Донна Делейни

Шутка

Глава 1

Не обращая внимания на сигналы автомобилей, скопившихся на автостраде, Митчелл Салливан свернул на обочину дороги. От изумления он вздрогнул. На самом загруженном шоссе Хьюстона был установлен огромный рекламный щит, на котором красовалась его фотография с надписью:

Разыскивается

ТЕХАССКАЯ ЛЕДИ

Отправьте фото и резюме МИТЧУ

а/я 222

77928 Хьюстон

Техас

Рев автомобилей, вызванный вынужденной остановкой, был невыносим, но Митчелл не обращал на него никакого внимания. В тот момент он видел только свое улыбающееся лицо огромных размеров. Он вдруг почувствовал, как ярость охватила его.

Оглушительные сигналы автомобилей все-таки привели его в себя. Он переключил скорость, нажал на газ и начал пробираться на своей белой спортивной «мазде» сквозь заторы на автостраде Хьюстона. В голове у него при этом вертелось лишь одно: задушить того, кто это сделал. У Митчелла было несколько предположений, кто мог бы стоять за этой выходкой.

— Кертис, ты покойник, — прошептал он сквозь зубы.

Кертис — неисправимый приколист и, к несчастью, его лучший друг.

Митч с трудом добрался до конца Фаннин-стрит. Стоя на светофоре, он закурил и стал придумывать различные способы мести. «Может быть, китайская пытка водой? Черт, это же так просто! А может быть, ему…» — подумал Митчелл.

Вдруг на его машине задребезжали стекла от оглушительной музыки, которая раздавалась из динамиков остановившегося рядом автомобиля. Митч раздраженно повернул голову и привлек внимание женщины на заднем сиденье. От удивления у нее открылся рот. Она наклонилась к сидящим впереди женщинам. Стекла опустились, затем раздался громкий гудок автомобиля. Девицы размахивали руками, посылали воздушные поцелуи, свистели и высовывались из окон, пытаясь заставить его съехать на обочину. Одна из женщин показала Митчу свою обнаженную грудь.

— Эй, парень с рекламного щита. Я готова, доступна и хочу! — Она пыталась перекричать громкую музыку.

«Черт! Они меня заметили».

Митч ответил натянутой улыбкой. В данный момент ему не нужны были женщины, которые бы флиртовали и поддразнивали его. Работая фотографом, ему приходилось флиртовать и ухаживать за лучшими моделями. Но в личной жизни он вел себя совсем по-другому. Его не интересовали чересчур легкомысленные женщины. Он знал, что они собой представляют и какой ценой могут обойтись отношения с ними. Ему хотелось встретить такую, которая была бы нежной и заботливой… Настоящей леди.

Разыскивается… техасская Леди.

Черт возьми, он хотел сам искать себе женщин! Теперь же благодаря Кертису он был лишен свободы выбора. Митч знал, что прошло уже много времени с тех пор, как у него были серьезные отношения, но он не спешил привязать себя к какой-нибудь цепкой девице. Кертис же придерживался другого мнения. А может быть, Митч просто оказался жертвой его очередной неудачной шутки. Как бы там ни было, на этот раз Кертис зашел слишком далеко.

Митч отвернулся и попытался проигнорировать вульгарных девиц из соседней машины, но возгласы восхищения все еще продолжались. Слава Богу, загорелся зеленый свет. Митч попытался оторваться от машины назойливых дам с разыгравшимися гормонами. Ему пришлось объехать квартал, пробираясь через многочисленные автостоянки. Преследование прекратилось, и он припарковался на стоянке рядом с пабом «У Брейди», постоянным местом сборищ его приятелей. Митч не мог дождаться, когда окажется там и обеими руками схватит шутника за шею. Кертис, возможно, и был раза в два больше его, но в тот момент Митч пребывал в ярости. У Кертиса не было никаких шансов.

У двери ирландского паба его встретил обычный для пятничного вечера гул. В интерьере «У Брейди» использовалась темно-зеленая гамма. В центре зала стоял старинный бар, поддерживаемый дубовыми колоннами. Митчелл сразу же заметил своих приятелей. Как обычно, они сидели за своим любимым столиком в углу и очень шумели.

— Привет, Митч! Иди к нам! — крикнул на весь зал Скип, махнув рукой. — Смотрите все! Перед вами самый доступный холостяк Хьюстона.

Митч тяжело вздохнул и покраснел, потому что практически все сидящие в зале повернулись к нему из любопытства.

— Никогда не думал, что такой прожженный мачо прибегнет к столь радикальным мерам, чтобы найти себе подругу, — добавил Скип, и гул в баре заметно поутих.

— Да, Митч, если бы я знал, что тебе так нужна женщина, я бы познакомил тебя с кем-нибудь, дружище, — вставил еще один так называемый приятель.

«Успокойся, Салливан», — сказал Митч самому себе, подходя к столику. Но как же непросто быть хладнокровным, когда к тебе прикованы глаза всего зала. За столиком сидели его друзья. Они уже успели пропустить по нескольку кружек пива, поэтому встречали Митча идиотскими улыбками.

— Привет, народ, — сказал он и, несмотря на свой гнев, попытался выдавить из себя улыбку. — Где Кертис?

Темные глаза Скипа с озорством заблестели, и он резко ответил:

— Кертис звонил и сказал, что не сможет прийти.

— Не сможет прийти? Только не говорите мне, что у него свидание, — засмеялся Митч, скрестив руки на груди.

Скип хихикнул и глотнул пива.

— Нет, нет, это не свидание. Он сказал, что будет занят сегодня вечером: проводит собеседование с девочками.

— Собеседование с девочками? — удивился Митч, будучи не вполне уверен, правильно ли он расслышал. Понятно, что для откликов на объявление с рекламного щита было еще слишком рано. Хотя, зная Кертиса, невозможно было предположить, сколько щитов он арендовал и как долго лицо Митча украшало автострады Хьюстона.

— Да, — подтвердил Скип, а затем громко добавил: — Ради самого желанного холостяка в Хьюстоне!

Митч вздрогнул. Все сидящие за столом рассмеялись. У него зачесались руки, но он знал, что из потасовки ничего хорошего не выйдет. Друзья надрались так, что затевать драку было бессмысленно. Очевидно, все они знали о приколе, но главным организатором, вероятно, был Кертис. Только он мог бы осмелиться на нечто подобное.

Сверкнув глазами, Митч наклонился над столом, положил на него обе руки и совершенно спокойным голосом сказал:

— Передайте Кертису, что я его все равно найду. И после нашей встречи он перестанет узнавать себя в зеркале.

Смех в зале стих. Угрожающий взгляд Митча заставил всех замолчать.

— Я прошу прощения, парни, но сегодня мне совсем не до веселья.

Он было собрался уходить, но вдруг повернулся.

— Если я узнаю, что кто-нибудь из вас имеет хоть какое-то отношение к этому объявлению, он будет иметь дело со мной. А вы знаете, что характер у меня непростой. Запомните это.

Он зло улыбнулся и небрежно попрощался.

* * *

— Неужели пробка?

Гизелла Грант вытянула шею и увидела переполненную автостраду в час пик.

— Похоже, какой-то придурок перестраивается с одного ряда в другой.

— Ну и ну! — своим детским голосом взвизгнула Джейн, показывая на что-то пальцем.

Испуганная Гизелла ударила по тормозам.

— Что?

— Посмотри на рекламный щит. Какая прелесть!

Гизелла увидела красивое улыбающееся лицо.

— Ух ты, какой обалденный мужик, — произнесла вполголоса Анита и наклонилась вперед. Она поправила свои совиные очки, чтобы получше его рассмотреть.

— Да, он просто великолепен, — признала Гизелла, а потом добавила: — Но какой нормальный мужик станет заниматься саморекламой? Должно быть, он не в себе. Почему он настолько не уверен в своих силах? Ведь любая пойдет на свидание с таким красавцем.

Джейн вздохнула и покачала головой. Рыжие завитки игриво обрамляли ее лицо.

— Не будь такой циничной, Джи-Джи. Он просто само совершенство! Посмотри, какие у него густые светлые волосы и синие глаза. Ой, у него даже ямочки есть!

Она впала в излишнюю сентиментальность в манере Мэрилин Монро.

— Уверена, что у него отличная задница, — вступила в разговор Анита.

Она подняла перед собой кисти рук и сжала их в кулаки.

— Хватит тебе, — вздохнула Гизелла. — Вы вечно такие озабоченные.

— А разве это плохо? — приподняла брови Анита. — Тебе бы тоже не помешало хотя бы время от времени становиться озабоченной, Джи-Джи. Тебе нужен мужик, — настаивала она.

Открывая окно черного «лексуса», она не сводила глаз с рекламного щита.

— Слушай, Гизелла! А почему бы тебе не написать ему? — предложила Джейни, широко раскрыв глаза. — Скорей, Анита, записывай его адрес.

Анита начала рыться в сумочке.

— Минутку… готово! — торжественным голосом объявила она через мгновение.

— Мне не нужен его адрес. Если он вам так понравился, вы ему и пишите.

Гизелла поддала газу, а Анита фыркнула:

— По-моему, тебе нужен мужик. Знаешь, ведь ты уже не помолодеешь. Скоро твои гормоны погибнут от недостатка общения с Большим Беном и его двойняшками.

— Что? Что ты такое говоришь? У меня с гормонами все просто отлично. Боже мой, Анита, мне всего лишь двадцать шесть. И мне еще далеко до пенсии. У меня есть собственная квартира, замечательная работа…

— Благодаря твоему папаше, — самодовольно перебила Анита. — А как же любовь, Джи-Джи? Тебе никогда не бывает одиноко ночью?

— Ну, конечно, бывает! Но я не собираюсь искать своего единственного с помощью этого проклятого щита!

Джейни решила дать один из своих дурацких советов:

— Никогда не знаешь заранее, что тебя ожидает. Он может оказаться мужчиной твоей мечты, твоим принцем на белом коне, твоим Джеймсом Бондом.

— Это всего лишь красивая картинка. Кто знает, он может оказаться серийным убийцей, который таким способом ищет очередную жертву.

— Да ладно тебе. Этого не может быть, — возразила Анита.

— Откуда ты знаешь? — Гизелла посмотрела на нее в зеркало заднего вида.

— Гм… ну, я просто знаю, вот и все. Этот мачо не может оказаться каким-нибудь психом.

Джейни положила руку на плечо Гизеллы, которая съехала на автостраду со словами:

— Знаете, нормальному парню никогда не пришло бы в голову расклеивать свои фотографии на рекламных щитах. Давайте остановимся «У Брейди» и выпьем чего-нибудь?

— Пытаешься сменить тему, подруга? — ухмыляясь, спросила Анита.

Гизелла припарковалась, а затем ответила:

— Точно.

Женщины подошли к пабу. Какой-то мужчина распахнул дверь и выскочил прямо на них. Гизелла отшатнулась.

— Извините, — буркнул он.

— Смотри, куда идешь, — сказала Анита и неодобрительно взглянула на него. — Да уж, мужчины в наше время…

Она остолбенела, уставившись на парня, который только что вышел из паба.

— Ничего себе! — взвизгнула Анита.

— Тише. Это же он, — прошептала Джейни.

Когда Гизелла пришла в себя, она взглянула на мужчину с синими, словно море, глазами. Это был парень с рекламного щита. Он был высокий и мужественный… Настоящий мужчина.

«Совершенно безнадежно», — говорил ей разум.

— Ты ведь и есть тот самый парень? — с удивлением произнесла Джейни, подходя к Митчу и глядя на него, словно на аппетитный кусок шоколадного торта.

Митчелл был готов взорваться от гнева, но сумел сдержать себя.

Не сказав ни слова, он распрямился и быстрой походкой стал удаляться от них. И от нее.

Одно было несомненно: она умела обаять мужчин. Может быть, она не задумывалась над этим, но в свои двадцать шесть она все еще оставалась одна.

Девушки смотрели, как мужчина с рекламного щита подошел к машине, сел в неё и уехал.

Скривив губы, Анита вздохнула:

— О Боже, мне кажется, я влюбилась. Он гораздо лучше, чем я предполагала.

Джейни тоже вздохнула и подтвердила:

— Он просто мечта.

— Я знала, что у него классный зад. Я знала это, — продолжала Анита.

Гизелла хотела было согласиться, но не смогла — настолько ее шокировала собственная реакция на этого мужчину. Она вдруг подумала о том, что больше никогда не встретится с ним, тем более в таком огромном городе, как Хьюстон. И разочаровало ее то, что такому красавцу пришлось прибегнуть к столь странному способу знакомства.

Глаза у Гизеллы заблестели. Было слышно, как у нее забилось сердце.

Анита открыла дверь в паб и сказала:

— Пошли, мне надо выпить. По первой за мой счет.

Девушки сидели за крошечным столиком в углу переполненного паба и уже успели пропустить по стаканчику.

— Ну же, сделай это на спор, — сказала Анита. Гизелла посмотрела на нее:

— Что я должна сделать?

— Напиши этому парню.

— Угу. Ни за что. Об этом не может быть и речи.

Гизелла покачала головой, а затем пожалела об этом. После выпитой «Маргариты» голова слегка закружилась. Анита продолжала поглощать один коктейль за другим, Гизелла перешла с крепких напитков на минеральную воду.

— Разве это Гизелла Грант? Отказывается принимать пари? — ехидно ухмыльнулась Анита.

— Ну, я… я…

— Сразу видно, мало выпила, — прокомментировала Анита, глядя на Джейни, которая сидела в кресле, выпрямив спину и закрыв глаза, с блуждающей улыбкой на лице. — Твое дело — труба.

Анита снова посмотрела на Гизеллу. Ее голос стал еще выше:

— Держу пари, что за тысячу баксов ты не сможешь организовать с ним свидание, даже если напишешь ему. Твой срок годности давно истек. В любом случае ты слишком стара для него.

Гизелла сделала глоток воды.

— Что? Сбавь тон! Боже мой, Анита, ты говоришь обо мне так, словно меня в любую секунду мумифицируют.

— Докажи обратное. Давай пари. Если проиграешь, ты всегда сможешь воспользоваться частью имущества, оставленного тебе твоим папочкой. — Анита подперла рукой подбородок и уставилась на собеседницу.

Гизелла поерзала в кресле. Проклятая Анита и ее многочисленные пари. Из-за них она уже оказывалась в затруднительных ситуациях. Но с другой стороны, идти на попятную было поздно. Да и к тому же сразу после короткой встречи с парнем со щита ей захотелось внимания.

«Я слишком стара? Ха! Ни за что. Я покажу Аните. И более того, докажу самой себе, что не обречена на одинокую жизнь без любви, без страсти!»

Гизелла подняла бокал:

— Ладно, подруга, я принимаю твое пари, но пусть оно будет еще интересней. Давай поднимем ставку до пяти тысяч.

Анита чокнулась с Гизеллой.

— Я знала, что ты не сможешь сопротивляться. Ты никогда не умела отказываться от пари, даже тогда, когда мы были детьми. И до сих пор не умеешь.

Она стала рыться в своей сумочке. Ключи, обертки от конфет и бесконечные тюбики губной помады оказывались на столе до тех пор, пока она не нашла то, что искала.

— Вот адрес, — торжественным голосом сказала Анита.

Гизелла взяла бумажку и спрятала ее. Она подумала о том, что совершает самую большую ошибку. Обычно все в ее жизни происходило согласно установленному плану. Свидания с незнакомцами ее не интересовали. Последнее время эти встречи казались ей чересчур рискованными.

Гизелла хотела контролировать свою жизнь и не ввязываться в авантюры. Свидание с парнем с рекламного щита было вовсе не в ее стиле. Она всегда следила за своими эмоциями и своим телом.

— Я могу угостить вас коктейлем?

Элегантный мужчина наклонился над столиком, за которым они сидели, и одарил их очаровательной улыбкой.

Прежде чем Гизелла успела ответить, Анита заявила:

— Парень, валил бы ты отсюда! Мою подругу интересует мужик с рекламного щита.

* * *

— Вы позвонили в резиденцию Кертиса Рокуэлла, секс-символа, бога любви и величайшего сводника всех времен и народов.

Плохая пародия на голос Мухаммеда Али раздалась в трубке.

Митчу захотелось разбить трубку, и он с трудом сдерживал себя. Автоответчик все продолжал:

— Извините, дамы, в данный момент я не могу подойти к телефону. Я сейчас очень занят. М-м, мне нравится этот звук.

Митч фыркнул:

— Слышать его во сне, придурок.

— А если это мой старый приятель, старик Митч, не беспокойся, друг, у меня все под контролем. Скоро у меня будет много очаровательных техасских леди… — Кертис произносил слова нараспев, в манере Джона Уэйна. — До скорого! — Теперь пошел легко узнаваемый акцент Арнольда Шварценеггера. — «Аста ла виста, бэби».

Митч ждал гудка с нетерпением, но ему еще пришлось вынести минуту исполнения главной музыкальной темы из телесериала «Золотое дно». Когда же наконец раздался звонок, Митч зарычал в телефон:

— Ты покойник, придурок! Я найду тебя, и когда я это сделаю, родная мама тебя не узнает. До завтра, Кертис. Я хочу, чтобы завтра этих щитов не было!

Митч повесил трубку. Он начал беспокойно ходить взад и вперед по верхнему этажу своей студии. Одна из стен выглядела как ряд огромных окон, открывающих панораму Хьюстона с мерцающими огнями, украшающими очертания зданий на фоне неба. Но он не замечал этого. Несмотря на простор комнаты, он чувствовал себя загнанным зверем, которого посадили в клетку и для которого все пути были отрезаны.

Причин для этого было несколько. Во-первых, он стал всеобщим посмешищем. Во-вторых, добрая половина женщин Хьюстона хотела его. Когда на город начала опускаться ночь, ситуация стала просто катастрофической. Он взглянул на разорванный рукав своей рубашки. Митч вспомнил, как по пути он остановился на бензоколонке. Какая-то женщина заключила его в объятия и заявила, что она та самая очаровательная техасская леди, которую он ищет. Ему пришлось освобождаться от нее несколько минут и потерять при этом кусок рукава.

Теперь он знал, каково быть Томом Джонсом. Бедняга. Ему пришлось потерять большинство своих рубашек, когда он пытался заполучить женское нижнее белье. Если бы женщины и девушки начали бросать в него свое белье, он бы уехал из Хьюстона к черту. Но только после того, как он отомстит Кертису или убьет его.

В отличие от той сумасшедшей с бензоколонки женщина, входившая в «У Брейди», была красива, с хорошей фигурой и длинными ногами. Ее зеленые глаза напоминали бездонное море. Исходивший от нее аромат диких цветов все еще держался на его одежде и руках.

Возможно, она тоже видела его фотографию на рекламном щите, ведь она была так удивлена встречей с ним. Митч уже решил, что у женщины, которая бы ответила на это объявление или заинтересовалась им, увидев фотографию на рекламном щите, должно быть с головой не в порядке. Как и у его сестры. После пяти неудачных браков Марлена была разорена и одинока, но, несмотря на это, она все еще просматривала объявления о знакомствах, надеясь найти нового мужчину. Митч не хотел ничего знать ни об одной женщине, которая бы осмелилась пойти на такой риск. Настоящая леди никогда не будет читать объявления. Еще более важная мысль промелькнула у него в голове, и он вздохнул, представив возможные последствия. Он надеялся, что такая рекламная акция не повлияет на контракт с универмагом Гранта, который был для него отличным шансом сделать себе имя в мире моды. Если выставку Митчелла хорошо примут, его ждут контракты в Нью-Йорке и Париже.

Митч много слышал, что старик Грант ужасно консервативен. Если генеральный директор самой успешной сети супермаркетов юга увидит этот щит, Митч будет обречен еще до того, как ему представится возможность показать себя. Он был уверен, что Грант не захочет, чтобы некто, рекламирующий себя с помощью щита, имел хоть какое-нибудь отношение к такому изысканному универмагу. То, что было задумано как прикол, могло украсть у него гордость, работу, жизнелюбие и даже шанс найти настоящую леди. И все это благодаря Кертису.

* * *

Гизелла лежала на кровати. Стук в дверь не прекращался. Она перевернулась и спрятала голову под подушку. Но как бы она ни старалась не замечать непрерывного стука, кто-то, похоже, твердо намеревался разбудить ее. Открыв глаза, она встала с постели, набросила на себя изумрудный шелковый халат и, спотыкаясь, отправилась к двери.

— Иду я, иду, — проворчала она. Гизелла посмотрела в глазок и открыла замок.

— Доброе утро, — произнесла Анита радостным голосом, влетая в комнату. — Проснись и пой, Джи-Джи. У нас есть кое-какая работенка, — продолжала она.

Гизелла поднесла руку ко лбу.

— Анита, как ты можешь быть столь счастливой в такой час?

Анита хихикнула:

— Что, похмелье замучило?

— Нет, а тебя, пожалуй, должно было бы…

— Меня? Не-ет, я знаю, как быстро от него избавиться. Я просто пью «Маргариту» на завтрак.

— О Боже!

— Это называется опохмелиться. — Она поморщилась, а потом добавила: — Или что-то в этом роде.

— Что ты здесь, черт возьми, делаешь в такую рань? — спросила Гизелла и плюхнулась на диван.

— Как я уже сказала, у нас есть кое-какая работа. Ты ведь знаешь, как рано разносят почту по субботам.

Анита подошла к занавескам и раздвинула их. Гизелла жалобно вздохнула и закрыла рукой глаза от ослепительного утреннего солнца.

— О чем ты говоришь?

Анита встала подбоченившись.

— О резюме для мужчины твоей «гормональной» мечты, глупышка!

Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на Гизеллу.

— О нет. Я думала, ты забудешь об этом.

Анита снова засмеялась:

— Ты шутишь? Чтобы я забыла о таких деньгах? Ни один, ни два и даже ни три бокала «Маргариты» не смогли бы заставить меня забыть об этом. Мне, может быть, напомнить тебе, кто поднял ставку?

— Ну ладно тебе, Нита. Ты ведь не относишься к этому пари серьезно, так?

Пройдя в кухню, Анита открыла шкафы, как будто была здесь хозяйкой. Она пожала плечами и ложками начала накладывать кофе.

— Я полагаю, мы могли бы выпить все это и отправиться прямиком в банк. Ты мне должна пять тысяч.

— Но у меня нет такой суммы наличными на руках.

Анита подошла к кофеварке.

— Может быть, и нет, но у тебя есть трастовый фонд. Пусть вся сумма будет в крупных банкнотах. Так будет внушительней.

Теперь Гизелла полностью проснулась, и ее раскалывающаяся голова прояснилась. Она потерла свои красные глаза, облизала губы, которые были очень сухими.

— Нита, — взмолилась она, — я не могу взять деньги из трастового фонда так, чтобы отец об этом не узнал. Ты ведь знаешь, у него каждый цент на счету. И я не смогу объяснить ему, для чего они мне нужны. Проблем потом не оберешься.

Анита прыснула:

— Либо пиши, либо плати. Выбирай.

Проведя рукой по спутанным волосам, спадающим на лоб, Гизелла вздохнула:

— Ладно, ты победила.

— Обалдеть! Жду не дождусь, когда смогу потратить эти деньги.

Анита протянула Гизелле чашку горячего кофе. Посмотрев на ее ехидную улыбку, Гизелла сказала:

— Забудь об этом. Пари продолжается. Я докажу тебе, что смогу.

«Отец ни при каких обстоятельствах не должен узнать о пари», — подумала Гизелла. Она стояла и пила кофе.

— Да, Анита. Это варево такое крепкое, что от него скоро начнут расти волосы на груди.

Анита тут же забрала у нее чашку.

— В таком случае тебе нельзя его пить. Волосатая грудь не очень впишется в резюме. Определенно, это просто отвратительно.

Гизелла закатила глаза:

— Я иду в душ.

— Тебе обязательно нужно упомянуть свои, длинные ноги. Все мужики от них без ума.

— Нита… — произнесла предостерегающе Гизелла.

— И большую грудь. Ни разу не встречала парня, который смог бы противостоять ей!

— Хватит!

Анита, невинно улыбнувшись, сказала:

— Я просто пытаюсь помочь.

Не взглянув на нее, Гизелла отправилась в ванную и захлопнула за собой дверь.

— Да уж, без такой помощи я как-нибудь обойдусь. Проклятое пари, проклятый спор!..

Она раздраженно вздохнула, посмотрела на свое отражение в зеркале и покачала головой.

Глава 2

Неделю спустя вопреки здравому смыслу Гизелла поднималась на верхний этаж модной многоэтажки в старинном решетчатом лифте, чтобы встретиться с парнем с рекламного щита.

«Если бы не это дурацкое пари, меня бы сейчас здесь не было», — думала она. Но вышло так, что он ответил на ее резюме, оставив сообщение на ее автоответчике, назначил время и место встречи…

Надменность переполняла его. Он даже не удосужился перезвонить и подтвердить место свидания, не спросил, подходит ли ей это время. Привлекательная внешность рыцаря на белом коне сочеталась с манерами доисторического Фреда Флинстоуна.

— Никакого воспитания. Не удивлюсь, если он начнет ворчать, открывая дверь, — пробормотала она.

Лифт медленно продолжал двигаться вверх, несмотря на недовольный скрип и скрежет. Гизелла засомневалась, сможет ли он подняться на самый верх. Она подумала: «Может, просто спуститься вниз и уйти?» Но почему-то медлила… С каждым этажом ее нервозность росла. К тому же она начала икать.

— Этого еще не хватало. Только не сейчас, — застонала она и принялась глубоко дышать, пытаясь избавиться от этой неприятности, которая появлялась у нее всякий раз, как она начинала нервничать.

Внезапно лифт со скрежетом остановился. Сердце у Гизеллы застучало сильнее. Она осторожно вышла из лифта и стала искать квартиру 7007. Прямо перед ней показались золотые цифры номера Джеймса Бонда. Икота не прекращалась. Гизелла не знала, что делать. Единственное средство, которое могло бы ей помочь, осталось на работе. Сейчас она многое бы отдала за чайную ложку масла «Скиппи». Она потрогала волосы, поправила лямку бюстгальтера и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться перед тем, как постучать в дверь.

Секунды превратились в минуты. Никто не отвечал. Номер 007. Она опять постучала. Тишина. Расстроившись, она забарабанила по толстой дубовой двери.

— Отлично. Он практически приказывает мне прийти сюда, а его самого нет, — пробормотала она. — Как это похоже на типичного доисторического мужлана.

Она принялась искать в сумочке обрывок бумаги. Как он посмел с ней так поступить? Тем более что ее гормоны были уже готовы, а после стольких ложных тревог эти бедные вещества сморщатся и погибнут. Ей-богу, она скажет ему все, что она о нем думает.

Нацарапав пару метких слов, она присела, чтобы просунуть бумажку под дверь. В этот момент дверь неожиданно распахнулась и… Гизелла увидела пару босых ног. Она заметила, что ноги были загорелые и накачанные, покрытые светлыми волосами и каплями воды. Взгляд ее остановился на маленьком полотенце, едва прикрывавшем его мускулистые бедра. Гизелла быстро смяла бумагу, а гормоны запели «Аллилуйя». Икота застыла где-то в горле. Она поняла, что нашла еще одно лекарство. И оно было гораздо лучше, чем арахисовое масло «Скиппи».

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — несколько раздраженно произнес низкий мужской голос.

От смущения Гизелла вспыхнула. Она заставила себя посмотреть ему в глаза, сардонически поблескивающие.

— Я, м-м…

— Вы? — прозвучало в ответ, словно обвинение. Она выпрямилась.

— М-м, да. Привет, это я.

Он скрестил руки на груди и стал стряхивать брызги с блестящих вьющихся светлых волос. Такие же шелковистые волосы покрывали и его длинные ноги. Золотистая кожа источала свежий ароматный запах.

— Что вы здесь делаете? Вы что, не насмотрелись на меня недавно вечером, когда случайно со мной столкнулись? — спросил он холодно.

В его голосе слышалась враждебность. Гизелла пребывала в замешательстве, будто на нее вылили ушат холодной воды. Перед ней стоял высокомерный молодой человек, разыгрывающий свою забывчивость. «Может быть, у него проблемы с женщинами, потому что он похож на глупую блондинку? — подумала Гизелла. — Великолепна, но туповата».

Сухим голосом она ответила:

— Мне предложили прийти сюда.

— Кто?

Красавец с рекламного щита стоял перед ней полуобнаженным. Он, похоже, не особенно спешил представить себя перед ней в более приличном свете. Гизелла с трудом заставляла себя не смотреть на белое полотенце. Ей захотелось, чтобы он сорвал его и принялся вытирать им скользящие по груди капельки воды. А еще ей захотелось самой сорвать полотенце и швырнуть им в его самодовольную физиономию.

Она сдержала свое любопытство или раздражение. «Надо быть осторожной. Раз он пошел открывать дверь полураздетым, что у него на уме? Хочет затащить меня в постель на первом же свидании? Если он собирался сделать именно это, тогда он ошибся, — подумала Гизелла. — Очень сильно ошибся». Ни огромная сумма денег, ни играющие гормоны не могли заставить ее совершить что-нибудь настолько безответственное.

— Я считала, что это вы мне звонили и оставили сообщение на автоответчике, — не могла она удержаться от сарказма в голосе.

Презрительная гримаса исчезла с его лица. Внимательным оценивающим взглядом он осмотрел ее с головы до ног.

— Ноги, — пробормотал он, проводя рукой по гладковыбритому подбородку.

— Что вы сказали?

— У вас такие длинные ноги. Должно быть, вы та самая модель, о которой мне говорил Уоррен…

«Модель?» — чуть не вырвалось у нее.

Она была кем угодно, но только не моделью. Да, у нее и в самом деле были длинные ноги, но бедра отвисли так, как у Большой птицы из детской телепрограммы «Улица Сезам». Его последующие слова прервали ход ее мыслей:

— Извините за грубость. Меня зовут Митч. Митч Салливан. Я думал, что вы одна из тех женщин, которые достают меня из-за рекламного щита. У меня не было ни одной спокойной минуты всю прошедшую неделю.

Гизелла проглотила слюну. Он продолжил:

— Вы видели его, так ведь? Его трудно не заметить. По крайней мере учитывая, как вы и ваши подруги вели себя недавно у входа в паб, я посчитал, что вы видели его.

— Да, я видела… — попыталась она промямлить. Смущение ее росло с каждым произнесенным им словом.

— Сплошной кошмар!

Он покачал головой, потом улыбнулся, и она увидела его потрясающие ямочки. На мгновение Гизелла перестала дышать. Сходство со щитом было поразительным. У Митча были удивительные глаза. Когда он улыбался, они блестели, словно самые дорогие и редкие сапфиры.

— Кошмар? Вы хотите сказать, что не вешали эти рекламные щиты? — тихо спросила она, когда почувствовала в себе силы произнести что-то.

По его лицу пробежала тень.

— Нет, конечно! И когда я поймаю этого Кертиса, я… — Он замолчал, и его руки сжались в кулаки. — Не обращайте внимания. Проходите, и мы перейдем к делу.

К делу?

Паника охватила Гизеллу, она смущалась и чего-то боялась…

Ей казалось, что голос Митча звучал где-то очень далеко. А он стоял рядом и продолжал:

— Пойду оденусь. Потом мы сделаем несколько предварительных снимков для выставки. С такими ногами вы прекрасно подойдете для рекламы купальников. Старику Гранту точно понравится. Вы красивы, утонченны, просто класс, — сказал он ей, проходя через комнату, и исчез в дверях.

Гизелла попыталась сконцентрироваться и понять, что же он ей сказал, но не могла отвести взгляд от его спины. Анита была права — у него классный зад. И это малюсенькое полотенце не могло полностью скрыть… Слова его наконец-то дошли до нее.

— Грант? Владелец универмагов?

О Боже, несмотря на ямочки, голубые глаза, малюсенькое полотенце и классный зад, ситуация за мгновение стала еще хуже. «Анита устроит праздник, когда узнает, во что я сейчас ввязываюсь», — подумала Гизелла.

— Да. Разве Уоррен не говорил вам? — спросил он из другой комнаты.

«Уоррен? Что еще за Уоррен? Думай быстрей», — подгоняла она саму себя.

— М-м, мне кажется, он забыл упомянуть об этом, — произнесла она запинаясь. Обычно она не лгала. И каждый раз чувствовала себя ужасно, когда ей приходилось врать. Она действительно не знала, как выпутаться из подобной ситуации. Но все-таки она должна выиграть это пари. В противном случае отец обнаружит, что она взяла пять тысяч долларов из трастового фонда. А ей этого совсем не хотелось.

— Кстати, как тебя зовут, дорогая?

— М-м… Гизелла Гра… Грин. Гизелла Грин.

Он высунул голову из дверного проема, ведущего в его спальню.

— Это так тебе подходит.

Она поморщилась:

— Не понимаю…

— Ноги, дорогая. Они у тебя длинные и красивые, прямо как у газели, — улыбнулся Митч в ответ и исчез в спальне.

Гизелла прошла в комнату и опустилась на мягкий кожаный диван. «Господи, что же мне делать? Я же ничего не знаю о том, чем занимаются модели. И даже если бы знала, эти снимки предназначаются отцу для ежегодного каталога. Он убьет меня, если увидит в нем даже мое лицо, чего уж там говорить о полуодетом теле. Ноги! Они мне понадобятся, чтобы убежать, если отец пронюхает об этих снимках», — думала Гизелла. Если она сейчас отступит, то проиграет пари. Анита никогда не даст ей забыть об этом. Похоже, что Митчу вовсе не была нужна женщина. Если он узнает, что Гизелла пришла сюда по поводу объявления, он тут же вышвырнет ее за дверь. Но кто же ей тогда звонил и оставил сообщение? Ей показалось, голос Митча звучал точно так же, как голос на автоответчике. Низкий, вкрадчивый, бархатный.

Гизелла встала, подошла к гигантским окнам. Вид из окна был восхитительный, хотя легкий туман выхлопных газов поднимался над горизонтом. Залюбовавшись городским пейзажем, она неожиданно для себя нашла ответ. Трусихой Гизелла никогда не была, не должна струсить и сегодня. Анита была права: Гизелла уже не помолодеет. Надо рискнуть. По крайней мере Митч не казался ей столь недосягаемым. Ее больше волновали отношения со взбешенным отцом. Но очаровательная улыбка и ямочки Митча заставили ее действовать решительно. На мгновение она представила себе, как Митч целует ее… И лед, сопровождающий ее отношения с мужчинами, тает, превращается в поток, уносящий куда-то вдаль.

Она покачала головой: «Господи, откуда возникли такие мысли? От гормонов. Они слишком долго бездействовали. Вот откуда. Я ведь едва знаю этого мужчину. Но какая разница? У него классный зад и потрясающие ямочки, что еще надо?»

От его улыбки у Гизеллы начинало быстро биться сердце, но Митч был слишком высокомерен для нее.

«Дорогая, если ты будешь дожидаться идеального мужчины, тебя к тому времени мумифицируют».

— Ну ладно, мисс Красивые Ножки, — сказал он, возвращаясь в комнату.

Гизелла обернулась и уставились на него. Ее пожирающий взгляд скользил по его мускулистым ногам и подтянутым ягодицам, обтянутым голубыми джинсами, расстегнутой хлопчатобумажной рубашке, которая обнажала соблазнительную волосатую грудь.

— Покажи, что у тебя есть.

Гизелла пришла в себя.

— Что вы сказали?

Митч отодвинул тяжелую занавеску. За ней находился угол комнаты, оборудованный для съемок. Там были камеры, осветительные приборы, стойки и задники. Он повернулся к ней и приподнял одну бровь.

— Сначала я хочу посмотреть ваше портфолио.

— Вообще-то я его не принесла.

— Вы оставили его у Уоррена? — спросил он нетерпеливо.

— Да, похоже на то, — пробормотала она, все глубже падая в пропасть лжи. Слишком глубоко, чтобы выбраться из нее.

— Ну, тогда приступим к пробам. Одежда, дорогая. Сними ее.

— Свою одежду? — попыталась выдавить она.

Что за фотограф был этот парень? Икота могла возобновиться в любую минуту. Она чувствовала, что этот момент вот-вот наступит. Она слишком разнервничалась, но его присутствие как будто сдерживало появление очередного приступа.

— Что, в этой комнате эхо? Или ты плохо слышишь? — Он раздраженно вздохнул.

Гизелла переминалась с ноги на ногу.

Не получив ответа, Митч задал еще один вопрос:

— На тебе нет купальника? И ты не принесла его с собой?

— М-м, нет…

Митч выругался про себя.

— Разве Уоррен ничего не сказал?

Вполне правдиво Гизелла ответила:

— Нет, он мне ничего не говорил.

Если бы она знала, кто такой Уоррен, она, долго не раздумывая, влепила бы ему пощечину.

Проведя рукой по все еще влажным волосам, Митч просто уставился на нее. Он прищурился, и Гизелла была совершенно уверена, что он назовет ее лгуньей.

— Ну ладно, мисс Красивые Ножки, мы поступим по-другому.

Он ушел в спальню и вернулся через несколько секунд с белой хлопчатобумажной рубашкой в руках, которую бросил ей.

— Иди и переоденься в это. Закатай рукава, подними воротник и оставь три верхние пуговицы расстегнутыми. Это должно сработать. Так я пойму, как ты получаешься на снимках.

Дрожащими руками Гизелла поймала рубашку. Не зная, что делать, она на мгновение задумалась и отправилась в спальню.

Может быть, сказать ему правду? Да, она должна поступить именно так. Ей нужно это сделать. Окажись она перед камерой, он сразу поймет, что она не модель.

Но Гизелла вопреки здравому смыслу, подавив икоту, сняла платье. Расстегнув бюстгальтер, она надела рубашку. Расстегнутая рубашка едва прикрывала ягодицы и обнажала ложбинку на груди.

— Ну, я готова, — тихо сказала она, затаив дыхание.

Нервы у нее были на пределе. «Если он догадается, тогда я проиграю пари. Митч запросто выкинет меня из квартиры в одной рубашке. Это сразу же попадет на страницы светской хроники или, еще хуже, на первые полосы желтой прессы». В своем воображении она уже рисовала возможные заголовки: «НАСЛЕДНИЦУ УНИВЕРМАГОВ ПОЙМАЛИ ПРАКТИЧЕСКИ ГОЛОЙ!»

Оторвав глаза от камеры, Митч посмотрел вверх, снова опустил их, затем вскинул голову и уставился на нее. Его голубые глаза казались темнее, рот был полуоткрыт, словно он был чем-то удивлен.

Он откашлялся.

— Здорово, мисс Красивые Ножки, ты выглядишь потрясающе. Ну, м-м, подходи сюда, возьми вон тот стул, и мы начнем.

Когда Гизелла села, Митч включил стереосистему. Комната наполнилась медленной чувственной музыкой. Ее ритм не совпадал с пульсом Гизеллы: бешено билось сердце. В любой момент Митч мог обнаружить, что она обманывает его и что она здесь только из-за этого проклятого объявления.

Но Митч ничего не замечал. Он настраивал камеру и вертел лампы. Включив вентилятор, он подошел к «модели» и провел пальцами по волосам, взъерошил ее волнистые локоны. Гизелла едва сдерживалась, чтобы не повернуть голову в направлении движений его рук. Ей хотелось ласки, а его длинные пальцы были умелыми, твердыми и прохладными. И Гизелла сидела, закрыв глаза от удовольствия, пока он продолжал укладывать ей волосы. Руки Митча замерли.

— Ну вот, дорогая. Смочи губы. Хорошо, — прошептал он.

Вдруг Гизелла почувствовала, как его руки оказались в вырезе рубашки.

Она автоматически схватила его за руки и воскликнула:

— Нет! Что это ты делаешь? Мне кажется, тебя интересовали мои ноги.

Сапфировые глаза слегка прищурились.

— Ты ведь впервые этим занимаешься, правда?

— Нет, неправда, — пробубнила она себе под нос.

— Просто расслабься, дорогая. Я не собираюсь приставать к тебе…

Она вся собралась и напряглась, чтобы побороть желание и обрести контроль над своими гормонами, энергия из которых била-таки ключом. Что же было с ней не так? Ведь она всегда умела владеть собой.

«Чересчур много контроля, — подумала Гизелла. — Эти молокососы ждут не дождутся, когда им представится возможность вырваться наружу».

— Вы собираетесь рекламировать купальники? Мне нужно видеть вашу кожу. Слушайте, если вы так неопытны, может быть, мне лучше попросить Уоррена прислать ко мне еще кого-нибудь? — спросил он, и от взгляда его голубых глаз повеяло холодом.

Паника снова охватила Гизеллу. «Не дай бог, он станет звонить этому Уоррену. Тогда меня точно разоблачат».

— Нет! — сказала она категорически, а потом смягчила тон: — Извини, я просто немного нервничаю. Пожалуйста, не звони Уоррену. Дай мне шанс. Пожалуйста!

Гизелла посмотрела ему в глаза и почувствовала, как весь внешний мир растворяется вокруг нее. Она видела лишь бездонные голубые озера — его глаза.

На комнату опустилась тишина. Митч уставился на нее. Взгляд его застыл на ее губах и на глубокой ложбинке. Он смотрел так пристально, что Гизелле было страшно вздохнуть или подвинуться.

— Ну ладно, мисс Красивые Ножки, — тихо сказал он, и его руки снова попытались расправить вырез. — Давай попробуем еще раз. Хорошо. Именно так, вот… Посмотри на меня так, будто ты хочешь меня. Соблазняй меня, дорогая. Соблазняй камеру.

И она делала именно это. Потому что в этом не было ничего трудного, зная, кто находится за камерой. Конечно же, она не могла соблазнить кусок металлического оборудования, но она точно знала, что сможет это сделать с живым и великолепным мужчиной. Мужчиной с рекламного щита. Своим мужчиной.

«Боже мой, в какую историю я влипла!» — думала она, пока камера щелкала не переставая. Пари больше не имело для нее никакого значения, как и страх перед отцом. Она хотела чего-то большего для себя, пыталась понять, что находится за самомнением этого красавца. Она и ее гормоны просто хотели его.

* * *

Несколько часов спустя Гизелла уселась за свой рабочий стол в главном офисе сети универмагов Грант. Она сунула сумочку в выдвижной ящик стола, достала банку арахисового масла «Скиппи» и тут же нажала на одну из клавиш телефона.

— Анита, приезжай в офис. Быстро. Я расскажу тебе… Ты в это не поверишь.

Анита вбежала в ее просторный офис и встала как вкопанная.

— Господи, Джи-Джи, что с тобой такое случилось? — Волосы Гизеллы были еще взъерошены красивыми невозмутимыми руками. Кожа головы слегка покалывала от его прикосновений.

Она достала зеркало и стала пристально рассматривать себя.

— Что я тебе сейчас расскажу! Но ты вряд ли поверишь мне…

— Ух ты, должно быть, вы сразу нашли общий язык, с первого же свидания! — завистливо воскликнула Анита. Пододвинув стул, она оперлась подбородком о руку. — Расскажи мне все, как было. Я не хочу ничего пропустить.

— Это не то, о чем ты подумала. Все гораздо хуже. — Гизелла положила зеркало назад в выдвижной ящик стола, а потом опустила палец в банку с маслом, вытащила его и отправила в рот.

— Что, снова икота?

— Весь день. То перестает, то снова начинается. Не догадываешься почему?

— Он хочет жениться на тебе, не так ли? Что, невеста, уже нервничаешь?

— Нет, не угадала. — Гизелла охнула и закрыла лицо руками. — Он хочет фотографировать меня.

— Фотографировать тебя? Зачем? Что, этот парень — порномагнат? — спросила Анита, и на этот раз ее голос был больше озабоченным, чем удивленным.

— Да нет же. Он фотограф, у которого контракт на подготовку летнего каталога с универмагом Гранта.

— Вот это да!

— И это еще не все. Он считает, что меня прислал к нему какой-то парень по имени Уоррен в качестве перспективной модели.

— Ничего себе!..

— И еще, он не заказывал эти рекламные щиты. По крайней мере он говорит, что не делал этого.

Анита насупилась:

— А кто тогда звонил тебе и оставил сообщение?

Гизелла покачала головой:

— Понятия не имею. Голос у него похож, но когда разговор зашел об этом щите, он рассвирепел. Он упомянул имя какого-то Кертиса, а что касается всего остального, я не знаю, что происходит.

— М-м, ты сказала… Кертис? — Анита откашлялась и поерзала на стуле.

Заподозрив что-то неладное, Гизелла внимательно посмотрела на подругу.

— Да. А ты что, его знаешь? Ты от меня что-то скрываешь, Нита? Рассказывай, — потребовала она. — Что ты знаешь об этом Кертисе?

— Да вообще-то ничего. Совсем ничего, — настаивала на своем Анита. — Я просто подумала, что Митч, возможно, пытается взвалить всю вину за этот щит на кого-то другого. Может быть, его смущает то, что ему пришлось прибегнуть к рекламе, чтобы найти себе женщину, а вся эта история с фотографиями просто прикрытие.

Гизелла встала и прошлась по светло-голубому ковру.

— Нет, я так не думаю. Это не выдумка. Этот парень не кто иной, как Митч Салливан. Я помню, папа говорил, что студия Салливана заключила с нами контракт на рекламную кампанию этого года.

— Интересно, почему он подумал, что ты модель?

Гизелла опустила глаза и просто сказала:

— Мисс Красивые Ножки.

Почему-то эти слова вовсе не показались ей чувственными, хотя когда они слетали с губ Митча, они звучали по-другому. Именно так он называл ее весь вечер. Три слова стали почти ласкательными. Воспоминание об этом озарило ее лицо улыбкой.

— И ты не стала доказывать ему обратное, — язвительно прокомментировала Анита.

— Он узнал меня. Помнишь тот вечер у «Брейди»?

— Ого!

— И ему это было так неприятно, что мне приходилось думать очень быстро. Так что я не стала с ним спорить.

Она остановилась, плюхнулась в кожаное кресло с высокой спинкой и продолжала:

— Терпеть не могу врать, но когда начнешь, не скоро закончишь. Сначала у меня из головы не выходили пари и реакция отца на исчезнувшие деньги, а потом…

Анита закончила ее мысль, как всегда это делала:

— А потом включились гормоны, и все это стало для тебя чем-то личным. Он так же великолепен, как на плакате и тогда, когда мы столкнулись с ним у «Брейди»?

Гизелла застонала и откинулась назад в кресле.

— В десять раз лучше. К сожалению, заносчив он так же. Но в нем есть что-то…

— Он никак не пытался сопоставить твое имя с названием супермаркета?

Кожаное кресло заскрипело оттого, что Гизелла заерзала.

— Нет, потому что я ему его не сказала.

Анита от удивления сняла очки.

— Ты не сказала ему, как тебя зовут?

— Я ему сказала все, что надо.

Она протянула руку Аните и обменялась с ней рукопожатием.

— Приятно познакомиться. Я другая Гизелла. Гизелла Грин.

— Ну, по крайней мере ты осталась Джи-Джи, — хихикнула Анита.

— Твой проклятый спор! Это все из-за него…

Подруга заговорщицки подняла брови.

— Ты не обязана была его принимать. Я могла бы уже потратить твои деньги.

Гизелла потерла виски.

— О Боже, Анита, что мне делать?

Глава 3

На рубашке еще сохранился ее запах. Митч снова поднес ее к носу и вдохнул неповторимый аромат Гизеллы. Нежный и женственный, он напоминал ему сочетание полевых цветов и морской свежести. Закрыв глаза, Митч вспоминал, как ее темные шелковистые волосы струились через его пальцы. Он все еще ощущал тепло ее нежной кожи.

Словно во сне, он положил рубашку и прошел в маленькую комнату, оборудованную для печати фотографий. Выключил верхний свет — комнату залил темно-красный. Вытащив негативы из фотоаппарата, он принялся проявлять метры пленки, отснятой за день. Возбуждение росло с каждым кадром. Ему удалось уловить ее чувственность, ее суть, ее чистую естественную красоту. Митч заметил, что она не очень хорошо держалась перед камерой в отличие от других моделей. Но фотографии будто оживали. Может быть, всему виной были темные изумрудные глаза? Они завораживали и гипнотизировали. Или, может быть, губы, мягкие и пухлые? Они буквально просили ласки. А может быть, ноги, длинные и стройные, кажущиеся бесконечными… Митч опустил последний снимок в проявляющий раствор. Когда образ стал появляться, у него захватило дух.

— Превосходно, — прошептал он.

В своей жизни он снял бесчисленное количество женщин и мужчин, собак и кошек и даже золотых рыбок и змей для каталога домашних животных, но никогда объект не получался столь естественно. Эту фотографию непременно стоило сохранить.

Гизелла сидела на стуле, расставив свои длинные соблазнительные ноги. Ее голова была откинута назад. Черные волосы развевались под воздействием вентилятора, рубашка обнажала плечо и делала заметным контур груди. Лицо выражало бесконечное наслаждение и вместе с тем ранимость. Митч представил, как, обнажив свою красоту, она лежит рядом и любит его, крепко обхватив его длинными ногами. От волнующих мыслей сердце его забилось. Внизу живота появилось болезненное ощущение.

Это вернуло его в реальность. Он вдруг вспомнил, что она была его моделью. А Митч взял себе за правило никогда не связываться с моделями. У него уже были подобные отношения с Селестой, и закончились они катастрофой. Ради самого себя и контракта он должен сохранять профессиональную дистанцию. Но он вдруг понял, что ему будет очень трудно отказаться от Гизеллы. Ужасно трудно. Громкий стук в дверь отвлек его от этих мыслей. Митч был страшно недоволен, что его прервали. Стук повторился. Такая назойливость разозлила хозяина еще больше.

— Ну хватит! Иду! — крикнул он и быстро зашагал к двери. Распахнув ее, ему пришлось подавить в себе жгучее желание спустить шкуру с человека, стоящего перед ним.

Это был Кертис, так называемый лучший друг. Ростом он был выше Митча. На нем были мешковатые голубые джинсы, рубашка навыпуск и бейсболка. Он держал стакан колы из близлежащей забегаловки и пакет жирного поп-корна.

— Как живешь, старик? — нараспев произнес Кертис, на манер Джона Уэйна. Он заглянул в квартиру. — И где же те девицы, что я тебе обещал?

Джон Уэйн, должно быть, в гробу перевернулся. Митч нахмурился:

— Я послал их всех куда подальше, дружбан.

Кертис насупился:

— С какой это стати? Ты что, имеешь что-то против моего вкуса? Я считал, что послал к тебе хорошеньких девочек. Особенно последнюю.

— Сейчас ты узнаешь вкус крови, потому что я разобью тебе физиономию за этот идиотский прикол, — с ненавистью проговорил Митч и сжал кулаки. — Иди ты, Кертис, куда подальше! Последнюю неделю моей жизни ты превратил в ад.

— Да уж. Женщины просто табунами за тобой бегают. И ты называешь это адом? Расскажи свою печальную историю кому-нибудь, кто не живет с тобой по соседству, — фыркнул Кертис.

Митчу захотелось, чтобы он поскорее убрался. Он взглянул на своего друга со злостью, но лицо Кертиса вдруг озарилось невинной обезоруживающей улыбкой.

— Я дам тебе поп-корна. Он с двойным маслом.

Видя, что Митч все так же холодно молчит, он добавил:

— Да ладно тебе, старик. Тех рекламных щитов больше нет. Сняли. Уничтожили. Капут.

Митч нехотя пригласил его войти.

— Видно, от тебя так просто не отделаешься. Располагайся. Только сделай мне одолжение, Кертис, не дотрагивайся своими жирными пальцами до аппаратуры.

Он оставил своего друга на мгновение, чтобы закрыть дверь, и, уходя, крикнул:

— Ты застал меня как раз в тот момент, когда я заканчивал важную работу.

— Правда? Что у тебя теперь? Очередные кастрюли и сковородки, мебель и пылесосы? Или на этот раз львы, тигры и медведи?

Кертис проследовал за ним в темную комнату. Он поставил стакан и потянулся к фотографии. Митч успел остановить сальную руку, прежде чем он дотронулся до глянцевой поверхности.

— Я же тебе сказал: ничего не трогать.

Кертис отвел руки за спину и засмеялся:

— Да, парень.

— Нет, все гораздо серьезнее. Никаких крошек и деток. На этой неделе я получил предложение заключить контракт о котором я тебе уже говорил. Это пробные снимки. Я сделал их сегодня с первой моделью, — сообщил ему Митч, снимая просохшие фотографии и складывая их стопками.

— Сегодня? Ты говоришь, она приходила сегодня? — Кертис пристально посмотрел на него.

— Да. Бедняжка, я напугал ее до полусмерти. Подумал, что это одна из твоих девочек.

Кертис откашлялся и отхлебнул немного колы. Разгрызая лед, он спросил:

— Могу я на нее посмотреть? Не бойся, я не дотронусь до фотографий. Ты сам держи их.

Когда Митч достал снимок, который решил оставить себе на память, глаза Кертиса расширились. Он даже поперхнулся. Митч постучал ему по спине.

— Эй, ты в порядке, болван?

Откашливаясь, Кертис едва смог кивнуть головой.

— Да. Кажется, лед попал не в то горло. Можно я еще раз посмотрю на фотографию?

Наконец-то Митч перестал дуться на друга и слегка улыбнулся:

— Она бесподобна, правда?

Кертис приподнял густые брови:

— Да, я тоже так подумал. Ты говоришь, она модель? Как интересно…

— Ты только посмотри на ноги. Разве она может быть еще кем-то?

Глаза Кертиса вспыхнули:

— Конечно, она не может быть никем другим. Определенно, она модель. Знаешь, кажется, она даже кого-то напоминает.

— Нет, — покачал головой Митч, — я так не думаю. Если бы я видел ее в каком-нибудь журнале или каталоге, непременно запомнил бы ее. Девушку с такой внешностью не так-то просто забыть. А ноги…

— Ты прав.

Кертис вышел вслед за другом в соседнюю комнату, где на журнальном столике лежали только что напечатанные фотографии.

— Мне кажется, у нее много достоинств. Почему ты не попытался обнажить некоторые из них?

— Это против правил.

Кертис пробурчал:

— С каких это пор ты стал таким щепетильным?

Митч на мгновение замолк. Действительно, с каких пор? Вероятно, со времени недавней связи с Селестой. Она хотела лишь воспользоваться им, чтобы сделать себе карьеру и стать известной моделью. Кроме того, его раздражало, что большинство женщин требуют от мужчины обязательств. От слова «обязательства» его просто тошнило.

— Ну? — Кертис прервал его размышления. — Что тебя останавливает? Если ты ее хочешь, так не стой на месте.

— Тебе этого не понять. Ты такой бабник! А еще я дорожу контрактом. Может быть, это мой единственный шанс. А Грант — страшный консерватор. Связь с моделью слишком рискованна.

— А кто говорит о связи? Почему бы просто не поразвлечься? На хрена я тогда развешивал эти щиты? Целый год ты живешь отшельником. Конечно, ты обжегся с Селестой. Но ведь не все женщины такие лживые мошенницы, помешанные на деньгах, — возразил Кертис, набивая рот очередной пригоршней попкорна.

— Разве мама тебе никогда не говорила, что нельзя разговаривать с полным ртом?

Громкая отрыжка разнеслась эхом по комнате.

— Ты уходишь от темы.

— Может, мне извиниться?

Митч встал. Карие глаза Кертиса зло заблестели.

— Скажи, что ты хотя бы попробуешь с длинноногой красоткой, или я испорчу воздух.

— Вон! — заорал Митч и указал на дверь.

— Уже иду, — во весь рот улыбнулся Кертис.

— Ты что, забыл, что я зол на тебя как черт? Помнишь вкус крови на разбитых губах? — угрожал Митч. Хоть он и знал, что Кертиса не так-то легко запугать, он сделал шаг навстречу своему массивному другу.

— Что за вопрос? Расслабься. Разбитые губы, ха! Какое богатое воображение. Ты что, забыл, чем мне обязан?

— Все еще помнишь, старик? Столько лет прошло. Время, чтобы отыграться, давно вышло.

Митч хмуро посмотрел на него. Кертис поднял руки.

— Ухожу, ухожу. Мне надо позвонить своей двоюродной сестре.

— Двоюродной сестре?

— Да, своей двоюродной сестре Аните. Не думаю, что вы знакомы. Мы собираемся встретиться.

Кертис подошел к двери, открыл ее, повернулся и в манере Арнольда сказал:

— Я вернусь.

Когда дверь закрылась, Митч подумал, как он вообще смог подружиться с этим большим недотепой. Они определенно были совершенно разными. Кертис был воплощением грубости: вечно жующий спортивный журналист с набитым ртом и плохими манерами. Но в колледже эти двое почему-то стали друзьями. Митч фотографировал футбол, а Кертис писал о нем. С тех самых пор Кертис постоянно напоминает ему, что если бы не он, Митч никогда бы не стал снимать для газеты колледжа, а студии Салливана вообще бы не существовало. В некотором смысле Кертис был прав. Митч знал, что обязан ему. Временами Кертис был обаятельным и забавным, но чувство долга — основная причина, по которой Митчу приходилось ладить со своим несносным другом. С годами же стало казаться, что Кертис увеличил долг до размеров пожизненного обязательства.

Митч сел на диван. Его взгляд блуждал среди фотографий, разбросанных на стеклянном столике. Он задумался о том, как он сможет держаться подальше от Гизеллы Грин. А хотел ли он этого? Может быть, Кертис прав. Может, ему стоит приступать к действиям и поразвлечься? А возможно, связь с ней будет его самой большой ошибкой в жизни.

* * *

Гизелла и Анита шли к дому по тротуару, обрамленному по краям цветочными клумбами. Они приблизились к веранде, украшенной массивными колоннами. У веранды стояли алебастровые кресла-качалки, с потолка свисали похожие на них качели. Рядом с домом протекала полноводная Ривер-Оукс.

— Ты уверена, что твои родители не станут возражать против еще одного гостя? — спросила Анита.

Гизелла дружелюбно улыбнулась:

— Ну, конечно, они не будут возражать. Ты ведь уже почти член нашей семьи. И если я должна явиться на этот обязательный семейный ужин, то и ты тоже.

— Ты говоришь об этом как о неприятной обязанности.

— Для тех, кто знает моего отца, это не покажется странным.

Гизелла достала ключ и открыла огромную стеклянную дверь.

— Мне кажется, что он очень мягкий человек, Джи-Джи.

— Да, с тобой, может быть. Но со мной все не так. Я не думаю, что он когда-нибудь простит меня за то, что я родилась девочкой.

— Ты преувеличиваешь.

Анита посмотрела на нее поверх очков.

— Хотела бы я, чтобы так оно и было, — грустно ответила Гизелла. Она закрыла за собой дверь и крикнула: — Мам, пап, я дома!

Постаревшая и уменьшенная копия Гизеллы вышла навстречу.

— Здравствуй, дорогая! — Она потянулась вверх и поцеловала дочь в щеку. — Здравствуй, Анита, — обняла она ее подругу. — Я так рада видеть вас. Что-то вы припозднились.

Гизелла ласково улыбнулась матери. Казалось, что чем старше становилась мать, тем лучше она выглядела. Ни поседевшие волосы, ни морщинки не повлияли на ее красоту.

— Я надеюсь, что у тебя есть место для еще одного пустого желудка, мам.

Джойс Грант взяла их руки и слегка сжала.

— Ты ведь знаешь, что у нас всегда есть место для Аниты. И твой отец будет рад ее приходу.

— Вы опоздали, — сообщил Джордж Грант из столовой.

— Ради Бога, Джордж, — не согласилась Джойс. — Они не опоздали. Да и обед еще не готов.

— Привет, пап, я рада тебя видеть, — мягко сказала Гизелла, подходя к отцу, который лишал ее присутствия духа, даже когда она была еще маленькой девочкой.

Она прикоснулась губами к его щеке.

Хотя Гизелла была немаленькой, ей приходилось смотреть на отца снизу вверх. Он был высок, строен. Голова его вся поседела, а лицо избороздили морщины. С годами он стал очень сердитым, а ведь когда-то нежная улыбка озаряла его лицо.

— Было бы неплохо увидеть тебя сегодня за рабочим столом. Где ты пропадала? — строго спросил он.

Гизелла привыкла к таким выпадам, она знала, что съежиться и промолчать было бы хуже. Поэтому она спокойно ответила:

— Я… м-м… я проводила маркетинговое исследование в другом районе.

Это была не совсем ложь, но и не совсем правда. Похоже, что такие отговорки начали входить в привычку. Если бы Гизелла не видела свой нос, то могла бы подумать, что он у нее вырос, как у Пиноккио. Но если бы ее отец узнал правду, ей точно бы влетело.

Он пристально посмотрел на дочь своими проницательными глазами, а потом улыбнулся:

— Молодец, узнаю свою девочку. Всегда думает о делах! — Он неуклюже потрепал ее за плечо. — Видишь, Джойс, все мои бесчисленные лекции наконец-то сделали свое дело.

— Привет, мистер Джи, — вставила Анита. Его лицо расплылось в искренней улыбке.

— Анита, дорогая, как я рад тебя видеть!

— Надеюсь, вы не будете возражать, если я присоединюсь к вашему семейному ужину?

— Нет, дорогая. Конечно, нет. Я его вообще-то уже заждался.

К нему снова вернулось сердитое выражение лица, и он отправился назад в столовую.

Джойс Грант подмигнула им и вполголоса сказала:

— Король ждет ужин, девочки.

Гизелла ответила ей улыбкой, а Анита засмеялась. Рука об руку они направились в столовую. Как только они прошли сквозь двойные двери, Анита шепнула Гизелле:

— Маркетинговое исследование? Не могла придумать ничего получше? Я бы сказала, что это было больше похоже на исследование рекламных щитов.

— Тихо! — Гизелла втолкнула ее в комнату.

Ужин длился более часа. Гизелла явно нервничала. Все ее мысли были о Митче и о тех мгновениях, что они провели вместе. Она была рада, что Анита все время развлекала ее родителей разными анекдотами и двусмысленными шутками. Они даже не заметили, как тихо и озабоченно весь вечер вела себя Гизелла. Подали десерт, разговор пошел о делах.

— Да, я убежден, что студия Салливана предоставит нам самый лучший каталог, который у нас когда-либо был, — сказал Джордж Грант. Он взял кусочек творожного торта с пралине, а потом взглянул на Гизеллу. — Я не говорил тебе, что его студия получила контракт?

От неожиданности Гизелла резко проглотила кусок торта с кремом, и он встал у нее комом в горле.

— Да, — только и смогла она прохрипеть. — Да, ты говорил мне об этом в понедельник.

Глаза Аниты заблестели. Она наклонилась вперед и поставила локти на стол, тем самым нарушив золотое правило Гранта.

— Я много слышала о его работе. Говорят, он профессионал высокого класса. Кажется, нам повезло, что мы заполучили его.

Гизелла толкнула ее ногой под столом и угрожающе посмотрела на подругу. Но Анита не унималась:

— Я также слышала, что его модели самые красивые, особенно те, что рекламируют купальники. Знаете, мистер Джи, мне в голову вдруг пришла блестящая мысль.

— Что за мысль, дорогая? — снисходительным тоном спросил он.

— Маркетинг, конечно, не моя сильная сторона, но мне кажется, что ваше бунгало на Парадайз-Ки идеально подошло бы в качестве фона для рекламы купальников.

Гизелла уронила вилку, и она громко зазвенела, ударившись о фарфоровую тарелку. Едва скрывая ужас, она молящими глазами уставилась на Аниту.

Икота. Она рукой прикрыла рот.

Джойс посмотрела на нее:

— Что ты сказала, дорогая?

— Извините, — пробурчала Гизелла. Вздыхая, ее мать встала из-за стола.

— Пойду принесу арахисового масла.

Икота. Снова и снова.

Отец не отводил от дочери глаз, пока она не раскраснелась от смущения. Затем он обратил внимание на Аниту, которая продолжала:

— Вы только представьте себе! Где еще можно снимать купальники Гранта, если не на прекрасном острове, принадлежащем самому Джорджу Гранту?

Гизелла съехала вниз по стулу и подумала: «Анита чересчур много на себя берет». Она с благодарностью посмотрела на мать, вошедшую в столовую со спасительным средством, зачерпнула ложку арахисового масла и разом проглотила вязкую массу.

Джордж Грант потер подбородок.

— Гм, может быть…

Гизелла с трудом выдавила из себя:

— Нет! Об этом определенно не может быть и речи.

Отец внимательно посмотрел на нее:

— Почему же?

— Ну… Перевозка съемочной бригады на остров стоит слишком дорого. Вокруг полно пляжей, съемки на которых обошлись бы гораздо дешевле.

— Пляжей с комками нефти и мертвой рыбой? Что может быть лучше Парадайза с его кристально чистой водой и белоснежным песком?! Анита права. Остров был бы идеальным местом. Реклама покроет все расходы.

— Но, папа…

— Анита, напомни мне, чтобы я повысил тебя.

Комментарий отца заглушил остальные слова Гизеллы. Она взглянула через стол на свою подругу. Анита невинно улыбалась. Гизелла же смотрела на нее испепеляющим взглядом. Анита, казалось, ничего не замечала. Более того, ей было все равно. Она наслаждалась происходящим. Лучше, чем кто-либо другой, Анита знала, в какую непростую ситуацию попала Гизелла. Теперь же ее так называемая подруга делала все, чтобы эту ситуацию усложнить. Гизелла чувствовала, что оказалась в настоящем аду.

Целый час Гизелле пришлось выслушивать план, как отправить Митча Салливана и его модель на остров. Наконец-то подруга замолчала. Это был подходящий момент, чтобы увести Аниту, прежде чем она вобьет ее отцу в голову еще какие-нибудь безумные идеи.

Когда они оказались на улице, Гизелла села в машину и обратилась к Аните:

— Как? Как ты могла со мной так поступить? Я-то думала, что ты моя лучшая подруга, а ты…

— Что? Что я такое сделала?

— Не пудри мне мозги. Ты отлично знаешь, что сделала.

— Ты, конечно, можешь перестать считать меня своей лучшей подругой, но твои гормоны будут мне благодарны. — Анита невозмутимо посмотрелась в зеркало, проверяя макияж. — Не волнуйся. Все пройдет отлично.

— О да, конечно, спасибо тебе. Теперь мне нужно придумать, как сказать Митчу, что я вовсе не та модель, за которую он меня принимает.

Гизелла устало провела рукой по волосам. Боже, как она волновалась. Он ведь ей по-настоящему нравился. Она хотела сначала узнать Митча поближе, прежде чем ей придется открыться ему.

— Нет, ты этого не сделаешь, — настаивала Анита. — Ты поедешь сначала на остров и немного пофотографируешься.

— А что потом? Что я буду делать, когда отец увидит снимки? — Руки Гизеллы не отпускали руль.

— Не волнуйся, подумаем об этом завтра, — произнесла Анита с южным акцентом.

— Хватит! И отец еще хотел, чтобы ты напомнила ему о своем повышении? Слушай, напомни мне в следующий раз не вступать с тобой ни в какие пари и споры.

Она завела машину и направилась к себе на квартиру. Ее почему-то преследовало ощущение, что она совершает самую большую ошибку в жизни. Она чувствовала себя соблазненной Евой в райском саду. Подобно Еве, она приняла предложенный плод. И теперь было слишком поздно, чтобы отказаться от него. Особенно после того, как она вкусила первый кусочек.

Глава 4

— Две недели? Ты хочешь две недели отпуска прямо перед началом летного сезона? — вопил Джордж Грант, поднимаясь из кресла. Он наклонился и положил свои большие руки на массивный стол перед собой.

Несмотря на грозный вид отца, Гизелла стояла на своем, не опуская голову. Конечно, быть дочерью босса означало иметь привилегии, но иногда это осложняло жизнь. Ведь ей всегда приходилось обращаться напрямую к начальнику.

— Папа, я уже год не отдыхала…

— Малышка, я не отдыхал уже больше десяти лет. Ты ведь Грант, не забывай это. Этот магазин принадлежит нам уже более шестидесяти лет. И ради нашей компании нам приходится идти на жертвы.

Гизелле хотелось закатить глаза и так выразить свое отношение к старой сказке на новый лад. Ей казалось, что она слышала эту же лекцию еще в утробе матери. Но сейчас ей, как никогда раньше, необходимо было убедить отца понять ее. Она должна была это сделать. Митч будет ждать ее в аэропорту в субботу, чтобы полететь на удаленный островок в цепи Флорида-Кис. Оказывается, она знала этот остров как свои пять пальцев.

Гизелла подошла к отцу и положила руку ему на плечо.

— Папа, сейчас просто превосходное время для отпуска. Когда фотограф вернется с Кис, я тут же займусь распространением каталога. Потом я пойду учиться, а там скоро и Рождество, — ласково похлопав его по плечу, убедительно рассуждала Гизелла. — Папочка, пожалуйста, мне нужно немного отдохнуть, очень.

Строгий вид Джорджа Гранта немного смягчился.

— Извини, Гизелла. Я иногда забываю о вас, однако компания — часть моей жизни, — сказал он хрипло, — и не обязательно должна стать частью твоей.

— Папа, все в порядке? — спросила Гизелла, озабоченная напряженным выражением его лица. С таким видом он проводил долгие утомительные часы в офисе. Хотя Гизелла иногда была далека от отца, она хорошо его знала. Достаточно хорошо, чтобы понять, что с ним происходит что-то неладное.

Отец вздохнул, повернулся к ней, рассеянно гладя ладонями ее руки. Гизелла забеспокоилась: подобное проявление нежности было очень необычно, чаще всего отец с ней был суров и чопорен.

Гизелла погладила его по морщинистой щеке.

— Папа?

— Дела идут не самым лучшим образом. И… продажи постепенно снижаются вот уже три последних года.

Его плечи опустились, он повернулся, подошел к окну и спрятал руки глубоко в карманы брюк.

— Я видела отчетность, папа. Пока мы удерживаем позиции. Универмаг Гранта — один из немногих, которые полностью принадлежат одному владельцу и при этом приносят прибыль.

— Я никогда не признаюсь в этом твоей матери, и ты не смей говорить ей, — он предостерегающе посмотрел на нее через плечо, — но наш подход к рекламе слишком консервативен. Времена изменились, Гизелла. А я был слишком упрям, чтобы замечать это и что-то менять.

Он повернулся к ней лицом, ответственный момент добавил особенных нот в его голос:

— Новый каталог очень важен. Мы никогда не вкладывали большие средства в рекламу. Нам нужно продемонстрировать, что «Грант» — это универмаг для всей семьи, от новорожденных до несносных крикливых подростков, не только для мам и пап.

Гизеллу охватило чувство страха, смешанное с виной. «Господи, что же мне теперь делать? Я должна придумать, как сделать так, чтобы мои фотографии не попали в этот каталог. Отец вложил огромные деньги в рекламу, чтобы охватить как можно больше потенциальных клиентов. Но вряд ли он хотел, чтобы это происходило с помощью фотографий его дочери в бикини, красующихся на каждой странице каталога».

Его вопрос прервал ее размышления:

— Когда ты хочешь уйти в отпуск?

— В пятницу.

— В пятницу? — рявкнул он, приходя в свое нормальное состояние. — Обычно нужно предупреждать заранее.

Почувствовав, что они с отцом достигли редкого взаимопонимания, она поцеловала его в щеку, улыбнулась и прошептала:

— Вот одна из привилегий быть дочерью босса.

Когда Гизелла вернулась к себе в офис, она обнаружила Аниту, ожидающую ее.

— Ну? Что он сказал?

— В конце концов согласился! На мгновение мне показалось, что он откажет. Тогда я впала бы в депрессию, хотя, вероятно, она уже началась. — Гизелла вздохнула и плюхнулась на стул. Покачавшись немного на стуле, она откинула назад голову и уставилась в потолок. — О, Нита, что мне делать?

— Все просто, — не задумываясь, ответила Анита, — поезжай с Митчем на остров, в спальню, дай своим гормонам утолить жажду, а потом возвращайся домой.

— Здесь кто-то что-то сказал про спальню? За исключением моих бедных гормонов, это не имеет никакого отношения к пари.

Анита фыркнула:

— Пари? Дорогая, я думаю о тебе. Если бы я была на твоем месте, я бы не думала, а уже давно пощупала его задницу. Советую припасти пару упаковок презервативов.

— Нита!

— Ты знаешь, есть такие, которые светятся в темноте.

Картинка, нарисованная Анитой, заворожила воображение Гизеллы. Она лишилась дара речи, беззвучно открывая и закрывая рот, пока не пришла в себя.

— Ты так о нем беспокоишься, как будто угроза нависла над твоими, а не над моими гормонами. Может быть, это тебе следует с ним поехать?

— Угу, — ответила Анита, глядя на свои пухлые ноги. — У меня нет таких ног, как у тебя, хотя я была бы не против поездки на тропический островок. Я была бы Джейн, а он Тарзан, преследующий меня. — Она закрыла глаза, помахивая рукой у груди, и смешно промычала: — М-м, Митч Салливан с набедренной повязкой.

Гизелла не могла не улыбнуться и подумала: «Замечательная картинка! Но вместо набедренной повязки я представляю себе белое полотенце. Малюсенькое белое полотенце…»

— Сколько ты пробудешь на острове с Тарзаном? — вернула ее в реальность Анита.

— В сообщении, которое прислал Митч, говорится о двух неделях.

— Не хочется тебя огорчать, но ты не должна так долго отсутствовать. Ты можешь попросту исчезнуть с лица земли. Как это романтично! Исчезнуть с мужчиной своей мечты, — засмеялась Анита.

— О чем ты говоришь, Анита?

— Сегодня я слышала прогноз погоды. Передают, что к Карибскому морю приближается тропический циклон из Африки. Так что вместо Парадайз-Ки ты можешь оказаться на каком-нибудь необитаемом острове.

— Здорово, — беспечно сказала Гизелла, — то, что нужно. У тебя будет достаточно времени, чтобы найти другого фотографа и другую модель и сделать такую же фотосессию новых купальников.

Даже через очки стало видно, как расширились глаза Аниты.

— И как же я, по-твоему, смогу это сделать?

— Понятия не имею. Но раз ты ввязала меня в эту историю, тебе придется кое-что сделать, чтобы выпутать меня из нее. Этот каталог не может выйти с моими фотографиями. Пусть фотографируют только чье-то лицо. Может быть, у нас получится интересный монтаж.

— Это будет прикольно.

— У тебя есть идея получше? Я никогда не попала бы в такую ситуацию, если б не ты. И хватит улыбочки строить, — нахмурилась Гизелла.

Улыбка Аниты стала еще шире, она съехидничала:

— Боже мой, какие мы обидчивые.

— Обидчивые? Я? Интересно, на что это я должна обижаться? На то, что я еду на остров с мужчиной, которого едва знаю…

— Остальные члены бригады прибудут через пару дней и…

Гизелла не обратила внимания на то, что ее прервали, и продолжила:

— Заниматься тем, что мне незнакомо.

— Ты красавица, так что не беспокойся об этом.

— К тому же начинаются все эти ураганы…

— Знаешь, какие они бывают непредсказуемые. Можешь мне поверить, что он растратит все свои силы, когда дойдет до островов Кис.

— Ну и, наконец, мои фотографии в бикини окажутся в каталоге универмага, владельцем которого является мой отец. Как только он увидит это, мне придется спасаться бегством!

Голос Гизеллы становился все громче и громче, выше и выше, а она все ближе и ближе придвигалась к Аните. Она уже стояла на цыпочках и сердито смотрела на Аниту сверху вниз. Анита заерзала в кресле и сказала:

— Ну, может быть, обидчивая — не очень подходящее слово…

* * *

Митч распахнул дверь в ответ на непрекращающийся стук.

— Я догадался, что это ты, Кертис.

Кертис широко улыбнулся:

— Эй, на корабле! — Он напялил на голову Митча белую капитанскую фуражку и начал насвистывать тему из сериала «Остров Гиллигана».

Митч почувствовал, как у него дернулись губы, но сердиться на Кертиса было бесполезно. Грубый, энергичный, непредсказуемый и неисправимый. Именно этим он и притягивал Митча.

— Слышал я, ты собираешься поболтаться в гамаке с симпатичной крошкой?

— Откуда ты узнал?

— Добрые люди рассказали. — Кертис начал что-то напевать, покачиваясь в такт мелодии.

— Хватит тебе, — сказал Митч, покачав головой. Он снял дурацкую фуражку и бросил ее на кровать. — И кто они такие, эти люди?

— Ты правда хочешь знать? — Кертис прекратил танцевать, и на лице у него появилась озорная улыбка. — Эй, включи-ка музыку! Думаю, рэп — это как раз то, что надо.

Митч непроизвольно засмеялся.

— Мне надо собирать вещи. Делай что хочешь. — Он хотел было выйти из комнаты, но вдруг остановился. — Все, что хочешь, только не это.

— Индивидуалист, не нужна моя помощь?

— Нет, спасибо. Не хочется, чтобы на меня выпрыгнули резиновые пауки или змеи, когда я открою чемодан. К тому же я почти собрался. Осталось только упаковать фотоаппаратуру.

По комнате были расставлены большие металлические ящики.

Кертис завистливо воскликнул:

— Старик, сколько здесь всего! Ты ведь оставишь свет, правда? Мне бы, блин, хватило одной доверху набитой наволочки. И на все три недели.

Митч указал на ящики:

— Все это в основном аппаратура.

— Ну, конечно. Все правильно. Ты же собираешься на частный остров. Одежда необязательна. Ты сможешь ходить голышом, если захочешь! — Кертис наклонился и сказал низким голосом: — Но не забудь солнцезащитный крем. Ты же не хочешь обгореть там? Потому что если начнет оползать, с тобой ни одна баба не пойдет — подумает, что ты прокаженный.

— Слушай, недотепа, тебе что, заняться нечем? — раздраженно спросил Митч. Он, конечно, любил своего друга, но мог выносить его лишь в малых дозах.

— Что? Ну что я такого сказал на этот раз?

— Кертис, проваливай! Мне надо собраться.

Митч взял его за руку и подвел к двери.

— Подбросить до аэропорта завтра?

— Если ты приедешь пораньше. Мой самолет до Майами вылетает в десять.

— Ладно. Нет проблем.

Кертис открыл дверь и прищурился так, что его глаза превратились в узкие щелочки.

— Позволь мне дать тебе один совет, кузнечик. Берегись колдунов вуду. Эти острова кишат ими. На тебя могут навести порчу. И этой порчей может быть любовь.

Он тут же запел какую-то глупую песню про любовь с нелепыми словами и несуразной мелодией. Митч подавил улыбку. Он смотрел, как удаляется огромная фигура приятеля, и подумал, был ли Кертис хоть раз серьезен. Если и был, то за десять лет их знакомства он этого не заметил.

Митч закрыл входную дверь и стал упаковывать фотоаппаратуру. Он уже думал о том, что привезет с острова стопку снимков Гизеллы, которые произведут настоящий фурор. Он понял, что у нее все должно было получиться.

Его охватило волнение. Возможно, потому, что это была самая важная фотосессия в его карьере, но скорее всего он жаждал увидеть Гизеллу. Митч думал о том, как он будет проводить долгие летние дни на островах Флорида-Кис, занимаясь своим любимым делом, да еще и с красивой женщиной, чьи темные зеленые глаза и длинные ноги заставляли быстрее биться его сердце. «Да, следующие две недели должны быть очень интересными. И многообещающими», — мечтательно подумал Митч.

* * *

Гизелла нервно прогуливалась взад и вперед по длинному коридору аэровокзала и то и дело выглядывала из окна.

— Ты не присядешь? Ты заставляешь меня нервничать, — пыхтела Анита. — Он придет. Не волнуйся.

Посмотрев на часы, Гизелла обратила свой взор на очередь пассажиров, проходящих регистрацию на рейс.

— Самолет вылетает через десять минут. Десять!

— Джи-Джи, у него есть билет и место рядом с тобой. Поэтому не волнуйся. Займи очередь на регистрацию. Я буду высматривать его, — успокаивала подругу Анита, подошла и обняла ее. — Прекращай так нервничать, не то у тебя снова начнется икота. Пока тебя не будет, я возьму все на себя. Ты только сделай часть своей работы как следует. И тогда все будет путем.

— Как же мне пригласить его на свидание на острове? Ведь там нет ничего, кроме песка, пальм и воды.

— Ты что-нибудь придумаешь. А если не получится, то вспомни, что всю сумму я хочу получить крупными купюрами.

— Не напоминай мне. Ты уверена…

Анита взяла ее за плечи, повернула и подтолкнула вперед.

Гизелла встала в очередь и беспомощно улыбнулась человеку, стоящему перед ней. Нервы ее были натянуты, словно пружина в заводной игрушке. И ей было страшно посмотреть на Митча Салливана снова, потому что пружина тогда бы ослабла и она бы завертелась в бесконечном движении, точно вышедший из-под контроля кролик «Энерджайзер».

Контроль. Она не должна терять контроль. В конце концов, на протяжении двух недель она будет с Митчем день и ночь. А это ее и волновало. Днем их будут занимать съемки и прочие дела. А ночью… Это она понимала, пожалуй, лучше других. Она провела много времени на Парадайз-Ки и хорошо знала, как нежный бриз и огромное звездное небо могут создать романтическую атмосферу. Она надеялась, что это очарование подействует на Митча.

* * *

— Недотепа! Я же говорил тебе, что в десять вылетает мой самолет, мог бы сообразить приехать пораньше! — оборвал Митч, когда они с Кертисом бежали по коридору аэропорта. — Я надеюсь только на то, что не опоздал.

— Я, м-м, — тяжело дыша, сказал Кертис, — я должен сказать кое-что в свое оправдание, старик, но я… совсем выдохся.

Митч взглянул на него. Раскрасневшись от напряжения, Кертис неуклюже бежал по проходу, словно громадный слон. Толпы людей, завидев его, расступались, освобождая ему дорогу.

— Смотри, вон там регистрируют на мой рейс, — указал Митч.

— Слава тебе, Господи! — Кертис закатил глаза кверху.

Они подбежали к окну регистрации на рейс, когда последний пассажир уже исчез в длинном коридоре, ведущем на посадку в самолет.

— Где, черт возьми, вы были все это время? — спросил за их спиной чей-то голос.

Кертис взглянул на девушку, которая стояла рядом с ним подбоченясь.

— Привет, сестричка. Мы немного задержались. Были проблемы с металлодетектором. Представляешь, оказывается, нельзя проносить кастет.

Регистрируясь, Митч обратил внимание на девушку, которую Кертис назвал сестричкой. Что-то было в ней ему знакомо, но он никак не мог вспомнить, где он ее раньше видел. Он откашлялся и толкнул локтем своего друга.

Кертис обернулся:

— Что?

— Ты меня не представишь?

— М-м, ну… тебе ведь некогда, старик, — запинаясь, произнес Кертис и подтолкнул Митча к проходу. — Ты и так уже опаздываешь на самолет. Не хочешь же ты заставлять ждать эту красотку, правда? Хорошо проводи время.

Митч забрал у Кертиса свою сумку и быстро зашагал по коридору. Обернувшись, он увидел, как Кертис пожимает руку женщине в очках. Отчаявшись вспомнить ее, он пробежал оставшуюся часть пути, прыгнул в самолет, и дверь за ним закрылась.

Гизелла сидела в последнем ряду первого класса и напряженно смотрела на дверь, уже не надеясь увидеть Митча.

… Он прошел в салон первого класса, поставил сумку на полку, плюхнулся в кресло, криво улыбнулся и как ни в чем не бывало сказал:

— Привет, мисс Красивые Ножки.

— Где, черт возьми, ты был все это время? — гневно прошипела она.

— Это что? Фраза дня? Я только что слышал ее от девушки в очках с аккуратным ротиком у окошка регистрации.

Гизелла замолчала. Ее зеленые глаза расширились, щеки залились румянцем.

— Это Анита, — пробормотала она.

У нее изо рта вырвался смешной резкий звук, плечи дернулись.

— С тобой все в порядке? — Митч наклонился к ней, пытаясь услышать ответ, несмотря на рев двигателей.

Она сказала громче:

— Да. — Икнула. — У меня все хорошо.

— У тебя икота, мисс Красивые Ножки?

Она снова икнула.

— Боюсь, что так. У меня всегда она начинается, когда я нервничаю.

Она нагнулась и стала искать что-то в своей большой сумке.

— Я принесу тебе воды…

— Не беспокойся, — сказала она ему, доставая маленькую баночку арахисового масла.

Он смотрел, как она опустила палец в ореховую массу и облизала его. Ее губы сомкнулись вокруг кончика пальца. Он возбудился. Вдруг захотелось, чтобы у нее во рту вместо ее пальца оказался его. Мягкие ее губы сжимали бы его, а ее язык… Его тело тут же отреагировало на предательские мысли. Митч вытянул руку, опустил палец в банку и протянул ей его. Глаза Гизеллы от удивления расширились, а розовые губы задрожали. Прежде, чем она успела сказать «нет», а он — передумать, Митч нежно дотронулся своим пальцем до ее губ и заскользил в ее рот. Не оттолкнула. Не возмутилась. Ее губы сомкнулись… переполняя желанием все его тело. Затаив дыхание, она отпустила его палец. Он медленно достал его из ее рта, нежно проводя по ее губам.

— Икота прошла? — спросил он.

Ее глаза переливались темным изумрудом, когда встретились с его глазами. Она ответила хриплым шепотом:

— Да, спасибо.

Она отодвинулась от него, закрыла банку крышкой и положила ее назад в сумку. Он улыбнулся ей:

— Знаешь, мисс Красивые Ножки, тебе не стоит волноваться. Полет будет приятным.

Самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу, набрал скорость и наконец-то оторвался от земли.

Митч взял ее за руку и накрыл ее своей ладонью. Она на него удивленно посмотрела, но промолчала. Он улыбнулся, успокаивая ее, и сжал ее ладонь своей рукой.

— Все в порядке, дорогая. Все будет отлично. Помни, мы летим в райский уголок.

Глава 5

Асфальт взлетно-посадочной полосы покрылся легкой дымкой, лучи солнца раскалили его. Послеобеденный ливень, обрушившийся на остров, превратил его во влажную паровую баню. Гизелла откинула волосы и вытерла пот, струящийся по обеим сторонам лица. Шелковая блузка прилипла к ее вспотевшему телу, словно вторая кожа. Она была похожа на поникший цветок в мокрую погоду. Гизелла взглянула на Митча, когда он с пилотом выгружал оборудование и багаж из самолета. Митч выглядел прекрасно. «Все логично, — подумала она, — пока мистер Совершенство держал себя в руках, я превратилась в комок нервов».

Она не боялась самолетов, как он подумал, летала этим же маршрутом сотни раз. Митч был доволен, Гизелла продолжала нервничать. И чем ближе они были к острову, тем больше арахисового масла она поглощала. От него ей было уже нехорошо, даже слегка тошнило. «Надо взять себя в руки. Так я ни в один купальник не влезу», — подумала она.

После того как выгрузили все из самолета, Митч сказал пилоту пару слов и повернулся к Гизелле. Его лицо расплылось в широкой улыбке, и синие глаза заблестели. Что это все означает? Когда она увидела, что пилот садится в самолет и взлетает, она занервничала. Теперь они были вдвоем. Совсем одни. По крайней мере те несколько дней, пока не приедет остальная бригада.

Гизелле захотелось побежать за самолетом, схватиться за крыло и уговорить пилота взять ее с собой назад в Майами. Но она не могла этого сделать. Благодаря Аните и пари (будь оно проклято!) она обречена торчать на острове. И вместо Гиллигана[1]* оказалась в компании с Тарзаном. С Тарзаном, у которого были такие обворожительные ямочки.

Митч медленно подошел к ней, еле-еле передвигая ногами. Он напоминал ей большого кота, обследующего свою территорию в поисках добычи. Гизелла почувствовала себя маленькой пташкой, онемевшей от страха при виде приближающегося огромного кота. Но она вдруг улыбнулась и подумала: «Лучше не смотри на меня как на свою собственность, или я выдерну твои роскошные усы». Гизелла отключилась от этих мыслей, и с лица Митча вдруг пропали усы. «Это мираж, — подумала Гизелла, — но ей-богу, если бы он замяукал и зашипел, я бросилась бы наутек».

Туман наконец-то рассеялся. День стоял ясный и солнечный. «Расслабься, Джи-Джи. Это долгий день, и он проходит мимо тебя». Эта мысль наконец вернула ее из мира жутких фантазий в реальность. Когда он заговорил, она показалась себе невероятно глупой. Ни диких выкриков Тарзана, ни мяуканья кота. Это был голос нормального человека.

— Ну что, пойдем? — спросил он, оглядываясь. — Здесь будет какой-нибудь транспорт, на котором мы сможем добраться до дома?

— Да, вон там. — Она указала на небольшое здание за взлетно-посадочной полосой.

Он пристально на нее посмотрел. Его голубые глаза тщательно изучали ее.

— Откуда ты знаешь?

Гизелла слишком поздно поняла, что совершила такой промах. Она не хотела показывать, что уже знает остров.

— Ну, я просто догадалась, что там что-то может быть. Я точно не знаю, но это похоже на место, куда стоит заглянуть.

Митч не сводил с нее глаз. Она сильно вспотела, но на лице его снова появилась улыбка. У нее словно камень с души свалился.

— У тебя не только красивые ножки, ты еще и умная.

Эти слова рассердили Гизеллу.

— Ах ты, женофоб! Ты меня с кем-то перепутал, приятель.

От негодования она непроизвольно распрямила плечи и подняла голову. «Умная, ха! Да пошел он!» Она прямо сейчас ему расскажет о том, что у нее есть степень по маркетингу, не говоря уже о том, что ее настоящая работа не имеет никакого отношения к телу. Улыбка тут же исчезла с его лица.

— Не кипятись, дорогая. Это всего лишь комплимент.

Он отошел от нее в сторону, но она услышала, как он произнес:

— Эти женщины…

«Дурочка, не забывай про пари. Таким путем вряд ли можно добиться цели», — напомнила она себе.

Она должна была ухаживать за ним, добиваться того, чтобы он назначил ей свидание, а не вынуждать его защищаться.

— Митч, подожди! — позвала она. Широко шагая, она догнала его и положила свою ладонь ему на руку. — Извини. Мне жарко, я вспотела и поэтому ворчу. Мне не стоило на тебя набрасываться.

Он продолжал идти к сараю, глядя вперед.

— Я понял тебя, мисс Красивые Ножки. Если у тебя предменструальное напряжение, могла бы хоть предупредить.

— Что?

Его лицо расплылось в дьявольской самодовольной улыбке.

— Если у тебя есть такая проблема, я могу предложить идеальное решение.

Он окинул взглядом ее тело, и его голос перешел в соблазнительный шепот:

— Поверь мне, это работает.

Он приподнял свои светлые брови и подмигнул ей. Такой наглости она не ожидала. Смущение и гнев переполняли ее. Весь день Митч был настоящим джентльменом, а сейчас он повел себя как пещерный человек. Она крикнула ему вслед:

— К твоему сведению, у меня нет никакого напряжения!

— Ты могла и обмануть меня.

— Слушай, давай найдем наконец этот джип и поедем к дому.

Они одновременно завернули за угол и вошли в сарай. В очередной раз Митч посмотрел на нее подозрительно.

— Откуда ты знала, что здесь есть джип?

«Черт, Гизелла! Следи за тем, что говоришь. И ради Бога, думай быстрее».

— Ты разве никогда не был в кино? В фильмах всегда есть джипы на островах. Когда я снималась в последний раз, съемки проходили на похожем острове, мы все ездили на джипах.

Гизелла удивилась тому, как легко ей удалось соврать. «Да, Пиноккио пришлось бы еще побегать за деньгами. Анита будет мной гордиться. — Но в глубине души она чувствовала себя ужасно подавленной. — Если весь этот балаган провалится, я смогу заключить контракт с цирком «Барнум и Бейли» и буду работать дублершей в номере со слоном», — грустно пошутила она над собой.

— Ух ты! А теперь скажи мне, мисс Красивые Ножки, что ты еще знаешь про эти острова? — недоверчиво спросил он, подбоченясь.

Гизелла попыталась объяснить ему бойко и уверенно:

— Здесь наверняка только одна дорога, она огибает весь островок. Считай, тебе повезло, потому что показывать дорогу некому. Но я уверена, что мы бы не потерялись, ты ведь мужчина.

Митч ничего не сказал, но его синие глаза заметали молнии. Они сели в джип. Несколько раз Митч пробовал завести мотор, но он не заводился. Жара стояла невыносимая, пот струился по всему телу. Терпение Гизеллы было на исходе. Она знала, как заводить эту упрямую машину, но разве она могла сказать об этом? Она и так уже чуть было не выдала себя. Если она совершит еще хотя бы одну ошибку, он сразу же ее разоблачит.

— Митч, я не хочу задеть твое мужское самолюбие, но мне очень хочется сегодня добраться до бунгало. Дай мне попробовать! Может, мне повезет?

Митч впал в бешенство:

— А ты уверена, что не страдаешь от предменструального синдрома?

Гизелла зло на него посмотрела и отвернулась.

— Ну ладно, попробуй, мисс Красивые Ножки.

Он откинулся на сиденье и скрестил руки. Гизелла протянула руку, подергала зажигание и сказала:

— Поддай газу.

Она ждала, когда его нога нажмет педаль несколько раз, и лишь затем повернула ключ. Джип тронулся с первой попытки. С торжествующим видом она посмотрела на него и увидела его лицо так близко, что могла различить тонкую темно-синюю линию, окружающую синюю радужную оболочку его глаз. Некоторое время они оба молчали. Утонув в глубинах его глаз, она забыла, что у нее есть голос.

Митч осторожно взял ее за голову, губы их слились в нежном поцелуе. На какое-то мгновение Гизелле показалось, что Митч находится в шоковом состоянии: глаза расширены, лицо напряжено. Но услышала небрежные слова и поняла, что удивленный взгляд был лишь плодом ее воображения.

— Жду, когда ты откроешь мне другие свои таланты, дорогая, — хриплым голосом сказал он, поддразнивая ее. — Красивые ноги и светлая голова — великолепное сочетание.

Гизелла даже не успела возмутиться. Митч подал назад и направил джип к оборудованию, сложенному у края полосы.

Солнце садилось, ветер разметал волосы Гизеллы в разные стороны. Она придерживала их рукой, все еще млея от неожиданного поцелуя. Поцелуя, пробудившего в ней сильное желание.

Митч аккуратно вел машину по извилистой дороге. Длинные загорелые пальцы легко держали руль. «Эти ласковые пальцы как-то раз тормошили мне волосы», — вспомнила Гизелла и посмотрела на него. Теперь эти желанные губы целовали ее. Что же будет дальше? Сможет ли она противостоять влечению к нему? Ей нельзя заходить слишком далеко. Она должна это помнить. Она была с ним из-за глупого пари, не стоит об этом забывать. Вот только гормоны…

— Почему ты сделал это? — выдала она и тут же, спохватившись, захотела вернуть свои слова обратно.

— Сделал что, мисс Красивые Ножки?

Ее лицо вспыхнуло, и не палящее солнце было тому причиной.

— Ты знаешь что… там, в сарае?

— У тебя была проблема, а у меня нашлось решение. — Он медленно улыбнулся, искривив уголки губ. — Я же тебе сказал, это всегда срабатывает.

Гизелла знала, как ответить ему, но не смогла ничего произнести. Она внезапно издала сдавленный хрип.

Митч снова улыбнулся, и у него на щеках появились ямочки.

— Здесь кто-нибудь хочет арахисового масла?

Бунгало Грантов находилось на возвышении и выходило прямо к пляжу с белоснежным песком. Дом с красной черепичной крышей был опоясан по всему периметру крытой верандой. Здесь были разбиты газоны с тропическими цветами, а дом окружали пальмы. Митч въехал на круглую площадку и остановился перед главным входом.

— Ничего себе бунгало, это же целый особняк!

Гизелла отвела взгляд от хорошо знакомого ей летнего домика, где она провела столько замечательных дней, и посмотрела на Митча:

— А что ты ожидал увидеть? Необитаемый остров? Или, может быть, дом из прутьев?

Он несколько оробел, но при этом выглядел очаровательно.

— Похоже, мне стоило давно усвоить, что старик Грант ничего не бросает на полпути…

— Это точно, — прошептала она.

— Что ты сказала?

— М-м, я сказала то, что мне приходилось слышать. Если вспомнить, какие у него магазины, тогда тут нечему удивляться. — Она указала на бунгало.

Как ей хотелось выскочить из машины и вбежать в дом! Она вдыхала знакомый с детства аромат, сочетание фруктов, цветов и душистой травы.

Гизелла наконец выбралась из машины и стала подниматься по ступенькам, ведущим к веранде и парадной двери. Она нежно гладила рукой перила веранды, на которой она провела так много часов, читая, мечтая и разговаривая с матерью. Она коснулась плетеного стула и повернулась к Митчу.

— Ты так и собираешься весь день сидеть в этом джипе, или ты все-таки войдешь?

Митч все сидел и смотрел на нее, и казалось, будто это продолжается уже несколько часов. Наконец он вышел из машины и поднялся на веранду.

— Похоже, я уже нашел место для съемок. Длинноногая, с таинственными глазами, ты кажешься здесь такой естественной. Я могу снять тебя сидящей на перилах, болтающей своими ножками.

Гизелла едва не поперхнулась. Она постоянно забывала, что должна всячески скрывать свою любовь к острову и этому родному для нее дому. Ее чувства были столь явными, что, очевидно, Митч это заметил. В конце концов, это была его работа.

— Послушай, я прямо сейчас достану камеру.

С этими словами он повернулся и побежал вниз по ступенькам.

— Не спеши с этим, фотограф. Мне жарко, я устала и хочу принять прохладный душ. Чувствую себя, как растаявшая шоколадка…

Митч принюхался.

— Или как банка с арахисовым маслом? — спросил он улыбаясь.

Она поняла, что он подтрунивает над ее привычкой есть арахисовое масло, но она слишком устала и не имела никакого желания обсуждать это. Ей хотелось принять душ, расстелить красивые прохладные простыни и вздремнуть немного.

— Конечно же, мы можем отложить съемки до завтра. Пожалуй, сначала нужно хотя бы распаковать вещи.

Некоторое время он пытался спорить, но в конце концов сдался:

— Ладно, дорогая. Ты можешь сегодня отдыхать. Завтра мы осмотрим каждый кусочек этого острова и отметим самые лучшие виды… и лучшее освещение. Я хочу, чтобы все было готово к приезду остальных. Хотя, — добавил он, оглядываясь вокруг, — я не очень-то спешу покидать этот райский уголок.

Митч покопался в кармане, достал ключ и открыл дверь. Подмигнув и ехидно улыбнувшись, Митч вошел в дом. Гизелла испытывала в этот момент смешанные чувства: не то надежду, не то страх. Она надеялась, что магия Парадайз-Ки подействует на него, но и боялась чего-то.

* * *

Разгрузив джип, Митч последовал совету Гизеллы и отправился в душ. О сне не было и речи. Слишком много разных мыслей роилось у него в голове, и прежде всего мысли о Гизелле. Он вышел на веранду и увидел пляж. Цвет воды менялся от полупрозрачного аквамаринового до насыщенного зеленого, где находились коралловые рифы, а за ними вода уже была темно-синей и напоминала о том, что впереди простираются неизмеримые океанские глубины.

Опустившись в один из деревянных шезлонгов, Митч задумался. Он вспомнил, что поцеловал ее. Возникшие в нем чувства пугали его теперь. Он бы предпочел забыть обо всем, но и несколько часов спустя его сердце так же взволнованно колотилось. Он вспомнил, какими сладкими и нежными были губы Гизеллы, почувствовал неодолимое желание обладать… Ему снова захотелось поцеловать ее. Крепче. Дольше… Гизелла казалась ему особенной. Она уже перестала быть для него только моделью. Ее изумрудно-зеленые глаза затронули какую-то тайную струнку его сердца. Он вспомнил, как ее волосы развевались на ветру. Ему хотелось еще раз провести по ним своими пальцами, почувствовать их шелковистость, вкусить их аромат. А теперь, когда он узнал вкус ее губ, он захотел ее еще сильнее…

Но он был на работе и старался сохранить дистанцию. Он боялся нарушить это правило, но боялся и потерять ее. Гизелла не была похожа на женщин, которых он встречал прежде. Инстинктивно он понимал, что ее вовсе не устроит ни одна жаркая ночь, ни недельный роман. Ее так удивил его поцелуй! Нет, мисс Красивые Ножки не привыкла ни к поцелуям незнакомцев, ни к обычному флирту.

Но Митч пока не готов был дать ей что-то еще. Он мог стать только ее любовником. Он боялся каких-либо осложнений во взаимоотношениях. Вспоминая Селесту, он понимал, что любовь может испортить жизнь. И он хотел, чтобы с ним этого больше никогда не повторилось. Хотя Гизелла его манила нежными и соблазнительными губами. А какие гладкие, длинные и привлекательные были ее ноги! Как манили ее сверкающие изумрудно-зеленые глаза…

Кертис остался в Хьюстоне, но его тлетворное влияние подталкивало Митча отдаться страсти. И он действительно этого хотел. Митч боялся привязаться к Гизелле, поскольку не знал, что победит: физическое влечение или любовь. Он не знал, какую часть он хочет видеть победительницей. «Если бы я мог контролировать одну из них», — подумал он, посмотрев вниз. То была самая пугливая из них. Сейчас он думал слишком много… и как Кертис. «Помоги мне Боже, кажется, я оставил здравый смысл в Хьюстоне».

* * *

Гизелла медленно просыпалась, зевая и потягиваясь. Улыбка блуждала на ее лице. Она снова была полна сил и чувствовала себя как дома. Свет вечернего солнца проникал в комнату сквозь деревянные жалюзи. Стеклянная стена открывала неповторимую панораму Мексиканского залива. Она снова потянулась, словно довольный котенок. Для нее этот остров — одно из самых любимых мест на планете. Прошло много времени с тех пор, как она бывала здесь в последний раз. Слишком давно. Приятная ностальгия нахлынула на нее. Да, она уже давно не отдыхала здесь, на Парадайз-Ки. Правда, сейчас она была без семьи, приехала заниматься тем, о чем не имела ни малейшего представления, с мужчиной, который вызывал у нее фонтан эмоций. Развлечься с Митчем? Конечно. И при этом поедать арахисовое масло.

Встав с огромной кровати, Гизелла надела белые шорты с зеленым топом и подняла жалюзи. Волосы спутались, она расчесала их, собрала в хвост, накрасила губы и направилась искать Митча. Она заметила его в дальнем углу веранды. Он лежал в гамаке, закрыв глаза рукой. Она покачала головой и улыбнулась: «Да уж, Тарзан из него никакой!» День стоял жаркий, сил не хватало ни на что, кроме сна.

Гизелла пристально посмотрела на него. Она радовалась возможности наблюдать за ним спящим и беззащитным. Гормоны пришли в сильное возбуждение. Обнаженный торс соблазнял: на нем не было ничего, кроме старых потертых шорт. У нее участилось дыхание. Пытаясь подавить внутренний жар, она отвела свой голодный взгляд от его мускулистой груди. Губы… «Эти теплые влажные губы еще несколько часов назад нежно целовали меня». Густые светлые волосы доставали до плеч. Гизелла представила его пиратом, захватившим ее, пленницу, на необитаемом острове.

«О Боже, Гизелла! Сначала огромный кот, потом Тарзан, а теперь еще и пират». Какие нелепые мысли! У нее заурчало в животе. Гизелла была не прочь приготовить что-нибудь поесть. В конце концов, как еще она могла добиться того, чтобы он перестал считать ее всего лишь куклой? Всю работу по дому ей хотелось поделить поровну, нравилось ему это или нет. «Но если он будет вести себя так же надменно, как Фред Флинстоун, неужели он думает, что я буду поступать, как Уилма?» — испугалась Гизелла. Ей захотелось подойти и раскачать гамак, но она не успела. Митч перевернулся во сне и с грохотом упал на землю. От неожиданности он проснулся и выругался:

— Какого черта?

Гизелла рассмеялась, подошла к гамаку и посмотрела на Митча, скрестив руки.

— Что-нибудь страшное приснилось? — спросила она и приложила палец к губам. — Я только хотела тихонько разбудить тебя…

Она протянула руку и помогла ему подняться. Митч встал. Он был выше Гизеллы. Ей приходилось поднимать глаза, чтобы увидеть его глаза, вся храбрость куда-то подевалась. Лицо Митча расплылось в обворожительной улыбке. Он рассеянно водил пальцами по ее ладони, затем хриплым ото сна голосом произнес:

— Я хочу есть. Может, мы чего-нибудь сообразим?

Гизелла хотела было ответить, но слова застряли у нее в горле. Она с трудом подавила позыв к икоте.

— Я имею в виду поесть, — уточнил Митч.

— Ну да, поесть… конечно же, — ответила Гизелла, думая о чем-то своем.

Он высокомерно взглянул на нее:

— Если ты, конечно, не подумала ничего другого, дорогая.

Она словно онемела. Ею завладели беспокойство и страх. «Господи, неужели он ощутил мои бешеные гормоны? Неужели мои чувства так очевидны?» Она не могла разобраться в своих чувствах к этому мужчине. «Как я вообще могла хотеть его?» — спрашивала она себя.

Митч сжал ее руку:

— Ну?

Гизелла почему-то моргнула, отдернув руку, потом повернулась и, не глядя на него, пошла на кухню. Он засмеялся. У Гизеллы появилось желание повернуться и влепить ему пощечину. Гизелла была в смятении. Присутствие его тела не давало ей покоя. Митч следил глазами за каждым ее движением. Тропическая ночь, похоже, действовала на нее магически. Митч был как наваждение. Он всюду был с ней. Она не могла не чувствовать его близость, его существо. Но каждый раз, когда он смотрел на нее своим гипнотизирующим взглядом, молча намекая на поцелуй, Гизелла хотела поставить его на место.

Глава 6

Щелк, щелк, щелк. Этот же самый звук преследовал Гизеллу и во сне. Она постоянно ворочалась и надеялась, что звук пропадет. Щелк, щелк… щелк, щелк. На этот раз повторяющийся звук раздался прямо у нее над ухом. Она медленно открыла глаза. Все было словно в тумане. Но вдруг ее глаза широко раскрылись, она схватила простыню и потянула ее наверх, чтобы прикрыть обнаженную грудь.

— Что это ты, черт возьми, делаешь? — возмутилась она хриплым ото сна голосом.

Щелк, щелк.

— А что я, по-твоему, делаю? Работаю, — ответил Митч, затем подошел к закрытым жалюзи и поднял их. От мягкого света утреннего солнца в комнате рассеялись тени. — Помнишь, что я тебе вчера говорил? Мы начинаем работать с первыми лучами солнца.

Щелк…

Гизелла посмотрела через стеклянные двери комнаты. От сверкающих волн отражались оттенки небесно-голубого и розового.

— Ради всего святого, Митч, только начинает светать.

Одной рукой она придерживала простыню, а другую запустила в волосы.

— Уже рассвело около часа назад, мисс Красивые Ножки.

Он снова направил на нее фотоаппарат и сделал несколько снимков.

— Прекрати! Мне казалось, что на фотографиях я должна быть в купальнике, — возмутилась она. — В купальнике, а не в чем мать родила!

— Я просто хотел… — Он смотрел через объектив восторженными глазами. — Нет ничего более соблазнительного, чем только что пробудившаяся ото сна женщина… Меня будоражат растрепанные волосы, сонные глаза и нежный запах мускуса.

Ей никогда еще не приходилось слышать подобных слов. Гизелла следила за ним. Митч подошел к кровати и посмотрел в окно, откуда был виден океан. Говорил он низким приятным голосом. Его слова будили в ней желание. Она лишилась дара речи. Это раздражало ее больше всего. Она мечтала уединиться. Она была возмущена, что он наглым образом лишил ее этого уединения. Да, именно так она и должна была поступить. Но не сделает этого, потому что он может подумать, что она страдает от предменструального синдрома.

Щелк, щелк, щелк.

Гизелла, похоже, приросла к тому месту, на котором находилась. Ей захотелось набросить себе на голову простыню и спрятаться. Она просто застыла от такой наглости.

— Но… я должен сказать, что это просто дополнительный бонус. Не каждый день найдешь только что проснувшуюся женщину.

Он опустил фотоаппарат, на лице у него появилась злая, издевательская и одновременно презрительная улыбка, и он язвительно заметил:

— Да к тому же спящая без одежды. Я бы никогда не подумал…

Гизелла потянула простыню, которую держала сжатыми кулаками, к подбородку и бросила на него гневный взгляд. Прошлой ночью она думала, не надеть ли ей футболку или ночную рубашку. Но даже после захода солнца воздух был влажным, тяжелым и неподвижным. Решив, что любая одежда будет мешать, теперь она сожалела об этом. Уставившись на нее, Митч просто раздевал ее взглядом.

Она покраснела. Его улыбка стала еще шире. Смущение и гнев поднимались у нее в душе. «Кем это он себя возомнил, вломившись ко мне без приглашения?»

«Твоим босом на две недели и решением спора», — ответила она самой себе.

Щелк…

— Я соглашалась сниматься в купальнике, а не в постельном белье, — сказала она сквозь зубы. — А теперь, если не возражаешь, мне бы хотелось встать с постели и одеться.

— Нет, я нисколько не возражаю. Вообще-то мне бы это даже понравилось.

Гизелла взбесилась. Икота.

— Опа! Ладно, мисс Красивые Ножки, твоя взяла. Будь готова через пять минут. Завтрак приготовлю я… сегодня.

Икота.

— Я хотел спросить, что ты предпочитаешь, но… — Икота. — Знаю, тебе очень хочется арахисового масла.

* * *

Митч склонился над картой острова, которую он обнаружил в большой комнате. Она была достаточно приблизительной, но могла бы оказать неоценимую помощь при поиске самых красивых мест для съемок.

Когда Гизелла вошла в комнату в белых обрезанных шортах и в белом топе, он поднял глаза. Ее темные волосы рассыпались волнами. Умеренный макияж не лишал ее естественности.

Утром он пришел к ней в комнату с невинным желанием разбудить ее. И только. Гизелла не отвечала. Митч заглянул в комнату и увидел ее. Гизелла источала чувственность даже во сне. Им овладело желание… Настоящая Гизелла — сексуальная, желанная, умная, притягательная, уязвимая. Женщина. Очаровательная техасская леди. Он хотел отбросить эти мысли, но не смог избавиться от стоящего перед глазами образа. А хотел ли он? Ее обнаженное тело, прикрытое тонкой простыней, сонный взгляд. Да, он хотел ее, страстно хотел. Не теряя самообладания, он заставил себя выйти из комнаты, не поцеловав ее, не прикоснувшись к ней, не прижав ее к мягкой массивной кровати и не завладев ее сладким телом, когда она спала. Теперь же, когда Гизелла стояла перед ним подбоченившись, желание снова охватило его. Ее голос заставил его очнуться.

— Ты называешь это завтраком? — возмутилась она и показала на стол.

Там стояли тарелки с хлопьями из какой-то крупы, блюдо со спелыми бананами и кофейник.

— А что ты ожидала? Яйца «Бенедикт»? И потом, я думал, что модели следят за фигурой.

Она выдвинула стул и села.

— Я не такая, как большинство мод…

— Ты можешь сказать это еще раз, — перебил он ее. Он встал с кресла, пошарил в шкафу и с хитрой улыбкой уселся назад.

— Я чуть не забыл самое главное… арахисовое масло. Это единственное, чем забит шкаф.

— Расслабься. И потом, икота прошла, спасибо.

Гизелла налила молока в хлопья, нарезала банан и покрошила его в тарелку. На краю стола что-то лежало, и она спросила:

— Что это?

— Это карта острова.

— Где… ты нашел карту? — спросила она, словно от страха широко раскрыв глаза.

— В одной из комнат. — Он указал на дверь рядом с кухней. — Это офис с коротковолновой радиостанцией. Карта была прикреплена к стене.

Икота.

— Что еще есть в комнате? — Гизелла схватила банку арахисового масла и опустила в нее палец.

— Почему ты так нервничаешь?

Скрестив на груди руки, он откинулся назад и пристально посмотрел на нее.

— А кто сказал, что я нервничаю?

Икота.

— Ты нервничаешь, мисс Икота. Давай рассказывай, почему эта карта заставила тебя так нервничать?

Словно жалящая змея, Митч схватил ее за запястье.

— Да она тут ни при чем.

Гизелла попыталась высвободиться.

— Меня беспокоит, что ты шаришь в доме, который тебе не принадлежит, — настаивала она.

— Да ты что, мисс Красивые Ножки! Я вовсе не шарил. Карта висела на видном месте. И потом я подумал, что ты будешь не прочь пошарить по шкафам. Я знаю, вы, женщины, любите это делать.

Он развернул карту.

— Брось свои замашки, мужлан. Совсем распустился. У меня хлопья совсем размокли, — съязвила она.

Глаза Гизеллы метали молнии направо и налево. Губы Митча искривились в улыбке, и он отпустил ее руку.

— Мы не должны ссориться.

* * *

Полчаса спустя Гизелла помогала Митчу погрузить два ящика с оборудованием в джип. Когда она села в машину, он бросил ей на колени карту.

— Я поведу, а ты будешь за штурмана.

Вставив ключ в зажигание, Митч проделал все, что накануне делала Гизелла, и завел джип с первой попытки. На его лице появилась победная улыбка.

— Что тут можно сказать? Я быстро учусь.

Улыбка Митча действовала на нее обворожительно. У нее участился пульс, хотя она пыталась сдерживать и успокаивать свои эмоции. И не было такого средства, которое могло бы заставить ее сердце не биться, когда он был рядом. Она хотела протянуть к нему руку, но, казалось, тело ее не слушалось. Гизелла уставилась на него, на его губы, обворожительные ямочки, густые блестящие волосы, развевающиеся на ветру. И продолжала молчать.

Он указал ей на карту:

— Ты можешь в ней разобраться?

Его снисходительный тон вернул ее на землю.

— Конечно, могу. Ты возомнил, что только мужчины способны читать карты?

Каждый уголок этого острова, начиная с песчаных пляжей и заканчивая зелеными холмами мангровых зарослей, был знаком ей с самого детства. Гизелла прекрасно знала, где находятся лучшие места для съемок. Но чтобы не выдать себя, ей пришлось притворяться, что она здесь впервые.

— Опять ты вся всполошилась. Брось это, дорогая. С этим арахисовым маслом мы с тобой… попросту увязнем, — заявил Митч и убрал прядь ее волос за ухо. — Ну, всемогущий штурман, куда едем?

Гизелла любовалась его золотистыми волосами и думала: «Парень с рекламного щита, ты, конечно, красавец, но высокомерен просто невыносимо. Что, захотел узнать, куда ехать? Как насчет обрывистой скалы? Правый поворот, а там уже и ага…» Но вместо этого она наклонилась к нему и спокойно сказала:

— Митч, послушайся совета. Ты брось так шутить, комик из тебя все равно никудышный.

Его голубые глаза прищурились, и улыбка сползла с лица. «Ха! Что, получил?» — подумала она с чувством удовлетворения. Она надела очки и посмотрела на него, придав лицу самое невинное выражение.

— Въезжай вот на ту дорогу, а дальше прямо, не сворачивая, вниз, — тихо сказала она, указывая пальцем вдаль.

Он возмущенно взглянул на нее, но она уткнулась в карту.

Их первой остановкой стала бухточка, наполненная чистой, почти прозрачной водой. Высокая отвесная скала служила надежной защитой от ветра и волн. Вулканические скалы, ведущие вниз к каменистому пляжу, образовывали естественную лестницу.

Как когда-то в детстве, Гизелла со сноровкой сбежала вниз по ступенькам. Добравшись до берега, она захотела сбросить с себя одежду и нырнуть в прохладную водную глубь. Гизелла обернулась и торжествующе посмотрела на Митча. Две сумки с камерами и аппаратурой затрудняли ему спуск по крутому обрыву.

Наконец достигнув берега, он спросил:

— Ты что, портовая обезьяна?

— Я думала, что ты догадываешься, раз принес сегодня на завтрак бананы, — игриво ответила Гизелла и посмотрела на воду.

Снимая топ, она подумала: «Сколько времени прошло! Это мое любимое место для купания».

— Что ты делаешь? — воскликнул Митч и схватил ее за плечо.

— Собираюсь поплавать, естественно.

Гизелла оттолкнула его руку.

Митч был недоволен.

— Слушай, мисс Красивые Ножки. Мы сюда приехали работать, а не играть. Отдыхать будем потом, после того как отметим на карте все самые красивые места этого острова. До приезда нашей съемочной группы осталось два дня.

Гизелла натянула рубашку поверх купальника и виновато посмотрела на него:

— Ну да. Я забыла.

— Ты забыла!.. Дорогая, ты вообще-то должна знать, что работа фотомодели — тяжелый труд, особенно под палящим солнцем.

«Вот так-то, Гизелла. Очередная ошибка». Она вспомнила о той роли, которую играла. И ей во что бы то ни стало нужно выиграть пари.

Митч отвернулся. Гизелла тихо подошла к нему и нежно погладила его по плечу.

— Извини, Митч. Кажется, я перебрала. Остров, пляж, вода — все это такое красивое, такое соблазнительное…

— Прямо как ты, мисс Красивые Ножки. Соблазнительная… и красивая…

Не торопясь, он поставил на землю фотоаппараты и окинул ее профессиональным взглядом.

— Посмотрим, что можно сделать.

Он распустил локоны ее волос. Нежный летний бриз ерошил их темные пряди. Митч нежно взял ее лицо руками, наклонил немного голову и ласково поцеловал уголки ее рта. Он не мог остановиться. Кончик его языка дразнил ее губы. И Митч захватил ее губы в плен, завладел ими, проникая все глубже… И Гизелла открывалась ему все больше и манила его все дальше… Кровь ликовала во всем ее теле и напрягала соски при соприкосновении с его грудью. Она хотела больше… больше, чем чувствовать его губы. Она хотела его. Никогда прежде она не испытывала такого напряженного желания. Она теряла самообладание. Настал момент, когда она чуть не опустилась на песок, увлекая его за собой. Он вдруг отпрянул от нее, внимательно посмотрел на ее распухшие губы, на возбужденные соски, предательски выделяющиеся на ее полупрозрачном топе.

— Ладно, мисс Красивые Ножки. Взгляд не меняй! Только опустись на песок и встань на колени.

Митч помог ей опуститься.

— Отлично! А теперь вытяни свои длинные соблазнительные ноги. Вот так. Теперь замри.

Он отбежал в сторону и схватил один из фотоаппаратов. Гизелла даже не успела понять, что произошло. Митч щелкал камерой, снимок за снимком, как будто ничего и не было. Может быть, для него — ничего. А для нее мир замер на несколько прекрасных мгновений, тело ожило, и хотелось петь от счастья.

— Вот так! Да. Здорово! Теперь повернись. Отлично. — Митч опустил камеру и нахмурился. — Подожди минутку, мисс Красивые Ножки. Ты слишком близко приблизилась к объективу.

Икота.

— Ты… поцеловал меня… — она икнула, — просто для того, чтобы я…

Она замолчала. Опять икнула.

— Говори, не стесняйся, дорогая.

Гизелла сжала один кулак и ударила его по руке.

— Как ты смеешь?!

Она отдернула трясущуюся руку. На Митча, похоже, ее гнев не произвел никакого впечатления. Он ехидно улыбнулся:

— А ведь сработало. И я готов поклясться, что тебе даже понравилось.

Икота.

— Я не игрушка, мистер Салливан. Так я работать не буду.

От ярости его синие глаза холодно заблестели.

— Ты и так не очень хочешь работать, как я посмотрю. Забирай свое дурацкое масло, успокойся, а потом продолжим.

Весь остаток дня они работали, переезжая с пляжа на пляж. Изможденная и уставшая Гизелла не могла уже даже выдавить из себя улыбку.

— Ладно. Иди сюда, мисс Красивые Ножки. — Митч подошел к груде камней. — Ляг на них. Хорошо, только откинься немного назад, чуть подальше… еще.

— Все! — простонала Гизелла. — Я больше не могу. Ради всего святого, Митч. В конце концов, я не акробатка. — Она распрямилась и изогнула мышцы спины. — Может быть, на сегодня закончим?

Митч увидел лучи заходящего солнца.

— Ладно, мисс Красивые Ножки, ты победила. Я должен признать, что ты была просто на высоте. Я еще ни разу не видел такой работоспособности ни у одной модели. Обычно они такие капризные.

Гизелла повернулась и пошла к джипу, бормоча себе под нос: «Капризные, да? Да я запросто могла показать тебе, какая я капризная». Да если бы она знала, что можно так легко было покончить со съемками, она бы ныла весь день. Что он сказал? Она была на высоте? Она еще покажет ему… Но сейчас у нее не осталось сил.

Они сели в джип. Дорога была извилистой и ухабистой. Гизелла едва не заснула. Ее уже одолевала дремота, но тут джип резко остановился. Все, они дома. Гизелла не стала ни помогать Митчу с оборудованием, ни ждать его, она уже мечтала о ванной и мягкой кровати, как вдруг низкий голос Митча ее остановил.

— Мисс Красивые Ножки!..

Она обернулась, увидела Митча и почувствовала, что хочет спуститься к нему и броситься в его объятия. Но, схватившись за дверную ручку, поборола свое желание. И тут услышала:

— Послушай, этот поцелуй… Он был не ради того, чтобы получить от тебя нужный настрой. Я тоже так не работаю. Я поцеловал тебя, — он замолчал и сделал глубокий вздох, — потому что… потому что очень хотел этого.

Глава 7

Лунный свет озарял берег. Небесный свет струился по плещущимся волнам. В воздухе было что-то зловещее, будто ветер да и сама Гизелла замерли в предвкушении очередного прилива, очередной бури, очередного поцелуя… «Я поцеловал тебя, потому что захотел». Снова и снова всплывали у нее в голове слова Митча, даря лучик надежды, зажигая пламя желания. Гизелла сильно устала от долгой работы, и теперь чувство беспокойства овладело ею. Она не могла заснуть. Пересчитав десятки овец, в конце концов, она бросила эту затею. Каждая овца, кстати, имела опасное сходство с Митчем. Крошечное белое полотенце и шелковая шевелюра золотистых волос все время стояли перед ее глазами.

Пляж и успокаивающий звук океана манили ее. Гизелла захотела окунуться в теплую воду. Возможно, это освежит ее мысли, умерит желание, которое пробудили его нежные слова. Гизелла надела бикини леопардовой расцветки, набросила кружевную накидку, вышла через дверь веранды и спустилась по деревянным ступеням, ведущим к пляжу. Она бросила на землю полотенце и накидку. Какое-то время Гизелла как завороженная смотрела на воду и наслаждалась приятным летним ветерком и божественной тропической природой, окружавшей ее. Ветер обдувал ее шею, ласкал кожу, вызывая дрожь в спине. Волосы развевались на ветру.

Рай. Он был вокруг. Неудивительно, что ее отец назвал этот остров единственным словом, способным передать его красоту. Он назвал его раем. Гизелла сделала то, о чем мечтала весь день: она побежала к воде, беззаботная, словно та маленькая девочка, что играла и бегала по этому самому пляжу. Как только ее нога коснулась воды, чьи-то сильные руки схватили ее и повалили на песок. Испуганный крик вырвался у нее из груди, и, используя все знакомые ей приемы самообороны, она начала отчаянно бороться.

— Успокойся, мисс Красивые Ножки, это всего лишь я! — воскликнул Митч, пытаясь увернуться от кулаков, направленных в его сторону.

Гизелла перестала демонстрировать жалкое подобие Чака Норриса.

— Митч?

— А кого ты ждала?

Он лег на нее, прижав бедрами к песку. Она затрепетала. Его лицо скрывала тень, но она видела все его тело: каждый мускул, каждый изгиб… Волны плескались, играя между собой в какие-то неведомые игры. Одна из них накрыла Митча и Гизеллу, принеся с собой теплую соленую воду.

Нервный шок прошел, и Гизелла, разозлившись, крикнула:

— Какого черта ты это сделал?

— Сделал что?

Несмотря на то, что ей не было видно его лица, в голосе можно было уловить легкие нотки ехидства. Ее удивило то, что его белоснежные зубы не светились в темноте.

— Ты сбил меня с ног, вот что. Я хотела поплавать, а не играть в американский футбол.

Гизелла неосознанно прижалась к нему.

— Против правил, мисс Красивые Ножки.

— О чем ты говоришь? И дай мне встать. Ты раздавишь меня.

Она извивалась под его телом, но вдруг почувствовала что-то твердое… И тут же замерла…

— Хорошая девочка, — прошептал Митч каким-то неестественным голосом и немного приподнялся. — Правило номер один — никакого купания в одиночку, особенно ночью. И правило номер два…

— Да ладно тебе! Ты что, морской пехотинец? Нет, дай подумать. Ты, должно быть, Сержант Картер или Гомер Пайл?

— Очень смешно.

— Митч, мы вообще-то сейчас не работаем. И я могу сама распорядиться своим временем.

— Ты еще пока моя модель. И я отвечаю за тебя.

Гизелла фыркнула. Еще не хватало, чтобы он считал ее своей подопечной. Обузой. Сколько раз она слышала те же самые слова от отца…

— Мисс Красивые Ножки, я же стараюсь для твоего блага.

Если убрать прозвище, то она могла бы поклясться, что слышит своего старика.

— Правило номер два — не плавать в соленой воде…

— Но… — возмутилась Гизелла.

— Знаю, еще немного не сезон, но меньше всего я хочу видеть на твоей прелестной коже ожоги от медуз. Если верить карте, где-то в глубине острова должна быть пресноводная лагуна. Пока не закончатся съемки, я буду настаивать, чтобы ты плавала только там. Это для твоей же безопасности и моего спокойствия.

— Эти съемки для тебя ведь очень важны, правда? — спросила она, прикусив нижнюю губу.

— Они могут стать поворотным пунктом в моей жизни.

Гизелла почувствовала угрызения совести. Митч рассчитывал, что после этих съемок его карьера пойдет в гору, а она могла все испортить. Она подумала, что должна ему во всем признаться, пока у него еще есть время найти другую модель. Настоящую модель.

— Митч… Послушай, — забормотала она, но голос ее пресекся, когда их обоих накрыло волной. — Я бы хотела остаться здесь и повторить сцену из фильма «Отсюда в вечность», но ты бы не мог слезть с меня, пока волна не накатилась? — сказала она, касаясь ладонями его щек.

И снова их накрыла волна. Митч потряс головой, чтобы стряхнуть воду.

— Слишком поздно, мисс Красивые Ножки. По фильму, кажется, в этот самый момент я должен тебя поцеловать.

Она запротестовала, но ее слова он так и не услышал, потому что своими влажными губами прикоснулся к ее губам.

Не думая ни о чем, Гизелла полностью отдалась поцелую. Он длился до тех самых пор, пока их снова не накрыло волной и от соленой воды у нее не защипало в носу. Когда она начала кашлять, он отпустил ее сладкий рот.

— Я… я думаю, что начался прилив.

Она снова не могла разглядеть черты его лица, но он улыбался:

— Дорогая, прилив бывает не только морским.

Он прижался к ней бедрами, чтобы доказать это. Жар охватил ее тело. На них накатила новая волна, будто для того, чтобы охладить их пыл.

— Мне кажется, ты права, — признал Митч.

Он встал и протянул руку Гизелле. Она взяла его за руку и поднялась с песка.

Митч отвел ее подальше от воды, расстелил полотенце и сел. Гизелла была разочарована.

— Давай поговорим, мисс Красивые Ножки.

— Что? Еще правила? — удивилась Гизелла. Она не привыкла, чтобы ею командовали. Правда, это не относилось к ее отцу. Но у нее все еще не выходило из головы то, что Митч снова поцеловал ее. Красавец не подавал виду, что его это как-то волнует, а она колебалась. Гизелле хотелось, чтобы он не отпускал ее руку, согревал ее… Но Митч отпустил ее. Гизелла разочаровалась вдвойне.

Яркий диск на ночном небе отражался в воде. В мягком свете луны можно было рассмотреть черты лица Митча. Мокрые густые волосы казались темнее обычного. Капли воды все еще стекали по лицу. Грудь была обнажена, а плоский живот выглядел очень соблазнительно. Гизелла видела, что он улыбается. Она не ожидала, что Митч резко схватит ее руку и потянет вниз.

— Никаких правил. Просто поговорим как друзья. Расскажи мне о себе, Гизелла, об этом великолепном длинноногом создании, которое жить не может без арахисового масла.

— Я… я…

Она села на полотенце и трясущейся рукой провела по растрепанным волосам.

— Что ты хочешь знать?

— Откуда ты? Как ты стала моделью?

«Ты бы мне никогда не поверил, если бы я тебе рассказала», — подумала Гизелла.

— Ну, о том о сем.

«Гизелла, думай быстрее. Сейчас самый подходящий момент рассказать всю правду. А как же мой дорогой отец? Как я объясню ему всю эту историю? Особенно то, что касается денег. Анита сразу же потребует эти проклятые деньги, как только узнает, что я не справилась».

— Ну, слушай. Я родилась и выросла в Хьюстоне. Единственный ребенок любящей матери и властного отца, которым очень хотелось, чтобы я родилась на Марсе.

— Что? На Марсе?

— Ну, ты знаешь, говорят, что мужчины с Марса, а женщины с Венеры.

Он посмотрел на нее в замешательстве.

— Забудь об этом. А что касается работы модели, то я приступила к ней совсем недавно.

«Истинная правда», — подумав, вздохнула с облегчением Гизелла.

Она посмеялась про себя над своей попыткой не солгать. Она боялась угрызений совести.

Митч следил за каждым ее движением.

— Ну а еще, Гизелла? Что ты хочешь от жизни?

Что она хотела от жизни? В данный момент она думала только о том, чтобы выиграть дурацкое пари и убраться с острова, пока еще не совсем потеряла голову и не влюбилась.

— Ну, мисс Красивые Ножки?

Митч стал водить указательным пальцем по ее обнаженному бедру.

— Мне кажется, я никогда всерьез не задумывалась об этом. — Она нервно засмеялась.

— Ты хочешь сказать, что никогда не ставила перед собой цель зарабатывать по двадцать тысяч долларов в день? — цинично поинтересовался он.

— Я бы хотела зарабатывать, чтобы обеспечивать себя всем необходимым, быть самостоятельной, конечно же, не зависеть от родителей, но…

— Может быть, тебе не хватит двадцати тысяч в день, чтобы носить шелковое белье и иметь просторный «мерседес»? — усмехнулся Митч.

— Послушай…

— Тогда, может быть, тридцать тысяч будут в самый раз? Я еще не встречал модели без амбиций, — пошутил он снова.

— Как ты меня достал, Митч! Я тебе уже говорила, что я не похожа на других моделей. Деньги для меня не главное. Я хочу быть счастливой. А я лично убедилась в том, что деньгами счастье не измерить.

Гизелла взяла в горсть песка.

— А ты, Митч? Что ты можешь рассказать мне о рекламном щите?

— Я бы предпочел забыть об этом проклятом щите. Это не моя затея. Я много раз видел, как моя сестра постоянно меняла мужчин, пытаясь познакомиться через объявления. И каждый раз она оставалась с разбитым сердцем и пустым кошельком. Нет, это не для меня. Я предпочитаю сам находить себе женщин и решать, когда и с кем мне знакомиться.

Гизелле показалось, что ее засасывает все глубже и глубже с каждым словом, которое он произносит. Ситуация, мягко говоря, была незавидная. Она подумала, что это пари ей не выиграть, и испугалась.

— Ты… — она замялась, — ты с кем-нибудь встречаешься в данный момент?

Гизелла обрадовалась, когда Митч покачал головой:

— Мне однажды крупно не повезло, когда я встречался с моделью. Мы вместе работали. Она была из тех, кто хочет получать по сорок тысяч в день и сделает все, что угодно, чтобы добиться этого.

Улыбка, исполненная горечи, появилась у него на лице.

— Кстати. Еще одно мое правило: больше никаких моделей.

Положение Гизеллы усложнилось. Ситуация была не просто незавидной — она была безнадежной. Может быть, Анита возьмет выигрыш частями?

«Больше никаких моделей!» Он именно это и сказал? Да еще и так категорично. Его слова вертелись у нее в голове. Раздраженным голосом она обратилась к нему:

— Больше никаких моделей? А кто же я тогда, по-твоему? И почему ты постоянно целуешь меня, если это, так сказать, против твоих правил?

Митчелл задумался, прежде чем посмотрел на нее. Он ответил низким хриплым голосом, от которого ее всю пробрало:

— Я не знаю, мисс Красивые Ножки. Я сам бы хотел знать. Но я не могу остановиться. Ты не такая, как все модели.

— Просто я не модель…

Митч дотронулся до ее губ, нежно провел по ним.

— Ш-ш, я знаю, мисс Красивые Ножки. Ты не такая, как другие модели. И тебе не надо постоянно напоминать мне об этом… Я знал это с самого начала. Именно поэтому мне сейчас так трудно. Я хочу тебя, но не могу… или, я бы даже сказал, не должен.

Он прикоснулся к ее лицу.

— Насколько я понял, тебя не интересует короткий роман. Но, дорогая, это все, что я могу тебе предложить.

Он рассказал ей все, был с ней откровенен. Митч мог отдать ей свое тело, но не сердце. И он это понимал.

От его прикосновений у нее быстрее забилось сердце, и она слегка покраснела. Гизелла закрыла глаза и задумалась. Он был прав. Короткие романы были не в ее стиле. Кроме того, она хотела его с их первой встречи. Но внутренний голос подсказывал ей, что именно такой роман нужен ей для победы в споре.

Митч медлил, у него захватило дыхание. Он понял, что лишился самообладания. Все, чего ему хотелось в данный момент, — это снять с нее одежду и любоваться ее телом при лунном свете, прикасаться к ней, чувствовать ее, тонуть в ней, пока она страстно не обхватит его ногами. Пока он ждал от нее какого-нибудь знака, пальцы его руки продолжали водить по ее груди, едва скрываемой купальником. Касаясь ее гладкой, шелковистой кожи, он почувствовал, как желание подступает к нему, словно шторм к острову. Митч взглянул на нее. Влажные губы Гизеллы набухли и раскрылись, они манили его. А Митч умирал от любовного голода. Он прильнул к ней и медленно наклонил голову, ожидая, что она возмутится… или прижмется к нему. От нее пахло тропическими цветами и далекой бурей. Ее сладкие губы ждали… Она томно вздохнула, и Митч забыл обо всем. Их губы слились в долгом и страстном поцелуе. Он ощутил ее вкус, аромат ее тела…

Гизелла нежно погладила его щеку. Прикосновение ее пальцев заставило его содрогнуться, будто в него ударила молния. И вспышка превратилась в пламя страсти.

— Скажи мне, дорогая… — пробормотал он. — Скажи мне, что ты хочешь?

— Я хочу… просто поцелуй меня, Митч. Возьми меня… люби меня.

Ее зеленые глаза сверкали, словно лунный свет.

— Но ты и сама знаешь, это может быть только здесь… сейчас, — сказал он так мягко, как будто его слова были лишь вздохом сожаления.

— Я знаю… Дотронься до меня. Я вся горю от твоих прикосновений. Зажги меня всю. Мне нужны… твои прикосновения, — прошептала она и потянула его к себе, лаская.

Митч положил ее на спину. На прибрежном песке ее растрепанные волосы напоминали бушующие волны. Ее страстное тело все горело. Утомленная желанием, она не могла не возбуждать его; ее твердые соски сводили его с ума, ждали его прикосновений. Самообладание окончательно оставило Митча.

А волны набегали и разбивались о берег — прилив достиг высшей точки. Тихий ветер еще недавно ласкал остров, словно нежный любовник, теперь же неистово дул над ним.

Так же неистово у Митча билось сердце, приливала кровь, наполняя его желанием. Но Митч ничего не замечал. Он принялся снимать купальник Гизеллы. Теряя рассудок, он прикоснулся к ее груди, лаская пальцами розовые бутоны сосков. Гизелла изогнулась, как дикая кошка, и заключила его в свои объятия. Ее прикосновения воспламенили его тело. Она ждала… Митч хотел ее всю. Он целовал изгиб ее шеи, лизал грудь, покусывая соски. Снова и снова он лизал и сосал эти розовые бутоны, приближая ее к себе. И она вонзила свои ногти ему в спину, нашептывая его имя. Разрываясь между желанием и здравым смыслом, он понял, что ему не следовало заходить так далеко. Она все-таки была его моделью, а он нарушил собственное правило. В данный момент, в порыве страсти она, возможно, не возражала бы против короткого романа, но Митч знал, что все изменится. Так всегда случалось. Женщины, с которыми он был, хотели обязательств. А он не хотел. Но как он мог отступить сейчас? Он хотел ее, как никакую другую. Неповторимое удовольствие с примесью сомнений терзало его, а желание разрывало тело изнутри, напоминая о том, чего он не должен делать.

Вдруг он неожиданно отпрянул.

— Гизелла, я…

Ее прелестное лицо выразило удивление.

— Митч, что-то не так?

Проведя рукой по своим волосам, он пробормотал:

— Да… нет. Мне лучше вернуться в бунгало, пока я не сделал того, о чем позже пожалею.

И, не говоря ни слова, он поднялся и побежал в дом, как будто злые духи гнались за ним. Гизелла осталась одна на берегу. Тяжелое чувство переросло в злость. Она злилась на себя за то, что была такой желанной в его объятиях. И на Митча — он взял все, что она предложила, а затем бросил ей это в лицо. Она чувствовала на сердце груз. Груз столь тяжелый, что она бы не удивилась, если бы оно перестало биться.

Она почувствовала себя униженной. Несмотря ни на что, Гизелла отправилась в дом. «Господи, как я смогу посмотреть ему снова в глаза?» Она почти умоляла его заняться с ней любовью. О чем она думала? В этом-то и была проблема. Она не думала. Желание и страсть завладели ее рассудком. И вот куда все это ее завело…

Душ не помог избавиться ни от жгучего желания, ни от сильного смущения. И казалось, что даже сон не даст ей отдыха, который был ей так необходим. Она все еще ощущала его прикосновения, вкус его губ и хотела принадлежать ему. Наконец она заснула. Во сне он хотел ее и доводил до исступления, и она не была развлечением на вечер. Напротив. Во сне она была техасской леди Митча. Той, которую он хотел, которую он любил.

Глава 8

— Эй, на корабле! — донеслось из радиоприемника. — Есть кто-нибудь живой? Ответьте, ответьте же… Где бы вы ни находились. На связи Кертис.

Застегивая на ходу свои джинсовые шорты, Митч ворвался в кабинет, схватил ручной микрофон и нажал кнопку.

— Это Парадайз-Ки. Ответьте.

— Привет, друг. Как вы там? — раздался знакомый голос.

Митч устало вздохнул. Прошлой ночью он глаз не сомкнул, и меньше всего этим утром ему хотелось разговаривать с Кертисом.

— Привет. Как поживаешь?

Митч сел во вращающееся кресло.

— Кертис, откуда ты узнал волну?

— Я ведь тебе уже говорил, что у меня есть связи в верхах. Ну-ка скажи, старик, джинн уже выпрыгнул из бутылки?

— Расслабься, болван!

— Не повезло, ха! Потерял силу своего прикосновения, Мидас?

«Да, я потерял кое-что. Возможно, голову. Прошлой ночью я держал Гизеллу в своих объятиях и мог заняться любовью с ней прямо под звездным небом, но отступил. Да, я точно потерял голову…» Однако сейчас он был не в настроении разговаривать с Кертисом.

Митч нажал кнопку:

— Ты звонишь по делу? Или просто для того, чтобы подействовать мне на нервы?

— Я? Действовать тебе на нервы? Да ни за что! Вообще-то я хотел знать, в курсе ли ты последних новостей? Потому что ты можешь повторить судьбу Гиллигана раньше, чем ты думаешь.

— О чем это ты? — рявкнул Митч в микрофон.

— Я не уверен, но похоже, на вас идет ураган.

— Ураган? Что за ураган?

У него в спине возникло неприятное ощущение.

— Подожди, подожди, не волнуйся. Ураган «Брут» может и не добраться до островов Кис, но вдруг вы захотите оживить Капитана и Мэри Энн?

Митчу показалось, что все чувство тревоги сконцентрировалось в желудке.

— У тебя есть координаты?

Когда Кертис назвал долготу и широту, Митч глазами нашел это место на карте, висевшей на стене. Легкий вздох облегчения вырвался у него. Ураган находился к юго-востоку от Парадайз-Ки и направлялся на запад. Если бы он не изменил курс, у них не возникло бы проблем. Но, принимая во внимание тот факт, что воды Мексиканского залива постоянно меняют свое направление, ураган мог повернуть в любом направлении.

— Спасибо за информацию, Кертис. На сей раз ты оказал неоценимую помощь.

— Ладно, друг. Но помни, этот раз может стать последним. Не ходи вокруг да около. Большая ошибка, я тебе скажу. Так что сделай это. Ну, давай, до встречи. Конец связи.

Оторвавшись от радиостанции, Митч сел за стол и пошарил в выдвижных ящиках. Там должны были находиться номера экстренных радиоволн береговой службы.

— Чем это ты тут занимаешься? — спросила Гизелла, стоя у двери.

Его рука повисла в воздухе. Прежде чем поднять на нее глаза, он собрался с духом. Повернув голову, он стал пожирать ее взглядом. Красивые изумрудно-зеленые глаза, прикрытая белым топом грудь, длинные соблазнительные ноги — все это преследовало его во сне.

Но тревога вернула его на землю.

— Я ищу кое-что.

Гизелла подошла к нему и схватила его за руку.

— Это я вижу. Мне казалось, что мы уже это обсуждали.

Ее переполняла злость. Митча это возбуждало. Ее прикосновение вызвало в нем дрожь, и он страстно захотел ее. Ему хотелось схватить ее, усадить к себе на колени и целовать до тех пор, пока она не лишится сил.

Вместо этого он вздохнул:

— Послушай, мисс Красивые Ножки, я просто пытаюсь найти номера коротких волн. Возможно, у нас скоро будут небольшие проблемы.

Нахмурившись, она отпустила его руку и села на край стола.

— Что еще за проблемы?

Ее длинные ноги завораживали его, напоминая прошлую ночь и чуть было не произошедшую близость между ними. Но он снова подумал о приближающейся опасности и ответил:

— Гм, ураган по имени «Брут».

Гизелла откинула назад голову и закрыла глаза. Хотя Анита и говорила ей об этом тропическом циклоне, она совершенно забыла о нем.

— Где он?

Глаза Митча прищурились.

— Ты, похоже, не удивлена?

— Я… м-м… ну, я слышала кое-что о циклоне перед отъездом.

— А-а, понятно.

Он подошел к ней поближе и скрестил на груди руки.

— И ты не считала нужным сообщить мне об этом?

Раздражение от прошлой ночи и бессонница сделали свое дело. Не улучшили ей настроения ни его близость, ни соблазнительно обнаженная грудь, ни расстегнутая верхняя пуговица шорт. Она не могла стерпеть его надменного поведения.

Гизелла встала и посмотрела ему прямо в глаза.

— У тебя что, нет дома ни радио, ни телевизора? Я, кажется, ваша модель, мистер Салливан, а не личный метеоролог.

Она отвернулась и пошла к окну, из которого виднелось спокойное прозрачное голубое море.

— Как здесь красиво! Просто рай! Все так ясно и спокойно. Вряд ли будет ураган.

— Да, затишье перед бурей, — пробормотал он. Гизелла взглянула на него:

— Может быть.

Она внимательно посмотрела на карту, на которой красным карандашом Митч отметил движение урагана.

— Похоже, он проследует на юг.

Она открыла картотеку «Ролодекс», которая стояла на столе.

— Если тебе нужны номера, то логично было бы сначала посмотреть в картотеке.

Повернулась, подошла к двери и сказала не оборачиваясь:

— Завтрак будет готов через пять минут.

Гизелла прошла в кухню и облокотилась на разделочный стол. «Боже, опять…» Она была на грани.

Икота.

Если бы Митч еще покопался, он бы точно нашел нечто, что могло запросто выдать ее. А он пока не должен ничего о ней знать.

Икота.

«Еще не хватало, чтобы этот дурацкий «Брут» обрушился на остров. Если я смогла бы выжить, то была бы не прочь провести пару деньков наедине с Митчем. Вид его обнаженной груди чуть было не вверг меня саму в бурю, гормональную бурю», — подумала она. Она поняла, что он был ей нужен не только для того, чтобы выиграть пари или избежать гнева отца, а просто потому, что ее сердце не могло больше без него.

Гизелла открыла шкаф и достала банку арахисового масла. Она поводила пальцем по поверхности и облизала его. Справившись с икотой, она разбила пять яиц, смешала их с луком, перцем и сыром. Это была приправа к английским маффинам, которые она попробовала. Она поставила на стол миску с фруктами в тот момент, когда в кухню вошел Митч. Он уже был одет.

— Что это? — удивленно спросил он.

— Полноценный завтрак. Завтра твоя очередь. Если мы еще здесь останемся.

Митч выдвинул стул, сел и потянулся за чашкой кофе.

— Я связался с береговой охраной. Обязательную эвакуацию пока не объявляли.

Она налила ароматный кофе из большого белого кофейника. Сначала ему, а потом себе.

— Митч, ты не думаешь, что, если бы мы были в опасности, о нас бы позаботился мистер Грант?

Он застенчиво улыбнулся:

— Ты права. Может быть, я перегибаю палку. Но тебе, — он окинул ее оценивающим взглядом, — кажется, все равно. Я думал, что ты сразу же начнешь икать.

Гизелле очень захотелось ударить его ногой под столом.

— Интересно, почему это? Потому что я женщина? Жаль тебя разочаровывать, Митч, но я знаю, что это такое, пережила, — усмехнулась она.

— Что же ты пережила?

Митч положил себе в тарелку взбитые яйца и пару маффинов.

— Ураганы. Я всю жизнь провела на побережье и уж, наверное, должна знать, что это такое.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

— И ты их не боишься?

— Я боюсь другого… — задумчиво ответила она. Чего она действительно боялась в этот момент, так это влюбиться в Митча, в его глаза-сапфиры и мягкие ямочки. Она хотела его…

Час спустя они уже ехали по единственной дороге на острове.

— Налево… вот здесь.

Гизелла указала на тропу, которая пряталась в джунглях.

Митч заметил проход, в который едва вмещался джип.

— Ты уверена?

— Я ведь штурман, а ты шофер. Помнишь?

Он буркнул:

— Я думал, что надо говорить: «Я Тарзан, а ты Джейн».

— Если бы это было так, царь джунглей, ты бы уже висел на лиане и знал бы, что это верный поворот.

Митч выглядел так, будто у него имелся в запасе остроумный ответ, но вместо этого он снова что-то буркнул и, переключив скорость, аккуратно повел джип по крутому склону холма. Дорога была ухабистой, их сильно трясло. Они то и дело подскакивали. Гизелле приходилось крепко держаться за ручку, чтобы вдруг не оказаться у Митча на коленях.

Высокие мангровые деревья и пальмы образовали естественный купол. Иногда сквозь него проникал солнечный свет. Ветви разросшихся кустарников обхватывали их, словно руками, как будто пытались остановить их на пути в рай, лежащий впереди.

Чем выше, тем непроходимее становилась чаща. Внезапно джип остановился. Дальше дороги не было.

— Наверное, здесь недалеко, — сказал Митч и выпрыгнул из кресла водителя.

— Нет, по крайней мере не больше, чем мы проехали…

Гизелла запнулась, когда он с любопытством посмотрел на нее.

— М-м, то есть согласно карте.

— Гм-гм. Ну, ты захвати ее с собой на случай, если мы заблудимся, — приказал он, а затем вытащил фотоаппаратуру и повесил сумки себе на плечи.

Гизелла положила полотенца, бутерброды и фляжку с водой в одну сумку и стала подниматься по узенькой тропинке.

— Подожди, мисс Красивые Ножки! — Митч вытянул руку, чтобы задержать ее. — Карта.

— Ой… точно, карта. Чуть не забыла. — Она вернулась к джипу и достала ее. Хотя она знала весь путь наизусть, она притворилась, что внимательнейшим образом изучает карту. — Да, я была права. Сюда.

В течение нескольких минут Митч и Гизелла шли по тропинке шириной не более двадцати сантиметров, поворачивая то влево, то вправо, спускаясь и поднимаясь. Они постоянно спорили о том, куда нужно повернуть. И вот наконец-то они остановились.

— Ш-ш, слушай, — прошептала она.

Тишина джунглей усиливала четкое эхо струящейся воды. Гизелла схватила Митча за руку и подвела к расступающимся деревьям.

Мягкий зеленый мох покрывал плоские скалы, окружавшие круглую лагуну с прозрачной водой. Идиллическая тишина лагуны нарушалась водопадом, падающим со скалы. Вокруг этого оазиса цвели бугенвиллеи и красные китайские розы.

— Рай, — пробормотал Митч, оглядываясь вокруг. — Настоящий рай.

— Да, красота, — согласилась Гизелла. Ее голос утих, а глаза не могли налюбоваться восхитительным укромным уголком. Не многие из тех, кто побывал на острове, видели эту красоту. Еще будучи девчонкой, Гизелла его обнаружила, обследуя остров. И хотя он был отмечен на карте, она всегда считала это место только своим.

Митч опустил сумки с аппаратурой на землю и обошел вокруг небольшой лагуны, изучая и оценивая все вокруг глазами.

— Превосходно. Ничего нет более превосходного.

Гизелла улыбнулась, глядя на него. Это место произвело на нее такой же эффект, когда она впервые увидела его. Оно стало еще красивее. Восхищение этим неземным чудом не передать никакими словами!

Митч с восторгом сказал:

— Весь остров отлично подходит для съемок, но это место… идеально подойдет для обложки. — Он полез в сумку. — Мы сначала поснимаем вокруг, а потом я попрошу тебя залезть в воду под водопад и полежать на скалах.

Гизелла сняла шорты и топ, на ней остались одни бикини из универмага Гранта. Купальник был очень откровенным. Гизелла уже хотела закрыться руками, чтобы прикрыть свое оголенное тело.

Но Митч вдруг прошептал низким хриплым голосом:

— Оставь их, мисс Красивые Ножки. Ты выглядишь превосходно. — Он воткнул ей за ухо огромный красный цветок. — Ты похожа на принцессу-островитянку. Не зря Уоррен выбрал тебя для этих съемок.

«Будь он проклят за это», — подумал Митч. Потому что Гизелла была для него запретным плодом. Если бы он встретил ее в другом месте и в другое время, не было бы никаких препятствий. Ничто не мешало бы ему обладать ею, любить ее. Теперь же ему приходится бороться с желанием хотя бы прикоснуться к ней. Особенно сейчас, когда она так потрясающе выглядит. Митч окунулся в работу.

— Ладно, мисс Красивые Ножки, начнем. Ляг вон на ту скалу и улыбнись мне, дорогая. — Его голос стал необычно хриплым. — Будь чувственной, детка. Думай о желании… о соблазне.

Щелк… щелк.

— Да, вот так. Теперь оближи губы и изогни спину.

И на протяжении нескольких часов Гизелла позировала, улыбалась, облизывала губы, а Митч думал, что взорвется от все нарастающего желания, мучившего его. Он постоянно напоминал себе, что Гизелла — модель, он должен заниматься работой. Только работой.

Щелк… щелк, щелк, щелк.

Изящество и красота сочетались в ней с непринужденностью и гордой осанкой. Вот она какая, Гизелла Грин. Но больше всего его привлекали в ней смех и острый ум. И даже ее колкости возбуждали в нем желание.

«Она для тебя, Салливан, запретный плод», — напомнил ему внутренний голос.

Противный голос умолк, когда после съемок Гизелла вышла из небольшой пещерки за водопадом. Увеличивающиеся в размере соски выступали под мокрым и от этого почти прозрачным белым верхом. А крошечный купальник беззастенчиво открывал каждый изгиб ее тела.

Митч не мог устоять — взял объектив и направил его на Гизеллу. Она стояла на скале под прохладным водопадом, и лицо ее излучало чистейшее наслаждение. Вода стекала по ее рукам, скользя по коже, касаясь ее повсюду так, как хотелось Митчу прикасаться к ней, дотронуться до нее. «К черту все правила! Я больше не могу этого выносить», — подумал Митч.

Он поставил камеру на землю, стащил с себя шорты и нырнул в прохладную прозрачную воду. Но даже она не могла охладить жар, пульсирующий в его теле. Нет, ничто не могло остановить его желание. Только один человек мог сделать это. Его очаровательная техасская леди.

* * *

Гизелле больше не нужно было позировать. Она подставила лицо под струящуюся со скалы воду, испытывая наслаждение. Никогда прежде прохладная вода не ласкала ее, словно любовник. Никогда прежде ее тело не было таким разгоряченным. Она оглянулась, пытаясь увидеть Митча. Но его нигде не было. Вдруг из воды показалась чья-то рука и попыталась схватить ее ногу. У нее заколотилось сердце.

— Ты испугал меня…

Слова застыли у нее в горле, когда она посмотрела в прозрачную глубь лагуны и увидела, что Митч был без одежды. «Анита была права. У него действительно классная задница», — подумала Гизелла.

— Иди ко мне, моя русалочка. Поплаваем вместе, — сказал он знакомым хриплым низким голосом. Она колебалась в нерешительности. Одно движение руки, и Гизелла, потеряв равновесие, уже летела в воду, сопровождаемая множеством брызг. Вынырнув, она залопотала:

— Почему… почему ты сделал это?

Он медленно подплыл к ней, и Гизелле показалось, что она слышит музыку из фильма «Челюсти». Под ногами у них было песчаное дно. Его пристальный взгляд был для нее подобен приступу жара. Она почувствовала себя нагой, как будто на ней не было даже ее крошечного бикини.

— Я сделал «это», потому что хотел сделать это, — прошептал он, прежде чем его мускулистые руки дотянулись до нее. Он нежно поцеловал ее в губы, глотая капли воды, стекающие по ее лицу.

Гизелла почувствовала оторопь… Она впадала в забытье.

— Тебе холодно, — почти простонал он. — Мисс Красивые Ножки, я не хочу, чтобы тебе было холодно. Я хочу, чтобы мои пальцы чувствовали теплоту и нежность твоей кожи. Я хочу, чтобы ты вся горела от моих прикосновений. Хочу, чтобы ты вся была моей.

Он взял ее на руки и пошел к тому месту, где они оставили полотенца и аппаратуру. Он аккуратно опустил ее на мягкую траву — естественную кровать. Трепетными руками поднял полотенце и стал нежно вытирать капли воды с ее кожи. Она непроизвольно потянулась к нему, хотела его прикосновений, ласки… Он погладил ее руками. Ее бросило в жар. Митч развязал верх от купальника и стянул крошечное бикини. Она вся горела.

— Теперь тепло? — пробормотал он.

— М-м-м, да! — задыхаясь, прошептала она.

Руки его ласкали ее грудь. Изнывающие от желания соски напряглись и затвердели.

— А будет еще горячее!

Он улыбнулся ей, демонстрируя свои ямочки, и засмеялся. Его смех был столь же сладострастным, как и огонь, горящий внутри ее. Митч присосался к бутонам, словно усталый путник к горному источнику. Он посасывал их, воспламеняя все ее тело. Митч мастурбировал ее, дразня ее желание, пока экстаз не прокатился по ней волной, обжигая его руку. Он погрузил в нее длинный палец, медленно вытащил его, извлекая вместе с ним частичку ее существа.

— Гляди-ка, мисс Красивые Ножки. Гляди, какая ты влажная. Ты плачешь из-за меня?

Снова и снова вводил он в нее свой палец, доводя ее до исступления. Она истекала, словно медоносный нектар на цветущем цветке. Вытянула руку, обхватила его возбужденную плоть. Стиснув зубы, Митч издал почти неуловимый стон.

— Сладкая моя, я должен сделать это.

От ее прикосновения все его тело задрожало.

— К черту правила! Как я тебя хочу! Я умру, если не войду в тебя.

— Тогда возьми меня… — шепнула она ему в рот. — Возьми меня. Прямо сейчас…

Она медленно раздвинула ноги, принимая его так же, как отдавалась ему. Он плавно входил в нее, терся об нее, оказывался в ней все глубже и глубже и, наконец, остановился. Проникая в нее снова и снова, Митч шептал что-то ласковое. Он возбуждал в ней огненную страсть. Она вся горела. Она поняла, что оказалась в раю. Через секунду там догнал ее Митч. И райское наслаждение ввергло их в забытье… в оцепенение… в экстаз.

Глава 9

— Как это вы не приедете? — рявкнул в микрофон Митч.

— Извини, босс. Я ведь уже сказал, что страховка не распространяется на бригаду и оставшееся оборудование. В вашу сторону движется ураган.

Помехи мешали Митчу разобрать слова, но общий смысл он понял.

— Этот ураган находится за много миль отсюда.

— Это не так. Если бы я был на вашем месте, я бы мчался в Майами или на север. Как можно дальше от этих мест.

Митч тяжело вздохнул и закрыл глаза. Казалось, дело всей его жизни обречено, еще не успев начаться. Была и еще одна проблема. Его отношения с Гизеллой зашли слишком далеко: вчера вечером он любил ее бесчисленное количество раз, сначала в лагуне, потом в бунгало. И Митч просто-напросто забыл о «Бруте». Единственный ураган, волновавший его, был ураган страсти, не терявший своей силы и заставлявший любить Гизеллу снова и снова. Удовлетворяя свое желание, он хотел ее еще сильнее. Страсть разгоралась. И ему все больше и больше хотелось быть с ней.

Он попытался отвлечься от мыслей о длинноногой красавице и сконцентрировался на урагане.

— У тебя есть координаты «Брута»?

Митч отметил на карте расположение урагана, спрогнозировал его курс и тут же разразился проклятиями:

— Блин, а ты не мог предупредить нас заранее?

Единственным ответом были помехи.

— Ответьте! Привет, вы все еще там? Это Парадайз-Ки. Ответьте!

Ничего.

— Проклятие!

— Митч, что-то не так? — спросила Гизелла, появившаяся в дверях.

Он обернулся. Темные блестящие волосы спадали ей на плечи. Сонные изумрудные глаза влекли и манили. Пухлые губы просили поцелуев. Рубашка, небрежно надетая на обнаженное тело, завершала образ.

Никогда прежде она не выглядела столь красивой и столь желанной. Он хотел ее прямо сейчас. Но «Брут», не сворачивая, несся прямо на них. Она переступила порог комнаты.

— Митч?

Он не мог отвести взгляд от ее загорелых длинных ног. Ног, которые обвивали его торс прошлой ночью и сегодня утром. И они снова звали его. Гизелла подошла к Митчу и села ему на колени. Запах ее тела заставил его сердце биться быстрее. От неожиданно нахлынувшего желания все его тело напряглось.

— Похоже, будет дождь. Почему бы нам не вернуться в постель? — спросила она.

Ее слегка хрипловатый голос произвел на него тот же эффект. Не дожидаясь ответа, она начала целовать его. Митч понимал, что должен остановиться. Сейчас их жизни зависели от урагана. И прежде всего нужно было связаться с береговой охраной, чтобы выбраться с острова до удара стихии. Но он не мог отказать Гизелле. Для Митча это было равносильно отказу от жизни.

После очередного поцелуя он пробормотал:

— Гизелла… дорогая… нам нужно поговорить…

— Позже, — прошептала она.

Его тело снова хотело быть с ней. Но Митч сумел остановиться.

— Нет. Не сейчас… — Он облизал губы и откашлялся. — Гм… ты сказала, что скоро пойдет дождь. Нет… это будет ураган.

Гизелла прикоснулась рукой к его щеке.

— Ну и что, пройдет дождь, а потом снова засветит солнце.

— Сладкая моя, нас ждет не только дождь. Посмотри на карту.

Она нехотя встала и подошла к карте. Ее глаза расширились, и она быстро повернулась.

— Боже мой, он всего лишь в сотне миль от нас или даже меньше! Митч, мне страшно.

— Он движется на север со скоростью пятнадцать миль в час, направляясь прямо к Кис.

Митч встал, взглянул в окно и стал всматриваться в тучи. Было видно, что ветра Мексиканского залива заметно оживились. Еще недавно спокойное кристальное море теперь выглядело темным и зловещим, пенясь и набегая на остров, будто его переполняли ярость и раздражение. В окно забарабанили огромные капли дождя. Митч повернулся и посмотрел на Гизеллу:

— Съемки отменяются. Бригада не приедет. Страховка не рассчитана ни на них, ни на оборудование.

Икота.

— Что… что нам теперь делать?

Икота.

На его лице появилась обнадеживающая улыбка.

— Ну, прежде всего мы достанем тебе немного арахисового масла, — шутливо сказал Митч.

— Но…

Икота.

— А потом мы уберемся с этого острова.

По крайней мере он надеялся, что у них получится. Митч посмотрел на радиостанцию, и сомнения тут же возросли. Связь оборвалась еще сегодня утром. Ему оставалось надеяться только на то, что линии пока в порядке. Но надежды было мало.

«Гизелла как-то говорила, что не боится матери-природы. Если мы не выберемся с острова, то «Брут» заставит ее поменять мнение. Гизеллу будет переполнять не просто страх, а ужас», — подумал Митч.

* * *

В это время Гизелла ходила по кухне, держа банку арахисового масла. То и дело она выглядывала из окна, будто могла заставить ураган пройти мимо. Но к сожалению, это было не в ее силах. Несмотря на то что ее фамилия была Грант. Единственное, на что она была способна, — это создавать запутанные ситуации. И у нее это превосходно получалось.

«Я одна во всем виновата. Мне с самого начала следовало все рассказать Митчу. О пари… и о буре. Теперь же съемки, на которые он возлагал столько надежд, не состоятся», — думала Гизелла. Тем временем ураган «Брут» дышал им в спины и превращал некогда безобидную ситуацию в безвыходную.

В кухню вошел Митч, он был явно обеспокоен. Гизелла нежно дотронулась до его руки. Ей хотелось знать, как он отреагирует.

— Митч, ты связался с береговой охраной?

В течение некоторого времени он смотрел на нее, будто не знал, что сказать.

— Они не приедут, — ответил Митч очень мягко.

— Что ты этим хочешь сказать?

Он тяжело вздохнул:

— У береговой охраны сейчас и без нас хлопот много. Они эвакуируют круизные лайнеры и катера, которые находятся в море. Представляешь, сколько там людей? Им некогда спасать двух жалких влюбленных на частном острове.

Гизелла негодующе теребила крышку от банки масла «Скиппи».

— Ну ладно, пусть береговая охрана не может прибыть. Свяжись с парнем, который нас сюда привез.

— Я звонил.

— И что?

Митч несколько секунд молчал.

— Чересчур рискованно. Ураган слишком близко. Все самолеты уже улетели на материк. Мы очень долго ждали.

Митч взял банку из ее беспомощных рук, открыл ее и отдал ей назад. Икота.

— Черт!..

Икота.

— Кажется, у нас могут быть проблемы.

На этот раз арахисовое масло не помогло.

— Должен же быть какой-нибудь выход… мы должны связаться с кем-нибудь еще.

Гизелла понеслась в кабинет, ее руки тряслись. Она схватила картотеку «Ролодекс» и стала быстро пролистывать ее.

— Мисс Красивые Ножки, остановись…

Икота.

— Я одна во всем виновата… нужно позвонить отцу. Он поможет, он знает, что делать. — Ее голос стих. Она не могла разглядеть номер телефона из-за слез. Гизелла всхлипнула.

Митч обнял ее и прижался губами к ее волосам, бормоча слова утешения.

Даже Митч не мог утешить ее. Она прижалась к нему и уткнулась в мягкие золотистые волоски его груди.

— О Боже, что же я натворила? — пробормотала она. — Что же я натворила?

Своими теплыми руками Митч поднял ее лицо и нежно стал вытирать слезы на ее щеках.

— Ты ничего не сделала, дорогая. Просто мать-природа переживает сейчас не лучшие времена. Вот и все.

— Нет, не все. Я знала об урагане раньше…

— Ты же все равно не знала, что он обрушится на этот остров.

Гизелла сделала глубокий вздох.

— Это еще не все. Я должна была тебе рассказать о…

— Парадайз-Ки, ответьте! — раздалось из радиостанции.

— Может быть, еще есть надежда, — ободряюще сказал Митч.

Гизелла подбежала к радиостанции. Она узнала голос.

— Парадайз-Ки, где вас черти носят?

Она плюхнулась в кресло и нажала кнопку на микрофоне.

— На связи Парадайз-Ки.

— Слава Богу, Джи-Джи. Ты в порядке?

— Пока да, спасибо.

— Все пари отменяются, Гизелла.

Потом возникла пауза, за которой последовала какая-то непонятная суета.

— Кертис, прекрати вертеть радио. Из-за тебя я могу потерять связь.

Кертис? Кажется, она где-то уже слышала это имя.

— Анита, что происходит?

— Просто мой невыносимый двоюродный брат очень хочет пообщаться с другом.

Ее двоюродный брат?

— Не обращай на него внимания. Просто сваливай с этого острова. Ты победила. Ладно? Это глупое пари не стоит твоей жизни.

Гизелла почувствовала присутствие за спиной Митча. Она снова нажала кнопку, надеясь остановить поток слов, но Анита не унималась:

— Твой отец с ума сходит от беспокойства. Он пока не знает, что ты на Парадайз-Ки, но я собираюсь сообщить ему об этом, Джи-Джи. И как только Джордж Грант узнает о том, что я тоже в этом замешана, плакало мое повышение.

Гизелла закрыла глаза и застонала. Да, больше не было никаких секретов. Минуту назад она собиралась рассказать Митчу правду, но она хотела сделать все по-другому, не так, как сделала это Анита. Но она уже ничего не могла изменить. Кроме того, она беспокоилась за безопасность Митча.

Гизелла поняла, что Митч стоит прямо за ее спиной. Она застыла.

Икота.

Она произнесла в микрофон:

— Спасибо большое, подруга.

Икота.

Помехи увеличивались, но Гизелла услышала:

— Опа. — А потом тихим голосом Анита добавила: — Он что, там?

Икота.

— Стоит прямо за моей спиной. Спасибо, что вспомнила. Лучше поздно, чем никогда. И спасибо за то, что ты больше переживаешь за меня, а не за свое повышение.

Икота не давала ей покоя. Когда же Гизелла перевела дух, она стала упрашивать ее:

— Анита, ты должна все рассказать отцу. Пока мы не нашли никого, кто бы захотел нас спасти. Береговая охрана помочь нам не может, чартерные самолеты уже эвакуированы. Мы в беде. Пусть отец попробует воспользоваться своими связями. Кто-то же должен нам помочь.

Молчание. Ни помех, ни скрипов.

— Анита! Ответь!

Ничего.

— Помогите! Это Парадайз-Ки. Кто-нибудь, ответьте. Ответьте!

Митч обнял ее и выключил радиостанцию. Он сжал ее в своих объятиях и суровым голосом пробормотал ей в ухо:

— Ну что, Джи-Джи, рассказывай мне об этом пари. И о том, кто, черт возьми, ты такая.

* * *

— И как тебя зовут? — спросил недоверчиво Митч, возвышаясь над ней.

— Грант. Гизелла Грант. А мой отец — Джордж Грант, владелец универмагов «Грант».

Он прищурил свои синие глаза.

— Ты солгала мне, мисс Красивые Ножки. Почему?

Гизелла поерзала в кресле.

— Вообще-то это ты меня не за ту принял.

— Я тебе не верю. — Он всплеснул руками. — Ты хочешь сказать, что я один во всем виноват.

Она откашлялась и покачала головой:

— Нет, я этого не говорила. Все очень сложно.

Митч выпрямился и скрестил на груди руки.

— Ничего, попробуй объяснить. У нас все равно весь день впереди, мисс Грант, до вечера, когда ударит стихия. Расскажи мне эту захватывающую историю.

— Все началось с того рекламного щита.

— Щита? К черту его! Не говори мне о…

— Ты хочешь, чтобы я тебе все рассказала, или будешь то и дело перебивать меня?

Митч замолчал. Он метал на Гизеллу сердитые взгляды, словно молнии, озарявшие остров.

— Моя подруга Анита как-то сказала, что я не смогу набраться смелости ответить на твое объявление. Мы с ней поспорили на внушительную сумму денег. А я никогда не могу отказаться от пари. Ну… и я согласилась.

Митч фыркнул.

— Я не напоминала ей о нем, надеясь, что она забыла. Но она, как ты слышал, не забыла. Победителю должна достаться большая сумма денег, которой у меня нет. Я могу их изъять из папиного трастового фонда, но отец сразу обнаружит недостачу. Поэтому я решила ответить на объявление.

Она замолчала и глубоко вздохнула. Гизелла понимала, что все это звучит нелепо, но она хотела, чтобы он ей поверил.

— А теперь я дошла до того момента, который и мне остается непонятным. Ты оставил сообщение на моем автоответчике, отвечая на мое письмо…

— Я никогда не получал никаких писем и тем более не звонил тебе, мисс Красивые Ножки. Ладно тебе врать, придумай что-нибудь по правдоподобнее.

— Поэтому и говорю, что мне это непонятно. На моем автоответчике записан твой голос. Я уверена в этом! Но когда я пришла в твою квартиру на встречу, которую ты назначил, я увидела твое удивление. Да ты был даже не одет!

Образ крошечного белого полотенца всплыл в ее памяти.

Митч потер руками глаза и простонал:

— Кертис — мастер копировать голоса.

— А ты принял меня за модель. После того как я увидела, с каким отвращением ты вспоминаешь про рекламный щит, я стала подыгрывать тебе. Ведь если бы я сказала тебе, что пришла по поводу объявления, ты бы меня тут же выставил. Ты дал мне это ясно понять.

— Так ты решила использовать меня, чтобы выиграть это дурацкое пари?

Гизелла встала с кресла и подошла к нему.

— Честно говоря, пари двигало мной лишь первое время. Но потом… Ты мне понравился, Митч. Я не хотела упустить шанс познакомиться с тобой. И когда все закрутилось, завертелось, я не знала, как это остановить. Но судя по тому, как все сложилось, мы должны сказать спасибо.

— Кому это, интересно? — усмехнулся он.

— Нашим лучшим друзьям.

Она прикоснулась к его твердой руке, но он увернулся, чтобы избежать контакта. Выражая отвращение, он вздохнул, посмотрел на потолок и пробурчал:

— Я в это не верю.

— Поверь, это правда, — умоляла Гизелла, желая во что бы то ни стало дотянуться до него. — Я не хотела тебе лгать… или причинять боль.

Митч обернулся.

— Но ты сделала это. Все, каждое мгновение от начала и до конца, было враньем. Даже вчера.

От его синих глаз-льдинок повеяло холодом. На ее глаза набежали слезы.

— Нет, Митч. Вчера не могло быть ложью. Это была лю…

— Прекрати. Ты думаешь, что я в это поверю?

— Митч, пожалуйста, послушай меня.

Трясущейся рукой он остановил ее.

— Нет. Тебе нечего сказать, что я бы хотел услышать. А сейчас мы должны подготовиться к урагану. И после этого, если мы останемся живы, я не хочу тебя видеть.

* * *

Когда необходимость притворяться прошла, Гизелла отвела Митча в сарай, где на случай урагана хранились специальные ставни. В этом же сарае они нашли несколько свечей, фонариков и другие вещи, которые обычно бывают нужны в экстренных случаях. Под хлынувшим ливнем, они перетаскивали из сарая в дом нужные вещи. Наконец-то они подготовились к нависшей угрозе. Молча, не разговаривая между собой и не дотрагиваясь друг до друга.

Несчастная Гизелла бросала вожделенные взгляды на Митча, надеясь на примирение. Но его лицо превратилось в неподвижную маску, словно она была сделана изо льда. Из того же льда, что сковал ей сердце. Митч избегал ее взгляда. «Он совсем не такой, как вчера или даже утром», — подумала она. От собственного обмана Гизелла чувствовала пустоту и угрызения совести. Она не могла переносить холодность Митча. Он злился на нее, игнорировал каждый ее взгляд, молящий о прощении.

Митч прибил последние ставни, распрямился и вошел в дом, не произнеся при этом ни слова. Гизелла не могла сдержать слез. Они были похожи на дождевую воду, стекающую по ее щекам. Схватившись обеими руками за перила, она смотрела на воды залива, желая, чтобы они поглотили ее. Она долго наблюдала, как приближается шторм, и чувствовала, как растет его мощь.

А Митч наблюдал за ней. Он хотел поверить ей. Боже, как он хотел поверить ей, но он не мог отделаться от мысли, что она лгала ему с самого первого момента. Лгала, когда он начал что-то чувствовать по отношению к ней, нечто большее, чем желание. Большее, чем физическое притяжение. Гораздо большее, чем он осмеливался признаться самому себе. Он уже зарекался никогда не искать любви, боясь разбитого сердца. Он также зарекся никогда не связываться с моделями. Этот урок он извлек из пагубных отношений с Селестой. Она лгала и использовала его. А разве теперь было по-другому? Гизелла не была его моделью. По крайней мере официально. Но она работала просто великолепно. Такую естественную девушку ему еще не приходилось фотографировать. Гизелла задела какие-то струны его души. Это совсем не относилось к тому, как она держалась перед камерой. Нет, это шло откуда-то из глубины. Прямо из сердца. Митч понял, почему он так болезненно воспринял ее откровенность. Ливень на некоторое время охладил его гнев, и дикая, безудержная ярость сменилась в его сердце холодной отчужденностью. Он смотрел на ее ссутулившиеся плечи и мокрые, прилипшие ко лбу волосы, безнадежно пытаясь укрепить свою отчаянную решимость. Но не мог избавиться от желания.

Небо потемнело. Тучи проносились все быстрее и быстрее. Дул пронизывающий ветер. Ураган все приближался. Их ждала не самая спокойная ночь. Митч отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Гизеллу. Ветер бил ей в лицо, дождь хлестал тонкими струйками по ее телу. Она ничего не замечала. Продолжительный рев потряс остров. Он становился все ближе и ближе, громче и ужаснее. Митч не отводил глаз от горизонта. В пятистах метрах от острова над водой кружил огромный водяной столб — морской смерч. Когда он достигнет земли, превратится в мощный торнадо. «Скоро нас унесет большой волной или сдует ветром», — грустно подумал Митч. Он представил, что вихрь подхватит Гизеллу, как Дороти в «Волшебнике из страны Оз». И он ее никогда не увидит. Но он кончит так же, только в роли слабовольного Страшилы, который стремится заполучить ум. Черт, он уже близок к этому. Митч хотел заботиться о ней. Его беспокойство переросло в тревогу, когда он заметил, что Гизелла, словно каменная, стоит на месте. Он ждал, когда она бросится в дом, истерично крича и икая. Почему она стоит? Неужели не видит морской смерч? Что случилось с этой женщиной? Трудно было не заметить огромную тучу, не говоря уже об оглушительном шуме. Митч распахнул дверь, подбежал к Гизелле и схватил ее за руку. Ему пришлось перекрикивать грохот грома:

— Мисс Красивые Ножки, какого черта ты здесь делаешь?

Темно-зеленые глаза, которые когда-то сверкали и умоляли, тупо уставились на него. Лицо выражало неописуемую боль. От злости и горечи не осталось и следа.

Митч взял ее обеими руками и притянул к себе.

— Ну же, Дороти! Если ты не сдвинешься с места, нам уже никогда не бывать в Канзасе. Ну же, пошли!

Глава 10

Гизелла попыталась разглядеть Митча, зная, что он сидит в нескольких сантиметрах от нее. Она не видела ничего вблизи себя, но чувствовала его присутствие. Болезненно чувствовала. Ее руки тянулись к нему, чтобы ощутить тепло его тела, нос улавливал знакомый запах лосьона после бритья, уши ловили каждый его вздох. Она все еще ощущала какую-то враждебность с его стороны, чувствовала напряжение его тела. Автоматически сработала и ее защитная реакция, создав щит вокруг сердца.

— Послушай, это ты меня сюда притащил. — Она помолчала, потом стала искать в темноте его руку, чтобы слегка шлепнуть ее. — Я что, должна повторять, что хотела пойти в винный погреб? Мы бы сейчас устроили винную дегустацию. И никакой «Брут» не смог бы нам помешать. Но нет же… ты ведь командир.

— У нас особенно и времени-то на размышления не было — ураган был совсем рядом. И потом, это самая безопасная комната в доме.

Митч подвинулся и, стукнувшись коленом обо что-то, про себя выругался.

— Да, конечно. Здесь нет стекла, но зато нам компанию составляет фарфоровый унитаз. Сейчас прибежит утенок «Доместос» и начнет танцевать на ободке. Включи фонарик, а то вдруг он появится прямо сейчас.

Каждое ее слово сквозило сарказмом, но и Митч отвечал тем же:

— Ты же вроде умная. Только не очень умно было заставлять меня поверить в свои небылицы.

— Митч, я пыталась объяснить, что…

— Избавь меня от своих дурацких объяснений…

— Я же извинилась.

— Извинений недостаточно, мисс Красивые Ножки.

— Что ты хочешь? Чтобы я написала извинения крупными буквами? Или, может быть, я должна рвать на себе волосы, причитать, посыпать голову пеплом и умолять тебя о прощении? — раздраженно выдала она.

— Для начала это было бы неплохо.

В его ответе чувствовался смешок.

— Что ж, Тарзан. Тебе придется дождаться другой Джейн, потому что я подобными вещами не занимаюсь.

Митч фыркнул, но ничего на это не ответил. Ей страшно захотелось дотронуться до ног Митча. Гизелла должна была заставить его понять, что, когда она познакомилась с ним, притворившись моделью, она полюбила его. Она забыла про пари, про отца. Ее сердце оказалось застигнутым врасплох. Так она нашла любовь.

— Митч, пожалуйста, прости меня.

Ей ответил лишь завывающий ветер, который был готов сорвать крышу.

— Да ладно тебе, поговори со мной. Сколько мне еще извиняться? Знаю, что солгала тебе тогда, но не сейчас. Я думаю только о тебе. Мне кажется, я влюбилась в тебя. Почему ты мне не веришь? Ведь я…

— Ты все не уймешься? — оборвал он.

— Нет. Я просто не могу понять, неужели у тебя каменное сердце? И…

— Ладно, мисс Красивые Ножки. Хочешь знать почему?

Гизелла не видела его лицо, но она почувствовала теплоту его дыхания на своей щеке.

Произнося отчетливо каждое слово, он продолжал:

— Помнишь ту ночь на пляже? Я сказал, что не связываюсь с моделями, потому что у меня есть в этом кое-какой опыт…

— Да, помню.

— Несколько лет назад я встретил женщину, которая оказалась моделью. Я влюбился в нее и думал, что она тоже любит меня. Но все это было ложью. Все, от начала и до конца. Одна большая ложь. Она притворилась, что любит меня, чтобы я помог ей сделать карьеру. И все. Как дурак, я купил ей кольцо и сделал предложение…

Он замолчал, и она услышала его неровное дыхание.

— И тогда я обнаружил самый непростительный обман — она была уже замужем.

— Извини, Митч.

Его рассказ тронул сердце Гизеллы, и угрызения совести от собственной лжи стали мучить ее еще сильнее, потому что она сделала практически то же самое. Гизелла обманула его. И теперь она расплачивалась за это.

Подняв руку, Гизелла потянулась к нему и случайно попала ему в глаз.

— Ай! Что ты делаешь? — воскликнул он и ударил ее по руке. — Пытаешься выколоть мне глаз?

Ощупывая все, что лежало на полу, Гизелла попробовала найти фонарик, свечу или что-нибудь, что могло дать свет. Сначала она нащупала ногу, а потом потянулась через Митча, чтобы достать его тайные запасы. Она тянулась все дальше и дальше и обнаружила нечто, напоминающее фонарик… правда, очень отдаленно… только оно было теплым и знакомым, и…

Она покраснела и инстинктивно одернула руку.

— Мисс Красивые Ножки, что ты делаешь? Пытаешься играть со мной в доктора?

— Не совсем, но мне кое-что пришло в голову. Какой у тебя размер трусов?

Гизелла слышала, как Митч проглотил слюну и как он хотел было выругаться, но замолк.

Она услышала еще одно ругательство в ответ и засмеялась. Он усмехнулся в темноте:

— Ты что, флиртуешь со мной, дорогуша? Можешь не тратить время зря. Не сработает.

У Гизеллы екнуло сердце. Столь близкий контакт между ними зажег в ней искорку надежды, но его последние слова не оставили от нее и следа.

— Пожалуйста, включи фонарик, Митч, или зажги свечу. Я не могу больше сидеть в темноте и минуты.

— Мы не должны попусту расходовать наши запасы. Откуда нам знать, сколько мы будем здесь? Может быть, нам придется тут сидеть несколько дней.

— Батареек, свечей и еды нам хватит на несколько недель.

— Недель?!

Гизелла издала покорный вздох.

— Не волнуйся ты так. Я знаю моего отца, он отправит на наши поиски всю национальную гвардию, как только пройдет шторм.

Вдруг громкий треск потряс бунгало, раздался звук разбивающегося стекла. Митч грустно пошутил:

— Если только к тому времени мы останемся живы.

* * *

Через несколько часов ванная комната по-прежнему была единственным местом спасения.

Митч прошептал:

— Слушай.

— Что? Я ничего не слышу, — устало ответила Гизелла.

— Именно. Ни дождя, ни ветра…

— Слава Богу! Шторм закончился.

Она встала и, потянувшись, застонала. От продолжительного сидения в одной позе ее кости хрустели.

— Еще не время, мисс Красивые Ножки. Худшее может быть еще впереди.

Митч встал, аккуратно открыл дверь ванной и выглянул, освещая комнату фонариком. Гизелла слегка прижалась к его талии, словно боялась темноты.

Он вышел. Гизелла шла следом. Под ногами хрустело разбитое стекло. Защитная ставня на раздвижной двери была оторвана, окно разбилось, на полу растекались лужи воды и валялись осколки.

Митч направил фонарик на пол.

— Аккуратнее, пол мокрый.

— Я бы сказала, что здесь не просто мокро, а очень мокро.

Они осмотрели все комнаты, которые выходили к заливу.

— Похоже, что все остальное в порядке. Эта комната пострадала больше всего. Я хочу проверить остальные ставни. А так как уже стемнело, мне понадобится твоя помощь, Гизелла, ты будешь держать фонарик.

Через пять минут Митч пожалел, что попросил ее о помощи. Она опять манила его. Ее теплое дыхание ласкало его шею, грудь касалась спины.

Он снова ударил молотком себе по пальцу.

— Проклятие!

— Это уже третий раз, Митч, — сказала она, стоя за его спиной.

— Спасибо, — с сарказмом заметил он. — А то я сбился со счета.

Что верно, то верно, мысли его не были сосредоточены на деле. Как такое могло случиться? Он провел несколько часов подряд в невероятно тесной ванной комнате вместе с Гизеллой. И каждое ее прикосновение, случайное или нет, вызывало у него желание владеть ею. Его терзали смешанные чувства. Он хотел держаться от нее подальше. Его рассудок твердил об обмане, но тело не обращало на это никакого внимания. Он хотел ее, очень хотел… Он хотел любить ее, когда вокруг будет бушевать ураган, будет греметь гром и сверкать молния. И ветер поднимет их и унесет далеко-далеко. Очередной удар молотком по пальцам возвратил его из мира эротических фантазий.

— Не раскачивай фонариком!

— Я вообще им не раскачиваю! — возмутилась она. — Может, тебе помочь?

«А тебе можно помочь, раз уж я принял тебя за свою техасскую леди?» — спросил про себя Митч.

По крыше веранды забарабанил дождь. Его капли становились все крупнее. Подул сильный ветер. Вряд ли что-либо могло выдержать его натиск.

Гизелла направила фонарик во тьму бушующего урагана. Луч света на секунду осветил перила и внезапно исчез. В пучке света играли призрачные капли дождя.

В слабом свете фонаря Митч заметил ее разочарование и беспокойство. И на мгновение сердце его сжалось. Она ему рассказывала, что в детстве это было ее любимое место уединения. А теперь «Брут» может разрушить все эти воспоминания и красоту, не оставив ничего от того, что некогда было раем.

Он взял ее обеими руками за локоть.

— Пошли, мисс Красивые Ножки. Пока «Брут» не вернулся и не показал нам свой страшный оскал, нам, пожалуй, стоит сбегать в сарай. Надо найти еще одну ставню, чтобы закрыть дверь. Иначе весь дом затопит.

Молния озарила зловещее небо. Митч схватил Гизеллу за руку и потянул за собой. Наклонив головы вперед, они побежали к сараю. Повсюду валялись ветки и обломки, мешая бежать. Казалось, чернильная темнота ночи поглотила свет от фонарика. Митч, оборачиваясь на бегу, понял, что заблудился.

Вдруг он резко остановился. Гизелла налетела на него. Падая, она сбила Митча с ног и приземлилась прямо на него.

— Что ты делаешь? — отдышавшись, спросил Митч. Он осветил фонариком ее лицо. По нему стекала вода и попадала прямо ему в глаза.

— Упала и лежу на тебе, — ответила она, щурясь. — Почему ты остановился?

— Я… гм, я потерял ориентировку, — пробормотал: он вполголоса.

— Ты заблудился?

Гизелла резко поднялась с него, ее разбирал смех. Через мгновение она уже не могла остановиться.

— Ты заблудился! Да, это… — фыркнула она, — это нужно где-то записать. Уверена, что ты, как мужчина, будешь продолжать бегать здесь вокруг и не спросишь, куда надо бежать.

Она усмехнулась.

Митч поднялся с земли и сказал:

— Я рад, что тебе кажется это смешным. Скажи, а твое арахисовое масло, может, и от издевок тебя избавит?

— Знаешь, пока не пробовала, но я давно так не смеялась.

Раздался оглушительный раскат грома, земля затряслась под ногами. Молнии сверкали вокруг них. В воздухе летали искры, чувствовался запах гари. Ветер ломал ветви, словно зубочистки, и уносил с собой все, что было рядом.

Дразнящая улыбка исчезла с лица Гизеллы.

— Сарай в ста метрах за твоей спиной.

В сарае они нашли кусок фанеры.

— Этого хватит, мисс Красивые Ножки. Возьмись за меня одной рукой, а другой держи фанеру. Этот ветер может запросто вырвать ее из наших рук. Готова?

Гизелла прикусила губу и кивнула.

Несколько долгих страшных минут они добирались до бунгало. Гизелла падала, фанера вылетала из ее рук. Ураган «Брут» впечатлял. Они боролись со штормовым ветром страшной силы…

Спустя некоторое время Митч вбил последний гвоздь в фанеру.

— Думаешь, выдержит? — Гизелла посмотрела на доску, которая гнулась и скрипела.

Митч промолчал, он не мог заставить себя сказать ей правду. Даже страшно было подумать, что могло бы произойти, если бы барьер не выдержал.

И он не мог ей об этом сказать.

— Конечно. Я вбил так много гвоздей в нее, что понадобится неделя, чтобы оторвать их все.

«Или она просто порвется под натиском «Брута», словно лист бумаги», — подумал про себя Митч.

Рев наполнил воздух. «Брут» ворвался в комнаты.

Митч закружился на месте, вбежал в спальню, схватил с кровати подушки и покрывало. Уже через секунду он был рядом с Гизеллой и вталкивал ее в крошечную ванную комнату.

— Митч? А этот звук и есть то, о чем я думаю?

Громче. Ближе. Гул сотрясал дом. Люстра в столовой позвякивала. Воздух становился разреженным. Стало трудно дышать. Митч и Гизелла ощутили страх.

— Держись, Дороти, или мы потеряем дорогу в страну Оз и не сможем увидеть Волшебника.

* * *

К счастью, торнадо пронесся над домом и не разрушил его. По крайней мере их убежище, ванная комната была целой и невредимой.

Митч поднял подушку над головой и насвистывал что-то.

— Ураган кончился.

Он поискал что-то на полу и зажег свечу. Комната осветилась мягким светом. Митч поднял свечу, чтобы рассмотреть Гизеллу.

— Ты похожа на промокшую крысу.

Гизелла окинула его взглядом. Его обнаженная грудь была все еще влажной. Капли воды прилипли к ее волоскам, а мокрые шорты обрисовывали все мышцы и выпуклости. Она возбудилась. Ей захотелось притронуться к нему, любить его… Пока он не покинул ее навсегда. Ей захотелось, чтобы он поверил, даже если ей придется всю ночь без умолку нашептывать ему свою историю. Она сделает это. В конце концов, он никуда от нее не сбежит. Однако Гизелла составила и другой план.

— А ты похож на дурачка, — заметила она.

Он усмехнулся, а потом показал на дубовый туалетный столик с мраморной столешницей:

— Нет ли здесь полотенец?

Гизелла наклонилась, чтобы открыть дверь тумбочки, провела своим задом по его бедрам, но поспешила отодвинуться.

— Ой, извини.

Митч проглотил слюну.

— Нет проблем. Дай мне… гм… дай мне только подвинуться.

— Да? А куда? Ты что, встанешь на унитаз?

— Тебя прямо-таки распирает сегодня. Послушай, дай я достану полотенца. Отодвинься назад.

Митч подлез к столику. Гизелла стояла на унитазе, опустив голову, чтобы не стукнуться о низкий потолок. Он открыл тумбочку и пошарил внутри.

— Вуаля! Полотенца.

Он расстегнул ширинку.

— Что это ты такое делаешь? — Гизелла резко распрямилась, стукнулась о косой потолок и вскрикнула: — Ай!

— А что я, по-твоему, делаю? Я вытираюсь, — ответил он, поднимая на нее глаза. — Нельзя сидеть в этой мокрой одежде. Не то подхватим воспаление легких.

— Но…..

— Мисс Красивые Ножки, ты что, с ума сошла? А где мне еще переодеться?

Очередной порыв ветра с треском ударил по крыше, будто напоминая им вновь, что их жизням все еще угрожает опасность.

— Если ты думаешь, что я выйду за дверь только для того, чтобы переодеться, подумай об этом еще раз…

Ее упрямый взгляд заставил Митча глубоко вздохнуть.

— Ну ладно, ладно. Ты будешь первая.

Гизелла спустилась с фарфорового унитаза и вырвала у него из рук полотенце.

— Отлично. Отвернись.

— Зачем? Дорогая, я тебе напомню, что видел каждый сантиметр твоего красивого тела…

Он заговорил хриплым шепотом.

Шепотом, от которого у нее по спине пробежали мурашки. Шепотом, который вселял в нее надежду… и подал идею.

Она пожала плечами:

— Тогда подбери себе что-нибудь.

Не сводя глаз с Митча, она расстегнула свою мокрую блузку, которая все еще липла к телу, и бросила ее в раковину. За ней вместе с ее ажурным бюстгальтером последовали шорты, которые пришлось буквально отдирать от кожи. На ней остались лишь полупрозрачные ажурные трусики.

Митч не сводил с нее глаз. Его глаза впивались в нее, выдавая возбуждение. Он просто благоговел перед ней.

Гизелла долго вытиралась, до тех пор пока тело не согрелось. Она обернулась полотенцем, завязав его на груди. Сняла мокрые трусики, взяла его руку и сунула их в нее.

— Твоя очередь, — пробормотала она нежным голосом. Она стояла и смотрела на него голодными манящими глазами.

Он сжал ее трусики, на которых все еще держался ее мускусный запах. Его тело напряглось от возбуждения и желания. Он что-то пробурчал. Митч сам не был уверен, что это было. На него смотрела Гизелла. Он чувствовал, что лишается самообладания. Гизелла протянула руку и прикоснулась к его груди. Кончиком пальцев она медленно обводила его соски. От ее нежных ласк он содрогнулся так, будто в него ударила молния. Кровь его гудела, по всему телу растеклось желание. Неистовое, как дождь, барабанивший по крыше. Митч быстро снял шорты, потянулся к полотенцу, но Гизелла опередила его. Она нежно вытирала его, дотрагиваясь до его паха. Возбуждение завладело им полностью. Митч опустился вниз, увлекая за собой Гизеллу, и раздвинул ей ноги. Они обхватили его, и ее жаркая необузданная страсть поглотила его.

Боже! Она была самим совершенством! В ней было все: и гром, и молния, и… чудодейственная прохлада. Он купался в горячем дожде ее страсти, пропитывался им и проникал все глубже и глубже. И все же он не мог достичь желанной глубины. Он хотел ее всю, без остатка, проникая в нее снова и снова…

Она вскрикнула, прижалась к нему. Он испытал острое наслаждение, едва сдерживая свою страсть. Гизелла снова и снова увлекала его за собой, наполняя его существование особым смыслом. Он занимался сексом со многими женщинами, но только с ней он ощутил чувство настоящего упоения. Гизелла… его техасская леди… Женщина, которой он никак не мог довериться.

Ночью дождь прекратился и ветер улегся. Но Гизелла не заметила, когда это произошло. Страсть, которая вспыхнула между ними, вовлекла их в собственный ураган, где время не имело никакого значения.

Стук тяжелых ударов не нарушил их мирный сон. Гизелла еще теснее прижалась к Митчу. Ее голова лежала у него на груди, слегка прикрытой покрывалом. Он все еще крепко спал, дыша ровно и глубоко. Они не слышали стук… Им казалось, что это было во сне.

Какой-то другой звук ворвался в сказочные сны Гизеллы, и она нахмурила брови. Вскоре он прекратился. Гизелла снова могла отправиться в мир грез. Она потерлась носом о грудь Митча, но вдруг до нее донеслись чьи-то голоса. Дверь распахнулась, яркий солнечный свет залил все пространство. Появились чьи-то силуэты.

— Слава Богу, с тобой все в порядке, — раздался знакомый голос. — Что это, черт возьми, здесь происходит?

Гизелла заморгала и стала натягивать покрывало на свою обнаженную грудь. Икота.

— Папа?

Глава 11

Сонный, удивленный голос Митча произнес ей в ухо:

— Это Национальная гвардия?

— А ты думал, что мы будем здесь торчать еще несколько недель? — пробормотала Гизелла.

— Я спрашиваю тебя, Гизелла, — рявкнул отец, — что здесь, черт возьми, происходит?!

— А на что это похоже, папа? — не сдержалась она.

Ей было двадцать шесть лет, а отец обращался с ней, как с подростком. Она была женщиной. Взрослой женщиной.

— Я знаю, на что все это, должно быть, похоже, мистер Грант…

Джордж Грант взглянул на Митча своими узкими глазками.

— А ты кто такой?

— Митчелл Салливан, сэр.

Он приподнялся на локте.

— Салливан? Фотограф? Что ты, подлец…

Огромный мужчина шагнул в тесную комнату.

— Ради Бога, Джордж! — Джойс Грант вытянула руку и удержала мужа. — Дай им по крайней мере возможность одеться, прежде чем набрасываться на них.

— Спасибо, мама.

— Одеться? Где, черт возьми, ваша одежда, юная леди?

— Папа, ты наступил мне на ногу, — простонала Гизелла, пытаясь вытащить ногу из-под его ботинка.

Икота.

— На этот раз ты меня не проведешь, Гизелла!

Хотя Митч находился у нее за спиной, Гизелла почувствовала, как в нем поднимаются недовольство и гнев. Он встал, увлекая ее за собой. Она боялась, чтобы с нее не слетело покрывало. Отец тогда наверняка устроил бы сцену.

Икота.

— Мистер Грант, наша одежда промокла, когда мы пытались спасти ваше проклятое бунгало.

Джордж ткнул пальцем в лицо Митчу:

— Я разберусь с тобой позже, Салливан! Как ты посмел прикоснуться к моей дочери? Ты можешь распрощаться со своим контрактом.

Митч с силой сжал ее плечи, его лицо стало каменным. Гизелла обошлась ему ценой шанса, который дается только раз. Она поняла, что он никогда не простит ее.

Одной рукой она удерживала покрывало, а другой схватила отца за руку и стала умолять:

— Нет, папа. Это не его вина. Я одна во всем виновата, во всей этой путанице только моя вина. — Она приподняла подбородок. — Если хочешь с кем-то разобраться, то разбирайся со мной, а не с Митчем.

Икота.

Ее отец скрестил руки.

— Я же тебе сказал, что твоя икота на меня не действует. — Он зло на нее посмотрел. — Продолжай же.

Икота.

— Это длинная история.

— Конечно, — прокомментировал из-за ее спины Митч. Потом он посмотрел Джорджу в глаза. — Когда вы ее услышите, уверяю вас, она вам покажется столь же увлекательной и невероятной, как и мне.

— Я же сказал тебе, заткнись!

Джойс крепко взяла мужа за руку.

— Пойдем, Джордж. Успокойся, пока тебя не хватил удар. Гизелла, мистер Салливан, извините нас. Мы будем в офисе, когда вы будете готовы.

Страх с любопытством смешались в душе Гизеллы. Она проводила родителей взглядом. Они, несомненно, были созданы друг для друга. Ее невысокая и худенькая мать уверенно и властно вела отца за руку через холл, как будто он был несносным мальчишкой. Да, когда ее отец был в таком состоянии, с ним невозможно было разговаривать. В такой момент он не стал бы ее слушать, что бы она ни говорила. В своем упрямстве он был похож на Митча.

Гизелла медленно перевела взгляд на Митча:

— И ты все еще мне не веришь? — У нее в горле встал ком. И, едва сдерживая слезы, она прошептала: — Даже после последней ночи?

Икота.

— Мисс Красивые Ножки, я…

Она заплакала.

— Для тебя это не имело никакого значения? Простое времяпрепровождение? Так? — Она всхлипнула. — Я думала, что, возможно… после этой ночи… ты изменил свое мнение и понял, что я люблю тебя. Но теперь я понимаю, что горько ошибалась в тебе.

Икота.

— Еще и эта дурацкая икота!

— Нет, ты забавная, — прошептал Митч, гладя ее ладонью по щеке. Его пальцы коснулись уголков ее губ. — Гизелла, я признаю, что хочу тебя. Очень хочу. Даже сейчас.

У него на лице появилась улыбка.

Он глубоко вздохнул и покачал головой.

— Прошлая ночь… ее не должно было быть. Но я так тебя хотел, что не мог сдержать себя. Я не мог себя сдержать. Извини, но я не могу забыть ложь. — Он помолчал и тихонько добавил: — Я хочу тебя, но правда в том, что… я не верю тебе.

— Нет… не говори этого, — всхлипывая, умоляла она.

Икота.

— Извини…

— А ты меня.

Он сбросил с себя покрывало и аккуратно обернул им ее. Потом он схватил полотенце, чтобы прикрыть им свои бедра, и вышел из ванной… и из ее жизни.

— Митч?

Он повернулся и посмотрел на нее, приподняв брови.

— Не беспокойся за свой контракт. Когда отец успокоится и выслушает то, что я ему скажу, он изменит свое решение. Я в этом уверена, — сказала она ему вслед, надеясь, что сможет вернуть то, что отняла у него.

— Я бы не был столь уверен, мисс Красивые Ножки.

И он исчез. Гизелле показалось, что она видела Митча в последний раз. Смешно. В первый раз, когда они встретились официально, на нем было полотенце. И сейчас происходило то же самое. Таким он запомнится ей навсегда, что бы ни случилось. Ей всегда будет сниться парень с рекламного щита с крошечным белым полотенцем на бедрах.

Ее сердце охватила невыносимая тоска. Гизелла задыхалась. Она винила себя. Интуиция ей подсказывала, что все так закончится. Прежде всего ей не стоило ввязываться в это пари. И потом, она должна была рассказать Митчу правду. Обман присутствовал в их отношениях с самого начала. И она проиграла. Причем не только пари. Какое ей было до него дело? Нет, она потеряла нечто более важное. Можно сказать, все: жизнь, любовь, надежду, Митча.

Икота.

Нет, не все. У нее еще остались вечное одиночество, ночи мучительных снов и эта дурацкая икота.

— Что ты натворила? — взорвался Джордж Грант. Он расхаживал взад и вперед по кабинету. — Из всех твоих глупых, безответственных, дурацких выходок…

Икота.

— Возьми, дорогая. Может быть, это поможет.

Мать дала ей ложку арахисового масла, зло посмотрев на мужа. Гизелла проглотила и масло, и ком в горле.

— Спасибо, мама, но мне кажется, что на этот раз ничего не поможет.

— Ты, вероятно, говоришь вовсе не о своей привычке, — мягко сказала Джойс.

От такой нежной заботы матери Гизелла разрыдалась.

— Он… он ушел?

— Да, дорогая. Он полетел на вертолете в Майами.

Гизелла опустила голову и кивнула. Отец продолжал метаться перед ними.

— Может быть, начнем?

Она вздохнула:

— Я не много могу рассказать. А все остальное — глубоко личное.

Джордж Грант рявкнул:

— Ты совершенно права, если думаешь, что я сваляю дурака и просто так дам тебе пять тысяч долларов за глупое пари! Еще никогда я не слышал, чтобы так бросались деньгами!

Джойс перебила его:

— А я говорю, что ты сейчас валяешь дурака. Вспомни, Джордж Грант, что трастовый фонд принадлежит Гизелле. И пора отдать ей бразды правления.

— Ты, должно быть, шутишь! После всего того, что случилось? Она обанкротится через неделю, — засмеялся отец. — Она промотает все, участвуя в пари. Из-за рекламных щитов, из-за чего угодно. О чем ты думаешь?

— Ради всего святого! — выпалила ее мать. — Ты, похоже, забываешь кое о чем, Джордж.

— Что же это?

— Есть вещи, которые важнее денег…

— Назови хотя бы одну, — возразил он.

— Твоя дочь осталась жива и здорова, хотя ураган разнес этот остров в щепки! Ты думал об этом? — Она ткнула ему в грудь пальцем. — Нет. Ты только и делаешь, что кричишь и ругаешься.

Гизелла с удивлением смотрела то на одного, то на другого. Она уже видела, как мать брала дело в свои руки, но чтобы так!

— Что ты за отец?

Джойс закончила свою лекцию и поставила жирную точку, еще раз ткнув его пальцем в грудь.

Джордж Грант не смел пошевелиться. Его лицо раскраснелось от стыда и удивления.

— Я… м-м… я просто… я не понимал, — пробормотал он и извиняющимися глазами посмотрел на Гизеллу.

— Ладно, папа. У тебя, как и у Митча, есть полное право негодовать. Только я не хочу больше об этом говорить, если вы не возражаете. Не надо меня ругать за то, что я сделала, — сказала Гизелла. — Мне и самой от этого нехорошо.

* * *

Грустно вздохнув, Гизелла прильнула к иллюминатору. С высоты полета Парадайз-Ки был похож на сплошные джунгли. Осколки и растительность скрывали под собой песчаные пляжи. К счастью, бунгало почти не пострадало. Удар стихии пришелся на другую часть острова. Она задумалась, выстоял ли ее укромный уголок перед натиском урагана…

«Возможно, и нет. Вероятнее всего, мой укромный уголок, где я вместе с Митчем открыла магию любви, теперь совершенно разбит, как и мое сердце», — подумала Гизелла. В душу ее проникла тоска. Она мучилась от желания, любви, чувства потери. Горькая обида сдавила ее сердце.

Лучи солнечного света прорывались сквозь облака. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад небо было черным, зловещим и пугающим, лил дождь и бушевал ветер. Теперь же, когда солнце сияло на небосклоне, мир снова превращался в спокойный рай, словно ничего не произошло. Но это было не так. И дело тут не только в урагане. Все тело Гизеллы изнывало от невыплаканных слез и одиночества. Она хотела забраться в какой-нибудь темный уголок и все забыть. Но не представляла, как можно это сделать.

Мать обняла ее за плечи.

— Ты в порядке, дорогая? Тебе нужно еще масла?

— Не думаю, мама. — Она покачала головой. — Нет, на этот раз арахисовое масло не поможет.

Икота не покидала ее. Это был верный признак того, что нервы ее не выдерживали, а гормоны были в трауре.

— Ты любишь его? — спросила мать.

Гизелла задумалась, посмотрела в затылок отцу. Он сидел на месте второго пилота. Джойс Грант сжала ее руку.

— Не волнуйся, он ничего не услышит.

Глядя на свою мать, Гизелла спросила:

— Как ты поняла, что влюбилась в папу?

— О, дорогая, это не так-то легко объяснить. Ты просто понимаешь это. Тебе кажется, что все идет не так, когда его нет рядом. От его голоса у тебя по спине начинают бегать мурашки. И не из-за того, что он кричит и ругается. При виде его тебя охватывает слабость…

Ее голос утих.

— И у вас с папой до сих пор так же?

Джойс улыбнулась:

— Знаю, что в это трудно поверить, но я всегда волнуюсь, когда вижу и слышу его, несмотря на то что прошло уже столько лет.

«Волнение? И все?» — подумала Гизелла. Митч приводил ее в трепет. Она ощущала себя так, будто на нее вылили ледяную воду. Она прислонилась головой к иллюминатору и смущенно сказала:

— Тогда — да.

— Что да?

Икота.

— Да, я люблю его.

— Я так и знала.

— Но я потеряла его, мам. Прежде чем успела покорить его сердце, я его потеряла, — всхлипнула Гизелла.

Ее слова были еле уловимы из-за шума пропеллера.

Мать тихонько засмеялась.

— Послушай, дорогая, нельзя останавливаться на полпути. Если ты его и потеряла, то лишь для того, чтобы снова найти.

Гизелла покачала толовой.

— Если бы это было так легко. А если он не захочет, чтобы его нашли? Кроме того, я и сама виновата, не была с ним честной.

— Похоже, здесь замешан кто-то еще. — Джойс на мгновение нахмурилась. — Я могла бы просто позвонить Аните.

Икота.

Через несколько минут вертолет приземлился в аэропорту Майами. Они пересели на самолет до Хьюстона. Гизелла не стала дожидаться, пока родители найдут последний чемодан. Она хотела побыстрее оказаться дома и взяла такси. Ей просто необходимо было побыть одной, без неодобрительных взглядов отца и его настойчивых вопросов, без нежной заботы матери. Она еле сдерживала слезы. Наконец-то Гизелла осталась одна. Едва она открыла дверь в квартиру, как дала волю чувствам и зарыдала. Она выплакала боль, обиду и страх, которые накопились у нее в душе. Выплакала ужас, который охватывал ее во время опасного урагана. Она оплакивала свою потерянную любовь к Митчу, свой потерянный рай. Этот мужчина полностью завладел ее сердцем, ее душой, ее телом. И с ним у нее был незабываемый секс. Истерзанная и изможденная, она наконец уснула.

* * *

Комнату залил красный свет. Митч работал без перерыва, обрабатывая пленку за пленкой. Каждая фотография, проявлявшаяся в растворе, отдавалась тупой болью в сердце Митча. Каждая фотография говорила ему о незабываемых моментах любви. А он хотел ее забыть. Но это было невозможно. Он смотрел на фотографии и думал… Воспоминания недавних дней не давали ему покоя. Митчу казалось, что он уже забыл весь обман. Почти забыл. Митч не заметил, как наступило утро. Все его тело ныло, а руки и ноги затекли. Но он продолжал работать словно одержимый. Одержимый идеей увидеть разбившую ему сердце женщину хотя бы на фотографии. Он достал последнюю пленку, снятую в лагуне. Руки тряслись от усталости. Он с грустью смотрел на появляющиеся образы. И с каждым снимком его сердце начинало биться быстрее. И вот последняя фотография появилась у него перед глазами. Та, сделанная в тот памятный день, когда он познал Гизеллу. На снимке была она. Ее голова запрокинута в экстазе, гладкие шелковистые волосы распущены. Ему удалось передать ощущение блаженства на ее лице. Он понял, что это будет лучшая его работа.

Жаль, что ее почти никто увидит. Он упустил свой шанс. Ни контракта, ни договора. Ни Нью-Йорка, ни Парижа. Назад с небес на землю. Каталоги домашних животных, семейные портреты, кастрюли и сковородки.

Он прислонился к стене и потер рукой горящие глаза. С самого начала, с того самого момента, когда он стал снимать Гизеллу, он повторял себе, что не должен поддаваться, ее чарам. Но не смог, им завладели чувства. «Какая ошибка, Салливан! Просто непростительная…» Он вдруг вспомнил, что она солгала ему, кем она была на самом деле. И он никогда этого не забудет. Никогда.

Он собрал фотографии, выключил красный свет и пошел в гостиную. Первые лучи солнца уже ползли по небосклону, но он этого не заметил. Ему грезились ее улыбки, ее обворожительные длинные ноги, ее естественная непринужденность. Она была мила даже на тех фотографиях, на которых Митч пытался запечатлеть ее икоту: ее раскрытый рот, выражение негодования, смирения. А вот и фотография, где она опускает палец в банку с арахисовым маслом… Митч подумал, что никогда больше не будет есть арахисовое масло, чтобы не вспоминать о ней. Не захочет он и любоваться ночным лесом, напоминающим ее темно-зеленые глаза.

Глава 12

— Ты все еще дуешься на меня? — поддразнивала Анита.

Тупо уставившись в окно главного офиса Гранта, Гизелла молча слушала свою подругу.

— Да ладно тебе, Джи-Джи. Уже три недели прошло.

Гизелла молчала.

— Я же просила прощения. Мы с Кертисом и подумать не могли, что все так обернется. Правда. Вот уже две недели я хочу объяснить тебе, что мы пытались свести вас — наших лучших друзей. Мы знали, что вы с Митчем будете отличной парой.

Гизелла отвернулась. При упоминании его имени она почувствовала пустоту в душе и приступ удушья.

— Отличная пара? Мне кажется, вы ошибаетесь.

Анита покачала головой:

— Нет, все именно так. Митч сейчас находится в таком же жалком состоянии, что и ты.

В душе Гизеллы вдруг затеплилась надежда. Она дотронулась пальцами до своих губ.

— Правда?

— Кертис говорит, что он очень подавлен.

— Кстати, о Кертисе… — Гизелла наклонилась и положила руки на стол, подражая отцу. — Почему я никогда раньше его не встречала? Мы ведь с тобой дружим с детства. Я знаю всех в твоей семье, но его никогда не видела. Как это странно!

— Вообще-то он мне не двоюродный брат. — Анита прикусила губу. — Как тебе сказать?.. Просто так я его представляю своим друзьям.

— Почему?

— Ну, он… Кертис такой… особенный. Точно. Он очень отличается от всех.

Гизелла продолжала давить:

— Чем же?

— Джи-Джи, поверь мне на слово… Кертис — непредсказуемый: то очень весел, то груб, резок и неприятен. Поэтому я, как правило, ни с кем его не знакомлю, да мне это и не нужно. Своим поведением он может смутить кого угодно.

— А-а, теперь понятно. Ты так же ведешь себя со мной. Мне кажется, что он идеально подходит тебе и твоей семье.

Гизелла выпрямилась, скрестив руки на груди.

— Я что, такая же невыносимая? — спросила Анита, посмотрев на подругу своими большими глазами. И Гизелле ничего не оставалось, как перестать дуться на нее. Уже три недели она сердилась на Аниту, не принимала от нее никаких утешений и извинений. И она добилась своего. На Аниту было жалко смотреть. Она чувствовала себя так же, как Гизелла.

Впервые за несколько недель Гизелла улыбнулась:

— Нет, ты очень хорошая подруга. Извини, что я тебе нагрубила, Анита, я просто не знала, — она прокашлялась, — что от любви так страдают.

Анита плюхнулась в кресло перед столом Гизеллы.

— Послушай, Джи-Джи, ты места себе не находишь, да и Митч тоже. Почему бы вам все не уладить?

В глазах Гизеллы заблестели слезы.

— Поверь, из этого ничего не получится. Митч не простит меня. У него есть на это свои причины. И я его не виню.

— Давай я с ним поговорю.

Гизелла подвинулась на край кресла.

— Нет! Ни в коем случае. Ты со своей инициативой уже и так много натворила, спасибо большое. И потом…

Жужжание устройства внутренней связи прервало ее.

— Мисс Грант, звонил ваш отец. Срочно зайдите к нему в кабинет. Прямо сейчас.

— Интересно, что ему надо? — простонала она.

С тех самых пор, как Гизелла покинула Парадайз-Ки, она пыталась избегать отца. Бесполезно. Теперь он казался более властным и требовательным, чем прежде.

По связи снова раздался голос:

— Мисс Грант?

Она вздохнула и нажала кнопку.

— Мари, скажите ему, что я сейчас приду.

Анита изобразила некое подобие озорной улыбки, и Гизелла посмотрела на нее, прищурившись.

— Чему ты ухмыляешься?

Глаза Аниты невинно расширились.

— Да так…

Она встала со своего кресла и попросила:

— Позвони мне, когда выберешься из медвежьей берлоги.

— Анита…

Гизелла встала и направилась к подруге, но Анита уже исчезла.

Через несколько минут Гизелла была готова к неприятной беседе с отцом и постучала в дверь его кабинета.

— Войдите! — раздался грозный голос. Она сделала глубокий вдох и открыла дверь.

— Папа, ты хотел меня видеть?

Он взглянул на нее, подняв глаза от бумаг на столе, и указал на стул:

— Садись.

Она села. Наступила тишина. Гизелла заерзала на месте. Наконец отец закрыл файл, к которому было приковано все его внимание.

— Я хочу, чтобы ты отправилась на Парадайз-Ки и проследила за тем, как подрядчики выполняют мои указания по ремонту.

— Но, папа…

Джордж Грант продолжал, словно не слышал ее возмущения:

— И удостовериться, что остров убран и ему возвращен прежний вид.

Она вскочила с места.

— Отец, я не могу туда поехать.

Он посмотрел на нее взглядом, не терпящим возражений.

— Почему? Я уверен, что здесь от тебя никакого толку. На острове ты можешь принести больше пользы.

На какое-то мгновение его лицо смягчилось.

— Кроме того, Джойс настаивает, что тебе нужен еще один отпуск. Да я и сам вижу, что ты выглядишь изнуренной.

Он откашлялся.

Гизелла упрямо подняла голову.

— Я не поеду.

— Что ты сказала?

Она проглотила слюну.

— Я поеду только при одном условии.

Отец зло посмотрел на нее:

— Я не собираюсь устраивать здесь обсуждения.

— Однако тебе придется это сделать. — Она замолчала, чтобы до него дошла вся серьезность ее слов. — Если ты можешь требовать, то и я могу.

У него в глазах появился странный блеск. Гизелла не поняла, был ли то гнев или восхищение.

— Продолжай.

— Если ты настаиваешь на том, чтобы я отправилась на Парадайз-Ки, я требую, чтобы контракт со студией Салливана был возобновлен.

Она сказала это, почувствовав силу, исходящую откуда-то изнутри. Теперь, затаив дыхание, она ждала, как отец придет в ярость.

Джордж Грант повернулся и посмотрел в окно. То, что произошло дальше, потрясло Гизеллу до глубины души.

— Договорились.

Она облизала сухие губы.

— Что… что ты сказал?

Он осторожно посмотрел на нее:

— Я сказал, что твоя взяла. Если этот контракт все еще интересует Салливана, то он его. Но только в том случае, если ты выполнишь свою часть договора и поедешь на остров.

Гизелла обошла вокруг стола и неожиданно заключила отца в объятия.

— О, папочка, спасибо тебе. Спасибо!

Он неловко похлопал ее по спине и непривычно мягким голосом сказал:

— Ну, успокойся. Ладно тебе. Я же, в конце концов, не мир тебе подарил.

Она посмотрела ему в лицо:

— Нет, пап. В каком-то смысле ты подарил мне целый мир.

Хотя Митч ей уже не принадлежал, она смогла вернуть ему самое главное: возможность сделать карьеру. Может быть, ей придется провести всю жизнь без него, но она была совершенно уверена, что ей удалось вернуть его жизнь в нормальное русло.

Джордж подошел к своему столу и открыл портфель.

— Вот твои билеты. У тебя два часа на сборы.

На лице у Гизеллы появилась снисходительная улыбка.

— Какая самоуверенность!

— Юная леди, запомни: мы, Гранты, всегда добиваемся того, чего хотим.

«Если бы это было так», — грустно подумала Гизелла. Но одна лишь принадлежность к семье Грант не могла дать ей того, чего она хотела больше жизни: синие глаза, улыбку с ямочками, светлые волосы и загорелое мускулистое тело, Митча. Парня с рекламного щита. Мужчину ее мечты. Ее возлюбленного. Ее единственного.

* * *

…Звонок в дверь. Митч бродил среди пустых пивных банок и разбросанной на полу одежды. Открыв дверь, он удивился:

— Кертис, что ты здесь делаешь, шалопай? Я же сказал, чтобы ты оставил меня в покое.

Кертис прислонился к дверному косяку.

— Ты хреново выглядишь, — развязно заметил он Митчу и окинул взглядом квартиру. — Впрочем, как и твоя берлога.

— Ты за этим пришел? — Митч провел рукой по своему небритому лицу. — Если ты все сказал, можешь идти.

— Подожди, дай мне шанс. И ты также должен дать шанс Гизелле. Она ни в чем не виновата…

Отпустив дверную ручку, Митч повернулся:

— Я же предупреждал тебя, что не хочу о ней разговаривать.

— Это, конечно, твое дело, друг.

Митч стоял на пороге, заслоняя проход. Однако Кертис все-таки просочился и захлопнул дверь.

— Но тебе придется выслушать меня.

Митч уселся на диван и устало посмотрел на своего друга. Бывшего друга.

Митч выглядел хреново. Как бы ни старался, он не мог выбросить Гизеллу из головы. Ее фотографии висели по всей квартире. Он просто не мог заставить себя снять их. Эта сессия была его лучшей работой.

— Говори что хочешь, мне все равно.

Кертис судорожно ходил по комнате взад и вперед, закрывая Митчу все пространство.

— Какой же ты упрямый, Салливан. Она была вовсе ни при чем. Все это затеяли мы с Анитой, моей двоюродной сестрой. Гизелла попала в ловушку, у нее не было выхода. Но главное то, что она с тобой познакомилась, ты стал нужен ей как человек, как мужчина.

— Извини, приятель, — проворчал Митч. — Главное то, что она солгала.

Кертис подтянул джинсы и снял бейсболку.

— Ты не должен сравнивать ее с Селестой…

— Интересно почему? Они обе обманули меня.

— Но их нельзя сравнивать. Это все равно что сравнивать добро и зло или яблоки и апельсины. Селеста не любила тебя. Она была испорченным яблоком, гнилым, червивым, — настаивал Кертис, а потом добавил: — Гизелла же любит тебя, и ты отлично, блин, это знаешь. Она совершенно не похожа на испорченное яблоко. Она — сочный спелый апельсин, которым ты готов пренебречь из-за своей гордыни…

— Что ты все сравниваешь с едой?

— Кстати, неплохо было бы перекусить. У тебя есть что-нибудь в холодильнике?

Не дождавшись ответа, Кертис отправился на кухню и стал шарить в холодильнике и шкафах.

— У тебя что, кроме горчицы и грейпфрутового сока, ничего нет? Как же ты живешь?

Да, Митч перестал жить. Он существовал. Но его существование было пустым. Слова Кертиса постепенно доходили до него, они перестали казаться ему лишенными смысла. С одной стороны, он понимал, что Гизелла была не виновата в том, что произошло. Но с другой стороны, он не мог простить ее за обман.

Но он так безнадежно хотел ее! Ему не хватало ее остроумия, ее длинных ног, ее возбуждающего запаха.

Кертис вернулся назад в комнату.

— У тебя пиво еще осталось? — Он разочарованно посмотрел на разбросанные по полу пустые банки. — Понятно. У меня дома может закончиться еда, но в холодильнике всегда есть пиво.

Митч рассердился от такой наглости:

— Убирайся!

— Что? Что я сделал не так на этот раз?

— Мне надо подумать.

— Ну, уже пора…

— Проваливай!

Кертис подошел к двери.

— Ладно, ладно, ухожу. Но уже в который раз ты выгоняешь меня, как только я прихожу. Я ведь могу подумать, что ты больше не хочешь меня видеть.

Митч поднял с пола пустую банку из-под пива, прицелился и запустил ею в Кертиса. Но дверь уже захлопнулась. Зазвонил телефон. Митч проигнорировал несколько первых гудков, испугавшись, что это может быть Гизелла. Он и хотел, и боялся услышать ее голос.

Он снял трубку:

— Салливан слушает.

— Наконец-то! — раздраженно произнес знакомый голос. — Говорит Джордж Грант. Я хочу, чтобы ты пришел ко мне в офис как можно быстрей.

Митч попытался умерить его пыл:

— Зачем? Мне кажется, вы дали ясно понять, что наш контракт расторгнут.

— Сынок, ты просто зайди. У меня есть к тебе предложение.

И из трубки раздались короткие гудки… Митч еле сдержал гнев и выругался. «Что, я должен нестись со всех ног только потому, что позвонил сам всемогущий Джордж Грант? Предложение?» Смел ли он предположить, что старик передумал? Митч отправился в ванную переодеться и стал искать хоть какую-нибудь чистую одежду. Он перевернул весь шкаф и отыскал слегка помятую рубашку и джинсы.

Посмотрев на себя в зеркало, он испугался… А что, если Митч вдруг встретит Гизеллу? Как он отреагирует? Он хочет заключить ее в свои объятия и не отпускать, забыть про обман и любить ее. Он боялся. Боялся встречи с Гизеллой.

Через полчаса он вошел в кабинет Джорджа Гранта.

Тот молча кивнул толовой и указал Митчу на кресло:

— Садись, Салливан. Ты хреново выглядишь.

— Спасибо. Вы второй человек, который говорит мне об этом.

— Ты бы побрился, сынок.

Грант снова указал на стул.

— Нет, спасибо. Я постою.

Джордж пожал плечами:

— Как угодно. Тогда давай перейдем к делу.

— Вы говорили о каком-то предложении…

— Да. — Грант откашлялся. — Я бы хотел восстановить твой контракт.

— Что заставило вас принять такое решение?

— Дареному коню в зубы не смотрят, сынок. Я даю тебе еще один шанс. Я видел твою работу, и она пришлась мне по вкусу…

— А Гизелла? — перебил Митч, заподозрив неладное.

— Дело твое.

Джордж Грант указал на большую коробку, стоящую на полу рядом со столом.

— Вот купальники. А в остальном делай все, что считаешь нужным. Можешь использовать любую модель. Единственное требование: все должно быть отснято на фоне; похожем на Парадайз-Ки.

— Подождите. Это значит, что я должен буду снова сделать фотосессию?

— Ты хочешь получить этот контракт или нет? — Грант выпрямился. — Можешь отправиться на любой остров. Можешь даже воспользоваться моим собственным островом. Только, отправляясь в дорогу, заранее узнай, какая будет погода. Знаешь, я не могу так рисковать бизнесом.

Мучимый подозрениями, Митч спросил:

— В чем подвох?

Терпение Джорджа лопнуло, он вышел из себя, заорав:

— Если бы не моя дочь, я уже давно бы послал тебя на все четыре стороны! Я делаю все это только ради нее, Салливан. Она уже несколько недель находится в подавленном состоянии из-за того, что я расторг с тобой контракт. Это ее просьба.

— Послушайте, я благотворительностью не занимаюсь… — начал Митч.

— Черт возьми, да если бы ты не сделал отличные снимки, я бы не стал восстанавливать твой контракт, несмотря ни на что. — Грант положил свои огромные руки на стол и угрожающе посмотрел на Митча. — Ну что, тебе все еще нужен этот контракт или нет? Если да, то подпиши здесь. — Он бросил ему ручку. — Если нет, то проваливай из моего кабинета!

Мысли в голове Митча крутились с невообразимой скоростью. Гизелла ради него спорила с несносным отцом. Ей пришлось уговаривать его. И все это ради него.

Он поставил свою подпись на документе.

— Где Гизелла? Я бы хотел ее увидеть.

Не поворачиваясь к Митчу, Джордж Грант сказал:

— Ее нет в здании. Тебе придется самому ее отыскать…

* * *

Митч мчался по трассе. Вдруг он резко затормозил и замер от удивления, уставившись на рекламный щит. Вот это да! Только на этот раз со щита ему улыбалась Гизелла. Это была та самая фотография, которую он сделал в своей квартире, когда они познакомились. Как и на печально известном щите, рядом с фотографией была сделана надпись большими буквами:

Разыскивается

Парень с рекламного щита

ТЕХАССКАЯ ЛЕДИ ЛЮБИТ ТЕБЯ!!!

Заинтересовался?

Найди меня в раю

Машины, скопившиеся позади него, сигналили не переставая. Он не мог отвести взгляд от фотографии, снова и снова перечитывая сообщение. До него наконец-то дошло, на какие жертвы Гизелла пошла ради него, ради своей любви. Она не только уговаривала отца продлить контракт с Митчем, ей пришлось повесить этот щит на обозрение всего Хьюстона. Эту смелую рекламу может увидеть и ее отец.

Каменное сердце Митча смягчилось, а страхи исчезли. Она заслужила еще один шанс. Как и он сам. Шанс обрести любовь и счастье, которые много лет назад украла у него Селеста. Сравнивать Гизеллу и Селесту было нечестно. Странно, но Кертис был прав. Теперь Митч знал, что ему делать. Он должен был отправиться в рай.

Глава 13

Гизелла вышла из неглубокой пещерки и протянула руки под освежающий водопад. Прохладная вода нежно ласкала ее кожу. Запрокинув голову, она долго стояла под струями водопада. Хотелось смыть с себя напряжение, накопившееся за последние две недели. Ее мучили бесконечные воспоминания и сновидения о Митче.

Подрядчики отца потрудились на славу. Бунгало выглядело так же, как и раньше. Буйная растительность, изрядно потрепанная «Брутом», заметно поредела. Но постепенно остров приходил в себя. Даже тайное прибежище Гизеллы было очищено от обломков деревьев и мусора. Если бы она сама не пережила ураган, могла бы предположить, что никакого «Брута» и не было. Но он был и не прошел для нее бесследно.

Спустившись по скалам, она погрузилась в прозрачную лагуну и поплыла, изгибаясь, как русалка.

Над головой раздался шум самолета, но Гизелла не удивилась этому. После урагана над Флоридой-Кис постоянно кружили самолеты, загруженные стройматериалами и оборудованием для ремонта. Ведь пострадала вся береговая линия, и требовались месяцы, чтобы расчистить от мусора всю территорию, на которую обрушился тропический шторм.

Тем утром подрядчики и дизайнеры, работавшие на Парадайз-Ки, собрали свое оборудование и уехали. Гизелла осталась одна. Совершенно одна. Она могла полностью посвятить себя отдыху, о чем ей перед отъездом твердила мать. Но от безделья она начинала думать, чувствовать, желать… Митча.

Она думала, что офисная рутина заставит ее не вспоминать о нем. Несколько недель она притворялась, что работает, но все валилось из рук. Отец заметил ее депрессию, поэтому и решил послать ее сюда. Образ Митча стоял у нее перед глазами. Синие глаза, ямочки и загоревшее тело, чуть прикрытое крошечным белым полотенцем. Подплыв к скалистому краю лагуны, Гизелла оттолкнулась от него и поплыла в противоположном направлении. Потоки солнечного света отражались от поверхности естественного бассейна. Согревая ее кожу, они напомнили ей о других прикосновениях. Гизелла плеснула на себя немного воды, чтобы охладиться и прогнать разгоряченные мысли.

В течение последних дней отец постоянно связывался с ней, как будто не был уверен в ее способности проследить за ходом ремонтных работ. Из этих коротких разговоров Гизелла узнала, что со студией Салливана был снова заключен договор. Она улыбнулась. Ее отец сдержал свое слово, а она хотя бы частично смогла возместить ущерб, нанесенный Митчу своим обманом.

Может быть, однажды Митч сможет простить ее. Может быть… Гизеллу охватила дрожь, она почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Она коснулась песчаного дна и повернулась. Возможно, она не была совсем одна, как считала. Что, если кто-то из строителей остался?

У единственного выхода хрустнула ветка, а потом закачались кусты. Гизелла попятилась к скале и приготовилась ринуться к водопаду. Вот появилась фигура человека…

— Митч?!

Икота.

— А кого ты ожидала увидеть? Тарзана? Дорогая, у тебя слишком богатое воображение.

Он улыбнулся, и она облегченно вздохнула.

Гизелла смахнула капли воды, которые попали в глаза, и часто заморгала, не веря самой себе. Это был не сон. Перед ней стоял Митч и широко улыбался. Гизелла вся задрожала от желания. Она едва сдерживала себя, чтобы не броситься в его объятия. Икота.

— Что… что ты здесь делаешь?

С того момента, как он появился, она не могла отвести от него взгляд. Но только теперь заметила, что у него на плече висят сумки с фотоаппаратурой.

Улыбка сползла с его лица, и он нахмурился.

— Я-то думал, что ты хочешь меня. Так по крайней мере говорилось на рекламном щите.

— На щите? Каком-щите?

Гизелла отплыла от водопада к центру лагуны и, почувствовав под ногами дно, встала. Икота.

— Я ничего не знаю ни о каком рекламном щите, но, я правда хочу тебя.

Она замолчала, глубоко вздохнув, и подошла к нему, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— И всегда хотела.

Она боялась, что он снова отвергнет ее. Ей еще никогда не было так плохо, как сейчас, без него. Митч уставился на нее.

— Не говори мне… ты хочешь сказать, что ты не?..

Она покачала головой.

— Но кто же?.. — Проклятие сорвалось с его губ. — Конечно, это Кертис.

В то же самое время она прошептала:

— И Анита.

Он долго смотрел на нее, не отводя глаз. Она икала не переставая. Митч запрокинул голову и рассмеялся.

— Похоже, нас снова оболванили!

Сердце ее колотилось, как у школьницы на первом свидании. Она подошла к нему поближе и улыбнулась:

— Похоже на то. Но если именно это привело тебя ко мне, то я очень рада.

— Я тоже. Я хочу тебя, мисс Красивые Ножки. Я старался не думать о тебе. Боже, как я старался! Я придумывал всякие причины, чтобы вычеркнуть тебя из своей жизни. Я заставлял себя думать, что между нами ничего не было, но лишь обманывал себя.

— Я… боялась даже надеяться.

Икота.

— Но нас ждет серьезная работа, мисс Красивые Ножки.

Он встал на колени и ласково потрепал ее по носу.

Икота.

— Нас?

— Твой отец предложил мне еще один контракт.

— Я знаю, — сказала Гизелла, подставляя ему лицо. Ей хотелось затащить его в воду, целовать его и обладать им, но она ждала, когда он сделает первый шаг.

— Я бы не смогла жить спокойно, если бы тебе не дали еще один шанс. В конце концов, ты потерял контракт из-за меня.

— Тебе пришлось противостоять самому Джорджу Гранту, мисс Красивые Ножки. Зная его, могу сказать, что это было наверняка непросто. Но ты сделала это. Сделала ради меня. — Митч встал и указал рукой на большую сумку. — А теперь нам лучше заняться делом. Мы отстали от графика на три недели. Это купальники.

Гизелла поморщилась:

— Купальники?

— По условиям контракта я выбираю модель. — Митч улыбнулся. — И я выбрал тебя.

От удивления она раскрыла рот и снова икнула.

— Но… но я не могу. Я ведь не…

— Настоящая модель, — договорил он за нее. — Но теперь ты модель мисс Красивые Ножки. Так что вылезай из воды и надевай купальник. Раз ты уже мокрая, то мы сделаем сегодня пару снимков под водопадом. Прямо сейчас.

Он замолчал, когда она стала выбираться из лагуны, и перевел дыхание. Жар моментально разлился по всему его телу. Он с трудом удерживал себя от соблазна.

На Гизелле было знакомое бикини. В нем она была в тот день, когда он любил ее в этом раю. Как и тогда, под нейлоном были заметны ее упругие соски. Их розовые круги манили его. Капли воды скатывались по ее полной груди, скользили по животу и стекали, словно горячий мед, на ее длинные соблазнительные ноги. Ноги, которые постоянно снились ему во сне, по которым он так скучал, к которым он так хотел прижаться сейчас.

Митч нагнулся и стал что-то искать в сумке. Он достал небольшую банку, открыл и обмакнул в ней палец. Протянул его Гизелле и нежно сказал:

— Иди сюда, мисс Красивые Ножки. Признаюсь, что я очень скучал.

Ее щеки раскраснелись. Митчу показалось, что она никогда еще не была такой красивой.

— Как, — она шатнула ему навстречу, — как ты догадался привезти сюда арахисовое масло?

— Потому что я знаю тебя, дорогая.

Гизелла сделала еще один шаг и взяла его за руку. Пока ее влажные теплые губы касались кожи Митча, она спросила:

— Это все, чего тебе не хватало, Митч?

Митч молчал. Зеленые бездонные глаза пристально следили за ним. Искра, которая возникла несколько недель назад, теперь превратилась в буйное пламя. Пламя, которое было подвластно только Гизелле.

Когда Митч смог заговорить, он пробормотал;

— Мисс Красивые Ножки, ты сама знаешь. Мне не хватало твоей улыбки, чувства юмора, ума. Того, как ты смотришь в мои глаза или в камеру, как ты занимаешься со мной любовью… Мне нужна только ты.

Его руки прикоснулись к ее щекам, ласкали шею и руки. Митч прижал Гизеллу еще сильнее, пока не стал чувствовать ее всем своим телом. Дыхание Митча стало хриплым, а желание росло.

Она улыбнулась, но вдруг насупилась и отступила.

— Я хочу большего!

— Я знаю.

Он помолчал, глубоко вздохнул и перестал думать о прошлом.

— Я не просто скучал по тебе, дорогая, я понял, что не могу без тебя.

— Больше, — шептала она, лаская его щеки.

— Я хочу тебя…

— Ты уже говорил это.

— Я верю тебе и прощаю тебя.

— И?..

Она взглянула на него, широко распахнув свои зеленые глаза.

Митч наклонил голову, их губы почти соприкасались.

— Я люблю тебя, моя техасская леди.

Она обвила руками его шею, и их губы слились в поцелуе. Прозрачные слезы полились из ее глаз.

Он целовал ее щеки, брови, ресницы, потом заглянул в глаза Гизеллы и принялся нежно вытирать слезы.

— Техасская леди, ты станешь моей техасской невестой?

Икота.

— Да, парень с рекламного щита. Да!

Улыбка появилась на ее лице.

— Но значит ли это, что я все еще буду твоей моделью?

— Да, ты все правильно поняла. С этого момента и навсегда. Пожизненный договор.

Она томно посмотрела на него.

— Пожизненный договор, значит? Где подписать?

Он окинул ее взглядом.

— Вообще-то тебе нужно подписать в нескольких местах. Начиная отсюда.

Он взял ее руку и опустил…

— О Митч…

Икота.

— Какая у тебя красивая подпись, — сказал он шепотом, когда ее рука коснулась его возбужденного органа.

— М-м-м… а где еще подписать? — вздохнула она. Ее пальцы продолжали творить чудеса. Желание охватило Митча, и он задрожал.

— Где хочешь, дорогая. Только скажи мне, что ты любишь меня.

Икота.

— Я люблю тебя, Митч. И всегда буду твоей техасской леди.

Примечания

1

* В американском комическом телесериале «Остров Гиллигана» матрос, высаженный на необитаемом острове. Олицетворяет крайнюю глупость.

Content

Донна Делейни
Шутка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания