Эн Хэмпсон

Лепестки на ветру

Глава первая

В аудитории царила атмосфера напряженного ожидания. Тридцать пар глаз с нетерпением впились в дверь, на пороге которой вот-вот должен был появиться лектор. Слушатели — все, как один, заядлые археологи-любители — пришли сегодня в университет, чтобы прослушать курс лекций по археологии. Лекции читали в каникулы, когда обычные студенты разъезжались по домам. Джейн Брайнт и ее брат Гай посещали их уже пять лет, а в этом году к ним присоединились Стюарт Дайсон, жених Джейн, и его сестра Полин. Шли пасхальные каникулы, и доктор Кол-сон, как обычно, организовал недельные курсы.

— Похоже, ты не понимаешь, как нам повезло, — сказал Гай сестре тоном снисходительного сочувствия. — Доктор Николас Воллас — мировая знаменитость в археологии. Газеты то и дело кричат о его последних находках.

— Я ничуть не сомневаюсь в его славе и профессиональном чутье, — возразила брату Джейн, слегка прищурив свои огромные голубые глаза, — просто мне претит ваше слепое обожание, которое, того и гляди, перерастет в настоящее поклонение.

Он, в конце концов, не святыня, а просто человек и… не более того.

Ее жених рассмеялся и одобрительно кивнул, но его сестра Полин тут же приняла сторону Гая:

— Нет, нам действительно повезло, и по нескольким причинам. Во-первых, доктор Воллас оказался здесь во время каникул, а во-вторых, он друг доктора Колсона. Кроме того, это огромная любезность со стороны старика Колсона уговорить его прочитать цикл лекций горстке недотеп-любителей вроде нас… — Никто ей не возразил, и Полин с легкой гримаской продолжила: — Что же до обожания, то с этим торопиться действительно не стоит. Он педант и совершенно нетерпим даже к малейшим промахам.

— Да ну? — Уголки рта Джейн дрогнули в иронической усмешке.

— Ник Воллас, возможно, и великий археолог, но мало приятен как человек. Он умеет устроить своим помощникам сущий ад. — Она выдержала паузу и взглянула на своих немного приунывших друзей. — Стоит ошибиться в какой-нибудь мелочи, и пощады не жди. Многие из тех, кто работал с ним когда-то, теперь боятся подойти к нему на пушечный выстрел.

Гай нахмурился.

— Где, черт возьми, ты все это узнала? И почему молчала до сих пор?

— По дороге сюда я встретила одного знакомого, студента, который в курсе методов доктора Волласа… Он мне все это и рассказал.

Трое друзей переглянулись. Два года назад Джейн и Гай решили экономить буквально на всем, чтобы скопить денег для поездки за границу на какие-нибудь знаменитые раскопки. Даже роман Джейн со Стюартом и их последующая помолвка не помешали этим планам, поскольку Стюарт, тоже страстный любитель археологии, с радостью согласился ехать с ними. Все они были школьными учителями, и им было несложно взять годовой отпуск за свой счет. В начале нынешнего курса доктор Колсон заявил, что его друг, доктор Воллас, намерен взять с собой двух-трех студентов в качестве помощников.

— Ты все еще хочешь ехать? — ехидно осведомился у своей невесты Стюарт. — Или испугалась?

— Испугалась? — Красивые брови девушки удивленно взлетели вверх. — Ничуть не бывало. Еще не родился мужчина, способный меня испугать.

— А твой будущий муж? — рассмеялась Полин.

— А при чем тут мой будущий муж? — возмутилась Джейн, и на ее нежных щечках заиграл легкий румянец. — Мной не так-то просто командовать!

— Верно, — усмехнулась Полин. — Ты же по знаку Скорпион…

— Вот так, старина! — подмигнул Гай. — Если ты в душе сатрап, то еще не поздно одуматься.

Стюарт ласково взглянул на Джейн, и в его серых глазах читалось искреннее восхищение. Он не был сатрапом. Женщина для него была существом равным, и он никогда бы не стал давить на нее, навязывая свою волю.

— Я хочу поехать, — сказал он наконец. — Как ты верно заметила, дорогая, Воллас всего лишь человек, какой громкой ни была бы его слава.

— Я тоже хочу, — с энтузиазмом поддержал его Гай. — Меня беспокоит только одно: мы можем ему не подойти.

— Не думаю. Мы были на нескольких римских раскопках… а кроме того, ему не придется нам платить, — заметила практичная Джейн и хотела даже добавить, что им еще и спасибо сказать надо, но ее перебил брат:

— Не глупи, Джейн. Здесь полно любителей, только и ждущих возможности поработать с великим Ником Волласом, так что ему есть из кого выбирать.

В этот момент сидевший перед ними молодой человек обернулся и спросил:

— Хотите стать добровольцами?

— Да, мы трое, — ответил Гай, обводя друзей жестом, исключавшим Полин. — А что, вы тоже?

— Нет… Я не подойду. Вам, надеюсь, известно, что он не берет холостяков? А я не женат.

— Что? — нахмурилась Джейн. — Он отбирает только женатых? Но почему?

— Свободные мужчины представляют слишком большую опасность для юных доверчивых гречанок, — рассмеялся в ответ юноша.

— Вот ведь ханжа! — фыркнула Джейн. — Да наши мужчины куда лучше умеют держать себя в руках, чем его любвеобильные землячки!

— Уж меня-то ему нечего опасаться, — самоуверенно заявил Гай. — Никогда в жизни не стану крутить роман с иностранкой!

— Он вас не возьмет, — покачал головой юноша. — Один мой приятель работал с ним прошлым летом. Они с ребятами вскружили головы нескольким девицам из ближайшей деревушки… так, от скуки. И когда Волласу пришлось объясняться с целой делегацией разъяренных отцов, он поклялся никогда больше не брать с собой холостяков. Да, кстати, жены должны ехать вместе с мужьями, — добавил он с усмешкой.

Гая это добило окончательно, да и Стюарт тоже не выглядел счастливым.

— Ну и ладно… Быть может, у нас и так не было никаких шансов. Вокруг полно людей гораздо опытнее нас.

— А как насчет женщин? — поинтересовалась Джейн, пропуская слова жениха мимо ушей. — Им тоже обязательно быть замужем? Он не боится, что они разобьют сердца местным парням?

— Нет, с незамужними женщинами он менее строг, хотя и берет их совсем немного: я ведь уже сказал, что вместе с мужьями едут и жены.

Молодой человек отвернулся, и друзья растерянно замолчали.

— Если бы с нами могла поехать Полин, мы бы выкрутились, — неожиданно заявил Гай, и все остальные вопросительно уставились на него.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Полин.

— Мы с Джейн могли бы выдать себя за мужа и жену, точно так же, как и ты со Стюартом. С фамилиями у нас все в порядке, и единственным камуфляжем были бы обручальные кольца.

Повисла гробовая тишина.

— Ты что, братец, совсем спятил? — наконец поинтересовалась Джейн.

— Почему? — удивился Гай. — Воллас ни о чем не узнает.

— Да я не о нем! — почти крикнула Джейн и тут же перешла на шепот, заметив, что сидевший впереди юноша снова стал прислушиваться к их разговору. — А ты подумал о том, что нам придется спать вместе в крохотной палатке?

— Вы с Полин могли бы жить в одной палатке, а мы со Стюартом — в другой.

— Что ж, — покачала головой Полин, — возможно, это бы и сработало, но я никак не смогу вырваться на целый год.

— Из-за денег? — быстро спросил Гай.

— Нет, тетка оставила мне неплохое наследство… Все дело в моем шефе. Он один не справится.

— Неужели он не сможет найти себе на год другую секретаршу? — возмутился Гай. — Учти, доктор Воллас наверняка будет вести дневники раскопок, и твоя помощь…

— Бесполезно, — вздохнул Стюарт, — если уж Полин говорит, что не может ехать, значит…

— Тихо! — оборвала его Полин. — Вот он…

Все головы повернулись в сторону стремительно вошедшего в аудиторию лектора. Доктор Воллас был молодым загорелым мужчиной, казавшимся типичным греком: высокие скулы, тяжелая нижняя челюсть, тонкий прямой нос, тонкие брови, зачесанная назад копна угольно-черных вьющихся волос. Мускулистый и подвижный, он производил впечатление человека сильного, властного, привыкшего действовать…

Он занял свое место за кафедрой и обвел взглядом собравшихся студентов.

— Да-а… — протянула Полин, не в силах оторвать от него восхищенного взора, — может, работать с ним и не сахар, но… это мужчина!

— А ты кого ожидала увидеть? — фыркнул Стюарт.

— Позвольте представить вам доктора Волласа… — начал доктор Колсон, но Джейн едва слышала его. Ей казалось, будто ее вдруг ударили в солнечное сплетение или вкололи какой-то наркотик, от которого перехватывает дух, а все нервы напрягаются, как струны… Все ее существо, словно по мановению волшебной палочки, потянулось к этому высокому черноволосому красавцу. Перед глазами плыл розовый туман, в ушах звенело, и сквозь этот звон до ее сознания долетали лишь ничего не значащие обрывки фраз. Уже одно только присутствие этого человека подавляло, лишало воли, заставляло смотреть на него, внимать ему, забывая обо всем своем… Его пронзительные черные глаза, сверкавшие, как полированная сталь, переходили от одного лица к другому, задерживаясь на каждом лишь какую-то долю секунды, но и этого оказывалось достаточно, чтобы почувствовать себя словно голым на столе рентгеновского кабинета.

— В его манере держаться есть что-то оскорбительное! — не выдержал Стюарт. — Что это он о себе возомнил?

— Высокомерен, властен, исполнен сознания собственного величия, — тоном бухгалтера, сдающего годовой отчет, констатировала Полин и, не сдержавшись, добавила: — Но, черт возьми, красив!.. Дьявольски красив!

— Тихо! — шепнул Гай. — Он смотрит прямо на нас.

Доктор Воллас дождался, когда Колсон закончит свою вступительную речь, и заговорил неожиданно мягким низким голосом, особое очарование которому придавал легкий иностранный акцент.

— Всем вам, безусловно, известно, — начал он, — что Греция — колыбель западной цивилизации. Также вам известно, что эта страна подарила миру великолепные произведения искусства, которым несть числа. Вещи, украшавшие когда-то древние гробницы и храмы моей родины, можно встретить теперь во всех музеях мира…

— Ну и что? — внезапно вспылила Джейн. — Они и принадлежат теперь всему миру!

Глаза лектора мгновенно скользнули по залу и остановились на ее лице. Она густо покраснела и опустила взор.

— Уверена, он не имел в виду ничего обидного, — шепнула подруге Полин. — Ведь музеи не крадут, а получают в дар или покупают…

Воллас снова заговорил, теперь — о недавно обнаруженных в нескольких милях от Микен древних захоронениях, сулящих настойчивому археологу немало интереснейших находок. Казалось, он мог часами рассказывать о своей земле и своей работе, о победах и неудачах науки…

Когда лекция подошла к концу, доктор стал отвечать на вопросы.

— Скажите, — громко спросил, поднимаясь, Гай, — вы действительно ищете добровольцев для работ на раскопках?

— Да, это так. — Глаза грека скользнули по лицу юноши и снова остановились на сидящей рядом с ним девушке. — Но есть ряд условий. Если хотите, мы можем обсудить их в кабинете доктора Колсона. Если кто-то еще пожелает поговорить об этом, — добавил он, обращаясь ко всем остальным, — милости прошу. Есть еще вопросы?

Вопросов больше не было, и слушатели начали расходиться.

— Что ж, пошли, — сказала брату Джейн, — здесь нам делать больше нечего.

— Попробую его убедить, — упрямо покачал головой тот. — Скажу, что совершенно не интересуюсь девушками…

— Это ничего не даст, — уверенно ответила Джейн. — Поищем что-нибудь другое.

— Но я не хочу ничего другого! Господи, как ты можешь так хладнокровно отказываться от нашей мечты поехать на эти раскопки!? — Он почти кричал на нее; в глазах стояли обида и гнев. — Это совершенно на тебя не похоже! Ты же всегда готова была бороться за то, что тебе хочется!

— Я вовсе не рада, что приходится отступить, — возразила Джейн. — Наоборот, я страшно сожалею об этом. Но что, по-твоему, мне остается делать? Разреветься и пойти клянчить место в экспедиции? Это противно, да и бесполезно… Греция явно не для нас, так что лучше и тебе смириться. Ты же слышал, как он говорил об условиях, и отлично понимаешь, что это значит. Не стоит зря терять время.

— Нет, я не сдамся, не поговорив с ним!

— Он нас не возьмет, — твердо сказал Стюарт, но Гая не так-то просто было переубедить:

— Мы с Джейн все равно смогли бы поехать, — упрямо повторил он.

— Без Стюарта? — возмутилась Джейн. — Не видеть его целый год? Да ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Позволь напомнить тебе, что он мой жених!..

И вдруг, в самый разгар ее искреннего негодования, перед ее внутренним взором снова встало красивое смуглое лицо с правильными чертами, черными пронзительными глазами и шапкой кудрявых волос…

— Нет, — повторила она уже без прежней уверенности, — так дело не пойдет.

— Мы все можем поехать, — внезапно заявила молчавшая до сих пор Полин.

— Мы… все? — не понял Стюарт. — О чем ты, Полин?

— Я… я могла бы просто уволиться.

— Уволиться с работы?? — изумился ее брат, с удивлением замечая, что в облике сестры что-то неуловимо изменилось: на губах играла странная еле заметная улыбка, в глазах появился лихорадочный блеск. — Но ты же любишь свою работу!

— В конце концов, она ничем не отличается от любой другой, а денег, чтобы прожить год не работая, у меня хватит. — Она встала, словно давая понять, что вопрос исчерпан, но, заметив удивленные взгляды остальных, поспешила добавить: — Стюарт, разве ты не видишь, как расстроились Гай и Джейн. Ведь им так хочется поехать, просто подло вставать у них на пути. Поэтому-то я и решила к вам присоединиться.

Джейн показалось, что последний довод прозвучал как-то фальшиво.

— Ты не должна ничем жертвовать ради нас, — решительно сказала она. — Ты никогда всерьез не увлекалась археологией, и…

— А вот это неправда, — быстро возразила Полин. — Увлекалась… вернее, увлеклась.

— Ты уверена? — нахмурилась Джейн, начиная догадываться, что происходит, и чувствуя неясную еще опасность для себя в поведении подруги. — Это из-за лекции?

— Скорее из-за лектора! — расхохоталась Полин. — Он убедит кого угодно.

— Ура! — вскричал Гай. — Значит, мы все готовы познакомиться с великим Николасом Волласом поближе.

— Не спеши, Гай. Еще неизвестно, как к нашим новым ролям мужа и жены отнесутся родители.

Ее брат нетерпеливо махнул рукой.

— Не дури. Мы им ничего не скажем.

— То есть как это? — В свои двадцать четыре Джейн еще ни разу не обманывала родителей. — Мы должны.

— Это и глупо и бесполезно, — вмешался Стюарт. — Нет ничего страшного, если родители ни о чем не узнают.

Джейн удивленно взглянула на него. Стюарт, всегда такой честный и правильный… Наверное, желание поехать в экспедицию сыграло с ним ту же злую шутку, что и с Гаем.

— А ты как думаешь? — спросила она Полин.

— Я не стану ничего говорить своим родителям, — мягко ответила она. — Стюарт прав, в этом нет ничего страшного.

Джейн отказывалась верить своим ушам. Полин считалась среди друзей эталоном чести и порядочности, и вдруг… Что на нее нашло? Неужели идея, которой она внезапно загорелась, так важна для нее, что все былые принципы позабылись?

Несколько минут спустя они уже сидели в кабинете, беседуя с лектором, который вблизи показался Джейн еще более красивым. Его черные глаза, казалось, видели ее насквозь, словно читая в самых потайных уголках сознания… Но заговорил он с Гаем.

— Вам, вероятно, известно, что я беру только женатых?

— Да, сэр, известно.

— Это ваша жена? — спросил он, и Джейн застыла в ожидании ответа брата. Но ответ последовал без колебаний:

— Да, сэр. А это — наши друзья, тоже семейная пара.

Черные глаза скользнули по лицу Полин и остановились на ее брате. Девушка хмурилась, чувствуя себя не в своей тарелке. Роль замужней дамы была ей в этот момент явно неприятна.

— А все знакомы с археологией? С техникой раскопок?

— Да, — хором ответили они.

Первой для собеседования доктор Воллас выбрал Джейн.

— Что ж, миссис Брайнт, — начал он, — расскажите мне о вашем опыте. То, что вы посещаете курсы, я уже понял. Меня интересуют ваши практические навыки, ведь археология, как и география, наука, в основном, прикладная.

— Я участвовала в римских раскопках, — неуверенно ответила Джейн.

Он хотел знать все. Где именно? Как долго? Он задавал сотни вопросов, требуя точных, лаконичных ответов и позволяя себе комментарии, порой крайне язвительные. Выходя из кабинета, Джейн чувствовала себя, как после сауны. Она была зла и обижена, и ей уже не так сильно хотелось отправляться куда бы то ни было в компании этого человека. Да какое он имеет право требовать себе в помощники опытных профессионалов, ничего за это не платя?! Да и не в деньгах дело, просто можно же быть хотя бы чуточку повежливее!

Но в глубине души девушка была согласна с Гаем — действительно, работать с такой знаменитостью, как Николас Воллас, большая честь. И студенты, попадавшие к нему, получали нечто неизмеримо большее, чем деньги — бесценный опыт и урок дисциплины на всю жизнь.

После нее настал черед Гая, затем Стюарта и, наконец, Полин. С ней, кстати, доктор обошелся много мягче, чем с остальными, и Джейн снова почувствовала неясную тревогу.

Друзья оказались не единственными претендентами, и им пришлось ждать ответа около часа. Каковы же были их удивление и радость, когда великий археолог объявил, что остановил свой выбор на них!

— Мы самые счастливые люди на земле! — заявил четверть часа спустя Гай, открывая бутылку шампанского. — А этот год станет годом нашей удачи!

Они выпили и принялись оживленно обсуждать события минувшего дня.

— Кажется, ему очень понравилось, что я профессиональный секретарь, — щебетала Полин. — Кстати, он пишет книгу, и я не удивлюсь, если ему понадобится моя помощь.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся ей Гай. — Ты ему понравилась, это и слепому видно.

— Да, — вздохнула Джейн, — с тобой он был, по крайней мере, вежлив…

Она вдруг почувствовала острый укол зависти к своей будущей родственнице, получившей то, что должно было достаться ей, Джейн… Должно было? Но почему? Она переставала понимать сама себя, и это безумно злило ее. Что с ней происходит? Откуда это внезапное раздражение? Может, она просто устала, перенервничала во время «допроса» в кабинете Колсона? Да, конечно, все дело в этом…

Глава вторая

Джейн сидела на обломке колонны. В высоком ясном небе щедро светило солнце, но уже близилась осень, и свежий бриз, трепавший волосы девушки, нес живительную прохладу. Был обеденный перерыв, и Джейн наслаждалась кратким отдыхом.

Она сидела и думала. Неужели Полин действительно влюбилась в этого грубого, властного человека? Она с самого начала постаралась сделать так, чтобы он заметил ее. Совершенно ясно, доктор Воллас очень ценит ее помощь в своей работе над книгой, но видит в ней скорее машину для диктовки, чем женщину. В любом случае, он считает, что Полин замужем, так на что же она надеется? Нет, разумеется, она в любой момент может открыть ему правду, но… есть ли в этом смысл? Ведь действенность подобных откровений зависит в первую очередь от того, как он к ней относится…

Джейн тряхнула головой, словно стремясь освободиться от этих малоприятных мыслей, и посмотрела на стоящий невдалеке столик, за которым доктор Воллас диктовал Полин очередную главу своего гениального опуса. Ветер трепал края белой скатерти; девушка поднимала голову от блокнота и робко улыбалась доктору, но, видя его непроницаемое лицо, снова с легким вздохом опускала ее и продолжала писать.

«Да, — невольно подумала Джейн, — Полин видит в нем этакого героя от науки, самоотверженного аскета, чуть ли не святого мученика… Тогда как он просто бесчувственное бревно в человеческом обличье.»

Она отвернулась и уже в который раз невольно залюбовалась окрестностями. Вдалеке виднелась Микенская крепость, развалины дворца на холме, Львиные ворота… Благодаря Шлиману мир многое узнал о сокровищах раскопанных им гробниц; великий ученый доказал справедливость слов Гомера о «златообильных Микенах»… И этот холмистый ландшафт, поросший оливами и лимонными деревьями, утаивал еще немало от людских глаз. Быть может, вон тот пригорок скрывает величественный храм или дворец, подобный Кносскому…

Джейн посмотрела левее и увидела приближающегося Стюарта. Он был высок и красив, а его голубые, почти как у нее самой, глаза улыбались ей.

— Ты похожа на одинокую богиню, скорбящую на обломках своего поверженного пьедестала, — весело заметил он, садясь рядом. — Да будет ли позволено ничтожному смертному приблизиться и нарушить святое уединение?

— Да ну тебя! — рассмеялась она и машинально обняла его за плечи, не подумав о том, что из-за стоящего невдалеке столика за ней могут наблюдать чьи-то внимательные глаза. — Как дела? Уже расчистили вход?

— Почти. Но давно могли бы уже закончить, если бы доктор Воллас не тянул время.

— Он все никак не может решиться. — Ее ответ прозвучал так холодно и сухо, что Стюарт удивленно взглянул на свою невесту. — Мы здесь уже три месяца, а он все топчется на пороге.

— Вполне понятно, что он хотел сначала расчистить остальные гробницы, и шахтовые и купольные, ведь ты же знаешь, это не так просто… — Он замялся, но все-таки продолжил: — Знаешь, похоже, что бы он ни делал, тебе все не по нраву. В чем дело, дорогая?

— Просто он мне не нравится.

— Не могу понять, почему. Да, он резковат, властен, порой даже груб, но мы все любим и уважаем его. Он действительно гений! А ты ни разу слова доброго о нем не сказала. Даже странно…

— Мы друг друга недолюбливаем, и, знаешь, Стюарт, я подумываю вернуться домой.

Она говорила отрывисто, живо вспоминая бесконечные язвительные придирки Волласа к ее работе. А работать она умела и знала это. Пусть ее опыт раскопок и невелик, но она всегда добросовестно и аккуратно выполняла все поручения. Претензий не было никогда. А здесь… Каждое ее движение, каждое слово вызывали у доктора непонятное раздражение, которое он даже и не пытался скрыть. Девушка страстно любила археологию, но работать и дальше в подобных условиях просто не могла.

— Домой?? — ошарашенно переспросил Стюарт. — Ради Бога, Джейн, что случилось? Ты же всех нас провалишь! Если уедешь ты, придется уехать и нам.

— Вы с Полин вполне можете остаться.

— Ты отлично знаешь, что я без тебя здесь не останусь. — Она молчала, и он продолжил: — Ведь тебе так нравится Греция…

— Греция? Да я ее практически не видела!

— Ты здесь не на прогулке, дорогая, — нахмурился Стюарт. — Что же все-таки случилось?

Джейн колебалась с ответом, ее глаза были прикованы к Полин, снова склонившейся над блокнотом.

— Я устала от роли бессловесной рабы, — наконец сказала она. — Устала, что мне то и дело дают по рукам, не давая спокойно работать…

«Почему он так невзлюбил меня? — думала она, продолжая говорить. — Впрочем, всем от него достается… Всем, но не так часто, как мне! Вот, например, Стюарт. Он всем доволен, потому что Воллас его почти не трогает… Не трогает?.. О, Боже! Он же его просто не замечает! Интересно, почему?»

— Дает по рукам? — снова переспросил Стюарт. — Что ты имеешь в виду?

— Постоянно поправляет, словно я дитя неразумное и сама не знаю, что и как надо делать.

— По-моему, ты преувеличиваешь. Ты, наверное, действительно устала.

— Да, устала, но не физически.

— Устала работать с Волласом?

— Именно.

Стюарт задумался.

— Не могу видеть тебя несчастной, дорогая. Я что-нибудь придумаю. Обсудим это после ужина.

— Гай не захочет возвращаться.

— Ему придется. Твое счастье важнее любых раскопок.

Она благодарно улыбнулась ему.

— Ты так добр ко мне, Стюарт…

— А как же иначе? — улыбнулся он в ответ и, не обращая внимания на пару за столом, поцеловал ее в щеку.

— Должно быть, пора возвращаться к работе, — вздохнула Джейн. — Как приятно сидеть просто так на солнышке…

Стюарт взглянул на часы:

— Да, юная леди, ваши полчаса истекли. Вставайте, и за дело!

Они вместе направились к раскопу, пройдя совсем близко от стола. Доктор Воллас перестал диктовать, и его черные глаза с явным осуждением скользнули по молодым людям… Затем он задумчиво посмотрел на сидящую перед ним красивую девушку.

— Нет, ты посмотри! — взорвалась Джейн. — Он даже не кивнул! Это просто невыносимо!

— Тише, он может услышать.

— Наплевать!

— Ну, дорогая, грубить совсем ни к чему. Что это на тебя накатило?

— Он посмотрел на нас, как на каких-то преступников. Видимо, в его стране замужней женщине нельзя сидеть рядом с другим мужчиной.

— Но он должен знать, что на Западе правила не так строги, — только и ответил Стюарт.

Через несколько минут они уже вернулись к своей работе: он отправился расчищать вход в гробницу, а она — обрабатывать находки.

Она работала уже около получаса, когда к ней спустился доктор Воллас.

— Вы еще не закончили? — Его тонкие нервные пальцы выхватили из кучки золотых вещиц изящную брошь. — Вы полагаете, что уже достаточно ее очистили?

— Я боялась перестараться, она такая тонкая… — Она не решалась поднять глаза. — Я просто не хочу ничего сломать.

— Если работать аккуратно, никакого вреда не будет, — сухо заметил он, возвращая ей брошь. — Доведите дело до конца.

Она прикусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не ответить ему резкостью.

— Что ж, я постараюсь.

— Это занимает у вас слишком много времени, миссис Брайнт. Позвольте напомнить вам, что к концу недели все находки должны быть отправлены в музей.

— В таком случае, мистер Воллас, мне потребуется помощь. — В ее глазах сверкнул гнев. — Я и так делаю все, что могу.

— О, если это все, на что вы способны, то вам действительно нужна помощь! — нехорошо усмехнулся он. — Я пришлю мисс Гилберт.

Гнев девушки мгновенно испарился. Уже дважды сталкивалась она с этой ужасной мисс Гилберт, и каждый раз дело кончалось скандалом. Доктору это было отлично известно. Мисс Гилберт долгие годы работала его ассистентом. Женщина умная и знающая, она, так и не выйдя замуж, превратилась в свои тридцать пять лет в ученого сухаря, в жестокое бесполое существо, невосприимчивое к чувствам и проблемам других. Работа стала для нее всем, а остальное не имело никакого значения. Поговаривали, правда, что она давно влюблена в своего шефа.

— Он никогда на ней не женится, — заметил как-то Гай. — Ему нужна женщина моложе и слабее его, для которой он всю жизнь будет непререкаемым авторитетом. А эта старая дева просто мужик в юбке и, дай ей волю, сможет полком командовать!

Да, именно такой она и была. Джейн передернуло при одной мысли о том, что им придется работать вместе.

— Я, пожалуй, и сама справлюсь, — быстро сказала она, понимая, что доктор Воллас ждет от нее ответа. — Буду засиживаться допоздна, но справлюсь.

— Вам так не нравится мисс Гилберт? — Его черные глаза смотрели на нее испытующе, словно выжидая, солжет она или нет.

Джейн замялась.

— А это имеет какое-то значение?

— Ни малейшего. Будет так, как я сказал. — Он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг добавил: — Мисс Гилберт, возможно, и далека от совершенства, но она, по крайней мере, прямой и честный человек.

Прямой и честный человек… Джейн нахмурилась. Зачем он сказал это? Почему? Потому что считает ее саму двуличной и лживой? Но на каком основании?! Кулаки Джейн непроизвольно сжались. Ну, все, хватит! Это последнее оскорбление! Что бы там ни думали, она уезжает!

Как Стюарт и обещал, после ужина друзья собрались обсудить планы Джейн. Она снова попыталась объяснить, в чем, собственно, дело, но даже ей самой показалось, что слова ее звучат как-то вяло и неубедительно. Гай смотрел на нее откровенно саркастически, в глазах Полин читалось откровенное недоумение, Стюарт же изо всех сил старался сохранить сочувственное выражение лица. Короче, никто ее не понимал, и она чувствовала себя одиноко, как никогда.

— Послушай, всем нам время от времени делают замечания, — сказал Гай. — Но я, тем не менее, благодарен Волласу. Он суровый учитель, но дает много.

— Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, — тут же подхватила Полин. — Доктор Воллас очень мил…

— С тобой, возможно, но не со мной! — зло парировала Джейн и тут же почувствовала себя дурой. А что, если она действительно преувеличивает? Ведь даже Стюарт не спешит ей на помощь, хотя и заявил несколько часов назад, что ее счастье для него дороже любых раскопок.

— Ты не можешь вернуться! — заявил Гай, стукнув себя кулаком по колену. — Это было бы слишком эгоистично по отношению к нам. Из-за какой-то ерунды, мелочи…

— Постой, Гай, это не мелочь, — запоздало вмешался Стюарт. — Джейн все это страшно расстраивает, поверь мне.

— Спасибо Стюарт, — сухо кивнула Джейн. — Если бы ты действительно хотел поддержать меня, то сделал бы это раньше… Ладно, ребята, не волнуйтесь. Никто никуда не едет. Но предупреждаю, что не намерена больше терпеть выходки вашей ученой знаменитости. Если он еще раз посмеет оскорбить меня, я ему отвечу, причем так, что у него пропадет всякое желание вообще подходить ко мне.

— Ты сама нарываешься на неприятности, — покачал головой Гай. — Ох уж эти женщины!

— Послушай, Гай…

— И слушать не хочу! Это вполне по-женски валить на мужчин все свои беды и комплексы, а потом еще и блеять, как обиженная овечка. Знаешь, сестричка, ни я, ни Стюарт не станем портить отношения с Волласом из-за твоих истерик. Возьми себя в руки, это единственное, что я могу тебе посоветовать.

Джейн в отчаянии взглянула на Стюарта, но тот молчал. И брат, и жених предали ее. Девушка почувствовала, как к горлу подступают рыдания.

— Что ж, спокойной ночи! — еле выдавила она, повернулась и бросилась бежать.

— Джейн, вернись! — донесся до нее голос Полин, но она не ответила.

Луну закрыло облако, глаза застилали слезы обиды и злости, и девушка не заметила, как прямо на ее пути внезапно выросла фигура доктора Волласа. Она буквально налетела на него, и он интуитивно протянул руки, чтобы ее поддержать.

— О… это вы! — только и выговорила она.

Его руки невольно прижали ее к себе, их тела соприкоснулись, и она ощутила нечто похожее на электрический разряд.

— Что случилось? — Голос его звучал мягко и встревоженно. — Где ваш муж? Разве вы не знаете, что гулять одной в темноте опасно?

Джейн отстранилась, не в силах унять внезапно охватившей ее дрожи. Ничего подобного до сих пор испытывать ей не доводилось. В небе снова ярко засияла луна, отражаясь в его глазах, словно в двух бездонных черных колодцах. Губы девушки приоткрылись, но прошло не меньше минуты, прежде чем она смогла ответить.

— Я б-была с м-мужем и… и остальными, а п-потом плохо себя почувствовала и решила уйти.

— Плохо себя почувствовали? — Его лицо приняло прежнее выражение холодной насмешки. — И это не помешало вам нестись сломя голову?

В этой ситуации было бы глупо выяснять отношения, поэтому девушка сдержалась и тихо ответила:

— Простите, что побеспокоила вас, доктор Воллас. Спокойной ночи!

Вернувшись в лагерь, она долго не могла успокоиться. Странная дрожь не проходила. Джейн сидела на кровати, не понимая, что с ней происходит. Мысли о возвращении домой оставили ее, как, впрочем, и все остальные; всем ее существом владело неописуемое, дикое волнение, вспыхнувшее, подобно взрыву, от прикосновения его горячих сильных рук. Волны жара поднимались от бедер к груди, туманя мозг, заставляя дрожать ноги, учащая дыхание… Почему она не вырвалась сразу же из его невольных объятий? Почему позволила ему удерживать себя до неприличия долго? А может, он и не заметил? Нет, как такое не заметишь!.. Тогда ей на какое-то мгновение даже показалось, что его тело подалось ей навстречу, что она ощутила его ответную дрожь… Чушь! Ерунда! Этот человек сделан из стали и бетона, он попросту не способен чувствовать. И его язвительные слова лишь подтверждают это. Нет, он терпеть ее не может. Он невзлюбил ее сразу же, как увидел, теперь это совершенно ясно. Никому не достается от него столько, сколько ей… Но почему это так волнует ее? Почему она вообще думает о нем? Неужели… О, нет, только не это! Ведь у нее есть Стюарт, молодой, красивый, обаятельный, который так любит ее! И она его любит. Так в чем же дело?..

Но постепенно усталость взяла свое, мысли девушки стали путаться, и она забылась тяжелым, беспокойным сном.

Утром, за завтраком, все долго молчали. Джейн показалось, все трое смотрят на нее как-то виновато.

— Знаешь, дорогая, — заговорил наконец Стюарт, — я тоже решил вернуться. Скажи только слово, и я переговорю с Волласом.

— Мы вчера много говорили об этом, — устало кивнул Гай, — и решили поступить так, как захочешь ты.

Переводя взгляд с одного на другого, Джейн без труда читала их мысли: Стюарту смертельно не хочется уезжать, но он ни за что без нее не останется; Гай зол, как черт, но понимает, что у него просто нет выбора: если уедет его «жена», то ему волей-неволей придется сопровождать ее. А Полин? Ее глаза покраснели и блестят так, словно она полночи проплакала, пальцы нервно теребят салфетку, губы поджаты… Она вся напряжена, будто пришла услышать свой смертный приговор. Да, нет никаких сомнений, Полин по уши влюблена в Николаса Волласа!

— Я решила остаться, — заявила Джейн, и все облегченно вздохнули.

Только Стюарт озадаченно покачал головой и заметил:

— Ты уверена, что хочешь этого? Гай сказал правду — мы все решили уехать, если тебе здесь плохо.

«А что вам еще остается?» — усмехнулась про себя Джейн, но тут же устыдилась своих мыслей. Она не должна быть такой эгоисткой, чтобы трое близких ей людей меняли свои планы из-за ее капризов.

— Да, Стюарт, уверена.

— Что ж…

В этом «что ж» звучало столько облегчения, что Джейн невольно нахмурилась. Возможно, было бы гораздо лучше увезти Полин подальше от Николаса Волласа. Он, несомненно, неплохо к ней относится, но любви здесь быть не может. Хотя, почему бы и нет? Полин красива, воспитана, умна… быть может, слишком восторженна, но, говорят, мужчинам это даже нравится!

— Мы все очень благодарны тебе, Джейн, — сказала ей Полин, даже не пытаясь скрыть свою радость. — Уверена, доктор Воллас не хотел… обидеть тебя. Он даже на меня иногда сердится.

Даже на меня… Значит, Полин уже отделяет себя от остальных, полагая, что их отношения с доктором какие-то особенные. Джейн забеспокоилась всерьез: Полин — хрупкое, впечатлительное создание, и если Николас не ответит на ее любовь, для нее это будет катастрофой…

Обеденный перерыв Джейн и Стюарт решили провести вместе. Они отправились на поросший соснами холм, где земля, напоенная осенними дождями, пришедшими на смену жаркому греческому лету, была покрыта ковром желтых цветов.

— Дорогая… — Стюарт обнял ее и нежно поцеловал. — Не сердись на меня, ладно?

Джейн покачала головой и высвободилась из его объятий.

— Перестань, это мне надо бы извиниться перед всеми вами… Я вела себя просто ужасно.

— Я люблю тебя, — шепнул он и снова поцеловал ее.

Она ответила на его поцелуй автоматически, почти по привычке, с досадой осознавая, что не испытывает уже той полноты чувств, переполнявших ее когда-то. Это было для нее непонятно, как непонятна была и внезапная скованность, вызванная искренней нежностью жениха. Ей захотелось снова отстраниться, но она не хотела обидеть Стюарта.

— Знаешь, — осторожно начала Джейн, — мне кажется, нам лучше вести себя осторожнее. Не забывай, для всех я — жена Гая, а греки не одобряют флирта замужних женщин.

— Перестань! — рассмеялся Стюарт. — Если ты стесняешься Волласа, то, как я уже говорил, он слишком долго прожил на Западе, чтобы не знать свободных нравов… Да и, в конце концов, это не его дело!

Джейн ничего не ответила. Про себя она решила быть впредь более осмотрительной и не позволять жениху столь откровенно проявлять свои чувства.

Глава третья

Со вздохом удовлетворения Джейн отложила в сторону ожерелье из золотых дисков, над которым кропотливо работала несколько часов. Мисс Гилберт тут же взяла его и стала придирчиво рассматривать. Джейн ждала ее реакции, в полной уверенности, что услышит наконец-то давно заслуженную похвалу. Но мисс Гилберт, небрежно бросив ожерелье на стол, сухо сказала:

— Доктор был безусловно прав, говоря, что вам не хватает опыта. Здесь надо было работать более жесткой кистью.

— Но я боялась использовать жесткую кисть, — возразила девушка. — Металл сильно пострадал от времени, и звенья могут рассыпаться.

— Ерунда! Делайте, как вам говорят.

Джейн с трудом сдерживала негодование. Так значит доктор Воллас обсуждал ее с этой старой девой и снова выразил недовольство? Не хватает опыта! Вполне возможно, но это значит только, что ей надо помочь, а не читать нотации!

— Я уверена, что сделала все правильно. Состояние вещи не позволяет использовать более грубый инструмент.

— Ты меня, никак, учить вздумала? — вспылила мисс Гилберт. — Бери кисть, и за работу!

Джейн снова сдержалась. Что ж, в конце концов она всего лишь любитель, а мисс Гилберт — профессионал. Девушка взяла другую кисть и осторожно провела ей по поверхности ожерелья. Медленно, изгиб за изгибом, она очищала его от въевшейся пыли веков и уже мысленно готова была поблагодарить свою суровую наставницу за полезный урок, когда внезапно одно из звеньев лопнуло, и часть ожерелья, упав на стол, разлетелась на куски.

— О! — в отчаянии вскричала Джейн. — Я же говорила вам, что этого делать нельзя!

— Что ты наделала, девчонка!? — прошипела мисс Гилберт. — Неумеха безрукая! И как только доктору Волласу пришло в голову доверить тебе такую тонкую работу! Это же была одна из лучших находок! Немедленно отправляйся к нему и доложи о случившемся.

— Доложить… ему? — в ужасе пролепетала Джейн. Если уж он попрекал ее по мелочам, то что же скажет теперь! — Вы сами виноваты. Я предупреждала вас, что…

— Ты испортила одну из самых ценных вещей, — ледяным тоном отчеканила мисс Гилберт. — Немедленно отправляйся к нему!

— Я… Я н-не могу! Это ваша ошибка, и разбирайтесь с ним сами!

Брови мисс Гилберт взлетели вверх, на губах заиграла ядовитая усмешка.

— Я и не прикасалась к ожерелью. Им занимались вы, миссис Брайнт, и отвечать вам.

Что ей оставалось делать? Устроить скандал? Но кому из них поверит доктор — ей или своему ассистенту? Ответ напрашивался сам собой.

Не чувствуя под собой ног от страха, девушка поплелась к раскопу, у которого Николас Воллас отдавал распоряжения греческим рабочим. Аккуратно завернутое в бумагу ожерелье лежало в ее кармане.

— Доктор Воллас, могу я поговорить с вами… э-э… наедине?

Он повернулся и удивленно посмотрел на нее. Его брови сомкнулись на переносице, губы плотно сжались.

Джейн почувствовала, что у нее перехватывает дыхание. В это мгновение она охотно отдала бы десять лет своей жизни, чтобы только избежать предстоящего разговора.

— Наедине? — переспросил он. — Что-то случилось?

— Боюсь, что да, — печально кивнула она. — Не могли бы мы пройти в ваш офис?..

После минутного колебания доктор повернулся и быстро зашагал к лагерю. Войдя на террасу своего домика, он быстро подошел к столику, за которым Полин старательно что-то переписывала, и сказал:

— Оставьте нас ненадолго, миссис Дайсон.

Почти не глядя на подругу, Полин поспешно удалилась, но Джейн успела заметить, что в ее глазах мелькнул страх.

— Итак, миссис Брайнт, что стряслось?

Она неохотно положила перед ним на стол ожерелье.

— Вот… Это получилось случайно. Мне очень жаль, правда…

Казалось, прошла вечность, прежде чем он оторвал взгляд от изувеченного украшения и посмотрел ей в глаза.

— Вы впервые совершили столь грубый промах. Скажите, это было сделано намеренно?

— Намеренно? — чуть не задохнулась Джейн. — Да как вы могли такое подумать?!

— Странно… — Его пальцы нервно перебирали остатки ожерелья. — За что вы меня так ненавидите, миссис Брайнт?

— Я не понимаю, доктор Воллас… — густо краснея, пролепетала Джейн. — Почему вы решили, что я вас ненавижу?

— Миссис Брайнт, давайте говорить начистоту, ладно? Пару дней назад я сам слышал, как вы говорили своему… м-м… приятелю, что я «совершенно невыносим». Это дословная цитата, миссис Брайнт.

— О, Боже, вы слышали!.. — Потрясенная до глубины души, Джейн опустила голову. Тогда, говоря эти слова Стюарту, она не задумывалась о том, что ее могут услышать. Теперь ей было мучительно стыдно за свою несдержанность. — Простите меня, сэр… Честное слово, я не…

— Вам совершенно незачем извиняться, миссис Брайнт. Ваше мнение ничего для меня не значит, — холодно перебил он и после небольшой паузы продолжил: — Но вы не ответили на мой вопрос. Вы изуродовали ожерелье назло мне?

Джейн гордо вскинула голову, ее глаза сверкнули гневом и подступающими слезами.

— Нет, доктор Воллас. Я слишком люблю свою работу и все, что с ней связано. Мне и в голову не могло прийти сломать эту вещь намеренно, как бы я ни относилась лично к вам. — Она решила не упоминать о мисс Гилберт и истории с кистями. Это прозвучало бы, Как жалкая попытка оправдаться, свалить вину на другого. — Это произошло случайно. Могу лишь сказать, что сожалею о потере ожерелья не меньше вас.

Он пытливо посмотрел ей в глаза и тоном, не допускающим возражений, произнес:

— Я снимаю вас с этой работы, миссис Брайнт, и перевожу на другую, где вы не сможете причинить столько вреда. Отныне вы будете заниматься каталогизацией находок.

— Нет, пожалуйста!.. Этого больше не повторится!

Воллас только покачал головой в ответ, и Джейн взорвалась:

— Что ж, отлично! Я согласна. Я буду вести опись находок, но если вы вдруг обнаружите, что вам не хватает людей для более квалифицированной работы, на меня можете не рассчитывать!

Его черные глаза угрожающе блеснули.

— Осторожнее, миссис Брайнт, — негромко сказал он. — Я и так уже подумывал вообще отказаться от ваших услуг.

— Но почему? — растерялась Джейн. — Что я сделала?

Его губы скривились в усмешке.

— Есть в природе сорт женщин, вызывающих у меня отвращение. И вы, миссис Брайнт, одна из них.

Четыре последующих дня эти слова не давали ей покоя. Вспомнилась ей и фраза доктора о том, что мисс Гилберт, в отличие от нее, «человек прямой и честный». Господи, неужели это все из-за Стюарта? Вернее, из-за их общей лжи? «О, если бы я могла уехать! — в отчаянии думала Джейн. — Но я обещала остаться…» Никогда еще она не чувствовала себя такой несчастной. Ее жизнь грозила превратиться в сущий ад: каждый раз, сталкиваясь с Николасом Волласом, она вспоминала их последний разговор. Сначала он недолюбливал ее, теперь же просто возненавидел. За что? Это знал только он один.

На пятый день вход в гробницу был окончательно расчищен. Результат превзошел все ожидания — такого богатства давно уже никто не находил. Оружие, предметы культа, украшения и посуда из глины, бронзы, золота и серебра, и все это в отличном состоянии! А погребальные золотые маски редчайшей работы привели всех просто в неописуемый восторг. Короче, успех был полным, а ведь их ждали еще четыре гробницы!

Доктор Воллас собрал всех своих помощников и выступил перед ними с короткой прочувствованной речью. Джейн еще не видела его таким — он, казалось, светился от счастья и был готов обнять весь мир. Поблагодарив собравшихся, доктор заметил, что подлинную ценность их находок еще предстоит оценить, но уже сейчас понятно, что она превосходит самые смелые надежды. В заключение он спросил, есть ли вопросы.

Молодой человек по имени Тим, с которым все четверо успели подружиться во время раскопок, поднял руку:

— Скажите, доктор, почему вы начали именно с этой гробницы? Ведь в древних летописях есть упоминание о том, что она была разграблена. Сработала ваша знаменитая интуиция, или были более серьезные основания?

— И то, и другое, — широко улыбнулся Николас. — Спасибо за вопрос, он действительно интересен… Вернемся на несколько месяцев назад, друзья мои. Когда мы начали раскоп, то обнаружили кости человека, явно погибшего в результате обвала. А рядом с костями было несколько золотых вещиц. Отсюда следовало два возможных вывода: во-первых, погибший и был тем самым вором, а во-вторых — в гробнице есть золото. Но напрашивается и «в-третьих», а именно: после того, первого вора в гробницу больше никто не проникал, иначе мы бы обнаружили следы и не нашли бы золота среди костей. Так что мое решение можно определить следующим образом — интуиция, плюс логика.

Полин зааплодировала, ее сияющие глаза с таким восторгом смотрели на выступающего, что Джейн невольно нахмурилась.

— Но, доктор, — покачал головой Тим, — все это можно истолковать и по-другому. Гробницу разграбили раньше, а последний незадачливый вор забрал остатки и погиб под обвалом.

— Вы совершенно правы, — кивнул Воллас. — Сокровищ могло и не оказаться. Но я исходил из того, что вор прежде всего возьмет золото. Отсюда мой первый вывод — тот вор был первым и единственным. Риск, конечно, был, и именно поэтому я откладывал «штурм» этой гробницы, заставив вас сначала начать раскопы на остальных. Однако логика не подвела меня и на этот раз.

После ответов на вопросы доктор всех удивил:

— Мы должны это отпраздновать, — заключил он. — Я устраиваю вам всем уик-энд в Афинах за свой счет. — Его взгляд упал на Джейн; он быстро отвел глаза и чуть суше добавил: — Но имейте в виду, после этого небольшого перерыва нам предстоит новая работа, и пощады не ждите!

Под общий смех и шутки доктор сошел с импровизированной трибуны и отправился к себе.

Четверо друзей отошли в сторону.

— Ну разве он не чудо? — трещала Полин. — Подумать только, оплатить такую поездку в Афины! Да это же целое состояние!

— Ничего подобного, — холодно возразила Джейн. — Никто из греческих рабочих, а их большинство, не едет. Кроме того, часть студентов тоже наверняка предпочтет остаться здесь и еще покопаться в гробнице, так что сумма не так уж велика.

— Послушай, дорогая, это уж слишком! — воскликнул Стюарт. — Что бы он ни сделал, все плохо!

— Точно, — кивнул Гай. — Твоя неприязнь к Волласу перерастает в манию преследования.

— Скорее в одержимость, — поправил его Стюарт. — Это точнее.

Джейн густо покраснела и опустила голову. Одержимость? Что за глупости! С какой стати будет она забивать себе голову мыслями о человеке, который презирает ее? Нет, она просто делает свое дело, а все остальное пустяки… Но Николас Воллас отнюдь не был пустяком, и девушка отлично это понимала. Одержимость… Можно быть одержимой мыслями о том, кого ненавидишь, или о том, кто очень нравится… Нравится? Джейн вздрогнула. «Я совсем с ума сошла, — мелькнуло у нее в голове. — Надо запретить себе даже думать об этом!» Но как? Что-то в самых потаенных уголках ее души противилось этому, не давало расслабиться, забыть…

Обуреваемая такими мыслями, девушка, сама того не замечая, оказалась на своей любимой поляне. Ноги, казалось, сами привели ее сюда, на склон поросшего соснами холма, где она обычно отдыхала, читая, или просто предаваясь размышлениям.

— Далеко собралась? — раздался сзади голос, и она резко обернулась. Это был Тим.

— Нет, — улыбнулась Джейн. — Я уже пришла.

— Можно с тобой поговорить?

— Конечно, — с некоторым удивлением ответила она. — Что-то случилось?

— Нет, все в порядке. — Он опустился рядом с ней на ствол поваленного дерева и добавил: — Отличное место. Здесь нам никто не помешает.

— Ты сегодня какой-то таинственный! — рассмеялась она. — Считай, что мое женское любопытство пробудилось и жаждет удовлетворения.

Тим усмехнулся в ответ, но сразу посерьезнел.

— Прежде всего, Джейн, — начал он без предисловий, — мне известно, что ни ты, ни Полин не замужем.

— Известно? — ахнула она. — Но откуда?

— Парень, сидевший перед вами на лекции, мой друг, и мы переписываемся. Он случайно подслушал ваш разговор в аудитории. Да не смотри ты на меня так испуганно! Он даже не знает, поехали вы или нет, я еще не ответил на его письмо.

Джейн не знала, что сказать.

— Впрочем, я и сам понял, что у вас, мягко говоря, не все в порядке, — продолжал Тим. — Сама посуди, разве это нормально, что две якобы замужних женщины спят в одной палатке, а их мужья — в другой?

— Так ты следил за нами? — быстро спросила Джейн, лихорадочно соображая, заметил ли это кто-нибудь еще. Нет, вряд ли, иначе доктор Воллас непременно захотел бы узнать, в чем дело.

— Я плохо сплю, — виновато заметил Тим. — Было темно, и вы меня не заметили.

— Зато ты нас заметил…

— Первый раз это произошло случайно. Мое любопытство было задето, и несколько последующих ночей я действительно следил за вами. В итоге я все понял, и письмо моего друга не было для меня неожиданностью.

— Кстати, — встрепенулась Джейн, — раз уж зашел разговор… Я давно хотела спросить тебя, как ты попал в эту экспедицию? Ведь, насколько мне известно, ты тоже не женат?

— Все очень просто. Мой отец и доктор Воллас старые друзья, и…

— Можешь не продолжать, все понятно, — сухо обронила Джейн.

— Зря ты злишься, — устало возразил Тим. — Это было единственным преимуществом, которым я захотел воспользоваться. Как ты могла заметить, я работаю наравне с остальными и не ищу поблажек.

— Это правда, — кивнула Джейн. — Но вернемся к нашей теме… Ты собираешься донести на нас?

— Нет… — С минуту он молчал, затем, внезапно решившись, продолжил: — Я вовсе не заинтересован в том, чтобы вас отправили домой.

— Почему же?

— Да потому, черт возьми, что меня угораздило влюбиться в Полин!

Джейн изумленно уставилась на него.

— О, Боже! Ну и каша заварилась! — невольно воскликнула она. — Тим, ты себе и представить не можешь, как усложняется жизнь, когда начинаешь лгать! Господи, как бы я хотела, чтобы той лекции не было вовсе!

— Перестань, Джейн… Я уже сказал, доктор Воллас ни о чем не узнает. В чем же дело?

Да, действительно, в чем же дело? О, как мало он знает! Ее беспокоила вовсе не боязнь разоблачения…

— Почему ты решил поговорить со мной?

— Потому что ты хорошо знаешь Полин. Мне хотелось бы знать, помолвлена ли она с кем-нибудь и нет ли у нее… друга там, в Англии. Я думаю, что навряд ли. Будь это так, она не смогла бы приехать сюда одна. Мне известно также, что Стюарт — твой жених, а Гай — брат. Так говорится в письме. Я следил за Полин и Гаем и понимаю, что здесь бояться нечего. Но…

— Я отвечу, — перебила его Джейн. — Полин ни с кем не помолвлена. В Англии ее никто не ждет. Стюарт — ее брат. Но ты не учитываешь другого… Того, что у нее есть кто-то здесь.

— Здесь? Помилуй, Джейн, я уже сказал, что из неженатых здесь только я, Гай и Стюарт. Два последних исключаются, на меня она и смотреть не хочет… Кого же ты имеешь в виду?

— Подумай.

— Постой… Доктор Воллас? — Он от души расхохотался. — Ты шутишь, надеюсь?

Джейн молчала, не желая ни убеждать, ни разубеждать его.

— А, понятно! — воскликнул Тим. — Они работают вместе, и ты, как натура романтическая, уже мысленно их повенчала. Что ж, это очень по-женски! — Он снова рассмеялся и добавил: — Спешу разочаровать тебя: доктор Воллас — убежденный холостяк.

— Неужели?

— Представь себе. Ему тридцать пять, и за все это время у него не было ни одного романа. Более того, у него не было даже любовницы! Этот человек женат на своей работе, и даже когда ему стукнет девяносто, он все равно останется холостяком!

«Бедняжка Полин!» — подумала Джейн. Хотя, почему бедняжка? Может, это и к лучшему? Она слишком впечатлительна и влюбчива, хороший урок ей не повредит… Стоп! Откуда взялась эта жестокость? Доктор видит в ней лишь секретаря, то есть полезную машину… А если она действительно любит его? Не влюблена, а любит! «Тем хуже для нее!» — подсказал Джейн зловредный внутренний голос, и она тряхнула головой. Нет! Будь, что будет. У каждого своя жизнь, и справляться с ней каждому предстоит в одиночку. Если Тим сможет увлечь Полин — честь ему и хвала, если же нет…

— Я рад, что поговорил с тобой, — снова заговорил Тим. — Теперь я знаю, что могу действовать свободно. Есть, правда, одна проблема, — доверительно улыбнулся он. — Если доктор Воллас узнает, то сочтет меня законченным бабником и вышлет отсюда ко всем чертям… Пожелай мне удачи, Джейн.

Джейн готова была расплакаться. Искренность Тима глубоко тронула ее, ей ужасно хотелось ему помочь, но что она могла сделать!

— Я желаю тебе удачи, — просто ответила она. — Но, пожалуйста, постарайся, чтобы доктор ничего не узнал о нашем обмане.

— Я буду нем, как могила. Более того, если вас все-таки выгонят, я последую за вами.

— Спасибо за обещанное молчание, Тим. Во всем остальном — решай сам. Скажу лишь, что мы со Стюартом отложили свадьбу на год, чтобы поехать сюда.

— Отложили на год? — Во взгляде Тима читалось искреннее недоумение. — Значит, вы можете ждать?

— Ждать? Разумеется!

Он покачал головой.

— Не понимаю… По-моему, если любишь кого-то, ждать нельзя.

— Брось, Тим, у нас вся жизнь впереди.

— Это тебе сейчас так кажется. А потом вы не простите друг другу этот потерянный год. О, если бы Полин полюбила меня, я бы женился на ней немедленно!

— Ты серьезно? — нахмурилась Джейн. — Ты в самом деле не смог бы ждать?

— Когда любишь по-настоящему, ждать не будешь… — Он прервал себя на полуслове и схватился за голову. — О, Боже! Какой же я идиот! Не обращай внимания, Джейн. Я вовсе не имел в виду, что Стюарт… Черт, и дернуло же меня за язык!

Он покраснел и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Не расстраивайся, Тим, все в порядке, — ответила Джейн, искренне желая его успокоить. Но его слова заставили ее задуматься. Она живо вспомнила нескольких своих друзей и подруг, которые действительно не ждали, а женились или выходили замуж, а на ее шутливые вопросы о причинах спешки отвечали одно: «Я люблю его (или ее) и хочу его (или ее) так, что не в силах терпеть ни минуты!». Видимо, такое тоже бывает…

Глава четвертая

Поездка в Афины удалась на славу. Джейн оказалась права — поехало всего восемь человек, включая доктора Волласа. Присутствие шефа сначала портило Джейн все удовольствие от путешествия, но вскоре красоты древнего города отвлекли ее.

Девушка с восхищением взирала на очаровательный храм Ники, построенный в классический период, на величественный Эрехтейон, с портика которого лорд Элгин, английский дипломат и коллекционер, снял одну из шести кариатид; на храм Афины и Парфенон, также пострадавший от алчности того же Элгина, вывезшего в 1803 году мраморные барельефы работы Фидия (детали фриза) и продавшего их Британскому музею.

— Почему наша страна не вернет Греции то, что принадлежит ей по праву? — сказала Джейн брату. — Это было бы благородно.

Гай удивленно поднял брови.

— Помилуй, еще совсем недавно ты была совершенно иного мнения. Достаточно вспомнить твою реплику на лекции… Кроме того, барельефы Элгина в большей сохранности в музее, чем здесь.

Доктор Воллас, рассказывавший их группе о фризе Парфенона, услышал слова Джейн и бросил на нее быстрый взгляд. Быть может, ей показалось, но в его глазах впервые мелькнуло что-то близкое к симпатии…

— Фриз, — негромко продолжал Николас, — изображал Панафинейскую процессию, происходившую раз в четыре года. Люди вели жертвенных животных и несли роскошные одежды для статуи Афины в Эрехтейоне…

Больше девушка ничего не услышала, поскольку Стюарт, улучив момент, зашептал ей на ухо:

— Дорогая, я уже сто лет тебя не целовал! Давай потихоньку уйдем и спрячемся где-нибудь в храме.

Джейн и сама не понимала, почему предложение жениха вызвало у нее лишь досаду.

— Мы не должны уходить от остальных, — ответила она. — Ты, похоже, забыл, что для всех Гай — мой муж.

— Брось, они подумают, что мы пошли осматривать развалины, это совершенно естественно. Несколько пар так и поступили…

— Они женаты.

— Какая разница? — усмехнулся Стюарт.

Джейн посмотрела ему прямо в глаза.

— Тебе никогда не приходило в голову, что доктор Воллас может обо всем догадаться? Он далеко не дурак и уже не раз видел нас вместе. Стоит ему лишь заподозрить, что у нас с тобой роман, и правда неминуемо откроется.

— Понятно, — кивнул Стюарт и как-то странно на нее посмотрел. — Если это произойдет, он тут же отправит нас домой, верно?

— Именно так.

— Но ты же хочешь уехать! — Его голос стал резче, глаза прищурились. — Ты осталась только потому, что не хочешь подводить остальных. А если всех нас выгонят, то твоя совесть будет чиста. — Джейн молчала, и он добавил: — Такой выход должен тебя устроить.

Хотелось ли ей уехать? Она не знала.

— А если мы вернемся, — неожиданно спросила она, — то сразу поженимся?

— К чему такая спешка? — удивился он. — Мы же с тобой оба решили, что сначала надо накопить денег, купить домик…

— Я буду работать, и отсрочка ничего не изменит.

Стюарт ничего не ответил, и она испытующе посмотрела на него. Между его бровей залегла складка, губы сжались в тонкую линию, в глазах появилось незнакомое напряженное, чуть ли не испуганное выражение… «Когда любишь по-настоящему, ждать не будешь», — сказал тогда Тим. «Но я сама согласилась ждать, и это меня ничуть не беспокоило», — вдруг подумала девушка. Действительно ли они любят друг друга? Два месяца знакомства, потом помолвка… И оба спокойно согласились ждать. Любовь ли это?

Наверное, — продолжала думать Джейн, — ей бы не повредила парочка любовных приключений, чтобы было с чем сравнить, чтобы можно было разобраться в собственных чувствах. Но до встречи со Стюартом ее интересовала только работа… До встречи со Стюартом… Было ли их знакомство подобно вспышке в темноте, ослепляющему взрыву эмоций? Она невольно покачала головой, словно отвечая на свой невысказанный вопрос. Нет, все было чинно и спокойно. Слишком спокойно, быть может… А его поцелуи? Будили ли они в ней безудержную страсть, перехватывало ли от них дыхание? Тоже нет…

Ее страх усилился. Как бы избавиться от этих нелепых сомнений? Почему необдуманные слова Тима так задели ее? Другие люди ждут, ждут годами, и ничего… Но значит ли это, что они любят друг друга?

— Так мы не пойдем в храм? — Вопрос вывел ее из задумчивости, и она внезапно решилась. Со всеми этими мыслями пора было кончать.

— Почему же? Пошли!

Он удивленно взглянул на нее.

— Ты стала какой-то непонятной, Джейн. Похоже, воздух Греции плохо на тебя влияет.

Они отошли от группы, поглощенной рассказами Николаса Волласа, и направились к храму. Джейн знала, что пронзительные черные глаза доктора следят за ними… Но она не знала другого: взглянув вслед удаляющейся паре, эти глаза остановились на стоящей рядом очаровательной девушке и улыбнулись ей.

В маленьком храме они были одни. Она подняла голову, и Стюарт поцеловал ее мягкие податливые губы. Девушка ответила на его поцелуй, но, как и прежде, почти ничего при этом не почувствовала. Что-то ушло… или не приходило? Она не знала.

Внезапно руки жениха, обнимавшие ее за талию, разжались.

— Люди, — вздохнул он, и она резко обернулась через плечо. — Но ничего, дорогая, у нас еще масса времени.

Джейн буквально окаменела. Масса времени…

«Когда любишь по-настоящему…» — снова всплыли в памяти слова Тима. Боже, неужели он прав?

Ей вдруг захотелось поговорить со Стюартом, рассказать ему, что с ней происходит, спросить, не чувствует ли он то же самое… Но нет. Он не поймет.

Бледное солнце пробивалось сквозь облака, освещая путь от Акрополя. Они миновали Агору, торговый центр древних Афин, где некоторое время любовались великолепным храмом Гефеста, бога огня и ремесел, покровителя кузнецов.

— А у них был свой бог для всего в отдельности? — спросила Полин, не сводя глаз с Николаса. Они шли рядом по узкой тропинке, остальные, тоже по двое, следовали за ними.

— Да, Полин, для всего в отдельности, — ответил он.

Джейн не удержалась от улыбки. Неудивительно, что Полин на что-то рассчитывает, ведь даже мисс Гилберт доктор никогда не называл просто по имени… Интересно, насколько доверительны их отношения? Не подумывает ли Полин сказать доктору правду? Ведь пока он считает ее замужней, ей надеяться не на что, и она прекрасно это знает…

Вдруг Полин, собиравшаяся еще о чем-то спросить и не смотревшая ни на что, кроме своего кумира, споткнулась и упала бы, если бы Николас вовремя ее не подхватил.

— Моя щиколотка! — простонала девушка, даже и не пытаясь высвободится из его рук.

Воллас усадил ее на поросшую мхом каменную скамью и повернулся к остальным.

— Мистер Дайсон, — громко сказал он, — не могли бы вы подойти и осмотреть ногу вашей жены?

— Да, разумеется. — Оставив Джейн, Стюарт подошел к сестре, сел на корточки и принялся осторожно ощупывать ее ногу. — Больно, дорогая? — нарочито нежно спросил он, и Джейн вздохнула. Да, ну и кашу они заварили!

Все столпились вокруг со встревоженными лицами. Если щиколотка сломана, уик-энд для девушки пропал.

— Да, Стюарт, ужасно, — ответила она «мужу», продолжая смотреть на Николаса.

«Очевидно, она бы предпочла, чтобы осмотрел ее он», — подумала Джейн и снова спохватилась: не слишком ли болезненно она воспринимает влюбленность своей подруги?

Полин не могла ступить на левую ногу, но Николас успокоил ее, сказав, что это, скорее всего, растяжение, и скоро все пройдет. Затем, холодно взглянув на Стюарта, он добавил:

— Она не сможет идти. Ее придется нести на руках.

— Давайте сделаем кресло, — предложил Тим.

Они со Стюартом быстро соорудили из веток подобие плетеного кресла и понесли Полин к дороге, где и поймали два такси. Воллас сел в одну машину, а они, Гай и Джейн — в другую.

— Извини, — сказала Полин брату. — Мне жаль, что я испортила тебе весь вечер.

— Мне? — удивился тот.

— Позволь напомнить тебе, что ты ее «муж», — сухо заметила Джейн.

— Тебе придется остаться с ней в гостинице, — сочувственным тоном добавил Гай. — Не повезло, старина, но ничего не поделаешь.

— Джейн без меня никуда не пойдет, — заявил Стюарт. — Значит мы трое останемся без ужина и ночного клуба.

— Ошибаешься, — покачал головой Гай. — Джейн, как ты помнишь, считается моей женой, и Воллас, мягко говоря, удивится, если я появлюсь в ночном клубе без нее.

Тим сидел рядом с Полин; его доброе лицо было встревожено, а рука покоилась на спинке сидения девушки, словно обнимая ее.

— Я могу остаться с ней, — предложил он, но Джейн покачала головой.

— Не выйдет, Тим. Доктор Воллас не поймет, если «муж» Полин оставит ее с тобой, а сам отправится веселиться.

— Боюсь, ты права, — неохотно признал Тим. — Но что же делать?

— С ней останусь я, а вы оба сможете пойти.

— Нет, Джейн, — запротестовала Полин. — Я не хочу лишать тебя замечательного вечера. Я и сама прекрасно со всем справлюсь.

Джейн ничего не ответила, но про себя твердо решила остаться, поскольку это решало все проблемы. Однако оказалось, что и Тим не изменил своего решения, поскольку через полчаса, когда все снова встретились в вестибюле отеля, он заявил:

— Боюсь, что не смогу составить вам компанию. У меня страшно разболелась голова.

— Но… — начала было Джейн и осеклась.

— Может, наоборот стоит поехать и развеяться? — заметил Николас. — Вы приняли таблетку?

Тим мрачно кивнул и ответил, старательно избегая пытливого взгляда Джейн:

— Не помогает. Мне и вправду лучше остаться… Заодно я присмотрю за Полин, а ее муж сможет ехать со всеми.

— Ее муж, — жестко заметил Николас, — наверняка предпочтет остаться со своей женой.

Это был и вызов и приказ одновременно. Джейн поймала его взгляд, и ей почудилась в нем какая-то мрачная насмешка.

Стюарт поспешно заявил, что доктор, безусловно, прав, и на губах последнего заиграла еле заметная победная улыбка. В тот вечер он вообще вел себя как-то странно, и Джейн с тревогой ждала очередного подвоха.

После ужина, прошедшего за оживленной беседой, чему немало способствовало присутствие за столиком Сильвии и Ричарда, тоже членов группы, Николас спросил, собираются ли они в ночной клуб. Сильвия и Ричард хотели пойти, а Джейн, внезапно почувствовав себя усталой и, не подумав, ответила:

— Я возвращаюсь в отель.

— Да? — столь же легкомысленно отозвался Гай. — Ладно, Джейн, увидимся за завтраком.

Лица остальных окаменели.

— За завтраком? — переспросил Николас. — Я не ослышался?

Поняв свою ошибку, Гай смешался.

— Когда я вернусь, Джейн будет уже спать.

— А разве вы не поедете в отель вместе с вашей женой?

— Дорогая, — в обращенном на сестру выразительном взгляде Гая ясно читалось, что он взбешен и еле сдерживается, — ты хочешь, чтобы я вернулся вместе с тобой?

Джейн прикусила губу, не зная, что ответить. Ей смертельно не хотелось идти в этот клуб, однако не хотелось и расстраивать брата. Но тут неожиданно вмешался доктор Воллас:

— Вообще-то я тоже не пойду в клуб, так что мог бы проводить миссис Брайнт до отеля.

— Правда? — обрадовался Гай. Он явно не заметил, что все это неспроста. — Тогда все в порядке. Ричард, ты не возражаешь, если я составлю вам компанию?

— Разумеется, нет!

Поездка с Николасом в такси не сулила ничего приятного, и Джейн пролепетала что-то мало вразумительное о том, что передумала, но все уже встали, прощаясь с доктором, и ее никто не услышал. Она и опомниться не успела, как оказалась с Николасом наедине. Они вышли на улицу, и девушка остановилась, ожидая, что ее спутник подзовет такси.

— Вы не возражаете, если мы пойдем пешком? — довольно холодно осведомился он. — Здесь недалеко, и я не прочь немного прогуляться.

Джейн только пожала плечами. Если шеф «не прочь», то ей оставалось только согласиться, хотя сама мысль о ночной прогулке, полной натянутого молчания, ее вовсе не радовала.

Они шли по узким улочкам, а над ними сиял огнями Акрополь. Девушка решила, что надо попробовать завязать ничего не значащий разговор.

— Он… он очень красивый, — робко заметила она.

Николас ничего не ответил и еще несколько минут они продолжали идти молча.

— А туда пускают по ночам? — снова спросила она, желая лишь нарушить эту проклятую тишину, а вовсе не имея в виду, что в самом деле намерена карабкаться вверх на скалу.

— А вы хотели бы подняться? — Странный тон его голоса заставил ее вздрогнуть. — Мне казалось, вы устали.

— Это так.

— Жаль. Ночь просто великолепна.

От удивления она даже остановилась. Не может же быть, чтобы он намеренно затягивал прогулку! Какая ему радость гулять с ней?! И все же она не удержалась от вопроса:

— Вы хотите подняться?

— Мы могли бы вернуться другой дорогой — через кипарисовую рощу, где были сегодня утром.

Кипарисовая роща… уединенное место, место встреч влюбленных! Да, влюбленных, а не двух практически незнакомых людей, настроенных, к тому же, враждебно друг к другу. Почему он это предлагает? Ее охватило странное предчувствие, но она не сделала того, что должна была бы сделать — просто пропустить его предложение мимо ушей…

Они шли медленно, окруженные огнями и людьми, массой людей. Но она не видела ничего и никого, кроме идущего с нею рядом мужчины. Стюарт, Гай и Полин отошли куда-то далеко-далеко, она почти не помнила о них, как забыла и все то, что думала недавно об этом человеке, свою клятву не обращать на него внимание. Какая-то волшебная сила лишила ее воли, превратив вдруг в слабое, беззащитное существо, и, казалось, сама Судьба подталкивала ее сейчас в спину, заставляя отбросить осторожность, рассудочность, самоконтроль…

— Что ж, — сказала она внезапно охрипшим голосом, — давайте вернемся через кипарисовую рощу.

Какое-то мгновение он молчал, и, подняв глаза, девушка встретилась с его непроницаемым огненным взглядом.

— Так значит вы, все-таки, не устали? — Он явно вкладывал в эти слова особый смысл, но какой именно, Джейн не поняла.

— Ночной воздух освежил меня, и я немного взбодрилась. — Она улыбнулась ему, все еще удивляясь тому странному, полуреальному состоянию, в котором находилась, и перемене, произошедшей в ее спутнике. Мысль о том, что его враждебность исчезла (ведь это же он предложил ей прогуляться!), наполняла все ее существо неизъяснимым счастьем. Она словно парила среди звезд и вовсе не хотела вновь ощутить под ногами скучную, прозаичную землю.

— Тогда пойдем в рощу. — Никаких эмоций, просто холодная констатация факта, но Джейн радовалась и этому. Теперь-то ей было совершенно ясно, что былая сухость и натянутость их отношений страшно отравляла ей жизнь, и лишь гордость мешала признать это.

Вскоре огни и люди остались далеко внизу. Среди росших здесь в изобилии кипарисов то и дело попадались обломки колонн, мраморных плит и постаментов, полускрытых буйной растительностью. Ветерок улегся, и воздух в роще словно застыл.

— Как здесь тихо! — сказала Джейн, невольно переходя на шепот. Николас мягко рассмеялся, и она снова отметила про себя произошедшую в нем перемену.

Он остановился, глядя на Акрополь, будто зависший над ними в розоватом сиянии. Джейн подошла к нему и тоже подняла голову, прослеживая направление его взгляда.

Через минуту он медленно повернулся к ней. Ее щеки пылали, глаза таинственно сверкали под сенью длинных ресниц…

— Вы… очень… красивы…

У нее перехватило дыхание, голова закружилась, и, захваченная тем странным магнетизмом, что излучала, казалось, каждая клеточка его тела, она застыла, не в силах сдвинуться с места. В следующее мгновение она была уже в его объятиях, и ее губы безвольно отвечали на властное прикосновение его губ. О, теперь она понимала, чего не хватало в их отношениях со Стюартом! Они были хорошими друзьями, жили общими интересами, отлично понимали друг друга, но… не любили. А тот эмоциональный взрыв, почти шок, испытанный ею, когда она впервые увидела Николаса, стал предвестником настоящей любви!..

Между тем Николас мягко отстранил ее от себя и ласково улыбнулся. Его лицо смягчилось, черты утратили былую резкость, и только глаза смотрели по-прежнему холодно и прямо. «Наверное, что-то надо сказать, — подумала вдруг она. — Но что? Заговорить первой или дождаться, пока это сделает он? О, я знаю, прежде всего надо признаться, что я не замужем, а потом…»

Но тут он снова привлек ее к себе, на этот раз так резко и грубо, что она впервые испугалась.

— Ты так красива, так желанна… — шептали его губы, чуть касаясь ее щеки; руки скользнули вниз по бедрам, затем опять вверх и снова вниз… — Ничего удивительного, что все они… — Он оборвал фразу на полуслове, поскольку девушка резко высвободилась. Ее первый испуг прошел, и, хотя кровь все еще стучала в висках, к ней вернулась способность соображать.

— Что… что вы хотите этим сказать?

— Сказать? Что бы я ни сказал, в данную минуту это не имеет значения ни для меня, ни для тебя. — Он обнял ее за плечи и заглянул в глаза. — Ну что, красавица, где мы сделаем это? Сейчас тепло, но трава может оказаться сырой… — Он резко рассмеялся и почти насильно поцеловал ее пылающую щеку. — Жаль, я не знал заранее, а то бы прихватил плащ, чтобы постелить его на землю, но не важно. Сейчас мы найдем уютный сухой уголок и…

Джейн изо всех сил оттолкнула его, не помня себя от ужаса. Нет, этого не может быть! Он не может так думать о ней! Она же не давала ни малейшего повода!

Но он думал о ней именно так, и по его лицу это было совершенно ясно.

— Как… как вы смеете? Почему вы решили, что я…

— Ой, хватит! — ситуация его явно забавляла. — Незачем устраивать спектакль. Я сразу понял, что ты такое.

— Что… что я такое? — Изумление ее было столь велико, что вытеснило даже гнев и обиду. — Я не понимаю, о чем вы говорите. — К глазам подступали слезы. Еще несколько секунд назад она отвечала на его поцелуи, была вне себя от счастья, что нашла свою любовь… — Да как… как вам такое могло в голову прийти?!

Николас нахмурился и сделал шаг назад. Но его сомнения длились недолго.

— О, мы решили немного поломаться? — криво усмехнулся он. — Устроить сцену с заламыванием рук, слезами и пощечинами? Что ж, давай, я не против…

— Вы просто омерзительны! — гневно воскликнула Джейн; ее глаза метали молнии, пальчики сжались в кулаки. — Никто и никогда так меня не оскорблял! Я ненавижу, ненавижу вас, вы слышите? Ненавижу! Будь я мужчиной, я… я бы вас убила!

— Дорогая моя, — рассмеялся он, — если бы ты была мужчиной, то пила бы сейчас виски в ночном клубе, а не шлялась с незнакомцами по темным кипарисовым аллеям… — Внезапно его глаза снова вспыхнули холодным огнем, и уже совершенно иным тоном он продолжил: — Ладно, хватит комедий, мне это начинает надоедать.

Она беспомощно посмотрела по сторонам. Вокруг царила тьма, и помощи ждать было неоткуда. Девушка испугалась по-настоящему. Николас, ее Николас оказался чудовищем! Луна вышла из облаков, и ее свет придавал его чертам какой-то сатанинский оттенок. Мертвая тишина, неподвижный воздух, зловещие силуэты кипарисов окружали ее, словно тени прошлого, духи языческих богов… Она вздрогнула. Что за безумие толкнуло ее на эту прогулку? Куда подевался здравый смысл? Чем он околдовал ее? Мужчина напротив сделал шаг вперед, и сердце девушки упало. Никогда еще она так остро не чувствовала опасность.

Спасение только в одном, — внезапно поняла Джейн, — разговорить его, заставить возражать, пусть даже злиться, но, самое главное, отвлечь, заставить думать о другом…

— Не могу поверить, что вы на самом деле такой, каким хотите сейчас казаться, — негромко, но твердо сказала она.

— Все мужчины таковы, — последовал насмешливый ответ.

«Греки, возможно», — чуть было не брякнула она, но вовремя прикусила язык — это было бы слишком.

— Наверное, но девушки — нет. — Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала: — Пожалуйста, отвезите меня в отель.

Он сделал нетерпеливый жест.

— Я же сказал, Джейн, хватит ломать комедию!

Ее захлестнула новая волна гнева; подбородок упрямо вздернулся, глаза презрительно прищурились.

— Не смейте называть меня «Джейн» и прекратите «тыкать»! Я не ломаю комедию! Повторяю, отвезите меня в отель!

Николас замер, по его лицу скользнуло выражение растерянности.

— Да что с тоб… с вами? Вы же сами этого хотели!

— Я… хотела? — Джейн показалось, что она сходит с ума. — О чем это вы?

Снова тот же раздраженный жест нетерпения.

— Вы предложили подняться сюда…

— Я??!

— А кто же?

— Это вы предложили вернуться через рощу.

— Если я правильно помню, вы спросили, не хочу ли я пойти этой дорогой.

— Но лишь после того, как вы сами предложили это!

— Какая разница! Вы хотели, чтобы я привел вас сюда, и мы оба отлично знаем зачем…

— Вы ведете себя, как последний подлец! — гневно вскричала она. — Я подумала, что вам просто хочется прогуляться, и не возражала. А вы… Да как вы могли обо мне такое подумать!

Джейн разрыдалась. Она действительно согласилась прийти сюда с Николасом, а он принял ее согласие за нечто большее… Нечто ужасное! О, теперь ей было совершенно ясно, что пришло ему в голову, когда она спросила, пускают ли в Акрополь по ночам. Уже один его тон должен был ее насторожить, но она и мысли не допускала, что он мог задумать такое! Для всех она была порядочной замужней женщиной… И тут словно вспышка света озарила ее смятенный разум: Стюарт! Николас несколько раз видел их вместе и не мог не заметить его несдержанность в проявлении чувств. Она-то боялась, что Николас догадается об обмане, но он предположил совсем, совсем другое! Теперь девушка понимала, что он хотел сказать этой странной фразой: «Ничего удивительного, что все они…». Все они… Тим! Он видел ее с Тимом! Гай, Стюарт и Тим! Так вот в чем дело! Решив, что она дарит свою… благосклонность всем троим, Воллас подумал, что и ему не составит труда сорвать цветок наслаждения! Ее охватила дрожь. Девушка снова вспомнила крепкое кольцо его рук, его глаза, учащенное дыхание… Тогда ей вдруг показалось, что и он влюблен в нее, что его поцелуи — знак искреннего, большого чувства. Но они значили совсем другое. О, как жестоко! Свет любви, едва поманив ее за собой, снова погас. Что ж, это наказание, кара за ее легкомыслие, за мысленную измену Стюарту, за пренебрежение к чувствам Полин, любившей Николаса и страстно желавшей взаимности… Но ведь он испытывает к Полин только жалость, сочувствие, — внезапно догадалась Джейн. Он видел в ней лишь бедную, ничего не ведающую жену, жестоко обманываемую своим мужем у всех на глазах. Вот откуда эта неожиданная доброта к ней! Да, все встало на свои места, и Джейн даже почувствовала нечто, похожее на облегчение. Ее глаза лихорадочно вглядывались в темноту, пытаясь найти тропинку, но, к ее отчаянию, Николас снова сделал шаг вперед, и его руки опустились ей на плечи.

— Вы ошибаетесь, — быстро заговорила девушка, избегая его губ, — я не та, за кого вы меня принимаете! Не та! О, вы горько пожалеете об этом, когда… когда узнаете правду!

Он резко отпустил ее, почти оттолкнул. Джейн искренне пожалела, что не видит в этот момент выражения его лица. А если бы видела, оно немало удивило бы ее.

— Правду? Какую правду? Скажите немедленно, я приказываю!

Странно, но по его голосу можно было подумать, что он тоже страдает… Нет, глупости. Он просто зол и сбит с толку, не более.

— Сейчас это невозможно. Но, поверьте, я сказала это не просто для того, чтобы вы оставили меня в покое. Это правда.

Они молча стояли друг перед другом, а окружавшая их темнота с каждым мгновением все больше и больше сгущалась.

— Миссис Брайнт, — заговорил наконец Николас, — вы самостоятельная, взрослая, замужняя женщина. Вы ответили на мои поцелуи, и я, естественно, воспринял это как поощрение. Так что же вдруг случилось? Уж не пытаетесь ли вы уверить меня в своей непогрешимости?

Опять намек на Стюарта, а может, и на Тима. Положение становилось просто унизительным, и девушка негромко, но твердо повторила:

— Доктор Воллас, пожалуйста, отвезите меня в отель.

В его ответе слышался прежний холодок, но уже не было ни злости, ни раздражения:

— Конечно, миссис Брайнт. Давайте вернемся и поймаем такси.

Глава пятая

Прошло несколько дней. Работы в раскопе продолжались, и каковы же были изумление и радость всех, когда под первым захоронением было обнаружено несколько других, еще более древних. Джейн работала лопаткой, с величайшей осторожностью снимая землю пласт за пластом, и хватаясь за кисть всякий раз, когда ей казалось, что показалось нечто интересное. Но ей попадались лишь кости да какие-то черепки. Заниматься описью находок пока нужды не было, и девушку поставили на более сложную работу. Но вот под кистью что-то блеснуло, и ее сердце дрогнуло. Соблазн копнуть поглубже был велик, но Джейн знала, что этого делать нельзя. Операция требовала кропотливого труда, сколько бы времени она ни заняла.

Уйдя с головой в работу, девушка не сразу поняла, что рядом с ней кто-то есть.

— Что-то нашли? — Николас стоял, небрежно засунув руки в карманы черных джинсов.

Джейн кивнула и снова заработала щеткой, она вдруг испугалась, что если ее находка окажется действительно ценной, ей не дадут закончить, снова заставив вернуться к описи.

— Что это, по-вашему?

— Сначала я решила, что это золотые бусы, но теперь понятно, что это какой-то значительно более крупный предмет.

Николас опустился на колени и принялся рассматривать находку. Его голова почти касалась плеча девушки, и она почувствовала себя неуютно. С той ужасной ночи он почти не говорил с ней. Девушка с нетерпением ждала того дня, когда сможет, наконец, открыть ему правду, хотя и понимала, что это будет день прощания навсегда.

Николас поднялся и отряхнул землю с ладоней. Джейн с тревогой ждала его приговора; он задумчиво потер подбородок, бросил на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза.

— Я могу продолжать? — спросила Джейн, понимая, что именно об этом он и думает. — Я буду осторожна.

Немного помедлив с ответом, он кивнул, повернулся и ушел. Джейн снова склонилась над своей находкой. Рука механически водила кистью, но мысли были далеко. Жар и горечь той ночи не забывались. Но прошло достаточно времени, чтобы все спокойно обдумать. Тогда она отвечала на его поцелуи, позабыв и о лже-муже, и о настоящем женихе. А должна, обязана была помнить! Даже если отбросить все дурацкие подозрения и предположения Николаса, уже одним этим она заслужила его презрение. И его нельзя винить ни за попытку получить то, что, по его мнению, получали другие, ни за удивление, вызванное ее словами о том, что «она не такая». С той ночи он избегал ее. Это одновременно и огорчало, и радовало Джейн, как огорчало и радовало то, что рано или поздно все закончится, и она никогда больше не увидит Николаса Волласа.

Но одну вещь Джейн поняла совершенно ясно: она в любом случае никогда не выйдет замуж за Стюарта. Сомнения в их любви, единожды возникнув, крепли с каждым днем, обретая все более конкретные формы, получая новые подтверждения… Но как сказать ему об этом?

Как-то она даже попыталась дать ему понять, что ее чувства к нему изменились, что они уже не те, что в день помолвки. Он нахмурился и, сославшись на головную боль, ушел от прямого разговора, но мрачно бросил:

— Если бы я хоть на секунду поверил в то, что ты говоришь серьезно, я бы собрал свои вещички и — к черту остальных с их проблемами!

Джейн ничего не оставалось, как подождать с выяснением отношений, но ей все же удалось убедить Стюарта положить конец их прогулкам вдвоем. Разумеется, она не стала посвящать остальных в происходящее, а просто сказала Стюарту, что Николас догадывается об их отношениях.

— Почему ты так решила? — удивился он.

— Он кое-что сказал. Наши прогулки придется прекратить.

— И что же он сказал?

Джейн ужасно не хотелось врать, но другого выхода не было.

— Уже не помню, но я абсолютно уверена, он подозревает, что мы… больше, чем просто друзья. Пойми, ведь мы оба играем роль людей семейных, и поэтому наши встречи могут показаться… м-м… несколько вызывающими.

— Да, — в конце концов неохотно согласился он, — наверное, ты права. Но ничего, позже мы наверстаем упущенное.

Джейн вздохнула с облегчением, хотя ее самолюбие и было немного уязвлено столь быстрым согласием. Впрочем, — успокоила она себя, — это лишний раз говорит о том, что его чувства неглубоки. Придет время, и они расторгнут помолвку…

На следующий день у них с Полин выдался выходной, и они решили навести порядок в палатках.

Девушки начали со своего жилища, но не успели еще толком ничего сделать, как Полин села на кровать и мечтательным тоном спросила:

— Как ты думаешь, Джейн, у меня есть шанс?

Джейн, менявшая простыню в своем спальном мешке, медленно выпрямилась.

— Шанс?

— Знаешь, я, наверное, сошла с ума, но… я влюблена в Николаса.

Джейн с трудом проглотила подступивший к горлу комок. Что она могла ответить?!

— Ты… уверена?

— Да, совершенно! Я влюблена по уши!

— Но он считает, что ты замужем.

Полин с испугом покосилась на открытую дверь: всего в нескольких шагах от палатки стоял Николас и сосредоточенно рассматривал какой-то предмет, который держал на ладони.

— Осталось всего несколько месяцев, а потом я скажу ему правду.

Губы Джейн скривились в горькой улыбке. Они обе хотели сказать Николасу правду, но по столь разным причинам! Джейн хотела завоевать его уважение, а Полин — любовь.

— А после того как он узнает, что ты свободна, чего ты ждешь от него? — мягко спросила она.

Отвернувшись наконец от Николаса, Полин взглянула на подругу.

— Я надеюсь, что к тому времени он и сам меня полюбит. О, я знаю, он будет бороться с этим чувством, полагая, что я замужем… Но я уверена, он, так же, как и я, просто ничего не сможет с собой поделать и… — она смешалась и быстро договорила: — Когда он узнает правду, то почувствует облегчение.

Джейн грустно покачала головой.

— Он убежденный холостяк, Полин, и тебе лучше постараться его забыть.

— Как я могу? — резко возразила она. — Ты, похоже, меня не поняла. Я люблю его!

— А если он… не почувствует облегчения? — тихо спросила Джейн.

Полин в ужасе уставилась на нее. Похоже, эта мысль просто не приходила ей в голову.

— Я… Тогда мое сердце будет разбито, и я умру, — жалобно сообщила она. — Нет, правда, Джейн, если он не любит меня, мне незачем жить!

— А Николас… Ты ему небезразлична?

— Не знаю… Он слишком горд, чтобы давать волю чувствам. И ведь он считает, что я замужем! Но я ему нравлюсь, это точно. Я вижу это каждый день.

— Ты уверена?

— Да, — кивнула Полин. — Он очень добр и внимателен, и смотрит на меня с какой-то грустью.

Грустью или жалостью? — подумала Джейн. Ей казалось, что он просто жалеет Полин, видя в ней обманутую жену… Но кто знает? В конце концов, от жалости до любви — один шаг!

— Что ж, Полин, по-моему, тебе надо подождать и посмотреть, что будет, когда ты скажешь ему, что свободна.

— О, ожидание так мучительно! Но я знаю, что должна ждать. Это даже к лучшему — так у него будет больше времени, чтобы полюбить меня. Если сказать ему сейчас, то он просто разозлится и отправит всех нас домой.

— Тим тоже так считает.

— Да, я знаю… — Она на минуту задумалась. — Тим милый, правда?

— Очень… И, похоже, ты ему нравишься.

Бедный Тим! Он так старается, но Полин почти не замечает его!

— Возможно, но он такой странный! То притащит мне стул, то всучит букет цветов… А эти его вечные вопросы! Не холодно ли мне, не устала ли я, не хочу ли я воды… К чему все это?

— Быть может, он влюблен в тебя?

— Напрасно теряет время. Да как тут можно сравнивать — он и Николас!..

— Но ведь он не знает, что ты любишь Николаса, и старается завоевать твою любовь.

— Зря старается! — в голосе Полин послышались раздраженные нотки. — И если он заведет об этом разговор, я так ему и скажу.

— Вряд ли он станет говорить с тобой о своих чувствах. Мужчины почти никогда не делают этого, если не уверены, что у них есть шанс на взаимность.

Взгляд Полин снова упал на Николаса. В ее глазах появилось отсутствующее, мечтательное выражение. Тим снова был забыт.

Чем все это кончится? Три разбитых сердца и расторгнутая помолвка? Скорее всего так… Еще совсем недавно сидели они все за кружкой пива, оживленно обсуждая предстоящую поездку и совершенно не подозревая, что уготовила судьба троим из них… Гай, похоже, будет единственным, кто выйдет изо всей этой истории без потерь.

Находка Джейн потрясла всех. Блеснувший кусочек металла оказался частью золотого украшения — диадемы, украшавшей некогда чело юной греческой принцессы, совсем еще девочки. Ее останки покоились здесь же, рядом со скелетом пожилого мужчины, видимо, ее отца. Когда захоронение было расчищено полностью, Николас, не в силах ничего сказать от охватившего его восторга, просто сел на камень и обхватил голову руками. Его можно было понять: золота и оружия здесь оказалось столько, что им потребовалось несколько дней только для того, чтобы собрать и привести в порядок все находки.

Джейн работала, позабыв обо всем на свете, и ее старания снова были вознаграждены. На этот раз ей попалась воистину уникальная вещь — золотой шар с орнаментом из листьев, внутри которого что-то гремело и перекатывалось.

— Это игрушка, — грустно улыбнулся Николас; его глаза светились восторгом, линия рта смягчилась, и губы чуть дрогнули, когда он продолжил: — Детская погремушка. Наверное, в гробницу девочки ее положила мать.

— Столько лет прошло… — вздохнула Джейн. — Как давно это было, доктор Воллас? — не подумав, спросила она и тут же прикусила губу, ожидая, что, как обычно, ее вопрос останется без внимания. Но Николас неожиданно мягко ответил:

— Три тысячи лет назад. С тех пор ничьи пальцы не касались этой милой вещицы, пока вы не нашли ее.

Джейн почувствовала себя неуютно. Было что-то пугающее в том, что на ее ладони покоится предмет, положенный некогда безутешной матерью в могилу своей дочери. Больше всего это напоминало святотатство…

— Вы смущены? — улыбнулся Николас. — Я понимаю вас. Все мы проходим через это. Труд археолога напоминает порой работу врача — приходится вторгаться в самые, казалось бы, запретные сферы. Ваши сегодняшние находки просто потрясающи, и я от души поздравляю вас. Даже если вам никогда больше не придется ездить на раскопки, этот день вы запомните на всю жизнь.

«Не только этот день», — невольно подумала Джейн. Она знала, что все, происшедшее с ней во время раскопок, запомнится навсегда.

Оживление в лагере длилось допоздна. Николаса засыпали вопросами, и он охотно отвечал на них, рассказывая о культуре древних Микен, о богах, ритуалах, процессиях… Джейн слушала, затаив дыхание, перед ее мысленным взором вставали картины далекого прошлого, такого прекрасного и такого жестокого. Увлеченная рассказами доктора, она не сразу обратила внимание на то, что кто-то легонько теребит ее за рукав.

Это был Тим. Взглянув на него, Джейн сразу поняла, что у него на уме. Снова Полин…

— Нам надо поговорить, — шепнул он ей на ухо.

— Наедине?

Он мрачно кивнул, и она отвернулась, чтобы скрыть досаду. Ей не хотелось, чтобы Николас вновь увидел ее с кем-то, не хотелось говорить с Тимом о Полин… Но Тим ждал ее ответа, и Джейн не хватило духа отказать ему. Она кивнула.

— Мы с Джейн пойдем прогуляемся, — шепнул Тим остальным. — Нам надо кое-что обсудить.

Стюарт быстро взглянул на Джейн и отвернулся. «Уж не ревнует ли он?» — подумала она. Но как может ревновать тот, кто не любит? Впрочем, это даже хорошо, что он не любит ее. Потом ему будет не так больно…

Они направились к небольшой рощице неподалеку.

— Джейн… — Тим остановился и обратил к ней свое встревоженное лицо. — Я сделал ужасное открытие.

Девушка напряглась; она интуитивно поняла, что скажет сейчас ее спутник.

— Давай пройдем немного дальше, — сказала она. — Здесь нас могут увидеть.

— Мне все равно. Послушай… Она влюблена в Николаса!

— Как ты догадался?

— Судя по твоему спокойному тону, это для тебя не новость.

Джейн нахмурилась. Ну вот, теперь еще и перед ним надо оправдываться!

— Я же пыталась предупредить тебя, Тим.

— Но ты не сказала ничего конкретного, только намекнула!

— Я и сама не была уверена. Но как ты это понял?

— Да она ни о ком и ни о чем не может говорить, кроме Николаса!

— Это правда.

— Скажи, ты догадалась обо всем еще до того, как я сказал тебе, что люблю ее?

— Да, но тогда это были лишь подозрения.

— Тогда? А сейчас? Сейчас ты уверена?

Джейн тяжело вздохнула. Что ж, он сам завел этот разговор. Ради своей же пользы он должен знать всю правду.

— Полин сама мне сказала. Она лишь ждет дня, когда сможет сказать Николасу, что свободна.

— Постой, Джейн, я что-то не понимаю… Она пришла к тебе сама и сказала, что любит Николаса?! О, Боже! Ну почему в жизни все происходит не так, как надо! Он же никогда не женится на ней… Бедняга, она и не подозревает, какой удар ее ждет!

— Она не уверена в Николасе, — поспешно заметила Джейн. — Она лишь надеется, что он ответит ей взаимностью. И если, сказав ему правду, Полин поймет, что ей не на что надеяться, она, возможно… — Джейн запнулась. Подобные вещи не так-то легко произносить: они могут вызвать и обратный эффект.

— Я не желаю, чтобы меня держали про запас, — резко возразил Тим. — Господи, каким же я был дураком! Но она… она будет так страдать! — Его лицо исказила гримаса боли. — Джейн, мы должны что-то сделать.

— Но что, Тим? Что тут можно изменить? — пожала плечами Джейн.

— Например, увезти ее отсюда.

— Увезти? Но как?

С минуту он молчал, а потом медленно проговорил:

— Если Николас узнает правду, он всех вас отправит домой…

— Понятно, — задумчиво кивнула Джейн. — Ты хочешь рассказать о нас доктору?

— Я должен увезти ее! — в отчаянии воскликнул Тим. — Знаю, это подло, и никто из вас никогда меня не простит, но… Я так люблю ее, Джейн! Поверь, мне очень жаль так поступать с вами, но я просто обязан предотвратить тот страшный удар, что ожидает ее. Я тоже уеду и уже дома, в Англии, начну все с начала. — Его голос дрогнул, и он резко отвернулся. Джейн ясно видела, как в его глазах блеснули слезы.

— Поступай, как считаешь нужным, — мягко сказала она и добавила: — Но сначала подумай хорошенько. Ты же сам сказал, что вряд ли остальные одобрят твой поступок. Ты не боишься, что Полин попросту… — Джейн замялась, подыскивая нужное слово, но Тим сам закончил за нее:

— Попросту возненавидит меня? Да, боюсь. Но я постараюсь доказать, что пошел на это из любви к ней, для ее же блага, и…

— Ох, Тим! — перебила его Джейн. — Еще не родилась женщина, которая поймет, когда ее «для ее же блага» увозят от любимого человека.

Она говорила с уверенным видом, но на душе ее было неспокойно. А что, если он прав? Да и самой ей не мешало бы вернуться домой… для своего же блага! Видеть Николаса каждый день было мучительно, а слышать его голос — настоящая пытка. Помогала только работа, позволяя на какое-то время забыться.

— Она поймет! — убежденно возразил Тим. — Когда Николас прикажет ей уехать, она увидит, что безразлична ему.

Джейн была вынуждена признать, что в этом есть логика, но вовсе не разделяла уверенность Тима в том, что Полин придет именно к этому выводу.

— Гай и Стюарт ужасно расстроятся, узнав, что надо уезжать, — заметила она через минуту, когда они уже подходили к роще.

— Я знаю. Я уже сказал, что выглядит все это ужасно некрасиво, но я должен думать о Полин и… — он внезапно осекся и изумленно уставился на нее. — Гай и Стюарт расстроятся? А ты? Ты снова решила уехать?

Джейн покраснела.

— Ты же знаешь, что мне не очень-то здесь уютно.

— Но ты же хотела остаться, послав к черту Николаса вместе с его неприязнью! — Его удивление, казалось, прошло, и уже другим тоном, показавшимся девушке несколько странным, он добавил: — И, как мне показалось, ты прекрасно с этим справляешься.

Как ему показалось!..

— Мне лучше вернуться домой, — просто ответила Джейн, хотя и чувствовала, что говорит неправду.

— Мне кажется, Джейн, что-то случилось. Ведь так? — не дождавшись ответа, Тим продолжил: — Ты и Стюарт… У вас все в порядке?

К чему лгать? Помолвка будет расторгнута, как только они вернутся в Англию, и Тим все равно об этом узнает.

— Нет, Тим, — вздохнула она. — У нас не все в порядке. Мы… Я собираюсь оставить его.

— Вы поняли, что, на самом деле, не любите друг друга? — спросил он, забыв на время о собственных бедах.

Джейн молча кивнула.

— Это из-за того, что я наговорил тогда? — вконец расстроился Тим. — Если так, то мне жаль, Джейн, ужасно жаль!

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет, Тим, тебе не жаль. Ты ведь никогда не считал, что мы подходим друг другу, разве не так? — Казалось, он просто боится признать это, и Джейн уже мягче добавила: — «Когда любишь по-настоящему, ждать не будешь». Помнишь? Это твои слова.

— Да, Джейн, — кивнул он. — Помню. И готов повторить их снова, потому что это правда. Я был просто поражен тогда, когда узнал, что вы со Стюартом отложили свадьбу на год, и сделал свои выводы… Нет, конечно, я понимаю, что здоровый практицизм еще никому не вредил, но целый год!! — Он покачал головой. — Нет, Джейн, вы со Стюартом не любили друг друга.

— Теперь я это знаю.

— Знаешь, Джейн, — в избытке чувств он взял девушку за руку, — ты заслуживаешь лучшего — большой, настоящей любви. И ты сможешь ответить на такую любовь, ответить всем сердцем, всем своим существом. Я чувствую это. И я рад, что ты не выйдешь за Стюарта. Пойми, — поспешно добавил он, — я против него ничего не имею, он отличный парень, но… я действительно никогда не считал, что вы подходите друг другу.

Какое-то движение на краю раскопа привлекло внимание Джейн и заставило ее вздрогнуть. Кто это? Снова Николас? Но что ему делать здесь в столь поздний час? Если это он, то ей уже никогда не оправдаться. Он и так уже косо посматривал на Тима, и все это из-за нее…

— Тим, — шепнула она, — давай спрячемся за деревьями. Похоже, Николас вышел прогуляться, и мне вовсе не хочется, чтобы он видел нас вместе. — Увидев, как брови юноши удивленно поползли вверх, она добавила: — Я же «жена» Гая.

— Да, действительно… Очень глупо с моей стороны, — пробормотал он, пытаясь рассмотреть в темноте то, что увидела она. — А ты уверена, что он здесь? Я ничего не вижу.

— Он был там… Кто-то был. Это точно. Я видела тень у сарая, где мы храним свои находки.

— У сарая? Наверное, он вошел вовнутрь, снаружи никого нет… — Внезапно Тим схватил Джейн за руку и буквально втащил ее за ближайшее дерево. — Это не Николас! — прошипел он.

— Значит кто-то другой просто вышел прогуляться, — немного раздраженно ответила девушка, потирая руку в том месте, куда за секунду до этого впились пальцы Тима. — И нет ничего страшного, если он нас увидит.

— Разумеется… Но все-таки, кто же крадется там вдоль сарая? — Он говорил тихо, но в его голосе чувствовалось напряжение.

— Я не понимаю. Ты сказал «крадется»? Это совсем другое дело… — Внезапно в ее мозгу блеснула догадка. — А это не воры, Тим? — в ужасе шепнула она.

Несмотря на темноту, она заметила, как плотно сжались его губы.

— Я уже как-то сказал, что люблю бродить по ночам, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от сарая. — Так вот, однажды я заметил у входа в гробницу какое-то движение, но поторопился и только спугнул вора. Было очень темно, и я не рассмотрел убегавшего. — Тим замолчал, но по его учащенному дыханию Джейн поняла, что он просто кипит от злости.

— Пошли, — наконец шепнул он. — Надеюсь, на этот раз он от меня не уйдет. Если он вошел в сарай, то осталось только захлопнуть мышеловку… Ни звука, Джейн! Будем надеяться, что вор не посмотрит в боковое окошко…

Ситуация складывалась пренеприятная. Если Тим прав и в сарае кто-то есть (не Николас, а кто-нибудь другой), то это может быть только один из его помощников, потому что греческие рабочие не ночевали на раскопках — каждый день их привозил и увозил микроавтобус.

Каждый вечер дверь сарая запирали на замок, теперь же замка на месте не было.

— Сходи за Николасом, Джейн, — снова шепнул Тим. — Поторопись, ведь если вор не один, я могу и не справиться.

— Будь осторожен, Тим.

— Иди, Джейн… И, ради Бога, старайся не шуметь!

Девушка беззвучно скользнула в темноту и помчалась к домику Николаса. Сердце ее бешено стучало. Там ли он? Не лег ли уже спать?

Она негромко постучала, и через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял Николас с книгой в руке; при виде поздней посетительницы он удивленно отступил назад.

— Доктор Воллас, — возбужденно заговорила Джейн, — пойдемте быстрее! Кто-то забрался в сарай.

— В сарай с находками?!

— Да. Тим остался сторожить вора, а меня послал за вами. — Только закончив фразу, девушка поняла свою ошибку: она, по сути, только что сообщила Николасу, что снова гуляла с Тимом поздно ночью…

Они поспешили к сараю. Тим был все еще там. Едва Николас собрался распахнуть дверь, как она сама бесшумно открылась, и показалась голова…

— Ричард! — ахнула Джейн. — Этого не может быть!

Но это был Ричард. При нем нашли несколько бесценных золотых вещиц, и, увези он их в Англию или Америку, на вырученные деньги его семья могла бы жить безбедно до конца своих дней.

— Спасибо вам за бдительность, — полчаса спустя сказал Николас Тиму, затем его взгляд скользнул на Джейн, и после небольшой паузы он чуть суше добавил: — И вам спасибо, миссис Брайнт…

Он отвел глаза и, бросив быстрое «Спокойной ночи!», ушел к себе.

На следующее утро Ричарда в лагере уже не было. Исчезла и его жена.

Глава шестая

— Надеюсь, доктор Воллас, — сказал Тим, — этот досадный инцидент не заставит вас не доверять всем остальным?

На столе стояло множество картонных коробочек, в которые Джейн раскладывала находки, завернув их предварительно в вату. Николас взял золотую брошь и, рассеянно вертя ее в пальцах, ответил:

— Для меня — все люди честные, до тех пор, пока я не уличил их в обратном.

Джейн сидела, боясь поднять глаза и делая вид, что вся ушла в работу. Намек был слишком прозрачен. Закончив с очередной вещицей, она положила ее в коробку и закрыла крышку.

Николаса позвал кто-то из рабочих, и он вышел. Тим мрачно взглянул на Джейн и сказал:

— Я полагаю, что сейчас самое время сказать ему. Чем раньше Полин уедет отсюда, тем лучше.

— Боюсь, ты выбрал не лучший момент, — подняла голову Джейн. — Ричард и Сильвия сбежали, и людей осталось мало. Если уедут еще четверо, раскопки будут сорваны.

— Все уже почти закончено, и Николас прекрасно без нас обойдется, — упрямо ответил Тим.

— Не думаю.

— Послушай, ты же сама сказала, что хочешь вернуться домой!

— Я сказала, что мне лучше вернуться домой, это большая разница.

— Да? В чем же?

— Я знаю, что мне лучше вернуться домой, но я не хочу возвращаться.

— Ты говоришь загадками, — нахмурился Тим.

— Не обращай внимания, я все равно не смогу объяснить… Так ты все-таки решил сказать ему правду?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Да.

Джейн вздохнула. Вот и конец всему — Николас никогда не простит обмана, и всех их отправят назад в Англию. Ее охватила какая-то странная слабость. Она больше никогда его не увидит…

— Поступай как считаешь нужным, Тим. Что же до меня, — она с нарочитой небрежностью пожала плечами, — я не буду держать на тебя зла за это. Я уже сказала, что мне, похоже, действительно лучше уехать.

Тим покачал головой.

— Нет нужды возвращаться лишь затем, чтобы порвать со Стюартом, — заметил он. — Откуда вдруг такое смирение? Ты противоречишь сама себе, Джейн…

В этот момент вернулся Николас. Джейн быстро схватила первое попавшееся украшение и стала заворачивать его в вату с таким видом, будто и вовсе не отрывалась от работы.

— Мне надо поговорить с вами, — безо всяких предисловий заявил Тим.

— Что стряслось? — озадаченно спросил Николас. — Опять что-то не так?

Тим колебался: ему не хотелось предавать друзей, но тревога за Полин победила, и он решился.

— Я хотел бы поговорить с вами без свидетелей.

— Пожалуйста, оставьте нас, миссис Брайнт, — чуть виновато попросил Николас. — У юноши, похоже, ко мне личное дело.

Джейн встала и вышла, с горечью думая, что видит его, возможно, в последний раз.

Как ни странно, вызвали их только в четыре часа дня.

— Интересно, что ему от всех нас надо? — поинтересовался Гай, присоединяясь к Стюарту и Джейн. — А где Полин?

— Она уже там, — ответила Джейн, — с утра печатает для Николаса.

— Послушайте, — воскликнул вдруг Стюарт, — а вам не кажется, что он обо всем узнал?

Гай сразу насторожился.

— Ты думаешь, поэтому доктор и хочет видеть всех нас? — упавшим голосом сказал он. — Но как он мог узнать? Об этом знал только Тим, а он никогда нас бы не предал.

Щеки Джейн слегка порозовели, и она опустила глаза. Часть вины лежала и на ней, ведь она-то точно знала, что происходит!

Николас стоял у своего рабочего стола, смотря вниз на склоненную головку Полин — девушка что-то быстро писала в тетради. Когда Гай, Стюарт и Джейн вошли, она с любопытством посмотрела на них и спросила Николаса, надо ли ей уйти.

— Нет, — коротко ответил он. — То, что я собираюсь сказать, касается вас четверых.

— Четверых, доктор Воллас?

По ее удивленному взгляду Джейн поняла, что Полин не имеет ни малейшего представления, о чем пойдет речь. Переведя взор на Николаса, Джейн даже вздрогнула: его пронзительные черные глаза смотрели на нее в упор, проникая, казалось, в самые сокровенные уголки ее сознания. Она быстро отвела взгляд.

Доктор Воллас предложил всем сесть и, не теряя времени, сообщил, что ему стало известно, каким образом все они попали на раскопки.

— Мисс Брайнт, — продолжил он, обращаясь почему-то только к Джейн, — чем был вызван этот преднамеренный обман?

Девушка смотрела на него, не веря своим глазам: в его взгляде не было ни гнева, ни раздражения. Как странно! Казалось, доктор испытывал что-то близкое к облегчению… Облегчение? Джейн быстро взглянула на Полин: та нервно сжимала и разжимала кулачки. Облегчение…

— Прежде всего, сэр, — встрял Гай, — мне бы хотелось узнать, кто сообщил вам это.

Брови доктора высокомерно взлетели вверх, и Гай смущенно заерзал на стуле.

— Вас это не касается, мистер Брайнт, — сухо бросил он и снова посмотрел на Джейн.

— Мне нечего сказать в наше оправдание, доктор Воллас, — признала она. — Просто мы узнали, что вы берете только женатых, и решили выдать себя за семейные пары…

Девушка слегка побледнела. Она чувствовала себя почти физически плохо — это выражение облегчения на его лице не давало ей покоя. Что оно могло означать? Что Полин все-таки добилась взаимности? Да, видимо, это так…

— И что, никаких сомнений, угрызений совести? — холодно поинтересовался он.

— Было не так-то просто решиться на это, но нам страшно хотелось попасть на раскопки. Видите ли, мы с братом давно мечтали об этом, даже скопили достаточно денег, чтобы взять годовой отпуск за свой счет. — Она с трудом проглотила подкатывающий к горлу комок. — Это… это был всплеск энтузиазма, доктор Воллас, хотя, разумеется, вы вряд ли сочтете подобную причину достаточной.

— Всплеск энтузиазма? Ну-ну… — Он перевел взгляд на Полин. — Вы ведь работаете не в школе, верно? Как же вам удалось взять годовой отпуск?

— Я просто уволилась, — дрожащим голосом ответила она. — В противном случае остальные не смогли бы поехать.

Сердце Джейн сжалось от жалости к Тиму: все надежды юноши пошли прахом. Но почему Полин так разнервничалась? Неужели ей еще не понятно, что уж ее-то Николас точно не отправит домой? И следующий вопрос доктора, повергший в изумление Гая и Стюарта, вовсе не удивил Джейн.

— Так значит, вы можете остаться и продолжать помогать мне?

— Ост-таться?.. — В глазах Полин блеснули слезы радости. — О, доктор Воллас, вы хотите сказать, что не отправите меня домой?

— Я не отправлю домой никого из вас.

Воцарилась мертвая тишина. Мужчины были поражены услышанным, но Джейн поняла, в чем дело. Николасу не хватало людей, и он просто не мог обойтись без их помощи. Но что же ей теперь делать? Остаться и смотреть, как между Полин и Николасом расцветает любовь? Или же сказать Николасу, что она решила уехать? Никогда больше не видеть его… Это невыносимо! Но видеть его с Полин еще тяжелее…

— Мне бы не хотелось, чтобы вы чувствовали себя неловко, — словно почувствовав ее нерешительность, снова заговорил Николас. — Я ценю ваш м-м… энтузиазм и готов забыть о вашем обмане. Занимайтесь тем же, чем занимались до сих пор, а обо всем остальном забудьте. Согласны? — Его глаза снова остановились на Джейн.

— Я… мне, наверное, лучше… — начала было она, но он резко прервал ее, попросив, ко всеобщему удивлению, уйти всех остальных.

Дождавшись, когда за ними закрылась дверь, Николас деревянным голосом произнес:

— Мисс Брайнт, вы сами виноваты в том, что у меня сложилось о вас ложное впечатление. И все же я должен извиниться перед вами. Я признаю, что вел себя недостойно.

Его слова звучали холодно и невыразительно. Это было, пожалуй, самое дежурное извинение из всех возможных, но Джейн была страшно рада, что он вообще решил извиниться — теперь она могла говорить и вести себя свободнее, оковы прежней обиды упали и рассыпались в прах.

— Я понимаю, что вы повели себя так, решив, что я… одна из тех женщин, которых вы презираете.

Последовала небольшая пауза, затем он спросил:

— Мистер Дайсон… просто ваш друг?

Странная интонация его голоса заставила Джейн вскинуть голову. Теперь он избегал ее взгляда, а его загорелые пальцы нервно барабанили по письменному столу. Значит, Тим не сказал ему… Впрочем, это понятно, ведь он знает об их скором разрыве.

Внезапно девушка поняла, что волнение Николаса неслучайно, что ее ответ крайне важен для него. Но почему? Какое ему теперь до нее дело? Но зачем тогда спрашивать? Она не знала, как быть, любой из двух возможных ответов казался ей ложью. Сказать, что они помолвлены, ничего при этом не объяснив? Заявить, что теперь они действительно просто друзья? Джейн начала злиться. Да какое он имеет право лезть в ее личную жизнь? Пусть донимает вопросами свою Полин!

— Мы помолвлены. Поэтому вы и видели нас так часто вместе.

— Помолвлены! — эхом откликнулся Николас. — Это… правда?

Она кивнула, немного смущенная его необычным тоном.

— Да, доктор Воллас, на этот раз я говорю правду.

— Понятно. — Его губы сжались в тонкую линию, блеск в глазах погас. — А вам не кажется, что было бы лучше выдавать себя за жену мистера Дайсона? Ведь в этом случае ваши частые встречи не вызвали бы ничьих нареканий.

Ничьих… Разумеется, он имел в виду себя!

— Тогда мне не приходило это в голову, — призналась Джейн. — Мы со Стюартом и подумать не могли, что наши встречи будут иметь такой резонанс…

Николас недоверчиво покачал головой.

— Вы не могли не предвидеть, что ваши эскапады будут замечены и поставят вас в ложное положение. Вполне естественно, что вы хотели… — он запнулся и какое-то мгновение молчал; Джейн видела, что он мучительно подбирает слова. — …Хотели время от времени быть наедине с вашим женихом, — наконец продолжил Николас. — И здесь роль жены своего брата вам только вредила.

Джейн ответила не сразу. Почему он так странно говорит с ней? Этот необычный тон… Тим заметил, что они со Стюартом не любят друг друга по-настоящему. Неужели это понял и Николас? Нет, не может быть. С какой стати он станет задумываться о ее проблемах, тратить свое драгоценное время на подобные пустяки!

— Об этом мы как-то не подумали, — сказала она наконец.

— Мы? — удивленно переспросил он. — Об этом должен был, просто обязан был подумать мистер Дайсон, чтобы уберечь вас тем самым от лишних неприятностей. Вам-то это как раз простительно, а ему — нет.

Джейн невольно кивнула, неожиданно получив еще одно свидетельство тому, что чувство Стюарта к ней не так уж и глубоко.

— Возможно, желание поехать на раскопки вытеснило все остальное, — слабо возразила она, сама понимая, что этот довод звучит крайне неубедительно.

Николас лишь хмыкнул и снова покачал головой.

— Скажите, доктор Воллас, — внезапно решилась Джейн, — а тогда, в кипарисовой роще… вы просто хотели напугать меня?

— О, не наделяйте меня талантами, которыми я не обладаю! — ответил он с какой-то вымученной бравадой. — Я просто решил воспользоваться ситуацией, как поступил бы любой мужчина на моем месте. — Глаза девушки отразили такое горькое разочарование, что он тут же смешался и уже совсем другим тоном сказал: — Что ж, вы правы. Я быстро понял, что здесь что-то не так и действительно решил напугать вас…

— Я очень рада, — с облегчением вздохнула Джейн.

— Рады?? Почему?

— Я всегда считала вас джентльменом, доктор Воллас, и рада, что не ошиблась.

— А вы знаете, почему я решил напугать вас?

— Да, — быстро кивнула она. — Из-за Полин.

— Верно.

— Вам было жаль Полин, потому что вы считали ее обманутой женой… — Она пытливо взглянула в глаза собеседника, ища в них ответ на свои сомнения, но они оставались непроницаемы.

— Что ж, вы снова правы. Мне действительно было ее жаль… — Внезапно в его глазах мелькнуло что-то, похожее на смятение, и он чуть ли не виновато сказал: — Несколько минут назад мне показалось, мисс Брайнт, что вы решили уехать. Полагаю, это из-за той дурацкой неприязни, что была между нами… — Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, и Джейн живо вспомнила, как назвала его когда-то «невыносимым». Теперь при мысли об этом она не смогла удержаться от улыбки. — Так вот, — продолжал Николас, — все недоразумения позади, и я больше не испытываю к вам неприязни. Поверьте, это так… Решать, конечно, вам, но если вы можете забыть о нашей былой вражде, то мы вполне могли бы… работать вместе и дальше.

Он считает, что она хочет уехать только из-за их «вражды»! Боже, как мало он знает! Но что ответить ему?

— Мисс Брайнт, — снова заговорил он, — я должен извиниться перед вами еще за один грех… За свою черствость. Я никогда не хвалил вашу работу, но, уверяю вас, высоко ценил ее. И если вы уедете, мне… будет… вас… не хватать.

Последние слова давались ему с трудом, словно он, против своей воли, признавался в чем-то сокровенном.

Джейн покраснела от удовольствия и опустила глаза. Значит, то, что он считал ее чуть ли не проституткой, не помешало ему заметить ее деловые качества… Но что это меняло? Да, она нужна ему. Нужна как хороший, толковый работник, вдумчиво относящийся к порученному делу. Он не может не знать силы своего обаяния и умеет пускать его в ход тогда, когда надо настоять на своем. О, он не дурак и прекрасно понимает, что приказами здесь ничего не добиться! Слов нет, приятно слышать, когда тебя хвалят, но как забыть все, что было? Темная роща, его поцелуи, ее внезапная глупая вера в то, что он любит ее… И то, как все это закончилось… Теперь же ей остается только работать и наблюдать за тем, как развивается роман Николаса с Полин. Вернее, пока что роман Полин с Николасом, но у нее явно не так мало шансов, как казалось раньше. Николас же сам сказал, что жалел ее. Жалел… Жалость легко может перерасти в любовь, а может так и остаться жалостью, тем более что и сама причина этой жалости уже исчезла… Так же как Тим заметил, что их отношения со Стюартом мало похожи на подлинную любовь, Джейн интуитивно чувствовала, что для нее, возможно, еще не все потеряно. Это еще неясное, смутное ощущение бередило ей душу, заставляя смотреть на вещи другими глазами. Он сказал, что ему будет не хватать ее… Что бы ни значили эти слова на самом деле, он произнес их! И таким странным тоном, будто она вынудила его сознаться в тайном грехе…

— Что-то не так, мисс Брайнт? — нетерпеливо спросил Николас. — Почему вы не отвечаете? Быть может, есть какие-то другие, неизвестные мне причины, заставляющие вас уехать?

— Я остаюсь, доктор Воллас, — сказала девушка, предпочитая не отвечать на его последний вопрос. — По крайней мере до тех пор, пока вы не решите, что не нуждаетесь больше в моих услугах.

Если Николас и заметил ее маленькую хитрость, то не подал вида. Удовлетворенно кивнув и бросив: «Спасибо, мисс Брайнт!», он взял ручку и принялся что-то писать, давая тем самым понять, что разговор окончен.

Когда девушка вышла из домика доктора, небо расчистилось и снова выглянуло солнце, высвечивая сверкающий контур горного хребта вдалеке. Аромат поздних цветов вселял легкую, светлую грусть. Улыбаясь своим мыслям, Джейн дошла до раскопа, где ее и встретила мисс Гилберт.

— Где вас носило? — налетела она на девушку. — Вы сюда, между прочим, работать приехали, миссис Брайнт! Я вовсе не собираюсь клеить за вас этикетки на коробочки. — Чуть успокоившись, она ворчливо добавила: — Из-за вас я пропустила обед.

— Я тоже не обедала, мисс Гилберт. Но не беспокойтесь, я здесь за всем присмотрю, а вы идите. Куда относить коробки?

— В сарай, как всегда… Оттуда их переправят в музей.

Она ушла, а несколько минут спустя, когда Джейн любовно укладывала на ватную подушечку великолепное аметистовое ожерелье, примчалась сияющая от счастья Полин.

— Джейн! Ах, Джейн, разве это не прекрасно? Он знает все, но тем не менее не отправил нас домой! Что это значит? Как ты думаешь, Джейн?

Джейн заботливо уложила ожерелье в коробку, закрыла крышку и заклеила ее скотчем.

— Похоже, что ты небезразлична Николасу. — Пряча глаза, она с преувеличенным старанием водрузила коробку на стопку других.

— Похоже?? — возмутилась Полин. — Да в этом нет никаких сомнений! Или… или ты полагаешь, что могут быть и другие причины?

— Нет, Полин, — улыбнулась ей Джейн. — Я так не думаю.

— Но ты сомневаешься! — встревожилась та. — Если есть другие причины, я хочу их знать!

— Да нет же, успокойся…

— Ты что, Джейн? Неужели ты не уверена, что он оставил всех из-за меня?

— Ты хочешь сказать, потому что он любит тебя?

— Ну разумеется!

— Ты не можешь быть уверена в его любви, пока он сам тебе об этом не скажет, — уклончиво заметила Джейн. — До сих пор он молчал, потому что считал тебя чужой женой, но теперь, если он любит тебя, ничто не мешает ему признаться.

— Полагаю, он так и поступит.

Воцарилось недолгое молчание. Джейн думала о Тиме и его несбывшихся планах, Полин же — о своем.

— Интересно, как Николас узнал? — задумчиво проговорила она. — Как ты думаешь, это Тим ему все рассказал? Нет, что ты, я понимаю, что он никогда бы не сделал этого нарочно, но мог случайно что-то обронить в разговоре, и Николас догадался…

— Возможно, — натянуто ответила Джейн. Тим неизбежно попадал под подозрение, но ей не хотелось афишировать свою осведомленность.

— Что ж, я страшно рада, что Николас знает теперь всю правду. Моим мучениям пришел конец. Я так боялась, что он выгонит нас всех!.. Да, я знаю, мой Николас бывает порой сух и надменен, но я сумею это выдержать.

— Выдержать? — удивленно переспросила Джейн. — Ты выбираешь странные слова, Полин.

— А что? Ты же знаешь, он любит командовать.

— Да, но…

— Он будет суровым мужем, слово которого — закон, и мне придется как-то с этим справляться.

От столь практичных комментариев Джейн потеряла дар речи, Полин же между тем продолжала:

— Все мужчины слишком высокого мнения о себе, а роль женщины в семье — терпеть, не подавая виду, что она знает истинную цену своему мужу. Кроме того, мужу тоже приходится терпеть капризы жены.

Выдержать… Терпеть… Джейн не знала, что и думать. Она и предположить не могла, что у хрупкой впечатлительной Полин столь странные взгляды на брак.

— Мне казалось, — неуверенно заметила она, — что семья — это, прежде всего, взаимопонимание супругов, а если надо, то и взаимные жертвы…

— Жертвы? — рассмеялась Полин. — О, от него жертв не дождешься! Но все равно, он просто замечательный, правда?

— Правда. — Пальцы Джейн механически вертели золотой браслет, заворачивая его в вату.

— Глупо было спрашивать, — снова рассмеялась Полин. — Мы все знаем, что ты его терпеть не можешь.

Джейн едва заметно побледнела. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Полин ушла.

— Послушай, — не унималась та, — а о чем он беседовал с тобой наедине?

— Да ни о чем существенном, — неохотно ответила Джейн. — Он заметил, что я сомневаюсь, стоит ли мне оставаться здесь…

— Стоит ли оставаться??

— Ты же знаешь, что я давно уже хотела уехать домой.

— Да, но как мне казалось, ты успокоилась на этот счет. Ты говорила, что Николас придирается к тебе, но я от него не слышала в твой адрес ни единого дурного слова.

— Он попросил меня остаться, и я согласилась, — быстро сказала Джейн, пропуская ее последнее замечание мимо ушей.

— Он не хотел, чтобы ты уезжала?

— Он хотел, чтобы все мы остались.

— В таком случае, зачем ему понадобилось говорить с тобой наедине?

Натянутый, почти истеричный тон вопроса смутил Джейн. Ей вовсе не хотелось пересказывать Полин весь разговор с Николасом, поэтому, пожав плечами, она повторила:

— Я же сказала, что он просто заметил мои сомнения. Людей осталось слишком мало, и ему нужна помощь всех нас. Поэтому он и не захотел отпустить меня.

Полин была явно не удовлетворена ответом.

— Ты хочешь сказать, что он оставил нас здесь только потому, что ему позарез нужны рабочие руки? И только из-за этого он, такой гордый и принципиальный, простил наш обман? Нет, быть того не может!

— Ну конечно, Полин, — устало согласилась Джейн. — Он оставил нас здесь только из-за тебя.

— О… Я рада, что ты так считаешь! — прочирикала Полин и наконец ушла.

Но испытания Джейн на этом не закончились. Не успели шаги Полин смолкнуть вдали, как пришел Тим. Он был мрачен и подавлен.

— Гай и Стюарт сказали мне, что Николас решил вас оставить. — Его голос, всегда такой мягкий и веселый, звучал теперь глухо и безрадостно. — Судя по всему, ему без вас не обойтись.

— Присядь, Тим, — ласково сказала Джейн, указывая на стул у стены. — Ты рассказал Гаю и Стюарту о своем поступке?

— Они спросили, моя ли это работа, и я ответил, что да.

— А причина их интересовала?

— Я сказал им и это. — Он сел и закурил.

— Ты признался, что сделал это из-за Полин?

— Да. Я все им рассказал о своих чувствах к ней. Стюарт, оказывается, и сам обо всем догадался.

— Странно… Мне он ни о чем не говорил.

— Вы теперь не так близки, как прежде.

— Но мы все еще помолвлены.

Тим раздраженно пожал плечами, словно говоря: «А мне-то какое дело?».

— Что мне делать с Полин? — Он отбросил сигарету и тяжело вздохнул. — Решение Николаса обернется для нее катастрофой.

Джейн посмотрела ему прямо в глаза и твердо сказала:

— Ты ничего не сможешь сделать, Тим. Бесполезно даже пытаться. Это решение Николаса означает только одно: он так или иначе намерен ответить на чувства Полин.

Лицо Тима посерело, рука нервно выхватила из кармана новую сигарету.

— Николас… влюблен?? Нет, это просто смешно! Не могу поверить. Хотя… она так красива! Скажи мне, ведь это только твои догадки, не правда ли? Сама подумай, есть и другая причина, которая все прекрасно объясняет. Николас оставил вас лишь потому, что не справится, если вы уедете. Ну, разумеется, это так! — Он встал и стал нервно мерить шагами пол. — Николас Воллас просто не может влюбиться! А жениться — и подавно! Он никогда не найдет время для жены. Дети же просто приводят его в ужас. Это скажет тебе любой, мало-мальски с ним знакомый! — Он остановился и замолчал, но тут же снова заговорил: — У него никогда не было никаких романов, само слово «любовь» ему непонятно! Полин только зря теряет время. Поверь мне, я знаю, чувствую это! Ей придется страдать, страдать жестоко! Джейн, неужели ты ничего не можешь сделать? Например, предупредить ее? Посоветовать бросить эту затею? Боже мой, если уж я бессилен помочь ей, то хоть ты придумай что-нибудь! Сделай что-нибудь, ты должна оградить ее от страданий!

Джейн лишь беспомощно всплеснула руками. А что ей еще оставалось?

Так и не дождавшись ответа, Тим резко повернулся и ушел.

«Огради ее от страданий!..»

«Бедный мальчик! — думала Джейн. — Страдать придется не ей, а тебе и мне…»

Она уронила голову на руки и горько разрыдалась.

Глава седьмая

Прошло несколько месяцев. Греческая весна была в полном разгаре. Солнце будило спящую землю, и та отвечала мириадами цветов, сбегавшими пестрыми коврами по склонам гор. Волшебство пробуждения природы ощущалось во всем — в напоенном ароматами воздухе, в ослепительной голубизне неба, в нежной бирюзе ласкового моря, в желтоватом тумане пыльцы, повисающем над долинами всякий раз, когда налетал ветерок.

К концу мая все более или менее ценные находки были извлечены из гробницы, и рабочие занялись восстановлением ландшафта. Через год крестьяне распашут эту землю, и никто из них уже не вспомнит о том, что здесь когда-то покоились останки их далеких предков.

За это время произошло немало разных событий, но ни одно из них не повлияло всерьез на взаимоотношения Джейн и Николаса. Он был с ней безупречно любезен, но не более. С Полин же, казалось, все развивалось совсем иначе: они часто беседовали и смеялись, в общении с ней доктор являл саму доброту и предупредительность. Неудивительно, что глазки Полин светились счастьем…

В тот день Джейн закончила упаковку нескольких ценных ваз и приготовила их к отправке. Настроение у девушки было неважным, и она работала не так внимательно, как обычно.

Войдя в хранилище, Николас остановился у кучи коробок и, выбрав одну наугад, вскрыл ее. У Джейн упало сердце. Он стоял, держа вазу в руке и переводя взгляд с нее на девушку и обратно.

— Просветите меня, мисс Брайнт, что это за оригинальная упаковка? — с откровенной иронией осведомился он. — Вы сами ее придумали?

Она смущенно опустила глаза. Николас, покачивая вазу на руках, словно ребенка, обошел вокруг стола и остановился рядом с ней. Его глаза смотрели прямо, но в них не было ни гнева, ни раздражения, только упрек.

— Я сделала так, потому что по-другому у меня не получается, — виновато пробормотала она.

— Не получается? — недоверчиво переспросил он. — Можно подумать, что вы занимаетесь этим первый день! Вы что, правда не знаете, как следует упаковывать вазы для дальних перевозок?

— Знаю, но…

— Так в чем же дело?

Ваза была завернута в вату и уложена в картонную коробку, тогда как по правилам ее следовало поместить в специальный чехол из гофрированной бумаги, который, плотно прилегая ко дну вазы, оставлял между ее внешними стенками и оберткой некоторое пространство.

— Степлер куда-то подевался, и мне пришлось упаковать вазы так. Я совершенно уверена, что в дороге с ними ничего не случится, — негромко возразила Джейн.

— Мисс Брайнт, я с уважением отношусь к людям, принимающим в экстремальных ситуациях неординарные решения. Но в данном случае, уверяю вас, самодеятельность совершенно ни к чему. Каждую вещь следует паковать так, а не иначе, вовсе не из-за моего каприза. Это проверено годами.

— Я же говорю, степлер куда-то запропастился…

— Не в степлере дело, мисс Брайнт, — постепенно начиная раздражаться заметил Николас. — Дело в отношении к тому, чем вы занимаетесь.

— Но другого степлера не было, — упрямо повторила Джейн.

— Так надо было найти его! — взорвался он. — Перевернуть здесь все, но найти! Извольте упаковать все вазы снова, на этот раз правильно. Я проверю.

— Я везде искала, — чуть не плача, возразила она. — Что же мне делать?

— Если я правильно помню, что такое степлер, — усмехнулся Николас, — то он не умеет летать и не обладает способностью таять в воздухе. Надо просто постараться, и все будет в порядке.

С этими словами он повернулся и ушел срывать, как подумала Джейн, свою злость на других несчастных. В том, что среди них не окажется Полин, она была уверена.

Как выяснилось, степлер для каких-то своих дел брала мисс Гилберт и оставила его у себя в палатке. Хотя она и видела, что Джейн ищет его повсюду, она ничего ей не сказала и вспомнила о степлере только после ухода Николаса. Джейн, только что выслушавшая незаслуженную нотацию, была, естественно, не в духе и не удержалась от замечания:

— Я же несколько раз спрашивала вас, не видели ли вы его! Пожалуй, стоит сходить к доктору Волласу и сказать ему, что я здесь ни при чем. Уже не впервые мне приходится расплачиваться за ваши ошибки!

— Злобная девчонка! — прошипела мисс Гилберт. — Уж скорее бы вы уехали отсюда… Слава Богу, ждать осталось недолго!

— Ваши эмоции меня не интересуют. Почему вы не сказали, что степлер у вас?

— Просто забыла, — проворчала мисс Гилберт и быстро добавила: — А если вам, юная леди, не хватит ума держать язык за зубами, я сама пойду к доктору и уж найду, что ему сказать. И посмотрим, кому из нас он поверит! Мы никогда еще с ним не конфликтовали… по крайней мере, пока здесь не появились вы!

Зная ее вздорный характер, Джейн предпочла больше с ней не спорить и, чтобы успокоиться, принялась перепаковывать вазы. На этот раз все было сделано правильно, и Николас, которого вызвали для проверки работы, удовлетворенно кивнул.

— Так-то лучше, — мягко и немного устало сказал он. Его рука любовно скользнула по крышке коробки, в глазах появилась грусть. — Наша работа подходит к концу, мисс Брайнт, постарайтесь больше не ошибаться. Было бы страшно обидно потерять даже одну из наших бесценных находок, ведь все они стоили таких трудов!

— Да, доктор, — пробормотала в ответ Джейн, но он уже уходил и не слышал ее.

Она задумчиво смотрела ему вслед. Источник силы и обаяния этого человека по-прежнему оставался для нее тайной. Интересно, какой бы получился из него муж? В нем столько властности, несгибаемости, нежелания идти на компромисс с кем бы то ни было… Нежелания или неумения? В его случае это почти одно и то же. Похоже, Тим прав, и семейная жизнь действительно не для него. Но, с другой стороны, он настоящий мужчина с сильным характером, в нем есть то, что называют «стержнем»… И неужели безвольная размазня, пусть даже самая вежливая и воспитанная на свете, лучше в роли главы семьи? Хотя, конечно, это зависит от женщины. Если она предпочитает командовать сама, навязывать мужу свою волю, держать его под каблуком, то муж-тюфяк для нее только подарок. Если же женщина послушна и согласна мириться с главенством мужчины в доме, то тогда… Нет, опять не сходится! — покачала головой Джейн. Она вовсе не была послушным ягненком и привыкла поступать по-своему, но не хотела бы в мужья слабого безвольного мужчину. Наверное, как всегда, правда лежала где-то посередине — в союзе двух людей, равно любящих друг друга и уважающих желания каждого… Людей, не стремящихся подавлять волю друг друга! Но вписывается ли в эту схему Николас? На первый взгляд — нет, но кто знает…

У Полин свой подход к браку, она дала это ясно понять тогда, в разговоре, упомянув, что может «выносить» и «терпеть». Слова, выбранные ею, были, разумеется, неслучайны. Любит ли Полин Николаса или видит в этом молодом талантливом ученом, которому суждено блестящее будущее, просто отличного кандидата в мужья? Наверное, все-таки любит. По-своему, не так, как она, Джейн, но любит. Кроме того, эти сухие, жестокие слова могли оказаться просто глупой бравадой, деланным безразличием…

Вечером того же дня Джейн и Стюарт остались наедине. В последнее время это случалось нечасто, поскольку оба старались избегать подобных ситуаций. Впервые с момента их первой встречи девушка почувствовала себя неуютно.

Неловкое, натянутое молчание длилось так долго, что Джейн невольно покраснела, словно была в чем-то виновата.

— Что с тобой? — спросил наконец Стюарт, заметив это. — Мое присутствие… смущает тебя?

— С чего бы это? — заставила себя улыбнуться Джейн.

Он нетерпеливо пожал плечами.

— Мы так редко стали видеться…

— Ну что ты, мы видимся каждый день.

— Ты отлично понимаешь, что я хотел сказать. Мы перестали видеться наедине.

— Да, Стюарт, это так.

— А тебе не кажется, что наши отношения стали м-м… несколько натянутыми?

Джейн быстро взглянула на него. В уголках рта Стюарта залегли горькие складки, глаза погасли… Ей вдруг стало грустно. Они действительно верили, что любят друг друга и были счастливы. Джейн радовала помолвка с ним, он же с гордостью представлял ее всем своим друзьям как свою невесту. Печально, когда люди вроде них вдруг приходят к выводу, что ошибались. Надо быть достаточно сильным, чтобы признать это, и еще более сильным, чтобы попытаться исправить ошибку. Куда проще ничего не предпринимать, делая вид, что все в порядке!

Страдал ли теперь Стюарт? Ее ли в этом вина? Или все дело в нем самом? Он любил ее, любил как умел, отдавая своей любви все, что считал нужным отдать. Джейн этого оказалось мало. Но она поняла это лишь после того разговора с Тимом и чувствовала себя виноватой. Ей казалось, что не встреть она Тима, все оставалось бы по-прежнему…

Стюарт стоял и молча ждал ее ответа. Закат окрасил облака на горизонте в багровый цвет, далекие вершины гор сверкали, как горящие угли.

— Да, Стюарт, — тихо ответила она, катая ногой круглый камешек, — ты прав. Я пыталась сказать тебе, но…

— Сказать, что ты решила оставить меня?

В горле девушки застрял какой-то комок, и она только кивнула.

— Знаешь, Стюарт, — чуть погодя сказала она, — если бы мы поженились, это было бы ошибкой.

Он посмотрел вниз, на круг, оставленный на песке камешком.

— Ты же любила меня, Джейн, пока мы не приехали сюда. Что произошло?

Джейн молчала, задумчиво глядя на склон холма, по которому ехала женщина на белом осле. Рядом бежала собака, время от времени поднимая голову и предано глядя на наездницу.

— Мне кажется, что если бы мы любили друг друга по-настоящему, то давали бы друг другу больше… Понимаешь, хотели бы давать! То, что было у нас, было каким-то мелким… — она нахмурилась и резко мотнула головой. — Нет, не мелким, это не то слово, а, скорее, поверхностным. — Джейн подняла на него глаза, в которых стояли боль и тревога. — Тебе никогда не приходило в голову, что если бы мы любили друг друга по-настоящему, то не стали бы ждать целый год? Ведь тогда, в Англии, нашему браку ничто не мешало!

— Жениться, не имея ни гроша за душой? — Он решительно покачал головой. — Нет. Хоть один из нас двоих должен быть практичным. Я не из тех, кто бросается, очертя голову, под венец, не имея ни дома, чтобы привести в него свою жену после свадьбы, ни денег, чтобы ее прокормить. Да, помню, ты сказала как-то, что продолжала бы работать, но как быть с детьми? Знаешь, у них есть одна дурная привычка — отнимать у матери массу времени, не давая возможности работать, по крайней мере, первый год.

«С детьми можно было бы и подождать», — чуть не ответила Джейн, но вовремя сдержалась. К чему? У них со Стюартом все кончено. Так какой смысл обсуждать несостоявшуюся свадьбу и неродившихся детей?

— Давай оставим это, Стюарт, — тихо, но твердо сказала она. — Нам ничто уже не поможет.

Он нервно сглотнул и сделал движение к ней, собираясь обнять, но его руки, так и не коснувшись ее, бессильно упали. «Действительно ли он страдает? — снова подумала Джейн. — Или просто пытается соответствовать моменту?»

— Быть может, даже к лучшему, что мы поняли свою ошибку сейчас, — глухо проговорил он, — пока не предприняли более серьезных шагов. — У Джейн перехватило горло, и она ничего не ответила; Стюарт между тем продолжал: — У меня есть к тебе одна просьба… последняя. Давай попробуем делать вид, что ничего не произошло, пока не вернемся домой. Помнишь, когда раскрылся наш обман, весь лагерь больше недели не мог успокоиться. Здесь каждый слух, каждая сплетня разносятся со скоростью степного пожара, а я больше не хочу, чтобы судачили на наш счет. Ты сделаешь это для меня, Джейн? Я не слишком многого прошу?

— Нет, конечно, — быстро ответила она. — Нет никаких причин рвать наши отношения прямо сейчас, да еще и публично.

— Спасибо, Джейн. — Он взял ее за руку и грустно улыбнулся. — Давай прогуляемся, вечер такой чудесный! Хорошо, что сегодня не наша очередь готовить ужин. Могу себе представить, как Гай и Полин тают сейчас у жаркой плиты!

Она заставила себя улыбнуться в ответ. Атмосфера оставалась довольно натянутой, но даже эта вымученная шутка немного разрядила ее. Оба почувствовали облегчение, и постепенно их разговор вошел в нормальное русло приятной болтовни двух старых друзей. Стюарт снова пошутил, на этот раз удачнее, и серебристый смех Джейн разнесся далеко по спящим холмам.

Услышал его и Николас, сидевший в этот час с книгой у открытого окна своего домика. Он поднял глаза и сразу увидел вдали два силуэта на фоне темнеющего неба. Его брови сошлись было на переносице, но тут же вернулись на место. «С какой стати злиться? Она свободна и может гулять с кем угодно и когда угодно!» — сказал он себе, но это его почему-то вовсе не успокоило. Вздохнув, он закрыл книгу и выключил свет.

На следующее утро Полин пожаловалась на недомогание, а к полудню совсем разболелась. Обеспокоенный Николас послал за Джейн и велел ей уложить девушку в постель. Встав у спинки кровати, он внимательно осмотрел ее и покачал головой.

— Не пойму, что с ней, — сказал он Джейн. — Если завтра к утру ей не станет лучше, придется вызвать врача.

Но Полин стало еще хуже, и на следующий день приехал врач. Он не нашел у девушки ничего серьезного, но, уходя, сказал Джейн:

— Мне кажется, ее болезнь чисто душевного свойства. Девушку что-то мучит, это какая-то тоска, уныние…

— Уныние? — удивилась Джейн. — Ничего подобного, доктор Росакис, Полин совершенно счастлива!

Но седовласый доктор только покачал головой.

— Я знаю, что говорю, юная леди. С вашей подругой что-то неладно. Но дело не только в унынии. Она совершенно истощена физически. Вы же знаете, здешний климат вообще подходит далеко не всем, а это лето выдалось небывало жарким. Давайте ей таблетки, которые я сегодня же пришлю, и следите за тем, чтобы она не вставала с постели до моего следующего визита. Это будет примерно через неделю.

— Через неделю? А раньше вы приехать не сможете?

— В этом нет никакой надобности. Ей требуются только покой и хорошая пища… Кстати, почему она не ест?

От удивления Джейн не сразу нашлась, что ответить.

— Она ест… насколько мне известно.

— Насколько вам известно? Вы что, сидите рядом и кормите ее с ложечки? — Его седые брови вопросительно взлетели вверх, а смуглый лоб прорезала глубокая складка.

— Ну… нет. Разумеется, я не слежу за этим, но…

— Значит вы не можете утверждать, ест она или нет, не так ли?

— Не могу, — неохотно признала девушка, которую начал раздражать этот нелепый допрос.

— Так почему же вы решили, что она ест? — настаивал доктор. Джейн ничего не ответила, и он сухо продолжил: — Отныне прошу вас проследить за этим. Прежде всего — молоко и яйца. И приготовьте ей что-нибудь вкусненькое.

С этими словами он направился к машине, и через минуту она уже скрылась за поворотом в клубах пыли.

Следуя указаниям доктора, Джейн приготовила Полин пудинг на обед. Едва взглянув на него, больная отвернулась, словно ей предлагали яд.

— Доктор Росакис сказал, что ты совсем ничего не ешь, — строго заметила Джейн. — Почему, Полин?

— Потому что не голодна. Почему же еще?

— Но это ненормально, разве ты не понимаешь? У тебя совсем нет аппетита?

Полин вздохнула и натянула простыню до самого носа.

— Со мной и раньше такое бывало, — глухо сказала она. — А сейчас мне плохо уже несколько дней.

Джейн заметила у нее на лбу бисеринки пота.

— Почему же ты молчала?

— Потому что у меня было много работы. Я не могла подвести Николаса.

Джейн неодобрительно покачала головой.

— Если бы ты сказала ему, он не стал бы заставлять тебя работать.

— А он и не заставлял, я сама, — резко ответила она и повернулась к Джейн спиной.

— Ты должна поесть, — вздохнула Джейн. — Этот пудинг такой вкусный, я его сама сделала.

— Не хочу.

— Послушай, Полин…

— Пожалуйста, уйди и оставь меня в покое! Я же сказала тебе, что не голодна!

Такая резкость была настолько несвойственна Полин, что Джейн встревожилась не на шутку. Не больна ли она серьезнее, чем думает доктор? Насчет уныния он оказался абсолютно прав, но откуда оно взялось? Джейн видела только одно возможное объяснение: Николас до сих пор так и не признался Полин в любви. По намекам подруги ей казалось, что он, узнав правду, должен был отреагировать моментально. Но ничего не произошло. Правда, он относился к ней лучше, чем к кому бы то ни было еще, ласково смотрел, мягко говорил с ней, всегда садился рядом за обедом, часто хвалил ее работу… Но это еще ни о чем не говорило, ведь они просто работали вместе над его книгой, и к любой другой девушке, окажись она на месте Полин, он мог бы отнестись так же.

Когда Джейн уходила от Полин с так и не тронутым пудингом в руках, ею овладело странное предчувствие. Может ли быть, чтобы Николас видел в Полин только полезную, незаменимую помощницу? Она отлично работала, и он, разумеется, был благодарен ей… Вначале, считая девушку обманутой женой, он искренне жалел ее… Жалость — опасное чувство, от него совсем недалеко до любви, и Джейн казалось, что именно это и происходит. Но теперь она сильно засомневалась в этом и впервые испугалась за Полин всерьез, хотя с самого начала было ясно, что если Николас не ответит на ее чувства, это будет для девушки настоящей катастрофой. Полин не обладала силой и решимостью и не смогла бы выстоять после такого удара — сдалась бы без боя, даже не пытаясь постоять за себя.

Вернувшись на кухню, Джейн поставила пудинг на стол и отправилась на поиски Николаса. Тот беседовал со своим другом археологом, доктором Петросом Сколасом, приехавшим с севера страны специально, чтобы полюбоваться великолепными находками.

Джейн постучала в дверь и уже почти открыла ее, когда заметила, что доктор не один.

— Извините… — смущенно пробормотала она и хотела уйти, но он окликнул ее, попросив остаться.

Представив Джейн доктору Сколасу, он спросил:

— Как там Полин?

— Плохо, доктор Воллас, — честно ответила она.

Видимо, голос девушки выдал ее тревогу, потому что Николас после секундной паузы нахмурился и озабочено сказал:

— Хм-м… Позднее я зайду и поговорю с ней. Надеюсь, ее болезнь не очень серьезна, ведь здесь нет нормальных условий для лечения. — Повернувшись к своему другу, он пояснил, что одна из его помощниц заболела, и снова обратился к Джейн: — Вы не могли бы сварить нам кофе?

— Конечно, сэр. Может, пару бутербродов?

— Нет, спасибо, мисс Брайнт. Нескольких бисквитов будет вполне достаточно.

— Потрясающе красивая девушка! — донеслось до Джейн негромкое восклицание доктора Сколаса, когда она выходила из домика.

Девушка невольно покраснела. Все то недолгое время, что она была внутри, этот человек буквально ощупывал глазами ее ноги, талию, грудь… ни разу не взглянув на лицо!

Отнеся Николасу поднос с кофе и бисквитами, Джейн вернулась к Полин. Та, лежа на спине, смотрела в потолок; ее погасшие глаза, казалось, потеряли интерес ко всему на свете.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Джейн, кладя ей на лоб свою прохладную ладонь. — Что-нибудь болит?

Полин слабо покачала головой.

— Нет, ничего, — еле слышно ответила она и тяжело вздохнула.

Джейн прикусила губу. С этим надо было что-то делать, но что? Расспрашивать Полин сейчас было бы непростительной глупостью, и она просто сказала:

— Может, все-таки принести тебе что-нибудь поесть?

— Нет, спасибо, — последовал торопливый ответ.

— Николас скоро зайдет проведать тебя.

— Правда? — Погасшие глаза снова оживились. — Он сам так сказал?

— Да. К нему приехал приятель, иначе, я уверена, он давно был бы уже здесь.

— Ты думаешь, он беспокоится за меня?

— Я уверена в этом.

— Надеюсь, ты права, — всхлипнула Полин, и две слезинки скатились по ее бледным щекам. — Он ведь такой добрый… он беспокоился бы о ком угодно, если бы тот заболел… Разве нет, Джейн? Ведь стал бы? Если бы ты, или Гай, или Стюарт, или… или кто-то еще внезапно заболел… — Она не смогла договорить — ее душили слезы.

— Конечно, стал бы, ведь здесь, в лагере, он не может предоставить больным достаточный уход, — мягко, но настороженно ответила Джейн. Разговор обещал быть трудным, ведь Полин в ее нынешнем состоянии могла обидеться на что угодно. — Но я уверена, что сейчас он беспокоится именно потому, что заболела ты, а не кто-нибудь другой.

Полин взглянула на нее и снова горестно всхлипнула.

— Ты говоришь это лишь затем, чтобы меня успокоить. Я больше не верю, что он беспокоится обо мне больше, чем о любом другом.

Это признание лишило Джейн дара речи. Значит, ее подозрения подтвердились — Николас видел в Полин только хорошего секретаря, и она, в конце концов, поняла это. Но когда? Еще совсем недавно она казалась такой уверенной, ее переполняли счастье и оптимизм… Джейн склонилась над подругой, ласково гладя ее по голове. Что может она сделать для нее? Как помочь ей?..

Движение за окном привлекло ее внимание, и она быстро подняла голову. Это был Тим. Джейн встала и вышла из палатки.

— Как она? — Тим был очень бледен и выглядел подавленным. — Когда приезжал доктор, я работал, но сейчас у меня есть немного времени. Что он сказал?

— Он сказал, что ничего серьезного нет, — поспешила успокоить его Джейн. — Никаких физических нарушений, по крайней мере. Но доктор считает, что Полин страдает от… от депрессии.

— Депрессии? — нахмурился Тим, — Я не понимаю.

Джейн быстро обернулась через плечо, словно боясь, что Полин вот-вот выйдет из палатки и услышит, о чем они говорят.

— Давай отойдем…

Она взяла Тима под руку и остановилась поодаль.

— Врать нет смысла, Тим, и я не собираюсь этого делать. Похоже, все произошло примерно так: Полин пришла к выводу, что безразлична Николасу, и впала в депрессию. Впрочем, врач назвал это «унынием». Кроме того, она ничего не ест…

— Это я знаю, — перебил ее Тим. — Я наблюдал за ней каждый вечер за ужином и заметил, что она не притрагивается к пище. Я встревожился и спросил, что случилось, но Полин посоветовала мне не лезть не в свое дело: она, мол, худеет.

— Худеет?? — изумилась Джейн.

— Знаю, знаю… — нахмурился Тим. — Она и так худа, как спичка… Депрессия, говоришь? Николас безразличен к ней… Странно, я уже начал подозревать обратное. Черт возьми, я же сразу сказал, что он никогда не женится на ней! Бедная Полин! — Его глаза засверкали лихорадочным огнем. — Что мне делать, Джейн? Захочет ли она, в ее теперешнем состоянии, хотя бы видеть меня?

— Мне кажется, внимание ей сейчас не повредит, — уклончиво ответила Джейн. — Не удивлюсь, если она окажется резка с тобой, но не обращай внимание. Просто войди и посиди с ней немного…

— Нет! Как бы я ни любил ее, я не пойду к ней, если она не захочет меня видеть!

Джейн устало вздохнула и пошла обратно. Сначала Полин и слышать ни о чем не хотела, но внезапно передумала и попросила расческу и зеркальце.

— Может, наденешь пеньюар? — оживилась Джейн.

— Да, пожалуй… Подай розовый, он самый нарядный.

Через минуту вошел Тим. Ступал он тяжело, словно нес на плечах огромную тяжесть. Джейн отошла к окну, задумчиво глядя на встречу двух своих друзей. «Если бы только Полин знала, как ей повезло!» — думала она. Но Полин и не догадывалась, что Тим любит ее, да если бы и догадывалась, то не сочла бы это везением, ведь не его любви она добивалась, а Николаса!

— Здравствуй, Полин, — слабо улыбнулся Тим.

— Здравствуй, Тим…

Джейн оставила их одних.

— Видимо, придется отправить Полин в больницу. Здесь у нас нет ни врачей, ни лекарств, — своим обычным сухим тоном заметил вечером Николас. Его глаза смотрели прямо, без прежней теплоты. Джейн инстинктивно почувствовала, что между ним и Полин что-то произошло.

— Вы сказали ей об этом? — поинтересовалась она.

— Я ей это предложил. — Его губы сжались в тонкую линию. — Она не хочет.

— А стоит ли ее отправлять, доктор Воллас? Она не так уж больна, и я вполне могла бы за ней ухаживать. Врач сказал, что ей надо просто лежать в постели и хорошо питаться, вот и все. Ничего особенного ей не требуется.

Он колебался, но черты его лица постепенно смягчались.

— Она нуждается в уходе.

— Я беру это на себя. Здесь, среди друзей, ей будет лучше.

Николас вздохнул и чуть заметно кивнул. В его взгляде Джейн прочла облегчение. Что бы ни случилось между ним и Полин, он явно чувствовал себя неловко и был благодарен Джейн за помощь.

— Наверное, вы правы, мисс Брайнт. Что ж, она может остаться. Да, кстати, вы умеете печатать на машинке?

— Печатать? Я? — удивилась Джейн и, сама не зная почему, покраснела. — Да, н-немного…

— Вот и славно. Завтра утром придете ко мне. Вам придется заменить Полин.

— Да, но…

Однако доктор уже не слушал ее. Быстро кивнув, он взял со стола какие-то бумаги и вышел за дверь.

Джейн совершенно растерялась. Работать с ним, видеть его каждый день рядом…

«Нет, это неправильно! — думала она. — Завтра же утром я скажу ему, что отказываюсь! Я не могу, я просто… не выдержу!»

Глава восьмая

Такое решение было куда проще принять, чем осуществить. Явившись на следующее утро, Джейн обнаружила на столе записку с указаниями. Николас сообщал также, что его не будет весь день, поскольку он отправился в город на встречу со старыми друзьями.

Джейн в нерешительности стояла у стола. Ладно, что же делать, сегодня она поработает здесь, а завтра, когда Николас вернется…

Она неохотно пробежала глазами первую страницу рукописи, затем вторую, третью… и поймала себя на том, что не может оторваться. Да, доктор был определенно талантлив, и не только как археолог! Снова сложив страницы в аккуратную стопку, она вздохнула и села за машинку.

Через несколько часов, когда Джейн решила прерваться и выпить чашку кофе, пришел Тим. Увидев девушку за машинкой, он удивился.

— Что ты здесь делаешь, Джейн?

— Понимаешь, — смутилась она, — Николас попросил меня поработать некоторое время вместо Полин. Но говорить ей об этом пока не стоит.

— Верно, — согласился он. — Не стоит ее расстраивать.

Джейн предложила ему кофе и поинтересовалась, был ли он утром у Полин.

— Дважды, — улыбнулся Тим, присаживаясь на край стола. — Похоже, опасность нервного срыва прошла.

— Стюарт говорил, что в детстве у Полин было нервное расстройство, — вспомнила Джейн. — Потом она стала бояться темноты, громких звуков и тому подобного.

— Да, знаю, он и мне говорил, — кивнул Тим. — Но это было давно, и с возрастом все должно было измениться. Наверное, эта история с Николасом послужила толчком к рецидиву. Однако сегодня Полин выглядит куда лучше вчерашнего, она даже повеселела немного. Вчера, правда, было совсем плохо, особенно после визита Николаса. Не знаю уж, что он там ей наговорил, но на ней потом просто лица не было.

— Он предложил отправить ее в больницу.

— Понятно… Как ты думаешь, он поступил бы так, если бы любил ее?

— Трудно сказать… Думаю, что нет.

— И я так думаю.

— Но знаешь, — вспылила вдруг Джейн, — в таком случае он вел себя с ней до сих пор нечестно.

— Почему?

— Он поощрял ее! Был добр и терпим к ней, сидел рядом с ней за обедом, звал просто по имени…

— И это ты называешь «поощрял»? Да они ни о чем, кроме работы, не разговаривали! Уж мне-то можешь поверить, я… хм-м… следил за ними. И за обедом разговоры шли только о книге.

— Правда? — ахнула Джейн. Ей и в голову не приходило, что все так до обидного просто. Да, именно обидного… для Полин.

— Правда, — твердо сказал Тим. — Могу поклясться, что Николас и не догадывается об истинной причине болезни Полин. Вернее, не догадывался до тех пор, пока не явился вчера ее навестить. Тут, видимо, бедняжка выплеснула все, что накопилось у нее на душе за эти месяцы.

Джейн задумалась, вспоминая скупые холодные фразы Николаса после его визита к Полин.

— Полин говорила с тобой о Николасе? — с деланным безразличием спросила она.

— Да, но очень неохотно, не то, что прежде. Что-то в ней надломилось, Джейн… — Внезапно он, словно очнувшись, вскочил и схватил ее за руку. — Как ты думаешь, для меня еще не все потеряно? Ответь мне, Джейн! Ты женщина и лучше меня разбираешься в таких вещах. Придет ли день, когда Полин, оправившись от шока, сможет подарить свою благосклонность другому мужчине?

Джейн резко отвернулась. Смогла бы она сама после такого удара смотреть на другого мужчину? Ответ был только один — нет, нет и нет. Николас сразу, с первого взгляда увлек, покорил, подавил ее… разбудил в ней чувства, о существовании которых она и не подозревала. И эти чувства принадлежали теперь только ему одному, и другой мужчина, как бы хорош он ни был, был просто не в состоянии затмить его. О, в себе-то Джейн была уверена, но Полин…

— Я не знаю, как ответить на твой вопрос, Тим, — медленно проговорила она. — В одних и тех же ситуациях женщины ведут себя по-разному. Полин, возможно, потребуется немало времени, чтобы прийти в себя.

С минуту он молча смотрел на нее, а затем совсем тихо спросил:

— А ты, Джейн, смогла бы когда-нибудь прийти в себя?

Их глаза встретились, и она прочла в его взоре затаенный страх. Джейн прекрасно понимала, чего именно боится Тим, но солгать ему не смогла.

— Если честно, Тим, то нет.

К ее несказанному удивлению, он широко улыбнулся ей, подошел и поцеловал в щеку.

— Спасибо, Джейн! Ты не представляешь себе, какой груз ты сняла с моей души своим ответом.

— Н-но я не понимаю, Тим! Мне казалось…

— Что я жду совсем других слов? Вовсе нет! Все очень просто. Вы с Полин совершенно разные люди. В ней нет твоей силы, твоего упорства, стремления жить и побеждать назло всему. Она — робкий, обиженный ребенок, которого может сломить любая неприятность. И, как ребенок, она нуждается в утешении. Я дам ей его!

— Ох, Тим, как бы я хотела, чтобы ты оказался прав! Я искренне надеюсь, что скоро она поймет, как ты любишь ее, и тогда просто не сможет не ответить тебе взаимностью.

Прошло несколько дней, и горячее пожелание Джейн, казалось, начало осуществляться. Полин, потерявшая интерес ко всему на свете, стала немного оживляться, если в палатку входил Тим. Он часами сидел с ней, рассказывая, как идут дела на раскопе, стараясь отвлечь и развеселить ее. Постепенно это стало ему удаваться; к Полин вернулся аппетит, на щеках появился легкий румянец.

Но были и срывы. Однажды Полин снова устроила истерику. Она билась в руках Джейн, выкрикивая что-то бессвязное. Джейн успокаивала ее как могла, и в конце концов приступ прошел.

— Я говорила тебе, что если он не любит меня, мне не жить, — всхлипывала Полин в объятиях Джейн. — И я не шутила!

— Перестань, глупая, — ласково говорила Джейн, укачивая ее, как младенца. — Все пройдет, все забудется. Надо жить, не теряя веру ни в себя, ни в других. Никто ни в чем не виноват, просто так уж все обернулось… Сердцу не прикажешь! Успокойся, мы не дадим тебе пропасть, вытащим из всех передряг. У тебя много друзей, у тебя теперь есть Тим, а он даже больше, чем друг…

— Больше, чем друг? — насторожилась Полин. — Почему ты говоришь о нем так странно?

— Но это же очевидно! Он так мил, умен, добр… разве нет?

— Добр? — На секунду Полин задумалась, а потом с некоторым удивлением, будто делая открытие, сказала: — Да, ты права, он добрый… не то что Николас.

Джейн промолчала, но ее сердце подпрыгнуло от радости: Полин уже сравнивает Тима и Николаса, причем не в пользу последнего!

— Не то что Николас, — задумчиво повторила Полин.

— Да, дорогая, он совсем другой, — сдержано отозвалась Джейн, не желая слишком форсировать ситуацию. — Ведь ты же сама понимаешь теперь, что жизнь с Николасом была бы совсем не так уж приятна… для тебя?

— Да, но я все еще л-люблю его!

Джейн быстро достала новый платок, и Полин, рыдая, послушно уткнулась в него.

— Я не знаю, почему люблю его, — сквозь слезы проговорила бедняжка. — Он самый… самый ужасный человек на свете!

Ужасный? И это говорит Полин? О, прогресс налицо!

— Я не говорила тебе, потому что мне было стыдно, — продолжала она уже спокойнее. — В тот день, когда Николас пришел ко мне, он вел себя так холодно и резко! Впрочем, это моя вина… — Поймав вопросительный взгляд Джейн, Полин пояснила: — Я ужасно обиделась тогда, что он не пришел сразу, а заставил меня ждать почти до вечера.

— Я же говорила тебе, что у него был гость.

— Да, но тогда я вообще с трудом соображала и забыла об этом. И я стала упрекать его.

— Упрекать?? — Джейн невольно поежилась. Нетрудно было представить себе, как Николас отнесся к подобным упрекам.

— Да. И ты знаешь, одного его взгляда было достаточно, чтобы я сразу поняла, что никогда, ни на секунду он не думал обо мне как о женщине. Когда же его удивление прошло, он словно окаменел. Я же не нашла ничего более умного, чем сказать, что я люблю его и хочу выйти за него замуж. О, что тут случилось! Нет, он не кричал, он даже голоса не повысил, но его глаза превратились в два куска льда, а голос стал таким сухим и резким, словно я пролила кофе на его любимую рукопись. И знаешь, что он сделал потом? Предложил отправить меня в больницу! Он захотел попросту избавиться от меня! Выбросить, к-как н-не-нужную в-вещь!!

Новый поток слез хлынул из ее глаз, и она зарылась лицом в подушку.

Джейн сидела рядом, не в силах сказать ни слова. Да, на первый взгляд Николас поступил жестоко, даже бессердечно. Но он человек прямой и не умеет врать. Было бы гораздо хуже, если бы он, из жалости, подал бедной девушке хоть какую-то надежду, а потом… Нет, в жизни все достаточно просто — или любишь, или нет. Ведь и она сама поступила со Стюартом примерно так же. Или любишь, или нет…

Рыдания Полин постепенно стихли, и Джейн, оторвавшись от своих мыслей, снова ласково заговорила с ней:

— Пора принять таблетки, дорогая. Я принесу воды.

— Ты презираешь меня, Джейн? — все еще дрожащим голосом спросила Полин и, не дожидаясь ответа, добавила: — Любовь — как стихийное бедствие, ты ничего не можешь с ней поделать. Она сильнее тебя. Но ты и сама должна это знать, ведь ты же любишь Стюарта!..

Джейн поспешно встала и пошла за водой. Она была очень бледна, и встретившийся ей по дороге Гай заметил:

— Надеюсь, болезнь Полин не заразна. Ты выглядишь просто ужасно!

— Спасибо! — огрызнулась Джейн. — Если я снова захочу услышать комплимент, непременно обращусь к тебе.

— Что с тобой, Джейн? — опешил Гай. — Если тебе не на ком срывать свое раздражение, то…

— Никогда не смей говорить женщине, что она плохо выглядит, — перебила его Джейн. — Даже если она при смерти!

— Ох уж эти женщины! — фыркнул он и пошел дальше.

Когда она вернулась, Полин сидела на кровати и причесывалась. На ее лице играла слабая улыбка.

— Заходил Тим и сказал, что через десять минут у него перерыв, — пояснила Полин.

— Очень хорошо. — Джейн критически осмотрела подругу. — Тебе не мешало бы умыться и накраситься.

— Он уже видел меня, — пожала плечами Полин, — и такие мелочи, похоже, его не беспокоят. Он мил и тактичен, не то что Николас… Как ты думаешь, если бы я все-таки вышла замуж за Николаса, он бы совсем со мной не считался?

— Ну и вопросы ты задаешь! — усмехнулась Джейн. — Откуда мне знать? Мне ясно только одно: жизнь твоя с ним была бы не так уж приятна… Впрочем, я это уже говорила. Пойми, он грек, а греки любят, чтобы жены знали свое место. Так уж у них заведено, и ничего с этим не поделаешь. — Она с удовлетворением отметила, что ее слова произвели на подругу сильное впечатление, и решила добавить еще несколько слов, дабы закрепить успех: — Ты же видела, как он иногда ведет себя. Сущий дикарь! А теперь представь, как страдала бы его жена, будь она в такие моменты рядом. Кроме того, я не думаю, чтобы у него оставалось для нее много времени, ведь на первом месте у него работа!

Полин долго молчала, словно обдумывая сказанное. Затем ее губы скривились в злорадной усмешке.

— На первом месте, говоришь? Что ж, по крайней мере часть его работы без меня не состоится. Его книга встала, и я ужасно этому рада!

Джейн взяла из ее рук пустой стакан и отвернулась. Сказать или нет? Книга Николаса успешно продвигалась; пусть не так быстро, как раньше, но он был доволен. Более того, Николас предложил сопровождать его в Тиринф для осмотра крепости. Она пыталась найти благовидный предлог, чтобы отказаться, но тщетно, и поездку назначили на следующий день. Полин все равно узнала бы об этом, и молчать не было никакого смысла.

— Так значит ты работала все это время вместо… вместо меня? — гневно вскричала Полин, когда Джейн все ей честно рассказала. — И молчала? О, это подло! — Из ее глаз снова покатились слезы. — А другие — Гай, Стюарт и Тим… Они тоже знали, но ничего не сказали мне!

— Мы так договорились, Полин. Прости, мы просто не хотели зря волновать тебя…

— Вы что, решили ограждать меня от неприятностей? Весьма благородно! Как вам не стыдно, я же не ребенок!

— Успокойся, дорогая, не надо плакать. Никто не хотел обидеть тебя, но пойми: что бы ни случилось с каждым из нас, жизнь идет своим чередом… Я принесу тебе воду и полотенце. Умойся, если не хочешь, чтобы Тим видел твое заплаканное лицо.

Она вышла, думая о том, как трудно порой бывает казаться сильной. С Полин все проще — ее утешит Тим… А кто утешит ее?

На следующий день, рано утром, они выехали в Тиринф. Николас держался весьма холодно и сухо, и Джейн стала сомневаться — не сделала ли она опять какую-то ошибку, но ничего такого за собой вспомнить не смогла.

Дорога была недолгой — Тиринфская крепость находилась всего в восьми милях к юго-западу от Микен. Николас все время молчал; Джейн дважды пыталась завязать разговор, но так и не получила ответа.

Вскоре над ними выросли исполинские стены крепости, построенной еще во втором тысячелетии до нашей эры. Они оставили машину и, пройдя через главные ворота, оказались в переднем дворе, откуда Николас быстрым шагом направился в глубь сооружения — к внешнему дворцовому двору и мегарону. У девушки захватило дух от многочисленных ходов и галерей с ложным сводом из огромных каменных блоков, которые, как утверждает легенда, вырубило из скал и принесло сюда племя одноглазых циклопов. Великолепно сохранившийся мегарон с троном и очагом привел ее в полный восторг, но Николас, казалось, не замечал ничего вокруг себя. Время от времени останавливаясь, он делал быстрые замеры, иногда прося Джейн помочь. Ей стало немного грустно, но она быстро справилась с собой: ведь они приехали сюда не на экскурсию, а работать! И все же дурное настроение Николаса не давало ей покоя, и она решила выяснить, в чем дело. Почему он снова злится на нее? За что?

Случай сделать это предоставился через несколько часов, когда, утомленные жарой и работой, они сели перекусить в тени крепостной стены. Их нехитрая трапеза состояла из бутербродов и холодного чая.

Утолив голод, Николас прислонился спиной к стене и стал просматривать свои записи.

— У нас еще остался чай, мисс Брайнт? — деловито осведомился он, не глядя на девушку.

Это было последней каплей.

— Да, конечно, — ответила она, протягивая ему флягу, и быстро спросила: — Скажите, доктор, что-то не так? Мне кажется, сегодня я раздражаю вас больше, чем когда-либо!

Его рука, держащая блокнот, дрогнула, губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но тут же снова сомкнулись.

Джейн уже подумала, что не дождется ответа, когда он произнес:

— Вчера, мисс Брайнт, я хотел зайти проведать Полин, но, подойдя к палатке, услышал, что вы разговариваете… обо мне.

— О… — вспыхнула Джейн, — вот в чем дело…

— Ваше мнение обо мне, похоже, не изменилось.

Она закусила губу, мучительно подбирая слова для ответа. И надо же было так случиться, чтобы в тот момент там оказался именно он!

— И ч-что же вы услышали? — с трудом выдавила она.

Его черные брови сомкнулись на переносице.

— Вы хотите спросить, как много я успел услышать, не так ли? Достаточно!

Джейн еще больше покраснела.

— Мне очень жаль, доктор Воллас…

Пропустив это нелепое извинение мимо ушей, он неожиданно мягко произнес:

— Из вашего разговора я сделал вывод, что обсуждение моей скромной персоны длится уже довольно долго. А то, что я услышал, сводится к следующему, я — сущий дикарь, и моя бедная жена будет ужасно страдать, поскольку я, ученый сухарь, совсем не стану обращать на нее внимание. Разумеется, я не стал выслушивать все это до конца и ушел.

О, Боже! Джейн не знала, куда деваться от стыда. Ну и дура! Испортить все своими же руками. Теперь он никогда в жизни не простит ее! С его-то гордостью и болезненным самолюбием выслушивать такое!! Но почему… почему он говорит с ней таким странным тоном?! Почему не накричит, не скажет, что думает обо всем этом? Ведь они же одни! Что же делать? Остается только одно — попытаться объяснить… Объяснить? Но как? Сказать, что она нарочно хотела очернить его в глазах Полин, потому что сама его любит? Или представить это как горькое лекарство, необходимое больной девушке, чтобы быстрее поправиться? Господи, и то и другое — правда, но как, как сказать это? Она в отчаянии покачала головой.

— Мне действительно очень жаль, доктор Воллас, что вы слышали мои слова… Прошу вас, простите меня, если можете. Я просто не могу ничего объяснить сейчас, но, поверьте, тому была своя причина. Постарайтесь не судить опрометчиво… слова не всегда выражают то, что есть на самом деле.

Она говорила это, потупив взор, и не видела выражения его бездонных черных глаз. А если бы увидела, то сиявшая в них нежность ответила бы ей без всяких слов.

— Надо ли понимать вас так, — негромким и внезапно охрипшим голосом спросил он, — что слова, случайно мною подслушанные вчера у палатки Полин, не отражают вашего истинного мнения обо мне?

Этот неожиданный вопрос вконец смутил бедную Джейн. Еще одно испытание… еще более мучительное. Но в ней, наконец, заговорила гордость. Что ж, если он действительно вызывает ее на откровенность, пусть получит правду… и сам уже решает, что с ней делать!

Она взглянула на него из-под опущенных ресниц и недрогнувшим голосом ответила:

— Да, доктор Воллас, вы поняли меня правильно.

Того, что произошло за этим, понять она не смогла. Выронив блокнот, он протянул руку… но тут же смутился, как мальчишка, и бросился поднимать рассыпавшиеся по песку страницы.

Прошло несколько минут, прежде чем он, не поднимая головы, уже совсем другим тоном спросил:

— А как там Полин? Я ведь тогда так и не зашел к ней.

— Поправляется, — коротко ответила Джейн.

Николас поднялся с колен, отряхнул их, взял чашку с чаем и стал сосредоточенно разглядывать ее содержимое, будто проверяя, не попал ли туда песок.

— Черт возьми! — внезапно воскликнул он. — И зачем только женщины делают это!

— Делают… что? — вырвалось у Джейн, и она тут же пожалела, что не прикусила вовремя свой глупый язык: эту тему пора было закрывать, а она своим невольным вопросом лишь подлила масла в огонь.

— Влюбляются в мужчин, которые их не любят! Это же не приносит ничего, кроме мучений, как для тех, так и для других!

Джейн почувствовала, что задыхается. Воздух вокруг них словно пропитался электричеством. Солнце, запах сосен и раскаленного песка, аромат цветов, солоноватый привкус моря, доносимый ветром, перестали радовать ее, превратившись в душную, непроницаемую вату, сквозь которую, как булавочные уколы, доходили до ее сознания слова следующего вопроса Николаса… Вопроса странного и неожиданного.

— Мисс Брайнт… Джейн… Я понимаю, что те ваши слова были предназначены лишь для Полин. Вы просто хотели помочь ей. Но вы не думаете так обо мне на самом деле… Почему? Есть что-то, чего я не знаю? О чем не смею даже догадываться?…

«Почему? Почему? Почему?» — стучало у нее в висках, не давая сосредоточиться, встряхнуться, взять себя в руки… Ей казалось, что еще мгновение — и она или потеряет сознание, или скажет ему все… Он назвал ее Джейн!! Честен ли он с ней, или это просто новое испытание, как тогда, в роще? Ведь они снова одни… Кипарисовая роща многому научила ее — тогда она открылась перед ним всем своим трепетным, жаждущим любви существом, а он лишь жестоко посмеялся над ней. Нет, повторения этому не будет!

— Что-то, чего вы не знаете? — выговорила она. — Нет, доктор Воллас, теперь вы знаете все!

Глава девятая

В середине июня все работы были прекращены, и на раскопках воцарилась атмосфера томительного ожидания.

Николас собирался вернуться домой на остров Порос, чтобы закончить там книгу. Все это время лишь он и Джейн были заняты делом: он диктовал, она печатала. Полин полностью поправилась, но решила не возвращаться к своей прежней работе.

— Я была такой дурой! — краснея, призналась она Джейн. — Теперь-то я это понимаю.

— Я рада слышать это, — с облегчением ответила Джейн, еще недавно боявшаяся, что страдания Полин прекратятся нескоро.

Но здравый смысл последней восторжествовал, и она по достоинству оценила преданность и заботу Тима. Их помолвка должна была быть оглашена в последний вечер перед отправлением домой, и Николас решил организовать по этому поводу праздничный ужин.

— Не могу поверить в свое счастье, — радовался Тим, посетив как-то Джейн в обеденный перерыв. — Как я тебе благодарен!

— Мне? — удивилась девушка, отрываясь от работы.

— Да! Полин рассказала, что именно ты обратила ее внимание на мои… м-м… выдающиеся качества.

— Ничего подобного! — рассмеялась Джейн. — Если бы Полин не заметила их сама, то была бы просто слепой дурой.

— Приятно слышать, — улыбнулся в ответ Тим. — А как ты? Какие планы?

Джейн пожала плечами.

— С сентября — снова за работу. Деньги кончаются, и я смогу дотянуть лишь до осени.

— А Стюарт? Твое решение окончательно?

— Да. Он просил меня пока ничего не предпринимать, чтобы избежать сплетен, и я обещала. Но он согласен со мной, что наш брак был бы ошибкой.

— Знаешь, Джейн, я чувствую себя страшно виноватым перед тобой. Если бы не я, то все могло бы оставаться по-прежнему.

— Нет, — честно ответила Джейн. — Не спорю, твои слова подтолкнули меня, но все равно, рано или поздно, я бы поняла, что мы не созданы друг для друга.

Тим смотрел на нее в упор, в его глазах было что-то, отчего Джейн смутилась.

— Почему ты смотришь на меня так?

— А ты не понимаешь?

— Нет.

— А… как же Николас?

Джейн чуть не задохнулась. Она давно поняла, что Тим обладает удивительно острым глазом, но как он сумел заметить то, что она так тщательно скрывала ото всех?

— А при чем тут Николас? — невинно спросила она.

— Ему будет тебя не хватать, — ответил Тим, отводя взгляд. — Ведь ты очень помогла ему с книгой.

— Он легко найдет кого-нибудь, кто сможет перепечатать его рукопись.

— Возможно… А если он попросит тебя поехать с ним, чтобы закончить книгу?

— Нет! Ты с ума сошел? Такое ему и в голову не придет! Помимо всего прочего, он думает, что я обручена со Стюартом…

— Послушай, Джейн, — вкрадчиво начал Тим, — не держи меня за дурака. Ты любишь Николаса?

Она облизнула внезапно пересохшие губы.

— Как… как ты догадался?

— Ну, знаешь, надо быть слепым, чтобы не понять это! То, как ты смотришь на него, говоришь с ним, даже злишься на него… О, я давно это понял, но молчал, ведь только ты сама могла выбрать между ним и Стюартом.

— А ты сможешь молчать и дальше? Не говорить об этом больше никому, Тим? — спросила она срывающимся от волнения голосом.

— Да за кого ты меня принимаешь??

— Не обижайся… — Джейн уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.

Он подошел к ней, обнял за плечи и ласково погладил по голове. Это была дружеская, братская ласка, и она без боязни прижалась к нему, давая волю своему давно не выплаканному горю.

— Джейн… — вдруг прошептал Тим, и по его голосу она поняла, что не все в порядке.

Она резко обернулась и… встретила ледяной, исполненный гнева и презрения взгляд Николаса Волласа.

Его глаза резали, как остро отточенная сталь, и девушка, не в силах сказать ни слова, сделала беспомощный жест в сторону Тима, но тот, казалось, не заметил его, поскольку тоже не мог оторвать взгляда от гипнотизирующих, давящих глаз доктора.

— Хоть кто-нибудь из вас объяснит мне наконец, что здесь происходит? — осведомился тот. — Тим, если мне не изменяет память, вы вскоре собирались объявить о своей помолвке с Полин?

— Да, доктор Воллас…

— Так почему же вы флиртуете с этой… женщиной??

— Доктор Воллас!! Я попросил бы вас выбирать выражения! — вспылил Тим.

— А я выбираю! Причем очень тщательно, иначе сказал бы то же самое, но совсем другими словами!

Его просто трясло от ярости, он с трудом владел собой.

— Когда-то я уже сказал вам, — прорычал он, обращаясь к Джейн, — что презираю женщин вашего сорта! Неужели ваш жених слеп? Или просто настолько слаб, что не может приструнить вас? Да будь я на его месте… О, будь я на его месте, вам пришлось бы плохо! Я бы немедленно вышвырнул вас из своей жизни и… и… из своего сердца!

Он сжал кулаки, сделал шаг вперед, потом быстро повернулся и пошел прочь.

— Доктор Воллас!! — крикнул Тим вслед стремительно удаляющейся фигуре. — Постойте, мне надо объяснить вам все!

Но Николас быстро уходил, не обращая внимания на крики за спиной. Тим бросился за ним.

«Вот и все», — думала Джейн, направляясь к себе в палатку, чтобы собрать вещи. Все кончено. Надежды, которые она питала вопреки всему, развеялись, как лепестки на ветру. Куда принесет их этот ветер? Назад в Англию? К скучной, беспросветной работе в школе? К сопливым носам и тупым родителям этих носов? Да, наверное, так. Что ж, у каждого свой крест. Жизнь поманила и наказала ее. За что? Бог его знает! За то, что смела надеяться, за то, что возомнила себя хозяйкой своей судьбы. Лепестки на ветру… это и есть жизнь!

Собрав свои нехитрые пожитки, она села на кровать. Все кончено. Машина придет через полчаса — об этом побеспокоится Гай, с которым она успела переговорить. Потом — Афины, потом — самолет, и — здравствуй, Лондон! Лондон, с его туманами, серыми домами, серой набережной, серой работой. Здравствуй…

Во дворе раздался визг тормозов, и, подхватив свой чемодан, Джейн вышла из палатки. Но кто это говорит с шофером? Николас? Зачем он здесь? Почему дверца закрылась, и машина уезжает?

— Джейн!

Звук собственного имени долетел до нее словно издалека, и ее сердце забилось чаще, в такт интонации, с которой оно было произнесено.

Он подбежал к ней, обнял и прижал к себе.

— Прости… прости, любимая! Я вел себя, как последний дурак, но мне… мне было так плохо, когда я думал, что ты никогда не будешь моей!

Чемодан выпал из ее рук. Господи, неужели он понял?! Слезы, горькие слезы сладкого счастья брызнули из ее глаз, и, не стыдясь их, она посмотрела в его дорогое, любимое лицо.

— Дорогая, любимая моя, не надо плакать, — говорил он, еще крепче прижимая ее к себе, — Я никому никогда тебя не отдам. Я люблю тебя… Я очень тебя люблю!

— Я… Я т-так счастлива! — срывающимся голосом ответила она. — Мне кажется, я любила тебя всегда, с самого рождения… Но как… как ты мог подумать?..

— Прости, если можешь! Что я могу еще сказать? Завтра же мы поженимся, и ты станешь моей навеки! — страстно проговорил он.

— Завтра? — переспросила она, делая слабую попытку высвободиться из его объятий. — Разве это возможно?

— А зачем ждать?

«Когда любишь по-настоящему, ждать не будешь», — сказал когда-то Тим…

— И правда, зачем? — ответила она, и их губы встретились.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Эн Хэмпсон
Лепестки на ветру

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая