Ив Жамиак

Азалия

Лирическая комедия в двух актах

Посвящается Жану Борсону, пожелавшему, чтобы зал Габриэль – последняя драгоценность, подаренная театру Мариньи, – был торжественно открыт этой пьесой.

Действующие лица:

Леа

Давид

Матье, 20 лет

Бет, 20–22 лет

Тереза

Акт первый

Сцена первая

Мастерская художника, двойная входная дверь из которой ведет прямо на улицу – нечто вроде тупика, отведенного под студию.

Лестница на галерею, затянутую гобеленовыми драпировками. Большая часть мастерской отведена под гостиную, уютно обставленную в современном стиле. Меньшая – собственно мастерская художника-дизайнера. На стене развешены рисунки: различные предметы, мебель, женские украшения, предметы домашнего обихода (кофейная мельница, стеклянная посуда). В центре этой рабочей части мастерской стоит чертежная доска. У левой кулисы на самом видном месте прямо на полу стоит цветочный горшок с азалией. Дверь на переднем плане ведет в подсобное помещение – кухню, ванную комнату. Когда занавес поднимается, сцена погружена в темноту. Слышно, как в замочной скважине входной двери поворачивают ключ. Дверь открывается. Загорается лампа-торшер. Это Леа с порога нажимает на выключатель. Она в пальто и перчатках. Пока она, снимая перчатки, проходит по сцене вперед, на пороге двери, возникает Давид, который стоит, не переступая его. Он тоже в пальто.

Леа. Ну что же… заходите!

Давид входит, прикрывая за собой дверь. Леа идет к широким окнам задернуть двойные шторы, он не спеша оглядывает обстановку.

Давид. Просто невероятно!

Леа оборачивается к нему с вопрошающим взглядом.

Вы верите в предзнаменования?

Леа. Я чувствую, что это вас устроило бы!

Давид (указывая на обстановку). Представьте себе – все это…

Леа (с иронией). Вы уже видели во сне»!

Давид. Прошлой ночью!

Леа (разыгрывает удивление). Ну да?

Давид. И в мельчайших подробностях!.. Ларь!.. Этот стол… Это ширма!.. Скажите! Я сидел в этом кресле. (Поскольку она пристально смотрит на него ироническим взглядом, одергивает сам себя.) Держу пари, что в не верите мне!

Леа. Вы выиграл! (Снимает пальто и идет положить его на один из стульев с мягкой подушечкой. На ней вечерний туалет.)

Давид. Лучше, я сразу вас предупрежу: моя жизнь – целая серия невероятных событий!

Леа озадаченно смотрит на него.

Отрицать мою исключительность – значит лишить себя большей части присущего мне обаяния. (Вплотную подходит к ней самоуверенным видом. Смотрит ей в глаза, желая казаться неотразимым.) Признайтесь, что это было бы жаль. (Медленно приближает лицо к лицу Леа.)

Леа. Пиво? Виски? Фруктовый сок?

Давид (завораживающим голосом). Вам уже говорили…

Леа (сухо). Да!

Давид. Да – что?

Леа. Все!.. В час ночи, таким же голосом говорили!.. (Отходит от него, быстро направляется к домашнему бару и открывает его.) Джин? «Александра»? Коньяк?

Давид (указывая на пальто). Вы позволите?

Леа (без особой предупредительности). Я не решалась вас просить!

Давид снимает пальто и кладет на стул.

Шотландское виски? «Плантер»? «Пиммз»?

Пропуская эти вопросы мимо ушей, Давид расхаживает по мастерской, неспешно оглядывая меблировку. Некоторые детали он «кадрирует» – вытянув руку, меряет большим пальцем высоту и ширину, измеряет широкими шагами пол по диагонали, считая вслух. Леа в оцепенении смотрит, как он проделывает все это. Наконец, желая привлечь его внимание, покашливает.

Давид. Ах! Извините! Профессиональная одержимость!.. В данный момент я работаю над проектом квартала художников в Бразилиа! «Леонте Мартро до Бразиль»!.. Две тысячи мастерских в стиле ретро! словом, нечто в этом роде!.. Так что невольно…

Леа. Значит, вы…

Давид (вдохновенно). Я… архитектор!

Леа. А-а?!

Давид. Эмили вам не…

Леа. Нет!

Давид. Вот как!.. А между тем мне показалось!.. В самом начале вечеринки я видел, как она что-то говорила, указывая в мою сторону… вот так! (Делает движение подбородком.)

Леа. Простая информация по вполне конкретному поводу…

Давид. Простите?

Леа. Она мне сказала: «Видишь того типа… Он танцует как бог!»

Давид (разочарованно). А-а! Вот оно что!

Леа. Ну да! Эмили знает, как танцуют боги!

Давид. Вы тоже – отныне! (Медленно подходит к ней.)

Леа (обороняясь). «Манхэттен»? Бренди?

Давид. Меня зовут Давид.

Леа. Водка?

Давид. Давид Руссроль! Возможно, это имя говорит вам…

Леа. Нет, я…

Давид. А могло бы!.. Оно значится в словаре. «Руссроль, или камышовка, разновидность воробья, строит висячие гнезда по берегам прудов».

Леа (смотрит на него, явно подтрунивая). Забавные птицы!

Давид. Своих корней не выбирают. Разумеется, я унаследовал стиль семьи!.. Приверженец свай и водной глади, я подвешиваю жилище как можно выше!.. Над схваткой, заботами, агрессивностью, скандалом… (подойдя к Леа вплотную, пристально глядит ей в глаза и вполголоса добавляет) над всякой нечистью!

Она выдерживает его взгляд, удивленная серьезным тоном его последних слов. Пауза. Их обоих охватывает смущение.

(Проникновенно, приближая лицо к ее лицу.) Леа!

Леа. «Швепс»?

Давид. А я – я угадал ваше имя сразу! Вы вошли… я увидел вас… и бац! Очевидность молнией пронзила меня: «Ее зовут Леа»!

Насмешливый взгляд Леа.

Поразительно, ничего не скажешь!

Леа. Перечная мята? «Мартини»? «Американо»? Красное вино?

Давид (внезапно утомленный). Ох-ох-ох!..

Леа. Что случилось?…

Давид. Алкоголь убивает, мадам!..

Леа. Вы пожелали выпить последний бокал у меня дома – так это или нет?

Давид. Выпить бокал…

Леа. Так как же?

Пауза. Они пристально смотрят друг на друга.

Давид (уступив). Виски!

Она направляется к бару, наливает виски и указывает на бутылки с минеральной водой.

Леа. Хотите содовой?

Давид. Сухое! Гусар пьет сухое!

Леа (подходит, протягивает ему стакан. Тоном, каким провозглашают тост.) За вашего коня!

Давид. Нынче гусары передвигаются на танках, мадам!..Что делают их атаки неотразимыми!

Леа. Вам следовало явиться со своим! (Пока он начинает потягивать виски, она идет к креслу, падает в него и сбрасывает туфли. С облегчением шевелит пальцами.)

Она быстро ставит стакан на журнальный столик, бросается к ногам Леа, берет их в руки и собирается массировать.

Давид. Чтобы танцевать с богами, надо обладать пальцами богини. Можно?

Леа. Что?

Давид. Небольшой таиландский массаж…

Леа. Нет, благодарю, я…

Давид. …специально предназначенный…

Леа. Уверяю вас…

Давид. …для пальцев ног!

Леа. Нет!.. Послушайте…

Давид. Сейчас убедитесь…

Леа. Но ведь вам я говорю…

Давид. Чудо на кончиках пальцев!

Тщетно попытавшись высвободить ногу из рук Давида, она смиряется. Он начинает медленно массировать ее пальцы.

Я пробыл в Таиланде три месяца!.. По официальному приглашению правительства Бангкока! Повод – городской комплекс, подвешенный над рисовыми полями в долине Менан! Я туда постоянно наведываюсь.

Руки Давида скользнули на ступни, потом на лодыжки, атаковали икры и добрались до колен Леа, которая бесстрастно следила, как они карабкались все выше и выше.

Леа. Позвольте задать вопрос!

Давид. Да?

Леа. Где находятся пальцы ног у таиландок?

Давид (с невинным видом смотрит на свои руки, потом, притворившись, что начал отдавать себе отчет). И вы могли подумать?! Бог ты мой! Принцип массажа заключается там в… (Под ироническим взглядом Леа напускает на себя высокомерный вид. Встает, снова берет свой стакан и протягивает руку к Леа, как бы желая произнести тост.) За ваши фантасмагории.

Леа сначала удивлена, потом разражается смехом.

(Продолжает, словно декламирует стихи.) Ваш смех – роса, которую Афродита пила из ладони Эроса!

Леа смотрит на Давида круглыми от удивления глазами.

(Идет к стулу, садится.) У вас, должно быть, бывают поразительные фантасмагории!

Леа вздрагивает.

Нет, нет! Я это просто сказал… Это не вопрос! Предположение, не более!

Леа расслабляется, запрокидывая голову на спинку кресла, полуприкрыв глаза.

Вот! Такая, какая вы сейчас… открытая первой мечте!..

Она сидит неподвижно. Он восхищается ею.

В сущности, что такое любовь, если не встреча двух фантасмагорий?!

Медленно, изящным движением она поднимает левую руку… и смотрит на часы.

Давид (обидевшись). А если они отстают?

Леа (сокрушенно). О-о-о! Извините! Вечная привычка…

Он встает, ставит стакан и берет со стула пальто и вешает его на руку. Снова подходит к Леа и сухо откланивается.

Давид (галантно). Дорогая мадам, этот вечер был весьма…

Леа. Куда вы?

Давид. Но… домой! (Смотрит на нее, подстерегая жест, слово, которое позволило бы ему отказаться от этого решения.) Разумеется, если вы не против!

Леа. Ну, что ж…

Давид (с надеждой). Да?!

Леа. Спокойной ночи дома!

Давид (натянуто). Я живу один!

Он пристально смотрит на нее, она выдерживает ее взгляд.

Если вас это интересует!

Леа лишает его всякой надежды, и он направляется к двери. Она не останавливает его.

Леа. Спокойной ночи, Давид!

Он оборачивается. Пауза. Он колеблется. Возвращается.

Давид. Послушайте!.. Я охотно допью виски при условии, что вы меня об этом хорошенько попросите!

Леа (смотрит на нее с удивлением). Может, вы хотите, чтобы я еще и подала за вас декларацию о доходах?

Она поворачивается к нему спиной. Он снова направляется к двери и еще раз оборачивается.

Давид. Напоминаю вам просто для истории, что вы сами попросили меня вас проводить!

Леа, Точно! Поскольку я была без машины…

Давид. Я хотел исправить впечатление, будто я навязываю вам свое общество!

Леа. Успокойтесь!.. Вы как нельзя лучше убедили меня в обратном! Вы ничего мне не навязываете, мой дорогой!.. Ничего!

Давид (резко). Благодарю! (Снова идет к двери, но вдруг останавливается, заметив чертежную доску в той части комнаты, которая отведена под мастерскую. Подходит к доске и рассматривает лежащий на ней рисунок.) Гм… гм…

Леа смотрит на него.

Эмили сказала, что вы дизайнер… но, по ее словам, вы специализируетесь исключительно на суповых ложках!

Он изучает рисунок, поворачивая голову и так и эдак и чуть ли не сворачивая шею. Она наблюдает за ним. Пауза.

Леа. Это кресло.

Давид. Вижу. (Пытается посмотреть рисунок вверх ногами.) И ножки у него внизу! Тем не менее на него можно сесть и тогда, когда оно перевернуто.

Леа. Но в такой позиции на нем сидеть неудобно!

Давид. Все зависит от замысла!

Леа. Вы даже не представляете, как я дорожу своим!

Давид (рассматривая рисунки, развешанные на стене). Во всяком случае, я плохо представляю себе такой стиль мебели в моих висячих постройках!

Леа. Кажется, я это переживу!

Давид. Я говорю это не потому, что… у вас превосходные задумки! Но ведь (кладет пальто на стул) между превосходным и революционным…

Они стоят лицом к лицу не двигаясь и пристально смотрят друг на друга. Длинная пауза.

Давид. Как бы я хотел, чтобы вы посмотрели мои висячие постройки!

Леа. Обещаю! В ближайшее утро, бегая трусцой, я сделаю небольшой круг по рисовым полям Менама!

Давид. Скажите «да», и я поймаю вас на слове!

Леа. Да!

Давид. По рукам!

Он протягивает ей руку ладонью вверх. Она хлопает по ней.

Леа. Когда мы едем?

Давид. Да хоть сейчас!.. То есть, завтра!.. Денька так через два-три… как только… (Умолкает, перехватив насмешливый взгляд Леа.) Они наблюдают друг за другом.

Какая волнующая встреча двух свободных людей!

Пауза.

(Подходит к ней вплотную с завораживающим взглядом. Низким, певучим голосом.) Что они станут делать вместе со своей свободой, эти два сводных человека?

Леа. Ишь как вы повернули… Разве похоже, что я хочу положить свободу в банк?

Давид. О-о, да вы меня неправильно поняли… Я вовсе не хотел вас… Короче, замнем для ясности. (Возвращается за своим стаканом виски и снова принимается пить его маленькими глотками.)

Она не спускает с него глаз. Пауза.

Знаете, я совсем не любитель этих вечеринок у Эмили!.. Так, захожу иногда, просто чтобы…

Леа. Я у вас ничего не спрашиваю!

Давид. Напрасно! Ваша тактика меня обязывает! У меня к вам столько вопросов. Но теперь я не решаюсь их задать! (Чувствуется, что он сгорает от желания задать вопрос. Внезапно решившись, спрашивает.) Где вы с ней познакомились?

Леа. С кем?

Давид. С Эмили.

Леа. На барахолке.

Давид. Скажите пожалуйста!

Леа. Она торговала китайскими статуэтками! А я напротив ее развала предлагала буфеты эпохи Генриха IV!..

Давид. Теперь понятно!.. (Спохватываясь.) Одним словом, это объяснение… не объясняет вашего присутствия на арене ее цирка!

Леа. Простите?

Давид. Вы не из тех, кого ожидаешь встретить в «цирке у Эмили»!

Леа (явно не одобряет его выпад. Задорно). А где ожидаешь меня встретить?

Давид (смущенно). Дело не в этом!

Леа. Я вас спрашиваю!

Давид (после колебания). Несомненно, я был бы менее… как бы это сказать?… удивлен, что ли, увидев вас… ну… не знаю… допустим…

Леа. За тележкой универсама «Мамонт»!

Давид (несколько секунд взвешивает, чем рискует, ведя такой разговор). Кто только туда не ходит?!

Леа. И я в том числе! Вы вполне могли встретить меня там, когда я толкаю тележку! но только там бы вы со мной не заговорили!

Давид. Откуда вы знаете?

Леа. я человек очень организованный!

Давид. И с вами никогда не случается ничего непредвиденного?!

Леа. Нет, почему! Но я выбираю для этого подходящую обстановку!

Давид. Тсс! Тсс!.. (Самонадеянно). Это значит – не полагаться на тонкость, такт, ум, обаяние возможного партнера!..

Леа (с иронией). И такой редкий экземпляр, скажем так… мотался бы между консервами и предметами бытовой химии!

Пристально смотрят друг на друга. Пауза.

Давид. Заметьте, я лично говорю все это…

Леа. Просто, чтобы заполнить паузу!

Он допивает виски, она не спускает с него глаз.

Давид. Во всяком случае, не похоже, что вы туда ходите часто!

Леа смотрит на него вопросительным взглядом.

К Эмили!.. До этого вечера я ни разу вас там не видел!

Леа. Увы! (Поворачивается к нему спиной.)

Давид. Так почему же сегодня вечером?

Леа (медленно поворачивается на каблуке, пока снова не оказывается лицом к лицу с ним, и улыбается во весь рот). Чтобы подцепить там призрак!

Давид ошеломлен.

Бац!.. И я привела вас к себе домой!

На какой-то момент они встречаются взглядами.

Давид (порывисто). Ну что же!.. Время позднее! (Ставит стакан, берет пальто и направляется к двери. Затем, не оборачиваясь.) Чао!

Леа. Давид!

Он подходит к двери, останавливается, но не оборачивается.

Садитесь!

Давид. Спасибо, я предпочитаю…

Леа. Тогда попутного ветра.

Он открывает дверь, собирается выйти, колеблется, прикрывает дверь снова и садится на край стула, который оказался у двери. Кладет пальто себе на колени. Пауза.

(Вкрадчиво.) Меня чарует в вас именно то, что вы – полная противоположность мужчины моего типа!.. Стоит только на вас посмотреть, и я чувствую… ну, как бы это сказать?… что иду к неизведанному!

Он все еще ошеломлен и смотрит по-прежнему на улыбающуюся Леа.

Чем вы шокированы?

Давид. Послушайте…

Леа. Тем, что я вас выбрала?

Давид (подняв глаза к небу). Услышать такое!

Леа. Ладно! Не будем больше об этом! Вы обворожительны, дорогой мой, и вы меня покорили!.. Вот!.. Вам полегчало?

Они долго глядят друг на друга – он неприветливо, она улыбаясь. Пауза.

Давид. К чему вы клоните?

Она подает Давиду знак напрячь слух, что он и делает.

Леа (шепотом). А вы?

Давид. Ах я?… Со мной все простенько. Короче говоря…

Стоя близко лицом к лицу, они смотрят друг другу в глаза. Давид этим взволнован. Леа остается бесстрастной.

(Явно ищет, что бы такое сказать.) У вас глаза испанки!

Леа. Да:… Какие-какие? (Смеется.)

Давид (обиженно.) Ну что же!.. Если вы не любите Испанию…

Леа (с иронией.) Я обожаю Испанию… Когда мы туда едем?

Давид. Когда вы пожелаете? На равнине Монтей с моей помощью реставрировали ветряную мельницу…

Леа. Так я и думала…

Давид. Что именно?

Леа. У вас что-то общее с Дон-Кихотом!

Давид. Так я и есть Кихот! (Он сказал это с такой убежденностью, что она остолбенела.) Кстати, Дульцинея, что происходит, когда из-за вас теряют голову?

Леа. Насколько я могу судить, потом ее находят!

Давид. В каком виде?

Она смеется от души.

Я влюблен в вас, Леа!

Она перестает смеяться и смотрит на него чуточку сокрушенно, как на мальчишку, который болтает вздор.

Леа. Скажите по совести, Давид… неужто вы еще верите в необходимость такого предисловия?

Давид. «Еще»? Что вы имеете в виду?

Леа. В два часа ночи… и в наши-то лета!

Давид (на лице его отражается крайнее изумление). Сказала тоже!

Леа. А что такого я сказала?

Давид (восклицая.) Да мне всего лишь двадцать, старушка!

Леа (таким же тоном). Так вот, старикан, что-то не похоже!

Давид (с минуту стоит как огорошенный). Короче, в наши лета и в 2 часа ночи вам кажется неправдоподобным, что я влюблен в вас?

Пауза. Он пристально смотрит на Леа. Она опускает глаза.

Ладно! Замнем для ясности! Что же сказать вам в два часа ночи и в наши лета? Не подсказывайте, я знаю! «Мадам, я жду, когда пробьет два пятнадцать, чтобы вас трахнуть!»

Леа. Ну что ж… пожалуй.

Давид. Ну что ж, вот и мимо!

Леа (удивленная и, быть может, разочарованная). А-а!..

Давид. А между тем я… я… (Внезапно он берет ее за руки, притягивает к себе и целует в губы так, что она не может дышать.) Если вы не понимаете, что я хочу сказать!

Леа. Слушаю вас!

Давид. Мы возобновим этот разговор, когда вы поверите, что я вас люблю!

Леа (расхохотавшись). Боже правый! Да кого я привела!

Давид. Нет! Это я вас привел!

Леа (поправляясь). Боже правый! Кто меня привел?

Давид. Подумайте хорошенько! Ответ на этот вопрос стоит труда!.. 482-12-36! В рабочее время! (Снова вешает пальто на руку и направляется к двери.)

Она смотрит, как он уходит, не скрывая своего удивления.

(Подойдя к двери, останавливается, возвращается назад, поднимает голову и устремляет взгляд на галерею.) А что у вас там?

Леа. Спальня.

Давид (мечтательно). Гм! Гм!

Леа. Возражения?

Давид. Напротив! Для моих бразильских мастерских я ищу именно такой вариант спальни, которая была бы… Короче, это моя проблема! (Делает шаг к двери.)

Леа. Давид!

Давид. Да?…

Леа. вы такой смешной!

Давид. Ну что же… смейтесь!.. (Нараспев.) Смейтесь, Дульцинея, смейтесь! Утолите своим серебристым смехом жажду рыцаря Дон Кихота на пороге его блужданий! Отныне, клянусь, что каждый источник, из которого он станет утолять жажду, будет обладать прозрачностью вашего смеха и свежестью ваших уст…

По мере того как Давид произносит эти слова под все более изумленным взглядом Леа, он приближается к двери, открывает ее и выходит, прикрывая за собой. Леа остается одна, в растерянности и с минуту не открывает глаз от двери. Потом подходит к ней, чтобы запереть на задвижку, но колеблется и в конце концов оставляет незапертой. Быстро подходит к столику, который служит подставкой для телефона, и записывает в адресной книжке.

Леа (под собственную диктовку). 482-12-36. (Уходит в дверь на переднем плане.)

Едва успела Леа уйти, как Давид снова робко входит с улицы. Он ищет Леа глазами и, не обнаружив, проходит к середине сцены.

Давид (робко.) Леа!.. Ау!.. Леа! (Поднимает глаза на галерею, подходит к лестнице, колеблется, ставит ногу на первую ступеньку. Зовет запрокинув голову). Леа! (Медленно поднимается на три-четыре ступеньки.)

На пороге двери на переднем плане появляется Леа. Она переоделась в домашний халат.

Леа. Привет, Дейв!

Давид вздрагивает от неожиданности и поворачивается к Леа.

Как дела, Дейв?

Давид. Я… я вернулся, потому что…

Леа. Вы не откажетесь что-нибудь выпить?

Давид…потому что потому!

Леа. Виски! «Мартини»! «Плантер»!

Давид. Я задавался вопросом, как там… я хочу сказать: наверху… (Указывает на спальню.)

Леа. В этом дизайне, дорогой мой,… ничего интересного нет!

Давид. Позвольте мне взглянуть?

Леа. Позволяю!

Давид. Я смущен.

Леа. Перестаньте!.. Гусар с вашим опытом!

Он смотрит на Леа. она выдерживает его взгляд.

Давид. Не вздумайте вообразить себе бог знает чего!..

Леа. Да поднимайтесь же!

Давид. Один взгляд – и все!

Леа. Не спешите!.. Вы ничем не рискуете – я остаюсь внизу!

Преодолев последнее колебание, он взбирается по лестнице. Леа провожает его глазами. Давид исчезает за драпировкой. Она медленно идет к входной двери и решительно закрывает ее на задвижку. Потом возвращается на середину сцены, садится на мягкий стул и ждет. Внезапно сверху доносится шум двигаемой мебели и падающих предметов.

Голос Давида. Черт побери! В какую ловушку я попал?

Леа. Что?

Голос Давида. Где зажигается свет в вашей западне?

По-видимому Леа это ожидала. Она не спеша встает, поднимает сброшенные туфли и, держа их в руке, направляется к лестнице. Медленно взбирается по ступенькам. Слышно, как Давид натыкается в спальне на мебель и ворчит. Леа поднялась по лестнице и, прежде чем исчезнуть за драпировками, нажимает на выключатель, прикрепленный к перегородке. Лампы внизу гаснут, и сцена погружается в темноту.

Сцена вторая

Некоторое время спустя входная дверь открывается. На улице уже светло. На пороге вырисовывается фигура Матье, который громко кричит: «Кукареку». Он стоит не шевелясь, пока не убеждается в том, что в мастерской никого нет, после чего входит, прикрывает за собой дверь, идет к окнам и раздвигает шторы. Сцену заливает утренний свет. Матье идет к столу и высыпает на него из бумажного кулька рогалики. Он поднимает глаза на галерею и, подражая рожку, трубит военную побудку. В спальне никакого движения. Тогда он идет к ларю, достает из него кофейник и банку с молотым кофе. Наливает в кофейник воду из-под крана и включает его в сеть. Снова поднимает глаза на галерею. Запустив пальцы в рот, издает резкий свист. Никакого признака жизни. Он подходит к лестнице и начинает взбираться по ступенькам. Внизу, на пороге двери на переднем плане, появляется Давид – он без пиджака и как раз завязывает галстук. Он смотрит на Матье оторопев.

Давид. Вы куда?

Матье оборачивается с верхней ступеньки к Давиду. Он поражен. Мужчины впиваются друг в друга глазами, потом лицо Матье расплывается в улыбке.

Матье (с восхищением и изумление). Ах-ах-ах!.. Ух-ух-ух!..

Ай-ай-ай!.. Ох-ох-ох!

Давид. А если перевести все это на человеческий язык?

Матье, все еще стоя на лестнице, смеривает Давида взглядом, потом громко хохочет.

Матье. Во дает эта Леа!.. (Сбегает вниз, подходит к Давиду и протягивает ему руку.) Привет!

Давид. С кем имею честь?

Матье. Ха!

Давид. А точнее?

Матье. Я проза в ее жизни!

Давид явно не понимает.

Утренняя роса, которой она питается… скажем так. Ежедневно, от восьми до девяти!.. А поэтому я покупаю ей рогалики с доставкой на дом!

Матье ведет разговор с Давидом, одновременно достает из шкафчика посуду, необходимую для завтрака, и накрывает на стол. Давид пытается завязать галстук, но нервничает и ему приходится несколько раз переделывать узел.

Давид. Короче говоря, вы… гм…

Матье. Матье!.. Я живу по соседству!

Давид. А-а! Вот оно что! (Пауза.) Короче говоря, вы приходитесь Леа… гм…

Матье. Во-во!

Давид. А точнее?

Матье. Точнее – Матье.

Пауза. Давид в растерянности. Матье хлопочет, готовя завтрак.

Давид. Короче говоря… третий лишний.

Матье (берет со стола рогалик и протягивает Давиду). Еще горячий!

Давид (ломаясь). Терпеть не могу дележа!

Матье. Не берите в голову… С завтрашнего дня будете платить за свои рогалики сами!

Матье настойчиво угощает Давида.

Давид. Подожду до завтра!

Матье. Склоняю голову!.. Вот это характер! (Начинает уплетать рогалик.)

Пауза. У Давида снова не получился узел на галстуке.

Давид. Сколько вам лет?

Матье. А что? Я выгляжу зеленым?

Давид. Нисколечко!.. По мне, совершенно нормально, если такая женщина, как Леа… одинокая… следовательно, свободная… и в ожидании лучшего…

Матье. Лучшего по сравнению с…

Давид. Ну, по сравнению…

Пауза. Матье пристально смотрит на Давида, который смущенно выдерживает его взгляд. Вместо револьвера Матье нацелил в Давида указательный палец.

Матье. Паф!

Давид (удивленно.) Как прикажите это понять?

Матье. Если третий лишний, я решительно предпочитаю, что бы им были вы!

Давид. Выбор уже сделан!

Матье. Как это понять?

Давид. Мое присутствие здесь в 8 утра говорит само за себя!

Матье заливается смехом.

(Обиженный этим смехом.) Не вижу, что здесь такого…

Матье. Ладно! Не травите себе душу, папаша! (Продолжает готовить завтрак.)

Давид (в замешательстве. Чувствуется, что его мучит вопрос). И часто такое бывает?

Матье смотрит на Давида с деланным недоумением.

Такие утренние встречи?

Матье. Тсс! Тсс! Побольше такта, сэр!

Давид (презрительно.) И вас устраивает такое положение вещей?

Матье. А на что мне жаловаться?

Давид. Невольно задаешься таким вопросом!

Матье. Караван проходит, а я остаюсь! Разве это не здорово?

С иронической улыбкой Матье смотрит на Давида, который, кажется, приведен в полное замешательство.

Давид. А у вас никогда не мелькала мысль, что в одно прекрасное утро вам придется отправиться отсюда вместе с караваном?

Матье. Никогда!

Давид. В таком случае вас ждет удар!

Матье. Это почему?

Давид. А потому, что сегодня утром ваш верблюд шагнул далеко вперед!

Матье (замирает оторопев). Мы любим образные выражения, а?

Давид. Я люблю говорить доходчиво!

Матье. Значит, если я правильно понимаю, у вас есть намерения? Я хочу сказать в отношении Леа!

Давид. Угадали!..

Матье (оценивает Давида несколько удивленным взглядом, но не без интереса). Это надо обсудить!

Давид. Я ничего не намерен обсуждать!

Матье (резко). А я – да!

Давид (очень снисходительно). Молодой человек, похоже, вы не совсем понимаете, что с вами произошло!

Матье. Допустим!.. Скажите лучше, что происходит с Леа?

Пауза. Давид и вправду удивлен внезапной серьезностью Матье.

Давид. У меня есть для нее превосходные планы на будущее!

Матье. Какого рода планы?

Давид. Позвольте мне объявить ей об этом первой!

Матье. Ах так! Она еще о них не знает…

Давид. Всему свое время!

Матье. А вы не боитесь…

Давид. Чего именно?

Матье. Не знаю!.. Мне кажется, что на вашем месте я сгорал бы от нетерпения узнать, что Леа о них думает!

Давид (наставительно, не замечая реакции Матье). Когда любовь приходит к такой женщине, как Леа… с ее способностью мечтать… такая женщина не «думает», молодой человек!.. Она берет!

Матье взволнованно смотрит на Давида. Потом продолжает готовить кофе. Давид следит за ним глазами. Наконец ему удается завязать галстук.

Матье. Что это значит?

Давид. Простите?

Матье. Вы сказали «такая женщина, как Леа»!

Давид. Ну и…

Матье (повелительно). Что это значит?

Давида удивляет тон Матье.

Давид (после колебания). Редкая… как удача!

Пристально смотрят друг на друга. Пауза. Давид идет снять пиджак со спинки стула и надевает его.

Матье. Вы уходите?

Давид. Меня ожидает министр. (Наблюдает, какое впечатление эти слова производят на Матье. Никакого: Матье, спиной к нему, заканчивает приготовление кофе.) Когда министр ждет, вся страна ждет! И сегодня утром это верно, тем более что Совет министров должен дать зеленую улицу одному из моих проектов касательно…

Матье поворачивается к Давиду и протягивает ему чашку кофе.

Матье. Подкрепитесь немного!

Давид берет чашку и начинает помешивать в ней ложечкой. Матье наливает себе кофе в пиалу.

Давид…касательно экологической перестройки квартала Дефанс!

Матье (указывая на сахарницу). Сахару?

Давид осознает, что в кофе нет сахара. Насыпает сахар и начинает его размешивать. Матье берет рогалик и начинает есть, макая в кофе.

Давид. А вы?

Матье (с полным ртом). Что я?

Давид. Ваша профессия?

Матье. Я разведываю почву…

Давид (воздавая должное). А-а-а! Это… (Думает, какую бы сказать любезность.) Это очень…

Матье. Большая куча дерьма!

Давид. Ах да?

Матье. Очень!

Давид. Скажите?!(Пауза. Косится на рогалики.) Почем рогалики?

Матье. Два сорок штука.

Давид роется в кармане, достает мелочь и кладет на стол.

Сдача – в уплату за кофе!

Давид берет рогалик и начинает с аппетитом уплетать.

«Будущее»… Как вы это сказали?… Ах да! «С ее богатой способностью мечтать!.. (Разражается смехом.)

Давид (обиженно). Вам это кажется таким…

Матье. А вы знаете, о чем она мечтает?

Давид. Что?

Матье. О чем она мечтает!

Давид. Но… разумеется!

Матье. Она вам говорила?

Давид (смотрит на Матье, не скрывая удивления). Я знаю и то, что у нее нос посередине лица… Хотя она мне этого и говорила!

Вопросительный взгляд Матье.

Каждый, сам того не желая, выставляет свои мечты напоказ, молодой человек!.. Они гнездятся повсюду… в самой беглой улыбке, в блеске глаз, морщинке! Любое движение заставляет их сверкать как блестки!

Матье наблюдает за Давидом с недоверием, какое испытывает к человеку, подозреваемому в желании поиздеваться.

Давид. Достаточно уметь смотреть на того, кого любишь! Или уметь любить того, на кого смотришь! (Вполне довольный собой, пристально смотрит на Матье и при этом машинально берет второй рогалик. Пауза.)

Матье. Два франка сорок. (Указывает на рогалик, который ест Давид.)

Давид. Ах! Где же моя голова?! Я…

Матье. Для очистки вашей совести!

Давид. Да, да, все правильно… (Роется в карманах под бесстрастным взглядом Матье. Не находя мелкой монеты, в конце концов достает бумажник, вынимает из него стофранковую купюру и протягивает Матье.) Мелочи нет!..

Матье. Расплатитесь завтра утром!

Давид. Но… «завтра утром» не будет!

Матье. Вы больше не собираетесь сюда приходить?

Давид (взрываясь.) Давайте разберемся, молодой человек!

Матье. знаете, папаша, счастье Леа… мне не безразлично…

Давид явно поражен искренним тоном Матье. Пауза.

Давид. Даю вам один день.

Матье. Чтобы?…

Давид. Да чтобы вы порвали с Леа!

Матье смеется.

(Обиженно.) Ведь я мог бы и просить вас убраться немедленно!

Матье (заходится от смеха). О да! И что же вы теряетесь?

Давид. Послушайте…

Матье. Нет, послушайте вы! Как вас там зовут?

Давид. Давид.

Матье. Послушай, Давид: никто из тех, кого… словом, кого я мог встретить тут… Короче! Никто не заговаривал о будущем… кроме тебя! Значит, одно из двух: либо ты самый большой симпатяга… либо самая большая сволочь!

Давид. А как по-вашему?

Матье. Мне еще трудно судить!

Давид. Я подожду благодарить.

Матье. Да, пожалуй, так оно лучше!.. В больше смахиваете на симпатягу, только я не доверяю этому впечатлению: 80 % сволочей выглядят симпатягами!

Давид. А что если нам и порешить на этом?

Матье. Ни в коем случае!.. Я должен знать!.. Неужто вы думаете, что я брошу Леа при таких сомнительных обстоятельствах?

Давид. Что вы себе позволяете, однако?

Матье. А что? «Сомнительных» – это значит, что у вас еще есть шансы!

Давид (возмущенно). Да кто вы такой?

Матье медленно подходит к Давиду, становится перед ним и смотрит ему прямо в глаза, иронически улыбаясь.

Матье. Держу пари, что не угадайте!

Леа выходит из спальни в домашнем халате и останавливается на верхней ступеньке.

Леа (звонким голосом). С добрым утром, дорогой!

Давид и Матье одновременно поворачиваются лицом к лестнице.

Давид (уверен, что Леа обращается к нему). О-о! Леа, дорогая, я…

Но Матье бросается к лестнице и ждет Леа, которая спускается по ступенькам.

Матье. «…и хищник закружил нашу красотку в вихре вальса ретро». (Берет Леа за талию и в самом деле кружится с ней в вальсе, напевая мелодию.)

Леа (продолжая танцевать, говорит между двумя взрывами смеха). Матье!.. Перестань! Будь паинькой!.. Матье!.. Прекрати!.. Бешеная собака!.. Матье!

Вальсируя, они пересекают сцену от левой кулисы к правой под ледяным взглядом Давида. Чувствуется, что она смущена.

(Давиду.) Вы еще здесь?

Давид (больно задетый). Спасибо, что вы это заметили!

Леа. Это не упрек, Давид!

Давид. Ваше великодушие беспредельно!

Леа. Вы мне сказали, что у вас свидание! Я думала…

Матье. Но у него и вправду свидание! «Вся страна ждет» – разве нет, папаша?

Леа. Полюбуйтесь!.. Эти двое уже обращаются друг с другом по-свойски!

Давид (резко). Что касается меня, то, заметьте себе, я еще не докатился до того, чтобы звать его «сынок»!

Леа (тон Давида удивляет ее). Ой-ой!.. Ветер с вашей стороны да еще какой неприятный!

Давид. Вопрос на 10 тысяч долларов: посмотрите на нас троих и скажите, нет ли тут аномалии!.. А если да, то какая?

Пауза. Леа явно знает, что он хочет этим сказать.

Леа. Ладно, согласна!.. Это необычно! Ну и что тут такого? Знаете, Матье не сегодняшнего утра в курсе вещей, которые происходят в моей жизни!

Давид. «Вещей»! Право же, я чувствую, что меня повысили.

Леа. Не будьте таким глупым!

Давид. Нет уж! Позвольте!.. Я не собираюсь занимать в вашей коллекции «вещей» место глупой «вещи»!

Леа и Давид пристально смотрят друг на друга.

Леа. Забавная шутка!.. У вас есть еще наподобие этой?

Давид. Поскольку вы настаиваете! (Указывает на Матье.) Я предлагаю выбрать между этой «вещью» и мной!

Леа (не понимая.) Выбрать?

Давид. Если это еще не произошло!

Леа. Но, Давид…

Давид. Нет, нет! Не торопите события… до следующего свидания. «Вещь», то бишь я, подождет, пока вы подадите знак… 482-12-36!.. В случае отсутствия «вещи» на месте просьба оставить поручение автомату!.. И не начинайте говорить, пока не услышите сигнал подключения! (Продолжая говорить, хотя Леа и Матье бросают на него ошеломленные взгляды, направляется к входной двери. Прежде чем ее открыть, раздумывает, спохватывается, как если бы он что-то забыл, решительно возвращается, берет Леа за плечи, притягивает к себе и крепко целует в губы. Потом поворачивается к Матье и с победным видом снисходительно меряет его взглядом. Важным голосом.) Мужайся, молодая «вещь»!.. Вот так и достигают небес!

С этими словами Давид быстро выходит, приведя Леа и Матье в полное недоумение. Пауза. Потом Леа начинает разбирать смех.

Матье. Почему ты не выставила азалию за дверь?

Леа. Поди знай!

Матье. А все-таки любопытно было бы узнать, а?

Леа. Да!

Матье. Сколько времени ты уже выставляешь азалию за дверь…

Леа. И не говори… Выставляешь ее, выставляешь и в один прекрасный вечер забываешь про нее!.. Такова жизнь, дорогой!

Леа садится на стул, перед пиалой, которую Матье поставил для нее. Матье идет наливать ей кофе. Он наполняет пиалу также себе, и они вместе завтракают, продолжая вести беседу.

Матье. Ну и как он тебе?

Леа (отпивая кофе). Гм!

Матье. Нет! я говорю о…

Леа. Ха! Во всяком случае, этот субъект просит меня сделать выбор между тобой, дорогой, и им!

Матье (смущенно). Может, до него не дошло!

Леа. Что не дошло?

Матье. Кто я тебе!

Леа (смотрит на него с удивлением). Ведь вы же познакомились, да?

Матье. Более или менее.

Леа. То есть?

Матье. Мы не углублялись в детали по поводу наших генеалогических древ!

Леа (с явным подозрением). Но ты ему все-таки сказал, что ты мой сын?

Молчание.

Сказал ты ему или нет?

Матье не отвечает: он ест рогалик.

(Пристально смотрит на него.)

Матье. Нет!

Леа. Но почему?

Матье. А потому, что он узнал бы тогда, что ты моя мама!

Леа. ну и что?

Матье. Мне это ни к чему!.. Это меня молодит.

Она заливается смехом. Он тоже.

Леа. Да ты настоящий псих, знаешь ли!

Матье. Было в кого уродиться!

Леа. Благодарю!

Они смотрят друг на друга, улыбаясь. Он берет ее руку и целует в ладонь.

(Внезапно, с тревогой.) Правда, а ну посмотри на меня!

Матье поднимает глаза на Леа.

Что он подумал на наш счет – кем ты приходишься мне, а я тебе?

Матье (с невинным видом.) Кто он?

Леа. Папа римский!

Матье (делая понимающее лицо). А-а-а!

Леа. Отвечай!

Матье. Гм…

Леа (вырывает руку, которую Матье продолжает держать). И тебе не совестно?

Матье. Совестно? Почему?

Леа. Еще и бессовестный вдобавок ко всему!

Матье. Не понимаю! Какой-то тип подумал, что… Велика важность! Ну и что? Это могло быть правдой! Не окажись ты моей мамой, это вполне могло быть правдой!.. Наверняка это была бы правда!

Леа встает, внезапно растерявшись. Матье разражается смехом.

Леа (смотрит на него). Я никогда не замечала, что ты смеешься как чудовище!

Матье. Иди-ка пить кофе, вместо того чтобы нести ахинею.

Леа (вне себя). Нет, но, скажи на милость, с кем, по-твоему, ты разговариваешь?

Матье (дурачась). С моей мамой!

Леа. Пора тебе уже начать меня уважать, ты так не думаешь?

Матье. Да, мама!

Леа. Отныне я требую, чтобы ты строго держался в рамках сыновьей почтительности!

Матье. Да, мам!

Леа. И чтобы ты относился ко мне, наконец, как к своей маме.

Матье. Хорошо. мама!

Леа (вне себя). И прекрати меня называть мамой! (Опять садится перед своей пиалой.)

Длинная пауза. Она пьет кофе.

А что если бы это был мужчина моей жизни?

Матье поворачивается к ней, чтобы спросить ее взглядом.

Вообрази себе!.. А?! Ты, с твоими глупостями!.. Где-то теперь мужчина моей жизни?

Матье. Он тебе оставил свой телефон!

Леа. будь он мужчиной моей жизни, он бы не оставил!.. Такие мужчины никогда не оставляют своего телефона!

Матье. Откуда ты это знаешь?

Леа. Знаю, и все!

Пауза. Она пьет кофе. Матье пристально смотрит на нее.

(Притворяется, что этого не замечает, но долго не выдерживает.) В чем дело?

Матье. Ни в чем.

Леа. Смелее, пожалуйста!

Матье. Но, Леа, клянусь тебе…

Леа. Тогда я сама скажу тебе, в чем дело: то, что я смогла бы встретить мужчину моей жизни, кажется тебе столь же невероятным, как найти золотой песок в водопроводной воде!

Матье. Нет, вовсе нет!

Леа. И все же ты немножко удивлен! Признавайся!

Матье. Разве что немножко!.. Но…

Леа. Вот видишь!.. Для тебя Леа – Джоконда с азалией. Тебя беспокоит, что сделала бы Джоконда со своей азалией, будь в ее жизни мужчина? Ты зря волнуешься дорогой. Я уже не раз встречала мужчину моей жизни! Возьмем твоего отца!.. Вот уже один!.. А теперь ты знаешь второго…

Матье. То есть, как это я знаю?

Леа. Не играй словами!

Матье. Я знаю моего отца? Теперь?

Леа. Я достаточно много говорила тебе о нем!.. Разве нет?

Матье. О-о! Да, я наслушался…

Леа. Скажи сразу, что я сочиняю!

Матье. Да нет же, я…

Леа (иронически). Не нет, а да, мой милый, да!.. Я сочиняю!.. И твоего отца никогда не существовало!

Матье. Тем не менее я его никогда не видел!

Леа. Фома неверующий! Твой отец был самым замечательным мужчиной моей жизни!.. Все качества, все… физические, нравственные, интеллектуальные… и, очевидно, мы были созданы друг для друга!.. Мы переживали свою любовь с восторгом… Боже мой!.. Впрочем, восторженность была наверняка его главным качеством!.. Так вот! В ту ночь, когда я объявила ему о своей беременности… было уже три часа утра… я подумала, что он сойдет с ума! Он вскочил с кровати, начал скачку с препятствиями по спальне и при этом кричал: «Шампанского! «Вдову Клико»! Потом вдруг вылетел как пуля из комнаты! Входная дверь хлопнула, как веселая хлопушка, и от его галопа по лестнице дрожал весь дом! (Пауза. Задумывается и тусклым голосом продолжает.) У него была причина не возвращаться!.. После столь успешного ухода возвращение непременно бы сорвалось!.. Тем не менее мы прожили вместе 97 дней! Незабываемых!

Матье смотрит на нее. Она погрузилась в воспоминания.

Матье (мягко). Твой кофе, Леа!

Леа (словно просыпаясь). Да! (Пьет кофе.) Кстати… знаешь, мое изобретение теле-бар-холодильник…

Матье (с радостным удивление). Прошел?

Леа. Без сучка и задоринки!..

Матье. У кого?

Леа. У «Евродизайна»!

Матье. Ну, ты им не доверяйся!

Леа. Мне выписали чек!

Матье. Подожди, ока тебе выдадут по нему деньги!

Леа (раздраженно). О-о! Стоит тебе посмотреть на корову – и у нее скисает молоко! (Встает и убирает со стола, не прерывая разговора.)

Матье. Когда я увидел этого джентльмена сегодня утром, я… (Не решается продолжать.)

Она смотрит на него.

Леа. Ты?

Матье. Я подумал было, что ты не выставила азалию… специально…

Леа. То есть, как это «специально»?

Матье…чтобы я встретился с ним и потом сказал тебе свое мнение.

Леа (застывает и с изумлением смотрит на Матье). Разве я когда-нибудь спрашивала твое мнение на такого рода предмет?

Матье. То-то и оно!.. Вот я и подумал: если сегодня утром она спрашивает моего мнения, значит…

Леа. Держи! (Протягивает Матье механическую щетку.)

Матье (берет, не проявляя любезности). А твоя уборщица?

Леа. У нее сегодня парикмахерский день!

Матье. Ну знаешь! Какое счастье, что я у тебя демократ… (Начинает водить щеткой по полу. Длинная пауза.) Тебе случается мечтать?

Леа (захваченная врасплох). От твоих вопросов можно стать заикой! Конечно, случается! Как и всем!

Матье. Но мечтать… как бы это сказать… мечтать так, чтобы все было написано у тебя на лице… вот!

Леа. На тебя с утра нашло вдохновение!

Матье. Шутки в сторону… Вообрази себе будущее… предупреждаю, это прозвучит как в книгах: «Будущее, которое открылось бы перед тобой и одарило всем тем, о чем ты мечтала 1000 раз».

Леа прыскает со смеху.

(Обиженно.) Понял!.. Пошел зондировать! (Направляется к входной двери.)

Леа (ему вслед). Как ты сказал?

Он останавливается и оборачивается. Они снова пристально смотрят друг на друга.

Матье. Что бы это значило для тебя?

Леа. Что именно?

Матье. Ну вот это!.. «Будущее, которое…» и все прочее…

Пауза. Она задумывается, и эти мысли явно приводят ее в смущение.

Леа. Не знаю.

Матье. Вижу, что ты не знаешь!.. Достаточно на тебя посмотреть. Все твои мечты как на витрине! Гнездятся повсюду!.. Они сверкают, как блестки!

Леа. Господи! Из меня получилась рождественская елка!

Матье. Послушай, Леа!

Леа (внезапно раздражаясь). Нет! Если достаточно на меня посмотреть, так смотри… и оставь меня со своими вопросами в покое! (Хлопочет, убирая на место посуду и вещи.)

Он следит за ней взглядом. чувствуется, что она погружена в сои мысли.

(Бормочет себе под нос.) Мои мечты! Что и говорить! Спасибо за круиз! Я уже прокатилась!.. Странный ветер дует в паруса! И куда он тебя несет? К гнусному типу, который побежал за бутылкой «Вдовы Клико» в три часа утра!

Матье. Так бывает не всегда, Леа, не всегда!

Леа (внезапно поворачивается к нему, агрессивно). Одного раза достаточно, дорогой! Одного раза достаточно!

Пауза. Она смотрит на него с подозрительностью. Он выдерживает его взгляд.

Ты что сегодня не работаешь?

Матье. Работаю, а как же!.. Тем паче, что от этого зависит будущее французской коммерции!.. Зондирование клиентуры! Представитель крупного универсама проводит опрос! (Тоном допроса в детективных фильмах.) «Что вы предпочитаете покупать? Овощи, содержащие крахмал, или зеленые?… Крахмалистые? Так, так!.. Чечевицу или фасоль?… Почему?… Отвечайте!.. Нет! замолчите! Вопросы задаю я…».

Леа начинает смеяться.

Чушь собачья! Мне бы найти себе другое занятие!..

Леа. Например?

Матье. Не знаю… Хочу написать роман, который потянет на Гонкуровскую премию этого года! (Подходит к ней.) Чао!

Леа. Чао!

Они целуются. потом он пристально смотрит на нее.

Матье (ни с того ни с сего). А в Канаде, похоже, можно неплох устроиться!.. Особенно в Монреале… в экспорте-импорте!

Леа (не веря ни единому слову). Чего же ты туда не едешь?

Матье. А ты со мной поедешь?

Леа (в шутку). Разумеется!.. Ты представляешь себе меня по утрам здесь без рогаликов?!

Матье (внезапно становясь серьезным). Нет!.. Откровенно говоря, нет!

Она вздрагивает от удивления, вызванного тоном Матье. На краткий миг между ними возникает неловкость.

Леа (мягко). Ну ладно, хватит говорить глупости, ты опаздываешь!

Матье. До вечера, Леа! (Направляется к двери.)

Она провожает его взглядом.

(Внезапно оборачивается к ней.) Чем он тебя не устраивает?

Леа. Кто?

Матье. Джентльмен сегодняшнего утра?

Леа (вздрагивает). Ты оставишь меня в покое?

Матье. По-моему, у него масса добродетелей!

Леа. Вот и женись на нем сам!

Матье. Хочешь, я тебе что-то скажу?

Леа. Нет.

Матье. Он влюбился в тебя!

Леа. А тебе какое дело?

Матье. Меня волнуют твои проблемы!

Леа. Мне тоже показалось.

Матье. Ты могла бы со мной быть откровенней, знаешь!

Леа (вне себя). Марш отсюда, а не то… (схватив пиалу, хочет запустить ее в Матье.)

Матье. Если бы ты хотела держать меня в стороне…

Леа. Брысь!

Матье…ты бы не забыла про азалию.

Леа бросает в него пиалу, но Матье уже вышел, и она угодила в закрытую дверь. Оставшись одна, она успокаивается и старается отдышаться. Смотрит на входную дверь и пожимает плечами, потом ставит что-то еще на место. Проходя мимо чертежной доски, оценивает взглядом свой эскиз. Взяв карандаш, подправляет его, потом идет к двери на переднем плане. Внезапно разом останавливается, поворачивает голову и замечает азалию. Идет в рабочую часть мастерской, наполняет графин водой из крана, возвращается к горшку с азалией и нежно поливает цветок.

Сцена медленно погружается в темноту. Звучит джазовая музыка.

Сцена третья

На сцене одна Бет – красивая молодая девушка спортивного склада. Следуя ритму музыки, которая льется из проигрывателя – он стоит прямо на полу, она переднем плане, – она непринужденно расхаживает по комнате с большой коробкой шоколадных конфет в руке. Она грызет шоколад, рассматривая при этом обстановку, предметы, рисунки и т. д. Некоторое время спустя дверь на улицу открывается и входит Леа. Она в рабочей одежде, т. е. в широкой блузе, выдающей художницу. под мышкой у нее рулон ватмановской бумаги. Увидев Бет, она весьма удивлена. Продолжая расхаживать в ритме джазовой музыки, Бет поворачивается к Леа спиной и не слышит, как та вошла. Леа направляется к проигрывателю и останавливает пластинку. Бет оборачивается и тут наконец замечает Леа.

Бет (с сильным канадским акцентом). О!.. Привет!

Леа. Привет!

Бет. Я осматривала вашу хижину!.. Дверь была открыта! Она должна быть где-то недалеко, подумала я!.. (Улыбается Леа, которая невозмутимо смотрит на нее пристальным взглядом. Пытаясь выйти из неловкости, которая возникла между ними, протягивает Леа коробку с шоколадными конфетами). Хотите?

Леа. Нет, спасибо!

Бет. Я нашла их…

Леа (указывая на стол). Тут!

Бет. Предумышленное преступление!

Леа. Простите!

Бет. Разве можно разбрасывать по дому тысячи калорий! Чтобы остаться в живых, мне придется три дня сидеть на диете! (Рассмеявшись, берет еще одну шоколадку и ставит коробку на стол).

Леа. Позвольте узнать…

Бет. Я представляла вас себе совершенно другой… Судя по тому, что мне говорил Матье…

Леа. Матье?

Бет. Ваш мальчик!

Леа. Я прекрасно слышу, но…

Бет. Наверное, я не похожа на его описания, да? Признавайтесь, что вы меня не узнаете!

Леа. Признаюсь!

Бет (представляясь). Бетсабе! (Видя невозмутимость Леа, отдает себе отчет в том, что ее имя для Леа пустой звук.) Не заставляйте меня думать, что он никогда не говорил вам про меня!

Леа. Что вы, что вы! Тут наверняка виновата моя память…

Бет. Тем более что мы с ним… в некотором роде жених и невеста!

Леа. А точнее?

Бет. Что мы собираемся пожениться!

Леа (как громом поражения) А-а?!

Бет. Об этом он все же мог бы и обмолвиться вам словечком!

Леа (смущаясь). Знаете, Матье – мальчик робкий и…

Бет. Я свалилась вам как снег на голову.

Леа. Что вы, что вы! Да вы просто событие дня!.. Садитесь! (Усаживает Бет в кресло, потом рассматривает ее, как картину). Бетсабе?!

Бет. Бетси – для телекса!

Леа. Ну что же, Бетси, наверстаем упущенное! Давайте познакомимся!

Бет. Тем более что время не терпит! Завтра я возвращаюсь в Монреаль!

Леа. Ах да?

Бет. Я приехала из Канады!.. Разве это можно было и не объявлять! Но после года в Париже акцент у меня почти пропал…

Леа. Вы студентка?

Бет. Что-то вроде!.. Я приехала стажироваться по коммерческому праву!

Леа. И… познакомилась с Матье…

Бет. На следующий день по приезде!.. Он свалился на меня… в бассейне Молитор!.. Прыгнул с верхней вышки! У меня оказалось смещение позвонков! Восемь дней постельного режима на спине… Я была беззащитна!.. Он этим воспользовался! Ну и я тоже! (Смеется.) Судьба ничего не скажешь. Не нырни он в воду, как утюг, сегодня проблемы бы не существовало!

Леа. А так она существует?

Бет (серьезно). Мы полюбили друг друга!

Леа и Бет переглядываются.

Леа. А я вас ждала, Бетси!

Бет. Смеетесь, что ли?

Леа. Скоро год, как я вас жду! Как я вас угадываю… по пустякам… молчанию! По тому, как Матье украдкой смотрит на часы!.. По тому, как он перестал со мной откровенничать!.. Э! Ведь я ему мама, детка!

Леа и Бет продолжают изучать друг друга взглядом.

Почему вы пришли повидать меня раньше?

Бет. Я все надеялась!

Леа. На что?

Бет. На то, что Матье наберется храбрости и поговорит с вами!

Леа (делает круглые глаза). Храбрости?!

Бет. Ну да!

Леа (изображая). Неужто я так похожа на ведьму?

Бет. Надо сказать, что он чуточку размазня, ваш парень!.. У него бродят в башке странные мысли! (Вертит у виска указательным пальцем.)

Леа. Вы это заметили?

Бет. Еще бы… В этом как раз и состоит его прелесть! (Смеется).

Леа (весело). А вы мне очень нравитесь, Бетси!.. Станьте моей снохой, и я, не задумываясь, стану вашей свекровью!

Они смеются вместе, но Бет тут же опять становится серьезной, чем озадачивает Леа.

Вы сказали, что завтра уезжаете?

Бет. Да!

Леа. А когда вернетесь?

Бет (колеблется, потом отвечает, как бросаются в воду). Я не вернусь!

Леа. Вы не… (Минуту озадачена.) Но в таком случае, Бетси, как вы представляете себе будущее?

Бет. Об этом-то я пришла с вами поговорить!

Решительный тон Бет удивляет Леа.

Леа. А-а? Ну что ж… (Садится лицом к Бет.) Поговорим!

Бет. Вопрос: вам нравится работа Матье?

Леа (смущенно). Право же…

Бет. С материальной точки зрения?

Леа. Как бы там ни было, эти опросы-зондирования для него лишь временное занятие!.. Слава богу, у него есть баланс, который…

Бет. Он работает за «спасибо»!

Леа. Простите?

Бет. Вы хотите сказать, что у него диплом по фонетике и два – по сравнительной литературе!..

Леа. Да. Ну и что?

Бет. Такой багаж забывают в камере хранения.

Леа (неприятно поражена). Послушайте, а вы не ищите красивой обертки?

Бет. Зачем нужна обертка, когда лучше показать товар лицом. Я вам вот что скажу: Матье необходим толчок… своего рода благодетель, понимаете?… который ему скажет: «Ты ни черта не умеешь делать, но я на тебя полагаюсь!.. Я предлагаю тебе в своей фирме место помощника директора»!

Леа в замешательстве.

Вы не верите, что это возможно?

Леа. Знаете… Наверняка существуют благодетели, у которых с головой неладно!

Бет. Благодарю вас от имени Ламартина!

Леа. От кого? От кого?

Бет. От имени моего папы!.. Юго Ламартина! Главы фирмы импорт-экспорт в Монреале! Он согласен!

Леа. На что?

Бет. Взять Матье к себе на работу… может, и не сразу помощником директора! Зато в качестве зятя! Что прибавляет еще на старте кой-какую малость к его пособию.

Леа (с интересом). Короче говоря, если я правильно понимаю…

Бет. Что тут не понимать: Матье скачет в Монреаль, поступает работать к Ламартину, делает мне шесть детей, и мы счастливо живем сто лет на берегу реки, где водится форель.

Пауза.

Леа (с изумлением смотрит на Бет). Вы это… серьезно?

Бет. Остается только приступить к делу!..

Леа. Вот и прекрасно!

Бет (обеспокоено). Что?… Проект кажется вам…

Леа. неслыханным… О такой удаче можно только мечтать… Он мог бы мне все же об этом сказать, этот верблюд! И когда он едет?

Бет. Он не едет!

Леа (с видом человека, сбитого с толку). То есть как – не едет?

Бет. Не едет, и все!

Леа. А почему?

Бет. Вы будете смеяться!.. Он не желает оставлять вас одну!

Леа (не веря своим ушам). Вам не трудно повторить свои слова?

Бет. Он не желает оставлять вас одну!

Леа пытается осознать эти слова, потом внезапно разражается смехом.

Ну каково? Очень смешно!

Леа перестает смеяться.

Первые десять секунд!

Леа. Словом… это шутка! Шутка, Бетси!.. Он вам морочит голову, а вы поддаетесь! Посмотрите-ка на меня. Разве похоже, что меня нужно держать за ручку?

Бет. По правде говоря, вот это меня и поразило!.. Я не ожидала увидеть вас такой… (Колеблется.)

Леа. Скажите, скажите! Это доставит мне удовольствие!

Бет. Молодой!

Леа. Спасибо!

Бет. В каком-то смысле его можно понять: ему хотелось бы пристроить вас до мертвого сезона!

Леа (с криком ужаса). Что?!!

Бет. Им движут добрые чувства!

Леа и Бет смотрят друг другу в глаза. Пауза.

Леа (впадая в отчаяние). И это он вам сказал – слово в слово?

Бет. Он мне сказал, что не сдвинется с места, пока в вашей жизни не появится мужчина!

Леа. Он вмешивается не в свои дела!

Бет. Знаете, это…

Пауза. Чувствуется, что Леа нервничает.

Леа. Скажу вам сразу: я ему вправлю мозги!.. Если он воображает, что имеет право вмешиваться в мою жизнь, придется научить его уму-разуму!

Бет. Да, но я-то завтра уезжаю!..

Леа. Не волнуйтесь, он следом за вами!

Бет смотрит на Леа с сомнением во взгляде.

(Замечает это.) Знаете, вы можете на меня положиться!

Бет. Собственно говоря, это все, что мне остается!.. Ясно, что вы не из тех баб, кто станет заманивать мужика в свои сети!

Смотрят друг на друга. Пауза.

Будь я любопытна, я даже спросила бы вас почему!

Леа. Но вы не любопытны!

Бет. Не то чтобы!.. Просто воспитание не позволяет!

Обе смущены. пауза.

Леа(нервничает). У каждого свои понятия, мадемуазель.

Бет. Как это верно сказано!

Пауза. Они наблюдают друг за другом.

Заметьте… в плане сугубо эстетическом ваше лицо очень гармонирует с семейной жизнью!

Леа вздрагивает.

Нет, нет! Я это говорю не с целью повлиять на вас! Что вы! Что вы! Но поскольку у нас зашел разговор…

Леа (сухо.) Кончим его, прошу вас!

Бет. И все-таки – один вопрос!.. Можно?

Леа. Рискните!

Бет. Вам никогда не хотелось замуж?

Леа (после колебания). Главное, что вас интересует, это почему я не вышла замуж!

Бет. Нет, нет!.. Я знаю, знаю!.. «Независимость и свобода – превыше всего!» На эту тему я уже просветилась! Я спрашиваю только, не было ли у вас никогда…

Леа (перебивая). Поговорим о вас, Бетси!

Резкий тон Леа сбивает Бет с толку.

Бет. Так вот, значит… что касается меня, то я строю планы на будущее!

Леа (взвешивая). А-а-а! Это интересно!

Бет. Очень! И знаете, что я думаю?… Нет ничего хуже любви, которая порабощает! Но и нет ничего хуже жизни без любви!

Бет пристально смотрит на Леа, та уклоняется от ее взгляда.

Я очень горжусь такой формулировкой!

Пауза. Леа отвернулась от Бет.

Но мы могли бы и поспорить! (Внезапно поворачивается к Леа.)

Леа. Чего вы, собственно, хотите?

Бет. Увезти Матье в Монреаль.

Леа (категорично). Он туда поедет!

Бет. Вы так говорите!.. А я уже полгода долблю ему это…

Леа. Но вы ему не мать!

Бет. Что меня и беспокоит!.. Будь я его матерью, он бы за мной помчался… Такова эдипова комплекса свет еще не видывал!

Леа. Послушайте! Если Матье вас действительно любит…

Бет. Вы – прелесть! Если это не действительно, то что же действительно?

Леа. Тогда чего вам бояться?

Бет. Его навязчивых идей, черт побери!.. Но ведь у вашего парня заскоки. Он тронутый, чокнутый, придурковатый!..

Леа. в таком случае, почему вы за него цепляетесь?

Бет. Знали бы вы, какая проблема найти стоящего парня, а потом стоять на голове, чтобы он клюнул на удочку!..

Обе женщины смотрят друг другу в глаза. Пауза.

(Резко.) Я хочу за него замуж!.. Поймите же!

Леа медленно приближается к Бет.

Леа. В общем, дл вашего счастья мне срочно надо обеспечить свою жизнь налогоплательщиком.

Бет. Для «вашего счастья»!! Однако вы рубите с плеча!.. И для вашего, вполне возможно!

Леа (сухо). Эту заботу я с вас снимаю!

Бет. Ха! Когда можно убить одним выстрелом двух зайцев…

Леа (раздражаясь). Мадемуазель! Я живу, как мне заблагорассудится в своем ритме! Это меня устраивает и согласуется с моей философией, которой я дорожу! Неужели вы и вправду думаете, что я поступлюсь своим душевным равновесием ради юного идиота, даже если он мой сын?!

Бет(категорично). Да!

Леа. Как это да?

Бет. Если вы ему действительно мать!

Леа (задыхаясь). «Действительно»!! Как будто я билет на метро! «Ваш билет только до станции икс».

Бет. Ничего себе! Поняла называется!..

Леа. Что вы мне прикажите делать, мадемуазель, чтобы мое яйцо стало вашим петухом?!!

Бет. Я не отрицаю, что вы уже много сделали!

Леа. Мне повезло и тут!.. Того, что я «уже сделала», хватит с лихвой, чтобы считать себя не только действительно матерью, но и свободной от всяких обязательств!

Бет. Это ваше право… но какая мелочность!

Леа. Что-что?

Бет. К чему было делать все для своего сосунка, если под конец отказываешь ему в пустяке, необходимом для его счастья?!

Леа (не веря своим ушам). «В пустяке»?

Бет. Конечно! В тридцать шесть лет сойтись с мужчиной – тоже мне подвиг века!

Леа. Я как во сне! Витаю в небесах!.. И слышу странные звуки, похожие на слова!

Бет. Поговорим начистоту!

Леа. Валяйте!

Бет. Смогли бы поклясться, что ваша жизнь одинокой женщины…

Леа. Простите?

Бет (поправляясь)… независимой женщины, если вам это больше нравится…

Леа. Много больше!

Бет. …с годами не утратила своей прелести?

Леа. Все на свете утрачивает свою прелесть, мадемуазель! И я не вижу, что…

Бет. Сейчас скажу: когда чем-то хорошо попользовался, глупо этим злоупотреблять!

Леа. Замечательный афоризм!

Бет. У меня их много!

Леа. Оставьте их при себе, пожалуйста!

Бет. Держу пари, что вы иногда и сами не знаете, что вам делать с этой независимостью!

Леа (пытаясь сохранить спокойствие). Пожалуйста, Бетси…

Бет. Признайтесь, что вам не больно-то улыбается оставаться одной…

Леа (внезапно взрываясь). Во всяком случае, то, что вы тут щебечете, начинает меня раздражать. Еще одна трель, и я не ручаюсь за свое давление!

Дверь распахивается, и на пороге появляется Матье. У него в руке пластиковая сумка, по-видимому с провизией, какие дают покупателям в универсамах.

Матье (к Леа, зычным голосом, не замечая Бет). Двенадцать процентов за морковь, пятнадцать – за модную требуху, пятьдесят три – воздержавшихся! Остальные проголосовали за центр! (Прикрывает ногой дверь и, продолжая говорить, направляется к столу, чтобы положить на него сумку.) Завтра все начинаем серию опросов для «Эйро-Эбдо»! Общий заголовок: «Женщина и секс»! Кто-то сказал: «Наконец занялись этой проблемой!» (Замечает, что Леа пристально смотрит на него с замкнутым выражением лица.) Ты дуешься? Что-нибудь не так…

Бет покашливает, чтобы привлечь внимание Матье.

(Поворачивает голову в ее сторону и вздрагивает от неожиданности.) Ха!.. Что ты здесь делаешь? Мы ведь договорились встретиться в… (Сбитый с толку, обращается к Леа.) Моя приятельница! Словом, моя… ну, Бетси!

Молчание. Обе женщины смотрят на Матье, который чувствует себя все более неловко.

(Поворачивается к Бет и указывает на Леа.) Моя мама!

Бет. На эту тему есть история про жеребенка, который бежит за своим хвостом.

Матье (с натянутой улыбкой, к Леа). Она приехала из Канады!

Леа (сухо). Очаровашка!

Длинная пауза. Под взглядом двух женщин Матье не знает, как ему держаться. Он идет к столу и достает из сумки яйца.

Матье (к Леа). Я думал, что сегодня вечером мы могли бы поужинать… вдвоем… и вот принес… Но тут хватит на трех! (Демонстрирует яйцо, зажав его между большим и указательным пальцами.) Посмотрите-ка!.. Часто вы видели нечто подобное?

Бет (подходит рассмотреть яйцо.) В чем же состоит чудо?

Леа (все еще натянуто). Разве вы не видите, что у этого яйца острый конец внизу!

Матье. Яйца с рынка, представляете! Неокрашенные желтки гарантированы!

Неловкое молчание.

Так что сегодня можно будет соорудить яичницу… (К Леа). Что ты на это скажешь?

Леа (тем же натянутым тоном). Зарычу от восторга!

Снова неловкое молчание. Матье нервничает, но, собравшись с духом, решается смело выступить против обеих женщин.

Матье (с горячностью). Ладно, давайте выкладывайте все начистоту! Зажигайте шнур – и пусть все взлетит к чертям! Что происходит, дамы?

Леа (повелительно). Садись!

Матье. Спасибо, я предпочитаю…

Леа. садись! (Толкает Матье, и он падает в кресло, перед которым стоял.) Итак?… Эти твои утренние намеки… Ну, ты знаешь… про Монреаль!.. Ну как же!.. Про экспорт-импорт!!!

Матье. А-а! Я вижу, вы успели пообщаться!

Бет. Мы даже успели сказать друг другу все, чтобы облегчить тебе задачу!

Матье снова чувствует себя не в своей тарелке.

Матье (к Леа). Послушай, Леа, Я тебе объясню…

Леа (сладким голосом). Но, дорогой, ты совершеннолетний! И вовсе не обязан давать мне отчет!.. А я не задам тебе никакого вопроса!

Пауза. (Пристально смотрит на Матье, который пытается уйти от ее взгляда.) Когда ты едешь?

Он колеблется, не очень зная, что ответить.

Матье (к Бет, сердито). А с тобой, видно, не соскучишься! И что это тебе взбрело в голову…

Бет. Я набралась храбрости, которой тебе не хватает!

Mатье. Как это – не хватает?! Разве Леа только что не сказала, что я заговорил на эту тему утром!

Бет. А я эту тему развила! И мы с тобой вместе создали шедевр! (Подходит к креслу, в котором сидит Матье, наклоняется к нему и говорит.) Вот уже год, как я топчусь на одном месте, Матье!.. И завтра уезжаю!.. Так что для меня, наверное, нелишне узнать, на каком я свете… Как ты считаешь?

Под взглядом обеих женщин Матье только глубже погружается в свое кресло. Пауза.

Леа (улыбаясь). Итак, дорогой! Позволь тебя спросить: когда ты едешь?

Он опускает глаза и не отвечает.

Что тебя тут удерживает?

Матье (резко). Ты прекрасно знаешь, раз она тебе все сказала!

Леа. Я не поверила своим ушам!

Матье. А зря!

Леа. Возможно, если это скажешь мне ты…

Молчание. Обе женщины продолжают пристально смотреть на Матье.

Послушай!.. Когда ты едешь?

Матье (как ныряет в воду). Все зависит от тебя!

Леа. Точнее!

Матье (колебание, затем новый прыжок в воду). Я не могу оставить тебя одну.

Леа (задумывается). Так вот, дорогой, в твоих устах это звучит еще глупее!

Невыразимая улыбка Леа. Чувствуется тем не менее, что она близка к истерике. Леа идет к чертежной доске и что-то рисует на листке бумаги, лежащем сверху, но ее мысли о другом. Пауза. Матье и Бет обмениваются нелюбезными взглядами. Бет подает знак Матье.

Матье (вдруг). Во всяком случае, одно я знаю наверняка: сын не повторит подлости отца!

Леа поднимает на Матье ошеломленный взгляд.

Бет (к Леа). Я не собираюсь хвалить вашего парня… но, кажется, он сказал что-то очень благородное.

Леа. Я пытаюсь вникнуть!

Матье. Что может быть проще, Леа: я тебя никогда не покину!.. Я дал зарок!

Леа (более чем заинтригованная, подходит к Матье). Дал зарок – кому?

Матье. Самому себе!

Молчание. Сбитая с толку, Леа собирается с мыслями.

Леа. А ну, скажи, Матье… что, по-твоему, ты приносишь мне такого необходимого… не считая рогаликов по утрам?!

Матье. Свое присутствие!

Леа (обращаясь к Бет, с иронией в голосе). Его присутствие, знаете!

Бет. Еще бы! Что да, то да, этого отрицать нельзя!..

Леа. Нет, вы только посмотрите!.. Какой незаменимый!

Матье. И вовсе нет!.. Ты ни черта не поняла!.. (К Бет.) Скажи ей, что она ни черта не поняла!

Бет (к Леа). Найдите ему замену! По-моему, он у вас только это и просит!

Леа. Сменим пластинку, мои ангелочки!

Матье (к Бет). Видишь! Она увиливает от ответа!.. Бегство чистой воды! (К Леа.) Хочешь, я тебе скажу?

Леа. Нет!

Матье. Да! Страх! Вот в чем ее правда! Она боится снова дать маху!

Леа (с интересом). Что ты несешь?

Матье (к Бет). Маму вполне можно понять!.. После того как ее «нагрел» этот подонок, которому я обязан своим появлением на свет! (К Леа.) Но в конце концов, это произошло более двадцати лет назад! И может, настало время рискнуть по-новой, а?… (К Бет.) А?

Бет. Конечно, если только она не изверилась в жизни!

Матье. Иные сказали бы, что ей недостает мужества!

Бет. В Монреале я знаю людей, которые упрекнули бы ее в трусости!

Матье. Не говоря уже о тех, кто…

Леа (кричит). Хватит!

Резкий тон Леа и ее мрачный взгляд заставляют Матье и Бет застыть на месте.

(Плохо сдерживая гнев.) Милые мои ангелочки, ну пожалуйста! Упакуйте свои хитрые маневры, завяжите толстыми веревками и проваливайте отсюда оба! Освободите мне сцену!

Матье. Но, Леа…

Леа. Я вдруг почувствовала непреодолимое желание провести этот вечер по своей программе.

Бет. Словом, Леа, правда ведь…

Леа. По программе, в которой вы не участвуете!.. (К Матье.) «Изверилась в жизни»… я… которая целиком полагается на ее милость и даже не задается вопросом, а какой будет следующая минута!..

Матье. Вот это, может быть, и не самое лучшее, что ты делаешь!

Леа. Жить по-своему всегда самое лучшее, что можно делать! Быть тем, что выбрал для себя… вот это и есть мужество!.. Я то, что я выбрала для себя! И я упорно стремлюсь жить по своему разумению!.. Что было мне не всегда легко с таким привеском. Я рискую тебя разочаровать, дорогой, но в течение двадцати лет ты был… (Внезапно умолкает.)

Матье. Я был?…

Леа (порывисто). Убирайся, дорогой! И чтобы ноги твоей здесь больше не было до тех пор, пока ты не явишься с билетом на Монреаль в кармане!

Матье. Но, Леа, сегодня вечером мы все-таки могли бы…

Леа. Убирайся!

Матье…съесть яичницу!

Леа. Как только вы будете за порогом, не долее чем две минуты спустя я позвоню Эмили.

Бет (к Матье). Эмили?

Матье (к Бет). Одна развеселая дамочка!

Леа. И объявлю, что собираюсь к ней в гости!

Матье. Да ты ходила к ней вчера!

Леа. И пойду завтра, если мне заблагорассудится!.. И отныне столько вечеров, сколько пожелаю! Наконец-то я смогу… (Подыскивает слова.)

Матье. Смогу – что?

Леа. Отдать швартовы… без колебаний, без угрызений совести, без комплексов… и без азалии!

Матье. Послушай, Леа!

Леа. Нет!

Матье. Нет да!

Леа. Нет!.. Всего хорошего!

Матье и Бет в растерянности не двигаются с места. Пауза.

Бет. Вы кладете в омлет шампиньоны?

Леа. Всего хорошего!

Бет. Я все-таки должна вам сказать: если через три недели Матье не прибудет в Монреаль, я перестаю ловить эту амебу и выхожу за дровосека!

Доведенная до исступления, Леа решительно отходит к двери на улицу и, распахнув °е говорит звонким голосом, обращаясь к молодой паре.

Леа. Вам повезло! Дождя нет!

Бет. Вы могли бы все же…

Леа. Нет!

Матье (к Бет). Пошли!

Бет и Матье, держась за руки, с понурым видом бредут к двери.

(Проходя мимо Леа, которая продолжает придерживать дверь, хочет ее обнять.) Знаешь…

Леа. Нет!

Бет и Матье выходят. Леа смотрит им вслед, потом захлопывает дверь и, оставшись одна, начинает ходить по мастерской. Заложив руки за спину, осматривает обстановку; дважды обойдя мастерскую, она опускается в кресло и погружается в мысли.

Длинная пауза. Вскочив с кресла, Леа быстрым, решительным шагом идет к телефону, снимает трубку и набирает номер.

Алло!.. Говорит Леа! Леа! Вы меня припоминаете?… (Смеется.) Добрый вечер, Давид! Я вам звоню, потому что, понимаете, мне необходимо вас повидать!.. Мне нужен совет… по поводу меблировки… для жилья такого же типа, как вы… Да, да… «подвешенного»! Нет-нет! Какой ресторан! Дома, конечно… Поужинаем чем бог послал! Вы любите яичницу?

Сцена погружается в темноту.

Сцена четвертая

Вечернее освещение. Горят торшеры, шторы задернуты. Леа в платье «а-ля стюардесса» и Давид сидят по разные стороны стола и пьют кофе. Длинная пауза. Чувствуется напряженная атмосфера. Они украдкой поглядывают друг на друга, а когда их взгляды встречаются, обмениваются натянутой улыбкой.

Леа (неожиданно). Хотите на мне жениться?

Давид поперхнулся.

(Хохочет.) Поразительный эффект, правда?

Давид. Признаюсь, что…

Леа. Придите в себя!.. Это просто веселая шутка, которая принята у нас дома!.. В пригороде, где я родилась, очень уместная, когда разговор замирает…

Давид. О, но… я должен вам сказать тысячу вещей…

Леа. Вот видите!.. Безотказный трюк! Вам сразу приходит на ум тысяча вещей?

Давид. Какое число вы считаете для себя счастливым?

Леа. Чтобы?…

Давид. Чтобы… чтобы мы поженились!

Леа снова начинает смеяться.

Я говорю серьезно!

Леа, перестав смеяться, пристально смотрит на Давида, который выдерживает ее взгляд. Пауза.

Леа. Семь.

Давид. Простите?

Леа. Мое счастливое число – семь!

Давид (достав из кармана записную книжку, листает). Вы любите Венецию?

Леа (с некоторым удивлением). Я не возражаю там побывать!

Давид. И побываете!

Леа. К несчастью, город, кажется, погружается в море.

Давид. Не нужно преувеличивать! Я еще жив!.. (Указывая на записную книжку.) «Пятница, 7-е, поездка в Венецию»! Изучение на месте проекта подвески квартала святого Марка!

Леа. Тем более что седьмое…

Давид. Десять тридцать, в мэрии! Вас устраивает?

Леа. Ho…

Давид. Времени у нас будет предостаточно! Самолет вылетает в три часа дня! (Пишет в блокноте.)

Леа (с любопытством смотрит на Давида, пока он этим занят). Как далеко заходят шутки этого господина?

Давид (поднимая глаза от записной книжки). О ком это вы?

Леа (пропуская вопрос Давида мимо ушей). К делу… Я хочу рассказать вам про свою маленькую проблему!

Давид. Вашу?…

Леа. Эта история с меблировкой, о которой я вам упомянула по телефону!..

Давид. Я полагаю, вы возвращаетесь к ней исключительно из принципа?

Леа. То есть как?

Давид. Неужели же вы надеетесь, что заставите меня поверить в такой детский предлог!

Леа. Но, Давид?…

Давид. Почему вы не сказали прямо, что вам захотелось меня увидеть снова?

Леа (смущена логикой его вопроса. Высокомерно и серьезно). Насколько я себя знаю, я постеснялась бы прямо признаться в том, что я от вас без ума!

Давид. А что тут такого?

Леа. Скажите пожалуйста!.. Приятный сюрприз вас не убил, как я погляжу!

Давид (скромно). Признаюсь, у меня уже бывали мелкие поводы закалиться!.. Хотя с вами это… (Подыскивает слово.)

Леа. Иначе!

Давид. Да!

Леа. Вот видите!

Давид. В первый раз я…

Леа. Тсс! Тсс!

Давид (настойчиво). В первый раз я сожалею, что это не в первый раз.

Эти слова явно тронули Леа и озадачили. Из приличия она указывает на кофейник, который стоит на журнальном столике.

Леа. Еще чашечку?

Давид. Нет, спасибо!.. Это прогнало бы мой сон!

Она вздрагивает от удивления.

(Осознавая, что дал маху.) Только не делайте вывод, что мне хочется спать.

Леа. А вам не хочется?

Давид (многозначительно смотрит на Леа). Представьте себе, нисколько!.. Но это не от кофе!.. Я очень дорожу своей свободой воли! (Пауза. Продолжает пристально смотреть на нее, она занята кофе.) Какая все же неслыханная история! (Вопросительный взгляд на Леа.) …Ваш сын!

Леа (сообразив, о чем речь). А!

Давид. Как я мог думать хотя бы минуту…

Леа. В самом деле?

Он внимательно оглядывает Леа, которая не без кокетства позволяет восхищаться собой.

Давид. Ну мог ли я догадаться?

Леа. Льстец!

Давид. Извините меня, но…

Леа. Кто просит вас извиняться?

Пауза. Леа опускает глаза под его взглядом.

Давид. В вашем телефонном звонке вовсе не было нужды. В любом случае я пришел бы сегодня вечером. (Серьезным и искренним тоном.) Весь день я думал только о тебе!

Она медленно поднимает на него глаза.

Поверь!..

Леа. Давид… мне хотелось бы полной ясности между нами!

Давид. Разве это еще не так?

Леа. Я пожелала вас видеть…

Давид. Потому что я тебе нужен!

Леа. Гм… да!

Давид. И вот я тут как тут!

Он встает и подходит к Леа, которая продолжает сидеть. Медленно наклоняется к ней и целует. Она не пытается обороняться. Поцелуй длится, не оставляя сомнения, что принят с удовольствием.

Леа. Давид… я очень хочу честно признаться вам… (Решает, стоит ли продолжать.)

Давид. Да?

Леа (очень тихо). …что не люблю тебя!

Давид воспринимает это сообщение как нечто вполне естественное.

Давид. Да стоит ли паниковать из-за такого пустяка? Милая! Это придет!

Леа (чуточку задыхаясь). Ах!

Давид. Наверняка… Можешь мне поверить!

Леа. Признаюсь, это было бы мне очень на руку!

Пауза, во время которой Давид пытается сообразить, что она хочет этим сказать.

Давид. Что именно было бы тебе на руку?

Леа. Ну… если бы я полюбила вас… то есть, тебя!

Он смотрит на нее с изумлением.

О-о да, я знаю! Это может показаться…

Давид. Нет, нет! Нисколько!

Леа. Послушай, сейчас ты поймешь…

Давид. Но я понял!.. Полюбить меня было бы тебе не руку! Это яснее ясного!

Леа. Дай мне все же тебе сказать почему!

Давид. Ни в коем случае!.. Какая нелепая потребность ссылаться на причины… чтобы оправдать что? И перед кем?

Леа. В данном случае, чтобы по крайней мере оправдать в твоих глазах поведение…

Давид. Да разве я у тебя что-либо прошу?

Леа. Нет! Но мне кажется, что элементарная честность…

Давид. А разве честность и любовные отношения не две разные вещи?

Она смотрит на него круглыми глазами.

Брать, хватать, отбить, отнять, овладеть! Любыми средствами вломиться сюда! (Указывает на сердце.) Обосноваться тут вопреки всему и вся! Вот что такое любовь!.. Победа нахала!

С минуту они пристально смотрят друг на друга.

Леа. У вас, случайно, нет такого чувства, что вы открыли мне Америку?

Давид. Есть!

Леа. Очаровательное самомнение!

Давид. Рад это услышать!

Леа. Интересно все же, какой я вам рисуюсь?

Давид. Точно как на иконе, какой же еще!

Леа. Нет, серьезно, Давид?

Давид. Зачем мне рисовать какой-то образ?… Ты здесь… вполне реальная… влачишь свое существование… в реальности, которая тебя страшит.

Леа. Которая меня стра… (Нервно смеется.)

Давид. Ты ее боишься, это бросается в глаза… Едва заметив тебя у Эмили, я подумал: «Вот особа, которая старается преодолеть страх».

Перестав смеяться, Леа пристально смотрит на Давида, который выдерживает ее взгляд.

Твоя манера смотреть на мужчину, пока он не потупит взор!.. «Голубчик, опусти глаза, я тебя уже выбрала».

Леа (снова разражается смехом). Это трудно проглотить… а?

Давид. Пустяки!

Она перестает смеяться.

Ты пристально смотришь на мужчину, пока он не опустит глаза, потому что боишься, как бы он не заманил тебя в ловушку сам!

Леа (с иронией). Интересное кино!

Давид. Боязнь попасться в ловушку, вот и вся недолга! Твоя хваленая независимость – это жалкое, трусливое существование!

Леа (некоторое время озадачена. Сухо). Если вы сильны в архитектуре так же, как и в психологии, ваши жилища провисят недолго. (Отворачивается от него и удаляется.)

Он следит за ней глазами. Ее явно больно задели слова Давида.

(Внезапно снова оборачивается к нему.) Короче! Мне хотелось во что бы то ни стало увидеться с вами вторично и сообщить, что Матье – мой сын! Не сомневаюсь, что, по-вашему, ради этого сообщения не стоило стараться! Но мысль, что у вас могло создаться обо мне ложное представление, была мне невыносима! Спасибо, что пришли!

Сохраняя невозмутимость, он ждет продолжения. Неловкое молчание.

Леа. Ну ладно! Что ж… мне завтра рано вставать и…

Давид. Ничего страшного, милая… Пошли спать не откладывая!

Леа (вздрагивает, сухим тоном). Наше маленькое приключение окончилось, Давид!

Давид. Верно! И начинается большое! (Направляется к ней.)

Леа. Чао, Давид!

Давид. Что-что?

Леа. Чао!

Давид. Извини, я ни бельмеса по-итальянски! (Подходит ближе.)

Леа. Вам пора уходить!

Он подходит ближе.

Вы что, не знаете приличий?

Давид. Нет!

Он подошел к ней вплотную и хочет заключить в объятия. Но, опережая Давида, Леа отпускает ему увесистую пощечину. Он стоит не двигаясь, не теряя своей невозмутимости. Натянутое молчание.

Леа (смущенно). Я… я не хотела.

Давид (снисходительно). Вот так оно и бывает, когда человек боится делать то, что ему хочется.

Пауза. Она отходит от него.

Леа. Я полагаю, вы потребуете сатисфакции!

Давид. А как же иначе?!

Леа. Ну что ж… У вас как оскорбленного есть право выбора оружия!.. Я где-то это читала!

Давид (после краткого раздумья). Согласен. (Подходит к ней и заглядывает в глаза. Потом вдруг.) Скажи, что ты меня любишь!

У Леа растерянный вид. Она пытается замаскировать приятное удивление смешком.

Леа. Вам приходят в голову странные… идеи!..

Давид. О да… Нужно только меня вдохновить!

Пауза. Они смотрят друг на друга.

Я слушаю!

Леа. Каких слов ты ждешь от меня?

Давид. Скажи, что ты меня любишь!

Леа. Давид… положа руку на сердце, ну с чем это рифмуется?…

Давид. Ни с чем… Это – белые стихи.

Они еще немного молча пристально смотрят друг на друга. В конце концов Леа передергивает плечами и хочет уйти, но Давид ее не пускает. Он становится властным и вспыльчивым.

Скажи, что ты меня любишь!

Леа (тем же тоном). Я не люблю тебя!

Давид (почти кричит). Мне наплевать! Скажи то, что я тебя прошу!

Сбитая с толку, Леа остается стоять разинув рот.

Леа (принуждая себя к спокойствию). Послушайте!.. Давайте найдем разумное решение! Верните мне мою пощечину и расстанемся добрыми друзьями!

Давид (подняв глаза к небу). «Добрыми друзьями»… все что угодно! Все, только не те слова, которых я жду!

Леа. В конце концов, Давид… мы уже не дети!

Давид. Тем более, к чему ребячиться? Скажи, что ты меня любишь.

Выведенная из себя, Леа быстрым шагом уходит от него к лестнице. Она останавливается на нижних ступеньках.

Леа. Я пошла спать!.. Но вы можете оставаться. Только уходя, не забудьте погасить свет и закрыть дверь!.. Спокойной ночи!

Она начинает подниматься по лестнице. Он смотрит ей вслед.

Давид. Скажи, что ты меня любишь, и я немедленно уйду!

Леа (останавливается). Но, боже праведный… это же будет неправда!

Давид. Почем ты знаешь?

Леа (упав духом). Ну что можно на это ответить?

Давид. Ты не была бы первой, кто по неграмотности не умеет читать в себе самой!

Леа. Ну знаешь!.. Я просто ждала тебя, чтобы этому научиться.

Давид. И вот он – я! (Медленно идет к ней, поднимается на несколько ступенек, чтобы дотянуться, взять ее за руки и заставить сойти вниз. Смирившись, она дает проводить себя до кресла, в которое он усаживает ее, а сам остается стоять перед ней.) Зачем ты меня позвала?

Леа. Я тебе уже объяснила: мне не хотелось, чтобы ты считал Матье…

Давид. Тсс! Тсс! А еще, что ты мне сказала еще?

Леа. Гм… ничего!

Давид. Ага!.. Что полюбить меня было бы тебе на руку… Мне приснились эти слова, что ли?

Леа (смущена и начинает нервно смеяться). Вот видишь! Я была совершенно уверена, что ты не лишен чувства юмора!

Давид. До известного предела… а все, что за ним, мне нужно растолковать…

Леа. И вы рассчитываете на меня?…

Давид (сухо). Во-первых, раз и навсегда выбирай между «ты» и «вы»! Перескакивать с одного на другое, как делаешь это ты, утомительно. Итак, «ты» или «вы»?

Леа (раздумывает). Вы спали со мной, ты мой любовник, значит, проблемы нет: я говорю вам ты!

Давид. Ясно хотя бы одно это!.. Знаешь, куда идешь!

Леа (довольно серьезно). А куда мы идем, Давид?

Давид (в том же серьезном тоне). Куда бы ты хотела?

Пауза. Они пристально смотрят друг на друга.

Желай!.. Хоти!.. Надейся!.. Я наделен особым даром – воспользуйся им!..

Она улыбается.

Не веришь?

Леа. Вы действительно все это говорите в расчете, что вам поверят?

Давид. Слушай, Леа!.. Слушай меня внимательно!.. Я никогда не испытывал ни к одной другой…

Леа…и так далее!

Давид. И так далее!.. (Выделяя слоги.) Ни к од-ной дру-гой! Ты не самая красивая, не самая умная, не…

Леа…и так далее!

Давид. Но ты… самая что ни на есть! Ты та, у которой вот эти глаза! Вот этот смех, этот голос! Ты – это ты!.. Первая, кто придает слову «любовь» тот смысл, какой я в нем искал… (медленно опускается на колени у ног Леа, сидящей в кресле) и который мне подходит!.. Ради этого стоит жить! А значит, бороться! А значит, победить! Вот! Ты ключ к моим будущим победам!.. Так желай же будущего, теряй терпенье! Проси, требуй…

Леа…и так далее!

Давид. И так далее!.. Самое безумное из твоих пожеланий, самое сумасшедшее, самое невозможное я исполню (щелкает пальцами) вот так…

Он кладет голову на колени Леа, которая по-прежнему сидит, откинувшись на спинку кресла и явно сдерживая себя. Длинная пауза. Медленно протягивая руку, Леа начинает кончиками пальцев водить по волосам Давида.

Давид (очень нежно). Скажи, что ты меня любишь.

Внезапно оттолкнув его, она встает.

Леа. Так можно проиграться до последней рубашки!

Давид. Что?…

Леа. Спокойной ночи!

Она направляется к лестнице. Он догоняет ее и удерживает, повернув к себе лицом.

Давид. Да, я игрок, это правда! И терпеть не могу проигрывать! Точно! Ну что из этого?… А ты сама – ты любишь проигрывать, а?

Леа. Я… я не играю!

Давид. Играешь, милая, как и другие, как и все! Ты играешь каждую минуту своей жизни!.. Играешь плохо, но играешь!

Леа, под большим впечатлением от слов Давида, смотрит на него.

Сейчас я все поставил на тебя!

Леа. Что – все?

Давид. Свою жизнь, черт побери! Что же еще?

Леа. Где мои мозги?

Давид. Всю свою жизнь, милая!.. Отныне ты мой цвет!.. Мое число!.. Мой главный выигрыш! (С холодной иронией.) И так далее!

Леа (с холодной иронией). И так далее!

Давид. Ладно! Возможно, что это и неправда!.. Возможно, что я тебе лгу!.. Возможно!.. И что из этого? Неужто ты не рискнешь мне поверить? А что если это правда, милая? А что если никто и никогда не полюбит тебя так, как буду любить я!.. Так-то вот!.. Делай ставку!.. Делай ставку!.. Ты сказала: «Мы уже не дети!» Спеши сделать ставку. Еще немного, и ставок больше не будет!

Леа неожиданно высвобождает руку, которую держал Давид. Она отстраняется и повертывается к нему спиной.

(Снова приближается к ней. Очень нежно.) Леа! (Хочет взять ее за плечи.)

Леа (истерически кричит). Не троньте меня!

Давид. В чем дело?

Леа. В желании выцарапать вам глаза!

Очень длинная пауза. Леа нервно шагает взад и вперед по сцене и глубоко дышит, стараясь успокоиться. Давид следит за ней глазами озадаченный.

Давид. Если ты и в самом деле хочешь, чтобы я ушел…

Леа. А вы не хотите?

Давид. Я никогда не утверждал, что хочу уйти!.. Я сказал, что если ты хочешь, чтобы я ушел…

Леа. Я этого хотела десять раз! И что?

Давид (смягчаясь). Тебе расхотелось?

Леа. Я не знаю, чего хочу!.. Нет, знаю! Чтобы вы катились ко всем чертям!.. Но хотя вы и обещали выполнять все мои желания, очень сомневаюсь, чтобы… (Снова начинает ходить по сцене. Длинная пауза. Внезапно.) Ладно, давайте… Слушаю вас!

Давид удивлен, явно не понимая, каких слов Леа ждет от него.

Я так хочу, чтобы вы убедили меня наконец!

Давид. Убедил… в чем?

Леа. Да как же… В том, какая мне польза влюбиться в вас!

С минуту он словно остолбенел, потом взрывается.

Давид (вспыльчиво). Вот уж с точки зрения пользы, мадам, я круглый нуль! Вам от меня ну никакого проку. Я, мадам, не только плохое помещение капитала, но еще и рискованное предприятие!.. А это значит, что я приношу с собой заботы, недоверие, тревоги… ну, словом – сплошные неприятности… Все то, что будоражит покой, но и дает хоть маленькое основание чувствовать себя живым!.. А теперь кончай смотреть на меня такими глазами! Ты не заставишь меня потупить взор!.. Такой, каким ты меня видишь, с моим тяжелым взглядом собственника, я выбираю тебя сам!.. Ты будешь моей женой!

Предоставляя Леа оставаться в состоянии оторопи, он гасит один торшер за другим, оставляя гореть только одну лампу, что создает атмосферу романтической интимности. Она смотрит, как он это делает, с удивлением и в то же время с любопытством.

Леа. Что это, урок домашней экономии?

Не отвечая, Давид садится в кресло. Пауза.

У меня промелькнула надежда, что вы споете мне блюз «Сон в лунную ночь»! (Подходит к креслу, в котором он уселся с удобством.) Знаете, а из вас вышел бы очень даже неплохой исполнитель блюзов. (Садится на подлокотник его кресла и, касаясь кончиками пальцев волос Давида, начинает напевать блюз. Поворачивает к нему голову. Их взгляды встречаются.)

В дальнейшем сцена должна играться, как замедленная киносъемка.

(Медленно наклоняясь к Давиду, целует его в губы. Затем, словно погруженная поцелуем в забытье, встает и начинает исполнять нечто вроде томного танца. Приблизившись к лампе, которая еще осталась гореть, перестает танцевать.) Эти шестьдесят ватт явно излучают… как же это называется?… такие флюиды! (Внезапно поворачивается к нему и почти кричит.) Я люблю тебя!

Леа закрывает рот рукой, как если бы хотела удержать вырвавшийся у нее крик, но слишком поздно. Давид даже не пошевелился на своем кресле и бесстрастно наблюдает за Леа.

Сцена погружается в темноту.

Акт второй

Сцена первая

Та же декорация. День. На пороге распахнутой входной двери стоит женщина, несколько блеклая, робкая, бесцветной наружности. Она в дождевом плаще. Это Тереза. Леа в рабочей блузе.

Тереза (голос мягкий и робкий). Леа?

Леа (после колебания, вызванного удивлением). Да!

Тереза. Меня зовут Тереза.

Женщины разглядывают одна другую. Пауза.

Вы не возражаете, если… (Жестами дает понять, что хотела бы войти.)

Леа. Пожалуйста!

Тереза проходит на середину мастерской, рассматривая обстановку. Прикрывая за ней дверь, Леа смотрит на Терезу, которая стоит лицом к публике и спиной к ней. Пауза. Леа явно ждет объяснения.

Тереза. Я его жена!

Леа. Простите?

Тереза. Я жена Давида.

Леа быстро подавляет сильное удивление. Она медленно подходит к Терезе. Новый обмен взглядами между двумя женщинами.

Я, случайно, не помешала?

Леа. Нет-нет… (Указывая на кресло.) Садитесь!

Тереза (отказываясь). Спасибо! Я только мимоходом.

Секундное смущение, особенно со стороны Терезы.

Леа. Могу ли я спросить…

Тереза. Но я уже сказала вам главное!.. Все остальное будет лишь словопрением!

Наблюдают друг за другом. Пауза.

А вы хорошо переносите удары!

Леа. А на что вы, собственно, надеялись?

Тереза. В такой ситуации особенно надеяться не на что. Мне не остается ничего, кроме констатации фактов!

Опять стесненное молчание.

Леа. Так! Ну что ж… Чем я могу быть вам полезна?

Тереза, отнюдь не отбрасывая робость, разражается смехом.

Разумеется, вопрос может показаться…

Тереза. Это я буду вам полезна!..

Леа (настороженно). Благодарю вас, но…

Тереза. Для этого я и пришла!

Пауза. Леа с любопытством смотрит на Терезу, которая мягко улыбается.

Вы, конечно же… не знали о моем существовании?

Леа. Нет.

Тереза. Давид страдает от переизбытка стыдливости!

В свою очередь Леа негромко рассмеялась.

В сущности, наш брак не оформлен по закону.

Леа. Все понятно! Вот поэтому, значит, он и…

Тереза. Возможно!.. (Пауза.) Вы бывали в Венеции?

Леа (вопрос застает ее врасплох). Нет, я…

Тереза. И я не была!.. (Пауза.) Мы собирались пожениться двенадцатого апреля… в десять тридцать! И сразу же уехать в Венецию!.. Где он должен был изучать проект подвешивания квартала Святого Марка!

Пауза. Леа ждет продолжения, но Тереза, похоже, погрузилась в воспоминания.

Леа. И что же было потом?

Тереза (очнувшись). Гм… да ничего! Вы же знаете, что такое проекты… Тем более у Давида! Их у него такое множество!

Пауза. Снова воцаряется неловкое молчание.

Вчера вечером мы отпраздновали седьмую годовщину нашей совместной жизни! (Смотрит, какое впечатление это производит на Леа, но та слушает и глазом не моргнув.) Семь свечек на большом кофейном торте… который он сам принес из кондитерской! А я – я приготовила перепелок с виноградом! Мы пили белое вино! Он декламировал мне стихи Верлена! Мы слушали пластинку Гарри Беллафонте и занимались любовью! (Широко улыбаясь, пристально смотрит на Леа.)

Леа Восхитительная программа! Как я вам признательна, что, утруждая себя, вы пришли и рассказали мне о ней так подробно.

Тереза (очень тихо). Пожалуйста… не нужно насмехаться надо мной!

Тон Терезы поражает Леа.

Леа (раздраженно). Карты на стол, мадам… Что вам надо?

Тереза (гак же кротко). И не обращайтесь со мной грубо! Я не умею драться! Ну, пока что не умею!

Леа. Вы уже прекрасно обороняетесь! Давайте! Говорите, что вам надо?

Обе женщины пристально смотрят друг на друга. Пауза.

Тереза. Вы уже запаслись туалетами для путешествия?…

Вопросительный взгляд Леа.

…для большого турне по висячим поселкам… Рисовые поля Менана! Бангкок! Испанские мельницы! И, конечно, Венеция!.. Разумеется, он записал в своем блокноте дату вашего бракосочетания!

На какой-то миг Леа выглядит озадаченной под взглядом Терезы, которая улыбается.

Тереза. Какое число?

Леа. Седьмое!

Тереза. Гм… хорошее число!

Леа. Не правда ли?!.. И раз уж вы теперь посвящены в наши планы…

Тереза (огорченно). О-о!.. Я сделаю вам больно… но это не ваши планы… а его рекламный проспект!.. Тираж неограниченный… Чтобы получить на него право, женщине достаточно пройти мимо Давида на расстоянии менее чем три метра!

Леа не выдает своих чувств.

Леа. Я не притязаю на неопубликованное!

Тереза. И зря!.. Как знать!.. А вдруг он предложил бы вам Чили – Мазарин!

Леа. Простите?

Тереза. Чили – Мазарин, мадам… Вот это и было бы неопубликованное!

Леа (заинтересовавшись). Не понимаю!

Тереза. Мы живем в Чили – Мазарин!.. Поселок Лигерон, корпус «П», двадцать пятый этаж… Две комнаты и кухня… Неприступный вид на двадцать пятый этаж корпуса «К»!

Леа (после паузы). Ладно!.. И что же дальше?

Тереза. Пусть только он предложит вам медовый месяц в Чили – Мазарин… и я отступлю!

Леа. Почему?

Тереза. Потому что Чили – Мазарин – это единственная реальность!

Пауза. Обе женщины безбоязненно встречаются взглядами.

Еще какие-нибудь подробности?

Леа. Я вас ни о чем не спрашиваю!

Тереза. В таком случае не слушайте!.. Вот: селения гениального архитектора не были подвешены никогда и нигде, кроме как в его воображении! В действительности же у нашего великого путешественника сидячая работа на улице Мучеников перед чертежной доской в конструкторском бюро фирмы «Сижекофа», которая предлагает модели крольчатников и клетки для кур!.. Там он двигает планку по семь часов в день, пять дней в неделю за три тысячи пятьсот франков в месяц!

Леа поворачивается спиной к Терезе и собирается уйти.

(Не спускает с нее глаз.) Кстати… какую кинозвезду он бросил ради вас?… Ради меня, например, Лиззи Темпл…

Леа снова поворачивается лицом к Терезе.

Как? Он вам не сказал, что ради вас бросил кинозвезду?

Леа. Меня лишили этого преимущества.

Тереза. О-о!.. Вас обделили! Клянусь, когда он рассказывает про Лиззи Темпл, вы чувствуете себя возведенной на верхнюю ступень шкалы ценностей!

Леа с безразличным видом снимает рабочую блузу.

Странно, что он не дал вам этого испытать!..

Леа осталась в платье и идет к зеркалу поправить прическу и подкраситься. Пауза.

Возможно, что наступит день, когда он и перестанет вам врать!.. Но такая перспектива ничего радостного не сулит.

Леа прерывает свое занятие.

Тогда он сразу поблекнет!.. Разве что вы сумеете приукрасить остатки!.. В этот день мне не хотелось бы оказаться на вашем месте!

Леа (доведенная до исступления). Да кто собирается вас просить об этом?

Тереза (робким голоском). Извините!.. Я не хотела… говорить… просто так, чтобы говорить…

Леа. В самом деле!.. Так что, если вам больше нечего сказать…

Тереза (порывисто). Нет, как же!

Леа. Тогда скажите!.. А то ко мне должны прийти и…

Тереза. Давид?

Леа вздрагивает.

О-о! Что это со мной?… Я чуточку волнуюсь, понимаете!.. Этот разговор с глазу на глаз, в сущности, нелегкое дело… и…

Леа. Вас никто не заставляет его вести!

Тереза. В этом как раз его ценность!.. Пожалуй… «ценность» не то слово… Вы спешите… ну, я перейду прямо к цели!

Леа (сухо). Большое спасибо!

Тереза. Так вот! Давид – это пустой номер.

Леа жестом выражает нетерпение.

Мыльный пузырь, понимаете! Мыльный пузырь!

Леа. Послушайте, откровенно говоря…

Тереза. Все заключается в том, чтобы это признать!

Леа. Не понимаю, что…

Тереза. И осторожно отойти, чтоб он не лопнул.

Леа смотрит на Терезу, как на странный предмет.

Если я вам скажу, что после семилетней практики я продолжаю верить в его россказни! Я верю ему… как бы это сказать?… Не разуму вопреки, нет… а наряду с моим разумом!.. Знаете, например, где он находится в данный момент?

Леа. Полагаю, на улице Мучеников!.. Пригвожденный к своей чертежной доске!

Тереза. Тсс! Тсс!.. Так, несомненно, сказал бы вам и господин Бланкар, начальник отдела кадров «Сижекофа»! Но господин Бланкар – врун! Давид взял курс на Голландию!.. Для изучения проблемы реставрации старого Роттердама!.. А потом он поедет в Антверпен, Брюгге, наведается в Вестфалию!.. В течение двух недель он освоит Север!.. Там многое приходится реставрировать!.. Начиная с сегодняшнего утра!..

Леа не может скрыть своего потрясения. Пауза.

Давид никогда не лжет: он мечтает! Зачем лишать себя веры в его мечты?… (После некоторого колебания.) Любить – это принимать тех, кого любишь, такими, как они есть!.. Это жить с тем, что они приносят!.. Словом… лично я думаю так.

Пауза.

Леа. Короче говоря, вы пришли сообщить мне способ употребления!

Тереза робко усмехается, затем спрашивает, и ее вопрос звучит как выстрел.

Тереза. Вы его любите?

Вопрос явно забавляет Леа.

Леа. У вас освежающие вопросы!.. С вами чувствуешь себя каждую минуту все моложе!

Тереза. То же самое утверждают мои коллеги по гладильне! «Слушая рассуждения Терезы, чувствуешь себя снова за партой в начальной школе!»

Леа. Вы работаете в химчистке?

Тереза (утвердительно кивая). Ага! Там я и познакомилась с Давидом!.. Каждую субботу утром он приносил гладить брюки! Он и по сей день придает, наверное, большое значение складке! Вы обратили внимание, когда он вечером снимает брюки…

Леа (сухо). Оставим в покое эти брюки, если позволено мне так сказать!

Тереза. Да… на чем же мы остановились?

Леа. Это не имеет значения, мадам… Давайте перепрыгивать с предмета на предмет!.. Так веселее!

Тереза. Знаете, он очень нравится женщинам, Давид.

Леа (безразлично). Еще одна весьма-таки положительная черта!

Тереза. Если бы он не бросал своих бесчисленных дамочек за все то время, пока мы вместе…

Леа (выражая всем своим видом, что способна это оценить). Ай-яй-яй! Скажите на милость! Сколько же визитов вам пришлось нанести!

Тереза. Нет!.. Вы единственная!

Леа (по-настоящему озадачена). Ну да?! Чему же я обязана такой чести?…

Тереза. Любви, которую он к вам питает!

Тереза произнесла это с такой естественностью, что Леа присмирела.

Потому что вас он любит!.. В сущности, я и пришла затем, чтобы это вам сказать!

Леа (с минуту задыхается). Если бы я осмелилась, я бы спросила, во что вы вмешиваетесь!

Тереза. Спросите меня также, во что я вмешиваюсь, когда варю ему суп!

Леа. А, понимаю! Вы включаете меня в состав своего семейства?

Тереза (в первый раз властно). Я хочу, чтобы вы знали, – Давид вас любит!.. Это мне важно!

Леа. И почему это вам так важно?

Тереза. А потому, что через несколько дней… по его возвращении домой… (нервный смешок) из Роттердама… я уже покину Чили – Мазарин, химчистку… и его!

Пауза. Чувствуется, что Леа относится к этому сообщению довольно безразлично, но с любопытством.

Леа. Не из-за меня же вы все-таки…

Тереза. Нет, что вы!.. Не из-за вас и не из-за него! Тут никто ничего не поделает! В том, чтобы любить и быть любимой!.. Только я… Когда меня больше не любят, я ухожу!

Что-то в этом рассуждении, похоже, ускользает от Леа. Леа. Право же… не стоит бросаться словами!.. «Любить», «любовь»…

Тереза. Что да, то да!.. Начальная школа, не так ли?

Леа. И ведь существует возрастной предел, а?

Тереза (тихо, но твердо). Нет!

Обе женщины пристально смотрят друг на друга. Пауза. Леа. И прежде всего, как вы про это узнали?

Тереза. Про это?…

Леа. Ну, то… что он…

Тереза. Давайте произнесите! Эти слова не обжигают!.. Что он вас любит! Надо ли задавать такой вопрос женщине, у которой было семь лет, чтобы изучить мужчину?! Сейчас скажу вам, мадам!.. По первому жесту, по малейшему слову! По всему тому, что изменяется в нем со дня на день!.. По имени и адресу, записанным мелким почерком на последней странице блокнота!.. «Леа»… на букву «Я».

Пауза. Леа не может скрыть какого-то волнения.

Так вот: Давид любит вас… Услышав это от него, вы могли бы в этом усомниться, но то, что это говорю я, дает вам полную гарантию! (После колебания.) И это мой прощальный подарок! Теперь Давид ваш!

Леа (взрываясь). Вы не хотите уйти раньше, чем я вам нагрублю?

Тереза. Извините, я…

Леа. Чего вы ждете? Изъявления благодарности?

Тереза. Меньше всего на свете!

Леа. Тогда что это за манера даровать мне свои объедки!.. Что вы навязываете мне этого типа? Да мне плевать на него.

Тереза. Вы так думаете!

Леа. Кто разрешает вам делать предположения, что я думаю?

Тереза. О-о, когда видишь…

Леа. Знаете, если бы в один из этих вечеров мне посчастливилось встретить забавного типа, благодаря которому дни моей жизни перестали быть такими серыми, и эта ситуация понравилась бы мне настолько, что я была бы готова на все… если бы существовала хотя бы маленькая надежда, что простое развлечение станет… как это называется?… счастьем? любовью?… Ну, не важно!.. Я была бы готова защищать этот росток надежды зубами и ногтями… любыми средствами, от любого и никого не жалея! Потому что в последнее время я решила немножко пожалеть себя.

Длинная пауза. Леа поворачивается к Терезе спиной.

Тереза (расслабившаяся, мягкая и улыбчивая). Очень любопытно! Вот уж никогда бы не поверила! Я, кто до смерти боится малейшего удара грома… я ничуточки не испугалась! (Направляется к входной двери.) И все-таки это ничего не меняет! Словом, для меня!.. Давид любит вас, а значит, я ухожу! Все остальное – ваша проблема! (Пауза. Смотрит на Леа, которая все еще застыла на месте.) Прощайте, Леа!

Леа никак не реагирует.

Жаль, что мы расстаемся, поссорившись из-за такой малости! (Вздыхает.) В конце концов!..

Тереза открывает дверь и очень решительно выходит, закрывая ее за собой. С минуту Леа остается неподвижной. Она пристально смотрит на дверь, потом, очнувшись от своих мыслей, замечает, что смеркается. Она идет включить свет. Внезапно останавливается, что-то заметив в углу, за шкафчиком. Наклоняется и вытаскивает оттуда горшок с азалией. Цветок совершенно увял. Улыбнувшись, она похлопывает по цветочному горшку, как хвалят животное. Потом ставит горшок на прежнее место. Смотрит на часы. Проходя мимо журнального столика, прихватывает журнал. Садится в кресло и листает с отсутствующим взглядом. Мысли ее далеко. Вдруг она замечает, что держит журнал вверх тормашками. Она переворачивает его, пожав плечами. Все более и более нервозно поглядывает на часы. Закрывает журнал и швыряет в сторону журнального столика. Встает и направляется к домашнему бару, достает шейкер, со знанием дела наливает в него из нескольких бутылок. Потом взбалтывает эту смесь, прохаживаясь по комнате с шейкером в руке. В сущности, она снимает этим напряжение. Затем она ставит шейкер на столик, а рядом пустой стакан. Еще один взгляд на часы. Внезапно она наталкивается взглядом на телефон, подходит к аппарату, колеблется, кладет руку на трубку, снова колеблется и окончательно отказывается от мысли набрать номер. Она отходит от телефона; очутившись перед зеркалом, смотрится в него. Морщит брови, вплотную приближается лицом к стеклу и рассматривает свое отражение.

Леа (вполголоса, обращаясь к своему отражению). Никаких иллюзий, милая! – Настолько, милая? – Не заблуждаетесь ли вы, милая? – Значит, идиотка? (Отходит от зеркала, опять смотрит на часы. Она все меньше и меньше сдерживает нетерпение. Подходит к входной двери. Медленно проходит мимо нее, касаясь кончиками пальцев. Едва пройдя мима, пятится назад, так что снова оказывается перед дверью, колеблется, потом ее приоткрывает – узкую щелку, чтобы была видна улица. Долго смотрит на улицу. Разочарованная, прикрывает дверь. Медленно возвращается к телефону, останавливается у аппарата, опять смотрит на часы. Потом хватает телефонную книгу, которая лежит рядом с телефоном, и начинает ее нервно листать.) Б… Б… Б… Се… Се… Сидра… Сикфод… Сигалла… Сиже… «Сижекофа»… 507-12-38. (Захлопывает книгу, снимает трубку и набирает номер.) Алло!.. «Сижекофа»?… Мадемуазель… я… мне нужно срочно передать господину…

Входная дверь распахивается. На пороге стоит Давид в плаще. У него в руках большой горшок с азалией. Леа бросает трубку. Они смотрят друг на друга с нежным волнением. Пауза. Мало-помалу Леа смущает это волнение. Она начинает искать, как ей спастись от него.

Леа (указывая на азалию в руках Давида). Это мне? Давид. Нет! Хочу воткнуть себе в петлицу!

Леа. Потрясающе! (Разражается громким смехом.)

Давид (почти обиженно). Гм?… Поди знай, что азалии обладают способностью смешить…

Леа (принимая у него из рук цветочный горшок). Гениально придумано, милый!

Давид. Ха!.. Я видел засохшие стебли за шкафом и подумал…

Продолжая смеяться, она начинает вальсировать с цветочным горшком вместо партнера. Он смотрит на нее с изумлением. Потом оба разражаются смехом. Давид выходит на середину сцены. Леа ставит азалию на подставку на видном месте. Давид снимает плащ, пиджак, галстук и садится поудобнее, пока Леа идет к бару и наливает в стакан только что приготовленный коктейль. Затем подходит к Давиду и протягивает ему стакан.

Леа. Выпьем!

Давид. О-о… я… сожалею, милая, но мне не хочется пить!

Леа. Для коктейля «Поцелуй ангела» жажда не обязательна!

Давид. Чтобы от тебя ничего не скрывать, у меня маленький приступ печени!

Леа. Ну да! Вот странная штука… Знаешь, что я подумала, когда трясла шейкер?… А что если у Давида маленький приступ печени!

Давид (заставляя себя удивиться). Чудеса!

Леа. Поразительно, а?! (Держа стакан.) Выпьем!

Давид. Но, милая, поскольку…

Леа. Я приготовила коктейль в ожидании тебя!

Давид. И зря!

Леа. Вероятно!.. Но поскольку эта глупость совершена… (Властно протягивает стакан.)

Давид удивлен и обеспокоен.

Выпьем!

Давид…как говорят Борджиа!

Леа. В моей аптечке запас гепатимедона.

Давид. В конце концов, бог ты мой, почему тебе так важно, чтобы…

Леа. Раз в жизни я приготовила коктейль для мужчины до его прихода!

Они пристально смотрят друг на друга. Пауза. Давид сдается. Он берет стакан, который Леа не перестает ему протягивать. С победной улыбкой она смотрит, как он безрадостно смачивает губы коктейлем.

Давид. Гм!.. Вкуснотища!

Леа. Ты мне льстишь! (Отходит от него. Пауза.) Ну, а кроме этого? Что новенького со вчерашнего утра?

Давид. Нью-Дели!

Леа. Нью-Дели?

Давид. В кармане.

Леа явно не понимает.

Давид (объясняет). Сваи на воздушных подушках!

Леа. Ах!.. Сваи! Странно, я поняла так, что они предназначались для Ньюкасла!

Давид. Если бы ты дала мне досказать, ты бы узнала, что Ньюкасл тоже в кармане!

Леа (с фальшивым восхищением в голосе). Неправда!

Давид (держась настороже). Как это – неправда?

Леа. Нет, я хочу сказать… неправдоподобно!.. Такая удача на всех широтах!.. Даже если это и неправда, то какой грандиозный полет воображения!.. И когда думаешь, что к тому же это правда…

Он смотрит на нее слегка обеспокоенно. Она ему улыбается. Пауза.

Давид (в растерянности). Странно! (Садится в кресло и потягивается.) Уф!.. Я просто разбит!.. Эта скачка с самолета на самолет!.. Париж – Ньюкасл – Дели, Нью-Дели – Париж… Ну и цирк!

Она стоит перед ним. Они смотрят друг на друга. Пауза.

А ты?

Леа (несколько захвачена врасплох). Я?… Ну что ж, я… я готовила тебе «Поцелуй ангела»…

Пауза. Давид ждет продолжения, которого не последовало.

Давид. Странный марафон!

Леа. Прости?

Давид. Двое суток трясти шейкер!

Она начинает смеяться.

Ты меня раззадорила. Ладно, согласен!.. Если твоя деятельность – государственная тайна…

Леа. Я тебе точно докладываю обо всем том, что касается тебя!

Давид. Вижу!.. Сколько времени заняла у тебя эта?… эта? (Указывает на стакан, который держит.) Это и есть та деятельность, которая касается меня? Четыре минуты… пять?

Леа. Скорее, три!

Давид. Вот!.. Три минуты за два дня!.. До чего же я чувствую себя вклинившимся в твою жизнь!..

Леа (вздрагивая). «Вклинившимся в…»?!

Давид. Ну, словом… это образ…

Леа. Страшный!.. У меня от него забегали мурашки по спине. (Подходит к нему вплотную, заглядывает в глаза.) Ты что думаешь?… Что может себе позволить сбросить со счета три минуты моей жизни?… Ишь ты, чего захотел, миленький мой!.. Как и все!.. Маленькие притязания на счастье! Глядишь и повезет! Урвать три минуты здесь, две секунды там! Лишь бы поживиться!.. Поживиться за счет жизни другого, вместо того чтобы прожить жизнь с другим… Все или ничего!

Некоторое время он озадачен, явно пораженный ее словами.

Давид. Тем не менее я… я говорю тебе про все свои дела! Выкладываю все карты на стол! На яркий свет!

Леа (иронично). Это опрометчиво!

Пауза. Они пристально смотрят друг на друга.

Давид (с глубокой искренностью в голосе). Я боюсь!

Леа изображает крайнее удивление.

Это своего рода… тревога!.. Как камень… тут (указывает на солнечное сплетение)… когда я на тебя смотрю.

Леа. Когда ты… (Смеется.)

Давид. Не смейся! Пожалуйста, не смейся!

Она перестает смеяться.

Впервые я… словом, у меня это впервые… Я смотрю на тебя… и у меня такое впечатление… да, точно… что сейчас я проснусь… и ты – ты… вот, вот! В этом и заключается моя тревога! Потерять тебя вместе с моим сном!

Она явно тронута.

Леа (тихим голосом). Очень мило!

Давид. И глуповато?

Леа. Да!.. Но ты это хорошо сказал!

Молчание. Они растроганно смотрят один на другого.

Давид (внезапно). Ты мне не поверишь, а между тем это правда: я тебе соврал.

Это начало признания поражает ее и лишает дара речи.

Леа. А-а?!

Давид. Ха! Не так чтобы очень. Но раз уж я говорю тебе все… Так вот: я не вернулся из Нью-Дели!

Леа. Вот как?!

Давид. Словом, не сегодня!.. Я прилетел вчера после обеда… а вечером, к твоему сведению, я…

Леа (с надеждой). Да?

Давид. Я положил конец ситуации, которая… (Колеблется.)

Леа. Которая?

Давид. Я порвал с… (Снова колеблется.)

Леа. Да?

Давид. Ты знаешь Лиззи Темпл?

Лицо Леа, до этого освещенное улыбкой, омрачилось.

Леа. Ты хочешь сказать?…

Давид. Лиззи Темпл!

Леа. С актрисой?

Давид. Да, словом… с кинозвездой!

Леа. Если угодно!

Давид. Угодно тебе это или нет!

Леа. Позволь! У каждого свое мнение!

Давид. А ты – ты находишь, что она…

Леа. Что тут находить!.. Для меня она пустое место!

Давид. Тем не менее она получила три «Оскара» и…

Леа. Со мной этого не согласовали, милый!

Давид. Что ни говори… академические награды…

Леа. Поговорим о них!.. Ее вытащили за волосы!.. Всеми правдами и неправдами! «Подними мне все это на небо, я верую в бога!»

Давид теряет голос.

(Улыбается во весь рот.) Что ты говорил?

Давид. Что я говорил?

Леа. По поводу вчерашнего вечера!

Давид. Ах да!.. Ну, это не интересно!

Леа. Нет, мне интересно!.. С кем ты порвал?

Давид. С АОПЖ-ом!

Вопросительный взгляд Леа.

«Анонимное общество песка и железобетона»!.. банда гангстеров, которая… Короче говоря… интересно знать, почему я тебе рассказываю это!

Леа. Наверное, в связи с Лиззи Темпл!

Давид. То есть?

Леа. А то, что ты упомянул ее имя в связи с этим разрывом.

Давид. Какая тут связь?! Какое отношение Лиззи Темпл имеет к этой истории с бетоном?

Леа. Тогда почему же ты о ней заговорил?

Давид. Да потому, что… В самом деле, почему? Какого черта я… (Как человек, который усиленно соображает.) Как глупо!.. Я никак не вспомню… провал в памяти!!

Леа (примирительно). Да-а… частое явление!.. Переутомление от путешествий!

Давид. Во всяком случае, это не было…

Леа. Был момент, когда я подумала, что ты собираешься объявить мне о своем разрыве с Лиззи Темпл!

Давид (принуждая себя рассмеяться). Ну знаешь! Какая бредовая мысль!

Леа. Почему? Такие мужчины, как ты, наверняка в ее вкусе!.. Я очень хорошо представляю себе вас вместе!

Давид. Зная, что ты думаешь о ней, не стану тебя благодарить!

Леа. А почем ты знаешь, что я думаю о ней?

Давид. Но… ты сама мне сказала!

Леа (с иронией). Тогда, значит, я так думаю!! Еще один не пошел дальше алфавита.

Недоумение Давида. Пауза.

А жаль!

Давид. Чего?

Леа. Да как же… Что у тебя не было случая бросить это прекрасное создание ради меня… Это было бы мне лестно!.. А для тебя-то это было бы доказательством того, что… словом, доказательством!

Она смотрит на него. Чувствуется, что он размышляет. Пауза.

В конце концов, то, что не надо делать, не может быть сделано.

Давид. Ты это о чем?

Леа. Так, к слову пришлось!

Давид (решаясь). Ладно, не буду темнить… (Как ныряют в воду.) Вчера вечером я действительно порвал с Лиззи Темпл!

Она пристально смотрит на него. Он выдерживает ее взгляд. Пауза.

Леа. Ну и ну!.. Думала ли я, что когда-нибудь… Значит, ее знаменитый мыльный пузырь был ты?!

Давид. Что ты хочешь сказать?

Леа. Она прожужжала мне все уши про свой «мыльный пузырь»!

Давид. Кто, она?

Леа. Но… Лиззи Темпл, милый!

Давид (на минуту он теряет дар речи; задыхаясь). Ты… ты знакома с Лиззи Темпл?

Леа. Более чем, представь себе!.. Она спит в моей кровати и купается в моей ванне!

Давид. Что-что?

Леа. Ее квартира отделана по моему дизайну!

Ошеломление Давида, окончательно утратившего дар речи.

Ты не знал, что был ее «мыльным пузырем»?

Давид. Ее… чем?

Леа. Ее дозой кислорода, надо понимать. (Пародируя жеманную кинозвезду.) «Главное, хорошенько закруглите линии кровати – мой мыльный пузырь это обожает! Кумира моих ночей страшно возбуждают овальные ванны, «полные неги», как он выражается». Интересно знать, как она будет дышать теперь, после того как вы с ней порвали?

Давид (беспокойство его граничит с ужасом). И… ты с ней встречаешься?

Леа. Часто!.. Кстати, на будущей неделе мы вместе обедаем!.. Вот было бы забавно, если бы ты меня сопровождал!

Давид. Что?!

Леа. Ну да!.. Так или иначе, разговор зайдет о тебе!.. Лучше уж пусть это будет в твоем присутствии!

Давид. Боже упаси!.. Я запрещаю тебе упоминать при ней мое имя!

Леа. Ты мне запрещаешь?

Давид. Немножко чувства стыдливости не помешает, а?

Леа. Стыдливость – значит самоцензура, а я этого не выношу.

И не терплю задаваться вопросом, а что их держит вместе кроме постели!

Давид в замешательстве от этой грубой вспышки Леа, которая останавливает на нем свой пристальный взгляд. Пауза.

Давид. К чему ты клонишь?

Леа. К постели, к чему же еще! Но только нам предстоит еще заполнить этот вечер, прежде чем улечься… поэтому мы и ведем беседу!

Давид. Разве мы не могли бы найти темы более… словом, менее…

Леа. Мы могли бы также смотреть телевизор. Сегодня показывают матч Франция – Шотландия!

Давид (хватаясь за эту мысль). Ну конечно, милая, если тебя интересует регби…

Леа. Нет!

Давид. Жаль!

Леа. Не лишай себя удовольствия!.. Каждому – свое! Ты – ты смотришь телевизор, а я пытаюсь понять!

Давид. Понять что?

Леа. Что ты делаешь в моей жизни?!

Давид (негодующе). Что я!..

Смотря друг на друга. Пауза.

Леа. Что ты делаешь в моей жизни?

Давид. Разреши тебе напомнить, что седьмого будущего месяца мы сочетаемся браком.

Леа озадачена. Она подходит к Давиду и смотрит на него испытующим взглядом, явно пытаясь поймать его на лжи.

Леа. Тебе и вправду так важно, чтобы я в это поверила?

Давид. Что за вопрос!

Леа. А ты подумай, Давид.

Давид. Уже подумал! Седьмого будущего месяца!

Пауза. Их взгляды встречаются.

Леа. Ты даже не представляешь себе, в какую ловушку попал.

Давид. Не понимаю.

Леа (делая ударение на словах). Седьмого будущего месяца мы сочетаемся браком, Давид?

Давид. Это самое я тебе и сказал! (Отходит от нее. Достает из кармана футляр.) Леа!

Леа оборачивается. Он протягивает ей футляр.

Леа. Что это?… (Приятно удивленная, она приближается, берет футляр, открывает и не спеша вынимает бриллиантовое кольцо. От изумления она не в состоянии дышать.) Но… в конце концов, Давид…

Давид. Так полагается, а?

Леа. Но это… это…

Давид. Бриллиант!

Надевает ей кольцо на палец. Она ошеломлена. Ее взгляд переходит с кольца на Давида.

Леа (сама отвечая на вопрос, который не решается ему задать). Знаешь… мои висячие мосты через реку Конго… Я только что получил аванс!

Смотрят друг на друга. Она таращит глаза на кольцо, уверенная, что видит сон.

Сцена погружается в темноту.

Сцена вторая

Как и во второй картине первого действия, дверь распахивается в темноте. На улице светло. На пороге силуэт мужчины – на сей раз это Давид. Он идет к окнам раздвинуть двойные шторы. Сцену заливает дневной свет. Уходя за рогаликами, Давид набросил плащ прямо на пижаму. Он подходит к столу и кладет на него пакет. Стол уже накрыт для завтрака. Кофейник подключен к сети. Убедившись, что все в порядке, Давид идет к лестнице и, поднимаясь по ступенькам, трубит побудку – как в первом действии это делал Матье – приставив большой палец к губам. Когда Давид поднялся на несколько ступенек, на пороге двери, ведущей в ванную, появился Матье. Он в рубашке и бреется электробритвой.

Матье. Эй!

Давид оборачивается к Матье.

Давид. Что ты здесь делаешь?

Матье. Танцую!

Давид. Какой умный ответ!

Матье. По вопросу и ответ!

Давид. А ты не мог побриться дома?

Матье. У меня перегорела бритва!

Давид (возмущенно). Значит, ты бреешься моей?!

Матье. О да!.. если только ты еще будешь здесь…

Давид. Ну знаешь!

Продолжая бриться, Матье подходит к столу. Он выключает бритву и начинает перебирать рогалики.

Матье (о рогаликах). Ты брал их в морге?

Давид. Что-что?

Матье. Судя по тому, какие они твердые, смерть застала их в пять утра!

Давид. Послушай, парень…

Матье. Есть три выпечки: в пять утра, шесть пятнадцать и семь тридцать! (Указывая на рогалики.) Тебе сбагрили остатки пятичасовой, папаша!

Давид. Ну и…

Матье. А сейчас без десяти девять.

Давид. Но сегодня суббота!

Матье. Ну и что?

Давид. Можно и поваляться, знаешь?

Матье. Так, значит, ты петушок, возвещающий завтрашний день!

Давид. Кто я, кто?

Матье. Петушок!.. Ах, папаша! Сколько неоконченных симфоний на фальшивой ноте остывшего рогалика!

Давид. А ты не лезь в чужие дела!

М а т ь е. Оригинально сказано!

Давид. Во всяком случае, ясно-понятно!

Матье. Ясно, но глупо! Хочешь, я дам тебе совет? А то еще два дня, и будет поздно!

Давид. Почему?

Матье. Уезжаю в Монреаль!.. В понедельник. (Достает из кармана письмо и кладет на стол.) Вот! Получил с утренней почтой! От Бетси! Контракт от Юго Ламартина… и билет на самолет!

Взяв письмо, Давид пробегает его глазами.

Давид. Какой удар для твоей мамы!

Матье. И нет в утешение хотя бы горячего рогалика!

Смотрят друг на друга. Оба расплываются в дружеской улыбке. Пауза.

Давид. А жаль, что ты уезжаешь! У нас наверняка нашлись бы темы для разговора!

Матье. Вполне возможно!

Давид. Заметь… ничто не потеряно! Когда вернешься…

Матье. О да!.. если только ты еще будешь здесь…

Давид (глядя Матье в глаза). Я буду здесь!

Матье (обрадовавшись). Правда?!

Давид. Послушай, мой милый! И заруби себе на носу: когда я что-то говорю…

Из спальни в прозрачном пеньюаре выходит Леа и останавливается на верхней площадке. Медленно протягивая левую руку, она плавно опускает кисть, желая показать кольцо на пальце, подаренное ей Давидом. Повернувшись лицом к Леа, Матье и Давид смотрят на нее с крайним изумлением, особенно Матье, который подходит к лестнице.

Леа (широко улыбаясь). Мне снился сон, что я обокрала ювелирный магазин!

Матье (прикидывая). А-а!.. Это чертовски хорошая примета!

Она медленно спускается с лестницы, вытянув кисть руки ладонью вниз.

Леа (продолжая спускаться). Мечтайте! Мечтайте!.. И что-нибудь непременно сбудется…

Она сошла с лестницы и, стоя лицом к Матье, подносит к его носу руку, чтобы он рассмотрел бриллиант. Но он, не замечая кольца, думает, что она просто ждет от него поцелуя. Со всей серьезностью он целует матери руку, глядя на нее восхищенными глазами.

Матье (не отрывая глаз от Леа). Давид!.. Скажи этой девчонке от моего имени, что она чертовски мила!.. А то мне это не позволяет Эдипов комплекс.

Давид. Послание от твоего сына, милая: он сожалеет, что он твой сын.

Леа (к Матье). Ни о чем не сожалей, дорогой… Я ужасно дорогостоящее предприятие. (Снова демонстрирует бриллиант, поднимая руку к самому носу Матье.)

Матье. Не хватало еще, чтобы ради тебя разорялись мужчины!

Леа. И разоряются, сокровище мое, разоряются! (Подносит руку с кольцом к самому носу Матье, который по-прежнему, не замечая бриллианта, еще раз целует Леа руку.) Даже если это и не сразу бросается в глаза!

Матье, не понимая намека, считает уместным рассмеяться над шуткой, но делает это без большого убеждения. И поскольку Леа продолжает выставлять свой бриллиант напоказ, Матье, окончательно сбитый с толку, продолжает целование руки. Леа быстрым шагом направляется в ванную.

Давид. Ты не завтракаешь?

Леа. На бегу! В одиннадцать мне назначено быть у Кнолля с эскизами.

Леа уходит в ванную. Давид и Матье провожают ее глазами.

Давид. Она говорила тебе о наших планах?

Матье. Гм… да!.. В общем и целом!

Давид (разочарованно). А-а!

Матье. Только одно слово… не помню точно какое, но…

Давид. Может, это слово «брак»?

Матье с изумлением смотрит на Давида.

Матье. Ты хочешь сказать?…

Давид. Что ты об этом думаешь?

Лицо Матье освещает широкая улыбка.

Матье. О-о-о!.. (Разражается нервным смехом.) А ты даешь, папаша! (Весело хлопает Давида по плечу. Потом вдруг становится серьезным. Беспокоясь.) А какой у тебя счет в банке?

Давид (неприятно пораженный). Ты не теряешься, однако!

Матье. А зачем? Нам нужно поговорить! Я не могу рисковать и сбагрить свою маму какому-нибудь пустозвону!

Давид (натянуто). Благодарю!

Матье. Ну вот… Обиделся, что ли? Ладно! Я прошу у тебя самую малость. Из принципа, так сказать: взгляни-ка на твою последнюю декларацию о налогах и…

Давид. А пинка в зад не хочешь?

Матье. Не груби, папаша, а то я затребую справку о судимости!

Давид. Балда!

Давид разражается смехом и шутки ради начинает тузить Матье, который отвечает ему тем же. Оба хохочут до того момента, когда Матье нечаянно угодил Давиду в солнечное сплетение. У последнего перехватило дух, и от боли он, согнувшись, прислоняется к шкафу.

Матье (подходит к нему. Обеспокоенно.) Прости меня! Я не нарочно.

Давид. А хорошо бы… По крайней мере все стало бы на свои места!

Держась за живот, Давид падает в кресло. Матье смотрит на него растерявшись.

Матье. А у тебя со здоровьем похоже… нелады… Я послал бы тебя на обследование! Давид, хватит скрежетать зубами, прошу! (Идет налить чашку кофе и подает ее Давиду.) На… подкрепись!

Давид берет чашку и пьет. Леа выходит из ванной в длинном купальном халате, замотав на голове полотенце в виде тюрбана.

Леа (Давиду). Где бы ты хотел провести уик-энд, Давид?… В «Корбей-Мелун» или «Версай-Марли»?

Давид. Почему этот вопрос? Ты настроена закрывать на субботу и воскресенье свой барак?

Леа. Только не говори мне, что ты предпочитаешь оставаться дома.

Давид. Ты была бы этим шокирована?

Леа (к Матье). Слышишь, Матье?… Он предпочитает оставаться дома! (Подходит к Матье.) Намотайте себе на ус, молодой человек! Женщина может оценить это по достоинству!.. Не без того, конечно, чтобы не оценивать другие качества! (Неожиданно она поворачивает кисть руки ладонью вниз на уровне лица Матье. Матье по-прежнему не замечает кольца, ничего не понимает и ограничивается новым поцелуем ее руки.) Кстати, дорогой! Как у тебя со зрением?

Матье. У меня? Со зрением?

Леа. Если тебе нужен адрес окулиста… (Быстрым шагом идет к лестнице и исчезает в спальне на галерее.)

Мужчины снова следят за ней взглядом.

Матье. Что ни говори, а эта женщина не сошла с конвейера, а? Такую не найти у оптовика!.. Сверхчувствительный механизм!.. Просьба обращаться с осторожностью!.. (Смотрит на Давида.) Ты хорошо подумал?

Давид. Подумал? О чем?

Матье. Ну, об этом… Потому что мне было бы весьма неприятно узнать, что Леа разваливается на части из-за неоправдавшейся надежды! Прежде всего ради нее самой, конечно! Но также ради тебя!.. Чтобы мне не пришлось приехать из Монреаля и набить тебе морду!

Давид смотрит на Матье с удивлением и симпатией.

Давид. А ты мне нравишься, сынок!

Матье. Ты мне тоже, папаша! В данный момент! (Идет налить себе кофе.)

Давид следит за ним глазами. Пауза.

Давид. В сущности, то, что я предлагаю Леа, это не больше и не меньше, как брак по любви!

Матье. Знаешь, меня это чертовски успокаивает. Я чувствую, что могу уехать спокойно!

Давид. Очень тронут твоим доверием!

Матье (вглядывается в Давида). Я никогда бы не уехал, если бы мне пришлось оставить мать совсем одну.

Удивленный взгляд Давида.

Даю слово!

Давид. Рад за тебя!

Матье. Да, но я вдруг почувствовал всю ответственность! Ведь это из-за меня она… словом, Леа и ты, вы… понимаешь?

Давид. Более или менее!

Матье исчезает в ванной и уносит бритву. Давид внезапно погрузился в мысли, которые его далеко не радуют. Матье возвращается с пиджаком на руке и поправляет галстук.

А Леа знала?

Матье. Что именно?

Давид. Что ты уедешь только при условии…

Матье. А как же! Я был вынужден предложить ей такую сделку!

Давид (презрительно). «Сделку»!

Матье. Ну альтернативу, если тебе больше нравится!

Давид. Нет-нет!.. «Сделка»!.. Это слово лучше… тут тебе и поиски продукта, и его реклама!

Матье. Заметь, все получилось как нельзя более удачно. Сразу после вашей первой совместной ночи!

Давид. Ах да! Это было…

Матье. На следующий день!

Давид (с замкнутым лицом). В самом деле! Это было мне назначено свыше!

Матье. Считай, что ты получил повышение!

Давид. Думаешь?

Матье. Как бы то ни было, а в тот день ты взял главный выигрыш!

Давид (мрачно). Я начинаю так считать!

Леа выходит из спальни. Она в выходном платье и застегивает молнию.

Леа (еще на верхней ступеньке). Кто мне нальет кофе?

Матье (Давиду). Предоставляю это тебе, папаша!

Пока Леа спускается с лестницы, Давид без особого воодушевления наливает кофе в чашку. Леа, не присаживаясь за стол, принимает у Давида полную чашку и отпивает глоток. Потом берет рогалик и откусывает кусочек.

Леа. Гм!.. Наконец-то холодные рогалики!

Матье открывает рот от изумления. Он хочет что-то сказать, но это слово никак не слетает с его уст, настолько велико его изумление. Он смотрит на Давида.

Давид (к Матье). Эволюция вида, парень!

Матье. Больше я в этом не участвую!.. Мне давно уже пора сматываться!..

Стоя с чашкой в одной руке и рогаликом в другой, Леа перестает есть и смотрит на Матье.

Леа (к Матье). Что ты мелешь?

Матье протягивает Леа то самое письмо, которое только что показывал Давиду.

(Ставит чашку на стол и, взяв письмо, читает. В полной растерянности.) В понедельник?

Матье. Представляешь?

Это явно удар для Леа, которая идет к стулу и валится на него.

Должно же было это когда-нибудь случиться!

Леа. Да, но понедельник…

Матье. Что «понедельник»?

Леа…послезавтра!..

Матье. Ну и?!.. Стоит ли из-за этого облачаться в траур?!

Леа (взрываясь). Не соображаешь, что ли?! Послезавтра ты уходишь из моей жизни на пять лет!! Что же прикажешь мне делать? Плясать лезгинку?!

Этот выпад поражает Матье и Давида. Молчание.

Давид (явно чувствуя себя лишним, к Леа). С твоего разрешения, я пойду… (Указывает на свой наряд и жестом дает понять, что хочет переодеться.)

Леа. Да, да, иди!

Давид уходит в ванную комнату. Снова молчание. Леа продолжает сидеть с замкнутым лицом. Матье, чувствуя себя неловко, косится в ее сторону.

Матье (пытаясь наладить контакт). Послушай, Леа…

Леа (взрываясь еще сильней). Ну как же ты сообщаешь мне о своем отъезде… Поразительно! Это не хладнокровие! Это уже ледяная кровь!.. Невольно задаешься вопросом, какое место я двадцать лет занимала в твоей крокодиловой жизни!

Матье. Ну знаешь! Честно говоря, я…

Леа. Замолчи!

Матье. Какая муха тебя укусила?

Леа. Ты меня бросаешь, я устраиваю тебе сцену!.. Логично, да?

Матье. Нет!.. Прежде всего потому, что я твой сын и…

Леа. Вот именно! Я устраиваю тебе сцену потому, что ты мой сын!..

Матье (оторопев). Ну знаешь!..

Леа. Кто другой, кроме сына, покидая меня, уносил бы двадцать лет моей жизни?!

Матье. Да что ты болтаешь!.. Я тебя вовсе не покидаю!

Леа. Ах нет?… Как же ты это назовешь?

Матье. Я уезжаю!

Леа. Он меня не покидает… Он уезжает!!

Матье. В конце концов, Леа… ты же сама первая… вспомни, как ты распиналась насчет того, что я должен…

Леа. Черт возьми!.. Я подчиняюсь требованиям жизни. Чему быть, того не миновать!.. Высшие соображения! А если другой остается одиноким в своем углу – кому до этого дело! Я вовсе не желаю тебя щадить!.. Мне больно!.. Я не прошу тебя разделять мою боль!.. Но пусть это по крайней мере тебе испортит настроение! (Садится в кресло.)

Пауза. Матье удручен. Он подходит к креслу и становится перед Леа на колени.

Матье. Канада не за горами… Оттуда можно приехать!.. Я даже намерен делать это часто!.. Садишься в самолет и…

Леа медленно гладит волосы Матье.

Леа (нежно улыбаясь). Да!.. Ты будешь приезжать!.. Часто!.. До Канады отсюда рукой подать!.. Но мы с тобой… наша глава… она дописана, дорогой.

Смотрят друг на друга: он озадаченно, она продолжая нежно улыбаться.

Матье. Как это «дописана»?

Леа. Страница перевернута!

Матье. Но, Леа…

Леа. Это нормально, милый!.. Страницы для того и существуют!.. И главы, чтобы стать воспоминаниями на перевернутых страницах!.. Нужно принимать очевидное!.. Нечего загромождать свою жизнь иллюзиями… Надо иметь мужество…

Матье (внезапно вскакивает и кричит). Хватит, надоело!.

Леа (тоже вскакивает, стараясь казаться веселой). Все!.. Дело сделано, и хорошо!.. Сегодня вечером мы спрыскиваем это событие!..

Матье (с ноткой горечи в голосе). …если не считать того, что теперь ты больше во мне не нуждаешься! (Делает движение головой, указывая на ванную комнату.) Теперь ты полюбила холодные рогалики!.. И он на тебе женится!

Леа. А-а!.. Он так сказал?…

Смотрят друг другу в глаза. Пауза.

Матье. Могла бы мне об этом сказать раньше!

Пауза. Она мечтательно улыбается.

Леа. А мне это нравится!

Матье. Что именно?

Леа. Что он тебе сам сказал!

У Матье удивленный вид. Леа это замечает.

А значит… он думает об этом!

Матье. Что тут особенного!

Леа (после колебания). А что он тебе сказал? Повтори-ка слово в слово!

Матье. Ну, что вы собираетесь…

Леа. Слово в слово!

Матье…что он предложил тебе, я уже забыл, что… брак по любви!

Леа (с сияющим лицом). Ах да?!

Матье. Ну… что-то в этом духе!.. Что-то старомодное!.. Впрочем, я нахожу, что он, этот субъект… и сам немножко… готический!.. Понимаешь, что я хочу сказать?

Леа (твердо). Нет!

Матье. Общипанный галльский петух! Поэтому-то у него и круглый лоб!.. Словом, правда это или нет?

Леа. Нет!

Матье. Что? Он не общипанный, этот субъект?

Леа. Нет!

Матье. Ты его любишь?

Она смотрит на Матье, открывает рот для ответа, но одумывается и предпочитает, смеясь, трижды прокружиться в вальсе.

Леа. Достаточно на меня посмотреть!.. Разве все мои мечты не на виду, как на витрине?!

Матье (весело, плененный ею). Что ни говори, Леа… а ты занятная птичка!

Леа. И окольцованная!

При этом она поднимает руку на уровень лица Матье, снова демонстрируя бриллиант на пальце. Матье берет ее руку, чтобы поцеловать, но, не успев приложиться губами, он замечает на пальце бриллиант.

Матье (отпрянув). Ах вот оно что!.. Но…

Леа. Наконец-то!

Матье. Что с тобой?… Ты увлеклась стекляшками?

Леа. Но, ангел мой…

Матье. Какая грубая подделка!

Леа…это настоящий!

Матье (с изумлением пялит глаза на кольцо. Восхищенно). Черт!.. Ты уверена?

Леа. В этом, детка, можешь положиться на свою маму!

Матье. Он стоит по меньшей мере…

Леа. Замолчи!

Матье. Это он… тебе?…

Леа (подтверждая кивком головы). Ага!

Матье. Ну и потрясный тип!.. Гениальные идеи!.. А какое обаяние!..

Леа. Короче, ты убедился, что моя новая глава хорошо начинается!

Матье (указывая на кольцо). Замечательное начало, что ни говори!

Леа. Главное, я хотела бы обратить твое внимание на то, что я приняла подарок!

Пауза. Они серьезно смотрят друг на друга.

Матье. Вот ты и повзрослела, Леа!

На пороге двери в ванную появляется Давид. Он привел свой костюм в порядок. Это не ускользает от внимания Леа.

Леа. Можешь выходить, Давид! Трудная минута уже позади! Матье уезжает в понедельник, а я – я, как видишь, улыбаюсь!

Матье подходит к Давиду и похлопывает его по плечу.

Матье (Давиду, конфиденциально и покровительственным тоном). Знаешь, не будем больше ни о твоей декларации о доходах, ни о твоем счете в банке!.. Я тебе полностью доверяю!.. (Его взгляд переходит с Давида на Леа и с Леа на Давида. Он разражается веселым смехом.) Ну что ж… я вас оставляю!.. У меня еще масса дел… чемоданы… бумажки и все прочее!.. Вы знаете, что такое стронуться с места! (Идет поцеловать Леа.) До вечера! (Уходит в глубь сцены и, проходя мимо стола, показывает Леа на рогалики.) Осторожно! Они согреваются!

Матье быстро выходит. Леа задерживает свой взгляд на двери. Давид подходит к столу налить себе кофе. Леа оборачивается и замечает это.

Леа. Подожди! Я тебе сейчас подам! (Идет к столу, наливает кофе в чашку и берет сахарницу.) Два кусочка, как вчера?… Или три, как позавчера?

Давид. Браво!.. А ты ведешь счет!

Леа. Я пытаюсь определить твою норму!.. Нелегкое дело!

Давид. Два с половиной!

Она ставит сахарницу на стол.

Леа. Знай с самого начала: мы никогда не станем настолько «старой парой», чтобы я тебе колола сахар!

Давид. Да разве я прошу тебя?

Леа обезоружена его логикой. Давид кладет себе в кофе два с половиной кусочка сахара.

Леа (указывая на банку с джемом). Намазать тебе рогалик?

Давид. Нет, благодарю.

Леа поражена холодным тоном Давида. Она смотрит на него с удивлением. Он пьет кофе нахмурившись. Она допивает свою чашку.

Леа. Ты хорошо спал?

Давид. Какой оригинальный вопрос по утру!

Леа (сбитая с толку). Ты предпочитаешь услышать его сегодня вечером?

Он ест рогалик с замкнутым выражением лица. Она наблюдает за ним. Потом с жестом бессилия идет в сторону мастерской поставить свою чашку в мойку. Она хлопочет по хозяйству, напевая.

Давид (выпаливает). Я спал превосходно!

Леа оборачивается к нему с округлившимися глазами.

Леа (разыгрывая восхищение). Видишь… в этой манере отвечать на мои вопросы, только хорошенько подумав, твоя сила!

Возвращается к уборке. Минуту он смотрит на нее.

Давид. Леа!

Она поворачивается в его сторону.

Что бы ты думала об объединении… о союзе… и даже браке… построенном на лжи?

Она озабочена. Пауза.

Ну, что ж – отвечай!

Леа. Твой вопрос застал меня врасплох! А что бы ты об этом думал сам?

Давид. Меня интересует твое мнение!

Леа. Послушай… что бы я думала…

Давид. О семейном очаге, построенном на лжи… Что бы ты думала об этом?

Она снова смотрит на него, сбитая с толку. Она колеблется.

Леа. А ты знаешь кого-нибудь, кто… был бы способен на…

Давид. На?!

Леа. Ну, на то, чтобы… как бы это сказать… поддерживать такое неустойчивое равновесие?!

Давид. Да!.. (После паузы.) Угадай кто?

Он пристально смотрит на нее приветливым взглядом. Она спокойно выдерживает его взгляд.

Леа (очень мягко). Я была уверена, что у тебя найдется такое мужество!

Давид (не понимая). «Такое мужество»?!

Леа. Конечно!.. Но так ли уж надо тебе говорить об этом!

Давид. Ах?! Выходит, ты знаешь, о чем я хочу сказать?!

Леа (утвердительно кивает, улыбаясь). Гм, гм!

Давид (нервничая). И ты проглатываешь это, как мятную конфетку?!

Леа. Стоит ли из-за такой малости делать кислую мину!

Давид (возмущенно). Как ты можешь говорить такое?

Леа. Послушай, Давид…

Давид (взрываясь). Речь идет о подлой мысли, а она…

Леа. Ну… поскольку ты это мне сейчас говоришь…

Давид. Ложь!!! Ясно тебе, что я хочу сказать?

Леа. Ну… да!

Давид. Нет! Тебе не ясно… До тебя явно не доходит!

Леа. Послушай, милый… не всякая ложь…

Давид. Нет! Всякая!

Запальчивость и горячность тона, каким говорит Давид, поражают Леа. Пауза.

Леа (отказываясь его понимать). Ну что ж!

Леа переходит в рабочую часть мастерской, берет папку для эскизов и кладет туда те, которые, по ее словам, должна представить с утра. Давид не спускает с нее глаз.

Давид (мрачно). Как это можно?

Леа. Что именно?

Давид. Как ты могла… ты!

Перестав укладывать эскизы, она смотрит удивленными глазами.

Леа. Извини, я…

Давид. В жизни своей не глотал еще такой пилюли!.. При том, как я был тобой одержим, это заслуживало бы новой строфы в «Песни песней»!..

Леа. Хотелось бы узнать…

Давид. Какое искусство!.. Твой материнский инстинкт раздвинул границы вдохновения!

Леа. Мой материнский – что?!!

Давид. Этот херувим может уехать со спокойной душой!.. Его мамаша сумела пристроиться!

Леа (явно начиная соображать, что к чему), А-а!.. Матье тебе…

Давид. Он мне… с наивностью теленка!

Леа (готовая к атаке). Оставь свои сравнения при себе – это твое не самое сильное место. (Продолжает укладывать эскизы в папку. Закрывает ее, завязывает тесемки – все это требует времени.)

Давид. Итак?

Леа. Что «итак»?

Давид. Скажи что-нибудь!

Леа. «Май тейлор из рич!»

Давид (в бешенстве). Ну нет! Ну нет!.. Я этого не потерплю! Ты заставила меня поверить во всякие небылицы, а теперь еще насмехаешься… Ну нет!

Она подходит к нему вплотную.

Леа. Чего ты, собственно, хочешь?

Давид. Чтобы ты мне что-нибудь сказала! По-французски! Что-нибудь серьезное! И, по возможности, хоть с ноткой сожаления!

Леа (четко). Я ни о чем не сожалею!

Давид (пораженный). В таком случае…

Леа. В таком случае?

В знак полного бессилия он поднимает обе руки и роняет их как плети.

Давид (подавленно). «Май тейлор из рич!»[i]

Передернув плечами, она идет к зеркалу поправить прическу и подкраситься. Потом подходит к нему.

Леа (почти с нежностью в голосе). Знаешь, Давид… Ведь даже такая врунья, как я, способна строить свою жизнь на любви!

Давид (с иронией). Еще бы… так я тебе и поверил!

Леа. У любви существуют неопровержимые доказательства!

Давид. Например?

Леа. Нередко какой-нибудь пустяк… жест… взгляд… интонация… реакция!

Давид…словом, иероглифы!

Леа. В известном смысле…

Давид. Остается их расшифровать!

Леа. Ну да!

Давид. А шифр? Мне он неизвестен!

Леа. Я могла бы тебе подсказать!

Давид. Я не способен его усвоить! Я был примитивом и останусь им! Для меня все, что не правда, – ложь, а тот, кто лжет, – лжец!

Леа (внезапно взрываясь). Сколько можно твердить одно и то же! Как будто вы что-то поняли! Несете чушь и еще ждете ответа!

Давид. Нет, скажи на милость…

Леа. «Нет, скажи на милость»! Что ты себе воображаешь?… Что он себе воображает – этот пустомеля, который ничего не понял?!

Давид. Нет, скажи на милость!

Леа. «Нет, скажи на милость!» Что ты себе думаешь? Тоже мне – чудо века! Как увижу, так и паду ниц?! Дудки! Я тебя увидела и не упала. И все осталось при мне – мысли, ясный разум и намеченная цель! Ну и что в этом плохого?! Разве цель не всегда маячит впереди? Почему наличие цели так бесит этого гражданина, у которого цель одна – постель? Что ты мне хочешь внушить, а?

Давид (обеспокоенно). Я? Но я…

Леа. Любовная история?! Ты дал маху, пойми!

Давид. Все?

Она не отвечает. Пауза.

Я спрашиваю – ты все сказала? (Молчание.) Тогда привет! (Направляется к двери.)

Леа (кричит). Ну нет! Этого только недоставало! Ну нет! Не ранее понедельника…

Давид. Не ранее чего?…

Леа. Не ранее, чем уедет Матье!

Давид (возмущенно). Знаешь, однако!

Леа. И ты воображаешь, что я позволю тебе сорвать мой план?!

Давид. А ты… Неужели же ты воображаешь, что я останусь тут, чтобы…

Леа (властно). Останешься!.. Ты у меня в долгу! Плати за проведенную тут ночь!.. Изволь сделать мне маленький подарок! Побудь еще два дня на краешке стула!

Их взгляды встречаются. Длинная пауза.

(Снимает с пальца кольцо и высокомерно роняет его к ногам Давида.) А то еще, чего доброго, забуду в понедельник!

Леа поворачивается к нему спиной, надевает плащ и выходит с папкой для эскизов под мышкой. Некоторое время Давид остается в оцепенении. Он поднимает кольцо, вертит его между пальцами, размышляет, как ему выйти из создавшегося положения. Потом вдруг замахивается, собираясь швырнуть кольцо в другой угол комнаты, но, одумавшись, кладет его в карман.

Сцена погружается в темноту.

Сцена третья

Когда свет загорается, на сцене Леа, Давид, Матье. Время – понедельник, после обеда, перед отъездом Матье. На столе бутылка шампанского и бокалы. С проигрывателя несутся звуки джерка. Леа и Давид танцуют под одобрительным взглядом Матье, который наполняет шампанским три бокала. Пластинка доиграла.

Матье. Следует признать очевидное: существуют люди, над которыми возраст не властен!

Давид. Вот так-то, молодой человек! И это еще что! Попробуй теперь сказать, что уезжаешь, не повидав всего!

Леа идет к зеркалу поправить прическу.

Леа. О-о! Прическа в стиле джерк!

Матье. На, отдышись!

Она принимает бокал.

Давид (к Матье). Можешь после всего этого увозить в своем багаже картину образцовой любви!

Матье дает Давиду тумака и получает ответный удар. Леа поднимает бокал, желая провозгласить тост.

Леа (поэтично). За полет этого голубя, вовсе даже не перелетного, которого слепая судьба…

Матье (наполовину отпил бокал). Горькое…

Леа (обиженно). Нужно говорить – сухое! Спасибо, что ты меня перебил!

Матье. Правда? Тебя занесло!

Давид разражается смехом. Матье ему вторит.

Леа. Однако мой юмор на вас подействовал!..

Давид (поднимая бокал, тоном ярмарочного зазывалы). За тех, кто уезжает, за тех, кто остается, за молодых и старых! Маленьких и больших! Волосатых и безволосых! За кормящих мам, шлюх, маркиз и военных, за тех, кто приходят, уходят, растут, размножаются! За весь мир! И да здравствует любовь!

Все трое пьют.

Матье (Давиду). Ты никогда не подумывал выставить свою кандидатуру на выборах?

Давид. С чего бы это?

Матье. Такой демагог, как ты!..

Леа. Он непременно выставит!.. И при первом же случае станет кандидатом!.. а значит, будет избран!.. неизбежно!

Давид. Почему неизбежно?

Леа. Потому, что обществу нужны такие люди, как ты!

Давид. Ну знаешь!

Леа (настойчиво). Обществу нужны такие люди, как ты, Давид!

Давид. Кончится тем, что я в это поверю! За те три месяца, пока я жил в Гаване, всякий раз, когда Фидель наносил мне визит…

Леа. Фидель?!

Давид. Кастро!

Матье (восхищенный до предела). Фидель Кастро наносил тебе визиты?!..

Давид…дважды-трижды на дню! И всякий раз, бац: «Обществу нужны такие люди, как ты, Давид!» Вначале он это говорил по-испански, но под конец сказал по-французски!

Матье замер разинув рот.

Леа. Ну а я что говорила!

Давид (скромно). Ничего удивительного! От меня зависела судьба жилого комплекса, подвешенного над табачной плантацией!.. Так что в его интересах было гладить меня по шерстке!

Леа. Вы только послушайте!.. Мсье отрицает свои духовные богатства.

Давид (скромно). «Богатства»! «Богатства»!

Леа. Конечно же!.. Эта жизненная сила… это мужество… это воображение!

Давид. Ха!

Леа. Не станешь же ты утверждать, что у тебя бедное воображение!

Давид нелюбезно смотрит на Леа. Она выдерживает его взгляд, улыбаясь.

Матье (Давиду). Шутки в сторону… И как он?

Давид. Кто?

Матье. Фидель!

Давид. Потрясающий тип!.. Ма-ра-вий-со!

Матье. Как на своих портретах?

Давид. Эста отра чоа!.. Он просто потрясает!.. Понимаешь, что я хочу сказать?!

Матье (словно загипнотизированный). О да… Очень даже понимаю!

Давид. Он подходит вот так, гигантскими шагами, останавливается прямо перед тобой, кладет сус манос – руки – тебе на плечи, вот так, и ты ощущаешь жар его ладоней! Он смотрит тебе прямо в глаза, вот так! И своим металлическим голосом…

Леа. «Обществу нужны такие люди, как ты, Давид!»

Давид. Он говорил мне не только это!

Матье (жадно). Например, что еще?

Давид. О-о-о!.. Мучас сосас – очень многое! Вплоть до того, что спрашивал мое мнение насчет… (Одергивает себя.) Ну, не важно!

Матье. Насчет чего?

Давид (таинственно). Извини, сынок! Но это… (Прикладывает палец к губам.)

Матье (под большим впечатлением). Ну да?

Леа. Вот именно. Неудобство общения с великими мира сего заключается в том, что они всегда вынуждают вас держать язык за зубами!

Давид. Ты даже не представляешь себе, как ты точно выразилась!

Леа (смеясь, указывает на свой бокал). Меня вдохновило шампанское, милый!

Она идет к Давиду, обнимает его за шею и томно заглядывает ему в глаза. Он поддается игре.

Матье (смотрит на них восхищенно и растроганно). Кстати… на когда у вас намечена Венеция?

Давид (чувствуя себя неловко). Венеция… гм…

Леа. На седьмое!

Давид. Если все пойдет по плану!

Леа (категорично). Пойдет!

Давид. Уверенность чистых сердец! Я восхищен!

Леа. Восхищайся, милый! Седьмого нас ждет Венеция!

Давид (к Матье, внезапно переполняясь радостью). А знаете ли вы, молодой человек, где мы с мадам будем седьмого числа?

Матье. В Ве-не-ци-и!

Леа. Заметь себе: это путешествие полезно для общества!.. Прежде всего речь идет о подвеске квартала Святого Марка! (Давиду.) Не так ли, милый?

Давид. В самом деле, я…

Матье (Давиду). Ты рассчитываешь подвесить такую малость?

Леа (Давиду, подавленная). Подумать только, что впереди у него путешествия по многим странам!

Матье (к Леа). Ну ладно, лучше бы объяснила мне!

Леа. Проще простого! С архитектурной точки зрения… подвеска – это… (Подыскивает слова под ироническим взглядом обоих мужчин и, не находя, поворачивается к Давиду.) Как ты объяснил бы это непосвященным?

Давид и Матье разражаются смехом, который тут же обрывается.

Матье. Слава богу, нам не грозит умереть от смеха!

Давид. Подвеска осуществляется с помощью колонноподобных подставок, укрепленных на прочном основании! Эти колонны располагаются под кривым углом, рассчитанным по отношению к полезной плотности опорных точек фундамента!

Матье и Леа смотрят на него серьезными глазами, ничего не поняв.

Леа (как во сне, нараспев). «Под кривым углом, рассчитанным по отношению к полезной плотности опорных точек фундамента…». (Давиду.) Ты это сам придумал?

Давид. Разумеется.

Матье издает свист в знак своего восхищения.

Леа. Слышишь, дорогой? Я напала на поэта, который это придумал! (Нараспев.) «Под кривым углом, рассчитанным по отношению к полезной плотности опорных точек фундамента»!

Матье. И только подумать, что вдобавок это еще и не лишено смысла.

Леа (поднимая свой бокал). За все, что является поэзией и вдобавок не лишено смысла. (К Матье.) За тебя! (Давиду.) За нас обоих!.. За созданный нами образ, который он увезет с собой!

Матье. А что если нам поехать втроем, а?

Давид. Ты заболел, что ли?

Матье. А что! Время еще есть! В Монреале очень многое нуждается в подвеске! Что же касается дизайна, то на него там, должно быть, такой же спрос, как на изображения Христа в Ватикане. Я уверен, что Бетси запрыгала бы от радости!

Леа. Еще бы!.. Так высоко, что пробила бы потолок! Но… (Подходит к Давиду, берет его за руку и нежно кладет голову ему на плечо.) Вы помешали бы нам, дорогой! Счастье, подобное нашему, нуждается в уединении!

Давид. Настолько, что если в путешествиях тебе попадается продажный необитаемый остров…

Леа (к Матье). Надеюсь, ты на нас не в обиде?

Матье. За что?

Леа. За то, что мы счастливы.

Матье. Ах за это! Не желая тебя обидеть – меня это устраивает!.. Скажу тебе больше – Канада…

Он не заканчивает фразу, услышав, как где-то часы бьют пять раз. Все трое прислушиваются. Пауза.

Леа (стараясь казаться веселой). Пора!

Матье устремляется в глубь сцены за своим пальто на вешалке, потом за чемоданами, которые стоят на переднем плане. Леа надевает плащ и повязывает платочек на голову. Давид также надевает плащ и берет оставшийся чемодан. Леа прихватывает со стула дорожную сумку. Все это исполняется, как балет. Наконец они собрались. Все трое стоят перед дверью.

Леа (открыв дверь, оборачивается к Матье). Что ты хотел сказать по поводу Канады?

Матье. А то, что… что Канада, Монреаль, фирма Юго Ламартина, Бетси и наше будущее потомство обязаны поставить вам большую свечку!

Улыбаясь во весь рот, Леа поворачивается к Давиду.

Леа (декламируя, как стихи). «Кривой угол, рассчитанный по отношению к полезной плотности опорных точек фундамента…»!

Все прыскают со смеху и, продолжая смеяться, быстро выходят. Слышен смех, затихающий вдалеке. Сцена остается пустой. Через широкие проемы окон видно, как на улице медленно спускаются сумерки. Сцена погружается в темноту.

Сцена четвертая

С наступлением вечерней темноты дверь открывается и входит Леа, одетая так же, как и перед проводами Матье. Давид, по-прежнему в плаще, остается стоять на пороге. Леа зажигает торшер.

Леа. Ну что ж… заходи!

Давид. Забавно!

Леа. Что именно?

Давид. Эти же слова ты произнесла в тот вечер, когда… Словом, в первый вечер!

Леа. Знаешь… если кто-то стоит на пороге… и тебе не хочется, чтобы он ушел!.. (Внезапно удивляясь.) А ты уверен, что в тот вечер я сказала: «Заходи»?

Давид. Да… точнее: «Заходите»!

Леа. А-а-а… Весьма важный нюанс, ты не находишь?

Он входит.

Давид. Как бы то ни было… (Прикрывает за собой дверь, пока она снимает плащ) я на одну минутку!

Она поворачивается и смотрит на него.

Леа. Ты безупречно вел себя с Матье!

Давид. Спасибо… Если ты позволишь, я… (направляется к ванной комнате) возьму свою бритву и зубную щетку! Леа. Надеюсь, что он нам поверил!

Давид останавливается и оборачивается к Леа.

Давид. Поскольку я сыграл безупречно…

Леа. Я так боялась, что при его чуткости…

Давид (раздраженно). Но ведь он уехал, правда? А это была наша цель!.. Так что задание выполнено, мой генерал!

Он уходит в ванную. Задумчивая и грустная, она медленно идет к креслу и садится на краешек. Наклонившись вперед, упирается локтями в колени и, обняв руками лицо, сидит не двигаясь, глядя в одну точку. Пауза.

Леа. Ты заметил, как он старался не выдать своих чувств на аэродроме? Эта натянутая веселость! Эти шутки, этот смех! Бедный мальчишка! (С нескрываемым удовлетворением.) Он не перестал сожалеть об ушедшей поре с Леа! (Неестественно смеется.) Насколько я его знаю, он должен быть сейчас в подавленном состоянии! (Пауза. Ее лицо выражает иронию, нежность, грусть.) Разве что… Вот именно!.. «Разве что…»!

Давид (выходя из ванной.) Ну что же…

Голос Давида возвращает Леа к действительности, и она поворачивается к нему. Они молча смотрят друг на друга.

Леа (внезапно). Виски? «Александра»? Пиво? «Плантер»? Пунш?

Давид. Нет, спасибо, я…

Леа. В таком случае…

Давид. Впрочем, пожалуй, глоток шотландского виски… только чтобы доставить тебе удовольствие!

Леа (вскакивает с места, восклицая). Ах, какое он может доставить мне удовольствие, этот человек с его глотком шотландского виски!

Она идет к домашнему бару и наливает Давиду виски. Он смотрит на нее.

Давид. Что ты намерена теперь делать?

Она возвращается к нему со стаканом виски в руке.

Леа (протягивает стакан). Пойти в кино! Угостить себя фильмом об очередной катастрофе. «Адский универсам»! Универсальный магазин, который заражен бациллами холеры по воле ученого-эколога, недовольного качеством заячьего паштета! Он блокирует все выходы и…

Давид. Я хочу сказать: теперь, когда ты осталась одна!

Она смотрит на него, делая вид, что не понимает.

Что ты намерена делать теперь, когда ты осталась одна? Леа. Что значит – одна? Правильнее будет сказать… «стала свободной»… или «свободна быть одной», если угодно… И не быть одной, когда мне заблагорассудится! Но говорить «одна», как говорят, например, «одноглазая» или «калека»!..

Смущенное молчание.

У меня множество планов! Вот, например, седьмого я еду в Венецию!

Давид вздрагивает.

Ну конечно! Ведь я пообещала Матье! А сказано…

Давид (в замешательстве). Послушай, Леа…

Леа. Да, знаю! И ты будешь там, но…

Давид. Вот именно, и поэтому…

Леа. Я постараюсь обходить площадь Святого Марка – вот и все!

Давид. Меня не будет в Венеции!

Леа. Ах нет?!! Вот видишь… все складывается как нельзя лучше!

Давид опускает голову, в еще более сильном замешательстве.

(Пристально смотрит на него.) Непредвиденное обстоятельство?

Давид (разом). Должен тебе признаться…

Леа. Надеюсь, ничего страшного?

Давид. Напротив!

Леа. Твой проект отвергли!

Давид. Речь идет о…

Леа. Велика беда!.. Если одно дело ускользает, это еще не значит…

Давид. Дай мне сказать…

Леа. Согласна… Оно было для тебя особенно важным! Подумаешь! На площади Святого Марка свет клином еще не сошелся! В мире полным-полно вещей, которые погружаются в воду!

Давид. Плевал я на то, что погружается в воду!

Леа (смотрит на него, разыгрывая удивление). Так в чем же дело? На что жалуется этот гражданин?! (Поворачивается к нему спиной и идет к чертежной доске. Поглядывает на эскиз, прикрепленный к ней.)

Давид следит за Леа глазами.

(Указывая на эскиз.) Ты видел мой проект – шкафчик для посуды – он же мясорубка?

Давид. Да-да!

Леа. Получился неплохой комбайн, а?

Давид (словно прыгая в воду). Мне нужно тебе кое в чем признаться!

Леа. Да, но… не утруждай себя! Я знаю, какого ты мнения о моих изобретениях!

Давид. Речь вовсе не об этом!

В глазах у Леа вопрос.

Я хочу тебе кое в чем признаться!

Леа. Не нужно!

Давид. Почему не нужно?!

Леа. Как сказала бы Лиззи Темпл: «Роли наперсниц я видела в гробу!»

Она пристально смотрит на него. Он в полной растерянности.

Давид (смиряясь). Ну что ж! Как бы то ни было, теперь…

Леа. Не правда ли?!

С усталым видом он садится на стул и без удовольствия отпивает из стакана. Она смотрит на свою чертежную доску.

Давид. Случалось тебе проходить по улице Мучеников?

Леа удивлена.

Отвечай! Это тебя ни к чему не обязывает!

Леа. Случалось!

Давид. В рабочий день?

Леа. Вполне возможно.

Давид. Вечером, часов так в шесть?

Леа. Право же…

Давид (самому себе). Значит, это возможно!

Леа. Что именно?

Давид (колеблется, затем бросается в объяснение). Вообрази: в вечер буднего дня, часов так в шесть, ты проходишь по улице Мучеников! Доходишь до дома сорок семь… Из дома выходит некий субъект! Увидев тебя… он идет за тобой следом и возле церкви Нотр-Дам, де Лоретт тебя нагоняет!

Леа. Придумал тоже!

Давид. Минутку! Он вовсе не смахивает на любителей кадриться – багровое лицо и тому подобное. Нет… Это зрелый, довольно приятный мужчина… легкая походка… ухоженный вид! Ничего сверхординарного… но и не стандартный тип… Ты его себе представляешь?

Леа. Отчетливо!

Давид. Ну и вот… Он тебя нагоняет. (Подходит к ней, разыгрывая роль типа, о котором ведет речь.) Мадам… вы позволите мне…

Она смотрит на Давида и ждет.

Что ты ему отвечаешь?

Леа. В зависимости от того, что он хочет!

Давид. Проводить тебя, я полагаю!

Леа. Куда?

Давид (играя роль). О-о… мадам!

Леа (включаясь в игру). К чему говорить обиняками, мсье!.. Скажите прямо!

Давид. Если бы дело было только за мной!

Леа. Но… дело только за вами!

Давид смотрит на Леа совершенно оторопев.

Давид. Ты бы дала ему такой ответ?!

Леа. Разве он недостаточно меткий?

Давид (не веря своим ушам). Какой-то субъект пристает к тебе на улице, и ты метко ему отвечаешь: «Дело только за вами»?!

Леа (с иронией). Значит, ты считаешь… что этому субъекту повезло!

Давид (возмущенно). Субъекту, с которым ты не знакома!

Леа. Подумаешь! А разве с тобой я была знакома?

Пауза, во время которой Давид явно приноравливается к этой очевидности.

Давид (возобновляя игру). Я живу в Чили-Мазарин, мадам!

Леа. Это мне почти ни о чем не говорит!

Давид. Две комнаты и кухня, поселок Лизерон!.. На двадцать пятом этаже корпуса «П».

Леа. Гм… наверное, в этом есть своя прелесть!

Давид. Как посмотреть! Об этом можно судить только на месте!

Они стоят рядом, заглядывая один другому в глаза.

(Робко.) Если я осмелюсь…

Леа. Давай!

Давид. Это нелегко!

Леа. Легко, легко! Достаточно решить, кто ее сопровождает.

Смятение Давида. Леа улыбается.

Давид (взрываясь). Ты никогда не заставишь меня это проглотить!

Леа. «Это»?

Давид. Что ты согласилась бы спустя пять минут последовать за первым встречным в две комнаты с кухней в Чили-Мазарин.

Леа. Не скрою, меня бы тоже это удивило!

Давид. Тогда почему ты позволяешь делать такое предположение?

Леа. Потому, что мне не терпится узнать, к чему ты клонишь!

Пристально смотрят друг на друга. Пауза. Затем он решает продолжить игру.

Давид (указывая на обстановку). Мое орлиное гнездо, мадам… Словом… кактусовое! (Берет Леа за руку и проводит ее по воображаемой квартире.) Столовая… пригодна лишь для диетического стола… Лишний килограмм – и вы заклинитесь между стеной и столом! Спальня, любовное ложе… для страдающего конвульсиями… односпальное, иными словами! Газовая плитка, а вокруг крохотная кухня! (Указывает пальцем в публику.) Вид!

Она притворяется, что любуется пейзажем.

Леа (оценивающе). О-о-о!

Давид. И это еще не все… Когда соседи напротив открывают окно спальни, мне прекрасно видна репродукция «Заутрени» Милле, картина, которая висит у них над радиатором!

Смотрят друг на друга. Пауза.

Леа. Можно я сяду?

Давид. Вы слишком великодушны, мадам.

Леа. Почему вы это говорите?

Давид (перестав играть роль). Я не понимаю, почему ты просишь разрешения сесть, когда у тебя одно желание – убежать без оглядки!

Леа (очень спокойно). Прежде чем «тыкать», будьте любезны предложить мне стул.

Он указывает ей на стул. Леа садится. Пауза. Она осматривается, как бы изучая обстановку. Он наблюдает за ней.

Давид. А вы смогли бы там жить?

Леа. Заметьте, что в дождливую погоду это лучше зонта!

Они смотрят друг на друга и хохочут.

Давид (перестает смеяться первым). Квартира предоставленная фирмой «Сижекофа».

Она тоже перестает смеяться.

Это конструкторское бюро по адресу: улица Мучеников, дом сорок семь! Там я провожу свою жизнь вот уже пятнадцать лет! Передвигаю планку! Вам ясно, чем я занимаюсь?

Леа. Наполовину!

Давид. Пятнадцать лет я геометрически фиксирую тот понос, от которого страдают расшатанные мозги… (Разводя руками и с гримасой отвращения.) Вот!

Леа. Вы меня успокаиваете!

Давид. Простите?

Леа. А я-то думала, что вы и есть автор!

Он смотрит на нее. Она ему улыбается. Пауза.

Давид. Да никакой я не автор!

Леа. Вы так полагаете?

Давид. Ну, это… я даю руку на отсечение!

Они смотрят друг другу в глаза.

(Задумывается.) …Разве что автор своей мечты!

Леа. Ах?!

Давид. Да, я… мне случается… как бы это сказать?…

Леа. Предаваться мечтам!

Давид. Время от времени! И даже довольно часто! Ночью! А еще чаще – днем! По правде говоря, я только этим и занимаюсь!

Леа. Должно быть, фирма не возражает!

Давид смотрит на нее с удивлением, которое не ускользает от ее внимания.

Да или нет?!

Давид. Да! Но только… со временем… мечты…

Леа. О да! Они не выдерживают испытания на веру!

Он снова удивлен.

Правильно я говорю?!

Давид. Да!

Леа (возвращаясь к теме). Мне, например, не удается поверить в свою мечту до тех пор, пока я не заставлю других поверить в нее!

Он отшатнулся от удивления. Она ему улыбается.

А вам?!

Давид (выходя из роли). Что ты там поешь?

Леа. Как это что? Настрой свое ухо, милый! Мы находимся в Чили-Мазарин, и я отвечаю твоему субъекту!

Давид. Ах так! Я вот тоже думал…

Леа. Ты думал?!

Давид. Я не понимаю, почему тебе непременно надо верить в свои мечты?

Она смотрит на него с изумлением.

Леа. Ей-богу! Ты такой мастер выкручиваться! (Останавливается перед ним и глядит ему прямо в глаза, без особой любезности.) Послушай-ка меня, дружище! Я поведаю тебе нечто забавное: у каждого человека в уголке жизни есть такая же вот «Сижекофа»!.. По какому бы адресу она ни находилась – на улице Мучеников, на площади Данфер – не важно! Каждому хочется дышать другим воздухом! Что же касается моей подружки Леа, то она давно уже отделывает в своей голове одно из тех висячих гнезд, которые способны горячить воображение всех камышовок на свете! Так что это вовсе не монополия чертежника!

Давид все еще приятно удивлен и взволнован. Пока она продолжает смотреть на него, он поворачивается и отходит в сторону. Пауза.

Давид. Вот уже месяц, как в твоем доме поселился блеф! Здесь и (указывая головой на спальню) и наверху! (Неожиданно поворачивается к Леа и кричит.) Начиная с твоей ванной комнаты и кончая постелью!

Она пристально смотрит на него, не отвечая, чем сбивает его с толку.

Блеф и «липа»! Можешь ты это понять?

Леа (восхищенным голосом). Да, очень даже могу!

Давид (взрываясь). Если тебя это не устраивает, так и скажи!

Леа. Понимаешь…

Давид. Нет, нет! Так и скажи: «Меня это не устраивает!» Положим дело на полку, повесим замок и…

Леа (взрываясь в свою очередь). Меня это не устраивает!

Его пугает ответу и он лишается дара речи.

Ну что ж, давай! Клади на полку! Вешай замок! И можешь хотя бы один-единственный раз не поливать себя грязью! Я тебя ни о чем не спрашивала… Ты забрал свою бритву и зубную щетку… ты допил виски… Что тебе еще нужно? Открой дверь, остановись на пороге… и я скажу тебе: уходи!

Пауза. Он в растерянности. Повернувшись к нему спиной, она идет к чертежной доске.

Давид (робко). Это напомнило мне, что…

Вопросительный взгляд Леа.

(показывая на спальню) моя пижама…

Он ждет разрешения. Она медлит.

Леа (смирившись). Что мне остается сказать, по-твоему?… Ступай и забери ее тоже!

Он колеблется, идет к лестнице, неуверенно поднимается на несколько ступенек, останавливается и усаживается на одной из них, лицом к Леа. Некоторое время смотрит на нее.

Давид. Меня зовут Давид!

Она поднимает на него глаза и медленно идет к нему по лестнице.

Леа. Меня зовут Леа!

Давид (пылко). Я так и подумал! Стоило мне вас увидеть… и меня озарила мысль: «Ее зовут…»

Леа пристально смотрит на него с такой иронией, что он умолкает.

Леа?! Скажите… в жизни бы не догадался!

Леа сидится на ступеньке рядом с Давидом.

Леа. Сегодня мой сын улетел в Канаду!

Давид (в радостном порыве). Ах как это кстати!

Ее передернуло, он это заметил.

Я хочу сказать… как это некстати!

Леа. Нет-нет! Это кстати!

Давид. Да?

Леа. Я свободна!

Они смотрят друг другу в глаза.

(Приблизив лицо, доверительно, тоном признания.) Я одна!

Давид (тем же тоном). Я тоже!

Леа (с грустной улыбкой). Это кстати!

Давид. Не очень! Если учесть, что я могу вам предложить!

Леа. «Вам предложить»?

Давид. Ну да… Я…

Леа (вспылив). Настал мой черед, шеф! Я предлагаю!

Смело встречаются взглядами.

Давид. Ты остановила свой выбор на чертежнике, который, сказав тебе всю правду, стал голым королем.

Леа. Мне это нравится! Может, у меня странный вкус!

Давид (запальчиво). Не внушай мне, что ты легко распростилась с тем исключительным существом, каким я представал перед тобой, и согласна на столь скромную долю!

Леа (не веря своим ушам). «Исключительным существом»?

Давид. Это самое меньшее, что можно сказать! Я достаточно старался, чтобы… (Читая сомнение на лице у Леа.) Ужасно старался, мадам! Придумать себе жизнь может каждый… Но жить придуманной жизнью… не каждому дано! Полететь одним самолетом в Каракас, другим – в Бамако, руководить стройкой в пустыне Калахари… и все это на улице Мучеников, вычерчивая схемы кроличьих клеток! Через это надо пройти! Малейшая промашка – и твои самолеты взорвутся в небе, пустыня тебя поглотит и ты опять попадешь в тартарары «Сижекофы»! В небытие! Но нет! Я продержался! Годами я жил своей жизнью… (указывая на голову) которая была вот тут… и в голове тех, кто мне верил!

Они смотрят друг на друга. Похоже, Леа заинтересовалась, что же толкает Давида к еще большей откровенности.

Понимаешь… реальность бифштекса с жареной картошкой редко бывает правдой… Настоящая правда – она у тебя внутри… Твой энтузиазм, талант, все то, что придает тебе уверенность… все это существует – внутри! Даже если господь бог архитекторов и не всегда признает своих… Это придает тебе решительность… помогает одерживать победы и добиваться славы! Это длится, пока… в один прекрасный день тебя не обзовут вралем! Нормально! За все нужно платить! Но ничего! Это не особенно дорогая плата за все то время, пока ты не числился посредственностью!

Леа смотрит на Давида с глубоким удивлением – так, словно открывая его заново. Он опускает глаза.

Леа. Зачем ты исповедуешься, Давид?

Давид. Не знаю! Я думаю… да так оно и есть… это желание сказать тебе нечто такое, чего я еще никому не говорил! Нелегко отыскать… Я так много всем наговорил… (Вдруг, с тревогой в голосе.) Ты мне поверила, а? Скажи, ты мне поверила?

Леа. Но, Давид, я по-прежнему верю тебе…

Давид (с тревогой в голосе). Ты хочешь сказать…

Леа. Я верю в то, что ты есть!

Давид. Послушай, не пытайся…

Леа. В то, кем ты мог бы стать! Всем твоим правдам! Всему тому, что делает тебя Давидом! В того милого человека, какой он есть.

На какой-то момент Давид приятно поражен ее словами.

Давид. Разумеется… под этим углом зрения… (Достает из кармана кольцо, берет руку Леа и надевает его Леа на палец.) Оно принадлежало… я предпочел бы сказать «моей маме»! Увы! Кузине мачехи дедушки моей тети!.. И тем не менее это семейная реликвия!

Леа растрогана так, словно видит кольцо впервые. Любуется им.

Это подделка!

Леа резко переводит глаза на Давида.

Леа. Послушай-ка… уж не собираешься ли ты ненароком расправиться с моими иллюзиями одна за другой, как с мухами!

Давид (ошеломленный). Что я такого…

Леа (указывая на «бриллиант»). Он настоящий!

Давид. В конце концов, Леа, не могу же я все-таки…

Леа. Что он себе думает? Что может решать по своему капризу, чем ему еще быть и чем уже не быть… Но в эту игру ты играешь не один – ты, маленький господь бог!.. И у меня есть внутренняя жизнь! И я ее обставила по-своему! Я отреклась от множества своих собственных представлений, освобождая место для твоего… «священного огня»! Теперь твоя правда – предмет моей меблировки! Так что и не думай вымести ее, как битое стекло…

Давид (ошеломлен). Если я правильно понимаю…

Леа (указывая на кольцо). Если ты правильно понимаешь, это – бриллиант!

Пауза. Давид кажется совершенно уничтоженным.

Давид. И все же ты должна знать одно: седьмого мы не будем в Венеции!

Леа (быстро поднимает на него глаза). Будем!

Давид. Нет! (Снова разыгрывая роль.) Мадам, позвольте представить вам… (Умолкает под взглядом Леа.) Тереза Дюпон… гладильщица… отдавшая мне семь лет жизни!

Леа. Ну и что?

Давид. Да… ничего! (Медленно направляется к входной двери.)

Леа (выдержав долгую паузу). Ты куда?

Давид. Порвать! (Поворачивается к ней и сникает.) Но я не смогу!

Леа. Она уехала!

Давид. Ах, да? Скажите! А это мысль! (Разыгрывая роль.) Как видите, мадам, наша добрая звезда нам здорово помогает: Тереза уехала!

Леа быстрым шагом идет к тумбочке, выдвигает ящик, достает оттуда два билета на самолет и протягивает Давиду.

Леа. И седьмого числа мы будем в Венеции.

Давид (рассматривая билеты). Что это?

Леа. Два билета на самолет!

Давид. Но… в конце концов, Леа… нет, я не… это не…

Леа (глядя ему прямо в глаза). Она уехала, Давид!

Давид (смотрит на нее, так и не понимая). Что ты мне рассказываешь?

Леа. Подлинную историю!

Давид. Такую же подлинную, как твой бриллиант, да? Если бы ты была знакома с Терезой…

Леа. Наше знакомство состоялось!

Давид. То есть?

Леа. Она приходила сюда!

Давид. Тереза приходила сюда?!

Леа. Да!

Давид. Когда?

Леа. Когда ты был в Нью-Дели! Или, быть может, в Ньюкасле! Ах нет! Вспомнила! Пока ты порывал с Лиззи Темпл!

Давид совершенно сбит с толку. Он падает на стул. Леа не спускает с него глаз. Давид пытается понять, на каком он свете.

Давид (вдруг взрываясь). Да что это такое, в конце концов! Семь лет совместной жизни – пустой звук? (Вскакивает со стула, бросается к двери и выбегает на улицу.)

Леа спокойно кладет на стол билеты на самолет, садится в кресло и ждет, уверенная в себе. Некоторое время спустя дверь открывается и на пороге появляется Давид.

Моя пижама! (Медленно проходит по сцене.)

Леа, свернувшись в калачик в своем кресле, следит за ним глазами.

(Взбирается по ступенькам. Поднявшись наверх, оборачивается к Леа.) Чего она, собственно, хотела?

Леа. Рассказать про складку на твоих брюках!

Давид. Чудесная женщина! Да, вот кто поверил в мои… в мой творческий склад! Слепо! Для нее я был просто-напросто Фиделем современности! Чертежник за чертежной доской… Одна лишь мысль об этом могла убить ее смехом! (Колеблется.) Даю руку на отсечение, что она даже не знает о существовании улицы Мучеников. (Снова колеблется, затем внезапно задает вопрос, который так и вертится у него на кончике языка.) Она не упоминала тебе…

Вопросительный взгляд Леа.

…улицу Мучеников?

Леа словно окаменела и только еще больше сворачивается калачиком в кресле.

Не говори мне, что она… Нет-нет! Я ее знаю! Будь у нее хоть малейшее подозрение, какое там!.. Я бы… да тогда… я бы почувствовал это… сразу… какое там!

Пауза.

Она говорила тебе про улицу Мучеников?

Леа так и не раскрывает рта.

(Пристально смотрит на нее. Больше не может обманывать себя. Упавшим голосом.) Как же она могла… столько месяцев… лет… притворяться, что… Боже мой!.. Так злоупотреблять моим доверием!.. Подумать только: она лгала мне целых семь лет!

Леа разражается звучным смехом.

Смейся, смейся! Мужчину не заставишь верить, что ему верят, когда он-то знает, что говорит неправду! Это смешно, цинично, лицемерно и безнравственно!

Леа смеется вдвое громче.

(Кричит, пытаясь заглушить ее смех.) Я шокирован до глубины души! Шокирован, да, шокирован! Как бы это ни казалось тебе странным, я человек тонкого склада, изголодавшийся по правде… чистоте… идеалу!

Смех Леа превратился в истерику и вывел Давида из себя. (Сбегает со ступенек, устремляется к Леа, берет ее за плечи и, приблизив лицо к ее лицу вплотную, орет.) Что она любила во мне все эти семь лет? Что она любила во мне?

Смех Леа медленно затихает. После того как он затих окончательно, Леа серьезным тоном произносит.

Леа. Тебя!

Озадаченный Давид медленно отстраняется от Леа, не спуская с нее глаз. Пауза.

Давид. Послушай… Я только что испортил тебе все впечатление своей исповедью! А? Ведь ты же готова была разыграть предо мной комедию! Тереза передала тебе эстафету! Я от нее счастливо отделался, скажи сама? Еще немножко, и я попал бы в ее ловушку как последний дурак! Скажи сама? Ты, со своими испанскими глазами…

Они пристально смотрят друг на друга. Молчание. Чувствуется, что его сильно волнует полуулыбка Леа.

И не рассчитывай! Я не спутаю ловушку с гнездышком! Птичка улетает, дорогая мадам! Широко расправив крылья! (Собирается войти в спальню, но одумывается.) Что же касается гнездышка! Кто знает! Возможно, потом! С неподдельными бриллиантами! Для этого достаточно пустячка! Жилой комплекс, подвешенный на берегах реки Конго… Несколько коринфских деревень в долине Енисея… И поскольку не далее как сегодня утром я получил предложение бразильских властей по благоустройству Рио Гранде… (Внезапно обрывает поток слов, отдавая себе отчет, что снова предался мечтам. Колеблется, потом решительно уходит в спальню.)

Длинная пауза. Лео ждет, не спуская глаз с галереи.

Голос Давида (из спальни). Леа! Куда ты подевала мою пижаму?

Леа медленно встает, идет к входной двери и запирает ее на задвижку. Потом направляется к лестнице, поднимается по ней, как и в первом действии. Прежде чем скрыться в спальне, она кладет палец на выключатель.

Леа (самой себе). Ну, и кто же из нас попал в ловушку?

Она нажимает на выключатель. Лампы гаснут.

Сцена погружается в темноту.

[i] «Мой портной – богат» (англ.).

Content

Ив Жамиак
Азалия
Лирическая комедия в двух актах

Акт первый

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Акт второй

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая