столом, которое они с матерью вместе выбирали на Манхэттене лет десять назад. Оно так нравилось Ривенджу. Может быть, он его и забрал? Белла не поняла, радоваться этому или сердиться.

Когда она потянулась к лампе, Буч предупредил:

— Извини, но свет лучше не зажигать.

Белла кивнула. Обходя дом, она радовалась вещам, как старым друзьям после долгой разлуки. Это было мило и грустно. И принесло неожиданное облегчение. Зачем боялась, что станет хуже?…

В столовой она остановилась. Дальше, за широкой аркой, начиналась кухня…

От ужаса все внутри замерло.

Набравшись мужества, она прошла дальше. Вокруг был идеальный порядок, будто ничего не случилось.

— Кто-то все убрал, — прошептала она.

— Зетист.

Буч с пушкой стоял рядом, сканируя обстановку.

— Он… сделал все это?

Белла обвела рукою кругом.

— Ночью, после твоего похищения. Торчал здесь несколько часов. Вылизал все сверху донизу.

Белла попыталась представить Зетиста со шваброй и ведром, оттирающего следы крови и собирающего осколки.

«С чего бы это?»

Буч пожал плечами:

— Он сказал, это личное.

Что, она подумала вслух?

— И не объяснил, почему?

Человек мотнул головой, и Белла почувствовала, как насторожился Фури.

— В спальню пойдешь? — спросил Буч.

Когда она кивнула, Фури сказал:

— Я подожду здесь.

Внизу тоже был полный порядок, все вещи лежали на своих местах. Она открыла шкаф, проверила полки, заглянула в ванную. Взгляд цеплялся за каждую мелочь. Флакон духов. Журнал, купленный незадолго до похищения. Свеча перед зеркалом.

Прислушиваясь к своим ощущениям, Белла провела бы здесь всю ночь, но чувствовала, как нарастает напряжение Буча.

— Пожалуй, на сегодня достаточно, — сказала она, закругляясь с воспоминаниями.

Буч вылез из подвала первым и, когда они вернулись в кухню, сказал Фури:

— Она готова к отъезду.

Фури набрал номер и, дождавшись ответа, произнес:

— Зет, мы уходим. Заводи машину.

Буч закрыл дверь в подвал. Белла подошла к аквариуму, размышляя, сможет ли снова сюда вернуться? И поняла, что вряд ли.

— Возьмешь что-нибудь? — спросил Буч.

— Скорее всего — нет…

Снаружи раздались выстрелы.

Коп закрыл ее своим телом и шепнул на ухо:

— Не шевелись.

— Это во дворе, — прошипел, пригибаясь, Фури и вел пистолет на парадную дверь.

Выстрел. Еще один. Совсем рядом с домом.

— Уходим через подземный ход, — прошептал Буч, подталкивая Беллу к двери подвала.

Фури направлял пистолет на звуки выстрелов.

— Я вас прикрою.

Как только Буч взялся за ручку, время замедлилось, а потом и вовсе остановилось.

Стеклянная дверь разлетелась вдребезги. В кухню влетел Зетист. Он упал на спину, приложившись с маху головой о кафельный пол. Следом ворвался лессер и прыгнул ему на грудь. Оба покатились под ноги копу и Белле.

Зет не шевелился. Потерял сознание? Умер?

Девушка закричала, Буч пихнул ее в угол, прикрыв своим телом. Путь к отступлению был отрезан.

Фури и коп навели пушки, но убийцу это не смутило: он размахнулся и ударил Зетиста по голове.

— Нет! — завопила Белла.

Как ни странно, Зет сразу пришел в себя. Черные глаза распахнулись, лицо исказила дьявольская гримаса. Одним рывком он обхватил лессера и сжал так сильно, что тот выгнулся от боли.

В следующее мгновение воин оказался сверху и вывернул противнику правую руку. Потом вжал большой палец в ямку под подбородком и располосовал шею клыками.

Взревев от боли, убийца забился под вампиром. Но это было только начало. Зетист начал рвать его на части. Когда же смог наконец остановиться — принялся перебирать темные волосы в поисках белых корней.

Если бы Белла не потеряла дара речи, она бы сразу сказала, что это не Дэвид.

Тяжело дыша, Зетист выругался. Все еще не решаясь отпустить жертву. Словно боясь, что та оживет.

Потом нахмурился и, вспомнив, что он не один, поднял голову.

Святой боже! Его лицо, руки и грудь были залиты черной кровью.

Темные глаза скользнули в сторону Беллы. Они блестели, как кровь, которую он пролил, защищая ее жизнь. Вампир быстро отвел взгляд, пытаясь скрыть удовлетворение.

— С двумя другими тоже покончено, — тяжело дыша, сказал он и вытер лицо подолом футболки.

Фури направился к выходу.

— Где они? На лужайке?

— Скорее у парадной Омеги. Я заколол обоих.

Зетист посмотрел на Буча.

— Езжайте домой, и быстрей. Она слишком шокирована, чтобы дематериализоваться. Фури, ты с ними. Позвонишь, когда доберетесь. Договорились?

— А ты? — спросил коп, обходя мертвого лессера.

Зетист обнажил кинжал.

— Я приберусь тут и буду ждать следующей порции. Когда этих козлов недосчитаются, явится подкрепление.

— Мы вернемся.

— Мне плевать, что вы будете делать, но сперва отвезите ее домой. Короче, кончайте базар — и ходу.

Белла инстинктивно дернулась к Зету. Сама не понимая почему: ведь он был так страшен… В ссадинах и синяках, измазанный красной кровью из своих ран и черной кровью врагов.

Тот недовольно отмахнулся:

— Уберите ее отсюда к черту.

Джон выскочил из автобуса, радуясь, что наконец вернулся домой. Судя по первым дням тренировок, следующие два года жизни превратятся в ад.

На пороге он свистнул.

Из кабинета отозвалась Уэлси:

— Привет! Как прошел денек?

Снимая куртку, он свистнул два раза, что значило — полный порядок.

— Хорошо. Кстати, Хаверс прибудет через час.

Джон заглянул в комнату и остановился в дверях. Уэлси сидела за столом, заваленным старыми книгами. Толстые тома напоминали собак, истосковавшихся по ласке.

Она улыбнулась.

— Ты выглядишь усталым.

«Пойду вздремну немного перед приходом Хаверса», — жестами показал он.

— Правда, все в порядке?

«В полнейшем».

Джон улыбнулся в пол-лица. Он не любил врать, но не хотел распространяться о своих неудачах. Через шестнадцать часов они снова станут актуальны. Пора передохнуть, старые друзья-обломы наверняка подустали — слишком уж долго они были в центре внимания.

— Я разбужу тебя, когда придет доктор.

«Спасибо».

Когда Джон повернулся к дверям, она добавила:

— Надеюсь, ты понимаешь, что результаты анализов не повлияют на наше к тебе отношение?

Выходит, они думали об одном и том же.

Одним махом он подскочил к столу и обнял Уэлси. Потом отправился к себе. Силы кончились. Бросив пропитанные потом вещи гнить в сумке, Джон повалился на кровать. Восемь часов непрерывных насмешек вымотали так, что хотелось проспать неделю.

Мысль о визите Хаверса не давала покоя. А вдруг произошла ошибка? И ему не суждено стать могучим вампиром? Что, если ночные видения — лишь следствие увлечения Дракулой?

И он — простой человек…

Похоже на то. Едва начались занятия, стало видно, как отличается он от других парней на пороге превращения. Полный лох и откровенный слабак. Может, со временем все исправится? Хотя сам-то он в этом сомневался.

Джон закрыл глаза, надеясь увидеть сон. Где у него будет новое сильное тело и…

Его разбудил голос Тора:

— Хаверс прибыл.

Джон потянулся, прячась от сочувственного взгляда. Мало ему тренировок — позорище сплошь.

— Как себя чувствуешь, сынок… я хотел сказать — Джон?

Джон мотнул головой и показал:

«Все нормально, зови меня сыном».

Торман улыбнулся.

— Отлично. Мне тоже так больше нравится. Пойдем, рванем с кожи пластырь — узнаем результаты теста.

Они вышли в гостиную. Хаверс сидел на диване. Очки в черепаховой оправе, красный галстук бабочкой. Профессор профессором.

— Привет, Джон, — кивнул он.

Джон пожал ему руку и сел поближе к Уэлси.

— Вот результаты анализа крови.

Хаверс достал бумаги из внутреннего кармана.

— Мне потребовалось чуть больше времени, потому что все оказалось не так просто.

Джон взглянул на Тора. Затем на Уэлси. Господи… А если он человек? Как они поступят? Придется уехать?

— Джон, ты чистокровный воин. С незначительной примесью других родов.

С радостным смехом Тор захлопал в ладоши.

— Вот черт! Как здорово!

Джон ухмыльнулся и растянул рот от уха до уха.

— Но есть еще кое-что.

Хаверс поправил очки.

Ты потомок Дариуса Марклона. Настолько прямой, что, скорее всего… да нет, наверняка приходишься ему сыном.

В комнате повисла мертвая тишина.

Джон перевел взгляд с Тора на Уэлси. Оба сидели не дыша.

Это хорошо или плохо? Кто такой Дариус? Судя по выражению лиц, этот парень понатворил дел…

Торман вскочил с дивана и заключил Джона в объятия. Так сильно, что чуть не раздавил. Задыхаясь и болтая ногами в воздухе, Джон уставился на Уэлси. Та прижала руки к губам, по ее щекам катились слезы.

Внезапно Тор отпустил его, сделал шаг назад и кашлянул.

— Ну кто бы мог подумать?

Он снова прочистил горло. Вытер заблестевшие глаза. Вел себя, короче, как пьяный.

«Кто такой Дариус?» — спросил Джон, усаживаясь в кресло.

Тор медленно улыбнулся.

— Он был моим лучшим другом, братом по оружию… Я расскажу тебе о нем. Имей в виду: у тебя есть сестра.

«Кто?»

— Бэт, шеллан Рэта. Наша королева…

— Теперь поговорим о ней, — сказал Хаверс, глядя на Джона.

— Я не могу объяснить твою реакцию. Томограмма в порядке — и ЭКГ, и клинический анализ крови. Говоришь, что именно встреча с ней вызвала приступ, но я не могу понять почему. Держись пока от нее в стороне — нужно проверить, не повторится ли припадок.

Джон кивнул, хотя ему захотелось снова увидеть ту женщину. Раз уж они родня. Сестра. Это круто…

— И последний вопрос, — многозначительно произнес Хаверс.

Уэлси наклонилась ближе и положила руку Джону на колено.

— Хаверс хочет с тобой поговорить.

Джон нахмурился.

«О чем?» — медленно показал он.

Доктор дружелюбно улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты еще раз показался специалисту.

Джон похолодел, метнув испуганный взгляд в сторону Уэлси, потом Тора. Прикидывая: что доктор успел рассказать о прошлогодней истории?

«Зачем идти? — показал он. — Со мной все в порядке».

Уэлси серьезно ответила:

— Это поможет тебе привыкнуть к новому миру.

— Начнем завтра вечером, — кивнув головой, добавил Хаверс.

Он смотрел на Джона поверх очков, как бы намекая: «Если не придешь, расскажу им всю правду».

Черт-те что! Развели, как младенца. Выбора нет. Придется идти.

«Ладно. Договорились».

— Я отвезу тебя, — быстро сказал Тор.

Потом, вспомнив, нахмурился.

— В смысле, ребята… Буч, например.

Лицо Джона вспыхнуло. Не хватало еще, чтобы Тор ошивался у кабинета.

В дверь позвонили.

Уэлси радостно улыбнулась.

— Отлично, это Сарелл. Она поможет мне с приготовлениями к празднику солнцестояния. Присоединишься к нам, Джон?

Зеленоглазая девушка снова здесь? Она не сказала об этом прошлой ночью, когда они болтали в Интернете.

— Джон, ты не откажешься поработать с Сарелл?

Он кивнул, стараясь казаться спокойным, но лицо вспыхнуло, как неоновая вывеска. По телу пробежала приятная дрожь.

«Да, конечно».

Джон положил руки на колени и опустил глаза, пытаясь сдержать улыбку.

Глава 23

Черт возьми! Белла явится домой сегодня же вечером.

Ривендж не привык сдерживаться ни при каких обстоятельствах. Тем более — ждать. Сестра должна быть там, где ей скажут. Он ведь не только брат, но и опекун.

В длинном пальто на собольем меху, черном костюме от Эрменеджильдо Зенья и с парой пистолетов «хеклер-и-кох», он выглядел более чем солидно.

— Ривендж, пожалуйста, не начинай.

Он взглянул на мать. Мадалена в бриллиантах и шелковом платье замерла посреди зала, прямиком под люстрой. На породистом лице застыло непривычное выражение беспокойства. Это что-то новенькое. Раньше она никогда не расстраивалась.

Пришлось набрать в легкие побольше воздуха и затаить дыхание, чтобы успокоиться. Иначе он мог наброситься на родную мать.

— Я сказал: она немедленно вернется домой.

Тонкая рука матери метнулась к горлу. Такое бывало, когда она хотела одно, но правильным считала другое.

— Мне кажется, это слишком.

— Вы не хотите, чтобы Белла спала дома, в своей постели?

Он говорил резко, будто забивал гвозди.

— Значит, пусть остается у братьев? Они воины, мама. Кровожадные звери. И если захотят взять женщину, то — без церемоний. Вам прекрасно известно, что по закону Слепой король может разделить ложе с любой, какая ему приглянется. Считаете, это подходящее окружение для вашей дочери? Я — нет.

Когда мать отшатнулась, он понял, что уже орет во весь голос. Вновь задержал дыхание.

— Но, Ривендж, я говорила с ней. Белла пока не хочет возвращаться домой. А они — благородные воины. В Старом Свете…

— Мы даже не знаем их в лицо.

— Они ее спасли.

— Спасибо им, а теперь пусть вернут в семью. Ради бога, Белла — аристократка. Думаете, глимерия ей простит? Один раз она уже отличилась.

В тот-то раз вышел настоящий скандал. Парень, унылый идиот, не стоил ее мизинца. И тем не менее вышел сухим из воды. А Белла влипла по полной, ее имя трепали несколько месяцев. Хоть сестра и делала вид, что ей все равно, Рив знал, что это не так.

Как он ненавидел класс аристократов, к которому принадлежал.

Проклиная себя, Ривендж покачал головой:

— Зачем я разрешил ей уехать из этого дома?

Ладно, вот вернется домой — и ни шагу без разрешения. Он потребует для сестры статуса отстраненной. Ее благородное происхождение оправдывает эти суровые меры. Странно, что это не пришло ему в голову раньше. Тогда Братство будет обязано вернуть Беллу под опеку родного брата, а уж он постарается ограничить ее свободу. Кроме того, каждый мужчина, захотевший с ней повиваться, должен будет получить разрешение главы семьи, а Ривендж отошьет этих мерзавцев, всех до единого. Один раз он уже облажался: не защитил сестру. Больше такого не повторится.

Рив посмотрел на часы, хотя и без того знал, что опаздывает на работу. Запрос можно отправить из офиса. Блюсти древний ритуал, используя электронную почту? ни абсурдно, таковы знаки времени.

— Ривендж…

— Что?

— Ты этим ее оттолкнешь.

— Наоборот. Если я возьму все в свои руки, ей придется вернуться.

Ривендж потянулся за тростью и замер. Мать выглядела такой несчастной. Он нагнулся и поцеловал ее в щеку.

— Мама, не волнуйтесь. Я решу вопрос ее безопасности раз и навсегда. Лучше подготовьте дом к приезду Беллы и снимите траур.

Мадалена покачала головой и благоговейно произнесла:

— Не раньше чем она переступит порог. Нельзя обгонять события и гневить Деву-Законоучительницу.

Ривендж с трудом сдержался. Ревностная любовь матери к Основательнице расы была притчей во языцех. Черт, со всеми этими молитвами, правилами и суеверными страхами ей нужно было родиться Избранной.

Во всяком случае, это была ее духовная клетка. Не его.

— Посмотрим.

Рив медленно пошел к выходу, опираясь на трость. Переходя из комнаты в комнату, он определял местонахождение по качеству пола. В холле был мрамор, в столовой — персидский ковер, в кухне — дубовый паркет… Зрение подсказывало, куда ставить ногу, а трость была нужна на случай, если оступится и потеряет равновесие.

Войдя в гараж, он ухватился за косяк и, осторожно переставляя ноги, преодолел четыре ступеньки вниз. Забравшись внутрь пуленепробиваемого «бентли», он нажал на пульт и стал ждать, пока отворятся ворота.

Проклятье. Знать бы, как выглядят эти чертовы братья и где живут. Он приехал бы к ним в логово, выломал дверь и забрал сестру.

Когда открылась подъездная дорожка, Рив включил заднюю передачу и газанул с такой силой, что покрышки взвизгнули. Теперь, когда он за рулем, можно было двигаться с любой скоростью. Мчаться как ветер, не думая о последствиях.

Машина пулей пронеслась по извилистой дорожке к выезду, газон превратился в размытую полосу. С трудом дождавшись, пока распахнутся очередные ворота, Ривендж рванул вниз по Торн-авеню, одной из самых богатых улиц Колдуэлла.

Чтобы оградить семью от опасностей и лишений, Рив занимался не самыми благородными вещами. Но преуспевал и обеспечивал матери и сестре достойный уровень жизни. Он был готов выполнить любое их желание, любой каприз. Невзгод им уже хватило…

Первым подарочком стала смерть отца. Да, это был удар, и с тех пор Ривендж делал все, чтобы они не знали забот. И не собирался сходить с намеченного пути.

Рив летел в сторону центра на всех парах, как вдруг почувствовал покалывание в основании черепа. Попробовал не обращать внимания, но неприятное ощущение усилилось, шею сдавило тисками. Убрав ногу с педали газа, он решил подождать, пока все пройдет.

Тут-то все и случилось.

Боль ударила как кинжал, глаза застлало красной пеленой. Огни встречных машин стали неоново-розовыми, асфальт — ржавым, а небо — пурпурным, как бургундское. Рив посмотрел на часы: цифры на приборной панели излучали рубиновое сияние.

Черт. Только этого не хватало…

Он поморгал и потер веки. А снова открыв глаза, понял: исчезло пространственное зрение.

Хватало ли, не хватало, — произошло… Ладно, хоть не в центре города.

Рив сдал вправо, в сторону гипермаркета, рядом с которым когда-то находилась Колдуэллская академия боевых искусств, затем сгоревшая. Выключив фары, он проехал вдоль длинных ангаров и припарковался возле бордюра, чтобы при случае не маневрировать, а лишь надавить на газ.

Не выключая двигателя, он стянул соболью шубу, снял пиджак и закатал левый рукав. Потянулся, сквозь красную мглу, к бардачку и достал шприц и резиновый жгут. Игла вывалилась из трясущихся рук, пришлось нагибаться и поднимать ее с пола.

Похлопав по карманам, Рив нащупал ампулу с нейромодулятором дофамином и выложил на торпедо.

Шприц вытащился из упаковки лишь со второго раза, потом игла чуть не переломилась в своей резиновой пробке. Набрав лекарство, Рив затянул жгутом бицепс, помогая себе зубами, и попытался найти вену. В двухмерном пространстве это было не самой простой задачей.

Зрение ему изменило. Все вокруг было… красным.

«Красным-красным — таким красным, красным». Слова колотились в мозгу, отскакивая от стенок черепа. Красный — это цвет паники, отчаяния и ненависти к себе.

Но не цвет его крови. Во всяком случае, не сейчас.

Взяв себя в руки, Рив потыкал пальцем в предплечье, выбирая подходящее место, стартовую площадку, — хайвей, по которому лекарство улетит прямиком в мозг. Но вены куда-то пропали.

Кольнув наугад, он сначала ничего не почувствовал. Но потом началось… тело откликнулось на комариный укус иглы. Онемение, в котором он себя намеренно держал, проходило.

Нащупывая подходящую вену, Рив почувствовал собственное тело, его тяжесть, утопающую в кожаном сиденье. Тепло обогревателя в ногах. Дыхание, мечущееся во рту, и пересохший язык.

Вздрогнув от ужаса, он поскорее вонзил шприц и ослабил жгут. Бог знает, попала ли игла в вену.

Потом уставился на часы. Сердце в груди колотилось.

— Ну, давай… — бормотал он, раскачиваясь всем телом. — Давай… действуй.

Красное было цветом его лжи. Ривендж был заперт в мире красного цвета. В один прекрасный день дофамин не сработает. И он останется в красном безумии навсегда.

Цифры на часах показывали, что прошла одна минута.

— Ох, черт…

Рив потер глаза, будто бы это могло вернуть глубину зрения и нормальные цвета.

Зазвонил мобильный, но он не стал отвечать.

— Пожалуйста… — Дрожь в собственном голосе вызывала ненависть, но сил притворяться суперменом уже не хватало. — Я не хочу себя потерять…

Через мгновенье все пришло в норму: красная пелена спала с глаз, мир снова стал трехмерным. Зло, накопившееся внутри, куда-то испарилось, тело онемело, чувства пропали, зато остались мысли. Подавив осязание, препарат превратил его в живой мешок, который двигался, дышал, говорил и — ура! — управлялся с оставшимися четырьмя чувствами.

Ривендж откинулся на спинку сиденья. Стресс, выданный похищением и спасением Беллы, дал наконец о себе знать. Вот почему приступ начался так быстро, был таким сильным. Нужно посоветоваться с Хаверсом. Может, еще раз откорректировать дозировку.

Через какое-то время Рив почувствовал, что снова в состоянии управлять машиной. Объехав торговый центр, он вернулся на главную дорогу, уговаривая себя, что его седан ничем не отличается от остальных машин. Такой же неприметный.

Ложь несколько облегчала жизнь… но несла с собой одиночество.

Остановившись у светофора, Ривендж проверил телефон. Судя по сообщениям, час назад в доме Беллы была отключена сигнализация, и вот — ее включили снова. Значит, кто-то там опять побывал.

В трехстах ярдах от дома Беллы Зет наткнулся на черный «форд эксплорер».

В крови бурлил адреналин, возвращаться домой было страшно — еще попадет кто под горячую руку… Зетист решил прочесать местность — и обнаружил машину.

Дорожка следов уходила к дому.

Вампир заглянул в салон. Датчик сигнализации включен.

Тачка пахла лессерами. Но натоптал только один. Значит, своих высадил, а потом отогнал машину.

В любом случае Общество не бросило бы собственность на лесной дороге. Узнать бы, куда потом на ней покатят. Но как, черт возьми?

Зетист окинул взглядом свой арсенал.

Ай да Вишу, ай да соответственный сын. Да здравствуют информационные технологии.

Отстегнув мобильный телефон («Полезное, мать вашу, изобретение»), Зет дематериализовался под внедорожник, чтобы не натоптать вокруг. Оказавшись на спине, дернулся от боли. Похоже, полет через стеклянную дверь не прошел бесследно.

Как и удар по голове. Но ничего — бывало хуже.

Он достал фонарик и внимательно осмотрел шасси, выискивая место подальше от выхлопной трубы — эта зараза раскаляется даже на морозе. Конечно, проще бы сунуть телефон под сиденье, но тогда придется мудрить с сигнализацией. И лессеры догадаются, что кто-то лазил внутрь.

Проклятье… Нужно было обыскать этих гадов, прежде чем отправлять в вечность. У одного из них наверняка были ключи. Но от злости башку заклинило.

Зет чертыхнулся, вспомнив, как испугалась Белла, когда он загрыз лессера у нее на глазах. Побледнела, разинула рот…

Ничего не поделать: такая у воинов работа. Мерзкая, жестокая, отдающая безумием. Кровавая. Но это еще полбеды. Хреново, что Белла видела, как он ловит от этой работы кайф. Это небось сразило ее наповал.

«Соберись, засранец. Хватит рассуждать».

Зетист нашел удобное местечко под днищем и пропихнул туда телефон, замотав в куртку. Проверив, крепко ли держится подарочек, материализовался из-под внедорожника.

Батарейки надолго не хватит, но за это время Вишу успеет отследить, куда двинется машина. Внутри серебристой «нокии» стоял чип GPS.

Осталось привести в порядок дом. Слава богу, рама стеклянной двери осталась цела. Зет затянул дыры пластиковой пленкой и включил сигнализацию.

Словно все так и было.

Кто бы подумал, что он будет так стараться? Но выглядеть полным дикарем — в глазах Беллы?

Сверкнув фарами, с двадцать второй дороги вырулил автомобиль и замедлил ход.

«Бентли» никак? — удивился Зет. Похоже на то.

Неплохая машинка… Наверное, кто-нибудь из родни. Засекли сигнализацию.

Не лучшее время для экскурсий. Что, если именно сейчас лессеры прикатят за своей тачкой и захотят прошвырнуться вдоль дома?

Чертыхаясь под нос, Зет ждал, когда откроется дверь «бентли», но из машины никто не выходил и двигатель продолжал работать. Хороший знак. Может, решат, что раз сигнализация в порядке, нет смысла заходить внутрь. И слава богу, потому что на кухне — бардак.

Вампир потянул носом холодный воздух. Ничего. Внутренний голос подсказывал, что за рулем сидит мужчина. Скорее всего, брат Беллы. Сюда только он и ездит.

«Ну что, приятель? Посмотри на окна. Видишь? Все в норме. Внутри никого. Вали отсюда, и побыстрее».

Седан не двигался с места. И простоял, по внутреннему ощущению, часов пять. Потом сдал назад, развернулся и в три приема укатил.

Зет глубоко вздохнул. Матерь божья… Нервы ни к черту.

Время шло, а он все торчал среди сосен и смотрел на дом Беллы, гадая, станет ли она его теперь бояться.

Поднялся ветер, мороз пробирал до костей, неся с собой долгожданную боль.

Глава 24

Джон сидел за столом в кабинете и глазел на Сарелл. Девушка склонилась над старинной книгой, белокурые волосы свесились до подбородка. Уже который час они трудились над списком заклинаний для церемонии зимнего солнцестояния. Уэлси тем временем хлопотала на кухне, заказывая для праздника продукты.

Когда Сарелл перевернула страницу, Джон сообразил, что у нее красивые руки.

— Ну, думаю, это все, — сказала она и подняла глаза.

Когда их взгляды встретились, Джона словно ударило молнией: он испытал мгновенный жар и головокружение. К тому же сейчас он был готов поклясться, что светится в темноте.

Девушка улыбнулась и закрыла книгу. Повисла пауза.

— Похоже, мой приятель Лэш тренируется вместе с тобой.

«Так Лэш ее приятель? Вот ужас».

— Да… и он сказал, что у тебя на груди знак Братства.

Не дожидаясь ответа, она спросила:

— Это правда?

Джон пожал плечами и черкнул пару слов на полях списка.

— А можно посмотреть?

Он зажмурил глаза. Только этого не хватало. Демонстрировать ей свою впалую грудь с отметиной, из-за которой и так уже натерпелся.

— Они говорят, что ты сделал его сам, но я не верю, — выпалила она. — Не бойся, это не для проверки — я ведь понятия не имею, как он должен выглядеть. Просто интересно.

Сарелл придвинула стул поближе, Джон уловил слабый запах духов… или, может быть, не духов, а ее… тела.

— С какой стороны?

Он похлопал себя по груди слева, представив на мгновение, что это прикосновение ее руки.

— Расстегни рубашку.

Она наклонилась и вытянула шею.

— Джон? Ну, покажи… Пожалуйста.

Джон оглянулся на дверь. Уэлси разговаривала на кухне по телефону и вряд ли могла нагрянуть неожиданно. Но кабинет для таких дел определенно не годился — слишком публичное место.

«Господи, неужели я на это подпишусь?»

— Джон? Я просто хочу… посмотреть.

«Отлично — значит, подпишусь».

Он встал и кивнул в сторону двери. Не говоря ни слова, Сарелл проследовала за ним по коридору до спальни.

Когда они вошли внутрь, Джон захлопнул дверь и расстегнул верхнюю пуговицу. Потом приказал рукам не трястись, угрожая им, что — отпилит, к фигам! Похоже, заклятие сработало: рубашку удалось расстегнуть без всяких проблем до самого низа. Пряча глаза, он откинул левую полу.

И чуть не подпрыгнул, почувствовав легкое прикосновение.

— Прости, у меня руки холодные.

Сарелл подула на кончики пальцев и снова коснулась ими груди.

Боже правый. С телом начало твориться что-то неладное внутри все зашевелилось. Дыхание стало прерывистым. Джон разинул рот, чтобы набрать больше воздуха.

— Крутая штука, — сказала Сарелл, опуская руку.

Джон почувствовал укол разочарования. Но потом она улыбнулась.

— Как насчет того, чтобы встретиться? Давай сходим сыграем в лазертаг[3], или, может, — в кино?

Джон закивал, как китайский болванчик.

«Хорошо».

Их глаза встретились. Девушка была такой милой, что у него закружилась голова.

— Хочешь меня поцеловать? — прошептала она.

Джон вылупил глаза. Как будто у него над ухом хлопнули шарик.

— Я не против. — Она быстро облизала губы. — Совсем не против. Совсем.

«Ух ты. Вот он, мой звездный час. Здесь и сейчас, — пронеслось в голове. — Теперь главное — не отрубиться, а то облом».

Джон прокрутил в памяти все просмотренные фильмы… Сплошные ужастики, поэтому перед глазами встал Годзилла, рушащий Токио, и акульи челюсти, жующие задницу касатки. А полезной информации — ноль.

Он подумал о технической стороне вопроса. «Голову наклонить. Податься вперед. Войти в контакт».

Сарелл покраснела и быстро оглянулась.

— Не хочешь — не надо. Я просто…

— Джон? Сарелл? Ребята, вы где?

Голос Уэлси отдавался по коридору.

Джон вздрогнул и, набравшись мужества, притянул Сарелл за руку и крепко поцеловал. Времени было мало, поэтому обошелся без языка. Но и этого хватило, чтоб он начал задыхаться. Впору было звонить на 911.

Он отпихнул Сарелл, переживая, не сильно ли облажался. Потом рискнул заглянуть ей в глаза.

Ох… Девушка улыбалась во весь рот.

Он подумал, что лопнет от счастья.

Стоило ему отпустить руку Сарелл, как в комнату заглянула Уэлси.

— Мне пора ехать… Ой… Прошу прощения. Не знала, что вы тут…

Джон попытался улыбнуться, как ни в чем не бывало, но заметил, что взгляд Уэлси остановился на его груди. Рубашка была широко распахнута.

Судорожные попытки ее застегнуть только ухудшили положение.

— Я, пожалуй, пойду, — непринужденно сказала Сарелл. — Мама просила не задерживаться допоздна. Джон, я буду в сети, как только вернусь. Тогда и обсудим планы — в кино или еще куда. Доброй ночи, Уэлси.

Она стала спускаться в гостиную. Джон как зачарованный провожал ее взглядом. Сарелл достала из шкафа пальто, оделась и вынула из кармана ключи. Через минуту за ней захлопнулась входная дверь.

Повисла тишина. Потом Уэлси рассмеялась и откинула с лица рыжие волосы.

— Да уж. Не знаю, что с этим делать. Скажу только, что мне она нравится, и — она знает толк в мужчинах.

Джон потер лицо, понимая, что он красен как рак.

«Пойду прогуляюсь», — жестами показал он.

— Звонил Тор. У него какие-то административные делав в тренировочном центре. Собирался заехать и взять тебя с собой. Подумал, что ты захочешь немного побыть с ним. В любом случае решай сам. Я еду на встречу Совета принцепсов.

Джон кивнул. Уэлси ушла было, но потом оглянулась.

— Кстати, Джон… Ты застегнул рубашку не на те пуговицы.

Он осмотрел себя — и рассмеялся. Пусть беззвучно, но нужно же было выпустить радость наружу! Уэлси улыбнулась, очевидно радуясь за него. Застегивая рубашку, он понял, что любит эту женщину больше всех на свете.

Вернувшись в спальню Зета, Белла взяла дневник и забралась в кровать. Но так и не открыла его, вспоминая, что произошло у нее дома.

Господи… Она воочию убедилась, что с Зетом шутки плохи. Но если бы он не прикончил этого лессера, сидеть бы ей снова в трубе.

Беда в том, что сложно определить, что это: свидетельство его силы или жестокости?

Решив, что и то, и другое, Белла начала беспокоиться. Как-то он там теперь? Он же ранен, а ищет себе новых приключений. Господи, а если…

Что если? Что?! Если продолжать в том же духе, недолго и спятить.

Она стала перелистывать дневник, чтобы хоть как-то отвлечься. На последних страницах часто встречалось имя Зетиста. Еще до похищения он незаметно пробрался в ее сознание. А после событий прошлой ночи уверенно обосновался в душе. Анализируя свои чувства, Белла подумала, что больше всего это похоже на…

…любовь? Ох… только этого не хватало.

Не в силах справиться с этим открытием в одиночку, она привела себя в порядок и вышла в коридор. Из столовой доносились голоса. Братья ужинали, и Белле страшно захотелось к ним присоединиться. Увидеть Бэт и Мэри. А если там и Зетист? Какими глазами смотреть на него, чтобы не выдать своих чувств? Ведь бедняга такого счастья точно не переживет.

Эх, была не была, рано или поздно придется же с ним встретиться. Так чего таиться?

Ступив с ковровой дорожки на мозаичный пол, она поняла, что забыла обуться. Не хватало еще предстать перед глазами королевской четы босиком.

Подниматься на второй этаж не было сил. Идти в столовую — мужества. Белла застыла посреди фойе. В столовой оживленно болтали и смеялись, открывали вино, благодарили Фрица за вкусную баранину.

Белла разглядывала босые ноги, и чувствовала себя последней дурой. Мало того что она рехнулась в плену, потом стала свидетельницей жестокости Зета, так ее еще угораздило в него влюбиться.

Одиночество стало невыносимым. Хоть плачь.

Она уже была готова открыть кингстоны и лечь на дно, как вдруг почувствовала, как что-то теплое коснулось ее кожи. Вздрогнув, девушка оглянулась. Черный кот сверкнул изумрудными глазами и с урчанием потерся головой о ее ногу.

Белла провела дрожащей рукой по пушистой шерсти. Кот грациозно потянулся — и почему-то стал расплываться в глазах. Почувствовав, что ей плохо, он прижался плотнее, а когда Белла присела на ступеньку, забрался на колени.

— Его зовут Бу.

Девушка вздрогнула и подняла глаза. Рядом стоял Фури, переодевшийся к обеду в кашемир и шерсть. Он был выбрит и приятно пах свежестью. В руке держал салфетку, словно только что вышел из-за стола. Уставившись на него, Белла поняла, что голоса в столовой замолкли. Значит, все были в курсе, что она застряла на полпути.

Когда Фури присел рядом и протянул девушке льняную салфетку, она почувствовала, что по ее щекам текут слезы.

— Пойдем к нам? — мягко предложил он.

Белла вытерла лицо, не выпуская из рук кота.

— А его можно взять с собой?

— Конечно. Бу — желанный гость. И ты тоже.

— Я босиком.

— Не имеет значения.

Воин протянул руку:

— Давай, Белла. Присоединяйся.

Задубевший от мороза Зетист ввалился в фойе. Он проторчал бы у дома Беллы до самого рассвета, если бы не чертова слабость.

Есть не хотелось, но ноги сами понесли его в столовую. Увидев за столом Беллу, Зет отпрянул в тень и замер. Девушка сидела рядом с Фури и держала на коленях кота. Поглаживая Бу, она внимательно слушала соседа и улыбалась, не обращая внимания на еду. Стоило ей опустить глаза, как близнец впивался в нее голодным взглядом.

Зет рванул вверх по лестнице, подальше от этой картины. Он добрался уже до второго этажа, как из боковой двери выглянул Тор. Брат выглядел мрачновато, но это было его обычное состояние.

— Эй, Зет, притормози.

Попав врасплох, Зетист громко выругался. Сейчас Тор заладит старую песню о правилах и процедурах. Он взялся за братьев всерьез, пытаясь привить разгильдяям основы армейской дисциплины. Неудивительно, что он и выглядел так, словно его голова разрывается от боли.

— Зетист, я сказал тебе: «Подожди».

— Потом…

— Нет, сейчас. Брат Беллы послал запрос Рэту. Просит объявить ее отстраненной и назначить его хранителем.

Ох, черт. Если это случится, Белла будет потеряна навсегда. Превратится в вещь. Даже Братство будет не в силах защитить ее от воли попечителя — варда.

— Зет? Ты слышал, что я сказал?

«Кивни, придурок», — приказал себе Зет. И слегка опустил подбородок.

— А почему ты говоришь это именно мне?

Тор закусил губу.

— Хочешь сказать, что тебе это все равно? Ладно. Прости, что побеспокоил.

Он направился в сторону столовой.

Зет вцепился в перила и потер грудь. Казалось, что воздух в легких превратился в мазут. Он посмотрел наверх, размышляя, заглянет ли Белла к нему перед отъездом? Скорее всего, поскольку дневник ее еще там. Она может бросить свою одежду, но личные записи — нет. Хотя, может быть, вещи уже давно собраны.

Черт… Неужели пора расставаться?

Ну, и что он скажет ей на прощанье? Что можно добавить к тому, что он уже натворил?

Зет зашел в библиотеку и взял один из лежавших там телефонов. Набрав номер Вишу, он дождался, пока брат откликнется из столовой, и рассказал об «эксплорере» и самопальном радиомаяке.

— Все понял, прослежу, — ответил Ви. — А где ты сам? Какое-то странное эхо!

— Сообщи, когда машина двинется с места. Я буду в спортзале.

Отключив трубку, Зет направился к подземному туннелю.

Он решил переодеться внизу и уморить себя на беговой дорожке. Когда бедра начнут отваливаться, икры превратятся в камень, а горло пересохнет, — тогда придет боль и очистит его разум и тело… Боли он желал сильней, чем еды.

Войдя в раздевалку, вампир подошел к своему отсеку и достал пару кроссовок и шорты. Он предпочитал ходить голым до пояса, особенно когда был один.

Сняв оружие, Зет собрался уже раздеться, когда услышал чьи-то шаги. Пригнувшись, он выскочил в проход прямо под ноги какому-то недомерку.

Тот отпрянул и смачно влепился в скамейку.

«Черт. Это же пацан. Как его там? Джон… не помню».

Судя по застывшему взгляду, Джонни-бой намеревался упасть в обморок.

Зет выпрямился. Настроение было хуже некуда, черное и холодное, как космос, но цепляться к парню из-за ерунды не хотелось.

— А ну, выметайся отсюда.

Тот достал блокнот и ручку. Когда он попытался что-то написать, Зет покачал головой.

— Забыл, что я не умею читать? Слушай, вали, вали. Тор наверху.

Зет отвернулся и сдернул с себя рубашку. Услышав сдавленный хрип, он обернулся. Джон смотрел на его спину.

— Проваливай. Твою мать…

Дождавшись, пока стихнут шаги, Зет скинул штаны, влез в черные футбольные шорты и опустился на скамейку. Он взял кроссовки за шнурки и вперил в них усталый взгляд. Сколько миль отмахал он, истязая себя на беговой дорожке? А сколько раз специально подставлялся лессерам? А сколько — просил Фури набить ему морду?

Да не просил, а требовал избивать себя до бесчувствия, а потом упивался болью. Честно говоря, ему не нравилось вовлекать в это Фури. Страдания — дело сугубо личное, но попробуй врезать себе самому. Не выйдет.

Зет медленно опустил кроссовки на пол и, привалившись спиной к шкафчику, подумал, где сейчас близнец. Наверняка в столовой, рядышком с Беллой.

Взгляд упал на телефон на стене раздевалки. Может быть, позвонить наверх?

Рядом раздался тихий свист. Зет покосился влево и нахмурился, увидев Джона с бутылкой воды. Тот приближался осторожно, подкрадывался, будто к пантере, рискуя остаться без рук и ног. Поставив бутылку на скамью в трех футах от Зета, он развернулся и убежал.

Зет уставился в дверной проем. И представил себе парадные двери.

Господи… Белла тоже скоро уйдет. Возможно, уже уходит.

Вот в эту самую минуту.

Глава 25

— Яблоки? На кой мне сдались эти яблоки? — завопил в трубку О. Он был так зол, что хотел перебить всех, а Ю. грузил его подробностями о долбаных фруктах. — Убиты трое наших! Трое, и все беты.

— А я говорю, что сегодня вечером кто-то заказал пятьдесят бушелей яблок в четырех разных…

Лессер забегал по сараю, чтобы успокоиться, а не мчаться на поиски Ю., чтобы прикончить его на месте.

Вернувшись от Омеги, О. навестил дом Беллы и обнаружил две опаленные проплешины на лужайке и выломанную дверь. Заглянув в окно, он увидел на залитом черной кровью полу еще одно выжженное пятно.

«Пропади все пропадом», — думал он, вспоминая эту картину.

Тот самый брат постарался. Его рук дело. Судя по следам на кухне, последнего лессера, прежде чем заколоть, рвали на куски.

Интересно, а жена рядом была в этот момент? Или это ее родня приезжала за вещами, а брат обеспечивал прикрытие?

Чертовы беты. Эти засранцы, недоноски, бесполезные мудаки позволили себя укокошить. Теперь и спросить некого, приезжала жена или нет. Если она жива, то после такой заварухи всяко уж не вернется.

Ю. продолжал бубнить в ухо:

— …самый короткий день в году, двадцать первое декабря, будет на следующей неделе. Это день зимнего солнцестояния…

— Слушай, у меня есть идея, — перебил О. — Кончай нести этот календарный бред и отправляйся за «эксплорером», который беты оставили в лесу. А потом…

— Да ты послушай же, что я говорю! Они используют яблоки для подношения Деве-Законоучительнице на празднике солнцестояния.

Фраза о Деве-Законоучительнице привлекла, наконец внимание О.

— Откуда ты знаешь?

— Я служу уже двести лет, — сухо ответил Ю. — Вампиры не устраивали праздников… Господи, не знаю почитай, последние лет сто. Яблоки — это символ грядущей весны. Семена, поросль и прочая дрянь, связанная с возрождением.

— А что это вообще за праздник?

— В прежние времена они собирались сотнями, пели песни, соблюдали обряды. Ну, всякое такое… По традиции, мы уже много лет отслеживаем закупки на местном рынке в определенные месяцы. Яблоки в декабре. Сахарный тростник в апреле. Правда, в последние годы вампиры совсем затихарились.

О. прислонился спиной к двери.

— А когда король взошел на трон, решили вспомнить традиции?

— Волей-неволей полюбишь систему ISBN. Намного эффективней, чем просто расспрашивать, как раньше. Так вот, местным торговцам поступили заказы на крупные партии яблок «Грэнни Смит».

— Хочешь сказать, что через неделю съедется целая толпа вампиров? Попеть-поплясать? Помолиться Деве?

— Да.

— А яблоки — она будет есть?

— Я так понимаю, что да.

О. потер шею. На свидании с Омегой он помалкивал о своих намерениях обратить жену в лессера. Сперва нужно было удостовериться, что она жива, потом продумать концепцию. Ее принадлежность к роду вампиров была неразрешимой проблемой. Единственный аргумент, который он мог придумать, — это создание в ее лице сверхсекретного оружия. Братство нипочем не догадается, что женщина их вида…

Все эти логические обоснования лессер придумывал для Омеги. Сам-то он точно знал, что не позволит жене драться ни с кем, кроме себя самого.

Чтобы продать эту идею, придется сильно напрячься, хорошо, что шеф падок на лесть. Нужно только плюнуть на гордость и не жалеть вазелина.

Ю. продолжал докладывать:

— …идея в том, чтобы вычислить эти рынки, и…

Слушая его монотонный голос, О. подумал о яде. Не о капле — о целой бочке яда.

Отравленные яблоки. Как у Белоснежки.

— О.? Ты слушаешь?

— Да.

— Так я проедусь по рынкам, разузнаю, когда…

— Нет, сейчас ты никуда не поедешь. Я тебе скажу, что и когда делать.

Белла выскочила из кабинета, трясясь от ярости. Слава богу, ни Рэт, ни Торман не пытались ее остановить. Разумные мужчины.

Она прошлепала босиком до спальни Зетиста, захлопнула дверь и схватилась за телефон, как за пистолет. Немного помедлив, набрала номер брата.

Ривендж ответил на звонок и резко спросил:

— Кто это? Откуда знаете номер?

— Не смей со мною так поступать.

Молчание. Видимо, брат опешил.

— Белла… Подожди секунду.

В трубке послышалось шуршание, потом он язвительно сказал кому-то:

— Пусть явится мигом. Или я сам за ним приду.

Ривендж откашлялся и снова обратился к ней:

— Белла, ты где? Давай я за тобой заеду? Или пусть кто-нибудь из воинов привезет тебя домой.

— Неужели ты всерьез думаешь, что теперь я к тебе приближусь?

— У тебя нет другого выхода, — мрачно произнес он.

— Ты уверен?

— В противном случае Братство выдаст мне тебя насильно.

— Как ты мог…

— А чего бы ты хотела?

Он сорвался на крик:

— Ты хоть представляешь, как я провел эти шесть недель? Зная, что ты в лапах у этих проклятых тварей. И все из-за меня…

— Ты не виноват…

— Нельзя было отпускать тебя из дома!

Ярость Ривенджа ударила по нервам пескоструйной машиной, и Белла вспомнила детские страхи.

Но тут брат опомнился, глубоко вздохнул и резко сменил тон. Теперь в его голосе сквозило отчаяние:

— Белла, возвращайся домой, ради бога. Мы с мамой скучаем по тебе. Ты нам нужна. Ей и мне нужно увидеть тебя, чтобы удостовериться, что все в порядке.

Вот она, другая половина брата, которую она действительно любила. Защитник. Кормилец. Добрый страшила, который не жалел для сестры ничего.

Борясь с искушением пойти на попятный, Белла представила себя в домашнем плену. К этому ведь и шло.

— Ты отзовешь запрос на мой статус отстраненной?

— Обсудим это позже, когда ты будешь спать в своей постели.

Белла сжала трубку.

— Это значит «нет»?

Брат молчал.

— Алло, Ривендж?

— Я хочу, чтобы ты была дома.

— Да или нет, Рив. Отвечай.

— Мать не переживет, если с тобой что-нибудь случится.

— А я, значит, переживу? — огрызнулась она. — Как ты думаешь? У кого из нас было на животе вырезано имя лессера…

Белла прикусила язык. Сильный аргумент. Теперь брат точно взбесится.

— Рив…

Его голос похолодел.

— Я хочу, чтобы ты была дома.

— А я уже побывала в плену. И не тороплюсь очутиться в тюрьме.

— Что же ты собираешься делать?

— Поговори со мной еще пару минут в таком тоне — тогда узнаешь.

«Чтоб ты сдох!»

Вне себя от злости, Белла нажала отбой и размахнулась, чтобы швырнуть телефон о стену.

— Зетист!

Она испуганно прижала трубку к груди.

Обнаженный по пояс вампир застыл в дверном проеме. Он тоже был босиком.

— Ну что же ты медлишь? Кидай! — сказал он.

— Нет. Я, пожалуй, не буду.

Девушка отвернулась и только со второй попытки пристроила телефон в гнездо.

Прежде чем вновь посмотреть на Зетиста, она вспомнила, как тот загрыз лессера… потом — как привез ей вещи из дома… и как позволил пить свою кровь, хотя сам при этом едва не свихнулся.

Повернувшись, она поняла, что совершенно запуталась в его сетях, раскинутых между жестокостью и добротой.

Зет нарушил тишину:

— Я не хочу, чтобы ты в таком состоянии сбежала посреди ночи, куда глаза глядят. И не говори, что ты не об этом думала.

Надо ж, какой догадливый.

— А ты знаешь, что хочет сделать со мной брат?

— Да.

— И, по закону, вам придется меня ему выдать. У меня даже нет выбора.

«И что теперь делать?»

— А чем плохо дома? — спросил Зет.

Белла обожгла его взглядом.

— Чтобы брат держал меня за ребенка и обращался как с вещью? Ну да, конечно, — это как раз то, о чем стоит мечтать!

Зетист нервно взъерошил ежик. Бицепсы на поднятой руке напряглись.

— Семья должна жить под одной крышей. Время опасное.

«Вот черт. Только этого сейчас не хватало. Кто бы мог подумать, что он встанет на сторону брата?»

— Похоже, у лессеров жизнь сейчас тоже не сахар, — пробормотала Белла. — Если вспомнить, как ты их приласкал прошлой ночью.

Глаза Зетиста сузились.

— Если ждешь, что я раскаюсь, напрасно теряешь время.

— Да, от тебя дождешься! — взвилась она.

Он покачал головой.

— Если охота поскандалить, найди себе другую компанию. Со мной этот номер не пройдет.

— Отчего же? Ты ведь у нас профессионал. Ненавидишь весь свет.

Зет промолчал, и Белле захотелось завизжать от злости. Почему, когда ей действительно нужно разрядиться, он демонстрирует выдержку?

Вампир иронически поднял бровь.

— Черт, — сдалась Белла. — Похоже, я тебя достала. Прости.

Он пожал плечами:

— Не бери в голову. В такой ситуации кто угодно озвереет.

Она опустилась на кровать. Идея сбежать среди ночи казалась безумной, но никакая сила не заставит ее вернуться к Ривенджу.

— И что же мне делать?

Подняв глаза, она увидела, что Зетист уставился в пол. Он замер в дверях, как элемент декора, как лепная фигура, раскрашенная в телесный цвет.

— Дай мне пять минут, — сказал он и вышел из спальни.

Белла вытянулась в постели, подумав, что пять минут ее не спасут. Просто ей нужен другой брат.

Святая Дева… Кто бы подумал, что после спасения жизнь станет еще хуже? Полностью выйдет из-под контроля.

Слава богу, что хоть шампунь остался…

Белла подняла голову и представила, что стоит под душем. А что, неплохая идея. И освежиться, и расслабиться. Выплакаться, наконец, вволю.

Она поднялась, вошла в ванную и отвернула кран. Шум воды, падающей на мраморный пол, и тепло успокоили нервы. Слезы застряли где-то внутри.

Выйдя из-под душа, девушка заметила, что дверь в комнату плотно закрыта.

Значит, Зетист вернулся.

Укутавшись в полотенце, она уже не надеялась, что он нашел какое-нибудь решение.

Глава 26

Дверь ванной комнаты отворилась, Зет поднял глаза и чертыхнулся. На пороге стояла Белла, розовая от пяток до макушки, с заколотыми наверх волосами. Она благоухала дорогим французским мылом, которое так любил покупать Фриц. Небрежно повязанное полотенце, казалось, кричало во весь голос: «Сорви меня!»

Стоило только протянуть руку.

— Рэт согласился не отвечать на звонки.

Проглотив комок в горле, Зет продолжал:

— Это значит, что у нас в запасе сорок восемь часов. Позвони брату и попробуй договориться. В противном случае нам придется расстаться, уж больно породистое ты создание.

Белла подтянула полотенце.

— Угу, благодарю за труды.

Зет кивнул и бросил взгляд на дверь, мечтая сбежать в спортзал и уморить себя на беговой дорожке. Но вместо этого неожиданно произнес:

— Слушай, ты меня извини.

— За что?

— Ну, за то, что прикончил того гада у тебя на глазах.

Он потянулся, чтобы поскрести зудящую ссадину на затылке, но потом опомнился и опустил руку.

— Сказав, что мне нечего стыдиться, я имел в виду, что не перестану их убивать. Но вовсе не хотел бы, чтобы эта дрянь застряла у тебя в голове. Если бы ее можно было оттуда вычистить… Хреново, что ты вляпалась во всю эту погань… включая меня.

Понимая, что это последний шанс выговориться, он заторопился:

— Ты — девушка из аристократической семьи…

Он повесил голову.

— И найдешь себе нормального…

«Мужика», — закончил он про себя. Да уж, такая, как она, не исстрадается в одиночестве. В соседней комнате — готовенький кандидат. Братец Фури.

Зет поднял глаза и отпрянул к двери.

Белла стояла прямо перед ним.

В ноздри ударил знакомый запах. Сердце заколотилось, глаза затянул туман.

— Это правда, что ты прибрался в моем доме?

Отпираться глупо.

— Я хочу знать.

— Ну, да.

— Тогда держись! Я задушу тебя в объятиях.

Замерев от неожиданности, Зет собрался кинуться вон, но опоздал. Белла крепко обняла его и спрятала голову на груди.

Не дыша, он стоял как истукан и прислушивался к своим ощущениям. Девушка была ниже его на шесть дюймов и значительно легче, но тем не менее одержала верх. Сокрушила неожиданной атакой и взяла в плен.

И так приятно пахла…

Она легонько фыркнула и сжала объятия. Нежная грудь впечаталась в каменные мышцы. Ее затылок выглядел так беззащитно и соблазнительно…

Вечная проблема болезненно напомнила о себе. Чертова штуковина заворочалась в штанах, вздымая голову и наливаясь кровью.

Зет поднял руки, собираясь обнять Беллу за плечи, но остановился в миллиметре от нежной кожи.

— Мне пора.

— Куда?

Она прижалась еще теснее. Почувствовав ее бедра, он скрипнул зубами.

Поди не заметь, что творится у него между ног. Никакие шорты не скроют эту слоновью прелесть.

— Почему тебе нужно уходить?

Теплое дыхание обожгло грудь.

— Потому…

Не дождавшись ответа, она продолжала:

— А мне они нравятся.

— Что?

— Твои колечки.

Она коснулась рукой проколотого соска.

Зет смущенно закашлялся.

— Я сам их повесил.

— Тебе идет.

Девушка отступила назад и сбросила полотенце.

Вампир пошатнулся. Черт, она была так хороша. Грудь, живот, бедра… и маленькая складочка внизу. У людей это место прячется за волосами, но Белла принадлежала к его расе, и там все было гладко и нежно.

— Мне действительно пора, — прохрипел он.

— Пожалуйста, не убегай.

— Нельзя. Ведь если я останусь…

— Пойдем в постель.

Она распустила влажные волосы.

Зет зажмурился, стараясь не поддаваться чарам. Собравшись с силами, он пробормотал:

— Хорошенько подумай, Белла. Ты действительно хочешь, чтобы я тебя трахнул? Это единственное, на что я способен.

— Ты себя недооцениваешь…

— Неужели?

— Ты был так добр ко мне, нянчился как с ребенком, купал… и вообще…

— Да, — и теперь не хватает только, чтобы я в тебя вошел.

— Ты и так во мне, Зет. Я пила твою кровь.

Он надолго замолчал.

— Ты ведь знаешь, что обо мне говорят?

Белла нахмурилась:

— При чем здесь это?

— А при том! Давай, выкладывай, что тебе про меня напели? Приятно будет услышать это от тебя.

Ее отчаяние било в глаза, но он упрямо продолжал:

— Даже высшее общество обожает сплетни. Ну, так что ты обо мне знаешь? Поделись.

— Рассказывают, что ты… убиваешь женщин ради забавы, но я не верю…

— А ты знаешь, откуда это пошло?

Белла прикрыла руками грудь и, мотнув головой, отступила назад. Зет нагнулся и вручил ей полотенце. Потом кивнул в сторону черепа:

— Вот эту женщину я и убил. А теперь хорошенько подумай. Тебе нужен для секса именно такой?

— Так это — твоя Хозяйка… — прошептала Белла. — Ты вернулся и отомстил ей…

Зет содрогнулся.

— Тогда я думал, что это поможет мне снова стать собой.

— И помогло?

— Черта с два.

Не глядя в ее сторону, он нервно зашагал по комнате. Изнутри что-то надавило, рот раскрылся, и слова хлынули мощным потоком:

— Через два года после освобождения до меня дошли слухи, что она… завела себе нового раба. Я сразу отправился в путь и добрался до места за час до рассвета.

Зет замотал головой. Он не хотел ворошить прошлое, но больше не мог держать это в себе.

— Господи, он был такой молодой… совсем как я, когда попал в ее лапы. Поначалу я не думал никого убивать, только освободить несчастного парня, но она сама напросилась. Если бы я не ударил первый, пришлось бы сражаться со всей ее стражей. Я знал, что рано или поздно эта сука посадит на цепь еще одного и начнет мучить… Да господи же твою мать!.. Зачем я все это рассказываю?

— Потому что я люблю тебя.

Зетист поморщился.

— Только этого не хватало.

Он пулей рванул из комнаты, но, пролетев метров пятнадцать по коридору, резко затормозил.

Любит? Она его любит?

Какого хрена! Девчонка просто рехнулась. Вернется к нормальной жизни, и мозги встанут на место. После всего, что ей пришлось пережить, немудрено, что она хватайся за него, как за последнюю соломинку.

А все-таки хочется верить, что это правда. И хочется быть рядом. Обнимать ее, целовать. А еще, стыдно сказать… иметь. Всю, целиком. Хотя перспектива проникнуть внутрь ее тела вгоняла в трепет.

Ему приходилось делать это с другими, но — черт о том, чтобы кончить, не могло быть и речи. Когда он был рабом, его использовали помимо желания. А после, со шлюхами, он никогда не испытывал оргазма. Это были всего лишь попытки проверить, так ли гадок секс, как он его себе представлял.

Самоублажение вообще было закрытой темой, поскольку собственное тело, особенно одна его часть, было ему настолько отвратительно, что, даже отливая, он брезговал прикасаться к этой части руками.

Черт, весь сексуальный опыт был сплошной черной дырой.

Впрочем, этих дыр было хоть отбавляй.

Задумавшись о том, что у других находится там, где у него пусто, Зет понял, что сходит с ума. Из всех чувств лишь одно всегда было рядом. Злость.

Правда, в последнее время что-то стало меняться. Белла вернула ему способность ощущать мир. Когда она его впервые поцеловала, он почувствовал… жар и голод. Как нормальный мужик.

Ему удалось вынырнуть из бездны отчаяния, куда упекла его стерва Хозяйка.

Зет обнаружил, что готов к новым поцелуям. Ни с того ни с сего захотелось доставить девушке радость, чтобы она задохнулась и потеряла голову от страсти.

Может быть, это нечестно, но ему-то, мерзавцу, так не хватало тепла… К тому же она скоро уедет. Остался всего один день.

Зетист открыл дверь и решительно шагнул в спальню.

Белла уже успела забраться в постель. Удивленная его возвращением, она попыталась сесть.

Ее красота лишила его мужества. Ну и какого черта он вернулся? Уродливый, мерзкий — не разбери кто.

Момент был упущен.

«Докажи, что ты мужик. Объясни что к чему», — уговаривал он себя.

— Белла, я хочу быть с тобой, но не для того, чтобы заниматься сексом.

Девушка попыталась ответить, но он осадил ее взглядом.

— Пожалуйста, дослушай до конца. Повторяю, я хочу быть рядом, но считаю, что эта затея — дохлая. Я неподходящий парень, подвернувшийся под руку в неподходящий момент.

Он перевел дыхание, ощущая себя законченным придурком.

Нашел время разыгрывать джентльмена… когда нутро сводит от похоти и мечты стремятся к ней, в теплую постель.

Ненавистная часть тела пульсировала в штанах, как отбойный молоток.

— Иди ко мне, Зетист.

Она откинула одеяло:

— Кончай умничать, прыгай в койку.

— Да ты хоть знаешь…

С губ рвались подробности, которые срам вспоминать. Зетист отвел глаза.

— Белла, когда я был рабом, со мной творили такое. Нельзя помнить…

«Остановись! Сейчас же!»

— Меня насиловали не только женщины, но и мужики.

Белла в ужасе прикрыла рот.

«Вот и хорошо», — подумал он с горечью. Так ей и надо. Скорее забудет про свои причуды. Какой женщине понравится такой любовник?

Откашлявшись, он продолжал:

— Не надо меня жалеть. Я не для этого рассказываю. Просто хочу остудить твой пыл. Зачем связывать себя с уродом, у которого при мысли о сексе замыкает все внутри. Я хочу тебя, но что с того? Нам нельзя быть вместе. Ты слишком чиста.

Зет надолго замолчал, а когда набрался мужества поднять глаза, Белла соскочила с кровати и подошла к нему вплотную. Ее обнаженное тело переливалось в дрожащем свете одинокой свечи.

— Поцелуй меня, — прошептала она. — Просто поцелуй.

— Господи, да ты больная… — Он осекся. — То есть я хотел сказать: почему? Почему из всех мужиков ты выбрала именно меня?

— Ты мне нужен.

Она положила ладонь на его грудь.

— Это нормальное чувство по отношению к представителю противоположного пола.

— Но я-то ведь — ненормальный.

— И что? Притом что совсем не грязный, чем ты старался меня напугать.

Белла положила его трясущиеся руки себе на плечи.

Прикоснувшись к ее нежной коже, Зет окаменел. Мысль о том, что им суждено соединиться, парализовала сознание. Правда, был один выход. Можно было попробовать доставить Белле удовольствие другим способом.

Да. Так он и поступит: сосредоточится на ней.

Он повернул девушку к себе спиной и медленно скользнул руками вниз, повторяя изгибы тела. В ответ она выгнулась, как кошка, и зашипела. Соски дернулись вверх, и ему захотелось их потрогать. Пробежав пальцами по ребрам, он поймал грудь в ладони. Белла обмякла и приоткрыла рот.

Смущенный ее податливостью, Зет замер. Инстинкт настойчиво требовал немедленно войти внутрь. Облизнув рассеченную губу, он неуверенно покатал соски между пальцами и представил, как вонзает язык в ее рот, в сладкую глубину, минуя клыки.

Словно прочитав его мысли, Белла попыталась повернуться лицом, но это было бы чересчур… откровенно. Вампир был не готов к эротике. Ухватив за бедра, он крепко прижал ее к себе. Когда мягкие ягодицы коснулись его окаменевшей от напряжения плоти, он скрипнул зубами.

Она сделала еще одну неудачную попытку вырваться.

— Зетист! Дай я тебя поцелую.

— Нет. Лучше, чтоб ты меня не видела.

— Вовсе нет.

Зет положил голову ей на плечо.

— Жаль, что не удалось сосватать за тебя Фури… Когда-то мы были похожи. Расслабься и представь, что я — это он.

Девушка протестующе дернулась.

— Зачем? Я хочу тебя и только тебя.

Увидев немое ожидание в глазах, Зетист понял, что постели не миновать. Черт, как же доставить ей удовольствие? Кто бы подсказал? В вопросах секса он был полный неуч. Девственничек, твою мать.

А у нее уже был дружок из аристократов, и, наверное, спец по этому делу. Вспышка ненависти ударила в мозг. Руки зачесались от страстного желания отыскать героя-любовника и перекусить ему горло.

«Какого черта…»

Он зажмурился. Вот так влип!

— Что с тобой? — испугалась Белла.

Им овладел дикий приступ ревности, который, как говорят, случается, когда самец предъявляет свои права на самку. И метит ее.

Зет поднес руку к носу. Отчетливый запах собственника. Пока еще слабый, но все же есть.

«Приехали. И что теперь делать?»

Древний инстинкт заглушил голос разума. Взревев, он подхватил девушку на руки и бросил на кровать.

Глава 27

Белла не отрывала глаз от Зета. Его прищуренные черные глаза жадно блестели. Казалось, вампир собрался проглотить ее целиком.

— На четвереньки.

«Так. Интересное начало».

— А теперь — спиной, — продолжал командовать он.

Чувствуя себя полной дурой, она приподнялась на матрасе и бросила быстрый взгляд на его шорты. Эрекция колыхнулась могучей волной, натянув ткань. Мысль о том, что все это богатство окажется в ней, щекотала нервы.

Зет нагнулся и тронул ее сосок.

— Я хочу взять его в рот.

Его жадность разбудила в ней страсть.

— Так поцелуй…

— Ш-ш.

Палец скользнул по груди вниз, к животу. Притормозив у пупка, он сделал круг. И замер.

— Не останавливайся, — простонала она.

Он и не собирался. И решительно двинулся вниз к соблазнительной складочке. Закусив губу, Белла окинула взглядом могучее тело воина. Господи, чтобы завестись, достаточно взгляда…

— Зетист…

— Сейчас я на тебя накинусь — и тогда уже не смогу остановиться.

Свободной рукой он в предвкушении потер губы.

— Ты готова? Могу начинать?

— Да…

— Извини, что не нашлось ничего посимпатичнее, — он ткнул пальцем в свой изуродованный рот, — для такой красотки, как ты.

Его стыд неожиданно разозлил ее.

— Послушай, ты совсем не у…

— Последний шанс сказать «нет». Считаю до трех — и набрасываюсь. Тогда будет поздно. Пощады не жди.

Белла развернулась к нему лицом и протянула руки. Он утвердительно кивнул. Стороны заключили договор.

— Так: теперь ляг и раздвинь ноги. Покажи мне.

Стыдливый румянец залил ее щеки.

Зет покачал головой.

— Поздно, Белла. Поезд ушел. Я уже хочу тебя видеть.

Она медленно согнула колено и отвела ногу в сторону.

Хмурое лицо разгладилось, напряжение и жесткость исчезли. Он оттаял и прошептал:

— Господи… какая ты красивая.

Присев на кровать, Зет подполз ближе. Как зачарованный, не отводя глаз. Скользнул руками по внутренней стороне бедер, раскрыл их пошире.

Потом всполошился.

— Стоп! Сначала я должен поцеловать тебя в рот. Типа, принято начинать сверху. Так?

Ничего себе вопрос. Похоже, парень впервые в постели.

Он отпрянул. Белла едва успела прихватить его и вернуть обратно.

— Ты можешь делать со мной все, что захочешь.

Сверкнув глазами, он бросился вверх по ней и впился в ее губы властным поцелуем. Этот могучий воин определенно изголодался — накинулся, как дикий зверь. Секс с ним будет нелегким испытанием, но она не прогадала. Игра стоила свеч.

Зетист оторвался и перевел дыхание. Грудь тяжело вздымалась, на щеках появился румянец.

Он посмотрел ей в глаза и… улыбнулся.

От удивления Белла потеряла дар речи. Вот это да! Широкая улыбка скрыла уродливый шрам на губе и обнажила ослепительные клыки.

— Мне понравилось. Ты такая теплая, мягкая… Я тебя не придавил? Подожди, сейчас устроюсь поудобнее.

Зет оперся на локти. Но стоило ему коснуться ее тела своей затвердевшей плотью, как улыбка растаяла. Похоже, это прикосновение его расстроило. С чего вдруг?

Легким движением он сомкнул ее бедра и придавил с обеих сторон коленями. Белла так и не поняла, что случилось, — скорее всего, что-то опять замкнуло в его мозгах.

— И вовсе не тяжело, мне нравится. Только…

— Что?

— Спусти шорты и не останавливайся.

Он навалился снова и уткнулся носом в ее шею. Она откинула голову, подставляя вену.

— Пей…

Он отрицательно хмыкнул и двинулся вниз, процеловывая дорожку вдоль ключицы.

— Предпочитаю присосаться к груди.

— Давай.

— Но сначала я должен кое в чем признаться.

— В чем?

Зет поднял голову.

— В тот вечер, когда ты к нам попала… я взялся тебя искупать. Ну, и старался не пялиться, прикрывал полотенцем.

— Очень мило с твоей стороны…

— А потом, когда вытаскивал тебя из ванной, все-таки посмотрел. Вот сюда.

Он накрыл ладонью грудь.

— Так уж вышло. Клянусь, не специально. Я хотел соблюдать приличия, но ничего не мог с собой поделать. Ты была такая… глаз не оторвать. Сосок собрался в розовый бутон. Это было очень красиво.

Он задумчиво сжал пальцы.

— Ну и ничего страшного, — с трудом произнесла она.

— Ты ничего не понимаешь. Я не имел права.

— Но почему?

Он шевельнулся и уперся своей возбужденной плотью в ее живот.

— Вот почему.

— Так в этом и дело? Ты возбудился?

Он сжал губы.

— Я ничего не мог с собой поделать.

— И что ты сделал потом?

— Ничего.

— Тогда все в порядке.

Она потянулась, наблюдая, как хищно он следит за движением ее груди.

— Не ешь меня глазами. Лучше целуй.

Зет обхватил сосок губами. Потом обвел кончиком языка, легонько прикусил и потянул в себя. Все это время он не переставал нежно водить ладонями сверху вниз.

И это тот мужчина, который боялся причинить ей боль?

Зет застенчиво прикрыл глаза. В лице — ни капли жестокости, только восторг и преклонение.

— Господи… — пробормотал он, потянувшись к другой груди. — Кто бы мог подумать, что это так…

«Как? Боже правый… что же я делаю?»

— Боюсь, я застряну тут надолго со своим языком. Может, и навсегда.

Белла обхватила его за голову и притянула ближе. Вильнув бедрами, она умудрилась выбраться из захвата и раскинуть ноги пошире, чтобы почувствовать наконец его возбужденную плоть. Но хитрость не удалась: Зет удерживал себя на весу.

Потом подался назад и двинулся вниз. Раздвинув ее бедра в стороны, он затрясся от восторга. Матрас заходил ходуном.

— Ты там такая розовая и блестящая.

Одного прикосновения хватило, чтобы Белла оказалась на грани оргазма. Услышав сдавленный хрип, Зет испуганно отдернул палец и чертыхнулся.

— Что я наделал, урод неуклюжий.

— Еще… — простонала она, не давая ему убрать руку.

Он коснулся еще раз.

— Вот это да. Мягкая, как шелк. А можно, я попробую?

Вампир наклонился. Бархатная теплота коснулась плоти Беллы.

Его губы.

На этот раз Зетист не испугался стонов, а поцеловал крепче и пустил в ход язык.

Когда, насытившись, он поднял голову, чтобы перевести дыхание, его глаза сияли.

— На вкус ты просто восхитительная…

Зет вытянулся в постели, устраиваясь поудобнее. Он слишком долго голодал, чтобы сейчас спешить. Могучий воин с горячим дыханием и жадным ртом. Его пытливые губы и язык настойчиво исследовали неведомое женское тело.

Не в силах сдержаться, Белла попыталась вырваться. Зет притянул ее к себе и, не поднимая головы, спросил.

— Что-то не так?

— Я больше не могу…

Он оторвался и облизнул губы.

— Боюсь, мне трудно будет остановиться. Я будто сорвался с цепи. Тебе не нравится?

— Помоги мне кончить, — хрипло попросила она.

Зет в замешательстве моргнул.

— Скажи как.

— Продолжай в том же духе, только чуть быстрее.

Как только он разобрался, что именно доставляет Белле удовольствие, то безжалостно, снова и снова стал подводить ее к самой грани. Наблюдая, как ее накрывает очередная волна оргазма, он наслаждался этим зрелищем и готов был повторять без конца.

Когда вампир наконец поднял голову, она не могла отдышаться.

— Спасибо, — на полном серьезе произнес он.

— Шутишь, — это я должна тебя благодарить.

— Ну уж нет. Ты подпустила к себе чудовище. И оно тебе очень признательно.

Когда он потянулся, чтобы встать, Белла с недоумением посмотрела на его напряженную плоть.

— Постой, куда же ты? Разве это все?

Зетист замер. Вспомнив про его страхи, она встала на четвереньки и призывно кивнула.

Когда он зажмурился, как от боли, Белла растерялась.

— Ты говорил, что можешь только так, — прошептала она. — Давай попробуем?

Не услышав ответа, она продолжала:

— Зетист, давай решим этот вопрос раз и навсегда. Я хочу тебя любым способом.

Он потер лицо и совсем уже собрался уйти — но вдруг передумал и одним движением повалил ее на спину.

— Но ты ведь не…

— Только не с тобой, — прохрипел он. — С тобой — по-другому.

Она раскрылась ему навстречу, но Зет лишь присел рядом и судорожно вздохнул.

— Подожди, я надену презерватив.

— Зачем? Беременность мне сейчас не грозит. И я хочу, чтобы ты… кончил.

Его брови опустились совсем низко.

— Зетист, пойми… мне этого мало. Я хочу быть с тобой.

Белла протянула руки, но Зетист отстранился и встал на колени. Он развязал шнурок на шортах и потянул за резинку вниз.

Белла судорожно сглотнула.

Глазам открылось настоящее чудо природы. Огромное и твердое, как скала.

Боже… правый. Он вообще-то в нее влезет?

Дрожащими руками Зет стянул штаны ниже и пристроился между бедер.

Но как только Белла попыталась помочь ему, отшатнулся.

— Нет!

Увидев, как она сжалась от страха, он тихо выругался.

— Извини, но лучше не лезь. Я сам справлюсь.

Придвинувшись ближе, Зетист толкнулся горячей головкой в раскрытую для него плоть. Потом чуть глубже. Пот выступил по всему могучему телу. Белла почувствовала темный аромат. Неужели это и есть…

Запах собственника. Нет, Зет не мог ее пометить. Это на него совсем не похоже.

— Господи, какая ты тугая, — прохрипел он. — Боюсь тебя разорвать.

— Продолжай. Только медленно.

Тело выгнулось, сопротивляясь вторжению. Но Белле понравилось принимать в себя его мощь. Особенно тот момент, когда Зет вздрогнул и судорожно перевел дыхание. Когда он вошел целиком, то приоткрыл от удовольствия рот, сверкнув удлинившимися клыками.

Она погладила его могучие плечи.

— Все в порядке? — пробормотал он сквозь зубы.

Поцеловав Зета в шею, Белла повела бедрами. Он зашипел.

— А теперь люби меня, — попросила она.

Со стоном вампир качнулся вперед могучей волной, которая отозвалась внутри оглушительным эхом.

— Ох, черт…

Не в силах держать голову на плечах, он уткнулся носом в нежную шею и подчинился ритму. Движения участились, дыхание становилось все тяжелее.

— Черт. Белла… боюсь, я не смогу… остановиться.

Зет приподнялся на руках, давая телу свободу, вонзаясь глубже и глубже. Белла вцепилась ему в плечи, стараясь удержаться на месте. Каждый новый толчок приближал ее к оргазму, и чем быстрее становился темп, тем меньший путь оставалось пройти.

Судорога наслаждения свела плоть и разлилась по телу горячей волной, делая его бесконечным, как океан. Казалось, что это чудо будет длиться вечно. Тесные объятия сомкнулись вокруг той части Зета, что была внутри.

Вернувшись с небес на землю, Белла поняла, что он совершенно неподвижен. Сморгнув слезы, она заглянула ему в лицо. Оно, как и все его тело, замерло в напряжении.

— Я сделал тебе больно? — натянуто спросил Зет. — Ты так кричала…

Она прикоснулась к его щеке.

— Не от боли.

— Слава богу, — облегченно вздохнул он. — А то я чуть не сошел с ума от страха.

И нежно поцеловал ее в губы. Потом отодвинулся, поднялся с кровати и, натянув шорты, закрылся в ванной.

Белла нахмурилась. Не похоже, чтобы он кончил.

Она выскользнула из кровати и посмотрела вниз. Между бедер сухо. Накинув халат, девушка отправилась следом, не потрудившись даже постучать в дверь.

Повесив голову, Зет в напряженной позе стоял над раковиной и тяжело дышал. Кожа блестела от пота.

— Чего тебе, налла? — спросил он хриплым шепотом.

Белла застыла в недоумении, решив, что ослышалась. Он назвал ее любимой?

— Почему ты не… — она пыталась подобрать слова. — Почему ты остановился, прежде чем…

Увидев, как Зетист покачал головой, она подошла ближе и развернула его к себе. Из шортов рвалась наружу напряженная плоть. Все тело выглядело так, будто его свело от боли.

— Давай, я помогу тебе кончить.

Она протянула руку.

Вампир вжался спиной в мраморную стену.

— Не надо… Белла…

Подхватив полы халата, девушка опустилась на колени.

— Не смей!

Зет дернул ее вверх.

Глядя ему в глаза, Белла потянулась к шортам.

— Позволь мне это сделать.

Железные ладони сомкнулись на ее запястьях.

— Прошу, Зетист, — твердо сказала она. — Я хочу заботиться о тебе.

Тот молчал. На лице, как в зеркале, промелькнули все чувства. Отвращение, желание и страх. Белла вздрогнула от внезапной догадки. Он не позволял себе испытать оргазм. Неужели это возможно?

Впрочем, не имеет значения. Спрашивать уже поздно. Парень дошел до ручки. Еще чуть — и он сорвется и сбежит восвояси.

— Зетист, я не сделаю тебе больно. Ты сам будешь все контролировать. Если не понравится — остановимся. Доверься мне.

Прошло немало времени, прежде чем он ослабил хватку и отпустил руки. Потом медленно стянул штаны. Возбужденный член вырвался на свободу.

— Просто держись за него, — сказал Зет надтреснутым голосом.

— Не за него, а за тебя. Я буду держаться за тебя.

Почувствовав прикосновение ее ладони, вампир застонал и откинул голову назад. Господи, он был тверд, как камень, обернутый в нежную кожу.

— Ты такой…

— Тише, — перебил он. — Кончай разговоры. Я больше не могу…

И начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Нежно поцеловав Беллу, Зет отдался во власть тела. Отключив сознание, он забирался все выше и выше. Бедра и грудь ходили ходуном.

Но потом — словно забуксовал на середине пути. Мышцы шеи натянулись, как веревки, пот заливал глаза. Он бился из последних сил.

Потом, тяжело дыша, остановился.

— Ничего не выходит.

— Расслабься и позволь этому произойти…

— Нет. Мне нужно…

Он схватил ее руку и положил себе на мошонку.

— Сожми посильнее.

Белла испуганно взглянула ему в лицо.

— Зачем? Я не хочу делать тебе больно…

Зет положил свою руку сверху и начал сжимать, как тисками, пока не вскрикнул от боли. Потом прихватил ладонь, державшую его плоть.

Белла сопротивлялась, пытаясь смягчить боль, которую Зет причинял сам себе. Но он не обращал внимания и продолжал двигаться. И чем сильнее она пыталась вырваться, тем яростнее он сжимал самые нежные части своего тела. Ее глаза расширились от его страданий…

Зетист закричал. Казалось, этот истошный вопль услышали в доме все. Затем Белла почувствовала, как изверглось горячими толчками семя.

Вампир навалился на нее всем телом, подрагивая и пыхтя, как паровоз. Когда он разжал руку, Белла с трудом отлепила ладонь от мошонки.

Ее бросило в дрожь.

То, что произошло между ними, казалось чем-то постыдным, размывающим грань между наслаждением и болью. Ей хотелось бросить его и уйти, хоть это было бы и жестоко. Убежать от неприглядной правды: он кончил лишь оттого, что заставил ее причинить себе боль.

Зетист дернулся и прерывисто вздохнул. Или всхлипнул?

Она прислушалась. Тихий звук повторился, и Белла почувствовала, как у Зета задрожали плечи.

Господи… Неужели он плачет?

Девушка обхватила руками могучие плечи, проклиная себя за то, что втравила его в эту историю.

Попыталась приподнять ему голову, чтобы поцеловать. Но Зет не дался, зарываясь все глубже в ее волосы. Белла погладила его по спине, пытаясь успокоить. В конце концов, он отстранился, вытер лицо ладонями и, пряча глаза, включил душ.

Затем стащил с нее халат, скомкал и бросил в ведро.

— Зачем? Он мне нравится…

— Я куплю тебе новый.

Зет подтолкнул Беллу к душу. А когда та начала сопротивляться, схватил в охапку и поставил под струи. Потом судорожно стал намыливать ей руки.

— Зетист, остановись.

Она попыталась вырваться, но он удержал ее.

— Перестань. Я не грязная…

Вампир зажмурился.

— Пожалуйста… Так нужно. Я должен отмыть тебя от этой… дряни.

— Зетист, — приказала Белла. — Посмотри на меня.

Он поднял глаза, и она продолжила:

— Это никому не нужно.

— Я не знаю, что делать.

— Давай вернемся в постель.

Она выключила воду.

— Ты позволишь обнять тебя и обнимешь меня сам. Это все, что нужно.

Честно говоря, ей это было нужно позарез. От пережитых потрясений подгибались ноги.

Белла обернулась полотенцем и вытолкала Зета в спальню. Забравшись в кровать, она прижалась к нему всем телом. Но это не помогало — казалось, одеревенели оба.

Так и лежали они в темноте; Зетист сдался первым. Если бы я знал, что этим кончится, — никогда бы не согласился.

Белла повернула голову:

— Это был твой первый раз?

Ответная тишина ее не удивила. Но то, что она в конце концов услышала, стало полным сюрпризом.

— Да.

— Ты никогда… не удовлетворял себя сам? — прошептала она.

«Господи, как же он жил все эти годы? В рабстве».

На глаза навернулись слезы, но ей не хотелось его расстраивать.

Зет набрал побольше воздуха.

— Мне самому противно к нему прикасаться. А от мысли, что ты пустила его внутрь себя, просто тошно. Будь моя воля, я бы усадил тебя в ванну и залил пеной.

— Мне понравилось заниматься с тобой любовью. А потом… — Она запнулась. — То, что случилось потом…

— Зачем ты все это затеяла? Я ведь не знал, что все так закончится. Что я тебя… испачкаю.

— Мне понравилось дарить тебе оргазм. Просто… я не хотела причинять тебе боль. Давай попробуем еще раз?

Зет отпрянул.

— Прости, мне пора идти. Вишу ждет. Куча работы.

Она схватила его руку.

— А если бы я сказала, что ты был прекрасен?

— Я бы разозлился и ответил, что ты говоришь это из жалости.

— Единственное, о чем я жалею, — так это о том, что ты не кончил в меня. Природа наградила тебя редким даром, но ты даже не позволил к нему прикоснуться. А я умираю от желания приласкать его… губами. Ну, что ты на это скажешь?

Зет вырвался из ее объятий и вскочил с постели. Потом быстро оделся.

— Похоже, от сексуальных фантазий у тебя съехала крыша. Но подожди: скоро ты придешь в норму и вспомнишь наконец свою цену. И тогда крупно пожалеешь, что спала со мной.

— Я ни о чем этом не пожалею.

— Всему свое время.

Он вышел, не дав ей возможности бросить что-нибудь обидное вслед.

Белла в расстройстве обхватила себя за плечи. Затем отшвырнула одеяло. Черт, ну и жарко же в этой комнате. Похоже, она так завелась, что внутри пошла какая-то химическая реакция.

Не в силах оставаться в постели, она оделась, вышла из спальни и побрела по коридору куда глаза глядят. Подальше от этого жара.

Глава 28

Зетист остановился в подземном туннеле, на полпути между главным домом и Берлогой Вишу и Буча. Оглянувшись назад, он посмотрел на уходящие вдаль огни. Впереди была та же картина: лампы на потолке сливались в одну полосу света. Не было видно ни той двери, из которой он вышел, ни той, в которую собирался войти.

Совсем как его проклятая жизнь.

Прислонившись к стальной стенке туннеля, он почувствовал себя в ловушке. Хотя был совершенно свободен.

Черт, теперь-то уж — нет. Белла охмурила его. Поймала в сети. Привязала к себе чудесным телом, добрым сердцем и идиотской мечтой о любви, которая светилась в ее сапфировых глазах. Проклятье… Увяз по самые уши.

Внезапно на память пришли события той ночи, когда Фури спас его из рабства.

Когда Хозяйка заявилась с очередным кавалером, раб не проявил никакого интереса. После ста лет унижения взгляды мужчин уже не беспокоили его, а изнасилования и надругательства стали привычным делом. Он влачил свой путь по нескончаемым кругам ада, где самой страшной пыткой была бесконечность.

Но потом раб почувствовал, что на этот раз все идет не так, как всегда. Он повернул голову. Судя по росту и дорогой одежде, незнакомец принадлежал к воинам. Во взгляде его желтых глаз мелькнуло сострадание, по лицу разлилась восковая бледность.

Почувствовав запах бальзама, раб отвернулся и безучастно уставился в потолок. Когда женские руки начали тискать его плоть, он почувствовал, что комнату накрыло волной переживаний, и снова посмотрел на мужчину, потом нахмурился. Схватившись за кинжал, воин смотрел на Хозяйку так, словно собирался ее убить…

Но тут распахнулась дверь, и на пороге появился один из придворных, испуганно крича что-то. За ним ворвались рассвирепевшие охранники. Возглавляющий их грубо встряхнул Хозяйку и влепил ей такую пощечину, что она отлетела к стене, потом вытащил нож и подошел к рабу. Тот закричал от ужаса, увидев приближающийся к лицу клинок. Жгучая боль обожгла лоб, нос и щеку, после чего все провалилось в темноту…

Очнувшись, раб понял, что висит. Петля затягивалась под тяжестью туловища, выдавливая из него жизнь. Сознание вернулось, чтобы дать мозгу шанс спасти бренное тело. «Убогая попытка самосохранения», — мелькнула мысль.

Святая Дева, почему ничего не болит? Кожа была мокрой, и раб решил, что его облили водой. Глаза заливало чем-то горячим. Кровью? Значит, он весь в крови?

Что это за шум? Кто-то бьется на мечах?

На последнем дыхании раб открыл глаза и забыл про удушье. Море. Перед ним лежало безбрежное море.

На мгновение он воспрянул духом… но потом в глазах потемнело из-за нехватки воздуха. Веки смежились, тело обмякло. Благодаря судьбу за то, что ему посчастливилось увидеть перед смертью океан, раб подумал: похоже ли Забвение на эту бескрайнюю ширь, незнакомую и родную одновременно?

Когда перед глазами вспыхнул прощальный белый свет, он почувствовал, что веревка на горле ослабла и кто-то грубо сгреб его в охапку. Потом крики, тряска, падение и резкая остановка. В теле проснулась невыносимая боль, ее тупые удары пронизывали до костей.

Раздались два выстрела. Кто-то рядом зарычал. Потом вскрикнул. В спину ударил порыв ветра, и раб полетел вниз… в пустоту.

Его охватила паника. «Господи, там же океан. Соль…»

Удар о воду был не так страшен, как морская вода, которая обожгла рваные раны. Раб потерял сознание.

Когда он очнулся, тело превратилось в дряблый мешок, вместилище боли. Живот обжигало холодом, спине было относительно тепло. Раб пошевелился, чтобы проверить, может ли двигаться. Источник тепла прижался плотнее. Кто-то обнял его сзади. Мужчина.

Раб отпихнул от себя мускулистое тело и пополз прочь. Неверное зрение помогло рассмотреть во мраке большой камень, за которым можно было укрыться. Превозмогая боль, он спрятался и перевел дыхание. В нос ударил соленый аромат моря, смешанный с вонью тухлой рыбы.

И еще один запах, с привкусом жести. Сильный и резкий…

Раб выглянул из-за валуна. Хоть глаза изменяли, ему удалось рассмотреть мужчину. Это был тот самый воин — тот, что пришел вместе с Хозяйкой. Он сидел, привалившись спиной к стене. Мокрые волосы сосульками рассыпались по широким плечам. Роскошный костюм был разорван в клочья. В желтых глазах светилась печаль.

«Так вот что это за запах», — догадался раб. Так пахла грусть этого мужчины.

Глубоко вдохнув носом, он почувствовал, как что-то стягивает кожу, и потрогал щеку. Лицо пересекал глубокий порез… Он провел по нему пальцем вверх, до самого лба. Потом вниз — к губам. Вспомнил и приближающийся нож, и как кричал от боли.

Раб задрожал и обхватил себя руками.

— Вместе нам теплее, — сказал воин. — Только поэтому я тебя и обнимал. Без всяких задних мыслей. Просто хочу, чтобы тебе было легче.

Всем любовникам Хозяйки хотелось полапать пленника. Для этого она их и водила. Тоже любила наблюдать…

Но потом раб вспомнил, что воин схватился за кинжал, словно хотел заколоть Хозяйку, как свинью.

Он открыл рот и хрипло спросил:

— Кто вы, сир?

Язык повиновался с трудом, и слов было не разобрать. Пришлось сделать еще одну попытку. Воин не дал закончить фразу.

— Я слышал твой вопрос.

Острый запах печали усилился, заглушая вонь тухлятины.

— Меня зовут Фури. Я… твой брат.

— Нет, сир, — покачал головой раб. — У меня нет семьи.

— Во-первых… — мужчина откашлялся. — Не называй меня «сир». Во-вторых, у тебя всегда была семья. Тебя украли. И я сто лет тебя искал.

— Боюсь, вы ошибаетесь.

Воин дернулся, словно собираясь встать, и раб отшатнулся, потупив глаза и прикрывая голову руками. Он не вынес бы новых побоев, пусть даже заслуженных непочтительным обращением.

Он сбивчиво затараторил:

— Сир, я сказал это не для того, чтобы вас обидеть. А чтобы выразить уважение вашему высокому происхождению.

— Святая Дева… — донесся из угла пещеры сдавленный стон. — Я не трону тебя. Не бойся… Со мной ты в безопасности. Брат мой, ты наконец-то нашелся.

Раб покачал головой, не желая слушать. Он знал, что случится с наступлением темноты, что должно будет случиться. Он был собственностью Хозяйки, а это значит, что его непременно вернут ей обратно.

— Прошу вас, — простонал он. — Не возвращайте меня. Лучше сразу убейте… Только не отдавайте ей.

— Я скорее прикончу нас обоих, чем допущу, чтобы это случилось.

Воин сверкнул желтыми глазами.

Глядя на их сияние, раб вспомнил, что когда-то давным-давно, когда он очнулся после превращения, Хозяйка говорила, что ей нравятся его глаза… его ярко-желтые глаза…

Золотистый цвет радужной оболочки редко встречался у вампиров.

Слова и поступки незнакомца стали обретать смысл. Так вот почему он его освободил.

Воин пошевелился и, сморщившись от боли, схватился за бедро.

Нижняя часть ноги отсутствовала.

Раб уставился на страшную рану. Как воин вытащил из воды их обоих? Как удержался на плаву? И почему не бросил его?

Только кровные узы могли породить такую самоотверженность.

— Вы мой брат? — пробормотал он сквозь искалеченные губы. — Я на самом деле ваш родственник?

— Да. Я твой брат-близнец.

Раб затрясся.

— Неправда.

— Правда.

Странный трепет объял недавнего пленника. Он свернулся клубком, не обращая внимания на кровоточащие раны, покрывавшие тело с головы до пят. Ему никогда не приходило в голову, что можно не быть чьей-то собственностью и жить по-другому: не как раб, а как мужчина

Так он сидел в грязи, раскачиваясь взад-вперед. Потом замер и снова посмотрел на воина.

А что с его семьей? И как так произошло? И вообще, кто он такой?

— Скажите, а у меня есть имя? — прошептал раб. — У меня было когда-нибудь имя?

Воин судорожно вздохнул, словно у него были сломаны ребра.

— Тебя зовут Зетист.

Дыхание воина участилось и стало прерывистым, он с трудом выдавил из себя слова:

— Ты сын… Агони, великого воина. Любимец нашей матери… Насин.

Воин зарыдал в голос и уронил голову на руки.

Раб молча смотрел на его слезы.

Зетист покачал головой, вспоминая долгие часы, когда они сидели, глядя друг на друга, и молчали. Еле живые. Фури, хоть и без ноги, оказался сильнее. Из плавней и водорослей он соорудил убогое подобие плота. Когда зашло солнце, они спустили его на воду и поплыли вдоль береговой линии… на свободу.

На свободу.

Как же. Ведь он так и не освободился. Годы плена давили тяжелой ношей. Злость за то, что с ним сотворили, была живее, чем он сам

Когда Белла начала говорить о своей любви, Зету захотелось на нее наорать.

Но вместо этого он отправился в Берлогу. Ему нечего было предложить взамен, кроме своей мести. Поэтому он собирался вернуться к работе, накрошить побольше лессеров и сложить их в кучу. Вот все, что он мог ей преподнести.

А мерзавца, что украл и обидел ее, ждала смерть особенная. Любви в сердце Зета не было. Зато ненависти — хоть отбавляй. И всю ее, до последней капли, он готов был отдать за Беллу.

Глава 29

Фури запалил косяк и окинул взглядом шестнадцать бутылок «Аква нет», стоявших рядком на кофейном столике.

— Мужики, зачем вам лак для волос? Вы что, токсикоманы?

Буч помахал куском пластиковой трубы, в которой проделывал отверстие.

— Учись, старина, пока я жив. Это — картофелемет. Классная штука.

— Что?

— Ты никогда не был в летнем лагере?

— Выпиливание и рукоделие — это для вас, для людей. А мы учим нашу молодежь вещам поважнее.

— Ха! Тот, кто не участвовал в ночном рейде и не воровал у девчонок трусики, прожил жизнь зря. Короче: кладешь картофелину сюда, брызгаешь на дно лаком…

— …и поджигаешь! — крикнул Ви из своей спальни.

Он появился на пороге в халате, вытирая мокрые волосы.

— Получается большой БУМ.

— Охрененно большой БУМ, — подтвердил Буч.

Фури посмотрел на брата.

— Ви, ты что, уже попробовал?

— Да, прошлой ночью. Жаль только, картофелемет заклинило.

Буч выругался.

— Нечего было класть такую огромную картошку. Чертов Айдахо. Сегодня возьмем другой сорт, с красной шкуркой. Это будет круто. Главное — не облажаться с траекторией…

— Это как в гольфе, — сказал Ви, бросив полотенце на стул.

Он натянул на левую руку перчатку, спрятав священные татуировки, покрывавшие кисть с обеих сторон.

— В смысле, нужно рассчитать радиус кривизны…

Буч кивнул.

— Точно. И, как в гольфе, учитывать направление ветра…

— Вот-вот.

Фури курил и слушал, как они расписывают прелести новой игрушки, заканчивая друг за друга фразы. Спустя некоторое время он решил вмешаться:

— Боюсь, парни, вы слишком много времени проводите вместе.

Ви покачал головой и пожаловался копу:

— Зря, видишь, теряем время. Брат не оценит. Ему это все до лампочки.

— Предлагаю расстрелять его комнату.

— Это идея. И как раз окна выходят в сад…

— Класс. А то во внутреннем дворе столько машин, что развернуться негде.

Дверь, выходящая в туннель, открылась, и все трое обернулись.

На пороге стоял Зетист… пропитанный насквозь ароматом Беллы и секса, с едва заметной ноткой запаха собственника.

Фури застыл и глубоко затянулся. «Господи… Они были вместе».

Он с трудом сдержался, чтобы не броситься в дом проверять, живали Белла. И принялся расчесывать ноющую грудь.

Близнец получил то, о чем он сам мог только мечтать.

— Как там внедорожник — ни с места? — спросил Зет.

Ви подошел к компьютеру.

— Нет.

— Покажи мне.

Когда Зетист подошел и наклонился, Вишу ткнул пальцем в экран.

— Вот он. Если поедет, я отслежу путь.

— А можно влезть в этот «эксплорер», не потревожив сигнализацию?

— Тоже мне, бином Ньютона. Если после заката он еще будет там, я впущу тебя внутрь.

Зет выпрямился.

— Мне нужен новый телефон.

Вишу открыл ящик стола, вытащил трубку и поколдовал над ней.

— Готово. Я разошлю всем твой новый номер.

— Позвони, если эта тачка оживет.

Когда Зетист повернулся к ним спиной, Фури еще раз пыхнул косячком и задержал дыхание. Дверь в туннель громко захлопнулась.

Не отдавая себе отчета, Фури раздавил окурок и бросился вслед за братом.

Услышав за собой звук шагов, Зет остановился. Свет с потолка подчеркнул резкую линию его подбородка, шрам на лице и глубокие впадины щек.

— Что надо? — спросил он, нахмурившись. Низкий голос отрикошетил от стен. — Подозреваю, хочешь спросить о Белле.

— Может быть. — Фури остановился. — Да.

Зет опустил глаза и стал разглядывать пол тоннеля.

— Ты ведь чувствуешь на мне ее запах?

В повисшей тишине Фури отчаянно захотелось еще разок затянуться.

— Я только хотел узнать… Все ли в порядке после того, как ты с ней… переспал?

Зет скрестил руки на груди.

— Все хорошо. И, гарантирую, больше ей этого не захочется.

«Господи…»

— Почему?

— Я заставил ее… — Зет закусил искалеченную губу. — Ладно, забудь.

— Что? Что ты натворил?

— Заставил ее сделать мне больно.

Когда Фури отпрянул, Зет грустно рассмеялся.

— Такие дела. Так что не беспокойся, больше она ко мне не сунется.

— Как… В смысле, что случилось?

— Ты уверен, что хочешь это знать?

Зет впился взглядом в лицо Фури. Тот вздрогнул от неожиданности.

— Честно говоря, брат, твои чувства к Белле мне давно известны. И я очень надеюсь, что, когда все устаканится, ты сможешь с нею… быть.

«Что он? Совсем рехнулся?» — подумал Фури.

— Интересно, как? Ты же ее пометил.

Зетист поскреб в затылке.

— Не совсем.

— Врешь.

— А тебе что за разница? Не сегодня-завтра она оклемается после своего посттравматического… черт знает чего… и захочет кого-нибудь нормального.

Фури покачал головой, отлично зная, что если мужчина-вампир поставил на женщине свою метку, то будет любить ее до самой смерти.

— Зет, ты псих. Как можно хотеть, чтобы я был с ней? Это ж самоубийство.

Грусть на лице брата потрясла Фури до глубины души. Это была неподдельная грусть, глубокая, как океан.

Когда близнец шагнул к нему, Фури напрягся, ожидая любого сюрприза.

Но Зет только поднял руку и коснулся его лица. Трудно вспомнить, когда в последний раз брат обращался с ним по-доброму, да и было ли это вообще.

Лаская пальцем гладкую щеку, Зетист тихо шептал:

— Я мог быть таким, как ты, но упустил свой шанс. В тебе есть все, что нужно Белле: сила, честь и доброта. Ты позаботишься о ней. Я хочу, чтобы ты о ней заботился.

Зетист опустил руку.

— Ты для нее подходящая пара. С таким хеллреном она утрет глимерии нос. Будет тобой гордиться.

Соблазн кружился в воздухе, разжигая основной инстинкт. Но как же близнец?

— Побойся бога, Зет. Как ты будешь жить, зная, что я с ней?

В тот же миг мягкость в голосе Зета пропала.

— По мне, что ты, что кто-нибудь другой, — одинаково больно… А я, по-твоему, не привык к боли?

Губы Зета сложились в гадливую ухмылку.

— Да она мне — сестра родная.

Фури вспомнил, как Белла отказалась пить его кровь.

— А ты не думаешь, что она тоже имеет право голоса?

— Она все поймет. Она не дура. Скорее наоборот.

Зет отвернулся и зашагал по тоннелю. Потом остановился. И, не оборачиваясь, сказал:

— Есть еще причина, по которой я хочу, чтобы был ты.

— А причина-то хоть разумная?

— Ты должен быть счастлив.

У Фури перехватило дыхание. Зетист шепотом продолжал.

— Ты не знаешь, что такое нормальная жизнь. Никогда не знал. А Белла будет о тебе заботиться. Это то, что нужно, то, чего я хочу… для тебя.

Фури попытался что-то сказать, но Зет оборвал его:

— Помнишь, в пещере… когда ты меня спас? Мы сидели и ждали, пока зайдет солнце.

— Да, — прошептал брат, разглядывая спину близнеца.

— А вонь тухлой рыбы? Помнишь?

— Я помню все.

— Знаешь, я до сих пор не забыл, как ты смотрелся на фоне стены: лохматый, как черт, мокрый, в кровище. Одним словом, красавец.

Зет коротко рассмеялся.

— Уверен, что я выглядел не лучше… Короче, ты пообещал тогда, что облегчишь мне жизнь.

— Было такое.

Повисло долгое молчание. Потом от Зета повеяло холодом, и, когда он оглянулся, черные глаза были мертвы, лицо потемнело, словно на него легла тень ада.

— Так вот. Мой поезд ушел. Но у тебя еще есть шанс. Забирай эту женщину, ты ведь ее так сильно хочешь. Вправь ей мозги. Я бы выкинул ее из своей комнаты, но она так просто не уйдет.

Зет зашагал прочь, вколачивая тяжелые ботинки в пол тоннеля. Источник: http://darkromance.ucoz.ru/

Белла бродила по огромному дому. Часть ночи она провела в компании Мэри и Бэт, но потом все отправились спать, а она осталась вдвоем с Бу. И с тех пор нарезала круги по бесконечным коридорам. Кот следовал по пятам, как тень, словно догадывался, что ей необходима компания.

Боже, она была так измучена, что с трудом передвигала ноги. Внутри все болело. Но несмотря на это, ее трясло от возбуждения, мотор внутри никак не желал остановиться.

Тело обдало жаркой волной, словно на кожу подули горячим феном. Белла подумала, что заболела, хотя и не понимала, как это могло случиться. Она провела в яме у лессеров шесть недель, и хоть бы раз чихнула. Братья и их шеллан были здоровы. Где она подцепила вирус? Может быть, это на нервной почве?

«Похоже на то».

Ноги сами привели ее в коридор со статуями. Интересно, вернулся ли Зетист?

В комнате было пусто.

Этот мужчина был для нее как наркотик. Не сулил ничего хорошего, а притягивал как магнит.

— Все, Бу. Пойдем спать.

Кот мяукнул в ответ и, сложив с себя обязанности сопровождающего, бесшумно умчался по коридору.

Едва Белла закрыла дверь, как ее снова бросило в жар. Скинув куртку, она подошла к окну. Жалюзи были закрыты, на дворе стоял день. Тогда она залезла под душ и простояла под ледяной водой бог знает сколько времени. Но стало только хуже. Кожа онемела, головная боль усилилась.

Обвязавшись полотенцем, Белла перестелила постель и, прежде чем улечься, подумала, не позвонить ли брату. Рано или поздно, с ним все равно придется встретиться. Рэт не сможет оттягивать этот момент бесконечно. Хоть час и поздний, Рив наверняка не спит.

Но когда накатилась очередная волна жара, Белла поняла, что не сможет говорить. Лучше передохнуть и подождать заката. После чего, набравшись сил, позвонить Ривенджу, договориться о встрече на нейтральной территории и убедить его не пороть горячку.

Присев на кровать, она ощутила дискомфорт между ног.

«Наверное, после секса». У нее так давно не было мужчины. А тот, что был много лет назад, не шел ни в какое сравнение с воином. И фигурой не вышел, и двигался по- другому.

Стоило ей вспомнить Зетиста, его жесткий взгляд и напряженное, твердое тело, как внутри все задрожало, и низ живота пронзила сладкая боль. Как будто он снова вошел в нее, разгоняя по венам смесь меда и кислоты.

Она нахмурилась и, сбросив полотенце, осмотрела себя с ног до головы. Грудь набухла, соски покраснели. Следы поцелуев? Скорее всего.

Чертыхнувшись, Белла легла в постель и натянула простыню. Жар снова вскипел внутри, она перевернулась на живот и раскинула ноги. Но боль только усилилась.

О. гнал фургон по двадцать второй дороге. Начинало смеркаться, за окном валил снег. Добравшись до нужного места, он съехал на обочину и остановился, потом посмотрел на Ю.

— Дальше, через сто ярдов, стоит «эксплорер». Отгони его, на хрен, из этого проклятого леса. А потом купи что нужно и вытряси из продавцов точные сроки поставок. Нужно знать, когда придут яблоки, чтобы к этому моменту мышьяк был у нас наготове.

— Хорошо…

Ю. отстегнул ремень безопасности.

— Но лучше бы тебе сначала выступить перед Обществом. Как полагается форлессеру…

— Не все ли равно?

О. смотрел, как «дворники» размазывают по стеклу снежинки. Поручив Ю. разбираться с этим долбаным фестивалем, он мог сосредоточиться на главной проблеме: где и как искать жену?

— Принято, что форлессер посылает обращение к членам Общества сразу после своего назначения.

Этот правильный Ю. уже начинал бесить.

— Послушай, О., нужно…

— Заткнись, зануда. Все эти собрания не для меня.

— Хорошо, — неодобрительно протянул Ю. — Куда прикажешь отправить боевиков?

— Как куда? В центр.

— А если в поисках братьев парни наткнутся на гражданских? Брать в заложники — или сразу мочить? Где будем строить новый центр убеждения?

— Делай как знаешь.

— Но ведь надо же… — продолжал бубнить Ю.

«Где она может быть? С чего начать поиски?»

— О.?

Еще немного, и он взорвется…

— Что?!

Ю., как рыба, похлопал губами.

— …Ничего.

— Вот и молодец. Держи язык за зубами. Чем меня раздражать, ступай и займись делом.

О. с трудом дождался, пока Ю. выберется из машины, и надавил на газ. Ехать было недалеко. Свернув на подъездную дорожку, он подъехал к дому жены и окинул его пристальным взглядом.

Никого. Ни следов на снегу, ни света в доме.

«Проклятые беты».

Лессер развернул фургон и порулил в город. Глаза пересохли от недосыпа, но тратить бесценные ночные часы на отдых было бы полным идиотством.

Твою мать… Если он сегодня кого-нибудь не прикончит, то определенно свихнется.

Глава 30

Зетист провел в спортивном зале весь день. Лупил грушу голыми руками. Поднимал штангу. Бегал. Снова поднимал штангу. Работал с кинжалами. И вернулся в главный дом около четырех, готовый идти на охоту.

Едва ступив за порог, он остановился. Что-то было не так.

Зет оглядел вестибюль. Посмотрел на второй этаж. Прислушался. Потянув воздух, учуял, что в столовой завтракают, и отправился прямиком туда. Да, определенно, что-то случилось, но непонятно, что именно. Братья сидели в напряженных позах и молчали. Мэри и Бэт болтали как ни в чем не бывало. Беллы за столом не было.

Не собираясь есть, он присел за стол рядом с Вишу и почувствовал, как отозвалось болью замученное тренировками тело.

— «Эксплорер» все еще на месте? — спросил он брата.

— Перед завтраком все было без изменений. Вернусь, проверю еще раз. Не беспокойся, компьютер отследит маршрут и без меня.

— Ты уверен?

Вишу смерил его взглядом.

— Обижаешь. Я сам писал эту программу.

Зет кивнул и поскреб подбородок. Чертова щетина.

Фриц принес два блестящих яблока и нож. Поблагодарив дворецкого, Зет принялся за «Грэнни Смит». Снимая кожуру, он никак не мог устроиться на стуле. Черт поясница и ноги как-то странно ныли. Может, потянул на тренировке? Снова поменял позу и переключился на яблоко. И, уже совсем очистив его, вдруг осознал, что сучит ногами под столом, как недоделанная балерина.

Зетист украдкой посмотрел на братьев. Ви нервно постукивал ногой, играя с крышкой зажигалки. Рэйдж массировал плечо. Фури, закусив губу, гонял кругами кофейную чашку и барабанил пальцами по столу. Рэт, напряженный, как высоковольтная линия, крутил головой влево-вправо и вперед-назад. Похоже, даже Буч чувствовал себя не в своей тарелке.

Всем мужчинам, включая Рэйджа, было не до еды.

Однако Мэри и Бэт выглядели совершенно нормально. Весело подшучивая над Фрицем, они встали, чтобы убрать грязные тарелки и принести фрукты и кофе.

Едва только женщины покинули столовую, первая волна пронеслась по дому. Незримая сила ударила Зета ниже пояса и раздула эту чертову штуковину между ног. Он застыл и понял, что братья и Буч тоже замерли, прислушиваясь к своим ощущениям.

Через минуту — вторая волна. Поганец напрягся еще сильнее, и Зет выругался.

— Твою мать… — простонал кто-то.

— Этого не может быть! — прорычал другой.

Дверь кухни распахнулась, и вошла Бэт, держа в руках поднос с фруктами.

— Сейчас Мэри принесет еще кофе…

Рэт вскочил на ноги, уронив кресло. Он бросился к Бэт и, вырвав у нее из рук поднос, швырнул его на стол. Клубника и ломтики дыни разлетелись во все стороны.

— Послушай, какого…

Он не дал жене договорить и запечатал ей рот поцелуем, заваливая на спину на глазах у братьев. Не отрывая жадных губ, подхватил ее на руки. Тихо рассмеявшись, Бэт обвила ногами его бедра. Зарывшись лицом в волосы лилан, король выбежал из комнаты.

Новая волна встряхнула мужские тела. Зетист вцепился в край стола. Похоже, он был не одинок. Вишу повторил маневр, да так, что костяшки его пальцев побелели.

Белла… наверное, это она. Точно, она. Вошла в период охоты.

«А Хаверс ведь предупреждал, — вспомнил Зет. — Говорил во время осмотра, что — вот-вот».

Вашу мать… Женщина в период охоты. В доме с шестью мужиками.

Братья непременно озвереют, это лишь вопрос времени. Дело нешуточное.

Когда Мэри вошла в столовую, неся кофе, Рэйдж попер на нее, как танк, одним махом отправив кофейник на буфет. Он вжал ее всем телом в стену и так зарычал от страсти, что подвески на люстре зазвенели. Мэри всхлипнула от изумления и легонько застонала.

Рэйдж поднял ее на руки и вышел из комнаты.

Буч посмотрел на свои штаны и поднял голову, оглядывая остальных.

— Не хочу показаться невежливым, но все-таки спрошу: это не только у меня…

— Да, — процедил Ви сквозь зубы.

— Расскажите хоть, что происходит?

— Белла вошла в период охоты, — объяснил Ви, отбросив салфетку.

— Господи. Сколько еще до заката?

Фури посмотрел на часы.

— Почти два часа.

— Да за это время мы все рехнемся. У тебя осталась трава?

— Целый вагон. Буч, спасай себя сам — беги подальше от дома. Берлога не вариант. Кто бы подумал, что у людей тоже забирает! Но раз у тебя встал, то лучше проваливай, пока не засосало.

Новый толчок отшвырнул Зета на спинку стула. Бедра невольно дернулись вверх, отвечая на зов. Хриплые стоны вокруг подтвердили, что все Братство — по уши в этом. Сколь бы цивилизованными они ни притворялись — все были бессильны против зова женского тела. И чем дальше, тем хуже им придется.

Будь сейчас ночь, они разбежались бы кто куда. Но при свете дня они оказались в ловушке. Пока стемнеет, будет уже поздно. Пробыв даже короткое время в радиусе охоты, вампир просто не сможет заставить себя удалиться. Независимо от того, что прикажет мозг, тело будет бороться за право ответить зову. Рэт и Рэйдж нашли выход из положения, но остальные попались. Единственным спасением было — накуриться до бесчувствия.

А Белла… Господи боже мой… Ей будет больнее всех.

Опираясь на спинку стула, Ви потянулся из-за стола.

— Пойдем-ка покурим, Фури. А ты, Зет, отправляйся к ней.

Зетист закрыл глаза.

— Зет, ау? Так ты идешь обслуживать даму?

Зазвонил телефон, Джон оторвал взгляд от тарелки. Доггены Сэл и Регин ушли за покупками. Пришлось отвечать самому.

— Джон, это ты?

Тор звонил по внутренней линии из подвала. Джон свистнул в ответ и зачерпнул риса с имбирным соусом.

— Значит, так: школа на сегодня отменяется. Я сейчас обзваниваю всех ребят.

Джон опустил вилку и свистнул выше тоном.

— В тренировочном центре сейчас… сложности. Продолжим занятия завтра-послезавтра, смотря по обстановке. И раз такое дело, мы решили перенести визит к Хаверсу на сегодня. Буч заедет за тобой прямо сейчас. Договорились?

Джон коротко свистнул два раза.

— Вот и славно… он парень что надо, хоть и человек. Я ему доверяю.

В дверь позвонили.

— Похоже, это он… да, это Буч. Я вижу его на экране монитора. Послушай, Джон… Если вся эта терапия тебе не понравится, можешь больше не ходить. Никто тебя не заставляет.

Джон вздохнул и подумал: «Спасибо».

Тор тихо рассмеялся.

— М-да, я тоже считаю, что переживания — это фигня фигней… Ай! Уэлси, что ты творишь?

Он перешел на древний язык, потом снова заговорил в трубку:

— В общем, когда отстреляешься, пришли мне эсэмэску, договорились?

Джон дважды свистнул, нажал отбой и положил тарелку с вилкой в раковину.

Психотерапевт… тренировки… гори все пламенем. Хотя визит к мозгоправу перенести легче, чем многочасовые контакты с Лэшем. А тут — какие-то шестьдесят минут…

Джон схватил блокнот, куртку и направился к выходу.

Распахнув дверь, он увидел на пороге здоровенного мужика. Тот склонил голову набок и улыбнулся.

— Приветик, Джей-мен. Меня зовут Буч. Буч О'Нил. Я твой персональный шофер.

Ничего себе. Не Буч О'Нил, а парень с обложки «GQ». Черное кашемировое пальто, костюм в полоску, белая сорочка и обалденный алый галстук. Темные волосы лихо откинуты со лба. А черные ботиночки с красно-зеленой каемкой и золотыми мульками… определенно, от Гуччи.

Вот только физиономия явно не дотягивает до «мистера Совершенство». Нос сломан, и, судя по всему, не один раз, а глаза слишком уж проницательные и усталые, чтобы называться красивыми. Не человек, а взведенный пистолет. Острый ум и опасная сила, внушающие уважение. Что ни говори, смертоносная комбинация. Вылитый убийца.

— Джон? Все нормально?

Джон свистнул и протянул руку. Буч пожал ее и вновь улыбнулся.

— Так что? Поехали?

В голосе человека скользнуло сочувствие, словно его предупредили заранее о цели визита к Хаверсу.

Господи… Неужели все узнают?

Закрыв за собой дверь, Джон представил лица одноклассников, и его чуть не стошнило.

Они подошли к черному тонированному «эскалейду» с хромированными дисками. В салоне было тепло, пахло кожей и дорогущим одеколоном.

Буч завел двигатель и врубил музыку. По ушам ударил тяжелый рэп «Mystical». Джон смотрел в окно на снегопад, на пробивавшиеся сквозь тучи лучи закатного солнца и мечтал удрать подальше и от докторов, и от одноклассников.

— Что ж, Джон, — начал Буч. — Не буду врать, я в курсе, зачем мы едем в больницу. Должен признаться, мне в свое время тоже пришлось посещать аналитика.

Джон удивленно вскинул брови. Человек кивнул-

— Да, когда служил в полиции. Я десять лет расследовал убийства, а от такой работы легко сносит крышу. И регулярно какой-нибудь докторишка в очках лез мне в душу и все записывал в блокнот. Как я это ненавидел…

Джон глубоко вздохнул, подозревая, что ему придется не слаще.

— Но самое смешное…

Буч остановился перед знаком «стоп» и включил поворотник. Потом газанул и вырулил на трассу.

— Самое смешное, что это помогло. Не тогда, когда я сидел перед добрым доктором Расскажи-ка-Все-Дружок. Тогда-то мне хотелось на все забить и удрать поскорее. А потом, когда я вспоминал наши разговоры. И знаешь ли, он понимал свое дело, вроде как успокаивал, хотя я и был уверен, что со мной и так все в порядке. Так что в итоге мне это помогло.

Джон склонил голову набок.

— Чего только я не насмотрелся… — пробормотал Буч и надолго замолчал.

Когда они проезжали очередной богатенький район, он сам же себе ответил:

— А ничего особенного, сынок. Ничего особенного.

Буч вырулил на подъездную дорожку, остановился возле ворот и опустил стекло. Нажав кнопку интеркома, он назвал свое имя, и их пропустили.

Когда «эскалейд» остановился на парковке около здания размером со школу, Джон открыл дверь, обошел внедорожник и подошел к Бучу. Тот незаметно вынул пистолет и прижал рукой к бедру.

Джон уже видел этот трюк. Фури делал так же, когда привозил его в клинику пару дней назад. Неужели здесь так опасно?

Джон осмотрелся. Место как место. Все вроде спокойно…

Но похоже, братьям везде угрожает опасность.

Буч взял Джона за руку и быстро пошел к тяжелой стальной двери, сканируя взглядом гараж за домом, дубовую рощу и две машины, припаркованные у черного хода. Пришлось прибавить шагу.

Подойдя к дому, Буч повернулся к камере наблюдения. Стальные панели лязгнули и раздвинулись. Когда они шагнули в вестибюль — закрылись. Открылся грузовой лифт. Они спустились на один этаж и вышли.

Их встретила знакомая по прошлому визиту медсестра. Она улыбнулась и поздоровалась. Буч убрал пистолет в кобуру под левой рукой.

— Петрилла ждет.

Девушка кивнула в сторону коридора. Сжав блокнот, Джон глубоко вздохнул и пошел за ней, как на эшафот.

Зет остановился перед дверью спальни. Он планировал только проведать Беллу, а затем отправиться к Фури и накуриться в дым. Как ни противно было отравлять мозг наркотиками, это лучше, чем загибаться от зверской похоти.

Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Комната благоухала, как цветущий сад. Приятнее запаха встречать ему не доводилось.

Штаны спереди встопорщились: чертов дружок норовил вырваться на волю.

— Белла? — спросил Зет, вглядываясь в темноту.

Услышав стон, он вошел внутрь и закрыл дверь.

О господи. Ее запах…

Из груди вырвалось рычание, пальцы скрючились, когти у хищной птицы. Инстинкты победили разум. И ноги сами понесли его вперед.

Белла разметалась на постели, запутавшись в простынях. Увидев его, она вскрикнула, но потом усилием воли заставила себя улыбнуться.

— Я в порядке, — перевернувшись на живот, она натянула на себя одеяло. — Все хорошо… Все будет…

Ее тело выпустило новую волну энергии, такую сильную, что Зет попятился. Белла скорчилась от боли.

— Уходи, — простонала она. — От тебя только хуже. О черт возьми…

Услышав сорвавшееся с ее губ проклятие, Зет попятился к выходу, хотя тело — страсть как хотело остаться.

Заставить себя выйти было не легче, чем разжать челюсти мастифу.

С трудом оторвавшись от ручки двери, Зет бросился к Фури, на запашок красного дымка.

Когда он ворвался в комнату брата, там можно было вешать топор.

Вишу и Фури курили в кровати, напряженные, как пружины.

— На кой черт ты приперся? — спросил Ви.

— Я тоже хочу, — сказал Зет, кивнув на шкатулку красного дерева, стоявшую между ними.

— Почему ты ушел? — Ви пыхнул косяком. — Ее охота еще не прошла.

— Белла сказала, что ей со мной только хуже.

Зет вытянул самокрутку и попытался прикурить. Руки ходили ходуном. Вишу спросил у него:

— Это как?

— Спроси чего полегче. Я, что ли, специалист в этом деле?

— Говорят, что рядом с мужиком должно полегчать.

Ви потер лоб, а потом с изумлением посмотрел на брата.

— То есть ты что — ты не переспал с ней? Зет, я тебя спрашиваю.

— Да, не переспал, — рявкнул тот, заметив, как затаил дыхание Фури.

— Как ты мог бросить ее в таком состоянии?!

— Она сказала, что все в порядке.

— Да, потому что все только начинается. Скоро ей станет совсем хреново. Единственный способ облегчить страдания — это кончить в нее. Бросать женщину без помощи — жестоко. Ты не можешь так поступить.

Зет подошел к окну. Жалюзи были опущены. Солнце неумолимый тюремщик, держало его в плену. Желание сбежать было почти таким же сильным, как похоть.

Он подумал о Фури. Тот помалкивал, опустив глаза.

«Это твой шанс, — уговаривал себя Зет. — Отправь близнеца к Белле. Пусть он и облегчает ее страдания. Давай. Скажи ему, чтобы шел к ней, разделся и накрыл своим телом».

Господи, дай мне силы…

Рассудительный голос Вишу ворвался в его мазохистские мысли.

— Зетист, ты же сам понимаешь, что это неправильно…

— Шел бы ты со своими советами, брат…

Ви раздумывал ровно секунду, потом, потушив косяк, поднялся с кровати.

— Ладно, тогда я позабочусь о ней.

Он поправил кожаные штаны, врезавшиеся в возбужденное тело.

Не чуя под собой ног, Зет накинулся на него, повалил и схватил за горло. Оскалив тигриные клыки, он прошипел:

— Сунешься к ней — убью!

Фури с грохотом спрыгнул с кровати, чтобы их разнять, но Ви заорал:

— Фури! Нет! — Он судорожно вздохнул. — Не лезь между нами.

Потом сверкнул глазами и напряг голос:

— Зетист, мудак, расслабься. — Еще один вздох. — Никуда я не пойду. Просто хотел тебе показать… Да отпусти ты шею!

Зет ослабил хватку, но с брата не слез.

Вишу жадно втянул в себя воздух.

— Ну что, разобрался наконец в своих чувствах? Ты же оставил на Белле свою метку. И теперь разорвешь любого, кто к ней подойдет.

Глупо было отрицать очевидный факт. Улики налицо: руки, сжимающие горло брата.

Голос Ви упал до шепота.

— Твоя путеводная звезда ждет в спальне. Она выведет тебя из ада. Не будь дураком. Иди к ней. И да хранит вас Бог.

Зет перекинул ногу и скатился на пол. Чтобы прогнать мысли о звездах, женщинах и сексе, он поискал глазами свой косяк. Тот аккуратно тлел на подоконнике, дожидаясь хозяина.

Когда только он успел отложить его в сторону? Вот ведь, хорошие манеры.

— Белла исцелит тебя, — продолжал Ви.

— На кой хрен мне это исцеление? А вдруг она залетит? Что тогда?

— Это ее первый раз?

— Откуда я знаю.

— Если первый, то шансы практически равны нулю.

— «Практически» звучит неубедительно. Чем еще можно помочь?

Фури отозвался с кровати:

— У нас есть морфин, тот, что Хаверс оставил. Попробуй ей вколоть. Я слышал, одинокие женщины так из положения и выходят.

Ви сел, упершись руками в колени, и откинул со лба волосы, обнажив татуировку на правом виске.

— Это, конечно, убогая замена, но все-таки лучше, чем ничего.

Очередная волна жара пронеслась над ними. Все трое застонали, мгновенно потеряв нить разговора. Мужские тела разрывались от желания пойти и облегчить женскую боль.

Зет с трудом поднялся с пола. Уходя, он заметил, что Вишу полез к Фури в кровать, запаливая новый косяк.

Добравшись до своей спальни, Зет помедлил, прежде чем открыть дверь. А когда наконец вошел, сразу направился к столу. Нашел шприц с лекарством, обернулся… и обнаружил, что кровать пуста.

— Белла? — Он подошел ближе. — Белла, ты где?

Девушка лежала на полу, зажав между ног подушку. Ее колотила крупная дрожь.

Когда Зет присел рядом, она всхлипнула.

— Больно…

— Господи, налла…

Он убрал волосы с ее глаз.

— Я сейчас тебе помогу.

— Пожалуйста… мне так больно.

Белла перекатилась на другой бок. Ее грудь заметно распухла, а покрасневшие соски закаменели. Все это выглядело так соблазнительно…

— Зетист, мне плохо. Боль не прекращается. Становится все сильней. Больно…

Судорога пробежала по ее телу, выпустив новую волну энергии. Зетист ослеп от могучего выброса гормонов. И когда его собственное тело откликнулось на женский зов, даже не почувствовал, как Белла схватила его за руку с такой силой, что захрустели кости.

Только когда ее немного отпустило, он вспомнил о запястье. На боль было плевать, ради Беллы он мог вытерпеть и не такое. Но если она так отчаянно за него цеплялась, страшно было представить, что делается у нее внутри.

Заметив, что девушка прокусила себе нижнюю губу, он поморщился, стер кровь большим пальцем и, еле удержавшись, чтобы не слизнуть капли, вытер руку об штаны.

— Налла…

Он посмотрел на шприц.

«Давай, — подгонял он себя. — Вколи ей эту дрянь. Сними боль».

— Белла, скажи мне…

— Что? — простонала она.

— Это у тебя в первый раз?

Она кивнула.

— Я не знала, что будет так ужасно… Господи…

Ее тело снова сотряс спазм, ноги намертво сжали подушку.

Зетист посмотрел на лекарство. «Лучше, чем ничего» — звучало жалко, но перспектива кончить в Беллу казалась настоящим святотатством. Черт побери, хоть эякуляция и была худшим выбором, но, с биологической точки зрения, она была всяко лучше, чем морфин.

Он положил шприц на прикроватный столик. Потом поднялся и скинул ботинки, одновременно стягивая через голову рубашку. Расстегнул молнию, выпустив на волю отвратительный, ноющий отросток, и перешагнул через упавшие штаны.

Для оргазма нужна боль, но это не проблема. Он в состоянии сам себя обслужить: для этого есть клыки.

Зет подхватил извивающуюся Беллу и перенес на кровать. Там, среди подушек, девушка выглядела очень соблазнительно: румянец на щеках, полураскрытые губы, сияющая кожа. Но она так страдала.

— Ш-ш… успокойся, — прошептал он, укладываясь в кровать. Прямо на нее.

Почувствовав его прикосновение, Белла застонала и снова прикусила губу. На этот раз Зет слизнул все до капли. Вкус ее крови ударил по языку, как электрический разряд. Ощущение было настолько новое и сильное, что он даже испугался, вспомнив, чем питался последние сто лет.

С проклятьем Зетист прогнал из памяти убогое прошлое и сосредоточился на настоящем. Белла пыталась вырваться и сучила ногами. Пришлось приложить силу, чтобы развести их в стороны. Добравшись до возбужденной женской плоти, Зет опешил: она распухла и горела огнем. Стоило ему прикоснуться к ней рукой, как Белла закричала и забилась в оргазме. После этого ее слегка отпустило, ноги и руки расслабились, дыхание успокоилось.

Может, Вишу ошибся насчет мужика внутри, подумал Зет. И все будет гораздо проще. В таком случае хватит и рта. Черт, да он с охотой будет делать это весь день напролет. Тот первый раз оказался таким коротким.

Зетист посмотрел на свою одежду. И стоило ради этого раздеваться?

Новая волна оказалась такой мощной, что Зета отбросило назад, словно невидимая рука толкнула в грудь. Почувствовав, что он удаляется, Белла жалобно закричала. Когда поток энергии схлынул, Зет упал на нее снова. Очевидно, оргазм только ухудшил ситуацию. Девушка начала всхлипывать так сильно, что даже слезы прекратили течь из ее глаз. Прижатая его телом, она извивалась от боли и хрипела.

— Лежи спокойно, налла, — яростно прошипел он. — Дай мне его вставить.

Но Белла, похоже, уже ничего не слышала. С трудом удерживая ее, Зет сдвинулся пониже и отвел ей ногу в сторону и вверх. Потом попытался войти, двигая бедрами, но никак не мог поймать нужный угол. Даже придавленная его могучим телом, Белла умудрялась дергаться.

Грязно выругавшись, Зет протянул руку, схватил мерзавца и направил в цель. Потом, наподдав бедрами, вонзился в Беллу. Оба вскрикнули.

Он уронил голову и замер, растворяясь в ощущении горячей и влажной тесноты. Но потом тело взялось за работу, бедра заходили, как поршни, их неистовый ритм передался в мошонку и разжег пожар в паху.

Господи… еще немного, и он кончит. Как тогда в ванной, когда она помогала ему рукой. Только сейчас это гораздо круче. Дико и неудержимо.

— Матерь божия! — завопил он.

Ослепнув от напряжения и обливаясь потом, Зет вколачивал себя в женское тело. Аромат собственника обжигал ноздри. Вдруг Белла выкрикнула его имя и замерла. Ее внутренние мышцы судорожно сократились, сжимая его плоть…

«Господи, только не это…»

Он попытался выйти, но оргазм ударил сзади, пройдя сквозь позвоночник и пронизав затылок. Зет почувствовал, как выстрелами он разряжается в ее тело. Эта чертова очередь казалась бесконечной. Он кончал могучими волнами, разливаясь в ней, наполняя ее до краев. И никакие силы не могли остановить это извержение.

Когда последняя дрожь утихла, Зет поднял голову. Белла лежала, закрыв глаза. Ее дыхание успокоилось, гримаса боли исчезла.

Скользнув руками по его спине, девушка обняла его за плечи и со вздохом уткнулась носом в бицепс. В комнате и в ее теле было так тихо, что Зетисту стало не по себе. Равно как и от осознания факта, что он кончил не от боли, а оттого, что с Беллой ему было… хорошо.

Хорошо? Нет, это слабо сказано. Рядом с ней он почувствовал себя живым. Пробужденным.

Зет пригладил ей волосы, разметавшиеся по подушке. В душе и теле не было боли. Только удовольствие. Чудо…

Но вдруг он почувствовал влагу в месте соединения их тел.

Зетиста передернуло от желания вскочить и отмыть Беллу от этой скверны. Поднявшись с кровати, он отправился в ванную за мокрой салфеткой. Когда вернулся обратно, Белла уже беспокойно ерзала: близился новый приступ. Опустив голову, Зет смотрел, как его тело откликается на зов. Штуковина, висящая внизу живота, увеличивалась в размерах и поднимала голову.

— Зетист… — простонала Белла. — Опять начинается.

Отложив салфетку, он пристроился сверху, но прежде, чем войти в ее тело, заглянул в остекленевшие от боли глаза — и почувствовал угрызения совести. Как можно продолжать, зная, чем все это кончится? Эта дрянь опять попадет в ее прекрасное тело, испачкает нежную кожу, бедра и…

— Давай вколю тебе морфий, — предложил он. — Это снимет боль, и тебе не придется терпеть меня внутри. Я могу помочь, не причинив вреда.

Он смотрел на нее в ожидании ответа, разрываемый на части требованием женской природы и предрассудками своей убогой реальности.

Глава 31

Стянув пальто и присев на кресло в приемной, Буч почувствовал, что сходит с ума.

Хорошо, что ночь только наступила и до появления первых пациентов-вампиров оставалось время. Ему нужно было побыть в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок.

Дело в том, что эта чудесная клиника располагалась под особняком Хаверса. Это означало, что сейчас, в этот самый момент, Буч находился в одном здании с его сестрой. Именно так. Он был под одной крышей с Мариссой, девушкой своей мечты.

Что тут сказать. Это было не увлечение, а настоящая одержимость, ночной кошмар. Никогда раньше он так не западал ни на одну женщину. Ощущения — врагу не пожелаешь. Никакой радости, одна сплошная боль ниже пояса. И в сердце.

Тогда, в сентябре, когда он заявился с дружеским визитом, Марисса отшила его, не соизволив даже выйти к нему. После этого Буч поклялся больше ей не докучать. И сдержал свое слово. Формально. Ибо неоднократные отклонения от курса, типа «случайно проехал мимо», когда «эскалейд» непостижимым образом выруливал к ее дому, в счет не шли. Потому что она о них не знала.

Господи, как он был жалок. Но, пока Марисса не догадывалась, насколько низко он пал, Буч мог хоть как-то с этим смириться. Поэтому-то и дергался сегодня. Не хотел, чтобы, увидев его в клинике, Марисса решила, что он пришел к ней. В конце концов, должна же у мужика быть собственная гордость. Хотя бы в глазах других.

Коп посмотрел на часы. Прошло целых тринадцать минут. Сеанс у психоаналитика займет не менее часа, так что большая стрелка намотает еще сорок семь кругов, прежде чем можно будет наконец запихнуть парня в машину и отчалить.

— Чашечку кофе? — прозвучал женский голос.

Буч поднял глаза. Перед ним стояла молоденькая медсестра, одетая в белую форму. Девушка нервно теребила край рукава — похоже, отчаянно хотела принести хоть какую-то пользу.

— Да, конечно. Кофе — это то, что нужно.

Она широко улыбнулась, обнажив клыки.

— Какой вам сделать?

— Черный. Черный сойдет. Спасибо.

Шелестя мягкими подошвами, она исчезла в глубине коридора.

Буч расстегнул двубортный пиджак и уперся локтями в колени. Он вырядился в свой любимый костюм от Валентино. Галстук от Гермеса. Башмаки от Гуччи.

Если уж Марисса застукает его здесь, то к внешнему виду не придерется.

— Хочешь, чтобы я тебя уколол?

Белла сфокусировала взгляд на лице Зетиста. Его черные глаза сжались в щелочки, от возбуждения на скулах пылал румянец. Она чувствовала тяжесть его тела и, когда подкатил новый приступ охоты, вспомнила, как он разрядился внутри. В тот момент ее тело обдало приятной прохладой, и пришло облегчение — первое после долгих часов страданий.

Но боль возвращалась.

— Белла, давай вырублю тебя морфином?

Наверное, следовало согласиться. Ночь обещала быть долгой и мучительной. Нечестно просить его остаться.

Что-то нежно коснулось ее щеки. Зет провел большим пальцем по коже.

— Не бойся, я не уйду, — сказал он. — Плевать, что это надолго. Плевать, сколько раз. Я буду обслуживать тебя и давать кровь, пока все не кончится. Я не брошу тебя.

Заглянув ему в глаза, Белла сразу получила ответ на свой вопрос: это будет их единственная ночь вместе.

Всего одна.

Зетист решительно оторвался от ее тела и потянулся к прикроватному столику. Потрясающая восставшая плоть мелькнула перед глазами Беллы, и она схватилась за нее, как за спасательный круг.

Вампир зашипел, дернулся и, чтобы не упасть, выставил руку.

— Тебя, — прошептала Белла. — Никаких уколов. Хочу тебя.

Отшвырнув шприц, Зет поцеловал ее, раздвигая коленями бедра. Когда Белла направила его в свое тело, он вошел одним стремительным броском. Наслаждение поднялось в ней могучей волной, разделяясь на два желания: секса и крови. Взгляд остановился на надувшейся вене, клыки удлинились.

Словно почувствовав ее жажду, Зетист подставил шею.

— Бери, — хрипло сказал он, двигаясь в ее теле. — Ни в чем себе не отказывай.

Не раздумывая ни минуты, Белла прокусила кожу в том месте, где было вытатуировано клеймо раба. Почувствовав на языке вкус крови воина, она услышала, как тот зарычал. Его сила и мощь пронеслись по ее телу неукротимым потоком.

О. замер над пленником, не веря своим ушам.

Вампир лежал на столе в сарае, распятый, как бабочка.

Парня прихватили в центре города просто от безнадеги. Кто мог подумать, что он сообщит такие важные сведения?

— Повтори, что ты сказал? — О. наклонился ближе к губам гражданского.

— Ее з-зовут… Белла. Ту ж-женщину, что ты украл… З-зовут… Белла…

О. выпрямился. По телу разлилось приятное тепло.

— Она жива?

— Думаю, погибла. — Вампир слабо закашлялся. — Прошло так много времени.

— Где живет ее семья?

Не дождавшись ответа, О. предпринял необходимые меры, чтобы развязать пленнику язык. Когда тот перестал вопить, повторил:

— Где они живут?

— Не знаю… честно, не знаю. Ее семья… Я не знаю, не знаю, не знаю…

Вампир продолжал бормотать, впадая в невменяемое состояние.

Чтобы заткнуть его, пришлось применить силу.

— Адрес. Мне нужен адрес.

Лессер в очередной раз подбодрил пленника. Задохнувшись от боли, тот выдавил:

— Форман-лейн, дом двадцать семь.

Почувствовав, как в груди что-то радостно заколотилось, О. снова наклонился к вампиру.

— Я проверю это прямо сейчас. Если ты сказал правду отпущу. Если соврал — убью. И сделаю это медленно. Ну, так что? Ты ничего не напутал?

Глаза гражданского заметались по сторонам.

— Эй? — окликнул пленника лессер. — Ты меня слышишь?

Чтобы поторопить вампира, О. придавил ему чувствительную часть тела. Тот завизжал, как собака.

— Если скажешь, я не буду тебя больше мучить и отпущу.

Лицо истязаемого исказила гримаса, губы дернулись, обнажив сжатые зубы. Из оплывшего глаза выкатилась слеза. Борясь с искушением добавить болевых стимулов, О. все же решил не вмешиваться в поединок совести с инстинктом самосохранения.

— Торн, двадцать семь.

— Торн-авеню, я правильно понял?

— Да.

О. стер со щеки вампира слезу. И перерезал ему горло.

— Лгунишка, — сказал он, глядя, как тот захлебывается кровью.

Потом схватил куртку, нашпигованную оружием, и шел. Скорее всего, оба адреса были ложными. В этом проблема убеждения. Информации, полученной под пытками, нельзя доверять.

Он, конечно, проверит обе улицы. Но определенно сваляет дурака.

И потеряет черт знает сколько времени.

Глава 32

Буч закрутил винтом остатки кофе, походившего цветом на скотч, и, допив холодное пойло одним глотком, пожалел, что это не благородный «Лагавулин».

Потом взглянул на часы.

Без шести минут семь. Остается надеяться, что сеанс займет все же не более часа. Если все пройдет гладко, можно будет закинуть Джона домой к Тору и Уэлси и отправиться к себе на диван смотреть полицейский сериал за стаканчиком хорошего виски.

Коп поморщился. Не удивительно, что Марисса не хочет с ним встречаться. Завидная партия! Прогрессирующий алкоголик, прибившийся к чужому берегу.

Да уж, она сломя голову так и полетит к алтарю.

Представив себя в родной Берлоге, он смутно вспомнил, что Ви советовал на какое-то время свалить из дома. Но шляться по улицам или напиваться в баре не было настроения. Притом и погода дрянь, и на душе тошно.

В коридоре послышались голоса: Джон с какою-то пожилой врачихой. Пацан был темней тучи. Волосы — дыбом, будто он всю дорогу пытался их вырвать. Взгляд, влипший в пол. Блокнот, прижатый к груди, как пуленепробиваемый жилет.

— Что ж, Джон, до следующей встречи, — мягко сказала женщина. — Назначим ее, когда ты будешь готов.

Увидев, что Джон не отвечает, Буч мигом забыл о собственных бедах. Парень не мог оклематься после беседы с врачом, и его нужно было срочно поддержать. Коп осторожно обнял хрупкие плечи и, когда Джон прижался к его боку, почувствовал, как внутри просыпается инстинкт защитника и закипает гнев. Плевать, что тетка выглядит как Мэри Поппинс, — хотелось обложить ее за то, что она обидела малыша.

— Джон? — повторила она. — Созвонимся на следующей…

— Да-да, непременно, — пробормотал Буч.

«А то как же».

— Это не срочно. Но думаю, стоит встретиться еще раз.

Буч раздраженно посмотрел на женщину… Но, поймав ее взгляд, перепугался. Что-то уж больно серьезно она смотрела. Что, черт возьми, там у них случилось во время приема?

Буч посмотрел на макушку Джона.

— Ну, айда к дому, Джей-мен.

Тот не двинулся с места. Тогда Буч подтолкнул парня к выходу и, придерживая за плечи, вывел из клиники. Когда они подошли к машине, Джон забрался на сиденье и, забыв пристегнуть ремень, уставился в окно.

Буч захлопнул дверь и закрыл замки на дверях внедорожника. Потом повернулся и посмотрел на Джона.

— Не буду спрашивать, как дела. Главное, скажи: куда едем? Домой? Я отвезу тебя к Тору и Уэлси. Можно отправиться ко мне в гости, в Берлогу. Можно прокатиться до Канады и обратно. Выбирай. Я на все готов. А пока ты определяешься, я покручусь по городу.

Джон судорожно вздохнул, открыл блокнот и вытащил ручку. Помедлив, он написал что-то и показал Бучу.

«Седьмая улица, дом 1189».

Буч нахмурился. Паршивый район.

Открыл рот, чтобы спросить почему… но вовремя остановился. Пацану хватит на сегодня вопросов. Кроме того, оружие было при себе, и, раз он хочет туда ехать нужно выполнять обещание.

— Ладно, приятель. Следующая остановка — Седьмая улица.

«Только давай сначала покатаемся».

— Проветримся? Без проблем.

Буч запустил мотор. Включив заднюю передачу, он увидел, как позади что-то сверкнуло. Во двор въезжал дорогущий «бентли». Коп нажал на тормоз, давая дорогу, и…

Чуть не задохнулся.

Из задней двери клиники вышла Марисса. Порыв ветра растрепал длинные белокурые волосы, и она укуталась поплотней в черную накидку. Обходя сугробы, она прыгала по парковке, выискивая островки чистого асфальта.

Дворовые фонари освещали благородные черты лица, бледные волосы и ослепительно белую кожу. Буч вспомнил вкус ее поцелуя в тот единственный раз, и в груди заныло, будто легкие кто-то сдавил. Ему отчаянно захотелось выскочить из машины, повалиться на колени, прямо в мокрый снег, и умолять ее вернуться.

Но Марисса направилась к «бентли». Водитель наклонился и нажал на ручку. Дверь приоткрылась. Буч успел рассмотреть, что за рулем — мужчина. У женщин не бывает таких широких плеч.

Подобрав подол накидки, Марисса забралась внутрь и захлопнула дверь.

Свет в машине погас.

Краем уха коп услышал какую-то возню и посмотрел на пассажирское сиденье. Джон с ужасом глядел на него, вжавшись спиной в дверь. Только тогда Буч осознал, что все это время рычал в голос, сжимая в руке пистолет.

Кое-как оправившись, он убрал ногу с тормоза и нажал на педаль газа.

— Не дрейфь, сынок. Все в порядке.

Делая разворот, коп посмотрел в зеркало заднего вида. «Бентли» тоже тронулся с места, разворачиваясь на парковке. Злобно выругавшись, Буч газанул вперед. Руки впились в руль с такой силой, что костяшки пальцев заныли.

Когда Марисса села в машину, Ривендж нахмурился. Господи, он и забыл, какая она красавица. И запах, запах… Свежий аромат океана защекотал ноздри.

— Почему ты не позволила мне подъехать к парадному входу? — спросил он, пожирая взглядом ее светлые волосы и безупречную кожу. — Я бы забрал тебя, как подобает.

— Ты же знаешь Хаверса. — Марисса с силой хлопнула дверью. — Он вмиг потребует, чтобы мы поженились.

— Это смешно.

— А разве ты со своей сестрой ведешь себя по-другому?

— От комментариев воздержусь.

Когда они остановились, чтобы пропустить «эскалейд», Марисса положила руку на соболий рукав Ривенджа.

— Извини, что повторяюсь, но мне страшно жаль, что с Беллой приключилась такая беда. Как она поживает?

Черт, он и сам хотел бы об этом знать.

— Давай закроем эту тему. Не обижайся, просто мне… трудно об этом говорить.

— Рив, еще не поздно все отменить. Тебе и так досталось, — честно говоря, я удивилась, что ты вообще согласился встретиться.

— Не глупи. Я рад, что ты обратилась именно ко мне.

Пожав Мариссе руку, Ривендж напомнил себе, что нужно быть поделикатней, — кости под ее кожей казались такими хрупкими… Явно не из того материала, к какому он привык.

Выруливая в направлении центра, он чувствовал, что женщина начинает нервничать.

— Все будет хорошо. Я совершенно нормально отнесся к твоему звонку.

— Прости, но мне так неловко… Совсем не знаю, что делать.

— Не будем никуда торопиться.

— До этого я была только с Рэтом.

— Я знаю. Поэтому и заехал за тобой. Думал, что ты будешь переживать и не сможешь дематериализоваться.

— Так и есть.

Они остановились у светофора, и Ривендж улыбнулся.

— Я о тебе позабочусь.

Марисса подняла на него голубые глаза.

— Ты настоящий мужчина, Ривендж.

Он пропустил это сомнительное утверждение мимо ушей и сосредоточился на дорожном движении.

Через двадцать минут они уже выходили из лифта в холле пентхауса. Квартира с видом на Гудзон занимала половину тридцатого этажа. Из-за больших панорамных окон Рив никогда не приезжал сюда днем. Но для ночной жизни место подходило идеально.

Включив неяркий свет, Ривендж терпеливо ждал, пока Марисса оценит труды декоратора, набившего холостяцкую квартирку модным барахлом. Вся эта мебель, вид из окна и навороченная техника его самого не трогали. Главное, это была личная территория, где можно было скрыться от семьи. Ни Белла, ни мать в этом пентхаусе никогда не бывали. И не подозревали о его существовании.

Словно поняв, что она попусту теряет время, Марисса обернулась. На свету ее красота казалась еще ослепительней, и Рив порадовался, что вкатил себе двойную дозу дофамина. В отличие от вампиров и людей, на симпатов это лекарство оказывало обратное действие. Повышая активность нейротрансмиттеров до такой степени, что пациент не только не получал никакого удовольствия, но вообще ничего не ощущал. Когда осязание выключалось, мозгу становилось проще контролировать оставшиеся импульсы.

Благодаря этому Марисса была в безопасности. Учитывая, чем именно они собирались заниматься.

Рив снял пальто и, не отводя от женщины глаз, направился к ней, нащупывая тростью дорогу. Подойдя ближе, он зажал трость между колен и неспешно развязал бант. Марисса следила за его руками и, когда шерстяная ткань соскользнула с ее плеч, вздрогнула. Ривендж улыбнулся и кинул накидку на стул. Платье было именно таким, какое надела бы мать и какое он хотел бы почаще видеть на своей сестрице: элегантное, бледно-голубого шелка. Определенно от Диора.

— Пойдем, Марисса.

Он подвел ее к кожаному дивану и усадил рядом с собой. В отблесках уличных огней ее волосы, укрывая плечи, выглядели как та самая шаль. Рив пропустил прядь сквозь пальцы и отчетливо почувствовал, как Марисса голодна.

— Похоже, ты долговато терпела.

Женщина кивнула и опустила взгляд на сжатые на коленях руки. Слоновая кость на бледно-голубом.

— Сколько?

— Несколько месяцев, — прошептала она.

— Значит, тебе понадобится много крови.

Она покраснела, и он переспросил:

— Так, Марисса?

— Да, — выдохнула она, стыдясь своего голода.

Рив удовлетворенно улыбнулся. Приятно иметь дело с благородной женщиной. Воспитание — великая вещь. Скинув пиджак, вампир развязал галстук. Он планировал ограничиться запястьем, но теперь, когда Марисса была рядом, понял, что хочет предложить шею. Последний раз он подпускал к себе женщину лет сто назад, и сейчас не без удивления отметил, что волнуется.

Ривендж расстегнул тугую пуговицу на воротнике, потом и всю рубашку. Дрожа от предвкушения, он распахнул ее шире.

Марисса как зачарованная уставилась на покрытую татуировками грудь.

— Я и не знала, что ты отмечен, — прошептала она.

Ее голос дрожал… как и все тело.

Ривендж устроился удобнее, закинул ногу на диван и раскрыл объятия.

— Иди ко мне, Марисса. И ни в чем себе не отказывай.

Она посмотрела на запястье, скрытое под отложной манжетой.

— Нет, — покачал головой Рив. — Я хочу, чтобы ты пила из горла. Это единственное, о чем я прошу.

Увидев, как Марисса замешкалась, Ривендж понял, что слухи, ходившие о ней, были правдой. Ее не касался ни один мужчина. И всю эту чистоту… ему захотелось взять.

Зажмурив глаза, Рив почувствовал, как внутри шевельнулась и задышала тьма — зверь, запертый в клетке медицинских препаратов.

Черт, а может быть, это не та идея?

Но дух океана усилился — Марисса придвинулась к нему. Он приподнял веки, чтобы увидеть ее лицо, и понял, что отступать поздно. Он не упустит этого, он позволит чувствам проникнуть в мозг. Чуть ослабив контроль, Ривендж включил осязание и стал жадно впитывать головокружительные ощущения, пробивающиеся сквозь дофаминовый туман.

Прикосновение шелкового платья ласкало кожу, тепло женского тела смешивалось с жаром его собственного. Она опиралась ему на плечи и… да, ее колено было у него между ног.

Марисса раскрыла рот, клыки удлинились.

На одно краткое мгновение зло, спрятанное глубоко внутри, взревело, и Рив в панике призвал на подмогу разум. Слава Деве, тот незамедлительно явился на зов и, обуздав инстинкты, свел сексуальное желание на нет.

Женщина зависла над горлом, с трудом держа равновесие.

— Ляг, — грудным голосом произнес Рив, — Ляг… на меня.

Вздрогнув, Марисса позволила нижней части тела опуститься в колыбель его бедер. Похоже, она боялась почувствовать эрекцию, но, не обнаружив ничего подобного, глянула вниз, словно сомневаясь, что попала в цель.

— Не бойся, тебе ничто не угрожает, — прошептал он, скользнув ладонями вверх по ее хрупким плечам. — Только не от меня.

Ее откровенная радость показалась до боли обидной.

— Неужели идея переспать со мной настолько тебе претит?

— Что ты, нет, — Она опустила взгляд на накачанные мышцы. — Ривендж, ты… очень симпатичный. Просто… у меня есть другой.

— Все еще любишь Рэта?

Она покачала головой.

— Нет. Но я не могу думать о том, которого хочу. Не…сейчас.

Рив приподнял ее подбородок.

— Почему же тогда этот идиот отказался тебя покормить?

— Пожалуйста. Не нужно так говорить.

Взгляд Мариссы был прикован к его шее. Зрачки расширились.

— Вот это голод, — прорычал Рив в предвкушении. — Вперед. Не стесняйся. Бери меня. И чем сильнее — тем лучше.

Марисса обнажила клыки. Два острых укола прорвались сквозь наркотический туман, и сладкая боль разлилась по телу. Застонав, Рив поблагодарил небо за свое половое бессилие. Если бы старый друг в штанах поднял голову, то, будьте уверены, его хозяин мигом задрал бы даме подол, раздвинул ноги и вонзился в теплую женскую плоть.

После первого глотка женщина отстранилась и облизала губы.

— Что, здорово я отличаюсь на вкус от Рэта?

Ривендж надеялся, что раз Марисса питалась только от одного мужчины, то вряд ли поймет, почему его кровь так странно пощипывает язык. Только из-за этой ее неопытности он и согласился на встречу. Любая искушенная женщина мигом бы разобралась, что к чему.

— Пей давай; пей. Ты скоро привыкнешь.

Марисса снова опустила голову, и он почувствовал жгучую боль от нового укуса.

Обхватив могучими руками хрупкие плечи, Рив закрыл глаза. Ощущения были потрясающие. Он так давно никого не обнимал — просто не мог себе этого позволить.

Почувствовав, как она присосалась к вене, он чуть не расплакался.

Отпустив педаль газа, О. медленно ехал вдоль очередной каменной ограды.

«Ну и домища на этой Торн-авеню».

С улицы ничего не было видно, но, судя по высоте стен, вряд ли за ними скрывались заурядные американские коттеджи.

Когда в сплошном заборе мелькнул просвет, лессер ударил по тормозам. Надпись на медной табличке гласила: «Торн-авеню, 27». О. нагнулся вперед, пытаясь что-нибудь разглядеть, но подъездная дорожка тонула во мраке.

Чертыхнувшись, он вывернул руль и поехал вперед, в темноту. Через сто ярдов путь преградили черные ворота с камерой слежения и интеркомом. Хозяева явно не жаловали незваных гостей.

Так… это уже интереснее. Первый-то адрес оказался пустышкой: обычный дом в занюханном районе, с человечками, прилипшими к телевизору в гостиной. А за этими воротами живет серьезный клиент.

Любопытно.

Чтобы просочиться внутрь, потребуется проявить недюжинные стратегические и тактические таланты. Зачем лишние неприятности с полицией на предмет вторжения в частные владения какого-нибудь папика?

Осталось разобраться, почему вампир выдал именно этот адрес в обмен на свою шкуру.

Взгляд зацепился за непривычную деталь: к воротам была привязана черная лента. Нет — даже две ленточки трепетали с двух сторон на ветру.

Знак траура?

Объятый ужасом, О. выпрыгнул из фургона на хрустящий снег и подошел к воротам. Лента была привязана на высоте семи футов, так что пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться.

— Жена, неужели ты умерла?

Уронив руку, он заглянул сквозь ворота в чернильную ночь.

Потом сел за руль и начал сдавать задом по подъездной дорожке.

Нужно было найти, где бросить машину.

Через пять минут он начал тихо материться. На Торн-авеню не было укромных уголков, одни каменные стены.

Проклятые богачи, вашу мать…

Озираясь по сторонам, О. добавил газу. Может, оставить фургон внизу, на шоссе, а потом прискакать обратно? Полмили в гору — для бешеной собаки не крюк. Фонарей, правда, многовато, но не похоже, чтобы местная публика жадно глядела на дорогу с высоты своих башен из слоновой кости.

Зазвонил телефон. Лессер рявкнул в трубку:

— Что надо?

Ю., которого он начинал уже ненавидеть, напряженно выпалил:

— Проблема. Двое наших арестованы.

О. поморщился.

— Что они натворили?

— Прихватили в центре двух гражданских и напоролись на патрульную машину без опознавательных знаков. Два копа сели на хвост, а потом и другие нарисовались. Парней забрали в участок, один мне только что звонил.

— Так и отмазывай их. Я-то при чем?

Повисла тишина. Неожиданно Ю. развонялся:

— А притом. У ребят нет разрешения, зато до хрена оружия с черного рынка, и без серийных номеров. Слабо верится, что их выпустят под залог. Таких хорошеньких адвокатов нет. Ты должен приложить руку.

Глядя по сторонам, О. сделал круг по объездной дорожке размером с футбольное поле. Да, здесь определенно не было места для парковки. Придется спуститься вниз и оставить машину в деревушке на пересечении Торн-авеню и Белман-роуд.

— О.?

— Я занят!

Ю. закашлялся, сдерживая злость.

— Без обид. Но что-то мне слабо верится, что сейчас есть дела важнее. А что, если наши затеют драку? И им пустят кровь? Хочешь, чтобы санитары заметили, что она черная, и поняли, что это не люди? Ты должен связаться с Омегой и попросить, чтобы он прибрал этих двоих к себе.

— Ну так вперед! Действуй!

О. надавил на газ, несмотря на то что спускался с холма.

— Как?

— Свяжись с Омегой.

Притормозив в конце улицы, О. прижался к тротуару. Вокруг была уйма маленьких магазинчиков, торговавших разным барахлом для домашнего уюта. Тот, у которого он припарковался, назывался «На чердаке у Китти».

— Ты же знаешь: такие запросы должны исходить только от форлессера.

О. чуть помедлил, а потом заглушил двигатель.

То, что надо. Самое время для интимных встреч с любимым вождем, будь он проклят. Именно тогда, когда позарез нужно узнать о судьбе своей женщины, всплывает вся эта хрень.

— О.?

Лессер с размаху боднул лбом рулевое колесо.

С другой стороны, если вся эта история с полицией плохо кончится, Омега явится сам. И отправит его — куда?

— Ладно. Еду.

Выругавшись, он завел машину, но, прежде чем врубить передачу, посмотрел на другой конец Торн-авеню. Ю. не унимался:

— Послушай, есть проблемы и с другими членами Общества. Тебе лучше с ними встретиться. Обстановка выходит из-под контроля.

— За работу с персоналом отвечаешь ты.

— Они хотят поговорить. Ставят под вопрос твое руководство.

— Ю., ты ведь знаешь, что говорят о гонцах?

— Ты о чем?

— За плохие новости — голова с плеч!

Он захлопнул телефон и ударил по газам.

Глава 33

Фури поудобнее уселся в постели: его так скрутило от желания, что он даже не мог налить себе выпить. Бутылка и стакан — ходуном. Черт! Даже и матрас трясся.

Он посмотрел на Вишу, пристроившегося рядом. Откинувшись на спинку кровати, брат дергался в такт ритму альбома «Massacre» рэпера 5 °Cent.

С начала охоты прошло уже пять часов, на них обоих больно было смотреть: в башках туман, тела в плену инстинктов. Вынужденное заключение превратилось в добровольное затворничество. Желание вытянуло все жилы и парализовало волю. Слава богу, травка и бутылка «Грей гус» позволяли хоть немного забыться.

Но ненадолго. Фури старался не думать о том, что происходит в комнате Зета. Когда тот не вернулся, стало ясно, что он пустил в ход не морфин, а свое тело.

Господи… они там вдвоем. И делают это снова и снова…

— Как ты? — спросил Ви.

— Так же, как и ты, старина.

Фури сделал большой глоток. Эротические ощущения вынырнули на поверхность, и приспичило так, что все тело зачесалось. Он посмотрел на дверь ванной, собираясь в который раз уединиться, когда Вишу сказал:

— Похоже, у меня проблемы.

Фури напряженно рассмеялся.

— Это ненадолго.

— Нет, я не об этом. Думаю, со мной что-то не так.

Фури прищурился и внимательно посмотрел на брата. Если отбросить напряжение, тот выглядел как всегда. Благородные черты, стильная бородка, татуировка в виде спирали на правом виске. Сверкающий взгляд светло-серых глаз. В которых не было и следа от выпитой водки, бесчисленных косяков и похоти. Только живой ум и пугающая серьезность.

— Ви, в чем проблема?

— У меня… — Брат откашлялся. — Об этом знает только Буч. Не говори никому, договорились?

— Заметано.

Ви погладил эспаньолку.

— Мой дар предвидения пропал.

— В смысле, ты больше не видишь…

— Будущего. Именно так. Как отрезало. Последнее, что я видел, — это что Зет везет к нам Беллу на «таурусе». Это было три дня назад, незадолго до того, как мы ее нашли. И с тех пор — ничего.

— А раньше так бывало?

— Ни разу. И кроме того, я перестал читать мысли. Будто что-то сломалось.

Господи, да это его напряжение совсем не от жажды секса, а от страха. Вот это номер: Вишу напуган. Да из всех братьев он был единственным, кто ничего не боялся, — похоже, в его голову забыли добавить соответствующие рецепторы.

— Может быть, это временное явление, — предположил Фури. — Покажись Хаверсу.

— Дело не в физиологии.

Ви допил содержимое стакана и потянулся за добавкой.

— Слушай-ка, не зажиливай «Грей гус».

Фури передал ему бутылку.

— Может быть, стоит поговорить…

Но с кем? Кто мог помочь советом Ви — Ви, который все знал наперед лучше всех?

Вишу покачал головой.

— Забудь. Я больше не хочу говорить об этом.

Плеснул себе в стакан. Лицо стало вновь бесстрастным.

— Уверен, что это пройдет. И все вернется на свои места. Обязательно вернется.

Он поставил бутылку на столик и поднял руку в перчатке.

— В конце концов, эта хрень работает исправно. И до тех пор, пока этот вечный огонь не погас, будем считать, что все в норме. Ну… для меня.

Они помолчали, рассматривая свои стаканы. На заднем плане грохотал рэп «G-Unit».

Фури откашлялся.

— А можно спросить про них?

— Про кого?

— Про Беллу и Зета.

Ви чертыхнулся.

— Что я тебе — хрустальный шар? Ненавижу предсказывать судьбу.

— Извини. Забудь.

После длинной паузы Вишу пробормотал:

— Не знаю я, что с ними будет. Не знаю. Потому что больше ничего не вижу.

Выбравшись из «эскалейда», Буч взглянул на обшарпанное здание и в который раз подумал, какого черта Джон здесь потерял. О Седьмой улице ходила недобрая слава.

— Это здесь?

Парень кивнул, и Буч поставил внедорожник на сигнализацию. За тачку он особо не волновался. Местные к ней не сунутся — решат, что приехал дилер. Или кто посерьезней.

Джон подошел к дому и толкнул дверь. Она со скрипом отворилась. Сюрприз. Замок отсутствовал. Не отставая ни на шаг, Буч положил ладонь на рукоятку пистолета.

Повернув налево, парень пошел по длинному коридору. Воняло табаком, перегаром и гнилью. Холод стоял такой же, как на улице. Жильцов не было видно, они шебуршали за тонкими стенами, как крысы.

В конце коридора Джон открыл пожарную дверь.

Справа карабкалась наверх лестница с потертыми ступеньками. Откуда-то капала вода.

Потрогав перила, держащиеся на честном слове, Джон медленно поднялся на площадку между вторым и третьим этажом. Лампа дневного света на потолке моргала, как в предсмертных конвульсиях, стремясь до последнего оправдать свое назначение.

Джон уставился на потертый линолеум, потом перевел взгляд на окно. Трещины разбегались во все стороны, словно по стеклу лупили бутылками. Оно держалось лишь благодаря армирующей сетке.

Этажом выше кто-то разразился проклятиями. Пробный залп перед начинающейся битвой. Буч уже собирался предложить валить отсюда, как вдруг Джон развернулся и побежал вниз.

Они вернулись к «эскалейду» и уже через полторы минуты выехали из этих трущоб.

Буч остановился на светофоре.

— Куда теперь?

Джон написал что-то и повернул блокнот.

— Домой так домой, — прошептал коп, недоумевая, почему парню приспичило навестить эту пожарную лестницу.

Едва ступив на порог, Джон наскоро поздоровался и сразу отправился в свою комнату. Спасибо, что Уэлси догадалась о его желании побыть в одиночестве. Захлопнув дверь, парень швырнул блокнот на кровать, стянул куртку и тут же пошел в душ. Пока вода нагревалась, разделся. Только под теплой струей его наконец перестало трясти.

Вернувшись в комнату, он надел футболку и тренировочные штаны. Потом посмотрел на ноутбук и уселся перед клавиатурой, раздумывая, что бы такое напечатать. Согласно совету психоаналитика.

Господи. Рассказывая врачу о делах минувших дней, он пережил все заново. А ведь совсем не собирался откровенничать. Только на двадцатой минуте сеанса что-то внутри оборвалось, и рука сама потянулась к блокноту.

Джон закрыл глаза, пытаясь вспомнить лицо мужчины, зажавшего его в угол. Перед глазами всплывала какая-то туманная фигура и очень отчетливый нож. Пятидюймовый, с пружинным лезвием и острием резким, как крик.

Он коснулся клавиатуры, и скринсейвер «Windows ХР» исчез. В почте маячило новое сообщение. От Сарелл. Его пришлось прочитать трижды, прежде чем ответить.

Все, что удалось из себя выжать: «Привет, Сарелл. Завтра вечером не получится. Извини. Как-нибудь в другой раз. До скорого. Джон».

Он и на самом деле не хотел ее видеть. По крайней мере, в ближайшем будущем. Никаких женщин, кроме Уэлси, Мэри, Бэт и Беллы. В его жизни нет места сексу, пока он не разберется, что произошло с ним год назад.

Он вышел из почты и открыл новый документ в «Microsoft Word».

На секунду пальцы замерли в воздухе. Потом застучали по клавиатуре.

Глава 34

Зетист с трудом повернул голову, чтобы узнать время. Десять… утра. Это значит — сколько? Шестнадцать часов… Он закрыл глаза.

Силы кончились. Было трудно дышать. Раскинув стороны руки и ноги, он лежал на спине. Не в силах поменять позу после того, как скатился с Беллы. Было же это всего час назад.

Казалось, с того момента, как он вошел в спальню, прошел год. Горло и запястья жгло от укусов, штуковину между ног саднило. Все вокруг было пропитано запахом собственника, простыни промокли от крови и другой влаги, которая требовалась Белле.

Но ни на что он бы не променял эту ночь.

Зет лежал с закрытыми глазами, не в силах уснуть. Есть и пить хотелось так сильно, что даже привычный к воздержанию организм взбунтовался. Но он не мог двинуться с места.

Почувствовав шевеление внизу живота, он разлепил веки. Гормоны Беллы вновь заявляли о себе, и его тело предательски отвечало на зов. Дружочек в какой раз набух и затвердел.

Зетист попытался перевернуться, чтобы исполнить свой долг, но сил не было. Белла подвинулась ближе, он снова дернулся, но голова, казалось, весила тысячу фунтов.

Схватив девушку за руку, он потянул ее себе на грудь. Почувствовав, что ее бедра коснулись его живота, она испуганно подняла глаза и попыталась слезть.

— Порядок, — прохрипел он. Потом откашлялся, но это не помогло. — Я знаю, что это ты.

Белла прижалась губами к его рту, и он ответил на поцелуй, не в силах даже заключить ее в объятия.

Господи, как он любил ее целовать. Любил это ощущение близости. Любил, когда ее дыхание наполняло легкие. Любил… ее? Так вот что случилось этой ночью. Влюбился?

Запах собственника, окутывавший их обоих, был ответом на этот вопрос. По идее, эта новость должна была сбить с ног, но Зет уже и так лежал, и сил на сопротивление не было.

Белла пристроилась сверху и приняла его в свое тело. Забыв про усталость, Зет застонал от наслаждения. Он никак не мог насытиться ощущением ее плоти и понимал, что причина здесь не только в инстинкте.

Она устроилась поудобнее, упершись ладонями в его плечи. И, подчиняясь собственному ритму, начала двигаться. Глядя на колыхание ее груди, Зет почувствовал приближение взрыва.

— Ты такая красивая, — просипел он.

Белла наклонилась и поцеловала его еще раз, темные волосы рассыпались вокруг, как шелковый шатер. Когда она выпрямилась, Зет с восхищением отметил, что ее лицо сияет здоровьем. И все — благодаря ему. Просто ослепительная женщина, которую он…

Любит.

Эта мысль взорвалась в его мозгу вместе с оргазмом.

Белла упала ему на грудь, судорожно вздохнула, и… все кончилось. Охота прошла. Ревущая женская энергия улетучилась, и в комнате стало тихо, как после бури.

Облегченно вздохнув, девушка выпустила его плоть из своего волшебного тела. Та безжизненно плюхнулась на его живот и сжалась от холода.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, Зетист… — сонно пробормотала Белла, поворачиваясь на бок.

«Скоро она проголодается. Нужно раздобыть еду».

Собрав волю в кулак, Зет глубоко вздохнул, потом еще раз — и наконец сел в кровати. Голова дико кружилась: мебель, пол и стены поплыли перед глазами, и в какой-то момент показалось, что он находится на потолке.

Когда он спустил ноги с матраса и попытался встать, стало еще хуже: пропало чувство равновесия. Сначала повело вбок, потом отбросило в стену. Чтобы не упасть, пришлось уцепиться за шторы.

Придя в себя, Зетист оттолкнулся от стены и наклонился к Белле. Попытка поднять ее на руки далась с трудом, но желание позаботиться пересилило изнеможение. Он перенес девушку на свою подстилку и накрыл одеялом. Едва он собрался отойти, как она схватила его за руку.

— Тебе нужно пить, — сказала Белла, пытаясь притянуть его ближе. — Возьми мою вену.

Это было серьезное искушение.

— Сейчас вернусь, — ответил Зет и, с трудом передвигая ноги, направился к шкафу за спортивными трусами. Одевшись, собрал с кровати простыни и вышел вон.

Фури понял, что задыхается, и открыл глаза.

Он лежал, уткнувшись лицом в скомканное одеяло. Повернув голову и освободив нос, попытался сфокусировать взгляд. Первое, что он увидел, была пепельница, набитая окурками, в шести дюймах от головы. На полу.

Что за черт? Ох… он наполовину свалился с матраса.

Услышав стон, Фури приподнялся и повернул голову. Увидев перед собой огромную ножищу Вишу, а рядом с ней бедро Буча, он не смог удержаться от смеха.

Коп с трудом разлепил глаза, посмотрел на себя, потом на Фури. Поморгал, будто надеясь, что все это ему снится.

— Дела… — просипел он, бросив взгляд на бесчувственное тело Вишу. — Какой-то кошмар…

— Да ладно, коп. Ты смотришься не лучше.

— Справедливо, — потер тот лицо. — Но это не повод возликовать, когда просыпаешься в одной постели с двумя мужиками.

— Ви предупреждал, чтобы ты не возвращался.

— Признаю. Это было ошибкой.

Ночь была долгой и мучительной. Когда прикосновение одежды к коже стало невыносимым, они плюнули на скромность. Главной задачей было перетерпеть любой ценой: выкуривая косяк за косяком, глуша себя водкой и скотчем, уединяясь в ванной для временного облегчения.

— Скажи мне, что все кончилось, — попросил Буч.

Фури скатился с кровати.

— Похоже на то.

Он поднял с пола простыню и бросил Бучу, который тут же прикрыл себя и Вишу. Ви даже не шевельнулся. Он спал как убитый, лежа на животе и тихонько похрапывая.

Коп выругался и, подсунув под спину подушку, устроился поудобнее. Взъерошив волосы, он зевнул так, что хрустнула челюсть.

— Да, вампир, не думал я, что когда-нибудь это скажу, но, похоже, секс мне уже безразличен. Слава тебе господи.

Фури натянул тренировочные штаны.

— Есть хочешь? Я собираюсь пошарить на кухне.

У Буча загорелись глаза.

— Ты что, притащишь еду сюда? И мне не придется шевелиться?

— Будешь моим должником. Я доставлю все прямо в постель.

— Ты просто святой!

Фури надел футболку.

— Чего принести?

— Да что угодно. А лучше волоки сюда весь холодильник. Я умираю с голода.

Фури спустился вниз и только начал шарить по полкам, как услышал какой-то звук. Он подошел к двери прачечной и распахнул ее.

Зетист запихивал простыни в стиральную машину.

Святая Дева царица Забвения, на близнеца было страшно смотреть. Живот прилип к позвоночнику, бедренные кости торчали из-под кожи как палаточные шесты, ребра — как борозды на вспаханном поле. За эту ночь он потерял не менее пятнадцати фунтов. Черт. На шее и запястьях были видны следы от укусов. Но… от него веяло запахом темных специй и покоем, таким глубоким и необычным, что Фури решил: ему померещилось.

— Брат мой? — произнес он.

Зет даже не посмотрел в его сторону.

— Знаешь, как работает эта хрень?

— Конечно. Засыпаешь внутрь немного порошка коробки и ставишь этот переключатель на… давай помогу.

Зет захлопнул дверцу стиральной машины и отошел, так и не подняв взгляд. Когда внутрь начала заливаться вода, он пробормотал себе под нос «спасибо» и отправился в кухню.

Фури пошел следом. Сердце колотилось в горле. Он хотел спросить, все ли в порядке… и не только с Беллой.

Пока он обдумывал слова, Зет вытащил из холодильника жареную индейку, оторвал ножку и сунул в рот. Мигом обглодав ее, принялся за другую.

Святой боже… Брат никогда раньше не ел мяса. Правда, он никогда и не переживал такой ночи. Как любой из них.

Зет чувствовал на себе пристальный взгляд Фури. Он ненавидел, когда на него смотрели, особенно за едой, но не мог работать челюстями быстрее.

Продолжая жевать, он взял нож и начал срезать с грудки тонкие ломтики мяса. Укладывая на тарелку самые лучшие кусочки, вампир подъедал то, что считал недостойным Беллы.

Чем еще ее накормить? Чем-нибудь питательным. И не забыть про напитки.

Зет распахнул холодильник и начал методично исследовать содержимое, выбирая еду, достойную коснуться ее языка.

— Зетист?

Черт, он и забыл, что рядом Фури.

— Да, — ответил Зет, вскрывая контейнер с картофельным пюре.

Пюре выглядело аппетитно, хотя он и предпочел бы принести что-нибудь приготовленное своими руками. Но он понятия не имел, как это сделать. Вот ведь досада. Он не умел ни читать, ни пользоваться чертовой стиральной машиной, ни готовить.

Придется отпустить Беллу и дать ей шанс найти нормального мужика с мозгами.

— Не хочу совать нос не в свои дела… — продолжил Фури.

— Нет, хочешь.

Зетист потрогал буханку домашнего хлеба, испеченного Фрицем. Она казалась мягкой, но он на всякий случай потянул носом. Свежая. Хорошо, сгодится.

— С ней все в порядке… в смысле, с вами?

— С нами все отлично.

— Как все прошло? — Фури смущенно откашлялся. — Я спрашиваю не только из-за Беллы. Просто… ходит много слухов, поди узнай, чему верить.

Зет положил немного пюре рядом с индейкой, добавил ложку дикого риса и щедро залил все подливкой. Потом сунул тарелку в микроволновую печь, радуясь, что хоть с этим справился сам.

Наблюдая за вращающейся тарелкой, он подумал о вопросе Фури и вспомнил, что чувствовал, когда Белла забралась сверху. Это соединение, из десятков прочих, врезалось в память. Девушка была так прекрасна, особенно в тот момент, когда его поцеловала…

На протяжении всей ночи, особенно — в этот последний раз, Белла обрывала оковы прошлого, даруя ему благодать. Он будет хранить это тепло в сердце до конца своих дней.

Микроволновка звякнула, напомнив, что Фури ждет ответа.

Зет поставил тарелку на поднос, положил туда столовые приборы, чтобы все было как должно.

На пороге кухни он пробормотал:

— Она так прекрасна, что я не умею выразить это словами.

Потом поднял глаза на брата.

— Этой ночью на меня снизошло благословение. Я смог ей услужить.

Брат почему-то вздрогнул и метнулся навстречу.

— Зетист, твои…

— Мне нужно покормить наллу. Увидимся позже.

— Подожди! Зетист! Твои…

Зет мотнул головой и вышел из кухни.

Глава 35

— Почему ты не показал мне это сразу, как я вернулся домой? — спросил Ривендж доггена.

Заметив, что тот покраснел от стыда и ужаса, он сменил тон:

— Ладно. Все в порядке.

— Господин, я пришел, когда понял, что вы уже вернулись. Но вы спали, и я решил не поднимать шум из-за какой-то картинки. Вы и так никогда не отдыхаете.

Да, после свидания с Мариссой он отрубился впервые за много лет. Просто закрыл глаза и провалился в темноту. И тут эта беда.

Рив уселся за компьютер и снова запустил картинку с видеомонитора. Все было так же, как в первый раз: мужчина с темными волосами в черной одежде припарковался у ворот. Вылез из грузовика. Потрогал траурные ленточки на железной решетке.

Вампир увеличил изображение. С лица — обыкновенный мужик, не красавец, не урод. Но фигура — как у великана. И куртка, похоже, под завязку набита оружием.

Рив нажал на паузу и скопировал дату и время, отображавшиеся в правом нижнем углу. Потом, переключив экран, открыл файл, снятый с помощью инфракрасной камеры. Вставив метку времени, сразу нашел нужный кадр.

Подумать только! Температура тела «мужчины» была в районе пятидесяти градусов по Фаренгейту. Лессер.

Рив снова переключил экран и внимательно присмотрелся к лицу убийцы, разглядывавшего траурные ленты. На нем отчетливо проступали печаль, страх… и гнев. За всеми этими эмоциями определенно стояли переживания. Утрата?

Так это, должно быть, и есть тот нелюдь, который украл Беллу. Снова пришел за ней.

Рива не удивило, что лессер нашел их дом. Похищение Беллы было у всех на слуху, а их адрес никогда не держался в тайне. Благодаря страсти матушки к духовным наставлениям особняк на Торн-авеню был известен многим вампирам. Скорее всего, одного из них поймали и выпытали, где живет семья.

Интересно другое: почему лессер не полез в дом?

Господи. Который час? Четыре. Вот черт…

— Это лессер.

Рив оперся на трость и вскочил со стула.

— Нужно немедленно покинуть дом. Сейчас же найди Лани и скажи, чтобы она помогла госпоже одеться. Потом выведешь их через подземный ход и отвезешь в фургоне в безопасное место.

Догген побелел.

— Господин, я понятия не имел, что это…

Не давая слуге впасть в панику, Рив положил руку ему на плечо:

— Ты сделал все правильно. А теперь поторопись. Иди, позови Лани.

Рив поспешил на половину матери.

— Мама? — позвал он, приоткрыв дверь. — Мама, просыпайтесь.

Мать села в кровати. Седые волосы были убраны чепец.

— Что случилось? На дворе день…

— Лани поможет вам одеться.

— Святая Дева, Ривендж. Зачем?

— Вы немедленно уезжаете.

— Зачем…

— Поторопитесь, мама. Потом я все объясню.

Он расцеловал ее в обе щеки. Вошла служанка.

— Отлично, Лани. Помоги госпоже одеться.

— Да, господин, — поклонившись, сказала она.

— Ривендж! Почему…

— Быстрее. Доггены поедут с вами. Я позвоню.

Чтобы не слушать бесконечные причитания матери. Рив ушел на свою половину. Там он взял телефон и, презирая себя за слабость, набрал номер Братства. Безопасность Беллы — прежде всего. Наговорив на автоответчик сообщение, от которого пересохло в горле, он отправился в гардеробную.

Сейчас лессеру в особняк не пробраться, все запечатано на день. Жалюзи и двери несгораемые-пуленепробиваемые, каменные стены — толщиной в два фута. Кроме того, все имение нашпиговано системами наблюдения — и мышь не пробежит незамеченной. Но, в любом случае, матери здесь не место.

Потому что, как только стемнеет, мы распахнем железные ворота и заманим гостя.

Скинув подбитый норкой халат, Рив надел черные брюки и шерстяную водолазку. Он решил не доставать оружие, пока мать дома. Она и так на взводе, а если увидит его в полном вооружении — точно сойдет с ума.

Прежде чем проверить, как идет эвакуация, он взглянул на запертый ящик стенного шкафа. Настало время для послеполуденной инъекции дофамина. Хотя…

Улыбнувшись, он вышел из комнаты, так и не сделав укола. Именно все пять чувств будут сейчас как нельзя кстати.

Наступила ночь. Жалюзи на окнах поползли вверх. Зетист лежал рядом с Беллой, оберегая ее сон. Она спала на спине, положив голову ему на руку и прижимаясь к груди. Ни простыни, ни одеяла не прикрывали обнаженного тела, все еще пышущего жаром.

Вернувшись с кухни, он покормил девушку с рук, и, пока менял постельное белье, она задремала. С той поры они лежали вдвоем в полной темноте.

Зет передвинул свободную руку повыше и коснулся пальцем соска. Вот уже несколько часов он все не мог остановиться — то ласкал ее, то что-то напевал. Хотя глаза закрывались от усталости, чувство покоя, царившее между ними, было прекрасней сна.

Белла завозилась и прижалась к его бедру. Вампир с удивлением ощутил желание, — а ведь считал, что на какое-то время от этого застрахован.

Он откинулся и посмотрел вниз. Штуковина, которой он обслуживал Беллу, выглянула из прорехи в трусах. Она увеличивалась на глазах, норовя вырваться на волю.

Чувствуя себя преступником, Зет тем же пальцем, которым ласкал женскую грудь, толкнул свою возбужденную плоть. Та чуть качнулась и упрямо вернулась в прежнее состояние.

Он закрыл глаза и, поморщившись, обхватил «повстанца» ладонью. Нежная кожица скользнула по твердому стержню. Странное ощущение. Но неприятным его не назовешь. Похоже на то, как когда он был внутри Беллы. Хотя далеко не так классно. Ни в какое сравнение не идет.

Господи, ну и трус. Боится собственного… члена, дружка, пениса? Черт, как же его называть? Что говорят в таком случае настоящие мужики? Вульгарное «Джордж» — конечно, не вариант. Но безликое «ОН» с этого момента отменяется.

Раз уж у них дошло до «рукопожатия».

Зет просунул ладонь под резинку трусов. От волнения подташнивало, но он решил довести дело до конца. Кто знает, хватит ли мужества сделать это в другой раз.

Он поправил… член — да, для начала он решил называть это членом, — и дотронулся до мошонки. По всей длине пробежала жаркая волна и отдалась в головке.

Довольно приятное ощущение.

Нахмурив брови, Зет впервые в жизни исследовал благословенный подарок Девы. Забавно — это хозяйство всегда было при нем, но он никогда не делал того, чем, без сомнения, дни напролет занимались молодые, недавно прошедшие превращение, вампиры.

Когда он снова погладил мошонку, та поджалась, и член напрягся. Из нижней части тела сигнал передался в мозг, и в памяти всплыл образ Беллы, когда они занимались сексом и когда он задрал ее ноги, чтобы войти глубже. С пугающей реальностью Зет вспомнил, как чувствовал под собой ее тело, ее тугую плоть…

Образы в голове росли и множились как снежный ком, потоки энергии из-под руки расходились по всему телу. Дыхание участилось. Рот приоткрылся. Бедра подались вперед. Зет перекатился на спину и сдернул трусы.

Но потом опомнился. Чем же это он тут занимается? Рядом с Беллой? Как последний скот.

Вздрогнув от отвращения, Зет стал натягивать трусы.

— Не останавливайся, — прошептала Белла.

Позвоночник свело от ужаса. Вот так влип.

Он покраснел как рак и поднял глаза.

Но девушка лишь улыбнулась и погладила его по руке.

— Ты такой красивый, особенно сейчас. Доведи начатое до конца, Зетист. Тебе же этого хочется. И нечего стесняться. Ты прекрасен, когда ласкаешь свое тело.

Она поцеловала его бицепс и перевела взгляд ниже.

— Давай, — прошептала она. — Я хочу посмотреть, как ты кончишь.

Чувствуя себя законченным дураком, но не находя сил, чтобы остановиться, Зет разделся.

Белла одобрительно кивнула. Черпая силы из ее близости, вампир медленно провел рукой по своему животу, чувствуя под гладкой кожей выпуклые мышцы. Он не особо надеялся, что сможет продолжать…

Чертова штука напряглась и подрагивала в такт биению пульса.

Не отрывая взгляда от темно-голубых глаз, Зет начал двигать ладонью вверх-вниз. Всполохи удовольствия разлетались по всему телу. Осознание того, что Белла смотрит на него, придавало сил. А когда за ним наблюдали раньше…

Нет, с прошлым пора было кончать. Если зацикливаться на событиях столетней давности, можно потерять настоящее с Беллой.

Отбросив с ненавистью воспоминания о том, что вытворяли с ним на публике, Зет погрузился в глубину синих глаз.

Они сияли и согревали своим теплом. Он посмотрел на ее губы. На грудь. На живот…

Желание закипело в крови, наполняя каждый дюйм его тела.

Взгляд Беллы скользнул вниз. Наблюдая за стараниями Зета, она прикусила нижнюю губу. Увидев два клыка, два белых кинжала, он вновь захотел почувствовать их на своем горле.

— Белла… — простонал он.

Черт, ему уже было не остановиться.

Постанывая, он подтянул ногу и, ускорив движения, сосредоточился. Спустя секунду все было кончено. Из груди вырвался крик, голова откинулась на подушку, позвоночник выгнулся дугой. Теплые струи ударили в живот и грудь. Когда головка стала болезненно чувствительной, Зет остановился.

С трудом переведя дыхание и превозмогая дурноту, он наклонился, чтобы поцеловать Беллу.

Заглянув в ее глаза, он увидел в них понимание. Она знала, что помогла ему пройти через это в первый раз. И все же в глазах ее не было мелкой жалости. Казалось, ее не волновало, что он был уродом, впервые прикоснувшимся к собственному телу.

Он открыл рот:

— Я тебя…

Его прервал стук в дверь.

— Не смей входить, — рявкнул Зет, обтираясь штанами.

Поцеловав Беллу, он укутал ее простыней и лишь тогда подошел к двери. Подпер ее плечом, не давая посетителю ни шанса заглянуть внутрь. Пусть это выглядело странно, но Зет ни с кем не хотел делиться этим зрелищем. Сияющая после охоты Белла принадлежала ему одному.

— Что надо? — спросил он.

Послышался приглушенный голос Фури:

— «Эксплорер», в котором ты спрятал телефон, прошлой ночью сдвинулся с места. Ездил к супермаркету, где Уэлси заказывала яблоки для праздника зимнего солнцестояния. Мы отменили заказы, но нужно разведать, что к чему. Общее собрание — в кабинете Рэта через десять минут.

Зет закрыл глаза и уперся головой в косяк. Конец сказке.

— Зетист? Ты меня слышишь?

Вампир посмотрел на Беллу, осознавая, что отпущенное им время истекло. Судя по тому, как девушка зябко натянула на себя простыню, она тоже поняла это.

«Господи, а ведь это… больно», — подумал он.

Он на самом деле чувствовал… боль.

— Иду, — ответил он брату и, отвернувшись от Беллы, пошел в душ.

Глава 36

Наступила ночь. Взбешенный О. метался по бараку, готовя оружие к бою. Он вернулся всего полчаса назад, день определенно не задался. Для начала Омега вызвал его на ковер и хорошенько вздул. В прямом смысле. Узнав про арест лессеров, хозяин рвал и метал, будто эти недоноски попали за решетку по его, О., вине.

Закончив первый акт разборок, Омега потянул за поводок и вытащил своих головорезов из мира людей, как напроказивших щенят. Как ни крути, ему тоже пришлось попотеть. Призвать подчиненных пред светлые очи создателя — задача не из простых. Опять же, указать на ошибки…

Чтобы они их не повторяли. Да уж… О. не сомневался, что лессеры прокляли тот день, когда вступили в Общество. Омега оттянулся от души. Не разбор полетов, а фильм Клайва Баркера. И поскольку парни были бессмертными, босс мог наказывать их, пока не надоест.

Когда О. уходил, Омега был очень занят.

Возвращение в реальность убило весь кайф. За время его отсутствия беты вконец распоясались. Одна четверка так заскучала, что решила поохотиться на своих собратьев. В результате Общество понесло потери. А зануда Ю. просто задолбал его своими истеричными сообщениями. За шесть часов на автоответчике накопилось столько дряни, что хотелось орать во весь голос.

Твою мать… Заместитель из Ю. паршивый. Не смог усмирить бет, и во время разборки тех угораздило пришить человека. Плевать, конечно, но — что делать с трупом? Для полной картины лишь копов и не хватало.

Пришлось тащиться на место преступления и марать руки, избавляясь от покойника. Потом разыскивать оборзевших бет и вправлять им мозги. Руки чесались их прикончить, но тогда ряды Общества еще больше бы поредели, потянув за собой новые конфликты с боссом.

К моменту, когда О. закончил разбираться с этими четырьмя идиотами, его колбасило не по-детски. А тут еще очередной звонок от Ю. Прекрасные новости: все заказы на фестивальные яблоки аннулированы. Интересно, почему? Скорее всего, кто-то из вампиров вычислил, что за ними следят.

Знамо дело. Этот Ю. — выдающийся конспиратор. Прости господи…

Значит, массовое жертвоприношение Омеге провалилось. Чем же теперь его ублажить? Если жена жива, то ее превращение в лессера откладывалось на неопределенное время.

Это было последней каплей. Он наорал на Ю., не стесняясь в выражениях. Тот притих и, похоже, обмочился от страха. Его молчание взбесило О. еще больше — он ненавидел, когда подчиненные сдаются без боя.

Черт побери. Он-то держал Ю. за крепкого парня, а на поверку тот оказался слабаком. Пора с ним кончать. Заколоть, на фиг, чтобы хоть как-то развлечься.

Пропади пропадом это Общество, этот Ю., и беты, и Омега. У него и без них есть чем заняться.

О. схватил ключи от фургона и вышел вон, собираясь навестить дом двадцать семь по Торн-авеню. Может быть, от отчаяния, но он был уверен, что найдет за железными воротами ответ на свой вопрос: «Где искать жену».

Лессер уже забирался в машину, когда в горле запершило. Наверное, надорвался, проклиная Ю. Не обращая внимания на неприятные ощущения, он уселся за руль. Запустив двигатель, он оттянул воротник и пару раз откашлялся, чтобы стало легче. Странно: что за фигня?

Проехав с полмили, О. стал задыхаться. Схватившись за шею, он вывернул руль вправо и ударил по тормозам. Распахнул дверь и вывалился наружу. Холодный воздух принес секундное облегчение, но потом удушье вернулось.

Ноги подогнулись, и он упал лицом в снег. Картинка перед глазами замелькала, как в барахлящем телевизоре. А потом вырубилась совсем.

Зетист шагал по коридору на совещание к Рэту. Тело повиновалось с трудом, но голова была ясной. Стоило ему войти в кабинет, как разговоры смолкли. Проигнорировав братьев и не отрывая глаз от пола, он направился в свой любимый угол. Кто-то откашлялся, давая понять, что собрание началось. Наверное, Рэт.

Слово взял Торман:

— Звонил брат Беллы. Он отозвал на время запрос на присуждение ей статуса отстраненной и попросил, чтобы мы приютили его сестру еще на пару дней.

Зет поднял голову:

— Зачем?

— Он не назвал причину…

Тор впился взглядом в лицо брата.

— О господи…

Все обернулись, кто-то ахнул.

— Чего уставились?

Фури указал на старинное зеркало, висевшее на стене около дверей.

— Взгляни на себя.

Зетист пересек комнату, с трудом сдерживая злость. Главное сейчас — это Белла…

Но, увидев свое отражение, открыл от неожиданности рот. Трясущимися руками он коснулся потемневшего стекла. Глаза поменяли цвет. Они стали желтыми. Как у близнеца.

— Фури, — тихо позвал он, — Фури… что это?

Брат подошел ближе, его лицо появилось рядом с лицом Зета. Потом в зеркале добавился Рэт — длинные волосы и темные очки. Потом красавчик Рэйдж. Бейсболка Вишу. Короткий ежик Тормана. И сломанный нос Буча.

Один за другим они положили руки ему на плечи.

— С возвращением тебя, брат, — прошептал Фури.

Зетист посмотрел на здоровых мужиков, стоявших за спиной. В голове мелькнула дурацкая мысль: если ноги ослабнут и он повалится навзничь — братья подхватят его и не дадут упасть.

Прошло совсем немного времени после ухода Зетиста, а Белла уже готова была пуститься на его поиски. Она собиралась позвонить брату и договориться о встрече, но решила, что разумнее сначала позаботиться о любовнике, а уже потом пускаться в семейные разборки.

Наконец-то Зетисту понадобилось что-то, что она могла предложить. После долгой ночи он был почти обескровлен и отчаянно нуждался в пище. Кровь Зета, бегущая по ее венам, позволяла ей ощущать его жажду. Она так же указывала путь. Чтобы найти его, нужно было лишь довериться чувствам.

Спеша на зов, Белла пересекла коридор со статуями, завернула за угол и подошла к открытой двери. Из кабинета доносились раздраженные мужские голоса. Один из них принадлежал Зету.

— И не вздумай выходить сегодня вечером! — крикнул кто-то.

Зетист мрачно ответил:

— Не пытайся командовать, Тор. Даром потратишь время, да и меня разозлишь.

— Посмотри на себя: кожа да кости! Пока не придешь в норму, будешь сидеть дома.

Услышав ответ Зета: «Что ж, рискни, посади меня под замок», — Белла вошла в комнату.

Обнажив клыки, оба воина сошлись нос к носу на глазах у остальных братьев.

«Господи, — подумала она, — сколько агрессии…»

Но… Торман был прав. После полумрака спальни на свету Зетист выглядел как живой скелет. Кожа на черепе натянулась, футболка и штаны болтались как на вешалке. И хотя черные глаза горели по-прежнему, телу за ними было наверняка не угнаться.

Торман покачал головой.

— Подумай сам…

— Уже подумал. Я собираюсь мстить за Беллу.

— Это неправильно… — вмешалась она.

Все головы разом повернулись.

Когда Зетист посмотрел на нее, радужные оболочки тут же сменили цвет, с колючего черного на сияющий желтый.

— Что с твоими глазами…

Рэт не дал ей закончить:

— Белла, твой брат просил тебя задержаться у нас.

Это было так неожиданно, что она оторвала взгляд от Зетиста.

— Что вы говорите, милорд?

— Он попросил меня не применять к тебе статус отстраненной и хочет, чтобы ты пока оставалась здесь.

— Почему?

— Понятия не имею. Спроси у него сама.

«Еще чего не хватало». Она обернулась на Зета, но тот не отрывал глаз от окна, расположенного на другом конце комнаты.

— Мы всегда рады тебя видеть, — сказал Рэт.

Увидев, как напрягся Зетист, она решила, что, пожалуй, рады не так уж все.

— Я не хочу, чтобы за меня мстили.

Зетист оглянулся, и она продолжила, обращаясь к нему:

— Спасибо за все. Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал в погоне за моим похитителем. Особенно ты.

Его брови сошлись на переносице:

— Тебя кто-нибудь спрашивает?

— Еще бы ты спросил…

Она в ужасе представила, как он, в своем нынешнем состоянии, сражается с лессером.

— Зетист, господи… Я не хочу, чтобы тебя убили из-за меня.

— Если кто и сыграет в ящик, так это лессер.

— Святая Дева. Да ты шутишь! Куда тебе сейчас? Посмотри на себя, ты совсем ослаб.

Мужчины негодующе зашипели, а у Зета снова почернели глаза.

Вот черт! Белла прикрыла ладонью рот. Она назвала его слабым перед лицом братьев.

Оскорбление страшней этого невозможно представить. Даже намек на то, что мужчине, особенно воину, не хватает силы, считается непростительным. А уж заявить об этом прямым текстом, да еще при свидетелях, равносильно публичной кастрации.

Белла бросилась к нему:

— Прости, я не хотела…

Зетист выставил вперед руки:

— Отойди…

Когда воин обошел ее, как брошенную к ногам гранату, и направился к двери, девушка вновь зажала рот ладонью. Он вышел из кабинета, и звук его шагов постепенно затих.

Собравшись с силами, Белла подняла глаза и ответила на неодобрительные взгляды братьев.

— Я сейчас же извинюсь перед ним. А вам хочу сказать, что не сомневаюсь ни в его мужестве, ни в силе. И беспокоюсь только потому, что…

«Скажи им, — подумала она. — Они обязательно поймут».

— …я люблю его.

Напряжение в комнате растаяло. Ну, почти растаяло: Фури отвернулся и отошел к камину. Он так низко опустил голову, что, казалось, собрался нырнуть в огонь.

— Я рад, что ты испытываешь к Зетисту такие чувства, — сказал Рэт. — Ему это необходимо. А теперь ступай, найди его и извинись.

Белла направилась к выходу, но дорогу преградил Торман:

— Попробуй его покормить, хорошо?

— Дай бог, чтобы он мне это позволил.

Глава 37

Ривендж неутомимо шагал по дому, переходя из комнаты в комнату. Глаза застилала красная пелена — чувственное восприятие вернулось, трость была отброшена за ненадобностью много часов назад. Перестав мерзнуть, он скинул водолазку и повесил оружие на голое тело. Кости и мышцы стали осязаемы и налились силой. Явились и новые чувства, с которыми сталкиваться раньше не приходилось.

Господи, последний раз он позволил себе зайти так далеко десять лет назад. Управляемое погружение в безумие — предприятие из рискованных. Плевать, зато он… освободился. Чтобы сразиться со своим врагом. Мысль о предстоящей схватке наполняла его чуть ли не сексуальным возбуждением.

И вместе с тем он испытывал страшное разочарование.

Ривендж выглянул из окна библиотеки. Ворота были открыты для привлечения гостей. Но никто не объявился. Ничего. Ноль.

Старинные часы отсчитали двенадцать ударов.

Он был уверен, что лессер заявится сегодня ночью, Но через ворота по дорожке никто в дом не заходил. Если верить камерам наблюдения, мимо проезжали только машины, принадлежавшие местным жителям: бесконечные «мерседесы», «майбахи», несколько внедорожников «лексус» и четыре «БМВ».

Черт. Он хотел этого убийцу так, что готов был кричать. Желание ввязаться в драку, отомстить за семью, защитить свой кров легко было объяснить. Предки Ривенджа по матери были воинами, от них он и унаследовал агрессивность. А если к этому добавить раздражение из-за сестры и из-за того, что пришлось выставить мать из дома среди бела дня, — немудрено, что он чувствовал себя пороховой бочкой.

Рив подумал о Братстве. Жаль, что он не завербовался до превращения, из него получился бы неплохой воин. Но куда они все подевались? Когда племя вампиров рассеялось по миру, братья ушли в подполье, спрятались от собственного народа, который поклялись защищать.

Черт, если бы эти ребята поменьше думали о себе и занимались делом, они бы могли предотвратить похищение Беллы. Или, по крайней мере, мигом ее нашли бы.

Кипя от негодования, Ривендж продолжил обход, выглядывая в окна и двери, проверяя датчики передвижений. В конце концов, он решил, что дальнейшее ожидание бессмысленно. Чем бесцельно шататься по дому, луч отправиться в город, где накопилась куча дел. Включит сигнализацию и, если она сработает, — материализоваться сюда.

Поднявшись к себе в комнату, он прошел в гардеробную и замер около закрытого шкафа. Идти на работу, вколов лекарство, не имело смысла. Правда, в этом случае придется ограничиться пистолетом и отказаться рукопашной с лессером.

Рив достал ампулу дофамина, шприц и жгут. Приготовив иглу и обвязав руку резиновым шнуром, он уставился на прозрачную жидкость, которую собирался закачать в вену. Хаверс предупреждал, что при передозировке в качестве побочного эффекта может появиться паранойя. А он удваивал предписанную дозу — с каких пор? Черт… да с того дня, как похитили Беллу. Может быть, крыша уже поехала?

Ривендж вспомнил о температуре твари, что стояла у ворот. Пятьдесят градусов — это не вампир и не человек. Это нежить.

Сделав укол, Ривендж подождал, пока зрение придет в норму, а тело потеряет чувствительность. Потом оделся теплее, взял трость и вышел из дома.

Зетист вошел в «Зеро», ощущая, что следом, как сырой туман, тянется обеспокоенный Фури. Хорошо, что близнеца можно было игнорировать, иначе отчаяние стало бы просто невыносимым.

«Ты совсем ослаб».

Что ж, это легко исправить.

— Жди меня в переулке, — кинул он брату. — Вернусь через двадцать минут.

Не тратя времени, он подцепил в клубе первую попавшуюся шлюху с заколотыми наверх волосами и поволок наружу. Красотка так набралась, что ей было глубоко плевать на его шрам и размеры. Она с трудом фокусировала взгляд.

Когда они вышли в переулок, девица захохотала.

— Ну, и как ты хочешь? — спросила она, пританцовывая на шпильках. Потом споткнулась и, с трудом удержав равновесие, поежилась от холода.

— Похоже, ты любишь жесткий секс. Что ж, мне не привыкать.

Зет развернул ее лицом к кирпичной стене и прихватил за шею. Когда шлюха, глупо хихикая, начала вырываться, он быстро ее успокоил. На память пришла череда женщин, из которых он пил вот уже много лет. Так ли уж хорошо он чистил им память? Не является ли он им во сне, донимая ночными кошмарами?

Черт, он использовал их. Именно использовал. Как Хозяйка в свое время использовала его.

Единственное различие — в том, что у него не было выбора.

Или был? Сегодня можно было использовать Беллу — она сама этого хотела. Но если бы он напился ее крови, им стало бы труднее расстаться. А именно к этому шло.

Она не хотела быть отомщенной! А он, в свою очередь, не мог успокоиться, пока этот лессер разгуливает где-то поблизости…

Кроме того, больно было смотреть, как Белла разрушает себя, пытаясь любить недостойного мужчину. Придется ее отпугнуть. Она заслуживает счастливой и беззаботной жизни. Длиной в тысячу лет. Чтобы каждый день начинался с радостной улыбки. И чтобы рядом был достойный супруг, которым можно гордиться.

Несмотря на то, что он ее пометил как свою женщину, желание сделать ее счастливой пересилило инстинкт собственника.

Проститутка заерзала.

— Папочка, мы займемся этим, или как? Мне уже не терпится.

Вампир обнажил клыки и подался назад, чтобы впиться ими в вену.

— Зетист… Нет!

Он обернулся на голос Беллы. Распахнув от ужаса рот, девушка стояла посреди переулка всего в пятнадцати футах от них.

— Нет, — хрипло повторила она. — Не делай этого.

Первым желанием было наорать на нее и немедленно загнать домой. Но потом Зет сообразил, что имеет реальный шанс разорвать связывающие их узы. Быстрая ампутация, много боли — зато Белла пойдет на поправку. Чего не скажешь о нем.

Шлюха повернула голову и заверещала от радости:

— Она будет смотреть? Пятьдесят баксов сверху.

Когда Зетист прижал женщину к кирпичной стене, Белла схватилась рукой за горло. Боль в груди была так сильна, что стало трудно дышать. Видеть его рядом с другой… С проституткой? У которой он собирается пить кровь. И это после того, что было прошлой ночью?

— Пожалуйста, не надо, — попросила она. — Возьми лучше меня.

Зет развернул женщину, чтобы им было лучше друг друга видно. Потом обхватил ее за грудь. Проститутка рассмеялась и, прижавшись к нему плотнее, заелозила бедрами.

Белла умоляюще протянула руки:

— Я люблю тебя. И не хотела оскорбить перед Братством. Пожалуйста, не делай этого, чтобы меня проучить.

Зетист уставился ей в глаза. Страдание в его взгляде смешалось с безысходным отчаянием, но он все же обнажил клыки… и вонзил женщине в горло. Когда он сделал первый глоток, Белла вскрикнула. Шлюха дико заржала.

Белла попятилась назад. Не отводя глаз, Зет пристроился поудобнее и стал жадно пить. Не в силах вынести это зрелище, Белла дематериализовалась в единственное место, где ей хотелось очутиться.

В свой родной дом.

Глава 38

— Преподобный хочет вас видеть.

Фури оторвал взгляд от стакана сельтерской, которую только что заказал. Над ним завис вышибала «Зеро». Огромный мавр излучал тихую угрозу.

— Интересно, зачем?

— Вы наш уважаемый клиент…

— Вот и оставьте меня в покое.

— Это значит — «нет»?

Фури поднял бровь.

— Да, это значит «нет».

Мавр исчез и вернулся с подкреплением: двумя такими же великанами.

— Преподобный хочет вас видеть.

— Это я уже слышал.

— Немедленно.

Фури вылез из-за стола только по одной причине: эти трое определенно собрались вынести его на руках, а привлекать лишнее внимание, давая им по лапам, не слишком хотелось.

Войдя в офис Преподобного, он сразу понял, что хозяин не в настроении. Хотя к этому было не привыкать.

— Проваливайте, — проворчал вампир, поднимаясь из-за стола.

Как только комната опустела, он снова уселся в кресло, фиолетовые глаза впились в лицо Фури. Тот автоматически отвел руку за спину, поближе к кинжалу, спрятанному за поясом.

— Никак не могу забыть нашу последнюю встречу, — сказал Преподобный, массируя виски длинными пальцами. Верхний свет подчеркивал его высокие скулы, тяжелую челюсть и широкие плечи. Гребень недавно подстриженного «ирокеза» выступал на бритом черепе на два дюйма.

— Да… Все размышляю о том, что ты знаешь мой маленький секрет. И от этого как-то не по себе.

Фури слушал вампира молча, раздумывая, к чему тот ведет.

Преподобный откинулся в кресле и закинул ногу за ногу. Его дорогой костюм распахнулся на широкой груди.

— Представляешь, что творится? Я же все время на взводе.

— Попей успокоительного. Все как рукой снимет.

— Предложи мне еще покурить. Ты ведь предпочитаешь красный дымок?

Он взъерошил «ирокез» и растянул губы в коварной ухмылке.

— Да, я определенно не чувствую себя в безопасности.

Верилось в это с трудом. Парень окружил себя смышлеными головорезами, маврами, да и сам не походил на беззащитное создание. Кроме того, у симпатов в любом конфликте было очевидное преимущество.

Преподобный перестал улыбаться.

— Я подумал: может быть, ты откроешь свой секрет? Тогда мы в расчете.

— У меня нет секретов.

— А вот и врешь… Брат.

Преподобный приподнял уголки рта, но глаза остались холодными.

— Ты ведь член Братства. Ты и остальные бугаи, с которыми вы ходите вместе. Тот, что с бороденкой, пьет мою водку. А тот, с раскроенной физиономией, сосет моих шлюх. Не знаю, зачем вы таскаете с собой человека. А впрочем, хрен с ним.

Фури пристально посмотрел на него через письменный стол.

— Ты только что нарушил главное правило нашей расы. А впрочем, глупо ждать хороших манер от того, кто продает наркотики.

— А тот, кто их курит, всегда врет. Поэтому глупо задавать ему вопросы.

— Полегче, приятель, — тихо сказал Фури.

— Или что? Хочешь сказать, что ты и в самом деле Брат, и мне лучше приготовиться к мордобою?

— Я хочу сказать — побереги здоровье.

— Почему ты не хочешь признаться? Боишься, что народ, который вы профукали, восстанет? Прячетесь от всех, потому что стыдно за свою хреновую службу?

Фури отвернулся.

— Не понимаю, о чем ты.

— О красном дымке, — холодно отрезал Преподобный. — На моем складе трава кончилась.

Беспокойство сжало грудь. Фури бросил через плечо:

— Найдутся и другие дилеры.

— Иди поищи.

Фури повернул ручку и, когда та не двинулась с места, оглянулся. Преподобный следил за ним, как кот за мышью, запертой в кабинете силой воли.

Воин дернул сильнее и вырвал кусок латуни с деревом. Когда дверь поддалась, он бросил ручку на стол Преподобному.

— Лови — может, еще сгодится.

Не успел он сделать и пару шагов, как тот вцепился ему в плечо мертвой хваткой. Фиолетовые глаза вспыхнули, и Фури почувствовал, как его втягивает в поток.

Неожиданно его накрыло чувство вины, словно кто-то выдернул из глубины души запрятанное там беспокойство и страхи о будущем расы. Не в силах бороться с этим напором, он заговорил:

— Мы готовы умереть за свой народ и каждую ночь выходим на бой с лессерами. А от гражданских скрываемся ради их безопасности. Чем меньше они знают о нас, тем лучше для них. Вот почему мы ушли в тень.

Тотчас же он прикусил язык и выругался.

«Вот и доверяйся симпатам. Да рядом с ними даже самому себе нельзя доверять».

— Лучше отвали, пожиратель чужих грехов, — прошипел он сквозь сжатые зубы. — И вылезай, к чертям, из моей башки.

Преподобный ослабил захват и почтительно поклонился. Новенький поворот.

— А знаешь, воин? Партия травы только что прибыла.

Он скользнул в зал и растворился в толпе. «Ирокез» и широкие плечи исчезли среди потных тел гуляк, на чьих грехах он наживался.

Белла материализовалась на пороге родного дома. Странно: во дворе не было света — правда, из-за слез перед глазами все плыло. Она зашла внутрь, отключила охранную сигнализацию и замерла в коридоре.

Как Зетист мог так поступить? Это же все равно что заняться сексом у нее на глазах. Господи, она догадывалась, что он может быть жестоким, но это слишком даже и для него…

Не похоже, чтобы это было местью за оскорбление. Мелковато выглядело. Она подозревала, что он присосался к шлюхе, чтобы таким образом объявить о разрыве. Отправить послание, окончательное и бесповоротное о том, что Белле нет места в его жизни.

Что ж, это сработало.

Униженная и пораженная в самое сердце, девушка огляделась вокруг. В парадном холле ничего не изменилось. Голубые обои, черный мраморный пол, сверкающая люстра. Словно вернулась в далекое прошлое.

Она выросла в этом доме, была младшим ребенком в семье, любимицей брата, дочерью отца, которого никогда не знала.

Стоп. Почему здесь так подозрительно тихо?

— Мама? Лани?

Тишина. Она вытерла слезы.

— Лани?

Где же доггены? И мать? Она знала, что Рив по ночам не сидит дома, а занимается своими делами, поэтому и не надеялась его увидеть. Но куда подевались остальные?

Белла подошла к лестнице и позвала:

— Мама?

Потом побежала наверх, в комнату матери. Постель была разворочена… Раньше такого не случалось: доггены всегда следили за порядком. С тяжелым сердцем она отправилась на половину Ривенджа. Его спальня была в таком же состоянии: простыни от Фретте и куча одеял, подбитых мехом, отброшены в сторону. Неслыханно.

Находиться в доме было опасно. Вот почему Рив настаивал, чтобы она не покидала Братство.

Выбежав в коридор, Белла бросилась вниз по лестнице. Стены дома были обшиты сталью, и для того, чтобы дематериализоваться, требовалось выбраться наружу.

Выскочив в парадную дверь, она поняла, что не знает, куда идти. Адреса тайного убежища брата, куда он, скорее всего, перевез мать и слуг, у нее не было. А названивать ему отсюда — глупо.

Выбора не оставалось. Сердце было разбито, тело измучено, душа стонала от злости. Перспектива вернуться в Братство только добавила масла в огонь. Но быть дурой Белла точно не собиралась. Закрыв глаза, она перенеслась в особняк.

Зетист быстро разделался с проституткой, а затем сосредоточился на Белле. Поскольку теперь его кровь текла в ее жилах, он чувствовал, что девушка материализовалась где-то на юго-востоке. В богатом квартале меж Беллман-роуд и Торн-авеню. Вероятно, отправилась к родне.

Интуиция подсказывала ему, что брат Беллы звонил неспроста. Что-то у них случилось. То он хотел объявить сестру отстраненной, то вдруг просит подержать в Братстве.

Зет уже собрался отправиться за Беллой, как вдруг почувствовал, что она снова переместилась. На этот раз — в особняк Братства.

Ну и слава богу. По крайней мере, теперь можно было не тревожиться за ее безопасность.

Задняя дверь клуба распахнулась, и на улицу вышел мрачный Фури.

— Напился кровушки?

— Да.

— Тогда отправляйся домой и жди, пока вернутся силы.

— Уже.

«Или — типа того».

— Зет…

Фури замолк на полуслове, оба повернули головы в сторону Трейд-стрит. В конце переулка появились трое белобрысых парней в черной коже. Лессеры смотрела прямо перед собой, медленно приближаясь к какой-то невидимой цели.

Не говоря ни слова, Зет и Фури бесшумно бросились им навстречу по свежему снегу. Выбежав на Трейд-стрит, они поняли, что лессеры не преследовали жертву, а повстречали коллег, у двоих из которых были коричневые волосы.

Зет положил ладонь на кинжал и сосредоточился на темноволосых. Святая Дева, только бы один из них оказался тем, кого он ищет…

— Подожди, Зет, — зашипел Фури, вытаскивая мобильник. — Я вызову подкрепление.

Брат в ответ вытащил кинжал:

— Ты позвони, а я пока поубиваю…

Зетист рванул вперед, прижимая нож к бедру. Вокруг было слишком много народа.

Лессеры моментально заметили его, и перешли в наступление. Чтобы собрать отморозков в стадо, он побежал по кругу. Они следовали за ним, выстроившись в треугольник. И когда он попятился в тень, устремились следом.

Когда темнота поглотила их, Зетист поднял черный кинжал, оскалил клыки и бросился в атаку. Он молил Бога о том, что не зря затеял эту драку и что у одного из этих чернявых лессеров корни волос — седые.

Глава 39

Начинало светать. Ю. подошел к бараку, открыл дверь и замер на пороге, наслаждаясь моментом. Штаб-квартира теперь принадлежала ему. Он стал форлессером. Власти О. пришел конец.

Ю. до сих пор не мог поверить, что решился на этот шаг. Что у него хватило смелости настучать Омеге. Самое удивительное, что хозяин согласился сменить руководство и отозвал О. к себе.

По натуре Ю. не был лидером, но по-другому он поступить не мог. После вчерашнего бардака, когда беты вышли из-под контроля и затеяли драку, полная анархия в войсках стала вопросом времени. О. было плевать на это с высокой колокольни. Похоже, происходящее его только раздражало.

У Ю. не было выхода. Он был членом Общества уже двести лет и не собирался смотреть, как армия превращается в стадо, вяло пощипывающее вампиров. Бог свидетель: три дня без контроля — и они уже забыли, на кого надлежит охотиться.

Нет, здесь требовалась железная рука и оперативное Управление. Поэтому О. необходимо было сместить.

Ю, сел за грубо сколоченный стол и включил ноутбук. Первым делом он планировал созвать общее собрание и продемонстрировать силу. О. в этом преуспел: заставил таки лессеров себя бояться.

Открыв список бет, новоявленный форлессер искал кандидатуру для показательной порки, но тут пришло новое сообщение. Ночью произошла кровавая разборка. Два члена Братства против семи головорезов. Похоже, братьев порезали не на шутку. Но из лессеров в живых остался только один. Счет минус шесть не в пользу Общества.

Да, с вербовкой рекрутов нельзя далее тянуть. Но всему свое время. Сперва — подобрать поводья.

Ю. потер глаза, размышляя о предстоящей работе.

«Добро пожаловать в шкуру форлессера», — подумал он, доставая мобильник.

Белла сердито посмотрела на Рэйджа. Плевать, что парень был выше ее на восемь дюймов и на сто пятьдесят фунтов тяжелее.

Похоже, его не особенно волновало ее состояние. Воин загораживал дверь спальни и не собирался двигаться с места.

— Я хочу его видеть.

— Ты выбрала неподходящее время, Белла.

— Что, он серьезно ранен?

— Это наши внутренние дела, — мягко сказал Рэйдж. — Лучше не суйся. Надо будет — мы тебе сообщим.

— Как же, сообщите. О том, что он ранен, я узнала от Фрица.

В этот момент дверь спальни распахнулась.

Зетист выглядел мрачнее тучи. Отделали его — будь здоров. Глаз заплыл, губа разбита, рука на перевязи. Голова и шея в ссадинах, словно он вывалялся в куче гравия.

Белла поморщилась, Зет мельком взглянул на нее. Черные глаза вспыхнули и поменяли цвет. Он перевел взгляд на Рэйджа и пробормотал:

— Фури прилег отдохнуть…

Потом кивнул в сторону Беллы:

— …Если она хочет с ним посидеть, впусти. Ему станет легче.

Отвернувшись от девушки, Зет заковылял по коридору, приволакивая левую ногу.

Белла чертыхнулась и, не понимая почему, двинулась следом. Ему не нужно ни ее крови, ни любви, и — уж точно! — никакого сочувствия. НИЧЕГО!

Разве только чтобы она провалилась ко всем чертям и оставила его в покое.

Зетист резко остановился и посмотрел на нее:

— Если Фури понадобится кровь, ты его покормишь?

Девушка замерла. Мало того, что он сам пил из другой женщины, так еще хочет разделить ее, Беллу, со своим близнецом. И это в порядке вещей? Обращаться с нею как с вещью. Неужели все, что было, для него ничего не значит?

— Так ты позволишь ему?

Взгляд желтых глаз остановился на ее лице.

— Белла?

— Да, — чуть слышно ответила она. — Я позабочусь о нем…

— Спасибо.

— …а тебя я начинаю презирать.

— Самое время.

Она развернулась, собираясь пойти в комнату Фури, когда Зетист тихо спросил:

— У тебя уже были кровотечения?

Господи, какая мерзость — он еще интересуется, не заделал ли ей ребенка. Ясное дело, обрадуется, что нет.

Она посмотрела на него через плечо.

— Не волнуйся, живот уже крутит.

Зет кивнул.

Не дав ему уйти, Белла выпалила:

— Скажи, а будь у меня малыш — ты бы женился.

— Я обеспечивал бы тебя и твоего ребенка, пока не появится другой мужчина.

— «Твоего ребенка»… как будто ты не имел бы к нему отношения…

Не дождавшись ответа, она добавила:

— Ты что, даже не признал бы его?

Зет молча скрестил руки на груди.

Белла покачала головой.

— Вот черт… У тебя действительно вместо сердца камень.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Если мне не изменяет память, я тебя ни о чем не просил.

— Конечно, до этого ты никогда бы не опустился.

У нее вырвался горький смешок.

— Религия запрещает.

— Позаботься лучше о Фури. Вам обоим это нужнее.

— Не смей указывать, что мне нужно!

Не дожидаясь ответа, Белла зашагала по коридору. У дверей спальни она отодвинула в сторону Рэйджа и, войдя внутрь, с ненавистью захлопнула дверь. В комнате было темно и накурено, красный дымок припахивал шоколадом.

— Кто здесь? — прохрипел с кровати Фури.

Она откашлялась.

— Это я, Белла.

В ответ раздался прерывистый вздох.

— Привет.

— Привет. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше некуда. Спасибо, что поинтересовалась.

Она улыбнулась и подошла ближе. Ночное зрение позволило рассмотреть, что Фури лежит поверх одеяла в одних трусах. Весь в синяках, с забинтованным животом. Господи… его нога…

— Не волнуйся, — сухо пояснил он. — Этот ортопедический шедевр я ношу уже больше ста лет. А сейчас меня ничто не беспокоит. Так, царапины.

— Тогда зачем тебе такой шикарный марлевый пояс?

— Чтобы задница выглядела поменьше.

Белла рассмеялась. Она ожидала увидеть его полумертвым, и он действительно выглядел неважно, но определенно — не на пороге смерти.

— Что с тобой случилось? — спросила она.

— Пырнули в бок.

— Чем?

— Ножом.

Белла поежилась. Может, все не так уж и весело?

— Белла, я в порядке. Честное слово. Через шесть часов буду как огурец.

Он помолчал.

— А твои дела как? Все хорошо?

— Вот заглянула тебя проведать.

— Ну вот видишь… мои — нормально.

— Послушай… тебе нужна кровь?

Фури напрягся и быстро натянул на себя одеяло. Как будто хотел скрыть что-то от посторонних глаз. Господи… неужели…

Белла впервые посмотрела на него как на мужчину. С этой сказочной шевелюрой, правильными чертами лица он был настоящим красавцем. Накачанное тело бугрилось мускулами, которых не было у его поджарого близнеца. Но как бы шикарно он ни смотрелся, свой выбор она уже сделала.

«Какая жалость», — подумала Белла. Для них обоих. Меньше всего ей хотелось бы причинить ему боль.

— Ну так что, — спросила она. — Будешь пить?

— Ты предлагаешь себя?

Она проглотила застрявший в горле комок.

— Да. И, если ты готов, возьми мою вену.

Темный аромат пополз по комнате. Такой сильный, что вытеснил запах красного дымка. Тяжелый, страстный аромат мужского желания. Фури изголодался по ней.

Белла закрыла глаза, молясь о том, чтобы, если он согласится, она смогла вытерпеть это без слез.

В тот же день, ближе к закату, Ривендж смотрел на траурные ленты, украшавшие портрет сестры. Когда зазвонил телефон, он проверил номер и тут же ответил:

— Здравствуй, Белла.

— Как ты догадался?

— Что это ты? Номер не определился даже на моем телефоне.

«Слава богу, хоть она в безопасности, на территории Братства, — подумал он. — Да, где б это ни было».

— Рад, что ты позвонила.

— Я навестила наш дом прошлой ночью.

Ривендж сжал трубку.

— Прошлой ночью? Какого черта? Я же говорил…

На том конце провода раздались судорожные всхлипывания. От боли у него перехватило дыхание, и злость испарилась.

— Белла? Что случилось? Белла!

«О господи…»

— Тебя обидел кто-то из братьев?

— Нет.

Она сделала глубокий вздох.

— И не ори на меня. Я этого не перенесу. Хватит уже с меня твоих криков.

Ривендж набрал побольше воздуха, пытаясь держать себя в руках…

— Так что произошло?

— Когда я смогу вернуться домой?

— Расскажи о себе.

Молчание. Сестра ему больше не доверяла. Черт… ее нельзя было в этом упрекнуть.

— Белла, прости меня, пожалуйста. Расскажи, что случилось.

Не дождавшись ответа, он продолжал:

— Неужели я… — он откашлялся, — разрушил наши с тобой отношения?

— Так когда я смогу вернуться домой?

— Белла.

— Брат мой, я жду ответа.

— Я не знаю.

— Тогда я хочу перебраться отсюда в безопасное место.

— Это невозможно. Я же говорил, что, если возникнут проблемы, вы с мамой не должны быть в одном доме. Объясни, почему ты не хочешь остаться? Ведь еще вчера тебе там нравилось.

Повисла долгая пауза.

— У меня был период охоты.

Рив почувствовал, как воздух из легких испарился. Он закрыл глаза.

— Ты была с кем-то из них?

— Да.

Ривенджу страшно захотелось присесть, но поблизости не оказалось стула. Опершись на трость, он опустился на обюссонский ковер. Прямо напротив портрета.

— И… как дела?

— В порядке.

— Он заявил на тебя свои права?

— Нет.

— Прошу прощения — как это понимать?

— Я ему не нужна.

Рив оскалился.

— Ты беременна?

— Нет.

«Слава богу».

— И кто он?

— Я не скажу тебе его имя даже под страхом смерти. Просто хочу уйти.

Господи. Оказаться в такое время в одном доме с бандой мужиков… чистокровных воинов. Рядом со Слепым королем… Вот черт.

— Белла, успокой меня. Он был один? И не причинил тебе вреда?

— Что, испугался? Как же, родная сестра стала шлюхой. Глимерия этого не простит.

— При чем тут глимерия? Я о тебе беспокоюсь. И бешусь от мысли, что Братство воспользовалось твоей слабостью.

Пока Ривендж ждал ответа, в его горле разгорелся пожар. Саднило так, будто он наглотался кнопок.

— Со мной был только один, которого я люблю. Кстати, чтобы ты знал — он предоставил мне право выбора: быть с ним или обколоться до дури. Я выбрала его. Но я никогда не скажу тебе его имя. Честно говоря, я вообще не хочу о нем говорить. Так когда я смогу вернуться домой?

Ладно. Все не так уж плохо. По крайней мере, ее можно оттуда забрать.

— Я поищу безопасное место. Перезвони через полчаса.

— Подожди, Ривендж. Я хочу, чтобы ты отозвал свой запрос на статус отстраненной. Если ты сделаешь это, я буду добровольно выполнять все твои требования по безопасности. Если тебе от этого станет легче. По-моему, это справедливо.

Он прикрыл глаза рукой.

— Ривендж? Ты говорил, что любишь меня. Докажи. Отзови запрос, и мы снова будем друзьями… Ривендж?

Он опустил руку и посмотрел на портрет. Красота и невинность. Жаль, что нельзя навечно сохранить ее такой. Девочка выросла и оказалась на удивление сильной. Пережить все, что выпало на ее долю, и не сломаться…

— Договорились. Я отзову запрос.

— А я позвоню тебе через полчаса.

Глава 40

Опустилась ночь, и в бараке стало совсем темно. Ю. весь день не отходил от компьютера. По телефону и по электронной почте он уведомил каждого из двадцати восьми головорезов Колдуэлла об общем собрании в полночь. На повестке дня стояла реструктуризация дивизионов и создание оперативной группы, отвечающей за вербовку.

Отныне в центре будут работать только два дивизиона бет. Поскольку, напуганные беспределом лессеров, гражданские вампиры изменили старым привычкам и перестали ходить по барам. Пришло время сосредоточить внимание на других местах.

Поразмыслив, он решил послать остальных в спальные районы. Вампиры активизируются ночью. В своих домах. Осталось только вычислить их среди людей…

— Ну и говнюк же ты.

Ю. вскочил со стула.

Голый О. стоял на пороге. С располосованной грудью и опухшим лицом, лохматый как черт. Кто-то отымел его по полной программе и жутко разозлил.

Дверь с грохотом захлопнулась. Оставшись один на один с О., Ю. понял, что не может двинуться с места. Тело отказывалось подчиняться, подтверждая догадку о том, кто из них двоих нынче форлессер. И кто имеет контроль над подчиненными.

— Ты упустил из виду две вещи.

О. лениво потянул из ножен висевший на стене клинок.

— Первое — Омега очень непостоянен. И второе — я его любимчик. Вот почему мне не потребовалось много времени, чтобы вернуться в обойму.

Глядя на приближающийся нож, Ю. попытался сдвинуться с места или закричать…

— Ладно, Ю. Пожелай мне спокойной ночи. А Омеге передай большой и горячий привет. Он тебя заждался.

Шесть часов. Пора уходить.

Белла оглядела гостевую комнату. Все вещи собраны. Барахла было немного, к тому же она упаковала его еще вчера, когда переезжала из спальни Зетиста.

Скоро придет Фриц и отвезет пожитки к Хаверсу и Мариссе. Слава богу, они пошли навстречу и согласились ее приютить. Особняк, в котором располагалась клиника, был настоящей крепостью, уровень его безопасности устраивал даже Ривенджа.

В шесть тридцать она дематериализуется и встретится там со своим братом.

Белла в который раз, проверила ванную, чтобы убедиться, что не забыла шампунь. Порядок. Никаких следов. Ни в комнате, ни в доме. После ее ухода и не скажешь, что она здесь жила. Да и кому вспоминать…

«Хватит об этом», — одернула она себя.

Кто-то постучал. Она подошла и распахнула дверь.

— Привет, Фриц, — моя сумка…

Перед ней стоял Зетист, одетый для боя. Черная кожа, пистолеты, ножи.

Белла отпрянула.

— Зачем ты здесь?

Не удостоив ее ответом, он вошел в комнату. Напряженный, как сжатая пружина.

— Мне не нужен телохранитель, — сказала Белла, стараясь сохранять спокойствие. — Если ты за этим явился. Я дематериализуюсь прямо в клинику, там вполне безопасно.

Зетист упорно молчал, пожирая ее глазами. Полный силы и мужского достоинства.

— Решил на прощание помаячить перед глазами? — резко спросила она. — Или как?

Когда он закрыл за собой дверь, у девушки закололось сердце. Особенно когда щелкнул замок.

Она начала медленно отступать, пока не уперлась кровать.

— Что тебе нужно?

Зет неумолимо приближался, не отводя желтого взгляда. Как хищник, готовый к прыжку. И тут Белла сообразила, чего он хочет.

— Только не говори, что собрался трахнуть меня прощанье.

— Хорошо, не скажу, — прорычал он в ответ.

Она выставила вперед руку. Как если бы это могло остановить. Соглашайся, не соглашайся, — если уж Зет захотел, то свое возьмет. Только… ведь и она, как последняя дура, не сможет ему отказать. Черт. Она все-таки его хочет…

— Я не буду заниматься с тобой сексом.

— Это не для меня, — ответил он, подходя ближе.

Господи… Его запах… его тело… так близко… Белла, ты просто дура.

— Я больше не хочу тебя. Убирайся.

— Нет, хочешь. Судя по запаху. И…

Зет коснулся пальцем ее горла:

— И по биению этой вены.

— Я возненавижу тебя, если ты это сделаешь.

— Ты уже меня ненавидишь.

Ах, если бы это было на самом деле…

— Зетист, я ни за что на свете не лягу с тобой в постель.

— Я и не прошу об этом, — выдохнул он в самое ухо.

— Так чего ты хочешь?

Она попыталась оттолкнуть его. Безрезультатно.

— Проклятье, какая муха тебя укусила?

— Я только что навестил своего близнеца.

— При чем здесь он?

— Ты не дала ему пить.

Вампир прижался губами к ее шее. Потом отстранился и посмотрел в глаза.

— Значит, ты никогда не примешь Фури? Хотя он больше подходит тебе и по положению в обществе, и как мужчина.

— Зетист, умоляю, оставь меня в покое…

— Ты не выйдешь за моего близнеца. И никогда сюда не вернешься.

— Да, не вернусь, — выпалила Белла.

— Вот поэтому мне и пришлось прийти.

Все внутри закипело от злости и желания.

— Я ни черта не понимаю. Ты же из шкуры вон лез, чтобы избавиться от меня. И прошлой ночью, в переулке, пил из шлюхи не потому, что обиделся на мои слова. Хотел, чтобы я ушла.

— Белла…

— А после этого отправил меня к своему брату. Послушай, я знаю, что ты меня не любишь, но ведь я-то не скрыта своих чувств. Представь, каково это: услышать от любимого мужчины просьбу покормить другого?

Зет опустил руку и шагнул назад.

— Ты права.

Он потер лицо.

— Зря я пришел, — просто не мог отпустить тебя так… В глубине души я всегда надеялся, что ты вернешься. Ну, чтобы быть с Фури. Думал, что хоть на расстоянии буду тебя видеть.

Господи, ее уже от этого тошнит.

— На кой черт я тебе сдалась?

Зетист покачал головой и пошел к выходу. Это было последней каплей.

— Я тебя спрашиваю! Какое тебе дело, увидимся или нет?

Когда он уже взялся за дверную ручку, Белла сорвалась на крик:

— Какое тебе до меня дело?

— Никакого.

В отчаянии она рванулась вслед, чтобы врезать ему хорошенько и расцарапать на прощание морду. Но Зет неожиданно обернулся, и, вместо того чтобы влепит ему пощечину, Белла схватила его за голову и поцеловала. В ответ он прижал ее к груди так, что перехватило дыхание, и, впившись в рот языком, перенес в постель.

Секс от отчаяния — поганая штука. Хуже, пожалуй нет…

Сплетенные тела повалились на кровать. Зет содрал с Беллы джинсы, и только собрался было прокусить трусики, как раздался стук.

Фриц вежливо осведомился из-за закрытой двери:

— Мадам, если ваши вещи готовы…

— Не сейчас, Фриц, — отозвался срывающимся голосом Зет.

Обнажив клыки, он перегрыз шелк и накрыл ртом центр ее естества. Белла закусила губу, чтобы не закричать, и, вцепившись ему в голову, подалась бедрами вперед.

— Прошу прощения, господин. Я думал, вы на тренировке…

— Попозже, Фриц.

— Как прикажете. Через какое время мне…

Услышав в ответ страстное рычание, Фриц быстро сориентировался:

— Боже… Приношу свои извинения. Я не вернусь за ее вещами, пока… пока не увижу вас.

Крепко держа Беллу за бедра, Зетист затягивал ее языком в безумный круговорот. И что-то страстно шептал прямо в тайную плоть. Выгнув спину, девушка двигалась ему навстречу. Ласки были такими дикими и ненасытными, что она… взорвалась. Он продолжал ее дразнить, не давая оргазму затухнуть.

Когда Зет наконец затих и оторвался от ее тела, Белла мгновенно пришла в себя. Он отер рот и, глядя ей в глаза, слизнул с ладони все до последней капли.

— На этом все и закончится? Ведь ты именно так решил? — грубо осведомилась она.

— Я же сказал, что пришел не за сексом. Мне хотелось в последний раз попробовать тебя на вкус.

— Мерзавец. Эгоист.

Кому рассказать! Хаять мужика за то, что он тебя не трахнул? Ужас какой-то.

Когда Белла потянулась за джинсами, Зет прохрипел:

— Думаешь, я не хочу в тебя войти? Вот в эту самую секунду? Да я за это…

— Шел бы ты, Зетист… прямо в ад.

Он обрушился на нее, как удар молнии, и придавил своим весом к постели.

— Да я уже давно там.

Вращая бедрами, Зет пристроил свою могучую плоть к уютному местечку, где только что был его рот. Потом отпрянул назад и, чертыхнувшись, расстегнул штаны…Вонзился так глубоко, что причинил боль. Белла вскрикнула, но подняла бедра выше, чтобы впустить его целиком.

Воин закинул ее ноги себе на плечи и, навалившись всем телом, беспощадно замолотил. Вонзив ногти ему в шею, Белла попыталась подстроиться под этот сумасшедший ритм. Именно так она себе и представляла первобытный секс. Жесткий, дикий… горячий. Когда она снова забилась в оргазме, Зет заревел и кончил вместе с ней. Горячие струи переполнили ее и выплеснулись наружу.

Когда стихли последние судороги, он отпустил ей ноги и повалился рядом, тяжело выдохнув в шею:

— Святой боже… я этого не хотел.

— Ясное дело.

Белла оттолкнула его и поднялась с постели. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой усталой.

— Мне пора на встречу с братом. Уходи.

Зетист застонал, как раненый зверь, и подал ей джинсы. Не выпуская их из рук, он смотрел Белле в глаза, а она, как дура, ждала и надеялась услышать: «Прости, я был не прав. Я люблю тебя. Останься».

Но потом Зет встал, подтянул штаны и, застегнув ширинку, с грацией хищника двинулся к выходу. Когда у самой двери воин оглянулся, до Беллы дошло, что он занимался с ней любовью, даже не потрудившись раздеться и к тому же вооруженный до зубов.

Какая, к черту, любовь? Это был просто секс.

— Мне очень жаль… — чуть слышно проговорил Зет.

— Только не это. Не сейчас.

— Тогда… Спасибо, Белла. Спасибо за… все. Правда. Я тебе очень благодарен.

И с этими словами он ушел.

Когда весь класс рванул в раздевалку, Джон решил задержаться в зале. Времени было только семь вечера, а по ощущениям — три ночи. День выдался на редкость тяжелым. Тренировка началась в двенадцать, потому что братья собирались выйти в дозор пораньше, а после нее были лекции по информатике и тактике, которые читали Вишу и Рэйдж. После заката приехал Тор, и началось… Три часа мучений. Бег. Джиу-джитсу. Рукопашный бой с оружием, где их учили обращаться с нунчаками.

Эти деревянные колобашки на цепочке добили его окончательно. Для работы с ними не хватало ни координации, ни сил. Но Джон решил не сдаваться и, когда остальные парни свалили в душ, взял из кладовки нунчаки, чтобы потренироваться до отправления автобуса.

Он начал медленно раскручивать снаряд. Свист, с которым палки рассекали воздух, загадочным образом успокаивал нервы. Потихоньку увеличивая скорость, он перебросил нунчаки в левую руку. Потом снова в правую. Снова и снова, пока пот не начал заливать глаза. Снова и снова…

А потом сдуру заехал этой хренью себе по затылку.

Колени подогнулись, и Джон, покачнувшись, осел на пол. Обхватив руками голову, он отчетливо видел перед собой звезды.

Пока он любовался их мерцанием, кто-то за спиной гаденько хихикнул. Догадаться было нетрудно, но Джон обернулся на всякий случай. В пяти футах от него стоял Лэш. Красавчик уже успел помыться и напялить на себя модную куртку.

— Да, парень, ты в полном проигрыше.

Джон опустил глаза, не шибко переживая, что Лэш стал свидетелем его позора. Во время занятий было достаточно обломов, чтобы всем хватило полюбоваться.

Господи, поскорее бы в глазах прояснилось. Он потряс головой, размял шею… и заметил на матах еще одну пару нунчак. Так, значит, это Лэш бросил их в него?

— Слушай, Джон, ты всех нас уже достал. Может, свалишь отсюда подобру-поздорову? Хотя вряд ли. Ты ведь прожить не можешь без братьев, бегаешь за ними как привязанный.

Его смех был прерван грозным рычанием.

— Белобрысый, закрой пасть и замри.

Огромная ладонь появилась у Джона перед носом. Он поднял глаза. Над ним склонился Зетист, одетый для боя.

Джон ухватился за предложенную руку, и воин рывком поднял его на ноги.

Его черные глаза гневно поблескивали.

— Автобус ждет. Забирай шмотки. Я жду тебя у выхода.

Джон пулей рванул в раздевалку. Если Зетист сказал, то лучше поторопиться. С таким шутки плохи… У самых дверей он обернулся.

Прихватив Лэша за горло, Зет оторвал его от пола и замогильным голосом произнес:

— Я видел, как ты его подставил. И пришил бы тебя на месте, если бы не твоя родня, — объясняйся потом с ними. Так что слушай внимательно, мальчик. Если ты еще хоть раз отмочишь что-нибудь в этом роде, я выдавлю твои глаза и заставлю тебя их сожрать. Усек?

В ответ Лэш захлопал губами, как рыба.

Как ни тянул он в себя воздух, наружу не выдавилось ни звука. А потом потекло по ногам.

— Судя по всему, понял, — усмехнулся Зетист и разжал руку.

Джон сорвался с места, схватил сумку и через секунду был в холле.

Зетист его ждал.

— Ну, пойдем?

Они вышли на парковку. По дороге Джон ломал голову, не зная, как выразить свою признательность. Перед дверями автобуса Зетист приостановился и пропустил его внутрь. Потом забрался следом.

Одноклассники притихли, как мыши. Особенно когда Зетист достал из ножен кинжал.

— Сядем здесь, — сказал он, ткнув черным клинком на переднее сиденье.

«Как скажете. Здесь так здесь».

Джон скользнул к окну, Зетист достал из кармана яблоко и уселся рядом.

— Ждем еще одного, — сказал он водителю. — Нас с Джоном высадишь последними.

Догген за рулем поклонился.

— Слушаюсь, сэр. Как вам будет угодно.

Лэш медленно забрался в автобус. На бледной шее краснели свежие отметины.

— Мальчик, мы по твоей милости теряем время, — сказал Зетист, вспарывая ножом зеленую шкурку. — А ну, мигом сел.

Лэш сей же миг подчинился.

Автобус тронулся; никто не проронил ни звука. Особенно после того, как опустилась перегородка и они оказались заперты в салоне.

Зетист чистил «Грэнни Смит», не отрывая ножа от яблока. Кожура тянулась до пола сплошной полосой. Закончив, он повесил зеленую ленточку на колено, отрезал кусок белой мякоти и подал Джону. Джон снял дольку с лезвия и сунул в рот. Воин отрезал еще одну для себя и взял губами прямо с кинжала. Когда они прикончили яблоко, Зетист бросил огрызок и шкурку в мусорный пакет около перегородки.

Потом вытер лезвие о кожаные штаны и начал жонглировать кинжалом. Он занимался этим всю дорогу. Когда они подъехали к первой остановке, и перегородка открылась, никто не двинулся с места. Лишь через минуту два парня прошмыгнули в дверь.

Зетист проводил их тяжелым взглядом, словно фотографируя лица. Все это время клинок порхал в воздухе. А огромная ладонь хваталась за рукоятку в одном и том же месте, даже когда воин смотрел на парней.

Это повторялось на каждой остановке. До тех пор, пока все ученики не вышли и они с Джоном не остались вдвоем.

Когда перегородка опустилась, Зетист засунул кинжал в ножны, пересел на соседнее сиденье и, привалившись к окну, закрыл глаза.

Джон чувствовал, что сосед не спит — тело было напряжено, и ритм дыхания не изменился. Похоже, он попросту не хотел общаться.

Парень вытащил ручку и блокнот. Старательно написал что-то и сложил листок пополам. Пусть Зетист не умел читать, но его все равно следовало отблагодарить.

Автобус остановился. Когда перегородка опустилась, Джон положил бумажку на сиденье рядом с Зетистом и, опустив глаза, вышел. Перед самым домом он оглянулся и замер, не обращая внимания на снегопад.

Когда автобус скрылся в метели, Джон увидел Зетиста, стоявшего на другой стороне улицы. Брат помахал ему запиской, кивнул и, засунув ее в задний карман, дематериализовался.

Зет уставился на опустевшее место. Отпечатки тяжелых ботинок на глазах заметал снег.

Позади загрохотали ворота, и из гаража выкатил «рейнджровер». Уэлси опустила стекло. Она была в черной парке. Рыжие волосы закручены в высокую прическу. Обогреватель работал на полную мощность и ревел громче двигателя.

— Привет, Джон.

Она высунула руку, он накрыл ее ладонью.

— Послушай, я не обозналась — это был Зетист?

Джон кивнул.

— Что он здесь делал?

Джон бросил свою сумку и показал: «Он приехал со мной в автобусе».

Уэлси нахмурилась.

— Лучше держись от него подальше. Он… немного с приветом. Понимаешь, что я имею в виду?

А Джон в этом начинал сомневаться. Спору нет, этим парнем можно было пугать детей, но на поверку он оказался не так-то плох.

— Ладно, я поехала за Сарелл. У нас проблемы с яблоками для фестиваля. Нужно объехать патриархов, может, они чего посоветуют. Времени осталось совсем мало. Хочешь присоединиться?

Джон помотал головой.

«У меня хвост по тактике».

— Хорошо. — Уэлси улыбнулась. — Рис и имбирный соус — в холодильнике.

«Спасибо! Я умираю с голоду».

— Я так и думала. Счастливо.

Джон махал, пока Уэлси не выехала на дорогу. Шагая к дому, он рассеянно смотрел на глубокие отпечатки цепей, которые пристегнул на колеса «ровера» Торман.

Глава 41

— Притормози здесь.

О. распахнул дверь «эксплорера», не дожидаясь полной остановки, и посмотрел на уходящую вверх Торн-авеню, потом смерил взглядом бета, сидевшего за рулем.

— Покатайся где-нибудь недалеко, пока я не позвоню. Потом подъедешь к дому двадцать восемь. В ворота не суйся, встань ярдов на пятьдесят подальше, там, где в стене ниша.

Бета кивнул, О. повысил голос:

— Если облажаешься, отправлю тебя прямиком к Омеге.

Не дожидаясь, пока парень ответит что-нибудь в свою защиту, О. выскочил из машины и потрусил вверх. Как самоходный арсенал. Как милитаристская елка, увешанная оружием и взрывчаткой.

Пробегая мимо колонн, украшающих поворот к двадцать седьмому дому, он бросил взгляд на подъездную дорожку. Через пятьдесят ярдов, у ниши, в том самом месте, которое он указал бете, О. разбежался и, сделав три широких шага, подпрыгнул, как Майкл Джордан, и повис на гребне десятифутовой стены.

Прыжок дался без проблем, но, стоило рукам коснуться стены, его ударило током. Разряд был такой сильный, что волосы встали дыбом. Будь он человеком — давно бы спекся, атак — лишь перехватило дыхание. О. подтянулся и спрыгнул на другую сторону.

Вспыхнули прожекторы. Лессер присел за кленом и вытащил пистолет, готовясь отразить нападение сторожевых псов. Но все было тихо. Ни света в доме, ни собак, ни охранников.

Подождав с минуту, он вылез и осмотрелся. Задний фасад выглядел впечатляюще. Красный кирпич, белая отделка, крытая галерея на втором этаже. И парк всему этому под стать. Господи… чтобы содержать такие угодья, нужен был не один садовник, а все десять.

«Выдвигаемся». Короткими перебежками О. пересек лужайку, держа пушку наготове. Добравшись до кирпичной стены, он возликовал. Ближайшее окно было оборудовано вертикальными полозьями, в верхней части рамы находился замаскированный короб.

Металлические жалюзи. На всех окнах и, похоже, на всех дверях.

На северо-востоке, где народ не боялся тропических штормов и ураганов, только одна категория домовладельцев вешала эту хрень на окна, — те, кому требовалась защита от солнечного света.

Вампиры. Здесь жили вампиры.

На дворе стояла ночь, поэтому жалюзи были подняты. О. заглянул внутрь. В доме было темно, это не обнадеживало. Но он в любом случае собирался войти.

Как осуществить взлом и проникновение? Это вопрос. Ясное дело, всюду полно датчиков. Можно поспорить, что тот, кто пустил по ограде ток, не собирался их рекламировать. И похоже, использовал навороченные технологии.

Первым делом — отрубить питание. О. принялся искать подводку. Нашел ее за гаражом на шесть машин, рядом с системой климат-контроля, состоявшей из трех кондиционеров, вытяжного вентилятора и дизель-генератора. Защищенный металлическим кожухом кабель выходил из-под земли и разветвлялся, подключенный к четырем работающим счетчикам.

Лессер прилепил кусок пластида с коротким запалом на кабель и на переключатель генератора. Укрывшись за гаражом, подорвал с пульта оба заряда. Мелькнула вспышка, раздалась пара хлопков, и дым быстро развеялся.

О. подождал на случай тревоги. Но никто не объявился. Повинуясь внезапному порыву, он заглянул в гараж. Два отсека пустовали; в других стояли крутые тачки, настолько крутые, что он даже не знал названий их марок.

Вырубив электричество, лессер обежал дом и, укрывшись за самшитовой изгородью, стал внимательно изучать передний фасад. Двойные французские двери подходили для задуманного идеально. Он выбил стекло кулаком, открыл замок и, войдя внутрь, прикрыл за собой створку. Не исключено, что где-то есть запасной генератор и сигнализация сработает.

«Твою мать…»

На дверях стояли датчики на литиевых батареях. А это значит — им по фиг, есть электричество или нет. К тому же… Черт! Он попал под лазерный луч. Ни фига себе… Круче, чем в музее, или в Белом доме, или в спальне у Папы Римского.

Он вошел внутрь только потому, что кому-то это было нужно.

О. прислушался. Ни звука. Ловушка?

Затаив дыхание, он подождал несколько секунд, потом проверил оружие и отправился осматривать дом. Анфилада комнат напоминала картинки из глянцевого журнала. Захотелось сорвать со стен картины, расколошматить люстры и вырвать гнутые ножки из манерных стульев и столов. Спалить на хрен бархатные портьеры и навалить на полу кучу. Уничтожить все. Потому что это было слишком красиво. И если жена жила здесь, значит, он ей не ровня.

Повернув за угол, лессер очутился в гостиной и застыл на месте.

На стене висел портрет в золоченой раме, задрапированной черным шелком. Портрет жены… Под ним, на мраморной столешнице, стояла перевернутая золотая чаша, рядом лежал платок. На белой ткани были выложены три ряда драгоценных камней. Двадцать девять красных рубинов и один черный, в левом нижнем углу.

Все не по-христиански, насколько О. помнил по прошлой жизни, но определенно — в память о жене.

Внутри что-то зашевелилось, словно кишки превратились в растревоженных змей. К горлу подкатила тошнота.

Его женщина была мертва.

— И нечего на меня смотреть, — бормотал Фури, ковыляя по комнате под беспокойным взглядом Буча. Несмотря на страшную боль в боку, он собирался на выход. — Тоже мне, курица-наседка…

Коп покачал головой.

— Тебе нужно к доктору, громила.

Разумный совет человека еще больше взбесил Фури.

— Нет, не нужно.

— Или, допустим, полежать денек-другой на диване… Так ты ведь собрался драться. Одумайся. Если Тор узнает, в каком виде ты вышел, — голову оторвет.

«Черт, а ведь он опять прав».

— Я чувствую себя нормально, нужно только размяться.

— Ну да, от хорошей разминки дыра в печени сразу, конечно, зарастет. А то давай намажем ее кремом от радикулита? У меня где-то был тюбик. Чем не вариант?

Фури обжег его недобрым взглядом. Буч в ответ вздернул бровь.

— Не зли меня, коп.

— И в мыслях не было. У меня есть встречное предложение: я везу тебя к Хаверсу, а ты по дороге спускаешь на мне пар.

— Мне не нужен эскорт.

— Так я буду уверен, что ты никуда не слинял.

Буч побренчал ключами от «эскалейда».

— Из меня неплохой таксист, спроси у Джона.

— Я не хочу ехать.

— Ну… как говорит Вишу, положи свое «хочу» в одну руку и нагадь в другую, — посмотрим, какая быстрей наполнится.

Ривендж припарковал «бентли» перед домом Хаверса и Мариссы и, осторожно ступая, двинулся к парадному входу. Он ухватился за массивное кольцо в пасти льва и стукнул один раз. Раздался звон. Дверь распахнулась, и догген провел его в приемную.

Марисса поднялась с обтянутого шелком дивана. Рив поклонился и сказал дворецкому, что раздеваться не будет. Когда они остались наедине, Марисса подошла ближе и протянула руки. Длинное бледно-желтое платье струилась за ней, как туман. Он поймал ее ладони и поцеловал.

— Спасибо, что согласились приютить Беллу.

— Спасибо, что позвонил. Мы всегда рады помочь. Пусть живет сколько хочет. Но скажи, что случилось.

— Время сейчас неспокойное.

— Что верно, то верно.

Марисса нахмурилась и заглянула ему за спину.

— А Белла не с тобой?

— Нет. Она скоро будет. Мы договорились встретиться здесь.

Ривендж усадил девушку на диван и пристроился рядом. Полы собольей шубы упали ей на колени. Марисса улыбнулась и погладила мех. Какое-то время они молчали.

Предстоящая встреча с сестрой не на шутку волновала Рива.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, пытаясь переключиться.

— Ты имеешь в виду, после… — Марисса покраснела. — Хорошо. Просто отлично. Я… очень тебе благодарна.

Она ему определенно нравилась. Такая хрупкая, нежная… Скромная и застенчивая. Несмотря на то, что считалась признанной красавицей среди женщин их расы. Как только Рэт умудрился не тронуть ее — загадка.

— Ты придешь снова? — тихо спросил Рив. — Позволишь мне утолить твой голод?

— Да, — прошептала она, опуская взгляд. — Если ты не против.

— Поскорее бы, — прорычал он.

Когда Марисса посмотрела ему в глаза, Рив через силу растянул губы в улыбке. Честно говоря, в этот миг ему хотелось использовать рот для других целей, но вряд ли она отнеслась бы к этому с пониманием.

«Спасибо дофамину», — подумал он.

— Не волнуйся, талли. Я не забыл. Я только покормлю.

Внимательно посмотрев на него, она кивнула.

— И ты… если тебе нужно будет питаться…

Рив опустил подбородок и посмотрел на нее исподлобья. Эротические образы пронеслись таки в его голове. Марисса отпрянула, встревоженная выражением его лица, что было неудивительно. Не хватало еще, чтобы она нахлебалась той пакости, в которой он погряз.

Ривендж поднял голову.

— Щедрое предложение, талли. Но давай оставим связь односторонней.

Марисса облегченно вздохнула. Зазвонил телефон. Рив глянул на входящий номер. Сердце прыгнуло в горло. Служба безопасности, следящая за его домом.

— Я на минутку отойду.

Выслушав доклад о том, что кто-то проник на территорию и вырубил электричество, Ривендж велел отключить сигнализацию в доме, чтобы незваный гость остался внутри.

Туда нужно было отправляться немедленно — сразу же после встречи с Беллой.

— Что-то случилось? — спросила Марисса, когда он захлопнул телефон.

— Да нет. Норма.

«Правильнее сказать, хуже некуда».

В переднюю дверь постучали, и Ривендж напрягся.

Догген пошел открывать.

— Хочешь, чтобы я оставила вас наедине? — спросила Марисса.

Огромная дверь хлопнула. Раздались тихие голоса доггена и… Беллы.

Опираясь на трость, Рив медленно поднялся. На пороге стояла сестра. В синих джинсах и черной парке. Длинные волосы рассыпались по плечам. Она вся светилась… жизнью и… здоровьем. Хотя заметно повзрослела: около рта появились горькие складки.

Он ожидал, что Белла бросится в его объятия. Но сестра только смотрела на него во все глаза… замкнутая и неприступная. Может быть, после того, что с ней приключилось, она растеряла чувства.

Со слезами на глазах и нащупывая путь тростью, Ривендж поспешил ей навстречу. Когда он прижал сестру к груди, та вздрогнула от неожиданности.

Пресвятая Дева. Жаль, что ему не дано почувствовать эти объятия. Он даже не знал, обнимает ли Белла его в ответ. И, не желая принуждать ее, заставил себя отойти.

Когда он опустил руки, Белла вцепилась, прижимаясь ближе. Он снова ее обнял.

— Господи, Ривендж…

Она затрепетала.

— Сестра, моя любимая сестра, — прошептал он дрожащим голосом, не стыдясь обнаружить свою слабость.

Глава 42

О. вышел из дома через парадную дверь, оставив ее широко открытой, и побрел вниз по подъездной дорожке. Порывы холодного ветра закручивали снежинки в штопор.

Перед глазами стоял образ жены. Он убил ее. Забил до смерти. Господи… надо было ее отвезти к врачу. И все из-за этого брата со шрамом. Если бы тот не украл ее, она бы выжила, может быть. А так — умерла, наверно, в дороге.

Что все-таки ее убило? Он сам — или похищение? Останься она с ним — была бы жива. Если бы, кабы… Что рассуждать? Поезд ушел. Жена мертва, и даже хоронить нечего, потому что тот чертов брат ее выкрал. И все. Точка.

Впереди мелькнул свет фар. Черный внедорожник подъехал к воротам.

Черт побери этого бету! Он что — рехнулся, подъехав сюда без звонка? К тому же не на то место…

Стоп. Это же не «эксплорер», а «рейнджровер».

Держась в тени, О. побежал по рыхлому снегу. До ворот оставалось несколько ярдов, когда в машине опустилось стекло, и женский голос произнес:

— После того, что произошло с Беллой, ее мать, наверное, никого не принимает. Ладно, хоть попытаемся.

О. подошел к воротам и, укрывшись за колонной, вынул пистолет. Женщина за рулем высунулась из окна и нажала кнопку интеркома. Рядом с ней сидела девушка, стриженая блондинка. Она что-то произнесла, рыжеволосая в ответ улыбнулась, сверкнув клыками.

Когда женщина позвонила еще раз, О. громко ответил:

— Дома никого нет.

Рыжеволосая обернулась, лессер навел на нее «смит-вессон».

— Сарелл, беги! — закричала она.

О. нажал на курок.

Джон истязал себя тактикой. Когда башка перегрелась, и захотелось высадить ею окно, чтобы проветрить мозги, кто-то постучал в дверь. Он свистнул в ответ, не отрывая глаз от учебника.

— Привет, сынок. Как учеба? — спросил Тор.

Джон потянулся и показал:

«Лучше, чем тренировки в зале».

— Ну-ну… Со временем образуется.

«Хотелось бы верить».

— Точно тебе говорю. До превращения я мучился точно так же. Поверь, все изменится к лучшему.

Джон улыбнулся.

«Ты сегодня рано».

— Вообще-то я собирался в тренировочный центр решить пару организационных вопросов. Айда со мной? Можешь позаниматься у меня в офисе.

Джон кивнул, натянул свитер и собрал учебники. Оставалось прочесть еще двадцать две страницы, а его уже тянуло в сон. Свалить подальше от кровати было отличной идеей.

Когда они шли по коридору, Тор неожиданно потерял равновесие и врезался в стену. Прижав руку к сердцу, он стал задыхаться.

Джон испуганно рванулся на помощь. Лицо брата посерело от боли.

— Не бойся. Я в порядке…

Торман потер грудь. Поморщился и пару раз глубоко вдохнул ртом.

— Это просто спазм. Похоже, отравился в «Тако хелл», когда перекусывал по дороге.

Они спустились в гараж и подошли к «вольво»; Торман выглядел бледновато.

— Я заставил Уэлси взять сегодня «рейнджровер», — объяснил он, забираясь в машину, — и цепи специально надел. Терпеть не могу, когда она разъезжает по этакому снегу.

Казалось, он успокаивал сам себя.

— А вот она считает, что я излишне ее опекаю.

«Может быть, не поедем? — спросил Джон. — Ты плохо выглядишь».

Тор задумался, потирая грудь под кожаной курткой, и завел универсал.

— Поехали. Ничего страшного. Оклемаюсь.

Буч наблюдал, как Хаверс обрабатывает Фури. Хирург отдирал присохшую повязку.

Насупившийся пациент сидел на столе. Голый до пояса и огромный. В маленькой смотровой он напоминал великана из сказки братьев Гримм.

— Что-то медленно заживает, — поморщился Хаверс. — Если вас ранили прошлой ночью, рана должна была бы уже зарубцеваться, а она даже не закрылась.

Буч многозначительно посмотрел на Фури.

Тот одними губами ответил: «Поцелуй меня в…» — и пробормотал:

— Все в норме.

— Нет, сэр. Когда вы в последний раз пили кровь?

— Давно. Точно не помню.

Фури изогнулся, чтобы посмотреть на рану, и нахмурился. Выглядела она действительно паршиво.

— Вам необходимо питаться.

Доктор распаковал марлевый тампон и приложил к ране. Приклеив его пластырем, он добавил:

— И сделать это нужно сегодня.

Хаверс стянул перчатки, бросил их в контейнер для биологического мусора и что-то записал в карточке. В дверях он остановился.

— У вас есть к кому обратиться?

Фури покачал головой, натягивая футболку.

— Сам справлюсь. Спасибо, док.

Когда они остались наедине, Буч спросил:

— Ну, и куда теперь, громила?

— В центр. Самое время для охоты.

— Ага, жди. Слышал, что сказал парень со стетоскопом? Думаешь, он шутил?

Фури с грохотом спрыгнул со стола и надел ножны.

— Слушай, коп, — чтобы найти подходящую женщину, требуется время. Договариваться нужно заранее. Да еще — вдруг она не захочет? Целибат — вещица серьезная.

— Тогда звони прямо сейчас. Для драки ты все равно не годишься.

— Можешь воспользоваться мной.

Буч и Фури резко обернулись. На пороге стояла Белла.

— Я не подслушивала, просто шла мимо, а дверь открыта. Я только что проводила брата.

Коп посмотрел на Фури. Тот замер как статуя, и хрипло спросил:

— Что-то изменилось?

— Ничего. Я хочу тебе помочь. И даю еще один шанс.

— Двенадцать часов назад нам не удалось довести дело до конца.

— Только потому, что ты отказался.

— Конечно. Ты проревела бы всю дорогу.

Елки-палки. Дело-то принимало интимный оборот… Буч двинулся к выходу.

— Пожалуй, я выйду.

— Коп, если тебе не трудно, останься, — попросил Фури.

Буч чертыхнулся и осмотрел комнату. Недалеко от двери стояло кресло. Он плюхнулся в него и прикинулся ветошью.

— А Зетист…

Белла не дала Фури договорить:

— Речь не о нем, а о тебе.

Наступила тишина. По комнате пополз аромат теми специй.

Почуяв запах, Белла вошла, закрыла за собой дверь и начала закатывать рукав.

Буч посмотрел на Фури и обнаружил, что того бьет дрожь, глаза горят, а тело… Короче, брат не на шуточку возбудился.

«Так, пора уходить…»

— Коп, прошу, пока мы занимаемся этим, будь рядом, — прорычал Фури.

Буч застонал, хотя знал наверняка, почему тот не хочет оставаться наедине с женщиной. От брата несло жаром, как от возбужденного жеребца.

— Буч?

— Ладно, я остаюсь.

Но смотреть его никто не заставит. Тоже, нашли соглядатая.

Выругавшись, коп уперся локтями в колени, ладонями — в лоб, и уставился на свои ботинки.

Раздалось шуршание бумажной салфетки, кто-то уселся на стол. Потом шелест ткани. И тишина.

Черт! Охота все-таки посмотреть.

Буч бросил украдкой взгляд — и уже не мог оторвать глаз. Белла сидела на краю стола, положив руку на бедро. Фури стоял на коленях и пожирал девушку взглядом. Трясущимися руками он взял ее за кисть и обнажил клыки. Они стали такими огромными, что не помещались во рту.

Зашипев, вампир опустил голову. Белла вздрогнула от укуса и уставилась в стену. Вдруг Фури неожиданно отпрянул и посмотрел девушке в лицо.

Быстро-то как…

— Почему ты остановился? — спросила Белла.

— Потому, что ты…

Фури оглянулся на Буча. Тот покраснел и снова уставился на ботинки.

Брат прошептал:

— У тебя уже шли крови?

Девушка поморщилась.

«Черт, как неловко».

— Белла, ты уверена, что не беременна?

«Сто чертей, ужасно неловко».

— Может, я все-таки пойду? — спросил Буч, надеясь, что его выгонят.

Услышав дружное «нет», он вернулся к созерцанию башмаков.

— Не думаю, что я… ну, это самое. Живот уже крутит, значит, скоро пойдет и кровь.

— Лучше показаться Хаверсу.

— Ты будешь пить или нет?

Снова молчание. Потом шипение, за ним тихий стон.

Буч поднял глаза. Ухватив Беллу за локоть, Фури жадно пил из запястья. Сначала девушка только смотрела, но потом подняла руку и нежно погладила его по голове. В глазах у нее стояли слезы.

Это печальное зрелище было слишком интимным для посторонних глаз. Коп поднялся с кресла и ускользнул из комнаты.

В коридоре он прислонился к стене, пытаясь прийти в себя после того, как стал свидетелем чужой драмы.

— Привет, Буч.

Он резко обернулся. В глубине коридора стояла Марисса.

Святой боже.

Когда она подошла ближе, ее запах, свежий аромат океана, ударил в нос, проник в мозг и далее — в кровь. Марисса была в желтом платье с завышенной талией, волосы забраны наверх.

Господи Иисусе. Для большинства блондинок этот цвет был бы как смертный приговор. Она же в нем просто сияла.

Буч прочистил горло.

— Привет, Марисса. Ну как дела?

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо.

Она-то выглядела изумительно, но коп решил не распространяться на эту тему.

«Черт, — ощущение, будто в сердце вогнали нож», — подумал он.

Да… Видеть эту женщину — все равно что заполучить в грудь шесть дюймов стали. Две стороны одной медали. Что за черт? В памяти всплыл мужик из «бентли».

— Как ты? — спросила она.

«Как-как? Да как лунатик. Все эти пять месяцев».

— Хорошо. Просто отлично.

— Буч, я…

Он с улыбкой расправил плечи.

— Сделай одолжение, когда Фури выйдет, скажи ему, что я его жду в машине. Спасибо.

Пригладил галстук, застегнул пиджак, запахнул пальто…

— И береги себя, Марисса.

Потом направился к дверям лифта.

— Буч, подожди.

Боже, дай силы. Ноги словно приросли к полу.

— Так как… твои дела? — спросила девушка.

Он сдерживался из всех сил, чтобы не обернуться.

— Как сажа бела. Спасибо за интерес к моей персоне. Береги же себя, Марисса.

Черт, он уже повторяется.

— Я хочу… — Марисса осеклась. — Может, как-нибудь встретимся?

Тут уж никакие силы не могли помешать ему развернуться.

Святая Мария, Матерь Божья… Вот это красавица. Как Грейс Келли. И эта викторианская речь, и благородные манеры… Да, рядом с ней он чувствовал себя законченным неудачником, обрядившимся в дорогие тряпки.

— Буч? Может быть… позвонишь?

— Интересно, зачем?

Она сникла и покраснела.

— Я надеялась…

— На что?

— Что ты когда-нибудь…

— Что?

— Позвонишь мне. Если найдешь время. Или даже заглянешь в гости.

Господи. Один раз он уже сунулся и получил от ворот поворот. Второй раз испытывать самолюбие на прочность не хотелось. Эта женщина, или как ее там… короче, особь женского пола, могла так надрать задницу, что клочков от нее после не соберешь. Премного благодарю, но с него хватит. Да еще этот мистер Бентли на заднем дворе…

При этой мысли темное мужское начало задалось вопросом: так ли уж она невинна, какой была прошлым летом? Скорее всего, нет. Несмотря на застенчивость, сейчас Марисса от Рэта отдалена, а значит, вполне могла завести кого-нибудь. Черт, Буч же первый открыл, как она может целоваться! Всего один раз, а он так завелся, что оторвал ручку от кресла. Скорее всего, она уже нашла себе. Может быть, и двух. И показала им небо в алмазах.

Когда Марисса открыла свой умопомрачительный рот, похожий на розовый бутон, Буч не дал ей заговорить.

— Нет. Я звонить не буду. Так и запомни. Надеюсь… Короче, береги себя…

Заклинило. В третий раз повторил эту фразу. Пора сваливать, иначе вылетит и в четвертый.

Буч подошел к лифту. Слава ему, тот приехал сразу, и коп, не оборачиваясь, шагнул внутрь.

Когда двери закрылись, ему послышалось, что Марисса произнесла его имя. Скорее всего, померещилось. Хотя так хотелось бы…

«Хватит, О'Нил. Плюнь и забудь».

Выйдя на парковку, он прибавил шагу — вернее, позорно бежал.

Глава 43

Зетист выследил белобрысого лессера в лабиринте городских улиц. Не обращая внимания на снегопад, тот сканировал глухие переулки, выбирая подходящую жертву среди завсегдатаев клубов, вышедших на мороз проветриться.

Воин неслышно потрусил следом, старясь не упускать убийцу из виду. Рассвет приближался, и нужно было поторапливаться. Для начала выбрать удобное место — подальше от любопытных глаз.

Когда лессер замер в нерешительности на углу Восьмой и Трейд-стрит, Зет решил, что пора действовать.

Материализовавшись сзади, он схватил мерзавца за горло и потащил в темноту. Тот отчаянно сопротивлялся. Шум схватки походил на хлопанье флагов по ветру. Одетые в черную кожу противники осыпали друг друга быстрыми ударами. Зет повалил лессера на землю и, глядя ему в глаза, поднял кинжал. Черный клинок пронзил могучую грудь. Вспышка, хлопок, и все было кончено.

Зетист поднялся, так и не почувствовав удовлетворения. Он работал на автопилоте. Готовый искать, преследовать, убивать, но все это — как во сне.

Все мысли занимала Белла. И, честно говоря, не только мысли. Ее отсутствие тяжелым грузом легло на плечи. Он отчаянно скучал, чувствуя себя каким-то калекой.

Да. Слухи не врали. Связанный мужчина без подруги — то же, что труп. Раньше он не верил, но теперь ощутил это на собственной шкуре.

Зазвонил телефон. Зет ответил, потому что так было нужно. На самом деле ему было плевать, кто бы там ни звонил.

— Зет, старина, — начал Вишу, — тут на автоответчик пришло странное сообщение. Какой-то парень хочет поговорить именно с тобой.

— Он назвал мое имя?

— Честно говоря, он так нервничал, что сложно было разобрать, но он упомянул твой шрам.

Кто бы это мог быть? — прикинул Зет. — Брат Беллы? Чего ему переживать? Получил сестру в целости и сохранности.

Правда, может быть, он узнал, что ее обслужили в период охоты, забыв назначить дату свадебной церемонии? Пожалуй, это любого братца расстроит.

— Куда перезвонить?

Вишу продиктовал номер.

— Он назвался Ормонд.

Не похоже на имя страшного старшего брата.

— Ормонд? Это же человеческое имя.

— Кто его знает? Смотри там, поаккуратней.

Зет нажал отбой, набрал номер и стал ждать, надеясь, что не сделал ошибки.

После соединения грубый мужской голос произнес:

— Номер не определяется. Значит, это ты, брат.

— А ты кто?

— Представлюсь при личной встрече.

— Я с незнакомцами на свидания не хожу.

— Еще бы. Кто захочет встречаться с такой рожей? Нет. Ты нужен мне не для секса.

— Лишил меня последней надежды. Но кто, мать твою, ты такой?

— Меня зовут Дэвид. Может быть, слышал о таком?

Зет вспомнил отметины на животе у Беллы, и потемнело в глазах. Он чуть не раздавил трубку, но все-таки пересилил гнев.

Намеренно растягивая слова, он произнес:

— Боюсь, что нет, Дэви. Освежи мою память.

— Ты взял то, что принадлежало мне.

— Украл бумажник? Что-то не припомню.

— Мою женщину! — заорал лессер.

Собственнический инстинкт вырвался наружу, и, не в силах сдержать рычания, Зет отвел трубку в сторону.

— …ближе к рассвету.

— Что-что? — переспросил Зет. — Ни черта не расслышал.

— Думаешь, я шучу? — взвился лессер.

— Расслабься — не хватало еще, чтобы ты умер от инфаркта.

Убийца запыхтел от бешенства, но потом взял-таки себя в руки.

— Встретимся вечером, после заката. У нас есть о чем поговорить, так что не будем себя ограничивать временем. К тому же сейчас я устал и хочу отдохнуть. Я тут пристрелил одну из ваших. Рыжую красотку. Бабах — и в дамки.

На этот раз Зет зарычал прямо в трубку. Убийца рассмеялся.

— Вы ведь братья-защитники? Тогда слушай. У меня тут еще одна красотка, она-то и дала мне ваш номер. Такая вежливая, миленькая блондиночка.

Зет схватился за кинжал.

— Где встречаемся?

Лессер помолчал.

— Сначала условия. Ясное дело, ты приходишь один. Мы подстрахуемся.

В трубке раздался женский стон.

— Если мои ребята заметят кого-нибудь из братьев, порежут ее на куски. Достаточно нажатия кнопки. И они сделают это медленно.

Бедная женщина… Зет закрыл глаза. Он так устал от всех этих страданий, боли и смерти. Своих и чужих.

— Где?

— На шестичасовом сеансе в кинотеатре около Лукас-сквер. Сядешь позади, я тебя найду.

Телефон отключился и тотчас зазвонил вновь.

Ви задыхался от волнения.

— У нас проблема. Брат Беллы обнаружил Уэлси. Ее застрелили рядом с его домом. Возвращайся немедленно.

Джон сидел за столом и не сводил глаз с Тора. Тот с трудом поставил телефон на базу. Так дрожали руки.

— Может, она забыла включить мобильник? Попробую еще раз позвонить домой.

Он снял трубку и стал судорожно нажимать кнопки. Ошибся. Начал снова, не переставая растирать грудь. Футболка в этом месте уже висела пузырем.

Пока Тор, глядя в пустоту, ждал ответа, Джон услышал шаги. От ужасного предчувствия бросило в жар. Он посмотрел на дверь и снова перевел взгляд на воина.

Похоже, тот тоже обратил внимание на приглушенный грохот в коридоре, потому что уронил трубку на стол. Длинные гудки отчетливо раздавались в тишине комнаты. Вцепившись в подлокотники кресла, Торман уставился на дверь.

Когда повернулась ручка, звонок перевелся на автоответчик, и из трубки раздался голос Уэлси.

— Привет, это Уэлси и Тор. Мы не можем подойти к телефону…

На пороге стоял Рэт. За ним с суровыми лицами молча столпились братья.

Услышав грохот, Джон обернулся к Тору. Воин вскочил на ноги, опрокинув кресло. Его била крупная дрожь, футболка потемнела от пота.

— Брат мой, — начал Рэт.

Его срывающийся голос не вязался с жестким выражением лица. И это несоответствие было страшно само по себе.

Тор застонал и начал судорожно растирать грудь.

— Зачем вы здесь, да еще все сразу?

Он замахал руками, прогоняя их прочь, потом дернулся назад. Отступать было некуда. В спину уперся шкаф.

— Рэт… Милорд, не надо. Пожалуйста. Не говори. Только не это…

— Мне очень жаль…

Борясь с тошнотой, Тор обхватил живот и начал судорожно клониться взад-вперед. Короткие вздохи превратились в икоту. Казалось, он не выдыхал.

Джон разрыдался.

Это случилось против воли. Но происходящее было так страшно, что его нельзя было вынести без слез. Он уронил голову и вспомнил их последнюю встречу, когда Уэлси выруливала из гаража.

Могучая рука подняла его со стула и прижала к груди. Джон решил, что это кто-то из братьев. Но это был Тор, он сжимал его изо всех сил.

Воин, как сумасшедший, бормотал что-то себе под нос. Постепенно этот бред превратился в связную речь.

— Почему мне не позвонили? Почему Хаверс сам не сказал? Он должен был позвонить. Господи, это ребенок убил ее… Я говорил, что не стоит заводить детей…

В комнате внезапно стало очень жарко. Джон первым почувствовал это, а за ним и Тор, который неожиданно замолчал и ослабил хватку.

— Рэт? Это из-за ребенка?

— Уведите отсюда парня.

Джон замотал головой и вцепился в Тора мертвой хваткой.

— Как она умерла, Рэт? — бессильно прошептал Тор, отпуская Джона. — Скажи мне сейчас же. Твою мать…

— Убери парня! — рявкнул на Фури Рэт.

Тот подхватил сопротивляющегося Джона под мышку и вынес из комнаты. Вишу и Рэйдж встали по обе стороны от Тора. И дверь закрылась.

В коридоре Фури поставил Джона на ноги, но от себя не отпустил. Минуту-другую было тихо… а потом раздался дикий вопль.

Выброс энергии разнес вдребезги стеклянную дверь. Фури закрыл Джона своим телом.

Одна за другой в коридоре полопались флуоресцентные лампы, выплевывая фонтаны искр. По железобетонным стенам поползли трещины.

Сквозь разбитую дверь Джон увидел крутящийся столб, от которого, прикрываясь руками, пятились братья. Обломки мебели летали по комнате, а в середине бушевал черный смерч, отдаленно напоминавший Тора.

Раздался еще один вопль — и черный столб исчез. Стены перестали дрожать. Мебель попадала на пол.

Бумаги оседали медленно, как снег, прикрывая следы разрушений.

Торман исчез.

Джон вырвался из рук Фури и влетел в кабинет. Под сочувственными взглядами братьев он открыл рот и беззвучно закричал:

«Отец… отец… отец!..»

Глава 44

«Ну и денек, — подумал Фури. — Поскорей бы прошел. Уже вот и солнце село, а все не видно конца».

Когда жалюзи открылись на ночь, он уселся на длинный диван и посмотрел на Зетиста, стоявшего в дальнем углу. Братья, собравшиеся в кабинете Рэта, молчали, утратив дар речи.

Зет только что обрушил на них очередную новость, как будто им мало было новостей на сегодня. Места живого не осталось. Сначала Уэлси с Тором, потом похищенная девушка. А теперь еще это.

— Господи, Зет… — Рэт потер глаза и покачал головой. — Почему ты не сказал раньше?

— На нас и так свалилось достаточно. Кроме того, я пойду на встречу с убийцей один. Что бы ты ни говорил. Это не обсуждается.

— Зет, старина… Я не могу этого допустить.

Фури напряженно ждал реакции близнеца. Как и все остальные в комнате. Они уже валились с ног от усталости, но, зная неутомимость Зета, были готовы к его закидонам.

Но тот лишь пожал плечами.

— Лессер хочет меня, и я доставлю ему эту радость. Отомщу и за Беллу, и за Тора. Не забывайте и про заложницу. Короче, вариант с подкреплением отпадает, пойду один.

— Брат мой, ты же идешь на верную смерть.

— Но предварительно наломаю дров.

Рэт сложил руки на груди.

— Нет, Зет, я не могу тебя отпустить.

— Они убьют девушку.

— Нужно подумать. Должен быть еще какой-нибудь способ.

После минутного молчания Зет проговорил:

— Выйдите все. Я хочу поговорить с Рэтом. Фури, останься.

Буч, Вишу и Рэйдж посмотрели друг на друга, потом — на короля. Тот кивнул — и они покинули комнату.

Зет захлопнул дверь и прижался к ней спиной.

— Ты меня все равно не остановишь. Власти не хватит. Я иду мстить за свою шеллан и шеллан брата. Это мое право, право воина.

Рэт выругался.

— Вы с Беллой даже не женаты.

— Зачем эти формальности, если я и так знаю, что она моя шеллан.

— Зет…

— А Тор? Скажешь, он мне не брат? Ты ведь был рядом, когда меня принимали в Братство черного кинжала. С той ночи Торман — плоть от моей плоти. И ты это знаешь. Я имею полное право отомстить за него.

Рэт откинулся на стуле, тот протестующе заскрипел.

— Господи, Зет, я не запрещаю тебе идти. Просто не хочу отпускать одного.

Фури молча следил за разговором. Он первый раз видел близнеца таким спокойным. Тот стоял с проницательным взглядом, твердый, как камень. Это выглядело бы чудом, если бы цель была не такой смертельной.

— Эти условия придумал не я, — сказал Зет.

— Ты погибнешь, если пойдешь один.

— Ну… Я, типа того, готов сойти с дистанции.

Фури почувствовал, как по его телу побежали мурашки.

— Ты о чем? — прошипел Рэт.

Зет отлип от двери, пересек комнату и остановился около камина. На изуродованном лице заиграли отблески огня.

— Я готов покончить со всем этим.

— Какого черта ты тут несешь…

— Забрать лессера и уйти… Как там говорят? «Уйти в сиянии славы»? Короче, сгореть в аду вместе с врагом.

У Рэта отвисла челюсть.

— Ты просишь у меня разрешения на самоубийство?

Зет замотал головой.

— Нет, потому что ты меня все равно не остановишь. Никакие цепи не помогут. Я все равно пойду в этот чертов кинотеатр. Все, о чем я прошу, — следи за остальными. Прикажи им, особенно ему, — он указал на Фури, — держаться в стороне.

Рэт снял очки и потер переносицу. Потом поднял голову. Бледно-зеленые глаза вспыхнули, как прожекторы.

— Не делай этого. Хватит с нас смертей.

— Я должен это сделать и сделаю. Так что прикажи другим не соваться.

Повисла напряженная тишина. А затем Рэт вынес окончательный приговор:

— Да будет так.

С этого момента жизнь Зета стала отсчитываться на минуты. Фури уронил голову и уперся локтями в колени. Он вспомнил привкус крови Беллы, который сразу распознал его язык.

— Какая жалость…

Почувствовав взгляды близнеца и Рэта, он понял, что произнес это вслух, и вскочил.

— Какая жалость, что я вынужден вас оставить.

Зетист нахмурился.

— Подожди. У меня к тебе дело.

Фури пристально посмотрел в лицо близнецу, изучая линию шрама.

— Какое?

— Обещай, что не оставишь Братство, когда я умру.

Он кивнул в сторону Рэта.

— Поклянись на его кольце.

— Зачем?

— Поклянись.

Фури нахмурился.

— Какого черта?

— Я не хочу, чтобы ты остался один.

Фури посмотрел на близнеца тяжелым взглядом, раздумывая об их нелегкой судьбе. По какой-то загадочной причине оба они были прокляты. Может быть, просто — злой рок? Все же хотелось верить, что за этим стоял какой-то смысл.

Логика… это лучше, чем капризная сука судьба.

— Я пил ее кровь, — вдруг сказал он. — Кровь Беллы. Этой ночью, когда ходил к Хаверсу. Все еще думаешь, что за мной некому присматривать?

Зетист закрыл глаза. Его отчаяние ледяным сквозняком пронеслось по комнате.

— Рад за тебя. Так ты даешь мне слово?

— Да ладно, Зет…

— Поклянись, и я отстану.

— Что с тобой поделаешь? Я клянусь.

Фури подошел к Рэту и, опустившись на одно колено, склонился над перстнем.

— Милорд, смиренно преклоняю голову и клянусь служить Братству до последнего вздоха, — произнес он на древнем языке.

— Я принимаю твою клятву, — ответил Рэт. — Скрепи ее поцелуем. Да будет залогом слов твоих — твоя честь.

Фури прикоснулся губами к черному бриллианту и поднялся с колен.

— Ну что, спектакль окончен? Я пошел?

В дверях он обернулся и посмотрел на Рэта.

— Я еще ни разу не говорил, что горжусь честью служить под вашим началом?

Король смутился.

— Н-нет. Но…

— Это для меня действительно великая честь.

Рэт подозрительно прищурился, и Фури слабо улыбнулся в ответ.

— Не знаю, с чего это мне взбрело в голову. Наверное, оттого, что посмотрел на вас снизу вверх.

В коридоре он наткнулся на копа с Вишу и похлопал их по плечам:

— Здорово, ребята! Классно смотритесь вместе. Доморощенный гений и король пула. Кто бы мог подумать?

Те удивленно поразевали рты, а Фури продолжал:

— Рэйдж у себя?

Они кивнули. Он пошел дальше по коридору и, дойдя до спальни Голливуда, постучал. Когда Рэйдж вышел, Фури обнял его за могучую шею.

— Привет, брат мой.

Наверное, он слишком долго молчал, потому что Рэйдж насторожился:

— Что случилось, Фури?

— Ничего.

Он опустил руку.

— Просто вот — проходил мимо… Береги свою подругу, слышишь? Везет же тебе, баловень судьбы. До скорого.

Фури отправился в свою спальню, сожалея о том, что рядом нет Тормана. Знать бы, что с ним теперь. Погоревав о нем, он нацепил оружие и выглянул в коридор. Из кабинета доносились голоса братьев.

Чтобы избежать встречи, он дематериализовался в коридор со статуями и вошел в комнату рядом со спальней Зета. Захлопнув дверь, направился в ванную и включил свет. Потом посмотрел на себя в зеркало.

Вытащив кинжал, Фури ухватил пучок волос и отсек. Прядь за прядью избавлялся он от своей шевелюры. Рыжие, каштановые, русые волны падали вниз, на ботинки. Когда на черепе остался ежик не больше дюйма, воин взял с полочки крем для бритья и намылил голову. Потом вытащил бритву.

Побрившись наголо, он протер кожу и отряхнул рубашку. Попавшие за ворот волосинки кололи шею. Голова стала слишком легкой. Фури похлопал себя по черепу и посмотрел в зеркало.

Потом снова взял кинжал и поднес ко лбу.

Трясущейся рукой он вырезал букву S, поставив на верней губе заключительный штрих. Когда по лицу ручьем хлынула кровь, Фури промокнул ее чистым белым полотенцем.

Зетист выбирал оружие с особой тщательностью и, вооружившись до зубов, вышел из гардеробной. В комнате было темно. Он шел, ориентируясь на полоску света, выбивающуюся из-под двери ванной.

Подойдя к раковине, вампир пустил воду и подставил ладони под ледяную струю. Ополоснулся, протер глаза, набрал в пригоршню воды и напился.

Вытирая лицо, он почувствовал присутствие близнеца. Тот был где-то рядом, в спальне.

— Фури… Я собирался зайти к тебе перед уходом.

Прижав полотенце к лицу, Зет посмотрел на свои желтые глаза. В жизни не было ничего стоящего, кроме… одной женщины и… одного мужчины.

— Я люблю тебя, — хрипло сказал он, понимая, что говорит это брату впервые. — Хочу, чтобы ты знал.

Фури встал у него за спиной.

Увидев близнеца в зеркале, Зет в ужасе отшатнулся. Голый череп. Шрам. И пустые безжизненные глаза.

— Святая Дева, что ты с собой сотворил?

— Я тоже люблю тебя, брат.

Сжав шприц, оставленный Хаверсом, Фури поднял руку.

— И ты должен жить.

Зетист обернулся в тот момент, когда игла вонзилась ему в шею, и почувствовал, как струя морфина хлынула в кровь. С диким криком он вцепился в плечи Фури, но, одурманенный наркотиком, пошатнулся и осел на пол.

Фури опустился рядом и погладил его по лицу.

— Я живу только ради тебя. И если ты умрешь — у меня ничего не останется. Мне нечего больше терять. А ты нужен здесь.

Зетист попытался дотянуться до близнеца, но не смог поднять руку. Фури встал.

— Господи, я надеялся, что наша трагедия когда-нибудь закончится. Но она длится и длится…

Последнее, что слышал Зет, проваливаясь в темноту, — это удаляющиеся шаги брата.

Глава 45

Свернувшись калачиком, Джон лежал на кровати смотрел в темноту. Комната, в которой его поселили, была шикарная и безликая, но от этого было не легче — в чем, и не тяжелее.

Откуда-то послышался бой часов. Один, два, три… Насчитав шесть ударов, парень перевернулся на спину. До начала нового дня оставалось шесть часов. В полночь закончится вторник, на смену ему придет среда…

Джон подумал о днях, неделях, месяцах и годах, которые прожил и которыми, соответственно, владел.

Как непредсказуемо течет время. А люди и вампиры наивно считают, что могут им управлять.

Чушь собачья. Ничего в жизни не проконтролируешь. Ни в своей, ни в чужой.

Ах, если бы это было не так. Если бы можно было хоть что-нибудь менять. Тогда бы он отмотал время назад и подправил вчерашний день. Чтобы не было так тошно.

Застонав, Джон перевернулся на живот. Боль была просто невыносимой.

Отчаяние, как смертельная болезнь, поразило все тело. Пробирало до костей, выворачивало наизнанку, ломило суставы и жгло грудь. Раньше ему бы и голову не пришло, что эмоциональное опустошение сродни тяжелому недугу. Но теперь он был болен и, похоже, надолго.

Господи… Ну почему он не поехал с Уэлси, а остался зубрить тактику? Будь он рядом, может, ее удалось бы спасти… Или тогда убили бы их обоих?

Но лучше смерть, чем такая жизнь.

Уэлси умерла… умерла. Превратилась в пепел. Краем уха Джон слышал, что Вишу коснулся ее тела правой рукой и собрал все, что осталось. Официальная церемония прощания, что бы это ни значило, не могла состояться без Тора.

И Тор тоже ушел. Пропал. Или умер? Исчез перед самым рассветом… Кто знает, может, он этого и хотел? Уйти в зарю, чтобы соединиться с душой Уэлси.

Ушли, все ушли.

Сарелл похитили лессеры. Джон даже не успел познакомиться с нею поближе. Зетист пустился на поиски, но кто знает, что из этого выйдет?

Перед глазами поплыли воспоминания. Рыжеволосая Уэлси и ее округлившийся живот. Коротко стриженный Тор, его широкие плечи, затянутые в черную кожу, и темно-синие глаза. Сарелл над старинными книгами — светлая челка свисает на лоб, изящные руки перебирают страницы.

К горлу подкатились рыдания. Джон сел в кровати, сдерживаясь изо всех сил. Со слезами покончено. Больше он плакать не будет. Слабость — не лучший способ чтить память.

Сила — вот что получше всякой надгробной речи. И мщение…

Джон встал с кровати, заглянул в ванную, оделся и натянул кроссовки, которые ему купила Уэлси. Через минуту он уже шел по подземному коридору в тренировочный центр. Давая отмашку и четко печатая шаг.

Войдя через заднюю дверь в офис Тора, он увидел, что там все было прибрано. Стол стоял на своем месте, дом — уродливое зеленое кресло. Папки, бумаги, ручки аккуратно разложены. Разбитый компьютер и телефон заменены новыми.

Порядок был восстановлен — трехмерная ложь!

Джон прошел в спортзал, зажигая свет по дороге. Из-за последних событий занятия отменили, и было неизвестно, возобновятся ли они вообще.

Пробежав по голубым матам, он заглянул в кладовку с оружием. Выбрав ножны подходящего размера и пару кинжалов, вернулся в зал.

Как учил Тор, Джон для начала поклонился.

А потом выхватил кинжалы и стал ими фехтовать. Распаляя в себе злость и ненависть к врагам. К лессерам, которых собирался убить.

Фури уселся, как было условлено, в заднем ряду. В кинотеатре было полно народу. В основном — молодые парочки и студенческие компании. Народ развлекался на всю катушку. Кто-то шептался, кто-то гоготал во весь голос, кто-то шелестел конфетной оберткой и громко чавкал.

Когда фильм начался и погас свет, зрители начали комментировать события на экране.

Лессера Фури учуял сразу. Сладковатый запах ударил сквозь вонь попкорна и девчоночьего парфюма.

Перед глазами появился мобильный телефон.

— Возьми его. Приложи к уху.

В трубке раздавалось прерывистое дыхание.

Публика вокруг кричала: «Черт возьми, Джанет, пора трахаться!»

Лессер скомандовал прямо в затылок:

— Скажи ей, что пойдешь со мной. Обещай, что она выживет, потому что ты будешь делать все, что тебе говорят. И говори по-английски, чтобы я понял.

Фури повторил все слово в слово, не совсем понимая смысл. Женщина на том конце начала всхлипывать.

Лессер вырвал телефон и бросил на колени Фури стальные наручники.

— Надень-ка это.

Тот выполнил приказ.

— Видишь выход справа? Шагай туда, я следом. Снаружи стоит пикап. Сядешь в пассажирскую дверь. Я не спущу с тебя глаз. Телефон наготове. Если увижу, что ты дуришь, или замечу кого из братьев, девчонке вмиг перережут горло. Понял?

Фури кивнул.

— Теперь встал и пошел.

Воин вылез из кресла и направился к выходу. По дороге он пожалел, что хреновенько подготовился и теперь вряд ли выберется из этой заварухи. Оружие-то он спрятал, да лессер, не будь дураком, повязал его жизнью женщины.

Выйдя на улицу, Фури уже не сомневался, что эта ночь станет для него последней.

Собрав волю в кулак, Зетист вынырнул из наркотического тумана и напряг сознание. Потом со стоном пополз из ванной в спальню, — по мраморному полу, по ковру, подтягиваясь на руках и помогая себе ногами. Сил едва хватило на то, чтобы приказать дверям открыться.

Добравшись до коридора со статуями, он попытался закричать. Поначалу изо рта вырвался жалкий хрип, но со второй попытки прорезался голос. Удалось издать пару отчаянных воплей.

Услышав топот ног, Зет от радости чуть не лишился сознания.

Рэт и Рэйдж опустились на колени и перевернули его на спину. Не в силах разобрать их слов, он тупо повторял:

— Фури… ушел… Фури… ушел…

Почувствовав спазмы в желудке, Зетист повернулся на бок. Его стошнило. Стало немного легче. В голове прояснилось.

— Надо его найти…

Рэт и Рэйдж расстреливали его быстрыми очередями вопросов, в ушах гудело. Казалось, еще чуть — и голова взорвется.

Зет оторвал лицо от ковра. Перед глазами кружилось, так ему было плохо. Слава богу, доза морфина была рассчитана на Беллу.

Накатил новый приступ тошноты, и его снова вывернуло на ковер. Черт… Что за мерзость — все эти опиаты…

Снова топот ног и голоса. Кто-то вытер ему лицо влажной салфеткой. Фриц. Когда в горле забулькало, слуга поднес ко рту бумажный пакет.

— Спасибо, — поблагодарил его Зетист и очередной раз облегчился.

С каждым разом сознание прояснялось, и понемногу возвращались силы. Зет сунул два пальца в рот, чтобы дело пошло быстрее. Чем скорей он избавится от наркотика, тем раньше сможет отправиться на помощь Фури.

Герой, твою мать… Убить его мало. Куда полез? Ведь это ему полагалось жить…

И — где теперь его искать? Кинотеатр — только место встречи. Наверняка они там не задержались надолго.

В горле появился привкус желчи — желудок был пуст. В середине рвотного позыва Зета осенило. От осознания единственно возможного решения живот свело хуже, чем от наркотика.

Снова шаги, потом голос Вишу. Срочный вызов от гражданских. Лессеры окружили их дом. Внутри — семья из шести человек.

Зетист поднял голову, потом сел на пол и наконец поднялся на ноги. Сила воли — единственная спасительная черта характера — снова пришла на помощь. Она побеждала наркотик и приводила в чувство почище рвоты.

— Я сам найду Фури, — сказал он братьям. — А вы занимайтесь своим делом.

После недолгой паузы Рэт изрек:

— Да будет так.

Глава 46

Белла сидела в кресле времен Людовика Четырнадцатого, скрестив ноги и пристроив руки на коленях. В камине потрескивали дрова, рядом стояла чашка «Эрл Грея». Марисса с вышивкой расположилась на изящном диване напротив. Обе молчали.

Хотя Белле хотелось — кричать…

Вдруг сердце тревожно заколотилось, и она вскочила. Зетист… Зетист был где-то рядом.

— Что случилось? — спросила Марисса.

Кто-то забарабанил в парадную дверь, и спустя минуту, в гостиную вошел Зетист. Он был вооружен до зубов: на бедрах — пистолеты, на груди — кинжалы. Догтен, появившийся следом, дрожал от страха.

— Оставь нас, — приказал воин Мариссе. — И забери своего слугу.

Видя, как замешкалась подруга, Белла успокоила ее:

— Все в порядке. Иди.

Марисса кивнула.

— Я буду рядом.

Когда они остались одни, Белла не двинулась с места.

— Ты мне нужна, — сказала Зетист.

Девушка прищурилась. Боже, как долго она ждала этих слов. Как жаль, что они прозвучали так поздно.

— Зачем?

— Фури пил твою кровь?

— Да.

— Мне нужно, чтобы ты его нашла.

— Он что, пропал?

— Твоя кровь в его венах. Ты нужна мне…

— Я слышала. Чтобы его найти. А теперь объясни, что случилось?

Длинная пауза заставила ее похолодеть.

— Его забрал лессер. Дэвид.

Легкие Беллы судорожно сжались. Сердце остановилось.

— Как?

— Нет времени объяснять.

Зетист шагнул вперед, как будто собираясь взять ее за руку, но потом остановился.

— Пожалуйста. Ты единственная, кто может привести меня к нему. В нем твоя кровь.

— Конечно… конечно, я тебе его найду.

«Цепь кровных уз», — подумала Белла. Она могла обнаружить Фури, потому что тот пил ее кровь. И по той же причине Зетист так легко нашел ее саму.

Воин наклонился и заглянул ей в глаза.

— Ты материализуешься на расстоянии в пятьдесят ярдов. И, указав мне путь, дематериализуешься обратно.

Она выдержала его взгляд.

— Не бойся, не подведу.

— Я предпочел бы найти его сам, не прибегая к твоим услугам.

«А вот это — больно!»

— Не сомневаюсь.

Выйдя из гостиной, Белла взяла куртку и остановилась в прихожей. Потом закрыла глаза и мысленно воспарила над домом Хаверса. Внизу промелькнула лужайка, кусты, деревья и дома. Выше — она увидела проезжающие машины, соседний парк, реку, ручьи… Еще выше. Фермерские поля и заросшие лесом горы.

Когда она засекла энергетическое поле Фури, то вздрогнула от острой боли и покачнулась. Зетист подхватил ее, но Белла отстранилась.

— Я нашла его. О боже… он.

Зетист схватил ее за руку.

— Помнишь? Пятьдесят ярдов. Не ближе.

— Да. И отпусти меня.

Белла вышла из парадной двери, дематериализовалась и оказалась в лесу, неподалеку от невзрачного барака. Она почувствовала, как рядом появился Зетист.

— Все, — прошипел он. — Теперь убирайся.

— Но…

— Если хочешь помочь, исчезни. Уйди, чтобы я не волновался.

Белла в последний раз посмотрела ему в глаза и дематериализовалась.

Поблагодарив Бога за холодный воздух, отрезвляющий после морфина, Зетист скользнул к бревенчатой стене, вытащил кинжал и заглянул в окно. Внутри не было ни души. Только убогая мебель и компьютер.

От панического ужаса кровь заледенела в жилах.

Вдруг он услышал звук удара. За ним — другой.

Шум доносился из боковой пристройки без окон. Зет подбежал к дверям и прислушался. Затем сменил кинжал на «беретту» и вышиб дверь.

Перед глазами явилась сцена из далекого прошлого. Избитый мужчина, прикованный к столу. И безумный маньяк, склонившийся над своей жертвой.

Фури чуть повернул разбитое лицо. На распухших губах и сломанном носу блестела кровь. Лессер с кастетом обернулся и замер от удивления.

Зетист прицелился, но мерзавец стоял слишком близко к Фури. Малейший просчет, и можно задеть близнеца. Зет взял ниже и продырявил лессеру колено. Тот, завопив, рухнул на пол.

Вампир ринулся к нему. И только собрался прикончить нежить, как раздался громкий хлопок.

Вспышка боли ударила в плечо. Судя по всему, рана была серьезной, но времени на раздумья не было. Зет сконцентрировался на пистолете лессера, чтобы не дать сукину сыну к нему подобраться. Они покатились по полу, пиная друг друга и заливая все вокруг кровью. В пылу схватки оба лишились оружия.

Вскоре Зет почувствовал, что теряет силы. Лессер прыгнул ему на грудь. Вампир рванулся, пытаясь сбросить противника, но тело не слушалось приказа. Он посмотрел на плечо, из раны хлестала кровь. Похоже, перебита артерия. А тут еще этот морфин…

Наступила временная передышка. Лессер перевел дыхание и сморщился от боли — нога причиняла-таки ему страдания.

— Кто ты такой? Твою мать…

— Тот… кого ты искал, — тяжело дыша, огрызнулся Зет.

Теперь ему начало изменять зрение.

— Я тот… кто забрал ее… у тебя.

— Чем… докажешь?

— Я видел, как исчезла надпись у нее на животе. Твое имя.

Лессер замер.

Подходящий момент, чтобы стряхнуть его, только у Зета не было сил.

— Она же умерла, — прошептал убийца.

— Нет.

— А ее портрет…

— Она жива-здорова. Но тебе не видать ее… как с их ушей.

Лессер испустил звериный вопль.

Зет успокоился. Ему сразу стало легче. Может, он уже перестал дышать? Убийца, как в замедленной съемке, вытащил его черный кинжал и, ухватив двумя руками, поднял над головой.

Воин прислушался к своим мыслям. Какая же из них будет последней? Он вспомнил Фури и чуть не зарыдал. Брату недолго осталось жить. Господи, ну почему он все время превращал его жизнь в ад?

Со слезами на глазах Зет подумал о Белле. Ее образ встал перед ним… прямо за спиной лессера. Девушка стояла в дверях, совсем как живая.

— Я люблю тебя, — прошептал Зетист, когда черный клинок дернулся вниз, чтобы пронзить ему грудь.

— Дэвид… — прозвучал голос Беллы.

Убийца подпрыгнул от неожиданности. Кинжал изменил траекторию и вонзился в дощатый пол рядом с плечом Зета.

— Дэвид, подойди ко мне.

Белла протянула руки. Лессер вскочил.

— Ты же умерла, — сказал он дрогнувшим голосом.

— Нет.

— Я был у тебя дома… видел портрет. О боже…

Он залился слезами и поковылял ей навстречу, оставляя за собой черный кровавый след.

— Я думал, что убил тебя.

— Как видишь, нет. Иди же сюда.

Это совсем не походило на видение. Охваченный ужасным подозрением, Зет попытался крикнуть, но из груди вырвался только стон.

Лессер сжал Беллу в объятиях и затрясся от рыдании.

Зет наблюдал, как девушка поднимает руку… а в ней — маленький пистолет, тот, что он дал ей перед посещением дома.

«Пресвятая Дева… Только не…»

Бормоча успокаивающие слова, Белла подводила пистолет выше и выше, пока ствол не оказался на уровне головы. Она немного подалась назад, и, когда лессер выпрямился, чтобы заглянуть ей в глаза, его ухо уперлось в дуло.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Белла нажала на курок.

Выстрел вывернул руку и больно отдался в плечо, чуть не сбив с ног. Когда в ушах перестало звенеть, Белла услышала глухой стук и посмотрела вниз. Лессер лежал на боку и хлопал глазами. Странно — она ожидала, что снесет по меньшей мере полчерепа, а появилась только аккуратная дырочка на виске.

Борясь с тошнотой, девушка перешагнула через его тело и подошла к Зетисту.

Господи, сколько крови…

— Белла… — с трудом пробормотал воин, протягивая к ней руки.

Не дав ему договорить, Белла вытащила из его нагрудных ножен последний кинжал.

— Я должна всадить это ему в грудь, так?

Черт, голос изменял Зету так же, как изменило тело.

— Беги… отсюда… скорее.

— Там, где было сердце? Да? Иначе он не умрет? Зетист, отвечай!

Воин кивнул. Белла вернулась к лессеру и, пнув ногой, перевернула на спину. Дэвид не сводил с нее глаз, этот взгляд будет преследовать ее в ночных кошмарах. Ухватившись за рукоятку двумя руками, она подняла кинжал над головой и с силой опустила вниз. Когда клинок вошел в тело, ее чуть не стошнило от отвращения. Но потом раздался громкий хлопок, вспышка, и все кончилось.

Белла бессильно повалилась на пол, но, не успев отдышаться, снова вскочила на ноги и подошла к Зету. Сорвав куртку и свитер, она кое-как перебинтовала раненое плечо. Потом сняла ремень и затянула повязку.

Зетист упрямо сопротивлялся, повторяя, чтобы она бросала их и уносила ноги.

— Заткнись, — отрезала Белла и надкусила вену. — Решай. Что будешь делать: пить или умирать? Мне нужно еще проверить Фури, а потом вытащить вас обоих отсюда.

Она поднесла кисть ему ко рту. Кровь хлынула на плотно сжатые губы.

— Скотина, — прошептала Белла. — Как же ты меня ненавидишь…

Зет поднял голову и впился в запястье холодным, у мертвеца, ртом. Сначала он глотал медленно, потом захлебываться от жадности и всхлипывать, как голодный котенок. Нисколько не похожий на могучего воина.

Напившись, Зетист откинул голову и сыто зажмурился. Кровь Беллы проникла в его вены. Дыхание успокоилось. Но созерцать его было некогда. Девушка бросилась к Фури. Тот лежал без сознания, весь в крови, прикованный к столу. Его грудь поднималась и опускалась.

Проклятье, на стальных цепях висели замки. Их нужно было чем-то срезать. Белла подошла к жутковатой коллекции инструментов…

И лишь тогда заметила в углу тело молодой женщины с короткими светлыми волосами.

Залившись слезами, она бросилась на помощь. Поздно: душа девушки уже отлетела в Забвение. Осталось вытереть глаза и сосредоточиться на спасении живых. О мертвых позаботится кто-нибудь из братьев… потом.

Господи боже мой… Боже мой…

Трясясь как в лихорадке, балансируя на грани истерики, Белла схватила электропилу и срезала оковы. Даже визг и скрежет металла не привели Фури в чувство. Она запаниковала.

Бросив быстрый взгляд на Зетиста, пытавшегося сесть, она скомандовала:

— Я подгоню грузовик. Ты оставайся здесь и береги силы. Поможешь перенести Фури. Он совсем плох. А девушка… — Голос сорвался. — Ее придется оставить…

Белла выскочила из барака, надеясь найти ключи от машины, прогоняя мысль, что их может не быть. Тогда непонятно, что делать.

Слава Деве, они висели на крючке возле двери. Схватив брелок, она подбежала к пикапу и завела мотор. Лихо сдав назад и кинув машину в управляемый занос, Белла остановилась у входа в пристройку.

Когда она выбралась с водительского места, на пороге появился Зетист. Он качался под тяжестью Фури, как пьяный. Белла откинула задний борт, мужчины окровавленным клубком обрушились в кузов. Она запрыгнула наверх и втащила за ремни поглубже.

Убедившись, что оба более-менее устроены, Белла перекинула ногу через борт грузовика и спрыгнула на землю. Захлопывая задний борт, она встретилась взглядом с Зетистом.

— Белла…

Он тяжело вздохнул. Голос был еле слышен, приходилось читать по губам.

— Я не хотел, чтобы это обрушилось на тебя. Вся эта… мерзость.

Девушка отвернулась и минуту спустя дала полный газ.

Выбраться на трассу можно было по узкому проселку. Дай бог, чтобы по пути ни на кого не нарваться. Выехав на двадцать вторую дорогу, она вознесла молитву Деве и помчалась к Хаверсу.

Настроив зеркало заднего вида, Белла посмотрела кузов. Похоже, там было очень холодно, но сбрасывать скорость она точно не собиралась.

Может быть, холод замедлит кровотечение.

Дай-то бог…

Ледяной ветер обжигал голую кожу и бритый череп. Фури застонал и свернулся в клубок. Господи, какой холод. Неужели именно так уходят в Забвение? Слава Деве, что это случается только раз.

Рядом что-то зашевелилось. Руки… его обхватили руки и прижали к чему-то теплому. Поежившись, он отдался на милость этих нежных объятий.

Что это за шум? Буквально в самом ухе разнесся звук, не больно-то похожий на свист ветра.

Похожий на пение. Кто-то пел для него.

Фури слабо улыбнулся. Как здорово. У ангелов, которые провожали его в Забвение, были чудные голоса.

Он вспомнил Зетиста и сравнил прекрасную мелодию с пением брата.

Да, так оно и есть. У близнеца был несомненно ангельский голос.

Глава 47

Придя в сознание, Зетист первым делом попытался сесть. Чертовски нелепая затея. Боль в плече опрокинула его на спину, как меткий выстрел, и он опять провалился в темноту.

Второй раунд.

Очнувшись, Зет повел себя умнее. Вместо того чтобы вскакивать, он медленно повернул голову и осмотрелся. Что это? Какая-то помесь гостевой комнаты и больницы. Значит, он у Хаверса. В госпитале.

В дальнем углу темнела чья-то фигура.

— Белла? — прохрипел он.

— Извини. — Буч развернулся к свету. — Это всего лишь я.

— А где она?

«Черт, голос как неродной».

— С ней все в порядке?

— Все отлично.

— И где она?

— Говорили… уезжает из города. Наверно, уже уехала.

Зетист закрыл глаза, всерьез подумывая о том, чтобы вновь отрубиться.

Свалить куда подальше из Колдуэлла? Что ж, ее трудно понять. После всего, что случилось. Одно убийство лессера чего стоит…

Утрата отдалась болью во всем теле.

Он откашлялся.

— А Фури? Как он?

— В соседней палате. Его хорошо отделали, но жить будет. Вы оба два дня пролежали в отключке.

— А что Тор?

— Так и пропал. Никто не знает, где он.

Коп тяжело вздохнул.

— Джон переехал к нам. Целыми днями торчит в тренировочном центре. Даже спит там, в офисе Тора. Еще новостей?

Зет покачал головой, и коп поднялся с кресла.

— Я, пожалуй, пойду. Надеюсь, тебе полегчало, когда узнал, что да как.

— Спасибо… Буч.

Коп вытаращил глаза, и Зет понял, что впервые обратился к нему по имени.

— Что ж… На здоровье.

Когда дверь закрылась, Зет сел в кровати. Голова кружилась, но он все равно содрал датчики с груди и с указательного пальца. Сработал тревожный сигнал. Вампир с досадой отпихнул стойку. Шнуры выдернулись розеток, мониторы полетели на пол и… слава богу, заткнулись.

Морщась от боли, он вытащил катетер и задумчиво посмотрел на капельницу. Подмывало избавиться и от этой хреновины, но Зет решил остановиться. Черт знает, что там из нее капает. Может быть, что полезное.

Воин поднялся с кровати и понял, что ноги его не слушаются. Тело превратилось в мешок с песком. Опираясь на стойку капельницы, он поковылял в коридор. Когда удалось добраться до соседней палаты, откуда-то набежала толпа медсестер. Послав их к черту, Зет зашел внутрь.

Фури лежал на огромной кровати, опутанный проводами, как распределительный щит.

Услышав шум, он повернул голову.

— Зет… Зачем ты встал?

— Решил устроить персоналу учебную тревогу.

Зетист прикрыл дверь и пошатываясь подошел к кровати.

— Работают что надо. Сбежались, не успел глазом моргнуть.

— Тебе не стоило…

— Заткнись и подвинься.

Фури выпучил глаза и отполз на край кровати. Обессиленный Зет пристроился рядом. Когда ему удалось запихнуть подушку под голову, оба хором вздохнули.

Зет потер глаза.

— Знаешь, без волос ты такой страшный.

— Неужели и сам решил отрастить?

— А на кой черт? Моя карьера фотомодели обломилась.

Фури хмыкнул. Повисла тишина.

Зетист вспомнил, как близнец лежал, прикованный в сарае у лессера. Бритый наголо, с разбитым лицом. Страдания брата причинили ему настоящую боль.

Он откашлялся.

— Зря я так поступал. Ну… использовал тебя.

Фури резко повернул голову, и матрас закачался.

— Ты о чем?

— То есть… когда хотел испытать боль. Зря я заставлял меня бить.

Не дождавшись ответа, Зет посмотрел на брата и увидел, что тот прикрыл глаза руками.

— Это было жестоко, — добавил он.

— Если б ты знал, как я это ненавидел…

— Да я знал, но все равно заставлял тебя лупить меня до крови. Самое поганое, что я упивался и твоими страданиями… Этого больше не повторится.

Обнаженная грудь Фури поднялась и опустилась.

— Пусть лучше уж я, чем кто-то другой. Так что, если снова приспичит, дай знать. Я тебя обслужу.

— Фури… Побойся Бога.

— А что прикажешь делать, если это был единственный способ? Только так ты позволял к себе прикоснуться, и только так я мог позаботиться о тебе.

Зет в свою очередь закрыл лицо рукой. Глаза щипало.

— Слушай, брат, завязывай с этим делом. Хватит меня спасать. Лучше подумай о себе.

Фури молчал. Зет покосился на близнеца и заметил, что по его щеке поползла слеза.

— Ох… твою мать, — пробормотал Фури.

— Абсолютно с тобой согласен.

Еще одна слеза выкатилась из-под ресниц.

— Черт… Похоже, у меня трубу прорвало.

— Давай-ка, соберись.

Фури вытер лицо ладонями.

— Зачем?

— Ну, это… Я, типа, попытаюсь тебя обнять.

Брат всплеснул руками и глупо улыбнулся.

Зет придвинулся к нему, чувствуя себя последним дураком.

— Черт… Ну, подними же голову.

Фури вытянул шею. Зет подсунул руку. Они замерли в неудобных позах.

— Знаешь, в кузове было проще. Ну, когда ты валялся без сознания.

— Так это был ты?

— Нет. Санта-Клаус.

По телу пробежали мурашки. Господи… вот открылся так открылся! И на кой черт он это затеял?

— А я думал — ангел, — прошептал Фури, опуская голову на локоть Зета. — Когда ты пел. Я думал, что это ангел провожает меня в Забвение.

— Какой из меня ангел?

Зетист вытер близнецу щеки и кончиками пальцев прикрыл веки.

— Господи, как я устал… — пробормотал тот.

Зет посмотрел на его лицо, словно в первый раз. Синяки пожелтели, отеки спали, след от шрама почти исчез. Зато стали заметней морщины. Следы переутомления и стресса.

— Немудрено устать, за столько-то сотен лет. Пора послать бы меня ко всем чертям.

— Боюсь, что не смогу.

Зетист глубоко вздохнул.

— Когда меня похитили… Не пялься, ты меня смущаешь… Лучше закрой глаза.

Он нервно закашлялся, пытаясь привести в порядок сжавшееся горло.

— Так вот. Ты не виноват, что той ночью похитители выбрали меня. Тебе просто повезло. Чего же из-за этого убиваться? Я хочу, чтобы ты перестал меня опекать.

Фури судорожно выдохнул.

— Если бы… если бы ты только представил, каково это было — увидеть тебя в темнице, обнаженного, прикованного к столу… и к тому же знать, что эта женщина вытворяла с тобою эти долгие годы.

— Фури…

— Да, Зетист, я знал обо всем, что делали с тобой. От мужиков, которые тебя… посещали. Их рассказы я услышал задолго до того, как понял, о ком идет речь.

Зет сглотнул, прогоняя тошноту.

— Я так надеялся, что ты не знаешь. Бога молил…

— Теперь ты понял, почему я готов за тебя умереть. Твоя боль — моя боль.

— Нет уж. Ты с этим кончай. Поклянись!

— Не могу.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора.

Фури резко оторвал голову от руки брата.

— Если ты себя убьешь…

— Нет, попытаюсь давать меньше поводов для беспокойства.

Зетист почувствовал, как близнец расслабился.

— О господи…

— Не знаю, что из этого выйдет. Ты же знаешь, мои инстинкты… отточены под злобу. Похоже, я до конца жизни останусь таким взрывным.

— О господи…

— Хотя, может, это удастся исправить. Поработать над собой. Твою мать… А может, и нет.

— О господи. Я помогу тебе. Всем, чем смогу.

Зет покачал головой.

— Нет. К черту помощь. Я должен справиться сам.

Какое-то время они лежали молча.

— Плечо затекло, — сказал Зет.

Фури поднял голову, и Зетист вытащил руку, продолжая лежать рядом.

На прощание Белла решила навестить Зета. Вот уже несколько дней она откладывала отъезд, убеждая себя, что делает это вовсе не потому, что хочет дождаться его выздоровления. Кого думала обмануть?

Дверь в палату была приоткрыта, пришлось постучать по косяку. Интересно, что бы Зетист сказал, если б вошла без стука? Скорей всего — ничего.

— Войдите, — произнес женский голос.

Белла шагнула внутрь. В кровати было пусто, рядом, как поваленное дерево, лежала стойка с мониторами. Медсестра собирала в ведро осколки. Похоже, Зетист уже оклемался.

Сестра улыбнулась.

— Вы к нему? Он у брата, в соседней палате.

— Спасибо.

Белла прошла по коридору и тихо постучала в дверь. Никто не отозвался, и она вошла внутрь.

Братья лежали в кровати, как сиамские близнецы. Тесно прижавшись спинами, согнув ноги и руки под одинаковым углом, уткнувшись подбородками в грудь. Наверное, так они и росли в животе у матери, без печалей и забот, пока не явились на белый свет.

Подумать только, ее кровь текла в них обоих. Это, пожалуй, и все, что останется у этой парочки на память о ней.

Глаза Зета открылись и блеснули золотом. Белла подпрыгнула от неожиданности.

— Белла… — Он дернулся к ней. — Белла…

Девушка сделала шаг назад.

— Я зашла попрощаться.

Зет опустил руку. Белла с трудом отвела взгляд.

— Куда ты переезжаешь? В безопасное место?

— Да.

Она направлялась на побережье, в Южную Каролину. В Чарльстон, к дальней родне, которая с радостью согласилась ее приютить.

— Начну там все сначала. Новую жизнь.

— Хорошо. Это хорошо.

Белла закрыла глаза. Господи, хоть раз… один только раз услышать сожаление по поводу ее отъезда. В конце концов, это ведь их последняя встреча. Хотя, раз последняя, больше не будет и разочарований.

— Ты вела себя как герой, — добавил он. — Я обязан тебе жизнью. И он тоже. Ты такая… смелая.

Черта с два. Еще одно слово, и она развалится на куски.

— Надеюсь, вы с Фури быстро поправитесь. Очень надеюсь…

Повисла пауза. Белла посмотрела на Зетиста в последний раз, понимая, что если и выйдет когда-нибудь замуж, то все равно не сможет никого полюбить так сильно.

Это звучало ужасно неромантично и причиняло острую боль. Как там говорят? Стерпится, слюбится? Но ведь она любила его одного и все же не могла с ним остаться… Хотелось забраться в кровать, натянуть на голову одеяло и пролежать так сто лет.

— Должна признаться, — начала Белла. — Помнишь, ты говорил, что однажды я опомнюсь и пожалею, что связалась с тобой. Что ж, этот день настал. Но причиной тому вовсе не мнение света.

Она прижала руки к груди.

— Глимерия меня уже один раз отвергла. Что мне аристократы? Я их не боюсь, и гордилась бы… тобой. Но тем не менее ты оказался прав. Я сожалею, что мы были вместе.

Потому что расставание с ним оказалось страшнее, чем жизнь в плену у лессеров.

По большому счету, лучше было бы вообще не знать, что она потеряла.

Не прибавив ни слова, Белла развернулась и вышла из палаты.

Буч вернулся в Берлогу с первыми лучами солнца. Сняв пальто, плюхнулся на кожаный диван. По телевизору шли спортивные новости. Звук был выключен. Зато Кейни Уэст грохотал на весь дом.

В дверях кухни нарисовался Вишу, вернувшийся после ночной смены. Со свежим фингалом, без рубахи, но все еще в кожаных штанах и тяжелых ботинках.

— Как дела? — спросил Буч, рассматривая на плече приятеля черно-синий синяк.

— Как сажа бела… А ты с чего такой дохлый?

— Устал как собака.

Коп откинул голову. В отличие от братьев, он не сражался, а просидел три дня на стуле в палате Зета. Но тем не менее чувствовал себя совершенно разбитым.

— Я знаю, чем тебя взбодрить. Ну-ка, попробуй.

Увидев бокал с вином, Буч отмахнулся.

— Ты же знаешь, я красное не пью.

— Попробуй.

— Лучше я приму душ, а потом — что-нибудь покрепче.

Коп уперся ладонями в колени и стал подниматься.

Вишу загородил ему путь.

— Поверь, это то, что тебе нужно.

Буч снова опустился на диван и взял бокал. Понюхал. Попробовал на вкус.

— Недурно. Только немного густовато. Это мерло?

— Не совсем.

Коп закинул голову и сделал большой глоток. Крепкое вино обожгло желудок и ударило в голову. Что вызвало вполне логичный вопрос: когда он в последний раз ел?

Допив последние капли под пристальным взглядом Вищу, Буч нахмурился и, поставив бокал на стол, вскинул бровь.

— Ви? Что-нибудь не так?

— Нет… все в порядке. Теперь все в порядке.

Буч вспомнил, что у соседа в последнее время бы проблемы.

— Эй, как там твои видения? Еще не объявились?

— Ну, как сказать, — минут десять назад я кое-что видел. Похоже, вернулись.

— Слава богу. А то мне не нравится, когда тебя корежит от страха.

— Знаешь, коп, а ты — классный парень.

Вишу улыбнулся и запустил руку в волосы.

Буч заметил на его запястье свежий порез. Внутри все похолодело. Он посмотрел на бокал, потом на руку брата.

«Господи Иисусе… Ви, что ты сотворил?»

Желудок скрутило. Коп вскочил на ноги и рванул на свою половину.

— Господи… Вишу!

Бучу не удалось добежать до ванной. Навалившись сзади, брат кинул его на кровать. А когда в горле забулькало, перевернул на спину и зажал рот ладонью.

— Не сопротивляйся, лучше проглоти, — прохрипел он.

От незнакомой дряни нутро взбунтовалось, горло горело огнем. Буч стал задыхаться. Пытаясь выбраться, отпихнул Вишу в бок. Но брат только крепче обхватил его сзади, не давая открыть рот.

— Глотай… кому говорят, — пыхтел Ви, пока они боролись в кровати.

Прижав копа могучим бедром, как мастер рестлинга, вампир взял его в железный захват. Прием сработал. Буч не мог пошевелить ногами. Но все равно продолжал вырываться.

Рвотные позывы усилились, казалось, еще немного и глаза лопнут. Потом в кишках рвануло, и по телу побежали колючие искры… Покалывание перешло в гул. Коп замер, прислушиваясь к своим ощущениям.

Ви ослабил захват и отпустил челюсть Буча, продолжая удерживать за грудь.

— Вот так… Молодец… Дыши глубже…

Гул усилился, превращаясь во что-то похожее на секс — правда, не совсем… Нет, тут не было ни грамма эротики, но тело не чувствовало разницы. Орган затвердел и набух, по коже пробежала волна… Буч выгнулся дугой и застонал.

— Вот так, — шептал в ухо Вишу, — не сопротивляйся. Пусть проберет насквозь.

Бедра непроизвольно дернулись, и коп застонал снова. Внутри пекло, как в середке солнца, кожа стала сверхчувствительной, он почти ослеп… А потом гул вырвался из кишок и устремился к сердцу. Огненная вспышка разнеслась по жилам, как будто в них тек бензин, тело охватил пожар, разгораясь жарче и жарче. Пот полил ручьем, руки и ноги задергались. Буч уперся головой в плечо Вишу и прохрипел:

— Я… умираю.

Ободряющий голос прозвучал рядом:

— Не дрейфь, старина, ты останешься со мной. Дыши глубже, и все пройдет.

В тот самый момент, когда Буч понял, что не вынесет больше ни секунды этого ада, на него обрушился оглушительный оргазм. Головка разрядилась могучей очередью. Вишу удерживал его во время конвульсий, приговаривая что-то на древнем языке.

А потом все кончилось. Буря утихла.

Коп, задыхаясь, повалился на кровать. Его била крупная дрожь. Вишу заботливо укутал приятеля одеялом.

— Зачем… — Язык заплетался, как у пьяного. — Зачем, Ви?

Брат придвинулся ближе. Его глаза сияли, как бриллианты. Левый зрачок начал расти, превращаясь в бездонный колодец.

— Зачем, зачем? Откуда я знаю? Просто увидел, что, если ты не напьешься моей крови, то окажешься под землей.

Он погладил Буча по голове.

— Спи. Раз выжил, значит, к вечеру оклемаешься.

— Так я мог умереть?!

Черт. Будто это не было ясно с самого начала.

— Я не пошел бы на это, если бы не был уверен, что ты выживешь. Теперь закрой глаза и спи!

Вишу двинулся к выходу, но в дверях притормозил и оглянулся.

Когда Буч встретился с братом глазами, то почувствовал, что между ними возникла странная связь. Ее звенья были выкованы в пекле, откуда он только что вернулся, и уходили глубоко в кровь. Словом, волшебная связь.

«Брат мой», — подумал Буч.

— Коп, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Буч понимал, что это правда, но в душе осуждал нечистую игру. Хотя если бы он заранее знал, что в бокал то и в рот бы не взял эту дрянь. Ни за что.

— И в кого я теперь превращусь? — тихо спросил он.

— Ни в кого, останешься человеком.

Буч облегченно вздохнул.

— Послушай, старина, сделай одолжение. В следующий раз, когда затеешь чего-нибудь этакое, дай знать заранее. Чтобы выбор был за мной.

Он усмехнулся.

— И мы по-прежнему только друзья.

Ви хохотнул.

— Спи, соседушка. Надерешь мне задницу в другой раз.

— Обязательно надеру.

Широкая спина брата скрылась за дверью. Буч закрыл глаза.

Он все еще человек. Всего лишь… человек.

И провалился в спасительный сон.

Глава 48

Вечером следующего дня Зетист уже натягивал чистые кожаные штаны. Тело плохо слушалось, зато налилось невероятной силой. Кровь Беллы напитала мышцы и залатала невидимые дыры. Он чувствовал себя целым.

Застегивая ширинку, Зет откашлялся, чтобы не расплакаться, как девчонка.

— Спасибо, что притащил мои шмотки, коп.

Буч кивнул.

— Нет проблем. Ну, как? Рискнешь переместиться сам, или поедем домой на «эскалейде»? Я подогнал его на всякий случай.

Зет натянул черную футболку, сунул ноги в ботинки и застыл.

— Зет? Ау, приятель?

Вампир, моргая, уставился на копа.

— Прости, что?

— Едешь со мной?

Зет посмотрел на человека, как будто увидел его в первый раз, открыл рот, чтобы ответить, но тут сработал инстинкт. Вздрогнув, вампир потянул носом. Что за черт?

— Коп, где ты был после нашей последней встречи?

— Нигде.

— Ты странно пахнешь.

Буч покраснел.

— Новый одеколон.

— Нет. Это не он…

— Так ты едешь?

Тяжелый взгляд карих глаз подтвердил, что Буч не намерен развивать эту тему.

Зет пожал плечами.

— Ладно. Только захватим Фури. Отвезешь нас обоих.

Через пятнадцать минут они уже отъехали от клиники. Зет сидел на заднем сиденье, изучая зимний пейзаж. Снаружи мела вьюга. Из окна машины казалось, что снежинки летят параллельно двадцать второй дороге. Буч и Фури тихо переговаривались и, казалось, были далеко-далеко. И вообще, все вокруг было каким-то размытым.

— Дом, милый наш дом, джентльмены, — объявил Буч, паркуясь во внутреннем дворе.

Господи… Неужели приехали?

Все трое вылезли из машины и направились к дому. Свежий снег похрустывал под ногами. В фойе к ним бросились женщины. Скорее, к Фури. Мэри и Бэт стали его обнимать, радостно тараторя всякую ерунду.

Когда брат, раскинув руки, сжал обеих женщин в ответ, Зет отступил в тень, прикидывая, каково это — быть внутри жарких объятий, и жалея, что ему их не испытать.

Когда Мэри и Бэт заметили его, возникла неловкая пауза. Потом обе женщины быстро отвели глаза.

— Ребята, Рэт с братьями ждет вас наверху, — сказала Бэт.

— О Торе ничего не слышно? — спросил Фури.

— Ничего. Мы все измучились от неведения. Джон ходит просто убитый.

— Пойду его проведаю.

Мэри и Бэт еще раз обняли Фури, и тот вместе с Бучем направился к лестнице. Зет двинулся следом.

— Зетист?

Он оглянулся через плечо. Бэт смотрела на него, прижимая руки к груди. Мэри напряженно стояла рядом.

— Мы рады, что ты вернулся, — сказала королева.

Зет нахмурился, не веря ни единому слову. Трудно представить, что им нравится его общество.

Мэри громко добавила:

— Я молилась, чтобы ты вернулся целым и невредимым, и поставила за тебя свечку.

За него? Свечку? Кровь ударила в лицо. Он и не ожидал, что так расклеится из-за чужой доброты.

— Спасибо.

Зет поклонился и рванул вверх по ступенькам, красный как рак. Господи… когда же он привыкнет ко всем этим чувствам?

Но, войдя в кабинет Рэта и ощутив на себе взгляды братьев, подумал: «Похоже, еще нескоро». Ну, что они уставились? Его и так трясет. Засунув предательски задрожавшие руки в карманы, он направился в свой любимый дальний угол.

— Я хочу, чтобы сегодня ночью никто не ввязывался в драку, — объявил Рэт. — Хватит с нас проблем. Просто погуляйте, ребята. И возвращайтесь к четырем утра. Поешьте, умойтесь, и — будьте готовы. Когда взойдет солнце, начнем оплакивать Уэлси. Без Тора нам не проводить ее в Забвение. Поэтому отложим церемонию до его возвращения.

— Не верится, что он бесследно исчез, — сказал Фури.

Вишу запалил самокрутку.

— Я наведываюсь к нему домой каждую ночь. Никаких следов. Доггены ничего не знают. Не взято ничего из вещей. Кинжалы, оружие, одежда, машины — все осталось. Он может быть где угодно.

— Как насчет тренировок? — спросил Фури. — Продолжаем?

Рэт покачал головой.

— Рад бы, только рук не хватает. Не хочу тебя перегружать, пока ты окончательно не поправишься…

— Я могу помочь, — вклинился в разговор Зет.

Все посмотрели в его сторону. На лицах нарисовалось такое изумление, что можно было умереть от смеха, если бы не было так больно.

Он откашлялся.

— В смысле, заправлять всем будет Фури — ну, занятия в классе, я ведь не умею читать. Зато хорошо управляюсь с ножами, ну и… кулачный бой, пушки, взрывчатка. Могу взять на себя физподготовку и работу с оружием.

Не дождавшись ответа, он опустил глаза.

— Ну, нет так нет. Проехали.

От мертвой тишины тело начало чесаться. Зет потоптался на месте и глянул на дверь.

«И что на меня напало? — подумал он. — Держал бы язык за зубами».

— Это было бы здорово, — медленно произнес Рэт. — Ты на самом деле хочешь этим заняться?

Зет пожал плечами.

— Можно попробовать.

Снова нависла тишина.

— Что же… да будет так. Спасибо за помощь.

— Да ладно. Ох… Не стоит благодарности.

Когда через полчаса собрание закончилось, Зет первым вышел из кабинета. Ему не хотелось обсуждать с братьями не свой поступок, ни самочувствие. Ясно, что все умирали от любопытства — небось решили, что он хочет искупить вину, или еще что.

Он пошел к себе, чтобы вооружиться. Оставалось одно тяжелое, муторное дело, с которым давно пора было покончить.

В гардеробе на глаза попался черный халат, который частенько надевала Белла. Несколько дней назад он сам выбросил его в мусорную корзину, но, похоже, Фриц вынул и повесил обратно в шкаф. Зет наклонился и коснулся шелка пальцем, потом снял с вешалки, накинул на руку и погладил гладкую ткань. Потом принюхался. В нос ударил аромат женщины и его собственный.

Только он собирался вернуть халат на место, как что-то блестящее упало к ногам. Зет наклонился. Ожерелье. Белла его забыла.

Какое-то время он тупо перебирал цепочку, наблюдая за игрой камней, потом надел на шею и занялся оружием.

Вернувшись в спальню, он уже собрался уходить, но взгляд зацепился за череп Хозяйки. Тот лежал на своем месте — рядом с подстилкой. Зет подошел и, опустившись на колени, уставился в пустые глазницы.

Секунду спустя он принес из ванной полотенце и завернул череп в махровую ткань. Потом пулей вылетел из комнаты, пробежал по коридору со статуями и спустился на первый этаж. Миновав столовую и кухню, он оказался на черной лестнице, ведущей в подвал. Отсюда было слышно гудение старого угольного котла, который отапливал дом. Зетист подошел ближе. От железного монстра несло жаром, как от простуженного дракона. Вампир наклонился и заглянул в смотровое окно. Внутри бушевало пламя. Голодный огонь пожирал уголь. Зет открыл дверцу и почувствовал, как опалило лицо. Не раздумывая, он метнул в топку полотенце с черепом.

Смотреть, что будет дальше, не было никакого желания. Зет развернулся и вышел вон.

Добравшись до фойе, он остановился, а потом поднялся на второй этаж. Там повернул направо, пошел по коридору. Остановившись перед одной из дверей, постучал.

На стук вышел Рэйдж, обмотанный полотенцем. Увидев визитера, он удивился.

— Привет, брат мой.

— Могу я поговорить с Мэри?

Голливуд нахмурился, но кинул через плечо:

— Мэри, к тебе пришел Зет.

Женщина появилась на пороге, запахивая халат.

— Привет.

— Ты не возражаешь, если мы поговорим наедине? — спросил Зет у Рэйджа.

Когда брови брата опустились так низко, что закрыли глаза, он подумал:

«Ясное дело. Мужчины не любят, когда их половина уединяется с другим. Особенно со мной».

Он потеребил свой короткий ежик.

— Мы будем здесь, в коридоре. Это ненадолго.

Мэри встала между ними и втолкнула хеллрена обратно в комнату.

— Все нормально, Рэйдж. Иди набирай ванну.

Глаза Рэйджа сверкнули белым: сидевший внутри него зверь тоже выказал недовольство. Брат выдержал многозначительную паузу, потом громко чмокнул Мэри в шею и захлопнул дверь.

— Что-нибудь случилось?

Мэри уверенно смотрела Зету в глаза, хотя в воздухе плыл легкий запах страха. Она всегда ему нравилась.

— Я слышал, ты учила детей, страдающих аутизмом.

— Учила.

— Они медленно соображали?

Мэри нахмурилась.

— Иногда.

— А это… — Он откашлялся. — Это не действовало тебе на нервы? В смысле, ты на них не злилась?

— Нет. Если меня что и беспокоило, так это то, что я выбрала неподходящий метод обучения.

Кивнув, Зетист понял, что не может больше смотреть в ее серые глаза, и отвел взгляд чуть в сторону, на дверь.

— Зет, а почему ты об этом спрашиваешь?

Вампир глубоко вздохнул и… сиганул с обрыва.

Изложив свою просьбу, он рискнул заглянуть в лицо Мэри.

Та стояла, прижав ладонь ко рту. В глазах сияло столько доброты, что на его душе сразу потеплело.

— Господи, Зетист… Конечно же я согласна.

Забравшись в «эскалейд», Фури покачал головой.

— Поехали в «Зеро Сам».

Ему приспичило посетить именно это место.

— Поддерживаю, — сказал Ви, усаживаясь за руль.

Буч залез на заднее сиденье.

По дороге в город все трое молчали. Даже музыку врубать не хотелось.

«Сколько потерь», — подумал Фури.

Умерла Уэлси и эта девушка, Сарелл. Ви отвез ее тело родителям.

Исчезновение Тора — все равно что еще одна смерть. Как и отъезд Беллы.

Тяжелые мысли напомнили ему о брате. Хотелось верить, что тот встал на путь выздоровления. Но мечты о том, что он может полностью измениться, были беспочвенны. Через какое-то время близнецу понадобятся острые ощущения, и помои снова хлынут рекой.

Фури потер лоб. Он чувствовал себя измотанным и безнадежно старым… Хоть раны на теле и затянулись, в душе не осталось живого места. И бороться не было сил. Нужна была экстренная помощь.

Двадцать минут спустя они уже подъезжали к «Зеро». Против правил Ви припарковался прямо у черного хода. Вышибалы посторонились, пропуская их внутрь. Все трое прошли в ВИП-зал. Фури заказал мартини и, когда его принесли, выпил залпом.

Помощь. Требовалась неотложная помощь… или его разорвет на куски.

— Простите меня, парни…

Он направился в офис Преподобного. Два огромных мавра кивнули, один проговорил что-то в свои часы, и через секунду пропустили его внутрь.

Он вошел в пещеру и посмотрел на сидящего за столом Преподобного. В деловом костюме, тот больше походил на бизнесмена, чем на наркоторговца.

Хозяин заведения ухмыльнулся.

— Куда подевалась твоя крутая шевелюра?

Фури бросил взгляд ему за спину, проверяя, закрыта ли задняя дверь. Потом вытащил трех Бенджи[4].

— Мне нужен герыч.

Преподобный сощурил фиолетовые глаза.

— Что ты сказал?

— Героин.

— Ты уверен?

«Нет», — подумал Фури. Но ответил:

— Да.

Хозяин задумчиво погладил «ирокез», потом наклонился и нажал кнопку интеркома.

— Ралли, принеси мне на триста баксов «королевы». Выбери почище.

Преподобный откинулся на стуле.

— Не рекомендую тащить порошок домой. Тебе это ни к чему.

— Ты же мне сам советовал попробовать что-нибудь посильнее.

— Беру свои слова обратно.

— А я думал, что у симпатов нет совести.

— Я ведь наполовину — маменькин сынок. Поэтому кое-что мне от нее перепало.

— Повезло тебе.

Преподобный бросил исподлобья недобрый взгляд, а потом улыбнулся.

— Нет, это всем остальным повезло.

В комнату вошел Ралли. Все дело заняло не больше минуты. Белый пакетик перекочевал во внутренний карман Фури.

На прощание Преподобный сказал:

— Это — суперчистая дрянь. Ее можно добавлять в косяки или колоть. Я советую — курить. Так проще контролировать дозу.

— Похоже, ты хорошо знаешь свой товар.

— Упаси бог. Я не употребляю токсичные отходы. Это же прямой путь на тот свет. Но я слышу, что говорят люди, и представляю, как легче себя угробить.

От мысли, что именно это он и собрался сделать, Фури бросило в дрожь. Но когда он вернулся к братьям, он уже не мог дождаться возвращения домой. Чтобы скорее вырубиться. Уйти в отключку, которую, по слухам, дает героин. Купленной дозы хватит на несколько погружений в святой ад.

— Что случилось? — спросил Буч. — Ты как на иголках.

— Да ничего.

Фури нащупал в кармане свою покупку и застучал ногой.

«Вот я и стал наркоманом».

А о чем жалеть? Всюду смерть. Печаль и неудачи смердят так, что нечем дышать. Хочется хоть на минуту сойти с этого безумного поезда, даже если за этим ждет новый опасный маршрут.

К счастью — или, может, к несчастью, — Буча и Вишу хватило ненадолго, и они решили вернуться домой сразу после полуночи. Войдя в фойе, Фури щелкал от нетерпения пальцами. Не мог дождаться момента, когда останется один.

— Есть будем? — зевнул Вишу.

— А то как же, — ответил Буч, глянув в сторону кухни, потом посмотрел на Фури. — Перекусишь с нами?

— Нет… Пока, ребята, до встречи.

Поднимаясь по лестнице, он чувствовал на себе два пристальных взгляда.

— Ау, Фури.

Вампир с тихими проклятиями оглянулся. Увидев, какими глазами на него смотрит коп, он мигом растерял пыл.

«Буч знает», — мелькнула мысль. Каким-то образом догадался.

— Ты уверен, что не хочешь с нами поесть? — спросил человек ровным голосом.

Фури ответил не раздумывая, или, скорее, не дав себе труда подумать:

— Да. Я уверен.

— Имей в виду, старина. Есть вещи, которые нельзя отмотать назад.

Фури подумал о Зете. О себе. О поганом будущем, тащиться в которое не особенно хотелось.

— Будто я не знаю, — на ходу пробормотал он.

Войдя в спальню, он захлопнул дверь и бросил кожаную куртку на стул. Вынул пакет с героином, взял щепотку травы, папиросную бумагу и начал крутить косяк. Колоться он не собирался, чтобы не подсесть.

По крайней мере, с первого раза.

Он лизнул край и завернул потуже, потом пошел к кровати и развалился на подушках. Зажав самокрутку в зубах, Фури щелкнул зажигалкой и наклонился к оранжевому огоньку.

Стук в дверь привел его в ярость. «Чертов Буч».

Он потушил зажигалку.

— Чего надо?

Не дождавшись ответа, Фури с косяком в зубах пошел открывать.

Когда дверь распахнулась, Джон отшатнулся.

Фури глубоко вздохнул. Потом еще раз.

«Остыть. Нужно остыть».

— Что случилось, сынок? — спросил он, поглаживая косяк указательным пальцем.

Джон вытащил блокнот, написал пару строк и показал.

«Извини за беспокойство. У меня не получаются стойки джиу-джитсу. Помоги. Ты ведь в этом деле ас».

— Прости… Только не сегодня… Я занят.

Парень кивнул, помахал рукой и пошел восвояси.

Фури закрыл дверь на задвижку и вернулся в кровать. Снова щелкнул зажигалкой, сунул косяк в рот…

В тот момент, когда пламя коснулось самокрутки, внутри все похолодело.

Он не мог вдохнуть. Не мог… Из груди вырвался хрип. Ладони взмокли, пот выступил над верхней губой, под мышками и на груди.

Что он творит? Вашу мать… Что творит?

Подонок… Чертов наркоман… Отморозок… Сукин сын. Притащить героин в дом короля? Курить эту дрянь на территории Братства? Отравлять себя, потому что недостает сил?

Черт, он не сделает этого. Не опозорит своего короля и братьев. Он и так уже подсел на красный дымок, не хватало теперь героина.

Дрожа всем телом, воин подбежал к секретеру, схватил пакет и кинулся в ванную. Спустил героин и косяк в унитаз. Смыл воду. Потом еще раз.

Выскочив из комнаты, Фури побежал по коридору.

Когда он бросился вниз по лестнице, парень уже спустился до половины. Поймав Джона в свои объятия, Фури сжал его так, что у того хрустнули кости, и, уронив голову ему на плечо, прошептал дрожащим голосом:

— Господи… Спасибо тебе. Спасибо…

Тонкие руки обняли его в ответ и потрепали по спине.

С трудом оторвавшись от Джона, Фури вытер глаза.

— Пойдем, самое время поработать над твоими стойками.

Парень поднял глаза, которые смотрели не по-детски мудро, и зашевелил губами.

«Я беспокоюсь о тебе. Ты заточил себя в тюрьму, где нет решеток».

Фури моргнул, чувствуя, что это уже было. Кто-то говорил ему эти слова… Прошлым летом.

Входные двери с грохотом распахнулись, разрушая наваждение. Фури и Джон вздрогнули от неожиданности. На пороге появился Зетист. Он выглядел совершенно измотанным.

— О, Фури, Джон. Привет, ребята.

Потирая затылок, Фури стряхнул с себя остатки дежавю.

— Так… Зет. А ты откуда?

— Из небольшого путешествия в дальние края. А вы как?

— Вот решили потренироваться в зале.

Зет прикрыл дверь.

— А если и я присоединюсь к вам? Нет, подождите… спрошу по-другому: «Можно мне к вам присоединиться»?

Близнец онемел от изумления. Джон тоже удивился, но у него, по крайней мере, хватило такта кивнуть в ответ.

Фури потряс головой, чтобы прийти в себя.

— Конечно, брат мой. Пойдем. Мы всегда… тебе рады.

Зетист пересек сияющий мозаичный пол.

— Спасибо. Большое спасибо.

Они направились к туннелю, ведущему в тренировочный центр.

По пути Фури бросил взгляд на Джона и подумал, что только что был на волосок от гибели.

Иногда жизнь зависит от сотой доли дюйма, секунды, или… от стука в дверь.

Вот и не верь после этого в судьбу.

Глава 49

Два месяца спустя…

…Белла материализовалась перед домом Братства. Разглядывая строгий серый фасад, она подумала, что, как ни хотелось бы ей никогда сюда не возвращаться, судьба распорядилась иначе.

Открыв входную дверь, девушка вошла в вестибюль, потом, как во сне, нажала кнопку интеркома и повернулась лицом к камере.

На пороге возник Фриц и с улыбкой поклонился:

— Мадам! Как я рад вас видеть.

— Привет.

Белла шагнула внутрь и, когда догген попытался помочь ей снять пальто, покачала головой:

— Я ненадолго. Мне нужно поговорить с Зетистом. Всего одну минутку.

— Как пожелаете. Господин здесь. Пожалуйста, следуйте за мной.

Фриц повел ее к библиотеке, оживленно рассказывая, как прошли новогодние праздники. У самых дверей он остановился.

— Прошу прощения, мадам. Я вижу, вы не совсем… Может быть, сами объявите о своем приходе? Когда будете готовы?

— Ох, Фриц, как хорошо ты меня изучил. Мне нужно и вправду собраться с духом.

Догген с улыбкой кивнул и исчез.

Белла глубоко вздохнула и прислушалась. В глубине дома раздавались шаги и голоса — судя по тяжести и тембру, те и другие принадлежали братьям. Она взглянула на часы. Семь вечера. Воины готовятся на выход.

Интересно, как дела у Фури. Вернулся ли Тор? И что там с Джоном?

Она бессознательно тянула время.

«Теперь или никогда».

Судорожно схватившись за медную ручку, Белла повернула ее вниз. Дверь бесшумно отворилась.

От увиденной картины перехватило дыхание.

Зажав в огромном кулаке карандаш, Зет склонился над листом бумаги. Рядом сидела Мэри. Между ними лежала открытая книга.

— Не забывай о твердых согласных, — сказала Мэри, постучав по странице.

— В словах «вторник» и «вчера» слышится «ф», а пишется «в». Давай-ка еще раз.

Зетист почесал стриженый затылок, пробормотал что-то себе под нос и заработал карандашом.

— Молодец! — Мэри похлопала его по плечу. — Ты все усвоил.

Оторвав взгляд от бумаги, Зет расплылся в улыбке, потом резко обернулся в сторону двери. Выражение его лица мигом изменилось.

«О Святая Дева, царица Забвения», — прошептала про себя Белла, не в силах оторвать глаз. Она все еще любила его. Всем сердцем…

Минуточку… Что за черт? Его лицо выглядело по-другому. Шрам был на месте, но что-то определенно изменилось.

«Впрочем, какая разница? Нужно поскорее кончать с этим».

— Извините, что помешала. Могу я поговорить с Зетистом?

Мэри поднялась, на ходу обняла подругу и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Все это время Белла была как в тумане.

— Привет, — сказал Зет, медленно поднимаясь из-за стола.

Белла изумленно распахнула глаза и отступила назад.

— Господи… какой ты стал огромный.

Вампир похлопал себя по накачанной груди.

— Ну… да. Прибавил восемьдесят фунтов. Хаверс говорит, что больше вряд ли получится. Сейчас я вешу около двухсот семидесяти.

Так вот что изменилось в его лице. Ввалившиеся глаза, впалые щеки пропали. Острые черты разгладились и смягчились. Он стал почти красивым, очень похожим на Фури.

Зет неловко откашлялся.

— Теперь мы с Рэйджем едим наперегонки.

Господи Иисусе… В это легко было поверить: от прежнего Зета ничего не осталось. На мощных плечах, обтянутых черной футболкой, играли мускулы. Бицепсы увеличились втрое, толщина рук соответствовала размерам кулаков. Накачанный пресс поражал своей силой. Кожаные штаны сидели на могучих бедрах как влитые.

— Похоже, ты не только ешь, но и кормишься регулярно, — прошептала Белла. Но тут же захотела взять свои слова обратно. Вместе с осуждающим тоном, которым они были произнесены.

Чью кровь он пьет, теперь не ее забота, хотя представить его с другой женщиной было больно… Одно верно: от человеческой крови так не поправишься.

Зет убрал руку с груди.

— Рэйдж не может питаться от Мэри, поэтому он пользуется услугами Избранной. Ну, и я вместе с ним.

Вампир помолчал.

— Ты хорошо выглядишь.

— Спасибо.

Возникла длинная пауза.

— Слушай… Белла, зачем ты пришла? Я, конечно, не против, но… все же?

— Нужно поговорить.

Похоже, он не знал, что на это ответить.

— И чем ты тут занимаешься? — спросила она, кивнув на листы бумаги.

Это тоже не имело к ней ни малейшего отношения, но Белла все никак не могла приступить к главной теме. Робела.

— Учусь читать.

Ее глаза вспыхнули.

— Ого. И как успехи?

— Хорошо, только медленно. Но я стараюсь. — Он перевел взгляд на бумагу. — Мэри очень терпелива.

И снова тишина. Долгая тишина. Господи, рядом с ним все слова вылетели из головы.

— Я был в Чарльстоне, — сказал Зет.

— Что?

Он приезжал, чтобы повидаться?

— Еле нашел тебя. Но все-таки нашел. Это было в ту ночь, когда я вернулся от Хаверса.

— Я не знала.

— А я и не хотел, чтобы ты знала.

— Ох…

Белла глубоко вздохнула. Боль заплясала под кожей, как шарики ртути.

«Пора сигать с обрыва», — наконец решилась она.

— Послушай, Зетист, я собиралась сказать…

— Я не хотел встречаться с тобой, пока не покончу…

Пристальный взгляд желтых глаз уперся в ее лицо, и Белла почувствовала, что атмосфера изменилось.

— С чем? — прошептала она.

Зет посмотрел на карандаш, который сжимал в руке.

— С собой.

Она покачала головой.

— Прости. Не понимаю…

— Я хотел вернуть тебе это. — Он вытащил ожерелье. — Той ночью, но потом передумал… Короче, я носил его сам до тех пор, пока мог застегнуть. А сейчас таскаю в кармане.

Белла выдохнула из легких остатки воздуха.

Зет почесал в затылке, потер бицепс и грудь. Швы на футболке угрожающе натянулись.

— Ожерелье было хорошим предлогом, — прошептал он.

— Для чего?

— Чтобы наведаться в Чарльстон и заявиться к тебе домой, ну… чтобы его вернуть… А ты бы позвала меня в гости, или что-нибудь в таком роде. Я боялся, что за тобой приударит другой мужчина, поэтому решил поспешить. Думал, что, если я научусь читать и приведу себя в порядок, если перестану вести себя как последний дурак…

Он покачал головой.

— Пойми меня правильно. Я не ждал, что ты запляшешь от радости. Просто… надеялся. Чай, кофе, поболтаем… Как старые друзья. Просто хотел успеть до того, как появится тот… кто станет возражать.

Желтые глаза смотрели вопросительно. Зет поморщился, словно боялся увидеть на лице Беллы свой приговор.

— Как друзья? — переспросила она.

— Ну, хотя бы это… Я не унизил бы тебя просьбой о большем. Знаю, что ты сожалеешь… Просто не мог отпустить тебя без… В общем… да — как друзья.

Бог ты мой… Он искал ее. Он хотел вернуться.

Черт, это выходило за рамки сценария, который она мысленно проигрывала дома.

— Я… Зет, о чем ты говоришь? — запинаясь, спросила она, хотя и слышала каждое слово.

Тот посмотрел на карандаш и отвернулся к столу. Открыв чистую страницу, он склонился над тетрадью. Когда работа была закончена, Зет вырвал записку и дрожащей рукой подал Белле:

— Извини за помарки.

Белла взяла лист бумаги. На нем по-детски неровным почерком были написаны три слова: «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ».

Она закусила губу, чтобы не расплакаться. Большие печатные буквы поплыли перед глазами, а потом и вовсе исчезли.

— Непонятно написано? — спросил Зет неуверенным голосом. — Хочешь, прочитаю?

Белла затрясла головой.

— Я все поняла. Это… здорово.

— Я не надеюсь на взаимность. В смысле… Я знаю, что ты… больше ко мне этого не чувствуешь. Но хочу, чтобы ты знала. Важно, чтобы ты это знала. И если есть хоть какой-то шанс, что мы будем вместе… Работу в Братстве я не оставлю, но обещаю быть осторожным…

Нахмурившись, он замолчал.

— Черт. Что я несу?! Я же дал себе слово, что не поставлю тебя перед выбором…

Белла прижала листочек к сердцу и бросилась Зету на грудь так стремительно, что тот пошатнулся. Почувствовав, как неуверенно сомкнулись его объятия, она разрыдалась.

В подготовке к сегодняшней встрече вариант совместного будущего даже не рассматривался.

Когда Зетист приподнял ее за подбородок и заглянул в глаза, Белла попыталась улыбнуться. Безумная надежда оказалась неподъемной радостью.

— Вот уж не хотел довести тебя до слез…

— Господи, Зет. Я люблю тебя.

Его глаза распахнулись так широко, что брови полезли на лоб.

— Что?

— Я люблю тебя.

— Повтори.

— Я люблю тебя.

— Еще раз… пожалуйста, — прошептал он. — Мне нужно это слышать и слышать.

— Я люблю тебя…

В ответ он зашептал слова благодарности на древнем языке.

Сжав Беллу в объятиях и зарывшись лицом в ее волосы, Зет молился с таким пылом, что она снова зарыдала.

Вознеся хвалу Деве в последний раз, он перешел на английский:

— Пока тебя не было, я был мертв, хоть и дышал. Я был слеп, хоть и все видел. Но ты пришла… и пробудила меня ото сна.

Белла прикоснулась к его лицу. Зет медленно склонил голову и запечатлел на ее губах нежный поцелуй.

«Как сладко», — подумала она. Этот могучий великан поцеловал ее так сладко.

Вдруг Зет отстранился.

— Но постой: почему ты здесь? В смысле, я рад…

— У нас будет малыш.

Зетист нахмурился. Разинул рот. Закрыл. Потряс головой.

— Извини… Что ты сказала?

— Я ношу под сердцем твоего малыша.

Эта попытка объяснения осталась без ответа.

— Ты будешь отцом.

По-прежнему ничего.

— Я беременна.

Так, вариации на заданную тему подошли к концу. Господи… а вдруг он не хочет?

Зетист покачнулся. Кровь отлила от его лица.

— У тебя внутри мой малыш?

— Да.

Он внезапно схватил ее за руки и больно сжал.

— А что говорит Хаверс? С тобой все в порядке?

— Пока да. Я слишком молода, но для благополучного исхода это скорее плюс. Хаверс сказал, что с ребенком все хорошо, и нет никаких ограничений… ну, еще он рекомендовал не дематериализоваться после шестого месяца. И, ну… — Она покраснела. Как рак покраснела. — Не заниматься сексом и не пить кровь после четырнадцатого и до самых родов. То есть где-то до восемнадцатого.

Когда доктор давал советы, Белла думала, что ей не придется волноваться по этому поводу. Но сейчас… Зетист кивал в ответ, но выглядел он не очень.

— Я позабочусь о тебе.

— Я знаю. С тобой я в безопасности, — добавила Белла, зная, что этот вопрос Зета особенно беспокоит.

— Ты останешься здесь, со мной?

Она улыбнулась.

— Я была бы рада.

— Ты выйдешь за меня?

— Ты делаешь мне предложение?

— Да.

Все бы хорошо, но вот только воин зеленел на глазах. И напоминал мятное мороженое. Его цвет и его автоматические ответы встревожили Беллу.

— Зетист… ты правда рад? Слушай, ты не обязан на мне жениться, если не хочешь…

— Где твой брат?

Она страшно удивилась.

— Ривендж? Наверно, дома.

— Идем к нему. Сейчас же.

Он схватил Беллу за руку и потащил к дверям.

— Зетист…

— Получим его благословение и поженимся сегодня же ночью. Поедем на машине Ви. Не хочу, чтобы ты снова дематериализовалась.

Зетист несся по коридору с такой скоростью, что Белла едва за ним поспевала.

— Подожди, Хаверс сказал, что я могу это делать до…

— Не хочу рисковать.

— Зетист, это необязательно.

Он встал как вкопанный.

— Ты-то сама хочешь моего ребенка?

— Святая Дева… Конечно да. Сейчас даже сильнее…

Белла с улыбкой взяла его руку и положила себе на живот.

— Ты будешь прекрасным отцом.

И тут-то Зет потерял сознание.

Открыв глаза, Зетист первым делом увидел Беллу. Ее лицо светилось любовью. Вокруг столпились остальные домочадцы, но он смотрел лишь на нее одну.

— Ну, здравствуй, — мягко сказала она.

Зет поднял руку и прикоснулся к ее лицу.

Только бы не заплакать. Только бы не…

«А — да пошло это к черту!»

Он улыбнулся в ответ, почувствовав, как из его глаз хлынули слезы.

— Надеюсь… это будет девочка, похожая на т-те…

Голос изменил ему, и Зет разрыдался, как сопливый идиот. На глазах у братьев. Он плакал, как девчонка, перед Бучем, перед Бэт и Мэри, смущая Беллу своей слабостью, но ничего не мог с собой поделать.

Первый раз в жизни он почувствовал, что на него сошло благословение. Удача. Счастье.

Этот миг, сияющий, незабываемый миг, когда он лежал на спине в коридоре, рядом со своей любимой и малышом у нее внутри, окруженный братьями, казался лучшим в жизни.

Когда жалкие всхлипы постепенно утихли, Рейдж опустился рядом с ним на колени. Брат улыбался так, что, казалось, еще немного — и щеки треснут.

— Когда ты прилег отдохнуть, мы все сбежались на грохот. Давай пять, папуля. Позволишь мне обучать малявку мордобою?

Зетист пожал протянутую Голливудом руку. Потом рядом присел на корточки Рэт.

— Поздравляю, брат мой. Пусть благословение Девы снизойдет на тебя, на твою шеллан и на твоего малыша.

К тому времени, как подошла очередь Вишу и Буча выражать свои чувства, Зет уже сел и вытер слезы. Господи, ну и рева, распустил сопли. Черт. Хорошо, никто не придал этому значения.

Судорожно вздохнув, он оглянулся в поисках Фури… и увидел близнеца.

За два месяца, что прошли с той ночи в гостях у лессера, у брата отросли волосы и пропал шрам. Но в потухших глазах таилась печаль. Сейчас она была особенно заметна.

Фури вышел вперед, и все притихли.

— Мне, наверное, понравится быть дядей, — тихо сказал он. — Зет, я так рад за тебя, и за тебя… Белла.

Зетист схватил близнеца за руку и пожал ее так сильно, что почувствовал кости.

— Ты будешь отличным дядей.

— А может быть, и вартом? — предложила Белла.

Фури поклонился.

— Быть опекуном вашего малыша — высокая честь.

Фриц уже вовсю суетился, разнося шампанское. Взволнованный догген светился от счастья.

— За это обязательно нужно выпить.

Народ шумел и смеялся, передавая высокие бокалы. Когда очередь дошла до Зета, он посмотрел на Беллу и одними губами сказал:

— Я тебя люблю.

Та улыбнулась и вложила что-то ему в ладонь. Свое ожерелье.

— Всегда носи его с собой, — прошептала она. — На удачу.

Он поцеловал ее руку.

— Всегда.

Внезапно Рэт встал во весь свой огромный рост, поднял бокал с шампанским и закинул голову. Его голос грохнул так, что стены особняка задрожали.

— За малыша!

Вслед за ним и остальные вскочили на ноги, подняли бокалы и прокричали во все горло:

— За малыша!

Этот оглушительный хор, без сомненья, достиг священных ушей Девы-Законоучительницы. Ведь именно того требовали традиции.

«Какой правильный тост», — решил Зет, притягивая Беллу, чтобы поцеловать.

— За малыша! — еще раз завопили домочадцы.

— За тебя, — прошептал он Белле в губы. — Налла.

Глава 50

— Да ладно, мог бы уж обойтись без обморока, — пробормотал Зет, выруливая на подъездную дорожку, ведущую к дому, где укрывалась семья Беллы. — И без этих соплей… Прости господи.

— Вовсе нет. Ты был таким милым.

Со стоном Зет выключил мотор, взял на изготовку «зауэр» и обошел «эскалейд», чтобы помочь Белле выбраться… Черт побери! — она уже открыла дверь и ступила на снег.

— Подожди, — рявкнул он, протягивая руку. Белла смерила его взглядом.

— Зетист, если оставшиеся шестнадцать месяцев ты будешь обращаться со мной как с хрустальной вазой, я сойду с ума.

— Слушай, женщина, я не хочу, чтобы ты поскользнулась на льду. Ты же на каблуках.

— Ох, ради Святой Девы…

Захлопнув пассажирскую дверь, Зет быстро поцеловал Беллу, обнял за талию и повел по дорожке к большому дому в стиле Тюдоров. Он внимательно осмотрел заснеженный двор — палец на курке так и чесался.

— Зетист, я хочу, чтобы ты убрал пистолет до того, как встретишься с моим братом.

— Без проблем. К тому времени мы уже будем в доме.

— В этой забытой богом дыре на нас никто не нападет.

— Ты просто сумасшедшая, если считаешь, что я могу подвергнуть тебя и малыша хоть малейшему риску.

Черт, Зет и сам понимал, что перегибает палку, но ничего не мог поделать. Он был семейным мужчиной, с беременной женой. Опаснее и агрессивнее зверя нет на всем свете, ну, разве что ураганы и торнадо.

Белла не стала спорить. Вместо этого она улыбнулась и пожала руку, обнимавшую ее талию.

— Да, за свои желания надо расплачиваться.

— Что ты имеешь в виду?

Когда они подошли к двери, он передвинул Беллу вперед, закрыв собой. Свет на крыльце было явно лишним. Из-за него они были как на ладони.

— Я всегда хотела, чтобы ты стал моим мужчиной.

Он поцеловал ее в шею.

— Что ж, твое желание исполнилось. Я твой. Мы связаны навек. Крепко связаны…

Наклонившись, чтобы постучать в дверь, Зет прижался к Белле всем телом. Она тихо замурлыкала и потерлась об него, словно кошка. Он замер.

Господи… только эрекции сейчас и не хватало. Одно легкое движение, а в штанах уже началось черт-те что…

Дверь распахнулась. Зет ожидал увидеть доггена. Но на пороге стояла высокая стройная женщина с белыми волосами. В длинном черном платье, увешанная бриллиантами.

Вот черт. Мамаша Беллы. Он убрал пистолет в кобуру и, удостоверившись, что двубортный пиджак застегнут на все пуговицы, прикрыл ширинку сцепленными руками.

Наряд на нем был — консервативней некуда. Первый в жизни костюм. На ногах — супермодные ботинки. Поначалу Зет собирался надеть водолазку, чтоб прикрыть татуировки раба, но Белла запретила. И то правда: зачем скрывать, кем он был? Опять же, как ни рядись, глимерия все равно его не примет, даже не посмотрит, что он член Братства. Не только потому, что он был рабом крови, но и за его внешний вид.

Но раз Белле плевать, то ему — тем более. Хотя перед ее семейством Зет намеревался сыграть роль благовоспитанного джентльмена.

Белла шагнула вперед.

— Мама.

Они с матерью сдержанно обнялись. Зет вошел внутрь, закрыл дверь и осмотрелся. Богатый дом был обставлен в строгом стиле, как водится у аристократов, но занавески с обоями — это ерунда. Главное — система безопасности. Воин оценил сигнализацию на окнах, лазерные сканеры в дверных проемах и датчик передвижений на потолке. Все — на пять. Даже на пять с плюсом.

Белла отошла в сторону. Рядом с матерью она казалась очень напряженной — нетрудно понять почему. От этой прожженной аристократки, от ее платья и побрякушек за версту несло холодом. Обниматься с ней было так же уютно, как прилечь в сугроб.

— Мама, это Зетист. Мой мужчина.

Зет весь подобрался, когда пристальный взгляд отсканировал его с головы до ног. Второй раз. Третий…

Черт… вечер обещал затянуться.

Шальная мысль закралась в голову: в курсе ли мадам, что он заделал ее дочери ребенка?

Мать Беллы подошла ближе, Зет ожидал, что она подаст ему руку. Но этого не произошло. На глазах у женщины появились слезы.

Замечательно. И что прикажете делать?

Блистательная дама повалилась ему в ноги. Черное платье накрыло его модные ботинки.

— О воин, спасибо тебе, что вернул мою Беллу домой.

Пару секунд Зет просто пялился, потом наклонился и осторожно поднял женщину с пола. Неловко поддерживая ее, он посмотрел на Беллу. На лице любимой отражались смешанные чувства — изумление и вопрос: «Какого черта?..»

Когда мать отошла в сторону и аккуратно промокнула глаза, Белла, откашлявшись, спросила:

— Где Ривендж?

— Я здесь, — донеслось из темной комнаты.

Зет посмотрел налево и увидел огромного мужчину с тростью…

«Вот черт. Не может быть».

Преподобный. Этот наркодилер с «ирокезом» и фиолетовыми глазами, который, по словам Фури, был к тому же симпатом, — и есть брат Беллы?

Вот это номер! По идее, Братству нужно было гнать поганца из города в три шеи. А по жизни, Зет намеревался с ним породниться. Господи, а Белла-то знает, что представляет собой ее братец?

Вампир посмотрел на подругу. Скорее всего, нет, подсказал внутренний голос.

— Ривендж, это… Зетист, — представила она.

Зет перевел взгляд на мужчину. Фиолетовые глаза смотрели пристально, но под напускным спокойствием проглядывая тот же вопрос: «Какого черта?»

«Дела… и как же теперь выкручиваться?»

— Рив? — пробормотала Белла. — Мм… Зетист?

Преподобный холодно улыбнулся.

— Ну, что? Обрюхатил мою сестру и надумал жениться? Или просто зашел познакомиться?

Женщины ахнули, и Зет почувствовал, как его глаза сверкнули черным. Притянув Беллу поближе, он с трудом сдерживался, чтобы не показать клыки. В его планы не входило расстраивать кого-либо, но, если этот хлыщ не закроет свою пасть, придется вытащить его на свежий воздух и преподать урок вежливости.

Гордясь своей выдержкой, Зет прошипел в ответ:

— Да, мы собрались пожениться. И если ты, гражданский, перестанешь хамить, то, может быть, пригласим и тебя на церемонию. А не перестанешь — вычеркиваем из списка.

Преподобный сверкнул глазами и неожиданно рассмеялся.

— Полегче, брат. Просто я хотел убедиться, что о моей сестре позаботятся.

Преподобный протянул руку. Зетист встретил ее на полпути.

— Для тебя я не брат, а шурин. И о ней хорошо позаботятся, можешь не сомневаться.

Эпилог

Двадцать месяцев спустя…

Какие мучения… Эти тренировки его доконают. Ясное дело, он хотел стать членом Братства или хотя бы солдатом, но не такой ценой.

Когда урок рукопашного боя подошел к концу, не прошедший превращения новобранец еле стоял на ногах. Но не смел показать окружающим свою слабость.

Как и его одноклассники, он испытывал благоговейный страх перед учителем, великим воином со шрамом, полноправным членом Братства черного кинжала. Ходили слухи, что он съедал поверженных лессеров, убивал женщин ради удовольствия, а шрамы на теле были делом его собственных рук — так ему нравилась боль…

А еще говорили, что он убивал учеников за их ошибки.

— Отправляйтесь в душ, — скомандовал воин. Его низкий голос заполнил весь зал. — Автобус ждет. Продолжим завтра, в четыре. Постарайтесь выспаться.

Ученики рванули со всех ног в спасительный душ. У них осталось только два чувства: облегчение и боль. Отупевшие от изнеможения, они стояли под горячими струями, как стадо коров, изредка хлопая глазами.

Слава Деве, впереди их ждали шестнадцать часов нормальной жизни, вдали от этих синих матов.

Уже в раздевалке Джон вспомнил, что забыл футболку. Сжавшись от страха, он проскользнул обратно в зал…

И остановился как вкопанный.

Прямо перед ним учитель, по пояс голый, молотил боксерскую грушу. Кольца в сосках поблескивали в такт ударам. Святая Дева царица Забвения… На его теле были татуировки раба крови, спина же испещрена шрамами. Но, черт, как он двигался… Сильно, ловко, молниеносно. Каждое движение несло смерть.

Ученик понимал, что должен уйти, но не мог сдвинуться с места. Он никогда не видел ничего быстрее и сильнее, чем кулаки этого мужчины. Очевидно, все слухи о нем были правдивы. Он — настоящий убийца.

На другом конце зала лязгнула стальная дверь, и заверещал младенец. Учитель замер в стойке и обернулся на звук. Когда в зал вошла миловидная женщина с ребенком, укутанным в розовое одеяло, воин расплылся в улыбке.

— Извини за беспокойство, но она хочет к папочке.

Воин поцеловал женщину и, взяв малышку на руки, прижал к обнаженной груди. Девочка обняла его за шею и сразу притихла.

Учитель обернулся и смерил ученика взглядом.

— Автобус вот-вот отправляется, сынок. Поторопись.

Подмигнув, он отвернулся, обнял женщину и снова поцеловал.

Посмотрев на могучую спину, парень заметил то, чего раньше не мог разобрать из-за молниеносных движений. Поверх шрамов, на коже были вырезаны одно над другим два имени на древнем языке.

Белла… и Налла.

Глоссарий

Братство черного кинжала. Команда специально обученных воинов-вампиров, защищающих свой вид от Общества лессеров. Выбранные из лучших представителей расы, братья обладают исключительной физической силой и умственными способностями, а также могут быстро залечивать свои раны. Рожденные от разных родителей, они стали членами Братства по рекомендации. Агрессивные, самоуверенные и скрытные по своей природе, они живут отдельно от остальных вампиров, не общаясь с представителями других классов, за исключением случаев, когда вынуждены питаться. О них складывают легенды, им поклоняются. Они могут погибнуть только от очень серьезных ран, например от выстрела в упор или от удара ножом в сердце.

Вампир. Самостоятельный вид, отличный от Homo sapiens. Вампирам жизненно необходимо пить кровь особей противоположного пола. Человеческая кровь может использоваться в качестве замены, но непродолжительное время. После превращения, наступающего в возрасте двадцати пяти лет, они не могут выходить на солнечный свет. Человек не может превратиться в вампира от укуса представителя этого вида или попробовав сам его крови, но межвидовое скрещивание возможно. Вампиры способны к дематериализации, но только в спокойном и сконцентрированном состоянии, и не могут перемещать при этом с собой большие предметы. Умеют стирать из памяти человека краткосрочные воспоминания. Некоторые вампиры могут читать мысли. Продолжительность жизни — более тысячи лет.

Волкер. Индивидуум, который умер и вернулся из Забвения к жизни. Окружен почестями как перенесший неведомые живым испытания.

Гробница. Священное хранилище Братства черного кинжала. Используется для хранения сосудов лессеров и проведения ритуалов, как то: посвящения, последнего прощания и наказания. Доступно только для членов Братства, Девы-Законоучительницы и кандидатов на посвящение.

Дева-Законоучительница. Мистическая сила, наставляющая короля вампиров. Хранит архивы, дарует привилегии. Существует вне времени и обладает абсолютной силой. Свой дар творца использовала на создание расы вампиров.

Доггены. Представители класса слуг. Бережно хранят традиции служения своим господам вампирам. Придерживаются строгих правил в одежде и поведении. Не боятся солнечного света, но относительно быстро стареют. Продолжительность жизни — около пятисот лет.

Глимерия. Аристократия. Приблизительный аналог высшего света в Англии эпохи Регентства.

Забвение. Царство вечности, где умершие воссоединяются со своими близкими.

Избранные. Высший класс женщин-вампиров, предназначенных для служения Деве-Законоучительнице. Принадлежат к аристократии и ведут скорее духовный, чем светский образ жизни. Крайне мало или вовсе не общаются с мужчинами, но, по указанию Девы-Законоучительницы, могут соединяться с воинами, чтобы продолжить свой род. Обладают даром предвидения. Ранее использовались неженатыми членами Братства для удовлетворения потребностей в крови, но в настоящее время по желанию братьев эта практика прекращена.

Лессер. Человек без души, уничтожающий вампиров. Чтобы убить лессера, нужно пронзить ему грудь; в противном случае он будет жить вечно. Не нуждается в еде и питье. Импотент. Со временем окраска волос, кожи и глаз становится бледной и тусклой. Пахнет детской присыпкой. Пройдя обряд посвящения, хранят свои извлеченные Омегой сердца в керамических сосудах.

Лилан. Ласковое обращение на древнем языке вампиров; ближайшее значение — «дорогая».

Налла. Ласковое обращение к женщине, ближайшее значение — «любимая».

Общество лессеров. Орден убийц, созданный Омегой для истребления вампиров.

Омега. Воплощение зла. Мистический персонаж, поставивший перед собой цель уничтожить всю расу вампиров в отместку Деве-Законоучительнице. Существует вне времени и обладает абсолютной силой, но не даром творца.

Отстранение. Статус, налагаемый королем на женщину аристократического происхождения по просьбе ее семьи. Ставит ее в зависимость от хранителя, обычно старшего мужчины в семье. Хранитель имеет законное право всесторонне контролировать ее жизнь и ограничивать связь с внешним миром.

Первая семья. Король и королева вампиров, а также их наследники.

Период охоты. Период, когда женщина-вампир становится способной к зачатию. Продолжается два дня. Сопровождается повышенной сексуальной тягой. Наступает спустя пять лет после превращения, а потом — один раз в десятилетие. Мужчины, находящиеся рядом, инстинктивно отвечают на зов, не в силах сдержать себя. Иногда дело доходит до драк, особенно если женщина не замужем.

Пирокант. Пагубная зависимость. Может быть внутренней, например привычка. Или внешней, например любовная связь.

Превращение. Вступление в период зрелости по достижении двадцати пяти лет. Критический момент в жизни вампиров. До превращения они физически слабы, равнодушны к сексу и неспособны дематериализоваться. После превращения у них пропадает способность переносить солнечный свет и появляется необходимость пить кровь от особей противоположного пола. Иногда вампиры не переживают превращения — это, как правило, мужчины.

Принцепс. Представитель высшего класса аристократии. На социальной лестнице занимает третью ступень после Первой семьи и Избранных. Титул принцепса передается только по наследству и не может быть пожалован.

Раб крови. Мужчина или женщина — вампиры, которых заставляют против воли отдавать свою кровь. Практика содержания рабов крови в значительной степени сократилась, но не объявлена противозаконной.

Рит. Традиция восстановления поруганной чести. Оскорбленная сторона имеет право на выбор оружия и нанесения обидчику первого удара.

Симпат. Разновидность вампиров, обладающих способностью и потребностью возбуждать эмоции других в целях энергетического обмена. Традиционно преследовались и истреблялись внутри собственной расы. Находятся на грани исчезновения.

Талли. Ласковое обращение, ближайшее значение — «дорогуша».

Хеллрен. Женатый мужчина-вампир. Может иметь несколько жен.

Шеллан. Замужняя женщина-вампир. Как правило, имеет не больше одного мужа из-за обостренного инстинкта собственника у женатых мужчин.

1

Lash (англ.) — удар плетью. (Здесь и далее прим. ред.)

2

Марка шотландского виски.

3

Лазертаг (от англ. laser — лазер, и tag — метка), или лазерный бой, — игра, суть которой заключается в поражении игроков и специальных интерактивных мишеней безопасными «лазерными» выстрелами из «бластера».

4

Стодолларовая купюра с портретом Бенджамина Франклина.

Content

Уорд Дж. Р. Пробудившийся любовник

Дж. Р. Уорд Пробудившийся любовник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог

Глоссарий

1