Лаура Дэниелз

Знак свыше

1

Как почти каждый приморский курорт, Сент-Дэвид жил за счет прибывающих на отдых туристов. Однако существовала здесь еще одна основательная статья доходов: картинные галереи, где выставлялись работы художников — тех, что приезжали на лето, и, разумеется, местных, которых в Сент-Дэвиде было превеликое множество.

Как не раз говаривал здешний уроженец Чарли Стенсон, сам принадлежавший к славной категории живописцев: «Нашего брата тут столько, что брось палку в собаку, а попадешь в художника». На что его давний друг, приятель детства Джей Элиот неизменно отвечал, мол, тебе давно бы следовало придумать другое сравнение, поскольку люди, с тобой незнакомые, могут вообразить, будто ты не только ненавидишь собак, но и при каждом удобном случае швыряешь в них палки.

— К подобному выводу способны прийти лишь самые глупые двуногие. Правда, малышка? — невозмутимо парировал Чарли, трепля по холке псину весьма внушительных размеров — сенбернара Шалмиру, свою любимицу. В его доме жил также черный пушистый котище

Морфеус, вернее не жил, а только спал — даже не скажешь «ночевал», потому что дрема одолевала животное, как правило, днем. В остальном Морфеус полностью оправдывал расхожее мнение, что кошки гуляют сами по себе.

Но это так, к слову. Что же касается художников, то в Сент-Дэвиде их точно насчитывалось больше, чем собак — если позволено вновь употребить вышеупомянутое сравнение, — хотя этих милых животных тоже обитало здесь немало.

В отличие от них мастера кисти и красок не просто жили или отдыхали в Сент-Дэвиде, они здесь творили. Часть их также выступала в роли преподавателей, потому что, несмотря на сравнительно небольшое количество местного населения — общее число которого приближалось к двенадцати тысячам, — в городе действовала школа живописи.

Нечего и говорить, что максимальный приток студентов наблюдался в Сент-Дэвиде в летние месяцы. Ведь в эту благодатную пору очень удобно совмещать занятия с отдыхом на замечательных городских пляжах, с прогулками по набережной вдоль живописной гавани и по узким мощеным улочкам, словно зажатым между домами — очаровательными строениями восемнадцатого века, — главная прелесть которых заключалась в том, что они были жилыми. Те же, кто населял их, наверняка считали Сент-Дэвид лучшим городом графства Корнуолл.

Впрочем, с подобным мнением трудно было спорить. Раскинувшийся на двух холмах, заключавших между собой морскую бухту с гаванью и пляжами, Сент-Дэвид действительно являл собой пример очень приятного для жизни уголка. С одной его стороны возвышался на пригорке рыбачий поселок, с другой, также на возвышенности, — стояли утопающие в зелени виллы художников. Центр занимали гостиницы, пансионаты, ночные клубы и летние кафе.

На одной из вилл проживал тот самый Джей Элиот, который делал своему другу Чарли Стенсону замечания относительно известной фразы о собаках и бросаемых в них палках. Правда, сам Джей, в отличие от многих своих соседей, имел лишь косвенное отношение к изобразительному искусству: картин не писал, но являлся сыном художника.

Отцом Джея был хорошо известный в творческих кругах Саймон Элиот. К сожалению, он около четырех лет назад ушел из жизни, и сейчас Джей продолжал второй его бизнес — гостиничный. Потому что, когда в свое время у Саймона Элиота случился творческий кризис, ему очень кстати подвернулась возможность приобрести гостиницу, выставленную на продажу здесь же, в Сент-Дэвиде. Примерно через год он купил приморский пансионат — благо, средства позволяли. Были и другие покупки. Завершилось все тем, что Саймон Элиот окончательно забросил ремесло художника, взамен занявшись исключительно гостиничным делом.

И надо сказать, бизнесмен из него получился ничуть не хуже, чем ранее живописец. Правда, в новой сфере деятельности у Саймона не было прежней известности, но данный факт волновал его тем меньше, чем выше становились доходы. Впрочем, курортники, предпочитавшие проводить отдых в Сент-Дэвиде, знали, кому принадлежат отели и пансионаты, в которых они останавливаются. То же, разумеется, относилось и к местным жителям. В особенности к тем, кто состоял у Саймона Элиота в штате гостиничного персонала.

Так что многие забеспокоились о своих рабочих местах, когда по городку прокатился слух о возможной скорой кончине Саймона. Однако волнения оказались напрасными: управление делами взял на себя Джей Элиот, в ту пору совсем еще молодой человек — ему едва исполнилось двадцать три года и он только-только завершил образование.

Сейчас, по прошествии пяти лет, Джей с улыбкой вспоминал свои первые, часто неловкие, шаги в бизнесе. Кроме того, он благодарил судьбу, что с ее помощью сумел решить проблемы личного характера, которые тоже свалились на него в тот непростой период жизни. Если бы у Джея не возникло тогда сложностей, связанных с бизнесом, он крепко увяз бы в эмоциональных переживаниях, и кто знает, чем бы все закончилось. Но, к счастью, вихрь взбудораженных чувств удалось одолеть.

Или, точнее, Джей думал, что одолел круговерть эмоций, так как результатом последнего телефонного разговора с Чарли стало то, что у него появились сомнения в своей победе.

Поначалу упомянутая беседа не предвещала ничего необычного — она была похожа на многие другие, происходящие почти каждый день, и, как всегда, началась с дружеского обмена колкостями.

— Хорош дрыхнуть, соня! — сказал Чарли, когда после дюжины звонков Джей наконец взял телефонную трубку. — Утро давным-давно наступило.

— Ну и что? — зевая, пробормотал тот. — Ты разбудил меня, чтобы сообщить эту новость? Сам небось проснулся пять минут назад…

— Ничего подобного! В отличие от тебя я человек творческий. Картину заканчиваю и потому ловлю свет, а для этого приходится рано вставать. Так что, парень, я с шести часов на ногах.

Джей покосился на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Маленькая стрелка приближалась к десяти. Как правило, Джей поднимался в восемь, но вчера допоздна засиделся перед телевизором — не мог оторваться от видеозаписей ранних концертов группы «Лед Зеппелин», — поэтому сегодня проспал все на свете.

— Не хвастай, — сказал он, безуспешно пытаясь подавить очередной зевок. — Я прекрасно знаю, почему ты так рано поднялся.

— Ну говори, — хмыкнул Чарли. — Интересно послушать твою версию.

Джей провел пальцами по взъерошенным со сна волосам.

— Никаких версий быть не может по одной простой причине: каждое утро Шалмира стаскивает тебя с постели, требуя прогулки. То есть ты просто вынужден рано вставать, дружище. И не пытайся представить данный факт как некую добродетель. — Тут Джей слегка грешил против истины, потому что Шалмира все же не стаскивала Чарли с кровати, ограничиваясь лишь одеялом, под которым тот спал. Но когда оно оказывалось на ковре, Чарли не оставалось ничего иного, как подняться. Раза два Джей становился свидетелем подобной сцены и очень веселился. Он и сейчас улыбнулся от мысли, вдруг пришедшей ему в голову. — Кстати, представляю, что сказала бы тебе твоя Шалмира, обладай она способностью изъясняться по-человечьи!

— Что? — сдержанно спросил Чарли, ожидая подвоха.

— Знаешь что, приятель, заявила бы она, лазай сам через собачье отверстие в двери, которую ты недавно установил. А меня, будь добр, выведи во двор как обычно!

Чарли действительно недавно заказал для своего коттеджа входную дверь со специальным отверстием, через которое собаки могут выбираться наружу и входить обратно, не беспокоя хозяев. Причем он предупредил представителей фирмы, что проем должен быть максимально широким — конечно, в разумных пределах, — так как у него большая собака. В результате у коттеджа появилась дверь с отверстием внизу, через которое, приложив определенные усилия, смог протиснуться сам Чарли, однако сенбернар Шалмира наотрез отказалась последовать примеру хозяина.

Присутствовавший при испытаниях Джей, вдоволь насмеявшись, посоветовал заменить дверь или попросить изготовителей увеличить отверстие. На это Чарли ответил, что подобный разговор с представителями фирмы у него уже состоялся, однако те доказали нецелесообразность упомянутой замены. Главным доводом послужило то, что в случае увеличения отверстия в дом сможет проникнуть не только собака, но также всякий, кому взбредет на ум подобная идея. Иными словами, это то же самое, что вовсе оставить дом без двери.

Разумеется, у всякого здравомыслящего индивидуума тут же возник бы следующий вопрос: если Чарли удалось пробраться в прихожую собственного коттеджа через отверстие для собаки, что помешает сделать то же самое какому-нибудь ворюге?

Однако спросить об этом мог только человек, никогда не видевший Чарли.

Дело в том, что в свои тридцать два года Чарли Стенсон был не выше четырнадцатилетнего подростка — подобное отклонение от нормы часто наблюдается у горбунов. Чарли же, как это ни грустно, принадлежал к их числу.

К счастью, еще в детстве он научился относиться к своей необычной внешности философски, а повзрослев — даже с некоторым юмором. Вдобавок, обделив Чарли физической гармонией, природа одарила его талантом художника, что в каком-то смысле являлось своеобразной компенсацией. Если к этому еще прибавить присущий Чарли легкий характер, то становится понятно, почему его жизнь не особенно отличалась от той, которую вели мужчины его возраста. Правда, за одним исключением: в отличие от многих сверстников Чарли не обзавелся семьей. Объясняя свое холостяцкое положение, он частенько отпускал шутки в том духе, что, мол, Шалмира единственная дама, которой нет дела до его внешности и которая любит его, невзирая на многочисленные недостатки. Однако подобное утверждение было преувеличением, потому что вопреки возможным предположениям подружки у Чарли водились.

Вероятно, поэтому он ни капельки не завидовал своему красавцу другу, словно сошедшему со страниц игривого дамского журнала «Плей-герл».

Джей Элиот впрямь мог служить эталоном мужской привлекательности. С его ростом, стройностью, правильностью черт лица и прочими подобными свойствами — типа буйной светлой шевелюры или глаз, на солнце приобретающих редкостный изумрудный оттенок, — это не составило бы труда.

Но, как ни странно, обладая всем этим богатством, Джей практически им не пользовался. И в отличие от менее обласканного природой Чарли — по части внешности, но не в смысле талантов — не особенно засматривался на девушек. В каком-то смысле Джей даже сторонился их, будто подозревая в каждой потенциальный источник неприятностей. Словом, вел себя, как человек, которому общение с женщиной некогда доставило немало страданий.

Недаром ведь говорится: обжегшись на молоке, дуешь на воду.

А Джей обжегся очень больно. Так, что до сих пор волнующие очертания женской фигуры — тонкая талия, длинные ноги, высокая грудь — заставляли его сердце болезненно сжиматься. И он невольно отводил взор, словно боясь за внешними прелестями увидеть истинную неприглядную картину — ложь, коварство, безответственность, а то и просто желание использовать и бросить. Иными словами, все изнаночные атрибуты женской привлекательности, с которыми ему довелось познакомиться на собственном печальном опыте…

— Хорошо, относительно Шалмиры ты прав, — нехотя признал Чарли. — Она действительно каждый день будит меня в один и тот же час. Кстати, чувство времени у моей малышки идеальное. И насчет того, что я просто вынужден рано вставать, ты тоже не ошибся. И все-таки вышла у тебя промашка.

— Какая же это? — иронично поинтересовался окончательно проснувшийся Джей:

— Ты постоянно забываешь, что я художник, — укоризненно произнес Чарли. — Видишь во мне только хозяина Шалмиры… Впрочем, не люблю этого слова, вовсе я ей не хозяин! Скорее, друг. Но речь сейчас не об этом. Как всякий художник, я стараюсь писать картины при естественном дневном освещении. И больше всего мне нравятся ранние утренние часы. По-моему, это идеальное время для работы.

— Вот как? — с ехидцей произнес Джей. — В таком случае почему ты лодырничаешь? Почему тратишь драгоценные минуты утреннего времени на общение со мной? И лишаешь меня не менее драгоценного сна! — гневно закончил он.

— Я мог бы и не звонить тебе, — заметил Чарли тоном, который показался Джею странным. — Только не уверен, что потом ты не обвинил бы меня в… — Внезапно он умолк и весело усмехнулся. — Постой, а почему это ты, собственно, до сих пор валяешься в постели? Забросил дела и почиваешь, как какой-нибудь посредственный мазила! По-моему, всякий уважающий себя бизнесмен спозаранку должен быть на ногах.

— Как ты, например?

— Хотя бы!

Чарли тоже считал себя бизнесменом. И не безосновательно: беря пример с Джея, который редко упускал возможность приобрести какой-нибудь полезный для гостиничного бизнеса объект, Чарли не так давно купил в соседнем городке Левенпорте прибрежный ресторан. И хотя заведение было небольшим, тем не менее успехом среди туристов пользовалось. К тому же, следуя советам более опытного в подобной сфере деятельности Джея, Чарли ввел в ресторане некоторые новшества и улучшения, что увеличило приток посетителей. В настоящее время перед Чарли стоял вопрос о расширении зала, над которым он размышлял сутки напролет, и в результате даже начал жаловаться, что ресторанный бизнес отрывает его от творческих занятий. В ответ Джей приводил и без того известную Чарли историю своего отца, которого неожиданно оставило вдохновение и с тех пор он больше не смог написать ни единой картины, способной пополнить ряды произведений искусства.

— Разумеется, я тебе ничего подобного не желаю, но в случае чего, владея рестораном, ты не останешься за бортом жизни, — добавлял Джей.

Сейчас он лишь рассмеялся, услышав в свой адрес намек на непрофессиональное ведение дел. Причем от кого! От человека, которому проще написать картину, чем решить несколько элементарных проблем чисто технического характера.

— Уважающему себя бизнесмену, — с нажимом произнес Джей, повторяя слова Чарли, — вовсе не нужно вскакивать ни свет ни заря и мчаться руководить своим предприятием. Достаточно единожды наладить процесс, а потом жить спокойно, лишь периодически проверяя, как идут дела.

— Да? — В голосе Чарли явственно прозвучало сомнение.

— Да! — уверенно подтвердил Джей, хотя были времена, когда он думал иначе.

— То есть ты хочешь сказать, что можно так все устроить, что и мой ресторан будет функционировать, и сам я, наконец, вновь обрету возможность нормально работать у себя в студии?

На этот раз вопрос окрасился нотками робкой надежды, и Джей понял, что Чарли действительно испытывает дискомфорт из-за необходимости разрываться между рестораном и творчеством.

— Боже правый! Что же ты раньше мне не сказал о своих мучениях?! — воскликнул он.

— Я пытался посоветоваться с тобой, но ты все превращал в шутку.

Джей нахмурился.

— Правда? — Он вдруг вспомнил несколько моментов, когда Чарли в самом деле пытался что-то спросить у него относительно текущих ресторанных проблем, а ему почему-то казалось, что тот просто хочет еще раз подчеркнуть свою принадлежность к категории деловых людей. Ах как скверно! — промелькнуло в мозгу Джея. Подобная невнимательность к единственному настоящему другу непростительна. Некоторый пафос последней мысли заставил его поморщиться, однако по сути та была верна: он действительно проигнорировал насущные нужды Чарли. Хорош приятель! Нечего сказать… — В следующий раз будь настойчивей, — смущенно произнес он. — Мы с тобой постоянно подначиваем друг друга, вот я и не воспринял твои слова всерьез… Вообще же вопрос организации бизнеса не настолько сложен, как может показаться на первый взгляд. Уверяю тебя, ты быстро всему научишься. Здесь прежде всего следует учесть две вещи: четкое распределение обязанностей и строгую финансовую отчетность. Например…

— Постой! — со смехом прервал его Чарли. — Ты прямо сейчас собрался меня учить? Хотя бы позавтракай сначала. Да и у меня есть кое-какие дела. Позже встретимся и потолкуем, идет?

— Конечно.

— Значит, договорились. Что ж, бывай, парень… Да, едва не забыл! Я ведь почему звоню: знаешь, кто вчера пел у меня в ресторане?

Чарли еще только договаривал фразу, а по обнаженной спине Джея уже поползли мурашки — вовсе не от холода, тем более что сейчас был июль. Просто стоило ему услышать слово «пел», как его охватывала нервная дрожь. С пением у Джея было связано слишком много воспоминаний, причем диаметрально противоположного характера — и хороших, и плохих. Или, точнее, прекрасных и мучительных.

— Кто? — хрипло спросил он, ощутив внезапную сухость во рту.

В трубке прошелестел вздох: Чарли догадывался о чувствах, которые пробудил в душе Джея своим вопросом.

— Если ты сейчас стоишь, лучше сядь, приятель, — тихо посоветовал он.

Джей похолодел.

— Неужели?..

— Да, она.

— Пенни? — уточнил Джей, одновременно страстно желая услышать ответ и боясь его.

— Вообще-то она выступала под другим именем, но…

Джей испытал внезапный прилив разочарования, хотя и с известной примесью облегчения.

— Так, может, это и не она?

Чарли вновь вздохнул.

— Уж не знаю, обрадую тебя или расстрою, но это точно она. Я ее сразу узнал, как только увидел… даже нет, как только услышал. Когда в зале возник голос, я подумал: не может быть! Ты ведь помнишь голос Пенни? Ее трудно спутать с кем-нибудь другим…

Помнит ли Джей голос Пенни?

Странный вопрос.

Этот голос снился ему по ночам и преследовал наяву. Джей вздрагивал, стоило ему услышать по радио или телевидению, как какая-нибудь певица берет очень высокую ноту. Это мгновенно возрождало воспоминания о Пенни.

Впрочем, Джею не требовалось много времени, чтобы понять, что льющийся из динамиков голос принадлежит не ей. Ведь дело было даже не в умении Пенни брать высокие ноты, а в особенных, присущих ей одной бархатистых и очень женственных обертонах, которые окрашивали ее голос. Именно эти сопутствующие вибрации делали его неповторимым. И чрезвычайно чувственным, с точки зрения Джея.

— Да… — прошептал он, устремив невидящий взгляд сквозь оконное стекло. — Ее трудно спутать с кем-то…

— Главное, я знал, что в моем ресторане будет вечером петь некая Дженни Бадейл, — сказал Чарли. — Музыкальный менеджер сообщил мне об этом еще позавчера, то есть в субботу. И очень удивился, что я не знаю этого имени. Меня в свою очередь удивила величина запрошенного за единственное выступление гонорара. Настолько, что я едва не отказался. Но музыкальный менеджер так принялся расхваливать неизвестную мне певичку, что поневоле пришлось согласиться с его выбором. Главным аргументом парня было то, что выступление Дженни Бадейл в моем ресторане соберет много посетителей, каждый из которых потратит какие-то деньги. Таким образом, я еще и окажусь в выигрыше.

— Разумно, — машинально отметил Джей, пребывая в странном оцепенении. Ему все еще не верилось, что это правда: после пятилетнего отсутствия Пенни появилась в Сент-Дэвиде.

— Так вот, — продолжил Чарли, — обсуждаю я на кухне с шеф-поваром закупку продуктов на следующую неделю и вдруг… Что такое? Знакомый голос доносится из зала, где впрямь полно посетителей, ни одного свободного столика — как и обещал мой музыкальный менеджер. Иду ближе к сцене, чтобы взглянуть на выступающую там Дженни Бадейл, а в голове у меня сидит совсем другой образ — Пенни. Но я то знаю, что поет не она. Что за чудеса, думаю, неужели голоса так похожи?

— И что? — срывающимся от волнения голосом спросил Джей.

— Оказалось, Пенни и есть! — В восклицании Чарли ощущались отзвуки испытанного недавно удивления.

Джею показалось, что его сердце на миг остановилось.

— Ты ее узнал?

Чарли негромко рассмеялся.

— Разумеется! И для этого мне не пришлось прикладывать никаких усилий: она ни капельки не изменилась.

— В самом деле? — медленно произнес Джей.

— Да. Погоди, сам увидишь.

Джей вздрогнул.

— Увижу? Почему ты решил, что я увижу Пенни?

На секунду повисла пауза, затем Чарли убежденно заметил:

— Конечно, увидишь.

— Не понимаю… — с сильно бьющимся сердцем пробормотал Джей. — Почему ты так уверен?

— Потому что Сент-Дэвид не настолько велик, чтобы в нем можно было затеряться, — усмехнулся Чарли. Затем тоном прорицателя добавил: — Рано или поздно вы с Пенни непременно встретитесь.

2

Нечего и говорить, что принесенная Чарли новость лишила Джея покоя.

А он-то думал, что преодолел в себе эту слабость — любовь к Пенни Баделт. Все-таки пять лет прошло с тех пор, как они расстались.

Хотя как считать. Ведь весь первый год после разлуки Джей ждал возвращения Пенни. Они так договорились, что максимум через год она приедет обратно в Сент-Дэвид. Если не насовсем, то хотя бы на время, чтобы обсудить их дальнейшую совместную жизнь.

Однако год минул, а о Пенни не было ни слуху ни духу. У Джея уже почти не осталось сил терзаться ожиданием и особенно неизвестностью, так как Пенни почему-то не присылала о себе весточки.

Последнее казалось наиболее странным. Джей еще мог как-то объяснить для себя отсутствие Пенни, мало ли что бывает — работа, болезнь, какие-нибудь сложности и неувязки, — но почему не написать об этом? Тем более любимому человеку. Ведь сколько раз они обменивались клятвами любви и верности! Сколько жарких ночей провели вдвоем, с тоской встречая тот момент, когда приходилось расставаться и с первых же минут разлуки начиная ждать новой встречи…

Когда Пенни уезжала, Джей пытался представить себе, как они будут жить друг без друга, но всякий раз его мозг словно затягивало пеленой. Он не понимал, как переживет время, которое им предстояло провести порознь. Без сияния синих глаз Пенни, без шелка волос, без тепла знакомого до мельчайших деталей тела и, главное, без волнующих звуков ее голоса.

Сама Пенни — Джей знал это — разрывалась между необходимостью уехать и желанием остаться.

Тем более непонятно было, почему она молчит, почему не сообщает, как устроилась на новом месте, как живет и вообще… У нее существовало как минимум три способа дать о себе знать: позвонить Джею по телефону, написать письмо или прислать сообщение по электронной почте. Кроме того, она могла просто приехать в Сент-Дэвид или, наконец, переговорить с Джеем по мобильнику, если ей не хотелось, чтобы о звонке стало известно третьим лицам.

За целый год ничего из вышеперечисленного Пенни так и не сделала.

После этого Джей еще примерно полгода ломал голову над загадочным поведением своей возлюбленной. И даже предпринял её поиски — безрезультатные. А потом в один, как говорится, прекрасный день — в котором, на самом деле не было ничего хорошего — вдруг сообразил, что они с Пенни по-разному относились друг к другу. Джей ее любил, а она… вроде бы отвечала ему тем же, но, наверное, все-таки не любила. Или не в той степени. Словом, ее чувства отличались от того буйства восторженных эмоций, которые испытывал по отношению к ней Джей.

Поняв, что, возможно, Пенни не вернется никогда — а если и вернется, то не к нему, — он решил забыть ее. Вычеркнуть из жизни. Отправить в небытие те счастливые дни, которые они провели вдвоем, осыпая друг друга ласками и нежными словами.

Но одно дело принять решение, и совсем другое — осуществить его на практике. Джею понадобился еще год для того, чтобы он хотя бы без сердечной боли вспоминал Пенни. Однако щемящее чувство потери потом еще долго не покидало его.

Правда, сейчас, по прошествии пяти лет со дня отъезда Пенни, он уже мог сказать, что почти обрел душевное спокойствие. И надеялся возобновить нормальное общение с женщинами, не ожидая каждую минуту обмана или подвоха с их стороны. Но надо же было такому случиться и именно тогда, когда он словно находился на некой полосе отчуждения, решая, в какую сторону пойти и от чего отказаться — от прежних гнетущих сомнений или от возможных будущих радостей, — что неожиданно вернулась Пенни.

Впрочем, неизвестно, действительно ли она вернулась или просто заехала ненадолго, скажем проведать мать. Главное, Пенни сейчас находится здесь, в Сент-Дэвиде, и не исключено, что ее визит продолжается уже несколько дней, если музыкальный менеджер из принадлежащего Чарли ресторана успел договориться с ней о выступлении.

И ведь знал ее новое имя! — удивлялся Джей, размышляя над всем этим.

Теперь ему стало понятно, почему предпринятые несколько лет назад от отчаяния поиски не завершились успехом: Пенни жила под другим именем.

Зато сейчас тебе прекрасно известно, где она находится, вдруг услышал Джей внутренний голос.

И тогда он поймал себя на том, что уже довольно долго стоит у окна, из которого открывается вид на гавань, центральную часть города и холм, пестреющий белеными стенами и черепичными крышами рыбацких коттеджей.

В одном из этих коттеджей, вероятно, и находится Пенни, потому что там живет ее мать. Кейтлин — так ее звали.

Хотя почему звали? — мрачно усмехнулся Джей. Зовут и сейчас. Просто я давно ее не видел, поэтому и употребляю прошедшее время.

Вот уж кого он действительно почти забыл, так это Кейтлин. И век бы не вспоминал, потому что она была одной из двух женщин, сыгравших неприглядную роль в истории его отношений с Пенни.

Второй была собственная мать Джея.

Он провел ладонью по лицу, словно стремясь стереть болезненные воспоминания.

— И зачем только ты приехала? — едва слышно слетело с его губ.

Вечером, не в лучшем настроении вернувшись домой из пансионата «Прибой» — где пришлось уволить уличенного в воровстве коридорного, — Джей неожиданно обнаружил, что у него кончился кофе. Данный факт, разумеется, лишь усугубил его мрачное расположение духа. Все было словно одно к одному.

Вообще-то в доме был кофе, и даже нескольких сортов, но растворимый. Джей его терпеть не мог и держал исключительно для Чарли, который, напротив, предпочитал именно такой, быстрый вариант. Иными словами, тому было безразлично, что пить, лишь бы поскорее. Джей постоянно подтрунивал над простецкими вкусами приятеля, говоря, что, мол, тебе лучше глотать эту бурду, чем потратить несколько минут на приготовление настоящего благородного напитка. Чарли по большей части отмалчивался, насыпая себе в чашку гранулированный порошок, заливая кипятком и принимаясь с наслаждением пить задолго до того, как Джей закончит возиться с медной кофеваркой, так называемой туркой.

Делать нечего, придется тащиться в магазин. Джей вздохнул, безрезультатно обшарив полки кухонных шкафчиков в поисках затерявшегося где-нибудь невзначай пакета настоящего кофе.

Магазин находился в начале улицы, у подножия холма, по местным меркам далековато.

Самым неприятным было то, что по возвращении домой Джей успел переодеться в шорты и майку, и теперь ему предстояло вновь облачиться в летний костюм, который он носил сегодня с утра.

Разумеется, ничего этого делать не хотелось.

Немного поразмыслив над создавшейся ситуацией, Джей взглянул через окно кухни на соседний, возвышающийся за живой изгородью дом. Там, практически в двух шагах от Джея, жил Чарли, однако надежда добыть немного натурального кофе у него равнялась нулю. С равным успехом можно было обратиться с подобной просьбой к сенбернару Шалмире. Или к коту Морфеусу.

Вздохнув, Джей несколько мгновений задумчиво рассматривал банки быстрорастворимого кофе, затем даже взял одну, но, открыв и потянув носом запах, брезгливо поморщился и поставил на место.

Дьявол! — в сердцах воскликнул он про себя. После чего повернулся и двинулся наверх, в спальню, переодеваться.

Когда спустя несколько минут Джей захлопнул за собой входную дверь, сбежал по ступенькам крыльца и направился к калитке, дорожку перед ним пересек Морфеус. Вынырнув из кустов живой изгороди, кот деловито потрусил куда-то по принадлежащей Джею территории, лишь мельком взглянув на того желтым глазом.

— Гуляешь как у себя дома, — сердито сказал ему Джей. — У тебя свой двор есть!

Но Морфеус только с раздражением вздернул хвост и тут же демонстративно пометил ствол старой липы, словно говоря: «Без тебя разберусь, приятель. Ступай себе, куда шел».

— Подумаешь! — проворчал Джей.

Потом вышел за калитку и зашагал вниз по улице, на ходу окинув хмурым взглядом коттедж Чарли, но самого его не увидев.

Сколько Джей себя помнил, они с Чарли жили по соседству. Вероятно, благодаря этому им легко было подружиться, даже несмотря на разницу в возрасте — Чарли был на четыре года старше Джея.

В настоящее время каждый из них являлся владельцем дома, в котором провел детство. Чарли остался один после смерти родителей, а Джей приобрел для матери квартиру в центре города, в старинном доме, который находился рядом с одной из принадлежащих ему гостиниц. Переезжая туда, Рона — так звали мать Джея, — забрала с собой почти все подлинники и авторские копии картин, некогда написанные ее супругом Саймоном. Джей оставил себе лишь четыре любимые копии, выполненные отцом, — настоящие произведения были проданы еще во времена, когда тот находился на пике популярности, и сейчас украшали многие частные коллекции и картинные галереи, в том числе в Сент-Дэвиде.

Но не об этом думал Джей, спускаясь по вьющейся между фешенебельных вилл улочке. В эти минуты его больше занимало собственное пасмурное настроение, причины которого он видел не в случившемся днем инциденте с увольнением сотрудника и не в отсутствии в доме кофе. Нет, поводом для ухудшения душевного состояния Джея стало известие о возвращении в Сент-Дэвид Пенни.

Размышления об этом не покидали его уже больше суток, с того самого момента, когда Чарли сообщил ему новость.

Как давно она здесь находится? Что привело ее сюда? Как держаться с ней, если они неожиданно встретятся где-нибудь в городе?

Джей вдруг подумал о том, что может столкнуться с Пенни в любом месте: на улице, в кафе, в отеле, в ресторане… в магазине, наконец.

Он замедлил шаг, испугавшись, что встреча может произойти прямо сейчас, стоит ему перешагнуть порог магазинчика.

Правда, в следующую минуту Джей вздохнул с облегчением, сообразив, что Пенни нечего делать в этой части города. Если ей понадобится что-то купить, она сделает это в центре.

Тем не менее в магазин он вошел осторожно, с некоторой опаской оглядываясь по сторонам.

— Добрый вечер, мистер Элиот, — улыбнулась ему Дарси, молоденькая кассирша.

Стоявшая рядом с ней продавщица Лайла — постарше, с обручальным кольцом на пальце — тоже приветливо кивнула. Затем спросила:

— Кого-то ищете?

Джей продолжал машинально обшаривать взглядом торговый зал и от вопроса вздрогнул.

— Что? А… нет.

По-видимому, вид у него был довольно странный, потому что Дарси и Лайла удивленно переглянулись. Заметив это, Джей произнес:

— Я зашел за… — Он умолк, усиленно вспоминая, что ему здесь нужно. Мысли о Пенни вытеснили из его головы все остальное.

— Может, я помогу вам? — предложила Лайла. — Давайте пройдемся вдоль стендов и поищем…

— Кофе! — вспомнил Джей. Затем с усмешкой добавил, осознавая, что прозвучало его восклицание несколько громче, чем следовало: — Суматошный сегодня выдался день… Надо же, забыл, за чем пришел!

— Ничего, бывает. — Дарси вновь улыбнулась, на сей раз с явным кокетством, подобно большинству девушек, общавшихся с Джеем.

Тот не придавал этому большого значения, прекрасно осознавая, что дело тут не в нем самом, а в его внешности, которую многие женщины считали привлекательной.

— Показать вам, где у нас находится кофе, мистер Элиот? — подчеркнуто любезно спросила Лайла.

Джей на миг задумался.

— Нет, благодарю. Я пройдусь по магазину, может вспомню, что еще нужно купить.

— Пожалуйста, мистер Элиот. Если возникнут вопросы, обращайтесь.

— Непременно.

Он двинулся в глубь торгового зала, но через мгновение за его спиной мелодичный звон прикрепленного к входной двери колокольчика возвестил о появлении нового покупателя. Джей на миг застыл, потом повернул голову, медленно, будто боясь кого-то увидеть. В следующую минуту с его губ слетел вздох облегчения: в магазин вошли двое мальчишек. Они сразу направились к стенду с жевательной резинкой, и Лайла принялась их обслуживать. Вскоре они покинули магазин, приобретя по пакетику «Орбита».

Побродив среди стеллажей и рассмотрев разложенные на полках товары, Джей взял упаковку коричневого сахара. Немного поразмыслив, вернул ее на место и взял другую, вдвое больше. Потом переместился к стенду, на котором были разложены по сортам пакеты кофе. Находился тот в относительной близости к входу в магазин и к кассе, у которой сейчас вновь стояла Лайла, от нечего делать болтая с Дарси. Джей выискивал взглядом пакеты с цельным зерном, когда Лайла вдруг произнесла нечто, заставившее его напрячь слух.

— Мы с моим Терри в воскресенье ужинали в Левенпорте. Сначала навестили его бабку в пансионате для престарелых, потом отправились перекусить. Знаешь, там, неподалеку от мыса, на котором стоит маяк, есть ресторан…

— Знаю, «Парус», — сказала Дарси. — Неплохое местечко, мне тоже нравится.

Не оборачиваясь, Джей замер с пакетом кофе в руке. Владельцем ресторана «Парус» был Чарли.

— Позавчера там было особенно хорошо, — продолжала Лайла. — Правда, много посетителей, но это потому, что выступала Пенни. Оказывается, она снова появилась в наших краях.

— Кто? — спросила Дарси.

Последовала короткая заминка, потом Джей услышал голос Лайлы:

— Ах да, ты ведь, наверное, не знаешь ее. Пенни Баделт, не слышала? Ну конечно… Тебе ведь было лет пятнадцать, когда она вдруг уехала из Сент-Дэвида. В то время ты еще не посещала ночных клубов, в которых пела Пенни, верно?

— Нет, — рассмеялась Дарси.

— А мы с Терри любили бывать в подобных заведениях. Тогда он еще только ухаживал за мной, — с ностальгическим оттенком произнесла Лайла. — А у Пенни такой талант… Уж не знаю, как у нее это получается, но, когда мы с Терри сидели за столиком и слушали ее, нам казалось, что она поет только для нас двоих. Потому-то я Пенни и запомнила. И очень жалела, что она покинула Сент-Дэвид. А позавчера вдруг увидела ее в «Парусе»!

— Что ж, замечательно.

— Еще бы! Мы с Терри так обрадовались. Да и многие в зале тоже узнали Пенни, хотя ее объявили под каким-то другим именем, я не запомнила.

— Под вымышленным? — произнесла Дарси. — У артистов ведь это часто бывает.

— Да, наверное… Неважно. Главное, мы с Терри вновь услышали, как Пенни поет, и почувствовали себя так, словно вернулись прежние славные деньки. И позже, ночью, когда приехали домой и в постель улеглись, у нас тоже все было так… — Лайла умолкла, очевидно подбирая подходящее определение, и Джей терпеливо ждал, не желая оглядываться и выдавать интерес к разговору. — Словом, давно так не было. Ну ты понимаешь.

Дарси хихикнула.

— Догадываюсь!

Лайла тоже хохотнула.

— Мы с Терри воодушевились. Вспомнили прежние шалости, и всю ночь, до утра… — Она вдруг оборвала себя, сообразив, что излишне увлеклась рассказом. Потом ей в голову пришла другая мысль, и она заметила: — Кстати, Пенни сейчас такая красавица стала. Она и раньше была ничего, но без этого, знаешь… без лоска. Теперь же на нее только посмотришь, и сразу видна работа стилиста. А еще я заметила, что Пенни…

Что хотела сказать Лайла, Джей так и не узнал, потому что снова зазвонил колокольчик на входной двери и в магазине появились новые покупатели — пожилые супруги Морны, оба художники. Они жили на одной улице с Джеем, и тот, обернувшись, любезно раскланялся с ними. Вместе с тем он старался не показать испытываемого в эту минуту нервного напряжения, в которое его привел поначалу невольно, а позже сознательно подслушанный рассказ Лайлы о воскресном ужине в ресторане «Парус».

Захватив два пакета кофе и сахар, Джей понес все это к кассе и, только когда двинулся с места, ощутил в коленях дрожь — слабую, но малоприятную. Так отозвалось в его теле очередное напоминание о присутствии в городе Пенни.

А вдруг она уже уехала? — вертелось в его голове, пока он поднимался по извилистой улице к своей вилле. Ведь видели ее в воскресенье, а сейчас вторник. Не исключено, что Пенни давно здесь находится — скажем, дней десять. А что, очень даже может быть! Вполне допустимо также, что этого времени ей хватило для встречи с городом детства и юности. Потом она спела на прощание в ресторане Чарли и была такова. Во всяком случае, я пока не слышал, чтобы кто-то видел Пенни вчера и сегодня.

Примерно такие мысли одолевали Джея всю обратную дорогу домой. Они же помогали не думать о другом — почему он так всполошился, узнав о приезде Пенни. Ведь к нынешнему времени Джей успел уверить себя в том, что обладает иммунитетом против девушки по имени Пенни Баделт. Что его не волнуют вопросы, связанные с ее существованием как таковым. Что он наконец свободен!

Ведь Пенни тоже предпочла свободу любви, не так ли?

Наверное, я просто не хочу с ней встречаться, решил Джей. Мне неприятно будет увидеть ее после всего, что она сделала.

Затем он с усмешкой подумал, что, если бы Сент-Дэвид был более крупным населенным пунктом, появление здесь Пенни вообще осталось бы незамеченным. И никто не поднимал бы ажиотажа вокруг ее выступления в одном из ресторанов соседнего городка.

А ты уединись у себя на вилле, посоветовал Джею внутренний голос. Поживи несколько дней в изоляции, ни с кем не общайся, в город не выходи — и так избежишь получения ненужной информации. И случайно встречи с Пенни, кстати, тоже.

Нет, Джей не станет следовать советам своего внутреннего голоса, потому что страусиная тактика не в его стиле, однако в данной ситуации иного решения проблемы он не видел. Ему очень не хотелось подвергать ненужным волнениям — и даже риску полного разрушения, если угодно, — свою устоявшуюся жизнь.

Никуда завтра не пойду, решил он, укладываясь в постель после очередного, затянувшегося до поздней ночи просмотра музыкального видео. В моих гостиницах мне присутствовать не обязательно, а в городе делать нечего. Засяду дома, и пусть хоть весь мир перевернется вверх тормашками!

3

Однако это благое намерение осталось неосуществленным.

Утром, аккуратно выбрав ложечкой из кофемолки порошок кофе, Джей пересыпал его во вскипевшую в медной турке воду, затем поставил ее обратно на огонь, приготовившись следить за пенкой, которая, как известно, должна высоко подняться в узком горлышке сосуда, образовав шапку над заваривающимся напитком. Главное в этом процессе — не дать кофе закипеть, иначе он утратит большую часть аромата.

Именно в этот ответственный момент кухня огласилась телефонным звонком.

Вздрогнув от неожиданности и едва не расплескав кофе, Джей метнул гневный взгляд на прикрепленный к стене телефонный аппарат. Затем посмотрел на начавшую подниматься пенку. Если подойти сейчас к телефону, турку придется снять с огня и тогда пенка осядет. Это означает, что кофе окажется если и не испорченным, то уж точно не таким ароматным, каким должен быть.

Он покосился на телефонный аппарат, втайне надеясь, что тот умолкнет. Не тут-то было! Звонивший, кем бы он ни был, по-видимому, решил во что бы то ни стало добиться ответа.

— Кому это я понадобился? — процедил Джей, чувствуя, как в нем вновь поднимается волна вчерашнего раздражения. Выждав еще минуту и поняв, что надежды напрасны, он буркнул: — Хорошо, хорошо! Иду…

Но только Джей собрался снять турку с огня, как звонки оборвались. Несколько мгновений, не веря себе, он напряженно ждал продолжения, которого не последовало.

Джей облегченно вздохнул.

Вновь сосредоточив внимание на пенке — успевшей уплотниться и занять в горлышке устойчивое положение, — он дюйма на три приподнял турку над огнем. Еще минута — и будет готов густой, горячий, ароматный…

— Динь-дилинь-дин-дон-динь-динь! — Новая телефонная трель прорезала пространство кухни — на этот раз более мелодичная, так называемая полифоническая. Издал ее не висящий на стене аппарат, а мобильник, находившийся в кармане шорт Джея.

— Дьявол! — воскликнул он, сердито глядя на плиту.

Кофе все-таки выплеснулся из турки, потому что на сей раз успевший успокоиться и расслабиться Джей гораздо сильнее вздрогнул от неожиданности.

С грохотом поставив турку на стойку рядом с плитой, он вынул из кармана сотовый телефон, поднес к уху и гаркнул:

— Да!

— О, не говори так громко, дорогой, я тебя прекрасно слышу, — прозвучало в ответ.

Джей медленно выдохнул.

— Здравствуй, мама.

Рона обладала удивительной способностью возникать вдруг и всегда некстати — неважно, относилось это к телефонным звонками или к визитам. Взять хотя бы текущую ситуацию: ну что ей стоило позвонить несколькими минутами позже? Или раньше? Или вообще не звонить?!

— Доброе утро, сынок.

У Роны был низкий, чуть хрипловатый, но очень светский голос. Его можно было бы назвать приятным, если бы в нем не слышались явные нотки высокомерия. Рона относила себя к женщинам изысканным, стильным и элегантным. Вероятно, именно осознание своей принадлежности к особому клану представительниц прекрасного пола заставляло ее каждое утро, невзирая ни на что — плохое самочувствие, дурное настроение или еще что-нибудь в том же духе, — укладывать светлые, модного платинового оттенка волосы в замысловатую прическу, которая была популярной еще в тридцатые годы прошлого века. Разумеется, Рона не жила в те времена, ее тогда еще и в помине не было. Зато ее бабушка со стороны матери могла бы многое рассказать об упомянутом периоде — если бы была жива. Однако старушка давно уже отошла в мир иной, оставив после себя лишь фотографии. На них-то Рона и разглядела бабушкину прическу, которая почему-то чрезвычайно ей понравилась. По ее мнению, подобный способ укладки волос наиболее соответствовал понятию «стильный», которому в свою очередь должна отвечать жена художника. Рона любила повторять, что она супруга человека творческого, принадлежащего к миру искусства, и обязана выглядеть как существо возвышенное. Когда же ей намекали, что ее прическа попросту старомодна, она лишь презрительно усмехалась: мол, что вы в этом понимаете, серые, приземленные люди!

— Ну как у тебя дела, дорогой? — спросила Рона излюбленным светским тоном.

Вероятно, многие бы удивились, услышав, как мать разговаривает с сыном, но Джей давно привык к подобной манере. Рона всегда обращалась с ним так, будто рядом находились посторонние люди, на которых следовало произвести хорошее впечатление. И еще Джей знал, что слова матери не всегда нужно понимать буквально. Сейчас, например, она вовсе не для того задала вопрос, чтобы действительно узнать, как поживает ее сын, — просто ей хотелось, чтобы ее спросили о том же.

Прекрасно понимая это, Джей сказал:

— Неплохо, мама, благодарю. А ты как себя сегодня чувствуешь? — С сожалением взглянув на растекшийся по плите кофе, он придвинул стул, сел и приготовился слушать — или, вернее, делать вид, что слушает: к несчастью, Рона принадлежала к той категории людей, которые в ответ на ничего не значащий вопрос «как дела?» действительно принимаются рассказывать о своей жизни.

Следующие несколько минут Рона детально описывала, как спала, сколько раз за ночь просыпалась и в котором часу, как после последнего пробуждения не смогла уснуть и ворочалась в постели до пяти утра, пытаясь выбрать удобное положение.

— Не лучше ли было принять снотворное? — сказал Джей только для того, чтобы показать, что слушает внимательно.

В следующее мгновение он прикусил язык, но было уже поздно, Рона пустилась в подробное объяснение того, как плохо чувствует себя по утрам после приема снотворных таблеток.

— Да-да, — время от времени вставлял Джей. — Надо же! Очень жаль. Сочувствую… — И так далее в том же духе.

Покончив с темой сна, Рона переключилась на другие проблемы. В частности, поведала Джек» о периодически возникающих головных болях — следствии начинающейся гипертонии, — о покалывании в сердце, об опухающих к вечеру ногах.

— А еще у меня на днях появилась тяжесть в области печени, — пожаловалась Рона.

— Что ты говоришь! — сказал Джей. — С чего бы это? Сочувствую. Может, тебе следует обратиться к Брайану? — Речь шла о давнем лечащем враче Роны, которого та называла по имени. Для Джея он был мистером Вудсом, но лишь при личном общении. В разговорах же с Роной тот называл его так, как было привычнее для нее. Сейчас Джей упомянул о Брайане Вудсе, только чтобы не молчать.

Он не был жестокосердным сыном, просто подобные разговоры слышал много лет и знал их наизусть. В действительности здоровье Роны было не таким уж плохим, но она очень трепетно относилась к своим истинным и мнимым недомоганиям и любила о них рассказывать. А основным слушателем был Джей. Стоит ли после этого удивляться, что его реакция была чисто формальной?

После упоминания о Брайане Вудсе Рона стала распространяться об обследовании, которое тот предложил ей пройти. Примерно в середине долгого рассказа заскучавшего Джея немного развлек кот Морфеус. Тот запрыгнул со двора на подоконник распахнутого окна, неспешно оглядел кухню и ее хозяина, потом принюхался, уловил запах кофе и недовольно фыркнул.

— Не нравится? — усмехнулся Джей, отведя мобильник в сторону, чтобы Рона не слышала. — Подожди, не уходи, сейчас я тебя угощу кое-чем повкуснее.

Предупреждение было излишним — Морфеус никуда и не собирался. Он прекрасно знал, что здесь можно рассчитывать на угощение.

Периодически произнося «да-да» и «надо же!», Джей взял с полки с посудой блюдце и поставил на подоконник перед Морфеусом. Потом открыл холодильник, вынул пластиковую бутылку сливок и плеснул немного в блюдце.

Обнюхав лакомство, Морфеус довольно заурчал, потом посмотрел на Джея.

— Давай, не стесняйся, — шепнул тот.

На самом деле он понимал, почему Морфеус не торопится: кот держал марку, не хотел, чтобы создалось впечатление, будто его так уж интересует предложенное угощение. Но запах сливок манил, поэтому чувство собственного достоинства быстро изменило Морфеусу, и он принялся лакать из блюдца. Это потребовало определенного времени, в течение которого Морфеус раза два покосился на Джея, всем своим видом говоря: «Ну вот, другое дело! Гораздо лучше, чем поучения насчет того, где я могу гулять, а где нет».

— Да-да, — произнес Джей в трубку. Потом тихо добавил, обращаясь к Морфеусу: — Ладно, не обижайся, приятель. И подружке своей, Шалмире, передай, чтобы заходила. У меня и для нее кое-что припасено.

Для сенбернара Шалмиры Джей держал собачье печенье. Однажды, перепутав коробки, угостил им Чарли. Увлеченный рассказом о концепции новой картины, тот не сразу сообразил что к чему и, лишь машинально сжевав пригоршню хрустящих фигурок, обратил внимание на их необычный вкус — и то только тогда, когда Шалмира начала проявлять повышенный интерес к тому, что он ест.

Рона продолжала рассказывать о неважном самочувствии, а Джей уже почти не слушал, воспринимая ее голос как некое звуковое сопровождение своего общения с Морфеусом. Тот, громко урча от удовольствия, потоптался на подоконнике, потерся скулой об оконную раму и спрыгнул во двор. Затем вышел на газон, уселся на травке и принялся умываться.

С минуту Джей наблюдал за ним, любуясь черной, переливающейся на солнце шерсткой, потом услышал в трубке:

— Я тебя случайно ни от чего не отрываю, дорогой?

К нему мгновенно вернулось недавнее раздражение.

Отрываешь! — сердито подумал он. Уже оторвала.

— Я тут варю кофе, мама, так что если ты все рассказала…

— Кофе! — мечтательно воскликнула Рона. — А мне его нельзя, к моему великому сожалению. Прежде я очень любила кофе, особенно с коньяком. Но… годы идут, старость подступает… Сейчас Брайан не советует мне пить кофе. Из-за моей гипертонии, понимаешь?

— Да-да, мама, конечно. Сочувствую. — Джей выругался про себя. Каждое его слово порождало новую тему для разговоров, которым будто и не предвиделось конца.

Неожиданно, словно почувствовав его настроение, Рона спросила:

— Может, ты не один, дорогой?

Джей посмотрел на Морфеуса, который в этот момент тщательно вылизывал переднюю лапку.

— Вообще-то…

— О, что же ты сразу не сказал?! — вновь воскликнула Рона. Затем наступило молчание, и Джей подумал было, что разговор себя исчерпал, как вдруг Рона вкрадчиво произнесла: — Э-э… и давно она у тебя?

Джей снова взглянул на Морфеуса.

— Она?

— Ну, ты ведь сам только что сказал, что не один, — сдержанно напомнила Рона.

— И ты решила, что я с женщиной?

— Разве нет? — Она почему-то обрадовалась, хотя последние года два неоднократно намекала, что неплохо бы Джею подумать о браке с какой-нибудь хорошей девушкой — слово «хорошей» в данном контексте являлось ключевым, — о детишках, которые для нее самой стали бы внуками, и так далее в том же духе.

— Нет.

— С кем же, если не секрет? С Чарли, наверное?

Что это она вдруг так заинтересовалась? — удивленно подумал Джей.

— Нет. Чарли сейчас работает над картиной, ему не до меня. А я здесь с Морфеусом, угощаю его сливками.

— Морфеус… Морфеус… Что-то не припоминаю. Это твой новый знакомый?

Джей рассмеялся.

— Мы с ним знакомы уже как минимум года три.

— Странно, что я раньше ничего о нем не слышала, — задумчиво произнесла Рона. — Значит, мистер Морфеус любит сливки?

— Обожает! — вновь хохотнул Джей. Разговор начинал ему нравиться.

Бросив взгляд во двор, он увидел, что «мистер Морфеус» перестал вылизываться и растянулся на солнцепеке.

— А чем он занимается? — не унималась Рона, вероятно решив удовлетворить любопытство до конца.

— Мистер Морфеус? — Джею понравилось это словосочетание.

— Ну да, ведь мы о нем говорим.

— Как тебе сказать, мама. Вообще-то он ничем особенно не занят. Может себе это позволить.

— О! — протянула Рона. — Наверное, из хорошей семьи?

Джей на миг задумался, пытаясь представить себе семью Морфеуса, потом решил, что раз уж тот живет у Чарли, значит, это и есть его родня.

— Да, семья у него неплохая. Отец художник, сестра… — Джей чуть не брякнул «собака», но вовремя спохватился. — Шалмира.

— Шикарное имя! — одобрила Рона. — Кто из них старше?

— Э-э… Шалмира. Ну да, она ведь появилась раньше.

— Родилась, ты хотел сказать?

— Нет, именно появилась. Видишь ли, мама, они не родные брат и сестра. — Джей ухмыльнулся: в самом деле, ведь не может собака быть родной сестрой кота!

— Ах вот оно что… Что ж, бывает. И часто он к тебе заходит?

— Мистер Морфеус? — Джей откровенно потешался. — Едва ли не каждый день. Иногда мы с ним вместе завтракаем.

— Не знала, что ты так тесно с кем-то общаешься, — задумчиво произнесла Рона. — Выходит, вы очень близкие друзья?

Джей с сомнением взглянул на блаженно растянувшегося на траве Морфеуса.

— Возможно. Впрочем, не знаю, стоит ли называть это дружбой. Просто мы соседи. Этим и объясняется наше тесное общение.

После этих слов в разговоре возникла пауза. Спустя несколько мгновений Рона озадаченно протянула:

— Но я не помню, чтобы по соседству с нами проживала семья с такой фамилией. Это какие-то новые люди? Купили у кого-то из наших бывших соседей дом?

Взглянув на часы, Джей подумал о том, что время завтрака давно прошло. И почти в ту же минуту его желудок издал голодное урчание.

— Нет, ничего такого не было. Никто из наших соседей никуда не перемещался. А Морфеус живет у Чарли.

— Вот как? Нелады с семьей?

Можно было фантазировать и дальше, однако Джею уже надоела игра.

— Мама, Морфеус — это кот. Который действительно живет у Чарли, но частенько заглядывает ко мне. Иногда вместе с Шалмирой.

— С сестрой? Хотя постой… Ты меня совсем запутал. Если мистер… то есть Морфеус кот, то кто такая Шалмира? Что-то я не помню, чтобы у Чарли были сестры.

С губ Джея слетел нетерпеливый вздох.

— Правильно, никаких сестер у Чарли нет. Зато есть Шалмира, сенбернар. Думаю, ты ее видела, когда жила здесь, на вилле.

— А, здоровенная такая собака, верно?

— Именно.

— Как же, помню. Постой, выходит, эта псина разгуливает по нашему дому?

Будто наяву Джей увидел брезгливую гримасу на лице Роны. Ее последняя фраза и его самого заставила поморщиться.

— Мама, этот дом теперь мой, мы ведь договорились и формальности уладили, — твердо произнес он. — Так что, пожалуйста, предоставь мне самому решать, кому здесь разгуливать, а кому нет.

Рона сердито засопела.

— Не нужно постоянно напоминать мне, что ты уже взрослый человек! Кроме всего прочего, это дополнительное свидетельство того, что я уже не молоденькая. И вообще, с каких это пор ты позволяешь себе насмехаться над матерью? Вот уж не ожидала от тебя!

— Я просто пошутил, мама, — сдержанно возразил Джей. — Обыкновенный юмор, не более того.

— Это насмешка! — настойчиво повторила Рона. — Причем совершенно непочтительного свойства. В нашей семье не принято так шутить. К твоему сведению, твой папа никогда не позволял себе…

— Хорошо, мама, я признаю, что поступил неправильно, и прошу прощения, — сказал Джей с таким кислым выражением на физиономии, будто откусил разом половину лимона.

Ему было абсолютно ясно, что сегодня Рона по какой-то причине не склонна воспринимать юмор и будет стоять на своем до последнего. Более того, у нее неожиданно появилась новая тема для разговора и принявшаяся было затухать беседа сейчас способна вспыхнуть с новой силой. Уж что-что, а мораль Рона читать умеет. Стоит ей только начать, и конца-края не дождешься.

И тогда мне завтрака точно не видать, мрачно усмехнулся Джей.

— Лучше изначально вести себя так, чтобы потом не пришлось извиняться, — заметила Рона менторским тоном, который Джей ненавидел с детства, потому что наслушался вдоволь.

Но он больше не был мальчиком в коротких штанишках, даже несмотря на тот очевидный факт, что в данную минуту на нем находились шорты.

— Тем не менее я извинился, мама, — довольно резко произнес он. — Хотя особого повода для этого у меня нет. Повторяю, я просто пошутил, ты же почему-то решила сделать из мухи слона. Тебе самой не кажется странной подобная щепетильность? Прежде я не замечал, чтобы тебе отказывало чувство юмора!

В действительности подобные казусы случались не раз, просто сейчас Джей решил перейти в наступление.

— Да! — высокомерно ответила Рона. — В некоторых случаях я предпочитаю быть щепетильной. И сейчас, по-моему, настал такой момент.

— Почему именно сейчас? — нахмурился Джей.

В трубке вновь раздалось гневное сопение.

— Потому что для этого имеются все основания. Я полагала, что эта история давно завершена, но выясняется обратное. Так что мне не до шуток, мой дорогой!

Краем глаза Джей заметил, как Морфеус, сначала поведя ухом в сторону кухни, затем покосившись в том же направлении, встал с травы и подался прочь. Вероятно, ему не понравилась смена интонаций в голосе Джея и он решил убраться от греха подальше.

Однако Джею сейчас было не до кота.

— Какая история? Какие основания? — произнес он, чувствуя, что сейчас услышит что-то неприятное персонально для него.

Так и получилось.

— Те основания, что вчера я видела ее!

— Кого? — спросил Джей, заранее зная ответ. Так вот зачем Рона позвонила мне сегодня! — понял он.

— Эту певичку… Как ее?.. Баделт, что ли. Да, Пенни Баделт!

Джей потер пальцами лоб. Это было уже третье свидетельство присутствия Пенни в Сент-Дэвиде. Первое сообщение поступило от Чарли, второе — косвенным образом — от продавщицы Лайлы, и вот сейчас то же самое подтверждает Рона.

— Где ты ее видела, мама?

— В супермаркете на углу Гилдерли-стрит и Сентрал-авеню. Я оправилась туда днем купить себе йогурт на вечер. Ты ведь знаешь, что с моим желудком мне противопоказан плотный ужин и рекомендуется что-нибудь кисломолочное…

— Да, мама! — вновь резко произнес Джей, но затем, не желая нарываться на новую порцию морализаторства, добавил более мягким тоном: — Все это мне прекрасно известно. Значит, ты пошла в супермаркет и встретила там Пенни?

— Она стояла впереди меня в очереди к кассе. Я не сразу ее узнала, хотя и подумала — что-то знакомое. Потом, рассчитываясь за покупки, она повернулась, наши взгляды встретились и тут уж мы узнали друг друга.

Рона умолкла, словно заново переживая тот момент, поэтому Джей вынужден был спросить:

— И что дальше?

— Она поздоровалась со мной! — кипя возмущением, ответила Рона. — Представляешь? Так и сказала: «Здравствуйте, миссис Элиот!» Просто уму непостижимо…

— Не понимаю, почему ты так кипятишься, — обронил Джей. — Со стороны Пенни это было обыкновенное проявление вежливости. Представь, если бы она просто посмотрела на тебя и отвернулась. Тогда бы ты наверняка сказала, мол, какая нахалка: ни здравствуйте, ни до свидания!

— Вот! — воскликнула Рона. — То, чего я больше всего и опасалась!

— Чего же?

— Того, что ты, как и тогда, встанешь на ее сторону!

— Боже правый, я всего лишь констатировал факт! — в свою очередь повысил голос Джей.

— Да, конечно. Думаешь, я не понимаю? Тебе необходимо выставить меня самодуркой, чтобы затем спокойно возобновить связь с этой… клубной певичкой!

Джей опешил, услышав подобное заявление.

— Возобновить связь? С чего ты это взяла, мама? Разве я дал повод для подобного умозаключения?

— А разве нет?

Удивившись еще больше, Джей спросил:

— Интересно когда? Насколько мне известно, Пенни лишь недавно появилась в Сент-Дэвиде.

— А, так тебе уже известно о ее появлении! — с оттенком мрачного торжества вскричала Рона. — Что же ты прикидываешься, будто ничего не знаешь?

— Прикидываюсь? Мама, что за выражения ты сегодня используешь! Совершенно на тебя не похоже.

— Зато ты верен себе, мой дорогой, — после секундной заминки парировала она. — О, меня не проведешь! Думаешь, я просто так спросила, один ты сейчас или нет?

— Нет?

— Разумеется! — надменно произнесла Рона.

И тут Джея озарила внезапная догадка.

— Неужели ты вообразила, будто я… будто Пенни…

— Вот именно. — Тон Роны был весьма многозначителен. — С вас станется! Даже странно, что вы до сих пор не встретились… если только ты не лукавишь.

— Не беспокойся, — машинально ответил Джей.

— Уверена, ты так и не понял, что она тебя бросила. Наверняка до сих пор ждал ее.

4

Он застыл, пораженный этими словами. Не далее как вчера вечером в его мозгу возник тот же вопрос. Но ответа так и не нашлось. То есть формально он существовал: нет, разумеется не ждал. Однако в глубине души Джей ощущал некоторую фальшь подобного утверждения.

Как ни прискорбно, приходилось признать очевидный факт: за минувшие годы он так и не сумел окончательно избавиться от отголосков былой любви.

Это не только не радовало Джея, но даже повергало его в уныние. Он напоминал себе человека, вырвавшегося из заточения и упивавшегося сладостным ощущением свободы, но вдруг с ужасам обнаружившего, что он всего лишь осилил первое препятствие, а впереди возвышается непреодолимая стена.

Заточением была для Джея любовь к Пенни, свободой — избавление от нее, а стеной — мнимость этого избавления.

— Какое тебе дело до моих отношений с женщинами, мама? — вновь перешел он в наступление. — Ты часом не ревнуешь?

— Я? — изумилась Рона.

Однако Джей различил в ее голосе нотки неискренности и усмехнулся. По-видимому, он попал в самую точку.

— Знаешь, есть такие матери, которых просто бесит мысль, что их чадо проводит время с другой женщиной.

— Зачем ты говоришь мне все это, дорогой? — В интонациях Роны возникла нервозность, в которой ощущался оттенок приближающейся истерики.

— Мне не хочется, чтобы ты превратилась в нечто подобное. — Джей действительно этого не хотел, но, по его ощущениям, Рона давно уже миновала этап превращения — пожалуй, еще во времена, когда скончался Саймон Элиот, ее муж и отец Джея. После этого Джей стал единственным близким мужчиной в окружении Роны. А так как она всегда тяготела к собственническим тенденциям, удивляться произошедшей с ней перемене не приходилось.

— Полная бессмыслица! — ненатурально рассмеялась она. — Не понимаю, как тебе пришло в голову проводить подобную параллель.

— Если бы ты не выясняла так настойчиво, возобновил ли я отношения с Пенни, то и у меня не возникло бы неприятных аналогий, — усмехнулся Джей.

— Ах, дорогой мой, Пенни Баделт — случай особенный, и ты сам прекрасно это понимаешь, — горячо произнесла Рона. — Она вовсе не любая другая женщина. Удивительно ли, что твои взаимоотношения с ней беспокоят меня?

Джей поморщился. Ему совершенно не хотелось обсуждать с кем бы то ни было свои отношения с Пенни, особенно с Роной. Однако сказать ей об этом прямо он не мог. Вернее, не желал, потому что разговор неизбежно начал бы новый виток. Джею же хотелось как можно скорее его закончить. Поэтому он решил схитрить.

— Правду сказать, да, мама. Я поражаюсь, как, имея столько проблем со здоровьем, ты еще способна уделять такое пристальное внимание моим делам. В частности, общению с женщинами.

Как он и рассчитывал, Рона попалась на эту удочку.

— О, дорогой, как же может быть иначе?!

Ведь я мать, мысленно произнес Джей следующую фразу.

— Ведь я мать! — с пафосом воскликнула Рона. — Материнские чувства особенные, с ними ничто не может сравниться. Материнское сердце на расстоянии чувствует беду, нависшую над ее ребенком… даже если тот уже взрослый мужчина, как ты, мой дорогой.

Сейчас она начнет вспоминать, каким милым я был в детстве, с досадой подумал Джей.

Чувствуя, что полностью увяз в нескончаемом разговоре, он решил прибегнуть к одному испытанному средству, которое до сих пор еще ни разу его не подводило. Нужно было сделать вид, что позвонил кто-то другой.

— Ох, прости, мама, мне звонят по обычному телефону, — произнес Джей, бесцеремонно перебив Рону.

— …И все умилялись, глядя на тебя, такой ты был славный малыш… Что? Ах да, конечно. Разговаривай, я подожду.

Джей выругался про себя. Обычно Рона прощалась и говорила, что позвонит позже, после чего на несколько дней наступал покой. Но сейчас она, вероятно, находилась под сильным впечатлением от известия, что в городе появилась ненавистная для нее особа — Пенни Баделт, — поэтому и реакции ее оказались необычными.

Придется разыграть сценку, промелькнуло в голове Джея.

Он встал, подошел к висевшему на стене телефону и даже для большего правдоподобия снял трубку. Затем произнес, перекрывая звучащий в ней гудок:

— Да? Да, это я. А, здравствуй! Слушаю. — Выдержав паузу, продолжил: — Постой! Боюсь, тебе придется повторить еще раз, я не совсем понял… Только подожди секундочку, пожалуйста, я тут по сотовому беседую. — Он вновь поднес к уху мобильник. — Мама? Извини, вынужден попрощаться с тобой, что-то стряслось в моем пансионате… Позже договорим, хорошо?

— Очень жаль, дорогой, — с плохо скрытой досадой ответила Рона. — Я ничего не успела тебе сказать!

— Впереди уйма времени, — быстро произнес Джей. — Успеем наговориться. С нетерпением жду твоего звонка.

Последнее было явным перебором, однако Джей позволил себе эту маленькую ложь — в качестве компенсации за долготерпение.

С каким облегчением он нажал на кнопку и сунул мобильник в карман шорт!

Под аккомпанемент голодного урчания собственного желудка Джей наскоро приготовил себе два сандвича с ветчиной и майонезом и мигом проглотил, запив стаканом апельсинового сока. Однако привычная утренняя чашка кофе все же оставалась на очереди.

Прежде чем приготовить ее, Джей выплеснул из турки остатки неудавшегося напитка и наполнил свежей водой. Затем вымыл плиту — потому что терпеть не мог беспорядка — и только после этого принялся варить кофе.

На этот раз кофе удался на славу: не закипел, пена поднялась шапкой, аромат получился бесподобный. Джей выключил газ, но турку оставил на плите, чтобы напиток дошел.

Предвкушая удовольствие, он направился к шкафчику, чтобы взять любимую чашку… как вдруг зазвонил телефон — мобильник.

Джей остолбенел.

— Это уже не смешно! — сердито и одновременно обиженно вырвалось у него.

Ну почему ему не дают выпить кофе? Что за день такой сегодня?

Неужели снова Рона? А что, очень может быть. Выждала время и вновь набрала мой номер. Решила продолжить разговор.

Сам виноват! — подумал Джей. Нечего было болтать. С нетерпением жду звонка… Дождался!

Может, не отвечать? — вкралась в его мозг трусливая мысль.

Но он уже тянулся рукой в карман шорт.

В следующее мгновение Джей увидел на дисплее номер Чарли. Облегченно вздохнув, он поднес трубку к уху, а другой рукой открыл шкафчик.

— Не надейся, что и сегодня разбудил меня! — Произнеся это вместо приветствия, Джей достал чашку и продолжил: — Кстати, скоро я выставлю тебе счет: Морфеус регулярно завтракает у меня. В конце концов, это твой кот, почему я должен его кормить?

— Погоди, про кота потом! — взбудоражено прозвучало в трубке.

— Что, неприятно выслушивать замечания? — ехидно спросил Джей, отметив странный тон Чарли, но не обращая на него внимания.

— Да помолчи ты! Дай сказать!

— Ну говори, говори… — благодушно разрешил Джей. Узнав, что звонит Чарли, а не Рона, он повеселел.

— Ты сейчас где? В спальне?

— На кухне, приятель, собираюсь пить кофе. Заходи, если хочешь, я и тебя угощу твоей любимой быстрорастворимой бурдой.

— У тебя сейчас и без меня будут гости, — скороговоркой произнес Чарли. — Это хорошо, что ты на кухне, выгляни в окно, в твоем дворе Пенни!

— Кто-о?

— Я случайно заметил, как она открывает калитку, и решил предупре… — Голос Чарли оборвался на полуслове, потому что Джей прекратил связь.

Не веря своим глазам, он смотрел через распахнутое окно на Пенни, которая действительно находилась у него во дворе — медленно шла по дорожке к крыльцу.

Джей застыл, пораженный этим видением, — для него оно было фантастическим. После пяти лет отсутствия Пенни словно возникла из небытия. Само ее появление здесь было необычным. Прежде Пенни никогда не посещала виллу по одной простой причине: когда сама она еще обреталась в Сент-Дэвиде, Рона проживала тут. Поэтому Пенни здесь нечего было делать, даже несмотря на присутствие Джея.

Теперь ситуация изменилась — Рона переехала в городскую квартиру, Джей остался один, — и Пенни знала об этом, иначе не пришла бы сюда.

Он пока не думал о том, зачем она пришла. В эту минуту ему достаточно было просто видеть Пенни — как она идет по дорожке, двигаясь со знакомой грацией, которая сквозит в каждом шаге, жесте, повороте головы, как переливаются на солнце ее рассыпанные по плечам темные шелковистые волосы, как поблескивают синие глаза.

Уловить их выражение было трудно. Джей попытался это сделать, но потерпел неудачу, потому что взгляд Пенни все время менял направление. То она смотрела себе под ноги, на дорожку, то оглядывала газон и окружающие его декоративные деревья и кустарники, то рассматривала собственно виллу, к которой двигалась.

Глядя на Пенни, одетую в пеструю шелковую блузку и синие джинсы со специально проделанной изготовителями прорехой на левом колене, Джей вдруг живо вспомнил ее другой — обнаженной, изнывающей в его объятиях от чувственного наслаждения.

Внезапно возникший перед внутренним взором Джея образ оказался настолько ярким, что на мгновение затмил реальную Пенни. Вдобавок это видение вызвало сладостный спазм меж бедер, который Джей сразу же попробовал подавить усилием воли, в чем отчасти преуспел. Во всяком случае, к тому времени, когда по дому прокатился звонок входной двери, под шортами уже почти ничего не было заметно.

Облегченно вздохнув, Джей направился в прихожую — меньше всего ему хотелось, чтобы Пенни догадалась о том, что, едва увидев ее по прошествии стольких лет, он первым делом испытал прилив возбуждения.

Джей не представлял себе, о чем будет говорить с Пенни, и лишь сейчас в его голове возник вопрос, что, собственно, привело ее сюда?

Уж точно не любовь!

Взявшись за дверную ручку, Джей секунду помедлил. Еще мгновение — и они с Пенни взглянут в глаза друг другу. Что из этого получится, можно только гадать. Встреча двух давних, расставшихся при непростых обстоятельствах любовников своей взрывоопасностью похожа на игру с огнем возле пороховой бочки. Малейшая неосторожность, и…

Джей распахнул дверь.

Их взгляды действительно встретились, в ту же секунду, как сами они оказались стоящими друг перед другом, лицом к лицу. Вернее, не совсем так, потому что Пенни все же была ниже ростом, но, фигурально выражаясь, они действительно сошлись как противники на поле брани.

Боже правый, вот чем все кончилось! — промелькнула в голове Джея тоскливая мысль. А как восхитительно все начиналось…

Говорят, когда человек умирает, перед ним в мгновение ока проносится его жизнь.

Перед внутренним взором Пенни промчалась история ее любви.

Разумеется, в данном случае о смерти речь не шла. К счастью! Однако ощущение, которое испытала Пенни, когда дверь виллы распахнулась и на пороге возник Джей, отчасти напоминало процесс умирания — так, как она это себе представляла.

У Пенни потемнело в глазах, во рту пересохло, в ушах возник какой-то странный шорох, и лишь позже, вспоминая пронзительный момент встречи, она сообразила, что эти звуки создавала забурлившая в жилах от волнения кровь.

А в ту минуту весь окружающий мир будто померк для Пенни. Зрительная способность сузилась до такой степени, что различим был лишь Джей.

Зато он словно сиял!

Сердце Пенни сладостно замерло. В мозгу завертелись обрывки мысли, так и не сложившиеся в единое целое: «снова рядом», «все прежнее», «словно и не разлучались», а также нечто странное, из области ассоциаций — «как аромат первоцвета».

Пенни даже и не пыталась разобраться в этой сумятице. Мысли вообще не имели для нее сейчас особого значения, потому что на первый план вышли ощущения. Причем такие, каких она не испытывала уже как минимум лет пять.

С тех самых пор, как покинула Сент-Дэвид.

Если бы ей не предложили тогда спеть в рок-опере престижную партию, кто знает, как сложилась бы ее дальнейшая жизнь. Разумеется, оставалось еще резкое неприятие их с Джеем отношений со стороны обеих матерей — Роны и Кейтлин, — но, может быть, в конце концов это удалось бы каким-то образом преодолеть?

Впрочем, может, и нет.

Что касается Роны, то тут, с точки зрения Пенни, все было просто: эта высокомерная дама, супруга известного художника — который тогда еще был жив, — даже мысли не допускала о том, чтобы ее сын связал судьбу с клубной певичкой, как она выражалась. Пенни прекрасно знала, как Рона называет ее.

Знала, но не особенно обижалась, потому что действительно зарабатывала на жизнь пением в ночных клубах Сент-Дэвида, Левенпорта и еще нескольких ближайших приморских городков.

Тем же в молодости занималась и ее мать, Кейтлин. Даже выйдя замуж за местного рыбака Джона Баделта, возглавлявшего небольшую рыболовецкую артель, Кейтлин еще некоторое время продолжала прежние занятия. Прекратила петь только года через три после рождения Пенни, и то ненадолго. Брак оказался непрочным, завершился разводом, так что Кейтлин вновь пришлось самой зарабатывать на существование для себя и Пенни. Недолго думая, она вернулась к тому делу, которое хорошо знала и умела.

Что касается Пенни, то она впервые вышла на сцену в семь лет. Спела вместе с Кейтлин широко известную песенку из репертуара Эллы Фитцджеральд — про желтую корзинку. Потом еще не раз выступала перед публикой, а к семнадцати годам уже делала это почти каждый вечер.

Кейтлин не особенно баловала дочь. У нее самой было непростое детство — достаточно сказать, что воспитывала ее тетка со стороны отца, — поэтому она с раннего детства приучала Пенни к мысли, что рассчитывать в жизни та должна в основном на себя. На свои силы, талант — в котором сомневаться не приходилось, — выносливость и терпение.

Настоящая работа началась для Пенни следующим образом. Она пришла к Кейтлин с просьбой купить ей приглянувшиеся туфли — с модным в ту пору квадратным носком. На это Кейтлин ответила примерно следующее: ты уже умеешь добывать деньги, отработай в клубе вечер и получишь необходимую сумму, если же денег окажется недостаточно, я добавлю.

Слова Кейтлин не только не обидели Пенни, но, наоборот, показались ей весьма резонными. Действительно, зачем о чем-то просить, если можешь обойтись без посторонней помощи? Договорившись о выступлении сразу в двух ночных клубах и отработав, Пенни получила гонорар в таком размере, что хватило не только на туфли, но и на пирожные — роскошные шоколадные эклеры, — которыми она на следующий день угостила мать, не забыв, впрочем, и себя.

— Вот это по-моему! — похвалила ее Кейтлин. — Молодец! Что ж, теперь я почти спокойна за тебя. В случае чего не пропадешь.

Войдя во вкус, Пенни принялась зарабатывать деньги. Она много выступала, постепенно заводя контакты с владельцами и музыкальными менеджерами ночных клубов не только Сент-Дэвида, но и окрестных городков. Понадобилось чуть больше года, чтобы имя Пенни Баделт стало известно среди клубных завсегдатаев, а сама она обрела устойчивую популярность у публики.

Примерно в это время Пенни и познакомилась с Джеем. Произошло это здесь же, в Сент-Дэвиде, весной, когда на городских клумбах и в частных палисадниках запестрели крокусы.

Джей с приятелем зашли в клуб «Полночная луна», где в тот вечер пела Пенни. Как признался позже Джей, он был в самое сердце поражен ее необычайно красивым голосом. Изначально у него было намерение посидеть немного и отправиться играть на бильярде, но, услышав, как поет Пенни и увидев ее саму, он остался до конца выступления.

Сама она поначалу заметила приятеля Джея — невысокого молодого человека с врожденным недостатком фигуры, которого и прежде где-то видела, — а уж потом обратила внимание на него самого. И с того момента не сводила с Джея глаз.

Тем вечером они не обмолвились даже словечком — хотя возможность такая была — обоим требовалось время, чтобы разобраться в нахлынувших вдруг чувствах и освоиться с мыслью о существовании друг друга в этом мире.

Через день Пенни вновь увидела Джея среди публики, но уже в другом ночном клубе и одного, без друзей-приятелей.

Тогда он подошел к ней, чтобы выразить восхищение, которое вызывает у него ее замечательный голос. Пенни поверила, что он говорит искренне, потому что его глаза сияли восторгом.

Затем Джей попросил позволения проводить Пенни домой и получил его. На следующий день история повторилась. Так они начали встречаться и очень скоро поняли, что жить друг без друга не могут.

Интимная близость произошла у них как нечто естественное, само собой разумеющееся. Пенни тогда только недавно исполнилось восемнадцать, Джею — двадцать три. Он был более опытен в некоторых вопросах, касающихся взаимоотношений мужчин и женщин, и Пенни многому у него научилась.

Обоих больше всего удивляло то, как это они не встретились раньше, живя в таком небольшом городке, как Сент-Дэвид. Впрочем, объяснение нашлось быстро. Они жили в разных частях города: Пенни на том холме, где стояли рыбацкие коттеджи, Джей на другом, где размещались виллы художников. Это были словно два разных мира, и люди, принадлежавшие к ним, не так уж часто пересекались между собой. Вдобавок Джей несколько лет провел вне дома, учась в Оксфорде на экономическом факультете.

Однако большого значения все это для Пенни и Джея не имело. Главное, они нашли друг друга среди множества людей, и теперь дальнейшая жизнь для них более-менее определилась. Пока не окончательно, конечно, но одно они знали точно: дальше им необходимо жить вдвоем, иначе просто невозможно. Будущего друг без друга они не представляли.

Однако, как часто бывает, человек предполагает, а Бог располагает.

5

Почти четыре месяца длился их сказочный, восхитительный, небывалый по накалу страстей роман. Четыре месяца Пенни и Джей провели словно в эйфории. А потом об их встречах проведали обе матери, Кейтлин и Рона — Кейтлин первая, Рона — вскоре после нее. И начался кошмар.

Кейтлин почему-то принялась убеждать Пенни, что связь с Джеем ни к чему хорошему не приведет. Конечно, дочь спросила почему, но ничего вразумительного в ответ не услышала. Кейтлин лишь отговорилась чем-то в том духе, что, мол, Джей Элиот тебе не пара, и посоветовала найти парня своего круга.

Пенни рассказала о беседе с матерью Джею, и тот удивился подобной реакции.

— Другая бы на месте Кейтлин порадовалась, что дочь сумела найти себе парня из состоятельной семьи, — с невеселой усмешкой заметил он. — Странно, чем это я так не понравился Кейтлин?

Спустя некоторое время, видя, что ее увещевания не подействовали, Кейтлин вновь завела прежний разговор, на этот раз в более резкой форме. В ответ Пенни сказала, что они с Джеем любят друг друга и лишь это одно имеет значение. Тогда Кейтлин обозвала ее дурехой, а потом устроила настоящий скандал — впервые в жизни.

— Никогда не видела ее такой, — при встрече пожаловалась Пенни Джею.

— А я свою мать никогда такой не видел, — неожиданно произнес тот. Затем обеспокоенно потер пальцами лоб. — Что происходит, хотел бы я знать! Почему обе они так странно реагируют на наши с тобой отношения?

— Что? Твоя мать тоже? — изумленно воскликнула Пенни.

Джей растерянно посмотрел на нее.

— Представь себе! Я ушам своим не поверил, когда она начала упрекать меня за то, что я встречаюсь с тобой. И откуда только узнала… Хотя… мы ведь не делаем особого секрета из того, что между нами происходит, верно? — Притянув Пенни к себе, он нежно поцеловал ее в губы. Она ответила ему, и поцелуй таким образом оказался более долгим, чем предполагалось изначально. Когда он завершился, Джей с чувством произнес: — Не понимаю, почему Кейтлин и Рона считают возможным вмешиваться в наши дела! То, что между нами происходит, их совершенно не касается.

Пенни мрачно усмехнулась.

— Жаль, что сами они так не считают. — Спустя минуту она добавила: — Ну с твоей-то матерью все понятно, в отличие от моей.

— Да? Тебе понятно? — удивленно взглянул на нее Джей. — Может, объяснишь мне?

Пенни отвела взгляд.

— Что тут объяснять… Если из нас двоих кто-то кому-то не пара, то это именно я тебе.

— Почему? — нахмурился Джей.

— Потому что ты происходишь из состоятельной семьи, а я вынуждена самостоятельно зарабатывать на жизнь. Только не подумай, что я жалуюсь, — тряхнула она головой. — Мне нравится моя независимость. Но, с точки зрения твоей матери, мы с тобой явно находимся в неравном положении. Поэтому она и не хочет, чтобы ты встречался со мной.

С минуту Джей молчал, словно обдумывая слова Пенни, потом произнес:

— Может, ты и права, солнышко, однако моя мать говорила не об этом.

— Нет? — Пенни искренне удивилась. — О чем же в таком случае?

Джей вздохнул.

— Признаться, я даже толком не понял. Сначала она по своему обыкновению долго ходила вокруг да около, и я было решил, что ей нечего сказать. Ведь многие матери с недоверием относятся к выбору своих сыновей.

— Это верно, — кивнула Пенни, вспомнив пример одной своей школьной подружки.

— Но оказалось, что я ошибся, — продолжил Джей. — У Роны все-таки что-то было на уме, только выражалась она как-то туманно. В том духе, что я еще молод, плохо знаю жизнь, а сама она, напротив, много чего повидала и просто хочет уберечь меня от неизбежных разочаровании. Неизбежных? — переспросил я. Меня развеселила эта предопределенность. — Он даже сейчас хохотнул, вспоминая фразу Роны.

В отличие от него Пенни наоборот посерьезнела.

— Ты пугаешь меня. В слове «неизбежный» есть что-то мистическое.

Джей вновь легонько поцеловал ее.

— Может быть, только к нам это не относится.

— Хорошо бы. А что еще сказала Рона?

— Когда я рассмеялся, она рассердилась и заявила, что я даже не подозреваю, во что вляпался, и лучшее, что могу сделать, это как можно скорее прекратить связь с тобой. — Джей смягчил последние слова улыбкой. — Разумеется, я спросил почему? Рона сначала молчала, потом многозначительно изрекла, что ей кое-что известно о тебе. Я снова рассмеялся — что ей может быть известно, кроме того, что ты поешь в клубах? — и потребовал объяснений, но так ничего и не добился.

— Как и я от своей матери, — задумчиво произнесла Пенни.

Несколько мгновений Джей смотрел на нее, потом воскликнул:

— Послушай, солнышко, не принимай всю эту чушь близко к сердцу!

Она грустно улыбнулась.

— Я стараюсь, но меня не покидает ощущение, что на этом дело не кончится.

Произнося эту фразу, Пенни как в воду глядела. Вместо того чтобы стихнуть, дальнейшие события стали набирать обороты.

Кейтлин и Рона проявляли необъяснимое единодушие в намерении во что бы то ни стало разрушить союз Пенни и Джея. Обе знали, что молодые люди продолжают встречаться, поэтому пилили их с удвоенной энергией.

В конце концов скандалы стали нестерпимыми. В обеих семьях они случались почти каждый день и в равной степени изводили и Пенни, и Джея. Последний наверняка меньше терпел бы от Роны, если бы его отец находился дома. В присутствии мужа та не решилась бы третировать сына подобным образом. Однако Саймон Элиот тогда находился в больнице, так как у него начались серьезные нелады с почками. И у Роны отсутствовали всякие сдерживающие факторы.

У Кейтлин же их не было изначально.

В тот период, когда скандалы достигли апогея, произошли два знаменательных события. Первым было то, что Джей принял решение жениться на Пенни и тем самым положить конец всем недоразумениям, несуразностям, а также невыносимому положению, в котором оба они оказались стараниями своих матерей.

— Я хочу, чтобы мы стали мужем и женой, солнышко, — сказал он, стоя за спиной сидящей перед большим настенным зеркалом Пенни и держа ее за плечи. Разговор происходил в гримерной ночного клуба «Лагуна». — Оформив наши отношения официально, мы разом избавимся от всех проблем. Нужно лишь решить, где мы поселимся. На виллу к своим родителям я тебя, разумеется, не приведу. У нас будет свое жилище. У меня даже есть на примете одна квартира в центре города, так что…

— Ты делаешь мне предложение? — тихо произнесла Пенни, глядя в глаза его зеркальному отражению.

— Да, солнышко, — улыбнулся Джей. — По-моему, это вполне закономерно. Я люблю тебя, ты любишь меня… Ведь любишь?

— Больше жизни, — прошептала Пенни, залившись легкой краской смущения.

— И станешь моей женой? — Напряженность во взгляде Джея смешивалась с волнением.

Пенни поднялась и повернулась к нему. Как-то так само собой получилось, что момент оказался очень торжественным.

— Станешь? — не удержавшись, повторил Джей, всматриваясь в глаза молчавшей Пенни.

Она на мгновение опустила ресницы, прежде чем ответить едва слышно:

— Да.

У Джея вырвался вздох облегчения. По-видимому, у него все-таки оставались некоторые сомнения относительно того, что его предложение будет сразу принято.

— Повтори, пожалуйста, — попросил он. — Я хочу услышать это еще раз.

Уголки губ Пенни приподнялись в улыбке. Затем она произнесла, громче, чем в первый раз:

— Да, да! Я стану твоей женой… но с одним условием.

Джей нахмурился. Так и знал! — словно было написано на его лице. Осторожно, словно ступая по минному полю, он спросил:

— С каким?

— Ты не станешь запрещать мне петь, — твердо произнесла Пенни.

С губ Джея вновь слетел облегченный вздох — второй за последние несколько мгновений.

— О, как ты могла подумать! Разумеется, я не стану тебе этого запрещать. Странная мысль… Ты ведь знаешь, как я люблю музыку. И как ценю твой талант. Не говоря уже о том, как обожаю твой голос!

— Что ж, тогда… препятствий нет, — сказала Пенни.

Джей порывисто обнял ее и прижал к груди.

— Солнышко! Ты не представляешь себе, как я счастлив!

— Почему? Представляю, — прошептала Пенни, подняв на него сияющий взгляд. — Я ведь тоже…

Договорить ей не удалось, потому что Джей наклонился и прильнул к ее приоткрытым губам. Они надолго слились в нежном, но пронизанном страстью поцелуе. Когда он завершился, Джей прошептал, касаясь губами мочки ее уха:

— Нашу помолвку следует отпраздновать. Отправимся в «Коузи-хаус»? Там сейчас свободен один из люксов, нам в нем будет хорошо.

Речь шла о гостинице, расположенной напротив гавани, которая находилась вблизи того из двух холмов, где размещались рыбацкие коттеджи. Она принадлежала Саймону Элиоту, но, так как тот болел, делами управлял Джей. Поэтому у них с Пенни не было проблем с тем, где провести время наедине.

Однако Пенни почему-то застеснялась.

— Не знаю, удобно ли?

Джей рассмеялся.

— А почему нет?

— Ну… мы и так ходим в «Коузи-хаус» чаще всего, — неуверенно произнесла она.

— И что с того? Я понимаю, что тебя беспокоит, но ведь скоро ты станешь миссис Элиот и твое появление со мной в принадлежащих нашей семье гостиницах будет восприниматься как самое обычное дело.

— Да, но проблема не только в этом. Уже поздно, и если мы отправимся в гостиницу, то наверняка… — Пенни на миг умолкла, спрятав лицо на груди Джея, но потом подняла голову. — Словом, наше пребывание там может затянуться, и моя мать поймет, что я была с тобой. А это означает новый скандал. Признаться, я от них так устала, что… — Не договорив, Пенни вздохнула.

Джей нежно провел ладонью по ее шелковистым волосам.

— Никакого скандала не будет. Скажешь матери, что мы скоро поженимся, и все, на том конец.

Пенни изумленно взглянула на него.

— Что ты! Какое там… Неужели не понимаешь? Если только моя мать узнает о том, что мы собрались пожениться, она меня со свету сживет!

Джей задумался.

— Пожалуй, ты права. Если я сообщу своей матери, ее реакция будет не лучше. — Он немного помолчал, скользя пальцами по волосам Пенни. — Так что же нам делать?

— Я вижу только один выход, — сказала она.

— Молодец! — улыбнулся Джей. — Уже кое-что. Потому что мне пока ничего не приходит в голову. И что за выход?

— Ничего никому не говорить, просто тайком расписаться в мэрии, а уж потом, когда что-либо менять будет поздно…

— Гениально! — воскликнул Джей. — Как такая простая мысль мне самому не пришла в голову! Правда… — Он поскреб в затылке.

— Что? — с беспокойством спросила Пенни.

— Ну, получается так, будто мы совершаем что-то неприличное или… даже не знаю как сказать. Словом, я представлял нашу свадьбу иначе.

Пенни лукаво улыбнулась.

— Как замечательно звучит!

— Что же тут замечательного? Тайное оформление брака, словно преступление какое-то…

— Я не про это. Мне понравилось, как ты сказал про нашу свадьбу. Одно только то, что ты ее представлял, очень много для меня значит.

— А! — Джей тоже улыбнулся. — В последнее время я часто об этом думаю. Вообще, должен признаться, что не собирался жениться в двадцать три года. И если бы наши матери не отнеслись так странно к тому, что между нами происходит, наверное, я не рискнул бы сделать тебе предложение именно сейчас. Так что мы, солнышко, в каком-то смысле опережаем события. — Он прикоснулся губами к макушке Пенни. — Но я рад. Как говорится, что ни делается, все к лучшему. Верно?

Пенни потерлась щекой о его грудь.

— Не знаю, может быть… Я вот подумала, скажу матери, что меня в клубе попросили отработать еще одно отделение, поэтому и пришлось задержаться. А тем временем мы с тобой отправимся в «Коузи-хаус», идет?

Джей быстро поцеловал ее в губы.

— Ты прелесть!

— Просто мне не терпится поскорее остаться с тобой наедине, — призналась Пенни. Ее голос звучал чуть хрипловато из-за внезапного прилива желания.

На мгновение стиснув ее в объятиях, Джей заметил, тоже не без волнения:

— Как хорошо, что я приехал сегодня на «хонде»!

Размеры Сент-Дэвида запросто позволяли обходиться без транспортного средства, тем не менее местные парни любили катать подружек на автомобилях. Время от времени делал это и Джей.

Через минуту они с Пенни покинули клуб, сели в принадлежавшую Джею открытую спортивную «хонду» и покатили в «Коузи-хаус».

Это происходило в пятницу. А в воскресенье Пенни сделал предложение другой человек.

Правда, на этот раз речь шла не о замужестве.

Еще до начала выступления в клубе «Полночная луна», том самом, где Пенни впервые увидела Джея, к ней подошел человек лет сорока пяти, представившийся мистером Грантом, лондонским продюсером. Мистер Грант сказал, что находился здесь на отдыхе и через день уезжает, но до того решил переговорить с Пенни, за которой все это время наблюдал.

— Я кочевал за вами из клуба в клуб, — сказал мистер Грант. — Присутствовал на многих ваших выступлениях. И должен сказать, что меня приятно удивила степень вашей одаренности. У вас редкостные вокальные данные. Вы не должны оставаться в этом городке. Сент-Дэвид очень мил, я в восторге от своего здешнего отдыха, но дело не в этом. Вы переросли этот городок, вам нужно двигаться дальше. Причем как можно скорее, пока вы молоды и легки на подъем. Здесь вы карьеры не сделаете, это очевидно. И если не уедете отсюда сейчас, пока не обременены семьей… Ведь так? Видите, я угадал, потому что это чувствуется. Так вот, если не уедете сейчас, позже, скорее всего, уже не сможете. Семья, дети… муж, который, разумеется, будет возражать против вашего отъезда… Нет, сейчас и только сейчас! Как говорится, промедление смерти подобно. Только не подумайте, что я оказываю на вас давление, ваша жизнь — это, в конце концов, ваше дело, но… Что? Не собирались никуда уезжать? Так об этом я вам и толкую! Ясно, что не собирались, иначе вас давно бы здесь не было. Может, вас и певческая карьера не интересует? Может, вам безразличен творческий рост? Молчите? Что ж, уже неплохо. Значит, задумались. А признайтесь, ведь вам до меня никто ничего подобного не говорил, верно?

После длинного предисловия мистер Грант перешел к сути дела. Он сообщил, что ищет девушку, которая смогла бы спеть партию в рок-опере, которую собирается ставить один музыкальный лондонский театр. Роль не главная, но входящая в пятерку основных. Зато вокальная партия наиболее сложная из всех. До сих пор ее удалось осилить только одной девушке, но она отказалась от подписания контракта, потому что ей предложили другой, более выгодный с финансовой точки зрения.

— Актерский состав собран, — сказал мистер Грант, — можно бы приступить к репетициям, пока еще продолжается лето, чтобы к осени, то есть к началу театрального сезона, спектакль был готов, но… Нужный человек все не находится. Композитор даже предложил упростить партию — ему хочется поскорее увидеть свое музыкальное детище на сцене, — но я не согласился, потому что в этом случае рок-опера сильно проиграет. С моей точки зрения, партия призрака лесной нимфы, случайно подстреленной солдатом-миротворцем — которую я вам предлагаю, — это жемчужина всего произведения. Ее ни в коем случае нельзя изменять. Так я и сказал режиссеру: лучше подождать и поискать подходящего человека, чем портить хорошую вещь. А тут приезжаю в Сент-Дэвид, захожу в клуб, слышу ваше пение, и в голове у меня сразу возникает мысль: вот то, что надо! Учтите, для вас это, возможно, единственный шанс сразу сделать имя. Многие идут к этому годами. И не у всех процесс заканчивается успехом. Я же сейчас выступаю для вас в роли доброй феи, даю удачу вам в руки, а вы отказываетесь! Что, нет? Просто хотите подумать? Согласен, думайте… до завтрашнего дня. Послезавтра выезжаем в Лондон. Вот вам моя визитка. Впрочем, я и сам вас найду. Да, размышляя, учитывайте следующее: расходы я беру на себя — дорога, проживание в гостинице и питание. А также обратный билет, если что-то не сложится. Так что вы ничего не теряете. В крайнем случае, будете считать свою поездку обыкновенной экскурсией. Но я абсолютно уверен, что на вашем обратном билете сэкономлю!

На этом разговор завершился. С едва заметной хитрой усмешкой мистер Грант кивнул Пенни, сказал «до завтра» и удалился.

Пенни же осталась в сильной задумчивости. Весь вечер — и даже в ходе своего выступления — она размышляла над неожиданным предложением. В перерыве между отделениями вышла из клуба и из уличного таксофона позвонила по одному из телефонных номеров — с лондонским кодом, — указанных на визитке мистера Гранта. Оказалось, что это действительно музыкальный театр и фамилия Грант там хорошо известна.

После этого Пенни приняла решение, и это было вторым знаменательным событием с того момента, как Джей предложил ей стать его женой.

— Я уезжаю, — сказала она Джею, который приехал в клуб к середине последнего отделения, чтобы немного пообщаться с ней, после того как она закончит работу, а затем подбросить на автомобиле до дому.

— Вместе поедем, — ответил тот, подразумевая конечно же доставку Пенни домой.

— Признаться, я на это рассчитываю. — Она нежно поцеловала его в губы. — Только ты еще не знаешь, о чем идет речь.

— О, у тебя уже появились от меня секреты! — Джей потянул Пенни за руку и, когда она оказалась в его объятиях, продолжил начатый ею поцелуй.

— Напротив, никаких тайн, — улыбнулась Пенни спустя минуту. — Первым делом хочу рассказать обо всем тебе. Только давай уйдем отсюда. Лучше поговорим в твоей «хонде».

Он блеснул взором.

— Я заинтригован!

Однако, оказавшись в автомобиле, Пенни передумала и предложила отправиться на берег. Там, за гаванью, у подножия скалы находился небольшой каменистый пятачок, на который удобно было спускаться с дороги. Джей и Пенни любили там бывать.

В этом уединенном, освещенном полной луной уголке между ними и произошел разговор. Когда он начинался, оба даже не догадывались, чем все завершится. Наоборот, пребывали в уверенности, что их планы очень скоро осуществятся. Позже и Пенни, и Джей часто с мрачной усмешкой вспоминали свою детскую наивность, но в тот момент их сердца пели от счастья, а душу переполняла надежда.

6

— Садись сюда, на валун, — сказала Пенни, когда они спустились на крошечный, покрытый галькой пляж. — Послушай, что сегодня было. — И она рассказала Джею о визите и предложении мистера Гранта. — Представляешь, меня приглашают петь в Лондоне! — восторженно воскликнула она в конце.

Все время пока Пенни говорила, расхаживая перед Джеем взад-вперед, он любовался ее изящной, позолоченной лунным светом фигурой.

— Ты, конечно, отказалась? — произнес он, продолжая с восхищением разглядывать Пенни.

Она изумленно взглянула на него.

— Что ты! Конечно нет.

Тут Джей впервые нахмурился.

— Почему? Ведь мы собираемся… То есть я хочу сказать, у нас есть свои планы, они касаются нас обоих и… мы договорились, в конце концов!

— Да, разумеется, наш уговор остается в силе, но… ты должен меня понять. Подобный шанс выпадает далеко не каждому. У меня просто голова кругом идет… Как подумаю, я — и вдруг на сцене лондонского театра! Из ночного клуба прямиком в рок-оперу! — Глаза Пенни восторженно мерцали в лунном свете.

— Да, наверное, это лестно… — пробормотал Джей, с тревогой глядя на нее. — Но… как же наши планы? Представь себе, мы поженимся и вдруг, не пожив двух-трех месяцев, — или когда там тебе нужно ехать? — вынуждены будем расстаться.

— Ехать нужно послезавтра, — тихо сказала Пенни.

— Что?! — Джей вскочил с валуна. — Что ты сказала? Повтори!

Она опустила взгляд.

— Послезавтра.

— Но… почему? — растерянно произнес Джей. — Что за срочность?

— Мистер Грант сказал, что давно пора начать репетиции, иначе спектакль не будет готов к началу сезона, то есть к осени. Сам он уезжает послезавтра и меня забирает с собой.

Глаза Джея сузились.

— Выходит, ты оставляешь меня и уезжаешь с мистером Грантом?

Пенни быстро шагнула к нему.

— Зачем ты так говоришь?! Я даже не думаю оставлять тебя. Наоборот, считаю, что мы должны быть вместе.

— Как же это возможно, если ты будешь в Лондоне, а я здесь?

— Если ты здесь, а я в Лондоне, то, конечно, невозможно. Но все будет иначе.

Взгляд Джея вспыхнул радостью.

— Так ты все-таки остаешься?

— Нет, — покачала Пенни головой. — Уезжаю. А тебя забираю с собой.

— Меня забираешь… — Джей потер лоб пальцами. — Ты хочешь, чтобы я отправился с тобой в Лондон?

Пенни улыбнулась.

— Конечно! Там и поженимся. Кстати, отпадет необходимость делать это тайно. Подумай только, ты и я в Лондоне! Будешь ходить на мои спектакли… — Она на миг зажмурилась. — Ах как замечательно все складывается! Мысль о том, чтобы ты поехал со мной, пришла мне в голову сразу же, как только я поняла, что мистер Грант говорит серьезно. — Пенни нежно провела по лицу Джея кончиками пальцев. — Представь хотя бы на секунду, как славно мы заживем! Только ты и я. Не нужно ни от кого скрываться. Наши матери останутся здесь и не будут изводить нас вечными упреками… А, Джей? Соглашайся! Боже мой, как подумаю о нашей будущей совместной жизни, у меня мурашки по коже бегут!

Несколько мгновений Джей всматривался в ее лицо, затем перевел взгляд на море.

— И откуда он только взялся, этот чертов идиот?! — едва слышно слетело с его губ.

— Ты о ком? — сморщила лоб Пенни.

— О мистере Гранте, разумеется. Принесла его нелегкая накануне нашей свадьбы! Будто нарочно подгадал, мерзавец!.. Несколькими словами все разрушил!

Пенни взяла его лицо в ладони и горячо произнесла, вглядываясь в глаза:

— Наоборот, он все создал! Ты пока не видишь всех преимуществ нашего переезда в Лондон. Но это временно. Как только мы поселимся вдвоем…

Нежно, но уверенно Джей отнял ее руки от своего лица.

— Мы не сможем поселиться вдвоем.

Во взгляде Пенни промелькнуло недоумение.

— Почему? В Лондоне найдется не одна квартира, которую можно будет арендовать! Конечно, это обойдется недешево, но у меня есть некоторые сбережения, да и ты располагаешь средствами, так что все будет в порядке. Думаю, проблема возникнет лишь с одним: найти жилье вблизи театра, чтобы мне не приходилось добираться до места работы с другого конца города. Но если приложить усилия, то и эту задачу можно решить. Так что…

— Дело не в этом, — хмуро произнес Джей. — Мы не поселимся вместе, потому что я не смогу поехать с тобой в Лондон.

Пенни растерянно открыла рот, чтобы что-то сказать, потом закрыла, но в конце концов произнесла:

— Не сможешь?

Джей молча покачал головой.

— Я не понимаю… — удрученно пробормотала она. — Почему?

— Ты ведь знаешь, мой отец болен, — вздохнул Джей.

— Знаю, конечно. Однако мне казалось, что в больнице за ним хорошо ухаживают, и твоя мать…

— Все верно, и ухаживают, и мать посещает, но делами занимаюсь я. Понимаешь? Весь бизнес лежит на мне. Я не вправе его бросить.

Пенни прикусила губу. По выражению ее лица было видно, что она лихорадочно ищет способ выхода из ситуации. Наконец в ее глазах промелькнула какая-то мысль.

— А как же управляющие? Насколько мне известно, в каждой вашей гостинице есть менеджер. Неужели нельзя…

— Нет, — качнул Джей головой. — Менеджеров тоже нужно контролировать. Пока я нахожусь здесь, это не составляет труда, но осуществлять контроль из Лондона… — Он мрачно усмехнулся. — Можно, конечно, только неизвестно, сколько времени бизнес просуществует в нормальном, состоянии. Рано или поздно непременно начнутся сбои. Пока я здесь, решение текущих вопросов относится к моей компетенции. Если же уеду, все это придется переложить на управляющих. Но где гарантия, что они сделают такой же выбор, какой предпочел бы я? И потом, если я в чем-то ошибусь, винить смогу только себя одного, а если ошибку сделает менеджер… Впрочем, в этом случае виноват буду тоже я, потому что допустил ситуацию, при которой мои интересы защищает другой человек.

— А твой отец не мог бы консультировать менеджеров по телефону, хотя бы в случае возникновения сложной или непредвиденной ситуации?

— Что ты! Он сейчас не в таком состоянии. Кроме того, ему нельзя волноваться. Да и вообще, отцу порой дышать трудно, не то что решать какие-то вопросы.

— А может, твоя мать могла бы…

Джей негромко и коротко рассмеялся, затем сказал:

— Прости. Я на минуту представил себе Рону в роли бизнесмена. Это все равно что райскую птицу заставить работать кукушкой в настенных часах. — Заметив в глазах Пенни недоумение, он пояснил: — Заниматься делами ниже ее достоинства. Рона уверена, что женщина не должна зарабатывать деньги. По ее мнению, для этого существуют мужчины.

— Вон оно что… — задумчиво протянула Пенни. — Представляю, как она презирает женщин, которые сами зарабатывают себе на жизнь.

— Презирает — слишком сильно сказано. Просто считает, что они не умеют устраиваться.

Пенни сжала губы в ровную линию.

— Что ж, каждому свое. Лично я предпочитаю заниматься тем, что люблю. Без чего жить не могу. Возможно, когда-нибудь наступит такое время, когда мне надоест пение, но сейчас оно необходимо мне как воздух.

— И поэтому ты едешь в Лондон? — хмуро произнес Джей.

— Да.

— И разрушаешь нашу любовь?

Пенни вскинула на него испуганный взгляд.

— Почему ты так говоришь?

Джей взял ее за плечи, крепко стиснул, но тут же отпустил.

— Это очевидно.

— Только не для меня! — с горячностью сказала Пенни. — Я не понимаю, на основании чего ты так говоришь!

— Простая логика это подсказывает, — невесело усмехнулся Джей. — Или интуиция, если хочешь. — Внезапно помрачнев, он с чувством произнес: — Ох, чует мое сердце, не к добру все это!

Глядя на него, и Пенни нахмурилась.

— Напрасно ты так мрачно смотришь на вещи. По-моему, для беспокойства нет причин.

— Есть. — Джей отвернулся, встал лицом к морю и сунул руки в карманы джинсов. — Есть…

— Скажи же наконец, чего ты опасаешься?! — воскликнула Пенни.

Он мельком оглянулся на нее через плечо, потом вновь устремил взгляд на мерцающую лунную дорожку на воде. Молчание затянулось. Пенни растерянно смотрела в спину Джея, не зная, как поступить. Больше всего ей хотелось подойти к нему, обнять, поцеловать… но он сейчас казался каким-то странным, будто чужим. Пенни просто не решалась приблизиться к нему.

Наконец Джей глухо произнес:

— Я боюсь, что в Лондоне ты забудешь меня.

— Джей! — воскликнула Пенни. — Я…

Но он не дал ей произнести то, что она хотела сказать, взамен продолжив взволнованно и страстно:

— У тебя там будет другая жизнь, появятся новые знакомые — актеры, среди них мужчины, ты завертишься в вихре впечатлений, Сент-Дэвид станет для тебя просто маленьким приморским городком, а я превращусь в забавное воспоминание. Пройдет немного времени — и ты вообще выбросишь меня из памяти за ненадобностью.

— Джей! — Пока он говорил, в глазах Пенни появились и задрожали слезы. Вскоре они покатились по щекам. — Джей! — Всхлипнув, она порывисто шагнула к нему и обвила его шею руками. — Глупый, только подумай, что ты сказал! Как я могу тебя забыть?! Как?! Ведь я люблю тебя!

Джей взял ее лицо в ладони и так застыл на мгновение, всматриваясь в глаза.

— Любишь?

— Больше всего на свете! — произнесла Пенни, борясь с рыданиями. — Больше жизни!

— Тогда не уезжай, — сказал Джей.

Она замерла. Ее голова на миг словно опустела. В ней только звенело: не уезжай, не уезжай!..

— Останешься? — напряженно шепнул Джей. Заливаясь слезами, она покачала головой.

— Нет.

Джей опустил руки.

— Значит, все-таки ты любишь меня не так уж сильно.

— Неправда, люблю!

— Если бы любила, осталась бы, — буркнул Джей, снова отворачиваясь к морю.

С минуту Пенни смотрела на него, чувствуя, что в подобной логике есть какой-то изъян — какой именно, ей не удавалось с ходу определить. Затем, будто по наитию, она произнесла:

— Но ведь и ты не хочешь быть со мной!

Джей обернулся.

— Я только об этом и мечтаю!

— Тогда поедем в Лондон.

— Я… — Он осекся. Затем вздохнул. — Только не думай, что мне не хочется отправиться с тобой в Лондон. Я бы сделал это с радостью.

— Так поедем, а? — умоляюще прошептала Пенни.

— Говорю же тебе: не могу!

Она горестно вздохнула.

— Вот видишь, ты тоже.

— Что? — удивленно взглянул на нее Джей.

— Не так уж сильно любишь меня.

— Чушь! Я… — Он вдруг умолк, будто ему в голову пришла какая-то мысль. — Гм, да, поймала ты меня…

— Вот видишь, — вновь сдержанно произнесла Пенни, — получается, мы оба не любим друг друга. Но ведь это неправда, верно? — Она пристально посмотрела на него, потом опустила взгляд. — Уж о себе-то я точно знаю, что люблю.

— Я тоже!

— Значит, мы в одинаковом положении, — констатировала Пенни. — А проще сказать, мы запутались. У каждого из нас существует препятствие, мешающее нам соединиться.

— У тебя призвание, у меня бизнес, — медленно произнес Джей. — Мы любим друг друга, но соединиться не можем. — Он вздохнул. — Сложная штука жизнь…

Воцарилось молчание. Тихо было вокруг, только ленивые волны с шуршанием накатывали на гальку.

— Так что же нам делать? — прошептала Пенни.

Джей обнял ее одной рукой за плечи, придвинув вплотную к себе.

— Не знаю. По-моему, мы и не можем ничего сделать, кроме как подчиниться ситуации.

Пенни спрятала лицо у него на груди.

— В наших планах ведь было пожениться.

— Было… Видишь, ты уже произносишь это в прошедшем времени.

— Это просто оборот речи. Могу сказать иначе: мы собираемся пожениться.

Джей нежно прикоснулся губами к ее виску.

— Так мне нравится больше.

Неожиданно Пенни подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

— Хочу, чтобы ты знал: я выйду за тебя замуж! Понятно? Даже не думай об иных вариантах. Ты будешь моим мужем, и точка!

— Хорошо, хорошо! — рассмеялся Джей. — Я не спорю. Хотелось бы только знать, когда наступит этот момент.

— Скоро, — убежденно произнесла Пенни. — Как только я устроюсь в Лондоне, ты приедешь ко мне ненадолго и мы поженимся. Разумеется, потом нам придется расстаться, но лишь на время.

— До следующей встречи? — улыбнулся Джей.

— Да. — Пенни пожала плечами. — Насколько я знаю, так живет множество семей, в которых один или оба супруга актеры. Вероятно, подобная участь ждет и нас. — Она улыбнулась. — Но существует также мнение, что разлуки лишь подогревают любовь.

— Предлагаешь проверить это на собственном опыте?

— Ты ведь сам сказал, что ничего иного нам не остается. А еще, помнится, ты как-то обронил другую интересную фразу.

— Какую?

— Что ни делается, все к лучшему.

— А… ну так все говорят. Вопрос, верят ли они в это на самом деле?

— В нашем случае так и будет: все, что сейчас происходит, потом обернется к лучшему! — с жаром воскликнула Пенни.

Джей ласково провел тыльной стороной ладони по ее щеке, затем наклонился и поцеловал в губы.

— Хорошо, я тоже буду в это верить. — Немного помолчав, он со вздохом произнес: — Значит, послезавтра?

— Да, — шепнула Пенни. — Так сказал мистер Грант.

Джей вновь погладил ее по щеке.

— Две ночи осталось…

Она посмотрела в его глаза и увидела в них немой вопрос.

Две ночи — это так мало, проплыло в ее голове. Сегодняшняя и завтрашняя. И все.

— Не вези меня домой, — прошептала Пенни. — Я хочу подольше побыть с тобой.

В ту же минуту с губ Джея слетел вздох облегчения.

— Я только и жду, когда ты это скажешь. Люкс в «Коузи-хаус» еще свободен. Поедем туда?

Пенни молча кивнула. Ей уже было безразлично, что скажет мать: все равно она очень скоро должна будет уехать.

Они провели вместе и эту ночь, и следующую — последнюю, самую бурную и исступленную из всех, какие у них были.

При расставании Пенни попросила Джея не провожать ее.

— Лучше созвонимся потом, — сказала она, прежде чем покинуть гостиничный номер. — И не переживай, все будет хорошо!

Но как Пенни ни храбрилась, ей было больно разлучаться с Джеем — все равно что рвать по живому. Позже, уже сидя с мистером Грантом в автобусе, который увозил их из Сент-Дэвида по автостраде АЗО, Пенни обнаружила, что ее мобильник остался дома. Перерыла всю сумочку, но так и не нашла его. Затем прикусила губу, вспомнив, что нарочно положила сотовый телефон на видное место — на тумбочку возле кровати, — чтобы во время сборов не забыть. И все-таки забыла!

Это показалось ей нехорошим признаком. Как теперь Джей свяжется с ней? Поговорить можно будет, только если позвонит она сама. Таким образом связь получалась односторонней. Впрочем, Пенни утешала себя мыслью, что лучше так, чем вовсе никакой.

Во время остановки в Оукхэмптоне ей посчастливилось быстро найти таксофон, и она позвонила Джею. Тот отозвался сразу, будто дежурил возле телефона. Пенни улыбнулась: у них не было уговора, что она позвонит с дороги.

— Ты где сейчас находишься? — спросил Джей таким тоном, будто готов был сию минуту мчаться ей на выручку.

— Пока еще в Оукхэмптоне. Собственно, я лишь хотела сказать, что забыла дома свой мобильник, так что звонить по тому номеру бессмысленно. Но не расстраивайся, это временно. Позже я сообщу, по какому номеру со мной можно будет связаться.

— Понятно, — удрученно вздохнул Джей. — Ничего хорошего…

Почувствовав, что у нее защипало в носу от подступавших слез, Пенни поспешно произнесла:

— Мне необходимо сказать тебе еще кое-что.

— Да? — с плохо скрытой тревогой откликнулся Джей. — Говори, я слушаю!

— Я люблю тебя, — сказала Пенни.

— Ох, солнышко, ты меня напугала… Я тоже тебя люблю! И скучаю.

— Я ведь еще даже толком не уехала, — улыбнулась Пенни, оглянувшись на свой автобус. Там пассажиры уже занимали места. Мистер Грант стоял у дверей и смотрел на Пенни. — Кажется, мне пора. Автобус сейчас тронется. До свидания!

— Жду звонка! — успел крикнуть Джей, прежде чем она повесила трубку и поспешила к автобусу.

— Забыла попрощаться с приятелем? — усмехнулся мистер Грант, галантно помогая ей подняться в автобус. — Небось недоволен, что ты уехала. А представь, каково бы тебе пришлось, окажись ты замужем!

Если бы Джей сделал мне предложение немного раньше и мы успели бы пожениться, он ни за что не отпустил бы меня в Лондон, подумала Пенни, когда автобус отошел от остановки и продолжил движение по трассе. Так что прав мистер Грант: сейчас или никогда!

Она еще даже не догадывалась, что произошедший только что разговор с Джеем — последний на несколько лет вперед.

7

— Здравствуй, — тихо произнесла Пенни, выйдя наконец из состояния ступора, в который ее поверг образ, являвшийся предметом периодически повторяющихся сновидений: отворивший ей дверь и вышедший на порог Джей. — Не помешала?

— Здравствуй, — так же негромко ответил он. — Нет, в данный момент я ничем особенно не занят, если ты это подразумеваешь.

— И это, и… — Пенни на секунду умолкла, но лишь для того, чтобы провести языком по пересохшим от волнения губам. — Словом, я хотела сказать, если ты не один, то…

Уже вторая женщина за сегодняшнее утро интересуется тем, один я или нет! — мелькнуло в голове Джея.

— Уже один, — сказал он. — Но если бы ты пришла на полчаса раньше, то застала бы у меня Морфеуса.

— Кого? — сморщила Пенни лоб. — А! Ты общаешься с виртуальными персонажами? И давно это у тебя?

Джей нехотя рассмеялся. Разумеется, Пенни знала, кто такой Морфеус, — в отличие от Роны.

— Рад, что тебе ничего не надо объяснять.

Она прищурилась.

— Это ты насчет Морфеуса? Не надо, я смотрела все серии «Матрицы». Впрочем, кое-что спрошу с твоего позволения, не возражаешь?

Джей пожал плечами.

— Спрашивай.

— Скажи, у твоего Морфеуса случайно не наблюдается излишней волосатости тела?

— Излишней волосатости? — озадаченно повторил Джей. Затем усмехнулся. — Гм, есть такое дело.

— А нет ли у него также усов и хвоста?

— Есть, — удивленно кивнул Джей.

— И он, разумеется, черный?

— Верно. Откуда ты знаешь?

— Ну, про цвет можно было не спрашивать, и так понятно всякому, кто смотрел фильм. А остальное нуждалось в некотором уточнении.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Откуда мне известны детали внешности твоего Морфеуса? Я их узнала только что. Просто он сейчас сидит позади тебя.

Джей резко обернулся, и Морфеус — который действительно преспокойно сидел сзади, обернув передние лапы хвостом, — поднял на него сияющие желтые глаза.

— Вот плут, наверное, снова запрыгнул через кухонное окно! — воскликнул Джей. — А ведь только что был во дворе. И даже, кажется, ушел куда-то.

— Значит, вернулся, — улыбнулась Пенни. Лучше бы она этого не делала. От ее улыбки внутри Джея будто что-то оборвалось. И он понял, что уже начал забывать, какое сильное воздействие способна оказывать на него чарующая улыбка Пенни.

Надо же! Пять лет мы не виделись, а беседуем о коте, который даже не мне принадлежит.

— Не только он, — медленно произнес Джей. — Вижу, ты тоже решила вернуться?

Пенни посмотрела прямо ему в лицо, и он едва не пошатнулся под действием красоты этих до боли знакомых синих глаз.

— Да, — просто ответила она.

Джей помедлил, прежде чем заметить:

— И пришла сюда, не опасаясь Роны? Так сказать, прямо в логово зверя?

Пенни едва заметно усмехнулась. После потрясения, испытанного при виде вышедшего на порог Джея, к ней все быстрее возвращалось привычное самообладание.

— У меня нет ни малейшего желания встречаться с Роной. За минувшие годы оно так и не возникло.

— Тем не менее ты здесь.

Пенни вновь прямо взглянула на него.

— На то есть причины. — Уголки ее губ лукаво приподнялись. — Кроме того, я уверена, что Роны здесь нет.

— Вот как? — вскинул Джей бровь. — Из чего же проистекает твоя уверенность?

— Видишь ли, желая быть во всеоружии, я навела некоторые справки. Мне известно, что Рона сейчас живет в центре города. Кстати, вчера я случайно встретила ее в супермаркете, знаешь, на углу…

— Знаю, — усмехнулся Джей. — На углу Гилдерли-стрит и Сентрал-авеню.

Пенни покачала головой.

— Узнаю старый добрый Сент-Дэвид! Шагу нельзя ступить без того, чтобы об этом тут же не стало известно всей округе.

— Всей не всей, но персонально мне Рона уши прожужжала о вашей встрече. У нас с ней лишь недавно закончился разговор. — Заметив, что Пенни бросила настороженный взгляд в глубь прихожей, Джей обронил: — Не беспокойся, здесь ее нет и практически не бывает, я даже не помню, когда она в последний раз наведывалась сюда. Мы беседовали по телефону. — Он вновь усмехнулся. — Кстати, Рона весьма недовольна тем фактом, что ты поздоровалась с ней. Даже, можно сказать, возмущена.

— Гм…

В глазах Пенни заплясали искорки, и это выражение очень живо напомнило Джею ее прежнюю. Она почти не изменилась за прошедшие годы, лишь стала более женственной, утратив остатки подростковой угловатости, которые еще сохранялись в ней, когда они с Джеем познакомились. Однако озорное выражение, секунду назад промелькнувшее в ее взоре, осталось неизменным.

— Гм? — повторил Джей. — Это все?

Она слегка повела плечом.

— А что тут еще скажешь? Если Рону возмущает тот факт, что ей пожелали доброго здоровья, то… у меня нет слов.

Воспоминание о недавнем разговоре с матерью заставило Джея слегка нахмуриться.

— Ты прекрасно понимаешь, что Рона недовольна не приветствием как таковым, а тем, что ты осмелилась вступить с ней в контакт, путь даже поверхностный.

Пенни рассмеялась.

— Осмелилась! Боже правый, ну и самомнение… Впрочем, прости. Рона твоя мать, и я не хочу плохо отзываться о ней.

Безразлично двинув плечами, Джей заметил:

— Я прекрасно знаю свою мать, все ее недостатки известны мне наперечет, так что ты не откроешь для меня Америки при всем желании.

Пока он говорил, Пенни, будто заметив что-то краем глаза, посмотрела налево и тут же широко улыбнулась. Затем кивнула и помахала рукой. Взглянув в том же направлении, Джей увидел стоящего на балконе Чарли. В следующее мгновение в его мозгу сложилась картина последних, относящихся к Пенни событий.

— Это Чарли снабдил тебя всей необходимой информацией! — воскликнул он, смерив приятеля взглядом.

Тот выставил вперед ладони, словно говоря: «Ухожу, ухожу!». После чего действительно скрылся из виду.

С губ Пенни слетел едва слышный вздох.

— Не думаю, что всей, но о том, что ты купил для Роны квартиру и сейчас она живет отдельно, Чарли действительно мне рассказал. Мы немного поболтали после моего выступления… Я на днях пела в Левенпорте, в ресторане «Парус», не зная, что заведение принадлежит Чарли. Позже он сам подошел ко мне и мы разговорились. В ходе этой беседы Чарли и сказал, что Рона давно переехала в приобретенную тобою квартиру в центре города.

Джей вновь неодобрительно покосился вслед удалившемуся с балкона приятелю.

— А не говорил он случайно, какую именно квартиру я купил для Роны?

— Нет, — протянула Пенни. — Это имеет какое-то значение?

Джей вновь пожал плечами.

— Для кого как. — В следующую минуту он произнес, спохватившись: — Что же мы стоим здесь? Идем в дом! Если хочешь, конечно.

— Вообще, мне все равно, где разговаривать, но в доме, наверное, будет удобнее.

— Прошу!

Джей отступил в сторонку, мимоходом бесцеремонно отодвинув ногой с дороги Морфеуса. Тот недовольно взглянул на него и двинулся прочь из дома. Они с Пенни одновременно пересекли порог, только та направлялась внутрь, а Морфеус наружу.

— Лапочка! — на ходу произнесла Пенни, умильно глядя на кота. Однако тот предпочел сделать вид, будто не понимает, что к нему обращаются. Тогда, остановившись посреди просторной прихожей, она оглянулась на закрывавшего дверь Джея. — Куда идти?

— Ах да, ты ведь ни разу здесь не была!

— Разумеется. Рона меня сюда не звала, а ты предпочитал приглашать в другие места.

— У тебя еще это не выветрилось из памяти? — мрачно усмехнулся Джей. В действительности после слов Пенни он вновь испытал прилив сладостного томления, потому что речь шла о бурных ночах, проводимых ими в свободных номерах принадлежавших Саймону Элиоту гостиниц. — Налево, пожалуйста.

— Не выветрилось, — через плечо бросила на него Пенни взгляд. — У тебя, как видно, тоже.

— Я — другое дело, — буркнул Джей.

Идя по коридору следом за Пенни, он не в силах был устоять против возможности еще раз скользнуть взглядом по такой знакомой фигуре. Изящество этих форм по-прежнему поражало его. Грация будоражила. Элегантность вызывала чувство, похожее на гордость собственника.

Дьявол, эта великолепная женщина должна была принадлежать ему! Когда несколько минут назад она сказала «здравствуй», звуки ее неповторимого голоса поразили его в самое сердце.

Все происходящее казалось Джею сном. Девушка — сейчас уже молодая женщина, — которую он когда-то безумно любил, но потерял, находится в его доме, идет по коридору, и все это выглядит так обыденно, будто ничего особенного и не случилось.

И у Джея поневоле возникло сомнение в том, насколько верно он оценивает ситуацию. Может, органичность присутствия Пенни на этой вилле в самом деле следует рассматривать как некую норму? Но почему его не покидает ощущение, будто небеса вдруг разверзлись, ниспослав на землю — конкретно в этот самый дом — нечто чудесное и сказочно прекрасное?

Ущипни меня, Пенни, и тогда я поверю, что ты реальна! — хотелось воскликнуть Джею, однако остатки здравого смысла подсказывали ему, что подобная просьба будет воспринята неадекватно. Проще говоря — вызовет улыбку.

Ему очень нравилась улыбка Пенни, но в данный момент он предпочел бы обойтись без нее. Всякий налет снисходительности был бы для него сейчас губителен.

Инстинктивно понимая это, Джей просто молча двигался следом за Пенни и пожирал ее глазами — все стройное, знакомое до мельчайших деталей, но в то же время словно обновленное тело.

— Сюда? — Пенни обернулась, стоя на пороге кухни.

В эту минуту она представляла собой изящный темный силуэт на светлом фоне находящегося напротив окна. Джей так и впился в нее взглядом.

— Что? Гм… да, сюда. Ты не возражаешь, если мы посидим на кухне? Я все утро пытаюсь выпить чашку кофе, но никак не удается. То одно, то другое…

— А тут еще я пожаловала, — усмехнулась Пенни. Затем добавила: — Если я все-таки помешала тебе, так и скажи. В конце концов, я явилась без приглашения, так что ты не обязан со мной миндальничать. — Но так как Джей молчал, продолжая зачарованно скользить взглядом по соблазнительным линиям ее фигуры, она сделала движение, будто намереваясь отправиться обратно, к выходу. — Я ведь могу зайти и в другой раз.

Джей очнулся от очередного ступора.

— Нет-нет! Все в порядке. Сейчас я угощу тебя кофе… или чаем, если пожелаешь… и ты скажешь все, что собиралась сказать. Ведь ты неспроста здесь появилась, верно? Пять лет ни слуху ни духу и вдруг заглянула на чашку кофе! Или чая… — с досадой добавил он.

Пенни проигнорировала выпад в свою сторону, заговорив о другом:

— Кофе меня вполне устроит, тем более что… — она потянула носом воздух, — здесь витает чудесный аромат. Причем совсем не похожий на запах растворимого кофе.

— Если бы у меня сейчас находился Чарли, то пахло бы именно растворимым. Я специально для него держу несколько баночек, так что если желаешь…

— Нет-нет, — быстро произнесла Пенни. — Предпочитаю тот, который пьешь ты. Кстати, сам варишь?

Джей усмехнулся.

— Пытаешься выяснить, есть ли у меня прислуга?

— Зачем мне это? — удивилась Пенни.

— Ну, не знаю… Мало ли что у тебя на уме.

— Интересно, что такого особенного, по-твоему, может быть у меня на уме?

— Понятия не имею, — с едва уловимым раздражением ответил Джей. — Ты давно уже для меня загадка. Пять лет назад мне казалось, что я тебя знаю. Затем выяснилось, что это иллюзия. — Он обогнул Пенни и отодвинул один из стоявших вокруг стола стульев. — Присаживайся.

— Благодарю.

— Сейчас будет кофе.

Джей подошел к плите, взглянул на турку, над которой вился ароматный парок, и саркастически усмехнулся, подумав: видно, не суждено мне выпить этот кофе! Но если бы еще десять минут назад кто-нибудь сказал ему, что напиток, который он варит, выпьет Пенни, это было бы воспринято им как злая насмешка.

Кофе был еще достаточно горячим, но Джей все же немного подержал турку над огнем, добавляя температуру, которую потом неизбежно отнимет чашка.

— Сахар? Сливки? — спросил он, ставя кофе перед Пенни. — А может, немного коньяку?

— Что ты! — воскликнула та. — Еще утро не кончилось. Я так рано не пью.

— Кто же предлагает пить? — В действительности Джей не отказался бы от стаканчика виски, которое, по его мнению, способно было помочь ему прийти в себя после потрясения, которое все еще продолжалось. — Коньяк добавляется в кофе, для аромата.

Незаметно для себя Пенни облизнула губы. Джей понимал, что действие это совершенно неосознанное, не рассчитанное на его присутствие — тем более волнующим представлялось оно ему. Он так и прикипел взглядом к кончику языка, плавно скользнувшему по полной нижней губе Пенни. В реальности все продолжалось лишь мгновение, но Джей воспринимал происходящее словно фрагмент замедленной съемки. Ему трудно было остаться безразличным к тому, что сделала Пенни, ведь он владел множеством интимной информации о ней. В частности, ему было очень хорошо известно, какие ощущения возникают, когда прикасаешься к нежному розовому языку Пенни собственным. Какую бурю эмоций порождает это несложное действие.

— Для аромата? — повторила Пенни, словно оценивая предложение. Не исключено, что в ее голове бродили похожие мысли. — А что, пожалуй, капельку можно.

Не без труда оторвав взгляд от ее губ, Джей направился к шкафчику, где у него находилось спиртное. Несколько мгновений он бесцельно шарил взглядом по этикеткам, потом заставил себя сосредоточиться и взял бутылку виски. С ней и вернулся к столу.

— Одну минутку, — пробормотал, отвинчивая крышечку, — сейчас все будет готово.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Пенни.

Странный тон этих слов заставил Джея посмотреть на нее, хоть он и старался этого не делать — хотя бы временно, пока не улягутся взбудораженные чувства.

— Как что? Ведь ты сказала, капельку можно?

— Я полагала, речь идет о коньяке.

— Ну не о пиве же!

Повисла короткая пауза, затем Пенни сказала:

— Посмотри, что у тебя в руках.

— Как будто я не зна… Ох дьявол! Откуда это взялось? Я же брал коньяк.

Последние слова Джей произнес единственно для Пенни. Сам он сразу понял, что произошло: подсознательное стремление глотнуть виски с целью расслабиться заставило его взять не ту бутылку.

— Прости, — усмехнулся Джей. — Сейчас исправлю ошибку.

Он вернулся к шкафчику, взял нужную бутылку и направился к Пенни, чтобы плеснуть в ее чашку немного ароматной жидкости. Однако волнение помешало ему осуществить это намерение. Нет, он плеснул коньяк, но не немного, а гораздо больше, чем требовалось, потому что подсознательно стремился наполнить чашку до краев.

— Ох! — вырвалось у него в следующее мгновение. — Кажется, я перестарался!

Пенни задумчиво посмотрела на получившийся в итоге напиток.

— Похоже, здесь коньяка больше, чем кофе.

— Гм… давай я сварю тебе другой.

Но она покачала головой.

— Ладно уж, не нужно. Но лишь при условии, что ты и себе нальешь столько же. Коньяка, я имею в виду.

— Не возражаю. — Джей направился к плите. — Только сначала мне нужно сварить еще одну порцию кофе. А ты пей, не жди меня.

— Э нет! — усмехнулась Пенни. — Пить, так вместе.

— Вместе? — На миг задумавшись, Джей включил электрический чайник, после чего принялся искать что-то на полках. — Где-то у меня здесь был… Гм, не мог же я его выбросить… А, вот он! — С этими словами он извлек из дальнего угла пеструю упаковку, показавшуюся Пенни пустой.

— Что это? — спросила она.

— Кофе особого помола, его можно не варить. Прямо заливаешь кипятком и готово.

— Ты уверен, что в этом пакете что-то есть?

Джей кивнул.

— Как минимум одна порция кофе. А вот и чайник вскипел!

8

Через минуту они сидели друг против друга за столом и перед каждым стояла чашка кофе с коньяком.

Пенни помешивала свой напиток ложечкой, чтобы растворился сахар. Джей ждал, пока его кофе немного остынет. Почти одновременно они подняли чашки и поднесли к губам.

— Мм… а неплохо получилось, — не без удивления заметила Пенни.

Джей усмехнулся. Ему кофе тоже понравился.

— Вот видишь, что ни делается, все к… — Он хотел сказать «к лучшему», но осекся, потому что память тут же подсказала ему, когда и при каких обстоятельствах произносилась в присутствии Пенни подобная фраза.

Она, похоже, подумала о том же.

— Твое любимое выражение, — тихо слетело с ее губ.

Грустно покачивая головой, она смотрела на Джея, и тот видел, что под воздействием горячего кофе с коньяком ее зрачки немного расширились, а щеки прямо на глазах окрасились легким румянцем.

— Верно, любимое, — сдержанно произнес Джей, опуская взгляд в чашку. — Правда, толку от него никакого. Во всяком случае, в том, что касается нас с тобой.

Пенни помолчала, по глотку отпивая кофе.

— Не знаю. Я бы так не сказала.

— Ну да, конечно! — саркастически обронил Джей. — Если бы пять лет назад ты не уехала отсюда, то всего лишь стала бы моей женой. А так, конечно… Насколько я понимаю, твоя карьера развивается успешно и ты счастлива, что все так получилось. — Он взглянул на нее прищурившись. — Скажи честно, счастлива?

Пенни усмехнулась.

— Хочешь, чтобы мы говорили честно?

— Разумеется! С меня довольно твоей лжи! Я сыт ею по горло.

Она на миг замерла, взяв чашку обеими руками жестом мерзнущего человека, — хотя с чего ей было мерзнуть при июльской жаре? — затем вздохнула.

Направляясь сегодня на виллу, где жил Джей, Пенни готовила себя к тому, что спокойно выслушает все, что бы он ни говорил, иначе не было смысла идти к нему. Сейчас она вспомнила о своем решении.

— Хорошо. Правда, и только правда. Спрашиваешь, счастлива ли я? И да и нет. Вообще, ты встречал когда-нибудь абсолютно счастливого человека?

Джей поморщился.

— Послушай, давай обойдемся без философствования. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Да, конечно, — кивнула Пенни. — Хорошо, скажу. Я счастлива, что занимаюсь любимым делом, общаюсь с интересными людьми, пользуюсь уважением коллег и живу так, как хочу. — Она с усмешкой взглянула на Джея. — Достаточно честно звучит, на твой взгляд?

— Да, — нехотя буркнул он.

Пенни отпила очередной глоток кофе.

— Замечательно. А теперь коротко обрисую обратную сторону медали: я живу без любви. Вернее, она присутствует в моей жизни, но это совсем не то чувство, которое возникает между двумя людьми. — Она вдруг замолчала и свела брови у переносицы, что-то усиленно обдумывая. Вероятно, после кофе с коньяком ей было трудно сосредоточиться — Нет, неправильно сказала. Не между людьми вообще, а между мужчиной и женщиной. Да, именно так!

— Ты ни в кого не влюблена? — усмехнулся Джей.

— У меня был такой период в жизни, когда я пыталась влюбиться, — видишь, говорю честно.

— Сейчас скажешь, что из этого ничего не получилось! — хмыкнул Джей.

Пенни кивнула.

— Можешь смеяться. Что уж тут поделаешь… Наверное, человек, пытающийся влюбиться, действительно выглядит смешно. Но я рассказываю честно, как и обещала.

— Хорошо, — произнес Джей. — Слушаю.

— Из моей попытки в самом деле ничего не получилось, — подтвердила она. — Сказать почему?

— Интересно послушать.

— Видишь ли, я столкнулась с одной проблемой: само понятие любви каким-то странным образом закрепилось у меня за тобой. Или за твоим образом, если хочешь.

— Боже милостивый, неужели ты сейчас начнешь рассказывать, что жить без меня не можешь? — презрительно сузил глаза Джей.

Пенни печально усмехнулась.

— Что за странные мысли приходят тебе в голову? Почему ты думаешь, что я склонна настаивать на очевидной нелепице?

— А! — Джей мрачно хохотнул. — Понятно. Ты…

— Да, — кивнула Пенни, на лету ловя его мысль. — Именно. Я пять лет прожила без тебя, следовательно, могу. — Она вздохнула. — Дело не в этом. Как-то так получилось, что ты затмил для меня остальных мужчин. — Она с усмешкой взглянула на Джея. — Только не сочти это за комплимент. Я просто констатирую факт, причем без всякого удовольствия. Из-за тебя мне не удалось создать личную жизнь.

Он откинулся на спинку стула.

— М-да… получается, я во всем виноват. Я уехал в Лондон, я ни разу не позвонил, за исключением одного-единственного раза, я неизвестно почему отсутствовал пять лет — все это сделал я!

Пенни повертела в руках чашку.

— Мне понятен твой сарказм. Наверное, со стороны мое отсутствие выглядело… странным.

— Странным?! — воскликнул Джей. В его сердце будто вонзилась игла. В одно мгновение он словно заново ощутил боль разлуки — первую, наиболее острую, за которой последовала другая — тупая, ноющая, продолжительностью в долгих пять лет. — Интересное определение ты выбрала для своего отсутствия.

Одним глотком допив кофе, Пенни поставила чашку на стол.

— Хочу, чтобы ты понял одно: я пришла сюда не для оправданий. Жизнь сложилась так, как сложилась. И ничего тут не поделаешь. Если бы ты очень захотел, то бросил бы все дела и уехал вместе со мной. Тогда все было бы иначе.

Джей нахмурился.

— Не только дела, но и больного отца. Который умер через несколько месяцев после твоего отъезда, — глухо добавил он.

Ресницы Пенни затрепетали.

— Очень сожалею. И сочувствую, — тихо сказала она, порывисто протянув руку через стол и легонько сжав пальцы Джея.

Неожиданное прикосновение, будучи абсолютно невинным, тем не менее подействовало на Джея обжигающе. Если бы к его руке прижали раскаленное железо, эффект, наверное, был бы таким же.

Джей приложил все силы для того, чтобы не выдать своего состояния. И хотя сам он полагал, что его чувства предательски отразились на лице, Пенни вроде бы ничего не заметила.

Впрочем, контакт продолжался очень недолго. Дотронувшись до пальцев Джея, Пенни тут же убрала руку, будто спохватившись, что подобное выражение сочувствия между ними можно истолковать двусмысленно. Она тоже откинулась на спинку стула и посмотрела на Джея.

— Это палка о двух концах, — хмуро заметил он. — Я ведь тоже имею право упрекнуть тебя. Никто тебя не неволил ехать в Лондон, ты вполне могла остаться. И тогда, выражаясь твоими словами, все было бы иначе.

— Да, но я не стала бы тем, чем являюсь сейчас.

Джей усмехнулся.

— Дженни Бадейл? Кажется, так тебя сейчас зовут?

— О, вижу, ты тоже обладаешь кое-какой информацией. Дженни Бадейл — это сценический псевдоним. Мое собственное имя показалось мистеру Гранту не очень звучным, поэтому он слегка его подкорректировал. Так из Пенни Баделт я превратилась в Дженни Бадейл.

— И поэтому я не смог тебя найти, — угрюмо констатировал Джей.

Пенни вскинула на него взгляд.

— Ты искал меня?

Джей в свою очередь насмешливо посмотрел на нее.

— Представь себе. Что мне оставалось делать? Я места себе не находил, все ломал голову, что могло произойти? Почему ты не звонишь? Может, с тобой что-то случилось? Может, заболела, попала в какую-нибудь историю или у тебя неприятности… Позвонила разок из Оукхэмптона — и пропала! Поставь себя на мое место. Неужели ты осталась бы равнодушной, случись подобное со мной? — Неожиданно Джей умолк, затем продолжил другим тоном: — Впрочем, с тебя станется. Сейчас я уже не уверен ни в чем, что касается тебя. Вполне допускаю, что тебя не особенно и обеспокоило бы мое исчезновение.

— Джей…

Однако он поднял ладонь, показывая, что еще не все сказал.

— Со временем я пришел к выводу, что ты вовсе не собиралась выходить за меня замуж.

— Джей!

— Тебя больше интересовала карьера, — продолжал он, не обращая внимания на восклицание Пенни. — Думаю, уже в ночь нашего прощания ты знала, что не вернешься ко мне. И меня в свою жизнь не впустишь. — Он провел рукой по лицу. — Ах какой же я идиот!.. Мог бы догадаться что к чему, ведь сам происхожу из семьи художника и с детства вращаюсь в мире талантливых людей. Мне ли не знать, что для творческого человека семья только помеха!

— Послушай…

Он покачал головой, словно говоря: «Что тут слушать, и так все ясно».

Тогда Пенни хлопнула ладонью по столу.

— Нет, послушай! Да, меня интересовала карьера, тут ты не ошибся. Относительно же всего остального — полная чушь! Я не просто хотела стать твоей женой — я мечтала об этом. И если бы обстоятельства сложились иначе, непременно стала бы ею. К твоему сведению, я и по сей день сожалею, что все получилось не в нашу с тобой пользу. Но вернуть ничего нельзя…

— Хочешь сказать, что если бы вновь пришлось решать, ты выбрала бы меня? — взволнованно произнес Джей.

Его состояние передалось Пенни, и ее глаза увлажнились.

— Я и выбрала тебя. Проблема в том, что одновременно я выбрала и карьеру. Как позже выяснилось, то и другое вместе существовать не может. — После некоторой паузы она добавила: — Но если бы пришлось решать вновь, я бы поступила точно так же.

— Гм, а я было подумал… — Не завершив фразы, Джей невесело усмехнулся. Затем произнес со вздохом: — Эх, и почему только мы живем не в такой стране, где слово мужчины для женщины закон?!

Глаза не ожидавшей ничего подобного Пенни округлились.

— Надо же чего захотел! Ну нет, я не согласна.

Джей снова вздохнул.

— Понятно. И все-таки ты могла бы остаться.

Она медленно покачала головой.

— Нет, это ты мог бы уехать со мной.

Повисла пауза. Спустя некоторое время Джей обронил:

— У тебя нет ощущения, что мы продолжаем разговор, начатый пять лет назад?

Пенни с коротким смешком кивнула.

— Верно. У меня вообще то и дело возникает ощущение, будто я вернулась в те времена. Правда, долго это чувство не держится, так как, что ни говори, а многое изменилось. В первую очередь мы с тобой.

Джей машинально провел пальцами по своей светлой шевелюре.

— Ты похорошела.

— Благодарю, — улыбнулась Пенни. — А ты… — она скользнула по нему взглядом, — возмужал. Таких мышц я у тебя не помню. Занимаешься на тренажерах?

За те короткие мгновения, пока Пенни рассматривала его, Джей вновь испытал прилив сладостного тепла в области бедер, поэтому ему не сразу удалось сосредоточиться на заданном вопросе.

— Я… да, занимаюсь. Правда, нерегулярно. — Он не смотрел на Пенни, надеясь, что это поможет избавиться от возбуждения. — Ты… э-э…

— Да? — немного удивленно произнесла она. Джей медленно выдохнул, постаравшись сделать это как можно незаметнее.

— Может, все-таки расскажешь, почему за пять лет ни разу не связалась со мной?

Пенни точно так же медленно выдохнула, как минуту назад сам Джей. Взгляд ее был опущен, на лице читалась грусть.

— Расскажу. — Однако вместо того чтобы приступить к повествованию, она некоторое время задумчиво молчала. Потом тряхнула головой и вдруг произнесла, глядя на бутылку с наклейкой «Балантайнз»: — Может, впрямь выпьем по глотку, раз уж ты принес виски сюда?

Во взгляде Джея промелькнуло радостное удивление.

— Ты читаешь мои мысли!

Покосившись на него, Пенни подозрительно спросила:

— Ты пристрастился к спиртному?

— Не беспокойся, мои пристрастия остались в прежних рамках. — Поднявшись, он направился за бокалами. Потом принес из холодильника и поставил на стол специальный контейнер со льдом. — Просто твой неожиданный визит выбил меня из колеи. — Джей криво усмехнулся. — Добавленный в кофе коньяк помог мне обрести душевное равновесие, но ненадолго. Так что твое предложение пропустить по стаканчику пришлось очень кстати.

— По глотку! — быстро поправила его Пенни. Ее взгляд переместился в сторону открытого окна. — Господи Иисусе, еще день не начался, а мы уже собираемся пить…

Джей на треть наполнил бокалы кубиками льда, залив их затем виски.

— Ничего, в виде исключения. Надо же как-то отметить тот факт, что ты наконец соизволила появиться!

Пенни пропустила колкость мимо ушей.

— Мне с содовой, если можно, — сказала она, наблюдая за действиями Джея. — Найдется?

— Конечно.

Он вновь сходил к холодильнику, принес бутылку минеральной воды и подлил в стоявший перед Пенни бокал. Та все время исподтишка разглядывала его, словно никак не могла насмотреться. Впрочем, так оно и было. Лицезрение Джея — не во сне, а наяву, причем рядом, протяни руку и дотронешься — казалось ей чудом.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Джей уселся на прежнее место и взял бокал, затем поднял его, насмешливо глядя на Пенни.

— За твое возвращение!

Она пожала плечами.

— Смейся, если хочешь, но мне приятно было вернуться.

Он отпил глоток, не сводя с нее глаз.

— Вполне допускаю. У нас приятные места. Кроме того, ты уже успела заработать здесь немного денег — в ресторане Чарли.

Пенни вновь двинула плечом.

— Что в этом плохого? Если помнишь, я всегда зарабатывала на жизнь, выступая в подобных заведениях. — Тут в ее глазах промелькнула какая-то мысль, и она сказала: — Да, пока не забыла. Что ты там упомянул о квартире Роны? Я так и не поняла твоего многозначительного замечания…

Прежде чем ответить, Джей снова глотнул немного виски.

— Это та самая квартира, которую я присмотрел для нас с тобой. Думал, мы поселимся там после свадьбы. — Он повертел бокал, словно рассматривая лед, который стал коричневатым из-за виски. В действительности его мысли витали где-то далеко. — Вообще-то я купил квартиру не для Роны. Просто владельцы не хотели ждать, им нужно было поскорее избавиться от нее. Ты не звонила и никак не давала о себе знать, но я еще надеялся, что это какое-то недоразумение. Приобрел квартиру, чтобы она не ушла из рук, и стал дальше ждать весточки от тебя. А когда понял, что это бессмысленно, предложил Роне переместиться на новое место. Жить с ней дальше у меня не хватало терпения, а уезжать из дома, где прошла почти вся моя жизнь, не хотелось. — Он мельком оглядел кухню. — Вот я и устроил с Роной своеобразный обмен: квартиру — на ту часть виллы, которая по завещанию принадлежала ей. Нужно сказать, Рона с радостью переехала в центр города, ей не очень нравилось взбираться на пригорок.

— Я помню, как ты рассказал мне про квартиру, — задумчиво заметила Пенни, опуская бокал, после того как попробовала его содержимое.

Тут Джей встрепенулся.

— Послушай, ведь это ты собиралась рассказать мне что-то, но вместо этого говорю я! Выполняй обещание. Виски я тебе плеснул, как ты и просила, так что слово за тобой.

— Сейчас все услышишь, не беспокойся, — усмехнулась Пенни. Затем пробормотала вполголоса: — Хотя не уверена, что тебе это понравится.

— Ничего, говори, я предпочитаю знать правду.

— Ну да, мы ведь условились: правда, и только правда. — Она с усмешкой взглянула на Джея. — Значит, слушай… — Однако вместо начала рассказа вновь повисла пауза. Пенни сморщила лоб, словно что-то припоминая. — Постой, а что я должна рассказать? — Ее взгляд остановился на находившемся в руке бокале. — Все-таки не нужно было с утра угощаться спиртным. — С этими словами она поднесла бокал к губам и отхлебнула добрый глоток.

Джей молча наблюдал за ней.

— А… ты хотел знать, почему я все эти годы не звонила тебе…

— Ты также могла написать письмо, — негромко заметил он. — Или прислать сообщение по электронной почте. Я нарочно не менял адрес, надеялся, что в один прекрасный день от тебя придет несколько строк.

Пенни вздохнула.

— Теоретически я, конечно, могла все это сделать. А практически…

— Неужели это было так трудно?! — не сдержавшись, воскликнул Джей. В его голосе ощущались отголоски прежнего мучительного ожидания.

— Да. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Трудно. Ты даже не представляешь как! Разумеется, я говорю не об элементарных действиях, связанных с написанием или отправкой письма. Или с набором телефонного номера.

— А что же тебя удерживало от этих элементарных действий? — спросил Джей с плохо скрытым волнением.

— Обстоятельства. Ситуация, в которой я тогда очутилась. Если бы не это, я позвонила бы тебе. — Пенни на миг прижала к глазам ладонь. — Если бы ты знал, как мне хотелось поговорить с тобой! Но я не могла. Не решалась. Не смела…

9

Порыв ветра пронесся по двору, и ветвь ближайшей яблони качнулась в сторону кухни. Если бы окно было открыто, она ударилась бы о стекло.

Нужно будет обрезать, мельком подумал Джей, заинтригованный словами Пенни.

Что же это за ситуация, которая не позволяет человеку сделать такую простую вещь — позвонить по телефону?

— Не знаю, о чем идет речь, но, по-моему, ты поступила неправильно, — негромко заметил он. — Что бы там ни было, тебе следовало позвонить мне. Возможно, вместе мы решили бы твою проблему. — Джей взглянул на Пенни и добавил с оттенком застарелой тоски: — Ведь мы тогда были единым целым, и я воспринял бы твои несчастья как свои собственные.

Словно тень скользнула по лицу Пенни при этих словах. В следующую минуту она рассмеялась — коротко и саркастически.

— Ты просто не представляешь, о чем говоришь! Не исключено, что ты вообще не стал бы со мной беседовать, если бы узнал, о чем я хочу сказать.

Джей смерил ее взглядом.

— Откуда ты знаешь? Или тебе все и всегда известно заранее?

— Нет, не всегда, — вздохнула Пенни. — Но в данном случае просто уверена.

Он нетерпеливо, пошевелился на стуле.

— Думаю, ты должна сказать мне в чем дело, а там уж я сам разберусь, как к этому относиться.

— Что ж, раз обещала, делать нечего. — Пенни глотнула немного виски с содовой, облизнула губы и мрачно произнесла: — К сожалению, ты был прав, говоря о том, что в Лондоне меня может завертеть вихрь новых впечатлений. Твои слова оказались пророческими. — Она отвела взгляд в сторону. — Лучше бы ты обошелся без той фразы.

Джей покачал головой.

— Снова я виноват! И почему женщины во всех своих несчастьях винят мужчин?

— Не передергивай, я вовсе не говорила, что ты виноват. — Пенни вздохнула, по-прежнему не глядя на него. — У меня все получилось, как ты предсказывал. По приезде в Лондон мистер Грант сразу отвез меня в театр и познакомил с труппой. Тут же произошла коротенькая пробная репетиция и я с ходу спела, что нужно. Все пришли в восторг, кто-то предложил отметить мое появление в коллективе, и мы поехали в один клуб, посетителями которого были в основном актеры. Под утро мистер Грант отвез меня в гостиницу, где заранее был заказан номер, и сказал, в котором часу прибыть в театр. Я кое-как доплелась до кровати, улеглась и спала как убитая до полудня. Едва не пропустила время репетиции. А потом… завертелось, закружилось…

— И обо мне ты, разумеется, не думала, — угрюмо обронил Джей, тоже глядя куда-то в угол.

— Наоборот! Ты не поверишь, но я только о тебе и думала. Каждую минуту, каждое мгновение. Правда, все это время я была занята. Нельзя же было посреди репетиции уйти со сцены и отправиться звонить! Вот я и продолжала петь, а сама думала: как жаль, что тебя нет в зале.

— А после репетиции позвонить, разумеется, было нельзя, — саркастически произнес Джей.

— Можно, но… — Пенни смущенно улыбнулась. — Как правило, мы ехали ужинать в актерский клуб, потом начинались разговоры, все стихало лишь к утру, и у меня едва доставало сил добраться до гостиницы. А на следующий день все начиналось сначала. Режиссер спешил, мистер Грант поторапливал, актеры работали как взмыленные лошади… Да, забыла сказать, мне ведь попутно приходилось овладевать актерским мастерством. Понимаешь? Я была певица, но не актриса. Спасибо режиссеру, он многому научил меня.

— Что ж, в общих чертах все ясно, — констатировал Джей. — Дальше можешь не продолжать. Начались спектакли, ты очень уставала и тебе было не до телефонных разговоров. Тем более что бесед с коллегами, как я понимаю, было в избытке. А потом тебе наверняка пришлось участвовать в каком-нибудь турне и… Да что тут говорить!

Пенни кивнула.

— Ты правильно все описал, включая турне. Правда, было еще кое-что…

— Ладно, не усердствуй. Считай, что ты меня убедила. Тебе было некогда, общения и без того хватало, поэтому до меня просто не доходила очередь.

Пенни попыталась что-то сказать, но Джей опередил ее:

— Странно, что ты вообще выбралась в Сент-Дэвид. Интересно, что тебя заставило сюда приехать? Заранее догадываюсь, что не желание увидеться со мной…

— Почему же, направляясь в Сент-Дэвид, я думала о тебе…

— Ты уже это говорила, — кивнул Джей. — Судя по твоим словам, все пять лет ты только обо мне и думала.

По лицу Пенни пробежала судорога, но продолжалось это всего мгновение и для Джея осталось незамеченным.

— Ты даже не подозреваешь, как близок к истине, — сдавленно обронила она.

После этих слов Джей откинулся на спинку стула и несколько мгновений в упор рассматривал Пенни. Она же, не обращая внимания на его демонстративное поведение, сказала:

— Но в основном, конечно, меня привела в Сент-Дэвид необходимость.

— Какого свойства, если не секрет? — прищурился Джей.

— Абсолютно никакого секрета: из-за частых простудных заболеваний моей дочери понадобились курортные условия.

Если бы за спиной Джея кто-то взорвал петарду, он, наверное, вздрогнул бы не так сильно.

— Дочери? У тебя есть дочь?!

Пенни улыбнулась.

— Ее зовут Сэнди. И она счастье всей моей жизни.

— Значит, у тебя есть ребенок, — медленно произнес Джей. В его глазах отражалась интенсивная работа мысли, результатом которой стал резкий вопрос: — Сколько ей лет?

Улыбка Пенни стала шире.

— О, она еще маленькая.

Рука Джея сама собой потянулась к стоящему на столе бокалу. Схватив его, он в два глотка прикончил содержимое, благо лед успел растаять. Со стуком поставив бокал обратно на стол, Джей напряженно произнес:

— Пенни, я задал тебе вопрос: сколько девочке лет?

В ее взгляде промелькнуло удивление.

— Четыре. А что? — И в ту же минуту она сообразила, о чем думает Джей. — Нет, Сэнди не твой ребенок.

— Ты уверена? — подозрительно спросил Джей. — Если ты скрывала от меня, что я отец… — Он оборвал фразу, вскипая бешенством.

— Джей, не волнуйся, прошу тебя! — воскликнула Пенни. — Все совсем не так, как ты вообразил.

— Откуда мне знать? Однажды ты уже солгала мне, пообещав, что мы поженимся. После этого я вправе не доверять тебе!

Пенни прикусила губу. Подобного поворота беседы она не ожидала.

— Э-э… да, наверное, ты действительно имеешь все основания не доверять мне, но… не в этом случае.

— Ничего подобного! В этом случае тоже. Если девочке четыре года, значит, я вполне могу быть причастен к ее появлению на свет. Вдруг ты была беременна, уезжая в Лондон? Просто не сочла необходимым сообщить мне эту маленькую подробность. — Он скрипнул зубами. — А что, очень могло быть! Мы с тобой практически не предохранялись, и после таких интенсивных занятий сексом, какие были у нас, твоя беременность не вызвала бы у меня удивления. — После короткой паузы Джей с болью в голосе добавил: — Напротив, подобное известие обрадовало бы меня. Ведь собираясь на тебе жениться, я планировал обзавестись детишками, чтобы наша семья не отличалась от других счастливых семей.

— И я думала о детях, когда собиралась за тебя замуж! — воскликнула Пенни, стараясь не обращать внимания на острый импульс чувственности, который пронзил ее при словах «таких интенсивных занятий сексом, какие были у нас». — Можешь фантазировать сколько угодно, но я действительно намеревалась стать твоей женой. И в мечтах уже видела наших малышей: сначала мальчика, потом девочку.

— Почему именно в такой последовательности? — сдержанно спросил Джей.

— Потому что гораздо лучше, когда брат старше сестры. Тогда у нее есть защитник.

— Да? Мне как-то не приходило в голову…

Некоторое время оба молчали, затем Пенни нарушила паузу:

— Послушай, Сэнди не твоя дочь. Скажу больше: именно из-за нее я и не давала о себе знать все эти годы.

Джей пошевелился на стуле, меняя позу, после чего произнес, уже более спокойно:

— Ты… боялась?

Пенни удивленно взглянула на него.

— Тебя?

— Ну… — неопределенно произнес он, поведя бровью.

— Нет, не боялась, — покачала Пенни головой. — Меня мучило нечто другое.

Джей молча взглянул на нее, в его глазах сквозил вопрос.

— Совесть, — со вздохом пояснила Пенни.

Он саркастически ухмыльнулся.

— Что ты говоришь! Неужели? У нее вырвался новый вздох.

— Хочешь верь, хочешь нет, но так оно и было. Терзаясь мыслью о том, что самым банальным образом изменила тебе, я не решалась позвонить. Хотя… было несколько моментов, когда я едва не набрала твой номер — в минуты слабости. Но всякий раз вспоминала, что наделала, и клала трубку.

Вновь наступило молчание.

— Как это получилось? — вдруг глухо спросил Джей.

Пенни поняла, что он подразумевает.

— Это вышло случайно. Еще утром я не знала, что меня ждет.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что не знаешь, кто является отцом девочки? — не без удивления произнес Джей.

Она качнула головой.

— Знаю. Хотя после того случая мы больше никогда не виделись. — Тут в мозгу Пенни промелькнула одна мысль, и она сказала: — Кстати, вот уж кто действительно даже не догадывается о том, что у него есть ребенок, так это Брюс.

— Так звали парня, с которым ты…

— Да.

— А фамилия у него есть? — осторожно спросил Джей.

Но Пенни заметила, как сжались его кулаки.

— Разумеется. Только я ее тебе не назову. Сэнди моя дочка, понятно? Брюсу она не нужна. Он даже не позвонил мне, так сказать, в качестве жеста вежливости, а ведь мог хотя бы узнать, каково мое самочувствие. Правда… — Глаза Пенни вновь блеснули какой-то мыслью. — Правда, я вовсе не уверена, что Брюс что-то помнит. Мы оба были слегка навеселе, и после… гм… ну ты понимаешь… Брюс сразу уснул. А я уехала к себе в гостиницу. Это было после вечеринки, устроенной в честь дня рождения актрисы, которая в нашем спектакле пела главную партию. Брюс двоюродный брат той девушки.

— Тоже актер? — сквозь зубы спросил Джей.

— Нет, он то ли программист, то ли… словом, точно не знаю. Впрочем, мне это и неинтересно.

— Вот видишь, этот самый Брюс поступил с тобой точно так же, как ты со мной.

— Как? — удивленно взглянула на него Пенни.

Сверкнув взором, Джей произнес с оттенком мрачного торжества:

— Не позвонил тебе!

— А-а… ну да. То есть ты усматриваешь в этом торжество справедливости?

— В каком-то смысле, — нехотя проворчал он.

— А по-моему, всякие параллели отсутствуют. Да, я не позвонила тебе, но мы любили друг друга, а то, что произошло у меня с Брюсом, — одно недоразумение.

— Ты не была влюблена в него? — ворчливо спросил Джей.

— Когда бы я успела! Ведь все произошло через две недели после моего приезда в Лондон и… — Пенни вдруг осеклась, покраснела и опустила взгляд.

— М-да… — протянул Джей. — Недолго же ты хранила мне верность!

— Наоборот, история с Брюсом случилась именно потому, что я тосковала по тебе, — едва слышно произнесла Пенни.

С губ Джея слетел короткий, окрашенный истерическими нотками смешок.

— Удивительная мотивация поступков! Вероятно, это и есть пример так называемой женской логики: лечь в постель с одним, потому что скучаешь по другому!

Пенни покраснела еще больше.

— Я лишь рассказываю то, что было. Не знаю, как это увязать, но если бы меня не мучила тоска по тебе, то и с Брюсом ничего бы не было.

— Никогда такого не слышал. Заниматься сексом с одним из-за любви к другому… — Он потер пальцами лоб до боли знакомым Пенни жестом и добавил: — Надо будет хорошенько обдумать все это на досуге.

Пенни чуть наклонила бокал, машинально разглядывая всплывшие на поверхность остатки почти полностью растаявшего в коктейле льда.

— Попробуй. Лично я стараюсь о той истории не вспоминать, несмотря на то, что обязана ей рождением моей малышки Сэнди.

— Когда же ты успевала детей рожать и в театре петь? — неожиданно спросил Джей.

Несмотря на испытываемое в эту минуту смущение, Пенни рассмеялась. Потом пояснила:

— Это было возможно лишь потому, что ко мне относятся как к очень ценному сотруднику. Для меня были созданы особые условия.

— А как же… живот?

Джей на мгновение представил себе Пенни ожидающей ребенка — с большим животом, измененной походкой, загадочной улыбкой на лице, — и в его сердце будто что-то шевельнулось.

Мы могли бы пожениться, и сейчас у нас уже были бы дети, подумал он. Мальчик и девочка. Именно в такой последовательности, чтобы у сестренки была защита.

Он сжал кулаки в бессильной ярости. Кто виноват, что все получилось не так, как хотелось? Должна ли была Пенни отказаться от карьеры и остаться в Сент-Дэвиде?

И тогда бы она до конца жизни имела на тебя зуб за то, что ты в самом начале пресек взлет ее таланта, саркастически подсказал Джею внутренний голос.

Должен ли был сам Джей бросить дела и уехать с Пенни в Лондон?

Прямая дорожка к банкротству, вновь прозвучал тот же насмешливый голос.

Вероятно, Джею следовало не сидеть в Сент-Дэвиде, ожидая у моря погоды, а ехать в Лондон, искать музыкальный театр и выяснять, числится ли среди актрис Пенни Баделт. К сожалению, он верил ее обещанию позвонить и не предпринимал решительных действий. Наведение же справок по телефону результатов не принесло.

И не могло принести — сейчас Джей осознавал это, — потому что, как выясняется, Пенни обзавелась псевдонимом. Так что даже визит в Лондон мог оказаться пустым делом.

— Живот? — удивленно повторила Пенни. — А, вон ты о чем! Ну да, это представляло некоторую проблему, особенно в последние месяцы беременности, но моя роль — призрака лесной нимфы — позволяла выходить на сцену в просторном платье. Кроме того, были придуманы разные ухищрения. Например, я пела, будто выглядывая из зарослей, и тому подобное.

— А как же роды? — Джей усмехнулся. — Полагаю, на время твоего отсутствия пришлось закрыть театр?

Пенни негромко рассмеялась.

— Нет, театр не закрывали — ведь в нем шли и другие спектакли, — но наш действительно был на месяц остановлен.

— Всего на месяц?! — удивился Джей.

— Я не могла подводить труппу, — пояснила Пенни. — Тем более что критики отнеслись к нашей постановке весьма благосклонно и к нам стал ходить весь Лондон. И вдруг, на пике успеха, показ рок-оперы прекращается. Только представь себе подобную ситуацию!

10

Несколько мгновений Джей сидел, вертя в руке пустой бокал. Представь, сказала Пенни, и он представил большой город, сердце которого бьется днем и ночью, а с наступлением сумерек жизнь его в каком-то смысле даже становится интенсивнее. И в недрах этого огромного организма сияет огнями музыкальный театр, в котором идет рок-опера, где одну из партий поет девушка, известная зрителям под именем Дженни Бадейл.

Моя Пенни, подумал Джей.

Ему вдруг стало очень жаль, что он никогда при этом не присутствовал. Все кто угодно — весь Лондон — наслаждались неповторимым голосом Пенни, певшей такую сложную партию, которая не всякой вокалистке удавалась, а он, Джей, самый восторженный ценитель ее таланта, ничего не слышал!

Его охватило унылое чувство, будто он безнадежно от всего отстал. У Пенни была своя яркая, кипящая жизнь. Она занималась любимым делом — пела. Причем в столичном музыкальном театре. А он, Джей, пять лет безвылазно просидел в Сент-Дэвиде, занимаясь обыденным и монотонным гостиничным бизнесом.

Кроме того, Пенни обзавелась дочерью.

Хорошо хоть не мужем! — прокатился в мозгу Джея хохоток, донесшийся из подсознания.

Странно, но то обстоятельство, что Пенни не вышла замуж, почему-то льстило Джею. Очевидно, втайне, не признаваясь самому себе, он полагал, что является тому причиной. Ведь когда-то Пенни любила его, во всяком случае ему хотелось в это верить.

Может, и вовсе не было никакого Брюса, вкрадчиво нашептывал Джею внутренний голос. Может, Пенни просто выдумала все это, исходя из каких-то своих соображений. И тогда вполне логично предположить, что ее дочка — это твой ребенок. Только представь, ты отец!

От этой мысли Джей испытал внутренний трепет. Внезапно ему представилось, как маленькая детская ручка доверчиво ложится в его большую ладонь и слышится звонкий детский голосок: «папа!».

— Зачем ты пришла ко мне? — вдруг услышал Джей собственный вопрос.

Пенни на миг застыла. Минуту назад они говорили совсем о другом.

— Зачем пришла?

В самом деле зачем? Направляясь сегодня на виллу, где проживал Джей — в одиночестве, как сказал Чарли, — Пенни тоже задавала себе этот вопрос. Но четкого ответа не находила. Напрашивался лишь самый простой — хочу увидеть Джея, и все тут. Остальные были очень сложными и, по мнению Пенни, надуманными.

Однако мыслимое ли дело — сказать Джею, мол, зашла повидаться с тобой по старой памяти? Это после пяти лет молчания!

И вдруг Пенни осенило — очень кстати, потому что Джей уже начал хмуриться.

— Видишь ли, у нас с тобой непростые отношения и… — Она на минутку умолкла и облизнула губы. — Скажу честно — кстати, как мы и условились, — меня беспокоил вопрос, как мы встретимся после стольких лет разлуки. Я не знала, какой окажется твоя реакция, если мы, скажем, неожиданно столкнемся на улице или еще где-нибудь. Ведь с Роной я столкнулась в супермаркете, следовательно, то же самое могло произойти и с тобой.

— Ну и что? — хмыкнул Джей — Чего, собственно, ты опасалась?

— Персонально я — ничего. Но в момент нашей встречи со мной могла оказаться моя дочурка, Сэнди. Мне бы не хотелось, чтобы ребенок стал свидетелем какой-нибудь бурной реакции с твоей стороны.

— Почему ты решила, что она должна быть бурной? — возмущенно произнес Джей. — Я что, дикарь какой-нибудь? Первобытный человек?

Пенни замялась.

— Ну может, и не дикарь, но тоже…

— Что-о?! — взвился Джей. — Кем ты меня считаешь? Разве я когда-нибудь давал тебе повод…

— Брось, — усмехнулась она. — Я помню, как ты посмотрел на Томми Роджерса, парня из рыбацкого поселка, который всего лишь преподнес мне цветы после выступления в клубе «Полночная луна».

— Томми Роджерс? — Джей сморщил лоб, припоминая. — Такой высокий, рыжеватый, с руками как у Кинг-Конга?

Пенни удивленно вскинула брови.

— Почему как у Кинг-Конга?

— Потому что у него очень волосатые предплечья.

— Верно, — с невольной усмешкой протянула она. — А, вспомнил все-таки!

— Томми Роджерса — да, а как смотрел на него… — Джей пожал плечами, — трудно сказать.

Тут он лукавил, потому что после слов Пенни вспомнил и тот вечер, и почему вспыхнул желанием стереть Томми Роджерса в порошок.

— Ладно, это неважно, — сказала Пенни. — Главное, мне необходимо уберечь Сэнди от непонятных и странных для нее моментов. Она очень впечатлительная девочка. Вот я и подумала, лучше приду первой и, если удастся, мы с тобой поговорим, обсудим прошлое и прежние… недоразумения. В этом случае наша потенциальная встреча не будет неожиданностью.

Джей вдруг нахмурился.

— Погоди, как ты сказала? Недоразумения? По-твоему, все, что было между нами до твоего отъезда, одно сплошное недоразумение?

— Ох, только не цепляйся к словам! — с досадой простонала Пенни. — Я вовсе не имела в виду наши отношения. — Опустив взгляд, она добавила: — Того, что было между нами до нашей разлуки, я никогда не забуду. Потому что это прекрасно — юношеская влюбленность, романтика…

Джей нахмурился еще больше. Пенни говорила так, будто ее былые чувства давно погребены и годятся разве что на роль приятных воспоминаний. И еще ему очень не понравилось слово «влюбленность». Оно поразило его в самое сердце. Чувствуя, как в душе поднимается обида, он произнес, во многом неожиданно для самого себя:

— Знаешь, я тоже пришел к выводу, что на самом деле мы не так уж сильно любили друг друга. Пожалуй, ты права, это была влюбленность.

Пенни вскинула на него взгляд, в котором сквозило нечто напоминающее испуг.

— Не так уж сильно?

— Конечно, — кивнул он, тщательно демонстрируя безразличие. — В противном случае все было бы по-другому. Или ты осталась бы, или я уехал бы с тобой в Лондон, или мы нашли бы какой-нибудь третий вариант, но так или иначе проблема была бы решена. Мы же предпочли пустить дело на самотек в надежде, что ситуация как-то уладится и без наших усилий. — Он мрачно усмехнулся. — Разве мы допустили бы подобное, если бы действительно любили друг друга?

Пенни с силой сжала бокал, потом, спохватившись, что может сломать стекло, поставила на стол, а руки опустила на колени.

— Не знаю, — прошептала она, нервно сплетая пальцы.

— Да-да, так и есть, — уверенно кивнул Джей. — И твой забавный эпизод с… э-э… Брюсом — так, кажется? — лишь служит тому дополнительным подтверждением.

Пенни прерывисто вздохнула.

— Забавный? Ты в самом деле считаешь его таким?

— Ха! Кому сказать, что девушка легла в постель с одним парнем, потому что скучала по другому, ведь анекдотом сочтут. Согласись!

Как-то сразу съежившись, Пенни неуверенно произнесла:

— Не знаю…

— Тут и думать нечего!

Оба умолкли, словно обдумывая то, что было сказано минуту назад. Что касается Джея, то он точно над чем-то размышлял, то и дело пристально поглядывая на Пенни, пока наконец не произнес осторожно:

— Послушай, а ты не могла бы показать мне Сэнди?

Ресницы Пенни удивленно взлетели.

— Зачем?

— Так просто… Хочется взглянуть на твою дочурку, только и всего.

— Ну хорошо. Давай созвонимся и где-нибудь встретимся.

— Только на этот раз я сам тебе позвоню, — быстро произнес Джей.

Она усмехнулась.

— Не возражаю. На чем написать номер?

— Минутку. — Джей сходил к настенному телефонному аппарату и вернулся с блокнотом, который положил перед Пенни.

Та черкнула несколько цифр.

— Это номер моего сотового, так что с Кейтлин тебе не придется общаться.

— Очень этому рад.

Пенни вдруг замерла, в ее взгляде промелькнула какая-то мысль.

— Джей, — тихо произнесла она.

Тот был занят разглядыванием новой записи в своей телефонной книге. Странные интонации в голосе Пенни заставили его поднять голову.

— Да?

— Сэнди не твой ребенок, — сказала она. — Догадываюсь, о чем ты думаешь, но… нет, Джей, не ты отец моей Сэнди.

— С чего ты взяла, что я… — начал он, не сумев скрыть смущения, однако Пенни покачала головой.

— Сомнение написано у тебя на лице. И, кажется, я понимаю, почему ты хочешь взглянуть на Сэнди.

— Почему? — буркнул Джей, не глядя на нее.

— Чтобы увидеть, похожа ли она на тебя. Верно?

Джей сердито засопел, потом проворчал, бегло взглянув на Пенни.

— У тебя чересчур буйная фантазия. — После паузы он добавил: — Или ты нарочно придумала предлог, чтобы не показывать мне девочку?

— Нет, — пожала она плечами. — Но ты не увидишь ничего интересного для тебя.

— Как знать…

— Только не подумай, что я собираюсь каким-то образом скрывать Сэнди от тебя или от кого бы то ни было. Мы уже стали завсегдатаями городского пляжа, ведь врач прописал Сэнди воздушные ванны, а также пребывание на солнце и купание в морской воде. Правда, в меру. Ей необходимо избавиться от последствий проживания среди лондонских туманов.

— А с кем Сэнди находится сейчас? — спросил Джей.

Пенни усмехнулась.

— Со своей бабушкой.

— С Кейтлин? — уточнил Джей.

— Ну да. У Сэнди только одна бабушка.

— Очень интересно, — протянул он.

— О чем это ты?

— Любопытно было бы узнать, как Кейтлин восприняла тот факт, что у тебя есть дочь?

Краем глаза уловив движение за окном, Пенни повернула голову в том направлении и увидела опустившегося на ветку яблони воробья.

— Ей ведь это давно известно, — сказала она, машинально рассматривая птичку. — Еще с момента рождения Сэнди.

— Но встретились они только сейчас? Или ты уже приезжала в Сент-Дэвид? Тайком?

Пенни обернулась.

— Почему тайком? Разве я не могу приехать в свой родной город?

— Да, но…

— Но здесь находишься ты? — усмехнулась она.

Джей скрипнул зубами: сегодня Пенни была на удивление проницательна.

— Ладно, оставим это. Лучше скажи, что Кейтлин думает по поводу всей этой истории с рождением ребенка?

— Ну, в подробности я ее не посвящала, да она и не особенно расспрашивала. Для Кейтлин самым важным является то, что отец Сэнди не ты.

Он вскинул бровь.

— Неужели она так и сказала?

— Неоднократно! — хмыкнула Пенни.

Характерным для него жестом Джей потер пальцами лоб.

— Боже правый, это никогда не кончится… Снова все как прежде, в добрые старые времена: ты здесь, мы встретились и Рона с Кейтлин сходят с ума по поводу наших отношений. Разница лишь в том, что в истории появился новый персонаж — девочка по имени Сэнди.

— Кейтлин еще не знает, что я отправилась на встречу с тобой.

— И что, ты намерена скрывать от нее этот визит?

Пенни пожала плечами.

— Я не думала об этом. Специально рассказывать, разумеется, не стану, а если спросит, что ж… Вообще, я уже не та наивная девочка, которой, как сейчас понимаю, была в восемнадцать лет. Мне уже в достаточной степени безразлично постороннее мнение, даже если оно принадлежит моей собственной матери.

Джей побарабанил пальцами по столу, словно обдумывая что-то.

— Знаешь, чего мне очень хочется? В пику Роне и Кейтлин пригласить тебя поужинать в какое-нибудь людное место! Чтобы им непременно передали, что видели нас вдвоем — пусть хоть лопнут от злости. — Он пристально взглянул на Пенни. — Пойдешь со мной в ресторан?

Она перевела взгляд на воробья, все еще чирикавшего на ветке за окном.

— Я… не против, только нужно выбрать подходящее время. И не забывай также о Сэнди. Ведь мне придется сказать Кейтлин, что вечером я буду отсутствовать, и она должна будет присмотреть за внучкой. Так что задуманного тобой эффекта внезапности, увы, не получится.

— Ну и ладно. Но мы все равно должны появиться на людях вдвоем. Пусть все думают, что между нами нет вражды или неприязни.

Пенни с грустной усмешкой повернулась к нему.

— А в действительности есть и то и другое?

— Теперь твоя очередь ловить меня на слове? — поморщился Джей. — Я всего лишь неправильно выразился.

С губ Пенни слетел легкий вздох.

— Ну мне пора. Спасибо за кофе и коктейль. — Она поднялась из-за стола. — И вообще… за то, что пригласил в дом… Признаться, я на это не надеялась.

— Ну почему же… — Джей с явным сожалением окинул ее взглядом, затем тоже встал. — Что ж, если ты спешишь, то… мне остается только проводить тебя.

11

Пенни заметила, как Джей посмотрел на нее, и не осталась равнодушной. Ее бросило в жар, затем она вдруг вспомнила прежние счастливые дни, когда Джей точно так же одним взглядом, без всяких прикосновений, распалял в ней страсть.

Только сейчас это совершенно ни к чему, промелькнуло у нее в голове.

Не глядя на Джея, Пенни направилась в коридор с намерением поскорее выбраться из дома. Ей казалось, что во дворе, на свежем воздухе, она быстро избавится от неуместной в данный момент и при данных обстоятельствах чувственности.

Она спиной ощущала взгляд идущего следом Джея. Он словно обжигал ее, скользя вверх, по ногам, талии, плечам, затем вниз, в обратном порядке. В какой-то момент Пенни с ужасом поймала себя на том, что под воздействием этого откровенно мужского взгляда принялась непроизвольно покачивать бедрами.

Ох, что я делаю! — с досадой вспыхнуло в ее голове.

За ручку входной двери Пенни схватилась, как борющийся с волнами человек за спасательный круг.

— Ну еще раз благодарю. Относительно места и времени твоей встречи с Сэнди договоримся по телефону.

— О месте можем не договариваться, приводи ее сюда, и все, — сдержанно произнес Джей. — Здесь, во дворе, уютно и спокойно.

Пенни машинально отметила про себя вдруг возникшую в его голосе волнующую хрипотцу, и это вызвало в ее теле новую волну жара. Она-то знает, в какие моменты голос Джея окрашивался чувственностью!

— Да? — В горле Пенни что-то пискнуло, и она поспешно прокашлялась. — Наверное, ты прав. Что ж, тогда остается уточнить время. Словом, звони, договоримся. — Она повернула ручку с намерением открыть дверь, но что-то удержало ее от этого. Она взглянула на стоявшего напротив Джея и нерешительно произнесла: — Скажи, ты действительно не держишь на меня зла?

Он на мгновение опустил взгляд, словно прислушиваясь к себе, потом вновь посмотрел на Пенни и медленно покачал головой.

— Не скрою, прежде я испытывал к тебе… — он намеревался произнести какое-то слово, но взамен лишь уклончиво усмехнулся, — разные чувства, скажем так. Но после сегодняшней встречи, после беседы — которую, строго говоря, приятной не назовешь — мое отношение ко всей нашей истории переменилось. Не скрою, для меня это неожиданность. Но думаю, так лучше. Правильнее. Когда-то нужно было прояснить ситуацию между нами. Как говорится, лучше позже, чем никогда.

Пенни улыбнулась с оттенком растерянности.

— Значит, неприязни ты ко мне больше не испытываешь?

В глазах Джея промелькнуло выражение, значения которого Пенни не поняла. Впрочем, это недолго оставалось для нее тайной.

— Неприязни! — усмехнулся Джей. — А хочешь, я расскажу тебе, почему с такой антипатией смотрел на Томми Роджерса в клубе «Полночная луна»?

Она кивнула, в эту минуту не будучи вполне уверенной, что действительно хочет это знать. Тон Джея казался ей все более странным.

— Ничего особенного со мной тогда не происходило. Дело было не в ревности или что ты там подумала… — Джей приблизился к Пенни на шаг и пристально посмотрел в глаза. — Просто в ту минуту я безумно желал тебя. — Он сделал еще один шаг. — Я только и мечтал о том, чтобы прошептать тебе это на ухо и поскорее увезти в одну из принадлежавших нашей семье гостиниц — уже не помню, в какую именно.

В «Эльсиор», подумала Пенни. Ту ночь мы провели в «Эльсиоре».

— Понимаешь мое состояние? — негромко и хрипловато произнес Джей, в упор глядя на Пенни. — Только представь, я сгораю от желания поскорее очутиться с тобой в постели, а тут какой-то олух пристает к тебе с дурацким букетом и восторженными речами! Отнимает драгоценное время. После этого нужно ли удивляться, что я не очень дружелюбно посмотрел на Томми Роджерса?

— Букет был вовсе не дурацкий, — сдавленно возразила Пенни. — Бордовые пионы в окружении мелких беленьких цветочков. Очень красиво, на мой взгляд.

— Ты запомнила такие детали? — напряженно произнес Джей. — Выходит, для тебя это было важно?

Она крепче стиснула дверную ручку.

— Почему важно? Просто я люблю цветы. А вообще-то я не понимаю, почему ты снова вспомнил ту историю?

— Не понимаешь?

Джей сделал последний шаг и оказался стоящим вплотную к Пенни. Она снизу вверх смотрела на него во все глаза, не в силах ни что-либо произнести, ни сделать — например, открыть наконец дверь и уйти.

— Не понимаешь? — вновь произнес Джей. Он медленно поднял руку и провел ладонью по щеке Пенни.

Она не шелохнулась.

— Хорошо, объясню, — сказал Джей. — Я вспомнил ту историю, потому что и сейчас хочу тебя, даже сильнее, чем тогда.

Пенни издала какой-то неопределенный, абсолютно беспомощный звук. То, что говорил и делал Джей, повергало ее в страстный трепет. Но она понимала, что так не должно быть. Нет, только не сейчас, пять лет назад другое дело, но не сейчас.

— Ты тоже хочешь меня, — с гортанными нотками в голосе произнес Джей. — Не трудись отрицать, это бессмысленно. Я читаю мысли в твоих глазах.

Он наклонился и на мгновение прикоснулся к ее губам своими. В ту же минуту Пенни словно охватило пламя. Если до сих пор ее лишь бросало в жар от слов или действий Джея, то сейчас она едва не расплавилась.

Пять лет! — промчалось в ее мозгу. Пять долгих лет…

Она чувствовала, как напряжен Джей. Судя по всему, он едва сдерживает желание.

Пенни и сама трепетала как былинка. В такой момент самым естественным было бы забыть обо всем на свете и отдаться во власть разбушевавшейся страсти. Но…

Разве за этим Пенни пришла сюда?

А разве нет? — вкрадчиво шепнул кто-то в ее голове.

Пожалуй, только сейчас Пенни сообразила, что подсознательно стремилась именно к этому — к тому, что делает сейчас Джей. Или, если угодно, что делают они оба, потому что, как поется в известной песне Тины Тернер, для этого требуются двое.

В эту минуту ее больше всего огорчило то, что Джей так быстро отстранился. По сути, это был не совсем поцелуй. Так, короткое, почти невесомое прикосновение. Словно Джей пытался определить, какой окажется реакция Пенни.

Для нее самой ее реакция стала ошеломляющей. Конечно, она тосковала по объятиям Джея, но даже не подозревала, что желание близости с ним может разрастись в ней до таких размеров.

Впрочем, что тут удивительного? Ведь пять лет целомудрия — за исключением единичного эпизода с Брюсом — даром не проходят.

Тут Пенни вспомнила фразу, которую Джей произнес несколько минут назад — о том, что они якобы не так уж сильно любили друг друга, — и ее сердце болезненно сжалось. Разумеется, она знала, что в отличие от женщин мужчины способны отделять секс от любви. Для нее подобное было невозможно. Но и доказывать Джею, что он ошибается и все эти годы она любила его, Пенни тоже не могла.

Впрочем, желание, охватившее ее сейчас, было так велико, что вопрос о единстве любви и секса отошел на второй план. Сейчас Пенни знала лишь одно: она остро нуждается в объятиях Джея.

— И давно ты научился читать мысли по глазам? — произнесла она, изо всех сил стараясь остаться в рамках приличий.

— Что касается тебя, то я умел это всегда. — Голос Джея звучал еще более сдавленно и хрипло, чем минуту назад. — Правда, время показало, что трактовал я прочитанное не всегда верно. Поэтому тебе удалось обмануть меня.

Пенни взволнованно провела языком по губам. Из-за внутреннего жара ей было трудно дышать.

— Я никогда не обманывала тебя.

Джей провел кончиками пальцев вверх по ее горлу, затем скользнул ладонью под шелковистые темные волосы и аккуратно обхватил затылок.

— Кроме одного раза — когда сказала, что выйдешь за меня замуж.

— Ошибаешься, — прошептала Пенни. — Я и тогда говорила правду.

Видя, что Джей начал наклоняться к ней, она собрала остатки здравого смысла и попыталась отодвинуться. Но ладонь Джея не напрасно застыла на ее затылке Словом, осуществить задуманное Пенни не удалось.

Между тем, не сводя с нее глаз, Джей наклонялся все ниже и ниже. В его взгляде застыло выражение, значение которого поначалу оставалось для Пенни неясным. И лишь когда Джей замер в двух дюймах от ее лица, все так же напряженно глядя на нее, она поняла в чем дело. Джей хочет поцеловать ее по-настоящему, но ему требуется какой-то знак, что она не возражает.

Пенни не только не возражала, но просто жаждала этого поцелуя.

Слегка порозовев, она даже не кивнула, а опустила и через мгновение подняла ресницы, но Джею этого было достаточно: он понял, что отвергнут не будет.

И тогда их губы сомкнулись.

В то же мгновение Пенни будто окунулась в море волнующих запахов — кофе, виски, лосьона для бритья и просто аромата кожи, который она узнала бы из тысячи, потому что он принадлежал лишь одному человеку на свете, Джею Элиоту.

Не успела она освоиться с обилием ощущений, как ее словно подхватила теплая волна — это Джей проник языком в ее рот. Желание всколыхнулось в Пенни с новой силой. Обвив шею Джея руками, она прижалась к нему всем телом, словно так можно было унять сотрясавшую ее чувственную дрожь.

Тщетная надежда — Джей сам дрожал как в лихорадке. Он стиснул Пенни с боков так, что большие пальцы частично захватили грудь, и еще больше углубил поцелуй.

Всепоглощающая страсть — вот что владело ими в эту минуту. Все остальное будто перестало существовать. Они упивались друг другом, утоляя жажду, которая мучила их долгих пять лет. Им просто некогда было думать о чем-либо другом.

Пенни чувствовала, как большие пальцы Джея с мучительно-сладостной медлительностью скользят по ее груди, слегка задевая соски, и каждое их движение отдавалось пронзительным импульсом между бедер.

Спустя несколько мгновений наступил момент, когда Пенни безумно захотелось ощутить Джея внутри себя. За минувшие годы она не забыла, как они занимались любовью, и сейчас все детали этого упоительного процесса ярко вспыхнули в ее мозгу. Именно в эту минуту Джей легонько сжал ее грудь всей ладонью.

Пенни едва не потеряла сознание от избытка ощущений и нехватки воздуха. Но и Джей испытывал то же самое, поэтому прервал поцелуй.

С минуту они стояли, не размыкая полностью объятий и глядя друг на друга, — тяжело дышащие, взбудораженные, взволнованные тем, что только что произошло.

Джей заговорил первым.

— Я всегда знал, что мы идеальные сексуальные партнеры, — прерывисто произнес он, не сводя с Пенни глаз. — Думаю, и ты не станешь этого отрицать, несмотря ни на что.

Пенни поняла, что он подразумевает: ее связи с другими мужчинами, то есть возможность сравнивать. Разумеется, Джей мог так думать — откуда ему знать, что, кроме Брюса, у нее никого не было.

Пенни медленно покачала головой.

Тогда Джей продолжил:

— Если тебе интересно мое мнение, то скажу, что мы с тобой не должны отказываться от небольших радостей, которые способны доставить друг другу. Неважно, что между нами лежат пять лет разлуки, может это даже хорошо. Теперь уже совершенно очевидно, что наши интимные отношения испытали выдержку временем. — Он усмехнулся. — С ними произошло то же самое, что и с вином, которое пролежало в подвале несколько лет, — они настоялись. — Затем уголки его губ опустились. — Жаль, что того же не случилось с чувствами. — Джей с грустью взглянул на Пенни. — А ведь когда-то мы верили, что любим друг друга. Помнишь?

Сердце Пенни пропустило удар. Джей говорил таким тоном, что у нее чуть не покатились из глаз слезы.

Джей стиснул ее плечи, легонько тряхнул и повторил:

— Помнишь?

— Я… — Едва начав, Пенни умолкла. Остановилась она вовремя, потому что еще мгновение, и с ее уст слетело бы: «Я и сейчас тебя люблю».

— Неужели не помнишь? — искренне удивился Джей.

За прошедшие несколько секунд Пенни отчасти удалось справиться с собой.

— Что ты! — улыбнулась она. — Помню, конечно. Просто я волнуюсь. Все это так неожиданно… Когда я шла сюда, у меня и в мыслях не было, что ты… что мы… — Пенни вновь замолчала в некотором смущении, не зная, как закончить фразу.

Джей тоже усмехнулся.

— Верно, неожиданно, иначе не скажешь. Но ты хотя бы знала, что встретишься со мной, потому что изначально имела такое намерение. А представь мое состояние! Выглядываю в окно и вдруг вижу: ты идешь по двору…

Глаза Пенни блеснули.

— Интересно, что ты подумал в эту минуту?

— Что подумал? — медленно повторил Джей, скользнув взглядом в вырез ее блузки. — Подумал, что… хм, можно я потом скажу?

Она вскинула бровь, пытаясь не обращать внимания на бешеное сердцебиение, которое вызвал у нее откровенный взгляд Джея.

— Когда потом?

Прежде чем ответить, Джей прикоснулся кончиками пальцев к ее шее, а затем его рука проделала тот же путь, что накануне взгляд. И даже больше, потому что Джей еще и расстегнул верхнюю пуговицу на блузке. Только после этого он произнес:

— Когда мы покончим с тем, что начали минуту назад.

12

Пенни вновь бросило в жар.

— Ты имеешь в виду…

— Только то, что, так или иначе, но мы с тобой будем любовниками. Это предопределено. Поэтому я хочу начать прямо сейчас. И вижу, что твои желания совпадают с моими. — Он медленно расстегнул вторую пуговицу на блузке, не сводя с раскрасневшейся Пенни изучающего взгляда. — Или я ошибаюсь?

Она подумала о том, не ошиблась ли сама, вступив в эту игру. Все происходящее являлось чистой импровизацией. Ни она, ни тем более не подозревавший о готовящемся визите Джей не строили предварительных планов — вообще никаких. Во что все это выльется, можно только гадать.

Но у Пенни не было желания обдумывать что-либо сейчас, когда рядом стоит Джей и ждет ответа.

Будь что будет! — промчалось в ее мозгу. Что я теряю, в конце концов?

— Нет, не ошибаешься, — прошептала она.

Чуть запрокинув голову, Джей коротко рассмеялся. Этот смех вполне можно было бы назвать счастливым, если бы в нем не ощущался едва уловимый привкус сарказма.

Однако Пенни сейчас было не до анализа каких бы то ни было звуков, смеха в том числе. Ее снедало желание.

— Я хочу тебя, — произнесла она и сама удивилась тому, насколько был искажен страстью ее голос.

В следующее мгновение Джей вновь судорожно сжал плечи Пенни.

— Боже правый, неужели после стольких лет я снова слышу эту волшебную музыку?!

Она машинально прислушалась, склонив голову набок.

— А я ничего не слышу. Никакой музыки…

Джей притянул ее к себе, прижав к груди.

— Глупышка, я о твоем голосе говорю. Когда ты произносишь «я хочу тебя», ничего более эротичного невозможно придумать. Эх, желал бы я быть единственным человеком, который слышал это! — У него вырвался вздох. — К сожалению, подобное невозможно…

На это у Пенни тоже нашлось бы что сказать, но она вновь сочла за благо промолчать.

Не время сейчас убеждать Джея, что он противостоит мнимым соперникам, проплыло в затуманенном страстью мозгу Пенни. С этим можно и подождать.

— Скажи еще разок, — попросил Джей, глядя прямо ей в глаза.

От того, как он это произнес, по телу Пенни прокатилась очередная волна тепла.

— Я хочу тебя, Джей! — воскликнула она. — Хочу! Пожалуйста, пригласи меня в свою спальню.

— С удовольствием, — хрипло отозвался он, беря Пенни под локоток. — Тем более что ты никогда там не была.

— Никогда, — покачала она головой. — Как я могла побывать в спальне, если вообще впервые нахожусь на этой вилле?

— Не беда, сейчас побываешь.

Они уже шли по лестнице, ведущей на второй этаж. Примерно в середине им пришлось задержаться, потому что у обоих возникло желание поцеловаться. Это было так романтично — целоваться на лестнице по дороге в спальню.

Вообще, для Пенни и Джея это не был совершенно новый опыт. Правда, пришел он с опозданием в пять лет, но сейчас это не составляло особой разницы. По окончании долгого, искусного и очень волнующего поцелуя Пенни посмотрела на Джея и поняла, что у них обоих промелькнула одна и та же мысль.

Дело в том, что прежде они никогда не находились вдвоем в доме, где, кроме них, никого нет. В подобной ситуации присутствовала какая-то особая прелесть. Но было и еще кое-что: ощущение, будто они семейная пара. Муж и жена, находящиеся у себя дома и поднимающиеся в свою спальню, чтобы разделить супружеское ложе.

Волшебно! — подумала Пенни.

Произнести это вслух она не решилась из опасения, что Джей неправильно ее поймет. Ей не хотелось, чтобы с самого начала у Джея возникло впечатление, будто, несмотря на все произошедшее между ними за минувшие годы, она претендует на какое-то место в его жизни…

Спустя минуту-другую они вошли в спальню.

По инерции сделав несколько шагов, Пенни вдруг осознала, что Джея нет рядом, и обернулась.

Он задержался у порога и стоял, беззастенчиво разглядывая ее.

— Ты похорошела.

— Спасибо, ты уже это говорил.

— И еще не раз скажу. Кроме всего прочего, мне приятно это говорить. — Его взгляд свободно путешествовал по стройной фигуре Пенни. — Ты стала очень женственной. Это тоже приятно. — Затем абсолютно спокойным тоном, будто речь шла о чем-то вполне естественном, Джей произнес: — Разденься, пожалуйста. Я хочу увидеть тебя всю.

Услышав подобную просьбу, Пенни, во-первых, ощутила очередной прилив чувственности, самый сильный из всех, которые ей довелось сегодня испытать, а во-вторых, подумала о том, что Джей ни капельки не изменился. Подобные штучки были совершенно в его духе. С их помощью он порой приводил Пенни в состояние полного чувственного исступления.

Вот и сейчас ее дыхание участилось, зрачки расширились, сердце молотом застучало в груди.

— Раздеться? — произнесла она с хрипотцой, очень похожей на ту, которая некоторое время назад появилась в голосе Джея.

— Да, — с волнением выдохнул он.

Несколько мгновений Пенни смотрела на него, потом ее губы изогнулись в загадочной улыбке, а рука потянулась к пуговицам блузки.

Она медленно раздевалась, не сводя глаз с Джея. Он жадно наблюдал за ней, и, по мере того как она освобождалась от одежды, его дыхание становилось все более тяжелым.

Полетела на ковер блузка, за ней джинсы с дизайнерской прорехой на колене, поверх них упал черный кружевной бюстгальтер… К тому моменту, когда кучку принадлежащих Пенни вещей увенчали трусики того же цвета, что и лифчик, Джея уже всего трясло.

Пенни выпрямилась, расправив плечи, благодаря чему ее небольшая, но очень красивая грудь слегка приподнялась.

Джей издал какой-то звук, будто собираясь что-то произнести, но потом словно забыл об этом, поглощенный фантастическим зрелищем обнаженной Пенни, стоявшей посреди его собственной спальни.

— Ну что скажешь? — тихо обронила она, на этот раз без тени улыбки.

— Божественно! — вырвалось у Джея.

Его голос звучал будто со скрипом, как у человека, который дня два провел без воды, но на Пенни подействовал как мощный афродизиак. На нее накатил новый вал чувственности, и ее коленки ослабели.

Так они стояли некоторое время — одетый Джей и полностью обнаженная Пенни. И в этом было что-то чертовски эротичное.

— Какой я был идиот! — вдруг с чувством произнес Джей. — Нужно было просто не отпускать тебя в Лондон — и все.

Услышав это, Пенни гордо подняла подбородок.

— Хотела бы я посмотреть, как бы ты это сделал!

— Уж придумал бы способ, не беспокойся, — парировал Джей. — Самое простое средство — ребенок. Если бы я как следует постарался, ты забеременела бы еще до появления в Сент-Дэвиде треклятого мистера Гранта. И тогда даже вопроса не возникло бы, ехать тебе в Лондон или нет. Мы бы просто поженились, и на том бы дело кончилось.

Пенни склонила голову набок и с лукавой улыбкой произнесла:

— Почему ты так уверен, что я не оставила бы ребенка у тебя на руках и не помчалась бы делать карьеру?

Прежде чем ответить, Джей еще раз неспешно оглядел ее с головы до ног.

— Сам не знаю, но мне почему-то кажется, что ты хорошая мать и не бросила бы ребенка на произвол судьбы.

С губ Пенни слетел хрипловатый смешок.

— Ты определил это по моему внешнему виду?

— В том числе, — кивнул он, задержав взгляд на груди.

Пенни почувствовала, как твердеют ее соски. Что касается Джея, то он увидел это. И зная, что он видит, Пенни еще выше подняла подбородок. Затем произнесла, проведя языком по пересохшим от волнения и избытка чувств губам.

— Верно, я не бросила бы ребенка, пусть даже он находился бы с тобой…

— Вот! — воскликнул Джей. — И я о том же.

Она усмехнулась.

— Ты не дослушал. Я не бросила бы ребенка, а взяла бы его с собой. И тебя заодно.

Несмотря на всю возбужденность, в глазах Джея промелькнуло удивление.

— Меня? Почему ты думаешь, что я бы с тобой поехал?

— Потому что у тебя не было бы выбора. Вернее, был бы, но небольшой: или я, ребенок и Лондон, или развод!

Он только рот разинул.

Пенни стояла перед ним, великолепная в своей наготе. А еще сильная и свободная. За спиной у нее находился балкон, и льющееся через открытую дверь солнце золотило ее волосы, плечи, бедра…

Как бы то ни было, сейчас ты моя, промчалось в голове Джея. И больше я не желаю ни о чем думать.

— Какая ты стала красивая! — зачарованно прошептал он. — Даже лучше, чем прежде.

Пенни ничего на это не сказала, лишь тихонько рассмеялась. Тогда Джей одним движением стянул через голову футболку и принялся расстегивать шорты.

Через минуту он выпрямился перед Пенни, такой же обнаженный, как и она, и со всеми очевидными признаками возбуждения. Теперь настал ее черед любоваться им. И когда Пенни обежала Джея взглядом, у нее перехватило дыхание.

Он стал еще притягательнее, чем пять лет назад. Сейчас по всему его телу — там, где положено — бугрились мышцы, создавая впечатление силы и мужественности. Плечи явно стали шире, благодаря чему талия и бедра казались уже. В следующую минуту взгляд Пенни невольно переместился на то, что находилось между бедер, и она прикусила губу. Или у нее что-то с памятью, или эта часть его тела тоже изменилась — в сторону увеличения.

— Пенни?

Она вздрогнула и вскинула на Джея взгляд.

— Что? — По ее щекам медленно разливался румянец смущения.

— Думаю, мы уже достаточно налюбовались друг другом. Как ты смотришь на то, чтобы переместиться в постель?

Он еще спрашивает! — вспыхнуло в мозгу Пенни.

Боясь, что голос подведет ее, она просто кивнула. В ту же минуту Джей очутился рядом с ней.

— Ох, как ты нужна мне! — со стоном вырвалось у него, когда он нежно обнял ее, прижав обнаженной грудью к своему торсу.

Отвердевшие соски Пенни мгновенно напряглись еще больше — отчасти из-за того, что их пощекотали покрывающие кожу Джея волоски.

Желание взметнулось в теле Пенни, подогретое распространившимися от сосков импульсами, с губ слетел стон. Услышав этот полный страстного томления звук, Джей принялся с лихорадочной поспешностью покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи, затем налившуюся грудь, твердые как горошины соски…

Пенни впилась в него пальцами, закрыла глаза. Перед ее внутренним взором плавали разноцветные огненные круги. Состояние, в котором она сейчас пребывала, напоминало некий мистический транс. Однако это не мешало ей воспринимать реальность. Наоборот, ее чувства как будто обострились, и она упивалась ощущением сильного разгоряченного тела Джея, обжигающими прикосновениями его рук, губ, языка. Всего этого ей так не хватало долгих пять лет!

Неожиданно Джей отстранился. Но не успела Пенни открыть глаза, чтобы понять, почему он это сделал, как почувствовала, что ее подхватывают на руки и куда-то несут.

В постель, промелькнула в мозгу Пенни догадка, и сердце сладко замерло в предвкушении.

— Дьявол! — вдруг услышала она голос Джея. — Ну что за невозможное животное!

— Кто? — осторожно спросила Пенни, глядя снизу вверх.

— Морфеус, кто же еще? Вон, полюбуйся!

Проследив за взглядом Джея, Пенни действительно увидела Морфеуса. Тот вольготно разлегся в самом центре большой кровати, всем своим видом показывая, что в его планы не входит смена дислокации.

— Значит, он с самого начала наблюдает за нами? — улыбнулась Пенни.

— Скорее всего. И когда только этот плут успел сюда пробраться?!

Пенни вновь посмотрела на Морфеуса.

— Кажется, он не собирается уходить.

— В таком случае будет вышвырнут, — процедил сквозь зубы Джей. — Брысь!

Однако Морфеус и не подумал подчиниться, лежал себе как ни в чем не бывало, и только движение кончика хвоста свидетельствовало о том, что это показное спокойствие.

— Проваливай, тебе говорят! — прикрикнул на него Джей. — Ступай домой, тебя небось Чарли заждался.

Морфеус взглянул на него с таким видом, будто хотел сказать: «Довольно вздор нести. Прекрасно знаешь, что Чарли сейчас не до меня, он возится с холстом и красками. А мне и здесь хорошо».

— Нет, вы только посмотрите на этого нахала! — воскликнул Джей.

Морфеус нервно стукнул хвостом по покрывалу.

— А может, пусть котик останется? — неуверенно произнесла Пенни.

— Еще чего недоставало! — Джей аккуратно поставил ее на ноги. — Прости. Я на минутку, потолкую с этим парнем по душам.

— Не обижай его, — попросила Пенни.

— Не беспокойся, ничего с ним не сделается.

С этими словами Джей взялся за край покрывала и резко сдернул вместе с Морфеусом. Тот кубарем покатился по ковру, но через мгновение вскочил на все четыре лапы.

— Брысь отсюда! — гаркнул Джей.

Видя, что шутки кончились, Морфеус улизнул за дверь, которую направившийся следом Джей тут же с грохотом захлопнул.

Возвращаясь к Пенни, он с сомнением покосился на открытую дверь балкона.

— Один-единственный кот взял в осаду весь дом! Ох, дождется он у меня, попрошу Чарли посадить его на цепь.

Пенни хихикнула.

— Котов на цепи не держат.

— Нет? Очень жаль. Но, может, Чарли согласится сделать для Морфеуса исключение?

— Не думаю, что… — начала она, но была прервана на полуслове: Джей подошел к ней и впился в губы коротким, жадным и нетерпеливым поцелуем.

Спустя минуту они с Пенни упали на кровать, сжимая, целуя и даже кусая друг друга.

Прелюдия продолжалась недолго, что и неудивительно, учитывая пятилетний срок ожидания. Очень скоро Джей властно раздвинул бедра Пенни и весьма ощутимо напомнил, какие пронзительные ощущения возникают, когда он входит в нее…

13

Так из пары, некогда собиравшейся пожениться, Пенни и Джей превратились в любовников.

Недели три они встречались почти каждый день — иной раз по старой памяти используя номера в принадлежащих Джею гостиницах — и все не могли насытиться друг другом. О любви никто из них не говорил, словно оба не желали бередить старую рану. Вообще, после первого визита Пенни на виллу Джея о делах пятилетней давности они почти не упоминали. Их больше интересовало настоящее, которое неожиданно оказалось даже более волнующим и романтическим, чем все, что было прежде. Возможно, потому что оба повзрослели, стали опытнее и тоньше в некоторых моментах общения. Как ни странно, им было друг с другом легко.

Чего не скажешь обо всем остальном. Отношения между Пенни и Джеем установились новые, а окружающая обстановка осталась прежней. Кейтлин частенько расспрашивала дочь, не повстречалась ли она еще где-нибудь в городе с Джеем. То же самое делала по телефону Рона, которой очень не хотелось, чтобы сын вступил в какой-либо контакт с «клубной певичкой».

Исходя из всего этого Пенни и Джей не сговариваясь решили не посвящать матерей в свои отношения. Так им было спокойнее: в противном случае пришлось бы уйму времени тратить на выслушивание нотаций о том, что они друг другу не пара и что их связь добром не кончится.

Им самим как будто было безразлично, чем завершится эта новая история. Они жили одним днем.

Каждый из них рассуждал примерно так: сейчас нам хорошо вдвоем, мы избегаем острых углов, доставляем друг другу удовольствие, и на том конец. А что будет дальше, увидим.

Впрочем, примерная картина будущего и так была ясна.

Джей знал, что Пенни пробудет в Сент-Дэвиде лишь до начала осени. Потом она должна будет вернуться в Лондон, где ей предстоит весьма активное участие в новом театральном сезоне.

Пенни знала, что бизнес Джея по-прежнему сосредоточен в Сент-Дэвиде, поэтому если тот и решит съездить куда-нибудь — скажем, в Лондон, — то ненадолго.

И разумеется, никто из них даже не помышлял о браке. Эта тема осталась в прошлом. Джей теперь знал, что тогда они с Пенни не любили друг друга, а лишь были влюблены. Кроме того, он был уверен, что в этом смысле и по сей день ничего не изменилось. Отношения вышли на новый уровень, только и всего.

И потом, у Пенни есть дочь, ради которой она живет. Остальное, включая мужчин и даже секс, каким бы восхитительным он ни был, имеет для нее второстепенное значение. Следовательно, и человек, в объятиях которого она умирает и воскресает во время каждой интимной встречи, тоже первой роли не играет.

Но если так, о каком браке или семье может идти речь?

У этой проблемы существовал еще один немаловажный аспект: если бы даже каким-то чудом они договорились стать супругами, то как бы Джей жил, каждый день видя Сэнди — живое напоминание об измене женщины, которую, как ему в свое время казалось, он любил больше жизни? Вполне возможно, все кончилось бы тем, что Джей возненавидел бы ни в чем не повинную девочку за то, что в ее внешности присутствуют черты не только матери, но и отца — неведомого Брюса.

Правда, Джея еще не оставила мысль, что в действительности отцом Сэнди является он сам, а история о Брюсе — это, мягко говоря, выдумка. Однако Джей уже не так сильно горел этой идеей. Возможно, рвение сохранилось бы, если бы они с Пенни вновь не стали бы любовниками, но это произошло и Джею как будто хватало того, что он имеет в текущий момент.

Пенни рассуждала примерно так же. Ее устраивало сближение с Джеем, подаренное судьбой по прошествии пяти лет разлуки.

Ведь этого могло и не быть, рассуждала она. Удивительно, что Джей вообще захотел разговаривать со мной. Другой на его месте просто сделал бы вид, что мы незнакомы.

Пенни понимала, что Джей не простил ей измену, очевидным свидетельством которой являлась Сэнди. Кроме того, сам факт существования у Пенни ребенка от другого мужчины служил косвенным подтверждением теории Джея о том, что в свое время они с Пенни не так уж сильно любили друг друга.

Если следовать этой логике, сейчас они и подавно не питали друг к другу чувств, которые принято называть любовью. По мнению Джея, ими владела лишь страсть. И еще большое значение имело то, что они являются идеальными любовниками. Опять же так думал Джей.

Пенни не спорила, но придерживалась на сей счет иного мнения. Уж о себе-то она знала правду!

Знала, что любила, любит и будет любить одного только Джея. А также Сэнди, разумеется, но эти чувства из другой области. Любовь к ребенку и любовь к мужчине трудно сравнивать.

Размышляя о текущей ситуации, Пенни подводила такой итог: она вновь находилась в родном городе, с ней были ее дочь и возлюбленный. Что еще нужно женщине для счастья?

Семья, подсказывал внутренний голос. Домашний очаг. А также все, что связано с этими понятиями: тепло, уют, душевный комфорт…

Пенни лишь вздыхала. Наверное, ей на роду написано существовать без всего этого. Иначе она впрямь осталась бы пять лет назад в Сент-Дэвиде, а не помчалась бы сломя голову в Лондон делать карьеру.

С другой стороны, став женой Джея, обретя семью, домашний очаг, детей, кошек, собак — словом, все, чем положено обладать замужней женщине, — она лишилась бы того упоительного, смешанного с сильнейшим напряжением восторга, который испытывает артист, выходящий на сцену большого театра. С пением в ночных клубах это не сравнить.

И почему одно с другим не увязывается? — горестно вздыхала Пенни, наблюдая за Сэнди, играющей во дворе принадлежащего Кейтлин дома или бултыхающейся на мелководье вместе с другими детьми, которых родители привели на городской пляж. Или это только у меня? Ведь существует множество примеров, когда певцы, актеры, музыканты имеют семьи, однако это не является для них препятствием в творческой карьере!

Но, сколько ни грусти, сколько ни вздыхай, изменить ничего нельзя. Поэтому Пенни решила выбросить из головы бесполезные мысли и наслаждаться тем, что у нее есть сейчас.

Вообще-то больше всего ее занимал самый насущный на данный момент вопрос: как скрыть от Кейтлин возобновление отношений с Джеем?

Как человек здравомыслящий, Пенни понимала, что счастливые деньки продлятся лишь до того момента, когда для нее наступит срок возвращаться в Лондон. И ей не хотелось омрачать этот непродолжительный период неприятными разговорами с Кейтлин. Поэтому она пошла по проверенному пути — стала придумывать благовидные предлоги, позволявшие без проблем отлучаться из дому.

Иными словами, все вернулось на круги своя: они с Джеем снова были вместе и это опять приходилось скрывать от Кейтлин и Роны. Те с завидным упорством придерживались взгляда, что от связи Пенни и Джея ничего хорошего ждать не приходится. Период протяженностью в пять лет, похоже, лишь еще больше утвердил обеих мамаш — таких разных по характеру и образу жизни — в подобном мнении.

На один из уик-эндов было назначено обещанное знакомство Джея с Сэнди. Встреча происходила на вилле Джея, которую Пенни к этому времени успела неплохо изучить. Лучше всего она знала спальню, потому что, как правило, именно там проходили ее визиты к Джею. Но постепенно подобным образом освоены были и другие помещения, в частности гостиная и столовая.

— А какая у дяди Джея киска? — спросила Сэнди, когда, толкнув низенькую калитку, Пенни повела ее по мощенной фигурными плитами дорожке к крыльцу.

Малышка была в джинсовых шортиках и белой майке с изображением мультипликационного кота из серии про Тома и Джерри. Эту майку Сэнди выбрала для сегодняшнего визита нарочно — из-за картинки.

— Разве я сказала «киска»? — улыбнулась Пенни, сверху вниз глядя в выразительные синие глаза дочурки.

Сэнди на миг задумалась, припоминая вчерашний разговор, во время которого узнала, что завтра они пойдут в гости к маминому приятелю, дяде Джею.

— Кажется, да. Или…

— Вот именно — или! Я сказала «кот».

Сэнди кивнула.

— Да, теперь я вспомнила. А какой он?

— Кто? — зачем-то спросила Пенни. И тут же усмехнулась про себя: разумеется, Сэнди интересовал кот, а не какой-то неизвестный дядя Джей. — Ах да… Он черный.

— Весь? — тут же последовал новый вопрос.

— Весь. От носа до кончика хвоста.

— А какая у него шерстка? — произнесла Сэнди, заходя чуть вперед и заглядывая Пенни в лицо. — Он пухнастый?

Пенни недоуменно вскинула бровь.

— Какой? А, — вновь улыбнулась она. — Неправильно говоришь, солнышко: не пухнастый, а пушистый.

Сэнди сосредоточенно сморщила лоб, мысленно сравнивая оба слова.

— А мне кажется, «пухнастый» лучше, — наконец произнесла она.

— Почему?

— У него ведь пух, значит, пухнастый, — пояснила Сэнди.

В подобном рассуждении была своя логика, но Пенни должна была убедить дочурку, что так говорить не следует.

— Интересное словечко, — сказала она. — Мне оно тоже нравится. Жаль только, что понимаем его только мы с тобой. Другие не поймут.

— Другие люди?

У Сэнди был высокий звонкий голосок, который разносился по всему двору и наверняка достигал дома. Пенни заметила движение за окном гостиной и подумала, что Джей уже знает о прибытии гостей.

— И люди, и сам Морфеус. Ведь он привык к тому, чтобы с ним разговаривали по-человечески.

— Понятно… — протянула Сэнди. Спустя мгновение она добавила: — Наверное, он очень усатый, раз его так назвали.

— Кто? — вновь машинально спросила Пенни, поглядывая на крыльцо.

— Этот… Мур-фе-ус.

Пенни изумленно взглянула на Сэнди. Порой логика дочурки ее обескураживала, а порой забавляла — как сейчас. Слегка исказив незнакомое слово «Морфеус», Сэнди разбила его на слоги, два из которых были ей понятны: «мур» и «ус». В результате получилось очень подходящее имя для усатого кота-мурлыки, каковым в действительности и являлся Морфеус.

— А какие у него усы, черные или белые? — Любопытству Сэнди не было предела.

— Усы?

Дверь виллы отворилась, и на порог вышел Джей, одетый как обычно, в шорты и футболку, потому что прием был абсолютно неформальный.

— Так-так… — протянул он, глядя на Пенни и Сэнди. — Это кто же ко мне пожаловал?

— Мы, — улыбнулась Пенни.

Джей спустился навстречу им с крыльца.

— Очень рад.

— Познакомься, это Сэнди, — сказала Пенни, машинально поправив темные шелковистые волосы дочурки, длиной до плеч. — А это дядя Джей.

— Привет! — звонко произнесла Сэнди и тут же залихватски хлопнула ручонкой по протянутой ладони Джея.

Тот рассмеялся.

— Здравствуй, здравствуй…

— Что ты, солнышко! — в смущении воскликнула не ожидавшая от дочери ничего подобного Пенни. — Где ты этому научилась?

— Когда я выхожу гулять, то всегда так здороваюсь с Джинни, Алексом и Эдди. Ты же видела, мама.

— Да, но это дети, а с взрослыми так не здороваются.

— Почему?

Пока Пенни объясняла разницу между друзьями и незнакомыми взрослыми людьми, Джей внимательно рассматривал Сэнди, пытаясь различить в ее внешности черты отца. Ему необходимо было раз и навсегда уяснить для себя, его это ребенок или нет.

Однако задача оказалась не из легких. В теории все было просто, практика же, как часто бывает, преподнесла сюрприз.

Взгляд Джея скользил по личику девочки, выхватывая наиболее яркие детали — смышленые синие, обрамленные длинными ресницами глаза, высокие скулы, кораллового оттенка губы, темные шелковистые волосы…

Все было как у Пенни, просто копия — с поправкой на возраст, конечно, но сходство поразительное.

А где же здесь отец? — озадаченно думал Джей, продолжая всматриваться в Сэнди. Я вижу только мать. Но так ведь не бывает, верно? Ребенка зачинают вдвоем.

— Хорошо, я больше не буду, — пообещала девочка, выслушав Пенни. Затем она вдруг повернулась к Джею и очень серьезно повторила: — Я больше не буду, дядя Джей!

Занятная малышка! — промелькнуло в голове Джея, и он почувствовал, как его физиономия расплывается в улыбке.

— Ничего, со мной можно. В виде исключения.

Несколько мгновений Сэнди изучала его, словно определяя, стоит ли доверять этому человеку, потом вопросительно взглянула на Пенни.

— Можно, мама?

Пенни в свою очередь пристально посмотрела на Джея. Увидев это, он едва заметно подмигнул ей.

В то же мгновение она смущенно опустила ресницы.

— Мам? — прозвенел голосок

Сэнди. Пенни перевела взгляд на нее.

— Да, солнышко, можно. — Затем, спохватившись, добавила: — Но только в виде исключения!

Сэнди довольно улыбнулась и тут же защебетала:

— Дядя Джей, я спрашивала у мамы, но она не ответила, так, может, ты скажешь, какие у него усы? Черные?

Джей покосился на Пенни, будто в поисках подсказки, потом решил обойтись своими силами.

— Усы? — произнес он, глядя на Сэнди. — У кого?

— У Мурфеуса.

Несколько мгновений Джей смотрел на нее, затем в его зеленых глазах заплясали искорки.

— У кого?! — весело воскликнул он. С каждой минутой Сэнди нравилась ему все больше.

— У Мур-феуса, — отчетливо повторила она, по-видимому решив, что Джей не расслышал.

— Прелесть! — сказал тот, глядя на Пенни.

Она гордо улыбнулась.

Джей вновь повернулся к Сэнди.

— Они у Мурфеуса… — Он вдруг задумался, потом опять посмотрел на Пенни. — Ты не помнишь какие?

Она состроила недоуменную гримасу, потом пожала плечами и покачала головой, всячески показывая, что ничем помочь не может.

— Разве ты не знаешь, какие усы у твоего кота? — произнесла Сэнди с крайней степенью удивления.

С губ Джея сразу же слетел вздох облегчения: он усмотрел для себя возможность вывернуться из сложной ситуации.

— Видишь ли, дорогая моя… — Едва начав, он осекся. «Дорогая моя»! Что за чушь я несу? Точь-в-точь как Рона! Вздохнув, он повторил попытку: — Видишь ли… зайчик, Мурфеус не мой кот. Поэтому я не совсем уверен относительно того, какие…

— Не твой? — Сэнди оглянулась на мать. — Но ты сказала…

— Все верно, — кивнула та. — Просто я забыла объяснить тебе, что Мор… Мурфеус — это соседский кот, который очень часто заходит к дяде Джею. Он, можно сказать, живет на два дома.

— А где он сейчас? — спросила Сэнди, оглядывая двор.

— Трудно сказать.

— Скоро появится — усмехнулся Джей. — Ну, прошу в дом!

— Ой, а можно я здесь поиграю? — спросила Сэнди, с интересом рассматривая растущие неподалеку кусты малины, на которых краснели ягоды.

— Разумеется, — сказал Джей.

Пенни посмотрела на него, потом обвела взглядом двор и кивнула.

— Хорошо, поиграй, только за калитку ни шагу!

Приведя Пенни в гостиную, Джей с улыбкой произнес:

— Замечательная у тебя дочурка! Она прищурилась.

— Я заметила, как ты ее рассматривал.

Надеюсь, теперь тебе ясно, что не ты отец Сэнди?

Джей поскреб в затылке.

— Честно говоря, я вообще ничего не понимаю. Такое впечатление, будто у Сэнди и вовсе нет отца, а есть только мать. Малышка как две капли воды похожа на тебя, только, по-моему, глаза более темные.

— Верно, — кивнула Пенни. — В этом смысле Сэнди больше напоминает свою бабушку, Кейтлин. У той в молодости были необыкновенно красивые темно-синие глаза, я помню.

— Ох не надо про Кейтлин! — взмолился Джей, притягивая Пенни к себе. — Я соскучился, — прошептал он, а затем властно прильнул к ее губам.

Не успел завершиться долгий и основательный поцелуй, как в гостиную вбежала Сэнди.

— Мам! Там Мурфеус пришел!

Пенни еще находилась под властью волнующего поцелуя.

— В самом деле? — произнесла она, чувствуя, что язык плохо слушается ее. — Ты уверена, что это он?

— Да. Он весь черный, а усы у него белые!

— Ну хорошо, играй.

Когда Сэнди исчезла, Джей вновь принялся целовать Пенни, с каждым мгновением все более исступленно. Под его натиском она попятилась и плюхнулась на диван. В ту же минуту Джей оказался рядом с ней.

Они ласкали друг друга через одежду, постоянно находясь настороже, потому что в любую минуту вновь могла появиться Сэнди. Осознание этого странным образом подстегивало в них чувственность.

Продолжалось это довольно долго. В конце концов Джей и Пенни очень сильно возбудились, в глазах обоих стоял вопрос: что же дальше?

— Мам! — снова раздалось в гостиной. Пенни отпрянула от Джея и поправила растрепавшиеся волосы.

— Да?

— Там к Мурфеусу пришел приятель. Можно, я и с ним поиграю?

Пенни провела языком по раскрасневшимся после поцелуев губам.

— Хорошо, только смотри, чтобы эти двое тебя не поцарапали.

— Да, мама…

Как только Сэнди убежала, Джей встал с дивана и потянул за собой Пенни.

— Идем… Скорее…

— Куда ты меня тащишь?

— Тише, идем. Идем же!

В коридоре Джей открыл какую-то дверь, и через мгновение они оказались в темной кладовой.

— Ты нужна мне! — прошептал Джей, обжигая ухо Пенни лихорадочным дыханием и скользя рукой под подол ее летнего платья…

Когда спустя некоторое время они выбрались из мрака и тесноты кладовки — помятые, растрепанные и задыхающиеся, — их встретила тишина.

— Плохой я хозяин, — констатировал Джей, проводя пятерней по своей светлой шевелюре. — Вместо того чтобы напоить гостей чаем…

— Ты их развлекаешь, — рассмеялась Пенни.

Он посмотрел на нее и тоже медленно улыбнулся. Затем провел по ее щеке тыльной стороной ладони.

— У меня в холодильнике стоит шоколадный торт. Думаю, пора угостить им Сэнди.

— Хорошо, сейчас позову ее.

— А я включу электрический чайник.

Джей направился на кухню, где занялся приготовлениями к чаепитию. Пока закипал чайник, он отнес в столовую чашки и тарелки. Вернувшись на кухню за тортом, мимоходом выглянул в окно, чтобы посмотреть, чем заняты Пенни и Сэнди. По его расчетам, они уже должны были присоединиться к нему, но по какой-то причине задерживались. Однако никаких признаков Пенни или Сэнди во дворе не оказалось.

Куда это они подевались? — удивленно подумал Джей.

Тут из коридора донесся звук торопливых шагов и на кухню вбежала Пенни.

— Ты здесь… Сэнди исчезла!

Джей нахмурился.

— Как это исчезла? Куда она могла деться со двора?

— Это я и хотела у тебя спросить! Куда, по-твоему, могла уйти Сэнди?

Шагнув вперед, Джей взял Пенни за плечи.

— Только не волнуйся, слышишь? Здесь с Сэнди ничего не могло случиться. Даже если она вышла за калитку… — Он на миг задумался. — Не знаю… У нас очень тихий район.

— За калитку?! — воскликнула Пенни. — Ведь я запретила ей выходить со двора!

— Что ж, — усмехнулся Джей, — как известно, запретный плод сладок. Идем поищем твою дочурку.

Спустя четверть часа, когда поиски не принесли результатов, он тоже заволновался. Вернувшись с улицы, они с Пенни обошли вокруг виллы, заглядывая во все укромные уголки, но так и не обнаружили следов Сэнди. Они остановились посреди двора, напротив крыльца.

— Плохая я мать, — мрачно произнесла Пенни, почти дословно повторив фразу, оброненную Джеем, когда они покинули кладовку. — Вместо того чтобы присматривать за ребенком, развлекаюсь с парнем.

— Ну зачем сразу такие суровые выводы, — пробормотал Джей, в очередной раз машинально обводя взглядом двор. — Уверен, все не так плохо, как выглядит со стороны. Сэнди наверняка где-нибудь играет с Морфеусом и его приятелем — другим котом, насколько я понимаю. У соседей с той стороны улицы тоже есть…

— Боже правый! — вдруг раздался испуганный шепот Пенни. — Что это?!

Под воздействием ее тона Джей резко обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть небывалое зрелище: из кустов живой изгороди, со стороны дома Чарли, с шумом и треском вылез огромный пес, на спине которого находилась… Сэнди!

— Ну что я тебе говорил! — торжествующе улыбнулся Джей. — Видишь, твоя дочь цела и невредима.

Пенни в ужасе оглянулась на него.

— Но как забрать ее у этой жуткой собаки?

— Как забрать? — озадаченно повторил Джей.

— Ну да! Ведь она не отпускает Сэнди!

Джей вновь взглянул на занятную картину.

Сэнди практически лежала животом на спине собаки, обхватив ногами ее бока, а руками шею. На физиономии у нее цвела улыбка.

— Гм, это еще вопрос, кто кого не отпускает, — хохотнул Джей.

— Как ты можешь смеяться?! — истерически взвизгнула Пенни. — Моя дочь в опасности, а ты…

Он поспешно обнял ее за плечи.

— Тише, успокойся! Все в порядке. Эта «жуткая» собака — сенбернар Шалмира. Принадлежит она Чарли. И, кажется, я понимаю, кого подразумевала Сэнди, спрашивая у тебя разрешения поиграть с приятелем Морфеуса. Только это, скорее, приятельница. О, а вот и он сам!

Действительно, из кустов вышел Морфеус — беззвучно и изящно, как и подобает уважающему себя представителю кошачьего племени. Отойдя в сторонку, подальше от Шалмиры и Сэнди, он спокойно сел, будто говоря всем своим видом: «Я к этому безобразию не имею ни малейшего отношения!».

— Мама, мама! — звонко крикнула Сэнди. — Посмотри, как я катаюсь на собачке!

— Солнышко… а может, слезешь, а? — умоляюще произнесла Пенни.

— Зачем? — спросила Сэнди, гладя Шалмиру по голове.

— Э-э… — Пенни вновь оглянулась на Джея.

— Пора пить чай с тортом! — объявил тот. — Идем в дом, дорогая моя… — Он осекся и как будто проглотил ругательство. — То есть я хотел сказать… Словом, зайчик, мы с твоей мамой очень хотим съесть по куску торта, но без тебя не решаемся начать.

Сэнди на минутку задумалась, затем спросила:

— А какой у тебя торт?

— Шоколадный. Со сливочным кремом, безе и цукатами.

— А…

Задать новый вопрос Сэнди не удалось, потому что кусты живой изгороди снова затрещали. Через минуту из них вынырнул Чарли.

— Привет! — сказал он, улыбнувшись Пенни. Затем покосился на Джея. — Я тоже хочу кусочек торта. Здесь всех угощают? — Повернувшись к Пенни, он продолжил: — Представляешь, этот парень чуть ли не каждый день потчует Морфеуса сливками, а когда я изредка захожу к нему в гости, скармливает мне собачье печенье!

— Чарли, твоей собаке можно доверять? — пропустив его слова мимо ушей, в тревоге спросила Пенни.

Тот взглянул на лежащую на Шалмире Сэнди и усмехнулся.

— Тот же вопрос я задам тебе: твоя дочь ничего не сделает моей собаке? — Но, заметив, что Пенни сейчас не до шуток, кивнул. — Можешь быть спокойна, Шалмира у меня умница. — Произнеся последнюю фразу, Чарли пристальнее взглянул на Сэнди, и в его глазах промелькнуло какое-то странное выражение.

— Это было всего один раз, и то случайно, — сказал Джей.

Повернувшись к нему, Чарли ухмыльнулся.

— Ты про печенье? Откуда мне знать! Если бы не Шалмира, я и не догадался бы, что ем.

— Потому что ты не балуешь свою собаку печеньем, — проворчал Джей.

— Шалмира у меня питается натуральным мясом, а не всякой… — Чарли проглотил последнее слово и вновь с интересом посмотрел на Сэнди. — Кхм… И, кстати, прекрати мучить Морфеуса!

— Мучить? — изумленно воскликнул Джей.

— Ты закормил его сливками! Бедняга так отяжелел, что уже не может самостоятельно запрыгнуть на стул.

— Зато на кровать может… — буркнул Джей.

— Что? — Взгляд Чарли снова обратился на Сэнди, будто притянутый магнитом.

— Ничего. Довольно болтать, идемте наконец пить чай.

— Можно я поеду на собачке? — звонко спросила Сэнди.

— Разумеется, золотце, — ответил Чарли, продолжая разглядывать ее. Даже шагнул поближе. А потом и вовсе легонько взял Сэнди за подбородок, чуть приподнял и повернул ее голову правее. — Ну-ка, посмотри на меня, малыш!

— Что ты делаешь? — спросил Джей.

— Чтоб я пропал! — пробормотал тот.

— Что случилось? — нахмурилась Пенни.

— Сейчас узнаете. Ступайте в дом, я через минуту вернусь. — С этими словами Чарли направился через кусты на свою территорию, а Пенни и Джей, позвав с собой Шалмиру, на которой восседала Сэнди, двинулись к крыльцу.

Вскоре Чарли присоединился к ним за столом. С собой он принес большой альбом с репродукциями картин художников, в разное время проживавших в Сент-Дэвиде. Проигнорировав шутку Джея относительно того, что если будет приставать с живописью, то торта не получит, Чарли открыл альбом на какой-то странице. Затем показал снимок Джею.

На картине было изображено утро на морском берегу с встающим над горизонтом солнцем. Весь передний план занимала полулежащая на влажном песке обнаженная девушка, чьи бедра, по воле художника, были задрапированы рыбацкой сетью. На коже и в темных кудрях красавицы бриллиантами сверкали капельки морской воды.

— Ну вижу, — сказал Джей. — «Рыбачка», принесла моему отцу успех и известность. Позже он написал цикл картин схожей тематики, заработал немало денег. Авторская копия этой картины сейчас хранится в квартире Роны, в чулане, если не ошибаюсь, и…

— Внимательно посмотри на девушку, — перебил его Чарли.

— Ну девушка… Красивая. И что?

— Можно и я наконец взгляну на эту знаменитую «Рыбачку», — попросила Пенни.

Она уже успела успокоиться, так как Сэнди благополучно слезла с Шалмиры и сейчас за обе щеки уплетала торт. Шалмира же растянулась на прохладном полу возле стены, на которой висели картины.

Чарли передал альбом Пенни, и она обежала взглядом репродукцию. Затем, уже не спеша, принялась рассматривать центральную часть и вдруг нахмурилась.

— Что скажешь? — произнес внимательно наблюдавший за ней Чарли.

— Но это же… — начала Пенни и умолкла. — Да?

— Кейтлин! — воскликнула Пенни.

— Что за чушь? При чем здесь Кейтлин? — Джей потянулся за альбомом. — Где ты увидела здесь свою мать?

— Она перед тобой, приятель, — сказал Чарли. — Просто ты привык к другой Кейтлин — располневшей, расплывшейся, с короткой стрижкой, в очках…

— А я помню ее такой, — улыбнулась Пенни. — Между прочим, в детстве я твердила, что моя мама самая красивая на всем побережье.

— Вы это серьезно? — Джей переводил изумленный взгляд с Чарли на Пенни и обратно. — Кейтлин позировала моему отцу, когда он писал «Рыбачку»?

— А что тебя смущает? — пожал плечами Чарли. — Не нужно быть царицей Савской, чтобы позировать для ее портрета.

Джей обескураженно потер лоб.

— Но как ты догадался?

— Художник я, черт побери, или нет?! — с пафосом произнес Чарли.

— По глазам он догадался, — вновь улыбнулась Пенни.

Чарли вздохнул.

— Верно. Стоило мне взглянуть вот на эту юную красавицу, — кивнула он Сэнди, — как я тут же подумал, что уже видел эти изумительные синие глаза. И не где-нибудь, а на картине. Чуть позже вспомнил на какой. И тут у меня в голове выстроилась логическая цепочка. Строго говоря, ничего сложного. Все лежало на поверхности.

— А можно я дам кусочек торта Мурфеусу? — подала голос «юная красавица».

— Как ты сказала? — хохотнул Чарли. — Мурфеус?

— А кто же он еще? — удивилась Сэнди.

— Гм, и то верно. Ну дай, хотя он не очень любит сладкое…

Джей все с изумлением вглядывался в изображение рыбачки. Спустя некоторое время посмотрел на Пенни.

— Надо же, твоя мать позировала моему отцу! Угадывается любовный треугольник… Не потому ли моя мать недолюбливает тебя?

— Ненавидит, ты хотел сказать? — усмехнулась Пенни. — А моя примерно такие же чувства испытывает к тебе. Но даже если у наших родителей есть какая-то тайна, при чем здесь мы?

— Я намерен это выяснить! — решительно произнес Джей. — Сегодня же вечером позвоню Роне.

Однако прояснить ситуацию вечером не получилось. Словно что-то почувствовав, после нескольких малозначительных фраз Рона сослалась на высокое давление и сказала, что на днях позвонит сама.

Пенни повезло больше. После ужина, уложив Сэнди спать, она направилась на кухню с намерением вызвать Кейтлин на откровенность. Неожиданно ей это удалось.

— Ну да, — сказала та, вытирая полотенцем вымытые тарелки, — я была знакома с Саймоном Элиотом. И действительно позировала ему для той злосчастной картины. Впрочем, и для других работ тоже. Почему злосчастной? Потому что с нее началось мое грехопадение. Если бы я отказала Саймону, когда он предложил мне стать натурщицей для него, моя жизнь, наверное, сложилась бы иначе. В то время я уже была замужем за твоим отцом, Джоном Баделтом. Вышла за него не по любви, а по совету тетки, которая меня воспитала. Иди за Джона, сказала мне тетя Милли, он работящий, рыбацкую артель возглавляет, крепко стоит на ногах, будешь за ним как за каменной стеной. Я и пошла, тем более что Джон не возражал против моей работы в клубах. Через год у меня родилась ты, а еще через два года я познакомилась с Саймоном Элиотом. Он подошел ко мне в кафе, после работы, и предложил позировать. Сама не знаю, почему я согласилась. Из-за него, наверное. Он был такой… — Кейтлин на миг застыла с тарелкой и полотенцем в руках и мечтательно улыбнулась. — Одним словом сказать — не рыбак. Из другого мира. Вскружил он мне голову, да и сам мною увлекся. Вспыхнула между нами страсть. Я ведь поначалу и не знала, что Саймон женат. Это он потом семью из Лондона сюда перевез, когда виллу достроил, а поначалу студия у него здесь была. Конечно, не обрадовалась я, узнав, что у Саймона есть жена и сын. У меня-то были надежды, что он на мне женится. С мужем у меня не клеилось, между нами мало было общего, разные интересы и вообще… А когда приключился роман с Саймоном, и вовсе все пошло вкривь и вкось. Ну, Саймон мне тешиться иллюзиями не позволил, сказал, что семью ради меня не бросит, но в случае чего, если я попаду в трудное положение, всячески поддержит. — С губ Кейтлин слетел грустный вздох. — Только, как часто бывает, слова у мужчин расходятся с делом. Когда Джон узнал, что я встречаюсь с художником — путаюсь, как он это назвал, — и развелся со мной, не увидела я от Саймона ни помощи, ни участия. Да и его самого тоже, можно сказать, не увидела. Жена, Рона, сообразила, что я для Саймона не только натурщица, но и любовница, и поспешила увезти своего благоверного в Лондон, благо там открывалась выставка его работ. Почти для каждой картины позировала я. Кейтлин поставила в специальный держатель последнюю протертую тарелку и принялась механически складывать полотенце сначала вдвое, потом втрое, вчетверо, пока оно не превратилось в подобие подушечки. Мысли ее витали где-то далеко.

Пенни так же машинально наблюдала за действиями Кейтлин, потом спросила:

— А что было дальше? Вы с Саймоном больше не встретились?

Та встрепенулась.

— Почему, встретились. Еще как! Ведь благодаря тем работам, на которых так или иначе была изображена я, Саймон обрел бешеную популярность. Деньги полились к нему рекой. И, видя такое дело, Рона сама настояла на возвращении в Сент-Дэвид и на возобновлении сотрудничества со мной. Правда, взяла с Саймона слово, что наши с ним отношения будут ограничиваться только работой. Сама я к тому времени уже стала вполне самостоятельным человеком. С мужем развелась, вернулась к тетке, в этот самый дом, а на жизнь зарабатывала пением в клубах, кафе и ресторанах. Впрочем, тебе все это хорошо известно.

— Клонишь к тому, что отказалась иметь дело с Саймоном Элиотом?

Кейтлин медленно покачала головой.

— Нет, согласилась. Меня устраивали новые правила. Если бы на Саймона не надавила Рона, я бы сама настояла на изменении отношений. В первую очередь, потому что перемены произошли со мной. Я будто взглянула на Саймона новыми глазами. Он больше не казался мне тем, кем я считала его в начале нашего знакомства, — увлеченным творческим человеком, джентльменом до мозга костей. — Кейтлин мрачно усмехнулась. — Если бы он был джентльменом… — Она на миг задумалась. — Ну, во-первых, не завертел бы интрижку с замужней женщиной, вдобавок с ребенком на руках. Ты ведь была еще совсем крохой. А, да что там говорить! — махнула Кейтлин рукой. — Саймон просто использовал меня. Еще и денег на мне заработал — на моей тогдашней красоте. Если бы он рисовал другую девушку, кто знает, вызвали ли бы такой интерес его картины?

— Трудно сказать. — Пенни улыбнулась, вспомнив, какой красавицей показалась ей Кейтлин, изображение которой она увидела сегодня на репродукции картины «Рыбачка».

— Словом, к моменту возвращения Саймона в Сент-Дэвид я поумнела и перевела свои с ним отношения на чисто коммерческий уровень. Думаю, вряд ли кто-нибудь упрекнет меня за это. Помощи мне ждать было неоткуда, ребенка воспитывать надо, так что… Правда, продолжалось это не больше полугода, — усмехнулась Кейтлин. — Саймона хватило лишь на этот срок. Затем он вновь стал настойчиво — даже назойливо, я бы сказала, — добиваться от меня близости и мне пришлось порвать с ним. А уж после этого мы с ним старались не встречаться. Во всяком случае, я обходила Саймона стороной, а какую тактику выбрал он, могу только догадываться. Скажу лишь, что, живя в одном городе, мы почти не виделись.

— С этим все ясно, — сказала Пенни. — Непонятно другое: почему ты всегда так настойчиво стремилась разорвать мою связь с Джеем?

Кейтлин удивленно взглянула на нее.

— Неужели после всего сказанного еще что-то нужно объяснять?

Пенни повела бровью, мол, в противном случае я бы не спрашивала.

— Потому что он — Элиот! — сердито произнесла Кейтлин. — Я не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки.

— Но Джей вовсе не такой… — начала было Пенни.

— Это тебе только кажется, — отрезала Кейтлин. — Наверное, ты до сих пор влюблена в него, если не можешь понять простой истины.

— Какой?

— Выходец из семьи Элиотов неизбежно несет в себе зачатки самой сути этих людей. А она довольно неприглядна. И когда-нибудь непременно проявится.

— То есть в Джее ты видишь…

— Отпрыска обманщика Саймона, — хмуро произнесла Кейтлин. — Как тот использовал меня, пообещав все на свете, только бы добиться своего, так и этот рано или поздно поступит с тобой подобным образом.

— Это еще спорный вопрос, — тихо пробормотала Пенни.

Однако Кейтлин услышала и горестно покачала головой.

— Глупенькая, я ведь тебе только добра желаю. А ты, наверное, видишь во мне лишь сумасбродную мамашу — и больше ничего.

— Ну что ты, мама, — в некотором смущении произнесла Пенни.

— Ладно, не юли, я все вижу. Погоди, вот вырастет у тебя Сэнди, тогда поймешь, каково быть матерью взрослой дочери!

— Может быть. Но сейчас я, хоть убей, не понимаю, какое отношение мы с Джеем имеем к вашим давнишним дрязгам!

На следующий день, в воскресенье, Пенни прямо с утра поспешила к Джею, чтобы поделиться добытой информацией. Говорить об этом по телефону ей не хотелось, поэтому она предпочла прийти на виллу лично.

Сгорая от желания поскорее открыть Джею секрет неприязни, которую Кейтлин и Рона питают и друг к другу, и к ним самим, Пенни скорым шагом пересекла пространство от калитки до дома и взбежала на крыльцо. Затем нажала на кнопку звонка и, нетерпеливо притоптывая, стала ждать, когда Джей отворит дверь.

Я знаю в чем дело! — вертелось у нее на языке, и она готова была выпалить эту фразу, как только Джей появится на пороге.

Вскоре тот действительно распахнул дверь, но сказать Пенни ничего не удалось, потому что он разговаривал по телефону. Вернее, не столько разговаривал, сколько слушал, прижав к уху мобильник.

Кивнув, Джей жестом пригласил Пенни в гостиную. Она разочарованно вздохнула, но, делать нечего, направилась, куда было указано.

— Присаживайся, — шепотом произнес Джей, кивнув на диван. Затем ткнул пальцем в трубку. — Это Рона.

— А… — понимающе протянула Пенни.

Она знала: Рона — это надолго. Поэтому удобнее устроилась на диване и стала наблюдать за бродящим по гостиной Джеем.

— Да-да, мама, — сказал тот в трубку и снова стал слушать.

Рона продолжала упрекать его за игнорирование материнских советов.

— Ты говоришь мне неправду, мой дорогой. Или, вернее, уверяешь в одном, а делаешь другое.

— Когда это я так делал? — хмуро произнес Джей, которому все никак не удавалось вывести разговор на тему творческих и семейных секретов прошлого, единственную, которая интересовала его сейчас.

— Когда? — высокомерно воскликнула Рона, и Джей живо представил себе, как она одновременно возмущенным и элегантным жестом поправляет замысловатую прическу. — Да постоянно!

— Мама, я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Джей, глядя на Пенни и гримасой показывая, как ему все это надоело.

Пенни сочувственно кивнула, а Рона тем временем продолжила:

— Ты только делаешь вид, дорогой мой, а сам давно понял, что я хочу сказать.

— И что это? — Джей едва сдерживал раздражение.

— То самое! До меня доходят слухи, что ты все-таки начал встречаться с этой клубной певичкой!

— Ну и что? Кому какое до этого дело? А тебе вовсе не обязательно питать свое любопытство слухами — о моих делах ты всегда можешь спросить у меня.

— Любопытство! — возмущенно воскликнула Рона. — Нет, дорогой мой, любопытство здесь ни при чем. Дело гораздо серьезнее, чем ты полагаешь. Не хотела я ворошить грязное белье, но, видно, придется. Иначе ты никогда не поймешь, с кем связался.

Джей насторожился: кажется, разговор постепенно сворачивал в нужном направлении.

— Сейчас я тебе кое-что расскажу, дорогой, хотя мне очень неприятно все это вспоминать. Только начать придется издалека, потому что корни всей истории уходят в те дни, когда твой папа еще только писал картину, которая впоследствии сделала его известным и состоятельным человеком.

— Какую картину, мама? — вкрадчиво произнес Джей, многозначительно покосившись на Пенни.

— Ну… какую-какую… «Рыбачку». Ты ведь знаешь, благодаря чему Саймон добился общего признания. Я до сих пор храню у себя копию этой работы, правда подальше от глаз, потому что она меня раздражает.

— Не понимаю, что может раздражать в этой замечательной картине, — произнес Джей. — Меня, например, она настраивает на лирический лад.

— А я видеть ее не могу! — с чувством произнесла Рона. — Знаешь, кто нарисован в образе рыбачки? Кейтлин Баделт, мать твоей клубной певички.

— В самом деле? — обронил Джей, для которого последнее уже не было новостью.

— Представь себе!

— Допустим, представил, и что дальше? Почему ты так бурно реагируешь? Не можешь смириться с тем, что Саймон пользовался услугами натурщиц?

В трубке раздалось сердитое сопение.

— Натурщицы бывают у большинства художников, в данном же случае речь шла не только о позировании. Услуги! Очень удачное слово ты подобрал, мой дорогой, потому что Саймон пользовался и другими услугами этой девицы. Кстати, тоже певичкой была, это у них семейное.

— Откуда ты знаешь, что было между отцом и Кейтлин? — нахмурился Джей. — Может, у тебя просто разгулялось воображение?

— Как же, разгулялось… Думаешь, так просто все было с тем успехом, который вдруг обрушился на Саймона? У этой истории был один секрет, и первой раскусила его я. Тайна заключалась не только в том, что Саймону как-то особенно удавались работы с женскими фигурами — а точнее, с одной, но в разных вариантах, — передающие местный рыбацкий колорит. Если бы Саймон просто рисовал какую-нибудь девушку, подобного успеха он бы наверняка не добился. Суть дела заключалась в том, что Саймон пылал страстью к той, которая ему позировала. Понимаешь? Вот откуда он черпал вдохновение! И вот что отобразилось на тех полотнах. Потому-то их так быстро и раскупили для своих коллекций любители живописи — ощутили ауру чувственности. Я тоже ощутила — причем раньше остальных, — что моему браку грозит опасность. К счастью, Саймон не был влюблен в Кейтлин Баделт, им владело одно лишь откровенное вожделение. Думаю, это поймет всякий мужчина — включая тебя, — который увидит портрет той смазливой девицы. Уж прости, что обсуждаю с тобой такую тему, мой дорогой, но, по-моему, пришло время поговорить начистоту. Подобная беседа необходима тебе как своего рода лекарство. Или как профилактика заболевания, если угодно. Того самого, которому был подвержен Саймон, твой отец. Я имею в виду страстность. Вы оба склонны чересчур высоко оценивать понравившуюся вам женщину, а это чревато потерями морального, а часто и финансового плана. — Рона вздохнула. Видно, воспоминания давались ей нелегко. — Нечто похожее происходило с Саймоном. Поначалу потери относились лишь к нравственной сфере и несла их в основном я, потому что Саймону в ту пору было безразлично все, кроме его пассии. Словом, он наслаждался, я страдала. Больше всего меня в то время мучил вопрос: что делать, если узнают знакомые? Если станет известно, что я опостылела Саймону и он увлекся другой? И кем! Какой-то третьеразрядной певичкой…

— Ты слышала, как Кейтлин поет? — спросил Джей, взглянув на Пенни, которая начала с интересом прислушиваться к разговору.

— Вот еще! — фыркнула Рона. — Зачем мне ее слушать?

— Ты ведь только что отнесла ее к числу третьеразрядных вокалисток, — заметил Джей. — Справедливо предположить, что у тебя есть основания для подобного суждения.

— Справедливо?! — воскликнула Рона. — Как только у тебя язык повернулся такое сказать! А с ее стороны справедливо было заводить шашни с женатым человеком? У которого вдобавок маленький ребенок — тебе тогда еще и восьми не исполнилось. Впрочем, вам, мужчинам, этого не понять… Так вот что я тебе скажу, мой дорогой: мне не нужно было слышать пение Кейтлин Баделт, чтобы понять, что певица она посредственная. Подобная особа просто не может быть чем-то стоящим. Собственно, если бы она действительно что-то представляла собой, то разве стала бы натурщицей?

— Возможно, ей понадобились деньги, — пробормотал Джей.

Рона коротко и зло рассмеялась.

— Вот видишь, дорогой, ты сам подтверждаешь мои выводы! Если бы Кейтлин была талантлива, ее работа оплачивалась бы достойным образом и ей не нужно было бы искать дополнительного заработка. — После непродолжительной паузы она добавила: — Кстати, о деньгах. Поначалу финансовые требования Кейтлин были скромными. Даже когда муж развелся с ней, — вот тоже не повезло бедняге, такая жена досталась! — она не потребовала от Саймона каких-либо дополнительных денег. Признаться, я удивилась, потому что только и ждала, когда эта аферистка заведет речь о трудностях жизни. Однако она ни словом не обмолвилась до самого нашего отъезда. Помнишь, мы переехали на время в Лондон?

— Да, мама, — сдержанно ответил Джей. — Там к папе пришел успех.

— Верно. Картина «Рыбачка» произвела фурор. Ее купили за баснословные деньги. Затем расхватали и другие работы. А на Саймона посыпались заказы: всем хотелось иметь нечто похожее на «Рыбачку». Видя это, я сама предложила Саймону вернуться в Сент-Дэвид и возобновить сотрудничество с Кейтлин. Правда, с одним условием: что между ними не будет даже намека на какую бы то ни было близость. Добившись от Саймона клятвы не нарушать больше супружескую верность, я организовала обратный переезд.

— Как же так, мама? — с саркастической усмешкой обронил Джей. — Фактически ты сама толкнула отца в объятия ненавистной тебе женщины!

— Говорю же тебе, я взяла с Саймона обещание не возобновлять прежних отношений с Кейтлин Баделт, — надменно произнесла Рона. — И должна сказать, что за все время, пока продолжалась работа над новыми картинами, Саймон ни разу не дал повода заподозрить его в нарушении данного мне слова. Думаю, Кейтлин подбивала к нему клинья, но осталась при своих интересах. Тогда она решила взять свое по-иному: заявила, что должна получать за работу гораздо больше. Мотивировала это тем, что именно ее образ принес Саймону успех. — Рона вздохнула. — Что поделаешь, слухи о неимоверно возросшей популярности Саймона в Лондоне докатились и до Сент-Дэвида, поэтому пришлось выполнить требование Кейтлин. Тем более что Саймон начал цикл объединенных одной темой работ и без участия Кейтлин обойтись не мог.

— Чем же все это кончилось? — Вопрос Джея был не лишен любопытства.

— Тем, что Саймон перестал быть художником, — мрачно произнесла Рона.

После этого она некоторое время молчала, и Джей в конце концов произнес:

— И в этом, насколько я понимаю, виновата Кейтлин?

— Кто же еще?! — с ненавистью воскликнула Рона. — Через полгода она ушла от Саймона и словно унесла с собой его вдохновение. Он так и говорил потом: «Вдохновение покинуло меня». Очевидно, в нем все-таки еще жива была страсть к этой проходимке, а когда той не стало рядом, он будто лишился источника силы. И картины, написанные Саймоном после ухода Кейтлин, уже не пользовались таким успехом, как предыдущие.

Повисла пауза. Прежде ходивший по гостиной Джей остановился и посмотрел на понурившуюся Пенни. Разумеется, она не слышала того, что говорила Рона, но и слов Джея было достаточно, чтобы вникнуть в суть беседы.

— А зачем ты рассказала мне все это? — произнес он в трубку.

— Какой ты непонятливый! — раздраженно отозвалась Рона. — Затем, чтобы ты прекратил встречаться с дочкой Кейтлин Баделт. Материнское сердце не обманешь, мой дорогой, а оно подсказывает мне, что твоя клубная певичка со своей матерью одного поля ягоды. Ничего хорошего она в твою жизнь не принесет.

— Это твое частное мнение, — сухо заметил Джей. — Разве ты не допускаешь, что оно может быть ошибочным? И ради всего святого, перестань называть Пенни клубной певичкой! Она давно уже работает в театре…

— Ноги бы ее там не было, если бы я об этом не позаботилась, — вдруг ворчливо обронила Рона.

— Что? — быстро произнес Джей, бросив взгляд на Пенни.

Та напряженно выпрямилась на диване, будто почувствовав, что речь зашла о чем-то важном.

— Что ты сказала? Повтори!

— Прекрати разговаривать со мной в подобном тоне! — немедленно одернула его Рона. — Я тебе мать, а не гостиничная горничная.

— Хорошо, хорошо, прости, мама, я действительно не должен так разговаривать с тобой. — Джей готов был говорить что угодно, только бы поскорее добиться ответа. — Пожалуйста, расскажи, о чем ты позаботилась?

— Это я устроила так, что твою клубную певичку пригласили в лондонский музыкальный театр.

Джей не верил собственным ушам.

— Но как тебе это удалось?

— Ничего сложного. Мы ведь с Саймоном вращались в творческих кругах, ну я и использовала некоторые старые знакомства. Через приятельниц узнала, что театральный продюсер Алекс Грант ищет вокалистку для рок-оперы. А я его неплохо знаю. Ну, позвонила ему, сказала, что у нас, в Сент-Дэвиде, есть именно то, что он ищет: девушка по имени Пенни Баделт поет в ночных клубах, голос, каких мало, и так далее в том же духе. Словом, дала наилучшие рекомендации. Через день Алекс примчался в Сент-Дэвид. Ну а дальнейшее тебе самому известно.

Джей вновь ошеломленно посмотрел на Пенни и проговорил в трубку:

— Надо же, я и подумать не мог, что тебе настолько нравится голос Пенни!

— Нравится? — удивилась Рона. — Я понятия не имею, как поет твоя клубная…

— Постой, ты же сама минуту назад сказала, что дала Пенни лучшие рекомендации!

— Разумеется, — презрительно произнесла Рона. — Я бы и не то сказала, только бы она убралась из города. Ваши отношения тогда зашли слишком далеко. Я боялась, что ты, чего доброго, надумаешь жениться на этой…

— Верно, — сказал Джей тоном человека, которому вдруг стало трудно дышать. — Я сделал Пенни предложение, и она приняла его.

— Боже милостивый! А я и не знала. Какой ужас… Значит, интуиция меня не подвела! Вот видишь, дорогой мой, не напрасно я тебе твержу, что материнское сердце…

Джей опустил руку с мобильником, потер пальцами лоб и в очередной раз взглянул на Пенни.

— Ты не представляешь, что я услышал. — Затем его глаза сверкнули гневом. — Знаешь, что ты сделала? — хрипло произнес он, вновь поднеся трубку к уху. — Ты, моя мать, своими руками разрушила мое счастье из-за каких-то своих дурацких соображений!

— Дурацких?! Еще одно подобное слово — и я повешу трубку! Видно, ты до сих пор не понял, какую добрую услугу я тебе оказала, выпроводив из Сент-Дэвида твою клубную…

— Боже мой… — произнес Джей, на миг закрыв глаза. — Как все, оказывается, просто… — Он повернулся к Пенни. — Мы могли бы быть счастливы, если бы… трудно поверить… если бы не идиотские фантазии моей собственной матери!

— Все, я кладу трубку! — крикнула Рона.

— Нет, ты послушаешь, что я тебе скажу! — в ярости ответил Джей. — Не тешь себя иллюзией, тебе ничему не удалось помешать. Ты лишь устроила нам с Пенни отсрочку на пять лет. А теперь тебе придется готовиться к нашей свадьбе. Да-да, ты не ослышалась, — сказал он, глядя в глаза Пенни, по щекам которой медленно ползли слезы, — именно к свадьбе. Потому что я женюсь на Пенни и мы будем счастливы наперекор всему! Мало того, я сделаю все возможное для того, чтобы дочка Пенни называла меня папой!

— Дорогой мой…

— Ты позволила себе слишком много, мама, — не слушая, продолжил Джей. — У моего отца были какие-то отношения с матерью Пенни, ты закрывала на них глаза, потому что в конечном счете тебе это было выгодно. Их союз приносил деньги, и ради них ты соглашалась терпеть. Кроме того, я не верю, что мой отец был жертвой домогательств Кейтлин. Потому что мне еще не приходилось видеть мужчины, который бы супротив своей воли спал с женщиной!

— Хорошо, мой дорогой, не спорю, во всем виноват Саймон! — прорвалась сквозь его гневные тирады Рона. — Только не нужно… умоляю… не женись на этой клубной… то есть я хотела сказать на Пенни!

— Этот вопрос больше не обсуждается, — твердо произнес Джей. Приблизившись к дивану, он нежно вытер слезы с лица Пенни. — А тебя, мама, ожидает следующее: пока ты не встретишься с Кейтлин и не помиришься с ней, я прекращаю с тобой общение!

— Я… — изумилась Рона, — должна встретиться с Кейтлин?!

— Да. Ведь вам все равно придется встречаться. Вы породнитесь, у вас будут общие внуки, наши с Пенни дети. Так что будет гораздо лучше, если вражда между вами прекратится. Я хочу, чтобы мои детишки росли в здоровой обстановке, понятно? На этом все, разговор окончен. Дату свадьбы я тебе сообщу, но на церемонию бракосочетания не приглашу, если не выполнишь моего требования.

— Как?! Я, мать, не буду присутствовать на свадьбе собственного сына?

— Нет. Только если помиришься с Кейтлин.

— А ее ты пригласишь в любом случае?

— Да, — не задумываясь ответил Джей.

— Но это несправедливо! Я…

— До свидания, мама.

Отключив телефон, Джей шагнул к поднявшейся с дивана Пенни и осторожно взял ее за плечи.

— А сейчас настала очередь поговорить нам с тобой, не так ли, солнышко?

Она ничего не ответила, только на мгновение опустила ресницы.

— Ты слышала всю мою беседу с Роной, — продолжил Джей. — Я действительно имею в виду то, что говорил своей матери: мы с тобой должны быть счастливы. Поэтому сейчас я спрашиваю, ты согласна стать моей… Нет, не с того я начал. — Он взял лицо Пенни в ладони. — Сначала ты должна узнать, что я… люблю тебя. Все разговоры о якобы существовавшей между нами простой увлеченности выбрось из головы.

Это неправда. Я любил тебя тогда, люблю и по сей день. Твое появление в Сент-Дэвиде и все, что между нами сейчас происходит, лишь дополнительное подтверждение моим словам. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой. А Сэнди — моей дочерью, тем более что она не похожа ни на кого, кроме тебя одной. За исключением разве что Кейтлин, но это не в счет. — На минутку умолкнув, он взволнованно произнес: — Скажи, ты согласна?

Пенни потерлась щекой о его ладонь.

— Я ведь тоже тебя люблю. И тоже хочу, чтобы мы были счастливы… хотя не представляю, как будем жить в разных городах.

— Это детали, которые нам под силу утрясти, — быстро произнес Джей. — Главное, ты согласна?

— Да. — Она улыбнулась. — Неужели ты допускал вероятность иного ответа? Вспомни, еще пять лет назад я сказала, что выйду за тебя!

— Я… — Не договорив, Джей прильнул к ее губам.

Она обвила его шею руками, прижалась всем телом и ощутила знакомый, но от этого не менее сладостный прилив желания.

— Кажется, я хочу тебя, — с оттенком смущения призналась Пенни по окончании долгого поцелуя. — Мне так хорошо с тобой, что я…

Джей порывисто подхватил ее на руки и, двинувшись к лестнице, ведущей в спальню, воскликнул:

— Не нужно ничего объяснять, солнышко!

Я испытываю то же самое…

Спустя несколько дней в открытом уличном кафе на набережной можно было увидеть сидящими за столиком двух не первой молодости женщин: одну располневшую, с короткой стрижкой и в очках, которые не могли полностью скрыть удивительных темно-синих глаз, и другую — худощавую, державшуюся прямо, с волосами платинового оттенка, уложенными в замысловатую, но несколько старомодно выглядевшую прическу. Пенни, Джей и Чарли сразу узнали бы обеих, хотя то обстоятельство, что они мирно беседуют, показалось бы им, мягко говоря, необычным.

Так Рона выполняла условие Джея. Смирив гордость, она позвонила Кейтлин и пригласила ее на чашку кофе. Встретиться решили на нейтральной территории. И там, за столиком летнего кафе, вспоминая прежние времена, обе дамы сошлись во мнении, что в равной степени являются жертвами страстей и несдержанности покойного Саймона. Так они неожиданно нашли для себя точку примирения, и у обеих словно отлегло от сердца.

— Наши дети решили пожениться, — светским тоном говорила Рона, помешивая ложечкой кофе, бывший для нее под запретом, но допущенный сегодня в виде исключения. — Бессмысленно им мешать.

— Тем более что скоро им наверняка понадобится наша помощь, — едва заметно улыбнулась Кейтлин. — Ведь они обязательно захотят родить ребенка. А у Пенни театр, работа… Кому-то придется присматривать за малышом…

— Да, — вздохнула Рона. Затем в ее глазах появился блеск. — И все-таки именно благодаря мне Пенни стала тем, кем является сейчас!

А еще через месяц в сопровождении сенбернара Шалмиры Чарли зашел во двор к Джею, чтобы проверить, все ли в порядке. Вилла пустовала: сочетавшись браком, Джей и Пенни укатили в свадебное путешествие, подальше от всех, временно оставив Сэнди на попечение двух бабушек.

Обогнув дом, Чарли увидел своего кота Морфеуса. Тот сиротливо сидел на травке и поглядывал на закрытое окно кухни. В его желтых глазах сквозило недоумение: куда это вдруг подевался Джей?

Некоторое время Чарли наблюдал за ним, потом сказал, почесывая Шалмиру за ухом:

— Сидишь? Ну сиди, сиди… Или, может, домой заглянешь? — добавил он, видя, что кот поднялся. — Ну идем, я ведь тоже могу угостить тебя сливками… Мурфеус!

Content

Лаура Дэниелз
Знак свыше

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13