Лоуэн Александр

Физическая динамика структуры характера

К ЧИТАТЕЛЮ

Жанр книги «Физическая динамика структуры характера» ее автор, известный американский психиатр, практикующий аналитик и телесно-ориентированный психотерапевт Александр Лоуэн определяет как биоэнергетический анализ. Опираясь на психоанализ Зигмунда Фрейда, в частности на его положение, что «Я есть прежде всего выражение телесного Я», и вегетотерапию Вильгельма Райха, Лоуэн формулирует основные биоэнергетические принципы аналитической терапии, устанавливает связи и их закономерности между строением тела и особенностями личностных проявлений. Данные связи и определяют так называемую структуру характера. Вводя данное понятие, Вильгельм Райх рассматривал последнюю как своеобразную кристаллизацию (материализацию, воплощение) основных проблем и личностных особенностей человека. Энергетический аспект как особого рода реальность является основным в биоэнергетике, на что, собственно, и указывает само название — биоэнергетика. Та или иная структура характера в виде так называемого панциря характера (термин В. Райха специфицирует энергетические потоки внутри человеческого тела. В результате образуются паттерны поведения, характера, «мышечный панцирь» — места возникновения энергетических и мышечных блоков и зажимов. Таким образом, вся терапевтическая и энергетическая работа в биоэнергетике состоит из выяснения причин, приводящих к формированию конкретной структуры характера, и из body-work, работы с телом. Следует отметить, что выделенные Лоуэном характеры — крайние типы. Бессмысленно, ошибочно, а для ряда психотерапевтических ситуаций и опасно «втискивать» в эти прокрустовы ложа представления о себе и других. Гораздо более верным и продуктивным будет, уяснив логику, лежащую в основе образования данных структур (этой цели служат первые главы данной книги), и располагая достаточной и достоверной информацией о себе или другом, попытаться описать собственный характер или характер другого, то есть построить своеобразный «смешанный тип».

Говоря о работе с телом, необходимо иметь в виду, что биоэнергетический анализ Лоуэна — это законченная, в течение ряда лет тщательно отработанная и проверенная система. Описываемые в книге принципы и приемы работы с телом еще не есть практическое руководство по биоэнергетике. Следует учесть и очень специфичное в нашей культуре отношение к телу.

Биоэнергетическая работа столь же эффективна, сколь и жестка. Часто возникающая ошибка в группах биоэнергетики, которые проводились у нас в стране под руководством опытных иностранных специалистов, — это старание участников выстрадать и вытерпеть эту работу. Главная же задача в действительности состоит в обратном: максимально приблизиться к себе, своим возможностям и проблемам, отказаться от «российского паттерна» терпения и страдания и, оставаясь в контакте с самим собой, преодолеть себя (ср. гурджиевское «сверхусилие»). Только в этом можно найти объяснение и оправдание той кажущейся жесткости, расцениваемой подчас как жестокость, которая содержится в биоэнергетической работе.

На мой взгляд, благодаря книге Александра Лоуэна «Физическая динамика структуры характера» открывается наиболее эффективный и короткий путь в область биоэнергетического анализа и всей телесно-ориентированной терапии, тем более что сам термин «биоэнергетика» уже имеет особое звучание в нашей стране, не связанное с лоуэновским. Напомним, что биоэнергетика, по Лоуэну, — это «путь познания своей личности через язык тела и его энергетических процессов».

В. Баскаков,

координатор Международной программы

«Культура тела»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Экспрессивные движения лица и тела… прежде всего служат коммуникации между матерью и ее дитем… Экспрессивные движения придают живость и энергию нашим словам. Они выдают мысли и намерения других гораздо правдивее, чем это делают слова, которые бывают лживы… Свободная экспрессия внешних проявлений эмоции усиливает ее. С другой стороны, подавление, насколько это возможно, всех внешних проявлений ослабляет наши эмоции, Кто дает дорогу проявлениям ярости, усиливает свой гнев; кто не контролирует проявления страха, испытывает еще больший страх; а кто остается пассивным, когда переполнен горем, упускает свой лучший шанс вновь обрести эластичность ума.

Чарльз Дарвин, 1872. Выражение эмоций у человека и животных

Сегодня мы являемся свидетелями атаки на психоанализ со стороны психиатров и других специалистов, не отрицающих его основные принципы. Критицизм проистекает скорее из разочарования результатами психоаналитической терапии. Даже если оставить в стороне серьезные проблемы, связанные со стоимостью, временем и доставляемыми неудобствами, желанные изменения личности, чувств и поведения больного зачастую не достигаются. Многим пациентам, правда, помогли; некоторым стало лучше. Однако число пациентов, годами подвергающихся анализу или кочующих от одного аналитика к другому без каких-либо заметных изменений в своем недуге, своей неудовлетворенности или в своих реальных проблемах, внушает тревогу.

Буквально на днях я консультировал молодую женщину, которая в течение четырех лет посещала аналитика и более года подвергалась другой форме терапии. Ее комментарий по поводу полученного опыта является типичным: «То, с чем я пришла, фактически не изменилось. Мне всегда казалось, что я могу чувствовать гораздо больше, чем чувствовала на самом деле. Хотя анализ помог мне понять многие вещи, я не стала чувствовать больше. Этим я была разочарована».

Реакция психиатров-аналитиков на эту ситуацию неоднозначна. Одни предлагают усовершенствованные формулировки, тогда как другие просто полагаются на здравый смысл. К сожалению, ни один из этих подходов не дает решения проблемы. Никто не вправе обвинить Фрейда, что великие открытия, которые он дал миру, оказались относительно неэффективными для преодоления тяжелых эмоциональных расстройств, от которых страдают многие люди. Сам Фрейд таких обещаний не давал. Он знал ограничения своей техники.

Ситуация, в которой находится сегодня психоанализ, ничем не отличается от ситуации, в которой оказывается любая другая молодая медицинская дисциплина. Можно ли сравнивать результаты, достигнутые в кабинете врача теперь, с теми, что были сто лет назад? Прогресс есть результат изменения техник, лучшего понимания проблем и лучших навыков. Если современный психоанализ обвиняют в нынешней ситуации, то только за его нежелание менять свои традиционные процедуры.

В истории психоанализа были экспериментаторы и теоретики. Если большинство посвятило себя развитию теории, то некоторые, прежде всего Шандор Ференци и Вильгельм Райх, внесли существенные изменения в технические процедуры. Своей «активной техникой» или «анализом снизу» Ференци пытался подступиться к сложным проблемам характера, которые в то время не поддавались психоаналитическому методу. Вклад Райха более полно мы обсудим в дальнейшем.

Проблема, с которой сталкивается психоанализ, проистекает из того факта, что аналитик имеет дело с телесными ощущениями и чувствами на вербальном и психическом уровне; что касается предмета анализа, то им являются чувства и поведение индивида. Его мысли, фантазии и мечты исследуются исключительно с целью понять чувства и изменить поведение. Разве мы не можем представить себе, что существуют и другие способы и средства повлиять на чувства и поступки? В 1899 году в письме Флиссу Фрейд проявил свой неизменный интерес к этому вопросу: «Время от времени я отчетливо представляю себе вторую часть лечебного метода-провокацию чувств и мыслей пациента, как будто это совершенно необходимо».

Фрейду не удалось изобрести метод лечения, который бы воплотил его идею. Эту неудачу можно приписать сложности взаимоотношений между душой и телом. До тех пор пока концепция дуализма души и тела оказывает влияние на мышление, эта трудность непреодолима. Можно предположить, что Фрейд всю свою жизнь бился над этой проблемой. В этой борьбе возникли четкие формулировки, составляющие психологию Я. Но та же проблема стоит перед нынешними аналитиками столь же остро, как она стояла перед Фрейдом.

Я не намереваюсь в этом кратком предисловии предложить ответ на этот громадный вопрос. Скорее я бы хотел пояснить тезис, который лежит в основе данного исследования и указывает путь для решения этой проблемы. Аналитики сознают идентичность многих соматических процессов с психологическими феноменами. В области психосоматической медицины полно таких примеров. В результате возникла идея, что живой организм выражает себя в движении гораздо яснее, чем в словах. Но не только в движении! В позе, осанке, мимике и жестах организм говорит языком, который предвосхищает и превосходит его вербальное выражение. Более того, имеется множество специальных исследований, в которых показана связь между структурой тела и эмоциональными установками. Тело может быть столь же ценным объектом аналитической техники, как сновидения, обмолвки и свободные ассоциации.

Если структура тела и темперамент взаимосвязаны, как это может установить всякий, кто изучает человеческую природу, вопрос тогда является следующим; можно ли изменить характер индивида, не изменяя структуру тела и его функциональную подвижность? Или наоборот: если можно изменить структуру тела и улучшить его подвижность, нельзя ли этим добиться необходимых для пациента изменений темперамента?

В своей эмоциональной экспрессии индивид представляет собой единое целое. Не разум злится, и не тело борется. Это индивид выражает себя. Поэтому мы изучаем, как конкретный индивид выражает себя, каков спектр его эмоций и в чем его ограничения. Это исследование подвижности организма вследствие эмоционального переживания основано на способности «выдвигаться».

Здесь находится ключ к пониманию относительной неудачи психоанализа. Он сравнительно мало помогает понять, почему человек ведет себя именно так, а не иначе. Человек, который боится войти в воду, может прекрасно знать, что с ним ничего не случится. Мы должны понять и научить преодолевать страх движения.

Если детерминанты личности и характера структурированы физически, не должны ли терапевтические устремления равным образом быть ориентированы и на тело? Знание есть прелюдия действия. Чтобы быть более эффективной, аналитическая терапия должна способствовать как осознанию, так и действию в терапевтической ситуации. Принципы теории и техники, используемые в рамках этого нового подхода, образуют то, что мы называем биоэнергетическим анализом и терапией.

Одним из тех, кому принадлежит особая заслуга в расширении рамок аналитической техники, был Вильгельм Райх, который ввел в анализ изучение физической экспрессии и активности пациента. Многие, возможно, не согласны с поздними работами Райха, но его разработки являются важным вкладом в психиатрию. Многочисленными ссылками на его идеи в этой книге я выражаю свою признательность Вильгельму Райху, который был моим учителем. С другой стороны, биоэнергетическая терапия появилась независимо от Райха и его последователей и отличается от теорий и техник Райха во многих важных аспектах — некоторые из них изложены в этой книге.

Пожалуй, будет интересно указать различия между биоэнергетической терапией и традиционными психоаналитическими техниками. Во-первых и прежде всего, исследование пациента является целостным. В биоэнергетической терапии врач анализирует не только психологическую проблему пациента, как и каждый аналитик, но и физическое выражение этой проблемы в том виде, как она проявляется в структуре тела и движении пациента. Во-вторых, все техники ориентированы на высвобождение физического напряжения, которое проявляется в хронически контрактированных и спастичных мышцах. В-третьих, отношения между терапевтом и пациентом в сравнении с психоанализом имеют еще одно измерение. Поскольку помимо анализа на вербальном уровне проводится работа и на физическом, возникающая в результате активность вовлекает аналитика гораздо глубже, чем это делают традиционные техники.

Чем же являются в такой ситуации перенос и контрперенос? Они являются мостом, по которому мысли и чувства от одного человека переходят к другому. В биоэнергетической терапии благодаря физическому контакту перенос и контрперенос сфокусированы более строго. Это, однако, требует от аналитика умения справляться с возникающим эмоциональным напряжением. Если эта способность отсутствует, аналитик не готов к выполнению своей задачи. Только будучи скромным и честным, можно осмелиться встретиться лицом к лицу с великими источниками чувства, которые находятся в сердце человека.

Данная книга не претендует на полное изложение теорий и техник биоэнергетического анализа и терапии. Эта область столь же обширна, как и сам субъект жизни. В качестве введения в тему необходимо устранить разрыв между психоанализом и концепцией физического подхода к эмоциональным расстройствам. Дальнейшие исследования ведутся как в теоретическом, так и в практическом аспекте этой работы.

Мне бы хотелось выразить признательность моему ассистенту доктору Джону Пиерракосу, помощь которого в формулировке идей, представленных в этой книге, трудно переоценить, и доктору Джоэлу Шору за его терпеливое и критическое изучение рукописи. Кроме того, я хотел бы поблагодарить членов семинара по динамике структуры характера за советы и критические замечания, которые сделали мои идеи более отточенными.

Благодарю также мисс Дору Акчим, любезно согласившуюся напечатать рукопись этой книги.

Александр Лоуэн

Нью-Йорк

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I. Развитие аналитических техник

История развития концепций и техник психоанализа — это своеобразный рассказ о неудачах терапии. Такая картина характерна для любой научной деятельности; психиатрия и близкие ей дисциплины не составляют в этом смысле исключения. Движение вперед возможно только тогда, когда возникает проблема, которую нельзя охватить и решить, используя прежние взгляды и методы.

Именно такая ситуация и положила начало психоанализу. Хорошо известно, что до создания своего знаменитого метода исследования и лечения Фрейд долгое время занимался неврологией и неврологическими заболеваниями. Поворотной точкой его карьеры стала специфическая проблема истерии. Фрейд, возлагавший надежды на «физические методы лечения, был разочарован результатами практического применения «электротерапии» Эрба». В дальнейшем, как известно, он начал использовать гипноз, а именно «лечение внушением в глубоком гипнозе», с которым познакомился у Льебо и Бернгейма. Позже он пришел к выводу, что его не устраивает как эта система лечения, при которой гипнотизера часто раздражало «сопротивление» пациента внушениям, так и другие хорошо ему знакомые терапевтические методы лечения истерии.

В статье «Психический механизм истерии», опубликованной совместно с Брейером, Фрейд заложил основу научного исследования феноменов психики. Хотя он по-прежнему пользовался гипнотическим методом, но для направленного внушения применял аналитический подход. Это описано следующим образом: «Гипнотическое состояние вызывает у пациента воспоминания, относящиеся к моменту первичного появления симптома» (Freud 1893, р. 24).

Гипноз имеет свои ограничения. Во-первых, не каждого пациента можно загипнотизировать. Во-вторых, Фрейда не устраивало ослабление сознания пациента. По мере развития своего метода Фрейд стал рассматривать свободное ассоциирование под гипнозом как путь к бессознательному, а затем дополнил его интерпретацией сновидений — источником знания о бессознательном.

Новые техники позволили в дальнейшем охватить динамику функционирования психики. В 1914 году в очерке «Об истории психоаналитического движения» Фрейд писал, что «теория психоанализа — это стремление объяснить два рода явлений, которые отчетливо и неожиданно возникают всякий раз, когда предпринимается попытка найти в прошлой жизни пациента истоки невротического симптома. Речь идет о переносе и сопротивлении» (р.298). Таким образом, психоанализ «начался с новой техники, которая обходится без гипноза».

Явления переноса и сопротивления столь значимы для аналитической концепции, что Фрейд заметил: «Психоанализом можно считать всякое исследовательское направление, которое признает оба эти явления и исходит из них, даже если полученные результаты отличаются от моих» (там же, р.291). Здесь необходимо уточнить определение этих терминов и рассмотреть, как они влияют на терапевтическую ситуацию.

В статье о психотерапии Фрейд характеризовал сопротивление следующим образом: «Раскрытие содержания бессознательного и доведение его до сознания происходят при постоянном сопротивлении пациента. Этот процесс выведения на свет содержания бессознательного ассоциируется со «страхом», и поэтому пациент снова и снова вытесняет воспоминания» (Freud 1904b, р.261). В это время Фрейд рассматривал психоанализ как процесс преобразования, в ходе которого терапевт убеждал пациента принять вытесненный материал, преодолев сопротивление.

Если рассмотреть характер этого страха, можно заметить, что он выражается как физически, так и психически. В статье «Психоаналитический метод Фрейда» переживание вытесненного воспоминания описано как чувство «актуального дискомфорта» (Freud 1904а, р.267). Фрейд заметил, что пациент испытывал затруднения в том, что его лечение сопровождалось беспокойством и проявлением той или иной степени тревожности. В работе 1910 года Фрейд говорил, что основу психоаналитического метода лечения составляют два положения. Во-первых, «мы предоставляем пациенту возможность осознать, какой вытесненный материал, вызывающий внутренний конфликт, содержит бессознательное». Во-вторых, «более сильный прием состоит в использовании «переноса»» (р.286). В дальнейшем мы рассмотрим проблему переноса более подробно. Интересно отметить, что еще в 1910 году Фрейд считал анализ сопротивления задачей терапии: «Сейчас наша работа непосредственно нацелена на выявление и преодоление сопротивлений» (р. 288). В статье о толковании сновидений он писал: «Самое важное в курсе лечения, чтобы аналитик обязательно знал содержание поверхностного слоя психики пациента в тот момент, когда можно точно понять, какие комплексы и сопротивления активизированы и какая сознательная реакция на них будет определять его поведение» (Фрейд 1912b, р.306).

Несмотря на то что до полного понимания природы сопротивления далеко, перейдем к рассмотрению проблемы переноса, чтобы увидеть, что перенос и сопротивление — это два аспекта одной функции. В работе «О динамике переноса» Фрейд отталкивался от основного предположения, возникшего в результате его многолетнего аналитического опыта: «Каждый человек обретает… особую индивидуальность в проявлении способности любить, то есть в создании форм проявления любви, в удовлетворении любовных побуждений и в достижении целей, связанных с ней» (Фрейд 1912а, р. 312). В аналитической терапии перенос на терапевта эксцессивен, «он осуществляется не только через осознанные мысли и ожидания пациента, но и через вытесненный, или бессознательный, материал». Кроме того, в ходе анализа «перенос вызывает сильнейшее сопротивление лечению» (там же, р.314). Пытаясь найти решение этой проблемы, Фрейд сформулировал понятие динамики переноса.

Фрейд различал два аспекта переноса; позитивный и негативный, отделяя таким образом «перенос любовных чувств от переноса враждебности» (там же, р.319). Позитивный аспект позволил увидеть, что наряду с сознаваемой частью здесь присутствует бессознательный элемент, корни которого уходят в сексуальную потребность. Затем стало ясно, что сопротивление определяется негативным аспектом и бессознательным сексуальным компонентом позитивного переноса. Сознаваемый элемент позитивного переноса стал инструментом терапевтического внушения. Все это так, но что же вызывает негативный перенос и какова его функция, ведь сексуальный компонент позитивного переноса может быть более «выпуклым» и прочным?

Прежде чем двинуться дальше, уточним, какие приемы Фрейд использовал для того, чтобы преодолеть «сопротивление». В начале лечения пациент усваивал основную установку психоанализа: сообщать психоаналитику обо всем, что происходит у него в голове, отказавшись от какого бы то ни было сознательного выбора материала. При этом сопротивление проявляет себя остановкой потока мыслей или ассоциаций. В редких случаях оно выражается в отказе принять интерпретации. Опыт показал, что в обоих случаях пациент переносит на личность терапевта какую-то часть «патогенного комплекса», либо удерживаясь от ее выражения, либо «защищая ее с величайшим упрямством». Это и есть негативные силы, с которыми аналитик может справиться, используя позитивный перенос и надежду пациента на излечение. Конфликты, происходящие в процессе переноса, повторяют реальные конфликты эмоциональной жизни пациента.

Трудно переоценить важность позитивной установки Фрейда на сексуальность как орудие терапии в период становления психоанализа. Чтобы в полной мере оценить силу его позиции, нужно представить себе моральную атмосферу между 1892 и 1912 годами, когда открытое обсуждение сексуальности было почти невозможным. Откровенность и честность фрейда в этом вопросе способствовали, образно говоря, прорыву подавляемого полового влечения и сопровождающих его образов и аффектов. Интерпретация, которая сегодня считается основой курса лечения, в те годы встречала серьезное противодействие и не вызывала интереса. Появление фрейдовского метода напоминало струю пара, вырвавшуюся из-под сдвинутой крышки кипящего котла. Даже в наши просвещенные дни эффективная интерпретация сексуальных сновидений и фантазий обладает потенциальной силой, хотя теперь, конечно, наша искушенность в аналитических и сексуальных взглядах снижает прежнюю силу интерпретации. Всем нам известны пациенты, которые переходят от одного аналитика к другому и которые знают «все» о своем эдиповом комплексе и инцестуозных чувствах к матери.

Перенос был и есть, он основан на проекции вытесненных сексуальных влечений и страхов на личность терапевта, Фрейд хорошо понимал это, обсуждая перенос нежных чувств. Опираясь на богатый опыт, он четко проанализировал проблему и показал, как ее можно трактовать. Здесь уместно привести одну его цитату: «В качестве основного принципа я утвердил бы сохранение желания и страстного стремления пациента, поскольку именно они служат движущими силами работы и вызванных ею изменений» (Фрейд 1914, р.383). Тот факт, что перенос заключает в себе сексуальные желания и стремления, имеет отношение не только к пациенткам. Пациент-мужчина также приходит к психоаналитику, предполагая у него значительную сексуальную потенцию. Его притязания также поддерживаются положительным отношением к сексуальности, которое, словно магнит, извлекает бессознательный материал.

Важно также понимать, что техника анализа сопротивления и переноса наиболее эффективна при лечении истерии, неврозов навязчивых состояний, а также таких эмоциональных отклонений, в которых тот или иной симптом является основным элементом. Подобные проблемы, характеризующиеся преобладанием конфликта на генитальном уровне, стояли перед Фрейдом в ранний период его деятельности. Встречались и другие проблемы, решение которых в меньшей степени поддавалось этому подходу. Проблемы мазохизма, мании и депрессии, а также психозы первое время считались нарушениями генитальной функции, но вскоре стало ясно, что проблемы генитальной стадии развития отражают более глубокие конфликты, которые возникают в период жизни пациента, предшествующий образованию эдипова комплекса. При таких глубинных нарушениях техника анализа сопротивления с ее переносом сексуальных чувств была малоэффективна.

С появлением новых, молодых аналитиков произошло изменение традиционной техники с учетом более сложных случаев. Одним из новаторов стал Ференци с его «активной техникой». Известно, что идеи Ференци часто приводили его к конфликтам с Фрейдом, который противился изменению традиционного метода психоанализа. Ференци, несомненно, оставался верным фрейдовским традициям и основным идеям психоанализа, хотя собственный опыт заставлял его изменять некоторые важные положения терапевтических техник. Переиздание статей Ференци в Англии дает возможность должным образом оценить его вклад в технику психоанализа.

В статьях и лекциях Ференци поражает его интерес к пациентам и техническим сложностям терапии. Клара Томпсон во вступительной статье к его публикациям говорит, что Ференци «до конца своей жизни неутомимо искал пути совершенствования методов, стремясь к более продуктивному и эффективному терапевтическому воздействию» (Thompson 1950). Уже в 1909 году в статье «Интроекция и перенос» Ференци продемонстрировал, сколь глубоко было его понимание терапевтических отношений. Затем, в 1921 году, он представил свой взгляд на развитие активной терапии в рамках психоанализа.

Как и в предыдущих публикациях, в этой статье Ференци показал, что, хотя аналитик в процессе лечения вроде бы занимает пассивную позицию, его активность скрыта до того момента, когда проявится сопротивление. Сама по себе интерпретация-это активное вмешательство в психику пациента; она задает мыслям пациента определенное направление и облегчает осознание того материала, которому препятствовало бы сопротивление (Ferenczi 1921, р. 199). Нельзя отрицать, что обязательство следовать основной установке заставляет аналитика косвенным путем проявлять активность. Ференци ясно показал, что аналитик, несомненно, активен в процессе терапии. Это не относится к пациенту. «Анализ не требует от пациента никакой активности, кроме аккуратного появления в часы лечебных сеансов» (там же, р. 200). Но и здесь делаются исключения для отдельных пациентов с фобиями и другими компульсивными синдромами. Фрейд также всегда настаивал на этом.

Ференци предложил использовать метод, при котором «в число основных задач помимо основной установки» входило бы выполнение пациентом некоторых требований аналитика. Ранее, в «Технических трудностях анализа истерии», он описывал случай, когда от пациента требовалось «отказаться от определенных незамечаемых приятных действий», в результате чего «успехи анализа появились гораздо быстрее» (Ferenczi 1919а, р. 189–198). Этот случай является классическим примером работы с истерической структурой характера.

Каких действий Ференци требовал от пациентов? В одном случае он настаивал на том, чтобы пациент пел в сопровождении оркестра и играл на фортепьяно. В другом приказывал записывать на бумаге поэтические идеи, демонстрирующие сильный маскулинный комплекс. К проявлениям, которые Ференци запрещал, относились «оправление нужды непосредственно до или после аналитического сеанса, причинение себе болезненных ощущений, неуместные гримасы, щипание и поглаживание лица, рук или других частей тела и т. д.» (Ferenczi 1919а, рр. 203, 206, 207). Принцип активности, лежащий в основе этого подхода, пожалуй, более важен, чем особенности техники. Позже, как мы увидим, этот принцип значительно расширил ученик Ференци — Вильгельм Райх. Представляются важными следующее наблюдения Ференци: «Тот факт, что повторные воспоминания, вызываемые из бессознательного, сопровождаются усилением эмоций или моторных проявлений, частично основан на взаимной связи аффекта и идеи, о которой говорил Фрейд в «Толковании сновидений». Пробуждение воспоминания может — как при катарсисе — принести с собой эмоциональную реакцию, но активность позволяет увидеть, что, когда пациент или эмоция освобождены, вытесненный материал, связанный с этими процессами, проявляется в полной мере. Разумеется, доктор должен иметь какое-то представление о том, какие аффекты или действия нужно репродуцировать» (там же, р.216).

В более поздней статье Ференци обсуждает некую противоположность «активной техники», расширяя тем самым понятие активности. Обратимся к цитате. «С тех пор я получил представление о том, что иногда полезно рекомендовать релаксационные упражнения, чтобы человек смог преодолеть психическое напряжение и сопротивление, возникающие в процессе ассоциирования» (Ferenczi 1923, р. 226). В статьях Ференци постоянное внимание уделяется мышечной активности и телесной экспрессии. Представляет интерес статья «Мышление и иннервация мускулатуры», в которой анализируется параллелизм и подобие этих процессов (Ferenczi 1919b). В примечании к другой работе Ференци утверждает, что «способность к обычной релаксации мускулатуры и свободное ассоциирование прочно связаны друг с другом», и рассматривает один из аспектов этого вида аналитической техники (Ferenczi 1925а, р. 286). «Проще говоря, методика позволяет пациентам убедиться, что, находясь в состоянии «страдания», они способны использовать его для достижения последующего состояния удовольствия и, таким образом, устойчивого ощущения свободы и уверенности в себе, которое явно отсутствует при неврозе» (там же, р. 267).

Поскольку я не преследую цель подробно осветить взгляды Ференци, а хочу всего лишь сделать обзор его методов как части исторического развития психоаналитических техник, я воздержусь от дальнейшего цитирования его интереснейших работ. Здесь мы расстанемся с Ференци, который значительно расширил понятие психоанализа, отметив, что «технику пассивного ассоциирования, которое начинается с поверхностных слоев психики и постепенно выводит в предсознательное материал бессознательного, можно назвать «анализом сверху» в противоположность «активному» методу, представляющему собой «анализ снизу»» (Ferenczi 1925b, 288).

В то время как Ференци расширял рамки аналитической процедуры, другие аналитики изучали и классифицировали паттерны поведения. Это позволило определить типы характера, и приоритет здесь принадлежит Абрахаму. Прежде процедуре анализа в основном подвергался симптом. Психоаналитик как бы заключал договор с Я пациента о том, что ради разрешения симптома можно не касаться характера. Он, конечно, отдавал себе отчет о характере пациента и должен был мириться с ним, пока тот постепенно готовился принять болезненные моменты истины. Но непосредственная работа с характером началась с публикации в 1933 году Райхом работы «Анализ характера».

Проблемы характера в отличие от невротических симптомов «не содержат понятия заболевания». Ференци называл характер «личным психозом, который терпит и не признает нарциссическое Я, а его изменение главным образом сопротивляется Я» (Ferenczi 1925b, р. 291). Это отчетливо проявляется в тех нарушениях характера, которые Ференци считал наиболее ценными и полезными в своей «активной технике». Поскольку Я составляет неотъемлемую часть той самой структуры, которая демонстрирует основную проблему, «анализ снизу» может преодолеть создаваемую этим Я защиту. В последующих главах у нас будет возможность понять, как анализ характера выстраивает мост между психологией Я сверху и соматическими напряжениями и отклонениями снизу.

Хотя Ференци, Абрахам и Райх добились успехов, до разрешения проблемы эмоциональных нарушений человека было далеко, и требовались дальнейшие методологические шаги. Нужна была более экстенсивная разработка концепции и процедуры «активной техники», то есть «анализа снизу», или соматического подхода. Сам по себе характер — основа гештальтистского пути понимания поведения — не был еще полностью осмыслен ни с динамической, ни с генетической точки зрения. Мост оставался недостроенным, пока психические и соматические функции не рассматривались как единая система. Функции либидо как психической энергии должны коррелироваться с энергией процессов соматического уровня. В сфере психологии эта задача в целом была решена, когда Фрейд опубликовал работу «По ту сторону принципа удовольствия», где, несмотря на некоторые спорные моменты, он описал два основных влечения и их отношения между собой, а затем — «Я и Оно».

Значительное продвижение в области соматики произошло в 1927 году, когда Райх, один из лидеров молодой аналитической школы, опубликовал важную работу под названием «Функция оргазма», предложив обсудить теоретическое предположение, согласно которому оргазм рассматривался как разрядка излишней энергии организма. Если эта разрядка блокирована или недостаточна, возникает тревожность. Некоторые люди освобождаются от излишней энергии через мышечное напряжение, другие уменьшают тревожность, ограничивая выработку энергии, но такое решение проблемы нарушает природную функцию организма непосредственно на физическом уровне психики. Кроме того, это уменьшает способность к получению удовольствия, обеспечивающую эмоциональное благополучие человека. Без понятия генитальной функции практически невозможно охватить динамику эмоций в соматической сфере.

В английском издании книги Райха «Функция оргазма» приводится случай лечения пассивной гомосексуальности. Особенно сильно сопротивление «проявлялось в крайней напряженности спины [ригидная спина]». Возникновение сопротивления сопровождала яростная негативная реакция: «Цвет лица пациента быстро приобретал желтоватый или синеватый оттенок; кожа покрывалась пятнами; он ощущал сильную боль в спине и затылке; возникало учащенное сердцебиение, понос, человек испытывал чувство смертельной усталости, выглядел потерянным, не владеющим собой» (Reich 1942, р.239). Райх заметил, что, когда «мускулатура спины была расслаблена, прорывались сильные импульсы» (там же, р. 240). Подобные случаи позволили заключить, что «хроническое мышечное напряжение сковывало» эмоциональную энергию, которая могла бы выразиться в виде сексуальных проявлений, ярости или тревожности.

Аналогичные исследования напряжения мышц сфинктеров, ануса, уретры и голосовой щели провел Ференци. Он обнаружил, что «тики» вытесняют сексуальную энергию, и ввел понятие привычного положения тела (мышечной позы), но не дошел до теоретических заключений о связи мышечного напряжения и функции психики в целом. Это сделал Райх, полагавший, что характер и мышечная поза «идентичны с функциональной точки зрения», то есть энергетически выполняют одинаковые функции. На практике это давало более объемный метод терапии, позволявший комбинировать «анализ сверху» и «анализ снизу». Райх писал: «Если бы зажатость характера ослабила реакцию на психическое воздействие, я бы работал с соответствующей соматической позой. И наоборот, если бы к нарушению мышечной позы подступиться было трудно, я бы работал с тем, как это выражается в характере, и устранил бы дефект таким образом» (там же, р. 241).

Значительный вклад в аналитическое понимание человека всегда вносили клинические наблюдения. Технические усовершенствования и нововведения ведут к изменению и расширению теории. Формулировка Райха о функциональной идентичности мышечного напряжения и эмоционального блока явилась одним из важнейших открытий, возникших в процессе аналитической терапии эмоциональных расстройств. Это открыло дверь в новую область аналитических исследований, а Райх стал первым исследователем этих возможностей. В работах «Функция оргазма» и «Анализ характера» Райх излагает первые результаты нового метода лечения и исследования.

Важно иметь в виду, что мышечная ригидность не только «результат» процесса вытеснения. Если психическое нарушение является следствием или целью вытеснения, то мышечная ригидность-это способ и механизм вытеснения. Поскольку они непосредственно связаны в функциональном единстве эмоциональной экспрессии, человек постоянно замечает, как «устранение мышечной ригидности не только освобождает вегетативную энергию, но, кроме того, возвращает к воспоминанию определенной детской ситуации, которая вызвала вытеснение» (там же, р. 267). Термин «невроз» можно расширить для обозначения хронического нарушения природной подвижности организма. Отсюда следует также, что невроз тождественен уменьшению или ограничению агрессии, которая понимается в своем естественном значении как «движение к».

Характер индивида, проявляясь в типичном паттерне поведения, на соматическом уровне отражается в строении и движении тела. Совокупность мышечных напряжений можно рассматривать как гештальт, как целостность, как способ движения и действий, который является «телесным выражением» организма. Телесная экспрессия есть соматическое проявление типичной эмоциональной экспрессии, которая на психическом уровне представляет собой «характер». Нет больше необходимости анализировать сны или использовать технику свободных ассоциаций, чтобы раскрыть бессознательные импульсы и соответствующие им бессознательные сопротивления. Это, конечно, не означает, что подобные техники стали не нужны, но непосредственное воздействие на блокирование подвижности, или на мышечную ригидность, обеспечило более прямой подход к этой проблеме. Все это было тщательно разработано Райхом. Наша цель — заполнить пробелы и расширить теоретические понятия и практические методы. Райх подчеркивал необходимость дальнейшей работы в этом направлении, когда говорил; «Устранение мышечных спазмов есть закон, который пока еще не сформулирован окончательно» (там же, р. 269).

Важным шагом вперед стало использование дыхания в терапевтической процедуре. Анализ на соматическом уровне показал, что пациенты для того, чтобы подавить тревожность и другие неожиданные проявления, сдерживают дыхание и втягивают живот. Для человека этот способ весьма универсален: в ситуациях, которые пугают его или причиняют ему боль, при дыхании он втягивает воздух, сокращая диафрагму и сильно напрягая брюшные мышцы. Ослабление напряжения вызывает глубокий вздох. Если это становится хроническим паттерном, грудь постоянно сохраняет приподнятое, как при вдохе, положение, дыхание становится поверхностным, а живот напряженным, в нем ощущается тяжесть. Снижение активности дыхания уменьшает поступление кислорода и ограничивает метаболическое продуцирование энергии. Конечным результатом этого является исчезновение аффекта и снижение эмоционального тона.

Именно поэтому, исходя из концепции «активности», Ференци просил пациентов во время сеанса психотерапии дышать легко и естественно. Разумеется, как и во всех активных процедурах, индивидуальность пациента здесь также учитывалась. Всевозможные приемы, которые использовались для активизации или сдерживания, были направлены на то, чтобы пациент мог войти в контакт со своим телом или осознать то, что его мускулатура недостаточно подвижна или ригидна. Ригидность уменьшалась, когда пациент сознательно контролировал мышечное напряжение и понимал, как спастическое состояние блокирует его эмоциональные импульсы. Движение и экспрессия-инструменты всех аналитических процедур, необходимое дополнение к направленной работе с мышечной ригидностью.

Важно понимать силу этой методики. Здесь человек имеет дело не только с «дериватами бессознательного», но и с механизмом бессознательного вытеснения. Эти приемы позволяют добиться интенсивного воздействия сознания, которое на вербальном уровне невозможно. Ференци понял ограничения обычного анализа, В книге «Психоанализ и сексуальные наклонности» он писал: «Связь между сознанием и бессознательным осуществляется, как говорил Фрейд, «через посредничество предсознательного». Теперь очевидно, что это относится только к бессознательным представлениям. Речь идет о бессознательных внутренних тенденциях, которые «ведут себя как вытесненные», другими словами, которые не могут проявиться в сознании иначе, чем через эмоции или чувства, пока интерполяция предсознательных звеньев не выведет их в сознание. Например, бессознательное внутреннее «страдание» может быть движущей силой, не привлекая внимания Я к компульсивному побуждению. Только сопротивление этому побуждению, блокирующее свободное реагирование, может принести в сознание это «нечто еще» в форме «страдания»» (Ferenczi 1925b, р. 278). Таково одно из замечаний Ф еренци о «Я и Оно» Фрейда.

Райх считал, что специфические мышечные напряжения играют роль защитных механизмов и в то же время выражают вторичные, производные побуждения, интересные для тех, кто хочет понять динамику телесной экспрессии. Хотя у нас несколько иная ориентация, отличная от райховских базисных концепций, и хотя наша техника соответственно изменена, его теория и исследования нуждаются в тщательной разработке.

Если функциональное единство характера и паттерна мышечной ригидности понятно, важно определить их общий коренной принцип. Это приводит нас к понятию об энергетических процессах.

В сфере психики процессы структурирования, которые маскируют невротическое равновесие, можно понять, только имея представление о «вытеснении энергии», которую Фрейд называл «либидо». С другой стороны, когда человек исследует физическую подвижность, он находится в непосредственном контакте с проявлениями физической энергии. Основной закон физики гласит, что все движение — это энергетический феномен. Начиная анализировать движение, человек получает возможность обнаружить энергетические процессы, лежащие в его основе. Невозможно подпрыгнуть без энергии, которая поступает в ноги и ступни и уходит в землю. Здесь снова есть отзвук физических законов: движение высвобождает энергию, а действие равно противодействию. Наша энергия воздействует на землю, и она реагирует, отталкивая нас вверх. Хотя мы обычно не думаем о наших движениях подобным образом, такая необходимость появляется, если человек хочет понять динамику движения. Кроме того, важно знать, что работа человеческого тела содержит в себе эту природную энергию. Как же это соотносится с психической энергией, называемой либидо?

Если мы хотим избежать мистики, энергию следует рассматривать как физический феномен, то есть как то, что можно измерить. Необходимо следовать также закону физики, который утверждает, что вся энергия взаимозаменяема, и нам необходимо принять, в соответствии с современными физическими доктринами, что все формы энергии можно свести к общему знаменателю и что все они в конце концов будут к нему сведены. При этом знание о том, какова конечная форма этой основной энергии, не является чем-то важным. Наша работа строится на положении, что существует одна фундаментальная энергия человеческого тела, независимо от того, проявляется ли она на психическом уровне или в соматическом движении. Мы называем ее «биоэнергией», действие которой детерминируют и психические и соматические процессы. Таким образом, все жизненные процессы сводятся к проявлению этой биоэнергии.

Эта унитарная концепция хотя и присутствует в глубине души каждого аналитика, но не используется непосредственно в процессе терапии. Аналитически ориентированный терапевт подходит к пациенту извне. Его контакт всегда направлен с поверхности вовнутрь, но, сколь бы ни было глубоким проникновение во внутреннюю жизнь и биологические процессы человека, никогда нельзя оставлять без внимания и игнорировать поверхностные феномены. Проблема пациента, с которой он обращается к терапевту, основана на трудностях во взаимоотношениях с внешним миром-с людьми, с действительностью. В этом аспекте своей индивидуальности пациент не представляет единства биоэнергетических процессов, как, например, простейшие. Возникает дихотомия, которая выражается в отношениях между разумом и телом, где каждая сфера воздействует и реагирует друг на друга. Таким образом, для достижения цели аналитической терапии необходим дуалистический подход, подобный фрейдовскому. В следующей главе, где взаимоотношения тела и психики рассматриваются более полно, наша точка зрения включает в себя этот дуализм. На поверхностном уровне целостность возможна с точки зрения функции, и этой единой функцией, соединяющей психику и тело, является характер.

II. Соматический аспект психологии Я

Хотя психоанализ считается дисциплиной, имеющей дело только с психикой, своим возникновением он обязан нарушениям соматического функционирования, этиологию которых нельзя свести к органическому повреждению. Группа таких проблем включает истерию, неврозы страха, неврастению и обсессивно-компульсивное поведение. Фрейд определил истерию как «способность к превращению… способность психики преобразовывать сильные возбуждения в соматическую иннервацию» (Freud 1894b, р.65). За многие годы психоаналитического изучения истерии механизм этого превращения, или преобразования, никогда не освещался достаточно полно, пока Райх не сформулировал основной закон эмоциональной жизни, где речь идет о единстве и противоположностях психосоматического функционирования. Несмотря на то что Фрейд не рассматривал неврозы одновременно на психическом и соматическом уровнях, он никогда не упускал из виду лежащие в их основе телесные процессы. Свидетельством его интереса к этому вопросу может служить замечание о том, что «Я есть прежде всего телесное выражение Я» (Freud 1950а, р. 31). Ференци гораздо больше, чем Фрейд, старался соотнести биологические процессы и феномены психики. Это привело к созданию «активной терапии», на соматическом уровне дополняющей аналитическую работу в сфере психики. В 1925 году в статье, озаглавленной «Противопоказания к «активной» психоаналитической технике», Ференци поднял вопрос об интеллектуалистском подходе психоанализа. «Он следует только путем интеллекта, который есть функция Я, но отнюдь не путем убеждения в том, что происходит в реальности» (1925а, р. 229). Хотя это признается сегодня всеми аналитиками, путь убеждения через непосредственное телесное ощущение известен очень немногим из них. Цель этой книги — расширить понятие «анализ снизу» и предоставить терапевтам-аналитикам возможность понять динамику соматических процессов, лежащих в основе наблюдаемых при анализе психических феноменов.

Прежде всего надо установить, что процессы психики и тела взаимосвязаны, рассмотреть механизм действия системы, единственно способной охватить и наглядно продемонстрировать взаимоотношения, знать которые совершенно необходимо. Но чтобы познать, необходимо опираться на познанные феномены — в этом и состоит парадокс знания. Можно с уверенностью утверждать, что Фрейд не мог не понимать, что для того, чтобы приобрести в конечном итоге желанный статус науки, психоанализ должен опираться на биологию. Возможно, Фрейд ограничился изучением феноменов психики, чувствуя, что психические процессы еще недостаточно изучены, чтобы связать между собой две сферы человеческого функционирования. Его огромная заслуга в том, что он достиг успеха в изучении структуры и функционирования психики, и это послужило толчком для «прыжка» в биологию. Сегодня доскональное понимание психологии Я — обязательное условие для того, чтобы постичь характер и динамику биоэнергетической терапии.

В 1923 году Фрейд опубликовал подробную работу о Я и Оно. В основе данной книги лежит та же концепция, в которой с тех пор мало что изменилось. Сначала, однако, нужно отметить, что экспрессия использовалась в психоанализе для изображения психических феноменов. Мы увидим, что рациональная интерпретация восприятия, чувств или потребностей часто сбивает с толку, что человек вынужден дополнять психические понятия физическими действиями, чтобы придать им видимость реальности.

Концепция Я — фундаментальное аналитическое понятие. Английское ego не совсем соответствует немецкому das Ich, которым пользовался Фрейд и которое на французском звучит как le moi (Я мужского рода). Точное английское слово — «the I» (конкретное, персонифицированное Я). Кроме того, надо иметь в виду, что ego используется еще и как синоним self в субъективном смысле. Это лишний раз подчеркивает, что познать себя (self) через самость (self) трудно. Тем не менее только так можно понять, что Я — первое, с чем мы сталкиваемся, обратившись внутрь себя.

Фрейд описал Я следующим образом: «…мы создали себе представление о связной организации душевных процессов в личности и называем эту организацию Я личности. Это Я связано с сознанием, оно владеет подступами к системе подвижности, то есть к оттоку возбуждений во внешний мир. Это та душевная инстанция, которая контролирует все частные процессы, которая ночью отходит ко сну и все же руководит цензурой сновидений» (Freud 1950b, р. 15). Даже такая ясная формулировка содержит некоторую сложность. Нелегко примирить то, что Я «ночью отходит ко сну», с тем, что оно «контролирует все частные процессы». Разве нельзя сказать, что спать идет человек, а не его Я, хотя именно Я вовлечено в эту общую функцию, представляя собой ощущения и мускулатуру? Понижению активности сопутствует уменьшение возбуждения всего организма, результатом которого является ослабление или прекращение деятельности Я.

По крайней мере один из аспектов Я вполне обоснованно можно сравнить с электрической лампой, где разум-это свет. Хотя мы приписываем наступление темноты тому, что погасла лампа, мы все же сознаем, что за наступление темноты «ответственен» электрический ток. Не напоминает ли это сон, ведь когда мы спим, возбуждение затухает — свет, который есть Я, меркнет или угасает.

С практической точки зрения важно, что это различие имеет отношение к базисной природе сна. Есть ли смысл рекомендовать пациентам, страдающим бессонницей, чтобы они перестали думать? Может быть, следует поискать в стойком соматическом напряжении и возбуждении причину, которая не дает им остановить сознательную активность мозга? Уже на раннем этапе развития психоанализа Фрейд понял, что наилучшая приманка для сна — удовлетворение сексуальной активности. Сегодня нам известно, что оргазм — это разрядка энергии или напряжения, которая способствует сну. Это не означает, что Я отказывается идти спать; оно не может померкнуть, пока стойкое соматическое возбуждение перетекает в психический аппарат. Течение направляется в обратную сторону, вниз, и приносит это возбуждение к органам разрядки — гениталиям.

Но Я — это больше, чем свет в темноте бессознательной активности. Оно контролирует доступ к подвижности и непосредственно подвижность. В определенных пределах Я может высвободить действие или овладеть им, удержать его до того момента, когда наступят подходящие условия, чтобы оно смогло проявиться. Я способно затормозить действия и даже подавить их без участия сознания. При этом его функция напоминает электронное устройство, которое регулирует железнодорожное движение, заменяя диспетчера и красный, желтый и зеленый сигналы. Поезд уже готов тронуться с места, но движение не начнется, пока не поступит сигнал, что путь свободен и ясен. Я похоже на свет, который обращен и внутрь и вовне. Снаружи оно воспринимает среду через ощущения, а внутри заключает в себе сигналы, которые управляют импульсами движения. Кроме того, мы знаем, что оно обладает особой силой, позволяющей, подобно электронному регулятору, соотносить импульсы с реальностью. Фрейду были хорошо известны эти взаимоотношения в сфере психики. «Из этого Я исходит также вытеснение, благодаря которому известные душевные побуждения подлежат исключению не только из сознания, но и из других областей влияний и действий» (там же, р. 16–17). Сопротивление, возникающее в процессе анализа, есть не что иное, как проявление красного света вытеснения. Мы смело можем использовать фрейдовские понятия вытеснения и сопротивления, а также бессознательного как части Я, в которую затем включаются сознательные и предсознательные элементы. Но здесь необходимо отметить одно важное отличие. Я заключает в себе только те элементы бессознательного — страхи, импульсы, ощущения, — которые когда-то осознавались, но затем были вытеснены. Проблема избегания или задержки развития — внешняя по отношению к психологии Я. Человек, который в младенчестве или детстве никогда сознательно не переживал определенные ощущения, не может приобрести их с помощью анализа. Если он в раннем возрасте страдал от отсутствия чувства безопасности, ему в процессе терапии необходим не только анализ, но и возможность и средства для того, чтобы приобрести эту безопасность в настоящем. Анализ не может восстановить птенцу утраченную способность летать. Только в рамках аналитической психологии Я возможно верно отделить невроз от «противоречий между организованным Я и тем, что вытеснено и с ним диссоциировано».

Следующее, что нам известно благодаря Фрейду, — Я топографически расположено на поверхности психического аппарата, вблизи внешнего мира. Такая позиция обеспечивает функцию восприятия. Я высвечивает и воспринимает и внешнюю реальность, и сознаваемую внутреннюю реальностьпотребности, импульсы, страхи, то есть ощущения организма. Нельзя не согласиться со словами Фрейда о том, что «если связь между внешним восприятием и Я почти очевидна, то отношение между внутренним восприятием и Я, несомненно, требует особого исследования» (там же, р. 24).

Об этом втором отношении Фрейд говорил, что «ощущения и чувства становятся сознательными лишь благодаря соприкосновению с «системой восприятия»; если же путь к ней прегражден, они не могут стать ощущениями, но присутствует некий неопределимый элемент, сообщающий о том, что они есть» (там же, р. 25). Дальше можно уловить различие между внутренним событием (количественно неопределимый элемент) и феноменом его восприятия, передающего его качественную значимость, то есть связывающего его с внешней действительностью. Именно этот «неопределимый элемент» является предметом работы всех «активных техник».

Ядро Я составляет система сознательного восприятия. Сюда следует отнести все, что было когда-то сознательным- как вытесненное в бессознательное, так и предсознательное. Как психический феномен Я — это система всех моментов прошлого и настоящего восприятия. Фрейд следом за Гроддеком придерживался мнения, что функция Я, «в сущности, пассивна». К этому заключению неизбежно приходят те, кто отождествляет self с системой восприятия, те, кто считает, что Я — это разум. Все биоэнергетические техники исходят из того, что в понятие «Я» входят не только восприятие, но и те внутренние силы, фрейдовские «неопределимые элементы», которые его вызывают. Когда self идентифицируется с чувствами, человек не считает свое Я чисто психическим феноменом. Для таких людей восприятие — один из компонентов сознательного действия.

Фрейд не мог не видеть трудностей, возникающих, когда Я понимается только как психический процесс. Самое трудное- отсутствие каких бы то ни было количественных факторов. В процессе терапии человек мыслит количественно. Сегодня нередко звучат замечания пациента, что он слабо чувствует свое Я; еще чаще люди жалуются на отсутствие интенсивного тона чувствования и (что более важно) отсутствие решительности в действии и экспрессии. В таких случаях было бы ошибкой связывать проблему с системой восприятия. Сильное Я — это признак эмоционального здоровья, но, если его энергия главным образом направлена на вытеснение, ему сопутствуют неврозы.

Фрейд отметил, что «Я складывается и обособляется от Оно не только под влиянием системы восприятия, но под действием также другого момента», и сделал предположение, обозначившее путь к биологии; «Я прежде всего телесно» (там же, р. 31). Тщательно рассмотрев эту идею, он пришел к выводу, что «Я, несомненно, порождается телесными ощущениями, его истоки главным образом лежат на поверхности тела». В этой главе мы постараемся проанализировать те телесные процессы, которые определяют фрейдовский «другой момент». Мы увидим, что это не телесные ощущения, хотя сюда входит восприятие, а более глубокий процесс формирования импульса в организме.

Перед тем как двинуться дальше, нужно выяснить отношения Я с другими подразделениями психики. Большинство функций организма осуществляется бессознательно. Этот факт относится и к умственной деятельности. Большая часть нервной системы обеспечивает совершенно не сознаваемую человеком телесную активность. Осанка, которую человек считает само собой разумеющейся, во многом контролирует подвижность. Сознание может проникнуть в эту сферу, но только в весьма незначительной степени. Ту часть психики, которая находится в таких же отношениях с непроизвольными процессами, как Я — с произвольными действиями, Фрейд назвал «Оно». Он охарактеризовал его иначе, но данное определение следует из его замечаний о том, что путь лежит от биологии к психологии.

«Я и Оно не разделены резкой границей, и с последним Я сливается внизу». Фактически Я представляет собой часть Оно, «которая изменена непосредственным внешним влиянием через систему сознательного восприятия» (там же, р. 28–29). Для наглядности можно представить себе дерево, где Я подобно стволу и ветвям, а Оно-корням. Разграничение возникает, когда дерево прорастает из земли.

Индусы считают, что само тело содержит в себе эти отношения. Вот замечание Эриха Нойманна из книги «Истоки и история сознания»; «Диафрагма соответствует земной поверхности, и развитие выше этой зоны координируется «восходящим солнцем», то есть таким состоянием сознания, которое покидает бессознательное и все, что с ним связано» (Neumann 1954, р.25). Можно привести слова Фрейда: «Я старается также содействовать влиянию внешнего мира на Оно и осуществлению тенденций этого мира, стремясь заменить принцип удовольствия, который безраздельно властвует в Оно, принципом реальности. Восприятие имеет для Я такое же значение, что и влечение для Оно» (Freud 1950b, р. 29). Изучая путь развития от эмбрионального состояния до зрелого организма, мы видим, что нельзя помочь процессам, которые минуют человеческое понимание; можно только изумляться им. По сравнению с бессознательной координацией биллионов клеток, бесчисленных тканей и множества органов способность рассуждать и воображать выглядит незначительной. И все же развитие этих бессознательных процессов можно сравнить с цветами, распускающимися на кусте.

Психика одинаково активна как в бессознательных действиях, так и в сознательных. Если говорить о бессознательных чувствах, мыслях или фантазиях, нельзя не отметить, что они явно противоречат экспрессии. Ранее было сказано, что понятие чувствования применимо только к восприятию внутреннего события. До этого момента мы рассматривали только такое движение (неопределимый элемент), которое качественно неопределимо, — возможное, а не скрытое чувствование. Но внутри организма существует бессознательная активность, которой сопротивление и вытеснение преграждают путь к сознанию и восприятию. Она скрыта и может стать сознаваемой, если путем анализа устранить ограничивающие ее силы. Такую активность отличает то, что бессознательная деятельность была прежде осознанной, а затем вытеснена. Есть еще одна категория бессознательной активности, которую человек сознавать не может. Это деятельность внутренних систем и органов тела (почек, печени, кровеносных сосудов и т. д.), которая к аналитической терапии, разумеется, отношения не имеет.

Для того чтобы заняться анализом, следует выделить три категории бессознательного. Первую категорию составляет деятельность внутренних органов и систем, которую осознать невозможно. Вторую категорию составляет деятельность, которую можно было бы осознать, но этого никогда не делалось. Примером может служить осанка, сформировавшаяся в раннем возрасте, предшествующем сознаванию более интегрированной функции. У ребенка, который учится ходить, когда мышцы еще недостаточно сильны и недостаточно координированны для этого действия, развиваются определенные напряжения в quadriceps femoris (четырехглавой мышце бедра) и tensor fascia lata (мышце-напрягателе широкой фасции), поскольку они оказываются перегруженными. Это происходит потому, что ребенок, оставленный в одиночестве, вынужден проявлять определенную активность, чтобы встать и пойти к матери. Мышечное напряжение делает ноги ригидными для того, чтобы совершить усилие, противоречащее природному балансу и грации. Если человек пытается вызвать релаксацию этих мышц, он сталкивается с сопротивлением, которое пропорционально возникающей тревожности. Важно отметить, что у детей, которых годами носят на себе взрослые, как это делают американские индейцы, такой тревожности не возникает и полностью отсутствует какое бы то ни было подавление природной активности и ощущений грациозности, широты и удовольствия. Скованность не развивается.

Последнюю категорию составляют психические процессы, вытесненные в бессознательное. Можно сказать, что тяжелый взгляд когда-то сознательно выражал ненависть, что стиснутые челюсти сообщают о бессознательном импульсе горечи, что сжатие бедерных мышц демонстрирует подавление интимных ощущений. И наоборот, про вялый взгляд никто не скажет, что он сдерживает бессознательную ненависть.

Если Я вычленилось из Оно, то Сверх-Я выкристаллизовывается из Я. Понятие Сверх-Я-одно из наиболее сложных в аналитической психологии. Может возникнуть впечатление, что поведение человека можно описать в терминах Я и Оно. На самом же деле поведение каждого из нас определяют силы Оно, контролирует реальная функция Я, которое в свою очередь изменяет развитие Я-идеала и Сверх-Я.

Роль Сверх-Я очевидна. В сфере психики оно выполняет функцию цензора мыслей и действий, определяя те из них, которые явно отличаются от реальной функции Я или противоречат ей. Перцептивной реальности Я Сверх-Я противопоставляет ту реальность, которая извлечена из восприятия самых ранних переживаний и представляет правила поведения, привитые родителями. Сверх-Я возникает как защитная структура Я, которая развилась и выкристаллизовалась в раннем детстве. Если оно впоследствии не выполняет функцию визави с внешним миром, то только потому, что изменилось внешнее окружение. Его (Сверх-Я) настойчивость основана на том, что оно структурировано как бессознательное ограничение подвижности, за пределы которой организм не осмеливается выйти. Кроме того, надо иметь в виду, что Сверх-Я — это бессознательная часть Я, использующая его энергию для того, чтобы блокировать импульсы Оно а это истощает и ограничивает Я.

Давайте здесь вспомним, что нам известно о функциях психики. Оно представляет собой бессознательные психические процессы, которые мы не сознаем. Их можно разделить на три категории: те, которые относятся к деятельности внутренних органов и которые сознавать невозможно; те, что представляют собой деятельность, которую мы обычно не сознаем, но, если приложить усилия, можем осознать, и, наконец, те, которые составляют вытесненный материал бессознательного, Я представляет собой те психические процессы, которые мы сознаем, потому что они включают действия, связывающие нас с внешним миром. Отсюда можно увидеть основную закономерность: активность становится сознаваемой когда она соприкасается с поверхностью тела, благодаря чему последнее вступает в отношения с внешним миром. Сверх-Я — это психический процесс, который может предупредить осознание деятельности, то есть не позволить активности достичь поверхности тела. Существуют и другие психические процессы, которые мы пока оставим в стороне. Это творческая, или синтезирующая, функция Я.

Чтобы понять, в чем состоит соматическая основа психологии Я, необходимо рассмотреть количественные факторы. В сфере функционирования тела вещи таковы, как они выглядят, а энергию можно количественно измерить возникающими движениями. Не можем ли мы всю физическую энергию измерить в единицах совершенной работы? Мы начали с того, что Я как психический феномен представляет собой, в сущности, процесс восприятия. Однако мы видим, что у современного человека Я — это нечто большее, чем восприятие. Это — восприятие восприятия, осознание сознания, самосознание. Но это вторая стадия, а на первой — сознание, по существу, тождественно восприятию. Человеку на этой первой стадии было бы непонятно, что такое жить осознанно.

Ответ на этот вопрос относительно прост. Мы ощущаем движение — движение организма, которое принимает или не принимает форму перемещения в пространстве. Это не означает, что все движения можно ощущать. Мы движемся во сне и бессознательно. Мы обычно не ощущаем движений кишечника или сердца. Но там, где нет движения, нет ощущения. Движение вызывает восприятие. В эволюции живых организмов, в онтологическом развитии индивида, сознание возникает позже. Оно по является с началом жизни и угасает перед смертью. Следовательно, всякое восприятие есть восприятие движений организма — либо внутреннее, либо визави с внешним миром. Когда прекращаются наши внутренние движения, как в момент смерти, прекращается и восприятие внешней реальности.

Обычно мы сознаем только грубые движения тела. Если быть внимательным, можно ощутить более тонкие движения. Чтобы почувствовать какую-то часть тела, достаточно лишь пошевелить ею. Движение не обязательно произвольно, но, если есть восприятие, обязательно происходит некоторое частичное перемещение. Люди, например, обычно не чувствуют своей спины даже когда лежат на кушетке. Во время терапевтических сеансов часто наблюдается следующее: если слегка подуть в основание шеи, можно заметить волну возбуждения, которая пройдет вверх по коже головы и вниз вдоль спины, вызывая мурашки и эрекцию волос. Затем можно почувствовать, ощутить или воспринять спину. Мы описываем такое сознавание как «вступление в контакт» с частью тела. Контакт с той частью тела, которая не ощущается, можно установить, увеличив ее подвижность. Здесь присутствует количественный фактор: интенсивность движения связана с качеством восприятия. Пока будет достаточно сказать, что все чувства, все ощущения зависят от движения.

Что же определяет, какие движения ощущаются, то есть становятся сознаваемыми, а какие нет? У нас есть наблюдение Фрейда, что Я возникает из телесных ощущений, главным образом поступающих с поверхности тела. Экспериментально установлено, что ощущения возникают в том случае, если внутреннее движение достигает поверхности тела и психики, где локализована система сознательного восприятия. В дальнейшем я расскажу об экспериментах Райха, но надо отметить, что существует масса клинических исследований, подтверждающих данный тезис. Этим объясняется, почему глубинная органическая боль всегда ощущается так, как будто болит поверхность тела. Нам известно, что чувствительные приборы (например электрокардиограф или электроэнцефалограф) могут считывать с поверхности тела текущие изменения электрического потенциала, который сообщает о внутренней активности. Восприятие — функция интенсивности заряда на поверхности.

Я представляет собой поверхностный феномен как в психическом, так и в соматическом отношении. Система сознательного восприятия расположена на поверхности коры головного мозга. Это подтверждает фрейдовскую мысль о том, что Я является проекцией поверхности на поверхность.

Оно, напротив, относится к процессам, происходящим в глубине, под поверхностью, причем опять необходимо отметить, что описание Оно связано и с соматическими процессами, и с психическим представлением о них, за которое отвечают важные центры в определенных зонах нервной системы, располагающиеся под поверхностью коры головного мозга: ромбовидный мозг, средний мозг и промежуточный мозг. С помощью простой диаграммы (см. рис. 1) можно рассмотреть соматические аспекты этих слоев психики. Представим организм в целом как сферу, подобную простейшей клетке, в центре которой помещается ядро-энергетический источник всякого движения. Импульс — это энергетическое движение от центра к периферии.

На рис. 1 поверхность организма соответствует Я, а Оно-центру и процессам, которые протекают под поверхностью. Такая схема подходит только для простейших форм жизни. У высших форм Я не только воспринимает, но и контролирует доступ к подвижности. Данный рисунок не учитывает эту функцию Я, поскольку здесь импульс всегда достигает поверхности. У высших организмов, как и у человека, существует «подповерхностный» слой, некоторая протяженность, которую контролирует Я. Можно поискать ее проекцию на поверхности коры головного мозга. Таким требованиям отвечает произвольная мышечная система высших организмов. Если теперь поместить эту систему под поверхность, можно определить соматическую основу структуры психических функций.

На рис. 2 импульс, прежде чем достичь поверхности, активизирует мышечную систему, которая выполняет двойную функцию. Мы привыкли рассматривать мускулатуру как моторный аппарат больших организмов. И это действительно так. Но мышцы способны сдерживать движения, а не только выполнять их. Достаточно вспомнить о мышцах анального сфинктера, чтобы понять, насколько важна сдерживающая функция. Рассмотрим случай, когда человек испытывает ярость, но должен сдержать этот импульс. Он сжимает кулаки, напрягает руки, и сдерживание «обуздывает» импульс. В процессе сдерживания Я психически препятствует тому, чтобы импульс достиг поверхности, то есть внешнего мира, поддерживая мышцы в сокращенном состоянии. Это говорит о том, что Я контролирует доступ к подвижности.

Известно, что в Я выделяется часть, которая становится бессознательным цензором наших действий. Она будет определять, какие импульсы можно выразить, а какие надо затормозить. Но хотя Сверх-Я представляет собой психическую категорию, оно контролирует импульсы через мышечный аппарат. Чем же Сверх-Я отличается от Я? Если импульс сдерживается, потому что он не подходит ситуации, действие сознаваемо, его контролирует Я и оно согласовано с принципом реальности. Торможения, осуществляемые Сверх-Я, бессознательны и ничего не позволяют сделать с реальной ситуацией. Это те ограничения подвижности, которые минуют контроль Я. Сверх-Я контролирует действия, пользуясь механизмом мускулатуры. Те мышцы, которые оно сдерживает, хронически напряжены, сокращены и удалены от восприятия, так что человек не сознает, что данная часть мышечной системы не функционирует должным образом.

Я попробую объяснить это по-другому. Мышцы напрягаются, когда человек сознательно сдерживает импульс. Например, он может быть настолько зол, что чувствует, как напряжены и болят от этого мышцы. Но возможно и неосознаваемое напряжение, когда импульс тоже сдерживается, но бессознательно. Это и есть феномен Сверх-Я. Подобно тому как на психическом уровне Сверх-Я удерживает определенные мысли от того, чтобы они просочились в сознание, на биологическом уровне спастически сжатые мускулы предупреждают определенные импульсы и не пропускают их на поверхность тела. Эти мышцы не попадают подсознательный контроль, а их функции подавлены. Отсюда следует, что можно определить природу Сверх-Я путем анализа напряжений в мышечной системе. Метод и техника таких аналитических процедур будет подробно рассматриваться в последующих главах. Сейчас мы просто отметим, что паттерн мышечного напряжения определяет экспрессию человека, которая в свою очередь непосредственно связана со структурой характера.

Психика и тело здесь рассматриваются дуалистически. И то и другое понимается как отдельная целостность. Существуя параллельно, они взаимодействуют друг с другом. Каждое действие одновременно происходит на двух уровнях — соматическом и психическом. Организация психических процессов вполне соотносима с организацией телесных процессов. Понятия Я, Оно и Сверх-Я имеют совершенно определенных собратьев в соматической сфере. Соответствие идет еще глубже. Центр, направление и периферию можно уподобить другому комплексу идей, которые Фрейд выдвинул, исследуя феномен психики. Анализируя инстинкт, он постулировал, что тот имеет источник, цель и объект. Так инстинктивное действие проявляется в психике. Не углубляясь в обсуждение природы инстинкта, мы можем описать его как импульсивное действие, которое не изменяется ни научением, ни опытом. Ряд таких действий сохраняется во взрослой жизни. Пока изменения происходят на поверхности, каждое действие прежде всего импульсивно и основано на инстинкте. Наш анализ импульса показывает, что он также имеет источник, цель и объект. Источнику соответствует энергетический центр организма, представленный глубинными процессами Оно. Целью является биологическая направленность, которую мы будем изучать позже. Объект — поверхность тела (Я), на которую воздействуют стимулы внешнего мира, становясь причиной, вызывающей импульс. Я контролирует только объект. Источник, сила и направленность — это феномен Оно.

Мы не утверждаем, что такой дуалистический подход полностью объясняет взаимоотношения психики и тела. Те, кто хорошо знаком с работами Райха, знают, что его концепция единства и противоположностей биологический функций включает в себя этот дуализм, но в то же время в ней говорится о единстве на более глубоком уровне. В работе с эмоциональными проблемами человеческого организма обращение к поверхности неизменно связано с таким дуалистическим взглядом. Для того чтобы прояснить нашу точку зрения на эти взаимоотношения, мне бы хотелось использовать два рисунка, которые демонстрируют, что к этому вопросу можно подходить по-разному.

Китайские символы инь и ян (см. рис. 3) содержат в себе противоположности, которые интерпретируются как черное и белое, день и ночь, небо и земля, мужское и женское начала. Этот ряд можно продолжить понятиями души и тела.

Целое — это космос, макрокосм и микрокосм, представляющие собой жизнь человека. Целое составляют две совершенно равные половины, тесно контактирующие друг с другом. Эти половины — предмет различных интерпретаций, каждая из которых отвечает символу. В этом символе впечатляет законченность, отсутствие взаимопроникающего действия, неизменное и постоянное качество изображения. Это выражение восточной философии, где концепция изменения и прогресса относительно неважна.

В иудейской звезде Давида (см. рис. 4) те же два элемента находятся в совершенно иных отношениях. Равные половины здесь тоже интерпретируются как день и ночь, небо и земля, женское и мужское начала, и, соответственно, как душа и тело.

В этом символе, однако, противоположности выражают динамику. В шести точках видно, как оба начала достигают границ и прорываются сквозь ограниченное пространство. В целом фигура состоит из углов, в ней совершенно отсутствует восточная гладкость и округлость. Эта концепция взаимодействия противоположностей основана на изменении и прогрессе. Неудивительно, что история западной мысли проистекает из иудейско-греческой традиции конфликта.

Можно продемонстрировать динамику взаимодействия противоположных сил по-другому. Более сильный акцент мы делаем на концепции силы, а менее сильный — на структуре, делающей символ более открытым.

Рисунок 5 также изображает две противоположности, которые тоже могут символизировать свет и тьму, небо и землю, мужское и женское начала или душу и тело. Наложение двух сил — понятие, которое присутствует в работе Райха. Это даже более динамичная интерпретация, чем иудейский символ, в смысле взаимопроникающего замещения путем взаимодействия в движении, однако в ней отсутствует ощущение границ или поверхности, которую можно было бы считать Я.

Нельзя закончить рассмотрение психологии Я, не упомянув о созидательной стороне его функции. В гл. I мы отметили, что единство противоположностей проявлялось на поверхности как единая функция. Несмотря на глубинные отношения, личность целостна. Если это единство нарушаются, мы говорим о «расщеплении» личности. Психиатрия рассматривает это расщепление как признак заболевания или дезинтеграции Я. Мы еще будем говорить о шизофрении в заключительной главе этой книги. Сейчас же постараемся понять, как Я выступает в роли интегрирующей и организующей силы.

Вновь вернемся к психическому аспекту проблемы. Фрейду, мыслившему дуалистически, были хорошо понятны противоречия человеческого существования. Пытаясь изучить основные конфликты психики, он постулировал несколько пар противоположных тенденций. В качестве примеров можно привести противопоставление голода и сексуальности, объектного либидо и нарциссического, Я и сексуальности. В конечном итоге в 1920 году Фрейд свел все силы к двум исходным; силе жизни, эросу (сексуальности), и силе смерти-танатосу (разрушению). Это положение не выходит за рамки основных принципов, управлявших ранним человеческим мышлением. Снова противоположности, ряд которых можно продолжить: свет и тьма, небо и земля, мужское и женское начала, душа и тело, сексуальность и разрушение.

Но Фрейд пошел дальше. Исследуя неврозы, он понял, что единство этих основных противоположностей у человека нарушено. Рассматривая эти силы как инстинктивные тенденции, Фрейд отметил, что разрушение может быть частичным и полным. Там, где функции Я поддерживают единство организма, действия Сверх-Я расщепляют эту целостность. «Сверх-Я возникает, как известно, из идентификации с отцом как моделью. Каждая такая идентификация по своей природе есть десексуализация или даже сублимация. Можно сказать, что одновременно с такого рода преобразованием ослабевает влечение» (Фрейд 1950b, р. 80).

Фрейд считал, что подобным ослаблением основных инстинктивных тенденций человек расплачивается за цивилизованное существование. Базальное расщепление личности вызывают те противопоставления, которые характеризуют цивилизованного человека: добро и зло, Бог и дьявол, культура и природа и т. д. Разумеется, тяжесть этого расщепления, или ослабления, зависит от индивидуальных факторов семьи, где растет ребенок, но можно сделать вывод, что ни один цивилизованный человек не свободен от этой проблемы.

Ничто не мешает личности больше, чем ослабление присущих ей тенденций, или расщепление ее чувств. Подобное расщепление Я равносильно прямому повреждению поверхности тела. Я спешит исправить дефект точно так же, как ткани стремятся заживить и закрыть любую царапину. Но ведь это не обычная рана. Посторонние элементы (интернализованные родительским авторитетом) проникли в личностную структуру, и такое инородное тело удалить невозможно. Я беспомощно перед Сверх-Я. Оно вынуждено перестраивать паттерн поведения, подчиняя его запретам Сверх-Я. Новый паттерн поведения определяет личностное мировоззрение, созидаемый идеал, где неприемлемые для окружения тенденции учитываю его требования.

Формирование сознательного Я-идеала происходит вслед за периодом формирования у ребенка эдипова комплекса. Я-идеал определяет его ценности пут осознанной идентификации с людьми, вызывающими у ребенка. уважение: старшими братьями и сестрами, друзьями, учителями. С помощью Я-идеала инстинкты переплавляются в «более высокий уровень». Появляется новая конструкция, представляющая высшую природу человека. Этот сознательный Я-идеал, противоположный бессознательному Сверх — Я, по-видимому, приобретает определенную форму в возрасте, когда у ребенка появляются первые постоянные зубы. На протяжении жизни он в с е время оценивается и изменяется.

Если слепень ослабления столь велика, что не позволяет обеспечить сознательное усилие или определенное преобразование, если Я не способно обеспечить противоположные тенденции, оно исключает из Я-идеала тот элемент, который кажется наиболее опасным, разрушающим. Это похоже на ситуацию, когда ребенок, страдающий косоглазием, просто перестал бы пользоваться одним глазом. Обычно такое происходит с агрессивными тенденциями, которые сознание не допускает к участию в выборе действий.

Я и его производные — Сверх-Я и Я-идеал — дают человеку толчок к новому жизненному опыту. Но эмоциональное развитие было бы невозможным, если бы этот новый опыт не интегрировался с существующими системами. Для этой интеграции Я должно снять барьеры, которые ограничивают переживание в тот момент, когда оно должно ослабить их, пропуска я импульсы. Чем больше опыт, тем большей открытости он требует. Здесь речь идет не о гибкости или адаптивности, поскольку эти понятия не предполагают изменения. Я должно ассимилировать каждый новый жизненный опыт, чтобы разрушилось старое Я и образовалось новое, должным образом включившее в себя этот опыт. Но это возможно только в том случае, когда Я достаточно развито. Там, где оно борется за самосохранение против Сверх-Я, расположенного глубже, сколько-нибудь существенное развитие невозможно.

Было бы интересно продолжить разговор на эту тему, но, к сожалению, для этого здесь нет места, и поэтому я оставлю его для другой книги.

Есть ли аналогия этих положений для соматической сферы? Мне кажется — да, если вернуться к предыдущей диаграмме (см. рис. 6).

Я — это растущая сила. Она возрастает с точки зрения как координации, так и способности к адаптации. Любой человек, наблюдая за маленькими детьми и их подвижными играми, удивляется их почти сознательному стремлению развить физические навыки и силу. Как они бывают возбуждены, когда учатся плавать, писать, играть на музыкальных инструментах! Однако развитие мышечного контроля и координации не ограничивается только детским возрастом. Всю жизнь мы стремимся к более координированным движениям. И хотя чисто физическая сила может уменьшиться в среднем возрасте, способность развивать и совершенствовать движения сохраняется на протяжении всей жизни. Этим объясняется то, почему с годами Я у большинства людей становится сильнее.

Развитие Я происходит только в рамках, установленных Сверх-Я. Многие люди, например, никогда не могут научиться танцевать из-за нарушения подвижности ног, возникшего по причине раннего и строгого «туалетного воспитания» (см. гл. VIII). Или способность говорить публично может быть сильно затруднена из-за напряжения горла. Проблема ограничения подвижности со стороны Сверх-Я относится и к психике, и к телу, причем соматические нарушения не поддаются лечению традиционным анализом. Очень сложно донести до Я сознание того, что было подавлено Сверх-Я.

Биоэнергетическая терапия сочетает принцип активности на соматическом уровне с процедурой анализа на психическом уровне. Пациент приобретает новый опыт подвижности и затем интегрирует его в Я. Единый подход обеспечивается изучением характера, проявляющегося и в психическом, и в соматическом аспекте личности. Перед тем как мы приступим к рассмотрению этой техники, необходимо рассказать о динамике энергетических процессов организма.

III. Принцип удовольствия

Вся аналитическая работа проводится в рамках так называемого принципа реальности, то есть способности организма терпеть страдание или неудовольствие ради ожидаемого удовольствия в будущем. Именно принцип реальности позволяет пациенту выдержать болезненные моменты аналитической терапии. Возможности и действие этого принципа понятны, но мы еще не рассмотрели лежащие в его основе механизмы. В следующей главе мы попробуем выявить и исследовать некоторые из них, но перед этим необходимо понять, что принцип реальности является производной и модификацией основного общего принципа, который управляет мышлением и поведением организмов. Речь идет о принципе удовольствия.

Исследуя бессознательные психические процессы, Фрейд обнаружил закономерность, которая отличает их от сознательной психической активности. Он пришел к выводу, что эти бессознательные процессы «старшие, первичные, они представляют собой фазу развития, где других психических процессов не было» (Freud 1911, р. 14). Они подчиняются тенденции, которую он назвал «принципом удовольствия-страдания». Проще говоря, это означает, что организм ищет удовольствия и избегает неудовольствия и страдания. В дальнейшем Фрейд детально исследовал этот принцип, связывая «неудовольствие с возрастанием возбуждения, удовольствие — с уменьшением» (Freud 1950а, р. 2). Можно упростить это положение, заменив слово «возбуждение», и сказать, что неудовольствие, или страдание, увеличивают напряжение, а удовольствие снижает его.

На уровне психики есть несколько понятий, углубляющих понимание этого принципа. Кто-то может сказать, что напряжение вызывают потребности, а их удовлетворение приносит удовольствие. Но это не продвигает нас к пониманию. Напряжение само по себе есть потребность, так же как потребность есть напряжение. Объяснение здесь следует искать на биологическом уровне.

В 1934 году Райх провел в Университете Осло серию экспериментов, имеющих отношение к этой проблеме. Подробно они изложены в его книге «функция оргазма», поэтому я ограничусь здесь изложением основных наблюдений и выводов.

Прежде всего было показано, что изменение электрического потенциала на поверхности кожи зависит от эмоций. Возникает так называемый психогальванический феномен. Эксперименты Райха были направлены на изучение того, что происходит при сексуальном возбуждении и как это связано с восприятием удовольствия. Осциллографические записи показали, что происходит с кожным потенциалом эрогенных зон при приятной и неприятной стимуляции. Райх установил, что восприятие удовольствия каждой зоной — губами, сосками, ладонями рук и т. д. — сопровождается резким повышением кожного потенциала соответствующей области тела (Reich 1942, р. 335). Это отмечали приборы, расположенные в другой комнате. Надавливание или испуг, напротив, вызывают заметное снижение потенциала. Далее, «психическая интенсивность приятных ощущений соответствует величине биоэлектрического потенциала». Таким образом было получено экспериментальное подтверждение фрейдовской мысли о том, что Я в своей функции восприятия есть первичный феномен поверхности тела и одновременно проекция поверхностного феномена на соответствующую область мозга, благодаря чему процесс восприятия становится осознанным. Мы имеем два тесно переплетенных явления восприятия: проекцию на поверхность тела и проекцию поверхности на другую поверхность.

Чтобы понять оба феномена как единую экспрессию всего организма, каковой они и являются, мы прибегнем к райховскому основному закону биологического функционирования: единству и противоположности вегетативной жизни организма. Здесь доминируют две функции-расширение и сокращение. Они напоминают обычную пульсацию, присущую всем живым организмам. Как показал Райх, в соматической сфере расширение и сокращение как психический процесс коррелируют с работой симпатического и парасимпатического отделов нервной системы и с действием определенных групп ионов. На психическом уровне биологическое расширение ощущается как удовольствие, а сокращение — как неудовольствие. Между вегетативным центром и периферией есть функциональное противопоставление, которое делает возможным дальнейшую корреляцию между психическими ощущением и энергией движения. Поток энергии от центра организма к периферии функционально соответствует биологическому расширению и восприятию удовольствия. И наоборот, движение энергии от периферии к центру тождественно биологическому сокращению и восприятию неудовольствия или тревожности.

Чтобы представить этот механизм, можно воспользоваться тем рисунком, который в предыдущей главе иллюстрировал соматическую основу и психический уровень функционирования (см. рис. 6).

На нем отсутствует мышечная система, которая связана с развитием принципа реальности. Я ограничено поверхностной мембраной. Расширение и сокращение являются, по существу, феноменом Оно.

Мы уже отмечали, что важно выяснить, чем неудовольствие отличается от тревожности. Насколько мне известно, ни Фрейд, ни Райх этого различия точно не формулировали; Райх даже приравнивал эти термины друг к другу. Вопрос можно задать так: если биологическое расширение переживается как удовольствие, почему соответствующее сокращение не переживается как неудовольствие? Слово «неудовольствие» не описывает воспринимаемого ощущения. В пульсирующем состоянии расширения и сокращения напряжение, которое возникает перед освобождением, вовлекает и погружает в ожидание будущего освобождения. Предполагаемое удовольствие допускает состояние напряжения, которое иначе вызвало бы неудовольствие. Принцип удовольствия сам по себе содержит рудимент реальной функции, которая затем становится доминирующим принципом поведения взрослого человека.

Когда напряжение возникает в ситуациях, где пережить удовольствие невозможно, появляется тревожность, которая сама по себе не обязательно представляет собой патологическое состояние. В своих рассуждениях мы должны всегда основываться на принципе реальности. Тревожность становится патологической, когда она несоразмерна спровоцировавшей ее внешней ситуации. Даже если она не является патологической, тревожность всегда переживается как угроза для Я, и взрослый организм стремится ее устранить. Можно еще сказать, что напряжение является патологическим, когда оно хроническое и не поддается контролю со стороны организма. Исходя из этих положений, здоровье можно определить как возможность организма сохранять собственный ритм пульсации в рамках принципа реальности. Удовольствие, резко отличаясь от неудовольствия, тревожности и страха, в то же время является частью общего принципа: напряжение-релаксация, сокращение-расширение. Теперь можно определить третье понятие этого ряда — страдание.

Если неудовольствие описывает состояние энергетической заряженности, предшествующее разрядке, то тревожность предполагает энергетический заряд, в котором движение к разрядке заблокировано или сдерживается. Когда интенсивность заряда достигает такой степени, что начинает угрожать интеграции структурных элементов тела, возникает страдание. Это утверждение относится ко всем ситуациям, в которых переживается страдание. Нервная система, несомненно, играет такую же важную роль в восприятии страдания, как и во всех функциях восприятия. Благодаря этой самой структуре всю нервную систему можно сравнить с перевернутым деревом, его ветки и разветвления — с разветвлением кровеносной системы, которая является важным каналом для свободного протекания энергии в теле.

Может возникнуть впечатление, что нет ничего проще и в то же время фундаментальнее, чем действие принципа удовольствия. Еще в 1920 году Фрейд опубликовал наиболее спорную книгу «По ту сторону принципа удовольствия», в которой постулировал существование двух инстинктивных сил: влечения к смерти (первичного мазохизма), возвращающего к неодушевленной природе, и влечения к жизни (сексуального инстинкта), которое ведет жизнь вперед по пути эволюционного развития, фрейдовская формулировка лаконична и исполнена мастерства. Я не преследую цели обсуждать ее. Вопрос в конечном итоге состоит в том, действуют ли эти силы или влечения по ту сторону принципа удовольствия или внутри него.

Фрейд пришел к этим понятиям благодаря двум феноменам. Первый из них — проблема мазохизма. По всей видимости, существуют определенные индивиды, которые не желают стать здоровыми. Вопреки принципу удовольствия эти люди ищут ситуации страдания, в которых бы доминировало внутреннее принуждение и в которых «снова и снова содержалось бы страдание и переживание». В аналитической терапии это проявляется в виде «отрицательной терапевтической реакции». Практический опыт обнаружил действие принципа, объясняющего этот феномен. Это — «навязчивое повторение», которое, по мнению аналитика, является «императивом, полностью пренебрегающим даже принципом удовольствия» (Freud 1950b, р. 71). Фрейд писал: «Мое утверждение о регрессивном характере влечений тоже основано на этом материале, а именно на фактах навязчивого повторения» (Freud 1950а, р. 81).

Рассмотрим это «навязчивое повторение» более детально. Оно, как ни странно, демонстрирует один из аспектов принципа удовольствия. Известно, что все организмы испытывают желание повторять определенные действия. Сразу же приходит мысль о еде, сне, сексуальной активности и т. д. В целом эти действия повторяются на основе периодического возникновения потребностей, которые вызывают напряжение организма до тех пор, пока они не будут удовлетворены. Возникающее побуждение нацелено на то, чтобы ослабить это напряжение, и мы знаем, что освобождение от таких состояний напряжения переживается как удовольствие, будь то процесс еды, сна, дефекации или сексуальной разрядки (см.: Fenichel 1945, р. 542). Другие повторные действия могут совершаться, даже если за ними не следует немедленного удовольствия, — когда наше чувство реальности подсказывает, что это приведет к удовольствию в будущем. Регулярно посещающий аналитические сеансы пациент действует на основе этого принципа. Но принцип реальности следует понимать как модификацию принципа удовольствия, а не как его отрицание.

Находится ли навязчивое повторение по ту сторону принципа удовольствия? Фрейд ссылается на два рода наблюдений, подтверждающих эту идею. Первым является состояние, известное нам как «травматический невроз», которое иногда возникает после несчастного случая, связанного с риском для жизни. Эти неврозы «характеризует повторное переживание пациентом ситуации несчастного случая, ситуации, которую он маскирует другим страхом». Сопровождающие их сновидения противоречат «исполнению желаний во сне» и, как сказал Фрейд, могут вести человека к «отражению скрытых тенденций Я к мазохизму» (Freud 1950а, р. 11).

Фрейд подчеркивал, что травматические неврозы не развиваются, если имеет место значительная физическая травма. Его объяснение с точки зрения психологии хотя и пристрастное, но точное, поскольку гиперкатексис травмированного органа позволяет сдержать избыток возбуждения. На языке биоэнергетики это звучит так; механическое волнение и потрясение продуцируют определенное количество свободной энергии, высвободившейся или разрядившейся в травме. Эта свободная энергия необходима для процесса исцеления. Когда такое освобождение невозможно, развивается синдром, подобный истерии. Для иллюстрации я приведу такой случай: молодая женщина обратилась ко мне с тем, что ей не удавалось наладить близкие отношения с человеком, которого она выделяла среди нескольких симпатичных ей мужчин. Важно то, как пациентка относилась к своей ситуации. Несколькими годами раньше она была замужем за молодым человеком, которого очень любила. После шести месяцев счастья она стала свидетелем того, как ее муж разбился на самолете. В тот момент, не издав ни звука, она повернулась и побежала. В дальнейшем пациентка никогда не выражала своего чувства слезами. Отгородившись от общих знакомых, она вскоре поступила на службу в вооруженные силы. Во время второй встречи, когда эта женщина лежала на кушетке, я заметил, как ее горло сжимается при дыхании. Пальпация высвободила сильный спазм горловой мускулатуры. Быстрое надавливание на эти мышцы вызвало крик испуга, за которым последовали тяжелые рыдания. Травмирующее событие вспыхнуло в ее сознании. На протяжении нескольких сеансов я вызывал крик и рыдание. Каждый раз она заново проживала ужасающее ее переживание. «затем это кончилось. Я продолжал терапию. В дальнейшем она полюбила другого человека и вышла за него замуж.

Мне неизвестно, переживала ли она травму во сне. Мы узнаем, что динамика проблемы требует полного высвобождения всех аффектов, включенных в переживание, и что это высвобождение может происходить на сознательном уровне. Кто-то может объяснить ее неспособность полюбить как результат иммобилизации этого большого количества аффекта или либидо. Мы могли бы интерпретировать каждый сон, в котором пациент заново переживает травмирующую ситуацию, пытаясь осуществить разрядку подавленного аффекта. Это не может привести в желанному результату, потому что все происходит без участия сознания. Повторные сновидения на эту тему повторяют попытку и также не приносят облегчения. Подобные неудачи носят на себе печать мазохизма. Мазохистский элемент возникает из более глубокого нарушения характера, которое само по себе поддается аналитической терапии. Клиническая картина, однако, никак не противоречит принципу удовольствия, поскольку организм стремится освободить внутреннее напряжение, то есть избежать неудовольствия или страха.

Другое клиническое исследование навязчивого повторения основано на невротическом феномене переноса. Я также по своему опыту знаю, что часть пациентов склонна «повторять все нежелательные ситуации и тяжелые эмоции в переносе и переживать их с величайшим простодушием» (там же, р. 22), что особенно характерно для анализа мазохистского характера. Если проблема трудна, это еще не значит, что она неразрешима. Райховское объяснение психологических аспектов проблемы мазохизма — это одна из ценнейших глав в истории психоанализа. Надеюсь, мои собственные замечания по этому поводу тоже будут способствовать пониманию этого вопроса. Я уверен, что другие аналитики нашли эффективные подходы для работы с этой проблемой. Трудности аналитической терапии не должны приводить нас к мысли о невозможности исцеления. Если мы имеем в виду, что каждая аналитическая терапия еще и заключает в себе перевоспитание, можно достичь многого. Индивид, который до этого фигурально и буквально не стоял твердо на собственных ногах, обретет их, хотя поначалу, когда он совершит первые усилия, его поступь будет неуверенной.

Я потратил некоторое время на рассказ о навязчивом повторении потому, что оно является частью принципа удовольствия. Следующий пример проиллюстрирует это. Я воспользуюсь наблюдением Фрейда за девочкой, которую заставили открыть рот у зубного врача. Дома она захотела по играть в визит к дантисту и повторить на своей младшей сестре то же самое переживание. Эта игра демонстрирует «особенность, полную бессознательной тенденции принудить, активно повторить то, что пережито пассивно». Дети постоянно играют подобным образом, и заслуга Фрейда со стоит в том, что он определил, на чем основаны такие игры. Я тоже вижу в этом принуждение к отреагированию травмирующего переживания, происшедшего в детской жизни. Но, подчиняясь принципу удовольствия, навязчивое повторение модифицируется в соответствии с требованиями реальности. Здесь было бы уместно использовать аналогию.

Если нажать на резиновый мяч или воздушный шар, а затем убрать руку, он примет свою исходную форму настолько быстро, насколько будет ослабевать надавливание. Возвращение формы мяча или шара точно повторит в обратном порядке направление того движения, которое было совершено, когда происходило надавливание. Я совершенно уверен, что навязчивое повторение следует тем же энергетическим законам, что и мяч и воздушный шар. Живой организм и воздушный шар повинуются закономерностям поверхностного напряжения, сохраняющегося благодаря внутреннему давлению и энергетическому заряду. Травмирующее переживание — это удар по Я ребенка, который можно сравнить с надавливанием на поверхность шара. Когда давление исчезает, Я будет стараться отреагировать переживание путем активного движения, повторяя в обратном направлении исходную реакцию. Далее, если ребенку не удается активно отреагировать такое травматическое переживание, то это происходит потому, что его энергетическая система не достаточно напряжена внешним давлением. Я частично разрушается, и ситуация напоминает поверхностное натяжение полунадутого шара.

На психологическом уровне можно говорить о совладании человеком с ситуациями угрозы. Отождествление с активным процессом позволяет ребенку интегрировать в сознание все переживание целиком. Если человек, который упал с лошади, преодолев свой страх, снова немедленно сядет на лошадь, его нельзя считать мазохистом. Как бы ни интерпретировалось поведение с точки зрения психологии, основные паттерны определяются лежащими в их основе энергетическими процессами.

И Фрейд и Райх были солидарны в том, что принцип удовольствия передает основные биоэнергетические закономерности. Фрейд, как мы знаем, связывал удовольствие и неудовольствие с «количеством возбуждения, которое присутствует в сознании, но отнюдь не является «границей»; их отношения таковы, что неудовольствие соответствует увеличению возбуждения, а удовольствие — уменьшению». Райх отождествил удовольствие и неудовольствие с движением энергии в организме. Движение к периферии уменьшает внутреннее давление, повышает поверхностное напряжение и облегчает разрядку во внешний мир. Движение внутрь имеет противоположный эффект. Так мы приходим к проблеме энергетической Разрядки живого организма, которая представляет собой функцию его отношений с реальным внешним миром.

Само существование живого организма создает первое противоречие в динамике энергетических процессов — между индивидом и внешним миром. Несмотря на зависимость от внешнего мира, каждый живой организм — независимое образование, и мало вероятно, чтобы он не сознавал своей индивидуальности. Отсюда, из этих зависимо-независимых отношений вытекает основное внутреннее противоречие: направленность к миру — направленность к Я, к центру. Используя понятие «либидо», это можно выразить как противопоставление объектного либидо нарциссическому. Последняя формулировка является, однако, психологической. Соответствующие соматические процессы наиболее отчетливо можно наблюдать у амебы. Фрейд сам сравнивал появление и утрату психического интереса с вытягиванием и втягиванием псевдоподий. Если задуматься о причинах внешнего движения амебы, становится ясно, что она отвечает на стимулы окружающей среды. Но эти стимулы определяют только направление движения, но не мотивирующую силу. Последняя возникает благодаря напряжению в организме. Напряжение, как физическое понятие, описывает состояние натяжения по отношению к прилагаемой силе. У одноклеточных это можно представить себе как результат внутреннего давления на эластичную ограничительную мембрану. Люди воспринимают напряжение аналогичным образом. Иногда это может происходить настолько тяжело, что возникает ощущение взрыва.

Всякое напряжение является, по сути, поверхностным феноменом. Оно возрастает либо в результате уплотнения эластичной мембраны, либо когда увеличивается внутреннее давление или заряд. Напряжение может снизиться, если уменьшается внутреннее давление или растягивается ограничительная мембрана. Особенностью живых организмов является то, что они способны адаптироваться к возрастающему внутреннему заряду за счет расширения поверхностной мембраны. Это подразумевается в понятии роста. Расширение — противоположность натяжению — уменьшает поверхностное напряжение. Однако, как мы увидим, этот механизм функционирует только в узких пределах.

Различие между живой и неживой мембранами наглядно проявляется в феномене цвета. Если надуть цветной воздушный шар, цвет его поверхности менее интенсивен из-за дисперсии цветовых частиц. Интенсивность цвета живой мембраны, такой, как кожа человека, при растяжении возрастает. Если это приятное растяжение, кожа краснеет из-за расширения кровеносных сосудов. Тревожность вызывает бледность из-за сужения кровеносных сосудов. Неживые мембраны растягиваются механически, а расширение живых мембран — это активный процесс, возникающий в результате движения телесных флюидов к поверхности, увеличивающих поверхностный заряд. Можно сказать, что, когда расширяется живая мембрана, снижается поверхностное напряжение и увеличивается поверхностный заряд, а при ее сокращении — наоборот.

Я процитирую райховское описание этого феномена: «Бледность при испуге, озноб в состоянии тревоги соответствуют смещению катексиса от периферии тела к центру, вызванному сужением периферических сосудов и расширением центральных (стазис тревожности). При сексуальном возбуждении набухание, цвет и тепло периферических тканей и кожи полностью противоположны состоянию тревоги. Ему соответствует психическое и физиологическое движения энергии от центра к периферии тела и к внешнему миру» (Reich 1949, р. 285).

Что происходит, когда внутреннее напряжение достигает степени, превышающей предел растяжения мембраны? Напряжение может уменьшиться только с уменьшением твердости, плотности и с разрядкой внутренней силы или энергии. В одноклеточном организме это происходит с делением клетки. У многоклеточных этот процесс разделен на сексуальность и репродуктивность.

Можно выделить два аспекта механизма, снижающих напряжение. В одном случае энергия, движущаяся к периферии, расширяет поверхностную мембрану, а в другом плотность уменьшается, и энергия разряжается во внешний мир. Оба эти процесса вызывают удовольствие, и степень его зависит от количества и градиента ослабления напряжения. Поскольку второй процесс более важен, рассмотрим его подробнее.

Вещества и энергия проникают в организм с пищей и при вдыхании кислорода. Это, разумеется, увеличивает внутреннее напряжение, которое затем высвобождается за счет растяжения поверхностной мембраны (что включает расширение всего организма в процессе роста как часть этого же механизма) или путем разрядки энергии и субстанции во внешний мир. Это может принимать форму работы, при которой происходит только разрядка энергии, или форму секса и репродуктивности, где есть разрядка и субстанции и энергии.

Первыми противоположными влечениями, которые постулировал Фрейд, явились инстинкты голода и любви. Интересен его более поздний комментарий; «Вначале я был крайне удивлен, что отправной точкой для меня стал афоризм Шиллера, что голод и любовь движут миром. Голод представляет те влечения, которые нацелены на сохранение индивида; любовь находит объекты, ее основная функция, преобладающая, природная — сохранение видов[1]» (Freud 1953а, р. 94–95).

Удовлетворение голода и сексуального желания приятно, хотя один вызывает приток, а другое — отток субстанции. И то и другое имеют общее: удовлетворение потребности в каждом случае требует движения к внешнему миру и контакта с ним. Но одно определяется чувством недостаточности (голод), а другое — чувством избытка (сексуальность). Большую проблему составляет то, что движение вовне, которое должно мотивироваться напряжением в центре, бывает недостаточным. Райховский анализ этой проблемы невозможно переоценить. Позвольте мне процитировать:

«Когда простейшие хотят принять пищу, им приходится двигать плазму от центра к периферии, то есть увеличивать напряжение на периферии, устраняя таким образом негативное давление в центре. Другими словами, им надо с помощью механизма либидо подойти к внешнему миру для того, чтобы устранить «негативное давление», то есть голод… Это означает, что сексуальная энергия всегда служит удовлетворению голода, и наоборот, прием вводимой субстанции, который в конечном счете является биохимическим процессом, приводит к напряжению либидо. Прием пищи — основа существования и. продуктивных достижений — начинается с самой примитивной локомоции» (Reich 1949, р. 283). Проще говоря, для движения необходима пища, а для получения пищи — движение. Если интерполировать энергетические фазы, то получается следующее: энергия нужна для движения, чтобы добыть пищу, из которой высвободится энергия для дальнейшего движения. Можно ли более ясно продемонстрировать связь между свободной энергией и либидо?

У простейших голод и сексуальность почти неразличимы. Спаривание двух простейших и поглощение пищи — процессы во многом сходные. Это также напоминает переплетение голода и либидинозной потребности в функции кормления. Если голод использует механизм либидо, чтобы достичь мира, то эрос нуждается в моторной системе голода, чтобы добиться удовлетворения.

Принцип удовольствия стоит на пороге жизни. По ту сторону от него протягиваются огромные пространства неодушевленной природы, бесчисленные феномены которой подчиняются тем же законам химии и физики, что и сфера живых организмов. Возникновение сознания в процессе развития живых организмов — это шаг в сторону организации поведения. Сознательная жизнь предполагает, что организм будет сознательно выбирать действия и реакции, преследуя фундаментальную цель — борьбу за удовольствие и избегание неудовольствия. Прежде чем двинуться дальше, отметим, однако, что мы не затронули главную загадку этой темы — природу самого удовольствия. Мы увидим, что сознание само по себе не меньшая тайна, чем бессознательное, хотя разъяснить некоторые аспекты его природы нам вполне по силам.

IV. Принцип реальности

Поскольку принцип удовольствия тесно связан с принципом существования, он не может идти вразрез с жизненными процессами. Удивительно, что принцип реальности, столь важный для всех аналитических подходов, понимается очень поверхностно. Райх, замечательно проанализировав биоэнергетическую основу принципа удовольствия, лишь мельком отметил существование принципа реальности. В этом отношении принцип реальности в чем-то напоминает ситуацию с Я-то есть и там и там плохо охвачена энергетическая основа. Нетрудно заметить, что мы имеем дело с двумя аспектами одной функции, поэтому, рассматривая одну, можно изучить и другую. Принцип удовольствия — это модус операнди Оно, а принцип реальности — рабочий метод Я.

Об этом говорил Фенихел: «Происхождение Я и происхождение чувства реальности являются, однако, двумя аспектами одной ступени развития. Это содержится в определении Я как той части психики, которая имеет дело с реальностью» (Fenichel 1945, р. 35).

Принцип реальности, в том аспекте, в котором он противостоит принципу удовольствия, предполагает принятие состояния напряжения и отсрочку удовольствия в соответствии с требованиями внешней ситуации. Взамен принцип реальности обещает, что такое действие приведет к боли, удовольствию или к избеганию большего страдания в будущем. Сущность этой функции состоит в том, что между импульсом и его выражением появляется временной интервал, в течение которого напряжение возникает и сохраняется до тех пор, пока не наступит подходящий момент для того, чтобы оно разрядилось. При объяснении того, как развивается эта терпимость к напряжению, каков ее механизм и каковы причины ее возникновения, мы сталкиваемся с определенными сложностями. Заявление о том, что такого поведения требует реальность, ничего не дает. Низшие формы жизни такой способности не имеют.

Это утверждение верно отчасти. Опыт показывает, что, когда человек начинает контролировать сфинктеры слишком рано, у него развиваются невротические черты, затрудняющие приспособление к реальности. Опорно-двигательный аппарат ребенка, научившегося стоять и ходить слишком рано, недостаточно развит для этого. Анализ часто выявляет, что выраженные оральные черты зависимости и незрелости у человека обусловлены его ранним интеллектуальным и эмоциональным развитием. Типичным примером является развитый ребенок, который, приспособившись к взрослой реальности, быстро перестает быть самим собой. Полноценное и полное удовольствия детство-это лучшая гарантия сильного Я и приспособления к реальности.

Мы постоянно рискуем упустить из виду тот факт, что, несмотря на внешнюю противоположность, принцип реальности функционально идентичен принципу удовольствия. Поэтому мы должны знать, каким образом принцип реальности развивается из принципа удовольствия с биоэнергетической точки зрения.

Нам известно, что биоэнергетическая основа, порождающая принцип удовольствия как детерминанту функционирования психики, является движением энергии от центра к периферии и назад. Уменьшая напряжение, независимо от того, сопровождается ли это разрядкой субстанции или нет, энергия течет от центра к периферии, и это ощущается как удовольствие. Противоположный поток энергии (от периферии к центру) усиливает напряжение, что вызывает несознаваемое неудовольствие. Это не аналог тревожности, которая возникает только там, где энергия импульса не может получить разрядки.

Этот основной паттерн функционирования характеризует энергетическую динамику простейших одноклеточных организмов, таких, как амеба. Ее псевдоподии могут вытягиваться в любом направлении, а жидкость и вещества могут проникать в нее на любом участке поверхностной мембраны. Поскольку заряд и разрядка тоже происходят в любой точке мембраны, которая более или менее равномерно удалена от центра, можно сказать, что амеба имеет одну степень движения. Другими словами, все движения, независимо от направления, имеют одинаковое значение. На этой стадии развития голод и сексуальность тесно связаны, и внутреннее напряжение высвобождается с помощью одного основного механизма деления клеток. У простейших организмов нет поверхностной дифференциации, равно как и элементарной специализации для заряда или разрядки, голода или сексуальности. Про амебу можно сказать, что она функционирует исключительно по принципу удовольствия.

Амеба — пример слабой полярности телесной организации или движения[2]. У некоторых простейших и у всех многоклеточных такая полярность имеется. В процессе эволюции начинается дифференциация переднего (головного) конца и хвостового, причем головной конец развивается в направлении движения. Это очень хорошо видно на примере червя. Вместо импульсов, следующих от центра к периферии в неопределенном направлении, появляются импульсы, ориентированные вдоль продольной линии тела, проходящие через центр, от одного конца к другому. Такая полярность идет от центра к периферии и развивается в результате доминирования определенных тенденций, которые раньше были латентными. Фактор, определяющий возникновение полярности, можно представить как тенденцию жизненной силы к антигравитации.

Червь — наглядный пример этой фазы эволюции, да и все высшие животные демонстрируют эту базисную структуру — продольную ориентацию тела и сегментацию. Червь движется в одном направлении — вперед. Голова дифференцирована и через нее поступает субстанция, в то время как хвостовой конец обеспечивает функцию разрядки.

Дифференциация двух концов не столь велика, как может показаться на первый взгляд, но все же они вполне различимы. По сравнению с амебой у червя голод и сексуальность отчетливо дифференцированы. Можно сказать, что червь имеет возможность двух степеней движения: помимо пульсации от центра к периферии, как у амебы, он обладает пульсацией от переднего конца к заднему.

Несмотря на эволюционное отличие червя от амебы, его функция реальности элементарна, червь может некоторым образом контролировать сфинктеры обоих концов и с трудом, но все же дифференцирует объекты, с которыми сталкивается при движении вперед. Он буквально проедает свой путь, пробираясь сквозь землю. Тем не менее в своей ориентации и структуре червь обладает теми же элементами, благодаря которым развивается функция реальности более высокоорганизованных животных, включая человека.

Эволюционное развитие связано с процессом конденсации и дифференциации. Передний конец-голова-высших организмов выделяется в результате соединения нескольких раздельных сегментов. Кроме того, благодаря своей организации энергия у более развитых животных имеет более высокий уровень заряда и разрядки. Структурное различие между головным и хвостовым концом значительно увеличивается.

Стадии этого развития показаны на рис. 7. На первой стадии (А) находится амеба, в поведении которой нет ни одной функции, которая бы соответствовала принципу реальности. Этот тип функционирования изображен на рисунке в виде круга.

Примером второй стадии (Б) может служить червь. Эволюционируя путем роста, развития и специализации, он приобретает следующие преимущества; выраженную полярность телесной организации, развитую систему мышц, которая способствует движению, и нервную систему, координирующую движения различных мышц. Эти изменения схематически отображены в виде удлиненного тела, имеющего два полюса и обладающего мышечной системой.

На третьей стадии (В), у человека — наиболее высокоорганизованного существа, — имеют место гораздо более выраженное конденсирование и более высокая дифференциация. Полярность значительно увеличилась, что наряду с прямостоянием в итоге привело к специализации и дифференциации частей тела.

Когда мы изучаем структуру и энергетическую динамику человеческого организма, мы обнаруживаем, что эти процессы достигли высшей степени развития. Схема тела демонстрирует три основных сегмента: голову, грудную клетку и таз, а также два сжатых сегмента — шею и талию. Эти сжатые сегменты служат осями, вокруг которых могут совершаться определенные вращательные движения. Благодаря этому появляется третья степень движений — вращение вокруг продольной оси. Сжатые сегменты — это зоны перехода, ускоряющие поток телесных жидкостей в соответствии с известными законами гемодинамики. При патологии эти области блокируют или ограничивают свободное истечение энергии. В противоположность им существует два терминальных сегмента, расширение которых дает возможность резервирования, накопления; они, словно резервуары или озера, замедляют течение и аккумулируют энергию перед тем, как она высвободится через естественные отверстия этих сегментов.

Рассмотрим эти два сегмента более детально. Большой таз включает живот, ягодицы и органы выделения, или разрядки. К последним относится мочевой аппарат с отверстием уретры, выделяющая часть кишечника с отверстием ануса и генитальная система. Сюда же можно добавить придатки, расположенные ниже, — ноги, поскольку они как основные двигательные приспособления являются органами энергетической разрядки.

Природа принципа реальности лучше всего видна на примере генитального аппарата. Интенсивность генитальной разрядки может зависеть от того, насколько много энергии накопилось в резервуаре к моменту его освобождения. Генитальный аппарат сам по себе функционирует как электрический конденсатор, который автоматически разряжается, когда накоплен слишком большой заряд. Принцип реальности в противоположность принципу удовольствия требует, чтобы высвобождение заряда или напряжения было отложено в интересах большего удовольствия. Физиологическое сдерживание напряжения или заряда зависит от размера резервуара и емкости конденсатора. Маленький резервуар и сниженная способность к конденсации являются причиной повышенной импульсивности; именно поэтому преждевременная эякуляция у мужчин снижает удовольствие.

С клинической точки зрения нарушение генитальной функции лучше всего рассматривать в терминах изложенной выше концепции. Преждевременное семяизвержение у мужчины — это обычная проблема, всегда связанная с напряжениями и спазмами тканей и мышц нижней части тела, снижающих способность накапливать и хранить энергию. Улучшение здесь возможно при устранении или уменьшении хронических напряжений, независимо от того, проявляются они психологически или соматически. Можно понять, почему преждевременной эякуляции обычно не бывает во время второго акта, следующего за первым. Первая разрядка снижает энергетический уровень, одновременно высвобождая некоторое напряжение, Последующее накопление идет медленнее, чем наступает преждевременное семяизвержение, но уменьшение заряда может привести к более низкому энергетическому уровню разрядки и потере (снижению) удовольствия. При мазохизме, которому сопутствует страх генитального заряда, энергия накапливается в животе, который и так зажат. Таким образом, пока резервуар полон, генитальная система заряжена слабо. В результате нередко возникает импотенция.

Как конденсирующая система генитальный аппарат определяет скорость разрядки, но не ее интенсивность. Степень удовольствия в половом акте зависит от величины заряда, накопленного в животе и в области таза. Из этого резервуара энергия постепенно попадает в генитальный аппарат. В высший момент оргазма происходит разрядка, представляющая собой серию пульсации и сопровождаемая у мужчины извержением семени и ритмичными, непроизвольными движениями таза. В этот момент энергия свободно перетекает из резервуара в конденсатор, вызывая серию зарядов и разрядок. Без резервирования оргазм происходил бы как простая неритмическая разрядка. С другой стороны, надо заметить, что способность контролировать сексуальный импульс в основном зависит от того, как много энергии может накопиться в тканях тазовой области без разрядки через генитальный аппарат. Сами по себе гениталии не являются природным механизмом для сдерживания импульса.

Человек в силу своего прямостояния способен к дальнейшему развитию сексуальных возможностей. Высокоразвитая бедренная мускулатура человека, выполняющая функцию поддержания тела, позволяет ему контролировать сексуальные движения, что невозможно для четвероногих. В первой фазе полового акта контролируемые движения таза довольно слабые, позже толчковые движения усиливаются, но контроль позволяет энергии достигать более высоких пиков, чем если бы акт в целом проходил непроизвольно. Хроническое напряжение этих мышц неизменно снижает контроль. Там, где утрачена всякая спонтанность полового акта, возникает невроз.

Рассмотрим эту проблему на примере выделительных функций. Частота мочеиспускания зависит не от мочеиспускательного сфинктера, а от мочевого пузыря. Обычно сфинктеры регулируют момент разрядки, поэтому человек может контролировать мочеиспускание в зависимости от внешних условий. Но если представить себе, что мочевой пузырь не способен вмещать достаточное количество мочи, много ли сможет проконтролировать сфинктер? Уретральный сфинктер, таким образом, играет менее важную роль в функции реальности, чем мочевой пузырь как таковой. То же самое относится и к дефекации у ребенка. В первые дни кишечник его слаб. Задолго до того, как ребенок сможет контролировать сфинктеры, появляется тенденция к уменьшению числа дефекаций и к их регулярности. Эта способность накапливать и организовывать импульсы возникает постепенно. Она является составной частью природного развития человека и зависит от органов и структур, расположенных в области живота и таза, а именно ободочной кишки, прямой кишки, мочевого пузыря, репродуктивных органов и генитальной разрядки.

В медицинской практике нередки случаи нарушения функции резервирования. Я говорю о случаях хронического язвенного и хронического спастического колита. Это заболевания, в которых отчетливо проявляется психосоматический фактор. Мне приходилось лечить нескольких пациентов, страдавших колитом, в том числе язвенным. С точки зрения строения тела всем этим пациентам была присуща узость и ригидность нижнего сегмента. Живот-маленький и тугой. Мышцы тазовой области несколько сдавлены. Терапевт отмечал значительную спастичность органов. Этому сопутствовала общая ригидность. При таком положении вещей была очевидна недостаточная резервирующая способность кишечника. Аналитик усматривает последствия этого в симптоме диареи. Благодаря этим случаям мне удалось выявить три фактора, определяющих симптоматику. Первый-недостаточность резервирующей функции живота. Здесь речь идет о предрасположенности. Второй фактор количественный. Диарея развивается только тогда, когда количество возбуждения или энергии превышает способность индивида сдерживать чувства. Следовательно, человек, страдающий колитом, получает облегчение от отдыха, легкой диеты или уменьшения эмоционального возбуждения.

И наконец, третий фактор — характерологический. Это ригидность всего организма и неспособность отвечать соответствующими движениями на ситуации стресса или напряжения. У человека с язвенным колитом психологическое тестирование (включая тест Роршаха) выявило эмоциональную выхолощенность и незрелость личности с заблокированными более высокими уровнями экспрессии. Разрядка в основном происходила на более примитивном уровне.

Аналитическое исследование таких проблем на биоэнергетическом уровне позволяет понять, как действуют оба принципа. У молодой женщины в процессе терапии развилась диарея. Она была очень худой и ригидной, с твердым, напряженным животом. Налицо была предрасположенность к колиту, присутствовал и второй, количественный фактор. К началу курса терапии пациентка пребывала в достаточно тяжелом состоянии стресса, но в этот период и еще некоторое время спустя диареи не наблюдалось, хотя оба фактора продолжали действовать. Диарея развилась только тогда, когда пациентка почувствовала облегчение, в частности когда улучшилась ее работоспособность. Положительный сдвиг произошел в сексуальной сфере, но этот процесс не был последовательным. Важно добавить, что прежде пациентка принимала наркотики, страдала бессонницей, поздно вставала и вела оторванную от реальности жизнь.

Я предположил, что диарея могла быть связана с возбуждением или высвобождающейся таким образом энергией. Она могла бы появиться, если бы другое освобождение потерпело неудачу, разумеется, при наличии первых двух факторов. В данном случае на первой стадии, когда поведение пациентки было наиболее иррациональным, диарея не появлялась. Надо отметить, что иррациональное поведение предупреждает диарею, она появляется как своеобразное прикрытие некоторых невротических выходов энергетического заряда.

До тех пор пока пациент действует на основе принципа удовольствия, противопоставляя его принципу реальности, хронические колиты не развиваются. Только когда он пытается сохранить энергию в соответствии с требованиями реальности, неспособность живота резервировать эту энергию проявляется в качестве соматического нарушения. Кроме тугого, зажатого живота, здесь много значит избыточная заряженность. Общая ригидность организма, проявляющаяся в напряженности и спастичности мускулатуры, лишает таких людей возможности выдерживать необходимое давление. Внешнее воздействие немедленно передается мягким внутренним органам; тут важна гибкость и эластичность произвольно сокращающейся мускулатуры — своеобразного ключа к функционированию на основе принципа реальности. Гибкая мускулатура только обеспечивает адаптацию, сам же принцип реальности действует на основе единства всех сегментов.

Мы обсудили некоторые аспекты принципа реальности, в том виде как он проявляется в функциях нижней части тела. Импульсы, направленные вверх, к голове, отличаются от тех, которые движутся вниз. Голова связана с употреблением пищи, воды, воздуха и сенсорными впечатлениями. Она служит тем инстинктивным импульсам, функцией которых — в отличие от импульсов, направленных вниз, которые обеспечивают разрядку — является зарядка организма. У человека и человекообразных обезьян передние конечности связаны с функциями головного конца, тогда как задние конечности специализированы для опоры и локомоции. Но даже в импульсах, заряжающих организм, очевидна функция резервирования. Если червь не пропускает ничего, что встречается на его пути, то высшие организмы тщательно исследуют свое окружение, прежде чем вступить с ним во взаимодействие.

В верхней части тела органом, сдерживающим импульсы, является мозг. Перед тем как импульсы достигнут двигательных нервов, контролирующих мышечную разрядку, мозг подвергает проверке и цензуре сенсорные и ассоциативные зоны. Если восприятие или воспоминание рекомендуют сдержаться, моторная разрядка не происходит. Значительная часть энергии импульса замораживается на подкорковом уровне или возвращается в систему Оно. Принцип реальности нельзя понять, если игнорировать тот факт, что мозг способен сдерживать самые сильные импульсы. Мозг, как и генитальный аппарат, действует подобно конденсатору. Он способен хранить и фокусировать огромное количество энергии, создавая у очень здорового организма свечение вокруг головы.

Теория и клинические наблюдения подтверждают, что в количественном отношении функция реальности в обоих концах тела одинакова. Деятельность каждого конца имеет качественные различия. Человек может проявить одинаковое отношение к реальности как в мышлении, так и в сексуальности. Агрессия, присущая фаллическому характеру, в равной степени проявляется в его сексуальности. Жизнь в фантазиях — неотъемлемая черта орального характера — отражается в отсутствии контакта с партнером во время полового акта. Психологическое «сдерживание» компульсивного характера проистекает из аналогичной установки по отношению к функциям разрядки и выделения. Таковы основные идеи психоанализа, раздвигающие границы прежних представлений. Принцип реальности возникает на основе природного биоэнергетического маятника, раскачивающегося между головой и нижней частью тела. Он не может качнуться в одну сторону больше, чем в другую.

Следующий вопрос, на который необходимо ответить, — насколько сильная разрядка возможна в верхнем конце тела? Мы намеренно оставили без внимания такие незначительные формы высвобождения энергии, как чихание, слюноотделение и т. д. Этот вопрос можно сформулировать иначе: что можно считать биоэнергетической разрядкой? Чтобы ответить на него, необходимо рассмотреть структуру верхнего конца тела. Исследовав отверстия в черепной коробке, передающие импульсы в мозг и из мозга, мы приходим к заключению, что разрядка в верхнем конце тела невелика. Движение энергии вверх всегда приводит к накоплению заряда. Это относится ко всем функциям верхнего конца тела: еде, использованию рук, чтобы захватить или достать пищу, дыханию, сенсорным впечатлениям и фантазиям. Сексуальные фантазии повышают сексуальный заряд. Это — своеобразное предвкушение сексуального акта. Если заряд не разряжается через генитальный аппарат, то он становится патогенным фактором развития импотенции. Когда энергия движется вниз, она попадает в мышечную систему для разрядки.

Функцию заряда можно сравнить с более общей функцией экспансии. Это выглядит так: напряжение — " экспансия — " заряд . Разрядку, как действие сокращенных мышц, по крайней мере у высших животных, можно представить следующим образом: разрядка сокращение — " расслабление. Фантазия может служить временному ослаблению напряжения; это приводит к общей экспансии организма, но, если цикл задерживается в этой точке и остается незавершенным, возникает состояние нереальности. Человек начинает избегать мышечной активности, связанной как с растяжением, так и с ритмическими сокращениями. При этом ни Я, ни принцип реальности не задействованы. В результате возникает диссоциация восприятия от действительного уровня напряжения, которая продолжается до тех пор, пока действует фантазия.

Фантазия отличается от рационального мышления и воображения. Последние проистекают из той же самой функции, но они не искажают и не подменяют собой реальность. Фантазия и ее производные — воображение и конструктивное мышление — играют в реальности важную роль. Они начинают цикл, который должен завершиться действием; они не могут завершаться в самих себе.

Подобно тому как Я вырастает из Оно, так и принцип реальности развивается из принципа удовольствия. Это связано с продольной, антигравитационной ориентацией организма, возникающей в процессе развития. Несмотря на их явную противоположность, связь между этими функциями никогда не должна нарушаться. Принцип реальности, лишенный мотивации и энергетического источника, которые содержатся в принципе удовольствия, становится стерильным. Я, отрицающее свою основу в Оно, становится хрупким и безжизненным. Их взаимоотношение можно продемонстрировать на примере энергетической динамики полового акта.

Сексуальные отношения начинаются с экспрессии Я. Задолго до какого бы то ни было физического контакта люди встречаются взглядами. Шиндлер, вслед за Клапаредом считает, что «центр Я находится между глазами». Я тоже локализую верхнюю точку энергетического маятника в области надпереносья, между глазами. Несомненно, что Я проявляет себя в глазах в такой степени, что опытный наблюдатель может оценить Я по их выражению. Последующий физический контакт все еще представляет собой функцию реальности; это — зондирование, разведка. Здесь доминирует действие, Я полностью командует и ведет сознательный поиск приятных ощущений. Удовольствие служит теперь функции усиления возбуждения и пробуждения глубинных ощущений в Оно. Участие системы Оно в общем переживании постепенно становится все большим.

С введением члена во влагалище система Оно распространяет свое влияние. Удовольствие возрастает в соответствии с кривой, которую Райх вывел в работе «Функция оргазма». Вначале этот процесс происходит постепенно и убыстряется по мере приближения к высшей точке. Она достигается, когда происходит непроизвольная реакция, ведущая к разрядке. Эта конечная точка возникает, когда система Я сокрушается системой Оно, то есть когда принцип реальности погружается в глубины принципа удовольствия. Относительная сила этих двух компонентов определяется временным фактором. Преждевременное семяизвержение возникает при слабой системе Я, не способной сдержать сильные ощущения Оно. С другой стороны, поскольку Я развивается за счет Оно, конечную точку можно отодвинуть путем ограничения участия системы Оно с соответствующим снижением конечного удовольствия.

Допустим, что Я и Оно не антагонистичны, а действуют вместе. Если Я идентифицируется с глубинными ощущениями Оно, сознательное восприятие удовольствия на протяжении полового акта возрастает. Поток энергии к мозгу и гениталиям становится более интенсивным. Кульминация достигается, когда мозг, являющийся ограниченной емкостью, не может больше удерживать возросший заряд. Резервуар полон. Ощущения столь сильны, что сокрушают сознание. Система Я тонет в сильнейшем напоре импульсов Оно, принцип реальности отбрасывается прочь, — рушатся все барьеры. Все, что накоплено, выплескивается в могучий энергетический поток, который несется к гениталиям для разрядки. На несколько мгновений Оно становится главным; организм теряет свою идентичность в сексуальном единении. Как после шторма, поток отступает от Я, чтобы оно возродилось для нового дня, освеженное и получившее новую жизнь глубочайших источниках жизненной энергии. Реальность вторгается в виде пробужденного сознания сразу же или после сна.

Вкратце можно сказать, что Я дифференцируется от Оно только ради того, чтобы раствориться в нем в кульминационные моменты жизни, когда принцип реальности служит принципу удовольствия.

Из сказанного выше становится очевидным, что я приравниваю систему Я принципу реальности, систему Оно — принципу удовольствия. Правомерность этого подтверждается всем тем, что мы обсудили. Я есть перцептивный феномен, оно описывает субъективное познание. Принцип реальности описывает объективное отношение. Соматическую основу того и другого составляет продольное течение энергии. Взаимоотношения Я и Оно, принципа реальности и принципа удовольствия можно выразить только с помощью формулы, выведенной из базисного единства и противоположности жизненных процессов.

Сравнивая человека с другими животными, легко заметить их биоэнергетические различия. Как наиболее развитое существо человек соответственно обладает наиболее развитой системой реальности. Это предполагает более сильную пульсацию энергии и более развитую функцию резервирования. Он имеет наиболее развитый мозг на одном конце тела и высокозаряженный генитальный аппарат на другом. Одно является следствием другого. По определению, его Я самое сильное. Все это, однако, было бы невозможным без глубоких и мощных источников, формирующих импульсы. Я никогда бы не смогло стать больше, чем Оно, из которого оно возникает и частью которого всегда остается. Именно так обеспечивается высокий заря энергетической системы человека, необходимый для прямостояния. В своем воздействии биоэнергия, в сущности, антигравитационна.

V. Биоэнергетическая концепция влечений

В предыдущих главах мы познакомились с некоторыми аспектами природы импульсной активности. Импульс как движение энергии от центра к поверхности организма определяет его взаимодействие с внешним миром. Это движение энергии от центра к периферии имеет две задачи. Одна из них связана с функцией зарядки, достигаемой вместе с приемом пищи, в процессе дыхания, при сексуальном возбуждении. Вторая связана с функцией энергетической разрядки, прежде всего выражающейся в половом акте и размножении. Любое проявление активности можно классифицировать по этому простому критерию в зависимости от того, какую функцию она выполняет. Целью этой активности не является поддержание постоянного уровня напряжения или энергетической заряженности. Заряд и разрядка — части жизненного процесса, цель которого лежит за пределами нашего понимания. Феномен эволюционного развития не признает в качестве динамического принципа жизни никакого постоянства. Жизнь представляется движением вперед к неведомым целям, детерминированным принципом удовольствия.

Индивидуальное развитие и эволюция видов следуют по линии замены простого принципа удовольствия более эффективными способами взаимодействия с внешним миром. Эта модификация принципа удовольствия известна как принцип реальности, в основе которого лежит разделение базисных функций заряда и разрядки. Первой структурной особенностью, связанной с этим принципом, является дифференциация частей организма, служащая тому, чтобы заряжать его энергией. Амеба не имеет этой особенности, но другие простейшие обладают ею. Разделение основных функций создает внутреннюю полярность, которая будет определять будущую организацию всех высших форм жизни. В соответствии с развитием принципа реальности, выражающимся в увеличении дифференциации специализации, мы обнаруживаем более высокие уровни энергетической функции.

Со своей стороны, дифференциация, специализация и возросшая организация являются функциональным выражением высших энергетических уровней. Позвольте мне показать это с помощью простого анализа. Структурное и функциональное совершенствование аэроплана не имело бы смысла без создания более мощных двигателей и без нового горючего. У аэропланов братьев Райт не было необходимости убирать шасси или иметь радарное устройство. Чем больше мощность, тем большего контроля она требует, а это подразумевает более высокую организацию и специализацию. Это относится и к живым организмам. Сила — это всего лишь моторное выражение возросшего энергетического уровня. Неотъемлемыми частями этого же энергетического процесса являются более тонкое восприятие, более высокое сознание и усиление контроля.

Рассуждая биологически, необходимо избежать телеологических положений. Мы опишем то, что видим, и попытаемся понять динамику процесса. Все системы движения существуют благодаря взаимодействию свободной энергии и массы тела. функция не может совершенствоваться, если увеличение выработки энергии не сбалансировано с величиной массы тела. История исчезновения динозавров в некоторой степени связана с появлением млекопитающих, развитие которых пошло по пути совершенствования энергетической функции, что воспрепятствовало чрезмерному увеличению массы и не дало виду погибнуть. Сегодня мы наблюдаем то же самое при замене вакуумной трубки транзистором, тогда как сама вакуумная трубка пришла на смену более старым, более громоздким методам энергетического контроля. Этот принцип лежит в основе концепции кибернетики Норберта Винера (Weiner 1956) и относится как к живым, так и к неживым системам.

По сравнению с другими формами жизни млекопитающие как класс, несомненно, обладают наивысшей степенью подвижности. На это утверждение можно возразить, вспомнив птиц, но их подвижность как перемещение в пространстве достигается за счет утраты подвижности в отношении к объектам. Увеличение подвижности является результатом повышения уровня энергии, который дает организму способность оторваться от земли. Конечности млекопитающих более развиты, чем конечности рептилий. Все биологические концепции, однако, подчиняются основному закону противопоставления противоположностей. Длинноногий жираф не обладает такой подвижностью, как кошка или канарейка. Если противопоставить подвижности как перемещению в пространстве подвижность как способность обращаться с объектами, можно смело сказать, что двуногие приматы наиболее подвижны.

Возросшая подвижность, которая столь очевидна у человека, является непосредственным результатом прямостояния, благодаря которому передние конечности освобождаются от подчиненной функции опоры и локомоции. Здесь снова важную роль играет развитие принципа реальности. Дифференциация структуры тела с точки зрения заряда и разрядки распространяется на конечности. Вся верхняя часть тела может теперь служить функции энергетического заряда. Разрядка энергии становится специализированной функцией нижней части тела, которая берет на себя одновременно важную функцию перемещения организма в пространстве. Возникновение принципа реальности само по себе является продуктом нового, высшего энергетического уровня. Человеческий организм устроен так, что свободная энергия настолько преобладает над массой тела, что передняя часть организма поднимается над землей. Благодаря этому появляется возможность дифференциации, специализации и контроля, которую мы, собственно, и называем жизнью человека. Сравните изображения на рис. 8.

С развитием принципа реальности на биологическом уровне проблема координации и контроля подвижности вначале выходит за пределы простого расширения объема подвижности.

Психологам известно, что рост Я-сознания человека связан с развитием духовных чувств. Но этому предшествует длительный период развития. Эрих Нойманн в книге «Истоки и история сознания» прослеживает это развитие в сфере психики. Вначале существовало единое бессознательное — мир без начала и конца, который символически можно представить в виде круга. Это мир принципа удовольствия. Его единство разрушил свет сознания. Нойманн описывает это следующим образом: «Только сознавая, человек может знать. Это акт познания, сознательного выделения, разбивающий мир на противоположности, поскольку познать мир можно только в противоположностях» (Neumann 1954, р.104).

Сознание имеет два аспекта. Первым является сознание чувств и действии, вторым — сознание знания. Нойманн говорит: «Является важным, что сознание как центр действия предполагает сознание как центр познания» (там же, р. 126). При высоком развитии у Я-сознания возникает тенденция встать в оппозицию к телу, которое, таким образом, становится представителем бессознательного. Сияющий свет сознания дифференцируется и противопоставляется тому потоку, который его создает и поддерживает. Этот поток есть не что иное, как импульсы тела, которые, двигаясь вверх к голове, питают мозг и тем самым позволяют ему сиять. Но это только один шаг, показывающий, что сила Я-сознания человека отражает силу его импульсов и является продуктом высших энергетических процессов, происходящих в его организме.

На бессознательном уровне всякая активность инстинктивна, все импульсы равны и едины и все можно привести к общему принципу — принципу удовольствия. Заряд — " разрядка, напряжение — " расслабление. Сознание расщепляет это единство. Импульс больше не представляет собой простое действие, он делится теперь на энергию импульса и собственно движение. Первое переживается как чувство, а второе проявляется как его экспрессия. Такая диссоциация-часть принципа реальности, иначе человек не мог бы сдерживать свои действия. Сдерживаются не чувства, а их двигательное исполнение. Подобно человеку, другие животные обладают сознанием действия, они тоже могут произвольно контролировать мускулатуру.

Но только человек идет в этом развитии дальше. Когнитивное сознание — это сознание контроля. Это не просто контроль над произвольной мускулатурой, но и переживание, или знание, этого факта. Такой опыт может быть следствием ситуации, в которой чувства выражаются соответствующим ей образом, а участие мускулатуры минимально. Я должно иметь иной орган для выражения, нежели просто физические движения. Такой функцией наделяется орган речи. Человек может сказать: «Я зол», не выражая своей злости движениями.

Возможность противопоставления, понятие противоречивых отношений, возникающие из предшествующего единства, биологически обусловлены расщеплением импульса. Это понятие положено в основу фрейдовской концепции влечений. Остановимся на ней более подробно.

В предыдущей главе мы отметили, что Фрейд рассматривал в качестве первичной противоположности любовь и голод. Это соответствует направленности вовнутрь и вовне. Затем он связал их с инстинктом самосохранения и противоположным ему инстинктом сохранения вида. Позже это было сформулировано как противопоставление либиднозного Я (нарциссизма) и объектного либидо (сексуальности). Однако все это лишь различные аспекты внутренних и внешних отношений, представляющие вторичные явления. До 1920 года проблема расщепления импульса затрагивалась.

Причины, по которым Фрейд отказался от прежних взглядов и по-новому подошел к природе влечений, обсуждались выше. Даже если его идеи вызывают возражения, надо оценить их смелость.

Изучая природу влечений Я, Фрейд пришел к выводу, что эти инстинктивные побуждения особенно консервативны и «стремятся восстановить прежнее положение вещей» (Freud 1950а, р.48). В другом месте он заметил: «Мы предполагаем, что влечения Я возникают по мере того, как неодушевленная материя становится живой, и стремятся восстановить неодушевленное состояние». В то же время Фрейд отмечал в своей первоначальной концепции сексуальных влечений, что эта сила направлена на «сохранение жизни на сравнительно длительный период». Но далее он добавил, что «влечения к жизни действуют в противовес другим влечениям, которые по своей функции ведут к смерти, и этот факт указывает на имеющуюся между ними противоположность» (там же, р. 53).

По этой причине Фрейд отказался от концепции влечений Я и сексуальных влечений как первичных сил в жизненном явлении. Вместо этого он выдвинул идею, что такими силами являются влечения к жизни и смерти. «Это как бы замедляющий ритм в жизни организмов: одна группа влечений стремится вперед, чтобы как можно скорее достичь конечной цели жизни, другая в определенном месте своего пути устремляется обратно, чтобы проделать его снова и таким образом продлить путешествие» (там же, р. 54). Фрейд поместил влечение к смерти в мускулатуру.

Он назвал влечение к жизни эросом, «эросом поэтов и философов, объединяющим все живое» (там же, р. 68), подразумевая под этим либидо сексуальных влечений.

Первоначальная концепция либидо ограничивалась энергией сексуальных влечений, направленных на объект. Позже Фрейд пришел к заключению, что либидо может быть повернуто вовнутрь, проявляясь в виде нарциссизма. Невозможно опровергнуть то, что в его основе лежит энергия. Но нельзя согласиться с Фрейдом, когда он приравнивает эрос и сексуальное влечение. Одно есть сила. Другое, по нашему определению, канал, по которому эта сила перемещается. В этом отношении Юнг был более близок к истине, когда придавал термину «либидо» значение инстинктивной силы в целом. Пожалуй, Фрейд приблизился к биоэнергетической концепции, подчеркнув, что «различие двух видов влечений, которое сначала мыслилось качественно , теперь трактуется иначе, а именно топически» (там же, р. 71). Как раз это топическое различие мы и будем сейчас рассматривать.

Наблюдая за бегом собаки или галопом лошади, нетрудно понять природу движения млекопитающих. Чередующееся соединение и размах двух пар ног по своей сути являются процессом заряда и разрядки, который изображен на рис. 9. Энергия проходит через мышечную систему, которая сосредоточена на спине животного; два конца его тела приближаются друг к Другу и соприкасаются с землей. Энергия уходит в землю через четыре конечности. В результате этой энергетической разрядки происходит прыжок, при котором ноги разъединяются. Растяжение спины приводит к вдоху. Формируется новый импульс, который, зарядив передний конец тела, продвигается дальше, заряжая мышцы спины. Организм готов теперь к новой разрядке и новому прыжку.

Перед нами вновь фрейдовская концепция противопоставления. Одна группа влечений движет животное вперед, но в процессе разрядки энергии другая группа перезаряжает систему для нового движения. Недостаток заряда мог бы привести к смерти.

Вертикальное положение тела человека разрывает две фазы. Заряд не обязательно ведет к разрядке, то есть он может быть оторван от мышечной системы. Энергия заряда локализуется вдоль передней части тела, увеличивая ее восприимчивость, но снижая подвижность. Вследствие повышенной восприимчивости возникают определенные чувства, выражаемые либо действием, либо звуками, либо тем и другим. В двух типах экспрессии имеются фундаментальные различия. Наиболее важным из них является то, что только мышечное действие может разрядить то большое количество энергии, вырабатываемое человеческим существом. Речь как продолжение мышления имеет дело с гораздо меньшими количествами энергии. Давайте рассмотрим эти энергетические процессы человека (см. рис. 10).

Мое представление о путях следования энергии основано на наблюдениях за пациентами, на моем личном опыте и на анализе движений животных. Его исходным пунктом явилось понятие о продольном энергетическом маятнике, но я все еще не объяснил его связь с Я, или с принципом реальности. Позвольте мне изложить вам свой опыт, который привел меня к этим идеям.

Проходя с Райхом курс анализа, я понял, что при глубоком и спокойном дыхании можно почувствовать движение, направленное вниз, вдоль передней части тела. Если полностью расслабиться, это чувство оканчивается ощущением в области гениталий. Райх считал, что это чувство и сопровождающее его движение отражают энергетический поток, который начинается в грудной клетке и направляется вниз, к гениталиям. Он не говорил ни о движении вверх, ни о том, что поток энергии работает как маятник.

Слушая однажды музыку Шопена, я вдруг осознал поток чувств, направленный вверх. Музыку Шопена можно узнать по ее эмоциональности. Наиболее подходящим для определения этого качества является слово «стремление». Это чувство столь велико, что едва не переходит в острую тоску. В музыке ощущается невозможность достичь удовлетворения; чувство будто сжимает горло.

Вскоре я заметил, что и другая музыка вызывает это ощущение стремления. Когда человек поет, он может испытать движение чувств от диафрагмы к голове. Есть и другие формы экспрессии, например, плач или смех, в которых импульс направляется вверх и выражается голосом. Голосовое выражение, будь то пение, речь, плач или смех, является одним из средств достичь контакта с другими. Но есть и другие способы выражения, позволяющие достичь этого контакта. Руки, воздетые в молитве, губы, готовые к поцелую, протянутые руки ребенка — все это имеет тот же самый фундаментальный смысл; установить контакт с кем-то или с чем-то во внешнем мире. Я называю это «стремлением», подразумевая стремление к контакту.

В половом акте то же самое чувство движения вниз, к гениталиям, обладает иным качеством. Благодаря тому что верхняя половина тела вступила в контакт, это чувство переживается как расслабление и желание выплеснуться.

В музыке чувство стремления является основным в мелодии. Но, кроме того, музыка имеет и ритмический компонент. Если мелодия, как птица, взлетает вверх, то ритм связан с землей и находит свое естественное выражение в движении ног. По своей природе ритм представляет собой высокую пульсацию, и с ним связаны все другие виды энергетической разрядки. Это хорошо заметно в танце, когда верхняя половина воспринимает мелодию, а нижняя ритмически двигается.

Обучаясь танцевать, я пришел к выводу, что в основе танца лежит чувство радости. Если верно выражение, что «человек танцует для радости», то мы можем также сказать, что, танцуя, человек всякий раз выражает этим свою радость. В то время я не соотносил ритм с радостью, хотя знал, что активные ритмические движения, направленные на разрядку, как при оргазме, вызывают восторг.

Размышляя над этим, я вдруг, как это обычно случается, ясно увидел картину, где все элементы спонтанно встали на свои места. Мы начали с ходьбы, ритм которой хорошо известен: левой-правой, левой-правой, с равной силой. Если мы несколько возбуждены, мы можем подскакивать, прыгать, бежать вприпрыжку или просто бежать. Рост возбуждения приводит к более интенсивной разрядке. Ходьба, бег, прыжки, танец — это взаимодействие организма с землей. Пение и речь — взаимодействие с воздухом и пространством. Мы движемся благодаря тому, что энергия разряжается в землю, которая с этой точки зрения выполняет основную функцию. Вся энергия обычно находит свой путь в землю; это принцип, известный как «заземление». Все происходит так же, как при мощных грозовых разрядах. Этот же принцип лежит в основе полового акта. Не останавливаясь на нем подробно, я просто отмечу, что сексуальное принятие мужчины женщиной означает для него принятие землей. Женщина несет в себе частицу земли. Принимая мужчину, она принимает дух.

Здесь проявляется полярность, ведущая к принципу реальности. Энергия движется от солнца, проходит сквозь атмосферу и достигает земли. Фигурально выражаясь, все организмы стремятся к солнцу, чтобы получить энергию, а растения делают это буквально. Стремление вверх — часть функции заряда пищей, кислородом, впечатлениями. Мы видели, что они задействуют верхнюю часть тела. Разрядка направлена вниз, но перед этим энергия обеспечивает важнейшие жизненные функции: развитие и движение. И только избыток энергии, который больше у прекративших свой рост взрослых, чем у детей, разряжается в землю в половом акте.

Я объединяю эти движения понятием пульсации, центр которой расположен в сердце. Порождая чувства, сердце вводит человека в ритм заряда и разрядки. Но такая формулировка не дает полной картины. Эти чувства, хотя и добавляют силу Я, не объясняют слабость определенных структур характера, обнаруживающих недостаток агрессии. Кроме того, они не объясняют такие эмоции, как злость или ярость.

Некоторое время я ограничивался понятием энергетического маятника, центр которого находится в сердце. Можно было почувствовать это движение в передней части тела. В то же время я знал, что злость «переживается спиной», особенно между лопатками, именно там, где у озлобленного животного встает дыбом шерсть. Дарвин объяснил этот феномен в книге «Выражение эмоций у человека и животных». Описывая обезьяну, он отметил: «Я видел, как шерсть разъяренного бабуина встает дыбом вдоль спины, от шеи до поясницы».

Я сам ощущал у себя такое «вздыбливание» вдоль спины при гневе. Про человека, который злится, мы говорим, что он «встает дугой». Это напоминает кошку. Лев выражает это чувство движением губ, когти его растопыриваются, чтобы схватить, челюсти размыкаются и готовы кусать. Энергия человека больше всего направлена в руки, которые принимают на себя агрессивную функцию зубов.

Однажды, изучая движение энергии вдоль спины, я пришел к выводу, что оно является маятниковым. Когда человек злится или приходит в ярость, энергия движется вверх, к поверхности головы и верхней челюсти. Движение вниз по спине происходит при половом акте. Энергия, возникающая при толчковых движениях таза, переживается как импульс, спускающийся по спине, затрагивающий ягодицы и промежность и достигающий гениталий.

Я понял, что раскачивание энергии вдоль спины качественно отличается от того, что происходит в передней части тела. Я изучил соотношение двух потоков энергии благодаря наблюдениям за движущимися животными.

Предыдущие рисунки представляют собой непосредственный результат этого исследования. Несколько позже я увидел связь с развитием принципа реальности и усилением Я.

Выше, на рис. 10, я изобразил движение энергии вдоль спины красной (здесь тонкой черной. — Ред.) линией, а движение вдоль передней части — голубой (здесь жирной черной, — Ред.). Такое сочетание цветов не случайно, в нем заключен глубокий смысл.

Голубая линия (движение вдоль передней части тела) изображает чувства, которые обладают качеством нежности. Например, сострадание, лость, милосердие, доверие и т. д. Они направлены на идентификацию человека с другими людьми или объектами. Эти чувства, разумеется, различны и специфичны: нежность к сексуальному объекту, религиозные чувства по отношению к Богу, жалость в тому, кто страдает и т. д. Их источник-сердце. Если эти чувства не связаны с потоком, идущим вдоль спины, они голубого цвета и вызывают «голубое настроение». Красная линия изображает агрессивные чувства: злость, ярость, сексуальную агрессию, голод и т. д. Их никак нельзя назвать нежными, равно как и спину не назовешь мягкой. Поскольку основное мышечное развитие связано с областью спины, можно ожидать, что энергетический поток, проходящий по ней, обеспечивает мотивирующую силу передвижения организма в пространстве. Они являются агрессивными, поскольку их цель состоит в том, чтобы «подвинуть» организм к объектам, которые, естественно, могут быть такими же объектами для других инстинктивных сил. И снова объективное определяет специфику качества. Я склонен считать, что центр энергетического маятника находится в области диафрагмы. Если в этих чувствах нет компонента нежности, они вызывают покраснение и ощущение жара. Поэтому человек краснеет от злости, с этим связаны жар сексуальной страсти и жажда крови во время охоты.

Использование этих цветов имеет еще более глубокий смысл. Голубым цветом окрашены духовные чувства. Они тесно связаны с дыханием и потреблением воздуха. Голубой цвет означает, что в чувстве преобладает духовный, или небесный, компонент. Спиной же человек чувствует то, что ориентировано на материю и связано с системой пищеварения и поиском пищи. Важно то, что обе функции, дыхания-циркуляции и питания-пищеварения, равноправны в теле и являются основой существования. Пища в отличие от кислорода порождается землей; агрессивные чувства, в сущности, земные, и этим также объясняется их красный цвет.

Каждое действие содержит оба компонента. Когда, например, человек пытается дотянуться руками до другого, это движение одновременно порождается импульсами передней части тела и спины, а его качество зависит от их сочетания. Если преобладает нежность, телодвижение выражает принятие, если же сильнее оказывается элемент агрессии, руки протягиваются для того, чтобы продемонстрировать силу. Как мы увидим дальше, при неврозах соотношение компонентов фиксируется тесными рамками, без учета реальной ситуации. Человек с оральным характером склонен подходить ко всем ситуациям с позиций симпатии, тогда как основной установкой человека с фаллическим характером является агрессивная решительность. Соотношение этих компонентов является особым для каждого типа нарушения характера.

Аналитику биоэнергетическая концепция влечений, несомненно, напомнит позицию Фрейда, изложенную им в работе «По ту сторону принципа удовольствия». На это сходство я обратил внимание только после того, как пришел к своим формулировкам. Поскольку анализ на соматическом уровне приносит те же результаты, что и анализ психических тенденций, можно говорить о единстве двух функций.

Проблема влечений вызвала у Фрейда затруднения, поскольку ему не удалось уловить разницу между природой влечения и его направленностью, которая определяет его специфическое качество. Фрейд считал, что компонент либидо «привязан» к влечениям Я. Он также полагал, что «сексуальное влечение содержит компонент садизма» (Freud 1950а, р. 73). Позже мы увидим, что во влечениях Я можно выделить агрессивность, которая действует, и нежность, которая ощущается. И тот и другой компоненты связаны с движением вверх, что определяет их идентичность Я, поскольку оба приносят энергетический заряд к голове. Сексуальное влечение тоже состоит из двух компонентов, но движение здесь направлено вниз, к гениталиям.

Очень важно различать путь движения энергии и саму энергию. В организме есть только одна энергия, или сила; она идентична психоаналитическому понятию либидо и фрейдовскому эросу. Именно эта энергия действует и проявляет оба влечения. При агрессии она становится источником силы, которая активизирует двигательную систему и напрягает мышцы. Если энергия диссоциирована с мышечной системой из-за того, что действие либо сдерживается, либо нуждается в сознательном понимании или контроле, она имеет тенденцию перемещаться вдоль передней части тела. Вследствие того, что ткани текучие и мягкие, чувства становятся нежными. Отсутствие развитой мускулатуры делает ткани очень чувствительными. Энергия доминирует над структурными элементами, которые главным образом служат проводниками ее движения. Эти чувства выражаются в основном голосом.

Я способно создавать противоположности и одновременно синтезировать их, катализировать как разделение, так и соединение. Сдерживание мышечной экспрессии чувства можно разделить на движение и ощущение. Человек не способен осознать нежность, если непосредственное действие содержит оба импульса, поскольку физическое действие и его последствия подчиняют себе Я. Он останавливает движение, чтобы увеличить чувственное восприятие. Расщепление единства импульса — основа Я-сознания; оно позволяет в дальнейшем рекомбинировать элементы для наиболее эффективной реакции. Однако расщепление не должно быть слишком сильным, иначе слияние заново двух компонентов может не произойти.

Если бы мы стали искать антитезу эросу, чтобы удовлетворить дуалистической концепции природы жизненного процесса, мы бы обнаружили в понятии неорганизованной материи или плоти, выражаясь языком Библии. Эрос, таким образом, — это дыхание, которое Бог придал плоти, чтобы сделать ее живой. Здесь, однако, мы удаляемся от влечений как таковых и вступаем в физическую область материи и энергии. Жизнь — это не смесь материи и энергии, это энергия в материи, связанная с нею гак, что их разделение невозможно до тех пор, пока продолжается процесс жизни. Эрос, таким образом, связан с понятием духа; структурные элементы тела являются производными материи, из которой они выстраиваются. Смерть — это состояние, в котором происходит диссоциация духа, и ли души, от материального тела. Мы говорим: душа покинула тело.

Каждая клетка, как и любая организация клеток в тканях, органах или организме — это смешение плоти и духа, тела и души, материи и эроса. Жизненные процессы возникают в результате этого соединения, но не являются им самим. Это отношение становится понятным, если сравнить жизнь с пламенем. Горение нуждается в горючем материале и кислороде. Но огонь не появится, если то и другое будет в отдельности. Только определенные условия вызывают горение. С точки зрения существования горение — это новый элемент, это не материя и не энергия, это процесс. О н обладает собственной тенденцией к росту и зажиганию нового пламени. Жизнь подобна огню, который может погаснуть в одном месте, но вспыхнуть в другом, продолжая процесс горения.

Как огонь не стремится к тому, чтобы погаснуть, так и сама по себе жизнь не стремится к смерти. Такое самосохраняющееся горение жизни и есть ее главное таинство. Пока есть горючий материал и кислород и тока не закончится выброс продуктов горения, процесс продолжается. Для жизни тоже необходимы пища, кислород и удаление отработанных продуктов, но здесь аналогия заканчивается. Жизнь следует по законам развития, организации и воспроизведения, которые нам еще не совсем понятны. И только когда исчерпывается возможность роста, организации и воспроизведения, которая передается по наследству от одного живого организма к другому, индивид умирает, но это вовсе не означает, что существует влечение к смерти.

Понятие влечения к смерти нелогично. Поскольку слово «влечение» подразумевает жизнь, такое понятие могло бы означать следующее; «жизнь равнозначна жизни плюс смерти», или А равно А плюс Б. Смерть противоположна жизни, она не составляет ее части. Живое возникает как часть структуры, ограниченная часть неживой природы, которая может тормозить движение. Но это нельзя назвать тенденцией или инстинктом.

Фрейд утверждал, что «сексуальное влечение содержит компонент садизма», который он принял за проявление влечения к смерти. Однако я не читаю, что термин «садизм» соответствует этому компоненту. Нам необходимо различать садизм и агрессию. Лев, убивающий свою жертву, агрессивен, но садизм в этом случае отсутствует. Пример садизма — линчующая толпа. Здесь удовольствие возникает от разрушения perse. Когда лев лишает жизни живое существо, его действие лишь делает возможным удовольствие, которое возникает от удовлетворения потребности в пище. Это же различие можно применить к половому акту. Если удовольствие доставляет чувство превосходства или оскорбляет Я женщины, действие носит оттенок садизма. Когда же удовольствие возникает от переживания взаимодействия, физического и духовного, когда именно это составляет суть полового акта, никакого оттенка садизма в этом действии не найти.

С точки зрения биоэнергетики сексуальный акт-это разрядка. Он всегда включает два компонента: агрессивный фактор, который дает мотивирующую силу, и нежные чувства, которые придают действию его значение. Само по себе чувство любви не обладает силой и не может обеспечить разрядку без помощи агрессивного движения. Этот момент нередко порождает проблемы. Женщины с оральной доминантой характера переживают сильное сексуальное возбуждение, но часто не могут довести его до завершения. Биоэнергетический анализ их структуры выявляет слабую агрессивную направленность, связанную с недостатком подвижности в ногах и спине. Существуют и противоположные ситуации, ригидное строение фаллически-нарциссического мужчины вызывает преждевременную разрядку из-за недостатка нежных чувств. Это дает чувство освобождения, но не приносит достаточного удовлетворения. Если агрессивный компонент не смягчен любовью или нежностью, проявляется садизм. Но это — патологическое явление.

Как часть своего теоретического предположения о влечении к смерти Фрейд сформулировал понятие первичного мазохизма, согласно которому влечение к смерти — это тенденция к разрушению, которая направлена вовнутрь. Эрос поворачивает ее наружу в форме садизма. В клинической практике отсутствуют примеры первичного мазохизма. Все аналитики ежедневно сталкиваются с проблемой мазохизма или мазохистскими тенденциями, и, если они не могут разрешить ее, терапия заканчивается неудачей. Когда мы анализируем такие случаи, то обнаруживаем обращенную вовнутрь агрессию. Успех терапии опровергает, однако, идею первичного биологического стремления к неудаче. Как же тогда объяснить наблюдаемые тенденции к саморазрушению?

Биоэнергетическая структура человека мазохистского склада характеризуется чрезмерно развитой и вместе с тем зажатой мускулатурой. Фрейд связывал мышечный аппарат с влечением к смерти. В то же время нежные чувства в значительной степени подавлены, но не вытеснены. Такое подавление нежных чувств вызывает заметную зажатость и напряженность брюшной мускулатуры. Если составить схему потока энергии вдоль передней части и спины, получится следующее изображение (см. рис. 11).

В естественном, не невротическом состоянии каждый импульс представляет собой сплав двух компонентов: агрессии, связанной с моторикой, и нежности, связанной с ощущениями. Один компонент может перевешивать другой в зависимости от внешней ситуации, но конфликт между ними не является значительным. При мазохистской структуре эти тенденции накладываются друг на друга и вызывают состояние амбивалентности. Это один из типов расслоения влечения, на который указывал Фрейд при обсуждении влечений.

Не рассматривая подробно мазохистскую структуру характера, отметим лишь две основные причины ее возникновения. Слишком развитая мускулатура-это результат чрезмерного акцента в детстве на материальной стороне жизни. Обычно это связано с гиперпротективным поведением матери, придающей большое значение процессу еды, или высаживанию на горшок, или тому и другому. Таким образом, развитие мускулатуры предназначено для «сдерживания» импульсов, что противоположно растяжению и расслаблению мышц, необходимому для движения. Поскольку движения тела и живота тесно связаны, каждое вмешательство в естественное функционирование кишечника приводит к общему снижению подвижности организма. В таких случаях нежная сторона отношений между матерью и ребенком подавляется. Мать демонстрирует свою любовь через внимание к кормлению и дефекации; от ребенка ждут отклика через хороший аппетит и регулярные, контролируемые движения кишечника. Здесь очевидна малая толерантность к выражению личных желаний и интересов ребенка; другие его эмоциональные потребности игнорируются, а сопротивление разрушается. Такие матери задавливают детей своим вниманием к тому, какие проявления ребенка были бы для них (матерей) нежелательными. Точное взаимодействие сил мы рассмотрим позже на подробных примерах соответствующих случаев. Сейчас же моей целью является показать, что концепция обращенной вовнутрь агрессии биоэнергетически обоснованна. Но для этого нам необходимо обсудить второй, невротический компонент.

Зададим себе вопрос: верно ли то, что именно эрос направляет агрессию наружу и что без эроса мускулатура могла бы напрячься до состояния трупного окоченения? Ответ однозначен: да. Об этом свидетельствуют и наши рисунки. Но эрос-это не сексуальное влечение, он только мотивирующая сила всякой инстинктивной активности. Жизнь без него невозможна, он составляет ее единственную силу, или энергию. В этом отношении наши воззрения являются монистическими. Но эта сила, или энергия, действует через материю. Передняя Часть тела, таким образом, является сенсорной стороной, а спина — моторной. Преобладание жестких элементов в спине отвечает за материальное качество агрессивного поведения. И наоборот, доминирование энергии над материей в передней части тела определяет ее духовное свойство.

Сравните это положение с фрейдовским, которое изложено в «Я и Оно»: «В каждой живой субстанции действовали бы оба первичных влечения, но все же в неравных пропорциях, чтобы одна субстанция могла быть главным представителем эроса» (Freud 1950b, р. 56). Фрейд не сказал, какой эта субстанция должна быть, но назвал специальный орган, назначение которого — «успешно нейтрализовать влечение к смерти отдельной клетки и отводить разрушительные склонности во внешний мир… Этот орган-мускулатура». Я бы предположил, что специальной субстанцией, которая «представляет собой эрос», является кровь. Этим, возможно, объясняется то, почему идентификацию членов семьи называют «кровными узами». Этим же мы объясняем и противоположность жидких и структурных элементов тела.

Нет надобности углубляться в этот вопрос. Нам интересно узнать, как два «класса влечений» взаимодействуют в каждом отдельном акте. Фрейд и здесь дал теоретический ответ. Согласно его концепции, «два вида влечений слиты друг с другом, смешаны и переплетены». Райх обнаружил механизм, который мог бы объяснить этот феномен. Я имею в виду его концепцию наложения, суть которой в общих чертах такова: когда две одинаково направленные волны движения встречаются, они сливаются в общую волну с большей амплитудой и силой.

Происходит «расслоение» влечения. Фрейд полагал, что «эпилептический припадок является продуктом и признаком» такого явления (там же, р 57). Моторная разрядка полностью отделена от какого бы то ни было компонента нежных чувств, которые могли бы связать действие с внешним миром. Садизм — другой пример расслоения. Здесь акт разрушения направлен на объект, который в нормальном состоянии мог бы быть реципиентом нежных чувств. Можно найти пример неясности, при котором нет двигательного компонента. Человек, который тоскует или томится по другому человеку, отождествляется с ним, но агрессивная необходимость достичь удовлетворения, объединившись с объектом, отсутствует.

Полное расслоение влечений характерно для психотических состояний. Неполное расслоение приводит к состоянию амбивалентности, которое является обычным симптомом при неврозе. Анализируя проявление амбивалентных чувств любви и ненависти, Фрейд пришел к биоэнергетическому по своей сути заключению. Прежде всего он понял, что «во многих обстоятельствах, ненависть переходит в любовь и наоборот». Механизм этого изменения следующий: «Амбивалентная установка (неполное слияние) имеется с самого начала, и превращение совершается путем реактивного смещения катексиса, причем энергия отнимается у эротического импульса и передается энергии враждебной». В основе этого утверждения лежит предположение о психической эквивалентности биоэнергии. «Мы показали, что в психике, в Я или Оно, существует способная к перемещению энергия, сама по себе индифферентная, но которая может примкнуть к эротическому или разрушительному импульсу» (там же, р. 61).

Подведем итоги. Единая энергия мотивирует все действия. Когда она проходит через мускулатуру, особенно через произвольно сокращающуюся мускулатуру, то Заряжает ее и вызывает движение в пространстве, названное нами агрессией (движением к объекту). Если эта энергия заряжает мягкие структуры, такие, как кровь или кожа, возникают эротические ощущения, или нежные и любовные чувства. Каждый из этих аспектов эмоциональной жизни человека локализован: моторный компонент в спине и в ногах, сенсорный компонент в передней части тела и руках. Хотя это не абсолютная тенденция, для практических целей биоэнергетической терапии такого разделения на заднюю и переднюю части тела вполне достаточно.

При отсутствии неврозов эта единая энергия распределена на два канала, что позволяет действовать рационально и адекватно ситуации. Импульсы обоих каналов соединяются или накладываются друг на друга, и возникает действие, которое внешне выглядит как единая экспрессия. Слияние является внешней функцией, то есть экспрессией под контролем Я. Если слияние произошло полностью, наблюдателю выделить два компонента невозможно. Частичное слияние порождает амбивалентность и влечет за собой иррациональное поведение. Это легко заметить, наблюдая пациента, который плачет, агрессивно двигаясь, или злится, когда чувствует, как текут слезы. Полное расслоение является синонимом психотического расщепления.

Теперь мы можем двинуться дальше. Мы рассмотрели противоположность материи и энергии и постулировали противопоставленность моторного, агрессивного пути и сенсорного, нежного. Теперь мы можем поговорить о Я и сексуальном влечении на более высоком уровне. Сексуальное влечение включает в себя оба компонента: сенсорный и моторный, нежность и агрессивность. Эротический компонент движется вниз по передней части тела и сливается с агрессивным компонентом, движущимся по спине, затем спускается к промежности и гениталиям. Сексуальная природа этих импульсов определена их целью, половым актом с объектом, и местом их слияния в гениталиях. С другой стороны, когда движение двух импульсов направлено к голове с точкой слияния между глазами, мы говорим о влечении Я[3].

Вследствие своей противоположной направленности влечение Я противостоит сексуальному влечению. Этим объясняется то, что на вершине сексуального оргазма Я перестает существовать. Я можно узнать по выражению глаз, повороту головы и шеи, по тому, что «написано на лице», и т. д. Все это хорошо соотносится с нашим обсуждением принципа реальности, когда мы говорили о базисном продольном маятнике, находящимся между головой и гениталиями, между органами заряда и разрядки. Если же эту продольную пульсацию энергии разделить на два основных компонента, такое разделение можно было бы описать только в терминах нарушения функции, то есть расслоения влечения. На уровне Я и сексуальной разрядки заметен только единый поток. Движение живых организмов является пульсирующим. Энергетическое движение вверх-вниз по своему характеру является маятниковым. Влечение Я не может быть сильнее сексуального влечения, само по себе Я не сильнее, чем сексуальное чувство. Если на уровне Я имеется амбивалентность, подобная амбивалентность будет присутствовать и в сексуальной функции. Этот маятник, лежащий в основе принципа реальности, является краеугольным камнем всех биоэнергетических принципов и терапии.

На этом мы завершаем обсуждение теоретических принципов, лежащих в основе биоэнергетической терапии. В следующих трех главах изложение теории объединено с техниками, чтобы таким образом представить структуры рассматриваемых характеров как в теоретическом, так и практическом аспекте.

VI. Биоэнергетические принципы аналитической терапии

Психоанализ начался с попытки Фрейда объяснить соматическое нарушение (симптом истерии) с точки зрения психического конфликта. Следующей большой проблемой, которая привлекла его внимание, стало разграничение невротической тревожности и неврастении. За все время своего существования психоанализ так и не смог отойти от рассмотрения эмоциональных конфликтов исключительно сквозь призму психических проявлений. Даже физическая функция организма рассматривалась в психоанализе только в аспекте ее психического отражения. С большей эффективностью можно следовать в обратном направлении, то есть от физической проблемы к ее психической репрезентации.

Из гл. 1 нам известно, что Ференци дополнил традиционные методы техникой, которая предполагала более непосредственное включение тела в процесс анализа. Еще больший акцент на соматических функциях, в частности на связи дыхания с эмоциональным контролем, делал Райх. Кроме того, он ввел понятие физической энергии в противоположность фрейдовскому понятию психической энергии. Но ни у Райха, ни у других аналитиков не было систематической картины отношений соматических функций и психических проблем. 06 этих связях мы будем говорить во второй части книги. Сейчас мне бы хотелось сформулировать четыре основных биоэнергетических принципа и показать те возможности, которые они дают практическому анализу.

Некоторое время назад я лечил коллегу, который не мог работать из-за приступов депрессии, последний из которых даже потребовал госпитализации. Он прошел курс традиционного психоанализа и групповой терапии. Это, несомненно, помогло ему, но трудоспособности не восстановило. В конце концов он обратился ко мне с просьбой провести курс биоэнергетической терапии в надежде, что наши техники более действенны, чем те, с которыми он имел дело.

После восьми месяцев еженедельных сеансов он снова смог заняться аналитической практикой. Несколько позже его близкий друг, рассказывая мне о результате лечения, заметил: «Я не знаю, что вы сделали с его ногами, но никому раньше этого не удавалось». Я ответил, что в полном смысле слова «поставил его на ноги». Во время наших встреч пациент лишь изредка лежал на кушетке в расслабленной позе. Большую часть времени он стоял, двигался или говорил.

Я восхищаюсь тем, сколь многого можно достичь с пациентом, лежащим на кушетке или удобно сидящим в кресле. Но поскольку все мои пациенты страдают некоторым недостатком агрессии, физическая пассивность в позиции лежа или сидя может препятствовать продуктивной работе. Прямое значение слова «агрессия»-движение к объекту, и обычная в курсе психоанализа позиция пациента ограничивает ее, а следовательно, и подвижность.

В данном случае я не имел в виду, что обыкновенное стояние помогло преодолеть такие серьезные проблемы, как депрессия и неспособность к трудовой деятельности. Речь идет о гораздо большем. Я привел этот пример, чтобы продемонстрировать буквальный смысл таких выражений, как «стоять на двух ногах», «иметь под ногами почву» и т. д. Иногда, довольно редко, пациент спонтанно начинает сознавать непосредственную связь эмоциональной проблемы и соматического нарушения. Когда это происходит, терапевтический эффект значительно усиливается.

Ко мне обратился молодой человек, отслуживший в армии. Он жаловался на то, что не знает ни куда ему податься, ни что ему хотелось бы сделать. Он был очень высок, шести футов и пяти дюймов роста, худ и при ходьбе, как это делают многие высокие люди, немного сутулился. В первой беседе он описал важное событие, которое, по-моему, объясняло его неспособность «узнать, куда ему податься». Я приведу здесь часть его рассказа.

«Как раз перед тем, как уехать за океан, я вдруг кое-что понял. Когда я механически двигаю ногами (кроме ходьбы), я чувствую почти неправдоподобную вещь: мои ноги свободны, я их не контролирую, они просто болтаются как маятники. Когда же я иду, ноги сразу попадают под контроль. У меня такое чувство, что, если я не буду за ними приглядывать, они уйдут и не вернутся. Это ощущение, возникнув однажды, постоянно действует на меня во время ходьбы. Я смутно чувствую телом, что в движении есть какая-то живая точка и что она вне контроля. Такое впечатление, что у меня шизофрения. Есть две разные ситуации, одна — когда я жду, а другая — когда иду. Я чувствую какое-то раздвоение, как будто во не два человека, — один, который сидит, и другой, который ходит. Когда я иду, у меня такое ощущение, что я на ходулях». Затем он добавил: Я чувствую, что до сих пор учусь ходить, и поэтому становлюсь совершенно инфантильным. Вот и вы говорили, что нижняя часть моего тела выглядит инфантильной. Как будто я отрываюсь от своих ног и нахожусь где-то над ними, как будто они чужие и мне не принадлежат».

Я подумал, что человек, который не ощущает контроля над своими ногами, не может знать, куда ему идти. Конечно, ему мешал высокий рост. Высокие люди часто утрачивают контакт с собственными ногами или с землей. Время от времени у них появляется впечатление, что они «витают в облаках». Таким людям хочется сказать: «Спустись на землю!» Но в том-то и дело, что именно это и составляет техническую проблему: как спустить человека на землю и закрепить его на ней. Ощущение причастности, укоренения определенно связано с чувством тесного контакта ног с землей. Одна моя пациентка очень точно определила подобное состояние: «Я чувствовала себя так, как будто я вне жизни, как будто я нематериальна. Я передвигала ноги над поверхностью земли».

Эта же проблема — отсутствие контакта со своими ногами и с земной поверхностью — может проявляться иначе. В интерпретации рисунка человека (речь идет о методе исследования личности) говорится, что «во многих рисунках ноги, и особенно ступни, являются источниками конфликтов и проблем». Маховер утверждает, что «можно понять, почему ненадежность стояния, интерпретируя буквально, проявляется в большинстве проблемных рисунков» (Machover 1949, р. 65). Функциональную важность нижних конечностей невозможно переоценить. Наблюдения Маховер подтверждают известную истину: «Помимо возможностей контакта, в котором ноги и ступни участвуют наряду с руками и кистями, они отвечают еще за поддерживание тела в вертикальном положении, за равновесие и обеспечивают его локомоцию».

Проблему эмоциональной безопасности нельзя отделить от проблемы физической безопасности, связанной с опорой на ноги. Хотя ее можно разбирать на вербальном уровне, гораздо быстрее и эффективнее она разрешается, когда терапия сочетает «анализ сверху» с непосредственной работой над физическим нарушением «снизу». В таких случаях биоэнергетическая терапия стремится помочь пациенту установить контакт со своими ступнями и землей и одновременно осознать связь своей эмоциональной проблемы с ее физическим «дубликатом». Терапия одновременно охватывает два поля, хотя в какой-то момент важнее может быть анализ, а в какой-то акцент перемещается на тело.

Когда Ференци говорил об «анализе снизу», он подразумевал функцию сфинктеров, обеспечивающих процесс разрядки. Мне понадобились многие годы аналитической работы с телом, чтобы понять, что эта техника, чтобы приносить успех, должна буквально начинаться с «заземления». Как известно, дом не бывает прочнее фундамента. Никто не сможет исследовать ноги с динамической точки зрения, пока не выяснит, насколько слаб фундамент, который поддерживает будто бы сильные структуры Я.

Несколько лет назад у меня был пациент, страдавший сильнейшим перенапряжением. Он был кинопродюсером и пресс-агентом нескольких голливудских звезд. Он любил поесть, не прочь был выпить и поболтать. У него было округлое цветущее лицо и полное тело. Когда пациент разделся, я был потрясен его тонкими длинными ногами и узкими бедрами. Вывод напрашивался сам собой: видимая безопасность и мощь верхней половины тела компенсировала слабую нижнюю половину. Активность ограничивалась верхней частью и по своей природе была оральной. Процесс энергетической разрядки был несколько ограничен, а величина разрядки энергии в движении и сексе была очень незначительной. Биоэнергетически это можно объяснить избыточной заряженностью, превышающей разрядку. Я понял, почему пациент проявлял явный интерес к яхтам и другим судам. С его слабыми ногами он не чувствовал себя на земле уверенно.

Недавно я видел молодого человека, летчика морской авиации. В анамнезе у него были проблемы с чтением, которые ему удалось решить с помощью специальных упражнений. Он тоже жаловался, что не чувствует себя уверенным. Он был хорошо сложен, худощав и элегантен. Решительная нижняя челюсть была гладко выбрита, ноги выглядели несколько тяжеловатыми. Проблема обнаружилась, когда я попросил его ударить по кушетке. Каждый раз в момент удара он отрывал ноги от земли и слегка подпрыгивал. Когда я заметил, как ему трудно оставаться на земле, и обратил на это его внимание, он сказал: «Теперь понятно, почему я гораздо увереннее чувствую себя в воздухе». Такого рода опыт подтверждает важность изучения человека не только с психологической, но и с физической точки зрения.

Райх считал, что не бывает неврозов без нарушения сексуальной функции. В свое время это утверждение встретило множество возражений со стороны аналитиков. Но мы можем пойти еще дальше Райха. Не существует невротических проблем, которые бы не проявлялись в каждом аспекте человеческого функционирования. Этот логический вывод следует из концепции гештальт-психологии, где организм рассматривается как единое Целое. Поскольку личность или характер каждого из нас проявляется во всем, что бы мы ни делали, появляется возможность определить черты характера, например, по почерку или по походке человека. Специалист в области биоэнергетики не ориентирован на какое-то одно проявление. При диагностике структуры характера может использоваться анамнез, внешность, манера говорить и любой психологический тест. Наиболее важным, пожалуй, является то, как выглядит человек в состоянии покоя и в движении. Слова не так ясны, как язык тела, если научиться его понимать.

Мы начали с ног и стоп потому, что они являются основанием и опорой Я-структуры. Но у них есть и другие функции. Благодаря ногам и ступням мы сохраняем контакт с одной из реалий нашей жизни-с землей, или поверхностью земли. Мы говорим, что человек — «земное существо», подразумевая при этом, что он находится в тесном контакте с реальностью. Напротив, выражение «витает в облаках» означает, что такой контакт отсутствует. Биоэнергетическое лечение психотического или шизоидного характера отчасти направлено на то, чтобы пациент мог осознавать свои ноги и стопы, а также поверхность земли, на которой он стоит. Чтобы добиться успеха, необходимо знать механизм биоэнергетического нарушения. Если с пациентом установлен хороший контакт, если идет последовательная работа на физическом уровне, направленная на развитие сознания тела и его подвижности, это дает поразительные результаты.

Отсутствие контакта с собственными ногами и землей обычно сопровождает другой симптом — тревожность, — который проявляется в виде снов о падении, в страхе высоты или страхе влюбиться. Если в нижней части тела присутствует базальная неуверенность, человек компенсирует ее, хватаясь за объективную реальность. Кто-то может спросить, почему я отнес страх влюбиться к симптомам неуверенности. Уже само выражение «влюбиться» указывает на связь этого феномена с другими людьми, но мы также знаем, что влюбленность — это форма капитуляции Я. Любая тревожность связана со страхом, что Я выйдет из-под контроля.

Помимо функции опоры и поддержания равновесия ноги выполняют функцию перемещения тела в пространстве. Ослабление функции опоры неизбежно влечет за собой уменьшение активности. Мы судим о подвижности ног по тому, насколько свободно человек может покачивать тазом без помощи других частей туловища. Эти движения напоминают самбу, мамбо или румбу. Они требуют расслабленного, гибкого позвоночника, незажатого таза и релаксации всей мускулатуры ног. На наш взгляд, три условия делают движение невозможным: слабость, массивность и ригидность.

Людям со слабо развитыми голенями, лодыжками и страдающим плоскостопием очень трудно воспроизвести и сохранить это движение. Во-первых, они не контролируют необходимые мышцы, а во-вторых, быстро устают. Пухлые, полные и массивные бедра являются причиной другой проблемы: о таком недостатке подвижности говорят, что у человека «свинцовые ноги». Жировые скопления в ягодицах и бедрах с энергетической точки зрения можно объяснить как застой энергии в этой области по причине недостаточной ее активности. В ригидной ноге мышцы столь спастичны и зажаты, что из-за этого часто нарушается равновесие. Один пациент сказал мне, что он понимает, почему ему так трудно встать утром с кровати. Он заметил, что его ноги очень жесткие и он боится доверять им свой вес. Ригидность возникает как компенсация чувства слабости. У людей со спастичностью мышц ног, поскольку имеют место чувства слабости и неуверенности, движения механистичны и порывисты.

Ноги могут быть слабыми, чрезмерно тяжелыми или ригидными. Часто встречается сочетание того и другого. Анализируя строение тела, необходимо уделять внимание как каждому компоненту, так и структуре в целом. Стопы бывают узкими и широкими, пальцы ног — сжатыми вместе или растопыренными, а голени — вялыми, расслабленными или слишком напряженными. Икры могут быть узловатыми или бесформенными. Привычное положение стоп тоже различается: человек может ставить ноги прямо, параллельно друг другу, либо разворачивать носки вследствие спастического напряжения ягодичных мышц или косолапости. Каждое нарушение рассматривается с точки зрения его воздействия на опорную и двигательную функции.

Я более подробно остановился на процессе биоэнергетического анализа ног и стоп, чтобы проиллюстрировать некоторые принципы этого терапевтического подхода. Если аналитики традиционного фрейдовского направления наблюдают за выражением лица, терапевты-биоэнергетики исследуют форму и подвижность нижней части тела. В первую очередь мы обращаем внимание на осанку человека. Держится ли он прямо, сутулится или наклоняется в сторону? Как он распределяет свой вес — на ноги или на область крестца? Не опирается ли он на пятки или на носки? Когда вес тела приходится на пятки, человека легко опрокинуть, слегка толкнув назад. Общая экспрессия здесь также хорошо передает ситуацию. О таких людях говорят, что они «падки», а когда речь идет о женщинах, это выражение приобретает определенное значение. У меня была пациентка, основная жалоба которой состояла в том, что она не могла справиться с сексуальной агрессивностью, которую мужчины проявляли к ней. Она стояла, покачиваясь на пятках. Про таких девушек говорят, что у них круглые пятки». Агрессия или движение невозможны, если человек не опирается на переднюю часть стоп.

Взаимодействие таза, ног и туловища очень важно с точки зрения генитальной функции. Таз может свободно раскачиваться, позволяя человеку грациозно двигаться, а может находиться в застывшем положении, быть выдвинутым вперед или отведенным назад. В обоих случаях природная линия тела нарушена. Когда таз выдвинут вперед и приподнят, брюшная Мускулатура напряжена, прямая кишка спастична, а ягодицы зажаты. Впечатление такое, что человек не допускает естественную разрядку. Структуру такого характера в значительной степени определяют тенденции к завладению и удержанию. Иммобильность таза говорит о сниженной сексуальной потенции. Таз, отведенный назад и фиксированный в этом положении, свидетельствует о подавлении сексуальности.

В аналитической терапии недостаточно внимания уделяется такому важному структурному элементу тела, как позвоночник. Слабый позвоночный столб отражает серьезные личностные проблемы. Сутулый человек не может обладать таким же сильным Я, как тот, у кого осанка прямая. Но и ригидный, застывший позвоночник едва ли позволит увеличить гибкость. Кроме того, люди с напряженной спиной часто страдают болями в области поясницы и крестца. Многие мои пациенты жаловались на это. В каждом случае уменьшение напряженности пояснично-брюшной мускулатуры, восстановление подвижности таза, анализ вытесненного конфликта и устранение недостатка подвижности позволяли полностью избавиться от болей и нетрудоспособности. Ригидность позвоночника возникает не только из-за утраты гибкости, она может быть следствием напряженности поясничной мускулатуры.

Еще Райх в свое время обратил внимание на огромную роль дыхания в процессе чувствования. Биоэнергетический анализ тоже придает большое значение дыхательной активности. Нам обязательно надо учитывать, расширена ли грудь, ригидна она или расслаблена. Раздутой груди неизменно сопутствует раздутое Я. Это напоминает сказку о лягушке, которая пыталась надуться до размеров воздушного шара. Слабая грудь больше чувствует, но это совершенно не обязательно является признаком здоровья. Она часто встречается у импульсивных людей с догенитальной структурой характера. Желательно, чтобы в расслабленном теле вдох и выдох представляли собой единое движение груди, диафрагмы и брюшины. Разумеется, исследуя дыхание, невозможно проанализировать структуру в целом, но это очень важный аспект функционирования организма.

Положение и подвижность плеч столь же важны для функций Я, как ноги и таз для сексуальной функции. Можно без труда распознать определенные установки. Отведенные назад плечи говорят о подавленной агрессии, сдерживании импульса борьбы; приподнятые плечи связаны со страхом; развернутые, квадратные плечи говорят о том, что их обладатель много значения придает своим обязанностям; покорно опущенные плечи отражают ощущение бремени, они как бы сгибаются под тяжестью рук. С плечами связана подвижность груди, поскольку плечевой пояс распространяется от позвоночника через ромбовидную мышцу до грудины и захватывает грудную мускулатуру. Нарушения в плечевом поясе затрудняют дыхание. Поскольку основная функция рук у приматов состоит в том, чтобы доставать или давать, защищаться или бороться, объем и качество таких движений являются своеобразным мерилом Я. Клинический опыт позволяет по ним судить о специфических физических отклонениях. Шизофреник не способен «дотянуться до мира», человек с оральным типом характера «дотягивается» только при благоприятных условиях, мазохист «дотягивается», потом отступает и терпит неудачу, а ригидные типы, например фаллически-нарциссические мужчины, склонны к алчности и жадности.

Диссоциация рук и тела — специфическое функциональное нарушение шизофренической структуры. Тело и руки шизофреников не действуют как единое целое. Это придает движению механистичность, которая хорошо заметна, когда такой человек хочет до чего-то дотянуться обеими руками или что-то оттолкнуть. Такая диссоциация вызвана значительной напряженностью плечевых суставов. Кроме того, можно обнаружить, что сам по себе плечевой пояс «заморожен» и его участие в движениях рук весьма ограниченно. Поскольку тело не участвует в движении, направленном к достижению чего-то, мы говорим, что шизофреник «не дотягивается до мира».

У людей с невротической структурой руки и тело образуют единое целое. Это единство, однако, ограничивается особенностями структуры характера. Человек с оральным типом характера жалуется на чувство слабости и бессилие рук. Исследуя строение его тела, мы отмечаем, что мышцы, которые удерживают лопатки и контролируют их подвижность, слишком развиты и хронически сокращены. Лучше всего это заметно в грудных мышцах и сзади — в трапециевидной мышце. Parcontra, мускулы, которые удерживают руки в суставах, слабы и недоразвиты. По этой причине оральному типу трудно потянуться, чтобы взять или дать. Мышечная скованность рук мазохиста связана со всем телом. Его движения некоординированны, неграциозны и затруднены. Попытка дотянуться до чего-либо вызывает у него значительные затруднения. Движения человека с ригидной структурой, например фаллически-нарциссического мужчины, координированны и высоко заряжены; напряжения здесь периферические. В верхних конечностях они чаще всего локализуются в кистях и предплечьях. Высокий заряд действия противостоит сильному периферическому напряжению, и это делает руки алчными, похожими на когти.

Мы видели, что существует противопоставленность верхней и нижней частей тела. Нередко можно встретить широкоплечего человека с узкими бедрами и тонкими, слабыми, вялыми ногами. Будто вся энергия сконцентрирована в верхней части, а нижняя обессилена. Практический опыт показывает, что, когда укреплены ноги и когда сексуальная потенция поднимает опущенные плечи, грудь становится меньше и, соответственно, центр тяжести смещается. Мускулатура человека распределена таким образом, что большая ее часть находится в бедрах и ногах. Это необходимо, чтобы поддерживать вертикальное положение тела. Мышцы верхней части избавлены от функции опоры и перемещения тела в пространстве. Они могут быть мягкими, расслабленными и не приспособленными к быстрым, тонким движениям.

Положение головы непосредственно связано с качеством и силой Я. И наши теоретические взгляды, и клинические исследования подтверждают это. Мы часто встречаем людей с длинной или короткой толстой шеей, которые обнаруживают известные установки. Шизофреники держат голову под углом, как будто она вывернута. Если я вижу такое положение головы, этого мне достаточно, чтобы заподозрить психотические тенденции. Существует и другая экспрессия, когда голова настолько тяжела для тела, что повисает. Это отражает отношение пациента к реальности. Иногда человек напоминает Иисуса, снятого с креста, и это впечатление усиливается попыткой продемонстрировать мученичество всем телом[4].

То, что по выражению лица можно судить о характере и личности человека, — факт, хорошо известный. Поскольку мы всю жизнь бессознательно ведем такое наблюдение, я только добавлю несколько слов, чтобы подвести под это биоэнергетическую основу. Мы сознаем доминирующую черту, но наше внимание прежде всего должно быть направлено на глаза. Я упоминал, что другие исследователи, например Шилдер, помещают Я вблизи глаз или непосредственно в глаза (Shilder 1950, р. 96–98). Недаром мы говорим, что глаза — это зеркало души. Наши собственные исследования показывают, что оба пути следования импульсов сходятся в верхней части тела, над глазами, а также внизу, в гениталиях.

Можно определить и интенсивность экспрессии, и ее качество. Чьи-то глаза оживленно блестят, они могут сиять, как звезды, а чьи-то тусклы и часто бывают пустыми. Конечно, выражение глаз меняется, но мы говорим о типичной экспрессии. Глаза бывают скучными и злыми, холодными и тяжелыми, а бывают мягкими и привлекательными. Эти качества нельзя измерять с помощью инструментов, точно так же как нельзя измерить красоту фигуры любимой женщины или ощущение мужественности, которое вызывает гибкость и живость мужчины. Но если не понимать таких вещей, психиатрия станет мертвой профессией. Многие опытные психиатры, например, могут определить, что человек страдает шизофренией, по пустому, отсутствующему взгляду.

Нередко на лице проявляются две противоположные тенденции. Глаза могут выражать слабость и замкнутость при сильной выдвинутой челюсти. Или наоборот, глаза говорят о силе, а челюсть — о слабости. Когда челюстные мышцы слишком развиты, они блокируют поток энергии, направленный к глазам. Челюсть-это мобильная структура, движение которой напоминает движения таза. Если она иммобилизована и оттянута назад или, наоборот, выдвинута вперед, это уменьшает ее подвижность. Если человек не способен агрессивно выдвинуть или расслабить челюсть, выражая нежные чувства, с функциональной точки зрения это является патологией. По положению челюсти и прикусу можно судить о многом. Выдвинутая нижняя челюсть говорит о решительности, еще более выдвинутая — свидетельствует о воинственности, а максимальное ее выпячивание, как, например, у Муссолини, — о вызове и неповиновении.

Выражение лица человека может быть самым разным. Когда мы наблюдаем за нашими пациентами, то, разумеется, сознаем эту игру чувств. Пациент презрительно усмехается, и мы задаем вопрос: почему? К нашему удивлению, он говорит, что вовсе не усмехался. Хорошо замечая чужие реакции, люди обычно не сознают своих собственных. Такие экспрессии похожи на обмолвки, значение которых много лет назад подчеркивал Фрейд.

Огромное значение для аналитической терапии имеют те бессознательные выражения, которые словно застыли на лице и как бы являются составной частью личности. Я вспоминаю профессора, бровь которого была всегда поднята вверх, что придавало его лицу выражение постоянного удивления. Никто не обращал ни малейшего внимания на это, и меньше всего сам профессор. Когда человек поднимает брови, его лицо сильно изменяется и сразу становится заметно, что он удивлен. Почему же профессор не сознавал этого? Дело в том, что, когда такая экспрессия стала привычной чертой, он освободил от этого свое сознание. Такие выражения лица, как старая одежда, становятся настолько неотъемлемой частью личности, что мы сознательно обращаем на них внимание, только когда они исчезают. Очень часто можно увидеть людей, на лицах которых написано отвращение. При этом человек раздувает или приподнимает крылья носа. Вам наверняка приходилось встречать людей, которые постоянно сохраняют страдающее выражение лица. Страдают ли они? Несомненно! Глубокий анализ бессознательного подтверждает, что на их лице отражается подавленное изумление, неприязнь, отвращение, боль или страдание.

Вы можете возразить: разве не бывает близоруких людей, глаза которых достались им по наследству и ничего не сообщают о Я? Пациенты говорят: «У моего отца была слабая челюсть, у деда — тоже, разве это не опровергает ваши выводы?» Если бы это было так, все семейство имело бы одинаковые ноги и это свидетельствовало бы о том, что их строение никак не соотносится с влиянием внешнего мира.

Такие аргументы вполне обоснованны, и их стоит серьезно обсудить. Здесь можно выделить два вопроса, и каждый из них потребует отдельного рассмотрения. Что бы ни было причиной близоруких глаз, они выражают слабость, которая затрагивает Я. Клинический опыт также подтверждает тот факт, что Я детерминируется динамикой и структурными факторами не зависимо от их этиологии. Конечно, дети от рождения значительно отличаются друг от друга, и эти различия определяют их будущее физическое и умственное развитие. Насколько это зависит от наследственности, сказать невозможно. В момент рождения ребенок уже имеет жизненный опыт девятимесячного внутриутробного развития. Качество этого опыта нелегко ценить, но его важность не вызывает никаких сомнений. Медики сегодня ее больше убеждаются, что причиной многих врожденных уродств и отклонений являются заболевания или отрицательные факторы, которые воздействовали на мать во время беременности.

Теоретические рассуждения должны заставить нас пересмотреть свое от ношение к внутриутробному развитию индивида. Два семени одного и то го же цветка или плода почти неразличимы, если они находятся на одинаковой стадии развития. И только у деревьев или кустов, выросших из них, обнаруживаются различия. Конечно, семена не идентичны, но ведь неодинаковы и те места, где они пускают корни и развиваются. Не только почва может быть разной, но и влажность и количество солнечного света редко бывают одинаковыми. Матка — это частица земли, которая девять месяцев выкармливает имплантированное в нее семя. С точки зрения способности выносить плод не бывает двух одинаковых маток: одни из них тверды и каменисты из-за фиброзных образований, другие жесткие и наряженные из-за пониженного кровотока, третьи малы и незрелы, в то время как четвертые уже выносили несколько плодов.

Дети, рожденные разными матками, тоже различны. Каждый акушер знает, что дети при рождении выглядят совершенно по-разному, от полн ых энергии, жизнеспособных младенцев до сморщенных и вялых, похожих на маленьких старичков. Тем самым ребенок сразу после рождения как бы сообщает, как ему жилось внутри матки. Без какой бы то ни было потенциальной подготовки отношение матери к ребенку будет повторять несознательный паттерн взаимодействия матки и эмбриона. Люди меняются с трудом. Опыт ребенка и матери продолжителен и начинается с момента зачатия. Возможности развития ребенка формируются и определяются только как реальные, а реальность для ребенка — это его мать. В аналитических кругах эта концепция рассматривается шире. Отношение матери к ребенку — это взаимодействие с его потребностью в поддержке и любви, с одной стороны, и в независимости-с другой, которое определяет и формирует паттерн его личности. Набор определенных черт со временем затвердевает и замораживается в динамической структуре характера, с которой сталкиваются аналитики. Роль отца и других окружающих людей тоже важна, но она, совершенно очевидно, вторична и обнаруживается позже.

Никто не может заменить матери и ее любви, которая проявляется как на физическом, так и на психическом уровне. Результатом развития в оптимальных условиях является телесная структура и личность, вызывающая у нас восхищение. Однако терапевты ежедневно имеют дело с людьми, чьи структура и личность имеют затрудняющие жизнь изъяны, из-за которых они неспособны справиться с требованиями реальности. В борьбе за выживание у таких людей вырабатываются механизмы компенсации, помогающие им преодолеть свои слабости. Идея Адлера об органической неполноценности и борьбе за власть и превосходство возникла на основе клинических наблюдений. Разумеется, компенсаторные механизмы не могут скорректировать дефект или слабость. Биоэнергетическая терапия нацелена на базальное нарушение, проявляющееся в паттерне поведения взрослого человека; она исключает потребность компенсировать его и к нему приспосабливаться.

Пациентка обратилась к биоэнергетической терапии после нескольких лет лечения у психоаналитика. Она сказала, что наш подход кажется ей более действенным. У нее было тяжелое, полное тело, короткая, но хорошо сформированная шея, лицо ее выражало непоколебимую решимость. Руки и ноги были тонкими, немного искривленными, а ступни — маленькими и слабыми. Несмотря на присущую ей решительность, она не могла сдержать аппетит. Работа ее устраивала, но ей не хватало отношений с другими людьми. Способности работать, несмотря на депрессию, тревожность и упадок духа, она не утратила.

Биоэнергетическая терапия началась с исследования решительности. Через несколько недель настроение пациентки улучшилось и она стала меньше есть. Затем тревожное состояние и подавленность вернулись. Это было связано с тем, что ее решительность и энтузиазм не смогли поддержать ее. Теперь перед ней стояла задача увеличить силу ног, обрести телесную подвижность, а также отказаться от установки непреклонной решимости. С точки зрения биоэнергетики эта черта характера компенсировала слабые ноги и гениталии. Никакая решительность не может заменить естественной безопасности и подвижности, которые человек получает благодаря хорошо уравновешенным ногам. Решительность в Я-структуре мешает заряду и разрядке в области гениталий. Раскачивание природного энергетического маятника блокируется иммобилизованной челюстью. Таким образом, хотя мы анализировали черту характера, основные усилия были направлены на устранение слабости нижней части тела.

Решительность как фиксированная установка не представляет собой реального источника силы, а свидетельствует об отсутствии гибкости Я. Замораживая энергию в паттерне поведения за счет других возможных реакций, она защищает Я от депрессии и поражения, но, как любая защита, обедняет эмоциональные проявления и может привести к тяжелым последствиям, поскольку ограничивает подвижность. При этом человек пытается преодолеть ограничение еще большим сокращением подвижности. Если же увеличить природную двигательную активность организма, решительность характера исчезает, на ее место приходит способность быть решительным, когда этого требует ситуация.

Другой пациент начал курс биоэнергетического анализа после пяти лет традиционной психоаналитической терапии. Были проработаны многие компульсивные паттерны его поведения, и он многое узнал о моих мотивациях. Он неудержимо преследовал женщин, пока не понял, что это является попыткой жить в согласии со своим Я-идеалом- молодым и привлекательным мужчиной, на которого заглядываются женщины. Его поведение изменилось; он по-прежнему интересовался женщинами, но перестал за ними ухаживать. Предыдущий анализ вызвал у него компульсивный тик глаз. Как это часто бывает в таких случаях, сексуальная потенция этого человека была слабой. Собственный оргазм был несильным, а сексуальный интерес большей частью был связан с желанием удовлетворить женщину. Психоаналитическая интерпретация его действий была точной, но не предлагала ничего, кроме отказа Я-идеала и связанного с ним поведения. К сожалению, это не избавило пациента ни от его чрезмерного интереса к женщинам, ни от компульсивности.

Он обладал хорошо развитым, но непропорциональным телом. Большая грудь и сутулые плечи придавали верхней половине тела массивный вид. Бедра были узкими, живот втянут и зажат, таз отведен назад. Мышцы ног спастичны. Подвижность таза и генитальный заряд понижены. На основе биоэнергетической динамики его телесной структуры можно по-другому проинтерпретировать его поведение. Преследование женщин было попыткой увеличить заряд и возбуждение нижней части тела. Это была компенсация, попытка устранить слабость, получив отклик женщины.

Недостаток мужественности обнаруживался затем и в идентификации с женщиной в половом акте, где клиент расходовал свое собственное оргазмическое удовольствие. Каждое переживание заканчивалось для него все той же потребностью в зависимости, что и прежде. Его Я-идеал мог только отражать реальную неудовлетворенность самим собой как мужчиной и желание стать лучше.

Биоэнергетическая терапия была направлена на то, чтобы увеличить подвижность и заряд нижней части тела. Благодаря усилению слабых мест телесной структуры потребность в иррациональном компенсаторном поведении исчезала. Как только у пациента удалось повысить генитальный заряд, его ощущение мужественности также увеличилось, а это в свою очередь изменило его Я-идеал. Он стал представлять себя более агрессивным в делах и более ответственным в семейной жизни. Компульсивный тик развился из-за чувства слабости в глазах и был не чем иным, как попыткой их усилить. Компенсаторный механизм здесь работал так же, как на генитальном уровне. Слабость в глазах была вызвана слишком развитой челюстной мускулатурой, которая выражала чрезмерную решительность. Интересно было наблюдать, как сияли его расслабленные глаза, когда верхняя половина тела освобождалась от напряжения в конце каждого сеанса терапии.

Психоанализ прежде всего ориентирован на то, чтобы раскрыть защиты Я и механизмы компенсации. Мы анализируем паттерн поведения, чтобы выявить влечения Я, которые его мотивируют. Но это самая легкая часть терапии. Гораздо труднее и важнее попытаться усилить естественные функции Я в том месте, где пациенту не требуются защиты и компенсации. Для этого психоанализ использует только две процедуры: работу с переносом и анализ обычного поведения пациента в реальной жизни. То и другое содержит элементы анализа и дидактики. Подразумевается, что личность аналитика — это сила, которая приводит пациента к изменению его поведения. Пациент не может развить необходимые позитивные установки без идентификации с аналитиком, и он делает это только в той мере, в какой они являются составной частью личности последнего.

Когда невротический симптом служит защите Я, он может исчезнуть, если раскрыть его защитную функцию. Прежде всего это относится к конверсионным симптомам, вызванных нарушением генитальной функции у лиц с истерическим характером. Фобии и навязчивые состояния снять не так-то просто. Несмотря на анализ механизма фобии, она не исчезает, пока индивид сталкивается с вызывающими страх ситуациями. При неврозе навязчивых действий совершенно необходимо разоблачить воображаемую угрозу. Эта проблема еще больше затрудняется неврозами характера, где мы имеем дело с незрелой Я-структурой. Многие подобные пациенты знают и понимают природу своих проблем ничуть не хуже аналитика. Если в дальнейшем они не меняют свою ситуацию, мы говорим, что нет понимания. Но это всего лишь означает, что у них не хватает храбрости или силы для того, чтобы принять и занять более взрослую позицию. В таких условиях анализ продолжается до тех пор, пока отчаявшийся пациент не сдастся или не утвердится. Подобного рода трудности привели Ференци к созданию «активных техник».

Биоэнергетическая терапия непосредственно работает с теми структурами организма, которые дают силу и смелость. Но силу нелегко приобрести, да и смелость возникает не вдруг. Вызывающая страх ситуация должна повторяться. То, о чем мы сказали, только часть преодоления фобии. Биоэнергетическая терапия связывает страх с трудностями выражения чувств злости, любви и т. д. Любое эмоциональное нарушение приводит к снижению подвижности. Само слово «эмоция» означает движение наружу. У высших организмов это означает разрядку. Всякое эмоциональное нарушение блокирует поток энергии к органам разрядки, в частности к гениталиям. Чем дальше от центра расположен заблокированный поток энергии, тем меньше нарушение, и чем он ближе к центру, тем сильнее. От того, какое количество энергии может достичь зон разрядки, зависит и сила и смелость. Вот небольшой пример.

Однажды я работал с молодым человеком, который сказал мне, что он не может находиться в ситуации, когда кто-то протягивает ему нож, и поэтому он всячески старается этого избегать. Само по себе действие не говорит о том, что этот человек страдает недостатком храбрости. Проблему представляет его беспокойство по поводу своего поведения, которое он ощущает как недостаток смелости. В ходе терапии мы поняли, что он избегает встречаться с жизненными проблемами лицом к лицу. Однажды ему стало плохо, его затошнило и вырвало. Когда это произошло, мы оба были очень удивлены, увидев желтый потек, появившийся у него на животе. Сразу пришло на ум слово «желтобрюхий». Человек склонен не воспринимать такие фразы буквально, но здесь все было настолько очевидно, что это нельзя было проигнорировать. Желтый цвет исчез, когда окончилось расстройство желудка.

Говоря о людях, которые ведут себя так, будто им не хватает смелости, мы говорим, что у них «кишка тонка». Поскольку тонкие кишки есть у каждого, это выражение может означать, что у человека отсутствует какое-то определенное ощущение своих кишок или что он не чувствует своего живота каким-то определенным образом. Когда клиент жалуется на то, что его кишечник будто завязан узлом или что он чувствует пустоту в желудке, вряд ли можно ожидать, что он будет храбрым.

Мой пациент страдал повышенной кислотностью желудочного сока и часто ощущал жжение в области сердца. Я замечал, что его дыхание кислое. Когда его вырвало, рвотная масса была лимонного цвета, кожа приобрела лимонный оттенок. Как появился и пропал «желтый потек», я не знаю. Годы работы убедили меня, что кожные проявления зачастую являются выражением внутренних динамических процессов, которые достигают поверхности. Пациент начал вдруг осознавать энергетический блок, с которым, как ему казалось, была связана большая часть его проблем. Этот блок — глубоко скрытая напряженность желудочной впадины, которую клиент назвал своим «гордиевым узлом». Глубинное напряжение связывало так много энергии, что живот был постоянно недозаряжен.

Базальная неуверенность пациента проявлялась и по-другому. Его напряженные ноги могли сотрясаться так сильно, что он буквально подпрыгивал. Несколько раньше мы говорили о выражении «иметь под ногами почву» как об экспрессии смелости. Внимание к динамике телесной структуры дало удивительные результаты. Кислотность снизилась, ноги и бедра расслабились, а способность «ощущать под ногами почву» усилилась. Вместе с этим клиент обрел способность браться за те проблемы, которых он раньше избегал. Кроме того, он стал испытывать приятные ощущения в животе, которые раньше были ему совершенно незнакомы.

Ощущение себя сильным зависит от притока жизненной силы, или энергии. Я без колебаний делаю столь широкое заявление. Здесь речь идет не о механических подходах. Полный жизни ребенок чувствует свою силу. Это ощущение и есть сила Я. Всем нам встречались широкоплечие люди с отлично развитой мускулатурой, чья сила состояла в способности принять наказание. Паттерн поведения, называемый пассивно-женственным, проявляется в отсутствии агрессии к женщинам и мешает физически сильному человеку. Очень развитая мускулатура компенсирует скрытую внутри слабость. Мускулы могут использоваться и для подавления импульсов, и для движения. Терапия, которая поощряет экспрессивные движения, усиливает подвижность организма, улучшает его агрессию и вызывает ощущение силы как на физическом, так и на психическом уровне.

В какой мере человек может изменить свою структуру? Если плечи чересчур подняты, может ли он опустить их? Если шея коротка, можно и удлинить ее? Если бедра тяжелы, можно ли их облегчить? Это вполне осуществимо, но пациенту, который представляет проблему, связанную структурой тела, не следует ожидать, что он станет новой личностью.

В той степени, в которой редуцируется структурная патология, функция улучшается; и наоборот, в той степени, в которой улучшается функция, патология уменьшается. Структура — это застывшая функция.

Чуть раньше мы говорили о проблеме широкоплечего мужчины. Я не имею в виду тех людей, чьи широкие плечи находятся в гармонии с развитым телом. Гармонично развитое тело само по себе говорит об относительном здоровье. Широкоплечие мужчины с узкими бедрами — голубая мечта американцев, — неизменно демонстрируют пассивно-женственные тенденции. Такие люди обычно страдают преждевременным семяизвержением, а глубокий анализ выявляет идентификацию с женщиной. Их отношение к женщинам амбивалентно; временами они играют роль отцов для девочек, а временами становятся маленькими мальчиками для мамы. Широкие плечи создают впечатление, что человек полон сил, что он может нести на плечах тяжелую ношу.

Аналитическое исследование семейного окружения выявляет, что мать такого человека занимала в семье психологическую позицию страдания и самопожертвования. Такой мальчик мог быть ее любимцем. Она делила с ним свою печаль, и он чувствовал, что она несчастна. Ребенок старался принести радость в жизнь матери, и это делало его ответственным за ее благополучие. Разумеется, здесь присутствует весь эдипов конфликт, соперничество между мальчиком и его отцом. Но что здесь для нас особенно важно, так это широкие плечи пациента, свидетельствующие о том, что он преувеличивает ответственность за благополучие женщины. Чувство ответственности застыло в структуре плеч.

Существует и противоположная установка. Столь же сильным бывает чувство обиды и страха перед женщинами. Человек проявляет эту обиду напряженной спиной и шеей, а страх отражает иммобилизованный таз. Этим объясняются узкие бедра. Можно предположить, что покатые плечи выражают чувство «я не снесу», желание освободиться от чрезмерной ответственности.

Какова энергетическая динамика в этом случае? Плечи не становятся широкими просто потому, что ребенок чувствует ответственность за благополучие матери. Структура формируется отношениями, которые начинаются с момента рождения. Плечи вырастают как составная часть реакции страха. Они выражают боязнь, которая, однако, не переходит в страх. Они занимают среднюю позицию: не слишком отведены назад и не очень выдвинуты вперед. Это выражает равное движение вперед и отступление; человек как бы балансирует между гневом и повиновением. Такой компромисс между двумя противоположными отношениями является причиной иммобильности. Энергия блокируется плечевой мускулатурой и не доходит до рук.

Ригидность плеч уменьшает подвижность груд и. Дыхание редуцировано, и уровень энергии снижен. Настроение тоже; понижено, а генитальная функция ослаблена.

Эта проблема требует биоэнергетической атаки на нескольких фронтах одновременно. Необходим психологический анализ установки ответственности за женщину и идентификации с ней. Поощряются свободные движения плеч. Подвижность таза усиливает генитальный заряд. Необходимо повысить чувство мужественности и разорвать чрезмерную идентификацию с матерью. Увеличивая поток энергии, направленный вниз от плечевого пояса, необходимо дать плечам возможность двигаться естественно и расслабить грудь. Квадратность и чрезмерная ширина исчезают по мере того, как восстанавливаются естественные очертания. Исчезновение невротической функции совпадает с изменением — структуры, то есть восстановление естественной функции приводит к появлению естественной структуры тела.

Каждое биоэнергетическое изменение происходит одновременно на двух уровнях: на соматическом повышается подвижность, координация и контроль, а на психическом реорганизуются мышление и установки. Устойчивое изменение невозможно, если нет такого двойного эффекта. Новая функция должна быть интегрирована в сознание еще до того, как пациент заявит о ней как о своей собственной. В биоэнергетической терапии это невозможно сделать без основательной работы с существующими установками и поведением, а также с генетическими и динамическими силами, которые обеспечивают и х существование.

Биоэнергетические интерпретации никогда не делаются без учета структурных особенностей, даже если проблема внешне проста. Клинический диагноз ставится только после тщательного изучения анамнеза, рассказа пациента о своих проблемах и их интеграции со структурным аспектом. Любое проявление человека рассматривается как выражение единой личности. Когда все грани личности известны и установлены их взаимоотношения, мы получаем возможность описать особенности характера пациента. Анализ и терапия работают с этой структурой характера как с системой. Поэтому важно понимать технику анализа характера и знать те динамические силы, которые формируют его структуру.

VII. Анализ характера

В 1933 году вышла в свет книга Вильгельма Райха «Анализ характера, подводящая итоги девятилетней работы. Его теоретические положения и практические приемы значительно продвинули психоаналитическую работу с неврозами. Первое же издание этой книги с воодушевлением было воспринято в кругах психоаналитиков. И сегодня, много лет спустя, терапевты и аналитики считают ее одним из основных трудов по теории и практике психоанализа. С моей точки зрения, ценность этой работы в том, что она перекинула мост от психоанализа аналитическому пониманию мышечных напряжений и энергетических блоков. Психология и биология пересекаются в исследовании характер, и мы рассмотрим теперь биоэнергетические принципы с точки зрения структуры характера.

После выхода первого издания книги Райха его дальнейшая работа, расширяющая и углубляющая изучение структуры характера, не освещалась в специальной литературе. Райх занимался исследованием мышечного панциря, энергетических блоков, соматических заболеваний и природы биологической энергии. Другие аналитики признали ценность принципов и техник анализа характера, но дальше это направление не развивали. Я сам учился у Райха анализу характера и вегетотерапии и как его последователь продолжил работу над проблемами мышечного напряжения и энергетических блоков, поскольку чувствовал, что необхомаединая, объединяющая психоанализ и биоэнергетику программа, которая легла бы в основу нового терапевтического подхода. Такое единство возникло благодаря применению принципов анализа характера как целостного выражения функционирования человека на психическом и соматическом уровне. Столь широкий подход требует основательного знания психологии Я и энергетических концепций. В предисловии к первому изданию Райх отметил, что его работа по изучению характера не завершена. «Сегодня, как и девять лет назад, мы все еще далеки от развернутой и систематизированной характерологии. Эта книга всего лишь сокращает неисследованную область». Хотя в более поздние издания был добавлен некоторый новый материал, перед нами по-прежнему стоят вопросы, на которые Райху удалось ответить только частично. Это: «генетически-динамическая теория характера, строгая дифференциация формы и содержания сопротивлений и, наконец, клинически обоснованная дифференциация типов характера» (Reich 1949, р. XIX).

Психоаналитическая концепция характера появилось раньше. В 1908 году вышла в свет статья Фрейда под названием «Характер и анальная эротика», в которой он утверждал, что постоянно встречающееся сочетание трех особенностей характера-аккуратности, упрямства и бережливости — связано с анальной эротикой, а в заключение постулировал идею структуры характера. «Во всяком случае, можно вывести формулу формирования основного характера из определенных черт; постоянные черты представляют собой либо неизмененные первоначальные импульсы, либо сублимацию их, либо вызванное ими реактивное образование» (Freud 1908, р.50). Эта формула означала, что характер не может формироваться просто из какого-то сочетания черт. Черты характера — это скорее аспекты единой структуры.

В последующие годы Фрейд занялся разработкой психологии Я. Черты характера были исследованы, изучены и интерпретированы, но попытки определить основные типы характера он не сделал. В 1921 году Абрахам написал статью об анальном характере, в которой попытался связать отдельные черты с анальными проблемами, вызванными определенными детскими переживаниями. Затем, в 1924 и 1925 годах, он продолжил типизацию еще в двух статьях об оральном и генитальном характере. Успешной оказалась его попытка связать типы характера с либидинозным развитием ребенка. К сожалению, Абрахам, описавший типы характера в терминах специфических черт, не попытался обобщить их, используя клинический материал. В дальнейшем проблема осложнилась тем, что в специальной литературе появились описания других типов — компульсивного, истерического, мазохистского и т. д., - которые не были интегрированы общим подходом.

Райх изучал характер не с теоретической точки зрения, а как практическую проблему. Он не рассматривал черты характера как обособленные, а пытался, во-первых, понять характер как сопротивление аналитической интерпретации, а во-вторых, исследовать его функцию с точки прения либидинозной организации организма. Первое привело к разработке принципов анализа характера, с которыми мы и познакомимся в этой главе. Речь пойдет о том, что Вульф назвал «характерным по ведением пациента, который защищается от аналитических инсайтов и материала бессознательного» (Reich 1949, р. XIII).

Для того чтобы понять, каким образом характер связан с либидинозной организацией, необходимо знать, каковы его форма и структура. Этому посвящена следующая глава. Абрахам обозначил эту связь следующим образом: «Характер традиционно определяется как направленность вызываемая произвольными импульсами человека» (Abracham 1925, р.407). Важно иметь в виду, что, как бы мы ни определяли характер, он является основной позицией, находясь на которой человек встречается с жизнью, будь то сеанс психоанализа или внешний мир. Когда-то характер понимали как естественное сопротивление, проявление которого нет трудно заметить.

Иногда говорят, что характер отражает объективную реальность. Довольно легко обратить внимание на чужой характер, но крайне трудно осознать свой собственный. Мы склонны смотреть на друг их критически, а на себя — благосклонно. Важно то, что характер проявляет себя типичным паттерном поведения, или привычной направленностью. Это устойчивый, застывший, или структурированный, способ реагирования. Он обладает «характерным» качеством, след которого заметен во всем, что бы человек ни делал. В этом смысле любая структура характера патологична. Про человека, либидинозная энергия которого не структурировалась в типичный способ реагирования, или привычную направленность, никак не скажешь, что он имеет структуру характера. Таким людям, встречающимся, кстати, крайне редко, трудно дать определение, описание или прозвище; они обладают живой экспрессией и спонтанностью, которую охватить невозможно.

Мне бы хотелось четко разграничить понятия личности и характера. И то и другое изучено эмпирически; первое понятие, однако, является более субъективным. Определяя личность, мы говорим, что она приятна, притягательна, сильна, подавлена и т. д. Это — описание наших их эмоциональных реакций на другого человека. С другой стороны, характер можно определить путем исследования и изучения поведения. Личность — это экспрессия жизненной силы человека и, пожалуй, распространение этой силы на окружающих. Характер и личность связаны между собой, но эти понятия не заменяют друг друга.

Характер сложным образом связан с Я. Если Я является субъективным приятием собственной персоны, то характер и личность определяются объективно. Описание пациентом своего Я совершенно не надежно. Он говорит о нем в терминах Я-идеала, выражая желательное качество, а не действительную функцию. Аналитику необходимо распознать его истинное Я, определив структуру характера и оценив личность[5].

Обратившийся ко мне за помощью молодой человек, о котором я еще расскажу более подробно, имел напыщенный вид и покровительственную улыбку. Он поведал, каким славным парнем он был с девушками и как хорошо работал. Однако во время последующих встреч он был подавленным и удрученным. В реальной жизни он стал терпеть неудачу во всем, что раньше удавалось, и преувеличивал малейший успех. Он вел себя так, будто имел сильную, высокоразвитую Я-структуру, но на самом деле она была раздута совершенно несообразно реальности. Как только с него сбивали спесь, Я-структура опадала, сдувалась и становилась маленькой и недоразвитой. Его преувеличенное Я-представление о себе служило защитой от восприятия истинной структуры Я. Что-то в нем заставляло меня чувствовать, что он обладает гораздо большими возможностями, но они скрыты от него самого. Нельзя сказать, что его Я-идеал не выражал действительного аспекта Я, но высвободить то, что скрыто, бывает очень трудно. Цель аналитической терапии состоит именно в том, чтобы освободить Я из-под влияния характера и сделать его доступным для законного стремления к Я-идеалу.

К сожалению, невротики идентифицируются со своим характером, частью которого является Я-идеал. Это происходит потому, что структура характера отображает только ту модальность, в которой способна функционировать инстинктивная жизнь. Целеустремленный человек может внутренне понимать свою устремленность как величайшее преимущество. В некоторых случаях это действительно так, но во множестве других эта устремленность становится врагом, препятствующим более полной и успешной жизни. Человеку часто не удается избавиться от подобного врага, и он жертвует нормальным образом жизни. Ситуация при этом может стать весьма проблематичной. У меня был пациент, который как бы сам себя постоянно подталкивал, и такое подталкивание порождало фрустрацию и тревожность. Я предложил ему прекратить это. Он ответил: «Если я не буду, например, подталкивать себя вставать утром, то весь день пролежу в постели и не пойду на работу». Мне пришлось признать, что лучше идти на работу, чем лежать весь день в постели. Возможно, другие аналитики по-другому справились бы с этой проблемой, но мы разрешили ее с помощью биоэнергетической терапии. Во время наших встреч он не должен был себя подталкивать. Он бы добился большего прогресса, спонтанно двигаясь и чувствуя, чем производя много шума. Одновременно мы прорабатывали то напряжение, которое вынуждало к подталкиванию.

Характер — результат противостояния двух сил: Я-движения и Я-защиты, которые используют энергию Я. Если удается отделить Я от структуры характера, с которой оно слито, то открывается путь к изменению последней. Но чтобы пациент идентифицировался со своим Я, а не с характером, необходимо преодолеть и устранить Я-защиты. Это задача любого аналитического подхода. В словах Райха о том, что «невроз всегда вызван конфликтом между вытесненными инстинктивными требованиями — включая детские сексуальные притязания — и силами, подавляющими Я» (Reich 1949, р.3), сформулирована основная задача любой аналитической терапии. Проблему, однако, необходимо рассматривать во всей ноте, и реальный успех терапии невозможен, если пациент не понимает, что характер является базисным нарушением.

Анализ характера позволяет пациенту почувствовать, что его характер — это невротическая структура, которая вмешивается в жизненные функции Я и их ограничивает. Эта задача представляется очень важной. И Ференци и Райх отмечали, что даже если клиент чувствует, что невротические симптомы чужды Я, он все равно принимает характер за Я. Проблема требует упорного и последовательного анализа паттерна поведения, демонстрирующего, каким образом каждое действие вписывается в общую картину. С помощью биоэнергетического анализа можно также показать, как динамика тела раскрывает структуру характера. Как отмечал Ференци, ничто так не убеждает, как опыт на физическом уровне.

Принцип анализа характера не допускает никакой интерпретации на инфантильном уровне, до тех пор пока характер диссоциирован с Я. В противном случае она будет использоваться как оправдание структуры характера, все более затрудняя ее изменение. Неверные действия на основе ложного представления о том, что характер является главным объектом воздействия, приводят к неудаче и практически сводят на нет терапевтический эффект. Вот что говорит Райх о первом опыте анализа характера как технической процедуры:

«Если по ходу работы возникает заметное сопротивление, каждый аналитик оценивает ситуацию по-своему. Если после этого он снова берется за тот же случай, то видит несчетное число других технических возможностей, и растерянность его возрастает. Необходимо усвоить, что одно определение аналитической ситуации допускает только одно оптимальное техническое решение, наиболее действенное в этом случае. Это относится не только к каким-то отдельным случаям, но и к аналитической терапии в целом» (там же, р. 5).

Нельзя сказать, что у современных специалистов не возникает подобных трудностей. Я работал с аналитиками, предварительно прошедшими курс психоанализа, иногда довольно продолжительный. Все они чувствовали, что анализ недостаточно глубок, что фундаментальная проблема не проработана. Такое может быть, если не проанализирована структура характера. Анализ симптомов и проблем по мере их возникновения дает поверхностное понимание, которое не затрагивает внутренней неудовлетворенности. Я вспоминаю один случай из своей практики. Пациент прошел полное обучение у известного психоаналитика. Он пришел ко мне, поскольку начал сознавать, что его грудь ригидна. Его отец страдал тяжелыми сердечными приступами, и мой клиент испытывал страх. Он боялся множества вещей; боялся воды и не мог плавать, для него было практически невозможно сказать «нет» женщине, он боялся связать себя поступками или обязательствами перед каким бы то ни было человеком. Паттерн его поведения отличался дружелюбием и желанием понравиться, которые скрывали лежащие за ними недоверие и негативизм. Поскольку характер пациента не был предметом психоаналитического исследования, эта базальная проблема осталась непроработанной. Аналитик принял дружелюбие клиента и его готовность принять интерпретацию за чистую монету. Именно от этого предостерегал Райх. В данном случае лечение потерпело неудачу, и заслуга клиента состояла в том, что он сам понял бессмысленность дальнейшего продолжения психоанализа.

Мне хорошо знакома эта проблема, поскольку я и сам не раз допускал подобные промахи. И только когда мне удалось углубить понимание структуры характера, я научился избегать подобных промахов в работе. О таких сложностях Райх прекрасно рассказывает в своей книге, и мне не остается ничего другого, как посоветовать прочитать ее. Я хочу только проиллюстрировать эту проблему некоторыми собственными соображениями и случаями из моей практики.

Всем нам знаком пациент, который улыбается аналитику. Иногда эту улыбку вызывает интерпретация, а иной раз такая улыбка может быть постоянной формой экспрессии, предназначенной для терапевта. Чаще всего человек не сознает своей улыбки, пока она остается привычной формой реагирования. Особенно она бросается в глаза, когда пациент чувствует себя в неловком положении или смущается. Такая улыбка редко бывает просто выражением дружелюбия, и я никогда не интерпретировал ее таким образом. Она маскирует негативное отношение. Но какое? У всех пациентов оно разное и проявляется в некотором искажении общей экспрессии лица.

У одного человека улыбка покровительственная, у другого — насмешливая, третьего она может быть глупой ухмылкой дурака, отказывающегося таким образом от ответственности за свои действия. Точно интерпретировать экспрессию можно лишь интуитивно, в этом и состоит искусство анализа. Правильный вывод зависит от знания всего невротического механизма индивида, то есть от знания структуры характера.

Улыбка одного из моих клиентов не соответствовала серьезности его проблемы. Мне удалось обратить на это его внимание, и он начал сознавать ее защитную функцию, но лишь старался убрать улыбку с лица. Он рассказал, что такая улыбка возникает у него всякий раз в отношениях с другими людьми, а не только во время терапевтических сеансов. Это была улыбка хорошего маленького мальчика, который старается понравиться. Он и был хорошим мальчиком, который старался завоевать одобрение всех, с кем встречался. И чем больше он старался, в том числе убрать улыбку, тем больше был этим хорошим маленьким мальчиком. Биоэнергетический анализ раскрыл, что у него была мазохистская структура характера, сопровождавшаяся импотенцией.

Он рассказал мне, что всегда был хорошим мальчиком. Его популярность в школе была основана на том, что он никогда никому не возражал. Еще он вспомнил, что, когда ему было семь или восемь лет, его терроризировали близкие. У него возникали приступы неистового гнева. Я уверен, что его мазохизм начинался сразу после того, как стихали эти гневные вспышки. Мазохизм-это догенитальная структура характера. Здесь понадобилось проанализировать два направления: любезность как защиту против агрессии и роль мальчика как защиту против мужчины. Биоэнергетический анализ имеет преимущество перед психоанализом, поскольку здесь есть возможность сделать основной акцент на высвобождении агрессии и развитии генитальности. В дальнейшем мой клиент вдруг заметил, что его улыбка исчезла — как в кабинете врача, так и вне его.

Если аналитик не понимает основной проблемы мазохизма, он легко может споткнуться о тот же подводный камень, что и сам его пациент, обладающий мазохистским характером. Улыбка скрывает очень глубокие наслоения негативизма и чувства обиды. Это глубокая яма в зыбучем песке. Более полно я буду описывать динамику такой структуры характера главе X. Сейчас мне только хотелось бы отметить, что терапевтический эффект здесь зависит от способности терапевта привнести в позицию пациента позитивный элемент. Ни хороший, ни плохой мальчик не могут преуспеть во взрослой жизни, для которой необходим мужчина. Пациент, однако, не выработает позитивной установки, пока не проработана структура характера. Каждый симптом, каждая экспрессия, каждое сновидение анализируются на фоне характера и затем описываются в терминах характера. Только когда характер начнет поддаваться, можно приступить к анализу инфантильных пластов. Это хорошо видно на следующем примере.

Какое-то время я работал с одной пациенткой, а затем уехал учиться за рубеж. Около пяти лет она продолжала работу с другим терапевтом. Пока шло лечение, у нее было множество эмоциональных прорывов, то есть аффективных разрядок, и каждый раз она говорила, что чувствует себя лучше. Затем я возобновил с ней работу, и мне пришлось отметить, что со времени моего отъезда ее состояние не улучшилось. Сильные аффективные разрядки ни к чему не приводили. Они начались еще в период нашей предыдущей работы. В то время они принимали форму рыданий, клиентка ощущала удушье и одновременно злость. Проанализировав эти эмоциональные вспышки, я понял, что они совершенно не продвигают терапию. Она плакала и злилась не потому, что сознавала прошлую травму. Такая реакция указывала на фрустрацию чего-то неопределенного. Я истолковал это как сопротивление, означавшее, что пациентка «выпускает пар». Наступало временное облегчение, но одновременно восстанавливалось внутреннее напряжение, которое вело к еще большему контакту с панцирем характера. После того как я несколько раз обратил на это ее внимание, такие реакции прекратились, и я смог продолжить анализ.

Опытный аналитик вполне может отличить подобные эмоциональные прорывы от спонтанных аффективных высвобождений, приносящих неожиданное осознание подавленного конфликта или переживания. Я, как правило, не доверяю таким эмоциональным вспышкам. Во-первых, разрядка происходит через наиболее слабую точку структуры характера. Это закономерно, поскольку слабое место удобно для всякого взрыва. Сильные и стержневые точки панциря характера остаются незатронутыми и могут даже еще больше укрепиться. Во-вторых, у многих импульсивных людей такой вид высвобождения эмоции еще более усиливает характер и мышечное напряжение. Подобные высвобождения в действительности есть не что иное, как часть невротического механизма. Это тормозит терапию. Аналитик, который и дальше позволяет пациенту вести себя невротически в процессе анализа, сам ставит блок эффективному воздействию на невроз. Проявления невротического характера есть фундаментальное сопротивление.

Терапия с данной пациенткой теперь проходила в русле анализа и лечения сопротивлений. Но скоро я натолкнулся на другой, более прочный блок. Каждое успешное продвижение вызывало у нее рыдания, но заплакать ей не удавалось. Она давилась, начинала кашлять, пыталась что-то произнести и задыхалась. Попытки ослабить спазм горловой мускулатуры были безуспешны. Пациентка повторяла, что обратится к другому аналитику. Однажды, давясь слезами, она вдруг сказала, что словно ощущает во рту вкус кислого материнского молока. Как только она чувствовала, что горло набухает, она ощущала кислый вкус. Когда она сообщила мне об этом, я вспомнил, что читал в «Анализе характера» об интерпретации раннего детского материала. Это было связано с очень ранним возрастом! Я отнесся к этому с недоверием. То, что она помнила вкус материнского молока, я не мог отрицать, но почему это воспоминание возникло во время анализа ее нынешней ситуации? В дальнейшем, даже после того как определился истерический тип характера пациентки, проблема ее отношений с людьми не разрешилась.

Я не стал обращать внимания на ее слова, но срывы продолжались. Можно было бы задаться вопросом, какую роль такие срывы играют в настоящей ее жизни, но я сомневался, что найду ответ. Анализ продолжался. Темой его стали проблемы настоящего времени. Несколько месяцев спустя я вдруг увидел истинное положение вещей. Я дал верную интерпретацию, и это было как раз то, что нужно. Не кислоту, а горечь — вот что ощущала пациентка, хотя она никогда не произносила этого слова. Ей было горько, но она все так хорошо скрывала, что я и не подозревал об этом. Ей было горько оттого, что она продолжала испытывать фрустрацию. Оглядываясь назад, я вижу, что и более ранняя вспышка ярости и рыданий била реакцией на ощущение горечи. Реагируя подобным образом и не противясь этому, она ничего не меняла.

Теперь можно было двинуться дальше. Для этого требовалось ответить на два вопроса. При каких обстоятельствах возникла горечь? И что вызывало горечь в настоящем и прошлом? У пациентки была еще одна характерная черта — гордость. Она не выражала ее, самолюбие было подавлено так же, как и горечь. Однако ее длинная негнущаяся шея говорила о многом. Мне бы не удалось определить это аналитически или работая с мышечным напряжением шеи, если бы я не понял, что пациентке было горько оттого, что она продолжала испытывать фрустрацию. Это понимание открыло путь к терапевтическому воздействию. До этого она не раскрывала терапевту одну из своих черт, что и не позволяло интерпретировать данный симптом.

Мне бы хотелось рассказать о том, чем завершилось ее лечение. Горечь в настоящем была связана с невозможностью для пациентки наладить нормальные отношения с мужчиной. Пока эта горечь оставалась для нее сладостью, ничего сделать было невозможно. Будучи ребенком, она персжила подобную фрустрацию. Ее мать по типу была пчелиной маткой. Отец чрезмерно заботился о жене, а к женственности подрастающей дочери относился безразлично. Он обращался с девочкой как со славным приятелем-мальчуганом, и она приняла эту роль. Она носила мальчишескую одежду, играла в мальчишечьи игры, соревнуясь с ними. Когда она подросла и начала исполнять роль женщины, ее чувства к мужчинам были уже амбивалентными. Она испытывала горечь из-за раннего удара по своей женственности, но была чрезвычайно горда, чтобы не скрыть чувство обиды. Это и определило ее желание быть независимой от мужчины и представление, что только таким образом можно предотвратить повторение детского разочарования. Ей было необходимо, чтобы мужчина изо всех сил подтверждал ее сексуальность.

Когда картина полностью прояснилась, пациентка начала меняться. Гордость, горечь и решительность постепенно перестали владеть ее поведением. Она стала спокойнее, ее фигура приобрела более женственные очертания, а ее взаимоотношения стали более зрелыми, чем прежде. С появлением позитивных установок более важной стала биоэнергетическая работа на физическом уровне. Вскоре она дала положительные результаты.

Чтобы овладеть техникой анализа характера, необходимо понять теоретическую основу структуры характера, знать ее природу и основные типы характера. В следующей главе я буду говорить о генетически-динамической теории формирования характера, сопровождая свой рассказ подробным изложением случаев из практики. Сейчас же давайте поближе познакомимся с природой и функцией характера и его связью с техническими проблемами анализа переноса.

Мы уже отмечали, что и Райх и Ференци различали невротический симптом и характер. Райх подчеркивал, что невротический симптом переживается как «инородное тело и человек переживает его как заболевание». Он «никогда не рационализируется полностью как характер» (Reich 1949, р.42, 43). Невротический симптом переживается как нечто чуждое Я. Характер же действительно не рационализируется, это всего лишь способ невротического переживания человеком своего Я, Он рационализируется только после того как подвергается воздействию. Когда в процессе терапии структура характера начинает надламываться и выявляется более спонтанный способ существования, он кажется пациенту чуждым, даже если он чувствует, что этот новый путь ведет к здоровью и благополучию.

Конечно, пациенту хочется стать другим. Поэтому он и проходит курс терапии. Это также имеет значение и для его Я-идеала, Но это все равно что пристально смотреть на противоположный берег реки и не знать, что происходит на этом. Это все равно что просить поплыть человека, который боится воды. Пациент чувствует, что ему предлагают покинуть привычную территорию ради неизвестных земель. Он начинает видеть то, что его пугает, чувствовать себя слабым и незащищенным, и оказывает поэтому сильное сопротивление. Мотивация должна быть столь же сильной. Чтобы этого достичь, терапевт должен привести пациента к тому, чтобы он начал сознавать свой характер как проблему и одновременно почувствовал возможность более успешного функционирования. Если он сможет получить опыт нового существования, задача значительно упростится. Как мы вскоре увидим, очень важную роль в такой трудной ситуации играет перенос.

Человек идентифицируется с характером, и, пока это позволяет ему функционировать без заметных конфликтов в социальных ситуациях, затруднений не возникает. Когда они появляются, он в первую очередь задается вопросом о том, что требуется от его окружения. И только повторные неудачи и глубокая неудовлетворенность заставляют его усомниться в своем образе жизни и действий. Но человек не может сам изменить ничего, он способен только поставить перед собой этот вопрос. Пускаться в новый путь без руководства-все равно что шагнуть в пропасть. Структура характера — это результат компромисса; это выражение динамического равновесия противоположных сил, которое обладает лишь относительной стабильностью. Перемены в жизни обычно доказывают его недостаточность. Если подавленные силы вырываются наружу в виде истерики, неистовой ярости или компульсивного реагирования, человек переживает это как угрозу для Я. И наоборот, интегрированные черты характера, составляющие часть его структуры, большинство людей воспринимают как эксцентричность или странность. Если подавлены мощные силы, которые могут проявиться, когда человек попадает в более свободную среду, он начинает чувствовать себя там чужим. Это опять подтверждает идентификацию с характером. Даже временное разрушение структуры характера сбивает человека с толку. Он начинает спрашивать: «Кто я?», «Какой я настоящий?». Из предыдущих рассуждений легко можно понять, что, когда анализ касается характера, возникает сопротивление. Каждый хотел бы освободиться от невротических симптомов сопротивления, возникающих, когда затрагивается характер. Поэтому мы приравниваем характер к сопротивлению, соглашаясь с определением Вульфа. Безынициативность пассивно-женственного характера, недоверие мазохиста и зависимость человека орального типа являются не только сопротивлением, они представляют собой фундаментальные модальности поведения. Такие люди не могут вести себя по-другому ни во время аналитического сеанса, ни где-нибудь еще. Поэтому я не склонен интерпретировать эти установки только как сопротивление. По-моему, сопротивление просто больше проявляется в структуре характера, которая тоже ответственна за проблемы, побудившие пациента обратиться к терапевту. Хотя этот паттерн поведения лучше всего разрешал определенные ситуации, он представляет собой жесткое препятствие в более пластичной среде взрослого человека.

Биоэнергетическая терапия делает акцент на гибкости реагирования и позитивных установках. Если у человека в результате повторявшегося в детстве негативного опыта развилась недоверчивость, ему необходимо осознать эту установку как защиту от дальнейших разочарований. Ребенок ограничен в выборе своего окружения. Может ли он сменить родителей? Или покинуть родительский дом? Взрослый человек не так ограничен. Но свойственное ему недоверие не позволяет увидеть тех, кому он близок. Если ему опять причиняют боль во взаимоотношениях, разве он не может изменить их? Найти иных друзей или партнеров? Эти возможности имплицитно содержатся в каждой аналитической терапии, важно сделать их эксплицитными.

Посмотрим теперь, как структура характера проявляет себя в ситуациях переноса. Большинство пациентов начинают терапию с позитивной установкой, что подтверждает каждый их приход. Однако эта позитивная установка весьма поверхностна. Они надеются на быстрое излечение, на обещание счастья, предполагая, что аналитическая терапия предоставит им что-то отличное от их собственных реальных желаний. Глубже лежит сопротивление характера — страх, недоверие, сомнение, обида и т. д. Если бы анализ мог не затрагивать характер, все было бы хорошо, но, поскольку это невозможно, надо иметь в виду, что появится негативная установка. Мы должны учитывать, что каждый пациент реагирует на аналитика в соответствии со своей структурой характера. Если помнить о двух аспектах переноса, можно избежать многих осложнений. Хорошо бы обратить внимание пациента на то, что, хотя не возникает сомнения в искренности проявляемой им доброй воли, все же в его характере есть элементы, свидетельствующие о наличии в настоящий момент негативной установки. Вскоре после начала анализа характера человек перестает скрывать эти негативные чувства.

Некоторые пациенты пассивно-женственного типа демонстрируют сотрудничество, под которым скрывается такое же антагонистическое отношение к терапии, которое проявляется и в скрытой враждебности по отношению к отцу. Их сотрудничество не направлено на продвижение терапевтического процесса, более того, оно выражает страх перед терапевтом и желание не сердить его. Эти чувства основываются на глубоко лежащей ненависти и враждебности. Именно по причине такого сотрудничества» терапия может потерпеть полный провал. В лучшем случае пациент атакует терапевта, пытаясь доказать, что он не прав, и таким образом оправдать свою пассивность. Аналитик попадает в трудную ситуацию. Ему необходимо разоблачить мотивацию пациента и одновременно обеспечить подлинное с ним сотрудничество.

Несколько слов о ситуации, вызывающей разновидность переноса, когда пациент «вешается» на терапевта. Она означает, что возник чрезмерный позитивный перенос, который тормозит терапию. Чем позитивнее перенос, тем сильнее вытеснены негативные установки. В конечном итоге характер становится недоступным воздействию терапии. Это происходит в том случае, когда терапевт принимает на себя роль родителя, который несет ответственность за структуру характера пациента. Когда отношения прекращаются, из-за высвободившейся вдруг вытесненной негативной установки все лечение идет насмарку. У меня была пациентка, предыдущий курс анализа которой проходил при очень сильном переносе на аналитика. Позже она сказала мне, что он был для нее словно мать. Он, как и ее мать, знал о ней все, но не мог ей помочь. Вместо работы над ее потребностью в поддержке и дефицитом независимости он поддерживал эти симптомы. Это вызывало еще большую зависимость и делало ситуацию безнадежной.

Аналитическая ситуация основывается на реальном взаимодействии двух людей, объединяющих усилия для работы. Реакции того и другого будут строго соответствовать структуре их характера. Это относится и к аналитику, или терапевту, и к пациенту. Стоит только аналитику допустить формальное, невнимательное отношение, как пациент тут же бессознательно отреагирует на это, тонко проявив свой характер. Формальное отношение не позволяет аналитику атаковать характер пациента, и наоборот. Если терапевт открыт и свободен, если он проработал свои собственные проблемы, связанные с характером, перенос предоставит прекрасный материал, позволяющий обрисовать характер пациента.

Структуру характера можно выявить по многочисленным деталям повседневного поведения пациента. Она проявляется в динамике и экспрессии тела. Можно определить характер по тому, как клиент относится к терапии и аналитику. Затем, когда характер полностью определен и объяснен, необходимо выделить его составные части. Позитивные силы Я следует отделить от его негативных защитных функций. Последние анализируются, но они не исчезают, пока имеют силу. Один из моих пациентов сказал по этому поводу, что чувствует, как его Я выкристаллизовывается и з той смеси, что являлась его характером.

Структура характера и панцирь характера — это не одно и то же. Характер — средневековый рыцарь, а панцирь — его доспехи. Как всякий панцирь, он ограничивает подвижность и снижает восприятие, затрудняя проявление агрессивной функции индивида. В отличие от Райха я использую слово «панцирь» только для тех структур характера, которые включают себя, как часть невротического механизма, способность снижать чувствительность к обиде. Это исключает все догенитальные структуры характера.

Отталкиваясь от концепции панциря характера, Райх пришел к концепции мышечного панциря, демонстрирующего напряжения и ригидность. На самом деле правильнее будет говорить, что характер и структура тела — это тесно связанные аспекты человеческого существования. Но независимо от определения они представляют собой то звено, которое соединяет психологию и биологию. Сейчас мы умеем определять тип характера и по поведению, и через анализ позы тела, ориентируясь на то, как характер проявляется в позах и движениях. Этот значительный шаг вперед не только раскрыл физический аспект индивидуального анализа и интерпретации, но и предоставил возможность для направленного воздействия на мышечное напряжение и ригидность с целью изменить характер. Теперь мне бы хотелось привести пример, демонстрирующий, как черта характера формирует структуру характера.

Во время первой встречи с привлекательной молодой женщиной мне бросилась в глаза ее посадка головы и мощная челюсть, создававшая впечатление непреклонности. Она сознавала, что ей не хватает радости ни в личной жизни, ни в семейной. Когда я рассказал ей о своем впечатлении, она сразу поняла, о чем идет речь. Склоненной в сторону головой и приподнятыми плечами она производила впечатление человека, который мучительно, но неуклонно и решительно следует своей судьбе. Я работал со всем телом, но всегда находил время для того, чтобы смягчить челюсть и ослабить напряжение задней части шеи. После каждого сеанса она плакала, но затем начинала все лучше и лучше понимать свою ситуацию. Я продолжал упорно работать и спустя несколько месяцев вдруг обнаружил, что на ее лице нет и следа сурового выражения. Структура характера пациентки лишь слегка поддалась воздействию, но одна черта явно исчезла из ее жизни.

Мне бы не хотелось создавать впечатление, что проанализировать характер и определить его структуру легко. Диагностика характера по строению тела требует знания биоэнергетических процессов и значительного опыта исследования пациентов. Райх говорил, что пройти хороший анализ — все равно, что «пройти через мельничные жернова». Лучшее описание того, что включает в себя биоэнергетический анализ, можно найти в «Божественной комедии» Данте. Возможно, вы помните, что поэт Данте обнаружил, что заблудился в дремучем лесу. Назад пути не было, а перед собой он увидел свирепого льва. Беспомощный и испуганный, он обратился к небесам с молитвой о помощи. Его услышала Беатриче и послала поэта Вергилия помочь герою вернуться домой. Вергилий сказал Данте, что путь домой пролегает через ад, чистилище и рай. Ад полон опасностей и ужасов. Никто не может пройти через него без опытного провожатого. Сам Вергилий, по его словам, прошел ад и знает путь. В аду Данте видел страдания грешников, которые несли наказание за свои прегрешения. Данте избежал наказания, но не освободился от греха и его последствий. С помощью Вергилия он прошел через ад.

Аналитика можно представить Вергилием, который прежде столкнулся с проблемами собственного характера и преодолел их. Данте — это пациент. Ад — это страдания, которые возникают из-за невротического по ведения пациента. В чистилище человек освобождается от невротических тенденций и может достичь небес и обрести радость.

Здесь очень уместна цитата из Достоевского. В романе «Братья Карамазовы» отец Зосима говорит: «Что есть ад? Страдание о том, что нельзя более любить». Каждый из нас должен встать лицом к лицу с собственным адом пройти через него, чтобы найти дорогу на небеса и вернуться домой.

VIII. Формирование и структура характера

В психоаналитической литературе нет более запутанной темы, чем формирование и структура характера. Фенихел отметил, что «описание патологических типов характера основательно запутано. Различные критерии, которые используются при классификации, порой исключают друг друга и многократно повторяются. Этого можно избежать, если психоаналитическая характерология сможет дать нам динамичную классификацию» (Fenichel 1945, р.525).

Еще в 1908 году Фрейд говорил, что необходимо сформулировать общую теорию формирования характера. Он не возвращался к этому вопросу до 1931 года, когда, исследовав и подразделив психику на категории Оно, Я и Сверх-Я, выдвинул идею различать типы характера по доминирующему признаку. Так, он предложил выделить «эротический» тип, к которому относились бы люди, у которых доминируют инстинктивные потребности Оно, «нарциссический» тип, где центральным является Я, и «компульсивный» тип, в котором Сверх-Я контролирует личность. Эта классификация не получила широкого распространения, поскольку основывалась на симптоматологии и не имела генетически-динамической основы.

Фрейду не удалось полностью охватить понятие характера, так как он был склонен приравнивать невроз к невротическому симптому. Но, как заметил Фенихел, «за последние десять лет это было самым значительным изменением в клинической картине неврозов. В классической концепции неврозов интегрированная личность вдруг нарушается неадекватными действиями или импульсами. В современной же концепции неврозов речь идет не о целостной личности, которая нарушена каким-то непосредственно происходящим событием, а скорее о том, что личность явно травмирована, уродлива или по крайней мере больна, что не позволяет провести границу между «личностью» и «симптомом»» (там же 1945, p. 463).

Многие пациенты обращаются за терапевтической помощью без каких-либо типичных невротических симптомов. Тем не менее невроз у них явно налицо, и его легко распознать. Вот типичный пример. Молодая двадцатишестилетняя женщина пришла ко мне с жалобой на то, что она недостаточно агрессивна. Она была маленькой, привлекательной, хорошо и пропорционально сложенной, со вкусом одетой, вела себя сдержанно и спокойно, говорила тихо. Ее несколько не удовлетворяла ее работа. Сексуальных проблем в настоящее время у нее не было. Она говорила, что боится людей с сильной волей.

На кушетке она лежала спокойно, дыхание ее было очень приглушенным. Все это заставило меня заподозрить тяжелый невроз. Кожа на скулах и переносице имела восковой оттенок, что придавало лицу безжизненный вид. Удивляло отсутствие каких-либо спонтанных высказываний или движений. Время от времени она скрещивала руки на груди, и тогда создавалось впечатление, что она лежит в гробу. Именно в этой безжизненности и состоял невроз. Сначала я не понимал, как трудно такому организму почувствовать себя полным жизни и вывести это ощущение жизни на поверхность. По некоторым признакам, о которых мы поговорим в одной из последующих глав, я диагностировал истерическую структуру характера. Пациентке была присуща специфическая особенность; я бы назвал ее «манекеноподобием». По ее словам, она шила женскую одежду и хотела бы ее моделировать. Я решил, что это можно интерпретировать как желание оживить манекен.

Такие случаи обычно с трудом поддаются анализу симптома и сопротивления. Что бы я ни спрашивал о ее прошлом, она отвечала: «Я не знаю». Чего еще можно было ждать от манекена? В конце концов, используя технику, которая позволила обойти ригидную внешность и достичь биологической сердцевины, удалось пробиться через характер этой пациентки.

Я упоминаю этот случай, чтобы показать, что невроз не всегда сопровождается симптомами. Кроме того, этот случай демонстрирует, как может блокироваться воздействие. Еще на заре психоанализа были выявлены различия между так называемым импульсивным типом личности и типом, блокирующим воздействия. Такое разделение вполне обоснованно, но надо иметь в виду, что здесь отсутствует генетическая основа.

Интерес к формированию и структуре характера стимулировали работы Абрахама и Райха. В основу характерологии Абрахама был положен конгломерат черт характера. Его типы нединамичны, несмотря на то что определяются генетически. Фундамент аналитической характерологии в значительной степени заложила работа Райха «Анализ характера», которая была опубликована в 1933 году и где впервые освещались все ее аспекты. Во-первых, ясно была обозначена организовывающая функция характера. «С точки зрения организации характер в обычной жизни и сопротивление характера анализу выполняют одинаковую функцию, действуя так, чтобы избежать неудовольствия, установить и сохранить психическое равновесие, пусть даже невротически, и в итоге поглотить подавленную энергию» (Reich 1949, р. 48). Во-вторых, в характере продолжают проявляться те детские переживания, которые породили сопротивление анализу или сформировали симптом. В действительности характер — это сильнейшее сопротивление аналитической терапии. «Ситуации, которые вызывают сопротивление характера во время анализа, повторяют те детские ситуации, которые повлияли на формирование характера. С этой точки зрения сопротивление возникает и как защитная функция, и как перенос детских отношений с внешним миром». В-третьих, в книге ясно представлена техника анализа характера. И наконец, в-четвертых, Райх детально разобрал истории болезней, иллюстрирующие типы характера, которые чаще всего встречаются в практике.

Можно ли классифицировать различные типы характера, чтобы получить ясную картину основных невротических нарушений? Такая систематизация предполагает взаимосвязь между различными типами характера и определенными паттернами развития. Можно ли затем сформулировать генетически-динамическую теорию формирования характера, которая бы отображала подобный паттерн?

В концепции орального, анального и генитального характера Абрахам прекрасно продемонстрировал тесную связь между структурой характера и развитием Я. Большинство аналитиков считают, что типы характера должны быть связаны со структурой Я. Несомненно, это является основой для создания динамической и аналитической характерологии, но перед нами встает задача прояснить, что же такое структура Я.

Я бы предложил в аналитической терапии ограничить понятие характера патологическими состояниями. Человек здоров, если у него нет типичных способов поведения. Это означает, что в реальности он ведет себя спонтанно, адаптируясь к рациональным требованиям ситуации. В отличие от невроза, который представляет собой структурированное образование, здоровье — это состояние пластичности. Перед нами выбор: использовать ли понятие генитального характера как тип невротической структуры или назвать невроз, при котором структура Я развивается на генитальном уровне, как-то иначе. Я выбрал последнее.

Наличие оральной или генитальной фазы в процессе развития Я несомненно, а вот вопрос о том, существует ли естественная анальная стадия развития Я-структуры, вызывает сомнения. Райх в последних работах склонялся к тому, что такой природной фазы развития организации либидо нет. Тем не менее так называемая анальная стадия, которой уделяется столь много внимания в психоаналитической литературе, является исходным пунктом аналитического исследования характера.

Утверждение, что анальный тип характера существует, основано на описаниях Фрейда, Абрахама, Джонса и др. Однако было бы неправомерно считать, что то, что мы называем патологическими условиями, соответствует природной фазе развития Я ребенка. Я склонен считать, что эта стадия введена искусственно и что она не является естественным шагом к генитальности.

Настоящие компульсивный и анальный типы характера в терапевтической практике США встречаются редко. Я отмечал некоторые черты, указывающие на то, что пациент, возможно, обладает такой структурой, но сгруппировать их достаточно полно, так чтобы это было похоже на то, что описывают европейские специалисты, мне удавалось крайне редко. Несколько раз я работал с людьми, приехавшими из-за границы. Их понятия о чистоте и гигиене резко отличались от американских. Один знакомый рассказал мне, что шведские матери гордятся, если их ребенок в восемь месяцев приучен к горшку. Во время своего пребывания за границей я убедился, что преувеличенное внимание к чистоплотности, которое заметно в некоторых странах и которое так радует приезжих, вырабатывается за счет утраты спонтанности и радости жизни.

Индивидуальное обследование детей, которые самостоятельно приучились отправлять естественные надобности, как того требует цивилизованное общество, убедило меня, что ребенок не испытывает особого интереса ни к анальной области тела, ни к испражнениям. Наша жизнь требует, чтобы все дети ходили в туалет. Конечно, взрослые обращают определенное внимание ребенка на выделительные функции. Если этого не делать специально, дети все равно опорожняются, но при этом обычная активность ребенка не нарушается. Все зависит от того, как к этому вопросу относятся окружающие. Нужно ли держать ребенка в пеленках, пока он не поймет природу выделительных функций, станет выражать свои потребности определенными словами и даже совершать ряд вспомогательных движений, или следует как можно быстрее освободиться от этой напасти? Считать ли выделительные функции естественными или необходимо демонстрировать отвращение и стыд по отношению к ним? Следует ли считать регулярное освобождение кишечника показателем здоровья? Американские и европейские традиции относятся к этому по-разному. Цивилизация в Европе имела урбанистической характер задолго до того, как должные санитарные удобства стали доступны людям, и европейское отношение к чистоплотности сопровождается бедами и болезнями. Дети более примитивных культур и дети, живущие в более жарком климате, не склонны к подобным затруднениям.

Теоретические соображения указывают на то, что анальная фаза не является естественным этапом нормального развития Я. Фрейд напомнил нам о замечании Абрахама, что у эмбриона «… анус в нижней части кишечника соответствует примитивному рту» (Freud 1953b, р. 138). Он начинает функционировать одновременно со ртом, а не позже. Младенец в первые дни жизни не владеет ни произвольным контролем сфинктера (эту способность необходимо приобрести), ни контролем движений рта. Поскольку концы пищеварительного тракта развиваются одновременно, заметное отклонение затрагивает, как правило, и тот и другой. Мать, которая строго следит за соблюдением гигиены выделительного процесса, решительна и строга в вопросах кормления. Расстройства, нарушая деятельность пищеварительного тракта в целом, вызывают вверху тошноту и рвоту, а внизу — запоры и диарею.

Большинство детей, выросших в цивилизованной среде, страдают тем или иным нарушением анальной функции. Попытки слишком рано контролировать сфинктер вызывают спазм и напряжение ягодичных мышц и сухожилий, ограничивающих с боков подколенную ямку. Данная область тела оказывается перегруженной, энергия блокируется, приводя к появлению анальной эротики, которая представляет собой уже явную патологию. Несмотря на то что мы объясняем этим анальные черты характера, не следует приписывать анальной функции независимую позицию в естественном развитии Я.

Конечно, если допустить, что у ребенка существуют врожденные деструктивные тенденции, то рост зубов представляется зловещим знаком. Грязную пеленку тоже можно истолковать как анально-садистское поведение. Фрейдовское влечение к смерти не является истинной оценкой природной склонности живого организма к агрессии. Это вовсе не означает, что у ребенка не развиваются деструктивные тенденции. В процессе анализа можно проследить, как они создают помехи природным детским потребностям и ритмам, а подобных отклонений нам как раз и хотелось бы избежать. Анально-садистская структура характера может быть следствием, но она не представляет собой естественную фазу формирования Я и поэтому не является отдельным типом характера. Это только разновидность одного из типов.

Фрейд, как и Абрахам, полагал, что анальная стадия подразделяется на две части, одна из которых заключает в себе «деструктивные тенденции к уничтожению и избавлению от вещей», а другая — «тенденции к дружелюбию и желанию обладать объектом» (там же, р. 136). Рассматривать эти тенденции биологически неправомерно; их происхождение нельзя объяснить иначе, чем спецификой культурного процесса. Каждому ясно, что цивилизованная жизнь невозможна без определенных форм санитарии. Но исследования, на которых основана концепция Абрахама и с которыми согласился Фрейд, неразрывно связаны с определенной европейской культурой начала нашего столетия. В то время «приучение к туалету» было особенно строгим. Его начинали с раннего возраста. Семьи были многочисленными, стирка белья отнимала много сил, а страх перед микробами был широко распространен. Обследуя современных американских детей, я обращал внимание, обнаруживают ли они описанные Фрейдом тенденции. Если приучение к гигиене начинается, когда ребенок достаточно вырос, чтобы понимать, чего от него требуют, такой опыт становится очередным шагом, формирующим навыки и способности культурного человека наряду с обучением пользоваться столовым серебром, заботой о своей одежде и т. д. То время, когда впервые проявляется подобная зрелость, отмечает начало генитальной фазы развития.

Многие современные родители слишком рано обращают внимание на контролирование сфинктера. Для детей это имеет пагубные последствия. Двигательные нервы мускулатуры внешнего анального отверстия миелинезируются позже, поэтому в столь раннем возрасте ребенок не может осуществить контроль с помощью соответствующей мускулатуры. Биоэнергетический анализ показывает, что вместо этого дети сжимают ягодицы, поднимают тазовое дно и напрягают спину, чтобы сдержать движение. На этой почве возникают серьезные конфликты. Протест ребенка против давления родителей может выражаться в виде деструктивной направленности. Это первая стадия. Давление родителей оказывается сильнее желания ребенка продолжить борьбу, и ребенок покоряется силе. Здесь очевидна тенденция к удерживанию, то есть вторая стадия. Все происходящее означает, что страх перед движением сильнее, чем естественная потребность опорожнить кишечник. Ребенок начинает страдать запорами, а родители — пичкать его слабительными средствами, ставить клизмы или применять другие меры, которые вызывают невротический конфликт. Этой проблемы вполне можно избежать при должном понимании и терпении.

Об этом расщеплении паттернов поведения на две противоположные тенденции писал Фрейд. Появление зубов делит оральную стадию развития на две фазы. «В самом раннем возрасте мы только орально объединены с объектом, то есть с материнской грудью, и не испытываем амбивалентного отношения к ней. Вторую фазу отличает начало резких движений, и ее, пожалуй, можно было бы назвать «орально-садистской». Здесь появляется амбивалентность» (там же, р. 136). В моей практике встречались дети, проявлявшие амбивалентность в первые месяцы жизни, если мать тревожилась, и другие дети, которые на протяжении всего периода грудного вскармливания не чувствовали такого расщепления. Чтобы проявилось амбивалентное отношению к объекту, который является единственным источником питания и удовольствия для ребенка, нужен сильный патогенный фактор вовне. В данном случае таким фактором может быть сознательная или бессознательная неприязнь матери, вызывающая амбивалентность чувств ребенка. Предположение, что наши органы агрессии являются садистскими элементами, ошибочно. Зубы могут как любовно покусывать, так и сильно кусать, руки способны и обнимать и крушить, а пенис может ласкать, а может пронзать.

Рассуждая о развитии Я, вполне можно обойтись без понятия анальной фазы и двух периодов оральной. Можно просто сказать, что развитие ребенка идет от эмоциональной зависимости к независимости, а из туманного удовольствия-страдания его Я выкристаллизовывается реальное Я взрослого, которое проходит путь от оральной фазы до генитальной. И физическое и психическое развитие организма — длительный процесс. Тот, кто близко знаком с подрастающими детьми, знает, что уловить процесс изменения невозможно, человек способен заметить только факт изменения. Малыш, если его поддерживать, способен сделать первый шаг в возрасте около семи месяцев, несколько самостоятельных шажков он может сделать только в одиннадцать, а ходить начинает гораздо позже. Первое произнесенное им слово не означает, что он говорит. Развитие идет очень медленно и состоит из многочисленных ежедневных переживаний, каждое из которых расширяет организмическое сознание как внутренней реальности чувств и потребностей, так и реальности внешней среды. Жизнь индивида можно представить в виде спектра от незрелости к зрелости, цвет которого меняется, как у дозревающего помидора. Отчетливое изменение цвета заметно только в удаленных друг от друга точках, а в близлежащих уловить его невозможно.

Посмотрим на процесс развития и созревания с точки зрения биоэнергетики. Мы можем вывести базисную и валидную для разного времени и разных культур концепцию. В биологическом отношении новорожденный ребенок совершенно беспомощен и полностью зависит от матери. Он не может передвигаться с места на место, как другие новорожденные млекопитающие, и даже не может держаться за мать. Ему необходима забота и поддержка. Постепенно он обретает силу и координацию. Он начинает сидеть, затем вставать, позже учится ходить. Но даже в возрасте трех лет, когда он уже умеет бегать и играть, его все равно еще нужно оберегать. Он быстро устает и нуждается в опеке. Если он падает, то хочет, чтобы его подняли и поддержали. Биологическая зависимость человека сохраняется долго. Он достигает биологической зрелости только к подростковому возрасту. В конце пубертатного периода физическое развитие завершается; сексуальная функция прочно закрепилась на генитальном уровне. Эмоциональное развитие не совершается в линейной прогрессии, наиболее быстрым оно является в самый ранний период, а затем постепенно замедляется.

Попытка выделить отдельные части в этом спектре только породит споры. В жизни человека есть только два момента, которые можно зафиксировать: рождение и смерть. Говоря об «оральной фазе», мы имеем в виду период развития организма, когда он наиболее зависим, когда потребность в материнском вскармливании доминирует над его активностью. Постепенно, по мере развития и роста, наступает период энергетического равновесия человека со средой. Физический рост заканчивается, организм теперь испытывает потребность разрядить избыток энергии, возникший в результате активности, сопряженной с питанием. Жизненные процессы продуцируют энергии больше, чем необходимо для индивидуального развития. Когда простейшие достигают этого уровня, энергетический баланс поддерживается благодаря клеточному делению. У многоклеточных эту функцию выполняют сексуальность и репродуктивность. Можно сказать, что это генитальная фаза индивидуального развития.

Жизненные процессы продолжаются. Половая зрелость не может возникнуть сразу, подобно Минерве из брови Юпитера. Я не знаю, в каком возрасте ребенок впервые сознает свой пол, но это, несомненно, происходит в ранней оральной фазе его жизни. Уже в годовалом возрасте мальчик способен испытывать эрекцию. В два, три или четыре года дети проявляют явный интерес к половой активности. Эта функция, разумеется, развивается постепенно. Возраст, открывающий генитальную фазу развития, индивидуален. Генитальность устанавливается, хотя сам организм еще продолжает развиваться. С того момента, как область гениталий становится ведущей, организм обретает силу, контроль и двигательную координацию. По мере уменьшения оральности генитальность возрастает. Мы приравниваем оральность к зависимости, а генитальность — к независимости.

Изменения, происходящие в период от рождения до отрочества, можно заметить по определенным событиям; появлению зубов в шесть-семь месяцев, началу ходьбы и речи, приобретению навыка контролировать сфинктеры, появлению интереса к играм с другими детьми, началу обучения в школе, смене молочных зубов на постоянные и т. д. Если бы мы регулировали те требования, которые предъявляет детям и их природному ритму роста и развития наша культура, то избежали многих психических заболеваний. Каждое серьезное вмешательство в процессы развития вызывает патологию характера, которая может потом сохраняться всю жизнь. Посмотрим, каковы формы такого вмешательства.

Мы говорили, что ребенок с момента рождения зависим от материнской поддержки, которая для него значит больше, чем просто питание. Ребенку необходимы любовь, ощущение безопасности, нарциссическое обеспечение-если это можно охарактеризовать двумя словами. Согласно Рене Спитцу, депривация может стоить ребенку жизни. Его отношение к матери, включая энергетические процессы, непосредственно связано с либидо. Контакт ребенка с энергетической системой матери осуществляется за счет его собственной энергетической системы, которая направляет энергию к точке контакта. Если эта точка — материнская грудь, рот ребенка получает очень сильный заряд. Начинается продольная пульсация от центра к концам тела. Принцип реальности действует, даже если ребенок не сознает движение внешней реальности, в данном случае — груди и соска. Развитие, созревание и возникновение биоэнергетической основы принципа реальности, следуя общей биологической закономерности, идут от головного конца тела к нижнему.

Физический контакт с матерью необходим ребенку, как пища и воздух. Такой близости легче всего достигнуть при кормлении, причем, если вскармливание грудью заменяется искусственным кормлением через соску, контакт значительно слабее. Но если ребенку вообще трудно осуществить такой контакт, возникает тяжелая депривация. С биоэнергетической точки зрения вскармливание грудью имеет множество преимуществ перед кормлением через соску. Ребенок, вскормленный грудью, гораздо лучше контролирует количество пищи, чем искусственник, поскольку он может съесть столько, сколько необходимо ему самому, а не столько, сколько нальют в бутылочку. Еще более важно, что сосок при кормлении глубоко проникает в рот благодаря специфическим движениям языка, который при этом прижимается к твердому нёбу, в то время как резиновая соска больше засасывается губами. Процедура кормления грудью более активна, чем процесс сосания соски.

Здесь есть важные вопросы. Насколько тесный контакт с матерью необходим ребенку, чтобы избегнуть чувства депривации? Это в конечном итоге вопрос о том, как долго матери нужно продолжать ухаживать за ребенком. Мой ответ удивит некоторых читателей, но он объясняет многие проблемы, с которыми мы сталкиваемся в области психического здоровья. Точные сроки зависят от индивидуальности ребенка. Можно, однако, выдвинуть некоторые общие положения.

Только сам ребенок действительно знает и чувствует необходимую и достаточную степень контакта. Одни потребности у него сильнее других. Он сообщает о них плачем. Ребенок способен выразить себя голосом или жестами. Плачущему малышу необходимо внимание. Позволить ребенку плакать и не откликнуться- значит вызвать у него чувство беспомощности и отчаяния. Если такое происходит регулярно, ребенок перестает плакать. Какой смысл? Но это самое чувство, «какой смысл?», сохраняется до тех пор, пока не проявится в виде сопротивления во время аналитической терапии. Я утверждаю, что испортить ребенка любовью невозможно. Но она должна быть искренней; то есть нежное чувство должно быть откликом на потребности ребенка, а не мамиными «мыслями» о том, что, по ее мнению, ему нужно. Хотя ребенок требует только то, что ему необходимо, нам приходится определять со стороны, какие его потребности удовлетворены. Счастливый ребенок — это здоровый ребенок, удовлетворенный ребенок — это красивый ребенок с блестящими глазами, румяный, живой и храбрый.

Сколько времени матери следует удовлетворять потребности малыша? Я бы сказал, что и это может определить только сам ребенок в соответствии с его потребностью в определенной реакции. Конечно, в условиях цивилизации женщины не могут посвятить себя ребенку так, как это делают матери в примитивных культурах. С другой стороны, маленькие дети еще не «оцивилизованы», и их требования мало отличаются от требований тех, кто родился в более примитивных культурах. В результате современные матери часто конфликтуют со своими детьми.

Несмотря на то что трехлетняя годовщина жизни ребенка не обозначена значительными биологическими событиями, это очень важный возраст. Женщины, живущие в условиях примитивной культуры, обычно вскармливают и опекают своих детей до этого времени. Около трех лет ребенок начинает контролировать мышцы сфинктеров, приобретает хорошую локомоторную координацию и понимает речь. В этом возрасте он начинает проявлять независимость и чувствовать ответственность за свои потребности. Аналитическое исследование показало, что в этот же период возникает эдипов конфликт. Все это наводит на мысль, что и генитальные функции устанавливаются в этом же возрасте, то есть половое созревание приобретает первостепенное значение. С точки зрения биоэнергетики это значит, что продольный энергетический маятник теперь раскачивается между головой и гениталиями. Это становится возможным благодаря росту независимости ребенка, который биологически сопряжен с половым развитием.

Знания о структуре и типах характера возникли на основе клинических исследований. Если, например, поведенческий паттерн индивида характеризуют чувство депривации, сильный страх потерять любовь объекта, внутренняя пустота и отчаяние, мы говорим, что у него оральный тип характера. Такие люди зависимы во взаимоотношениях. Их отличают колебания настроения, они то восторженны, то подавлены. В следующей главе мы подробно рассмотрим историю болезни человека с таким типом характера. Сейчас лишь заметим, что депривация, порождающая эту структуру, должна была быть очень сильной и возникнуть в первые шесть месяцев жизни. Если же она менее жесткая или имела место в более позднем возрасте, структура Я будет более сильной и развитой, но некоторая степень оральности все же сохранится в виде отдельных специфических черт. Такой структуре характера присуща слабая биоэнергетическая основа при сильном продольном раскачивании энергетического маятника. Ни голова, ни гениталии не обладают мощным зарядом. Реальное функционирование обусловлено средой. Оральный характер принимает благоприятную реальность и отвергает неблагоприятную, но не отрицает действительность, как это делают шизофреники.

Ребенок, не переживший сильной фрустрации в течение первых трех лет жизни, развивается по-другому. Это время, когда, как мы скоро увидим, ребенок уже выходит из стадии «детскости» и проявляет определенную независимость. Поскольку он может говорить и понимать обращенную к нему речь, родители ждут, что он начнет повиноваться их командам. Ему пытаются привить навыки цивилизованного человека. Мастурбация и сексуальные игры запрещаются. Делается упор на вежливость и хорошие манеры поведения. У ребенка же обычно совсем другие желания. Обретенная им независимость и сознательный интерес к половым органам приводят его к конфликту с родителями. Кто никогда прежде не шлепал ребенка или делал это крайне редко, в три-четыре года может регулярно «наподдавать» ему. Если генитальная функция достаточно Утвердилась, то ребенок воспринимает подобные действия как реальность. Он сталкивается с фрустрацией, депривацией и давлением силы. Голова ли гениталии теряют энергию. Ребенок может скрывать интерес к половым органам, уменьшая заряд, или может вести себя явно вызывающе. Он никогда не уступает. Именно такое поведение мы имеем в виду, когда говорим, что в этом возрасте биоэнергетический маятник раскачивается в оба конца.

Воздействие силы порождает физическую и эмоциональную ригидность, и различные типы характера этой группы обнаруживают негибкость Я-структуры. Поскольку отчетливой чертой людей этой группы является ригидность, мы называем такой тип ригидным характером. К нему относятся фаллически-нарциссические мужчины, истерические женщины, люди с компульсивным характером, навязчивые невротики, люди с анальным характером и т. д. Все эти клинические подгруппы обычно проявляют как характерологическую, так и соматическую ригидность.

Ригидный тип характера значительно отличается от орального. Там, где оральный характер избегает неблагоприятной реальности, ригидный характер напрягается еще сильнее, но не прерывает контакта. Поэтому такие люди обладают хорошей работоспособностью и менее подвержены смене настроения. Они образуют группу, которую мы назвали типом, блокирующим воздействия, и которая противоположна импульсивному оральному характеру. Поскольку тело ригидно, и следовательно, подвижность его снижена, такие люди жалуются на то, что не чувствуют себя живущими полноценной жизнью, но это не означает внутренней пустоты. Разумеется, степень ригидности индивидуальна и варьируется в разных условиях. Фенихел отмечал эту разницу в реагировании. «В экстремальных случаях, — писал он, — ригидность может быть тотальной; в менее трудных — можно наблюдать некоторую эластичность. Когда человек ощущает тревожность, возникает ригидный паттерн, а когда обретает уверенность или испытывает удовольствие, то преодолевает барьер и расслабляется» (Fenichel 1945, р. 465).

Изучение ригидности характера натолкнуло Райха на его знаменитую идею о мышечном панцире, который соответствует психологической установке человека. Но такой панцирь защищает только тело человека с ригидным характером; у орального типа такой защиты нет. Люди, защищенные подобным образом, испытывают легкую тревожность, и экономическая функция панциря как раз и состоит в том, чтобы ее сдерживать. Панцирь является своеобразным знаком, которым отмечены эти люди, их контакт с внешним миром ограничен, и в присутствии более спонтанных личностей они чувствуют себя неживыми, глупыми, неполноценными и т. д. С этими переживаниями они и обращаются к терапевту. Если в процессе терапии панцирь начинает разрушаться, немедленно возникает тревожность. Одна такая пациентка, широко раскрыв глаза и рот, переживала бурную реакцию. Она испустила вопль ужаса. Ее тело затряслось. Она умоляла меня не повторять этого ужасного переживания.

Если панцирь не сковывает тело целиком, разрушительная сила тревожности несколько меньше. В этом случае в общей картине преобладают эмоциональные реакции и образуются симптомы. Если давление на закованного в панцирь человека возрастает, ситуация может стать опасной. Ко мне обратилась за помощью одна женщина чуть старше тридцати лет. Она жаловалась на учащенное сердцебиение, бессонницу и ощущение, что в один прекрасный момент она развалится. При таких обстоятельствах было нетрудно, образно говоря, открыть дверь и высвободить поток слез, которые сменились стыдом и чувством вины. Всю свою жизнь она несла тяжкий груз ответственности и занимала позицию непоколебимой твердости. Ее муж последние шесть лет был серьезно болен, и она вела его дела, выполняла домашнюю работу, следила за детьми и ухаживала за ним с удивительной стойкостью. Удивительно, что она была в еще только на грани срыва! Замечательно, что такая стойкость существует, но она представляет собой серьезную опасность для человека. Ригидность не может сохраняться просто так, не сопровождаясь угрозой надлома, эмоционального или физического.

Существует промежуточный тип характера, в структуре которого ригидность отсутствует. Такие люди не демонстрирует ни смену настроения, ни бегство от реальности, свойственные оральному типу. Они не жалуются на внутреннюю пустоту и не чувствуют сильной депривации. Об отсутствии ригидности можно судить по тенденции к коллапсу, возникающему, когда повышается внутреннее напряжение или возрастает внешнее давление. Мужчины такого типа могут терять эрекцию в начале полового акта. В биоэнергетическом смысле это означает отсутствие прочной энергетической пульсации маятника в голове и гениталиях. Половая функция ни сверхдетерминированна, как при ригидном характере, ни кондициональна, как при оральном. Ей, как и личности в целом, присуща непоследовательность. Наряду с продвижениями происходят отступления, усилия сменяются бессилием, которое может продолжаться длительное время и проявлять паттерны, постоянно приводящие к неудачам. Такой тип мы называем «мазохистским». Тем самым вводится новый фактор для определения структуры характера.

Депривация приводит к оральности, а в результате фрустрации генитального уровня возникает ригидность. Первый фактор большей частью действует в первый год жизни; фрустрация же связана с эдиповым конфликтом. В нашей культуре возникает еще и третий фактор, действующие между первым и третьим годами жизни человека. Его порождают матери, которые слишком защищают, чрезмерно заботятся и следят за детьми. Материальная сторона благополучия ребенка заменяет нежность и очень важную для него привязанность. Пожалуй, подобное поведение можно назвать «удушением» вместо материнской заботы. Оно принимает форму насильственного кормления, тревожности и повышенного интереса к функционированию кишечника, а также неустанного внимания к тому, чтобы ребенок не переутомился. Все это именуется любовью, но на самом деле подавляет развивающееся Я ребенка. Сопротивление и возражения ребенка вскоре пресекаются, а самоутверждение и саморегуляция не допускаются. Под предлогом того, что «мать лучше знает», она буквально разрушает духовную жизнь собственного ребенка.

Источник мазохизма скрывается в опыте, который сокрушает Я ребенка прежде, чем оно твердо закрепилось в генитальности. Подавление отличается от депривации тем, что для достижения целей матери применяют силовое воздействие. Ребенок не страдает от недостатка или отсутствия внимания, но оно сфокусировано на его материальных нуждах и полностью игнорирует тонкие духовные потребности. Подавление отличается от фрустрации, при которой инстинктивная активность ребенка регулируется и подгоняется под взрослые формы. Оно направлено на то, чтобы заставить ребенка подчиниться мудрости матери, тому, что она, «лучше знает». Хотя здесь нет явной депривации, но, чтобы добиться послушания, используется неодобрение и угроза лишения. Нелегко победить способность бороться. Прежде чем ребенок, покорившись, становится послушным, он переживает сильнейшие приступы гнева, ярости и т. д. В следующей главе мы познакомимся с этой проблемой более подробно: Важно понять, что процесс, который приводит к мазохизму, начинается на втором году жизни. Это догенитальная проблема, и она порождает догенитальную структуру.

Мы определили мазохистскую структуру характера как паттерн поведения, в котором сочетаются усилие и бессилие, попытка и неудача. В ее основе лежит страх перед любой формой самоутверждения. Оральный характер утверждает себя в благоприятных условиях, ригидный — утверждается сложным, компульсивным путем. Компульсивность не является чертой характера мазохиста, это — реактивное образование. Мазохизм сопровождается сильной тревожностью во всех ситуациях, где требуется агрессия. Компульсивность — это связанная с тревожностью форма ригидности. Мазохистская структура характера встречается довольно часто, а черты мазохизма присущи большинству невротиков.

В процессе роста и развития структуры Я ребенок может подвергнуться воздействию трех патогенных факторов, каждый из которых оставляет характерный след в его личности. Депривация приводит к оральности, подавление — к мазохизму, а фрустрация — к ригидности. Это соответствует трем типам характера по Абрахаму, но Фрейд своими либидинозными типами — эротическим, нарциссическим и обсессивным — был, пожалуй, более точен. Фрейдовское описание эротического характера совпадает с оральным. «Ими правит страх потерять любовь, он держит их в особой зависимости от тех, кто способен воздержаться от любви к ним» (Freud 1931b, р. 248). Обсессивный характер не является мазохистским, хотя содержит явные элементы мазохизма. Однако в мазохистской структуре и в самом деле над личностью доминирует Сверх-Я, что «сопровождается сильным напряжением». Нарциссический тип позже стали называть фаллически-нарциссическим характером. Он представляет собой прекрасный пример ригидной структуры.

Кажется маловероятным, что в нашей культуре индивид может испытывать только одно из перечисленных выше затруднений. Значительная часть людей проявляют комбинацию черт оральности, мазохизма и ригидности. Анализ характера ориентируется не на чистоту типа, а на доминирующий паттерн поведения. Когда мы диагностируем оральный характер, это не означает, что у человека нет мазохистских особенностей или отсутствует ригидность. Диагноз-это суждение аналитика о доминирующих тенденциях в структуре характера пациента. Техника анализа характера требует, чтобы интерпретация и терапевтическая работа были последовательно направлены на эту важную проблему. Вторичные невротические тенденции анализируются с точки зрения того, каково их влияние на окончательный вид структуры. Мы не можем согласиться с идеей Фрейда о том, что сочетание навязчиво-эротических особенностей с нарциссизмом является «абсолютной нормой, совершенной гармонией». Психическое здоровье должно не приспосабливаться к конфликтным тенденциям, а ликвидировать конфликт.

Взрослый человек приходит к аналитику, когда чувствует, что его способность функционировать на уровне реальности нарушена. Жизнь взрослого человека требует удовлетворения от трудовой деятельности, социальных отношений и сексуальности. Невротик не отрицает эту реальность. Его могут беспокоить ее стандарты, но он как будто бы способен жить по ним. Человек с оральным характером действует не на оральном уровне, а на генитальном. Однако его поведение пронизано оральными тенденциями: потребностью в безопасности, страхом потерять любовь объекта и т. д. Потребность мазохиста в постоянном ободрении ограничивает его агрессию в работе и в сексуальности. Ригидность порождает неподвижность, которая препятствует функционированию. Психоанализ и биоэнергетический анализ раскрывают природу этих нарушений и тот ранний опыт, который их вызвал. На это указывал и Фрейд: «Мы сейчас уделяем больше внимания тем фактам, которые показывают, как долго сохраняется каждая ранняя фаза, как она следует бок о бок с человеком, как она влияет на организацию либидо и характер индивида» (Freud 1953b, р. 137).

Определить тип характера не всегда легко. Поскольку структура характера большинства людей содержит как минимум два элемента, приходится выявлять доминирующий фактор личности. Кроме досконального знания динамики каждого типа, необходим значительный клинический опыт. Границы часто бывают смазаны. Многие люди с оральным характером могут проявлять определенную степень мазохизма, а мазохисты, наоборот, иметь оральные черты. Эти типы, в силу догенитальности, во многом схожи. Сочетание догенитальной направленности, оральности или мазохизма с ригидностью может создавать структуру характера, которую невозможно отнести ни к тому, ни к другому типу. Клиницисты выделяют у мужчин так называемый пассивно-женственный тип характера. Райх отмечал, что он может возникнуть на различной основе: в одном случае личность бывает фрустрирована матерью, а в другом — «чрезмерной строгостью отца». И то и другое лишает мальчика маскулинно-фаллической позиции, Фрейд считал пассивно-женственный тип мазохистским. Мой, опыт говорит о том, что такой тип принадлежит к группе ригидных структур характера. Позже мы познакомимся с нею более подробно. Сейчас важно подчеркнуть, что границу, отделяющую один тип от другого, иногда определить очень трудно.

Многие клинические классификации основываются на подобной комбинации тенденций. В аналитической литературе часто встречается понятие компульсивного характера. В действительности в основе такой классификации лежит симптом, а не обусловливающая его динамическая структура. Компульсивные тенденции можно обнаружить и при мазохистском характере, и при ригидном. Сама по себе компульсивность является защитой против мазохистской депрессии, упадка или поражения. При мазохизме это слабая защита, при ригидной структуре — сильная. По силе защиты, по тому, как она предупреждает депрессивное состояние и неудачи, компульсивность можно отнести к ригидному типу характера. В строении тела она проявляется в качестве одной из наиболее ригидных структур.

Так называемый анальный характер — еще одно описание, основанное на определенных симптомах или особенностях. Природа этих черт — аккуратность, бережливость и скупость — требует значительной ригидности для своего сохранения. Человек с оральным характером не обладает этими особенностями. Мазохисты могут проявлять их в зависимости от того, насколько у них развито стремление к обладанию. Если такие черты я выделяются, можно быть уверенным, что речь идет о структуре, в которой доминирует ригидность. Мазохисты редко страдают от запоров, в то время как люди с ригидной структурой постоянно жалуются на них.

Ригидность — это всегда генитальная проблема, но, кроме фрустрации, ее могут определять и другие факторы. Индивид с выраженными оральными или мазохистскими чертами будет использовать ригидность как инструмент для поддержания генитальной организации, ослабленной предшествующей депривацией или подавлением. Здесь мы сталкиваемся со слабо заряженной генитальной функцией, которая становится негибкой при малейшей фрустрации. У людей с ригидным характером генитальность сверхдетерминированна.

Внутри каждой группы развитие той или иной формы зависит от множества факторов. Не бывает одинаковых оральных, мазохистских или ригидных характеров ни по количественным, ни по качественным факторам. Характер специфичен в каждом индивидуальном случае и возникает в результате того опыта, который человек приобрел к зрелости. Разумеется, наибольшее значение имеют самые ранние переживания, тогда как более поздние придают структуре ее конкретную форму.

Мазохисты, с которыми я работал, существенно отличались друг от друга. Для одного молодого человека была характерна экспрессия «хороший мальчик», другой был «невинным ребенком», третий выглядел «глупым», четвертый — «ангелом». Это типично мазохистские установки. Каждая, конечно, скрывает противоположные тенденции. Оральные характеры, с их более радостным настроением, склонны принимать царственный вид. Ригидные характеры гораздо разнообразнее. Все они имеют четкую направленность; одни суровы, другие храбры, третьи разочарованы, четвертые обижены. Такие люди могут вести себя явно вызывающе или быть лукавыми и хитрыми. Чтобы заметить эти специфические особенности, надо владеть анализом как искусством, а не как наукой.

В заключение мне представляется важным еще раз разъяснить различия между депривацией, подавлением и фрустрацией. Грудной младенец и ребенок первых лет жизни нуждаются в пище и привязанности. В терминах биоэнергетики можно сказать: ребенку необходимо получать энергию. Если эта энергия (пища, любовь и т. д.) не поступает в достаточном количестве, возникает депривация. В возрасте около трех лет энергетическая зависимость ребенка от взрослых ослабевает. Он может страдать от депривации, но в это время ее последствия менее серьезны. Теперь потребности ребенка растут, он нуждается в том, чтобы давать, выражать привязанность и разряжать энергию. Он вступает в генитальную фазу, и го сопровождается потребностью в разрядке, которую можно получить играх с другими детьми или в привязанности к самым близким людям.

Либидо ребенка, прежде повернутое вовнутрь, теперь направлено на внешний мир, и ему необходим объект. Отсутствие объекта, или, что одно и же, отсутствие реакции со стороны объекта, порождает фрустрацию. В биоэнергетическом смысле фрустрация означает, что разрядка невозможна, недостаточна, что отсутствует заряд или что он слишком слаб. Подавление означает отрицание права. Ребенок насильственно ставится в пассивную позицию. Его воля надломлена. Я орального характера бессодержательно, Я мазохиста разрушено, Я ригидного характера тяжеловесно и негибко.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

IX. Оральный характер

В предыдущей главе речь шла о том, как травматические переживания ранних лет жизни, раскрываемые в психоаналитическом исследовании невротического поведения, детерминируют структуру характера. Теперь нам известен генетический источник многих черт характера. Вместе с тем следует учитывать также и специфические динамические факторы, влияющие на формирование различных типов характера. В следующих главах мы подробно рассмотрим их на примерах анамнезов и клинических наблюдений.

Первым мы рассмотрим оральный характер, поскольку именно в нем особенно отчетливо проявляется зависимость психического функционирования от биоэнергетических процессов, лежащих в его основе. В психоаналитической литературе имеется немало работ, посвященных оральным чертам характера. Многие авторы отмечают и психоаналитически интерпретируют связь оральности и депрессии. Понятие орального характера было введено Абрахамом, однако его работа была чисто умозрительной и в ней речь шла исключительно о том, что определенные черты характера являются продолжением тех тенденций, которые наблюдались в ранний период развития ребенка. В книге Райха «Анализ характера» нет примеров описания пациентов с подобной структурой характера. Хотя оральный характер встречается не так уж часто, надо учитывать, что оральные черты и тенденции можно встретить почти у каждого индивида, обращающегося за помощью к терапевту-аналитику.

Пациент, историю болезни которого мы рассмотрим, обратился за помощью в связи с постоянными приступами острой депрессии. Кроме того, он жаловался, что ему трудно удержаться на работе. Это был молодой человек лет тридцати. Когда он пришел ко мне первый раз, то был безработным, и начало терапии, таким образом, было связано с поиском работы. Как следовало из трудовых записей, ни на одном месте он не задерживался больше шести месяцев, хотя вполне справлялся со своими обязанностями. Он не имел профессии, и у него не было никаких специальных навыков и профессиональных интересов.

Во время первой нашей встречи я спросил его, как он относится к работе, и он очень не хотел принять саму мысль о том, что работать необходимо. Такая установка, на мой взгляд, является характерной для орального типа. Провоцируя, я спросил, не чувствует ли он, что мир обязан обеспечить ему жизнь, и он без колебаний ответил «да». Он не мог аргументировать такую позицию, но она передавала внутреннее чувство лишения. Человек с такой установкой ведет себя так, словно уверен, что его обманули в праве по рождению, и он будет тратить жизнь, стараясь добиться того, что ему принадлежит по наследству. Самое большее, что здесь может сделать терапевт, — это показать ему, что его право неисполнимо. Я согласился с тем, что его «обманули», и предложил свою помощь, выписав рецепт, в котором указывалось, что предъявитель сего имеет право на жизнь и что он может предъявить сей документ в любом банке или трастовой компании США. Я подписал бумагу и вручил ему. Тут он рассмеялся. Он понял, что как бы ни были обоснованны его претензии, ему никогда не удастся их удовлетворить. Он согласился, что надо искать работу.

Терапия началась двумя месяцами позже. Мой пациент нашел место менеджера на небольшой фабрике. Здесь он впервые стал отвечать за людей и руководить ими. В первое время он даже участвовал в профсоюзном движении. Но работа оказалась нелегкой. Он был обязан являться на службу к восьми часам утра и оставаться там, пока не будет выполнено все, что намечено. Немного спустя он начал жаловаться на тяжесть работы. К вечеру он сильно уставал. Ему стоило больших усилий вставать каждое утро и вовремя приходить на работу. Но он вполне допускал, что через некоторое время будет чувствовать себя лучше, и не испытывал прежних приступов депрессии. На ранней стадии терапии я использовал время, которое оставалось после обсуждения проблем, связанных со столь важной для него службой, на работу со специфическим мышечным напряжением.

Прежде чем продолжить рассказ об этом случае, мне бы хотелось привести некоторые биографические данные о пациенте. Кроме того, нам нужно иметь представление о его телесной структуре, а также специфических напряжениях и блоках.

Пациент был старшим из трех детей в семье, где постоянно присутствовали разногласия. Его отец был свободным художником, имел свое Дело, но его доходы едва покрывали семейные расходы. Пациент имел двух братьев, один из которых страдал ревматизмом сердца.

Вот как пациент описывал домашнюю ситуацию: родители ненавидели друг друга. Мать — слабая женщина, которая, как он чувствовал, старалась найти в нем опору. Своей беспомощностью она вызывала у него отвращение. Отец семьей почти не интересовался и по любому поводу приходил в ярость. Пациент вспомнил, что, когда был ребенком, отец вызывал у него страх. Он не чувствовал, чтобы родители любили его, и не чувствовал себя способным принять их любовь. Заботу матери он называл «назойливой опекой». Никто из родителей, по его словам, ничего не представлял собой как личность.

Он перенес обычные детские болезни. Спортом он почти не занимался, зато много читал. В школе ему было трудно концентрироваться на уроках, хотя хорошие отметки получал довольно часто. Окончив школу, он в том же году поступил в колледж. В восемнадцать лет он ушел из дому и бросил учебу, начав жить с девушкой, которая затем стала его женой. Он заметил, что не знал, чем бы ему хотелось заняться, или, говоря точнее, у него не возникало желания что-нибудь сделать или предпринять. Его карьера ограничилась рядом случайных заработков, чередующихся с периодами безделья. Супружеская жизнь не удалась. Его жена тоже страдала периодическими приступами депрессии. Они разошлись на год, но возобновили совместную жизнь перед началом терапии.

В его памяти особенно живо сохранились два периода жизни. В одиннадцать лет он был очень агрессивен по отношению к девочкам. Это встречало отпор, и впоследствии, по его словам, он стал к ним равнодушен. В пятнадцать лет он примкнул к группе молодых социалистов, а затем к анархистам. По-видимому, в этих группах впервые в его жизни произошла социальная идентификация.

Отвечая на мой вопрос, пациент заметил, что самыми яркими чувствами его детства были разочарование и одиночество. С юношеского возраста он страдал сильными головными болями и тошнотой (возможно, мигренью), которые сопровождались чувством беспомощности.

До лечения у меня он прошел несколько курсов анализа у других терапевтов, каждый из которых занимал около шести месяцев. Один из них, по словам пациента, «разбил» его. Это случилось после того, как аналитик нарисовал ему истинную картину его Я в тот самый момент, когда пациент в буквальном смысле над ним смеялся. В таком приподнятом настроении пациент чувствовал себя значимой личностью. У него не было сомнений в своих талантах и способностях, которые совершенно не соотносились с его реальными достижениями. Я «сдулось», как воздушный шарик, и в результате у пациента возникли диарея, диспепсия, он стал страдать бессонницей и головными болями. Он понял, что ожидать от других аналитиков ему практически нечего.

В начале терапии важно было привести в соответствие притязания пациента, основанные на оценке им своих способностей, и реальные его достижения. Мы занимались по часу еженедельно. Каждая встреча начиналась его рассказом о том, какой он хороший и как его недооценивают. Он хорошо излагал свои мысли, его речь была плавной, он точно подбирал слова, критикуя отношения предпринимателя и служащих и анализируя своего босса. Однако при этом он совершенно не принимал в расчет, что предпринимательство сопряжено с конкурентной борьбой. Проявляя чрезмерный нарциссизм, он совершенно не чувствовал проблем других людей.

Интересно проанализировать физическое строение тела пациента в это время. Он обладал хорошо развитой фигурой, был несколько выше среднего роста, пропорционально сложен. Самым заметным отклонением в его теле была сплюснутая грудина с выдающимися нижними ребрами, так называемая «куриная грудь». Рельефная грудная мускулатура выглядела чрезмерно развитой. Плечи приподняты. Шея тоньше, чем должна быть при таком строении тела. Голова и лицо хорошо сформированы, никаких видимых дефектов здесь не было. Диафрагма высоко поднята и контрактирована, что, вероятно, и вызывало расширение нижних ребер. Живот плоский, словно пустой, ноги не выглядели слабыми.

Дыхательные движения ограничивались грудью, она была подвижной, а вот плечи в этих движениях не участвовали. Ни вдох ни выдох совершенно не захватывали живот, диафрагма сохраняла контрактированное положение. При вытянутых руках возникал заметный тремор в плечах, голове и шее. При ударах по кушетке лицо явно выражало злость: зубы оскаливались, ноздри раздувались, а глаза широко открывались. Но резонанса не возникало, пациент подпрыгивал при каждом ударе. Руки, плечи и тело двигались как одно целое, будто они смерзлись вместе. Мне было ясно, что необычайно сильная напряженность опоясывала кольцом плечевой пояс. Больше всего это проявлялось в напряжении грудных мышц.

Хотя удары быстро вызывали злость, эмоция долго не удерживалась. После нескольких движений пациент начинал задыхаться, чувствовал удушье и усталость. Нередко появлялось ощущение беспомощности, и он начинал плакать.

О том, что этот человек относится к оральному типу, можно было догадаться по повторяющимся состояниям депрессии. Далее, следует описать структуру характера, доминирующий паттерн поведения которой определяется оральными тенденциями. С одной стороны, пациент говорит о глубоком чувстве одиночества, разочарования и беспомощности. С другой стороны, налицо нарциссизм, которому всегда необходимо внимание, похвала (поиск нарциссического обеспечения), и желание, чтобы кормили. «Мир должен обеспечить мне жизнь». Пациент вспомнил, что в его жизни был период, когда он очень много ел и стал чуть ли не толстым.

Рассказывая о терапии этого пациента, полезно обсудить психологические аспекты его проблемы и соотнести их с биоэнергетической динамикой структуры характера.

Во-первых, речь идет о постоянных неудачах в работе. Людям с таким фактором обычно не удается сохранить работу на долгое время. Одна пациентка призналась мне, что, как только у нее появляется уверенность в работе, она тут же делает что-нибудь, чтобы ее уволили, или уходит сама. Нередко дело доходит до того, что человек восстает против необходимости работать или, что чаще всего, против требований трудовой дисциплины.

Мой пациент отчетливо продемонстрировал эту установку. Альтернативой работе, как мне удалось показать ему на его собственном опыте, была депрессия. Требования реальности были тяжелы для него, и эту проблему можно было разрешить единственным способом, другого просто не было. Как я уже говорил, эта задача как раз и была основной на первом этапе его течения. Неделя за неделей состояние пациента улучшалось, и он вынужден был признать, что это связано с работой. Несомненно помогала ему и физическая терапия, благодаря которой уменьшилось напряжение, улучшилось дыхание и увеличился его энергетический потенциал. В этом отношении он проявлял готовность к сотрудничеству и выполнял все упражнения, пока не начинал задыхаться. Постепенно его силы окрепли, и он смог сохранять активность на протяжении более длительного времени.

Одной из проблем, которая заявила о себе довольно быстро, было снижение потенции. Обычно он приходил с работы очень усталым и почти не испытывал сексуального желания, что, несомненно, его расстраивало. Я показал ему, что его энергии хватает только на то, чтобы выполнять служебные обязанности. Пока самой важной функцией реальности является для него работа, и поэтому ей отдается предпочтение. Когда же он станет сильнее, улучшение затронет и сексуальную сферу. Такое объяснение удовлетворило его, и мы продолжили работу.

Любовные отношения у человека с оральным характером сопряжены с теми же проблемами, что и функция работы. Его интерес нарциссический, требования велики, а реакции ограничены. Он ждет понимания, симпатии и любви и очень чувствителен к любой холодности партнера или окружающих его людей. Там, где другой человек не может удовлетворить нарциссические требования, у человека с оральным характером появляются чувства неприятия, обиды и враждебности. Поскольку его партнер имеет собстве н ные потребности, которые человек с оральным характером удовлетворить не способен, ситуация все время остается конфликтной. Такие люди очень зависимы, но это часто маскируется враждебностью.

Проблема сохранения рабочей функции моего пациента осложнялась отношениями с женой, которые его не удовлетворяли. Это позволило мне проанализировать его невротические тенденции и убедиться в их нарциссизме. Но если обратиться к его семейному окружению, то в нем невозможно было найти ничего, что могло бы стать для моего пациента позитивной заменой. Он ненавидел отца и презирал мать. Она всегда была грязной и неряшливой. Одно из самых ранних воспоминаний было таким: он лежит на диване и горько плачет. Его отец нависает над ним со строгим выражением на лице и жестом порицания. Он грозит ребенку пальцем и говорит: «Т-с-с». Мальчик не должен шуметь.

Анализ — это одно, а удовлетворение-другое. Мой пациент чувствовал, что ему нужна другая партнерша. Для него это было не так уж сложно, поскольку супружеская жизнь его не связывала, детей тоже не было. Каждая новая связь сопровождалась волнением и энтузиазмом. Один или два раза ему удалось получить большее удовольствие, но ни одно из его увлечений не было продолжительным. Пациент все больше и больше понимал, что проблема в нем самом.

Надо заметить, что в течение того года пациент несколько раз испытывал желание бросить работу. Она была недостаточно высоко оплачиваемой и не удовлетворяла его. Его шеф был человеком язвительным и эксплуатировал служащих. Однако, работая менеджером, мой пациент вполне мог бы заметить, что, если не давить на рабочих фабрики, они мало что будут делать. Он продолжал работать, понимая, что это лучшее место, которое он когда-либо занимал. Теперь он был согласен, что ему необходимо работать, и хотел доказать, что способен сохранить место по меньшей мере год.

Превратности малого бизнеса вынудили его обратить внимание на те проблемы, с которыми сталкивался его шеф. За время работы он увидел, что заработки сотрудников зависят от того, насколько его шеф борется за свое дело. Мой пациент сделал важный шаг, перестав обижаться на определенное социальное неравенство. Он заявил, что не хотел бы оказаться на месте своего нанимателя.

Как мы увидим в дальнейшем, постепенное принятие реальности — одна из целей терапии лиц с оральным характером, поскольку оно обращает их к внешнему миру. Остается еще одна важная проблема. Страх быть отвергнутым, который для человека с оральным характером означает страх потерять любовь объекта, таится в бессознательном как огромная опасность и угроза. Аналитический подход связывает депрессию с этим страхом. Случилось так, что у этого пациента страх материализовывался непосредственно в процессе терапии.

Человек может отдавать себе отчет в том, что жить, обладая оральным характером, трудно. Его супружеская жизнь неудачна. Мой пациент однажды обнаружил, что его жена любит другого человека. Я не верю, что это было для него неожиданностью, но он пришел в ярость, сила которой совершенно не соответствовала его чувствам к жене. Она позвонила мне однажды вечером, сказала, что ее муж в бешенстве и выслеживает ее любовника, собираясь его убить. Несколькими часами позже кто-то из друзей уговорил его побеседовать со мной по телефону, и я кое-как его успокоил.

Когда мы встретились на следующий день, он все еще был зол и исполнен решимости избить любовника. Нетрудно было заметить, что его злость направлена не по адресу. Он несколько раз рассказывал, что жена собирается уйти от него. Почему же это событие так задело его? Не было ли это подавленной яростью, которую вызвал у него отец, запрещая плакать по матери? Когда я сказал ему об этом, он начал рыдать.

Ненависть делала его сильным, но он не знал, что делать с этой силой. Анализ теперь мог раскрыть все инфантильные тенденции его личности. Его, как ребенка, интересовали только собственные потребности и чувства; он был чрезвычайно нарциссичен. Одной из причин, побудившей ег о жену уйти, было то, что он совершенно не понимал ее потребностей. Поскольку он был несчастен с ней, она тоже не была счастлива. Однажды он заявил, что благодаря терапии перерос жену. Почему же ему не удавалось понять, что ей необходимо найти в жизни собственный смысл? В неспособности почувствовать или понять потребности других людей проявлялась слабость его личности. С этой же проблемой он столкнулся и на работе. В той ситуации, идентифицируясь с шефом, он значительно повысил свою способность работать. Может быть, нечто подобное помогло бы ему продвинуться и в способности любить?

Работая с оральным характером, крайне важно довести до сведения пациента, что то, что он считает любовью, другие воспринимают как обращенное к ним требование любить его. Утверждение «я тебя люблю» для такого человека означает «я хочу, чтобы ты меня любила». Такая позиция в любовных отношениях не основана на взрослом паттерне поведения. Скорее это напоминает инфантильный паттерн поведения, в котором другой человек рассматривается как тот, кто обеспечивает удовлетворение нарциссических притязаний.

Хотя я рассказал об этом пациенту, мне не удалось «сбить спесь» с его Я, показать его таким, какое оно есть в действительности. Но зато я сумел пробудить в нем сострадание к жене и ее любовнику. Это было нетрудно сделать, поскольку мой пациент, как и все люди такого склада, был чувствителен. Мы посвятили несколько занятий этой теме, и в процессе терапии наметился поворотный пункт. Он понял, что ему лучше разойтись с женой и жить отдельно. Мой пациент сделал шаг к новому пониманию проблем других людей.

Когда исчезла обида и ненависть, осталась проблема злости. Я сказал ему, что эта агрессивная сила представляет собой ценность, которая растрачивается на деструкцию. Ее можно было бы направить на то, чтобы уменьшить телесное напряжение пациента и усилить его структуру. Он согласился. Поворотной точкой любой аналитической терапии является момент, когда агрессия, высвобожденная в процессе анализа, сознательно направляется на улучшение функционирования в настоящем.

Телесная терапия теперь шла более интенсивно. Пациент с каждой встречей чувствовал себя все более сильным и заряженным. Он познакомился с другой девушкой, и их взаимоотношения сложились удачно. Затем он потерял работу, но не был расстроен, хотя в это время мы уже закончили терапию. Через несколько месяцев он основал собственное дело и, как я услышал от него позже, руководил созданной им фирмой.

В качестве резюме рассмотрим некоторые аспекты оральной структуры характера, иллюстрируя важные моменты фактами из этого и других случаев.

Человеку с оральным характером присуще желание поговорить и удовольствие от говорения. Это типично. Он любит рассказывать о себе, как правило выставляя себя в выгодном свете. Такой человек легко оказывается в центре внимания и не беспокоится по поводу своего эксгибиционизма. Это отличается от истерического женского и фаллического мужского эксгибиционизма, всегда имеющего генитальное значение. Оральному характеру важны внимание, интерес и любовь.

Эта потребность в вербальном выражении сопровождается высоким уровнем вербального интеллекта. Интеллектуальные способности такого человека никак не отражаются на его достижениях, но тем не менее он обладает преувеличенным представлением Я о себе самом. Правда, такая напыщенность Я имеет место в периоды хорошего самочувствия и возбуждения, но в моменты отчаяния и безнадежности в общей картине преобладают чувства беспомощности и неадекватности.

Нельзя не обратить внимание на депрессивные тенденции. Их наличие представляет собой патогномику оральных тенденций. Личность с подобной доминантой имеет оральную структуру характера. Депрессия наступает после снижения активности и утраты видимого благополучия. Состояния восторженности и депрессии цикличны, но это не всегда легко заметить.

Человек с мазохистским характером не переживает истинной депрессии, хотя ему тоже присущи периоды снижения активности. Мазохист называется в тупике, некой мазохистской «трясине». Он пребывает в состоянии ступора, но его легко пробудить любым предложением, суляцим удовольствие, и, когда он пробужден, его энергетика обретает прежнюю силу. У человека орального типа дело обстоит иначе. Его депрессия — состояние очень стойкое.

На глубинном уровне у него обнаруживаются проблемы с восприятием собственных желаний. Такой человек обычно говорит: «Я не знаю, чего хочу». Я много раз удивлялся, насколько правдиво такое заявление. Материальные желания редко бывают значимыми для таких людей. Два моих пациента, к моему изумлению, заявили одно и то же: «Больше всего я хочу мира», причем оба были не расположены принимать реальность и необходимость в жизни бороться.

Агрессия и агрессивные чувства у человека с оральной структурой характера выражены слабо. Такие люди не предпринимают больших усилий для того, чтобы достичь желаемого. Отчасти это связано с отсутствием сильного желания, отчасти — со страхом неудачи. Такой страх проявляется с легкостью, причем оправдывает переживание постоянного разочарования. Человек надеется получить желаемое, не прилагая усилий; таким образом он может избежать разочарования, которого так боится.

Гнев пробудить нелегко. Вместо него можно увидеть сильное раздражение. Может быть много крика и ярости, но при этом нет сильного чувства. Нельзя заблуждаться, принимая за гнев враждебные фантазии иди мечты. В поступках или жестах очень трудно выявить полноценное выражение враждебности.

Оральный характер-это «прилипчивый» тип. В экстремальном случае он способен высасывать чужую силу и энергию. Неумение стоять на собственных ногах является верной характеристикой такой структуры Я.

Еще одна характерная черта оральной структуры- чувство внутренней пустоты, которое присутствует независимо от внешнего поведения человека. Кроме того, такие люди испытывают одиночество даже в любовных отношениях. В ситуации терапии таким пациентам постоянно необходима подстраховка и поддержка, и эту потребность нельзя игнорировать.

Такая симптоматика у лиц с оральной структурой характера имеет место в большинстве или почти во всех случаях, хотя, разумеется, у каждого пациента есть свои индивидуальные особенности, определяющие ее интенсивность и сопутствующие переживания. Оральную структуру иногда очень трудно разглядеть за внешним поведением, которое порой соответствует более развитому типу организации Я. Независимо от того, детерминирован ли характер более высокой организацией, при которой сохраняются оральные черты, или данный тип является оральным в своей основе, констатировать его можно только после тщательного изучения поведения человека.

Психоаналитические представления об оральных чертах характера в целом соответствуют вышеизложенному. Абрахам считал, что об оральности можно говорить, если присутствуют: чрезмерная, патологическая зависть, невротическая скупость, меланхолическая серьезность или выраженный пессимизм, прилипчивость и назойливость, чрезмерная говорливость, острая потребность во внимании, враждебность, нетерпеливость, беспокойство и, наконец, болезненно острая охота к еде и различные оральные привычки (курение и т. д.) (Abracham 1924). К сожалению, многие из этих черт не являются типичными для орального характера, но они примешиваются к подавленности и фрустрации, возникшей в результате ранней тяжелой депривации. Враждебность свойственна всем невротическим характерам, но при оральной структуре она бессильна, как, впрочем, и все действия таких людей.

Чтобы по-настоящему понять динамику этой структуры характера, необходимо привести все оральные особенности и симптомы к одному знаменателю, то есть к основному отклонению, объясняющему каждый из них. Когда паттерн такого отклонения установлен, диагностика и терапия проходят гораздо легче. Выявить этот паттерн значительно проще, если иметь представление о биоэнергетических процессах.

Ответ на вопрос дают приведенные ниже наблюдения за телесной структурой, качеством движений и локализацией напряжений. Человек орального типа быстро устает при длительной физической активности, например при ударах по кушетке. Многие люди такого склада чувствуют недостаток энергии. Они отказываются от усилий, но мышечная усталость повинна в этом только отчасти. Если удары возобновляются, то ненадолго. Отсутствие или недостаток энергии подтверждается тем, что человек с оральной структурой часто страдает низким кровяным давлением и замедленным метаболизмом. Хотя усталость и отсутствие энергии не патогномичны для такой структуры, это всегда указывает на наличие у человека выраженного орального элемента.

Грудь обычно уплощена, живот не тугой, а при пальпации мягкий, будто пустой. Плоская грудь может вызывать сдавливание грудины, часто наблюдаемое у лиц с оральной структурой.

Простирание рук переживается как неудовольствие. Если это действие усиливать или поддерживать, человек начинает плакать и испытывает внутреннюю опустошенность. Более активные действия, например удары по кушетке, лишены силы. Пациент чувствует слабость и бессилие рук и кистей. Движения не поддерживаются адекватным энергетическим потоком.

Ноги никогда не воспринимаются как устойчивая опора тела. Если человек испытывает чувство слабости в ногах, значит, он реально воспринимает их функцию. В ситуации напряжения ноги быстро устают. Контроль над их движениями недостаточен, а координация плохая. Человек с оральным характером пытается компенсировать слабость ног напряжением коленей. Ноги при этом теряют гибкость и становятся ригидными. Стопы и своды стоп зачастую ослаблены. Специфику телесной структуры орального характера можно описать как «диссоциированность». Это, однако, отличается от шизофренической диссоциации, про которую мы говорили раньше. Одна из моих пациенток отметила, что ее руки и ноги болтаются во всех направлениях и что у нее нет настоящего контроля над ними. Из-за слабости нижних конечностей у таких людей отсутствует контакт с землей. Обычно им присуща также тревожность. В детстве и в последующей жизни им снятся ночные кошмары и сны о падении. Страх упасть отчетливо заметен во время терапевтических занятий.

Еще один характерный симптом- головные боли, возникающие вследствие напряженности головы и шеи. Любое усилие, вызывающее приток энергии к голове, может вызвать давящую головную боль или головокружение.

Мышечное напряжение распределяется по телу определенным образом. Кольцо очень сильного напряжения проходит через плечевой пояс и основание шеи. Лопатки крепко прижаты к грудной клетке. У мужчин чрезмерно развита грудная мускулатура. Женская грудь — большая, отвисшая и вялая. Продольные мышцы спины очень напряжены, особенно между лопатками на уровне диафрагмы и в области крестца. Мышцы тазового пояса и плечевого сжаты. В передней части тела нет заметного мышечного напряжения, потому что грудь и живот уплощены. Глубокая пальпация выявляет спастичность прямой кишки.

Самое главное, что мышечная система у человека с оральной структурой характера недостаточно развита по сравнению с объемом тела. Такой дефект физического развития является типично оральным. Для сравнения можно сказать, что мышцы у человека с шизоидным характером обычно гипертрофированы, а состояние мускулатуры мазохиста лучше всего описывается выражением «мышечная скованность».

Легко вызвать рвотный рефлекс. Он связан с нарушением кормления в раннем возрасте, сформировавшим стойкую тенденцию к рвоте.

Само собой разумеется, генитальная функция у человека с оральным характером ослаблена. Оральность и сексуальность- тенденции противоположные, поскольку первая связана с зарядом, а вторая- с разрядкой.

Для сексуального влечения человека с оральным характером главное — это контакт с партнером, разрядка носит вспомогательный характер. Оно выражает потребность получить, накормиться партнером; то есть половые органы служат оральной потребности. Генитальная разрядка и у мужчин и у женщин слабая. У женщин высшая точка, или оргазм, обычно отсутствует. Но это отнюдь не фригидность. Здесь просто отсутствует активный моторный импульс, направленный на разрядку напряжения. Один из моих пациентов, хорошо понимавший себя и свое физическое состояние, принес мне изображение позы человека орального типа характера (рис. 12). Это, разумеется, восприятие самого себя. Я привожу его здесь, сопроводив комментариями пациента, поскольку они являются особенно ценными. Для сравнения он представил свою концепцию естественной позы (рис. 13). [См. также описание модели тела у Шилдера (Shilder 1950)].

Динамический анализ оральной и естественной позы

У человека с оральной структурой характера вес тела приходится на пятки, в то время как в норме — на плюсневые кости, между подъемом с вода стопы и пяткой. Человек с оральным характером имеет тенденцию отклоняться назад. Плечи отведены, и это компенсируется наклоном головы вперед. Спина при естественном положении тела составляет одну линию с тазом, который «по-петушиному» отведен назад. Это напоминает приподнятый хвост или курок, взведенный перед выстрелом. У человека с оральным характером движение вперед начинается с головы, а при естественной позе — от земли. Поскольку у человека орального типа характера ноги недостаточно сильны, тело опирается на позвоночник. Спина не участвует в агрессивном движении. Тело здорового индивида опирается на ноги, сохраняющие пластичность в коленном суставе. Ему присуща свободная агрессия и способность «давать задний ход» своим действиям. При оральной структуре характера сегменты тела сжаты под тупыми углами. И наоборот, у человека со здоровой структурой эти углы острые. Тело выглядит так, словно сжато для прыжка, оно заряжено и готово к действию. В естественной позе верхний и нижний концы вертикально стоящего тела направлены вперед, что можно интерпретировать как устремленность к внешнему миру. При оральном характере верхний и нижний концы организма отведены назад, выражая, соответственно, отстранение от мира.

Все психологические и биологические проявления орального характера имеют нечто общее. С точки зрения биоэнергетики оральный характер представляет собой недозаряженный организм; он похож на пустой мешок. Энергии хватает, чтобы поддерживать жизненные функции, но ее недостаточно для полного заряда мышечной системы. Можно сказать, что больше всего от недостатка энергии страдают периферические области и структуры. Конечности, голова и половой аппарат заряжены недостаточно. Кожа тонкая и легко реагирует на ушибы. Эта концепция вполне объясняет всю симптоматику, но она не позволяет понять, почему такое состояние возникает.

Почему оральный характер не может зарядить себя энергией? Ведь она есть в среде в виде пищи, кислорода, удовольствия от любви и работы. Ответ очевиден. Структура характера порождается иммобилизацией агрессивного влечения. Если организм боится или не может дотянуться и взять, то все, что существует вовне, становится бесполезным. Но у орального характера есть потребности, которые должны удовлетворяться. Он относится к ним инфантильно, то есть требует, чтобы внешний взрослый мир понял его нужды и удовлетворил их безо всяких усилий с его стороны.

С точки зрения психологического понятия страха или биологических понятий мышечного напряжения и энергии действия оральный характер не способен к агрессии. Слабость агрессивных движений отражает спина. Именно благодаря ей можно заметить локализованную в поясничной области усталость, которую испытывают такие люди. Можно сказать, что человек с оральным характером не чувствует своего позвоночника; именно таких людей называют «бесхребетными». Это не похоже на мазохиста, который, несмотря на развитость мускулов, тоже не чувствует собственного позвоночника. Человеку орального склада трудно встать в оппозицию, сложно кому-то противоречить, он склонен убежать, а не повернуться лицом и атаковать.

Вернемся вновь к рисунку и рассмотрим, как различные черты этого характера связаны с отсутствием агрессии и ощущением внутренней опустошенности. Зависть можно объяснить чувством депривации. Прилипчивость и приставучесть — это взрослый эквивалент детского сосания и желания, чтобы о тебе заботились. Слабость рук и ног тоже указывает на инфантильную структуру. Чрезмерный аппетит можно интерпретировать как попытку наполнить себя. Нетерпение и беспокойство-результат неудовлетворенного желания. Неудивительно, что время от времени оральный характер проявляет враждебность и злость. Однако он выражает враждебность голосом, и только в редких случаях она проявляется физически. Неспособность дотянуться до мира ведет к страшному одиночеству; многих взрослых людей, которые надеются, что их желания поймут и удовлетворят без их участия, ждет неминуемое разочарование. Можно понять и неудачи, которые подстерегают этот тип характера в отрочестве и в зрелом возрасте. Базальные проявления такого отклонения требуют, однако, специального исследования.

Какова биоэнергетическая причина повторяющегося цикла, в котором состояние воодушевления сменяется депрессией? В своей терапевтической работе, приводя пациентов к состоянию воодушевления, сопровождаемому раздутыми представлениями о себе, я предупреждаю их, что за этим последует состояние подавленности. Одна пациентка сказала мне, что она чувствует в себе гениальность, а я никогда не признавал этого факта. Она была в хорошем настроении, но перевозбуждения не было. Я не отрицал ее заявления. Кто я такой, чтобы говорить, что она не обладает такими способностями? Кроме того, эта девушка несомненно обладала талантом. С другой стороны, она ни разу не сделала ничего исключительного. Когда я спросил ее, почему она мне об этом сказала, она ответила, что ищет моего восхищения и удивления. Психологически это так, но можно было бы спросить, на чем основаны такие мысли. Ее заявление проистекало из того, что она ощущала свою гениальность, а не из того, что сознательно добивалась моего восхищения и удивления. Это было связано с ее воодушевлением, но, кроме того, предвещало фазу дурного настроения, идущую следом.

С психологической точки зрения можно сказать, что это поведение представляет собой попытку создать и сохранить высокую самооценку. Я бы согласился с Фенихелом, утверждавшим, что «ядро всех маниакальных феноменов составляет значительное завышение самооценки» (Fenichel, р.407). Но это всего лишь подмена одного термина другим. Нам необходимо понять происхождение такой высокой самооценки, которая, надо признать, не соответствует реальному положению вещей. Когда я сталкиваюсь с таким Я пациента, у меня всегда возникает образ раздутого шара. Он легко взлетает, но столь же легко может лопнуть, и тогда наступает депрессия, которая, таким образом, всегда вторична. Если избежать состояния восторженности, депрессия не возникнет. Фенихел считал, что она первична. Исторически это действительно так. Он говорит: «Мания торжествует, когда высвобождается энергия, прежде связанная с депрессивной борьбой и требующая теперь разрядки» (там же, р. 408). Мне остается только уточнить, что депрессия вовсе не борьба, но она действительно уменьшает поток энергии и ограничивает формирование импульсов. Энергия не ищет разрядки, как при генитальном функционировании. Она, скорее, поднимается к голове в поисках контактов с миром. По пути она жестко блокируется в области рук и следует инфантильным путем к голове и рту. Именно это вызывает говорливость человека орального склада характера, находящегося в состоянии восторга. Фенихел уловил иллюзорность природы такой реакции. «Мания есть не истинное освобождение от депрессии, а судорожное отрицание зависимости» (там же, р. 410).

Недостаток независимости можно распознать, несмотря на завышенную самооценку. Энергия взлетает вверх, но не спускается вниз. Ноги недозаряжены, и контакт с землей не сохраняется. В результате генитальное возбуждение слабое. Из-за отсутствия контакта с землей, что соответствует отсутствию психологического контакта с реальностью, возникает ощущение, что такие люди словно «витают в облаках», «парят наверху», «недосягаемы».

Если рассматривать этот феномен с точки зрения биоэнергетики, картина становится более ясной. В период состояния восторженности человек с оральным характером возвращается в раннюю инфантильную стадию, которая ассоциирована со ртом во время кормления. На этой стадии нет необходимости быть независимым. Ребенок может положиться на сильные руки матери, которые его охраняют и поддерживают. Эта сила — сила родительского тела. Чувство единства с матерью очень велико. Неудивительно, что ребенку хочется остаться в позиции, где есть любовь и нет страха. Детеныш обезьяны, которого принесли на верхушку дерева, чувствует себя в безопасности благодаря тесному контакту с материнским телом.

Чрезмерную говорливость можно рассматривать как символическое кормление. Речь человека орального склада характера — это поиск восторга и поклонения, «нарциссического обеспечения». Рот во время говорения может также выражать и агрессивную функцию кусания, проявляющуюся в «язвительном сарказме». Вместе с тем речь человека орального типа хорошо продумана и рациональна, если не считать, что картина, которую рисует Я, преувеличена. Такие люди обладают ясным и непосредственным умом ребенка. Можно догадаться, в чем причина этого преувеличения. Такое Я формирует картину, подобную той, что и Я ребенка: рассеянную, нечеткую и всемогущую. Истинное Я возникает с осознанием внешнего мира и с генитальным раскачиванием продольного энергетического маятника. Ребенок не умеет давать и не способен взять. Разница в том, что зрелое Я способно давать и брать, а инфантильное может только забирать и впитывать.

Наблюдения за детьми помогают понять их чувства. Новорожденный ребенок воспринимает материнскую грудь как себя самого, а не как принадлежность другого человека. Его мир ограничен областью, расположенной непосредственно вокруг его рта. Затем, постепенно, этот мир распространяется на другие части его тела. Некоторое время он является более важным, чем окружение ребенка. В этом мире он хозяин, самая важная персона; а потому его потребности — самые главные. Раздутое Я человека орального склада в состоянии подъема соответствует этому инфантильному Я. Мы ощущаем, что оно нереально, ведь рот принадлежит взрослому человеку, и пробуем убедить в этом нашего пациента. Мне это не удалось. В случае с девушкой, которая утверждала, что она гениальна, я смог только вернуть ее к реальным проблемам. Ново время следующей встречи она сказала мне: «Вы были правы, предупредив, что наступит депрессия».

Пузырь должен был лопнуть. Мир взрослого не могут удовлетворить инфантильные требования. Рано или поздно человек с оральным характером сталкивается с отказом, переживает разочарование, за которым следует депрессия, в этот период энергетический поток значительно ослабевает, возвращаясь в тот конец, где снова начинается формирование импульса. В качестве биоэнергетического феномена депрессия подобна тому, что осталось от лопнувшего шарика, то есть куску дряблой резины. В результате ощущение своей ценности утрачивается. Но я не согласен с психологической интерпретацией Фенихела, что «депрессия — это отчаянная попытка человека заставить орально инкорпорированный объект даровать прощение, защиту, любовь и безопасность». Мне кажется, что депрессия — это скорее результат избегания такой попытки. Возникающие при депрессии субъективные чувства утраты и опустошенности понять нетрудно.

Поскольку человек орального склада характера остро нуждается в принятии и любви, в отличие от человека с ригидной структурой, он не может сформировать и не формирует панцирь. Из-за своей зависимости он становится чрезвычайно чувствительным к окружению. В благоприятных условиях, то есть если его принимают и любят, человек орального типа характера расцветает. Если же условия неблагоприятны, он реагирует раздражением. Его толерантность к напряжению очень мала. Принцип реальности развит слабо.

Депрессию можно предотвратить двумя способами. Если разочарование вызывает слезы, формирование импульса сохраняется. Это естественная детская реакция на депривацию. Во взрослой жизни она является эффективным способом высвобождения напряжения. У маленького ребенка нет других способов избавиться от напряжения. И только значительно позже, когда развивается мышечная координация, он получает возможность реагировать на фрустрацию злостью. Злость и плач имеют две разные функции. Первая направлена против препятствия, стоящего между желанием и его объектом, она имеет целью устранение препятствия. Злость не является правильной реакцией на утрату любимого объекта. Чувство утраты вызывает слезы. Однако обе реакции предупреждают депрессию у взрослого человека.

Таким образом, мы пришли к рассмотрению генетических факторов развития оральной структуры характера. Их название говорит о том, что подобные неврозы проистекают из травматических переживаний очень раннего возраста. «Незаполненность мешка» можно объяснить только — отсутствием удовлетворения на протяжении первого года жизни ребенка. Ребенок, у которого оральная структура характера развилась позже, напоминает ненаевшегося человека, которому не хватает обычного количества еды. Ему недостает не только полноты обладания, но и удовлетворения энергетических потребностей. Ребенок голодает по матери и плачет. Неврозы не развиваются столько же времени, сколько ребенок плачет, пытаясь предотвратить «первичную депрессию». Но сколько же он может плакать?

Вот пример другой ситуации, которая не похожа на предыдущую. Друзья рассказали мне, как они приучили своего ребенка рано засыпать. Малыша уложили в постель в семь часов вечера и вышли из комнаты. Он заплакал и плакал четыре часа или больше, но родители не реагировали. В конце концов он заснул. На следующий раз, прежде чем заснуть, он проплакал только час. После этого, ложась спать в семь часов, он не издавал ни звука и вскоре засыпал. Надо иметь в виду, что не все дети такие. У некоторых из них энергии больше, и они сильнее сопротивляются депривации. Встречаются дети, которые плачут до изнеможения и останавливаются только тогда, когда страдание и боль становятся невыносимыми. Если такие ранние переживания возрождаются во время терапевтических занятий, пациент обычно говорит: «Я чувствую, что мое сердце разбито». Довольно часто подавленный плач переживается как нестерпимое напряжение в животе. Кишечник «завязывается узлом», будто он пересох. Если в этот момент попытаться исследовать реакции пациента, он начинает рыдать. У ребенка, плач которого не находит отклика, постепенно пропадает стремление к матери. Если согласиться, что неврозы развиваются на основе паттерна постоянной депривации, а не в результате одного травматического переживания, становится гораздо более понятным, какие мощные силы здесь задействованы.

Оральный характер формируется, когда стремление ребенка к матери подавлено раньше, чем удовлетворены его оральные потребности. В этом случае возникает бессознательный конфликт между потребностью и страхом разочарования. В последующей жизни подавление сохраняется, структурируя этот конфликт и в позе тела. Психологически можно говорить о страхе повторного переживания детских страданий, бессознательной ненависти, подавленной любви. Я ребенка отказывается от сознательного требования дальнейшего обеспечения. Он делает храбрую и отчасти успешную попытку вести себя независимо, но неудовлетворенные оральные потребности на бессознательном уровне по-прежнему активны. Они на ходят еще одну возможность заявить о себе после пубертатного периода, когда устанавливается генитальная функция. Проблема теперь приобретает вид нарушения генитальности. Разочарование на этом уровне активизирует исходный конфликт, который постепенно расширяется и охватывает все функционирование индивида.

Подавляя стремление к матери, ребенок преждевременно становится независимым. Следствием этого является слишком раннее развитие интеллекта и речи. Ходьба может отставать, или, наоборот, такие дети начинают ходить очень рано, но они никогда не чувствуют себя уверенно на своих ногах. Их мамы говорят, что дети часто падают, очень быстро перебирают ногами, направляясь к цели. Чувство равновесия у них слабое.

Я вспоминаю ребенка, мать которого консультировалась со мной по поводу развившегося у него брюшного синдрома. Ему было около трех лет, он был худеньким и плохо развитым физически. Когда он заговорил, я был в изумлении. Его словарный запас и речевая экспрессия далеко превосходили возрастные нормы. Я не мог помочь, но заметил матери, насколько ребенок умен. Она всплеснула руками, воскликнув: «Пока он мог стоять, люди замечали, что он очень умный». Потом добавила: «Я хочу здорового ребенка»

Ранние воспоминания и фантазии человека орального склада характера обычно связаны с покинутостью и беспомощностью. Вот пример воспоминания, которое несколько раз возникало в процессе терапии: пациент бежит за матерью, уезжающей от него в повозке. Он отчаянно плачет, потом падает в изнеможении. Следующее его воспоминание было таким: когда он проснулся, его матери рядом не было, она находилась где-то в доме, но в другой комнате. Чувство покинутости сохранялось у него и в более поздних воспоминаниях.

У пациента, о котором я говорил в этой главе, тоже возникало подобное повторяющееся воспоминание. Он лежит на диване и плачет по матери. Появляется отец, нависает над диваном, грозит мальчику пальцем, запрещая ему плакать, и произносит при этом «т-с-с». Мальчик был очень напуган. Вспоминая это, он каждый раз испытывал к отцу страшную злость.

У другого пациента, как только он выключал свет, возникала другая фантазия. Он видел белую точку в центре черного поля. Это видение очень волновало его, и он старался разгадать его смысл. Как-то ночью, широко открыв глаза, он «увидел», что белая точка — это крик. Потом он увидел себя — одинокого и испуганного, лежащим в кровати в темной комнате. Он кричал. Затем он почувствовал, что «раскалился добела», как белая точка, которая выросла и заполнила собой все пространство.

Я не могу согласиться, что удовлетворение потребностей ребенка может зафиксировать его на оральной стадии, и считаю позицию Фенихела неверной: «Оральную фиксацию, как и другие фиксации, на первый план выдвигают одни и те же факторы: определяющими здесь являются экстраординарное удовлетворение, экстраординарная фрустрация или и то и другое вместе, особенно сочетание орального удовлетворения с успокаивающими гарантиями безопасности» (Fenichel 1945, р. 405).

На оральной стадии развития ребенок гораздо меньше зависит от матери, чем при эмбриональном и внутриутробном развитии. Можно сравнить ребенка, вскармливаемого грудью, с созревающим на дереве плодом; сосок соответствует плодовому черенку. Естественное отделение плода происходит, когда он полностью созрел. Падая на землю, он начинает независимое существование, чтобы укорениться в «матери-земле». Только незрелый плод сопротивляется отделению от дерева. Разумеется, сочетание «орального удовлетворения с успокаивающими гарантиями безопасности» можно было бы считать оптимальными условиями для ребенка. Экстраординарная фрустрация может стать причиной появления оральных черт. И только одна комбинация способна вызвать оральную фиксацию без специфической оральной депривации: оральное удовлетворение в сочетании с базальной небезопасностью является одним из этиологических факторов развития психопатического характера. Такой характер обладает сильной оральной фиксацией. Присутствует она и в большинстве случаев мазохистской структуры. Однако динамика психопатической структуры характера настолько сложна, что требует отдельного исследования.

Аналогию между оральным характером и недозрелым плодом можно продолжить. Перед тем как отделиться от дерева, плод наиболее зрел и сладок. Незрелый плод горек. Это не достигший зрелости организм, который утратил жизненно важную связь с матерью. Оральный характер горек, и эту горечь можно обнаружить в каждом человеке, структура характера которого заключает в себе выраженный элемент оральности.

Подобно тому как незрелый плод не может пустить корни, так и незрелый человеческий организм испытывает большие трудности в функциональном укоренении в реальности. Физическое отражение этой проблемы — слабость ног и стоп. Функции поддержки и локомоции нижних конечностей зависят от контакта с землей. Слабость нижних конечностей человека орального склада препятствует развитию независимости и агрессии, необходимых для зрелого, взрослого функционирования. Биоэнергетический анализ постоянно подтверждает функциональную идентичность этих динамических процессов их психическим аналогам.

Если возникает впечатление, что ребенок фиксирован на оральной стадии развития из-за избалованности, то при дальнейшем исследовании нередко обнаруживается недостаток материнской поддержки в более раннем возрасте. Никакое количество игрушек, одежды или внимания к материальным желаниям не может заменить ребенку физический контакт с материнским телом и материнской любви. Такие дети могут вести себя как избалованные озорники. У них есть все, что им угодно, и все же они несчастливы, потому что им не хватает прошлого контакта с материнским телом; это желание было подавлено, и ничто теперь не может сделать их счастливыми.

Проблема орального характера- одна из наиболее трудных в аналитической терапии, особенно если не понимать его динамику. Нельзя обеспечить материнскую любовь и нельзя равноценно ее заменить. Но если бы это даже было возможно, проблема все равно не получила бы своего разрешения, поскольку такие пациенты уже не дети и им необходим поведенческий паттерн взрослого человека. Чтобы существовать полноценно и независимо, нужно развить собственные корни и обрести силу. Это достигается на двух уровнях. На психологическом необходимо проанализировать и устранить сопротивления, чтобы пациент сумел сформировать адекватные отношения в любви и в работе. В то же время телесная терапия должна укрепить ноги и помочь установить прочный контакт с землей. Независимость взрослых организмов сохраняется благодаря их зависимым отношениям с нашей общей матерью, землей.

Раньше мы говорили, что необходимая организму энергия содержится в среде, но оральный характер не способен взять ее. Ему нужно мобилизовать агрессию. Этого добиться нелегко, даже если пациент чувствует, что ему не хватает агрессивности. Чтобы мобилизовать агрессивные импульсы, надо устранить множество глубинных сопротивлений и блоков. Страх быть отверженным, покинутым и физической боли реален. Мы сталкиваемся с ним в невзгодах обыденной жизни, в которых проявляется оральный характер. Поскольку такие люди не отрицают реальности, как, например, шизофреники или пациенты с шизоидным характером, их проблему удается разрешить благодаря поддержке и терпеливой, последовательной работе.

Оказать поддержку пациенту с оральным характером можно двояким образом. Во-первых, необходимо обеспечить ему благоприятную терапевтическую среду. Такое условие необходимо ему больше, чем кому-либо другому. Надо принимать индивидуальность такого человека. Он обязательно должен чувствовать, что терапевт на его стороне и не покинет его. Во-вторых, необходимо признавать, что его жалобы справедливы. Только в таких условиях он способен позволить терапевту настоять на необходимости принять взрослую реальность. Оральный характер меняется по мере того, как улучшается его взрослое функционирование. При этом необходим систематический анализ и одновременная работа с мышечным напряжением.

Биоэнергетическая терапия начинается с ног. Их усиливают с помощью специальных упражнений, которые увеличивают энергетический поток, направленный к стопам. Работа с ногами носит первостепенное значение и продолжается на протяжении всего курса. Если биологическое развитие идет от головы вниз, то биоэнергетическая терапия ориентирована от земли вверх.

Необходимо высвободить мышечные напряжения в спине и плечах. На занятиях поощряется простирание рук и удары по кушетке. Сжатое горловое отверстие нужно расширить, чтобы с дыханием возрастал приток энергии. Вся работа с телом в конечном итоге направлена на повышение генитального чувства и способности к генитальной разрядке. По мере возрастания генитального заряда заряженность головы тоже повышается, а это дает возможность лучше постигать внешнюю реальность.

Если Я «раздуто», его надо «сдуть». Пока пациент не может понять, в чем здесь дело, кардинальное и постоянное улучшение его функционирования невозможно. В процессе лечения пациент должен сохранять контакт с реальностью в работе и любви. Возможно, это покажется очевидным, но сделать это совсем не просто. Жалобы пациента, что ему трудно работать, могут иметь под собой реальное основание. Однако они не должны оправдывать уклонение от активности и попытки переложить ее на другого. В борьбе за сохранение своего функционирования даже в трудных ситуациях оральный характер обретает силу и уверенность. Уклонение же препятствует росту функциональных корней, столь необходимых для развития.

Это всего лишь приблизительная схема терапии, а не формула. Аналитический процесс требует, чтобы пациент начал сознавать свои проблемы и чтобы он мобилизовал для их решения свою собственную энергию. Вместе с тем аналитику совершенно необходимо интуитивно чувствовать каждого пациента, и правил, которые определяли бы его непосредственную реакцию, не существует. Двух одинаковых характеров не бывает. Поскольку количество энергии может существенно различаться, поведенческая эмоциональная экспрессия тоже будет иметь качественное различие. Позвольте мне показать, как проблема проявляется в разных случаях.

У молодой женщины двадцати шести лет, в течение некоторого времени посещавшей психотерапевта, присутствовали чуть ли все перечисленные черты и симптомы орального характера. Она была пухленькой. Жировые отложения и очень нежная кожа делали ее тело необычайно легким. Физическая активность была минимальная, работу с мышечным напряжением она воспринимала весьма болезненно. Рвотный рефлекс вызывался с большим трудом и связывался с сильным страхом, как бы во время рвоты не случилось чего с ее головой. Пациентку невозможно было заставить совершить — даже с моей помощью — кувырок через голову. Она ужасно боялась потерять контроль. Пациентка жаловалась на страх смерти и страдала от ночных кошмаров. По утрам ей тяжело было включаться в жизнь, и она постоянно опаздывала на работу. Сильный страх энергетического движения в теле сопровождался недостаточным тургором кожи, свидетельствовавшим о явной недозаряженности организма. Через несколько месяцев, уделенных анализу характера и биоэнергетической работе, встала задача борьбы с опозданиями. Однажды она поняла, что требование приходить на работу вовремя разумно, и это изменило ее установку. Затем она приняла необходимость физического напряжения и, приложив больше усилий, добилась желаемого улучшения.

Другой пациент — молодой человек чуть старше двадцати лет. Он был высокий и худощавый с развернутыми внутрь — из-за слабости сводов стоп — ногами. В начале курса терапии он не работал. Последнее место работы он оставил два года назад и жил дома на содержании у родителей. Он был легок на подъем, но не предпринимал усилий, чтобы найти работу. Он горько жаловался на свою девушку, обвиняя ее в том, что она недостаточно любит его и не оказывает нужной ему поддержки и понимания. Веди себя она по-другому, он мог бы поискать работу.

Вскоре после начала терапии он снял небольшую квартиру и жил в ней на деньги, которые ему выделял отец. Было ясно, что он не будет ничего делать, пока у него есть эти средства. Несмотря на анализ его тревожности, объяснявший его позицию, он не предпринимал никаких реальных шагов, чтобы найти работу. Шли дни. Деньги у него кончились. Тогда я сказал ему, что, пока его поддерживают, он не пытается стать независимым. Я прекратил лечение по естественной причине, что он не может за него платить. Я не оставил его, но заявил, что мы возобновим наши встречи, как только он найдет себе работу. Это было щекотливое положение, но такая мера была вынужденной, и именно таким образом пациент мог понять свое поведение. Его подруга тоже заняла в отношениях с ним более жесткую позицию.

Я встретил его шесть месяцев спустя, когда он нашел работу и захотел возобновить терапию. В этом его поддерживало чувство, что телесный подход действительно способен разрешить его проблемы. Мы интенсивно принялись за работу. Жалоб больше не было. Его состояние настолько улучшилось, что я только изумлялся. Он набрал вес, его ноги выпрямились. Изменились и его отношения с девушкой, но здесь мне пришлось помочь ему понять свою ответственность в ситуации. Меньше чем через год ему удвоили жалование. Он признался мне, что никогда не смог бы теперь вернуться к прежней жизни.

Нужно ли проводить диагностику характера, перед тем как лечить невроз? Быть может, тот же результат даст анализ сопротивлений? Разумеется, систематический анализ возникающих сопротивлений необходим. Однако характер не изменится, пока сопротивления не станут очевидными для пациента как проявления структуры его характера. Я сомневаюсь, что они могут перестать возникать сами по себе. Когда характер определен, пациент понимает и признает свои сопротивления. Таким образом, рано или поздно диагноз все равно ставится. Это напоминает мозаику, собираемую из кусочков: представление об общей картине значительно упрощает задачу. Успеха можно достичь только тогда, когда собрана вся картинка.

Есть один аспект оральной структуры характера, который мы обычно исследуем и который еще не обсуждали. Возникает впечатление, что высокие, худые, застенчивые люди всегда обладают оральным характером или имеют очень сильно выраженные оральные черты. Я уверен, что такая связь не случайна. Поскольку форма и движение являются функциями энергетической динамики и развития, они должны подчиняться определенным закономерностям. Психологически оральный характер «приподнят» над землей. Паттерн его поведения противоречит тому, что мы называем «приземленностью».

Однажды на семинаре для психиатров и аналитиков я представлял пациента с оральной структурой характера. Это был молодой человек шести футов пяти дюймов роста с очень длинными, тонкими ногами. Он всегда, с самого детства, был высоким. Семейный врач отмечал, что «он растет слишком быстро», и это сразу имело для меня определенное значение. Никто из его семьи не был выше среднего роста. Рассказывая о себе, он вспомнил, что, когда был совсем малышом, мама называла его «маленьким мужчиной». Она всегда одевала его. Он чувствовал горечь по отношению к ней. Его чрезмерный рост можно, пожалуй, интерпретировать как желание вырасти и стать маленьким мужчиной для матери или как стремление вырасти и удалиться от нее. Последнее можно истолковать как желание оторваться от земли. Какова бы ни была интерпретация, полное понимание этой проблемы зависит от энергетической динамики эндокринной системы[6].

Психологически и соматически оральный характер возникает в результате вынужденного или слишком быстрого взросления и обретения независимости растущим организмом. Если корни слабые и отсутствует правильное течение энергии, организм вытягивается вверх. У растений это привело бы к появлению длинного стебля или ствола с недоразвитыми листьями и цветками. Мы обрезаем наши растения, чтобы укрепить их корни. Почему мы должны лишать человеческое дитя данного ему природой долгого детства? Ведь это лучшая гарантия здоровья и счастливой жизни в будущем. Можно только сожалеть о тенденции иметь очень быстро взрослеющих маленьких детей. Поскольку мало надежды на то, что грудное вскармливание у американских матерей займет прежнее место, положение будущих поколений внушает серьезную тревогу. Трудно найти женщин, которые кормят грудью ребенка больше одного года, а их рассказы об этом побуждают других женщин поступать так же.

Чтобы правильно понять природу оральной структуры характера и оральности в формировании характера, необходимо отличать его от других типов, в частности от мазохистской структуры. Надо помнить, что депривация, даже если она и не приводит к формированию орального характера, играет важную роль в образовании структуры характера на высших уровнях организации Я. Насколько ребенок переживает чувство депривации в раннем возрасте, настолько ослабляется его генитальность, зависимость и ответственность.

Проблема формирования характера и его структурирования не была бы сложной, если бы характер определяли только биологические факторы оральной потребности и генитального удовлетворения. Мазохизм, однако, вносит особый элемент. Обратимся теперь к этой проблеме.

X. Мазохистский характер — 1

Проблема мазохизма была и по-прежнему остается одной из самых трудных терапевтических проблем, стоящих перед психоаналитиком. Если аналитик проявляет чуткость и компетентность, оральный характер хорошо поддается аналитической интерпретации. Хотя прогрессивные изменения наступают медленно, они последовательны и прочны. С мазохистским характером дело обстоит иначе. Вслед за внешним улучшением обычно наступает рецидив симптомов и жалоб, и этот паттерн повторяется на протяжении всего курса психоанализа. Такая реакция известна как «негативная реакция на терапию».

Фрейду не удалось преодолеть эту «негативную терапевтическую реакцию» в случае мазохизма, и он сформулировал понятие влечения к смерти, хотя теоретически эта концепция базировалась и на других исследованиях. Райх, который решал проблему мазохизма клинически, обозначил путь к пониманию биологической основы неврозов. В 1932 году он опубликовал статью «Мазохистский характер», которая позже стала главой его фундаментального исследования «Анализ характера», и по сей день остающегося одним из самых значительных достижений психоаналитической теории и техники. Хотя я и буду цитировать статью Райха, но все же советую читателю изучить ее подробно, чтобы иметь полное представление об этом вопросе.

Подвергнув критике теорию влечения к смерти, Райх не опроверг полностью выводы Фрейда. Отрицая существование первичного мазохизма, то есть влечения к смерти, по Фрейду, мы все же соглашаемся, что клинический мазохизм — это садизм, обращенный на себя. Те проблемы, которые направляют его внутрь, обращают на себя, Райх не объяснил, хотя условия, запускающие этот механизм, и результаты его действия он осветил полностью.

Сначала мазохизм изучался как аберрация сексуального поведения. Фрейд раньше других указал на то, что мазохизм может принимать формы, при которых мазохистская перверсия или фантазии о самоистязании отсутствуют. Он называл это моральным, или женским, мазохизмом. Райх решал клиническую проблему, не концентрируясь на мазохистской перверсии, как это делалось прежде, а анализируя основу специфического реагирования. Тем самым он ввел понятие мазохистской структуры характера, которая, несмотря на то что прошло более двадцати лет, еще не до конца осмыслена аналитиками. В случае, который я привожу здесь в качестве примера, отсутствие мазохистской перверсии или фантазий об истязании отнюдь не противоречит названию характера.

Пациент, о котором пойдет речь, обратился ко мне за помощью после: более чем пятилетнего лечения. Он объяснил, что снова вынужден обратиться за помощью к аналитику из-за переживаний, возникших во врем деловой поездки за границу. Все прежние симптомы проявились снова, но уже в более тяжелой форме. Чувство тревоги было столь интенсивным, что почти парализовало его. Он страдал тяжелой формой люмбаго, гриппозными заболеваниями, терял вес, не мог работать и очень хотел вернуться к терапии. Жалобы его не отличались от прежних. Больше всего проблем у него вызывала тревога, которая временами становилась столь мучительной, что доводила его до отчаяния. Жаловался он и на почти полное отсутствие а генитального удовольствия при половом акте, говорил, что если бы он испытывал его, то мог бы функционировать лучше. Временами он был инертен и мог часами сидеть задумавшись. Однако он легко выходил из этого состояния. Рассказывал он также о том, что испытывает негативные чувства к другим людям: презрение, обиду и желание унизить. Что касается физического состояния, его беспокоило, что, во-первых, волосы были сухими и седыми, он лысел, несмотря на то что был еще молод, а во-вторых, у него появилось варикозное расширение вен на ногах.

Жалобы пациента очень важны в процессе анализа. Мазохист часто испытывает сильную тревогу. Однако оральный характер, например, может быть еще более тревожным. Это отличает подобные типы от пассивно-женственных и ригидных структур, где Я достаточно развито для того, чтобы тревога возникала только в исключительных обстоятельствах. Но тревожность мазохистского типа характера отличается от тревожности орального типа. Первый переживает ее под давлением социальных отношений, а второй — из-за ситуации, с которой еще не встретился. Различие невелико, но все же заметим, что Я мазохиста длительное время находится под сильным давлением. Его инертность не эквивалентна оральной депрессии. Один из пациентов Райха очень метко назвал её «мазохистским болотом, или трясиной». Люди с другим типом характера никогда сознательно не переживают негативные чувства так, как это делают мазохисты.

Показательна автобиография моего пациента, которую он написал в начале нашей работы. Помимо того что он лечился уже несколько лет, его ранние воспоминания были достаточно четкими. «Туалетные неприятности» мучили его в очень раннем возрасте. Вот как он об этом рассказывал: «Мама, угрожая побоями, заставляла меня часами сидеть в туалете и стараться «сделать» что-нибудь, но у меня ничего не получалось». Он вспомнил, что, когда ему было около двух лет, он страдал запорами, и мать пыталась стимулировать дефекацию, вставляя ему палец в задний проход. В семилетнем возрасте ему часто ставили клизмы и пичкали ужасными на вкус слабительными средствами. Помимо трудностей, связанных с дефекацией, большая проблема возникала из-за еды. «Оглядываясь назад, я вспоминаю, что не было такого, чтобы я не ел, — просто я ел недостаточно. Мать силой впихивала в меня положенное количество пищи. Я помню, мне около трех-четырех лет, я бегаю вокруг стола, а моя мама — за мной. В одной руке у нее полная ложка какой-то еды, которую я не хочу есть, а в другой — ремень. Она грозит, что отлупит меня, что часто и делала… Самым ужасным из того, что делала моя мать, была угроза уйти от меня. Иной раз она говорила, что поднимется на крышу, бросится вниз и разобьется насмерть, если я не доем того, что мне положено. Она действительно направлялась к двери, выходила из комнаты в холл, а я падал на пол, истерически рыдая».

В период от двух с половиной до четырех лет пациента мучили ужасные ночные кошмары. «Я в ужасе просыпался и видел бесконечно большую комнату и мужское лицо, косо глядящее на меня из угла». Это лицо появлялось и позже, и снова возникло во время терапии. В возрасте трех-четырех и в течение нескольких последующих лет пациент отмечал, что его пенис втянут в мошонку. В пять лет он начал переживать иррациональные страхи, которые ко времени первого психотерапевтического курса переросли чуть ли не в паранойю.

Хотя пациент был физически развитым, крупным и сильным мальчиком, он «очень боялся вступать в физическую борьбу с кем бы то ни было». Он не отстаивал своих прав, и его детская душа страдала от множества унизительных переживаний. Он спал в одной спальне с родителями и помнил, как испугался, когда услышал, что отец и мать занимаются любовью. Об отце он отзывался мало, упоминал только, что они вместе гуляли. Мать часто угрожала ему отцовским наказанием, но, по словам пациента, отец никогда не бил его. В семь лет он увидел большой пенис отца и был испуган этим.

Мастурбировать пациент начал в девять лет; пубертат наступил в десять. Вскоре после этого он «ощутил ужасное отчаяние», поскольку мастурбация, как он пишет, вызывала у него мучительные чувства. В отрочестве он прибегал к ней регулярно, это всегда сопровождалось «страшной спешкой, отчаянием и ощущением вины».

Вскоре после пубертата полностью проявился его эмоциональный недуг. «Первую ужасную тревогу я пережил около одиннадцати или двенадцати лет, и причиной ее были отношения с девочкой. Я краснел, задыхался, чувствовал тревогу и бешенство одновременно. Я никогда не мог подойти ближе, чем на пять шагов, даже если очень этого хотел, ведь если бы я сделал это, страх парализовал бы меня. Так продолжалось до семнадцати лет и случается в настоящее время, порой столь же сильно».

Упадок жизненных сил он относил к возрасту одиннадцати-двенадцати лет, когда начались затруднения, связанные с сексом. «С тех пор я стал таким, как сейчас, — тревожным, страдающим, страстно стремящимся и т. д.» Хотя пациент не особо утруждал себя в старших классах, его средняя оценка была почти 90. В колледже он учился менее успешно, но все же окончил его без особых проблем.

Я привел некоторые отрывки из автобиографии пациента, чтобы показать то реальное страдание и фрустрацию, которые он пережил. Давайте соотнесем это с описанием его физического облика. Он был хорошо сложен, мускулист, с широкими грудью и плечами. Тело было смуглым, волосы — черными, но поседевшими и редкими. В состоянии покоя лицо пациента никаких особых чувств не выражало; при эмоциональном напряжении искажалось и на нем можно было уловить оттенок отвращения и презрения. Тыльная сторона шеи в такие моменты напрягалась и сильно сокращалась. Эту экспрессию можно было бы интерпретировать как крайнее упрямство. Было заметно, что грудь при дыхании движется легко, живот-мягкий. Под влиянием сильного чувства картина менялась и здесь. Брюшная мускулатура напрягалась, словно в животе возникал тугой узел. Пятки прижимались друг к другу, а таз выдвигался вперед и вверх. Плечи были большими, но не квадратными, бедра и ноги очень ригидными. В коленных суставах и щиколотках отсутствовала гибкость, и согнуть их было трудно. Стопы сильно напрягались, пальцы ног не растопыривались.

В данном случае на основании истории болезни и существующих жалоб диагностировать мазохизм было относительно просто. Мы увидим, что почти так же легко произвести диагностику на основе телесной структуры и функционирования тела, если понимать то, что оно выражает. Остановимся на этом более подробно.

Райх отмечал следующие черты мазохистского характера: «субъективное, хроническое ощущение страдания, которое объективно проявляется как тенденция жаловаться; хроническая склонность к тому, чтобы навредить себе, и к самобичеванию (моральный мазохизм), а также навязчивое стремление мучить других, которое заставляет пациента страдать не меньше, чем его объект. Все люди с мазохистским характером проявляют специфическую неловкость, статичную манеру вести себя в контактах с окружающими, причем часто столь заметную, что она похожа на умственную недостаточность». Согласно Райху, только когда имеют место все эти черты, которые определяют ключевые моменты личности и ее типичные реакции, они составляют в сумме мазохистскую структуру характера.

Мне бы хотелось вернуться к своему рассказу. Вначале я не распознал мазохистскую структуру характера моего клиента. В то время мои мысли были заняты мышечным напряжением и энергетическими блоками, и я несколько отошел от аналитических концепций характера. Я пытался уменьшить напряжение в тыльной стороне шеи и в основании черепа. Эта работа, вместе с ударами пациента по кушетке, несколько продвинула нас в лечении. Пациент сказал, что он лучше чувствует голову и что она прояснилась. Хотя такое состояние продолжалось только день или два, оно возникало на каждом занятии. Но дальше дело не шло. Пациент стремился к сотрудничеству, и его жалобы имели вполне разумное выражение. Поскольку мне не удавалось продвинуться дальше в этом направлении, я перенес внимание на другие аспекты функционирования его тела.

Когда он пытался сильно выдохнуть или глубоко вздохнуть, грудь была расслаблена, но волнообразное движение словно создавало тугой узел в центре живота. Раньше я считал, что такие вещи происходят под влиянием сильного аффекта, например рыдания. У меня возникла мысль, что пациент, возможно, страдает запорами. Он выглядел так, будто, преодолевая сопротивление, старался что-то вытолкнуть. При обсуждении этой установки у пациента возникли воспоминания о переживаниях, связанных с приучением к гигиене. Автобиография, которую я цитировал, была написана позже. Кроме того, он сказал, что ощущал подобное напряжение в животе во время работы. Независимо от ситуации он все время, пока работал, ощущал давление, но не пытался хоть как-нибудь избавиться от него. Временами давление в животе становилось столь сильным, что появлялся озноб.

Я понял, в чем состоит основная особенность функционирования этого пациента. Его поведение воспроизводило опыт ранних лет жизни, который был связан с приучением к туалету. С одной стороны, его функционирование, анальное и любое другое, блокировалось сильным подсознательным упрямством, которое можно было бы выразить как «я не хочу». С другой стороны, жизнь требовала, чтобы он все-таки работал и анально функционировал. Он был вынужден двигаться (включая движение кишечника), невзирая на сдерживание, но при этом, разумеется, не мог двигаться естественно. Единственный возможный путь состоял в том, чтобы, преодолевая сопротивление, вытолкнуть, выжать из себя что-нибудь. Сильное напряжение требовало выталкивания, что было и понятно и необходимо. К несчастью, выталкивание повышало сопротивление, и пациент попадал в замкнутый круг. Он ощущал напряжение в тыльной стороне шеи как гнев и обиду, но не мог его контролировать.

То, что я описал здесь как типичную особенность функционирования данного пациента, можно увидеть в каждом случае мазохистской структуры характера. Такие люди выталкивают или выжимают из себя, сжимают живот, чтобы добиться некоторой эмоциональной разрядки. Для мазохистов типично сжимать пенис во время мастурбации или в момент в эякуляции. Если посмотреть на это шире, можно сказать, что мазохист не отрицает реальности, как шизофреник, но и не отвергает своих требований, как человек орального типа. Он принимает реальность, одновременно сражаясь с ней, он признает рациональность своих требований, в то же время сопротивляясь им. Он больше, чем кто-либо другой, пребывает в состоянии тяжелого конфликта.

Исследуя повторяющийся паттерн первых двух моих пациентов мазохистского склада, я почувствовал, что этот тип характера — анальный. Однако пациенты не жаловались ни на запоры, ни на другие анальные нарушения. Не заметно было и других черт, которые Фрейд относил к анальному характеру: аккуратности, скупости или упрямства. Хотя об их наличии можно было догадаться в процессе интерпретации, видимых проявлений не было. Затем я пришел к мысли, что их функционирование действительно можно назвать кишечным, или ректальным. Другие исследования подтвердили эту мысль. Оба пациента были «бесхребетными». Во всех ситуациях, где нужно было терпеть, они прилагали усилия, но вскоре чувствовали изнеможение. Такое состояние тоже типично для мазохистской структуры. Здесь возможна и другая интерпретация. Чувство «бесхребетности» у таких людей заставляет их сжимать кишечник, чтобы получить ощущение поддержки. Разумеется, это им не удается и доводит только до изнеможения.

Моя работа с пациентом была направлена на то, чтобы мобилизовать злость в тыльной стороне шеи за счет сильной экспрессии «я не хочу». Кроме того, я использовал удары по кушетке, чтобы развить чувствование спины через высвобождение злости. Эти действия давали хороши эффект, который явно возникал к концу каждой встречи, но через неделю, к моменту следующей, пропадал. Задавая вопросы пациенту, я каждый раз слышал одни и те же жалобы. Пожалуй, тревожность стала чуть меньше, несколько ослабилась тенденция к выталкиванию, но по-прежнему доминировали негативные чувства, отсутствовало сексуальное удовольствие и радость. Я раздражался. Правда, жалобы пациента были оправданными, но в его голосе я улавливал похныкивание. Я вдруг понял, что это хныкание связано с мазохистским характером, и это дало возможность увидеть ситуацию психоаналитически и биоэнергетически одновременно.

Раньше он жаловался на депрессию, во время которой часами сидел в задумчивости. Нетрудно понять, что такая задумчивость на самом деле вовсе не депрессия. Он увязал в трясине, подобно тому как его дыхание «завязало» в середине живота во время занятий. Позже он описал такое настроение. Оно возникло в результате ссоры с женой. Он говорил, что находился между желанием «уладить это» и равносильным ему чувством «подождать, пока она сама придет ко мне». Любой ее шаг навстречу вывел бы его из этого состояния, и именно этим погружение мазохиста в трясину отличается от настоящей депрессии. Необходимо заметить, что энергетическая система мазохиста высоко заряжена. Она может завязнуть между антагонистичными импульсами, но может и легко сдвинуться с места под воздействием сильных чувств.

Необходимо было проанализировать хныкание клиента. Мне удалось сделать это только тогда, когда я понял, почему он обижается на меня. Я не достаточно делал для того, чтобы помочь ему, он чувствовал презрение ко мне, но выражал все это хнычущим голосом. Это была мазохистская провокация робко подать голос: «Ты нехороший. Ты не можешь мне помочь». Он ясно видел связь между своим желанием, чтобы «я сделал ему это», и действиями своей матери, стимулирующей его анус, чтобы помочь его функционированию. Как бы он отреагировал, если бы я согласился на это? Испражнился бы на меня, выражаясь фигурально? Какое еще значение можно было бы придать этому, после того как я усердно поработал и продемонстрировал ему позитивные результаты?

Райх подчеркивал, что «мучения мазохиста и мазохистские жалобы, провокации и страдания объясняются реальной или вымышленной фрустрацией требования любить его, которое чрезмерно и не может доставить удовольствие. Это специфически мазохистский механизм, его не встретишь в других формах невроза». Но почему требование любви чрезмерно? Райх говорит: «Мазохист пытается облегчить внутреннее напряжение и снять тревожность неадекватным способом, а именно требованием любви, которое принимает форму провокации и злобы» (Reich 1949,p.225–226). Разумеется, это заканчивается неудачей. Человек с мазохистским характером едва ли не осознает, что такая неудача неминуема. Это случалось много раз и, пожалуй, является неоспоримым фактом. Можно добавить, что на каком-то определенном уровне он хочет этой неудачи. Есть ли это потребность в наказании, о которой мы так много читали? Существуют две интерпретации. Первая-неудача оправдывает собственую неадекватность такого человека. Он возлагает вину на других. Вторая — успех пугает мазохиста, он освещает его, словно прожектор, и вызывает сильнейшую тревогу, связанную с эксгибиционизмом.

Несколько занятий я анализировал поведение пациента, пребывающего мазохистской трясине. Он напоминал упавшего в канаву пьяного, жалобно взывающего о помощи, но тянущего того, кто протянул ему руку, в ту же канаву, чтобы вымазать его в грязи. Нельзя сказать, чтобы такое намерение было сознательным. Таков неизбежный результат паттерна по ведения человека с мазохистской структурой характера. Понимая проблему, можно рассматривать мазохиста как человека, который глубоко унижен и чувствует себя подчиненным, низшим существом. Его поведение можно интерпретировать так: «Смотри, ты не лучше, чем я». В ранние годы жизни мой пациент, несомненно, страдал от унижения.

Аналитическая работа привела к первому реальному эмоциональному улучшению. Пациент заметил, что за последнюю неделю пережил несколько хороших моментов, был бодр и жизнерадостен и что впервые за последний год он так хорошо себя чувствовал. Его жалобы не исчезли, и все же он почувствовал уверенность. Оптимизм при мазохистском характере явление редкое, поскольку состояние мазохизма основано на глубоком чувстве отчаяния и безнадежности.

В последующие шесть недель у пациента сохранялись устойчивые сдвиги. Он был настроен оптимистически, значительно меньше хныкал, у него появилась способность выдерживать более значительный приток энергии к голове. Это было видно по блеску в его глазах, цвету лица и посадке головы. Волны энергии приносили к голове светлые чувства и более отчетливое видение. Однако генитальное удовольствие по-прежнему отсутствовало.

Я решил обсудить с пациентом его отношение к жене. Он критиковал ее за отсутствие агрессивности, но она бурно реагировала на критику, из-за чего он огорчался и становился угрюмым. Я затеял обсуждение этого, потому что чувствовал, что решение его проблемы состоит не в конверсии мазохизма в садизм. В следующую нашу встречу мой клиент опять попал в мазохистскую топь. Он был переполнен негативными чувствами ко мне, чувствовал ненависть, презрение, был уверен, что я ничего для него не сделал, и т. д. Несмотря на то что он недавно пережил сильный страх передо мной, когда прямо, открытыми глазами смотрел на меня, он все еще лелеял надежду, что, по его выражению, я — «дерьмо». После почти годичной работы мазохистски е тенденции сохранились. Я обратил его внимание, что несмотря на то, что я стараюсь вытащить его из болота, что-то заталкивает его обратно. Что-то, о чем мы еще не знаем. Вскоре нашелся ключ к этой загадке.

Он заметил, что на протяжении последней недели плакал, слушая музыку Бетховена. Хотя слезы неоднократно помогали ему вылезти из мазохистского болота, на сей раз такого не случилось. Он добавил, что, пока плакал, у него возникло чувство, будто кто-то насмешливо сказал: «На самом деле ты не хочешь плакать, ты просто дурачишь их этим». Потом он вдруг почувствовал, что это будто бы дьявол, сидящий внутри, смеялся над ним и надо мной, дразня нас за те усилия, которые мы прилагали, чтобы вытащить его из болота. Неизвестно, какое впечатление это произвело бы на меня, если бы я накануне не прочитал «Идиота» Достоевского. Главный герой этого романа обнаруживает, что над ним смеется демон. Я чувствовал, что какие-то фантазии моего пациента отрицают мою работу и его собственные усилия, и воспринял его рассказ о дьяволе весьма серьезно.

К моему удивлению, пациент заявил, что видит «дьявола», сидящего внутри. По его словам, у дьявола было мужское лицо, искривленное злобной гримасой, и он будто бы говорил ему: «Ты- неудачник, на самом деле ты ничего не стоишь!» В то же время, когда мой клиент ощущал в себе «дьявола», он становился сильнее и чувствовал себя лучше, ему всегда удавалось вылезти из болота. При этом у него возникало презрение к другим людям и чувство превосходства над ними. Что касается терапии, то его отношение в такие моменты выражалось примерно так: «Пошел ты… Я могу в любой момент бросить это занятие. Я в тебе не нуждаюсь. Ты ничего из себя не представляешь». Он понимал, что этот же дьявол неделей раньше заставлял его критиковать жену.

Пациент сказал мне, что «дьявол» вселился в него, когда ему было два года. В раннем детстве он страдал от ночных кошмаров. Лежа в кровати, он часто видел «дьявола» в углу комнаты, тот наблюдал за ним и язвительно смеялся. Комната теряла свои очертания. Он испытывал ужас и жил в постоянном страхе перед этим кошмаром. Теперь прояснилось значение экспрессии лица и тела пациента. Когда он ударял по кушетке, взгляд его становился пристальным, брови поднимались и образовывали две линии, направленные вверх и в стороны. К тому же он смотрел искоса и действительно напоминал «дьявола». Не было сомнений, что пациенту виделась проекция его собственной экспрессии того, как он описывал дьявола, а я видел, как это отражалось на его лице. Мне трудно объяснить, как именно, но в эти моменты можно было сделать некоторые заметки о природе и функционировании «дьявола».

Судя по тому, как он описывал свою мать и что связывал с нею, я был уверен, что «дьявол» имеет к ней прямое отношение. Он рассказывал о глубоком унижении, которому подвергала его мать. Она критиковала любой его поступок, называла унизительными именами и говорила, что он ни на что не годен. Она всячески издевалась над ним и осмеивала. Уделяя чрезмерное внимание кормлению и дефекации, она подрывала уверенность ребенка в собственных чувствах. Но еще более бедственным для развития мальчика было то, что она вставляла ему палец в анус, пытаясь стимулировать движение кишечника. Со единив таким образом эротическое удовольствие с унижением, она подорвала независимость развивающейся личности. Отец в этой ситуации играл пассивную роль. Он был просто «таинственным незнакомцем», на которого ребенок проецировал свои собственные чувства.

Пытаясь защитить свое Я, ребенок перенимает методы своих угнетателей; я намеренно называю их этим словом. Я уверен, что это важный механизм в процессе идентификации ребенка и родителя. Мы усваиваем тактику врага, чтобы победить его. В любом случае мой пациент побеждал мать в ее собственной игре. Он становился более хитрым, более презрительным, ненависть все больше переполняла его. Только так он мог выжить. Если ребенок использует дьявольские способы, он по существу продает душу дьяволу. Теперь дьявол жил в пациенте. Его будущие видения — он сам, спроецированный на другого. «Это было взрослое мужское лицо, которое косо смотрело на меня, рот приоткрыт, зубы поблескивают, брови подняты, все лицо излучает злобу. Обычно это происходило в темноте и «круговерти мрака»».

Теперь пациент знал, что это он сам, «В последнюю встречу я действительно говорил о «дьяволе», имея в виду непроизвольную «злобу», которая сидит во мне. Ассоциация возникла в связи с «презрением», которое читалось на моем лице и было связано с моими негативными чувствами. Когда вы мне что-нибудь говорили, меня переполняло презрение, и я слышал злобный голос: «Что ты знаешь об этом! Ты, кусок грязи!» и т. д. Именно это мне хотелось сказать матери, и именно так она говорила мне».

Две недели спустя пациент рассказал мне, что он идентифицировал экспрессию дьявольского презрения с одновременным ощущением в гениталиях и в теле. Он понял, что это внезапное ощущение лежит в основе его тяги к женщинам, и понял, что она связана с порнографией.

Объем этой главы не позволяет подробно обсудить феномен дьявола. Райх описывает дьявола при шизофреническом процессе. Я вижу его в каждом случае мазохистской структуры характера. Эта негативная сила проявляется как сомнение и недоверие, это антагонист нежности и любви. Дьявол делает свое грязное дело, блокируя каждый искренний поры». При мазохистском характере недоверие основано на раннем детском опыте, оно глубоко укоренилось и упорно сопротивляется любому воздействию. Пока это продолжается, можно обкидать негативной реакции на терапию. Преодолеть это можно только осторожным аналитическим раскрытием характера. Позиции сдаются лишь временно. При малейшем намеке на антагонизм все быстро восстанавливается и начинается сначала. Но дьявола можно преодолеть, если в мозгу и гениталиях преобладают сердечные чувства, любовь, Бог, эрос.

Во время следующей встречи произошел инцидент, который позволил понять, какую роль в процессе проецирования играет взгляд. Глаза моего клиента были широко раскрыты и выражали страх, и тут он заметил на моем лице дьявольское выражение. Затем, когда я предложил ему продолжать смотреть на меня, по-прежнему широко раскрыв глаза, но расслабив их, его прежняя проекция исчезла.

Вскоре после этого пациент на некоторое время полностью освободился от мазохизма. Он пришел на встречу очень грустный. Не хныча, он выразил свое огорчение по поводу своего состояния, но отчаяния он явно не испытывал. Обычно я начинал встречу активно, с обсуждения или движения, но в этот раз, после того как он сказал несколько слов, интуиция подсказала мне, что следует подождать, когда он сам проявит активность.

Через несколько минут пациент тихо заплакал. Он не плакал так глубоко, как мне бы хотелось, но и не через силу. Сквозь слезы он много раз спонтанно восклицал: «Нет!» Мне было видно, как энергия, пульсируя, проходила через его тело и спускалась к ногам. Это продолжалось минут двадцать, и я сидел спокойно.

Потом у пациента возникло приятное ощущение в груди, но одновременно он почувствовал, что не может его выразить. Я поинтересовался, не хочет ли он, чтобы я ему помог. Он кивнул, и я предложил ему поднять руки и попросить о помощи. Он сделал это, но единственное, что ему удалось сказать, были слова: «Пожалуйста, пожалуйста». Потом он добавил: «Пожалуйста, помогите мне». Мог ли он адресовать эту мольбу более конкретно? Я имел в виду молитву, обращенную к Богу, но он не смог этого сделать, сказав, что «не доверяет никому», и снова заплакал.

Через некоторое время я заметил, что он напоминает человека, который сбился с пути и не может самостоятельно выбраться. Пациент согласился с этим. Разве не должен был он преодолеть свое недоверие и попросить о помощи? Да, конечно, но он не мог этого сделать. Он заплакал сильнее, Я снова предложил ему обратиться к Богу. Он тотчас ответил, что это невозможно. Потом добавил, что ребенком молился Богу и просил сделать так, чтобы мать и отец не пугали его. Он утверждал, что его Молитва осталась без ответа. Я возразил, что каждая молитва доходит до Бога, если человек искренне выражает свои чувства. В молитве сердце вскрывается навстречу Вселенной, высвобождая напряжение и принося новую энергию. Если человек искренне молится, он просит сил или освобождения от бремени. Я подчеркнул, что мы не знаем, как плохо чувствует себя человек, который не молится. Пациент снова тихо заплакал, но плач шел словно из глубины души. Он встал с кушетки и расцеловал меня. Его взгляд был ясен и свободен от недоверия.

Такое эмоциональное переживание, как правило, говорит о силе, которая расшатывает структуру характера. Так было и в данном случае. В психологическом отношении мазохистские тенденции значительно редуцировались. Во время следующих занятий почти полностью отсутствовало похныкивание, обида и заметно уменьшилось недоверие. Однако телесные напряжения и энергетические блоки, на которых основана характерная мазохистская поза, невозможно устранить аналитической работой. Они больше не действовали в единой мазохистской структуре, и поэтому теперь можно было браться за них по отдельности. Необходимо было продолжать работу по усилению энергетического потока к голове и к гениталиям, поскольку без этого человек по-прежнему будет попадать в мазохистское болото. Но теперь моему пациенту был известен путь, которым можно было оттуда выбраться, и он увязал в топи только на время. Терапия продолжалась несколько месяцев, постепенно принося стойкие положительные изменения.

Отношение к терапии и терапевту стало гораздо более позитивным, что позволило пациенту значительно легче утверждать себя во время наших встреч. Мобилизация плеч благодаря упражнению с ударами по кушетке дала ему ощущение физической силы. Однако спастическое состояние бедер, ног и стоп требовало дальнейшей работы.

На этой стадии лечения техника биоэнергетической терапии должна включать более интенсивную работу с напряжением нижних конечностей. Сильную структуру Я можно выстроить только на прочном фундаменте, который у моего пациента отсутствовал. Поскольку он по-прежнему не испытывал сексуального удовлетворения, о долговременном улучшении не могло быть и речи. Энергетическая разрядка, либо как генитальная функция, либо через движение, зависит от контакта с землей. Ни слабые своды стоп человека с оральным характером, ни сильно сжатые своды стоп мазохиста не обеспечивают достаточной устойчивости. Кроме того, у человека с мазохистским характером обычно чрезмерно развита икроножная мускулатура и мышцы передней стороны бедер. В то же время подколенное сухожилие и мышцы задней стороны бедер довольно напряжены. Все это делает невозможным нормальные толчковые движения таза. Мазохист толкает таз вперед, он не может им раскачивать. Он толкает его вперед, сжимая пятки вместе и напрягая брюшную мускулатуру. Можно представить, насколько малое сексуальное удовлетворение он получает. Каждый раз сексуальная разрядка вызывает у мазохиста напряжение, которое снижает ее эффективность. При нормальном половом акте раскачивание таза контролируется ногами. Если ноги слабые, как при оральном характере, или неподвижные, как при мазохистском, естественные движения таза становятся невозможными. В следующей главе мы рассмотрим причины такой иммобилизации.

Как мы уже отметили, типично мазохистской чертой является упадок сил, то есть погружение в трясину. В физическом отношении этот упадок не является полным, ведь человек не валится на землю. Этого не позволяют сделать напряжения в икроножных мышцах и мышцах передней стороны бедер. Движение приносится в жертву безопасности. Я говорю об этом, потому что именно эту проблему я прорабатывал на следующей стадии терапии. Так мы впервые пришли к положительным результатам.

Поскольку таз постепенно освободился и стали возможны движения вперед, пациент рассказал о новых ощущениях генитального наслаждения в сексе. Правда, они были непостоянными, но тем не менее очень важными. Пациенту удалось непосредственно осознать, что это дает. Итак, важный шаг был сделан. Каждую встречу пациент ждал, что я скажу ему делать. Хотя он был знаком и со специальными упражнениями, которые мы использовали, и с теми результатами, которые они давали, он не брал на себя ответственности начинать самому. Можно сказать, что он почти хотел, чтобы «мама вставила свой палец ему в анус» и все сдвинулось бы с места. Только после того, как была проведена аналитическая работа, произошел соответствующий положительный сдвиг.

Биоэнергетическая терапия основана на процедуре анализа, который охватывает и психический и соматический уровень. Вербальное и двигательное выражение чувств используется для того, чтобы добиться высвобождения заблокированного аффекта. Рассказ о терапии данного пациента был бы неполным, если не упомянуть об аналитической работе по освобождению от множества незначительных мазохистских черт характера: навязчивого стремления загружать себя работой, тревоги перед предстоящим удовольствием, неумения красиво одеваться, трудностей в выражении своей привязанности.

Когда терапия подошла к завершению, мой пациент был удовлетворен ее результатами. Он изучил причины своей тревожности и чувствовал, что способен нормально, без страха, встречать жизненные ситуации. Прежде всего он обрел контроль над своим телом и знал, как предупредить или преодолеть упадок своего Я и полового влечения. Однако ему было необходимо помнить о замечании Райха: «Нельзя забывать, что мазохистский характер может распасться только тогда, когда мазохист сможет сам работать и вести нормальную половую жизнь в течение длительного времени, то есть достаточно долго после того, как закончится лечение» (Reich 1949, р. 246).

Теперь мы готовы к тому, чтобы обсудить более важные особенности мазохистской структуры характера. Центральная проблема мазохизма потребность получать удовольствие и удовлетворение от страха или переживания того, что другие воспринимают как неудовольствие. В обычном случае эта потребность страдать выражается чаще всего в фантазиях, которые сопровождает сексуальное возбуждение, или в провоцирующем по ведении, которое приводит его к самобичеванию и униженности. В первом случае фантазии о том, что его истязают, — необходимое условие для того, чтобы достигнуть разрядки в половом акте. Провоцирующее поведение выполняет подобную функцию. Униженность ведет к садизму, который раскрывает более глубокие чувства. После борьбы с партнером мазохист сексуально лучше функционирует.

Аналитические исследования показывают, что у мазохиста очень суровое Сверх-Я. Потребность страдать интерпретируется как попытка смягчить его, облегчить чувство вины и угрызения совести. Под мазохистским поведением скрыта злоба и ненависть. Эта скрытая ненависть полностью оправдывает суровость Сверх-Я, или совести. Остается вопрос о том, как импульс, то есть ненависть, изначально направленный наружу, может оборачиваться внутрь, на себя самого?

Фрейд считал, что существует влечение к смерти, то есть первичный инстинкт разрушения, который изначально направлен на себя. Под влиянием эроса (любви) это влечение направляется в мир в виде садизма, смешанного с любовью. Согласно этой концепции, мазохизм возникает тогда, когда эти два влечения сливаются, в результате чего влечение к смерти направляется по своему первоначальному адресу — на себя. «Мы бы не удивились, услышав, что определенная форма садистского, или деструктивного, влечения, которое направлено наружу, может быть интроецирована и повернута внутрь, и влечение, таким образом, возвращается к своей изначальной форме» (Freud 1950, р. 74–75). Этот мазохизм Фрейд назвал «вторичным мазохизмом», в отличие от первичного влечения к смерти, которое не включено в это перемещение «наружу» и которое он назвал «первичным мазохизмом».

Существование влечения к смерти очень спорно. Однако жизнь человека и животных обеспечивают два потока энергии, порождающие инстинктивные импульсы. В гл. V мы описывали их, называя агрессивными и нежными чувствами; последние мы приравняли к эросу. По словам Фрейда, при определенных условиях эти инстинктивные тенденции могут расслаиваться и становиться антагонистичными. Давайте разберемся, как это происходит.

Изучая строение тела мазохиста, мы отметили несколько особенностей. С точки зрения структуры все люди такого склада обладают крупным телом и хорошо развитой мускулатурой. Это не физическая мощь гибкого, ловкого атлета; это больше похоже на разрушительную силу гориллы. Сходство их физического облика с гориллой усиливает округлая спина, короткая толстая шея, мускулистые руки и бедра. Каждый человек такого склада демонстрирует так называемую «мышечную скованность», которая объясняет атаксичость их действий и экспрессии. По тому, как энергия движется внутри такой структуры, с ее сильным напряжением в тыльной стороне шеи и в нижних конечностях, можно объяснить поведение мазохиста. На рис. 14 слева — диаграмма движения энергии нормального человека, справа- движение энергии мазохиста.

Агрессивная энергия мазохиста обращена вовнутрь, организм с обоих концов будто сдавливают огромные клещи. В результате нежные чувства сжаты между агрессией и скованностью. Эрос представлен яркой линией, он борется, чтобы разбить такое ограничение, но полностью проигрывает. Может показаться, что неудача эроса в борьбе с направленной наружу агрессией приводит к тому, что она обращается вовнутрь. Такая интерпретация поддерживает фрейдовское положение о первичном влечении к смерти. Однако это не объясняет генетического развития мазохизма и не учитывает того, что у нормального индивида эти влечения не антагонистичны, а комплементарны, они необходимы друг другу.

Я мазохиста сдавлено, как бы зажато тисками, причем это почти буквальное положение вещей. В верхнем конце — чувство напряжения, в нижнем — последствия строжайшего приучения к чистоплотности, принуждения к испражнению. Чтобы повернуть агрессию внутрь, давление должно возникнуть прежде, чем агрессия «заякорилась» в реальном генитальном и психическом функционировании. Ребенок очень сильно реагирует на это давление. Он плачет, сопротивляется, отступает. Взглядом, жестами и движениями он взывает к матери, требуя симпатии и внимания. Его призыв игнорируется на том основании, что «мама лучше знает» или что она действует в интересах ребенка. Отрицая душевные потребности малыша, она слишком подчеркивает его материальные нужды, порождая этим мазохизм.

Мы уже говорили, что мазохизм порождается давлением, подобно тому как депривация влечет за собой оральность. Растущая независимость молодого организма и его развивающееся Я оказываются придавленными. Давление не принимает форму открытого унижения. Оно скрывается под маской чрезмерного внимания, заботы, участия. Как правило, ребенок подчиняется и становится хорошим мальчиком. Используются сильные меры: придирки, наказание, воззвание к любви ребенка к матери и, наконец, угроза, что мать разлюбит малыша, оставит его, если он не будет послушным. Это вызывает в душе ребенка полное смятение: его нежные чувства блокирует агрессия, не позволяющая ему выразить нежность. Ни при какой другой структуре характера амбивалентность не выражена столь отчетливо и нет такого сильного конфликта.

В развитии данной структуры характера мышечная система ребенка начинает выполнять не естественную функцию движения, а невротическую функцию удерживания. Мускулы чрезмерно развиваются, чтобы сдерживать негативные импульсы и контролировать естественные. Принуждение к испражнению становится причиной рвоты, которая в свою очередь вызывает сильное напряжение шеи и горла. Преждевременное настойчивое приучение к гигиене заставляет ребенка использовать мышцы levator ani, ягодицы и подколенные сухожилия, что позволяет контролировать анус, поскольку наружные сфинктеры к тому времени произвольному контролю не поддаются. Сильное мышечное напряжение в плечевом поясе удерживает в спине ненависть и гнев по отношению к матери. Хотя мазохизм развивается на протяжении второго года жизни, окончательно мазохистская структура характера формируется позже. Обычно этому сопутствует период борьбы, вспышки раздражения и протеста, и, пока сопротивление окончательно не исчезло, структура характера еще не сложилась, период её формирования обычно заканчивается после пубертата.

Можно ли по-другому ответить на вопрос о том, как и почему «истязание» или фантазии об «истязании» могут быть приятными? Ответ Райха на этот вопрос представляет собой шедевр аналитического исследования. Он показал, что мазохист, как и любой другой человек, борется не за истязание, а за удовольствие от сексуального высвобождения. «Когда мазохист и нормальный человек преодолевают определенную напряженность, специфика мазохиста состоит в том, что, хотя он и борется за удовольствие, как любой другой человек, нарушения механизма приводят к полной неудаче в этой борьбе и заставляют переживать как неудовольствие то, что нормальный человек ощущает как удовольствие» (Reich 1949, р.217). Нарушение механизма — спастичность мускулатуры, которая на генитальном уровне не пропускает нежные чувства из-за сильной заряженности органов разрядки. В результате энергия скапливается в области таза, нежные чувства — в животе, агрессия- в ягодицах и бедрах. В тяжелых случаях мазохист переживает ощущение, что его сейчас разорвет, он приходит в бешенство, стремясь к высвобождению. В такой ситуации он напоминает напряженного, эксцентричного, вспыльчивого ребенка, чья досада на родителей в конце концов приводит к тому, что его бьют, после чего он рыдает, постепенно успокаивается и засыпает. Родители обычно чувствуют, что у ребенка есть потребность заплакать, и могут даже ощутить этот механизм. Побить ребенка в таком случае — означает еще больше увеличить напряжение в тот момент, когда его невозможно сдерживать. Блокированная энергия прорывается импульсивным плачем и рыданиями, которые разряжают напряжение и вызывают релаксацию, а не ощущение того, что его побили.

Ситуация мазохиста похожа. Страх сильного генитального возбуждения влечет за собой накопление энергии в тазовой области и в ягодицах. Здесь расположено то болото, в котором увязают мазохисты и где невозможно разрядиться, ни сделав движение наружу, ни отступив внутрь. В результате наступает невыносимое состояние тревожности. Чтобы снизить напряжение, можно использовать один из двух альтернативных механизмов. Давление очень велико, и, сжимая ягодицы, человек направляет энергию в гениталии для разрядки. Такова обычная практика мазохиста при мастурбации и в половом акте. При этом, конечно, удовольствие от разрядки значительно снижается. В данном случае мазохист заимствовал практику анального функционирования и применил ее при генитальном. Другой путь ведет к более сильной разрядке, но он требует применения силы для того, чтобы напряжение дошло до точки, когда его невозможно больше сдерживать. Мазохистское истязание или фантазии об истязании и служат как раз повышению напряжения и доведению его до разрядки.

Фантазии об истязании вовсе не обязательны. Обязательно то, чтобы фантазии были достаточно сильными, чтобы вызвать у индивида сильную реакцию, мобилизовать дополнительную энергию, необходимую для преодоления энергетического блока. Фантазии обычно повторяют инфантильные ситуации, которые изначально вызывали страх и напряженность и которые, таким образом, мобилизуют агрессию, застывшую в установке на удерживание. Здесь навязчивое стремление к повторению проявляется совершенно отчетливо, ясны и причины такого поведения.

В отличие от динамической интерпретации на биоэнергетическом уровне, психоаналитические интерпретации тех же самых действий рассматривают ситуацию с поверхности. «Самый глубокий смысл пассивных фантазий об истязании» примерно следующий: «Побейте меня, чтобы я мог расслабиться, не отвечая за это». Психологически это действительно так, человек мечтает «переложить ответственность на того, кто его наказывает». Роль ягодиц здесь можно интерпретировать двояко. Фрейд подчеркивал, что ягодицы — это особая эрогенная область тела, которой отдается предпочтение на анально-садистской стадии». Райх отмечал, что «шлепанье по ягодицам выполняют функцию защиты уязвимой области гениталий».

Спастичность лонного сращения мазохиста распространяется и на генитальный аппарат. У моего пациента была склонность втягивать пенис в мошонку. Мне приходилось видеть подобное явление и у других пациентов. Психологически это объясняется страхом кастрации. Мазохист боится сильных приятных ощущений в гениталиях. Сдерживание возрастающего возбуждения превращает это в тревожность. Отсутствие удовольствия усиливает «страстное стремление и страдание, лежащее в основе мазохистского реагирования». Пациенты Райха описывали свой страх как чувство, что «пенис может растаять» или «лопнуть, если еще немного усилить напряжение». Один из моих пациентов переживал боль в пенисе как чувство, усиливающее возбуждение. У него возникало неконтролируемое желание сжать пенис и вызвать эякуляцию. Мазохистские фантазии об огне связаны со страхом, что гениталии раскалятся.

Человек с мазохистской структурой характера переносит на половую функцию паттерн реагирования, возникший из опыта анального функционирования. Он боится непроизвольной разрядки и действует так, чтобы проконтролировать ее. Но контроль снижает удовольствие до той точки, где оно становится неудовольствием. Усиление желания заставляет такого человека искать более адекватного, то есть генитального, удовлетворения. Когда желание возрастает, усиливается возбуждение, а вместе с ним, соответственно, и удерживание. Это замкнутый круг, в который заключен мазохист. Как правило, аналитик тоже ходит по этому кругу. В следующей главе мы рассмотрим другие аспекты этой проблемы и терапевтические методы, с помощью которых ее можно разрешить.

XI. Мазохистский характер — 2

Типичные паттерны поведения человека мазохистского склада характера проявляются во всех аспектах его функционирования. В ходе биоэнергетического анализа эти паттерны поведения исследуются, последовательно анализируются и изменяются. Райх указал на некоторые особенности, и мы можем расширить понятие о них как с точки зрения психологии, так и с точки зрения биоэнергетики.

Среди качеств, характеризующих мазохиста, первое место занимает субъективное ощущение страдания и несчастливой судьбы, которое объективно проявляется как тенденция жаловаться. Он страдает на самом деле, и его жалобы, как правило, имеют под собой основание. Однако мазохиста трудно убедить в том, что одно с другим не связано, что удовлетворение его жалоб не избавит его от страдания. Молодая женщина с мазохистской структурой характера жаловалась на то, что ее муж с ней холоден. Хотя она знала, что он ее любит, но, по ее мнению, он недостаточно проявлял сексуальное желание. Жалоба была оправданной, но, зная специфику структуры ее характера, можно было предположить, что ей не удастся получить достаточного удовлетворения от сексуальных контактов. Чаще всего жалоба состоит в том, что терапия не оказывает реальной помощи. Мазохисту всегда кажется, что он прилагает максимум усилий, которые не ценятся и не приносят успеха. Если так, то в этом виноват кто угодно. Такая позиция — трудная проблема для аналитика, поскольку он признает, что мазохист действительно старается.

Для мазохиста характерно то, что чем больше он прикладывает усилий, тем более безнадежной становится ситуация. Он находится в западне, и чем больше старается выбраться из нее, тем больше в ней вязнет. Пока агрессия направлена внутрь, нужно помнить, что его активность самодеструктивна по своей природе. Именно это «старание» создает западню для мазохиста. Его усилия не направлены на рациональные требования ситуации. Он старается завоевать одобрение, расположение, получить любовь за то, что искренне старается. Это очень хорошо видно, если мазохиста бить по кушетке. Он вкладывает в действие все свои силы, но не понимает его значения, цели или последствии, и не испытывает злости, хотя и может ненадолго разозлиться. Необходимо убедить мазохиста в том, что его усилия не выдают истинных чувств, что он делает то, чего от него ожидают; что он старается понравиться терапевту, завоевать его одобрение.

Успеха при лечении мазохистской структуры характера можно достичь, если «упросить» пациента выразить свои негативные чувства. Этим людям легче всего удается выражение таких чувств, как «я не хочу», «я тебя ненавижу» и т. д. Сдерживание агрессии вызывает негативные чувства. Здесь необходима осторожность, поскольку действие выражает искренние чувства. Чтобы удостовериться, я спрашиваю, против кого направлена это негативная установка. Если ответ не относится к терапевту, можете ему не верить, поскольку каждый человек мазохистского склада имеет особенно негативное отношение к терапии или аналитику.

Эта работа, раскрывающая негативный характер паттерна поведения мазохиста, может продолжаться довольно долго, но ее необходимо старательно выполнять. До тех пор пока имеется это базисная негативная установка, добиться какого бы то ни было существенного облегчения страдания невозможно. Окруженный этим слоем негативности, мазохист не доверяет миру, реальности и терапевту. Ни любовь, ни одобрение не могут преодолеть барьер, и никакие позитивные чувства не в силах пробиться сквозь него. Это также причина того, что мазохист страдает. Он хочет вырваться, но не осмеливается, он хочет, чтобы вы его освободили, но не верит вам. Достоевский очень верно подметил характерную черту мазохиста. В «Братьях Карамазовых» отец Зосима говорит: «Что есть ад? Страдание о том, что нельзя более любить».

Глубокое недоверие, сквозь которое мазохист воспринимает мир, делает лечение таких людей очень трудным. Мы видим, что от него сложно добиться даже выражения негативных чувств. Все так пронизано недоверием, что мазохист не доверяет даже самому себе, своим действиям и успехам. Поскольку это недоверие основано на опыте ранних лет жизни, которые оправдывают такую позицию, нельзя ждать, что пациент с легкостью от нее откажется. Чтобы при таком сопротивлении добиться положительного результата, аналитику необходимо руководствоваться доверием пациента и его доброй волей. Это похоже на лазанье по отвесной скале по едва заметным уступам. Аналитик противопоставляет силу своих позитивных установок, строящихся на понимании стойкого негативизма мазохиста. Те, кто бился над этой проблемой, знают, что нередко случаются неудачи. Симпатия к действительно страдающему мазохисту и одобрение каждого позитивного проявления- необходимая основа аналитической и биоэнергетической работы с ним.

Тенденция жаловаться, как подчеркивал Райх, — это действительное выражение мазохистского страдания. Но жалоба при этом выступает как способ, ее содержание не так уж важно. Подобные жалобы оправдываются усилиями и неудачами, стремлением и отсутствием удовлетворения. Мазохист хнычет, постоянно повторяется, обвиняет, и у терапевта возникает подозрение, что все это не имеет отношения к проблеме. Рано или поздно он начинает злиться, и было бы странно, если бы после такой реакции он мог заметить положительные сдвиги в чувствовании и поведении мазохиста. Понятно, что такое типичное провоцирующее поведение мотивировано теми же самыми потребностями, которые вызывают мазохистские фантазии или приступы самобичевания. Мазохист провоцирует, доводит ситуацию до точки кипения для того, чтобы получить хоть какое-то эмоциональное высвобождение.

Важно знать биоэнергетическую динамику страдания и нытья мазохиста. Энергия организма попадает в капкан, поскольку агрессия, направленная внутрь, блокирует выходы. Желание, запертое внутри, порождает страдание. Но выходы закрыты не полностью, иначе наступила бы смерть. Скорее они значительно ограничены. Маленькая струйка энергии все же просачивается и вызывает ноющие звуки. Если бы мазохист действительно освободил свою гортань и подал голос, он не стал бы хныкать. Но тогда он не был бы мазохистом.

Тенденции к причинению себе вреда и самоуничижению — еще одно свойство таких людей. Психологически это означает: «Смотри, какой я жалкий. Почему ты меня не любишь?» Очень часто эти тенденции не выражаются вслух. Они проявляются в манере одеваться и в том, как человек заботится о своем теле. Мазохисты часто приходят на встречи с терапевтом неопрятными и в грязной одежде. Один пациент сказал мне, что, собираясь туда, где он чувствует себя неловко, он надевает рубашки с обтрепанными воротничками. Жалость, которая исходит от других, мазохист тоже оборачивает вовнутрь, на себя. Здесь также задействован провоцирующий элемент: «Ты любишь меня вот таким грязным и неухоженным, как сейчас?» В некоторых случаях проявляется другая сторона медали — преувеличенная чистоплотность. Обычно это защитная реакция на мазохистскую склонность к самоуничижению.

Какова энергетическая динамика этих тенденций? Каково их генетическое происхождение? В предыдущей главе я говорил о том, что мазохист функционирует на кишечном уровне, что он не ощущает позвоночника. Теперь мы можем сказать, что на бессознательном уровне мазохист чувствует себя червем или змеей. Его склонность извиваться можно рассмотреть психологически и биоэнергетически. На бессознательном уровне он чувствует, что принадлежит земле. Ему очень трудно удерживать свое тело строго вертикальном положении, ему присуща тенденция падать на землю. Это-результат движения вниз продольного энергетического маятника, который мы описывали как основу принципа реальности. Мазохист боится сильного напора и сильной генитальной эрекции. На языке его тела нагрузка вызывает мышечное напряжение, которое препятствует развитию прямой осанки, возникающей благодаря сильной энергетической волне. В следствие того что поток энергии блокируется, ее течение неуверенное, как бы наощупь. Движения не выражены прямо и убедительно, они беспокойные, нерешительные и уклончивые. Именно это и заставляет пациента чувствовать себя червем. Мазохистское чувство своей никчемности является выражением такого восприятия. Я говорю об этом буквально, таково истинное положение вещей.

Общим знаменателем ранних переживаний, в результате которых возникает мазохизм, является чувство униженности. Мазохист — это человек, который ребенком был глубоко унижен. Это повлекло за собой чувство неадекватности и никчемности. Какие переживания могут вызвать такое чувство? В том случае, о котором мы говорили в предыдущей главе, это принудительное кормление, при котором желания и чувства ребенка в расчет не принимались, и приучение к гигиене дефекации, которое лишало ребенка ощущения интимности в отношении своего тела. По всей видимости, таковы наиболее важные механизмы. Использование клизмы наносит, пожалуй, меньший ущерб, чем стимуляция пальцем, который мать вставляет ребенку в анус. Из-за чрезмерной заботливости ребенок лишается чувства интимности. Старый обычай шлепать ребенка по ягодицам действует подобным же образом.

Причиной униженности при таких переживаниях отчасти может быть принудительное вторжение, вмешательство в глубоко личные для каждого живого организма функции. Попробуйте силой впихнуть пищу в собаку или кошку и посмотрите, как они будут реагировать на это. Интерес, который некоторые родители проявляют к функции кишечника своих детей, связан с их собственным чувством стыда, который они испытывают по поводу своих выделительных процессов. Невозможно встретить мазохиста, который бы не чувствовал, что функции разрядки- анальные, уретральные и генитальные — грязны. Ребенком мазохиста заставили считать, что эта область тела и те функции, которые она выполняет, грязные, и внушили к ним отвращение. Принудительное кормление тоже может породить подобную проблему. Ребенок, которого заставляют есть, обычно реагирует на это срыгиванием пищи. Это действие затем перерастает в более сильную реакцию отвращения к матери.

Маленький ребенок, как животное, изо всех сил борется против вмешательства в свои естественные функции. Чтобы сформировалась мазохистская структура характера, эта борьба должна быть подавлена. Однако для того, чтобы добиться согласия, редко используется физическая сила. Такие матери уверены, что они действуют на благо ребенка и в его интересах. Как правило, они не бьют его. Наградой послушанию служит одобрение, а бунт влечет за собой неодобрение. Однажды ребенок подчиняется, и устанавливается определенный паттерн поведения. С этого момента все его будущие действия ориентированы на то, чтобы их одобрили. Все мазохисты испытывают чрезвычайную потребность в том, чтобы их похвалили. Они стараются быть приятными в надежде, что вместе с одобрением получат и любовь, и, конечно, постоянно разочаровываются. Мы не осуждаем тех, кого любим, и не можем любить тех, кого осуждаем. Униженность означает, что организм чувствует: безопасность и одобрение зависят от его раболепия. В конце концов мазохист становится рабом.

В истории каждого человека с мазохистской структурой характера аналитик найдет период бунта, который сопровождается сильнейшими приступами гнева и ярости. На этой стадии агрессия еще направлена наружу. Мазохизм, как видно на примере взрослых пациентов, окончательно устанавливается в послепубертатный период. Бунтующий ребенок может проявлять многие мазохистские черты, но не страдать при этом. Нежные чувства подавлены неповиновением и бунтом. Только после того, как о себе заявляют сексуальные потребности, ловушка захлопывается. Конфликт между потребностью и злостью, покорностью и бунтом только усиливает невозможность разрешить его.

Внимание к материальным нуждам ребенка при отсутствии понимания его духовных потребностей создает проблему мазохизма. Неудивительно, что впоследствии мазохист будет рассуждать о потребностях души, но действовать на материальном уровне. Он старается завоевать любовь, меняя работу и прилагая усилия. Он отрицает важность материальной стороны жизни, говорит, что она мало для него значит. Он путается в своих желаниях, смущается, когда надо их выразить, и сомневается, что может получить удовлетворение.

Из-за ранних переживаний мазохиста напряжение сконцентрировано вокруг двух отверстий кишечного тракта. В горле напряжение, вызванное страхом, что его будут кормить насильно или что его вырвет. В анусе и прямой кишке — страхом необходимости освободить кишечник, иначе в него что-нибудь вставят. Плечи мазохиста сильно напряжены, чтобы защитить горло; ягодицы и бедра зажаты, чтобы обезопасить анус. За всем этим стоит побуждение освободиться от того, что содержится в кишечном тракте.

Мазохистский характер — структура догенитальная. Проблема возникает когда генитальная функция еще не установлена. Это можно также рассматривать как один из аспектов оральной проблемы, возникающей из-за воспрепятствования естественному развитию независимости. Только здесь это связано не с депривацией, а с подавлением чувств ребенка. Поскольку мазохист развивается в среде, враждебной к выражению нежных чувств, подобные проявления лишь вызывают у него недоверие. Разве его собственная мать не играла на его симпатии и любви, унижая его? Разве не игнорировались его просьбы и мольбы? Аналитику необходимо сознавать все это при работе с такими пациентами.

Из-за сильного напряжения, сконцентрированного вокруг двух выходных отверстий, мазохист может обеспечить себе разрядку, только выталкивая что-либо наружу. Это характерно для его и профессиональной и сексуальной жизни. Хотя мазохист действует на уровне, недоступном, для человека с оральным характером, при этом не он способен расслабиться и вести себя с легкостью; он словно «проталкивается» в работу. Он действует кишками, а не сердцем, и ему обычно не хватает спонтанности и творчества. Пока мазохист функционирует «из кишечника», он плохой работник. Он слишком нуждается в одобрении. Длительное напряжение до такой степени «связывает» кишки, что упадок сил неминуем.

Тенденция достигать разрядки проталкиванием и напряжением еще более свойственна сексуальной функции мазохиста. Здесь дела обстоят крайне плохо. Если в трудовой деятельности проталкивание какое-то время еще может что-то давать, то в половой сфере оно неизбежно препятствует сексуальному удовлетворению. В результате возникает обида на партнера. Типичным паттерном является напряженность и взаимное обвинение, усилие и обида. Важнейшим моментом этой проблемы является чувство вины, связанное с сексуальностью, стыд половых органов и страх чрезмерных требований к Я.

Анализ действий мазохистов при мастурбации всегда выявляет одно и тоже. Мастурбация не совершается обычным способом. И мужчины и женщины достигают возбуждения и разрядки, когда трутся гениталиями о бедра и одновременно крепко сжимают вместе ягодицы. Иногда половые органы прижимаются к постели, и при этом ограничивается использование рук, как будто им запрещено прикасаться к гениталиям. Скорее всего, так оно и есть на самом деле. Подобный способ мастурбации дает очень слабую разрядку. Мазохист не может выдержать сильного высвобождения энергии. Один пациент признался мне, что в момент эякуляции он сильно сжимает пенис, чтобы предотвратить выброс семени. Райх отмечал, что мазохист переносит на генитальную функцию анальный тип разрядки с его плоской кривой возбуждения и высвобождения энергии.

За таким поведением стоит страх мазохиста, что сильная энергетическая разрядка разорвет его на части, поскольку сильное напряжение причиняет боль. Это трудно себе представить, но так бывает.

В общении с другими людьми мазохист может иметь довольно глупый вид. Даже поверхностный анализ показывает, что это вызвано смущением, которое обычно испытывают такие пациенты. Они страдают, потому что способность выразить мысль и чувства блокирована. Экспрессия мазохиста отличается от экспрессии человека с оральной структурой характера. Несмотря на внешнюю неуклюжесть, мазохист очень умен и чувствителен. Он проницателен, точно воспринимает и понимает поведение других людей. Par contra, он игнорирует те силы, которые определяют его собственное поведение. Он использует свои умственные способности для того, чтобы поставить их на службу собственному недоверию, и они, таким образом, играют зловещую роль в его личной жизни.

Если оральному характеру присущи циклические колебания приподнятого настроения и депрессии, то энергетический паттерн мазохистского характера проявляется в том, что человек, образно говоря, пребывает в болоте, попеременно испытывая состояние тревожности и упадка. Теодор Рай к хорошо сказал: «Это похоже на погружение в зыбучие пески, где, совершая любое усилие, человек погружается еще глубже». Это не тупик, а постоянная борьба, не статичное, а очень динамичное, мобильное состояние. Каждое движение вперед сталкивается с возрастанием тревожности, пока измученный мазохист снова не завязнет в болоте. Здесь он пробудет до тех пор, пока не возникнут новые импульсы, не начнется новый день или новые условия не потребуют дальнейших усилий. Выход из этого — генитальное высвобождение, но этот путь для мазохиста блокирован необъяснимым ужасом. Для того чтобы он получил возможность преодолеть барьер, необходима внешняя сила. Его надо подгонять хлыстом, иногда фигурально, а иногда и буквально.

Если вникнуть в душевное смятение, которое лежит у пациента на поверхности, то на более глубоком уровне можно добиться полного понимания и решения проблемы. На этом уровне мазохист знает, в чем состоит его проблема и те побуждения, которые лежат в ее основе. Этим он тоже отличается от человека орального типа характера. Позже, когда сила побуждений, приводящих мазохиста в смятение, ослабевает, он осознает амбивалентность любви и ненависти, которая определяет его состояние. Поэтому таких людей мучает подавленное чувство вины и держит в страхе Сверх-Я.

Проблему мазохизма можно понять и решить, только рассматривая ее как нарушение характера. Амбивалентность, нерешительность и сомнения пронизывают поведение таких людей во всех его аспектах. Каждый Агрессивный импульс, каждое движение или жест свидетельствуют об этом исходном нарушении. Прежде чем полностью выразить импульс, мазохисту надо преодолеть нерешительность и сомнение, любой импульс может быть ограничен, удержан или реализован вопреки сопротивлению. Мы рассматриваем только те импульсы, которые возникают; для обнаружения блоков злости и ярости необходим глубокий анализ.

Мазохист не переживает внутреннюю опустошенность, он постоянно ощущает внутреннее напряжение и тревожность. Он чувствует, что готов многим пожертвовать ради любви и работы, если бы только ему удалось их получить. Он более независим, чем оральный характер, но эту независимость подрывает сильная потребность в одобрении. Мазохист всегда очень старательный пациент, но в процессе терапии таким людям не удается достичь значительных результатов. Чтобы лучше понять динамику этого аспекта проблемы, давайте сравним биоэнергетику мазохистской и оральной структур характера.

У людей с оральной структурой характера отсутствует агрессия, поскольку недоразвит моторный компонент энергетической системы. Мышечный аппарат слаб, некоординирован и незрел. Если такой слабости мышц нет, ставить диагноз орального характера неправомерно. У шизоидных личностей, по крайней мере внешне, проявляется множество особенностей и установок, которые похожи на оральный характер, но они обладают сильными мышцами, которые не встретишь у человека с оральной структурой характера. Высокая степень духовного развития орального типа не сбалансирована с инфантильной моторной функцией. Поэтому оральный тип «парит в облаках». Это несоответствие можно изобразить, используя иудейский символ гармонии. Один треугольник сильно расширен, в то время как другой- уменьшен (см. рис. 15, левый), что соответствует оральному типу с его склонностью к восторженности, мегаломании и всезнайству.

Мазохистский характер демонстрирует чрезмерно развитую мускулатуру и пониженную духовность, как будто мышечная система поглотила духовную сторону организма и разрушила ее. Мазохист приземлен, тяжел, и его агрессия снижена. Как мы выяснили раньше, чрезмерное развитие мускулатуры связано не с двигательной активностью, а с ее удерживанием. Неудивительно, что агрессия редуцирована.

Маленький треугольник на рис. 15 (правый) отображает тенденцию к самоуничижению, появлению чувства никчемности и униженности. Этот дисбаланс у мазохиста столь же очевиден, как и у человека с оральным характером. Проблема последнего возникает из-за отсутствия достаточно развитой, чтобы выдержать длительные усилия, мускулатуры. Когда такой человек перестает сопротивляться и принимает реальность, грамотная биоэнергетическая терапия обеспечивает быстрый прогресс. Благодаря физическим движениям и упражнениям развитие мускулатуры идет полным ходом. Человек с оральным характером проявляет действительный интерес к внешнему миру, хотя боится и неспособен дотянуться до него. При этом внешний нарциссизм, свойственный таким людям, действительно имеет место, но он скорее напоминает эгоцентризм ребенка.

При мазохизме, однако, мы сталкиваемся с проблемой двоякого рода, поскольку природные инстинктивные влечения обращены друг против друга. Если мы поощряем агрессию, она действует против нежных чувств и не дает настоящего удовлетворения. Освободить духовные чувства, когда необходимая для этого освобождения моторная сила сама по себе является тюремщиком, становится почти невозможным. Нелегко достичь духовного центра лишенного свободы мазохиста, поскольку он заточен в глубину темницы, построенной жесткой и очень развитой мышечной системой. Душа плачет, желая освободиться, и ее слабость постоянно принимает форму нытья.

Терапевтический подход к проблеме мазохизма многосторонен. Необходимо установить определенный контакт с запертой в темнице душой, чтобы поддержать в той тяжелой борьбе, которая ждет ее впереди. Это означает, что аналитик всегда должен проявлять симпатию, понимание и оказывать поддержку пациенту, несмотря на его постоянные неудачи, пессимизм, недоверие и враждебность. В то же время нельзя разрешать пациенту перекладывать тяготы и ответственность за свое состояние на терапевта. Трудность здесь состоит в том, что необходимо сохранить рациональный баланс между симпатией, с одной стороны, и критическим анализом поведения — с другой. Только в этих рамках можно проводить терапевтическую работу. Необходимо устранить спастичность мускулатуры, освободить заблокированные движения. Когда амбивалентность агрессии и нежных чувств исчезнет, произойдет слияние влечений, а это и есть генитальное функционирование.

Надо признать, что решение проблемы мазохиста связано с увеличением его сексуального удовольствия и удовлетворения. Но результат здесь обеспечит его собственное энергетическое функционирование, а терапевт может только направлять его и показывать ему, как преодолевать трудности. Мы сильны исключительно своими знаниями и верой и бессильны что-либо сделать вместо пациента. Если это знание и вера сильнее, чем недоверчивость и враждебность, которые испытывает пациент, терапия будет успешной. Но без успешного применения любые знания теряют ценность. Можем ли мы доказать это и продемонстрировать пациенту возможность иного функционирования?

Устранение мышечных напряжений и спастичности зависит от знания динамики телесной подвижности. Этот вопрос, однако, выходит за рамки настоящей книги. Тем не менее некоторые соображения, связанные с лечением мазохиста, можно высказать прямо сейчас. В основе мазохистской структуры лежит чрезмерно развитая и контрактированная мускулатура. Необходимо устранить эту контрактуру, что требует движений, растягивающих и удлиняющих мышцы. Например, при ударах по кушетке у человека должно возникнуть ощущение подъема в голове и теле и вытяжения рук. При этом он сознает глубокие напряжения, которые связывают лопатки и плечи. Это действие является одним из сильных утверждений Я. Подобным же образом используются движения, которые раскрывают и высвобождают глубинные напряжения тазового пояса. Для того чтобы таз стал мобильным, необходимо растянуть контрактированную мускулатуру бедер. В дальнейшем в сознании пациента должно возникнуть чувство расслабления и наполненности таза.

Пожалуй, самая заметная особенность строения тела мазохиста — бычья шея, то есть толстая, мускулистая, но не очень ригидная. Ригидность шеи является выражением гордости, которая у мазохиста отсутствует. Укорачивающая шею сильная спастичность локализуется в глубоко расположенных мышцах, не участвующих в обычных произвольных движениях. Эти мышцы сдерживают бессознательную ярость и блокируют экспрессию импульсов, направленных вверх. Если у таких пациентов попытаться вызвать рвотный рефлекс, то можно увидеть, как волна импульсов прокатывается вверх и блокируется в горле. Это не связано с ригидностью горла, свойственной истерическому характеру. Блок создается контрактурой, которая подавляет импульс, направляя его от головы вниз и останавливая экспансивное действие. Как будто голова командует «нет» импульсу рвоты. Это состояние идентично тому, что происходит в нижней части тела. Но когда мы вызываем рвотный рефлекс, у нас есть возможность помочь пациенту осознать этот механизм и показать ему, как его преодолеть.

Если говорить про нижнюю часть тела, то тенденция втягивать живот и поднимать тазовое дно, останавливая тем самым продвижение вниз волны возникающего возбуждения, является другим аспектом того же самого механизма, о котором мы только что говорили. Проблема мазохизма не решится, пока не будет преодолена эта тенденция втягивать и напрягать живот. Это можно проработать сознательно, но нельзя забывать, что за таким напряжением стоит страх боли, вызывающий волну возбуждения, которая доходит до спастичного тазового дна и напряженного генитального аппарата. Активное сжатие выполняет функцию предупреждения связанного с болью переживания. Пациент должен встретиться с этой болью, научиться терпеть ее, чтобы перестать бояться. Добиться этого можно с помощью специальных упражнений, основанных на растяжении глубоких мышц. Здесь действует принцип боли-удовольствия. С увеличением терпимости к боли, возрастает и возможность удовольствия. Мазохистской структуре характера присущ догенитальный паттерн поведения, который непрочно «заякоренен» во взрослой реальности.

Если у орального характера отсутствует контакт с землей, потому что у него слабые своды стоп и недозаряженные периферические структуры, то у мазохиста такой контакт ограничен контрактированными сводами и спастичными ступнями и мышцами нижних конечностей. Причины разные, но опоры ненадежные и база двигательной активности сильно ограничена. Необходимо преодолеть эту напряженность мазохистской структуры и укрепить ноги, подобно тому как нужно укреплять ноги и стопы у индивида с оральной структурой.

На противоположном конце тела экспрессия лица также ограничена. Я уже отмечал, что для мазохиста типично выражение невинности и наивности, Это могут быть широко открытые невинные глаза, наивная естественная или глуповатая улыбка. За всем этим скрыт страх, презрение, недоверие, а еще глубже — напуганный ребенок. Такие экспрессии могут достичь поверхности и стать осознанными, а испуг- проявиться открыто и отреагироваться. Ни одно изменение не является более ценной наградой, чем высвобождение этих застывших экспрессий.

Биоэнергетическая терапия не даст эффекта, если ее не сопровождает глубокий анализ характера. При терапевтической работе с проблемами мазохизма такая аналитиче с кая работа имеет первостепенное значение.

Аналитические интерпретации, однако, обладают общим для всех психологических толкований недостатком: я избегаю, потому что боюсь, или я боюсь, потому что избегаю? Нередко одно и то же действие интерпретируется по-разному[7]. Позвольте мне проиллюстрировать это.

Женщина со значительно выраженной мазохистской структурой характера рассказала об инциденте, который произошел с ней в юности. Когда учитель вызвал ее отвечать, она нарочно ответила неправильно, чтобы представиться глупой, хотя знала верный ответ. Пациентка объяснила это так: она не могла перенести того, что оказалась в центре внимания всего класса. Райх интерпретировал такое поведение как страх эксгибиционизма. С другой стороны, Теодор Райк интерпретировал такое поведение как негативно эксгибиционистское. Мазохист добивается внимания своими неудачами и жалобами. На самом деле верны обе интерпретации, одна является оборотной стороной другой. Мазохистский характер подавлен эксгибиционистскими тенденциями. На сознательном уровне мы встречаемся с сильным страхом проявить себя и оказаться в центре внимания. При этом неизбежно блокируются импульсы, которые могут иметь несколько способов выражения: как косвенно и бессознательно, так и в типичной мазохистской манере. Вполне возможно, что неправильный ответ, полученный от нормального сообразительного ученика, привлечет больше внимания, чем правильный. Но индивид привлекает внимание своей виной, тогда как в другом случае он оказывается в центре внимания позитивным способом. Чтобы не возникла подобная проблема, мы даем свои интерпретации на биоэнергетической основе и делаем это как можно чаще. Биоэнергетически такое поведение можно было бы объяснить как страх самоутверждения, удовольствия и экспансивных чувств.

При мазохизме мы имеем дело с личностью, для которой характерна неопределенность, амбивалентность и манипулирование ситуациями. В истории болезни, о которой я пересказывал в предыдущей главе, пациент описывал, как его пенис втягивался в мошонку. Такая тенденция явно противоположна нормальной детской склонности к эксгибиционизму. Поскольку мазохист манипулирует ситуацией, чтобы получить одобрение от матери, он демонстрирует свое состояние и просит мать его компенсировать.

Эксгибиционизм маленького ребенка- это проверка реальности. Чаще всего он принимает форму атлетических достижений, но может быть и открыто сексуальным. Ребенок ждет одобрения и восхищения, которые усилят его Я, и обеспечивает себе поддержку окружения. Позитивная реакция побуждает ребенка двигаться к более высоким уровням функционирования Я, в то время как негативная — подрывает уверенность в том, что самоутверждение необходимо, и делает человека в его взрослой деятельности зависимым от одобрения. Источник мазохизма- неодобрительное отношение и осмеяние малыша. Именно поэтому он связан с униженностью.

Существует еще один аспект этой проблемы, который необходимо разобрать. Разрядка, наступающая в результате мазохистского маневра, приятна, хотя она никоим образом не дает выход всему возбуждению. Это создает для мазохиста проблему, поскольку ему хочется получить удовольствие так, чтобы снизить цену, которую приходится за него платить. Поэтому во многих случаях можно ожидать, что, если пациент откажется от нажима и провоцирования, его сексуальная потенция снизится. Но путь для истолкования стоящей за этим злости и устранения глубинной спастичности открыт. Я встречался с таким феноменом: мне удалось добиться заметных успехов в лечении пациента с мазохистской структурой характера за несколько месяцев работы, но вдруг однажды он погрузился в мазохистское болото со всеми соответствующими симптомами. Он не мог назвать ничего, что объяснило бы этот рецидив. Я спросил о его половой жизни на прошлой неделе. Он рассказал про половой акт с женой, во время которого он был сильно возбужден, но его пенис выскользнул из вагины как раз перед завершением. Пожалуй, это можно было интерпретировать как выражение злости. Пациент избегал сексуального удовлетворения своей партнерши даже в ущерб собственному. После данного инцидента других сексуальных контактов с женой не было, и нам обоим стало ясно, что неразряженная энергия застоялась и породила настоящее внутреннее болото.

Зная динамику структуры характера, можно сделать вывод о проблеме переноса и природе сопротивлений. Мы можем предвидеть те позиции, которые займет мазохист. Во-первых, он видит в аналитике человека, который будет одобрять его, и полагает, что однажды ему удастся завоевать полное одобрение, услышать, что все будет хорошо. Когда этого не происходит, он ждет, что аналитик «сделает это за него», и в это время воспринимает его как знающую и заботливую мать. Негативную сторону составляют презрение, отвращение, враждебность и злоба, которые пациент первоначально испытывал по отношению к родителю. Мазохист переносит свою зависимость на аналитика в виде бессознательного требования «сделать это за него» и сопротивляется всякому рациональному предложению взять на себя ответственность за собственное поведение. При лечении мазохизма очень важно потребовать от пациента, чтобы он выразил позитивные чувства. Только так может полностью проявиться природа сохраняющейся злобы. Возможно, такое требование вызовет сильное сопротивление, поскольку мазохист очень боится раскрыться. Сказать, что он боится, что его любовь будет отвергнута, — значит выразиться слишком мягко. Он был унижен еще ребенком и не будет рисковать снова. Сомнение и недоверие пустили глубокие корни. Может ли он обрести радость и счастье? Разве не приведет это к дальнейшему страданию? Приведет. Он будет рыдать и испытывать острую муку. Но только после рыдания он почувствует умиротворение и в какой-то мере может стать счастливым. «Мазохист должен страдать. Только когда он откажется от н а жима и давления, печаль оставит его. Если злость, заблокированная его смирением, высвобождается, перед терапевтом оказывается очень несчастный ребенок. Но специфика мазохистского характера уже преодолена.

Вернемся вновь к дилемме мазохиста. Его страстное желание любить и быть любимым затрагивает оба конца энергетического маятника. Сверху, в мозгу — недоверие и сомнение. Это задерживает поток чувств (как при рыдании) в горле. Злость в тыльной стороне шеи действует против самого мазохиста, как и против его матери. Его «я не хочу», первоначально направленное наружу, теперь не позволяет уступить самому. А у «дьявола» в сознании всегда найдется убедительное, рациональное объяснение такой позиции. Снизу поток слез сдерживают глубокие напряжения в животе. Пока мазохист сохраняет таз и живот в контрактированном состоянии, он находится в безопасности. Может прорваться тонкая струйка, но это не страшно. Если давление становится очень сильным, пар выходит в виде нытья или другой формы провоцирующего поведения. Нельзя игнорировать ценность такого действия, ведь оно играет роль предохранительного клапана.

Что могло бы произойти, если бы этот клапан не сработал? Ведь именно его мы перекрываем, когда останавливаем хныкание пациента и его провоцирующее поведение. Какие возможности при этом возникают?

Если заставить пациента посмотреть на неудовлетворенное желание, скуку и печаль, мы рискуем, что он впадет в состояние безнадежности. Именно с этим состоянием он и борется. Оно вызывает бессознательный страх, который может выражаться как страх утонуть или быть захлестнутым внутренним морем страданий. Только приняв эту безнадежность, можно разбить паттерн давления, провоцирования, фрустрации и провала. Если все безнадежно, какой смысл бороться? Необходимо понять, что за безнадежностью стоит вера, под печалью скрывается радость, а под спастичным тазовым дном расположен генитальный аппарат и путь к свободе. Может ли мазохист одновременно хотеть и бояться страдания? Я в этом не сомневаюсь. Вспомните текст популярной песни, которая звучала некоторое время назад и которая очень хорошо выражала это мазохистское состояние: «Я в ловушке, между дьяволом и глубоким синим морем».

В упомянутом выше случае из моей врачебной практики я стремился обозначить важные аспекты мазохизма как характерологической проблемы. Мазохистская структура характера лежит в основе всех форм мазохизма — сексуального, женского или морального (пользуясь фрейдовскими понятиями). Внутри этого типа существуют индивидуальные вариации, детерминированные спецификой личности. Пациента, которого Я описывал в предыдущей главе, отличала манера смотреть искоса, которая маскировалась выражением серьезности. Учитывая его структуру характера, он был дьяволом, который косо смотрит на вас, издевается над вами и осмеивает ваши усилия. Мне бы хотелось описать еще двух пациентов.

Первый — молодой человек с типичной мазохистской структурой характера. У него было круглое и одутловатое лицо. Его манера улыбаться, в сочетании с маленькими глазками, придавала его лицу очень глупое выражение. Но он был вовсе не глуп, о чем говорили его прекрасные профессиональные достижения. Черты его лица напоминали поросенка. Нельзя не отметить, что поросячьи черты имеют отношение к мазохистскому болоту, а каждый мазохист был «обжорой» или по крайней мере так его называли в детстве. В данном случае выражение глупости было ключом к специфике личности. Мальчишкой мой пациент организовывал небольшие гангстерские рейды по окрестным магазинам, которые торговали фруктами, овощами и сладостями. Когда он попадался с поличным, то превращался в «глупого и придурковатого», маскируя злобу и обезоруживая таким выражением лица поймавших его на месте преступления людей. Дома его маска тоже помогала выйти сухим из воды и не отвечать за те поступки и поведение, которые сулили суровое наказание.

Другая пациентка — молодая женщина с мазохистскими фантазиями — обладала очень ярким, улыбчивым лицом. У нее были широко раскрытые, но близорукие глаза. Легкая улыбка придавала ей выражение изумленной невинности. За этой экспрессией стоял расчетливый ум. Мне не удавалось добиться с ней ни малейшего прогресса, пока в процессе анализа я не обнаружил ее тенденцию манипулировать людьми, оказываясь в различных ситуациях невинной и обиженной.

Оральный характер боится дотянуться до мира. Мазохист дотягивается до реальности, но его одолевают такие сомнения, что он отступает назад прежде, чем достигает. Оба типа характера относятся к догенитальным энергетическим структурам, они не обладают независимостью, не чувствуют себя в безопасности и нуждаются в благоприятном окружении. В широком смысле мазохизм представляет собой форму оральности, в отличие от организмов, функционирующих на генитальном уровне. При оральном характере энергии очень мало, поэтому, не считая спастичности и напряжений в генитальном аппарате, ощущение страдания тоже невелико. Мазохист продуцирует много энергии, но имеет низкую генитальную способность. Это ведет к сильной фрустрации и страданию. Более высоко организованные структуры Я, с сексуальностью, закрепленной на генитальном уровне, прекрасно балансируют между излишком энергии и способностью к разрядке, между сенсорным и моторным компонентом, между духовной и материальной природой своего существования.

Перед тем как рассмотреть типы характеров этой группы, важно понять, что мазохизм- это тенденция к тому, чтобы сжаться, усомниться, по терпеть неудачу и хныкать. Это вызвано, как мы видели, переживаниями, которые возникали, когда личности ребенка наносилась травма в результате активного подавления его независимости и стремления утвердить себя. Если эта тенденция является ключевым моментом личности и детерминирует ее базисный паттерн реакции, мы говорим о мазохистской структуре характера. Это не значит, что тип характера присутствует вчистом виде, скорее мы можем категоризировать его фундаментальные энергетические отношения. Очень редко, по крайней мере в нашей культуре, попадаются дети, которые могут избежать активного вмешательства в свою независимость и утверждение. Также редко встречаются индивиды, которые не проявляют в той или иной степени мазохистской тенденции отступить, усомниться, пожаловаться. Если эта склонность не доминирует, мы говорим о чертах мазохизма. При более высокой организации структуры Я на психологическом уровне это компенсируют защиты Я, а на соматическом уровне — ригидность.

Анализ мазохистских черт происходит так же, как и анализ структуры характера. Важно только понимать, какова их роль в целой личности. Как действует механизм компенсации? Насколько мазохизм угрожает Я? Эти факторы необходимо оценивать с точки зрения индивидуальной структуры характера. Если мазохистские тенденции очевидны, надо начинать с них. С другой стороны, когда компенсация более эффективна, эти тенденции не будут проявляться, пока не ослабится (характерологически и телесно) доминирующая ригидность.

Мы можем подвести итоги обсуждения проблемы мазохизма, еще раз сравнив ее с проблемой орального характера. Оральность возникает в результате чувства депривации, от которого человек страдал в младенчестве и раннем детстве. Мазохизм- это результат активного подавления независимости и стремления утвердиться в том возрасте, когда ребенок начинает сознавать свои оральные, анальные и генитальные функции. Материнское вмешательство и доминирование над оральным и анальным функционированием ребенка играет при этом решающую роль. Если людям с оральной структурой свойственно бессознательное «я не могу», то мазохисту соответствует бессознательное «я не хочу». И тот и другой тип обладает недостаточно развитой структурой Я, что связано с преобладанием догенитальной энергии. Хочется надеяться, что знания о том, что у ребенка есть собственные потребности в пище, и о физиологической основе его выделительных процессов помогут уменьшить проявления мазохизма в будущих поколениях.

XII. Истерический характер — 1

В главах IX–XI мы обсудили два типа характера, которые можно рассматривать как структуры со слабым Я. Они заслуживают такое название тем, что движение энергетического маятника, которое создает основу Я-восприятия, ограничено и он не закреплен в мозговом и генитальном функционировании. Эти типы характера можно назвать импульсивными, в противоположность типам характера, в которых преобладает блокировка аффекта. Кроме того, поскольку количество продуцируемой энергии в целом превышает способность к разрядке в работе или в сексе, оба этих типа часто испытывают приступы тревоги. В этой главе мне бы хотелось поговорить о другом типе характера, который отличается малой тревожностью, более или менее выраженным аффективным блоком и Я-структурой, закрепленной в установившейся генитальной функции.

Хотя концепция истерического характера была разработана в психоанализе позже, с истерией и ее симптомами работал еще Фрейд, и именно они привели его к созданию психоаналитического метода. Было бы интересно и ценно связать динамику истерии с биоэнергетической основой истерической структуры характера. Для этого прежде всего необходимо проанализировать психологию и биологию этой структуры.

Фенихел описывает проблему следующим образом: «Рассматривая механизмы истерии, следует иметь в виду, что ее особенности отражают конфликты между интенсивным страхом сексуальности и не менее интенсивным, но подавленным сексуальным влечением» (Fenichel 1945, р. 527). К этому надо добавить ряд особенностей, которые встречаются не только в случаях истерии, но и у других типов. «Истерический характер — это личность, склонная сексуализировать все несексуальные отношения, ей свойственна суггестивность, иррациональные эмоциональные вспышки, хаотичное, драматизированное и театрализованное поведение и даже обман, вплоть до экстремальной формы- истерических фантазий».

Что касается анализа характера на психоаналитическом уровне, то значительный вклад в понимание природы этого феномена внес Райх. Вот что он говорит об истерическом характере: «Самая выраженная его особенность — это явно сексуальное поведение в сочетании со специфической телесной подвижностью, которая носит отчетливый оттенок сексуальности. Связь японской истерии с сексуальностью известна давно. Женщин с такой структурой характера легко заметить по скрытому или не прикрытому кокетству походки, взгляда и речи». Основу этого характера «составляет фиксация на генитальной фазе инфантильного развития ее инцестуозной привязанностью». Райх классически интерпретировал это чрезмерно развитое сексуальное поведение: «Истерическому характеру свойственно сильное и неудовлетворенное сексуальное стремление, которое сдерживается генитальной тревожностью; он чувствует постоянное присутствие опасности, которая соответствует его инфантильным страхам. Изначальное инфантильное сексуальное стремление позже утилизируется, чтобы прочувствовать, как и прежде, природу и величину грозящих опасностей» (Reich 1949, pp. 189–191).

Те аналитики, которые хорошо знакомы с теорией и техниками Райха, легко различают этот тип. Однако, если динамика структуры не будет полностью проработана психологически или биоэнергетически, достичь глубинных изменений в структуре и функционировании невозможно. Позвольте мне подчеркнуть одну тонкость. Поведение истерического характера описано на основе исследований, проведенных двадцать, тридцать и более лет тому назад. Кроме того, европейская культура во многих отношениях отличается от американской. Кокетство, флирт, обольщение для нас нетипичны. Истерия, в том виде, в каком ее знали в 1890–1900 годах, когда Фрейд исследовал ее механизм, сегодня встречается крайне редко. Значительные перемены в нашей сексуальной морали изменили внешние проявления этого типа[8]. То есть ту структуру характера, которая была хорошо изучена в культуре, породившей психоанализ, нечасто можно встретить в нынешней практике. Речь идет о компульсивном типе, подробно описанном в психоаналитической литературе. Но если внешние особенности истерической структуры характера стали менее явными, то структура либидо, в сущности, осталась прежней. Рассмотрим конкретный случай.

Ко мне обратилась за помощью молодая женщина в возрасте чуть менее тридцати лет. Она жаловалась на то, что ее любовные отношения не развиваются. Она была замужем за молодым человеком, которого знала много лет, но их брак распался меньше чем за год. В последующие годы она предприняла немало попыток установить любовные отношения, но по тем или иным причинам все они потерпели неудачу. Один претендент оказался импотентом, другой был слишком молод, третий материально зависел от своей семьи и т. д. Она понимала, что здесь что-то не так, и по совету друга обратилась за профессиональной помощью. У нее была хорошая работа, она увлекалась танцами и не испытывала физического недомогания. Действительно, у пациентки не было явных симптомов, и ее жалобы носили общий характер.

Осмотр пациентки дал несколько интересных наблюдений. Больше всего бросалось в глаза, что средняя часть лица — нос и скулы — будто омертвели. Кожа, довольно туго натянутая и сухая, выглядела неживой. Глаза смотрели испуганно. Рот — узкий, губы выпячены. Плечи высоко поднятые, прямые и одеревенелые. Тонкие руки придавали плечам костлявый вид. Верхняя часть тела (выше таза) — узкая и сильно зажатая. Грудь — мягкая, но спина — очень ригидная. Цвет кожи этой части тела — белый. Нижняя часть (ниже таза), напротив, была мягкой и полной. Кожа здесь имела смуглый оттенок, а ноги были сильно волосатыми.

Строение тела позволяло сделать некоторые биоэнергетические интерпретации. Из-за диссонанса между верхней и нижней частью создавалось впечатление, что детский торс сидит на женском тазе. Нижняя часть выглядела сексуальной и зрелой, а верхняя была ригидной и зажатой. Шея и голова выражали глубокий испуг. Тонкие руки и костлявые плечи выглядели беспомощными, и это впечатление усиливалось, если пациентку просили сделать агрессивное движение, например что-нибудь взять или ударить по кушетке. Все это позволило предположить причину ее неудач в любовных отношениях. Отсутствие агрессии в верхней части тела говорило о том, что ее сексуальное поведение отличалось покорностью; она надеялась завоевать любовь мужчины и в то же время избежать того страха, который выражал ее взгляд. Такая установка никогда не позволяет реализовать надежду, не составляет исключения и данный случай. Пациентка поняла это сразу же, как только я об этом сказал, но ничего не изменилось. Она призналась, что в ее отношениях с людьми на работе тоже отсутствует агрессия и что она боится постоять за свои права.

При половом акте пациентка обычно достигала высшей точки, и, хотя степень удовольствия варьировалась в зависимости от обстоятельств, неудовлетворенности она не испытывала. Это связано с отсутствием тревожности и противоположно чувствам мазохистского характера. Она не хныкала и не жаловалась на свое состояние, только заметила, что часто устает после рабочего дня.

Общую картину дополняет анамнез. Пациентка была единственным ребенком в семье. Ее отец умер от туберкулеза еще до рождения дочери. Мать кормила ее грудью, но вынуждена была пойти на службу и отняла девочку от груди. Ребенок проплакал весь день, но на следующий начал с осать из соски без дальнейших протестов. Она некоторое время прожила с тетей, а затем мать забрала ее. В возрасте двух лет девочка переболела пневмонией. В три года ее отдали в католический монастырь. К этому периоду относится воспоминание о собаке, убитой вилами. Дисциплина в монастыре была очень строгой. Она много раз рассказывала мне о монахине, которая пыталась удушить ее, засунув во время купания ее голову под воду. Ей было одиноко, она тосковала по матери и часто болела.

Когда ей исполнилось семь лет, мать вновь вышла замуж и взяла девочку к себе. Моя пациентка боялась строгого и сурового отчима. Однажды в подростковом возрасте мать оставила ее с отчимом и уехала на лето. Девочка должна была вести хозяйство и ухаживать за отчимом. Пациентка рассказала, что он настоял на том, чтобы она спала с ним в одной кровати. Он не приставал к ней, хотя старался прижать ее к себе. Кузина обучила ее мастурбации. Она рассказала об этом матери, и та предупредила ее, что это ведет к пороку и безумию. После этого пациентка мастурбировала только после тщетных попыток бороться с собой и испытывая при этом сильную тревожность.

Домашняя жизнь не была счастливой. Мать часто ссорилась с отчимом, чаще всего из-за денег, но кроме того, из-за того, что ему хотелось собственных детей, а их не было. Однажды мать попыталась покончить с собой. Девочка боялась отчима и, хотя симпатизировала матери, всегда старалась завоевать именно его любовь и быть такой хорошей девочкой, какой хотелось ему ее видеть. В основном это проявлялось в необходимости во что бы то ни стало его умиротворить. Район, в котором она жила, отличался суровыми нравами, и девочка плохо уживалась с другими детьми. Не один раз случались ссоры с ними, ее били, и она не пыталась оказать сопротивление. Чувствуя, что бороться бесполезно, она всегда во время драки закрывала глаза и никогда не наносила удара.

Пациентка рассказала, что в подростковом возрасте у нее был период, когда она пыталась достичь некоторой независимости. Она была серьезной и тихой, почти не шутила и не гуляла с мальчиками. Ей хотелось стать актрисой, но, окончив школу, она решила найти постоянную работу, полагая, что способна сама заработать на жизнь. В последующие годы она успешно работала, но постоянная потребность в любовных отношениях, которые могли бы принести ей удовлетворение, тяготила ее все больше и больше. Первый половой акт, которого она очень боялась, произошел двадцать лет с юношей спустя один год после их знакомства. Больше всего ей хотелось быть любимой и оберегаемой. Ее сексуальность предназначалась мужчинам, которые могли бы на ней жениться. Как мы уже говорили, она вышла замуж, но брак быстро распался. Все остальные увлечения также принесли разочарование.

Из этой краткой истории видно, сколь глубок страх пациентки. У нее преобладали два эмоциональных состояния; испуг и одиночество. Аналитическая терапия, направленная на изменение глубинного паттерна покорности, должна была быть динамической. Я приступил к ней одновременно с двух сторон, сочетая анализ характера с работой с мускулатурой. Мне бы хотелось кратко рассказать о лечении, чтобы лучше раскрыть природу данной проблемы.

Первые занятия были направлены на то, чтобы мобилизовать энергию и преодолеть неподвижность плеч и безжизненность лица. Проблем с дыханием у пациентки не было, но шея и спина не поддавались воздействию. Глядя на то, как легко двигалась грудь, я не ожидал, что высвобождение напряженности вызовет затруднения, но оказалось, что я недооценил экспрессию, которая была столь характерной. Кроме того, спина была чрезвычайно ригидна. Тем не менее уже после первых двух-трех месяцев работы во внешнем облике пациентки произошли заметные изменения. Мышцы лица несколько расслабились, особенно когда они подвергались мягкому воздействию, кожа лица приобрела более естественный цвет и выглядела гораздо более живой. Пациентка осознала, что она высоко поднимает плечи, и пыталась самостоятельно, вне терапии, опускать их. Надавливание на напряженные мышцы причиняло слишком сильную боль, и от него пришлось отказаться. Моя подопечная чувствовала себя лучше. Хоть и не намного, но она стала более агрессивной.

Вслед за этим начальным периодом последовали девять или десять месяцев, которые не принесли заметного изменения в состоянии пациентки. Сначала я удивлялся отсутствию результатов; мне казалось, что они должны были бы быть. Это не означает, что терапия оказалась непродуктивной. Разрешались некоторые внешние проблемы, и шло проникновение вглубь. Продолжался анализ внешнего вида и движений, который сочетался с общим анализом характера. Одновременно прорабатывались мышечные напряжения, а двигательная активность мобилизовывала энергию. Некоторое улучшение все же наблюдалось. Иногда оно даже было довольно заметным, но оказывалось всего лишь временным и несущественным. Если бы оно сохранилось, положение бы изменилось к лучшему, но на это нельзя было рассчитывать. Эта фаза терапии окончилась, когда структура характера и в психологическом, и в биологическом выражении полностью раскрылась в своем подлинном виде как центральное нарушение организма. В этот момент и я, и моя пациентка поняли способ ее существования и функционирования, то есть структуру характера. Только теперь появилась конкретная возможность достичь тех глубоких изменений, на которые надеялась эта женщина.

В данном случае каждое усилие на протяжении этих девяти месяцев приносило энергию в голову пациентки[9]. Когда пациентка протягивала руки и наносила удары по кушетке, плечи становились подвижными. В ответ на это напряжение в шее, особенно в тыльной стороне, усиливалось. Напряжения в шее и плечах составляли основной блок верхней части тела. Очевидно, что, если бы энергия смогла пройти через шею в голову, ощущение омертвелости исчезло бы. Работа с этими напряжениями вызвала у моей пациентки пронзительный крик и рыдание. Она почувствовала сильнейшую потребность и желание закричать, но на этой фазе терапии крики не переживались как приносящее удовлетворение облегчение. Мы оба видели, что существовало нечто большее, но не могли добраться до него.

Напряжение тыльной стороны шеи захватывало и основание черепа. Чувствовалось, что пациентка держалась «за свою драгоценную жизнь». Челюсть тоже была довольно напряжена. Работа с мышцами этой области вызывала столь сильную боль, что снизить напряжение было практически невозможно. Глаза были тусклыми; это тоже производило впечатление безжизненности. Когда она широко открывала их, то переживала сильный испуг, но не осознавала ни того, что его вызывает, ни того, что это действие вызывает непроизвольный крик ужаса. Ужас присутствовал, но в этот момент он был недосягаем.

Как я уже говорил выше, наряду с интенсивной телесной терапией, обеспечивавшей приток энергии, я провел экстенсивный анализ характера пациентки. Раньше мы говорили об интерпретации структуры тела в целом. Здесь помимо безжизненного выражения лица важную роль играла экспрессия рта. Я не мог избавиться от впечатления, что он похож на рот рыбки, когда она втягивает в себя воду. Это и впрямь было сосательное движение, но его надо было проинтерпретировать в характере пациентки. Я провел следующую параллель. Это была рыбка, которая хотела, чтобы ее поймали, но боялась этого. Таково типичное поведение человека истерической структурой характера, особенно в сексуальных отношениях. Райх описывал это так: «Когда сексуальное поведение приближается к достижению цели, истерический характер неизменно отступает или занимает пассивную, тревожную позицию».

Все это ярко проявилось во время одного занятия, когда мое раздражение позицией пациентки заставило меня, обращаясь к ней, резко высказаться. Я указал на то, что ее эмоциональная жизнь омертвела. Она хотела любить и быть любимой, но, что бы она ни делала, всегда занимала пассивную позицию. Она хотела уважения, но не отстаивала своих прав. Я рассмотрел различные ситуации в ее жизни, чтобы показать ей, как она боится всего того, чего ей хочется. Она действительно была бедной рыбкой!

Пациентка сделала несколько слабых попыток защититься. Она не разозлилась, как я надеялся, а съежилась на кушетке в позе смирения. Это было выражением ее обычной покорности и типичной реакцией в ситуации переноса. Здесь становится очевидным, что то, что мы называем сопротивлением психоаналитической интерпретации или переносом в отношениях между пациентом и терапевтом, есть не что иное, как специфическая установка характера пациентки, детерминированная его структурой. В этот момент можно было пробить брешь в бесчувственности пациентки, но она не смогла или не захотела закричать. Несмотря на это, я не мог смягчить свое отношение к ней. Разумеется, она не заплакала. Она ушла с этого занятия в состоянии шока.

Ближайшие события показали, что такое сильное действие и возможно, и необходимо. Оно позволяет выявить глубоко укоренившееся эмоциональное заболевание. В этом отношении терапевт похож на хирурга, он рискует, как хирург. Если есть показания, а симптомы установлены правильно, такое действие может сохранить жизнь.

Во время следующей встречи, неделей позже, я попытался несколько облегчить воздействие. Пожалуй, безжизненность, которая проявлялась на лице, проникла глубже. Я продолжил прежнюю работу с мышцами. Когда я увидел пациентку неделей позже, она посерела. Я встревожился. Пациентка сказала мне, что хотя и взялась за новый проект, но совсем не чувствует энтузиазма. Тем не менее она пришла к важному пониманию. Она теперь знала, что ее позиция выражалась следующим образом: «Лучше я умру, чем окажу сопротивление». Я надеялся, что это понимание может стать решающим в борьбе с панцирем характера, и не ошибся. Однако в тот момент перед нами стояла проблема преодоления реального умирания пациентки. Что касается меня, то я понял, что недооценил проблему. Безжизненность пациентки была гораздо глубже, чем мне представлялось. Экспрессия лица и головы была далеко не полным проявлением этого процесса.

Я располагал несколькими техниками, способными остановить и повернуть тенденцию к умиранию вспять. Одно обстоятельство, с которым я столкнулся, когда пациентка осознала проблему, могло мобилизовать ее силы. Наиболее важным в этих техниках было использование рвотного рефлекса. По прежнему опыту я знал, что он может быть очень ценным. Кроме того, энергию мобилизовывала работа продольных мышц спины, особенно в области диафрагмы, которая непосредственно связана с энергетическим центром тела. Мышечная работа с напряжениями шеи, основания черепа и верхней части грудной клетки обычно вызывает позитивные чувства. Спастичность мышц в основании черепа особенно вызывает чувство безнадежности. Я продолжал эту работу несколько недель, и состояние пациентки постепенно улучшилось. Это была тяжелая борьба, но мы добивались успеха.

В это время у пациентки возникли первые спонтанные движения. Они появились в результате работы с лестничными мышцами и представляли собой волну, придвигающуюся от груди к животу, где она замирала. Это была попытка соединить верхнюю и нижнюю части тела, разъединенность которых являлась важным фактором в ее структуре характера. Мне удалось глубже понять и другую грань этой проблемы. Многие движения и действия моей пациентки выглядели механическими. У меня возникло глубокое впечатление, что эта женщина заставляет себя «продираться» через ежедневную рутину жизни, в том числе и через терапию. Внутренние импульсы ее действий были слабыми. Хотя такое «насилие над собой» было и оставалось необходимым, поскольку спонтанное течение энергии наружу блокировалось, но оно само по себе являлось частью блока. Механические, вынужденные движения выдавали внутреннюю позицию изоляции, отсутствия контакта с жизнью и миром, эмоциональную безжизненность. Тем не менее я очень ободрился, увидев искру спонтанности у моей пациентки.

Несмотря на опыт последних недель, я все еще чувствовал, что мне необходимо лучше понять панцирь характера пациентки, чтобы добиться ощутимого прогресса. Я отказался от непосредственного надавливания на мышцы, поскольку это вызывало у нее сильную боль. Ее тело, особенно спина и плечи, выглядели такими хрупкими, что, казалось, могли не выдержать, если применить силу. Каким же образом я мог дать ей возможность попытаться перенести более сильную боль, если воздействовать на крайне напряженные и зажатые области можно было только мягко? В некоторой степени боль была связана со страхом, который можно было уменьшить аналитическим путем. Если бы мне удалось дать ей почувствовать, что необходимо принять боль как часть терапии, достичь можно было бы многого.

В основу новой интерпретации лег элемент хрупкости. Она боялась, что ей сделают больно, потому что чувствовала, что любая обида может сломить ее. Что-то, казалось, делало ее стеклянной.

Другим аспектом ее характера было ощущение изоляции, отсутствия контакта с жизнью. Это проявлялось в способе движения, которое, хотя и было приспособлено к реальности, но лишено эмоционального контакта с ней. Я уже говорил, что оно было механическим, автоматическим и безжизненным. Казалось, она двигалась в вакууме.

Выражением своего рта она напоминала мне рыбку. Здесь был двойной смысл. С одной стороны, она тянулась к жизни, а с другой стороны, очень боялась, что ее поймают. Теперь можно было соединить все эти аспекты в единый портрет. Моя пациентка была рыбкой в стеклянном стакане. Когда эта мысль пришла ко мне, я увидел, что она объясняет все: хрупкость, изолированность, безжизненность, несмотря на то что она двигалась и жила, состояние пойманности и страх. Чтобы разбить стеклянный стакан, который изолировал ее от жизни, надо было сделать ей больно, и она должна была принять боль. Тут я осознал, какой мучительный страх скрывается за этой болью. Пациентка согласилась, что, когда ей предстоит какая-то реальная физическая боль, она реагирует на это гримасой страха.

Эта интерпретация для нее была наполнена смыслом. Однако драматического эффекта, которого я ожидал, не последовало. Она согласилась, что боль представляла собой «какую-то необходимость», но продолжал существовать барьер. Со своей стороны, я вспомнил замечание Достоевского из эпилога к «Преступлению и наказанию»: «Он даже и не знал того, что новая жизнь не даром же ему достанется, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим подвигом…» Чтобы пациентка захотела принять сильную, почти на грани физической возможности боль, я стал говорить о грехе и его искуплении. Я высказал предположение, что пациентка грешила, и сразу же столкнулся с реакцией злости. Почему я назвал ее грешницей? Что она сделала? Я ответил, что идти по земле без любви, не проявляя свою любовь, — это грех. Разве это не величайший из всех грехов? Ее реакция была бурной. Горько плача, она сказала, что годами жила в предчувствии греха. Она с трудом освободилась от этого бремени, а я теперь заставляю ее вернуться к прошлому. Несмотря на протест, вызванный моими словами, она не могла не признать, что они справедливы, и долго и глубоко плакала.

Разрешите мне подробнее остановиться на общей идее, которая здесь заложена. Если ребенок хоть раз мучительно переживает в трудной детской ситуации, когда он, по существу, умирает, никто не может обвинить его. Без сомнения, детская ситуация моей пациентки была такова, что подобной реакции следовало ожидать. При таких обстоятельствах подобное действие рационально. Однако, как только достигнута независимость подросткового возраста и невыносимая ситуация больше реально не существует, каждое усилие должно быть направлено на то, чтобы преодолеть это нарушение. Чтобы это сделать, надо повернуть процесс вспять, вернуться к той мучительной ситуации, еще раз пережить ее и разрешить по-иному. Конечно, пациент будет страдать, но это страдание необходимо и рационально. Это тот жар, который расплавит ригидность и позволит возродить новое Я.

После такой аналитической работы я постарался высвободить больше энергии и снова начал работать с мышцами шеи и основания черепа. Затем я продвинулся вперед, к подбородку. Когда я массировал подбородочные мышцы, я слегка поддел подбородок. Это вызвало взрыв рыданий, которые стали теперь гораздо сильнее. Поток энергии прошел через шею. На лице и в глазах появилось выражение глубокого оскорбления, и я ощутил то мучительное переживание, которое скрывалось за безжизненностью лица. Через некоторое время рыдания затихли, и я стал успокаивать пациентку. По мере того как она приходила в себя, с ней происходили драматические изменения. Все лицо оживало: кожа, глаза, рот и т. д. Появилось выражение радости, которого я никогда не видел раньше. Пациентка ощущала излучение света. Я и не ждал, что эффект продлится больше двадцати четырех часов. Тем не менее дальнейший путь был намечен.

Благодаря успешным занятиям произошло значительное расширение сознания тела и его функций. Физическая боль и ощущение хрупкости постепенно исчезали. Пациентка сама старалась приложить больше усилий, чтобы мобилизовать энергию с помощью ударов по кушетке и других движений. Руки ее стали сильнее, плечи тоже. Плач стал легче, но глубинные напряжения «сдавались» медленно. С этого времени начался период значительного, продолжительного улучшения состояния пациентки. Ей стала более доступна агрессия. Ситуация на работе существенно улучшилась. У нее сложились любовные отношения с молодым человеком, в которых она больше не использовала сексуальную покорность как способ получить любовь мужчины.

Терапия продолжалась еще около года и закончилась, когда состоялась ее помолвка. Она почувствовала, что может сама безопасно существовать с новым ощущением силы и смелости. Мне довелось встретиться с ней несколькими годами позже. Она была замужем и родила ребенка. Несмотря на проблемы, которые обязательно возникают вместе с новой ответственностью, эта пациентка сохранила все, чего достигла в процессе аналитической работы.

На основе нашей работы с этой пациенткой можно выделить важные характеристики истерической структуры, которые затем мы можем соотнести с другими наблюдениями и случаями. Как мы уже знаем, Райх отмечал, что «наиболее важной чертой» этой структуры является «явно сексуальное поведение в сочетании со специфической телесной подвижностью» (Reich 1949, р.189). Он строил свое заключение на примерах пациенток, которые жили в начале столетия. Сегодня такая установка не представляет собой обычное явление. Но если явно сексуальное поведение, связанное с флиртом или кокетством, теперь встречается редко, то использование сексуальной активности в качестве защиты против сексуальности или любви по-прежнему имеет место. Если флирт сейчас выполняет функцию «прочувствовать, как и прежде, природу и величину грозящих опасностей» (там же, р. 191), то и сексуальная покорность современного истерического характера подлежит такой же интерпретации.

Мы интерпретировали сексуальное поведение пациентки как покорность с целью завоевать расположение и любовь мужчины. Биоэнергетическое значение структуры тела было таким же. Хотя нижняя его часть была мягкой и податливой, верхняя была ригидной и зажатой. Гениталии давали согласие, а сердце говорило «нет». Однако вы можете спросить: «Где же грозящая опасность? Чего боится пациентка в половом акте?» Грозящая опасность-это глубокая эмоциональная вовлеченность. Как только сердце изливает сильные чувства в генитальный аппарат, в нем возникает сильная тревожность. Истерическому характеру присуща генитальная ригидность, или спастичность, позволяющая разрядиться только небольшому количеству энергии. Психоанализ объясняет это «фиксацией на генитальной фазе инфантильного развития с ее инцестуозной привязанностью» (там же, р. 190). До тех пор пока эта привязанность не исчезнет, любовь расщеплена на два несовместимых чувства; нежность и чувственность. Истерический характер не способен соединить их в единое чувство по отношению к одному человеку.

Фенихел считал, что в основе истерического характера лежат те же конфликты, что и в основе истерии: «Рассматривая механизмы истерии, следует иметь в виду, что ее особенности отражают конфликты между интенсивным страхом сексуальности и не менее интенсивным, но подавленным сексуальным влечением» (Fenichel 1945, р. 527). Чем отличается этот тип структуры характера от орального или мазохистского характера? У последних конфликт между сексуальным влечением и сексуальным страхом гораздо сильнее; мазохист, например, может временами впадать в состояние паники. При истерическом характере сексуальные влечения подавлены, то есть в значительной степени бессознательны. Желания мазохиста вполне осознанны, но сдержаны и подавлены; то есть он не осознает, что сам сдерживает сексуальные чувства. Мазохистское сжимание, скручивание и проталкивание, направленные на то, чтобы добиться разрядки, не воспринимаются им как способ преодолеть сопротивление. Он удивится, если ему указать на зажатость; человек с истерическим характером удивится, если указать ему на сексуальный смысл его действий.

Посмотрим на это по-другому. Мазохист приходит к терапевту потому, что хочет стать свободным; он идентифицируется со своими побуждениями. Женщина с истерическим характером обращается за помощью, потому что что-то вышло из-под контроля. Она хочет восстановить этот контроль. Разве не ту же фундаментальную проблему представляли собой истерические симптомы, с которыми имел дело Фрейд в начале своей деятельности? Теперь зададим вопрос: каким образом истерический характер сознательно идентифицируется с сопротивлением и контролем, а мазохист — с побуждением и свободой экспрессии? Ответить на него можно на нескольких уровнях. Я бы сравнил эту проблему с проблемой, затрагивающей целые народы и нации. Богатые люди всегда законопослушны и отстаивают порядок, бедняки- всегда революционно настроены. Истерический характер — это генитальная структура, а оральный и мазохистский характеры — догенитальные. Поскольку генитальная функция установлена достаточно прочно, организм обладает взрослой организацией энергии. Энергетический маятник, движение которого представляет собой принцип реальности и создает основу Я-восприятия, «заякорен» в обоих концах тела: мозге и гениталиях. Представим, что при весьма необычных обстоятельствах происходит регрессия. Однако, пока сохраняются эти «два якоря», организм способен регулировать баланс между количеством выработанной и количеством разряженной энергии. И пока истерический характер поддерживает этот баланс, он способен избежать тревожности, сохранять контроль и контактировать с реальностью.

Чуть раньше я говорил, что женщина с истерическим характером обращается за помощью потому, что что-то вышло из-под контроля. Это означает, что возникла тревога. Невротический механизм регуляции отказал. Можно спросить: почему это произошло? При каких обстоятельствах такое случается? Прежде чем ответить на эти вопросы, я бы хотел подчеркнуть, что сегодня пациент с истерическим характером может обратиться к терапевту-аналитику из-за того, что контроль слишком эффективен. Продуцирование энергии и формирование импульсов может снизиться до такой точки, когда нормальное функционирование в современных условиях жизни становится невозможным. Наше конкурентное общество требует высокой степени агрессии. В передовых кругах оно также ожидает от женщины способности наслаждаться сексуальным переживанием. Это новые культурные факторы, которые изменили психоаналитическую картину неврозов и послужили, по крайней мере отчасти, распространению идей психоанализа. Вернемся теперь к нашим вопросам.

Два фактора нарушают баланс между продуцированием энергии и ее разрядкой. Если поток энергии увеличивается, а разрядка остается прежней, возникает тревожность. Так часто случается с молодыми девушками в начале подросткового возраста. То же самое происходит и в процессе аналитической терапии, когда высвобождение подавленных аффектов увеличивает продуцирование энергии прежде, чем достигнуто изменение в способности к разрядке. Так бывает, когда уровень эмоциональной заряженности достигает очень высокой точки, например в начале любовных отношений, когда немедленная разрядка невозможна. Это нормальная любовная тревожность; она может стать патологической, если вызывает у пациента конфликт с репрессивными силами. Проблема истерии относится к такому процессу. С другой стороны, любое заметное снижение разрядки энергии без соответствующего изменения ее количества вызывает тревожность. Еще в 1894 году, обсуждая неврозы страха, Фрейд подчеркивал, что недостаточное удовлетворение при половом акте, включая прерванный коитус, всегда порождает тревожность. Точно так же любая помеха в нормальной половой жизни, когда нет возможности для разрядки меняющихся количеств энергии, может стать причиной тяжелой соматической тревожности.

Проблема истерии и истерических приступов связана с первым состоянием. Внезапное резкое возрастание количества продуцируемой энергии, вызванное высвобождением вытесненного аффекта, проявляется в усилении тревожности. Эта тревожность превращается в соматический симптом, и конфликт переходит на психический уровень. Истерический приступ — это психический дубликат попытки подавить состояние сильной тревожности. Именно это имел в виду Фрейд, утверждая, что «все становится ясным, если предположить, что невроз страха в действительности есть соматический дубликат истерии» (Freud 1894а, р. 105). Это специфическое условие относится, однако, только к данному типу характера. Тревожность — это обычное переживание при мазохизме, но оно скорее приводит к возбуждению и разрядке или же заканчивается стагнацией мазохистского болота. У орального характера тревожность влечет за собой уход. Ни в одной из этих структур ситуация не становится эксплозивной. Плавность энергетических процессов, отсутствие «якорей» и ригидности предохраняют от развития взрывоопасной ситуации.

Приступ истерии — это эксплозивный феномен. Внезапно возникающий избыток энергии может захлестнуть Я в так называемой истерической вспышке, или же эта энергия может перетечь в ту или иную часть тела и изолироваться, продуцируя истерическую телесную симптоматику. Иммоби лизация может проявиться в поразительной картине истерического паралича. Если энергию невозможно эффективно связать, возникают непроизвольные движения (клонусы, тики и т. д.). О проблеме истерии я буду много говорить в другом контексте. Важным в этом процессе представляется тот факт, что эксплозивность ситуации зависит от накопления силы внутри закрытой, ригидной системы, или резервуара. Как раз такая ригидность и составляет неотъемлемую природу истерической структуры характера. Это не просто специфическое напряжение или спастичность, присущие оральной или мазохистской структуре; ригидность истерического характера охватывает все телесные процессы, сковывая организм словно панцирем. Раньше я описывал истерический характер как относящийся к ригидным типам. Теперь можно сказать, что это еще и панцирный тип структуры.

Понятие панциря ввел Райх, описывая состояние, при котором тревожность «сковывает» человека, действуя как защитный механизм, который преследует определенную практическую цель, «с одной стороны, защищая от стимулов внешнего мира, а с другой- от внутренних либидинозных стремлений». Это сразу наводит на мысль о рыцарских доспехах, выполнявших функцию защиты от определенных внешних сил. Позже Райх показал, что у панциря характера есть соматический дубликат — мышечный панцирь, выполняющий на биоэнергетическом уровне ту же функцию, которую панцирь характера выполняет на психологическом. Хотя мы и используем термин «панцирь характера» как синоним сопротивления характера, не следует путать панцирь с характером, как таковым. Каждый невротик пытается защититься с помощью панциря от опасностей и угроз внешнего и внутреннего мира. В действительности оральный и мазохистский характеры добиваются успеха в лучшем случае лишь отчасти. И тот и другой подвержены приступам тревожности и развивают иные механизмы, чтобы с ней справиться. Оральный характер уходит от реальности в фантазии или в депрессию; мазохист ретируется и отсиживается в уединении. Это, по сути, беспанцирные типы, и поэтому они очень чувствительны к своему окружению. Способностью образовывать панцирь обладают только структуры характера, основанные на генитальной функции.

В случае, представленном в данной главе, панцирь характера напоминал стеклянный стакан, в котором плавала рыбка. Он обеспечивал защиту, но вместе с тем изолировал и ограничивал внутреннюю подвижность организма. Мы уже знаем, что соматически панцирь представляет собой мышечное напряжение и спастичность. Необходимо, однако, провести различие между панцирем и мышечным напряжением. Все, что связано с панцирем, основано на мышечном напряжении, но не всякое мышечное напряжение является панцирем. Будет ли это панцирем, зависит от того, может ли спастичность служить защитой от внешних стимулов и эффективно сдерживать тревожность. Значительные мышечные напряжения имеют место у шизофреника; человек с оральным характером и даже мазохист панциря не создают. Люди, которые страдают этими нарушениями, очень чувствительны и тревожны. Какова же природа настоящего мышечного панциря?

Биоэнергетическое исследование истерической структуры характера показывает, что он базируется на общей ригидности тела. Спина ригидна и не гнется. Шея зажата, а голова фиксирована в вертикальном положении. Таз отведен назад и зажат. Еще более важно то, что передняя часть тела жесткая. Ригидность груди и живота является неотъемлемой частью панциря. Мягкость и уязвимость передней стороны тела связаны с сензитивностью, со сферой нежных чувств. Если ее не защитить, весь так называемый панцирь спины будет служить впустую.

Можно предположить, что прямая осанка человека, представляющая этот аспект тела, нуждается в развитии панциря для защиты. Пожалуй, это действительно так, если не считать того, что верхние конечности человека освобождаются для агрессии, что можно сравнить с их использованием для поддержания тела и локомоции у низших млекопитающих. Пока руки способны к защите и нападению, необходимости в панцире нет. Генетически он появляется вследствие иммобилизации агрессии у ребенка. Агрессия не обращается вовнутрь, как при мазохизме, а используется для защиты. В психологическом отношении панцирь — это выражение тенденции к противодействию в ответ на нападение, а к не отступлению перед ним. В динамическом отношении напряжение передней стороны тела возникает из-за отведенных назад плеч и таза, которые тем самым растягивают все передние мышцы, в то время когда они сокращены. Когда передняя сторона тела и спина находятся в такой жесткой оболочке из напряженных мышц, вполне можно сказать, что организм закован в панцирь.

Как он сдерживает тревожность? Заперта ли энергия в напряженных мышцах? Я довольно долго думал именно так и считал, что можно мобилизовать энергию, если добиться расслабления сокращенных мышц. Однако мой практический опыт заставил меня признать, что за счет одного только высвобождения мышечного напряжения нельзя добиться значительных изменений в структуре характера. Это необходимая часть работы, но только часть. Изменения достигаются через изменение динамики структуры характера; при истерической структуре это означает освобождение агрессии от функции защиты. Панцирь невозможно разбить, не высвободив подавленную злость, которая затем перетекает в руки и кисти. Поскольку плечи становятся подвижными, грудная клетка расслабляется; дыхание становится глубже, и продуцируется больше энергии. Она бы проявилась в тревожности, если бы аналитическая работа не подготовила путь для ее разрядки через анализ сексуальной функции. Благодаря использованию биоэнергетической техники заземления ног канал для разрядки подготовлен еще до того, как высвобождена агрессия.

Теперь мы способны понять механизм, посредством которого панцирь сдерживает тревожность. Это достигается в результате сдерживания дыхания благодаря бессознательному контролю над мышцами передней стороны тела. Хотя диафрагма относительно свободна, ригидность всей структуры ограничивает вдох и выдох. Этим объясняется, почему первым шагом к биологическому лечению неврозов явилась техника, основанная на обучении полному и свободному дыханию. С увеличением поступления кислорода вырабатывается больше энергии и усиливается процесс формирования импульсов. Благодаря этой технике импульсы обретают достаточную силу, чтобы преодолеть подавление и достичь поверхности в виде ощущений и действий. Хотя эта техника пригодна в целом, особенно она подходит к тем структурам характера, которые основаны на сохранении баланса между выработкой и разрядкой энергии. В биоэнергетической терапии, однако, функция дыхания рассматривается в контексте поведения организма в целом, ею не занимаются в отдельности.

Несмотря на то что соотношение между количеством выработанной и количеством разряженной энергии у разных людей разное, в каждом случае истерического характера оно является относительно постоянным. Тех, кто относится к этому типу, можно назвать «отрегулированными». Опасность этой структуры состоит в сильных бессознательных побуждениях разбить панцирь, освободиться от ограничений, ощутить полноту жизни. Многие женщины такого склада будут бессознательно искать ситуации, которые приведут их к возбуждению и повысят внутреннюю заряженность организма. Таково биоэнергетическое объяснение флирта. В подобных обстоятельствах сильная тревожность может вызвать типичную истерическую реакцию.

Если в результате соответствующего раннего опыта структура содержит выраженные черты оральности или мазохизма, развивающаяся в конечном счете ригидность может оказаться достаточно сильной, чтобы компенсировать лежащую за ней слабость. Как раз об этом и шла речь в нашем примере. Выпяченные губы, которые я интерпретировал на генитальном уровне в соответствии с принципами анализа характера, в то же время являются выражением оральных желаний, и их можно рассматривать также как оральную черту.

Ригидность, с которой сталкиваются в аналитической работе, весьма разнообразна. В отличие от спастичности оральной и мазохистской структур процесс образования панциря начинается с поверхностной мускулатуры. Однако при определенных условиях, в случае значительной фрустрации и неблагоприятной жизненной ситуации, организм становится более ригидным, менее гибким, и процесс может двинуться вглубь. Поскольку утрата пластичности приводит к хрупкости, распространение процесса «заморозки» вглубь может коснуться своими ледяными пальцами сердцевины организма. Если происходит постоянное ослабление импульсов, организм и в самом деле умирает. Описанный нами случай является прекрасной иллюстрацией этого. Другой крайностью является организм с поверхностным и легким панцирем. Такие индивиды выглядят здоровыми и привлекательными, нередко вызывая зависть у других. Но трудно представить себе, как в нашей культуре человек может полностью избежать всех отклонений в ходе своего биологического развития.

В этой главе я постарался объяснить природу истерической структуры характера. Ригидность структуры тела- это та территория, на которой прорывается истерический приступ. Остаются еще другие вопросы относительно этого типа характера. О них мы поговорим в следующей главе.

XIII. Истерический характер — 2

Психоаналитики связывают истерический характер с генитальным конфликтом, возникающим из-за неразрешенной эдиповой ситуации. В работе «Анализ характера» Райх писал: «Генитальные инцестуозные желания вытеснены, но их полный катексис сохраняется, они не замещаются догенитальными влечениями» (Reich 1949, р. 190). У всех женщин c истерическим характером на сексуальность влияет бессознательная установка, проистекающая из эдиповой ситуации. Такая установка выражается в амбивалентном отношении к сексуальному объекту, и благодаря анализу можно увидеть, что за этим стоит отношение девочки к отцу.

Мы не обсуждаем истоков эдиповой ситуации и принимаем ее существование как факт нашей культуры. Для нас важно то, что для девочки первым сексуальным объектом является ее отец. Этот поток либидо ко взрослому мужчине возникает, однако, только после того, как у ребенка полностью устанавливается генитальная функция, то есть в возрасте двух-трех лет. До тех пор объектная привязанность основана на инфантильном Я с выраженными оральными, нарциссическими требованиями. В эдиповой ситуации многое зависит от реальной роли отца в детстве и подростковом возрасте девочки. Его суровая авторитарность может вызвать у девушки сильный страх перед мужчинами. В таком случае не только сдерживается генитальное желание, но и в результате фрустрации блокируется и подавляется злость. Сдерживание и подавление злости к мужчине у женщин истерического склада не сразу можно обнаружить. Еще важнее конфликт с матерью, которую девочка воспринимает как соперницу. Все это настолько хорошо известно, что я не осмелился бы говорить об этих основных понятиях, если бы нельзя было внести больше ясности благодаря несколько иной интерпретации проблемы.

В истерической структуре характера многое становится ясным, если понимать, что его основу составляет амбивалентное отношение к мужчине. С одной стороны, желание заблокировано страхом, который уходит корнями в изначально отвергнутую отцом детскую сексуальность; с другой — злость сдерживается подавленным желанием. Можно сказать проще: желание заблокировано злостью, а злость заблокирована подавленным желанием. Ригидность, возникшая из-за подавления этих противоположных побуждений, одно из которых воздействует на переднюю, а другое на заднюю части тела, создает ригидный панцирь истерического характера. Всякое подавление действует как защита от противоположных побуждений. Злость не может высвободиться, пока не подавлено сексуальное желание к отцу или к тому, кто его заменяет (например, к аналитику в ситуации переноса). Подавленная злость и гордость блокируют доступ к вытесненному желанию.

Как же ведет себя истерический характер в этой ситуации? Подавленное желание препятствует непосредственному сближению с мужчиной. Явно сексуальные жесты, включая специфическую подвижность бедер и взгляд, служат, хотя и бессознательно, тому, чтобы спровоцировать мужчину на агрессивное сексуальное поведение. Структура характера обычного мужчины, как мы увидим, вполне годится для этой роли. Воспроизводится типичный паттерн преследования, который, как правило, приводит женщину к подчиненному положению, причем он от начала и до конца отображает ее бессознательное намерение. Иногда внешнее сопротивление преодолевается силой. В итальянском кинофильме «Горький рис» драматически изображена такая ситуация. Молодая кокетливая девушка, сознающая свою сексуальную притягательность, флиртует с молодым человеком, приятелем своей подруги. Кажется, что ее действия направлены только на то, чтобы увести его от соперницы. Но однажды во время прогулки он вдруг набрасывается на нее и избивает тростью, которую специально приобрел для этой цели. После этого она отдается ему и становится покорной любовницей. Это типичный пример истерической структуры характера, которая вольно или невольно подчиняется силе. Сюда надо добавить скрытую злость к мужчине. В фильме показано, что это приводит героиню к убийству любовника. Но не всякое преследование оканчивается покорностью женщины. Бывает, что, загнанная в угол, она превращается в сущую ведьму и выражает свою ярость с бешенством мегеры.

В чем психологический смысл такого поведения? Покорность женщины не является актом любви. Если любовь проникает в сексуальные отношения, то смывается клеймо невроза, которым они отмечены. Поскольку покорность является бессознательным намерением, она служит тому, чтобы переложить ответственность за половой акт на мужчину. Это напоминает мазохизм, но в отличие от мазохиста истерический характер не остается пассивным. Под внешней покорностью скрывается агрессивная установка, которая ведет к сексуальной разрядке. Преследование со стороны мужчины помогает смягчить страдание от нарциссической обиды, связанной с отцовским отвержением сексуальности дочери. Если эти приставания увенчались успехом, то в дальнейшем это служит мести за изначальную обиду со стороны мужского пола. Подобно тому как мужчина-невротик может считать свои действия завоеванием, истеричная женщина точно так же расценивает свое поведение. Сексуальная покорность восстанавливает эдиповы отношения, но уже удовлетворительные для женщины. Агрессией мужчина демонстрирует свой интерес и желание, преследованием он заявляет о своей силе и власти, принимая женскую покорность, он берет на себя ответственность. В случае, рассмотренном в предыдущей главе, мы отметили, что сексуальная покорность была способом добиться покровительства мужчины.

Сексуальная покорность, скрывающая агрессивную установку, — характерная черта истерической женщины. Паттерн ее поведения выглядит следующим образом: поддразнивание, сопротивление, а затем смирение. В этом отношении мы далеко ушли от флирта истерического характера пятидесяти- или тридцатилетней давности, исключавшего генитальный контакт. Однако сексуальная покорность ничуть не меняет фундаментальную проблему. Покорность основана на страхе, том самом страхе, который и в прежние времена определял поведение истерического характера, хотя теперь он не является столь интенсивным. Речь идет о страхе сильного генитального возбуждения и утраты контроля. Как это ни странно, сексуальная покорность выполняет функцию предупреждения слишком сильного генитального возбуждения, которое могло бы возникнуть, если бы сексуальное желание переживалось и выражалось открыто и прямо. В этом отношении генитальность служит защитой от сексуальности.

Особенность истерического характера заключается в том, что, несмотря на ригидность и панцирь тела, таз является более или менее мягким и сексуально активным. Специфические напряжения истерического характера поверхностны: главные из них локализованы в мышцах вагины и аддукторах бедер. У орального и мазохистского характеров не встретишь того особого раскачивания бедрами, которое принято называть «сексапильностью». Иногда можно легко заметить подчеркнуто преувеличенные движения тазом, которые являются несомненным признаком истерического характера. Но сегодня такие случаи- большая редкость. Пожалуй, современные нам девушки обладают меньшей подвижностью таза, чем можно было бы ожидать от естественного, живого организма. Тем не менее первое утверждение, что истерический характер имеет структуру тела, в котором ригидность сочетается с сексуальной активностью таза, остается в силе. Таким образом, сексуальная разрядка обеспечивается одновременно тем, что ригидность ограничивает генитальный заряд. Отдавая этот ограниченный заряд, таз может двигаться совершенно свободно. Поверхностные напряжения, однако, могут быть достаточно сильными. Они неизбежно ограничивают подвижность и полноту разрядки.

Пока сохраняется равновесие между выработкой и разрядкой энергии, истерический характер функционирует без симптомов. Но если это равновесие поддерживается на уровне, отличном от того, где возможно полноценное существование, жизнь становится серой и бессмысленной. Низкий уровень продуцирования и разрядки энергии близок к состоянию смерти. Там, где выработка энергии прекращается, формирование импульсов прерывается и движение окончательно останавливается. В приведенном выше примере мы видели, что, когда продуцирование энергии значительно снижено, лицо пациентки действительно становится безжизненным.

Вернемся к вопросу о возбуждении. Человек не всегда осознает, что функционирует на пониженном энергетическом уровне, но он постоянно испытывает скуку, неудовлетворенность, жизнь кажется ему однообразной. Судя по тому, с какой энергией люди ищут возбуждения в той или иной форме, можно сделать вывод, что их повседневная жизнь весьма уныла. Все это, конечно, известно. Для нашего же исследования это важно потому, что становится понятным, почему баланс, о котором говорилось выше, в лучшем случае является ненадежным. Истерический характер постоянно стремится нарушить его, чтобы получить больше энергии и испытать более глубокие чувства. Это как раз то желание и потребность, которые приводят к флирту, поиску любовных приключений, внебрачным отношениям.

Истерическому характеру не так уж трудно повысить уровень выработки энергии; все, что усиливает возбуждение, повышает и количество энергии. Наиболее распространенный способ — через новые любовные связи. В таком случае возникает другая проблема: как разрядить дополнительную энергию. Генитальные напряжения и спастичности не устраняются во вспышке возрастающего возбуждения. Ограниченность подвижности таза тоже не исчезает. Правда, возросшее возбуждение, вызванное новизной опыта и ощущением победы в новой любовной связи, выражается в повышении сексуального заряда, жизненных сил и чувстве радости. Но поскольку способность к разрядке не соответствует увеличению заряженности, количество энергии должно вернуться к прежнему уровню. Возбуждение пропадает, количество вырабатываемой энергии уменьшается, ощущение новизны любовной связи исчезает, и приходится искать новую.

Для сохранения статус-кво задействованы мощные силы. Пациентке недостаточно осознать проблему. Во-первых, выработка энергии должна подняться на более высокий уровень, а во-вторых, женщине необходимо научиться терпеть и разряжать ее возросшее количество. Поскольку оно превышает способность к разрядке, возникает тревожность. Когда процесс выработки и разрядки энергии протекает как обычно, проблема тревожности минимальна. Нарушение энергетического баланса дает новый эффект. Таз, который может относительно легко двигаться на одном уровне энергии, при более высоком ее уровне парализуется. Генитальный аппарат, способный разряжать определенное количество энергии, при значительном ее увеличении с этой функцией уже не справляется. Таким образом, когда любовные чувства сердца приведены в движение в сексуальном импульсе, можно ожидать, что возникающая в результате тревожность может убить сексуальное желание, не допустить сексуальной разрядки или восстановить женщину против мужчины. При лечении истерического характера часто бывает, что успешная аналитическая и биоэнергетическая работа приводит к снижению полового влечения. Обычно такая реакция является временной.

Подобные наблюдения учат нас, что в наше время истерическая женщин а боится не столько генитальности, сколько глубоких, сердечных, любовных чувств. Это сексуальность, ограниченная гениталиями и не затрагивающая организм целиком. Мы обнаруживаем расщепление между любовными, нежными чувствами и генитальностью. Истерические женщины в наше время идентифицированы со своими генитальными стремлениями в отличие от истерических женщин, живших в начале века, которые, согласно Абрахаму, нормальное генитальное стремление отвергали. В то время они были романтичными мечтательницами. В обоих случаях идентификация касается только одного аспекта сексуальности: либо покорной генитальности, либо романтической любви. Невроз заключается в антагонизме двух аспектов одного побуждения. Пока существует идентификация с генитальной функцией, истерический характер обходится без той симптоматологии, которую отмечали прежде. Только когда генитальная разрядка блокирована, возникают подходящие условия для развития типичных истерических симптомов.

Если попытаться достичь сердцевины истерического характера, чтобы мобилизовать глубокие чувства любви, можно натолкнуться на самую решительную защиту. Биоэнергетическое исследование показывает, что она локализована в шее и челюсти в виде мышечного напряжения, которое делает эти структуры ригидными. Анализ экспрессии свидетельствует о гордости и решительности. Мне не встречались женщины истерического склада, которые не обладали бы этими чертами и у которых эта решительная гордость не являлась бы ключевым моментом характера. Подобное качество не свойственно людям с оральной и мазохистской структурами. Кто-то может сказать, что отсутствие гордости говорит о дефекте в характере. Разумеется, существует естественная гордость, но гордость истерического характера застывшая, негибкая и непреклонная. Эта ригидная гордость количественно соотносится со склонностью к истерической симптоматике [10].

Мне бы не хотелось ссылаться на вымышленные литературные образы для подтверждения отстаиваемых мною идей. Материал, использованный в этом исследовании, взят из клинической практики. Тем не менее гордость истерической структуры характера прекрасно описана Достоевским в его героинях: Настасье Филипповне («Идиот»), Лизавете Николаевне («Бесы») и Катерине Ивановне («Братья Карамазовы»). В каждом случае мы встречаемся с красивой и гордой женщиной, которая страдает, испытывая чувство глубокого оскорбления, нанесенного ей мужчиной. В каждом случае гордость предшествует падению. Эти героини — очень ценные и яркие примеры истерической структуры характера.

Помимо гордости, которая всегда сопутствует истерической структуре характера, в нем всегда можно обнаружить чувство глубокой обиды. Это бессознательное ощущение причиненной боли столь велико, что поведение определяется бессознательной установкой избежать ее повторения. Фактически гордость и решительность являются выражением этой установки, они служат тому, чтобы не допустить повторного переживания боли. Мне хотелось бы пояснить, почему это явление типично истерическое.

Оральный характер страдает от гораздо более глубокой боли, чем истерический, поскольку у него нет гордости. Причина проста, если вспомнить, что оральный характер — «неимущая» структура. Его потребность в любви так велика, что слабые попытки защититься быстро терпят поражение. Это один из признаков оральной структуры. Мазохист не может быть гордым, потому что чувствует неадекватность. Он не был бы мазохистом, если бы не стремился к страданию. Боль, которую переживает оральный характер, — это депривация на оральном уровне и в том возрасте, когда защита была невозможна. Мазохизм связан с переживанием униженности, которое разрушает Я. Оборотной стороной здесь выступает садизм, который психологически можно интерпретировать как механизм мести. Обида, от которой страдает истерический характер, связана с неприятием генитальных проявлений его любви. Это происходит потому, что такая любовь впервые возникает по отношению к отцу, который, разумеется, не может на нее ответить. Дело не в самом по себе переживании, а в том, что девочка оказывается в ловушке между сильными импульсами сексуальной любви и страхом отвержения из-за эдиповой ситуации.

В этот момент нежные сердечные чувства и генитальные ощущения сливаются в единый поток, или чувство. Девочка не дифференцирует любовь и сексуальность. В этом возрасте такой необходимости нет. Если такое разделение становится вынужденным, то у ребенка происходит расщепление единства импульса. Я полагаю, что, чем старше ребенок, тем рациональнее он может осуществить это разделение, соотнося его с ситуацией. Здоровый взрослый человек способен любить многих, однако эта любовь в своем полном выражении, включающем в себя генитальное желание, предназначена для одного партнера. Нежелательный эффект у ребенка возникает от сознания того, что нельзя иметь одновременно нежные чувства и половое влечение к одному и тому же человеку. В дальнейшем последнее подавляется, и это подавление генитальных ощущений у подрастающего ребенка и является причиной наступления латентного периода.

С бурным всплеском сексуальности в пубертате генитальные ощущения пробуждаются вновь. Поскольку они возбуждают и как бы придают дополнительный смысл жизни, девушка будет стремиться сдерживать их за счет глубоких любовных чувств, рождающихся в сердце. Каждая женщина с истерической структурой характера испытывает двойную боль: с одной стороны, она вызвана переживаниями раннего детства, с другой — переживаниями подросткового возраста. Фрейд говорил об этой двойственной детерминации истерии в своей работе «К вопросу об этиологии истерии», опубликованной в 1896 году. Из этих двух детерминант более важное значение имеет первая. Вторая, однако, определяет характерологический аспект, и ее необходимо тщательно проанализировать.

Чувство боли, которое сохраняется с позднего младенческого или раннего детского возраста и которое приводит к подавлению генитальных ощущений, лежит в основе аналитического понятия о женском кастрационном комплексе. Я совершенно уверен, что ни одна женщина, у которой это не является первичным нарушением генитальной функции, не будет испытывать зависти к пенису. Конечно, нельзя считать доказанным, что подавление генитальных ощущений, которое происходит с девочкой в возрасте от трех до шести лет, единственная причина эдиповой ситуации. Истерическая структура характера может возникнуть у девушек, ранний детский период жизни которых прошел без отца. Речь не идет, разумеется, о полном — физическом и духовном — отсутствии мужчины в доме, но отсутствие отца представляет собой исключительный фактор, формирующий эдипов конфликт. Все остальное вытекает из негативного отношения к сексуальности в нашей культуре. Оно проявляется во фрустрации детской мастурбации, ограничении детских сексуальных игр, порицании детского сексуального любопытства и т. д. Подрастающий ребенок сталкивается с тем, что реальность социальной жизни антагонистична его половому влечению. Он реагирует на это так же, как если бы фрустрация сексуального побуждения исходила от отца. В зависимости от силы этой фрустрации ребенок подавляет генитальные ощущения до наступления пубертата. Наиболее тяжелые случаи ригидности встречаются у девушек, детство которых прошло в монастырях. Невозможность уединиться, что не позволяет возобновить занятия мастурбацией, суровая дисциплина, основанная на страхе, и разделение полов порождают ситуацию крайней фрустрированности ребенка.

Фрустрация сексуального импульса ребенка не переживается им как отрицание генитальности. Поскольку этот импульс идет прямо от сердца к гениталиям, его отвержение воспринимается как отвержение любви. Это доставляет глубокое чувство боли. На самом деле это восприятие ребенка является верным, так как любовь, которая не проявляется в физическом контакте, не удовлетворяет базальной потребности организма. Физический контакт с родителями ребенок целиком переживает как сексуальный. Только когда единство нежных чувств и генитальных ощущений нарушено, отношения с матерью и отцом теряют свое сексуальное качество.

Испытывая боль из-за проявления любви, ребенок постепенно обучается быть менее уязвимым к ней. Он словно деревенеет, как бы говоря: «Я не буду показывать, что люблю тебя, а ты не будешь причинять мне боль тем, что меня отвергаешь». Гордость — установка, выражающая это чувство. «Одеревенение» происходит в задней части тела, от основания черепа до крестца. Как часть этого процесса, деревенеет шея, в результате чего голова удерживается в строго вертикальном положении. Поскольку анализ идет в обратном направлении по сравнению с развитием структуры характера, первым значительным сопротивлением, с которым можно столкнуться в процессе терапии, является гордость. Пока она не выявлена и не проанализирована, с пациенткой нельзя проводить аналитические и терапевтические процедуры. Разумеется, сам факт обращения пациентки за помощью говорит о том, что она хочет преодолеть ригидность, нарушающую ее функционирование. Аналитик должен показать ей, что он сознает ее боль, тогда он может ожидать, что пациентка уберет свою защиту.

Давайте обобщим основные особенности истерической структуры характера. Функция Я основана на реальности, а сексуальная функция — на генитальности. Но в истерической структуре они сверхдетерминированны. Они сохраняются за счет исчезновения гибкости агрессивного двигательного компонента, выполняющего функцию защиты. Гордость, проявляющаяся в ригидной шее, и решительность, выраженная в застывшей челюсти, являются аспектами Я, отражающими установку этого характера. Напряженность нижней части спины и ретракция таза являются сексуальными аналогами установки Я. Агрессия становится антагонистичной нежности, чувствительности и духовной стороне личности. Истерический характер боится «пасть в любовь». Такие женщины вообще боятся упасть, и этот страх проявляется в ригидности ног. Боязнь упасть и сны о падении проявляются в ригидных структурах гораздо более отчетливо, чем в структурах с менее развитым Я.

Мы видели также, что противопоставление агрессии и чувствительности отражается в расщеплении сексуальной функции. Агрессивный компонент требует выражения, тогда как нежные чувства подавляются. Истерический характер способен разрядиться, то есть достичь высшей точки. Если все отмечено ригидностью, то интенсивность чувства значительно редуцируется. Поскольку агрессия используется для защиты, она проявляется не как явная сексуальная агрессия, а как сексуальная приманка для мужчины. Такое преобладание агрессии в сексуальной функции — феномен пубертатного возраста. Оно предшествует периоду, когда сексуальность более или менее латентна и в личности преобладают нежные чувства. Девочки доподросткового возраста, ведущие себя как сорванцы, относятся к тому смешанному типу, который мы называем маскулинно-агрессивным.

Внутри этого широкого паттерна поведения существуют индивидуальные различия, определяющие специфику характера. Устойчивые оральные черты, вызванные депривацией в раннем возрасте, распознать легко. В том случае, которым мы иллюстрировали истерический тип характера, экспрессию рта можно было интерпретировать как на оральном, так и на генитальном уровне. Это — проявление оральной черты в рамках генитальной структуры. В истерическом характере нередко можно обнаружить также и мазохистские тенденции, но они не преобладают в общей картине. Сама по себе ригидность может быть слабой и сильной. Это зависит от того, насколько агрессивен был ребенок, когда он достиг генитальной фазы развития, и насколько сильна была фрустрация, которую он испытал на этой стадии. Оральность и мазохизм представляют собой тенденции, снижающие способность к агрессии. Ригидность иммобилизует агрессию, и она начинает выполнять функцию защиты.

Исследование и анализ различных истерических характеров выявляет фундаментальное сходство их биоэнергетической структуры, несмотря на существенные внешние различия. Молодая мать обратилась к терапевту с жалобой на то, что не испытывает удовлетворения и счастья в отношениях с мужем. Она заявила также, что она плохая мать, поскольку дети раздражают ее. Жалобы не были достаточно определенными, но они заставили пациентку всерьез заняться своими проблемами. Она была маленькой и изящной, но с непропорционально большой головой и вытянутым выразительным лицом. У нее были живые глаза, маленький и правильный нос, несколько асимметричный рот и тяжелая нижняя челюсть. Небольшая шея поддерживала эту голову на маленьком, довольно пропорциональном, если не считать чересчур узких плеч, теле. Я упоминаю эти детали, поскольку они сразу же бросились мне в глаза, когда я осматривал пациентку. Она напомнила одну из тех «куколок», которых можно встретить на Кони-Айленде. Плечи были не просто узкими, но еще и сильно выдвинутыми вперед, и при движении казалось, что они вращаются на искусственных суставах. Отчасти такое же впечатление производили и ноги. Было удивительно, как она справляется с домом и двумя маленькими детьми, имея такие слабые руки.

Все, что я узнал об истории этой пациентки, укладывалось в мою интерпретацию ее характера как «кукольного». По ее словам, она была единственным и избалованным ребенком. Малышкой она уже выглядела маленьким «ангелом». В автобиографии пациентка описала отношение к ней своей матери следующим образом: «Она хотела, чтобы я всем нравилась. Мне приходилось всегда быть милой и тихой и никогда не злиться, иначе я бы им не понравилась». Мать постоянно придиралась к дочери и мужу. Пациентка заметила, что у отца была решительная челюсть. В восьмилетнем возрасте она переболела полиомиелитом, который затронул шею, челюсть и ноги. Интересно отметить, что в детстве, защищаясь от других детей, она кусалась.

Когда я обратил ее внимание на то, что в ее характере много кукольного, пациентка сразу почувствовала, что я прав. Позже в автобиографии она указала, что учитель называл ее «куколкой». При всей кукольности внешнего вида у нее была достаточно сильная сексуальная разрядка, хороший контакт с реальностью и она хорошо справлялась с работой. Ригидность тела, груди, спины и таза свидетельствовали об истерической структуре ее характера. В соответствии с таким диагнозом я интерпретировал ее тяжелую челюсть как выражение решимости быть «хорошей девочкой», какой ее всегда хотела видеть мать. Несколько кривая улыбка и огонек в глазах навели меня на мысль о чертенке, скрывающемся за этим фасадом. Это наблюдение помогло быстро проанализировать ее проблему. Выполняя взрослую работу по дому, она старалась быть «хорошей девочкой», «правильно себя вести» и «всем нравиться». Именно этому служила ее решительность. Неудивительно, что она раздражалась. Меня гораздо больше удивляло, как она могла так долго все это вып олнять. Несмотря на слабые руки и ноги, моя пациентка обладала базальной силой Я, которую выражала ее твердая и решительная челюсть.

На первом занятии я постарался смягчить челюсть. Это вызвало немедленную реакцию: пациентка горько заплакала. После этого у же было несложно вызвать у нее выражение злости. Умом и сердцем она понимала, что мои интерпретации верны. Это позволило мне на следующих занятиях вести биоэнергетическую работу более энергично. С каждым занятием «кукла» становилась все более живой, «чертенок» отступал и соответственно изменялось физическое состояние пациентки. Руки и ног и становились сильнее, плечи заметно расширились, лицо приобрело более взрослый вид. Те жалобы, с которыми она обратилась ко мне, постепенно исчезли. В ходе этой работы была выявлена и проанализирована ее истерическая установка по отношению к мужчинам и сексуальности.

Если эта пациентка с куклоподобной истерической структуре хорошо поддавалась биоэнергетическому анализу и терапии, то случай «манекеноподобной» девушкой, о котором я рассказывал в одной из предыдущих глав, доставил гораздо больше трудностей. Восковая кожа лица той пациентки была показателем значительно более слабой жизненней силы. Манекеноподобность или кукольность наводит на мысль о музее восковых фигур. Это впечатление усиливается определенным жестом: лежа на кушетке, пациентка скрещивала на груди руки. Несмотря на ригидность и безжизненность, мы все же имеем дело со структурой характера, возникшей на основе прочной генитальной функции.

В последнем примере представляют интерес два аспекта. Хотя пациентка могла достичь сексуальной разрядки, доставлявшей ей удовлетворение, это появилось у нее довольно поздно. В юности она прошла через период частой и беспорядочной сексуальной активности, генитальной по своей природе. Она готова была подчиниться чуть ли не каждому требованию близости, исходившему от молодого человека. В то время ни один из половых актов не завершался удовлетворительной разрядкой, хотя девушка не была фригидной. Позже, когда появилось удовлетворение, ее не разборчивость исчезла. Я отмечал подобное изменение поведения и в некоторых других случаях. Это подтверждает мысль Райха о том, что удовлетворенная сексуальность- наилучшая гарантия естественного сексуального поведения. Если попытаться интерпретировать подобную неразборчивость, т о ее следует рассматривать как поиск среди партнеров того человека, с которым удастся пережить удовольствие от сексуальной разрядки. В то же время половой промискуитет всегда пассивен и, по существу, представляет собой покорность, в основе которого лежит страх перед мужчиной. В нашем примере дальнейший анализ вызвал воспоминание о нескольких бурных столкновениях с отцом в подростковом возрасте. Он физически наказывал пациентку за то, что она гуляла с молодыми людьми.

У меня не было возможности завершить терапевтическую работу с этой пациенткой. Анализ показал, что ее пассивная позиция была равносильна ожиданию мужчины, который своей любовью пробудит в ней жизнь. Она была «Спящей красавицей». Когда же в процессе терапии в ней зашевелилась жизнь, возникла заметная тревожность. Она ассоциировалась с чем-то неприятно липким, что можно было рассматривать как связывающую силу эроса. То есть пациентка боялась эмоционально привязаться к мужчине. Проблема переноса могла послужить и послужила средством для работы с этой ее установкой. Я уже говорил, что не завершил терапию. Моя пациентка разошлась с мужем и уехала. Это само по себе было большим шагом вперед. Перед отъездом она сказала мне, что лечение принесло ей большую пользу.

Фригидность, то есть отсутствие каких бы то ни было генитальных ощущений, — чисто истерическая проблема. Ее можно, пожалуй, назвать конверсионным симптомом или проявлением истерической анестезии или паралича[11]. Женщины с оральной или мазохистской структурой характера не бывают фригидными. Их попытки достичь генитальной разрядки могут быть неудачными, но ощущения присутствуют всегда, фригидность не означает отсутствие сексуальности, фригидная женщина вполне может обнаруживать в своем поведении явные сексуальные проявления, но, поскольку специфические ощущения отсутствуют, она их не сознает. Эту интересную проблему мне бы хотелось проанализировать с позиции биоэнергетики на следующем примере.

Пациентка — девушка восемнадцати лет- обратилась к терапевту, почувствовав, что мужчины не вызывают у нее сексуального отклика. Она беспокоилась, что это является следствием нарушения в ее личности. Никакого эмоционального опыта, в котором ее фригидность ощущалась бы как серьезная неудача, у нее не было. Она была молода и надеялась, что если встретит подходящего мужчину, то все будет в порядке. Вместе с тем она была достаточно умна, чтобы понимать, что в настоящий момент ее сексуальная функция нездорова. В этой частной проблеме был еще один элемент. Встречаясь с молодым человеком, она часто боялась, что за ней следит отец. Это была не галлюцинация, а страх.

В психоаналитической литературе проблему фригидности иногда сравнивают со сказкой о Спящей красавице. Хотя у меня есть небольшое возражение на этот счет, но в целом такое сравнение достаточно верно. Действительно, надежду, что идеальный любовник придет и освободит подавленную женскую сексуальность, можно обнаружить в каждом случае истерической структуры характера. Жизнь индивида в фантазиях всегда компенсируется невротическим нарушением. Но если рассматривать проблему фригидности как отсутствие генитальных ощущений, это мало что добавит к ее пониманию. Мы должны учитывать, что фригидность — всего лишь один из аспектов более крупной проблемы, которая представляет собой подавление сексуальных ощущений в целом.

Может ли фригидность сочетаться с высоким энергетическим уровнем организма? Как ни странно, в моей практике я встречался с такими случаями. Если низкий энергетический уровень порождает сильную ригидность, она действует подобно полой трубе, пропускающей ощущения в гениталии. Клинические исследования свидетельствуют, что у пациенток с низкой энергетикой, как у той женщины с безжизненным лицом, о которой я рассказывал в предыдущей главе, никогда не бывает генитальной анестезии, характерной для полной сексуальной фригидности. Эта юная леди была приятной, привлекательной девушкой среднего роста, физически сильной и ловкой, с живой улыбкой и стройной фигурой. Мужчины несомненно сочли бы ее сексапильной. Ни в работе, ни в отношениях с людьми не было ничего, что могло бы дать ключ к ее проблеме.

С биоэнергетической точки зрения эта проблема интересна потому, что в ней представлено противоречие между высоким уровнем продуцирования энергии с хорошим заземлением в реальности и отсутствием генитальных ощущений. Наш основной тезис заключается в том, что генитальная функция выражает принцип реальности, и мы пытались показать, что индивидуальное отношение характера к реальности проявляется в его генитальной функции. Истерический характер, в отличие от догенитальных типов, является генитальной структурой. Мы видели, что маятник Я прочно закреплен в обоих концах своей траектории: в генитальной функции и реалистичном мышлении. Исключена ли в этом случае фригидность? Как объяснить это очевидное противоречие?

На мой взгляд, никакого противоречия здесь нет. Генитальная функция этой пациентки имела заряд и разрядку, хотя она этого и не ощущала. Эта ситуация аналогична той, с которой столкнулся Райх, пытаясь понять проблему мазохизма. Вот что он писал: «Только когда я начал сомневаться в правильности и точности того, что излагает пациент, ситуация стала несколько проясняться». Речь шла о том, почему фантазия об избиении или реальное действие могли переживаться как удовольствие. Хотя все мазохисты утверждают обратное, благодаря анализу Райха мы увидели, что ни фантазия об избиении, ни само избиение не является источником удовольствия. Так и в случае абсолютной сексуальной фригидности, о которой говорит пациентка, следует усомниться как в ее заявлении, так и в самой возможности полной фригидности. Можно согласиться, что любое генитальное возбуждение подавляется, не доходя до уровня сознательного восприятия. Когда происходит подобное подавление, функция, против которой оно направлено, редуцируется до уровня непроизвольного автономного процесса, который человек обычно не сознает. Но, продвинувшись таким образом в анализе, мы не решили проблему фригидности; просто мы устранили противоречие и теперь должны переформулировать вопрос.

Каков механизм, при котором сильный либидинозный поток не вызывает генитального возбуждения достаточной интенсивности, чтобы оно могло восприниматься? Когда проблема выражена таким образом, можно увидеть, что она является центральным вопросом истерического симптома, точнее, хронического симптома или состояния истерической анестезии. Психические элементы этой проблемы были проанализированы Фрейдом еще в прошлом столетии. Вспомним его работу «К вопросу об этиологии истерии» (1896) или его более раннюю статью «Механизмы истерии», написанную в 1893 году совместно с Брейером. В ней Фрейд указывает на то, что истерия развивается в результате расщепления сознания на нормальное и гипноидное. «Во время (истерического) приступа контроль над всей соматической иннервацией происходит в гипноидном сознании». Гипноидное состояние содержит вытесненные воспоминания, «надолго сохраняющие свой аффективный тон». Во второй статье объясняются другие элементы этого механизма. «Вытесненные воспоминания» представляют собой инфантильные сексуальные переживания, неэффективные сами по себе, но способные «оказать патогенное влияние позже, пробуждаясь после пубертата в форме бессознательных воспоминаний». Симптом обусловлен попыткой защититься от болезненной мысли о недавнем опыте, который ассоциируется и логически связан с бессознательным инфантильным переживанием. Фрейд подчеркивал, что, когда речь идет об истерии, под инфантильным опытом следует понимать те переживания, которые произошли до восьми лет. Замечательное открытие Фрейда помогло понять важную проблему, представляющую собой механизм самого бессознательного.

Мы начали обсуждение на биоэнергетическом уровне. Давайте вернемся к нему. Здесь также можно воспользоваться идеями Фрейда. В работе «Критика «невроза страха»» он писал: «В каждом из них [неврозе страха и истерии] имеет место психическая неадекватность, следствием которой является возникновение патологических соматических процессов. В каждом из них вместо психической ассимиляции происходит отклонение возбуждения в область соматики» (1894а, р.105). Это означает, что истерия представляет собой фундаментальную проблему тревожности. Истерическая предрасположенность — это тенденция к тревожности, основанная на такой энергетической организации, при которой продуцирование энергии сохраняется на таком же уровне, что и разрядка. Все, что может увеличить выработку энергии выше этого уровня, приводит к истерии (истерический приступ как реакция тревоги). Каждая ситуация, которая является причиной снижения количества разряжаемой энергии, когда разрядка становится меньше, чем продуцирование энергии, порождает невроз страха. Этот вывод Фрейд сделал в 1896 году, изучая тревожность. Специфические ситуации могут быть следующими: воздержание, прерванный половой акт, климактерическая тревожность и т. д. В случае девушки, впервые столкнувшейся с сексуальной проблемой, «невроз страха обычно сочетается с истерией».

У истерического характера количество энергии, достигающей генитального аппарата и мозга, редуцируется с каждым качанием маятника. Природа этого раскачивания требует, чтобы на обоих концах заряд был одинаков. Можно пойти дальше и рассматривать генитальный аппарат с точки з рения его подобия мозгу. Гениталии, представляющие собой только часть сексуального аппарата, связаны с передней частью мозга. Поэтому психическая неадекватность проявляется и в генитальной неадекватности. Одно не может существовать без другого. Процесс предполагает ограничение на обоих концах маятника. Если выработка энергии высока, снижение на концах маятника может произойти только в том случае, если энергия отклонилась от своего пути между корой головного мозга и гениталиями, вызвав «патологические соматические процессы». Это фрейдовское замечание напоминает утверждение Райха, что истерический характер обладает «специфической телесной подвижностью, которая носит отчетливый оттенок сексуальности». Из этого мы можем заключить, что, если сильный либидинозный поток не вызывает такого же сильного генитального возбуждения, это обусловлено тем, что отклонение возбуждения отвлекло энергию от гениталий и коры головного мозга[12].

Если мы вернемся к нашему случаю так называемой абсолютной сексуальной фригидности, при которой выработка энергии довольно высока, мы можем ожидать проявления отвлеченной энергии в форме телесной экспрессии. Наиболее частыми проявлениями такого рода являются улыбка или смех, которые пациентка не контролирует и которые провоцируются взглядом или прикосновением. Еще больше бросаются в глаза мелкие движения тела, которые, если их сдерживать, немедленно вызывают тревожность. Создается общее впечатление, что такое тело полно жизни и неригидно. Однако оно явно сковано панцирем, как психологическим, так и мышечным. Челюсть весьма сильная и решительная. Но никогда не встречается напоминающий по форме латы панцирь груди или спины, характерный для предыдущих случаев. Мышечное напряжение есть везде, но оно удивительно податливо. Панцирь напоминает сеть или кольчугу, которая гораздо более эффективна, чем пластинчатый панцирь более ригидных структур.

Этот эластичный сетчатый панцирь позволяет перемещать внутри себя напряжение. Терапевтически воздействовать на него гораздо труднее, чем на ригидный пластинчатый панцирь. Например, если дыхание мобилизуется через работу с грудью, защита может переместиться в шею и сдерживать высвобождение энергии. Большое преимущество этого типа панциря состоит в том, что он дает большую возможность движения внутри себя. Кроме того, благодаря своей сетчатой структуре он действует как поры, через которые может разрядиться значительное количество энергии. Такой панцирь позволяет вырабатывать больше энергии, и в то же время его функция заключается в связывании тревожности и предупреждении травмы. И тем не менее он редуцирует ощущения и ограничивает проявление импульсов. Только такой панцирь может снижать генитальные ощущения ниже уровня восприятия при высокой заряженности организма. Значительная часть энергии отклоняется в мускулатуру, вызывая серии мелких движений внутри панциря и в конце концов разряжаясь через поры. В этом смысле при истерическом характере генитальное либидо наводняет весь организм подобно «гибкому» или изменчивому мазохизму[13].

Существует еще и другой аспект проблемы эластичного сетчатого панциря. Поскольку для предотвращения сильных генитальных ощущений единое раскачивание энергии прерывается, то возникающая в результате этого форма движения является скорее сегментной, чем целостной. Одна пациентка с таким панцирем сказала мне, что чувствовала, как во время полового акта ее таз двигался из стороны в сторону. Она употребила слово «извивался». Наличие сетчатого панциря вблизи поверхности, сегментные извивающиеся движения и сильная челюсть- все это напоминает змею. Райх считал, что такой тип панциря присущ истерическому характеру, и с этим связано его описание этого характера как обладающего «специфической телесной подвижностью, которая носит отчетливый оттенок сексуальности». С другой стороны, оргазмический рефлекс изгибает тело аркой от плеч до таза.

Проблема фригидности как абсолютной сексуальной фригидности — это проблема избегания генитального возбуждения с помощью извивающих тело движений, представляющих собой выражение негативного отношения. Извивающиеся движения являются естественной реакцией на боль или неудовольствие, когда средства избежать этого заблокированы, но организм «не закоченел». Несомненно, что они возникают в ситуациях, не позволяющих избежать неприятного возбуждения. Это те ситуации, в которых взрослый человек проявляет сексуальную агрессию по отношению к ребенку. Сочетание сексуального возбуждения и страха прочно фиксирует ребенка на ситуации, полной тревожности. Ребенок извивается. Таким образом, мы вернулись к ранней фрейдовской формулировке относительно этиологии истерии. Однако следует иметь в виду одно важное отличие, Фрейд изучал истерические приступы и истерические симптомы. Истерическая структура характера, которая формируется на основе симптома и обычного поведения, имеет более широкую этиологию.

Извивающиеся движения, связанные с сексуальным возбуждением, не ограничиваются опытом, в котором ребенок страдает от сексуальной агрессии со стороны взрослого. Рассмотрим такой случай: пятилетний ребенок получает большое удовольствие от мастурбации, но за этим занятием его застает разгневанная мать. Если девочка переживает сильный испуг, она может, образно говоря, «застыть». Эта реакция способна породить ригидный пластинчатый панцирь. Если же испуг не столь велик, потому что мать не очень рассержена, но ребенок, вынужденный отчитываться за свой поступок, испытывает неприятные чувства, сочетание возбуждения и тревожности все равно заставляет девочку извиваться. Такой тип реагирования закладывает основу гибкого сетчатого панциря.

Оба типа панциря ограничивают выработку энергии. Они достигают этого, снижая подвижность и дыхание. Пластинчатый панцирь является более ограничивающим, но менее эффективным. Являясь выражением процесса «застывания», он развивается в организме, не обладающем высоким зарядом. Более высоко заряженный организм не застывает так легко. Эти различия надо учитывать при характерологическом сравнении двух структур. Сама природа процесса образования панциря свидетельствует о том, что сексуальная агрессия используется как защита.

Из этого случая фригидности, который мы обсуждали, не следует делать вывод, что истерический характер с эластичным панцирем обязательно фригиден. Гораздо чаще бывает наоборот. Эластичный панцирь, как правило, связан с высокой степенью генитальной потенции. Я уверен, однако, что так называемая абсолютная генитальная фригидность может возникнуть только при этой структуре характера.

Тенденция извиваться, лежащая в основе этого типа структуры, помогает объяснить феномен, который аналитики связывают с генитальным возбуждением. Многие девушки и женщины бурно реагируют при виде змеи. Это мож н о интерпретировать как боязнь пениса, символом которого является змея. На самом деле эти женщины не реагируют подобным образом на пенис как таковой. Особенно живая змея вызывает у них чувство, представляющее собой смесь очарования и отвращения. Разве не напоминают движения ползущей змеи женщину, подавленные ощущения которой заставляют ее извиваться под влиянием сексуального возбуждения и страха? И разве мы не видим, что они проистекают из очень ранних сексуальных переживаний, которые были вытеснены? Я уверен, что такая реакция на змею присуща только истерическому типу характера.

В процессе анализа не всегда удается определить, насколько эластичен или ригиден панцирь. Все ригидные структуры обладают определенной степенью гибкости. Анализ характера основывается на преобладающих тенденциях. Но это не значит, что следует игнорировать другие черты. Они формируют свою часть характера, которая придает ему индивидуальность. Мы должны рассматривать истерическую структуру характера как класс, к которому мы относим женщин с ригидной структурой Я, покрытой либо эластичным сетчатым панцирем, либо жестким пластинчатым, которые используют агрессию как защиту. Более жесткий характер использует генитальность для отражения глубоких сексуальных чувств, тогда как гибкий пользуется поверхностными сексуальными движениями для снижения генитального возбуждения. В обоих случаях мы имеем дело с защитным механизмом, ограничивающим ощущения или энергетический заряд и разрядку.

Структура панциря соответствует всей мышечной системе организма. Если панцирь неэластичен, он образует своеобразную трубу, которая может быть шире или уже, мягче или жестче. Иногда эта внутренняя структура воспринимается. Одна моя пациентка увидела себя в «оболочке из нержавеющей стали», расположенной прямо под поверхностью тела. Внутри этой трубы энергия течет вдоль тела. Своей червеобразной структурой труба напоминает нашу внутреннюю систему. Если она становится более ригидной, дыхание, чувства и эмоциональная экспрессия соответственно редуцируются. Но в силу того, что голова и гениталии всегда связаны, функции реальности и генитальности сохраняются.

Ригидность структуры Я зависит от процесса образования мышечного панциря. В отличие от специфических напряжений орального характера или мазохиста он является тотальным и соответствует уровню развития мышечной системы. Это предохраняет от мазохистского упадка сил и обеспечивает прикрепление к реальности, которого нет у орального характера. Но это все же невротический защитный механизм, порождающий у женщин истерическую структуру характера.

Ригидность структуры Я и панциря является следствием генитальной фрустрации. Депривация приводит к внутренней опустошенности и оральности, подавление — к значительному внутреннему напряжению и мазохизму. Генитальная фрустрация на эдипальной стадии развития порождает жесткость. Ребенок словно говорит: «Раз вы отвергаете мою любовь, я буду сдерживаться и не буду проявлять ее снова. Тогда мне не будет так больно».

Поскольку ни оральный, ни мазохистский характер не достигают в своем развитии генитальной стадии организации Я, они не способны к проявлению любви. Оральный характер желает, чтобы любили его, мазохист жаждет одобрения. Разумеется, каждому человеку присущи и оральные и мазохистские черты. Их наличие в структуре ослабляет ригидность ребенка, которая может возникнуть со временем. При анализе характера пациента необходимо определить место этих элементов в общей структуре. Наличие оральных и мазохистских черт не означает, что у человека смешанный тип характера. Необходимо еще раз подчеркнуть, что анализ характера основывается на преобладающем паттерне поведения. Нередко, однако, бывает, что оральный или мазохистский элемент столь же выражен, как и ригидность. В таких случаях мы действительно сталкиваемся со смешанными типами характера. Об этом мы будем говорить в главе XV.

Ригидность структуры Я является свойством функции реальности, включающей в себя генитальность. Поскольку она возникает в результате генитальной фрустрации, она может развиться только в структуре Я, достигшей генитального уровня.

Можно ли сказать, что ригидность патологична perse? Так как фрустрация представляет собой неизбежный жизненный опыт, способность в ответ на нее терять гибкость является естественной защитной реакцией организма. Она становится патологической только тогда, когда становится чертой характера, то есть единственной реакцией, на которую способен индивид. Ригидное Я негибко; оно не умеет давать и не умеет брать, не способно адаптироваться. Точно так же можно сказать, что упадок сил мазохиста патологичен, потому что это его единственная реакция на давление. Мазохист не умеет быть твердым в ситуации давления. Желание быть любимым еще не делает оральный характер патологическим. Структура является невротической потому, что это единственно возможная реакция. Более подходящие установки, позволяющие справляться с различными требованиями реальности жизни, не развиты. В этом смысле невроз характера представляется ограничением поведения специфическим паттерном реагирования, исключающим широкий спектр эмоциональных реакций, которые присущи взрослому и зрелому Я.

Перейдем теперь к проблеме ригидности характера у мужчин.

XIV. Фаллически-нарциссический характер

С точки зрения психологии типы характера дифференцируются в зависимости от структуры Я, то есть от того, каково их отношение к реальности. Биоэнергетически их можно различить по генитальной функции. Оральная и мазохистская структуры относятся к догенитальным типам: их установка по отношению к реальности является инфантильной, или детской. Но эти структуры не скованы панцирем. Соответственно другую категорию составляют типы характера, основанные на генитальности. Они в той или иной степени сохраняют контакт с реальностью и снабжены панцирем. Поскольку их невротическая сущность проявляется в виде психологической и соматической ригидности, мы называем их ригидными. Нам уже известно, что к этой категории относится женская истерическая структура характера. Соответствующая мужская структура — фаллически-нарциссический характер.

Прежде чем приступить к изучению этого типа, необходимо внести ясность, почему мы различаем женскую и мужскую ригидные структуры. При оральном и мазохистском характерах и женщины и мужчины переживают одинаковые проблемы. Эти типы являются догенитальными, поэтому половые различия здесь не имеют большого значения. А вот генитальные проблемы мальчиков и девочек различаются. Хотя основное нарушение у обоих полов в равной степени обусловлено ригидным аффектом, паттерн поведения зависит от половой принадлежности.

Райх говорил, что термин «фаллически-нарциссический» обозначает тип характера, который можно разместить «между компульсивным неврозом и истерией» (Reich 1949, р. 200–201). Истерия, однако, — это не тип характера, а симптом. Хотя в целом он и связан с характером, но не всегда. Мужчины не страдают истерическими параличами. Образование симптома зависит от особых условий, а структура характера постоянна. Те различия между компульсивным, истерическим и фаллически-нарциссическим характерами, которые делал Райх, основаны на особенностях характера, а не на динамике энергетических процессов. «Если компульсивному характеру, как правило, присущи сдерживание импульсов, самоконтроль и депрессивность, истерическому — нервозность, живость, беспокойство и лабильность, то типичный фаллически-нарциссический характер самоуверен, нередко высокомерен, гибок, энергичен и выразителен». Мой опыт работы со многими пациентами показал, что эти черты не всегда удается строго разграничить. Люди с сильно выраженными компульсивными чертами часто бывают высокомерными, а гибкость и живость смешиваются друг с другом. Эта путаница проявляется в следующем замечании Райха. Рассуждая о фаллически-нарциссическом характере, он писал: «Выражение лица носит сильный маскулинный оттенок, а может быть и женоподобным, даже девичьим, несмотря на атлетическое строение».

Райх и другие аналитики использовали термин «истерический характер», не делая различия между полами. Я склонен считать истерическую структуру характера женской. Причиной этому служит то, что описание мужского истерического характера похоже на смешанный пассивно-женственный тип, который более близок к догенитальному, мазохистскому. Пассивно-женственный характер можно рассматривать как ту разновидность, которую Фрейд называл женским типом мазохизма. Мы поговорим о нем в следующей главе. Фаллически-нарциссический характер подразумевает структуру личности, которая укоренена в реальности и связана с генитальностью благодаря защитам Я, которых нет у догенитальных структур.

Если говорить о том, чем отличается компульсивный характер, который, по существу, является «европейским» типом, от фаллически-нарциссического, то я бы сказал, что это просто одна из его разновидностей, не требующая специального обозначения. Однако нельзя сказать, что понятие компульсивного характера является необоснованным. С точки зрения симптоматологии индивид с компульсивными проявлениями отличается от типичного фаллически-нарциссического характера, и, когда анализируется симптом или интерпретируется сопротивление, такое различие имеет достаточно большое значение. В биоэнергетическом отношении обе структуры ригидны и снабжены панцирем, различна только степень их жесткости. И все же давайте в первую очередь рассмотрим типичный фаллически-нарциссический характер; тогда его разновидности, которым свойственно компульсивное поведение, понять будет легче. Вот случай, с которым мне пришлось иметь дело некоторое время назад.

Молодой человек, чуть старше тридцати лет, обратился к терапевту с жалобой на преждевременную эякуляцию. Друзья рассказали ему о моей работе, и он надеялся, что я смогу улучшить его сексуальную функцию. Он достигал высшей точки через минуту после начала полового акта, всегда значительно опережал свою партнершу, и это его беспокоило. Кроме того он читал книгу Райха «Функция оргазма» и чувствовал, что мог бы получать больше удовольствия от сексуальных контактов. Адвокат по профессии, он успешно работал и был уверен в будущем. Когда пациент начал лечение, он собирался жениться. Его невеста проходила курс анализа, это укрепило его решение обратиться к терапевту.

Я детально рассказываю об этом потому, что фаллически-нарциссический характер не так уж часто приходит к врачу-аналитику. Обычно такие люди достаточно успешны в своей профессиональной деятельности, хорошо адаптированы в социальном окружении и сексуально привлекательны для противоположного пола. Райх отмечал, что одной из наиболее характерных черт таких людей является «агрессивная храбрость», которая, как правило, ведет к успеху. С другой стороны, это «агрессивное поведение само по себе выполняет функцию защиты». Если учесть этот факт, райховская концепция «генитального характера» становится идеализацией; в таком случае фаллически-нарциссический мужской характер может ранжироваться от почти полного здоровья до тяжелого невроза. Райх отмечал этот факт: «Относительно здоровые представители этого типа благодаря свободной агрессии социально активны, импульсивны, энергичны и, как правило, продуктивны, но, чем более невротичен характер, тем более своеобразными и односторонними бывают их достижения». Это описание подходит к моему пациенту, и даже его обращение к аналитической терапии было отчасти необычным.

Его поведение отличалось амбициозностью, которую можно, пожалуй, было объяснить весьма успешной адвокатской деятельностью. Он был самоуверен, откровенен и все-таки насторожен. Пациент был среднего роста, с хорошо развитым и пропорциональным телом. Он сказал мне, что всегда увлекался спортом и продолжает им заниматься и поныне. У него было выразительное лицо; живые и ясные глаза, готовый к улыбке рот, твердая и решительная нижняя челюсть. При осмотре пациента на кушетке можно было отметить широкие плечи, выпуклую грудь, узкие бедра и довольно длинные ноги. Он имел тенденцию дышать животом; грудь оставалась в положении вдоха.

Я начал с того, что обратил внимание пациента на неподвижность груди. Я предложил ему попытаться дышать грудью, и через некоторое время ему это удалось. Теперь его лицо выражало некоторое опасение. Иногда уже на первой встрече удается вызвать драматический эффект. Так случилось и здесь. Я попросил пациента широко раскрыть глаза, напрячь лоб, а затем резко отпустить нижнюю челюсть. Он закричал, как от ужаса. Реакция была мгновенной. Мой пациент сказал, что увидел нечто очень страшное. Когда он повторил это упражнение, то снова закричал, но прежнего объекта не увидел. Этот впечатляющий опыт продемонстрировал, что под самоуверенностью пациента скрывался глубоко лежащий страх и что она была защитой от этого страха.

Последующие занятия были весьма аффективно заряженными. Через некоторое время дыхание стало вызывать мощный поток ощущений, которые проявлялись как движение и покалывание в руках и ногах. Однажды этот поток стал таким сильным, что пациент застыл со сжатыми, как при болезни Паркинсона, руками. Удары по кушетке вызывали сильную злость на какого-то человека- как позже выяснилось, на своего отца. Однажды, когда пациент испытывал злость, явно направленную против отца, он вспомнил, как тот отшлепал его за то, что он играл неподалеку от дома. Эти первые занятия, как часто бывает, вызвали заметное улучшение состояния пациента. Он чувствовал себя более живым, настроение стало лучше, чем в последнее, и довольно длительное, время. Такое улучшение обычно бывает временным, поскольку представляет собой высвобождение напряжения, которое является поверхностным по отношению к панцирю характера или блоку. Тем не менее оно создает мотивацию к последующей сложной задаче перестройки характера.

В данном случае первая фаза терапии была весьма обнадеживающей. Пациент был воодушевлен. Он полагал, что его трудности быстро исчезнут. Мы возобновили работу после летнего отдыха, которым он в целом остался доволен. Специфика работы осталась прежней. В это время дыхание не вызывало никаких ощущений. Удары по кушетке были такими же решительными, как всегда, но злость заметно уменьшилась и воспоминаний было мало. В отличие от первой фазы за несколько месяцев работы мы почти не продвинулись. Иногда мне казалось, что я недостаточно работаю с динамикой структуры характера. Анализ окончательно прояснил установку пациента и его профессиональный, социальный и сексуальный опыт. Хотя для обоих из нас было очевидно, что пациент не отдается полностью ни работе, ни любви, все мои усилия изменить его характер и выпустить на волю его чувства, идущие из глубины души, оставались безуспешными. Так прошло шесть месяцев.

Когда в ходе аналитической терапии заходишь в такой тупик, часто это связано с тем, что, несмотря на очевидность паттерна поведения, определяющие его динамика и особенности индивидуальной структуры характера остаются невыясненными. В данном случае мы оба знали, что пациент амбициозен. Еще нам было известно, что он опасался глубоких чувств к девушке и страдал от преждевременного семяизвержения. Все элементы фаллически-нарциссической структуры характера были налицо. Но ригидность тела и психики оставалась без изменений. Единственной эмоцией, которую он не выражал, был плач. И мне не удавалось ничего сделать, чтобы ее высвободить. Ключ к его личности обнаружился, когда он представил себе, что терапия может не принести успеха.

Я спросил у пациента, думал ли он, что терапия может оказаться безуспешной. Он ответил «нет». Когда мы обсуждали его ответ, он заметил, что никогда не терпел неудачу в том, к чему стремился. Он никогда не проваливал школьных экзаменов, напротив, его оценки всегда были гораздо выше средних. В социальной и профессиональной жизни он всегда достигал того, чего хотел. Как он добивался этого? Упорством. Если он стремился к чему-нибудь очень важному, он не мог отдыхать, пока не чувствовал, что сделал все, чтобы его усилия увенчались успехом. Тщательно изучив этот момент после нашего разговора, я пришел к выводу, что это было навязчивостью. Пациент не терпел мысли о неудаче, но только если речь шла о чем-то очень важном. В таких случаях мысль о неудаче вызывала сильную тревогу, и пациент удваивал усилия, чтобы добиться желаемой цели. Решительность, с которой он устремлялся к успеху, была, с одной стороны, основана на сильном страхе неудачи, а с другой- на вознаграждении, которое сулил успех. Эти рамки поведения были достаточно широкими, чтобы пациент имел возможность вести себя гибко. Многие неудачи благодаря механизму изменения важности целей воспринимались без появления тревоги. Кроме того, этот механизм задействовался, когда дело касалось и значимых для него целей.

Теперь я понял, почему в предыдущие шесть месяцев терапия стояла на месте. Пациент старался достичь спонтанных чувств, действуя внутри структуры характера. Это то же самое противоречие, которое содержится в указании «постарайся расслабиться». Мой пациент решительно стремился к любви, то есть отдаться нежным чувствам. Но решительность означает твердую, тяжелую челюсть, напряженные плечи, одеревеневшую спину. Эта же установка проявлялась в значительном сопротивлении терапии, энергетическом блоке и в выражении важнейших мышечных напряжений. Если напор и решительность пациента являлись факторами, отвечающими за социальные и профессиональные успехи, то они же были ответственны и за главный аспект его невроза.

В ответ на это я просто сказал пациенту: «Не старайтесь. Это не школа с ее замечаниями и выговорами за поведение или прилежание. Моя работа состоит в том, чтобы снять с вас давление, и ничего больше. Вы можете быть таким, какой есть, и не делать того, чего хочется мне». Я был поражен эффектом, который произвели мои слова на пациента. Его глаза наполнились слезами, и он заплакал. Это была спонтанная экспрессия нежных чувств, ради которых мы и работали. Они пришли как феномен освобождения. Я не думаю, что в ходе терапии этому пациенту надо было плакать всякий раз, когда он чувствовал давление. Это вытекает из природы ригидной структуры характера. Давление, ответственность и борьба вызывают одеревенение или усиливают ригидность. Поскольку плач, в который вовлечено тело, есть конвульсивное высвобождение напряжения, ригидные индивиды будут испытывать значительные трудности в том, чтобы заплакать. В качестве основного принципа их этого следует, что у человека с ригидной структурой можно вызвать плач, только увеличив давление чуть ли не до точки взрыва, а затем быстро убрав его. В таких обстоятельствах рыдание часто становится очень приятным переживанием.

В течение последующих занятий пациенту удалось осознать некоторые психологические факторы и детские переживания, приведшие к блокировке плача. Он не считал, что плач был признаком слабости или женственности. Многие мужчины считают именно так, и нам это знакомо. Мой пациент хотел плакать, но это было больно. Сильный спазм вызывал боль в горле, глубокие рыдания сопровождались болевыми и спастическими ощущениями в кишечнике. Пациент сказал, что ему особенно трудно выразить печаль. Затем пришла мысль, что в доме его родителей и без того было много несчастья, и он не мог добавить им еще и свое страдание. Действительно, и отец и мать часто по разному поводу жаловались мальчику на свои несчастья, всякий раз он переживал приступы жалости и решил, что будет лучше, если он принесет им немного счастья. Он понял, что мучается этим чувством ответственности и в настоящее время, хотя оно связано с лежащей в его основе обидой.

Стало также понятным значение широких плеч. Высокие и квадратные плечи были знаком слишком рано взятой на себя ответственности. Плечи раздались словно для того, чтобы удержать слишком тяжелую ношу. С биоэнергетической точки зрения блок в горле отводит некоторое количество энергии на горизонтали плечевого пояса. Аналогичным образом поток злости, направленный в руки и голову, блокировался в спине на уровне седьмого шейного позвонка, что удерживало мышцы плечевого пояса в сокращенном состоянии. Если такие блоки очень сильные, они приводят к появлению пассивно-женственной структуры характера. Когда мой пациент принял эту интерпретацию, у него появилась возможность постепенно высвободить напряжение в плечах. В течение нескольких наших встреч он выражал злость и обиду, прежде всего в отношении матери за то, что она навязала ему эту ношу. Через некоторое время он обрел способность все более естественно и свободно плакать.

Страх неудачи связан у него с чувством ответственности. Пациент сам осознал, что его стремление к успеху имело целью исключительно удовлетворение желания родителей и что самая глубокая его мотивация — желание получить их любовь и одобрение, прежде всего от матери. В дополнение к этому пациент рассказал об одном случае, который произошел с ним в первые дни учебы в школе. Его отец сказал, что очень огорчится, если сын не будет получать самых высоких оценок. Пациент вспомнил, что был настолько шокирован этим заявлением, что решил не возвращаться дом ой если будет плохо учиться. Я подробно анализирую эти моменты потому, что при изучении фаллически-нарциссической структуры характера вопрос об амбициозности является одним из первостепенных. Абрахам, например, связывал подобную амбициозность с уретральной эротикой и полагал, что фаллическая структура и уретральные черты характера — понятия синонимичные, Фенихел также считал, что амбициозность связана с уретральной эротикой через чувство стыда: «Цель амбициозности, основанной на уретральной эротике, состоит в том, чтобы доказать, устыдиться еще больше попросту невозможно» (Fenichel 1945, р.139).

Связь между уретральной эротикой и амбициозностью фаллического характера несомненна. Достаточно вспомнить, как мальчики стоят в ряд и смотрят, кто из них помочится дальше всех. Функция мочеиспускания может быть проявлением агрессии, и при фаллическом характере это именно так. Энурез, например, может иметь, по словам Фенихела, «агрессивное, злобное значение, выражающее ненависть к родителям» (там же, р.233). Пожалуй, наилучшей иллюстрацией здесь служит действие некоторых обезьян в зоопарке, которые выражают свою злость к зевакам, помочившись в их сторону. Мой пациент вспомнил инцидент, происшедший с ним в пятилетнем возрасте, который подтвердил мое предположение. Его отец довольно строго выговорил ему за то, что он выставил напоказ пенис. На следующий день, оставшись один дома, мальчик вошел в гостиную и в отместку помочился на пол. Однако, несмотря на некоторую связь, нельзя утверждать, что амбициозность и уретральная эротика прочно связаны друг с другом. Но обнаружить такую связь и выяснить, какова ее природа, представляется нам крайне важным.

Фаллически-нарциссического индивида характеризует его напор, то есть его агрессия. Это динамический фактор, в основе которого лежит энергетическое функционирование. Райх обратил внимание на этот фактор уже в то время, когда работал над «Анализом характера». Он отмечал: «С точки зрения конституции вполне возможно, что повышенное количество либидинозной энергии, которое вырабатывают эти типы, делает агрессию все более интенсивной» (Reich 1949, р.206). Если это утверждение верно, встает вопрос, что же невротического содержится в этом процессе. Или же оно верно только потому, что описывает внешнее, а невроз состоит в том, что реальное и внешнее различаются. Другими словами, человек фаллически-нарциссического типа ведет себя так, словно обладает огромной половой потенцией. Такие люди хвастаются своими завоеваниями и силой (сила подразумевает количество половых актов за ночь). В действительности же их оргазмическая потенция, то есть способность переживать удовольствие, пропорционально этому снижена. Причиной частых половых актов является невозможность получить удовлетворение сразу. Таким образом, агрессия человека фаллически-нарциссического типа характера преувеличена, чтобы скрыть конституциональную слабость. Если приравнять агрессию к достижению, мы можем описать типы характера следующим образом: оральный характер боится достичь, мазохист достигает, а потом отступает, а фаллически-нарциссический характер хватает. Его хватание основано на страхе неудачи или поражения. Но если сексуальное либидо меньше, чем его притязания, и если агрессия слабее, чем выглядит внешне, как же объяснить динамику полового влечения, амбициозность и якобы «повышенное количество либидинозной энергии»?

Мы отнесли фаллически-нарциссический характер к генитальному типу. Это означает, что энергетический маятник прочно закреплен в мозговом и генитальном функционировании. Это также означает, что данный тип структуры не является недозаряженным, как оральный характер, и не зависит от чувства вины, как мазохистский. Поскольку определяющее характер нарушение появляется сравнительно поздно, около трех лет, механизм защиты или реагирования на травмирующее переживание отличается от других типов. Генитальность уже проявлена, и давление в виде фрустрации или наказания приводит к тому, что организм становится негибким. Это тот же самый процесс, который наблюдается при истерической структуре характера. Чтобы поддержать структуру Я, мускулатура сжимается, образуя вокруг тела некую трубу. Одна из моих пациенток описала это так: «Я вдруг увидела трубу из светлой стали, широкую, как люк, в которую заключено мое тело. Внутри этой трубы была я сама, полная жизни». Когда я анализировал ее восприятие и ощущения, она добавила, что прежде чувствовала себя вне тела. Внутренняя часть была лишена свободы, и пациентке никак не удавалось достичь ее. Она сумела установить контакт с глубинными пластами своего Я и была буквально околдована и зачарована этим. Все, что я обозначил как ригидные структуры, обязательно имеет такой панцирь, напоминающий трубу, кирасу или кольчугу. Толщина этих «доспехов» и диаметр трубы различны. Широкая труба свидетельствует скорее о поверхностном панцире. Узкая возникает из-за спастичности глубокой мускулатуры, она более ригидна и негибка. Нет необходимости подчеркивать ценность такой похожей на полую трубу структуры как физической поддержки, чтобы противостоять давлению, угнетающему движение энергетического маятника.

Если понять природу этого панциря, можно объяснить большинство аспектов фаллически-нарциссической структуры характера. Ригидная трубообразная структура, направляя поток энергии в мозг и гениталии, зачастую чрезмерно их заряжает. Вместе с тем ригидность снижает психологическую и соматическую гибкость организма. Чрезмерная заряженность возникает вследствие того, что энергетический поток, переливаясь через край, попадает в естественные озера прежде, чем энергия достигает выходных отверстий. Эти озера, или резервуары, — область таза внизу и голова — наверху. После более узких частей — тела шеи и талии — расположены более широкие- голова и таз. Наличие сформированного при родного резервуара, обеспечивающего течение энергии от гениталий вверх, предупреждает их чрезмерную заряженность и слишком скорую разрядку. Таким образом, мозг действует подобно резервуару, сдерживающему импульс, чтобы подвергнуть его критической оценке со стороны Я. Представить себе реальное функционирование без этих резервуаров невозможно. Приблизительно такой же принцип используется при контроле за уровнем воды в реке после сильного дождя или весеннего паводка.

Мы можем ожидать, что из-за узости резервуаров лица с ригидной структурой будут проявлять большую импульсивность, чем догенитальные типы характера. Это верно, но только отчасти. Когда дело касается агрессии, фаллический мужчина демонстрирует более сильную импульсивность, чем любой другой невротический характер. То же самое касается и его напора при достижении материальных успехов. Однако в его агрессивности отсутствует гибкость и спонтанность. Чрезмерная ригидность структуры благоприятствует генитальности и реальности, и вместе с тем она ограничивает эти функции. Мы говорили о человеке, который генитально агрессивен и страдает преждевременным семяизвержением. Половая разрядка происходит задолго до того, как вся излишняя энергия опускается вниз и достигает пениса. Поэтому, чтобы разрядить напряжение, одного акта оказывается недостаточно. Фаллический мужчина считает, что у него большая потенция, поскольку способен за ночь совершить несколько половых актов, дающих разрядку. Но сила агрессии не измеряется числом её появлений. Далее, поскольку удовлетворение зависит от степени накопления напряжения перед разрядкой, фаллический мужчина, как правило, получает мало удовольствия от сексуальных переживаний. Его амбициозность объясняется динамикой этих процессов. Энергия постоянно поступает к выходам, а удовлетворение от разрядки ограничено. Естественно, человек постоянно испытывает влечение. Легко также понять, почему фаллический мужчина ищет себе «женщину-агрессора». Поскольку сексуальное удовлетворение неполное, возникает чувство неудовлетворенности сексуальным партнером. Человек надеется, сознательно или бессознательно, что новый партнер может принести ему большее удовлетворение. В порыве возбуждения, вызванного погоней за новыми взаимоотношениями, часто так оно и бывает. Когда же эти условия исчезают и возникает прежняя ситуация, сексуальное удовольствие пропадает, и погоня возобновляется. Этот процесс, происходящий на генитальном уровне, является типичным, или характерологическим. Фаллический мужчина, чем бы он ни занимался, никогда не находит глубокого удовлетворения, и он вкладывает силы в дальнейшую погоню и завоевание. Подобную амбициозность необходимо отличать от творческой и созидательной деятельности здорового индивида.

Если все это так, то что связывает фаллическую амбициозность с уретральной эротикой? Любое увеличение количества энергии внутри ригидной трубы немедленно вызывает давление в обоих ее концах. Биоэнергетическая форма млекопитающих напоминает выгнутую вперед трубу. Надо только заметить, что мы устроены по принципу червя: труба внутри трубы. По своей природе эта форма гибкая и мягкая, два ее конца — гениталии внизу и лицо наверху (прежде всего область надпереносья, включающая глаза и основание носа). У здорового человека эта труба способна расширяться и сжиматься в сегментальных диаметрах. Когда она теряет эластичность и становится ригидной, она распрямляется. Утрата эластичности связана с тем, что давление энергии немедленно передается вниз и ощущается размещенными там органами. Фиксация таза в отведенном назад положении тоже способствует этому распрямлению. Из-за ригидности и ретракции мочевой пузырь чувствует это давление, и у человека возникает желание помочиться. Именно поэтому фаллическому мужчине необходимо помочиться перед или после каждого полового акта. Уретральная эротика, таким образом, связана с сексуальным возбуждением. А поскольку паттерн внизу дублирует паттерн вверху, связь между напористостью, амбициозностью и уретральной эротикой, по всей видимости, обусловлена динамикой телесной структуры.

Эти выводы подтверждаются наблюдениями над пациентами. В случае, о котором шла речь выше, ребенку запретили мастурбировать, и он помочился на пол. Это не могло быть обдуманным и преднамеренным действием. Скорее всего, энергия, доступ которой к гениталиям был заблокирован, зарядила мочевой пузырь. Ретракция таза подтолкнула пузырь на линию энергетического потока, но таз, чтобы освободить мочевой пузырь от давления, может быть также и выдвинут вперед. Другой пациент с заблокированным и неподвижным тазом рассказал, что справлялся с проблемой энуреза, если выдвигал таз вперед. Благодаря этому он мог спать всю ночь напролет и не бояться намочить постель.

Надо отметить, что между уретральной эротикой и фаллическим характером есть и другая связь. Кровоток подчиняется тем же законам, что и любая жидкость, текущая по трубе. То есть эти законы отчасти объясняют динамику биоэнергетических процессов в организме, поскольку все биоэнергетические феномены возникают в жидкой среде. Поток энергии, движущейся под давлением по ригидной трубе, будет постоянно перемещаться и непрерывно разряжаться через отверстие уретры. Если труба эластична, энергия пульсирует и выброс происходит с перерывами. Моча смещается без пульсации. Движение крови и семенной жидкости, то есть высокозаряженных жидкостей, пульсирующее. Когда эякуляция происходит в виде непрерывного течения жидкости, а пульсация отсутствует, это воспринимается как мочеиспускание. Именно отсутствие пульсирующей эякуляции характерно для многих ригидных фаллических мужчин.

Проблема преждевременного семяизвержения- один из важных симптомов ригидной мужской структуры. Встречаются и другие, не столь обычные симптомы, но и они объясняются на той же основе. Феномен обсессии, насколько мне удалось его исследовать, ограничен только ригидными структурами. Чаще всего он переживается как напряжение лба и с динамической точки зрения представляет собой избыточную заряженность лобных долей мозга. Этот симптом- хороший пример тесного параллелизма генитального и психического функционирования.

Мне довелось лечить студента, обучающегося на инженера, от бессонницы. Помимо нарушения сна он страдал обсессией. Данный симптом был ведущим, но на основе обсессивных проявлений можно было псилогически понять характер пациента. Кроме того, пациент боялся толпы и людей, сидящих сзади. Другой симптом представлял собой приступы заметного тремора нижних конечностей, по поводу которого он консультировался с несколькими невропатологами. Должен признаться, что в начале лечения я не связал все симптомы в единую биоэнергетическую картину, которая объясняла бы каждый аспект проблемы. Я вел терапию на основе анализа сопротивления, который был менее эффективен, чем анализ характера.

Как проявлялась обсессия в данном случае? Пациент не мог избавиться от видения молодой девушки, которую любил в юношеском возрасте. И х отношения оборвались, когда девушка влюбилась в другого юношу. На протяжении семи лет, пока они встречались, их сексуальные отношения никогда не доходили до полового акта. С другим же молодым человеком девушка вступила в интимную связь. Позже она сказала моему пациенту, что боялась половой близости с ним, потому что думала, что это разрушит их отношения. Его обсессия эмоционально проявлялась двояким образом: временами он видел девушку и переживал, что не сделал их отношения более интимными, а временами испытывал к ней сильную ненависть за то, что она его оставила. Пациент вплоть до нашего с ним знакомства воспитывался в семье с необычайно строгими пуританскими нравами. Кинематограф считался дьявольским искушением, а удовольствие рассматривалось как грех. Его домашняя жизнь проходила под знаком суровой родительской авторитарности.

Должен заметить, что имелся еще один симптом, который со временем выдвинулся на первый план. Пациент страдал частыми приступами желтухи. При этом он испытывал боль в верхнем правом подреберье, недомогание и слабость. Приступы обычно следовали после сильных эмоциональных переживаний. Пациент был убежден, что они связаны с переменой погоды, повышением влажности и снижением давления. Эти приступы, сопровождавшиеся чувством безнадежности и отчаяния, волновали его больше, чем другие проблемы со здоровьем. Хотя во время приступов он вынужден был целый день лежать в постели, они не длились долго и не оказывали заметного влияния на его трудоспособность. Исследование желчного пузыря и желчных протоков не проводилось, но, судя по скоротечности приступов, которые к тому же сопровождались стулом цвета глины, я диагностировал его состояние как желчную дискинезию. Возможно, это были либо проявления оддита, либо спазма какой-либо другой части желчевыводящей системы.

Несмотря на то что самочувствие моего пациента доставляло ему много неприятностей, ранняя фаза терапии была отмечена таким сопротивлением, что он дважды прерывал лечение. Когда мы встретились в третий раз, я настоял на том, чтобы он не прекращал своих посещений. Это, разумеется, не устранило его сопротивления, которое проявлялось буквально во всем. Пациент воспринимал терапевтическую работу как угрозу, и я вынужден был прилагать значительные усилия, чтобы аналитическим путем преодолеть этот страх. Этот конфликт и страх перед лечением и мной сохранялись до тех пор, пока самое заурядное событие вдруг не изменило его установку. Чтобы вызвать у него агрессию, я занялся с ним «перетягиванием каната», воспользовавшись для этого полотенцем. Он отреагировал неожиданно энергично и решительно. Я потянул сильнее, что заставило его напрячься, а затем позволил ему победить меня в этом импровизированном состязании. Он воспринял это так, будто одержал очень важную победу. С этого времени его страх передо мной больше не проявлялся. Не все сопротивления исчезли, но теперь пациент стал более кооперативен там, где раньше был настроен враждебно.

Несмотря на враждебность, пациент постоянно испытывал тягу к аналитической терапии из-за моего специфического взгляда на его проблемы. Я уже говорил, что он обращался к невропатологам по поводу тремора ног. Никто из них не обнаружил никаких органических нарушений, объясняющих это явление. Подобный тремор не редкость, и у многих пациентов он проявляется во время лечения. Он может быть выражением тревожности, но единственным реальным объяснением здесь является энергетическое. Энергия, перетекая в нижнюю часть тела, может разрядиться либо через генитальное отверстие, либо через ноги — в землю. Если генитальный выход блокирован или перекрыт, ноги становятся чрезмерно нагружены и могут разрядиться только в движении. Дрожание ног с биоэнергетической точки зрения аналогично тому ознобу, который охватывает человека, когда он переживает страх или злость. В любом случае тремор разряжает энергию, которая не может высвободиться через целенаправленное действие, и всякий раз дрожь выступает в качестве предохранительного клапана. Когда я объяснил это моему пациенту, ему стало значительно легче.

У этого пациента был очень сильный конфликт с генитальными чувствами. Сильному половому влечению было противопоставлено суровое религиозное воспитание. Обсессия больше всего мучила его, когда доминировало чувство вины. Если генитальный импульс разряжался через мастурбацию, вина и обсессия заметно уменьшались. Позже, когда благодаря терапии у пациента возникли прочные и удовлетворительные сексуальные отношения, обсессивные явления полностью исчезли. У орального характера не бывает сознательного конфликта с генитальным импульсом, поскольку гениталии оказываются затопленными оральным либидо. Углубленный анализ каждого характера, в структуре которого преобладает элемент оральности, показывает, что такие люди переживают генитальный импульс как достижение более тесного контакта с партнером, желание быть любимым и потребность в теплых отношениях. Оральный характер может беспокоиться по поводу своего легкомысленного поведения или отсутствия разрядки и глубокого удовлетворения, но мой опыт однозначно подтверждает, что здесь присутствуют все необходимые признаки генитальной активности. Мазохист тоже не конфликтует с генитальными импульсами сознательно. Это может вызвать удивление у тех, кто склонен думать, что мазохист подвержен чрезмерному сознаванию вины. Он идентифицируется со своим импульсом и одновременно сомневается в своем окружении или в себе. Моральность — проблема, которая вызывает затруднения только у фаллического мужчины и истерической женщины.

Теперь позвольте мне описать своего пациента. Вы увидите, что все его проблемы можно объяснить в терминах динамики структуры. Этот молодой человек был несколько ниже среднего роста, худощавый и жилистый. Лицо его тоже было худым, взгляд — пристальным и живым. Плечи широкие, голова и шея склонялись вперед, будто он нес на спине тяжелый груз. У него несомненно было много энергии, движения его были быстрыми и решительными. Он не жаловался на усталость. Несмотря на худощавость, мой пациент обладал хорошо развитой мускулатурой, тело имело хороший тонус, так что его можно было назвать узким, но отнюдь не астеничным. Дистальные части конечностей — запястья, кисти, щиколотки и стопы — были очень мощными. Мускулатура спины была напряжена и неподатлива по сравнению с передней частью тела.

Психологически и биоэнергетически можно было диагностировать фаллически-нарциссическую структуру характера. Он неоднократно — даже без повода — уверял меня в том, что женщины вызывают у него интерес. Он также сказал мне, что, на его взгляд, у него большой пенис. В то же время у него возникали фантазии, что он избивает женщин или пронзает их пенисом. Пациент проявлял обычную для такого характера амбициозность и агрессию. Его движения были грациозными, сам он хорошо разбирался в спорте. Тем не менее я не сомневался, что его тело ригидно. Мускулатура образовывала трубообразную структуру от головы до гениталий, так что энергия попадала в оба конца системы. В этом случае труба узкая, а оба ее конца сильно заряжены. Обсессия возникла в результате постоянной заряженности фронтальной области, тогда как разрядка была блокирована или ограничена. Обсессия проявлялась в виде сжатия или напряжения лба. Подобным же образом чрезмерное возбуждение в гениталиях являлось следствием невозможности полностью разрядить напряжение, поэтому пенис легко перезаряжался и имел тенденцию оставаться твердым. От нормального генитального функционирования фаллическая генитальность отличается тем, что в первом случае важна не столько степень эрекции, сколько полнота разрядки. Точнее говоря, различие состоит в оргазмической потенции, которая противоположна потенции эрективной.

В нашем случае фаллический мужчина, кроме того что нарциссичен в переоценке своей сексуальной потенции, страдает обсессией, бессонницей и приступами спазмов желчных протоков. Два первых явления, очевидно, связаны с чрезмерной заряженностью на обоих концах трубы, к которому добавляется сознательное сдерживание разрядки. Мой пациент постоянно испытывал сексуальное возбуждение и рассматривал каждую женщину как потенциальный объект своего полового влечения. Его мучило чувство вины, проявлявшееся в обсессии. Как он мог заснуть, если возбуждение не разряжалось ни в голове, ни в гениталиях! Но как объяснить приступы желтухи? Давайте на время вернемся к психологической интерпретации. Мой пациент был завистлив. Он завидовал мужчинам, которые могли вступать в интимные отношения с женщинами. Прототипом такого мужчины был его отец, который, запрещая сыну сексуальное удовольствие, сам наслаждался супружеством как патриархальной собственностью. Пациент был полон злости на отца, которую не мог выразить. Именно это чувство он перенес на аналитика. Этим же объяснялось то, почему наша борьба за полотенце была для него столь значимой. Победив аналитика, он смог взглянуть в лицо своей ненависти к отцу. Теперь приступы желтухи можно было истолковать как результат попытки подавить зависть и ненависть. Когда он бывал агрессивен, никаких приступов не было. Но если он переутомлялся, если снижалось атмосферное давление и менялась погода, его агрессивность уменьшалась и начинался приступ. Когда мы проанализировали эти проблемы, он начал вести бо лее активную половую жизнь. Его уход из домашнего окружения тоже способствовал лечению. Мне удавалось вызвать и высвободить все больше и больше агрессии. Интересно отметить, что после периода интенсивной сексуальной активности он полюбил женщину и на ней женился. С тех пор все симптомы заболевания исчезли.

Проблема обсессии тесно связана с более обширной проблемой компульсивности. Они объединяются общим названием «обсессивно-компульсивное поведение». Компульсивность более патологична, чем обсессия, хотя беспокоит меньше. Аналитики считают, что компульсивность — это реакция защиты против обсессии. Давайте взглянем на это с позиции биоэнергетики. Действительно, компульсивное поведение- это крайняя форма ригидности на психологическом уровне. Такая избыточная ригидность характеризует соматическую структуру и требует понимания биоэнергетической основы соответствующего поведения.

Когда естественная труба тела становится более жесткой, она выпрямляется и укорачивается. Я считаю, что это биологическая закономерность, которую можно проиллюстрировать на примере волоса. Потеряв естественную кудрявость, он становится более прямым и укорачивается. Такое выпрямление природных изгибов тела влечет за собой регрессию выходных отверстий. Энергетический маятник перестает раскачиваться от гениталий ко лбу, в результате чего чрезмерно заряжаются верх головы и анус. Из-за того что энергия не разряжается через нормальные выходные отверстия, ее приходится сдерживать. Человек с компульсивным характером умеет сдерживать импульсы, как никто другой. Вверху вследствие напряжения он теряет волосы, а внизу становится сдавленным анус. Он страдает тяжелыми запорами и проявляет типичный педантизм, жадность и аккуратность, которые хорошо описаны другими аналитиками. «В своих внешних проявлениях он заметно сдержан и держит себя под контролем… [который] в крайних случаях полностью блокирует аффект».

Проблемы компульсивного характера прекрасно исследованы и проанализированы Райхом. С точки зрения биоэнергетики компульсивному характеру присущи те же проблемы, что и любой ригидной структуре. Переход от агрессии к сдерживанию демонстрирует фундаментальную склонность всех ригидных структур использовать агрессию как защиту.

Фаллический мужчина проявляет это сдерживание в попытках контролировать семяизвержение и сохранять способность к эрекции. По этой причине компульсивный характер можно отнести к категории ригидных мужских структур.

Было бы ошибкой думать, что компульсивный характер отказался от собственной генитальности, поскольку он демонстрирует анальные черты. Райх считал, что «при типичном компульсивном неврозе развитие несомненно происходит в фаллическую фазу». Он полагал, что генитальность «была активирована, но вскоре снова оставлена» (Reich 1949, р.196). С точки зрения биоэнергетики можно сказать, что без отхода от реальности от генитальности отказаться нельзя. В действительности же человек с компульсивным характером может снизить генитальный заряд до той точки, когда его функция перестает доминировать в поведении индивида. Это вопрос степени, который не является главным для основных категорий структуры Я. Внутри широкой категории ригидных структур характера в некоторых из них генитальность может противостоять анальности. В таком случае чем более генитален характер, тем менее он компульсивен.

Ригидность компульсивного характера хорошо описана Райхом: «Аффективный блок — это огромный спазм Я, использующий спастические состояния тела. Вся мускулатура, особенно мышцы таза и лонного сращения, плеч и лица, находится в состоянии хронической гипертонии. Отсюда тяжелые, маскообразные лица людей с компульсивным характером и их физическая неловкость» (там же, р. 198).

Теперь мы можем описать два варианта ригидной структуры характера. Оба они являются невротическими и наиболее наглядны в своих крайних проявлениях. Один из них- маленький человек с довольно узким телом, но ведущий интенсивную эмоциональную жизнь, то есть обладающий высоким аффективным зарядом. В его организме на небольшую массу тела приходится много свободной энергии. Он обладают значительной генитальной активностью. Пациент, о котором мы говорили выше, относится к этой разновидности. В отличие от него существует ригидный тип тела с более длинным, костистым скелетом и гораздо более развитой мускулатурой. Такие индивиды имеют тяжелую, агрессивно выдвинутую вперед нижнюю челюсть; плечи у них широкие, талия узкая, бедра закрепощенные. Строение их тела производит впечатление силы и твердости. Их Я также твердое, негибкое и холодное. Такая жесткость является результатом подавления эмоциональных проявлений, блокировки аффекта. Можно сказать, что аффективная жизнь этих индивидов заморожена в структуре. Первый из этих типов — фаллически-нарциссический, второй — компульсивный характер. В крайних проявлениях компульсивный характер напоминает скалу. По выражению одного из таких пациентов, которого я лечил некоторое время, он был как скала Гибралтара. Этот тип ригидности отличается от того, который мы наблюдаем у фаллического мужчины; здесь она гораздо жестче и проникает значительно глубже. На примере таких людей легко понять динамику компульсивного поведения. Жесткость структуры не допускает никакой спонтанности движений или экспрессии. Каждое агрессивное движение требует больших усилий (разумеется, на бессознательном уровне), чтобы преодолеть сопротивление, возникающее из-за тяжести и жесткости структуры. Недостаточная вариативность экспрессии придает движениям тела оттенок механистичности. Генитальная активность обнаруживает то же качество силы, но в ней нет того заряда, который присущ этой функции у индивида фаллического типа характера.

Мы описали два крайних типа ригидности у мужчин. Один склонен к обсессии, другой — к компульсивности; в одном случае очень сильна генитальная активность, в другом она слаба из-за значительного анального напряжения. Этот тип компульсивного характера имеет ряд соответствующих симптомов из-за того, что компульсивность доминирует в каждом его действии. По сути, компульсивность- это не симптом, а образ жизни. Между крайними случаями имеется ряд промежуточных, в которых обе тенденции находятся в состоянии конфликта. Этот тип характера, у которого обсессия, связанная с сексом и генитальностью, конфронтирует с выраженными компульсивными чертами, называется обсессивно-компульсивным. В таком случае компульсивный симптом выступает в качестве защиты от лежащей в его основе обсессии и сопутствующей тревожности.

Глубинный анализ позволяет сделать следующий шаг в интерпретации этих структур и понять их генезис. Истинный компульсивный характер обнаруживает как пассивные тенденции, так и тенденции к бессознательному гомосексуальному поведению. Фаллический мужчина более агрессивен и более идентифицирован со своей генитальной функцией. Поскольку оба типа достигли генитальной стадии развития, встает вопрос, какие же факторы определили различия в их эволюции. Насколько я могу судить, это зависит от того, кто из родителей оказал более фрустрирующее влияние на ребенка. Если большая угроза исходит от отца, у ребенка развивается острый страх кастрации, и тогда высокий генитальный заряд блокируется боязнью наказания. Желание ребенка превзойти отца становится другим психологическим фактором в генезисе его амбициозности. Фаллический мужчина идентифицирован с отцом, которого он воспринимает как врага. Если, однако, основная фрустрация исходит от матери, результатом этого является еще более сильное подавление сексуальности. Ребенок сталкивается с гораздо более угрожающей ситуацией. Генитальная активность блокируется страхом потерять любовь и поддержку матери. Поскольку речь идет о матери, стремящейся доминировать над ребенком, реконструируя прошлое, во многих случаях можно обнаружить активное ее вмешательство в анальную функцию. Отец, склонный поддерживать позицию матери и добавлять свою власть и авторитет, сбивает ребенка с его генитальной позиции. На поверхности имеет место идентификация с отцовским авторитетом, но она только скрывает более глубокую идентификацию с фрустрирующей матерью.

В обоих типах мужской ригидной структуры ключевым моментом невроза является бессознательный страх наказания за генитальную активность. Вопреки этому страху фаллический мужчина ведет себя дерзко, бунтует и проявляет агрессию, которая, разумеется, сверхдетерминирована и позволяет увидеть, как далеко он может зайти, прежде чем получит ответный удар. В этом смысле агрессия имеет психологическое значение защиты и соответствует агрессии истерической женщины. С другой стороны, компульсивный индивид подчиняет и приспосабливает свое поведение в соответствии с требованиями авторитета. Он отходит от генитальной активности, но не отказывается от генитальной позиции. Его подчинение никогда не бывает настолько полным, чтобы он не мог от него отказаться, он просто становится жестким и черствым. Если у человека с анальным компульсивным характером прорывается агрессия, она проявляется в виде садизма, направленного против женщин. Фаллический же мужчина способен испытывать нежные чувства к женщине.

Биоэнергетическая терапия особенно успешна при лечении ригидных структур характера. Поскольку такие люди обладают высокоразвитой структурой Я, в ходе обычной аналитической работы они проявляют сильное сопротивление. До тех пор пока нет беспокоящих симптомов, они могут сопротивляться давлению и делать это достаточно сильно. С другой стороны, при анализе их физических спазмов и ригидности они проявляют большую кооперативность в работе с телом, необходимой для снятия напряжения. Аналитическая работа строится так, чтобы понимание и осознание сочетались с двигательными упражнениями. Движения тела пробуждают фантазии и воспоминания, благодаря которым можно реконструировать прошлое. Интерпретации, относящиеся к психической и соматической сферам, чередуются между собой, и аналитик получает представление о каждом аспекте личности. Чтобы преодолеть тенденцию к дихотомии, все проявления, психические и соматические, рассматриваются как единый биоэнергетический процесс.

Под заголовком «фаллически-нарциссический характер» мы обсудили некоторые основные биоэнергетические проблемы мужской ригидной структуры. Степень ригидности может варьироваться — от здорового человека, которому присущи теплота и спонтанность, до компульсивного холодного индивида, напоминающего некий механизм. Генитальность таких структур тоже варьируется от полноценной оргазмической потенции до почти полного ее отсутствия (при анальной компульсивности). Никто из этих людей не страдает импотенцией, то есть эрекция, как это бывает, например, у мазохистов, не пропадает. С точки зрения характерологии анальную компульсивность можно, пожалуй, отнести к генитальным структурам, однако генитальный заряд здесь может быть редуцирован. Ригидность бывает трубообразной и сплошной. Это является основанием для выделения двух групп: фаллически-нарциссической структуры и компульсивной. Последняя основана на идентификации с отцом, хотя за этим стоит идентификация с матерью. Подобное отождествление зависит от того, кто из родителей, представлявших основную фрустрирующую силу, был наиболее авторитетен для ребенка в генитальной фазе его развития. Таким образом, в рамках своей структуры ригидные типы могут быть либо пассивными, либо активными. Кроме того, к ригидному типу примешиваются элементы, возникающие в ранний период детского развития, то есть оральные или мазохистские черты, которые придают ему собственную патологическую индивидуальность.

При обсуждении типов характера мы исходили из того, что невротический паттерн можно диагностировать и классифицировать. Это утверждение вполне справедливо, хотя на практике часто встречаются специфические случаи, когда это сделать трудно. Редко встретишь человека, у которого в структуре характера не было бы некоторых черт, возникших из-за депривации на оральном уровне, мазохистской нежности, связанной с подавлением Я, некоторой патологической ригидности или всего этого вместе. Характерологический диагноз зависит от того, какой фактор доминирует в личности и определяет ее поведение.

Тем не менее проблемы характера, затрудняющие классификацию, существуют. Нередко можно встретить такую смесь невротических тенденций, которая не позволяет выделить один доминирующий фактор. Та же самая ситуация создает паттерн поведения, который качественно отличается от того, что мы уже обсуждали. В психоаналитической литературе выделяется такой тип, который представляет собой смесь разных тенденций. Он называется мужской пассивно-женской структурой характера. Эта структура требует специального обсуждения. В следующей главе мы попытаемся рассмотреть ее и ее женский аналог.

XV. Пассивно-женственный характер

Когда структура характера детерминирована чувствами зависимости, внутренней опустошенности и депрессии, которые сменяются воодушевлением, мы называем это оральным характером. С биоэнергетической точки зрения этот тип характеризуется сниженной агрессивностью, отсутствием силы в ногах и структурой Я, которая не закреплена в реальности или генитальности. Мазохистский характер внешне агрессивен, но более тщательное исследование показывает, что его поведение является скорее провоцирующим, чем агрессивным. Доминирующий паттерн представляет собой не депрессию и воодушевление, а попытку и неудачу, самоутверждение и упадок сил, выливающийся в состояние мазохистского болота. В биоэнергетическом отношении мазохистская структура высоко заряжена, но мышечное напряжение столь велико, что выдерживать длительное действие просто физически невозможно. Оба типа относятся к догенитальным структурам — импульсивным, тревожным, со слабо развитым Я.

И наоборот, тип, описанный мной в качестве ригидной структуры характера, проявляет агрессивность как в профессиональной деятельности, так и на генитальном уровне; он закован в панцирь и эмоционально и телесно. Я прочное, но его сила обратно пропорциональна степени ригидности. Поведение подчинено контролю, а ригидность подчинена функции реальности. Тревожность, как правило, отсутствует, но ригидный тип характера очень редко проявляется в чистом виде. Пациенты с этой структурой довольно часто демонстрируют и мазохистские, и оральные черты. Тем не менее, если в целом паттерне поведения явно преобладают ригидность и агрессия, можно диагностировать этот тип. На практике аналитик в каждом случае сталкивается с индивидуальным соотношением оральности, мазохизма и ригидности, и он должен оценить, какую роль каждый из этих факторов играет в личности человека.

Иногда смешение черт характера легко поддается классификации. Это от носится к комбинации оральности и мазохизма, то есть к оральному характеру, в котором присутствуют черты мазохизма, или, наоборот, мазохистскому характеру с оральными чертами. Оба элемента не могут проявляться в одинаковой степени, поскольку один основан на недозаряженной системе, а другой — на высокозаряженной. Эти структуры догенитальны, и анализ характера происходит в виде интерпретации и разрешения специфических проблем соответствующего уровня. Обоим типам характера присуща высокая тревожность. Аналитическая и биоэнергетическая работа ориентирована на устранение тревожности и улучшение связи с реальностью.

Если же у индивида вскрывается структура, в которой догенитальность и генитальные влечения более или менее уравновешены, как, например, в случае пассивно-женственного характера, аналитик сталкивается с довольно сложной проблемой, заслуживающей того, чтобы рассмотреть ее более детально.

В статье «Экономическая проблема мазохизма» Фрейд выделил три категории мазохистских нарушений: мазохизм как перверсия, моральный мазохизм и женский мазохизм. Последнюю категорию Фрейд в дальнейшем не исследовал, и поэтому нам придется обратиться к работам тех аналитиков, которые специально занимались этим состоянием.

В работе «Психоаналитическая теория неврозов» Фенихел упоминает эту проблему при обсуждении перверсий. Парциальное догенитальное влечение конкурирует с приматом генитальности. Пассивно-женственный мужчина — это индивид, у которого традиционно женские черты настолько выражены, что они определяют один из аспектов его личности. Это может быть проблема гомосексуальности, но мы не будем ее здесь рассматривать.

Какие же черты присущи человеку, которому можно поставить диагноз пассивно-женственного характера? Мужчина в возрасте около сорока лет обратился ко мне за помощью после многолетней аналитической терапии. Он обладал мягким модулированным голосом и интеллигентными манерами. В его лице не было резких черт, в частности отсутствовали глубокие носогубные складки. По профессии он являлся дизайнером мебели. Основные его жизненные проблемы проистекали из постоянной оппозиции авторитетам и невозможности достичь удовлетворения в любовных отношениях.

Другом случае молодой человек в возрасте чуть более тридцати лет жаловался, что не может говорить, находясь в группе людей. Кроме того, он не получал удовлетворения от профессиональной деятельности и любовных отношений. Он тоже обладал интеллигентными манерами, мягким модулированным голосом и миловидным лицом, на котором отсутствовали резкие линии.

Основными качествами, характерными для этого типа, согласно Райху, являются «преувеличенная вежливость и уступчивость, мягкость и хитрость». Обсуждая соответствующий случай из своей практики, Райх писал: «Феноменологически это был типичный пассивно-женственный характер. Пациент всегда был очень дружелюбен и покладист; он извинялся по любому, даже самому незначительному поводу. Кроме того, он был неловок, робок и зависим от обстоятельств» (Reich 1949, р.83).

Другие исследователи основной акцент делали на «пассивно-рецептивной» установке, или покорности. Помимо пассивности, о других специфических женственных чертах личности мужчины в соответствующей литературе практически ничего не говорится. Именно поэтому я предлагаю перечислить те особенности, которые я наблюдал, встречаясь в своей практике со случаями подобного рода. Затем мы можем обсудить их на конкретном примере.

Наиболее важная физическая характеристика, присущая этому типу, — мягкий, женоподобный голос. Впечатление, что говорит женщина, возникает из-за отсутствия глубокого резонанса и резкости. Выражение лица тоже мягкое и пластичное. Движения никогда не бывают резкими, и в них не чувствуется напора. Тело может быть либо округлым, с довольно узкими плечами, либо У-образным, с широкими плечами и узкими бедрами. Руки мягкие и довольно слабые. Все это проявляется во внешнем облике таких пациентов. Их манеры прекрасно описаны Райхом.

Аналитическая или биоэнергетическая работа вначале идет легко, но вскоре наталкивается на типичное сопротивление. С одной стороны, пациент много рассказывает о своем раннем детстве, предоставляя терапевту богатый материал, но при этом не проявляет никакого аффекта. С другой стороны, пациент тревожен и хочет, чтобы его о чем-нибудь спрашивали, но опять-таки без собственного активного участия в процессе. Сопротивление проявляется как неучастие Я в терапевтической работе под маской «преувеличенного позитивного переноса». И все же этот позитивный перенос является как раз подлинным и действительным выражением Я, за которым стоит негативное сопротивление. В таких случаях в процессе биоэнергетической терапии принимаются во внимание оба аспекта, и, если терапия проводится должным образом, результат является удовлетворительным.

Вернемся к случаю мужчины, работавшего дизайнером мебели. Он обладал типичным мягким голосом и манерами, был очень вежлив и проявлял готовность к сотрудничеству. Тело было округлым, некостлявым, а плечи — узкими. Перед тем как обратиться ко мне, он в течение многих лет лечился у психоаналитиков и других психотерапевтов. Хотя он чувствовал, что ему помогли, но основные его проблемы, связанные с глубинной неудовлетворенностью, затронуты не были.

В то время когда он начал у меня лечиться, он только что в третий раз женился на девушке, которая на много лет была моложе его. Отношения с ней вызвали у него ряд проблем. Несколько первых месяцев он был очень возбужден сексуально, но вскоре сексуальное влечение к девушке уменьшилось, и ей самой пришлось проявлять инициативу и активность в их интимных отношениях. Его стала интересовать другая женщина, и он обнаружил, что постоянно разглядывает грудь каждой женщины, которая ему встретится. Такой интерес к женской груди проявлялся у него с давних пор. Кроме того, у него были выраженные вуайеристские тенденции, ему доставляло удовольствие смотреть, как женщина раздевается.

Характерны семейный фон пациента и его окружение в раннем возрасте. Он описывал отца как человека «старой школы, авторитарного, педантичного, который легко раздражался и обычно вмешивался в воспитание детей, когда был дома». О матери он говорил: «Сколько я ее помню, она была нервной и очень напряженной, но весьма обаятельной и одаренной в определенных областях. Она всегда интересовалась искусством, особенно декоративным». У него была младшая сестра, любимица отца. Она была более агрессивна, чем пациент. Он ревновал и завидовал ей, но в то же время любил и ею восхищался. Он чувствовал, что она находится в привилегированном положении, и возмущался этим. Во время терапии он не раз выражал свое недовольство явным доминированием женщин в американском обществе.

Пациент вспомнил об одном эпизоде из своего раннего детства. Он рассказал, что года в четыре у него были «такие белые маленькие червячки», которые вызывали зуд. Он сказал: «Мне доставляло огромное удовольствие, когда мама вынимала их из меня». Поздние детские воспоминания были исполнены чувством страха и вины из-за мастурбации. Он начал мастурбировать в пять лет и вспомнил, как мать предупреждала его, что нельзя трогать пенис. На протяжении всего детства и отрочества мастурбация сопровождалась этими чувствами. Он отчетливо помнил себя с шести лет. Однажды вечером, ложась спать, он вдруг увидел бледное мужское лицо, глядевшее на него из-за темного окна. Он был очень этим напуган.

Эякуляция, которой однажды вдруг завершилась мастурбация, привела его в смятение. Он ничего об этом не слышал и подумал, что с ним случилось что-то серьезное. В другой раз он упал в обморок при виде крови, сочившейся из порезанной руки, а учитель сказал, что это из-за мастурбации. В подростковом возрасте его преследовали мысли о смерти. Два мальчика, с которыми он дружил, погибли в результате несчастного случая, и он был уверен, что тоже скоро умрет.

В детстве его мучил страх темноты. Он очень боялся ложиться спать. Его родители обычно вечерами уходили, но в другом конце большой квартиры спала горничная. Его интерес к женскому телу проявился еще в раннем детстве. Он сказал: «Я помню, что женское тело интересовало меня уже тогда, когда я был совсем маленьким и сосал грудь. Я помню, как возбуждался, когда мать меня обнимала, меня возбуждало все, что я видел, хотя перед нами, детьми, она никогда не раздевалась».

Сексуальные переживания в подростковом возрасте ограничивались петтингом. Первый половой акт у него произошел в семнадцатилетнем возрасте с проституткой и «не доставил ему большого удовольствия». Проститутки были для него источником сексуальных переживаний многие годы. Он очень опасался заразиться от них венерическим заболеванием. Позже, когда его сексуальная жизнь стала регулярной, он никогда не был уверен, что любит свою девушку, и готов был прервать отношения, как только она заговорит об этом.

Одна из обычных жалоб этого пациента состояла в том, что он всегда уставал и терял энтузиазм. Несмотря на это, он очень много трудился на своей работе. В его жизни, однако, было два периода, когда удавалось мобилизоваться и проявить значительную активность и агрессивность. Первый период был связан с одним деловым предприятием, в которое он включился и два года проработал с большим успехом. Затем оно стало однообразным, и интерес к нему пропал. Такая же активность имела место в его сексуальных контактах с женщинами, которым он отдавал все свое внимание и энергию. Второй период активности был связан с антивоенным движением, в котором он принимал участие и проявил качества лидера. Интерес к этому тоже постепенно пропал, и он слег от тяжелого приступа спинального менингита.

Должен заметить, что в одной его любовной связи, продолжавшейся в течение двух лет, пациент играл агрессивную роль и был очень привязан к девушке. Со своей стороны девушка, наоборот, не проявляла активности в отношениях и в конце концов ушла к другому. Он чувствовал, что его привязанность «назойлива», и, несмотря на муки ревности, отказался от мыслей жениться на девушке.

Биоэнергетическая работа с этим пациентом продолжалась немногим более года, и все это время мы встречались дважды в неделю. На первых занятиях он жаловался на усталость и отсутствие энергии. На кушетке и при движениях его тело выглядело тяжелым и грузным. Глаза и лицо имели унылое выражение. Дыхание было затруднено. В конце занятий намечался некоторый прогресс. Выражение лица и взгляд прояснялись, тело немного оживлялось, а голос становился глубже. Но новое занятие опять начиналось с тех же самых жалоб. Улучшение не сохранялось. Из этой установки становилось очевидным, что у пациента сильны мазохистские черты.

От мазохистского характера его отличало то, что он никогда не жаловался на тревожность. В отличие от фаллического типа не было заметно поверхностного мышечного напряжения. Тургор отсутствовал, ниже пупка кожа была белой, холодной и безжизненной. Однажды, двигая глазами, пациент сказал, что они «деревянные» и «неживые». Общее впечатление, которое сложилось у меня после первых занятий, — что его организм неподвижен. Сильной депрессии не наблюдалось, и, хотя у него возникали мысли о суициде, он думал, что скорее будет долгие годы умирать от мозговой опухоли, как его отец. Его беспокоили физические симптомы. Он жаловался на онемение черепа над правой стороной лба, диаметром в три дюйма. Он постоянно тер это место, пытаясь его оживить. Пальпация показала, что кожа здесь была суше и отслаивалась легче, чем с противоположной стороны, но больше ничего обнаружить не удалось.

Я старался направить терапию на то, чтобы мобилизовать энергию и увеличить подвижность, но сделать это оказалось труднее, чем я предполагал. Единственной реальной реакцией, которую мне удалось вызвать, был рвотный рефлекс, но даже здесь я столкнулся с заметной нечувствительностью горла. Только за счет сильного надавливания на фарингеальные констрикторы мне удалось вызвать реакцию. Пациент не выдерживал никаких манипуляций, вызывающих болевые ощущения. Он избегал таких ситуаций. Длительные произвольные движения вызывали тошноту, и он их прекращал. Я пользовался этим, чтобы вызвать рвотный рефлекс. Дважды при этом пациент ощущал энергию, поднимавшуюся в голову, в частности в омертвевшую область черепа.

Продолжающаяся терапия, похоже, постепенно давала эффект: усталость пропала, а энергии стало несколько больше. Однажды во время занятия пациент заметил, что ему кажется, что его движения женственны. Когда я предложил ему выпрямить тело и развести руки, это чувство исчезло. Пациент отмечал также недостаток энергии в области таза и в гениталиях. Этому он приписал свою нерешительность и бессилие. В отличие от фаллически-нарциссического характера, у которого таз заряжен, но спастичен, у этого пациента он был мягким и округлым. Присущий мужчинам тазовый выступ у него отсутствовал, что соответствовало его не достаточной агрессивности в целом.

Возникает вопрос, что же сдерживало энергию этого организма? Поскольку мы имеем дело не с оральным и не с мазохистским характером, необходимо разобраться, что случилось с его агрессией. Он действительно проявлял черты мазохизма, постоянно жаловался на усталость, страдал спинальным менингитом и чувствовал тяжесть в теле. То, что он фиксирован на анальной функции, следовало из его воспоминания о матери, извлекающей глистов из его ануса. Но настоящий мазохист никогда не бывает пассивным и женственным. Он старается стать более агрессивным, хотя это и заканчивается для него упадком сил и неудачей. Пассивно-женственный тип больше отвечает фрейдовскому понятию женского мазохизма.

У человека с пассивно-женственным характером не возникает упадка сил из-за агрессивного поведения, поскольку он никогда не ведет себя по-настоящему агрессивно. В таком случае упадок сил наступает после решительных и продолжительных по времени действий по утверждению своего Я. Я имею в виду его антивоенную деятельность, которую можно интерпретировать как протест против авторитарности и ультимативности, против своего отца. Настоящий мазохист никогда не поднимается на уровень протеста. Мой пациент был достаточно ригиден, чтобы не испытывать постоянно упадок сил, но, к несчастью, это иммобилизовало его агрессию.

Меня не покидало впечатление, что энергия блокируется в области горла; грудь была жесткой и не двигалась при дыхании. Хотя мышцы живота были тугими, дыхание все равно было слабым. Воздействие на грудную стенку вызывало сильную тревожность. Напряжение локализовалось глубоко в межреберных мышцах. Необходимо заметить, что пациент жаловался на учащенное сердцебиение, которое время от времени он отмечал у себя на протяжении многих лет. Я не прекращал работать с грудной стенкой. Надавливание было очень болезненным для него, но позволяло больше узнать о динамике структуры. Ввиду сильного горлового спазма и глубокого напряжения таза у моего пациента было бы неразумно создавать внутреннее давление, не обеспечив адекватного выхода для возникающего напряжения.

Продолжение работы с рвотным рефлексом, с выражением негативных чувств и ударами по кушетке не дало желаемого результата. Мне не удавалось в достаточной мере мобилизовать агрессию, чтобы добиться высвобождения чувства[14]. Несмотря на постепенный прогресс, жалобы оставались те же самые. Эти жалобы, как мы видели, указывали на мазохистский элемент в структуре характера, требовавший постоянной и упорной проработки. Однако мне стала понятной другая экспрессия этого человека, которая свидетельствовала о тяжести его расстройства. Чуть ли не каждое усилие вызывало у него стон. Физиологической причиной этого было нарушение естественных дыхательных движений. Но меня ветревожило психологическое значение этих звуков. Я предположил, что это бы ло выражением позиции смирения. Как будто пациент говорил: «Я стар, жизнь требует от меня таких усилий…» Обычно человек стонет, когда прилагает максимум усилий. Если же стоном сопровождается каждое усилие, можно предположить, что пациент работает почти на пределе своих физических возможностей. Поскольку даже этого недостаточно для успеха, следует ожидать появления чувств безнадежности и отчаяния.

Эти чувства у человека с пассивно-женственной структурой характера, который не ищет выхода в гомосексуальности, нельзя недооценивать. С психологической точки зрения агрессия (движение вперед) блокировано на сильным страхом кастрации; регрессия невозможна из-за такого же сильного страха гомосексуальности. Настоящий гомосексуалист имеет другую биоэнергетическую динамику. У него происходит отказ от генитальности, хотя можно утверждать, что она и не была прочно установлена. Пассивно-женственная структура, в отличие от гомосексуальной, закреплена в генитальности, но она иммобилизована страхом. При мазохизме и оральности проблему можно решить на догенитальном уровне. При данной структуре характера ситуация осложняется тем, что движение невозможно ни вперед ни назад. Это выглядит так, что индивид с пассивно-женственным характером достигает генитальной стадии организации Я, но затем парализуется страхом. Именно в этой парализации и состоит его проблема.

Характерологические проблемы преодолевать всегда сложно. Необходимо усилить слабость структуры и одновременно редуцировать компенсирующую ригидность. Слабым местом в структуре характера данного пациента был элемент мазохизма с угрозой коллапса, тогда как ригидность давала ощущение безопасности и поддержки. Необходимо было тщательно проанализировать оба этих нарушения и использовать соответствующие средства, чтобы их преодолеть. Мазохистская проблема в данном случае напоминала ту, что мы рассматривали в главе о мазохизме. Поскольку нормальная генитальная агрессия ригидной структуры блокирована, ригидность пассивно-женственного характера имеет свои специфические особенности.

Мы знаем, что у пациента был очень авторитарный отец, которого он боялся. Ребенком он никогда не осмеливался протестовать против его желаний или против него самого. От него требовалось исполнять все, что хотел отец. Постепенно мальчик становился все более пассивным. Отец сурово выговаривал ему за каждую неудачу, называл неуклюжим, неловким, глупым и т. д. С другой стороны, младшая сестра была настоящей любимицей. В отношении пациента к сестре и к женщинам в целом проявился важный аспект его характера.

По разному поводу пациент говорил мне о своем сильном интересе к женской груди. На этом основывалась его тенденция к вуайеризму. Ему нравилось смотреть, как раздевается женщина. Половой акт как таковой его не интересовал. Ему нравилось не только смотреть на венскую грудь, но и ласкать ее. Затем он сделал жест руками, как будто берет грудь и ее встряхивает. Я попросил его продемонстрировать этот жест. Когда он усилил движение, то выпятил челюсть и сжал руки так, словно хотел оторвать грудь. Таким образом пациент впервые выразил сильную ненависть.

По отношению к сестре он испытывал амбивалентные чувства. Он ревновал ее и завидовал ей и в то же время любил и ею восхищался, чувствуя ее превосходство. Теперь все стало ясно. Грудь символизировала пенис, но это не вызывало у моего пациента тревоги, которую он испытывал по отношению к собственному пенису. Его зависть и обиду можно было объяснить его чувствами по поводу того, что женщину нельзя кастрировать, а его самого можно. Кроме того, грудь-это источник жизни, и поэтому она являлась для него символом силы.

Конфликт с авторитарным отцом был перенесен на сестру и других лиц женского пола. Женщина превратилась в его соперника и врага, и на этой основе у него произошла идентификация с нею. Почему возник перенос? Мы можем только сказать, что конфликт между генитальным импульсом и страхом кастрации, вызвавший у него полный паралич, должен был быть каким-то образом разрешен. Интерес к груди означал своего рода регрессию, но не на инфантильном уровне. Пассивно-женственный мужчина не хочет быть ребенком, он хочет быть женщиной. В то же время он обрушивает на женщину всю свою ненависть, вызванную страхом перед отцом. Однако он не оставляет генитальную позицию. На уровне Я он демонстрирует женские тенденции, на генитальном уровне проявляет мужские качества, но остается при этом пассивным.

При анализе такого типа характера сталкиваешься с тем, что пациент говорит о строгом отце без видимой злости. И хотя он может выражать ненависть к женщинам, это ничего не дает, поскольку она является защитным образованием. Сначала путем анализа ситуации переноса необходимо разрешить конфликт с мужчиной. Пациент должен увидеть, что за его вежливостью, покладистостью и желанием понравиться аналитику скрывается глубокая ненависть к превосходящему его мужчине. Но проблема осложняется еще тем, что такие пациенты соглашаются с терапевтом, но ничего не меняется. Они настолько заботятся о том, чтобы понравиться, что могут согласиться разумом, но этого не чувствовать. Чтобы добиться аффективной реакции, давление на пациента должно быть не менее сильным, чем прежнее давление отца. Это можно сделать либо через анализ характера, либо биоэнергетически, но и тот и другой способы болезненны.

Мы уже говорили, что с психологической точки зрения у пациента произошел перенос сопротивления отцу на женскую фигуру. С динамической точки зрения произошел отток энергии от гениталий к грудной клетке. Но генитальная позиция осталась сохранной. Энергия уходит не вся, а только ее часть, достаточная для того, чтобы уменьшить конфликт и предупредить паралич. Когда достаточно много энергии спускается вниз, реактивируется эдипов конфликт. Проявляется заметное сопротивление. Ситуация переноса получает заряд. В связи с этим работа с ногами должна быть доведена до болевой точки. Необходимо мобилизовать агрессию, и если это достигается ударами по кушетке, то ее нужно довести до состояния, близкого к коллапсу. Нужно высвободить напряжение, сдерживающее движение вперед таза и выпячивание челюсти, и это тоже болезненно. Не стоит говорить, что все эти действия необходимо сочетать с анализом характера, чтобы пациент полностью понимал их важность.

У пассивно-женственного мужчины основное напряжение приходится на глубокие мышцы, тогда как поверхностная мускулатура относительно мягкая. Это проявляется в мягких движениях, характерных для таких мужчин. Иммобилизация генитальной агрессии препятствует нормальному развитию мужской мускулатуры, если это не является вторичным, компенсирующим феноменом. Итак, существуют два фактора, объясняющие появление женских тенденций. Прежде всего, это страх нормального мужского развития, на который накладывается в дальнейшем идентификация с женщиной.

В обсуждаемом мною случае лечение прервалось раньше, чем я смог воспользоваться своими выводами, но последующая аналитическая работа подтвердила их правильность.

Таким образом, пассивно-женственная структура характера является следствием конфликта между слабыми генитальными импульсами и сильной генитальной фрустрацией. Здесь тоже велика ригидность, выступающая в качестве иммобилизующей силы, которая приводит едва ли не к полному подавлению мужской агрессии. Позвольте мне проиллюстрировать это другим примером.

Пациент, о котором пойдет речь, тоже многие годы посещал различных аналитиков. Как показал опыт, это был трудный случай, и состояние пациента улучшалось крайне медленно. У него было несколько жалоб: одна из них заключалась в том, что он не мог говорить, находясь в группе людей, другая — в чувстве отупения и появлявшемся время от времени ощущении пелены перед глазами, которое мешало ему сосредоточиться. Он испытывал огромные трудности в установлении удовлетворительных любовных отношений и, кроме того, страдал от свищей.

Пассивно-женственная природа этого пациента отчетливо проявлялась в мягком голосе, полностью лишенном мужского тембра, в мягких манерах и необычайной вежливости, а также в выражении лица, которое то становилось мальчишеским, то приобретало черты аскетичности. На лице, черты которого были очень правильными, отсутствовали какие-либо резкие и глубокие складки и линии. Следует заметить, что он специфическим образом, мягко картавя, произносил звук «р».

Я не сомневался в диагнозе. Из его истории было ясно, что агрессивное поведение ему несвойственно. Исключение составляли период военной службы и занятия спортом во время обучения в колледже, когда он был членом команды. Интересно отметить, что пациент был неспособен выражать себя перед группой только в том случае, если в самой группе возникала агрессия. Будучи офицером в армии, он заслужил уважение и у начальства, и у сослуживцев.

Строение тела этого пациента было совсем иным, чем у предыдущего. Он был высокого роста, широк в плечах, с очень узким бедрами и маленькими ягодицами. Стопы узкие с тяжелыми контрактированными сводами. Руки и кисти был и под стать нижним конечностям. Пациент сказал мне, что в возрасте четырех лет он был вынужден носить специальную обувь, чтобы исправить какую-то деформацию ног. Что это была за деформация, он точно не знал, но никогда не чувствовал себя уверенно на ногах.

Казалось бы, что может быть мужественнее, чем широкие плечи и узкие бедра! Являются ли они компенсацией пассивно-женственной структуры? Или, быть может, они являются выражением этой структуры? Однажды я едва не склонился к первой точке зрения, но, поняв, что поднятые пле- чи являются выражением страха, изменил свое мнение. Реагируя испугом, человек сдерживает дыхание, втягивает живот и поднимает плечи. В результате он наполняет воздухом легкие и иммобилизует энергию в грудной клетке. Как мы уже отмечали, это признак пассивно-женственного характера, так что широкие, развернутые плечи являются скорее выражением пассивности, а не вторичным признаком развития. Узкие бедра — результат значительного напряжения таза и бедер, из-за которого уменьшается объем таза и снижается половая потенция.

В данном случае можно было предположить наличие выраженного орального компонента. Слабые ноги, необычайно худые, узкие стопы, отсутствие контакта с землей- все это патогномика оральных нарушений. Кроме того, руки и запястья были слабые. Тонкая шея не соответствовала широким плечам. Чувство отупения и пелена перед глазами, о которых говорил пациент, позволяли сделать вывод о недостаточной заряженности его головы.

Семейная история была типичной. Его отец был преуспевающим человеком, который ожидал от сына, что тот станет сильным и мужественным. Мой пациент чувствовал, что ему никогда не выполнить это требование. Несмотря на сильную идентификацию с матерью, мальчик никогда не испытывал близости с ней. У него были старший брат и младшая сестра. Именно к ней он был больше всего привязан. Мне удалось проанализировать и показать ему его идентификацию с женщиной и враждебность к ней, но это мало что изменило в его характере. Все напоминало первый случай, и снова по причине того, что мы имели дело с защитным образованием. Опять налицо конфликт с превосходящим его мужчиной или терапевтом.

В этом типе пассивно-женственного характера выраженный оральный элемент структуры значительно ослабляет половое влечение. От орального характера его отличает лучший контакт с реальностью, отсутствие тенденции к периодическому появлению состояний подавленности и воодушевления и гораздо меньшая разговорчивость. Энергетический маятник закреплен в генитальной функции, однако сам заряд слаб. Многие люди с такой структурой характера страдают преждевременным семяизвержением. Стоящая за этим психологическая проблема представляет собой страх кастрации.

Развитие структуры подобного рода обусловлено оральной депривацией в раннем возрасте и последующей генитальной фрустрацией, парализующей агрессию. В детстве эти люди достигают генитальной стадии организации Я, но из-за выраженного орального элемента ей присуща слабость. Если в этот период детская генитальность и агрессия поощряется, оральный элемент постепенно исчезает. Здесь все дело в количестве. Для заблокирования агрессии у такого ребенка не требуется столь же сильной фрустрации, которая необходима, чтобы вызвать этот эффект в здоровом организме. Более слабый организм не отказывается от генитальности, регрессии не происходит; он отказывается от агрессии и занимает пассивную позицию. С психоаналитической точки зрения происходит перемещение с пениса на грудь, которая, таким образом, становится его заместителем. Тем самым избегается страх кастрации. Механизм тот же самый, что и в первом случае. Женские черты возникают в результате подавления естественной мужской агрессии и только затем уже из-за идентификации с женщиной. Для пассивно-женственного индивида характерны недостаточность эмоциональной экспрессии и относительная физическая неподвижность. С одной стороны, отсутствует импульсивность догенитальной структуры, с другой — отсутствует также и агрессивность фаллического мужчины. Ригидность, обеспечивая генитальное функционирование, иммобилизует агрессию. Внешне психологический конфликт сконцентрирован на отношении к женщине. Глубокая потребность в контакте, уходящая корнями в оральное нарушение, на генитальном уровне вступает в конфликт с желанием разрядки и удовлетворения. Очень трудно, если вообще возможно, одновременно играть две роли. Человек с пассивно-женственным характером может вести себя либо как ребенок в отношениях с женщиной, которая старше его, либо как отец в отношениях с более молодой и более зависимой женщиной. Он не способен быть «мужчиной» для женщины.

Если обратиться к случаю, который Райх приводит в качестве примера пассивно-женственного типа в книге «Анализ характера», можно увидеть, что основная аналитическая процедура состоит в том, чтобы довести до сознания пациента, что его агрессия подавлена. Если это удается, нарушение полностью раскрывается и появляется возможность один за другим проработать все пласты структуры характера. Возникающее сопротивление огромно. Пациент не то чтобы отказывается понять, что его агрессия недостаточна или что его поведение является пассивно-женственным. Трудность заключается в том, как мобилизовать заблокированный аффект. Когда выясняется, что агрессия заблокирована или подавлена, важность этой задачи становится очевидной.

Здесь может возникнуть вопрос: существует ли женский аналог такого характера? Или: если подобная комбинация догенитальных и генитальных нарушений имеет место у женщины, то какова структура ее характера? Очевидно, что структура характера женщины не будет похожа на структуру пассивно-женственного мужчины, поскольку нарушения в личности женщины будут снижать ее природные женские качества.

Как и у мужчины, эта проблема имеет два аспекта. Догенитальная тенденция возникает по причине либо мазохистского нарушения, либо орального. Рассмотрим сначала первый случай.

Если мазохистское нарушение не столь велико, чтобы воспрепятствовать продвижению на генитальный уровень, окончательная структура характера будет зависеть от степени генитальной тревожности. Поскольку оба элемента представляют собой количественные факторы, предсказать заранее, какова будет конечная структура характера, невозможно. Анализ имеющейся проблемы неизбежно ведет к выяснению динамических сил и исторически детерминированных компонентов. Рассмотрим конкретный случай.

Пациентка в возрасте около двадцати пяти лет обратилась за помощью, высказывая целый ряд жалоб; на неудовлетворительную сексуальную жизнь, на беспокоящие ее специфические фантазии, на чувства неполноценности и небезопасности, а также на приступы тревоги. Она была среднего роста, немногословна, четко выражала свои мысли. На лице резко выделялась сильная агрессивная челюсть. Шея средней длины, но плечи очень узкие и выдвинуты вперед. Грудь тоже узкая, с выступающей грудиной. Ниже талии тело переходило в довольно полные бедра, в которые, как колья, воткнуты ноги. Мне они напомнили набитые ватой ноги куклы. Область таза была очень дряблой и скрывала спастичное состояние глубокой мускулатуры.

Нельзя было не обратить внимания на мазохистский компонент структуры характера. Сексуальные фантазии были типично мазохистскими. Но я бы не решился назвать ту структуру мазохистской. Отсутствовали провоцирующее поведение, обычное в таких случаях нытье, неуверенность и смущение в экспрессии. Кроме того, налицо была агрессивная установка, которая характерологически и биоэнергетически противоречит диагнозу мазохизма. Правда, агрессия была слабой, и можно было заключить, что она вторична и имеет функцию компенсации глубинного страха и слабости. Однако настоящий мазохист не способен на подобные компенсирующие действия. Еще более важным было то, что ригидность, отчетливо заметная в верхней части тела, была достаточной, чтобы предотвратить коллапс, типичный для мазохистской структуры.

В строении тела этой пациентки проявлялись две противоположные тенденции. Нижняя часть производила впечатление структуры мазохистского типа, верхняя — ригидного. Первая свидетельствует о мазохистских сексуальных фантазиях, вторая — об агрессивном поведении. Но что является особенно важным в этой структуре — это наличие явных мужских черт и признаков. Чаще всего встречается оволосение лица (вокруг подбородка), иногда — густые волосы на ногах, а в иных случаях, как у мужчин, на всем теле. Некоторые из этих женщин имеют хорошо развитую мускулатуру, а в истории их жизни обнаруживается, что они наравне с мальчиками занимались традиционно мужскими видами спорта и не уступал и им в силе и ловкости. Этот дух соперничества с мужчинами можно найти и в других видах деятельности. Моя пациентка, например, во время наших бесед сказала мне, что часто чувствовала, что многие вещи она может сделать лучше, чем ее муж.

Как же интерпретировать соотношение этих элементов в данной структуре? Каким образом комбинация мазохизма и ригидности у женщины вызывает паттерн чрезмерно агрессивного поведения, а не пассивность, которая является следствием той же самой проблемы у мужчины? Как объяснить нарушение вторичных половых признаков? Сам по себе мазохизм не может вызвать ни таких изменений, ни ригидности. Почему сочетание этих двух тенденций дает та к ой специфический эффект? Я уверен: чтобы ответить на эти вопросы, нам нужно знать больше о биоэнергетическом развитии женской сексуальности.

Когда девочка достигает генитальной стадии организации либидо, она, естественно, обращается к мужчинам в семье как к объектам любви. Я говорю «естественно», потоку что это нормальный процесс становления и развития женской сексуальности. Это, разумеется, не исключает возрастания сексуального интереса к знакомым мальчикам. Различия между сексуальностью и нежными чувствами в этом возрасте еще нет. Следует учитывать, что у девочки механизм полового развития является более сложным, чем у мальчика. Мальчику не надо менять объект любви, пока он развивается от оральной стадии до генитальной. Е го отношение к матери приобретает новый интерес и смысл. Девочке же приходится перенести часть своего объектного либидо на противоположный пол. Но это не намеренное действие. В это время вследствие определенных биоэнергетических процессов заряд энергии фокусируется в вагине, а клитор постепенно становится менее важным. Понимать, как возникают нарушения женской сексуальности, означает более тонко разбираться в динамических процессах, обеспечивающих столь важный момент развития женщины.

Фрейд обратился к проблеме женской сексуальности только в 1931 году. Рассмотрим некоторые из его наблюдений и выводов. «Мы долго шли к пониманию того, что развитие женской сексуальности осложняет задача отказа от той генитальной зоны, которая изначально была принципиально важной, то есть от клитора, ради новой зоны — вагины» (Freud 1931 а, р.252). В этом утверждении заключена ошибка, вызванная психологической интерпретацией биологический процессов. Невозможно представить себе ребенка, который, нормально развиваясь, «отказывается» от одной активности ради другой. Когда малыш учится ходить и перестает ползать, у нас не возникает мысли, что он оставил прежнюю форму локомоции ради другой. Здесь нет выбора. Поскольку ноги стали сильнее, новая функция, обладающая более высоким зарядом, пересиливает предыдущую. Ребенок вовсе не отказывается ползать, он обращается к более адекватной форме передвижения, когда она становится доступной. То же самое происходит с грудным вскармливанием или кормлением через соску. Ребенок не отказывается от него, а переходит к следующей форме удовлетворения потребности в пище.

Насколько мне известно, ни одна женщина не «отказывается» от клитора. Если развитие идет нормально, вагина приобретает больший заряд и становится органом, способным принести большее удовлетворение. Клитор же отступает на задний план. Клинический опыт подтверждает, что женщина не «отказывается» от клиторального оргазма ради вагинального. Если это происходит в процессе терапии, то только из-за ощущения того, что заряд, или энергия, сконцентрирован в вагине, которая становится, таким образом, основным эффекторным органом разрядки.

Тот факт, что в развитии некоторых женщин происходит фиксация на вагине, не подтверждается. У них нет вагинального оргазма. Вагина относительно недозаряжена, поскольку клитор сохраняет изначальную чувствительность. Что же служит причиной, сдерживающей развитие?

Вернемся к Фрейду. Он высказал мнение, что человек имеет «бисексуальную диспозицию», которая особенно заметна у женщины. «Сексуальная жизнь женщины разделена на две фазы, первая из них представляет собой маскулинный характер, и только вторая — специфически женский» (там же, р.255). Фрейд вынужден обосновывать эту маскулинность клиторальным зарядом. Но здесь может возникнуть серьезное возражение. Наблюдая за ребенком первого года жизни, трудно бывает определить его пол, если гениталии скрыты одеждой. Точнее было бы говорить, что в генитальной фазе пол относительно недифференцирован. Можно также напомнить, что догенитальные структуры характера тоже сексуально не дифференцированы. В оральных действиях и играх маленьких детей не обнаруживается никаких половых различий. Однако уже в этом раннем возрасте дети ощущают прикосновение к гениталиям. Но поскольку эта организмическая система не функционирует специфически сексуальным образом, то есть не выполняет функцию разрядки, можно утверждать, что мальчики и девочки испытывают приблизительно одинаковые ощущения. На этой стадии клитор не является маскулинным органом, это просто более доступная часть довольно размытой генитальной зоны. Заряд распределен по всей вульве, и прикосновения ребенка не сфокусированы на какой-то определенной части. Можно сказать, что в это время в клиторе нет ничего фаллического.

Фрейд говорит, что «не знает, каковы биологические корни этих специфически женских особенностей» (там же, р. 256). Но это как раз те корни, которые определяют направление естественной сексуальной эволюции индивида, тогда как психологическое взаимодействие с внешним миром играет вторичную роль. Последнее может или обеспечить благоприятную для развития среду, или вмешаться в естественный процесс. Головастик и малек в одном и том же пруду развиваются по-разному, а на одной и той же почве вырастают дуб и папоротник.

Можем ли мы объяснить некоторые из этих биологических корней или факторов? Как известно, женское развитие идет по пути развития функции молочных желез и репродуктивной системы, в частности матки и, разумеется, вагины. Эти структуры начинают полноценно функционировать только после пубертата, но созревать они начинают в генитальной фазе. Когда мы видим спелое яблоко, мы не знаем, как именно развивался данный плод, н о знаем, что это не груша и не слива. Когда биоэнергетический заряд вульвы переходит на вагину, это создает основу для самовосприятия пола. Девочка постепенно осознает, что она девочка, а не мальчик. Я осмелюсь предположить, что при этом происходит обращение биоэнергетического потока, или потока возбуждения, вовнутрь; в отличие от мальчика, у которого поток все больше и больше устремляется наружу, стремясь выплеснуться.

Этот внутренний поворот, являющийся специфическим качеством вагинального возбуждения, дополняется функционированием других женских органов. В совокупности это приводит к развитию женских качеств. В отличие от мужчины, который разряжает всю сексуальную энергию через пенис, какая-то часть энергии женщины высвобождается в молочных железах и в матке. Другое важное отличие — инициирующая половой акт роль мужского полового органа. Он, как и мужской организм в целом, более агрессивен, и эта особенность объясняет более развитую мускулатуру мужчины. Дело здесь не в механике, а в относительном биоэнергетическом заряде. Непонимание этого момента приводит к типичной психоаналитической ошибке.

Аналогичны ли отношения материнского соска и рта младенца отношениям между пенисом и вагиной? Несомненно! Это два эрективных органа и две рецептивные полости. Но хотя механика данных систем одинакова, биоэнергетическое отношение внутри каждой системы различно. Если пенис в половом акте агрессивен, то при грудном вскармливании активную роль играет рот. Детский рот — это могучий орган сосания, вагина — нет. Грудной сосок не ищет рта, наоборот, рот ищет сосок. Если вы сомневаетесь в этом, понаблюдайте за действиями детеныша любого млекопитающего. Вложите палец в рот только что родившемуся щенку и вы по чувствуете, с какой силой он начинает его сосать. То, что человеческое дитя не может добраться до соска столь же легко, как это происходит у других млекопитающих, не связано с отсутствием заряда во рту. С биоэнергетической точки зрения в этом взаимодействии сосок пассивен. Без сосания ртом молоко не текло бы струйкой, а генитальная система взросло го мужчины способна ритмически разряжаться сама по себе, выбрасывай семя, как, например, при ночных поллюциях.

Вернемся к развитию девочки. Мы отметили, что, когда дети достигают генитального уровня, у них устанавливается контакт с реальностью. Возникает вопрос: насколько прочен этот контакт или насколько надежно личность закреплена в генитальности? От ответа на этот вопрос зависит наша характерологическая классификация. В оральном характере над генитальностью доминируют оральные устремления. Здесь очень ценно фрейдовское наблюдение: «Если привязанность к отцу особенно сильна, то это значит, что ей предшествовала фаза столь же сильной и страстной при вязанности исключительно к матери» (там же, р.253). Мазохистский характер переносит выраженную амбивалентность догенитальной фазы на генитальное функционирование. У обоих типов генитальность как функция разрядки является относительно слабой.

Ребенку с мазохистскими нарушениями трудно приблизиться к генитальной фазе. Мазохистское нарушение, связанное с анусом, не позволяет накопить достаточный заряд, чтобы завершить движение внутрь. С точки зрения биоэнергетики заряд в гениталиях является слабым; энергия имеет тенденцию оставаться в основании пениса у мужчин, а у женщин — не распространяться за пределы вульвы и клитора. Вагина остается недозаряженной. Отношение девочки к отцу также является амбивалентным и неопределенным. Если она встречает благоприятную реакцию и принятие своей женственности, мазохистская проблема превращается в черту истерической структуры характера. Надо иметь в виду, что такие дети нуждаются в большей поддержке на генитальном уровне, чем дети, достигшие этого уровня без серьезных проблем. Обычно в таких семьях имеет место обратное.

В нашем случае отец игнорировал женственность пациентки. Его отношение к ней зависело от того, как она выполняет его требования: получает ли хорошие оценки в школе, делает ли успехи в занятиях музыкой и т. д. И ее достижения никогда не удовлетворяли его. Я не буду говорить о том, что не откликаться на очарование маленькой девочки есть личностное нарушение взрослого мужчины. В таких обстоятельствах у ребенка возникает конфликт между агрессивным поведением, которое требуется от него на уровне Я, и восприимчивостью, которая появляется с усилением вагинального заряда и развитием чувственности. Затем это перерастает в конфликт между Я и сексуальностью, в котором побеждает Я. Энергия отводится вверх, в грудную клетку и голову, как при пассивно-женственном характере, и в этой области развивается значительная ригидность. В результате нежные чувства иммобилизуются, а агрессия и решительность сохраняются.

Расщепление личности проявляется в расщеплении структуры тела. Верхняя часть тела высоко заряжена, ригидна и агрессивна. Нижняя часть слабая, мазохистская и пассивная. У таких девушек развивается очень сильное чувство гордости, и во взрослой жизни им трудно подчиниться мужчине.

Основной конфликт — это конфликт с отцом, который впоследствии переносится на терапевта и всех прочих мужчин. Даже мазохистская проблема, и та переносится на них. Это приводит к вторичной идентификации с мужчиной, которая при доминировании агрессивных тенденций становится основной. Блокирование движения энергии в вагину удерживает ее в области вульвы. Из-за идентификации с мужчиной клитор и в самом деле приобретает качество фаллоса и может увеличиться. Возникает тенденция к развитию мускулатуры. Такие женщины агрессивны в половом акте, но это следует трактовать как защиту от подчинения. В их отношении к мужчинам проявляется множество противоречивых чувств. Внешне они стремятся к борьбе и доминированию. Если им удается взять верх над партнером, они становятся презрительными и кастрирующими. Мужчина является реципиентом всей их ненависти, порожденной прежней фрустрацией на генитальном уровне. На более глубоком уровне эти женщины хотят, чтобы их заставили подчиниться. Это проистекает из мазохистского пласта в их личности. Если этот пласт и сопровождающие его эмоции удается проработать, появляется возможность создать условия, которые могли бы обеспечить нормальную вагинальную заряженность и оргазм.

Насколько эти женщины маскулинны? Здесь играют роль два фактора. Первый- это отсутствие женственности, что само по себе создает условия для развития мужских черт. Второй- степень активной идентификации с мужчиной. Если у такой женщины есть братья, которых ей предпочитают, это приводит к еще большей идентификации с мужчиной, принимающей форму чрезмерного развития мускулатуры. В связи с этим нужно добавить, что избыточное оволосение, как правило, возникает как раз в тех местах, где мышцы чрезмерно развиты.

Когда в паттерне поведения преобладает агрессивная установка, проявляющаяся в тенденции конкурировать с мужчиной на его уровне, структуру характера с полным правом можно определить как маскулинно-агрессивную. И хотя он имеет другой аспект, с биоэнергетической точки зрения он соответствует пассивно-женственному характеру мужчины. Различие можно описать следующим образом: поскольку агрессия является естественным генитальным свойством мужчины, ее сдерживание порождает пассивный характер. Генитальное свойство женщины можно описать как рецепцию агрессивности. Это соответствует обращению потока возбуждения вовнутрь. Отсутствие рецептивной функции постепенно приводит к десексуализации агрессии, то есть агрессия начинает служить только Я. Внешняя сексуальная агрессия таких женщин в действительности является не генитальным влечением, а влечением Я.

Осталось уточнить несколько моментов. Испытывает ли женщина страх кастрации? Является ли зависть к пенису естественным чувством женщины или же это результат патологического процесса? Я абсолютно уверен, что, если функция вагины является полноценной, женщина никогда не будет испытывать зависти к пенису. С точки зрения биоэнергетики вагина полностью отвечает сексуальным потребностям женщины. Если же вагина по сравнению с клитором недозаряжена, восприятие будет сфокусировано на более заряженном органе. В дальнейшем, сравнивая его с мужским органом, женщине приходится признать его неполноценность. Такие женщины страдают завистью к пенису и страхом кастрации. Нельзя, однако, забывать, что причина этого — реальная травматическая ситуация.

Я не согласен с Фрейдом относительно тех мотивов, которые побуждают девочку отказаться от матери как объекта либидо и обратиться к отцу. На мой взгляд, это — естественное событие в ходе нормального развития женской генитальности. Необходимо, однако, выяснить, во-первых, что препятствует смене объекта любви, во-вторых, как развиваются маскулинные тенденции и, в третьих, как исчезает равенство в половых отношениях. Женственность не возникает «окольным путем», берущим свое начало в «негативном эдиповом комплексе» и принятии кастрации.

Мы не обсудили, что происходит, если у женщины оральная депривация сочетается с генитальной фрустрацией. Такая комбинация дает структуру характера, в которой оральная зависимость скрыта за ригидной гордостью. Когда девочка, страдающая от чувства депривации на оральном уровне, обращается к отцу как к объекту любви, она переносит на него неудовлетворенное оральное стремление к контакту и поддержке и, кроме того, потребность в сексуальной любви. Это пациентки, при анализе которых мы обнаруживаем, что смена объекта любви у них происходит слишком поздно и несет в себе сильнейший заряд. Фрейд говорил об этой проблеме, не распознав ее причины. Когда такие женщины сталкиваются с фрустрацией на генитальном уровне, боль слишком сильна, чтобы ее можно было устранить на обоих уровнях. Возникающая в результате ригидность тоже очень сильна, равно как и развивающееся в дальнейшем чувств о болезненной гордости. Характерологическая картина отличается от маскулинно-агрессивной структуры, которую мы рассматривали раньше. Конфликт между оральными потребностями и генитальным желанием будет проявляться в виде борьбы между стремлением к зависимости и независимости. Характерологически это выглядит как амбивалентность между подчинением и удерживанием. Чего нет, так это агрессивной установки по отношению к жизни и сексуальности. В строении тела будет проявляться и оральная слабость, и последующая ригидность, особенно заметная в верхней части тела. Идентификация с мужчиной отсутствует, поскольку в клиторе нет сильного заряда. Паттерн поведения представляет собой сочетание зависимости, пассивности и чувствительности с выраженными детскими чертами, противоположными независимости, мятежности и гордости. Об этой структуре характера и связанных с нею проблемах можно сказать еще очень многое, однако следует уделить внимание и другим вопросам.

В предыдущих главах (IX–XIV) мы рассмотрели невротическое развитие личности с позиции основных типов невротического характера. Но эта книга будет неполной, если не обсудить проблемы шизофренического характера, относящегося, по сути, к психотическим расстройствам. Многие индивиды, стоящие на грани шизофрении, способны сохранять контакт с реальностью, который позволяет им функционировать во внешнем мире и лечиться у аналитика. Хотя эта тема необъятна, все же представляется важным включить в нее некоторые биоэнергетические принципы и положения.

XVI. Шизофренический характер

В предшествующих главах мы рассмотрели отклонения в развитии Я, охарактеризованные нами как неврозы. Невроз можно определить как искажение или нарушение отношений человека с реальностью. Невротик сохраняет контакт с реальностью, однако отвергает ее требования, как, например, человек с оральным характером, проявляет недоверчивость, подозрительность или чрезмерную агрессию. Его контакт не является прямым и непосредственным, иначе бы мы не имели права называть это неврозом. Но он и не разрушен и не утрачен полностью. Неврозы можно сравнить с дефектами зрения, такими, как миопия, астигматизм или сужение зрительного поля. Психозы в таком случае подобны слепоте. Человек, страдающий шизофренией, утрачивает контакт с реальностью.

Если такая формулировка выглядит чрезмерным упрощением очень сложной проблемы, добавим, что мы только обозначаем проблему. Нам необходимо дать определение реальности и установить природу контактов с ней организма. Различия между неврозом и психозом, которые по психиатрическим стандартам являются качественными, фактически можно свести к общему знаменателю и рассматривать их как количественный феномен. Разве не встречаются пограничные случаи, в которых трудно решить, каким именно — невротическим или психотическим — является данный паттерн поведения? Разве нельзя сказать, что все люди цивилизованных культур обнаруживают те или иные проявления шизофренического процесса?

Детальное исследование этой проблемы не входит в мои намерения. С другой стороны, аналитику не мешает более близко познакомиться с динамикой шизофренической структуры характера, поскольку он нередко встречается с нею на практике. К тому же биоэнергетические понятия, подробно изложенные выше, позволяют лучше понять эти нарушения, предоставляя новые возможности для их лечения.

Термин «шизофрения» бы введен Блейлером для характеристики синдрома, который прежде назывался dementia praecox. Слово «шизофрения», означающее расщепление разума, или, более широко, расщепление личности, очень точно описывает природу этого расстройства. В отличие от этой исходной концепции в современных теориях, в значительной степени испытавших на себе влияние психоаналитического мышления, шизофрения понимается как регрессивный феномен, выражающийся в своих крайних проявлениях в полном отходе от реальности. Таким образом, существуют две точки зрения на шизофрению. В одном случае речь идет о расщеплении личности, то есть о разрушении единства ее элементов, в другом — о расколе между личностью и реальностью. Наша цель — показать, что обе точки зрения вполне обоснованны и представляют два аспекта одного феномена.

При обсуждении этого мы можем обойтись без подробного изложения конкретных случаев. Психиатрическая литература полна подобными примерами. Считается, что шизофрения является следствием неправильных и ненормальных отношений в семье. Этиологические факторы, вызывающие это состояние, мы рассмотрим позже. А сейчас наша задача — понять механизм формирования основного симптома и тем самым природу стоящего за ним патологического процесса.

Одним из самых внушительных симптомов шизофрении является феномен деперсонализации. В таком отсутствии контакта индивида с собственным телом или с одной из его частей выражается утрата контакта с реальностью. Ощущение своего тела, разумеется, представляет собой важнейший аспект реальности. Другим важным аспектом является ощущение материальных объектов и процессов во внешнем мире. Фактически это две стороны функции восприятия, и, объяснив первую, мы получим хорошую возможность, чтобы понять вторую и углубить свои знания о Я и его расстройствах.

Все исследователи соглашаются, что при деперсонализации человек утрачивает контакт с собственным телом или с его важнейшими частями. Это сопровождается ощущением чего-то странного и нереального. Иногда у человека возникает чувство, что он смотрит на себя со стороны, находясь на расстоянии от собственного тела. Как правило, деперсонализация ограничивается частью тела, которую человек воспринимает как инородную структуру (а не часть себя) и даже как область, контролируемую чужой волей. Приступ деперсонализации вызывает расщепление; материальное тело или его часть больше не принадлежат индивиду, не является тем, что он обычно чувствует и воспринимает как себя самого. Очевидно, происходит что-то такое, что разрушает целостность организмического чувства. Что же происходит? Как объяснить этот феномен? Я бы хотел привести описание такого острого приступа, который, несмотря на свою крайность, является все же весьма показательным. «Однажды у меня возникло странное чувство, будто бы я не могу контролировать свое дыхание. В тот момент мне пришло в голову, что если бы я внезапно остановила его, то не смогла бы начать дышать снова. Будто я была вне собственного тела и смотрела на него так, словно это не я. Я ощущала слабость и головокружение, мне казалось, что вот-вот умру. Затем я закричала и упала в изнеможении, а чувства начали постепенно исчезать. Было очень жутко». Эта пациентка после серии подобных приступов была госпитализирована.

Анализируя такие реакции, мы сталкиваемся с необходимостью решить: либо описание пациента точно отражает то, что произошло, либо оно вызвано болезненным воображением. Чувства, как правило, невозможно оспаривать, исследователь может только осознать их внутреннее проявление. Никто не может знать, находился пациент вне своего тела или нет. Мы должны принять его утверждение и попытаться понять его чувства. Нельзя упрощать проблему, говоря, что все это плод больного воображения. Чтобы объяснить такое нарушение, надо считать это за истинные чувства. В проблеме деперсонализации мы сталкиваемся с феноменом, который выходит за рамки психологии и физиологии. Позвольте мне дополнить это утверждение пациентки еще одним наблюдением. Несколько лет назад моя жена была очень взволнована возможностью поехать за границу. Волнение росло, и вдруг она ощутила, что словно раздвоилась. Чувство раздвоенности было неприятным, но не очень ее расстроило. Она была буквально «вне себя от радости». Одним из двойников было тело, полное жизни и нормально функционирующее, другим — духовное тело (так сказать, бесплотный двойник). Так продолжалось несколько часов, а затем, по мере того как утихало возбуждение, чувство раздвоенности постепенно пропало. Я присутствовал при этом, но не видел и не чувствовал никакого раздвоения. Позже мне вспомнились несколько случаев из моего детства, когда приятное возбуждение было таким сильным, что все вокруг становилось воздушным и нереальным. Это состояние настолько похоже на сон, что впору ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спишь. Несколько лет назад я познакомился с одной женщиной, знаменитым медиумом, которая сказала мне, что, когда ей надо, она может находиться вне своего тела и наблюдать за собой сзади.

Биоэнергетический анализ позволяет нам объяснить этот феномен. Хотя в настоящее время этому нет экспериментального подтверждения, такое объяснение представляет собой хорошую рабочую гипотезу. Возбуждение проявляется в возрастании подвижности, но, согласно нашей гипотезе, возрастание подвижности есть результат увеличения биоэнергетического заряда в организме. Он заполняет все ткани, кожа становится теплой, меняется ее цвет, появляется блеск в глазах. Если заряд возрастает еще больше, то этот эффект уже выходит за рамки тела. Атмосфера вокруг тоже заряжается, и организм утрачивает привычное ощущение границ. Однажды этот ограничивающий барьер преодолевается, Я оказывается переполненным и затопленным. Выражаясь психологически, в этот момент в непосредственный контакт со Вселенной вступает Оно. Об этом свидетельствуют чувства человека. Он оказывается во власти могущественных сил, ощущая себя пылинкой в воздухе или щепкой в океане. С биоэнергетической точки зрения речь идет о взаимодействии между ядром и космосом.

В интенсивных приятных состояниях реальность тускнеет, но не исчезает совсем. Мечтая, мы знаем, что не спим, а бодрствуем, и, чтобы убедиться в этом, достаточно воспользоваться вошедшим в поговорку щипком. Я есть производное от Оно, и всякий раз, когда последнее доминирует, оно восстанавливает свою природную функцию самовосприятия. Этот основной закон был открыт Фрейдом. Дифференцированная функция представляет собой тенденцию в исходном неструктурированном состоянии, из которого она развивается. Когда ткани сильно заряжены энергией, личность не исчезает, просто теряются ее границы. Реальность, насколько мы ее понимаем, как правило, является продуктом функционирования Я. И если Я подавлено, ощущение реальности ослабевает.

Материальная реальность Я не единственная. Собственной реальностью обладает также и Оно, и в своих проявлениях она ни в чем не уступает реальности Я, хотя и не соотносится с материальными потребностями высших живых организмов. В ней, как у ребенка, преобладает принцип удовольствия, но реальность Оно имеет право на существование, как и та, что находится под эгидой принципа реальности. Это реальность глубочайшего и наивысшего сексуального оргазма, сильнейших религиозных переживаний, чуда весны и рождения. Это реальность, которая затрагивает таинства жизни, но не мистика и не переживание шизофренической реакции.

Процесс раздвоения является более сложным. Когда атмосфера вокруг сильно возбужденного организма заряжается, в действие вступают силы сцепления. Каждый живой организм обладает телесной аурой, то есть естественным полем, существующим вокруг всех заряженных систем. Мой ассистент, доктор Джон К. Пиерракос, тщательно изучал энергетическое поле организма здоровых и больных людей. Я надеюсь, что скоро его исследования будут опубликованы. Оказывается, что, когда организм сильно заряжен, он может выходить за пределы ауры, или поля, которое, сохраняя форму тела, подобно тени следует позади него. Возникнув в виде ядра, это «тело» будет сохранять форму и плотность до тех пор, пока в него поступает энергия физического тела. Из-за наличия энергетического моста между двумя системами восприятие личности раздваивается. Феномен поля пропадает и перестает существовать, когда затихает возбуждение, и энергия возвращается в физическое тело человека. При этом опять-таки нет ни ощущения отсутствия личности, ни психотического ее расщепления.

Я знаю, что мои слова могут вызвать у читателей скептическое отношение. Кто-то может усомниться в самом предположении, а кто-то ополчиться против биоэнергетических интерпретаций. Именно так воспринимались в свое время наиболее ценные идеи Фрейда. Меня могут спросить: если я видел этих «бесплотных двойников», значит, я верю в дух? Я могу только сказать, что речь не идет о вере, спиритуализме и парапсихологическом феномене. Мы склонны считать это заболеванием, симптомы которого, если их воспринимать серьезно, с позиций нашей повседневной реальной жизни необъяснимы. Я думаю, что эти гипотезы докажут свою пригодность непосредственно в горниле терапевтической практики.

Вернемся, однако, к проблеме деперсонализации при шизофрении. Но прежде попытаемся ответить на пару вопросов: что удерживает обычного взрослого человека в повседневной реальной жизни? Почему мы так боимся безумия? Эти вопросы заставляют задуматься еще над одним: по чему многие люди втайне боятся потерять разум?

Психиатры усматривают в этой проблеме страх перед неизвестностью. Цивилизованный человек так сильно цепляется за принятые нормы и сопротивляется новым идеям, что это порой создает угрозу прогрессу. Если он всю жизнь стремится к безопасности, значит, где-то глубоко в нем таится небезопасность. Невроз нашей культуры отчасти состоит в том, что степень безопасности измеряется материальным достатком. Но даже когда мы достигаем в жизни определенной степени материальной безопасности, внутренняя безопасность и покой ускользают от нас. И наоборот, дикие животные в природе обладают внутренней безопасностью, но не имеют материального достатка. Похоже, что иметь одновременно и то и другое невозможно.

Во второй главе мы рассмотрели противоположность внутреннего и внешнего, Оно и Я, материального и духовного. Мы можем сделать вывод, что обычный взрослый человек ограничен внешней реальностью, добывая материальные блага. Материальные потребности — пища, одежда, кров, средства передвижения и т. д. — это огромная сила, удерживающая человека в контакте с повседневной реальностью. До тех пор пока они не приобретают чрезмерный вес, как это произошло в нашей цивилизации, они не являются невротическими. Современному человеку некогда мечтать. Сфера экзотики, духа, непроизвольности нарушает установленный распорядок и угрожает нашей безопасности. К счастью, у нас есть возможность выражать и удовлетворять свои духовные потребности в любви и сексе, в религии и искусстве. Но даже в этих сферах цивилизованный человек значительно ограничен сознанием реальности, которая не дает проникнуть в великую неизвестность — в мир духа[15].

Если продолжить анализ, мы можем увидеть, что удовлетворение материальных потребностей связано с агрессивным поведением, а духовная экспрессия при этом ограничена. Мы можем вывести этот антагонизм из нашей концепции инстинктивных влечений. На рис. 16 жирная линия обозначает материальные, агрессивные, земные качества человека, которые охватывают и вмещают в себя дух-эрос, или любовь, отображенные тонкой линией. Более развитая в сравнении с ребенком мышечная система взрослого способствует агрессивному компоненту. Очень часто агрессивное влечение оборачивается вовнутрь, как при мазохизме, и в дальнейшем подавляет духовную функцию.

В состоянии сильного возбуждения заряд настолько велик, что агрессивный компонент бессилен сдержать чувства. Они переполняют мышечную систему и кожу и выходят наружу. Естественные выходы оказываются недостаточными, чтобы обеспечить разрядку потока, который переливается через край. С другой стороны, депересонализация психотика вводит к ослаблению агрессивного, нормально заряженного влечения. Это не потоп, а разрушение привычных барьеров, которые принято считать нормой. Из-за этого агрессивное влечение в значительной степени редуцировано. Именно это мы и обнаруживаем в личности шизофреника. Такой человек антиматериален, так сказать, антиповседневен. Можно было бы сказать, что это уход, но он равносилен материальной смерти. Я могу, однако, согласиться с другими больными шизофренией, которые говорили мне, что их тело умерло. Когда такое происходит, дух, или свободная энергия, стремится покинуть тело. Это переживается как «умирание», и именно об этом рассказывала первая пациентка. Разумеется, на самом деле они никогда так не умирают. Испуг достаточно велик, чтобы пробудить агрессивные, самосохраняющие тенденции, благодаря которым происходит интеграция. При этом, должно быть, довольно большое количество энергии покидает тело и образует центр самовосприятия вне его.

Полная деперсонализация встречается реже, чем ощущение деперсонализации в части тела. Временное прекращение функционирования части тела, обычно периферической, происходит потому, что из нее ушла энергия. Она становится чужеродной, посторонней и не имеющей отношения к самому человеку.

Столкнувшись с этой проблемой, психоаналитики подхватили положение Фрейда, что Я есть прежде всего выражение телесного Я. Фенихел добавил, что речь здесь идет о «восприятии собственного тела». Однако психоаналитики не знают, как работать с такой концепцией. Я приведу цитату из Фенихела относительно деперсонализации: «Если нормальное ощущение тела исчезает из сознания, это отнюдь не значит, что соответствующее количество телесного Я уходит из данного органа. Это может означать, что орган заряжен значительным количеством либидо, которое заряжено интенсивным контркатексисом» (Fenichel 1945, р.419). Это утверждение правомерно для случаев истерического паралича или истерической амнезии, но не для тех пациентов, которые описывают это чувство как странное. При истерической реакции в части тела, отщепленной от сознания, сохраняется кровообращение и естественный розовый цвет. При шизофренической реакции отщепленная часть либо белая, либо мертвенно-бледная и холодная. Чтобы работать с концепцией тела, необходимо изучить его. Если истерия- это защитная реакция Я, то шизофрения — результат дезорганизации Я. Они не похожи друг на друга, не подобны друг другу, и их нельзя объяснять одними и теми же психоаналитическими терминами.

Я бы сказал, что фундаментальное расщепление в личности шизофреника — это расщепление агрессивных влечений и эроса, духовных сил. Психозы отличаются от неврозов тем, что в первом случае расслоение влечений является тотальным, а во втором- частичным.

Я называю «шизоидной» такую структуру характера, в которой проявляются шизофренические тенденции, но нет серьезного отрыва от реальности. Кроме того, шизоидный характер проявляет базальную антипатию к материальной реальности и тенденцию к полному расслоению влечений. Агрессивный инстинкт у него является не слабым, как у орального характера, а диссоциированным. Человек с шизоидным характером в сознании отождествляется со своими духовными чувствами. Потребность в агрессивном действии принимается только как способ выживания, и на этой основе строится паттерн поведения, который включает агрессивную установку. Несмотря на ее явную силу, в анамнезе таких пациентов нередко обнаруживается, что агрессия полностью отсутствовала.

Я вспоминаю молодую женщину, которой можно было диагностировать шизоидный характер на основании одних только биографических сведений. В строении ее тела проявлялись те самые расщепления, которые характерны для этого состояния. Во время беседы с ней я заметил, что она смотрит мне прямо в глаза, а потом понял, что ее взгляд все время фиксирован на мне. Поразмыслив об этой особенности, я спросил ее, может ли она говорить со мной, не глядя на меня. Она не могла отвести глаз, поскольку в таком случае возникала тревожность. Это является противоположностью невротической тенденции не смотреть на человека. У меня возникло сильное чувство, что она глазами сохраняет контакт со мной. Когда она отводила взгляд, контакт нарушался и она пугалась. И в других аспектах ее поведения проявлялось то же самое стремление сохранять контакт с миром материальной реальности.

Не думаю, что мне надо доказывать, что в основе ее поведения лежит сильное чувство небезопасности. В такой отчаянной попытке ухватиться за объект проявляется глубокий внутренний страх потерять его.

Слабость барьеров в переводе на язык психологии означает слабость Я. Отсутствие ограничительной мембраны означает отсутствие Я. В связи с этим давайте вспомним фрейдовское положение, что Я есть поверхность и проекция на поверхность. Выражаясь биологически, настоящей поверхностью тела является кожа; с точки зрения биоэнергетики подкожная мышечная система служит еще более важной сдерживающей мембраной.

Проблема шизоидного характера и шизофрении заключается в отсутствии идентификации Я с мышечной системой и в слабости самой этой системы.

Если это так, то фрейдовские формулировки нуждаются в уточнении. Не эрос, порождающий жизнь, является объединяющим и связующим элементом организма. Скорее все же именно агрессивный инстинкт, о котором было сказано так много плохого, удерживает тело и душу вместе. Эрос способствует возвращению духа во Вселенную, в царствие Божие. Это принцип нирваны и величайшая цель восточных мистических религий. В конечном счете возвращение происходит. Но в течение жизни организма это стремление к единству со Вселенной канализируется в сексуальную функцию благодаря агрессивным влечениям, служащим самосохранению.

Слабость мышечной системы человека с шизоидным характером и психотика не означает отсутствие мышечного развития, как мы обычно понимаем это выражение. Очень часто человек с шизоидным характером обладает большой силой и развитой мускулатурой. Этим он отличается от человека с оральным характером, мышечная система которого недоразвита. Мускулатура шизоида напряжена, особенно спастичны глубокие мускулы, а вся система некоординированна и сегментарна. Ощущение целостности телесной структуры отсутствует[16]. Голова словно ненадежно укреплена на туловище, заметно «расщепление» тела в области диафрагмы, а нижние конечности функционально не интегрированы с телом. Одна из моих пациенток, объясняя мне свое ощущение разобщенности, сказала, что суставные связки слишком слабые, и показала мне, как «дублирует связки» в коленях.

Независимо от того, верно или нет данное положение, длительные наблюдения убедили меня, что энергетический поток в мышечной системе шизоидного характера прерывается или ослабляется в суставах. Человек чувствует, например, что голеностоп застыл и не сгибается. Если движения не совершаются сознательно, координация и пластика отсутствуют. Многие люди шизоидного склада, стремясь развить чувство координации и целостного ощущения тела, становятся танцорами или атлетами. Больше всего отсутствие пластичности и пластики заметно в естественных проявлениях агрессии, как при выражении злости, так и в сексуальных контактах. Развитая мускулатура шизоида является результатом компенсации базисного дефекта. Позже мы еще вернемся к строению тела и подвижности шизоидного характера, но сначала мне бы хотелось обсудить другой обычный шизофренический симптом- галлюцинации и проекцию.

Для последующего анализа было бы хорошо разграничить эти понятия. Проекция не обязательно сопровождается галлюцинациями и довольно часто встречается при неврозах. Пациент пожаловался мне, что не может наладить контакт с женой. Он описал ее как замкнутую, холодную, неприятную женщину. В следующий раз я встретился с его женой. Это был теплый, живой человек, с которым у меня моментально установился контакт. В действительности же это мой пациент был замкнутый и неприятный, и он спроецировал восприятие самого себя на жену. Но это не психотик. Межличностные отношения моего пациента были нарушены. Он правильно понимал суть проблемы, но, поскольку не мог принять факта, что это привело к неврозу, единственной для него альтернативой было считать, что во всем повинен другой человек. Это все равно что смотреть через темные очки. Пациент смотрел на жену сквозь пелену собственного внутреннего мрака. Но даже такой распространенный тип проекции качественно напоминает шизофренический процесс.

Шизофреническая галлюцинация основывается на проекции, причем проекция определяет форму и содержание галлюцинации. Голос, который слышит шизофреник, — это его собственный голос, а слова, которые произносятся, конечно, выражают его собственные мысли. Я тоже слышу внутренний голос, когда размышляю, но это мало что расскажет нам о механизме проекции. Возможно, картина станет яснее, если мы проанализируем феномен зрительной галлюцинации.

Шизофреник будет рассказывать вам, что время от времени он «видит» образы и формы, которых никто не видит, формы могут быть достаточно четкими, например ангел или дьявол, а могут быть расплывчатыми. Кроме того, шизофреник «видит», например, линии, пересекающие пространство, ауру людей и т. д. Данный феномен надо дифференцировать. Если счесть все это «сумасшествием», мы рискуем потерять дорогу в мир шизофреника. Его надо «подтолкнуть» в реальность, но гарантии, что он примет и предпочтет эту реальность своей, разумеется, нет.

Шизофренический уход от реальности относится только к материальному аспекту нашей жизни. Мы видели, что он основан на сдерживании агрессивного инстинкта, в результате чего чрезвычайно активизируются духовный и сенсорный компоненты. Это естественное противопоставление движения и восприятия. Мы тоже снижаем подвижность, когда хотим повысить остроту слуха или зрения. Шизофреник контактирует с миром, который не понятен обычному человеку. Надо признать, что этот мир существует, иначе постичь проблему шизофрении не удастся. И мы способны при специальной тренировке наблюдать подобные феномены. Этот мир состоит из волн энергии, процессов в энергетическом поле, которые окружают нас в атмосфере. Пока еще шизофреник не галлюцинирует. Галлюцинация возникает в том случае, когда значительная деперсонализация сопровождается проекцией. Форма и содержание видения находятся не в атмосфере, а в психике шизофреника, но они могут быть спроецированы только на экран атмосферных сил. Этот экран совершенно необходим для проекции. Сможете ли вы увидеть изображение, если кинопроектор светит в пространство? Можно ли увидеть в небе фигуры, похожие на диковинных зверей, если оно безоблачно? Если есть экран, то что же является механизмом, который действует подобно проектору и создает образ?

Я выдвигаю тезис, что базальное шизофреническое расщепление состоит в расслоении, или диссоциации, двух инстинктивных влечений. Эта диссоциация возникает из-за того, что на пути агрессивных импульсов стоит блок, который не допускает их в сознание[17]. Она вызывает вторичное расщепление личности шизофреника между влечением и восприятием влечения. Клинические исследования показывают, что такой блок располагается в глубоких мышцах основания черепа. Давайте посмотрим, каким образом этот блок объясняет феномен проекции (рис. 17).

В психотическом состоянии блок в основании черепа столь силен, что в мозг почти не попадают агрессивные, материальные импульсы. То немногое, что все-таки проникает, доходит только до подкорковых центров, а в центр сознания в неокортексе не попадает. Иногда заряд подкорковых центров бывает настолько снижен, что даже витальные функции, такие, как прием пищи, редуцируются до минимума. Это то, что мы называем «негативизмом» психотического поведения. С другой стороны, в паранойяльном шизофреническом состоянии импульсы активны и интенсивны. Когда энергия этих сильных агрессивных импульсов наталкивается на блок в основании черепа, она отклоняются от прямого направления. Большая часть отводится назад, какая-то часть отводится через уши, а какая-то — через глаза. Именно такое отведение энергии через глаза и есть та проекция, которая вызывает зрительные галлюцинации. Однако это самая малая часть феномена галлюцинации.

Отклоняясь назад, энергия импульсов заряжает атмосферное поле вокруг затылка. Поскольку в случае шизофрении мы имеем дело с очень высокой чувствительностью, становится понятным, почему у таких людей часто возникает ощущение, что «за их спиной что-то происходит». Это может быть также проинтерпретировано, как «кто-то пристально смотрит мне в затылок» или «меня преследуют» и т. д.

Иногда можно встретить человека, который ощущает такой блок, но не является психотиком. Один пациент сказал мне; «Когда я зол, я чувствую беспокойство сзади шеи и в затылке. Это фрустрирует меня, потому что я не могу дать выход злости. Это вызывает еще большую злость, и я становлюсь еще более фрустрированным. Я сдерживаюсь, чтобы бы не произносить всякую бессмыслицу, но прекратить это мне не удается».

Многие люди боятся, что кто-то нападет на них сзади. Они садятся в последнем ряду в театре или в лекционном зале и часто оборачиваются, чтобы убедиться в отсутствии опасности.

Поскольку речь идет об агрессивном импульсе, спроецированном вовне, нетрудно понять ощущение преследования, от которого страдает шизофреник. Содержание заблуждения следует интерпретировать в свете жизненного опыта больного, если, конечно, его можно выяснить. Сам по себе биоэнергетический механизм шизофренической проекции и галлюцинации не может быть предметом психоаналитической интерпретации.

Помимо блока в основании черепа у больных шизофренией столь же прочный блок образован спастичными мышцами на стыке таза и позвоночника. Это две гомологические точки на пути биоэнергетического потока. Поскольку поток пульсирует и движется по принципу маятника, нарушения всегда возникают в обоих концах тела. У психотика агрессивное влечение служит сексуальности не больше, чем оно служит Я. В результате он не может достичь сексуальной разрядки. Любое сексуальное ощущение, которое он испытывает, является смутным, диффузным и неспецифичным. Влечение, которое должно было сфокусировать заряд в генитальном аппарате, отклонено наружу. Это положение в определенной мере относится и к шизоидной структуре характера, но здесь многое зависит от степени интеграции личности.

Проекция на тазовый блок происходит точно так же, как на тыльную сторону шеи. Здесь тоже возникает ощущение, будто кто-то находится сзади. Только интерпретация, как правило, несет в себе сексуальный смысл. Фенихел рассказывает о наблюдении Бибринга, который работал с женщиной, «уверенной, что ее преследует мужчина по фамилии Бехайнд [behind (англ.) — сзади, позади. — Перев.]. Она приписывала ему характеристики, которые фактически относились к области ее собственных ягодиц» (Fenichel 1945, р.429). Этим же механизмом объясняется страх мужчин-психотиков перед гомосексуальным нападением. Но если биоэнергетическая динамика проблемы непонятна, объяснить эти фантазии психологически крайне трудно. Позвольте мне снова обратиться к Фенихелу: «Фрейд, первым обнаруживший, что преследователь представляет собой гомосексуальный объект, несомненно был прав; но тот факт, что преследователь в то же время представляет особенности самого субъекта, показывает, что этот объект был инкорпорирован и спроецирован в фантазии пациента». Эти аналитические положения, как бы ни были они верны, не помогают понять механизм данных процессов.

Отсутствие агрессии у шизофреника в сочетании с сильной потребностью в межличностных контактах делает его легкой жертвой активного, агрессивного гомосексуалиста. Мне не приходилось встречать шизофреников или шизоидов с выраженными физическими особенностями, присущими противоположному полу, как это бывает у гомосексуалистов или пассивно-женственных мужчин. Тем не менее среди психотиков нередко имеют место гомосексуальные контакты и фантазии. Интерпретировать такое поведение необходимо на другом уровне.

Идеи инкорпорации — еще один обычный симптом шизофренического расстройства. Такие фантазии включают все естественные телесные отверстия — оральное, анальное, дыхательное и другие. Мы буквально становимся жертвой шизофренической иллюзии, в которой диссоциированная часть представляет целое. В этом отношении важный вклад внес Розен, который истолковывает все фантазии шизофреников как проявления оральности. Очень ценным является его комментарий к проанализированному Фрейдом случаю Шребера; «Кроме того, я начал понимать и никогда не упускал из виду тот факт, что желание тепла проникающего солнца, которое составляло расстройство Шребера, несомненно проистекал о из потребности в солнце вместо холодного солнечного света, доведшего его до сумасшествия» (Rosen 1953, р.7).

Типичную установку человека с оральным характером можно выразить как (сознательное или бессознательное) ощущение того, что «мир чем-то ему обязан». Он чувствует себя обманутым, обделенным. Но он не чувствует преследования и не боится, что на него нападут. Шизофреническую установку можно описать исключительно как страх. Этот страх лежит в основе застывшей неподвижности кататонического ступора, маниакального кататонического возбуждения, мании паранойи и смирения гебефрении. Такая паника может возникнуть только из опыта знакомства с ситуацией, которая угрожала самому существованию индивида.

Идеи инкорпорации можно интерпретировать на оральном уровне, и эти интерпретации относятся также к шизофреническому и шизоидному характеру. В дополнение к глубоко сидящему страху, возникшему в угрожающей ситуации, шизофреник испытывает сильнейшее чувство депривации. Его гомосексуальную направленность можно понимать как попытку обрести теплоту близких человеческих отношений. И у него эта потребность значительно выше, чем у невротика. Терапевтическая задача непроста. Недостаточно вернуть психотика к реальности, устранив его галлюцинации и болезненные переживания. Реконструированное Я должно быть настолько сильным, чтобы оно смогло соединиться с реальностью и это не вызвало бы чрезмерного напряжения. При лечении шизофрении самым важным терапевтическим фактором является теплота и любовь терапевта. Розен демонстрирует свое понимание этого требования, говоря, что «терапевт должен быть любящим, всемогущим защитником и помощником пациента» (там же, р. 8). В отличие от человека с оральным характером про шизофреника нельзя сказать, что это грудной ребенок. Хотя он более зависим, но ему не присущи тенденции «присасываться» и «привязываться», которые обнаруживаются у орального типа. Шизофреник — это ребенок в матке. Ему хочется жить жизнью эмбриона, но он не требует этого от вас. Если терапевт боится или если у него не хватает сил пожалеть шизофреника или шизоида, ему не удастся ничем ему помочь. Мы можем сделать вывод, что в идеях инкорпорации выражается базальная потребность во внутриутробном существовании. Предположение, что поведение шизофреника обладает качеством этой эмбриональной привязанности и зависимости, указывает на возможные этиологические факторы болезни. Прежде чем перейти к их рассмотрению, нам необходимо больше узнать о шизофреническом расстройстве. Много писалось о том, что мышление шизофреника подобно мышлению ребенка или первобытного человека. В поведении шизофреника часто наблюдается явная регрессия. Иногда о таких людях нужно заботиться и опекать, словно детей. Но нельзя преувеличивать это сходство. Биоэнергетическая динамика структуры Я в каждом случае различна. Их психология тоже очень различна. Роббинс называет шизофрению процессом дегуманизации, а шизофреника- дегуманизированным существом. Такое определение нельзя отнести ни к ребенку, ни первобытному человеку. Но в чем же их сходство и в чем различие?

У ребенка, первобытного человека и шизофреника отсутствует способность справляться с реальностью, как мы понимаем это в нашей повседной жизни. Все они сталкиваются с опытом, который выходит за пределы их понимания и требует специальной системы мышления. Маленький ребенок не может понять, что родители не способны удовлетворить его потребности. Из-за этого силы внешнего мира делятся на две категории: хорошие, которые приносят удовлетворение, и плохие, которые создают депривацию и фрустрацию. Поэтому легко понять веру ребенка в ведьм, Санта-Клауса и т. д. Первобытный человек тоже создает подобную дуалистическую, скорее даже плюралистическую концепцию сил Вселенной: хорошие боги, которые способствуют жизненным интересам, и грозные боги, которые служат помехой в жизни. Также и шизофреник имеет подобное базисное противопоставление хорошего и плохого, нередко связанное с Богом и дьяволом, любовью и ненавистью, теплом и холодностью. В таких жестких, элементарных рамках мыслительный процесс будет обнаруживать сгущение, смещение и символические свойства, что, как было показано Фрейдом, является характеристиками жизни во сне. Однако есть разница!

Ребенок функционирует на основе принципа удовольствия, он имеет дело только с напряжением и освобождением от него. Реальность, то есть силы, действующие во внешнем мире, из-за отсутствия необходимого развития остается для него неизвестной. Функционирование психотика не основывается на принципе удовольствия; фактически неспособность идти по направлению к приятному возбуждению и составляет суть его проблемы. Всемогущество ребенка реально. Он- это будущее, наследник всего, что создано в прошлом, творец завтра. Если все это превращается в иллюзию, я могу только сказать, что мы не выполнили свои обязательства перед ребенком. Мания величия, столь типичная для шизофрении, является истинным расстройством.

Первобытный человек функционирует, исходя из принципа реальности, который, однако, ограничен отсутствием аккумулированного опыта. В пределах своих знаний он проявляет способность адаптировать поведение в соответствии с неотложными потребностями внешней ситуации. У него есть чувство подвижности и координации, обеспечивающее возможность тонкой регулировки движений и приводящее его действия в соответствие с той реальностью, которая ему известна. Это как раз то, чего нет у психотика. Поведение шизофреника не мотивировано принципом удовольствия, и у него отсутствует мышечный контроль, необходимый для того, чтобы его действия были адекватны реальности. Под влиянием обстоятельств он начинает отрицать себя и кончает отрицанием мира реальности. Именно это отрицание материальной реальности и дегуманизирует шизофреника, ведь даже ангел- не человек. Распад его Я является причиной деструкции материального мира.

В шизофренической реакции есть один симптом, который отображает физический процесс, лежащий в основе этого заболевания. Речь идет о кататонии, которая является не только патогномическим признаком шизофрении, но еще и критерием для определения тяжести патологического процесса. Обычно кататонические больные имеют более благоприятный прогноз, чем те, кто страдает другими формами заболевания. Некоторые из проявлений этой болезни следует понимать как попытку восстановить функцию Я. Именно так можно истолковать деструктивные вспышки. Они представляют собой высвобождение агрессивных импульсов, которые, несмотря на свою иррациональность и опасность для окружающих, способствуют усилению и интеграции Я шизофреника. Я всегда считал, что многого можно достичь, если позволить шизофренику разбить какую-нибудь старую мебель, естественно, под внимательным контролем. Многие шизофреники отмечают, что после этого чувствуют себя лучше. Разумеется, подобные действия допустимы в строгих рамках терапевтической программы.

В этой связи Фенихел заметил: «Корнем многих кататонических симптомов является восстановительная борьба за утраченный объективный мир». Особенно уместно утверждение, что «кататоническая ригидность отражает конфликт между импульсом к действию и защитой от него» (Fenichel 1945, рр. 437, 438), Ференци высказал идею, что кататония является результатом противопоставления активизации и сдерживания импульсов. Невротический мышечный спазм отличается от кататонической ригидности только степенью локализации. Это различие является, по существу, количественным.

Мне довелось лечить пациента, который только что выписался из больницы, пройдя серию сеансов лечения электрошоком. Увидев его впервые, я был потрясен его внешностью. Лицо напоминало лицо трупа, кожа туго обтягивала изможденные щеки, а рот ввалился, как у мертвого. Голос был чуть слышен, а говорить он мог, отвечая на вопрос только «да» или «нет». Все движения были крайне медлительны, но все же он мог с некоторой силой бить по кушетке. После того как я дважды вызвал у него рвотный рефлекс, глаза пациента увлажнились, а лицо несколько смягчилось и прояснилось. Ноги начали непроизвольно дрожать.

Повторив на следующем занятии эту процедуру, я несколько раз, пока он бил по кушетке, с силой согнул его ноги. Их продолжала бить сильная дрожь. Я снова вызвал рвотный рефлекс, но выражение его лица не улучшилось. Это несколько удивило меня, поскольку на эту встречу он пришел бол ее оживленным, чем в прошлый раз. Я попросил его побить по кушетке лежа. Движения пациента были совершенно механическими. Затем, ко гда я задержал его руку в поднятом положении, он так и остался в этой позе. Тщательно наблюдая за ним, я заметил, что его глаза еще больше остекленели, он стал безжизненным, а голос был еле слышен. Я понял, что он ушел в себя, впав в кататонический ступор. Что случилось? Можно предположить, что возбуждение, вызванное агрессивными движениями, было чрезмерным. Он явно был испуган сильным тремором нижних конечностей. Поскольку он не мог контролировать или произвольно остановить эти движения, он диссоциировал восприятие и тело. Его ноги продолжали дрожать, но совершенно механически. Он сознавал, что они двигаются, но для него это не имело никакого значения. Его там не было.

Где же находилось Я пациента во время кататонического ступора? Когда я спросил его, слышит ли он меня, раздался еле слышный голос: «Да». Я остановил тремор ног, и пациент продолжал лежать тихо и неподвижно. Но его чувства бодрствовали. Свет проникал сквозь остекленевшие глаза, которые слегка двигались, но ничего не выражали. Агрессивная, моторная, материальная сторона его существования спала. Нежность, чувствительность, духовный компонент были живы. До этой стороны личности можно было добраться, другая же была недоступна. Мой пациент был диссоциирован: одна половина личности бодрствовала, другая спала сном, подобным смерти. Это как раз то чувство, которое имели в виду другие шизофреники, рассказывая, что их тело умерло — не душа, не разум, а тело. Я посадил его и стал объяснять, что с ним произошло. Постепенно глаза его прояснились, а лицо оживилось. Затем оно стало грустным. В конце занятия он выглядел гораздо лучше, чем час назад.

Это — описание кататонического ступора, во многом напоминающего сон. Это состояние станет нам более понятным, если мы больше узнаем о динамическом, биоэнергетическом механизме обычного сна. При кататонической ригидности мы обнаруживаем ту же самую диссоциацию, но мышечная система не столько находится в состоянии ступора, сколько является застывшей, окоченевшей. И в том и в другом случае подвижность организма значительно редуцирована, но сенсорное восприятие при кататонии сохраняется. При изучении этих феноменов прежде всего важно понять отношение Я к моторному процессу. Хотя это чисто психический феномен, он зависит от лежащих в его основе биоэнергетических процессов в соме. Я можно сравнить с пробкой, качающейся на волнах. Ее покачивание вверх и вниз — результат движения волн. И в то же время это представляет собой наиболее яркое проявление движения. Здесь вполне подходит и сравнение с электрической лампочкой, которая при замыкании цепи служит индикатором электрического тока.

Итак, если Я зависит от телесного потока, то последний может быть независимым от процессов восприятия. При значительном расщеплении восприятия и движения, когда поток не достигает органов восприятия, мы сталкиваемся с проявлениями проекции и галлюцинации. При кататонии имеет место некоторое единство восприятия и импульсов. Только благодаря такому единству Я, защищая себя, подчиняет себе импульс, даже за счет временного прекращения его функции. Этот процесс непроизвольный и бессознательный. Функцию подавления выполняет та часть Я, которую мы называем Сверх-Я.

Нам известно, что Я в том числе является органом восприятия, в функции которого входит сдерживание или высвобождение действия. Функция сдерживания проистекает из контролирующей позиции Я, действующего исходя из принципа реальности. Я, по выражению Фрейда, владеет подступами к подвижности. Оно или дает команду действовать, или воздерживается от этого. Я подобно капитану, командующему солдатами. Дисфункцию нижних отделов нервной системы при травме спины можно сравнить с потерей капитана. Только постепенно нижние звенья восстанавливают свою автономную способность к движению, но при этом высшая координация по-прежнему отсутствует. С биоэнергетической точки зрения Я вызывает разрядку мышц. Однако разрядить можно только то, что заряжено. Импульс заряжает мускулы и организовывает действие. Он как бы подготавливает ружье к выстрелу, но, чтобы он прогремел, необходима команда.

Почему же Я не дает своей санкции? Это легко понять, если действие может привести к опасной ситуации. В таком случае мы говорим, что поведение рационально, но не невротично. Сдерживание агрессии в ситуации, требующей действия, является проблемой, с которой сталкиваются все пациенты. Психоаналитики считают, что существует бессознательный страх, который заставляет Я сдерживать действие. Этот страх уходит корнями в ранние детские переживания и может сохраняться, даже если взрослый пациент осознает свои детские травмы. Страх, таким образом, обращен в настоящее. Но что же он собой представляет?

Биоэнергетическая работа с подобными проблемами показала, что страх связан со спастичностью тканей тела. Когда сильный импульс достигает спастичной мышцы, возникает опасная ситуация. Здесь возможна аналогия с туго надутым воздушным шариком, в который пытаются вдуть еще порцию воздуха. Риск, что он лопнет, налицо. Еще лучшей аналогией является прохождение большой плотной порции фекальной массы через сжатый анус. Возникающая боль предостерегает, что можно пораниться. И нередко в результате действительно возникают трещины.

Я леч ил пациентку, которая девять лет проходила анализ по Фрейду. Одна из основных ее жалоб состояла в том, что она страдала от сильной боли в пояснице и брюшной области. Она сказала мне, что эта боль появилась в начале анализа и совпала с утратой генитальной чувствительности. Глубокие мышцы в области сочленения таза и позвоночника были очень напряжены. Мне удалось несколько ослабить это напряжение с помощью специальных движений и манипуляций, но страх остался, и временами он был таким же сильным, как и прежде. Я указал пациентке, что напряжение сдерживает энергию и не позволяет ей проникнуть в генитальный аппарат. Первое время каждое упоминание о гениталиях пугало и смущало эту женщину. Я не форсировал события, стараясь в меру моих возможностей редуцировать глубинную спастичность. Работая таким образом, вербально ослабляя ее генитальную тревожность и физически снижая напряжение, я постепенно уменьшил боль, и достаточно долгое время она не возникала. Проблемы пациентки по-прежнему оставались значительными, но уже не столь интенсивными, как прежде. Интересно отметить, что первый сильный прорыв генитальных ощущений сопровождался болью в вагине.

Из это го краткого обсуждения можно увидеть, что боль является отражением сильного конфликта. Соматический компонент этого конфликта представляет собой энергетическую силу, которая наталкивается на барьер. Если барьер состоит из спастичных тканей, мы можем попытаться устранить этиологические факторы, вызывающие такое состояние. Их можно сравнить со шрамом, оставленным первоначальной травматической ситуацией, из-за которой в настоящее время возникает бессознательный страх. Следует подчеркнуть, что добиться стойкого улучшения состояния без аналитической проработки раннедетских переживаний невозможно. Но можно ли отрицать, что непосредственная работа со спастичностью снизит этот страх и позволит быстрее осознать конфликт? Наша задача состоит не в том, чтобы преодолеть барьер боли, хотя способность переносить боль и составляет часть принципа реальности. Надо только признать, что спастическое состояние преодолимо, что можно добиться лучшей подвижности, что в настоящий момент ею правит мертвая рука прошлого.

В третьем издании «Анализа характера» Райх рассказал о случае шизофрении, который он лечил биоэнергетическими методами. Мне бы хотелось прокомментировать его рассуждения, во-первых, потому, что они явились отправной точкой для моих собственных размышлений, а во-вторых по тому, что практический опыт заставил меня тщательно изучить его положения. Огромная заслуга Райха состоит в том, что он изучал и осмыслял механизмы шизофрении с точки зрения основных биоэнергетических функций. Слабость же заключается в том, что его ориентиром был принцип удовольствия, но не принцип реальности.

Вместо принципа реальности он ввел понятие развития координации. Следует признать, что рост самосознания связан с повышением способности организма к координации и соединению различных видов двигательной активности в нацеленные движения, соотносимые с реальностью. Соответствующее положение Райха является основой для понимания динамики шизофрении. «С ростом координации движений их восприятие также координируется друг с другом, пока постепенно не наступает момент, когда организм наконец начинает двигаться скоординированно, как одно целое, и благодаря этому множество восприятий себя объединяются в одно общее восприятие движущегося себя. Только после этого можно говорить о должным образом развитом сознании» (Reich 1949, р.446). Такая координация не может возникнуть в вакууме. Возникая как реакция на постоянную стимуляцию со стороны теплого и любящего окружения, она обеспечивает лучшую и более эффективную ориентацию в среде, а это, собственно, и есть функция реальности.

Райху принадлежит мысль, что в отличие от невротика, закованного в мышечный панцирь, шизофреник обладает сильным эмоциональным зарядом. На первый взгляд его можно было бы отнести к категории импульсивных структур характера. Это объясняется тем, что у таких людей нет защит Я, поскольку нет сильного Я. В действительности мы имеем дело с более чувствительными и менее агрессивными, чем невротики, людьми. Нельзя поддаваться заблуждению, которое могут породить их деструктивные вспышки. Разрушить и разбить вещи легко. Агрессия, однако, преследует конструктивные цели. Сенсорная функция таких людей чрезмерна развита, тогда как координация и единство моторной функции значительно нарушены. Отсутствие целостной и скоординированной моторики объясняет тот феномен, который озадачил Райха. У шизофреника мягкая грудь, дыхание редуцировано, тогда как у невротика с его ригидной грудью процесс дыхания протекает лучше. Почему дело обстоит таким образом, мы рассмотрим позже. Райх точно сформулировал проблему, отметив, что при шизофрении «биосистема очень плохо выдерживает внезапное понижение эмоционального, то есть биоэнергетического, уровня функционирования» (там же, р. 459).

Анализируя один случай, Райх обнаружил, что шизофреническое расщепление, которое он назвал расщеплением между Богом и дьяволом, представляет собой диссоциацию личности, разделенность на две «диаметрально противоположные, взаимно исключающие друг друга ситуации в структуре характера, которые абсолютно несовместимы» (там же, p.415). Эти противоположные ситуации есть не что иное, как две базальные инстинктивные тенденции: агрессия и нежность, материальное и духовное, «этот мир» и «тот, другой мир». Поскольку больной идентифицирован с духовным аспектом и живет в «том, другом мире», агрессивный, реальный мир материальных потребностей и чувств странен и чужд ему, он представляется ему «силами влияния». Эти «силы» в самом пациенте следует трактовать как энергию материального агрессивного влечения. Поскольку оно выражает жизненную силу тканей тела, полностью подавить его невозможно. Если оно не воспринимается и не принимается как часть личности, с ним устанавливается некоторый косвенный контакт посредством проекции и интроекции.

Отсутствие контакта с агрессивными, материальными, движущими силами проявляется в тотальной деперсонализации. Пациентка Райха пережила ее как «существование вне себя самой; я чувствовала раздвоение, тело здесь, а душа- там». Мы уже рассматривали этот механизм. Эта пациентка, как все люди, стремилась к целостности, но она отвергла тело, а объединение возможно только через него.

В переживаниях шизофреников мы часто обнаруживаем, что важную роль играют стены комнаты. Больные слышат голоса и видят на стенах предметы. Иногда им кажется, что «стены живые». Чтобы понять этот феномен, мы должны учесть, что шизофреник воспринимает движение вне себя самого, поскольку восприятие внутренней подвижности у него заблокировано; иными словами, шизофреник воспринимает результат своей проекции как отражение от стен, не сознавая, что он сам является его источником. Что делает стены похожими на живые? Движение энергии в пространстве. Когда мы смотрим на объект через заряженное пространство, вибрация пространства проецируется на объект и он кажется существующим сам по себе. Пространство живо в ощущении движения и вибрации, именно этот факт использовали художники-импрессионисты, хотя сегодня некоторые это отрицают. Шизофреник в сравнении с обычным человеком очень чувствителен к этому феномену.

Становится понятно, почему некоторые люди обладают свойством возбуждать и заряжать атмосферу вокруг себя. Многие яркие индивидуальности имеют такую сильную личность, что кажется, будто от них исходит излучение. Мы говорим, что «ощущаем их присутствие». Иногда это называют «животным магнетизмом». Особенно таким свойством обладают глаза. У некоторых людей глаза словно светятся или сияют. Когда они обращены на вас, можно почувствовать их излучение. Иногда они излучают холод и зло, причем настолько сильно, что при контакте с ними можно испытать ужас. Если мы всерьез отнесемся к привычному выражению, что «глаза — зеркало души», то лучше поймем суть этого феномена.

Иной раз глаза выражают чувство гораздо яснее, чем произнесенные слова. В своей психиатрической и аналитической работе я всегда следил за выражением глаз пациента. Я видел в них печаль и страх, упрек и злость, видел просьбу, любовь и ненависть. Но большую часть этого удивительного опыта я получил в обыденной жизни, заглядывая в глаза других людей. Вот инцидент, который произошел в вагоне подземки. Молодая женщина, сидевшая напротив меня и моей жены, вдруг посмотрела на нас. Я почувствовал, как меня пробрала дрожь, увидев обращенные на меня глаза, исполненные такой ненависти, которую я нигде больше не встречал. Реакция моей жены была точно такая же; мы не могли смотреть в глаза этой женщине. Ощущение было жутким.

Болезнь шизофреника наиболее отчетливо проявляется в его глазах. Бывает достаточно взглянуть только на них, чтобы поставить диагноз. Райх описал это как «типичный отсутствующий взгляд вдаль». Люди, страдающие шизофренией, смотрят как бы не на вас, а сквозь вас. Когда смотришь им в глаза, возникает ощущение, что установить с ними контакт невозможно. Что же не так в этих глазах? Как они «ускользают»? У моего пациента-кататоника глаза были настолько остекленевшими, что выглядели как у трупа. Но самое удивительное то, что он все вокруг себя замечал. Единственным возможным объяснением кажется мне то, что свет проникал в них, механическая функция зрения была сохранна, но ничего не выходило наружу. Будто внутренний огонь был погашен. Когда пациент вышел из кататонического ступора, его глаза тут же приобрели живость, а взгляд стал дружелюбным. Что беспокоит наблюдателя в глазах шизофреника, так это отсутствие в них выражения. Подобно тому как лицо напоминает маску, так и глаза совершенно ничего не выражают. Нельзя сказать, что шизофреник лишен чувств, но он не способен сфокусироваться на чувствах другого человека. Здесь мы снова видим отсутствие моторной координации, которое проявляется в трудностях телесной экспрессии.

Между «видеть» и «посмотреть» есть разница. В словаре говорится, что первое означает пассивную функцию. Определение глагола «посмотреть» интересно. Я цитирую: «…направить глаза на что-нибудь, направить взгляд с определенным выражением или чувством»[18]. Шизофреник видит, но он не смотрит. Необходимый моторный импульс не достигает головного сегмента и не может «направить» внимание. Этот же дефект объясняет безжизненное, унылое выражение в области лба между глазами и ощущение пустоты в передней части головы. Энергия заблокирована в тыльной стороне шеи, а иногда в затылке. Она не доходит до передней части головы, а значит, и до переднего отдела мозга.

Довести эту энергию до глаз и удержать ее — задача нелегкая. Чтобы добиться этого, необходимо увеличить и сохранить заряд также и в генитальной области. В одном из моих самых благоприятных случаев на это ушло шесть месяцев непрерывной биоэнергетической терапии. Но мы стремимся к большему. Мы стремимся усилить энергетический маятник и «заякорить» его в функциях реальности, чтобы он смог выдержать давление и превратности социальной жизни.

Психиатрия достаточно хорошо знакома с проблемой шизофрении, чтобы поставить точный диагноз на основании тщательного изучения истории болезни или результатов тестов, например Роршаха. Пограничные случаи, однако, диагностировать гораздо сложнее, хотя они легче поддаются лечению. В следующей главе мы рассмотрим динамику шизоидной структуры характера, в том виде, как она проявляется в кабинете аналитика.

XVII. Шизоидный характер

В предыдущей главе я говорил, что различие между шизофреническим и шизоидным характером заключается в степени расстройства. Это не значит, что между ними нет качественных различий. Разумеется, в крайних случаях никто не решится сравнить ярко выраженного шизофреника с хорошо функционирующим шизоидным характером. Однако фундаментальное сходство динамических процессов, лежащих в основе структуры личности, позволяет провести их сравнение как с теоретической, так и с терапевтической позиций.

Если индивид никогда явно не отрывался от реальности, правомерно ли описывать его структуру как шизоидную? Такой диагноз зависит от тенденций, а не от событий. Представим себе, что врач не решается так поступать в интернальной медицине. Некоторые врачи, если нет структурных повреждений, могут поставить пациенту диагноз «потенциальный сердечник». Но он рискует пережить приступ, едва покинув кабинет врача. Если бы тенденции считались критерием, по которому ставится диагноз, превентивная медицина была бы весьма эффективной. Глубокий анализ, как психологический, так и биоэнергетический, позволяет подойти к проблеме именно таким образом.

Фенихел определяет шизоида несколько иначе: «Человека, не страдающего настоящим психозом, но проявляющего отдельные черты или механизмы шизофренического типа, можно назвать «шизоидом», «амбулаторным шизофреником» и тому подобным образом» (Fenichel 1945, р.443). Такие индивиды обнаруживают признаки как невротических, так и психотических патогенных механизмов. Далее Фенихел делает важное с динамической точки зрения добавление: «Зависит от обстоятельств, будет ли психотическая диспозиция беспокоить и дальше или же она стихнет». Именно наличие «психотической диспозиции» в противоположность психотическому поведению и отличает шизоида от шизофреника. Но что такое «психотическая диспозиция»? Указание на «отдельные черты» или «механизмы» как проявление такой диспозиции, возможно, и окажет помощь, но постановка диагноза на основе их наличия или отсутствия таит в себе серьезную опасность. Вспомним случай из главы X о мазохизме, когда пациент описывал реальную галлюцинацию: он видел лицо, которое назвал «дьяволом». Я без колебаний отношу структуру его характера к мазохистскому, а не к шизоидному типу. У него нет «психотической диспозиции». С другой стороны, я наблюдал случаи, в которых эту базальную диспозицию можно было распознать и без проявления отдельных психотических черт или механизмов.

Все исследователи едины во мнении, что в шизоидном характере имеет место аффективное нарушение. Фенихел, в частности, отмечает, что «эмоции таких людей, как правило, неадекватны… Они ведут себя так, «как будто» ощущают связь с другими людьми» (там же, р.445). Хотя такое утверждение в сущности верно, это трудно счесть отличительным признаком. Невротики тоже обнаруживают неадекватные эмоциональные реакции, демонстрируют поведение «как будто» и пользуются механизмами «псевдоконтакта» в отношениях, с другими людьми. Но я должен сказать, что агрессия шизоида является «как будто» агрессией, «изображением» агрессивности, способом пережить и вынести близкие отношения с людьми. Он не ощущает агрессию как неотъемлемую часть реального существования.

Психотическую диспозицию следует прежде всего понимать в терминах психологии Я. Давайте сравним ее с другими типами характера. Ригидной структуре характера присущи прежде всего агрессивность, решительность и нечувствительность. Ее установку можно выразить словами «я хочу». Желание может ослабнуть или усилиться в зависимости от физической силы и витальности тела. Сила Я зависит от того, насколько человек свободен от догенитальных влечений, которые могут примешиваться в структуре. Таким образом, у нас есть количественный и качественный факторы. Для мазохистской структуры характерны сомнения, нерешительность и амбивалентность. Ее базальную установку характеризует выражение «я не хочу», хотя внешне такой человек может изо всех сил стараться достичь успеха. Он неминуемо потерпит неудачу. Агрессия мазохиста обращена вовнутрь, она самодеструктивна. Несмотря на физическую силу, Я мазохиста слабее, чем у ригидного характера. Его генитальная функция менее надежна, а установка к реальности отличается нерешительностью. Оральный характер обладает слабым агрессивным влечением. Его установку можно определить как «я не могу». Эта неспособность справиться с требованиями реальности приводит к их отвержению. Он таит глубокую обиду на несправедливость социальной системы. Его Я слабое, связано оральными потребностями и чувством депривации, но оно реальное. Оральный характер в значительной мере идентифицирован с установкой свое го Я, которую он воспринимает как основу личности. Отказаться от нее означает для него потерять свою идентичность, к которой он привык.

Что же можно сказать о структуре Я шизоидной личности? В ней не проявляется ни одна из этих базальных установок и проявляются все до одной. Порой шизоид ведет себя очень решительно, но это длится недолго. Агрессия не вязнет в мазохистском болоте, она попросту разрушается. Когда она вздымается, возникает ощущение всемогущества, поскольку оно не подвергается проверке реальностью. Эта функция относительно недоразвита. Такое всемогущество агрессии отличается от раздутого Я и восторженности орального характера тем, что оно представляет собой истинное материальное влечение. Оно воспринимается как сила действия, но не как сила мысли. Там, где оральный характер не может ничего совершить из-за своего раздутого Я, шизоид способен к конструктивному творчеству. Если Я не сдерживается, оно способно разрушить барьеры реальности, открывая путь к новому чувствованию и деянию. Подобными достижениями мы во многом обязаны таким художникам, как Ван Гог, Гоген и другие. Это желание без Я.

У шизоидной личности нет прочно укоренившихся установок «я не хочу» и «я не могу». Поскольку базальная установка шизоида проистекает из отрицания ценностей материальной реальности, у него нет потребности за эту реальность бороться. Иногда, однако, у него можно обнаружить установки и тенденции, внешне напоминающие оральные и мазохистские. О ни складываются вследствие специфического опыта в его биографии. Но о ни не связаны с Я, не проявляются в ситуации переноса и не выражаются в виде глубокого сопротивления. В действительности для шизоида характерно то, что он имеет как бы несколько реальных механизмов защиты Я. Поэтому, если с ним установлен хороший контакт, терапия может продвигаться на удивление успешно. Этим объясняется наблюдение Фенихела, что «порой шизоидные личности реагируют на анализ гораздо бол ее благоприятно, чем можно было ожидать» (там же, р.451).

Шизоидный характер функционирует в реальности ради выживания, но без внутреннего убеждения в истинности ее ценностей. Он не контролирует свои реакции подобно невротику, полагающему, что контроль возможен. Он больше, чем невротик, находится во власти внешних сил. Он сразу и непосредственно отвечает на любовь, но столь же быстро застывает в ситуации, которую воспринимает как негативную.

Если оторванный от реальности шизофреник полностью утрачивает свое Я, то шизоид способен избежать этого отрыва и сохранить Я. Но это Я слабое, еще слабее, чем Я орального характера. Не то чтобы шизоид не чувствовал себя — он чувствует. Но его ощущение себя в материальной реальности слабое. С другой стороны, он обладает большой способностью испытывать духовные чувства, нежность, симпатию. Шизоид воспринимает себя как духовную личность, полную глубоких чувств, нежности, симпатии и т. д. К несчастью, ему трудно сфокусировать эти чувства на объекте материального мира, поскольку он не идентифицирован с Я и ему трудно контролировать свою моторную координацию. На самом деле шизоидный характер может на короткое время сфокусировать нежные чувства на другом человеке. Однако напряжение, вызванное попыткой поддерживать контакт, приводит к разрыву. Термин «моторная координация» следует понимать как характеристику движения, интегрированного с соответствующим чувством. Шизоид способен к диссоциированным движениям; он может быть прекрасным артистом балета. Типичным является диссоциированное чувство, экспрессивные движения затруднительны. Для этого состояния характерна тенденция к расслоению влечений, к диссоциации движения и чувства.

Если шизофреник в своем отрыве от реальности страдает от деперсонализации, то шизоидный характер сохраняет тонкую нить, связывающую ум и тело. Он использует свое тело так, как мы пользуемся автомобилем. Он не чувствует, что это его тело, а скорее ощущает его как место своих чувств и мыслей. Это не является инфантильностью, поскольку нет инфантильной идентификации с телесным удовольствием. Тело человека является непосредственной реальностью, своеобразным мостом, соединяющим его внутреннюю реальность с материальной действительностью внешнего мира. Это как раз и является ключевым моментом в терапевтическом воздействии на шизоидную личность. Во-первых, необходимо добиться идентификации с кинестетическими телесными ощущениями или увеличить ее степень. Во-вторых, необходимо увеличить глубину и спектр экспрессивных движений. В-третьих, надо развить отношения тела с объектным миром: пищей, одеждой, объектами любви, работой и т. д. Результатом этого будет усиление и развитие Я, которое, по словам Фрейда, «есть прежде всего выражение телесного Я».

Рассмотрим теперь динамику структуры тела, которую мы встречаем у человека с шизоидным характером. Очень часто первое впечатление бывает связано с положением головы. Она никогда не выглядит прочно сидящей на шее. Нередко она бывает наклонена под некоторым углом, из-за чего кажется, что ее можно перекатить на другую сторону. У лиц, относящихся к другим типам характера, голова тоже иногда склоняется набок, выражая этим беспомощность. В таких случаях тело имеет точно такое же выражение. Для позы же шизоида или шизофреника характерна отчужденность, как будто голова удалена от основного энергетического потока в теле.

Пальпация мышц шеи выявляет у шизоида сильные изолированные напряжения, но не общую ригидность. Существенным является глубокое напряжение в основании черепа. Сама голова контрактирована и зажата, что придает ей изможденный вид. За исключением этого выражения, лицо в целом напоминает маску. Кожа черепа вдоль макушки туго натянута, а у мужчин фронтальная часть головы имеет выраженную тенденцию к облысению. Мы уже упоминали уплощенность лба и отсутствие выражения в глазах. Рот не бывает пухлым и чувственным. Спустя некоторое время создается впечатление постоянного отсутствия радости, полноты и яркости экспрессии. Она не мрачная, она- холодная.

В плечевом поясе шизоида обнаруживается характерное нарушение. Руки обладают силой, но движения при ударе диссоциированные. Тело не задействовано. В этом состоит отличие от нарушения, которое проявляется у орального характера. Руки будто вывихнуты, и чувствуется, что в этом повинна явная мышечная слабость. Движения человека орального типа характера производят впечатление бессилия; у шизоида они выглядят механическими. Лучше всего их можно описать следующим образом: руки словно деревянные, тело в движении не участвует и создается впечатление работающей ветряной мельницы. Шизоид обладает большой физической силой, и это качество нельзя не заметить. Движения мазохиста характеризует ощущение усилия, но не желания. Сама же природа плечевого блока другая: его плечевая мускулатура словно связана. Дельтовидные, трапециевидная и поверхностные мышцы чрезмерно развиты. Мышечные напряжения глубокие и обусловлены неподвижностью лопатки.

Я уже говорил о напряжении шеи. Спастичность в основании черепа отражается в соответствующем поясничном блоке, расположенном на стыке таза и позвоночника. У некоторых людей шизоидного склада это напряжение столь велико, что вызывает острую боль, которая отличается от хронической боли в спине, свойственной ригидным структурам. Ноги так же плохо двигаются в тазобедренных суставах, как руки в плечевых. В результате возникает иммобилизация таза, которая значительно выраженное, чем при невротических структурах. Мышцы бедер и ног могут быть либо вялыми, либо, наоборот, чрезмерно развитыми. В любом случае контакт с ногами и с землей отсутствует. Стопы неизменно слабые, особенно плюсневые своды. Суставы жесткие и неподвижные, особенно это заметно в голеностопе. Я никогда не встречал человека с шизоидной структурой, у которого голеностоп был бы гибким; он выглядит так, словно связки застыли. Насколько все это важно, мы увидим чуть позже.

Фенихел описывает две характерные мышечные диспозиции. «Обычно крайняя внутренняя напряженность дает о себе знать в виде гиперподвижности или гипертонической ригидности задней половины тела, проявляющейся под внешней маской спокойствия; в других случаях имеет место противоположное — крайняя гипотоническая апатия» (Fenichel, p.446). Первое представляет собой состояние чрезмерной подвижности, диссоциированное с эмоциональным содержанием. Тело напряжено и заряжено, но движения механические. Во втором случае подвижность редуцирована, но аффективная диссоциация отсутствует. Гипотония ограничена поверхностной мускулатурой. Пальпация неизменно подтверждает, что глубокие мышцы спастичны. Две женщины — пациентки с шизоидной структурой характера- отметили, что, когда они становятся несколько апатичными, имеют тенденцию сохранять жидкость. Одна из них сказала, что за счет этого прибавила шестнадцать фунтов. Повышение подвижности, достигаемое благодаря биоэнергетической терапии, преодолевает эту тенденцию.

Как мы уже отмечали, дыхание шизоида и шизофреника имеет характерные нарушения. Райх описал слабый вздох, несмотря на мягкую грудь и внешне достаточную экскурсию грудной клетки. Этот парадокс объясняется другим фактором. У людей с шизоидной структурой расширение грудной полости сопровождается контрактацией брюшной полости. Это не дает диафрагме опуститься. То есть можно сказать, что диафрагма тоже контрактирована, из-за чего не происходит полноценного движения легких вниз. Поэтому шизоид или шизофреник, чтобы получить достаточно воздуха, старается дышать верхней частью груди.

Дальнейшее исследование дыхательных движений показало, что диафрагма относительно неподвижна; она застыла в сжатом состоянии. Нижние ребра приподняты. Поскольку диафрагма инертна, значительное расширение грудной полости при всасывании воздуха поднимает ее вверх. То же самое всасывание воздуха, по-видимому, является причиной коллапса живота. Легко заметить, что он втягивается при вдохе и расширяется при выдохе. Это не нормальный тип дыхания. У обычного человека грудь и живот совершают одинаковые движения. Такое единство респираторных движений, когда брюшная и грудная стенка движутся как одно целое, особенно заметно у животных и детей.

Дыхание шизофреника носит на себе эмоциональный отпечаток. Если вы попытаетесь воспроизвести его самостоятельно (надуть грудь и втянут ь живот), то почувствуете, как воздух словно распирает ваши легкие. В этом нетрудно узнать выражение испуга. Шизофреник дышит так, будто боится. Иногда этот страх можно разглядеть в выражении глаз и лица.

Непосредственным результатом иммобилизации диафрагмы является разделение тела на две половины — верхнюю и нижнюю. Оно не является отражением противопоставления Я и сексуальности, основанного на движении энергетического маятника, сохраняющего базисное единство. Шизофреническое расщепление представляет собой коллапс и диссоциацию Я и сексуальности. Сексуальное поведение психотика в обществе и шизофреника вне его можно рассматривать как попытку сохранить или установить некоторую функцию в реальности. Использование секса как средства для установления контакта с другим человеком характеризует сексуальное поведение шизоида.

Все эти наблюдения можно объяснить, исходя из биоэнергетической концепции об отсутствии единства структуры тела. Различные сегменты тела функционально оторваны друг от друга. Но это количественный феномен. В случае тяжелой хронической шизофрении это расщепление структуры тела отчетливо проявляется в образе тела и рисунках больных (см. рис. 18). У шизоида такое расщепление проявляется только как тенденция. Маховер наблюдала этот феномен в своем исследовании рисунков фигуры человека. «Шизофреник или человек, находящийся в состоянии крайней депрессии, может не нарисовать руки, что свидетельствует об уходе от людей и вещей» (Machover 1949, р.62). Вот как она интерпретирует другой рисунок шизофреника. «Прерывистая линия говорит о непрочности контактов с внешней средой и неинтегрированном и ненадежном образе тела. Это может означать избегание и испарение телесных импульсов, поскольку они не приносят защиты от опасностей внешнего мира» (там же, р.75). В этом наблюдении Маховер демонстрирует глубокое понимание проблемы. «Относительно людей, изображающих суставы, можно предположить, что у них искаженное и неясное ощущение интегрированности тела… Шизоид и явный шизофреник… будут делать акцент на суставах, пытаясь предотвратить чувство телесной дезорганизации» (там же, р.137).

Рисунки человеческой фигуры показывают нам, как субъект воспринимает собственное тело. Удивительно то, что каждый индивид, будь то невротик или психотик, воспринимает его таким, как оно есть; то есть образ тела отражает функционирующее тело. Поскольку функция выражена также в структуре тела и движении, мы можем воспользоваться тем и другим как диагностическими инструментами и терапевтическими факторами. В биоэнергетическом анализе интерпретация делается на основе самого тела, а не его изображения.

Основная сегментация в шизоидной и шизофренических структурах представляет собой отделение головы от тела, расщепление тела в области диафрагмы на две части, разобщенность туловища и таза и диссоциацию конечностей. Разъединенность головы и тела является биоэнергетической основой расщепленности между восприятием и возбуждением. Такая же разъединенность туловища и таза в нижней части приводит к диссоциации генитальных ощущений от общего чувства тела. Кроме того, голова, таз и конечности контрактированы и недозаряжены, что я интерпретирую как дефект развития, но не как уход от реальности.

В противоположность этому невротическая структура обладает определенным единством. У орального характера оно проявляется в оторванности от земли. Это хорошо заметно у высоких, астеничных людей. Мы можем сделать такой вывод исходя из того, что энергия у человека с оральным характером имеет тенденцию подниматься вверх, чрезмерно заряжая голову и оставляя нижнюю часть тела недозаряженной. Здесь доминирует активность, которую можно интерпретировать как оральную. Для мазохистской структуры типична мышечная скованность. Зачастую тело короткое, тяжелое, с выраженной мускулатурой. Оно выглядит зажатым. Мазохист постоянно борется с этой общей зажатостью. Движения человека с ригидной структурой образуют единое целое. Их единство не подлежит сомнению. Относительно структуры тела шизоида можно сказать, что его как бы удерживает вместе только кожа. Движения выглядят механическими, и создается впечатление, будто человек сознательно прилагает волевое усилие, чтобы их совершить. Типичные индивидуальные жесты отсутствуют.

Если глаза шизофреника смотрят «вдаль», что означает отсутствие контакта с реальностью, то глаза шизоида ищут встречи с глазами терапевта. Создается впечатление, что стремление к контакту является доминирующим принципом его личности. Хотя голос шизоида монотонный, слова могут выговариваться очень четко, и это тоже вызывает ощущение прилагаемых усилий. Я вспоминаю одну пациентку с шизоидным характером, жизнь которой состояла в преодолении внушавших страх препятствий. В начале терапии ей с трудом удавались многие движения. Она смущалась и пугалась. Я просил ее остановиться, но она говорила: «Я смогу это сделать». Никакой другой тип характера не проявляет столь искренне усилий, чтобы преодолеть проблемы.

Теперь мы можем отважиться выдвинуть гипотезу относительно этиологии шизофренической и шизоидной структуры характера. Мы вынуждены выводить ее исходя из знания биоэнергетических принципов, но мы можем подтвердить наши идеи клиническими данными и наблюдениями за детьми.

Начнем с допущения, что организм представляет собой единое целое. Из этого следует, что мы исключаем наследственность из числа важных факторов этиологии эмоциональных расстройств. Возможно, она и играет определенную роль в формировании предрасположенности к функциональной патологии, однако мы должны признать, что с ростом медицинских знаний значение наследственности как патогенного фактора постоянно уменьшается. В предыдущих главах мы рассмотрели основные невротические нарушения в эмоциональной жизни индивида и некоторые ответственные за них факторы. Ни вместе, ни по отдельности они не могут вызвать психотическое состояние, если человек не испытал разного рода травматические переживания. Насколько я знаю, есть только одно переживание, которое настолько травматично, что может расщепить единство растущего организма. Этим воздействующим фактором является ненависть матери к ребенку, ненависть на бессознательном уровне.

Чтобы увидеть, какова этиологическая роль ненависти, необходимо понять ее биоэнергетическую природу. Но прежде позвольте мне показать отличие этого фактора от тех, которые действуют при неврозах. Оральный характер возникает в результате внутреннего ощущения депривации. Мазохистская структура формируется вследствие давления матери, которая чрезмерно оберегает своего ребенка. Ригидность — это продукт фрустрации в эдиповом периоде развития. Разве возможно, чтобы такие дети не переживали ненависти, исходящей от их родителей? Это весьма мало вероятно. Если понаблюдать за поведением родителей в различных критических ситуациях, которые выводят их из себя, можно увидеть и услышать самые разные проявления ненависти к детям. Но они представляют собой сознательные реакции, возникающие в определенных ситуациях. Ненависть, приносящая вред, — бессознательная, глубоко сидящая и постоянная. Она воздействует на организм в самой ранней истории его развития.

Выясняя природу ненависти, необходимо провести одно важное различие. Ненависть и злость- это не одно и то же. Злость- «горячее» чувство, нацеленное на то, чтобы смести препятствие с пути потока либидо. Ненависть холодна и неподвижна. Хотя злость может быть деструктивной в своем проявлении, цель ее, в сущности, конструктивна. Она не направлена на разрушение объекта либидинозного катексиса, ненависть направлена. Злость-это поток агрессии, не смешанной с нежными чувствами. Но как только она стихает, чувства нежности появляются вновь. Злость похожа на летнюю грозу, после которой выглядывает солнце. Ненависть можно сравнить с неизбывным холодом и суровостью ледяной пустыни. Фрейд указывал, что ненависть является противоположностью любви. Хорошо известно, что одно может превращаться в другое. Но как?

Чтобы понять взаимосвязь любви и ненависти, необходимо дать им четкие определения. Можно ли сказать, что такое ненависть? Пожалуй, будет легче дать определение любви. Это не так трудно сделать, если воспользоваться биоэнергетическими терминами для обозначения основных компонентов, которые мы знаем. Мы видели, что основными влечениями являются чувства нежности и агрессивные побуждения. Любовь в самом строгом смысле можно описать как глубочайшее чувство нежности, выраженное сильнейшей агрессией. Это означает, что любовь является выражением всего организма. Глубочайшее чувство нежности можно определить как чувство, которое исходит из сердца и в которое сердце полностью вовлечено. Агрессивное действие затрагивает мускулатуру всего тела и выражает всю интенсивность сердечного чувства. Разумеется, такое строгое определение не относится ко всем проявлениям, которые мы называем любовью. По желанию его можно расширить, включив сюда проявления, в которых сердечные чувства выражаются в соответствующем агрессивном действии, хотя интенсивность чувства и сила агрессии различаются. Рассмотрим несколько случаев.

Любовь матери к грудному ребенку сердечна и глубока. Но хотя интенсивность нежных чувств максимальна, агрессия значительно редуцирована. Больше всего в этом задействована верхняя половина тела, и особенно молочные железы. Мы говорили раньше, что нежные чувства, которые не включают агрессивные тенденции, можно назвать симпатией, жалостью и т. д. По этой причине те, кто нуждается в физическом тепле телесного контакта, отвергают эти чувства. Если нежность не включена в физическое действие, его эмоциональное качество можно описать как садизм. Многие женщины ощущают садизм в половом акте, который лишен нежности. Любовь в каждом своем проявлении стремится к единению двух организмов как на духовном, так и на физическом уровне. В половом акте, являющемся выражением любви, единение и идентичность двух организмов могут быть наиболее полными.

Что же такое ненависть? Ненависть — это замороженная любовь. Вот почему, когда остывает любовь, всегда есть опасность, что она превратится в ненависть. С другой стороны, существует также возможность того, что ненависть оттает и вновь обернется любовью. Механизм, посредством которого происходит это замораживание, сложен. Два фактора включены в этот процесс, зависящий от особой предрасположенности. Такой предрасположенностью является ригидная структура, двумя факторами — холод и давление.

При ненависти сердце холодное и тяжелое, нежные чувства превратились в лед. Чтобы это произошло, требуется огромное давление; процесс аналогичен процессу сжижения воздуха. Давление оказывает человек, любовь которого отвергнута. В главах XII и XIII, в которых шла речь об истерической структуре характера, мы отмечали, что девочка, фрустрированная на генитальном уровне, теряет гибкость и становится ригидной. Взрослея, она приобретает особую патологическую гордость, выраженную негнущейся шеей и спиной. Эта гордость словно говорит: «Я не полюблю тебя, и ты не сможешь меня возненавидеть». Однажды возникнув в ответ на фрустрацию, такой паттерн становится жестким паттерном реагирования, действующим в последующей жизни.

Только ригидный характер может ненавидеть по-настоящему. У орального отсутствует развитая мускулатура и агрессия, чтобы сковать свои нежные чувства. Его потребность слишком велика. Страдания мазохиста не позволяют ему замерзнуть. Нередко ненависть является конечным результатом тяжелой фрустрации в последующей жизни, достигающей, как правило, кульминации в браке без любви, в котором ригидный партнер становится жертвой собственной ригидности и невозможности движения. Неспособный найти новый объект любви, уязвленный супруг реагирует на холодность партнера жесткостью и становится еще более ригидным, пока его сердце не замерзнет окончательно. Вот описание человека, полного ненависти: холодная кожа, тяжелые и холодные глаза, ригидное тело, холодные руки, которые скорее причиняют боль, чем заботятся, и безликая, холодная, компульсивная и зажатая манера поведения. Каково же воздействие такой ненависти на чувствительного, зависимого ребенка?

Ребенок ненавидящей женщины становится объектом ее холода ещё задолго до рождения. Если в сердце лед и тяжесть, чего ожидать от матки?[19] Эмбрион, развиваясь в холодной, жесткой матке, тоже замерзает, но несколько иначе, чем взрослый человек. В матке только холодно, там нет давления. Эмбрион же гораздо больше заряжен, чем взрослый человек и его энергия растапливает холод значительно лучше, чем энергетическая система ригидного взрослого.

Процесс замораживания можно сравнить с тем, что происходит с водным раствором жженого сахара, если его постепенно замораживать. Спустя некоторое время становится заметно, что коричневый цвет сконцентрирован в середине, тогда как на периферии раствор совершенно прозрачный. Середина остается жидкой до последнего момента, пока холод не проникнет извне вовнутрь. При этом происходит частичное отделение растворителя от растворенного вещества. При быстром замораживании или замораживании под давлением ионы или молекулы вещества в замерзшем растворе поглощаются и иммобилизуются. То же самое происходит и с другими растворами красителей.

В эмбрионе, развивающемся в холодной, лишенной любви матке, происходит подобное отделение. Свободная энергия организма отходит к центру, а периферия застывает; то есть сердцевина жива, но структурные элементы, расположенные ближе к поверхности, замерзают. Без этой аналогии трудно объяснить тенденцию к полному расслоению, характерную для шизофрении. Что замерзает, так это физическая подвижность организма. Я вовсе не утверждаю, что плод превращается в кусок льда.

Процесс замерзания не столь интенсивен, чтобы разрушить жизнь. В действительности его эффект наиболее выражен в естественных сужениях тела, в тех областях, которые не содержат крупных, высокозаряженных органов. Можно ожидать, что состояние замороженности будет наиболее заметным в шее и талии, а также в суставах. Это те места, в которых у шизофреника и шизоида проявляется наиболее выраженное нарушение подвижности. Это не шизофрения, но обязательное предусловие возникновения болезни.

В постнатальной жизни может быть достаточно теплое окружение, которое растопит замороженные области. Мало вероятно, однако, что само по себе рождение ребенка изменит мать. Новорожденный малыш попадает в среду, которая зачастую является гораздо более враждебной, чем внутри матки. Опасность теперь становится более явной. Маленький ребенок постепенно приобретает опыт, что реальность, воспринимаемая в виде холодной и ненавидящей матери, создает угрозу жизни. Ничем другим нельзя объяснить тот ужас, страх преследования, физического насилия и смерти, который мучает шизофреника.

Эти замечания не следует считать осуждением матерей больных шизофренией. Им можно только посочувствовать, поскольку они являются жертвами нарушения, которое само по себе гораздо тяжелее, чем заболевание их несчастных потомков. Вспомним опять слова Достоевского: «Что есть ад? Страдание о том, что нельзя более любить». Бессознательное чувство вины, сопровождающее их в дальнейшей жизни, вызывает жалость.

Одной из лучших книг по психоаналитической терапии шизофрении является «Психотерапевтическое вмешательство при шизофрении» Л.Б. Хилла. В этой ценной работе автор с теплотой говорит о матерях шизофреников. Хилл признает, что многие психотерапевты считают матерей «крайне враждебными, злобными и во всех отношениях неудачниками» (Hill 1955, р. 109), но он полагает, что это не совсем верно. Хилл считает, что эти матери амбивалентны, причем это не амбивалентность любви и нелюбви, но амбивалентность любви и ненависти. Внешне они хотят и стараются любить своего ребенка, но ненависть, лежащая в глубине, берет верх. Свидетельством тому служит его замечание; «Психиатры, беседовавшие с матерями шизофреников, рассказывают о том, что многие больные чувствуют, что мать, на первый взгляд, оптимистична, кооперативна, дружелюбна и уступчива, но под самой поверхностью она застывает, когда происходит что-нибудь неприятное» (там же, р.112). Плохо, что мы не регистрируем выражение их глаз. Именно в глазах ярко проявляется та ненависть, которая замораживает ребенка. Еще одна цитата из Хилла показывает, насколько тесно психоаналитический подход соприкасается с биоэнергетическим: «Разочарование, которое такие матери переживают в реальной жизни, причиняя боль, отбрасывает их назад в мир внутренних объектов любви и ненависти. Ребенок, которого вынашивали в период сильного потрясения и который вышел из чрева и является частью матери, — это естественный наследник всех ее фрустрированных объектных стремлений» (там же, р.121).

Не существует теоретических доказательств того, что раннюю этиологию шизофренического состояния следует относить к пренатальному периоду. Депривация материнской любви не является переживанием, про которое с уверенностью можно сказать, что оно возникло до рождения ребенка. Взрослые, страдающие от этого ощущения депривации, демонстрируют инфантильный паттерн поведения. Если травма еще более тяжела, то это является следствием не отсутствия позитивной установки, а наличия негативной. Такая негативная установка матери оказывает вредное воздействие на ребенка, которого она в это время вынашивает. Этот временной элемент и является причиной того, почему у одного ребенка проявляется это расстройство, тогда как его родной брат может быть совершенно здоров.

Если в этом рассуждении я несколько упростил проблему, то сделал это намеренно. Мне хотелось подчеркнуть момент, основываясь на котором можно было бы предпринять более детальное исследование.

Мы рассмотрели влияние ненависти на биоэнергетическую систему ребенка. Как перевести это на язык его эмоционального развития? Что является психологическими коррелятами такого нарушенного биоэнергетического состояния?

Шизоидный и, разумеется, шизофренический характеры, имеющие живую сердцевину, состоящую из чувства и энергии, но покалеченную и ограниченную моторную систему, вынуждены всю жизнь бороться за разрядку. Поскольку шизоид едва ли может положиться на свою моторную систему, он зависит от высокой чувствительности, которая должна помочь ему избегать опасностей и добиваться успеха в материальном мире. Это, конечно, является неадекватным, и фрустрация усиливает ощущение конфликта, связанного, по сути, с неумением обходиться со своими агрессивными тенденциями. Здесь, как и при любом травматическом повреждении, идет бессознательная борьба за восстановление утраченного единства. Что мешает этому?

Проблема состоит в том, что в сравнении с той средой, которая окружала шизоида или шизофреника в младенчестве и детстве, взрослый мир реальности, в котором он живет, — это мир физического тепла. Но хотя это тепло вселяет надежду, оно таит в себе и опасность. Оттепель может вызвать паводок, когда река выходит из берегов. Поток агрессии, диссоциированный с нежными чувствами, может привести только к одному: убийству, уничтожению внушающего угрозу и причиняющего боль объекта, разрушению всего, что относится к реальности. Хилл хорошо сказал об этом: «.. до биться для шизофреника этой независимости от своего инфантильного Сверх-Я, что является одной из целей психоанализа, в его чувствах совершенно эквивалентно убийству им своей матери» (там же, р.151).

И так, мы приходим к заключению, что шизофреник бессознательно ненавидит свою мать. Но он не является холодным, полным ненависти человеком. Ненависть не затрагивает его сердце- только мышцы. Но это создает реальную проблему для терапевта-биоэнергетика, поскольку любая попытка «разморозить» такого человека должна делаться постепенно и под контролем. Шизофреник так сильно боится своей ненависти, что сопротивляется всякой попытке мобилизовать агрессию. Если же этот страх преодолевается, можно добиться большого прогресса. Розен хорошо это интуитивно понимал и старался вызывать на себя агрессию пациента.

«Цель терапии — направить эту агрессию на терапевта, прежде чем пациент ее аморфно рассеет обычным шизофреническим способом» (Rosen 1953, р.150). Это может привести к настоящей физической борьбе с пациентом, в которой терапевт имеет возможность доказать, что контролируемая физическая агрессия может завершаться конструктивно.

Скрытая ненависть шизофреника к матери- это те путы, которые связывают его с ней, так же как скрытая ненависть матери связывает ее со своим ребенком. Ненависть замораживает не только подвижность индивида, но и их взаимоотношения. Шизофреник и его мать словно застыли вместе, скованные взаимной ненавистью и отвращением.

В сравнении с шизофреником шизоид обладает гораздо большей подвижностью и координацией, лучшей организацией Я, определенной независимостью. В процессе лечения мы можем рассчитывать на более сознательное участие. Тем не менее у него присутствуют основные шизофренические тенденции, и терапия должна придерживаться той же линии, что и при лечении шизофрении.

Шизофренический и шизоидный характеры не имеют защит Я. Это является крайне важным позитивным фактором в их терапии, которой они не могут оказать и не оказывают бессознательного сопротивления. Это не значит, что сопротивление является сознательным феноменом. Шизоидный характер не сознает никакого реального сопротивления, но оно может принимать форму недоверия, боязни терапевта или терапии. Это он сознает. У таких пациентов нет глубоких защит, и поэтому им приходится быть настороже. Такого рода сопротивлению терапевт может противопоставить только свои искренние усилия, умеренность и честность.

Роль отсутствующих защит Я у шизофреника и шизоида отчасти играет высокая сензитивность — особенно к людям, по отношению к которым они чувствуют себя зависимыми. Считается, что это происходит бессознательно, и я присоединяюсь к этому утверждению. Пациенты с шизоидной или шизофренической структурой характера способны разглядеть терапевта столь же быстро, как и он их. А кто из нас избавлен от невротических проблем? Чтобы помочь им, нужно хорошо знать себя, особенно свои ограничения и слабости. Поскольку мы не можем предложить нашим пациентам — шизофреникам или шизоидам — полноценного человеческого существования, не следует претендовать на это. Мы предлагаем им реальность, реальность себя- искренность наших усилий, умеренность нашей установки и честность нашей совести.

Это незаменимые личные качества, которыми должен обладать каждый терапевт, работающий с такими пациентами. Но есть еще одна вещь, которая абсолютно необходима. Это тепло. Никакие искренность, умеренность и честность не смогут помочь шизоиду и шизофренику, если не испытывать к пациенту теплого чувства. Это означает, что терапевт должен быть сердечным человеком и по-настоящему любить пациента. Сердечность терапевта — это своего рода терапевтический инструмент, с помощью которого мы можем гораздо глубже укоренить пациента в реальности. Именно здесь, где нет защит Я, это себя оправдывает. Невротик сомневается даже в искреннем проявлении тепла и любви, и только когда устранены невротические защиты, это полностью принимается. С шизофреником и шизоидом дело обстоит иначе. Они свободно принимают настолько, насколько им свободно дают. Несмотря на значительность проблемы, работать с шизоидными личностями- большое удовольствие. Когда в процессе терапии тепло наполняет собой все их существо, они щедро воздают своему терапевту.

Шизоид и шизофреник нуждаются еще в одном качестве терапевта. Им нужно, чтобы терапевт понимал их. Другие пациенты тоже хотят этого, но из-за своего невроза они не видят, понимает их терапевт или нет. Шизофреник изолирован, он живет в мире, отличном от нашего, но реальном для него. Необходимо, чтобы он стал реальным и для терапевта. Я говорю не о мире галлюцинаций и заблуждений, а о реальности мира духовных чувств, который доступен таким людям. Более того, терапевт должен обладать по меньшей мере такой же сензитивностью, как и пациент. Именно поэтому один человек с шизоидным характером полностью понимает другого. Верно также и то, что тот, кто преодолел свою болезнь или нарушение, вполне может стать терапевтом, способным установить самый тесный контакт с такими людьми. Если помимо духовных чувств терапевт понимает еще и их телесные ощущения и умеет разумно говорить о них, то с пациентом устанавливается тесная связь. Именно поэтому столь важны знания о динамике биоэнергетических процессов. Одна пациентка с шизоидной структурой характера сказала мне, что была далеко впереди аналитика, который с ней работал. Она проинтерпретировала ему буквально все. Недостаточно просто понимать таких пациентов, необходимо быть впереди их. В сфере агрессивного поведения, материальной реальности, сексуального функционирования человек с шизоидным характером является новичком. Речь не идет о подавлении его установок или чувств по отношению к этому миру. Он никогда не входил в него целиком, он не знает его и ему не доверяет. Это мир действий, в котором нежные чувства слиты с агрессивным компонентом.

Одно дело привести шизофреника обратно в реальность, которую он знал когда-то, другое — сделать его Я функционирующим полноценно и адекватно в мире, которого он не знает. Этот другой мир — мир его тела, и биоэнергетическая терапия нацелена на то, чтобы дать пациенту возможность жить непосредственно в этом мире. Это не означает, что этот другой мир не может переживаться вне биоэнергетической терапии. Он переживается в отношениях позитивного переноса, и в любую физическую активность пациент в определенной степени может быть вовлечен вне терапевтической ситуации. Но гораздо лучше, если такой опыт непосредственно и по нарастающей приобретается на терапевтических занятиях. То тепло, в котором нуждается пациент, создается потоком энергии в тканях его тела и мускулатуре. Немногие пациенты бывают более взволнованы, чем те, кто обнаруживает, что их тело становится живым, конечности — теплыми, а кожа — розовой.

Я вспоминаю одну пациентку, которая в начале терапии смущалась, тушевалась и пугалась, когда я выгибал ее тело назад и оставлял в таком положении. Она выдерживала это только несколько секунд. Ее начинала бить дрожь, но она не знала, чего боится. Я сумел показать, что она боится ощущений в спине, что развалится или распадется на части. Все, что она знала, — это то, что смущена. Благодаря повторению процедуры и постоянной работе с телом ее смущение и страх постепенно стали пропадать. Спустя некоторое время она сказала мне, что больше не смущается и не боится и что периоды смущения, которые беспокоили ее вне терапии, также исчезли. Единственное, что она сделала со своим телом, — это постепенно установила над ним контроль. Затем она начала высвобождать в себе больше энергии и испытывать удовольствие от ощущения тела во время движения. Зная, насколько трудно таким пациентам получить удовольствие от тела, можно по достоинству оценить такой прогресс. У всех таких пациентов способность переживать удовольствие в виде телесного ощущения является критерием выздоровления. У другого пациента приятное переживание энергетического потока, проходящего по его телу, было одним из самых лучших переживаний в его жизни.

Здесь может возникнуть вопрос: чем биоэнергетические движения отличаются от физических упражнений или других форм физической активности? Особенно он уместен для данной проблемы. Многие люди с шизоидным характером обучались танцам, но так и не разрешили свою основную проблему, фактически вся биоэнергетическая терапия вращается вокруг ограниченного числа движений. Но в этих движениях или позах делается упор на целостности тела. Только когда весь организм участвует в движении, оно становится эмоционально экспрессивным. Именно из-за неспособности двигаться целостно лица с шизоидным и шизофреническим характером являются эмоционально уплощенными. Невротик, обладающий таким единством, даже несмотря на характерологическую ригидность, в определенной степени способен к эмоциональной экспрессии.

В биоэнергетической терапии важно, чтобы терапевт имел полное представление о динамике движения тела. Например, при ударах по кушетке разные люди будут использовать разные части тела. Кто-то будет только руками, а спина останется неподвижной. Кто-то будет использовать спину, но руки будут двигаться только как механические придатки. Только когда усилие включает в себя все тело, ему сопутствует чувство злости. Чтобы понять природу блока и высвободить соответствующую эмоцию, необходимо определить, какие части тела не задействованы.

Эмоциональное здоровье можно определить как способность индивида целиком включаться в свои действия и поведение. Неудивительно, что это в равной мере предполагает способность удерживаться от поступков в определенных ситуациях. На психологическом уровне его можно интерпретировать как интегрированность Я, не расщепленного на сознательное Я и бессознательное Сверх-Я, не разделенного- частично или полностью — на составляющие влечения. На физическом уровне это означает отсутствие хронической спастичности и напряжения в мышечных элементах тела. Возросшая подвижность обеспечивает расширение спектра действий и большую гибкость в реакциях на ситуации.

Быть свободным от физических зажимов, возникающих из-за хронической спастичности, — значит избавиться от оков бессознательных страхов. Это, и только это, делает человека способным к такой любви, при которой его глубочайшие сердечные чувства выражаются сильнейшей агрессией.

Примечания

1

«Таким образом впервые проводится разделение влечений Я и объектных влечений. Для энергии последних, и исключительно для них, я ввел термин «либидо», противопоставив влечения Я и влечения либидо, направленные на объекты» (Freud S., Cixilization and Its Discontents. London, Hogarth Press 1953).

2

При описании червя Н.Р.Ф.Майер и Т.К.Шнейрла отмечают «постоянное увеличение переднезаднего градиента в чувствительности, проводимости и активности» (Maier N.R.F., Schneirla T.C., Principles of Animal Psychology. New York, McGraw — Hill, 1935, p.62)

3

Ср. с идеями Пола Шилдера: «К телесным тенденциям относится не только агрессивность. Тенденции Я обеспечивают пищу и самозащиту» (Shilder P., The Image and Appearance of the Human Body. New York, International Universities Press, 1950, p. 121–122).

4

Cр. с комментарием Пола Шилдера: «Здесь мы прежде всего имеем дело с важным принципом, состоящим в том, что характер индивида выражает его самого в телеснообразной модели» (Shilder P., The Image and Appearance of the Human Body. New York, International Universities Press, 1950, p.89). В дальнейшем мы будем говорить о том, что функциональная подвижность тела соответствует телесному образу.

5

Ср. это с Отто Фенихелом: «Способ согласования различных задач друг с другом является характеристикой личности. Таким образом, привычные способы приспособления Я к внешнему миру. Оно и Сверх-Я, а также типичные сочетания этих способов между собой образуют характер» (Fenichel O., The Psychoanalytic Theory of Neurosos. New York, Norton, 1945, р. 467).

6

Ср. с исследованием Шелдона телесной структуры и темперамента в: Scheldon W.H., The Varieties of Human Physique и The Varieties of Temperament (New York, Harper, 1940, 1942)

7

Ср. с замечанием Фрейда о знаменитом «обоюдоостром ноже» Достоевского в работе «Женская сексуальность» (1931), Collected Papers V.London, Hograd Press, 1953, р. 258–259.

8

Отто Фенихел заметил: «Классическая истерия связана с защитным механизмом вытеснения, которое, однако, предполагало просто-напросто запрет на всякое обсуждение влечения к объекту… Изменения в неврозах отражают изменившуюся мораль» (Fenichel O., The Psychoanalytic Theory of Neurous. New York, Norton, 1945, р.464).

9

В данном случае речь идет об анализе и лечении, которые я проводил до того, как начал систематическую биоэнергетическую работу, основываясь на принципе «заземления». Я уверен, что новые принципы и методы могли бы изменить весь процесс терапии. Но это было невозможно, пока я не завершил исследование напряжений в сегментах и не достиг достаточно глубокого понимания структуры характера. Данный случай включен сюда, потому что он стал частью этого исследования и многое добавил к моему пониманию истерической структуры характера.

10

Иногда, правда, выработка энергии истерического характера столь низка, что голова не удерживается в строго вертикальном положении; шея не так ригидна, а гордость не так выражена. Именно с такой ситуацией мы столкнулись в проанализированном нами случае. Если гордость скрыта, она все равно остается потенциальным фактором и при возрастании энергетического уровня выходит на поверхность.

11

Отто Фенихел писал об этом: «В конце концов существуют случаи тотальной фригидности, когда эрогенные зоны в области гениталий полностью блокированы. В этих случаях то, что «ничего не чувствуется», выражает мысль: «Я ничего не могу с этим поделать». Это является особым случаем защиты, состоящей в отстранении от собственного тела. Подобное отстранение является таким же истерическим нарушением, что и сенсорные истерические расстройства» (Fenichel O., The Psychoanalytic Theory of Neurosos. New York, Norton, 1945, р.173).

12

Здесь можно упомянуть и другие выводы, вытекающие из этой теории, хотя полное ее рассмотрение не является предметом данного исследования. По-видимому, бессознательное связано с этим снижением заряда в переднем мозге. Именно генитальные переживания и ощущения вытеснены и подавлены у истерической женщины. Терапевтические результаты подтверждают эту связь. Повышению генитального заряда способствуют воспоминания, возвращающие в подростковые или детские сексуальные переживания. Чтобы объяснить этот феномен, нет необходимости постулировать, что память сцеплена с мышечным напряжением. Удлинение движения энергетического маятника всегда влияет на оба конца. Насколько он движется вниз, настолько и вверх. Поэтому неудивительно, что представление тела в моторной области коры головного мозга имеет форму перевернутого человека: нижняя точка тела занимает верхнюю точку в кортикальной репрезентации. Бессознательное имеет как психическое, так и биоэнергетическое значение.

13

Ср. это со словами Ференци, исследовавшего ту же проблему: «Эта внешне безобидная активность может легко скрываться под либидо… если пациент заметит, что эти возможности удовлетворения ускользают от аналитика, он привяжет к ним все свои патогенные фантазии, замкнет их намертво через моторную разрядку и таким образом сохранит себе досадную и неприятную задачу довести их до сознания» (Ferenczi S., Technical Difficulties un the Analysis of a Case of Hysteria, 1919. — The Theory and Technique of Psychoanalysis II. New York, Basic Books, 1953, p.193).

14

Этот случай произошел много лет назад, когда техники работы с телом только начали применять. Сегодня мы используем иные процедуры, опыт работы помог сделать их более эффективными. Я привожу данный пример, поскольку он позволил мне понять динамику структуры этого типа характера.

15

Пол Шилдер сказал об исследованиях Линдермана: «Наша склонность жить в мире реальности приводит нас к опустошенности, которая начинается с поля ощущений» (Shilder P., The Image and Appearance of the Human Body. New York, International Universities Press, 1950, р.86).

16

То же самое отсутствие целостности заметно и на психологическом уровне. Хоскинс пишет: «Еще более впечатляет другая типичная особенность, по которой можно определить принадлежность индивида к данной группе, а именно — отсутствие внутренней сплоченности личности. Как бы ни называли это явление — «слабостью Я», "интрапсихической таксией» или как-нибудь еще, все это означает, что индивидуальность разбита на отдельные фрагменты, которые большей частью поражен ы» (Hoskins R.G., The Biology of Schizophrenia. New York, Norton, р.92).

17

См. Отто Фенихел: «По-видимому, отрыв от реальности имеет целью не достижение большего удовольствия, а скорее противодействие инстинктивным влечениям, направленным на объекты» (Fenichel О., The Psychoanalytic Theory of Neurosis. New York, Norton, 1945, р.440).

18

The Winston Dictionary (College Edition). New York, Collier & Son, 1943.

19

Ср.: Reich, W., Character Analysis, ed. 3. New York, Orgone Institute Press, 1949, p. 447.

Content

Лоуэн Александр Физическая динамика структуры характера

К ЧИТАТЕЛЮ

ПРЕДИСЛОВИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I. Развитие аналитических техник

II. Соматический аспект психологии Я

III. Принцип удовольствия

IV. Принцип реальности

V. Биоэнергетическая концепция влечений

VI. Биоэнергетические принципы аналитической терапии

VII. Анализ характера

VIII. Формирование и структура характера

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

IX. Оральный характер

X. Мазохистский характер — 1

XI. Мазохистский характер — 2

XII. Истерический характер — 1

XIII. Истерический характер — 2

XIV. Фаллически-нарциссический характер

XV. Пассивно-женственный характер

XVI. Шизофренический характер

XVII. Шизоидный характер

Примечания