Эрл Стенли Гарднер

Дело об абсолютном нуле

Боб Сэндс взял письмо из рук капитана полиции, прочел его и присвистнул.

Четыре пары глаз наблюдали за секретарем похищенного миллионера, пока он читал. Два карандаша бегали по листкам блокнотов для черновых записей блокноты такого типа используются обычно газетными репортерами.

Было видно, что Боб Сэндс примчался в правление, едва его подняли с постели звонком. Воротник рубашки был грязен, галстук повязан криво. Глаза его были красны оттого, что он их усиленно тер, а подбородок покрывала щетина.

— Боже правый, — сказал он, — нашего Старика изрядно припугнули, когда он это писал!

Капитан Гардер заметил покрасневшие глаза секретаря.

— Значит, это его почерк?

— Несомненно.

Руби Орман, пишущая душещипательные статьи для "Кларион", добавила к своим карандашным заметкам: "Слезы заструились по щекам верного секретаря, когда он опознал почерк человека, давшего ему работу."

Чарльз Эли, репортер консервативной "Стар", делал краткие заметки: "Вызван Сэндс — Опознает почерк П.Г.Дэнжерфильда — Драматичная сцена в кабинете капитана Гардера ранним утром сегодня — Письмо, написанное похищенным миллионером, требует от полиции прекратить дело, а от банка выплатить выкуп в полмиллиона наличными — Письмо намекает, что похититель — ученый, и говорит, что "боится даже думать о том, что его ждет."

Сид Родни, еще один присутствующий, ничего не писал. Он не верил в пользу записей. А поскольку он был ведущим детективом известного по всей стране агентства, он имел право поступать так, как ему заблагорассудится.

Родни не составлял подробных отчетов. Зато он получал результаты. В обычных обстоятельствах он был холоден и невозмутим. Чтобы вывести его из равновесия, требовалось по меньшей мере катастрофа.

А сейчас он качался на задних носках стула, изучая лица остальных.

Было три утра. Пошел второй день после таинственного похищения миллионера-биржевика П.Г.Дэнжерфильда. Похититель потребовал выкуп ни много ни мало в полмиллиона. С требованиями согласился и сам миллионер, но банк отказался пойти ему навстречу. На счету Дэнжерфильда было не более двухсот тысяч. Банк соглашался выплатить недостающее в кредит, но только когда будет абсолютно точно установлено, что таково желание миллионера, и что полиция ничего не в силах поделать.

Родни был нанят банком в качестве специального расследователя. Вдобавок к тому, банк обратился в полицию. Расследование прошло все необходимые шаги и ничего не достигло. Дэнжерфильд находился в своем доме. Затем он исчез. Не осталось никакого следа, кроме требований похитителей и надписей карандашом внизу их писем — как будто, почерком пропавшего миллионера.

И вот пришло это последнее письмо, полностью написанное чернилами самим миллионером. Письмо было адресовано непосредственно капитану Гардеру, который вел дело, и умоляло его, чтобы он дал банку платить.

Капитан Гардер повернулся к Родни:

— Как к этому отнесется банк?

Родни сделал глубокую затяжку. Когда он заговорил, колечки дыма пошли у него изо рта вместе со словами.

— Для газет мне нечего сказать. Ну, а в частном порядке я полагаю, что банку этого будет достаточно, и они выплатят выкуп.

Капитан Гардер выдвинул ящик стола и достал фотокопии остальных полученных требований.

— Они хотят, чтобы пятьсот тысяч долларов в золотых сертификатах положили в чемодан и послали с секретарем похищенного в аллею позади ресторана Куон Мау в Чайнатауне. Чемодан надо оставить в баке для золы, который стоит прямо напротив задней двери ресторана. Затем Сэндс должен уехать.

При этом выставляется условие, чтобы полиция не пыталась следовать за Сэндсом или следить за баком, чтобы Сэндс шел один, и чтобы не пытались проследить номера банкнот. Если это будет выполнено, Дэнжерфильд выйдет на свободу. Если нет, его убьют. Письма подчеркивают, что даже если деньги будут помещены в бак, но другие условия не будут соблюдены, Дэнжерфильд умрет.

Когда капитан замолчал, в комнате повисла тишина. Все уже знали содержание писем. Репортеры даже сфотографировали бак для золы.

Послышался стук в дверь.

Капитан Гардер резко распахнул ее.

Человек, стоявший на пороге и озиравший ясными серыми, лишенными эмоций глазами находящихся в комнате, был Артур Л.Соломан, президент банка.

Он был чисто выбрит, аккуратно одет, хладнокровен и собран.

— Я пришел по вашему вызову, капитан, — сказал он сухим хриплым голосом, настолько же лишенным влаги, как сухой лист, несущийся по цементному тротуару на крыльях мартовского ветра.

Капитан Гардер что-то пробурчал.

— Я не задерживался, чтобы побриться или переодеться, — сказал Сэндс с оттенком презрения в голосе. — Мне сказали, что это дело жизни и смерти.

Рыбьи глаза банкира задержались на порозовевшем лице Боба Сэндса.

— Я побрился, — сказал Соломан. — Я никогда не выхожу по утрам, не побрившись. В чем дело, капитан?

Гардер вручил ему письмо.

Банкир занял свободный стул, вынул из кармана очки, протер стекла носовым платком, подержал на свет, подышал на них и вновь отполировал их, наконец водрузил очки на нос и прочел письмо.

Его лицо осталось абсолютно лишенным выражения.

— Действительно, — сказал он, закончив чтение.

— Мы хотим знать, — сказал капитан Гардер, — чувствует ли банк себя обязанным удовлетворить просьбу, дать кредит и выплатить выкуп.

Банкир сложил вместе кончики пальцев и холодно сказал:

— Полмиллиона долларов — это очень большая сумма денег. Для выкупа это чересчур много. Для наиболее видных бизнесменов нашего сообщества было бы опасным прецедентом, если бы такой выкуп был выплачен.

— Это мы уже обсуждали, мистер Соломан. Я хочу знать, чего вы хотите от полиции? Если от нас требуется попытаться найти этого человека, нам лучше заняться делом. Если же выйти из игры и дать вам выплатить выкуп, а похитителей задержать после этого, то давайте так и договоримся.

Тон банкира был пропитан сарказмом:

— До сих пор ваши попытки ни к чему ни привели. Такое впечатление, что полиция неспособна справиться с этими преступниками.

Капитан Гардер покраснел.

— Наши люди делают все, что от них зависит. Фонд зарплаты не позволяет нам нанимать парней с мозгами президентов банков для патрулирования улиц.

Руби Орман фыркнула.

Лицо банкира осталось серым и бесстрастным.

— Вот именно, — холодно сказал он.

— Я не имел в виду лично вас, — сказал Гардер.

Банкир повернулся к Сиду Родни.

— А вашей фирме есть что доложить, мистер Родни?

Родни как ни в чем не бывало сидел на стуле, заткнув большие пальцы в рукава жилета, с сигареткой, свисающей из угла рта.

— Насколько я знаю, ничего, — сказал он, пуская губами кольца дыма вместе со словами.

— Итак? — спросил Чарльз Эли.

Капитан Гардер выжидающе взглянул на банкира.

— Итак? — сказал он.

Карандаш Руби Орман завис над блокнотом.

— Читателям "Клариона" будет очень интересно узнать ваш ответ, мистер Соломан.

Лицо Банкира ожесточилось.

— Ответом, — сказал он все тем же сухим голосом, — будет нет!

Карандаши репортеров ожили.

Боб Сэндс, секретарь пропавшего, вскочил на ноги. Он держался воинственно. Казалось, он лишь с усилием контролировал себя.

— Вы прекрасно знаете, что мистер Дэнжерфильд мог бы продать достаточно ценных бумаг в течение получаса, как только он вернулся бы к работе, чтобы восполнить кредит! — обвинительным тоном сказал он.

— Я уверен в этом.

— А это письмо написано его почерком?

— Я сказал бы, что да.

— И он дает вам разрешение на любые необходимые действия, на то, чтобы стать его доверенным лицом и все такое, разве не так?

— Да, кивнул Соломан.

— Так почему же вы не доверяете его мнению и не делаете то, что он просит?

Банкир холодно, одними губами улыбнулся.

— Потому что банк ни перед кем не обязан делать это. На счету мистера Дэнжерфильда около двухсот тысяч долларов. Банк готов выплатить его чек на эту сумму при условии, что наш адвокат заверит нас, что информация, полученная от прессы и полиции, не равносильна тому, что этот чек был выписан под влиянием жесткости и угроз.

Но что касается кредита на недостающую до выплаты выкупа сумму, банк не собирается поощрять похищения людей созданием такого рода прецедента. Это требование неразумно, джентльмены.

— Так что же, — завопил Сэндс, — ответит банк на требования похитителей?

— Ничего. Абсолютно ничего, мистер Сэндс. Мистер Родни, я надеюсь, что ваша фирма отыщет какой-нибудь ключ. Банк чрезвычайно ценит мистера Дэнжерфильда как вкладчика. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь полиции. Но мы не можем санкционировать выплату такого неслыханного выкупа.

— На карту поставлена человеческая жизнь! — завопил Сэндс.

Банкир остановился, взявшись за ручку двери, и твердо сказал:

— Безопасность делового мира тоже поставлена на карту, джентльмены. Доброе утро!

Дверь захлопнулась.

Капитан Гардер вздохнул.

Сид Родни отшвырнул окурок и потянулся за следующей сигаретой.

— Такова жизнь, — задумчиво произнес Чарльз Эли.

— Грязный пират, — выпалил Сэндс. — Он нажил тысячи с вклада Дэнжерфильда. Его ни капли не волнует, что случится с Дэнжерфильдом. Он только боится установить прецедент, который вдохновит других преступников.

Сид Родни закурил.

Карандаш Руби Орман заплясал по бумаге:

"Все оцепенели от ужаса. Мужчины переглядывались в бессильном отчаянии. Сэндс как будто едва сдерживает слезы. Даже сильные люди плачут, когда под угрозой жизнь друга. Полиция обещает возобновить усилия…"

Боб Сэндс потянулся за шляпой.

— Я сойду с ума, если останусь здесь. Могу ли я чем-нибудь помочь?

Капитан Гардер покачал головой.

— Мы отдадим это письмо на экспертизу, — сказал он.

Сэндс вышел из кабинета.

— Доброе утро, — сказал он устало.

Чарльз Эли сочувственно кивнул.

— Ничего нового, Гарри?

— Ничего, кроме этого письма, — сказал капитан Гардер. — Это тот самый случай, когда мы не можем найти ни одной зацепки.

— Что-нибудь для публикации?

— Да, — резко сказал капитан Гардер. — Можете тиснуть, что я напал на горячий след, и мы уверены, что через двадцать четыре часа преступники будут за решеткой. Можете заверить, что полицейские кордоны контролируют выходы из города, и что сеть стягивается… Ну, да вы сами знаете, все, как обычно, чтобы нагнать страху на похитителей и внушить публике, что мы не сидим здесь, сложа руки.

Чарльз Эли заскрипел стулом.

— Минутку, — сказал Родни, описывая дымный зигзаг сигаретой во рту. — У меня есть подозрение, которое, может быть, чего-то стоит. Дадите мне шанс, капитан, если это зацепка?

Капитан полиции устало кивнул.

— Валяйте, — сказал он.

Родни улыбнулся репортерам.

— Не для печати, — предупредил он. — Если что-нибудь из этого выйдет, можете использовать. А пока строго между нами.

Репортеры кивнули.

Они находились здесь в первую очередь потому, что их газеты были в ладу с администрацией. А с управлением полиции они были в ладу, потому что печатали то, что хотела видеть полиция, и не нарушали сказанного им доверия.

Сид Родни потрудился даже вынуть сигарету из уголка рта — верный признак серьезности.

— Я гляжу на это под иным углом. Я ничего не говорил раньше, потому что считаю, что это гораздо серьезнее, чем многие думают. Я подозреваю, что мы имеем дело с человеком, у которого больше ума, чем у среднего похитителя. Я подозреваю, что он опасен. И если бы был шанс, что банк уступит и даст нам возможность возвратить деньги после, то я хотел им воспользоваться.

Но банк вышел из игры, и терять нам нечего. Ситуация такова. Я проверил каждого, у кого мог быть мотив. Мое агентство, как и полиция, проверило каждого, кто мог получить выгоду от исчезновения или смерти П.Г. Дэнжерфильда.

Но в отличие от полиции мы к тому же попытались выяснить, что не предлагал ли кто-нибудь Дэнжерфильду сделку, от которой он отказался.

Мы нашли дюжину зацепок и проверили их. Так вышло, что я должен был проверить список из нескольких лиц, и четвертым в этом списке был некий Альберт Кром. Слышали о таком?

Он сделал паузу.

Капитан Гардер покачал головой.

Руби Орман посмотрела недоуменно. Чарльз Эли нахмурил брови.

— Это ученый, который заявил, что изобрел какой-то радиевый метод разрушения эфирных волн и создания эфирного экрана?

Родни кивнул.

— Тот самый.

— Какой-то помешанный, так ведь? Он пытался всучить свое изобретение правительству, но там не придали ему значения. По-моему, послали к нему человека, и Кром заявил, что тот не знает элементарной физики.

Сид Родни кивнул.

Послышался негромкий стук в дверь.

Капитан Гардер нахмурился, протянул назад свою могучую руку, повернул ручку и приоткрыл дверь.

— Я же приказывал… — он умолк, не окончив фразы, увидев лицо Боба Сэндса.

— А, Сэндс, входите. Я приказывал, чтобы только пять человек имели доступ сюда, я не хотел, чтобы меня срывали… Боже, что с вами? Вам как будто явилось привидение!

Сэндс кивнул.

— Слушайте, что случилось. Я поехал домой. Моя машина стояла напротив управления. Я сел, поехал по Клэрмонт-Стрит, и как раз поворачивал на Вашингтон-Роуд, когда меня обогнала другая машина.

Я думал, что она проедет мимо, но она принимала меня к обочине. Тут я вспомнил все эти разговоры о гангстерах, и испугался, что меня тоже похитят.

Я нажал на тормоза. Другая машина проехала совсем рядом. Рядом с водителем сидел человек, чем-то похожий на иностранца, и он что-то швырнул.

Я подумал, что это бомба, вскрикнул и закрыл рукой глаза. Эта штука шлепнулась на сиденье рядом со мной. Когда я ее схватил, чтобы выбросить, оказалось, что это тяжелый кожаный мешочек, а внутри лежит скомканный листок бумаги. Вот он!

Он драматически передал отпечатанный на машинке листок.

— Читайте вслух, — попросил Эли.

— Взгляните, — пригласил капитан Гардер, разглаживая листок на столе.

Все сгрудились вокруг и стали читать.

"Сэндс!

Вы просто дурак. Банкир уступил бы, если бы вы не орали на него. А полиция запорола дело, как обычно. У меня есть средство слышать и видеть все, что делается в кабинете капитана Гардера. Я вас предупреждаю, что вы ничем не помогли Дэнжерфильду. Когда я показал ему на экране, что тут происходит, и он услышал, что вы говорите, он был вне себя от ярости.

Даю вам еще одну попытку связаться с банкиром. Если он не заплатит всю сумму в течение двенадцати часов, Дэнжерфильду конец.

Когда я в следующий раз похищу человека для выкупа, я не собираюсь ждать так долго. Только чтобы показать свою силу, я собираюсь похитить вас, Сэндс, после того, как я покончу с Дэнжерфильдом, а потом Артура Соломана, банкира. За вас обоих я потребую солидный куш. За Соломана выкуп будет Семьсот пятьдесят тысяч долларов. Так что пусть он лучше готовится платить.

Это последнее предупреждение. Икс."

Капитан Гардер вытаращил глаза от удивления.

— О, Господи, неужели этот человек поставил в моем кабинете диктофон?

Сэндс беспомощно развел руками. Он был весь белый, зубы стучали, колени дрожали.

— Не знаю. Это дьявол. Кажется, он всегда знает, что происходит. А привычки Дэнжерфильда он должен был изучить досконально. Я боюсь.

Капитан Гардер подошел к двери.

— Пошлите пару человек, пусть поищут здесь диктофон, — сказал он. Потом повернулся на каблуке, широко взмахнув рукой.

— Пройдемте в другую комнату. Надо это обсудить.

Небольшая группа проследовала в один из кабинетов.

— Итак, Родни, вы говорили об ученом. Так что он?

— Я ходил к нему, — сказал Родни, — и попытался завязать разговор. Бесполезно. Я спросил его, что он знает о Дэнжерфильде, и у него только что пена изо рта не пошла. Он назвал Дэнжерфильда мошенником, пиратом, грабителем. Потом он захлопнул передо мной дверь.

Но дело не в этом. Мне удалось заглянуть внутрь. Там стояла портативная пишущая машинка "Ройял", а именно на такой машинке были напечатаны эти письма с требованием выкупа.

Это не слишком важная зацепка, и сейчас полиции предстоит ее проверить. Если это дело жизни или смерти, и время работает не в нашу пользу, то нашему агентству с этим не справиться. Но я получил впечатление, что Альберт Кром опасно безумен, по крайней мере, в отношении Дэнжерфильда.

Капитан полиции обернулся к Сэндсу.

— Какой марки автомобиль был у тех людей?

— Вы имеете в виду, которые бросили письмо?

— Да.

— Не могу сказать. Я знаю, что это глупо, но я был слишком напуган, чтобы определить. Это была большая машина, она выглядела наподобие "кадиллака", или "бьюика", или "паккарда". Могла быть и другая модель.

Капитан хмыкнул.

— А что вы знаете о Кроме?

Сэндс заморгал.

— Я знаю, что мистер Дэнжерфильд вел переговоры о покупке прав на какой-то патент, или о финансировании какой-то формулы или что-то вроде этого, но это почти все, что мне известно. Сделка не состоялась.

— Встречались когда-нибудь с Кромом?

Секретарь заколебался, нахмурил брови.

— Дайте подумать… Да, да, конечно. Я несколько раз встречался с ним. Иногда переговоры проводились через меня.

— Такое впечатление, что немного не в себе? — спросил Сид Родни, растягивая слова, с неизбежной сигареткой в углу рта.

— Нет. По-моему, у него прекрасное самообладание, это настоящий джентльмен с высоко развитым чувством чести.

Капитан Гардер нажал кнопку.

— Возьмите эти письма. Сфотографируйте их, — сказал он человеку, ответившему на вызов. — Сравните шрифт с другими письмами. Затем принесите мне все, что сможете найти на Альберта Крома. Я хочу знать, чем он занимался последние несколько дней, с кем он общается, кто его видел в последнее время, где он живет, что у него за работа, все об этом человеке. И если вы сможете послать кого-нибудь к нему в контору и лабораторию, возьмите образец с пишущей машинки, которая там стоит — "Ройял".

Человек кивнул и удалился.

Капитан Гардер широко улыбнулся собравшимся.

— Ну, а мы можем отправиться в ресторан Фрэнка, выпить по чашечке кофе и перекусить. Может быть, к нашему возвращению что-нибудь выяснится.

Сэндс нервно заерзал.

— Я не хочу ничего есть.

— Ну, а вам лучше немного обождать, Сэндс. Вы знаете, что угроза может ничего не значить. С другой стороны, она может оказаться реальной.

Сэндс кивнул.

— Вы собираетесь сказать Соломану?

— Да. Позвоню ему, пожалуй. Наверное, лучше это сделать, пока он не вернулся домой и не лег спать. Так, вот где я записал его номер. Я ему звякну и обрадую новостью, а потом пошлю пару парней для охраны его офиса. Это его чему-нибудь научит. Мне и самому не понравилось, как он себя вел… Ну вот!

Он дал оператору номер, положил трубку, выудил сигарету из кармана и громко чиркнул спичкой о каблук.

Руби Орман лихорадочно набросала на блокноте: "В напряженном молчании они мрачно ожидали рассвета."

Чарльз Эли задал практический вопрос.

— Можно получить эти письма для дневного выпуска, Гарри?

— Последний срок? — спросил капитан.

— Они должны быть у нас в восемь, чтобы мы успели подготовить клише.

— Пожалуй. Восьми еще нет.

Эли навострил уши.

— Похоже, вы прячете козырь в рукаве, — сказал он.

Офицер угрюмо кивнул.

— Прячу, — сказал он.

Зазвонил телефон. Капитан Гардер ответил.

— Забавно, сказал он. — У Соломана отвечают, что он еще не вернулся домой. — И он сказал в трубку: — Продолжайте звонить. Скажите ему, что я хочу с ним говорить. Это важно.

Они пошли в ночной ресторан и съели там кофе с сэндвичами. Все были в нервном напряжении, за исключением Сида Родни. Последний казался полностью расслабившимся, но это было бездействие кошки, нежащейся на солнышке и следящей за порхающей птичкой, пытаясь определить, где у нее гнездо.

Чарльз Эли внимательно наблюдал за Сидом Родни. Что-то решив, он медленно кивнул.

Они поели и вернулись в управление.

— Соломан ответил? — спросил капитан Гардер.

Дежурный сержант Грин покачал головой.

— Там говорят, что он еще не вернулся. Но мы нашли кое-что на Крома в архиве. Он просил разрешение устроить экспериментальную станцию на чердаке одного здания в центре города. Он арендовал помещение и был уже готов въехать, когда узнал, что для экспериментов в таком месте нужно разрешение.

Ему отказали в разрешении после того, как выяснилось, что эксперименты могут увеличить опасность пожара, и он был очень рассержен.

Капитан Гардер хмыкнул.

— Немного.

— Он посылал отпечатанные письма? — спросил Сид Родни.

— Возможно. Посмотрю в архиве. Такие вещи должны храниться в других папках.

— Есть адрес здания?

— Да. Грант Стрит, 632. Это недалеко от торгового района, маленькая боковая улочка.

Сид кивнул.

— Да, я знаю. Капитан, а что, если нам сделать туда набег?

— Зачем? Ему же отказали. Там для нас ничего нет.

Родни снова закурил и подытожил.

— Этот человек ученый. Он ненавидит Дэнжерфильда. Он произвел на меня впечатление крайне неуравновешенной личности. У него есть неиспользуемый чердак. И если бы он был замешан в ограблении, где же еще можно найти лучшее место, чтобы спрятать похищенного, как не в неиспользованном чердаке, который был снят в аренду и устроен под экспериментальную лабораторию?

Капитан Гардер ухмыльнулся.

— Ты выиграл, — сказал он. — Сержант, вызовите полдюжины парней. Я сам туда съезжу и все проверю. Лучше взять с собой связку ключей.

— А мы с вами? — спросил Эли, блестя глазами.

Капитан Гардер ухмыльнулся.

— Конечно же нет, — сказал он.

Сэндс принял это всерьез.

— Я рад этому. Я просто выдохся. Мне нужно поспать, принять ванну и побриться.

Капитан Гардер взглянул на него с сочувствием.

— Понимаю, Сэндс. Мы с Эли шутили. Но если вы так себя чувствуете, идите домой и отдохните. У нас есть ваш телефон. Мы вам позвоним, если будет что-то новое.

— Как насчет охраны? — спросил Родни. — Эти угрозы, они….

Сэндс яростно затряс головой.

— Нет. Я не хочу показывать всем соседям, что я боюсь. Я пойду домой и вздремну. Все равно, еще двенадцать часов я буду в безопасности. Если к концу этого срока вы посчитаете, что опасность существует, я переберусь в отель, и вы дадите мне охранника.

Капитан Гардер согласно кивнул:

— О'кей.

Две полицейских машины мягко скользнули к обочине напротив здания склада.

Первые лучи рассвета окрасили здания в бетонном каньоне мастерских, оптовых складов и неописуемого вида жилых домов.

Капитан Гардер вскинул вверх большой палец.

— Вот оно. Не будем придерживаться формальностей. Идем туда. Он снял все здание. Теперь выглядит пустым.

Люди компактной группой прошли по тротуару. Звякнули ключи по медной замочной скважине, затем щелкнул замок. Дверь открылась. В красноватом свете раннего утра показались лестничный пролет, лифт и маленький коридор. Отдавало плесенью.

— Поедем на лифте, — сказал капитан Гардер. — Тогда избавим себя от труда… Странно, что он снял все здание прежде, чем получил разрешение. Аренда стоит ему кучу денег.

Никто не сказал ни слова. Они открыли дверь лифта и отшатнулись с восклицанием.

— Глядите! — сказал один из людей.

В лифте стоял табурет. На табурете стоял поднос, а на подносе были остатки сэндвичей и грязная чашка из-под кофе.

Капитан Гардер понюхал чашку, ткнул пальцем в корку сэндвича.

— Похоже, им меньше суток, — сказал он.

Его люди изучили поднос.

Капитан Гардер окунулся в лихорадочную деятельность. Было совершенно ясно, что любопытство, отправившее его "посмотреть мастерскую", просто потому что не было других ключей, уступил место обоснованному подозрению.

— Сюда, Билл. Возьми одного из парней и осмотрите за лестницей. Фрэнк, достань оружие и следи за пожарным выходом. Обойди черный ход по проходу. Мы затаимся и дадим тебе три минуты, чтобы устроиться. Потом мы поднимаемся. Если кого-то увидишь, прикажи остановиться. Если не подчиняется, стреляй на поражение. Джордж, иди с Фрэнком. Остальные поднимаются в лифте.

Он достал часы.

— Три минуты, — сказал он.

Люди начали действовать.

Капитан Гардер держал ноготь большого пальца на циферблате своих больших часов, отмечая время.

— О'кей, — наконец сказал он. — Идем. Вы двое на лестнице не поднимайтесь выше, пока не обследуете каждый дюйм здесь. Мы не хотим попасть в засаду. Если услышите шум, не поднимайтесь, пока я не свистну в свисток. Смотрите за лестницей!

Он закрыл дверь лифта и нажал кнопку с цифрой 2.

Лифт заскрипел и пополз кверху со скоростью улитки, достиг второго этажа и остановился. Капитан Гардер распахнул дверь, вышел в коридор и увидел перед собой две двери.

Обе были незаперты. Он открыл их одну за другой.

Взгляду открылись два пустых помещения, заваленные бумагами и прочим мусором. В них не было мебели, они были явно необитаемы. Даже двери шкафов были распахнуты, и видно было их пустые стены.

— Ничего интересного, — сказал офицер. — Похоже, это ложная тревога, но мы поднимемся еще.

Они вернулись в лифт и нажали на следующую кнопку.

Всего там было три этажа, узких, но высоких.

Третий этаж не отличался от второго, по крайней мере внешне. Но как только капитан Гардер открыл первую дверь, стало ясно, что они идут по горячему следу.

В помещении стояли скамейки, несколько стеклянных банок, пробирки, какой-то сложный аппарат в стеклянном ящике. Стояли там несколько банок с химикалиями и подносов с остатками пищи.

— Кто-то, — сказал мрачно капитан Гардер, проверяя, как сидит в кобуре служебный револьвер, — живет здесь. Интересно, что в той комнате в углу. Дверь выглядит довольно прочной.

Он пробрался через беспорядок на полу и повернул дверную ручку.

— Заперто, — сказал он. — Дверь прочная, как каменная стена.

И в этот момент, как будто идущий с большого расстояния, послышался слабый крик, просочившийся через дверь из запертой комнаты. Это давало некоторое представление о толщине двери.

— На помощь, на помощь! Это Поль Дэнжерфильд. Помогите! Помогите!

Капитан Гардер всем своим весом бросился на дверь. С тем же успехом он мог броситься на стену.

— Эй, — позвал он. — Вы в безопасности, Дэнжерфильд? Это полиция!

Люди услышали звук бешеных ударов с другой стороны двери.

— Слава Богу! Быстрее, вытащите меня отсюда. Выломайте дверь. Она в фут толщиной!

Слова доносились слабо, неразборчиво. Удары, звучавшие по другую сторону двери, показывали толщину и прочность.

Капитан Гардер повернулся к одному из людей.

— Как насчет ключей?

— Ключи есть, капитан, но куда их вставлять?

Офицер шагнул к двери и осмотрел ее.

Никаких признаков замка или замочной скважины. Была массивная дверная ручка, но больше ничего не показывало, что дверь чем-то отличалась от стены, только узенькая щелка по краям.

— А ну-ка разом! Все вместе!

Они все вместе бросились на дверь.

Попытка была совершенно бесплодной.

— Скорее, скорее! — вопил голос по другую сторону двери.

— Он хочет… Нет, нет! Не надо. Ох! Уходите! Не трогайте дверь. Ох… Ох… Только не это!

Голос перешел в пронзительный крик ужаса и оборвался. Люди колотили в дверь, не получая ответа.

Капитан Гардер обернулся, осматривая помещение.

— Здесь есть перекладина. Надо выбить дверь.

Он поднес к губам свисток и резко дунул. Два человека, охранявшие лестницу, стремглав примчались.

— Выбить дверь! — рявкнул капитан полиции, — да поживее.

Они взяли деревянный брусок, чтобы создать для лома точку опоры, вставили искривленный конец и надавили. Дверь не поддавалась, как будто составляла одно целое со стеной. Однако, понемногу людям удалось подвести лом к точке, когда сила рычага начала выдергивать болты.

И все же прошло несколько минут, в течение которых ни звука не доносилось из таинственной комнаты.

Наконец дверь прогнулась, заскрипела, неровно приоткрылась, резко захлопнулась, когда люди перехватили лом поудобнее.

— А ну, парни! — сказал капитан Гардер. Пот струился у него по лбу и попадал в глаза. — Поднажмем!

Все принялись за работу. Дверь зашаталась, заскрипела, медленно приоткрылась, и затем с грохотом распахнулась настежь.

Люди смотрели без окон. В крыше была вентиляционная решетка. Прутья решетки были толщиной в дюйм. Воздух всасывался в одну секцию, выдувался через другую. Воздух казался достаточно свежим, и все же в комнате был запах — затхлый запах смерти. Такой неповторимый, тошнотворно сладкий запах повисает в доме, который посетила смерть.

Там были стол, стул, поднос с едой, кровать. В комнате явно кто-то жил.

Но сейчас она была пуста, в ней не было ни души.

На полу возле выбитой двери лежала куча одежды. Одежда лежала так, будто повторяла очертания человека, опрокинутого на спину по направлению к двери, распростертого во весь рост на полу и затем вытащенного из нее.

Капитан Гардер склонился над одеждой. В кармане пиджака лежали остановившиеся часы. Часы остановились ровно пять минут назад, около того времени, когда полицейские начали выбивать дверь.

Под верхней одеждой было шелковое белье. Вокруг пустого воротника был аккуратно повязан галстук. Рукава рубашки находились внутри рукавов пиджака. В туфлях лежали носки, как будто сунутые туда вместе с невидимой ногой.

Никто не произнес ни слова.

Офицеры, репортеры, детективы, заваленные годами опыта, привыкшие ко всяким мерзостям, взирали на пустую одежду, лишившись дара речи.

Молчание прервал Чарльз Эли.

— Боже милостивый! В этой одежде был человек, и его высосало, как пылинку в пылесос!

Капитан Гардер с усилием удерживал контроль над собой. Его кожа была влажна от пота, но пот охладился и маслянисто лоснился, подчеркивая бледность его кожи.

— Это обман, парни. Очень хитрый обман, но все лишь обман. Здесь не мог быть…

Он не закончил, поскольку Руби Орман сказала приглушенным голосом, показывая на один из туфель.

— Попытайтесь, только попытайтесь уложить носок в эту туфлю до конца, когда она зашнурована, или сначала вложите, а потом зашнуруйте, посмотрим, что у вас получится.

— Хм, — сказал Чарльз Эли. — Если на то пошло, попытайтесь повязать галстук вокруг воротника рубашки, а потом наденьте на рубашку жилет и пиджак.

Капитан Гардер прочистил горло и обратился ко всем:

— Послушайте-ка меня, приятели, вы ведете себя, как детишки. Если даже допустить, что в этой комнате кто-то был, куда он мог деться? Здесь нет никакого выхода. Не мог же он пролезть сквозь эту решетку.

Несколько детективов с умным видом кивнули, но на долю Родни выпало задать вопрос, мучивший всех:

— Каким образом можно было достать ногу из зашнурованной туфли?

Капитан Гардер отвернулся.

— Не будем задерживаться, — сказал он.

Он начал осматривать комнату.

— Пищу сюда приносили регулярно… человек, который здесь был — это Дэнжерфильд, все верно. Это его одежда. Вот метка портного, а вот его ручка с золотым пером. Часы с инициалами, даже чековая книжка в кармане.

Скажу вам, парни, мы вышли на след. Это место, где держали Дэнжерфильда, и за всем этим стоит тот изобретатель. Мы перевернем его конуру сверху донизу, и, может быть, найдем, где сейчас Дэнжерфильд. Какая-то нечистая сила унесла его отсюда. Эту одежду положили для отвода глаз. Не будем задерживаться. Пощупайте-ка внутри одежды. Она совсем холодная. Если бы в ней кто-то был пять минут назад, она была бы теплой.

Один из полицейских кивнул. На его лице появилось выражение внезапного облегчения, которое было почти смешно. Он смущенно ухмыльнулся.

— Черт возьми, капитан, так и есть! Знаете, на минуту это все сбило меня с толку. Но ведь видно, что одежда холодная, а эти часы просто как кусок льда. Они были бы теплые, если бы внутри кто-то был.

— А кто же, — спросил Сид Родни, — звал нас из-за двери?

Капитан Гардер подошел к двери и втащил лом.

— Не знаю. Это мог быть трюк чревовещания, а может, звук доносился через вентиляцию. Как бы то ни было, я это выясню. Если из этой комнаты есть тайный выход, я его найду, даже если для этого понадобится отодрать одну за другой все доски со стены.

Ломом он стал выдергивать со стен сплоченные в шпунт доски. Почти сразу же обнаружилась уникальная конструкция этой комнаты.

За досками был толстый слой изоляции, похожий на асбест, а за ним был толстый слой стали, вплотную прижатый к бетону.

Изучив комнату изнутри, они смогли судить о толщине стен. Они были не менее трех футов толщиной. Комната была настоящей звуконепроницаемой камерой.

По-видимому, дверью управлял какой-то электромагнитный механизм. Толстые прутья из двери входили в проделанные для них отверстия в полу.

Капитан Гардер присвистнул.

— Похоже, здесь не было тайного выхода. Наверное, это было чревовещание.

Сид Родни хмыкнул.

— Не чревовещание же оставило царапины на двери. Кто-то колотил и пинал с другой стороны. Если вы посмотрите на носки туфель, то видите на них частички щепок, и крошки краски. А если потрудитесь посмотреть на дверь, то найдете на дереве отметины, которые соответствуют отметинам на носках туфель. Иными словами, были в этих туфлях чьи-то ноги или нет, но они барабанили в дверь несколько минут назад.

Капитан Гардер нетерпеливо потряс головой.

— Беда в том, что все эти доводы ведут в никуда.

Сид Родни склонился к жилетному карману лежащей одежды и еще раз взглянул на ручку с золотым пером.

— Никто не проверял, она пишет? — спросил он.

— Какая разница? — спросил капитан полиции.

— Он мог оставить записку, — сказал Сид.

Он вытащил ручку, отвинтил колпачок и попробовал перо на ногте большого пальца. Затем выдернул из блокнота лист бумаги и снова опробовал ручку.

— Послушайте, парни, все это ни к чему. Факт тот, что Дэнжерфильд был здесь. Сейчас его здесь нет. Это помещение снято Альбертом Кромом. У последнего есть повод для вражды к Дэнжерфильду. Держу пари, что мы вытрясем из него весь его адский план — если успеем туда вовремя.

Полицейские издали одобрительный ропот — они были людьми, больше привыкшими полагаться на непосредственное действие и скорое обвинение, чем на медленный метод дедукции.

— Минутку, — сказал Сид Родни. Его глаза горели огнем внутреннего возбуждения. Он отвинтил нижнюю часть ручки и вытащил длинную резиновую трубку, содержащую чернила.

Капитан Гардер смотрел на него с интересом, смешанным с нетерпением.

— Самая обычная ручка, — сказал капитан полиции.

Сид Родни не ответил. Он вынул из кармана нож и вскрыл резиновый мешочек. По его пальцу медленно стекли несколько густых капель черной жидкости, затем он вытащил из трубки твердый черный стерженек.

Теперь он часто дышал, и люди, привлеченные яростной искренностью его поведения, столпились вокруг.

— Что это? — спросил кто-то.

Родни не ответил на вопрос прямо. Он разломил стерженек надвое и рассмотрел края.

Края блестели, словно отполированный черный алмаз. На неровном изломе играл свет, производя обманчивое впечатление блистательной роскоши.

По ладони сыщика медленно растеклось черное пятно.

Сид Родни положил сломанный надвое черный стерженек на поднос с остатками пищи.

— Это чернила? — спросил Гардер.

— Да.

— А почему они такие?

— Они замерзли.

— Замерзли!

— Да.

— Но как здесь могли замерзнуть чернила? В комнате не холодно.

Сид Родни пожал плечами.

— Пока что я не выдвигая гипотез. Я просто констатирую, что это замерзшие чернила. Вы можете заметить, что резиновая оболочка и воздух внутри ручки подействовали как термоизоляция. Поэтому чернила оттаяли медленно.

Капитан Гардер взирал на Родни с нахмуренным лбом и недоумевающими глазами.

— Что все это значит? Медленнее чего?

— Часов, к примеру, Они уже опять идут.

— Черт возьми, точно! — сказал Чарльз Эли. — Затикали, как ни в чем не бывало, только отстают на шесть с половиной или семь минут.

Сид молча кивнул.

Капитан Гардер фыркнул.

— Вы можете досыта исследовать все улики. Я же собираюсь добиться признания у того, кто за все это отвечает. Вы двое оставайтесь здесь и смотрите, чтобы никто не входил и не выходил. Охраняйте здание. Стреляйте в любого, кто откажется подчиниться. Дело серьезное, и где-то кроется убийство, или я совсем потерял нюх.

Он круто повернулся и зашагал из комнаты, двигаясь с агрессивным разворотом плеч и резко выбрасывая вперед мощные ноги, что не сулило ничего хорошего помешанному ученому.

Они забарабанили в дверь. Через несколько минут послышался ответ, тонкий надтреснутый голос, резонирующий сквозь толстые переборки двери, которая казалась не менее массивной, чем та дверь, которую взломал капитан Гардер, чтобы ворваться в странную комнату, где его издевательски ждал пустой костюм.

— Кто там?

Капитан Гардер попытался пойти в обход.

— Капитан Гардер, по вопросу о покупке изобретения. Я представляю министерство обороны.

Человек по другую сторону двери издал квохчущий смешок.

— Давно пора. Сейчас посмотрим на вас.

Капитан Гардер кивнул группе мужчин с мрачным взглядом, собравшихся позади.

— Приготовьтесь, парни, — сказал он.

Они опустили плечи, готовые ворваться в дверь, как только она откроется.

Но к их удивлению, послышался тихий скрежещущий звук, и из четырехугольной прорези в двери на них злобно уставилось человеческое лицо.

Капитан Гардер отшатнулся назад.

Сквозь узкое отверстие лицо было видно лишь частично: часть морщинистого лба, лохматые брови, костистый нос и два глаза.

Глаза невольно привлекли внимание.

Они были красными. Казалось, их что-то постоянно раздражало, пока раздражение не перекинулось на мозг. Они блестели лихорадочным светом болезненной хитрости.

— Пш! Полиция! — сказал голос, звуча неожиданно ясно сквозь отверстие в двери.

— Откройте именем закона! — потребовал капитан Гардер.

— Пш! — снова сказал человек.

За глазком произошло едва заметное движение, и что-то лопнуло. Из угла отверстия медленно вырос клуб белого дыма.

Панель гладко и отработанно скользнула на место.

Капитан Гардер выхватил служебный револьвер.

— Все разом, парни. Выломаем эту дверь!

Он подобрался, затем закашлялся, закрыл руками глаза.

— Газ! — закричал он. — Осторожно!

Предупреждение прозвучало слишком поздно для большинства полицейских, собравшихся около двери. По коридору распространился слезоточивый газ, такой летучий, что мгновенно смешался с атмосферой. Люди ослепли, шатались, пробирались на ощупь, сталкивались друг с другом.

Снова откинулась панель двери. Злобная маска лица исказилась в грубом смехе.

Капитан Гардер вскинул револьвер и выстрелил на звук этого демонического смеха.

Пуля ударила в дверь.

Панель закрылась.

Сид Родни обнял Руби Орман за талию при первом же признаке газа.

— Назад! Он может быть смертельным!

Она вырывалась.

— Пусти! Я должна вести репортаж!

Но он дернул ее, взвалил на плечо и припустил по коридору назад. Бегали люди, спрашивали друг друга, топали вниз и вверх по лестнице. Весь воздух внутри здания приобрел заметно горький запах.

Сид Родни опустил девушку на подоконник с наветренной стороны здания. Здесь дул свежий прохладный воздух.

— В глаза попало?

— Нет. Я иду назад.

Сид удержал ее.

— Не делай глупостей. Здесь будет заваруха, и глаза нам еще понадобятся.

Она вырывалась.

— Я тебя ненавижу! Твое покровительство, твою самоуверенность.

Внезапно он отпустил ее.

— Если тебе так хочется, на здоровье.

Она отскочила в сторону. Она посмотрела на него пылающими от эмоций глазами. Сид Родни отвернулся к окну. Глаза ее смягчились, но на каждой щеке осталось пылающее пятно.

— Зачем ты обращаешься со мной как с ребенком?

Он пропустил этот вопрос мимо ушей.

Она повернулась к концу коридора, где за дверью с панелью скрывалась тайная лаборатория.

Возле двери слепо нашаривали дорогу люди. Другие протирали глаза мокрыми полотенцами. То там, то здесь одинокая фигура ощупью пробиралась по коридору, держась за перила лестницы или за стену.

Вдруг все поплыло у нее перед глазами, очертания смазались. Она почувствовала, как по щеке стекает теплая струйка. Внезапно зрение покинуло ее. Глаза наполнились влагой.

— Сид! — позвала она. — Ой, Сид!

В тот же миг он был рядом. Она ощутила сильные сухожилия его руки, его дающее опору плечо. Он перенес ее к окну, откуда в здание проникал свежий воздух.

— Извини, — сказала она. — Все-таки попало.

— Вряд ли это надолго. Ты не получила большую дозу. Держи глаза открытыми, если можешь, и стой лицом к ветру. Через несколько минут здание очистят от газа.

С улицы послышались вой сирены, звон колокола.

— А вот и пожарные, — сказал Сид.

Они с Руби стояли плечом к плечу, щека к щеке, подставляя лица свежему утреннему бризу. Во дворе мелькали тени. Люди с оружием занимали позиции для боя. К тротуару подъехало еще несколько машин с сиреной. Собирались зеваки.

Коридоры очистили от газа с помощью электрических вентиляторов. Приехали люди с ломами и отмычками. Они атаковали дверь. Глаза капитана Гардера все еще были выведены из строя, как и глаза остальных, кто стоял возле самой двери.

Сид Родни тронул девушку за плечо.

— Они готовятся взломать дверь. Уже можешь видеть?

Она кивнула.

— По-моему, они уже очистили коридор от газа. Пойдем посмотрим, что будет.

Она погладила его по руке.

— Сид, ты совсем как старший брат — опекаешь меня, ругаешь меня, но я тебя очень люблю.

— Совсем как брата? — спросил он.

— Именно так.

— Спасибо, — сказал он, и прозвучавшее в его голосе разочарование утонуло в треске дерева, когда дверь распахнулась на петлях.

Они увидели перед собой огромную лабораторию и место экспериментов. Все было разгромлено. По комнате были разбросаны осколки сосудов, оборудования и аппаратуры. Это выглядело так, будто кто-то взял топор и безжалостно все крушил.

Здесь была еще одна комната без окон. Свет в ней был искусственный. Вентиляционные отверстия были зарешечены. Извне никак нельзя было узнать, что здесь творится.

Здесь не было никаких следов Альберта Крома, чье искаженное злобой лицо появлялось в дверном отверстии.

Полицейские зашли внутрь.

Там были разбиты бутылочки с разными кислотами, и на полу бурлили и пузырились лужицы, от которых шел горький, обжигающий горло дым. В клетке рядом с дверью были три белые крысы. Крысы бегали по клетке и протестующе пищали.

В помещении не было иных признаков жизни, не считая широкоплечих полицейских, которые двигались как в трансе.

Голос капитана Гардера выкрикивал инструкции. Он ничего не видел, но получал оклад от стоящего рядом детектива, который быстро описывал состояние комнаты.

— Он как-то умудрился скрыться. Из этой комнаты должен быть тайный ход. Поставьте в здании охрану и установите контроль. Никого не выпускать, если у него нет пропуска, подписанного мной. Эти инструкции нельзя варьировать или изменять при любых обстоятельствах…

К офицеру подошел человек.

— Капитан, вас к телефону. Я могу подключить аппарат в лаборатории.

Угрюмый служитель бесстрастно подал телефон капитану Гардеру и подключил провод.

Ослепленный офицер поднес к уху трубку.

— Да? — сказал он.

Послышался ряд скрежущих нот, затем резкий металлический смех и щелчок, возвестивший о конце разговора.

Капитан Гардер яростно задергал телефонный рычаг, пытаясь вызвать станцию.

— Алло, алло. Говорит капитан Гардер. Только что по этому номеру был звонок. Проследите его. Попытайтесь определить, откуда… Что? Не было звонка? Он сказал, что звонит из аптеки в центре…. Хорошо.

Капитан повесил трубку.

— Итак, парни. Сдается мне, он проговорился. Это был его голос. Он посоветовал искать в северо-восточном углу комнаты, где я найду тайный ход, ведущий в гараж. Сказал, что без хлопот улизнул в машине. Он смеется над нами.

Один из людей пробрался через осколки к северо-восточному углу. Остальные последовали за ним. Под ногами хрустело разбитое стекло.

Человек, склонившийся над обшивкой стены, издал торжествующий клич.

— Вот он!

Он потянул, и секция стены отошла внутрь, раскрыв продолговатое отверстие.

Капитан Гардер проклинал все на свете, пока детектив вел его туда.

— Я ослеплен… Внешняя охрана пропустила его! Что мы за олухи, в самом деле? Я думал, что здание под охраной. Кто наблюдал снаружи? Герман, кажется? Пошлите его сюда. Я кое-что скажу ему!

Люди спустились по крутой лестнице и попали в гараж. Здесь в ряду стояли несколько машин, готовых к немедленному использованию, и свободное место, куда можно было поставить еще несколько.

— Большой! — проворчал один из людей.

У Сида Родни появилась идея.

— Слушайте, капитан, чтобы разгромить лабораторию, потребовалось время.

Капитан Гардер был не в настроении для теоретических построений.

— Не так уж много! Ну и что из того?

— Ничего. Только это заняло какое-то время. Я сомневаюсь, что можно выглянуть за дверь, увидеть полицию, выпустить слезоточивый газ, разгромить эту лабораторию и потом иметь в запасе достаточно времени, чтобы уехать на машине из гаража.

Я как раз видел из окна, после того, как был выпущен газ, как начинают прибывать дополнительные силы…

Капитан Гардер прервал его. Он взревел как бык.

— Что мы за куча болванов! — заорал он на людей, собравшихся вокруг него. — Он никуда не бежал. Он остался, чтобы разгромить лабораторию! Затем он скрылся и позвонил мне откуда-то из здания. Неудивительно, что станция не смогла проследить звонок. Поищите-ка, парни, другой выход из этой лаборатории. И не выключайте вентиляторов. От этой пташки всего можно ожидать. Чего доброго, напустит ядовитого газа через свою вентиляцию… Я уже начинаю немножко видеть. Надеюсь, через несколько минут все будет в порядке.

Люди разошлись, оглядывая стены.

— Вот, капитан! — позвал один из них. — Поглядите сюда. Что-то здесь есть похожее, но я не могу понять, как оно работает… Минутку. Получилось!

Что-то щелкнуло, когда полицейский отступил назад. Секция панели открылась, показав проход, в который мог пролезть человек на четвереньках.

— Добровольцы, — сказал капитан Гардер. — Черт возьми эти глаза! Я иду сам.

И он приблизился к проходу.

С пронзительной вспышкой пламени раздались грохот пулемета и визг пуль, вылетающих из прохода.

Капитан Гардер покачнулся, его правая рука бессильно болталась. Ближайший к нему человек рухнул на пол, и можно было безошибочно сказать, что он мертв еще до того, как он упал.

Стенам лаборатории доставалось от пуль. Полицейские, бросившись на пол, палили в сторону зияющей темной дыры в стене. Ружья полицейских изрыгали картечь.

Послышался ядовитый смех, еще одна пулеметная очередь, потом тишина.

Капитан Гардер стащил куртку и ощупал левой рукой два пулевых ранения в правой руке и плече.

— Похоже, я выбыл из строя, парни. Не рискуйте здесь. Выкурим его газом.

Капитан повернулся, потянулся к двери, пошатнулся, упал. Кровь хлынула из верхней раны, очевидно, была задета артерия.

Его подняли и отнесли к лестнице, где санитары скорой помощи приняли его на носилки. Полицейские продолжали стрельбу по проходу. Один из людей принес корзину с ручными гранатами и газовую бомбу. Прозвучало шипение вырвавшегося из бомбы газа, пока залегшие люди не прекращали стрельбы.

Человек, принесший бомбу, пробежал вдоль стены и швырнул ее в отверстие. Она глухо ударилась о пол и покатилась.

Из прохода не было никаких звуков, кроме тихого шипения газа.

— Пусть заглотил дозу, посмотрим, как это ему понравится, — сказал кто-то.

Как будто в ответ на его слова от самого места падения газовой бомбы засверкал огонек и раздался грохот пулемета.

Один из лежащих на полу людей конвульсивно подпрыгнул, дернулся и затих. Визг пуль смешивался со звоном разбитого и разбросанного стеклянного оборудования. Один из полицейских попытался выкатиться из-под очереди. Град пуль настиг его, он подпрыгнул, забился в агонии, а смертоносный ливень уже следовал дальше.

Сид Родни схватил гранату, выдернул чеку и вскочил на ноги.

Ствол пулемета повернулся в его сторону.

— У него противогаз! — крикнул один из людей, укрывшихся за перевернутой скамьей.

Сид Родни метнул гранату со всей силой профессионального бейсболиста.

Граната попала точно в центр отверстия, глухо ударилась во что-то мягкое, послышался крик боли.

Пулемет замолк на миг, затем разразился новой очередью.

По комнате пронесся лиловый отсвет оранжевого пламени. Казалось, что стена прыгнула и осела. Оглушительная взрывная волна выбила стекла из окон с одной стороны здания. В воздухе повисла пыль от штукатурки.

Продолговатое отверстие, из которого плевался смертью пулемет, превратилось в груду обломков.

В горьком пороховом дыму и в раздражающей известковой пыли люди закашлялись.

— Ну, уж это его достало, — сказал один из людей, выкатываясь из укрытия, и кинулся к этой груде обломков, держа ружье наготове.

Из обломков торчала нога. Курился дымок.

Подошли остальные. Балки и стойки оттащили в сторону. Показалось изувеченное тело.

Из черной дыры показалось оранжевое пламя, донеслось слабое потрескивание начинающегося пожара.

На изувеченном трупе были остатки противогаза. Торс был изуродован взрывом. В теле засели осколки пулемета. Но черты лица можно было распознать.

Сумасшедший ученый Альберт Кром нашел свою судьбу.

Прибежали люди с противопожарным оборудованием. Пламя быстро потушили. Обломки убрали. Люди вползли в крохотную комнатку, где ученый приготовил себе убежище.

Она была обшита сталью, оборудована столами для работы и для еды и койкой. Еще в комнате были телефон и трансформатор, провода из которого тянулись к какому-то устройству в коробке, откуда слышался странный гудящий звук.

— Не трогайте это, пока не прибудет команда минеров. Они разберутся, не адская ли это машина. Давайте пока уберемся отсюда.

Сержант, который отдал этот приказ, начал выталкивать людей из комнаты.

В это время внутри коробки с проводами вспыхнул красный свет.

— Лучше отсоединить эти провода, — предложил кто-то.

Сержант кивнул, шагнул вперед, нашел место контакта и приготовился выдернуть один из проводов.

— Осторожно, не замкни их!

Из прохода выползал Сид Родни. Сержант уже тянул за провода. Они выскочили, соприкоснулись. Внутри коробки что-то вспыхнуло, загудело, оттуда вырвалось пламя и тут же погасло, оставив плотный белый дым.

— Ты замкнул эту штуку. Второй провод, наверное, был заземлением, и кнопка…

Но Сид Родни не слушал.

Когда прозвучало предупреждение, его взгляд случайно задержался на клетке с белыми крысами. Они метались по клетке в панической истерике.

Внезапно они застыли на месте, простояли так долю секунды, как будто фарфоровые фигурки, затем сжались в ничто.

Сид Родни вскрикнул.

Люди обернулись к нему, проследили за его указующим перстом и увидели пустую клетку.

— Что такое? — спросил один из детективов.

Лицо Сида Родни побелело, глаза выкатились.

— Крысы!

— Они сбежали. Кто-то их выпустил, или взрывом выбило дверцу, сказал полицейский.

— Не беспокойся о них.

— Нет, нет. Я сам видел, как они растаяли в воздухе и исчезли. Они просто растворились.

Полицейский фыркнул.

— Не беспокойся о крысах, — сказал он. — Надо заняться делом. Надо выяснить, что здесь творится, и найти Дэнжерфильда.

Он отвернулся.

Сид Родни подошел к клетке. Он схватился за проволочную сетку. Она была так холодна, что почти незаметная влага на кончиках его пальцев пристала к ней.

Он отдернул руку, и кусочек кожи с кончика пальца остался на сетке.

Он заметил в клетке миску с водой. Вода была покрыта корочкой льда. Он снова потрогал проволочную сетку. На этот раз она была уже не такой холодной.

В мисочке с водой таял лед.

Но белых крыс больше не стало. Они исчезли, пропали, сгинули без следа.

Сид Родни осмотрел клетку. Дверь была плотно закрыта, защелка на месте. Не было никакой лазейки, из которой могли бы улизнуть крысы. Они были в клетке, потом внезапно растворились в воздухе.

Кто-то потрогала его за плечо.

— Что там, Сид?

Сиду Родни пришлось облизнуть сухие губы, прежде чем он осмелился доверять своему голосу.

— Послушай, Руби, ты когда-нибудь слышала об абсолютном нуле?

Она взглянула на него, удивленно нахмурившись, глаза потемнели от сочувствия.

— Сид, ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Да, да! Я говорю о научных вещах. Ты слышала когда-нибудь об абсолютном нуле?

Она кивнула.

— Да, конечно. Я помню, мы это проходили в школе. Это точка, в которой абсолютно нет температуры. Минус двести семьдесят три градуса по стоградусной шкале, так? Кажется, когда-то я запомнила об этом уйму всего. Но какое это имеет отношение к тому, что здесь происходит?

— Прямое, сказал Сид Родни. — Послушай-ка:

Дэнжерфильд исчезает. Он находится в комнате. Из комнаты нет выхода. И все же он исчезает на наших глазах — вернее, наших ушах. Его часы остановились. Чернила в его ручке замерзли. Его одежда осталась на месте.

Итак, запомним это.

Следом идут белые крысы. Я действительно смотрю на них, когда они перестают двигаться, уменьшаются в размере и исчезают, как будто их и не было никогда.

Ты сама можешь видеть, что на воде еще лед. Ты видишь, что сделала сетка с моими пальцами. Конечно, это случилось так быстро, что все это не успело хорошенько промерзнуть… но я подумал, что мы видели демонстрацию абсолютного нуля. И если это так, то слава богу, что этот проклятый преступник мертв!

Девушка посмотрела на него, моргнула, посмотрела в сторону, затем опять на него.

— Сид, — сказала она, — ты говоришь чепуху. С тобой что-то не в порядке. Ты переутомился.

— Ничего подобного! Просто потому, что этого никогда не делали, ты думаешь, что это невозможно. Допустим, двадцать лет назад тебя привели бы в эту комнату и показали современное радио. Ты бы поклялась, что это шарлатанство, потому что этого не может быть. Но дело в том, что твой разум был подготовлен к радио и его возможностям. Ты принимала это постепенно, пока оно не стало частью твоей повседневной жизни.

Теперь рассмотрим это с научной точки зрения.

Мы знаем, что тепло — это просто результат внутреннего молекулярного движения. Чем больше тепла, тем больше движение. Поэтому чем больше тепла, тем больше объем. Например, кусок раскаленного металла занимает больше места, чем кусок остывшего металла. Тепло расширяет. Холод сжимает.

Итак, как только ученые выяснили это, они пытались установить, что такое абсолютный нуль. Это состояние, в котором прекращается всякое молекулярное движение. Но что же происходит с материей при такой температуре?

Мы твердо знаем, что молекулы состоят из атомов, а атомы из электронов, и что количество твердого вещества в любом данном объеме материи будет почти незаметно, если собрать его вместе. Только движение атомов, электронов и молекул создает видимость вещественности.

Итак, стоит нам только остановить это движение, как материя полностью исчезнет в привычном для нас облике.

Девушка слушала с интересом, но не смогла понять все, что говорил Родни.

— Но когда тело начнет уменьшаться, оно будет само производить тепло, — возразила она. — Если газ ввести в меньший объем, он станет теплее. Температура быстро поднимется. Я помню, как мне объясняли работу холодильника…

— Конечно, — нетерпеливо прервал Сид. — Это элементарно. И никому пока не удавалось достичь абсолютного нуля. Но вдруг кому-то удалось? И не забывай, вся живая материя состоит из клеток.

Ведь этот человек не заставлял исчезать неодушевленную материю. Видимо, он выработал какой-то метод, может быть, с помощью радиоволн или другого эфирного колебания, который позволяет растворять в воздухе специально подготовленные тела, оставляя после этого очень низкую температуру.

Возможно, в самой жизненной силе есть что-то такое, что реагирует на этот луч и уничтожает жизнь, температуру, материю. Подумай, что это значит!

Она вздохнула и покачала головой.

— Извини, Сид, но я просто не могу тебя понять. Дэнжерфильда где-нибудь найдут. Может, в той комнате был тайный выход. Если здесь нашлись два, в той комнате должны быть другие. Работа тебя переутомила. Пойди домой и поспи чуть-чуть, пожалуйста.

Он угрюмо покачал головой.

— Я знаю, что вышел на верный след.

Она отодвинулась от него.

— Послушайся моего совета, Сид. Мне надо передать литобработчику по телефону репортаж, и еще написать несколько слезливых статей. Газета даст дополнительное место этому делу. Думаю, здесь больше ничего не будет.

Сид Родни смотрел, как она уходит.

Он пожал плечами и перевел взгляд на пустую клетку.

Его челюсть была выпячена вперед, губы сжаты в твердую прямую линию.

Капитан Гардер лежал на больничной койке, его усталое лицо вытянулось и поседело. Кожа казалась странно молочной, глаза покраснели. Но неукротимый дух по-прежнему поддерживал его.

Сид Родни сидел в ногах кровати и курил сигарету.

К левому уху капитана Гардера была пристегнута телефонная трубка. Линия была прямо соединена с правлением. Он передавал своим людям подробные приказы.

В перерывах он говорил с сыщиком.

Трубка затрещала металлическими шумами. Капитан Гардер прервал разговор, выслушал сообщение и хмыкнул.

Он повернулся к Сиду Родни.

— Они буквально ободрали ту комнату, где мы нашли пустую одежду, сказал он. — Там нет ни малейшего следа выхода. Только твердая сталь, покрытая асбестом, прямо на бетоне. Явно место для экспериментов…. О Господи, как замерзло мое плечо! Да, что-то еще.

Телефонная трубка опять пробурчала сообщение.

Глаза капитана Гардера едва не выскочили из орбит.

— Что? — закричал он.

Трубка продолжала бурчать.

— Ничего там не трогайте. Сделайте фотографии. Снимите отпечатки пальцев. Посмотрите, не остановились ли часы, и если остановились, то сообщите в котором часу.

Он вздохнул, отвернулся от микрофона и посмотрел на Сида Родни с чем-то похожим на панику во взгляде.

— Нашли одежду Артура Соломана, Банкира!

Сид Родни нахмурился.

— Одежду?

Полицейский вздохнул и слабо кивнул.

— Да, одежду.

— Где?

— За рулем машины Соломана. Машину занесло на тротуар. Одежда так сидит, как будто в ней кто-то был и исчез, растворился в воздухе. Ботинки зашнурованы. Одна нога, вернее, один пустой ботинок, находится на педали тормоза. Рукава пиджака свесились на руль. Воротник повязан галстуком… То же самое, что в случае с Дэнжерфильдом. Машину обнаружил полисмен и доложил. Команда, которая занимается делом Дэнжерфильда, сразу же выехала…

Трубка снова забормотала, и он умолк.

Он выслушал, нахмурился и хмыкнул.

— О'кей, проведите доскональный осмотр, — сказал он и опять повернулся к Сиду Родни.

— Часы остановились и пошли, только когда полицейский достал их из кармана пустого костюма и при этом слегка встряхнул их. Стрелки показывали точно тринадцать минут одиннадцатого.

— Это было, — заметил Родни, — больше, чем через два часа после смерти Альберта Крома и после исчезновения белых крыс.

Капитан Гардер помотал головой по подушкам.

— Дались вам эти крысы, Родни. Вы просто создаете сенсацию, которая до смерти перепугает публику. Она и без того постоянно в панике. Я бы иначе взглянул на это, если бы чувствовал, что в этом что-то есть.

Родни кивнул и встал с кровати.

— Ладно, капитан, когда мне сказали, что вы по-прежнему курируете дело, я решил забежать к вам и рассказать, чтобы вы были в курсе. Но я говорю вам, я своими глазами видел, как эти крысы исчезли.

Капитан ухмыльнулся.

— Я сам такое видел в цирке. Я видел, как одна женщина исчезла, а другую перепилили надвое. Я даже видел розовых слонов в ногах кровати, но это было давно.

Сид Родни улыбнулся в ответ, похлопал капитана по ноге под безукоризненно больничной белой простыней.

— Подумай о здоровье, старик, и не давай этому делу отбивать у тебя сон. Ты потерял кровь, и сон тебе нужен. Где нашли одежду банкира?

— На углу Семьдесят первой и Бойл Стрит.

— Они ее там оставили?

— Пока да. Я прослежу, чтобы машину проверили на отпечатки пальцев от капота до бака с горючим. А потом парни встанут в цепь и прочешут улицу. Мы ничего не упустим, чтобы отыскать улики. Если хочешь заехать туда, там Сельби за старшего. Скажи ему, что я распорядился держать тебя в курсе всех новостей. А если ты найдешь что-то еще, скажешь мне, ладно?

— Конечно, кэп. Обязательно.

— О'кей. Пока.

И капитан Гардер прерывисто вздохнул.

Сид Родни быстро прошел по коридору больницы, сел в машину и сразу поехал на Семьдесят первую.

На месте происшествия полицейские в форме оттесняли толпу зевак.

Сид показал удостоверение, прошел сквозь кордон, нашел детектива-сержанта Сельби и узнал все новости.

— Мы дождались, когда Соломан вернется домой. Он пришел, и жена сказала ему, что мы пытались связаться с ним. Он подошел к телефону, очевидно, чтобы позвонить в управление, и телефон зазвонил как раз в тот момент, когда он потянулся к трубке. Он поздоровался и затем с сомнением сказал "да". Его жена слышала только это, а потом вышла в другую комнату. После этого она слышала, как Соломан повесил трубку, пошел в прихожую и оделся. Он ни слова ей не сказал о том, куда собирается. Просто вышел, сел в машину и уехал. Она подумала, что он едет в управление.

Сид закурил.

— Выяснили, кто ему звонил?

— Ни малейшего указания.

— Он был возбужден?

— Его жена подумала, что его что-то взбесило. Он хлопнул дверью, когда выходил.

— Он был в этой одежде?

— Да.

Сид Родни кивнул.

— Похоже, еще один случай из той же серии. Спасибо, Сельби. Увидимся.

— Не теряй головы, — сказал полицейский детектив.

Сид Родни отправился в дом Артура Соломана.

Там уже были газетные репортеры, фотографы и детективы. Миссис Соломан смотрела на всех в трансе, на вопросы отвечала механически и позировала фотографам.

Она была высохшей маленькой женщиной с усталыми глазами. В ней была заметна та покорность, которая появляется у тех, чей дух был полностью сокрушен постоянным подавлением со стороны супруга-властелина.

Сид Родни задавал рутинные вопросы и получал рутинные ответы. Он проводил расследование по всем правилам, но его снедало смутное беспокойство. Казалось, что через границу его сознания пробивается какая-то мысль, ускользающая как сон, важная, как назначенная, но забытая встреча.

Сид Родни отошел чуть в сторону и попытался не обращать внимания на бубнящие голоса и фотовспышки.

Пока что лишь несколько человек могли оценить полное значение одежды на сиденье водителя.

Зазвонил телефон, звонки звучали с неповторяющейся настойчивостью механического безразличия. Наконец кто-то ответил. Из беспорядочного движения показался манящий палец.

— Родни, это тебя.

В недоумении Родни приложил трубку к уху. Ему хотелось о чем-то подумать, что-то сделать, и немедленно. Но мысль ускользала от него. Звонок был просто раздражающим фактором, который не дает как следует сконцентрироваться и получить искомый ответ.

— Алло! — бросил он, не скрывая раздражения.

На линии оказалась Руби Орман, и при первом же звуке ее голоса Сид Родни обратился во внимание.

Он внезапно понял, что же его беспокоило.

Руби должна была присутствовать в доме Соломана, сочиняя сентиментальный вздор об оставшихся без отца детишек и пораженной горем вдове, которая пытается держаться, сохраняя надежду несмотря ни на что.

— Что случилось, Руби?

Ее слова вылетали быстро, как из пулемета.

— Слушай, Сид, и внимательно, я думаю, что это важно. Я не поехала к Соломану, потому напала, кажется, на горячий след. Я хочу, чтобы ты мне кое-что объяснил, это может быть ужасно важно. Что общего порошок, рассыпанный в волосах, может иметь с исчезновением, таким, которое ты имел в виду?

Сид Родни хмыкнул, демонстрируя раздражение.

— Чего ты хочешь, Руби — разыграть меня?

— Нет, нет. Скажи мне. Это вопрос жизни и смерти.

— Я не знаю, Руби. А что такое?

— Я случайно заметила, что у Соломана в волосах был какой-то порошок. Понадобилось лишь легкое движение запястья, чтобы сбросить его туда. В то время я не обратила на это внимания. Это было похоже на сигаретный пепел, но я заметила, что порошок раздражал его, и он все время почесывал голову. Ты это заметил?

— Нет, — резко сказал заинтересованный Сид. — Почему ты думаешь, что это имеет какое-то отношение к тому, что случилось потом?

— Потому что я стала расспрашивать об этом порошке, и мимоходом упомянула о твоей теории, и вдруг почувствовала покалывание на макушке, и тогда я поняла, что мне в волосы попал этот порошок. Не знаю, что теперь…

Сид Родни мгновенно обратился во внимание.

— Где ты?

— Дома. У меня назначена встреча. Это очень важно. Тебе сюда нельзя. Если это то, что я думаю, тайна будет раскрыта. Ты прав. Это абсолютный нуль, и… о Боже, Сид, становится холодно….

И дальше ничего, только равномерное постукивание — трубка, качаясь, билась об стену.

Родни не стал искать шляпу. Он выбежал из комнаты. Его увидел один газетный репортер, позвал его, побежал за ним. Сид не остановился. Он прыгнул в автомобиль, и его нога нажимала на газ, прежде чем он успел взяться за руль.

Он выжал сцепление и унесся за угол, яростно визжа покрышками.

Он несся как сумасшедший, стремясь к жилищу, где Руби Орман проводила время, когда не писала статьи для газеты. Он знал, что обгонит лифт, и перескакивал через две ступеньки.

Дверь в квартиру была закрыта. Сид решительно постучал кулаком и взялся за ручку.

— Руби! — тихо позвал он.

В квартире пела канарейка. Кроме этого никаких звуков.

Сид повернул ручку, нажал плечом. Дверь была не заперта. Он вошел в квартиру. Канарейка склонила голову набок, приветственно чирикнула и нервно перепорхнула в другую сторону клетки.

Он прошел из маленькой гостиной в столовую комнату. Здесь висел телефон.

Но трубка не болталась. Она была аккуратно повешена на рычаг. Но прямо под телефоном лежала кучка одежды, вид которой заставил Сида пошатнуться и опереться о стенку, прежде чем он решился взглянуть внимательнее.

Он узнал юбку, этот деловой пиджак, пояс, туфли… Он шагнул вперед.

Да, это одежда Руби Орман лежала в куче на полу.

И Сид Родни едва не помешался от ярости.

Он кидался из комнаты в комнату, распахивая дверцы шкафов. Какое-то мгновение он боролся с желанием крушить мебель, рвать одежду, срывать двери с петель.

Затем он овладел собой, опустился на стоявший у стола стул и закурил дрожащими руками. Он должен подумать.

У Соломана что-то было в волосах, какой-то раздражающий порошок… Руби видела, как этот порошок сбросили — небрежным жестом, возможно, стряхивая пепел с сигареты. Раздражающий порошок… Руби кому-то рассказала о теории Родни. Ей в волос и поместили порошок… Она поняла это… Позвонила… У нее была назначена встреча… И стало холодно… И затем одежда, лежащая под телефоном.

И Сид Родни вскочил со стула в бешеном порыве, от которого стул отлетел назад.

Он достиг двери в три прыжка, скатился по лестнице, прыгнул в автомобиль и понесся вперед, как какие-то мифические пылевые джинны на гребне мартовского ветра.

Он проскакивал через перекрестки, невзирая на правила движения, свернул на широкую улицу, где стояли роскошные особняки и остановился перед зданием, построенным в английском стиле.

Он выпрыгнул из машины, взбежал по ступенькам и вдавил палец в кнопку звонка.

Дверь открыл человек в ливрее и посмотрел на Сида с суровым, но пассивным неодобрением.

— Это резиденция П.Г.Дэнжерфильда?

— Да.

— Его секретарь мистер Сэндс здесь?

— Да.

— Мне нужно его видеть, — сказал Сид и начал входить в дверь.

Бесстрастное лицо слуги осталось неподвижно, но он встал таким образом, что преградил сыщику путь к лестнице.

— Если позволите, сэр, библиотека налево является приемной. Если вы сообщите мне свое имя и подождете там, я уведомлю мистера Сэндса, что вы пришли. Если он пожелает вас видеть, я передам.

Он сделал явно различимое ударение на слове "если".

Сид Родни поглядел на лестницу через плечо слуги.

— Он наверху, насколько я понял?

— Да, сэр, в офисе, сэр.

Сид Родни двинулся наверх.

Слуга быстро шагнул и снова преградил путь.

— Простите, сэр!

Его взгляд был жестким, голос твердым.

Сид Родни нетерпеливо тряхнул головой, как боксер, стряхивающий пот с глаз, как нападающий бык, сметающий с пути незначительное препятствие.

— К черту! У меня нет времени на это!

И Сид Родни оттолкнул слугу в сторону.

Тот Тщетно попытался ухватить Сида за пиджак.

— Не так быстро…

Сид даже не оглянулся.

— Ну так еще быстрее! — сказал он с холодной усмешкой.

Его рука нанесла удар с разворота, сбив слугу с ног. Слуга скатился вниз с нескольких ступенек.

Родни уже наполовину поднялся, когда слуга поднялся на четвереньки.

— Эй, Сэндс! — позвал Родни.

Никто не ответил.

Родни заворчал, открыл дверь — спальная, другую дверь — ванная, другую — контора.

Она казалась пустой. Письменный стол, вращающийся стул, несколько книжных шкафов, роскошные кресла, пара ящиков с картотекой… и вдруг Сид отскочил назад с испуганным восклицанием.

На диване лежал пустой костюм.

Сид подбежал к нему.

Это был костюм в клеточку, который был на Сэндсе, когда он явился в управление полиции. Костюм лежал в том же положении, что и человек, пожелавший отдохнуть.

Родни склонился над одеждой.

Вокруг воротника рубашки не было галстука. Рукава рубашки были внутри пиджака. Жилет поверх рубашки был застегнут. Туфли стояли на полу рядом с диваном, как будто их поставил туда человек, собравшийся прилечь.

Сид Родни быстро обшарил карманы костюма. Он нашел отпечатанную на листочке сложенной бумаги записку. На бумаге было его имя, и он развернул листок и прочитал его широко раскрытыми глазами.

Сид Родни, Руби Орман и Боб Сэндс, каждого из вас посетит сегодня таинственная сила, которая устранила остальных. Это не требование о выкупе. Это смертный приговор.

Сид Родни положил бумагу в себе карман, достал из пустого костюма часы, сверил со своими. Стрелки показывали одинаковое время.

Сид Родни положил часы на место, обыскал остальные карманы, нашел портсигар, зажигалку, складной нож, шариковую ручку с карандашом, связку ключей, бумажник.

Он открыл бумажник.

Бумажник был набит банкнотами большого достоинства. Кроме того там были несколько бумаг, письмо, написанное женской рукой, очевидно, от старой подруги, книжечка железнодорожных билетов, проспект туристической поездки по Востоку.

Был там еще один предмет, продолговатый листок желтой бумаги с печатным текстом, в котором были оставлены пустые места для даты и подписи. На задней стороне бумаги был копировальный состав, чтобы сразу получить дубликат, и надпись карандашом.

Сид изучил бумагу.

Это был счет за доставку ящика с оборудованием, выписанный Джорджем Хантли на имя Самюэля Грова, 6372 Мильпас-стрит. Адрес отправителя был 753, бульвар Вашингтона.

Сид наморщил лоб.

753, бульвар Вашингтона был адресом Альберта Крома.

Сид открыл портсигар. Ему в нос ударил довольно необычный запах. Кроме табачного запаха был еще один, непонятный, раздражающий ноздри запах.

Он разломил одну сигарету.

Насколько он мог судить, это был обычный сорт табака, хотя и со странным запахом.

Зажигалка работала превосходно. Шариковая ручка была в отличном состоянии. Но одежда была пуста.

Сид Родни подошел к двери.

На него смотрел черный зрачок огромного револьвера.

— Стойте, сэр. Извините, сэр, но здесь происходит что-то странное, сэр, и вам придется поднять руки вверх, или клянусь Богом, сэр, я всажу вам пулю в живот, сэр.

Это был слуга с угрюмым лицом. Взгляд его был стальным, линия рта была тонкой, как лезвие бритвы.

Сид рассмеялся.

— Забудем это. Я спешу, и…

— Когда я досчитаю до трех, сэр, я выстрелю…

На одном из стульев лежала кожаная подушка. Сид внезапно сел на нее.

— Бросьте, не будем ребячиться.

— Поднимите руки вверх.

— Что за вздор, я же безоружен, и я пришел сюда только для того, чтобы…

— Раз…. Два….

Родни приподнялся, кинулся в сторону, обернулся, схватил подушку и швырнул ее. Все это он сделал одним летящим движением. Первый выстрел прогремел, когда он бросился в сторону. Второй прогремел, когда крутящаяся подушка неслась в воздухе.

Сид видел, как подушка взорвалась, разлетелся пух и клочки кожи. Подушка ударила прямо в ствол револьвера, блокируя третий выстрел. Прежде, чем мог быть четвертый, Сид пригнувшись прыгнул вперед. Слуга рухнул на пол.

Сид Родни взял из бесчувственных пальцев револьвер, запустил им в дальний конец коридора, где он не мог принести вреда, и побежал к выходу.

Уже в машине он снова рассмотрел адрес получателя на счете, Самюэль Гров, 6372 Мильпас-стрит. След был слабый, но у Сида не было других.

Он ехал на той же головоломной скорости, что и перед этим. Машину занесло на тротуар перед довольно-таки невзрачным зданием, расположенным в той части города, где частные особняки постепенно уступали место прачечным, парикмахерским, мелким мастерским, дешевым пансионам.

Сид взбежал по ступеням, позвонил.

Ответа не было. Он повернул ручку двери. Заперто. Он уже начал поворачиваться, когда уловил легкий звук бегущих ног по второму этажу.

Шаги следовали быстро один за другим, как у бегущего кролика. Через короткий промежуток за ними последовали топающие шаги, затем сдавленный вскрик и тишина.

Сид позвонил снова.

И снова нет ответа.

Сбоку от двери было окно. Сид попытался поднять раму и обнаружил, что окно не заперто. Рама скользнула вверх, и Сид перевалился через подоконник на пол жилой комнаты, обставленной дешевой мебелью.

Он услышал звук голосов со второго этажа, подошел к двери, резко распахнул ее и стал подниматься по лестнице. Какой-то инстинкт заставил его идти осторожно, и все же ступеньки скрипели под тяжестью его ног.

Он поднялся наполовину, когда голоса замолчали.

Он опять услышал звуки короткой борьбы, которая почти сразу же кончилась. Такая борьба между мышью и поймавшей ее кошкой, которая почти отпускает свою жертву, и тут же накидывается на нее с выгнутой спиной и выпущенными когтями.

Затем послышался мужской голос, и Сид смог разобрать слова.

— Чуть-чуть порошка в твои волосы, моя дорогая, и ты почти не почувствуешь боли… Ты слишком много знаешь, ты и твой дружок. Но сейчас все будет кончено. Я знал, что он будет подозревать меня, и оставил пустую одежду, чтобы сбить его с толку. А потом пришел и поймал тебя.

Ты смыла ту первую порцию порошка из волос, не так ли, дорогая? Но на этот раз это тебе не удастся. Да, моя дорогая. Я знал, что Кром сумасшедший. Но я играл на его безумии, чтобы заставить его делать то, что мне нужно. И затем, когда он спятил, я выкрал один из его аппаратов.

Он убил для меня Дэнжерфильда, и эта смерть скрыла все улики против меня. Я убил банкира, потому что он был такой хладнокровной рыбой…. Хладнокровной, вот именно.

Послышался смешок, скрежущий, лишенный всякого веселья, затем что-то заскребло по полу, как будто кто-то пытался тщетно бороться. И снова тот же голос.

— В одежде я оставил записку с предупреждением о смерти — твоей, моей и этого образца добродетели, Сида Родни, который и навел тебя на идею. Позднее я начну трясти миллионеров, но никто не заподозрит меня. Все будут считать меня мертвым.

Это совсем не больно. Сначала холодно, затем смерть. Клетки растворяются, проваливаются в пространство и исчезают. Я не слишком много почерпнул от Крома, но достаточно, чтобы в общих чертах представлять, принцип действия. Это что-то типа эфирных волн, так же как радио и икс-лучи, и на них резонируют только живые клетки. Если втереть этот порошок в волосы…

Сид Родни медленно крался вперед. По полу перед ним двигалась тень.

— Что там? — резко сказал голос, потеряв злорадную монотонность, и став агрессивным.

Сид Родни смело поднялся на последние ступени и ступил в коридор второго этажа.

Навстречу ему шел мужчина. Это был Сэндс.

— Привет, Сэндс, — сказал Сид. — Что здесь такое?

Сэндс тут же ухватился за приманку. Его правая рука нырнула в карман, но на губах была любезная улыбка.

— Ба, да это мой друг, сыщик Сид Родни! Скажи-ка, Родни, ты узнал что-нибудь новое? Если нет, то я могу кое-что сообщить. Взгляни, я хочу тебе показать….

И он прыгнул вперед.

Но Родни был готов к этому. Он легко перенес вес тела и нанес удар правой.

Удар отбросил Сэндса назад. Револьвер, который он хотел выхватить из кармана, выпал у него из руки и отлетел в сторону.

Родни прыгнул вперед.

Шатающийся человек вскинул руки и бешено выкинул вперед ногу. Затем, справившись от удара, он повернулся и бросился по коридору, вбежал в комнату и захлопнул дверь.

Родни услышал, как щелкнул замок.

— Руби! — позвал он. — Руби!

Она подбежала к нему в развевающемся халате из разноцветных шелков, с распущенными волосами и сияющими глазами.

— Скорее! — крикнула она. — У тебя в волосах есть этот порошок? У тебя чешется макушка?

Он покачал головой.

— Расскажи мне, что случилось.

— Сначала задержи его, — сказала она.

Сид Родни подобрал револьвер, который он выбил из рук преступника и подошел к двери.

— Не подходить! — завопил Сэндс из-за двери.

Родни шагнул вперед.

— Сдавайся, или я буду стрелять через дверь! — пригрозил он.

Послышался издевательский смех, в котором что-то предупредило Родни об опасности. От отскочил назад как раз в тот момент, когда от двери полетели щепки от выстрелов из карабина.

— Я вызываю полицию! — крикнула Руби Орман.

Сид увидел, что она набирает номер.

Затем он услышал гудение из-за двери, где забаррикадировался Сэндс. Это была высокая звенящая нота, как на высокочастотной линии.

— Руби! С тобой все в порядке?

— Да, — ответила она и подошла к нему. — Я вызвала полицию.

— Так что это? — спросил он.

— Как ты и думал — абсолютный ноль. Кром разработал процесс, с помощью которого любую форму клеточной жизни можно сделать восприимчивой к определенному эфирному потоку.

Он достигал этого, насыпая в волосы своих жертв некий порошок. Порошок раздражал кожу, но вместе с тем как-то влиял на нервные окончания, так что они становились восприимчивыми к этому потоку.

Я упомянула о своей теории Сэндсу. Тогда я еще не знала о порошке. Но когда банкир разговаривал с капитаном Гардером, я заметила, как Сэндс уронил пепел с сигареты, он попал Соломану на затылок, и вскоре после этого Соломан стал почесывать голову, как будто что-то раздражало кожу.

И когда Сэндс разговаривал со мной, он сделал такой же жест. Когда он ушел, я почувствовала, как зачесалась голова, и задумалась. Потом я тщательно вымыла голову и решила оставить одежду, чтобы Сэндс нашел ее и подумал, что устранил меня. Я не была уверена, что мои подозрения верны, но сделала это на всякий случай. Я позвонила тебе, и вдруг почувствовала жуткий озноб, который начался у корней волос и как будто выпил из меня все тепло.

Видимо, я смогла смыть весь порошок, лишь столько, чтобы не погибнуть. Я потеряла сознание и очнулась в машине Сэндса. Полагаю, что он заехал, чтобы убедиться, что его машина действует.

Остальное ты знаешь… Но как ты догадался, где меня искать?

Сид в недоумении покачал головой.

— Видимо, мои мозги совсем отказали, а то бы я давно догадался. Видишь ли, человек, который писал эти письма, явно знал все, что происходило в кабинете капитана Гардера, когда нас пригласили на идентификацию последнего письма Дэнжерфильда.

Но никакого диктофона там не нашли. Или это было что-то связанное с телевидением, или, что более вероятно, кто-то из находившихся там и был автором писем.

Если верит Сэндсу, автор писем подслушивал, что делается в кабинете капитана, написал предупреждение, и заранее зная, куда поедет Сэндс, кинул записку ему в машину.

Все это просто невероятно. Скорее следовало допустить, что Сэндс вышел, чтобы написать эту записку, а потом вернулся с ней и рассказал нелепую историю, как его в машине прижали к тротуару.

Затем Сэндс ловко ускользнул, когда Гардер поехал с обыском в тот склад. Он сделал это, чтобы известить сумасшедшего ученого, что тайник раскрыт.

Еще до того, как ты позвонила, мне следовало сообразить, что Сэндс заодно с ученым. А после звонка это стало совершенно очевидным. Ты видела, как в волосы Соломану уронили порошок. Значит, это было сделано в твоем присутствии. Это сузило круг подозреваемых до других присутствующих.

На Сэндса указывали буквально дюжины улик. Он был зол на банкира, что тот отказал в деньгах. Получив деньги, они бы все равно убили Дэнжерфильда. А Сэндс должен был доставить деньги. Ему было достаточно просто притворно бросить пакет в назначенное место и поехать дальше…

Завыла сирена.

Раздался топот бегущих ног по лестнице, помещение заполнилось фигурами в голубой форме.

— Он за той дверью, парни, — сказал Родни, — и он вооружен.

— Ни к чему рисковать, ребята, — сказал старший офицер. — Стреляйте в дверь.

Загремели револьверы. Пули искорежили замок, от дерева полетели щепки. Дверь дрогнула, затем медленно растворилась.

Полицейские вошли в комнату с оружием наготове.

Они обнаружили машину, подобную той, что нашли в лаборатории ученого. Она была изрешечена пулями.

Еще они обнаружили пустую одежду.

Родни узнал одежду, бывшую на Сэндсе, когда он видел его в последний раз. От одежды несло холодом. На сгибе воротника, который был немного влажным, образовалась изморозь.

Из комнаты не было другого выхода, ни одного шанса на бегство.

Руби взглянула на Сида Родни, кивнула.

— Его больше нет, — сказала она.

Родни взял ее за руку.

— Как бы то ни было, сестренка, я пришел вовремя.

— Ой, Сид, ну хватит меня изводить с этой ерундой про братца и сестренку. Я думала, что должна бороться с любовью, чтобы сделать карьеру, но когда услышала твои шаги по лестнице, как раз в тот момент, когда оставила всякую надежду…

— Вы можете изложить, что случилось? — спросил сержант, все еще рассматривая холодную одежду на полу.

— Не сейчас, — ответил Сид Родни сквозь поцелуй. — Я занят.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело об абсолютном нуле