Василий Ленский

Уровень Ки-До

Книга третья цикла «Система Талгар»

Глава 1

Контакт двух космосов

Человек, появляясь на свет, мягок и податлив, а когда умирает — негибок и тверд.

Все живые твари, деревья и травы, когда рождаются, податливы и нежны, а когда умирают, становятся сухими и ломкими.

И потому тот, кто мягок и податлив, идет дорогой жизни,

Тот, кто негибок и тверд, идет дорогой смерти.

Лао-Цзы

— Зачем тебе астрология? — удивилась Вера в библиотеке. «Прощупывал» я осторожно, так как астрология была в изгое.

— Интересно знать о живых телах, находящихся на расстоянии, а не вблизи.

— Живых?! Насколько я осведомлена, в астрологии речь идет о планетах…

— «Лицом к лицу — лица не увидать. Большое видится на расстоянии», — писал Сергей Есенин. Земля тоже живая.

— Так ты скажешь, что камень тоже живой. И что это тебя тянет на отжившие науки? Ты еще алхимию воскреси.

Я смешался в себе и замолчал. У меня, в моем мире не было той жесткой и заносчивой уверенности. В меня входило так много информации и каждая была значимой.

Не пора ли начать проверку?! Действительное имеет ту прелесть, что четко разделяет реальное. Одна часть реального живет и строится внутри. Она дает слабое отражение в сознании. Сон, галлюцинации, боль… Другая реальность определена вовне. Она вовсю заявляет о себе в зрении, слухе, обонянии, осязании, вкусе.

Действительное! Не многие из людей могли вкусить его. Суть действительного в совпадении внутреннего и внешнего.

Не являюсь ли я сам таким же «глухарем», как вся масса людей? Самоуверенность каждого человека предопределена сознанием, а точнее, теми конструкциями, которые стали теперь заседателями в суде сознания.

— Ты никогда не смотрел на меня так, — подняла голову Вера. — Твой взгляд проходит насквозь… Я словно ничем не прикрыта… И внутри: в голове, в теле…

— Извини. Задумался.

— Это что, способ твоего мышления? — глаза Веры были широко раскрыты, но опыт общений давал ту устойчивость, средствами которой человек «держит марку» в неожиданной ситуации.

— Судя по всему, думать я до сих пор не научился. Хотя стараюсь искренне. Экран сознания выкидывает вон двухполярные законы, как только я их ставлю в основу конструкций ума. Битва это, а не мышление, — я повременил, пока Вера прийдет в успокоение. — Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь научиться играть в те прятки, которыми увлечены люди, называя это мышлением.

— Ну, Ленский, ты оригинал. Востока начитался. Что теперь будешь заказывать? — протянула она бланк заказа. — Опять будешь читать Восток?

— Нельзя читать Восток. Сознание человека — это окно, но с жесткими ячейками. Через них проваливается то «чтиво», которое удовлетворяет условиям ячеек и их конструкции. Остальное — как о стенку горохом.

— Ты же читаешь Восток?! — в ее глазах блеснули искорки задора. — И как мне известно, весьма успешно.

— Я не читаю Восток. В нем я нашел средство для движения своего сознания. Обыденное сознание находится в той чванливости, что принимает законы двухполярных отношений за себя. Служит им честно и в них умирает. Сознание — это орган, который тоже следует развивать… Его количеством двухполярных конструкций не разовьешь, а укрепишь в них. Станет сильное сознание, но двухполярное и не развертывающееся.

— Знаешь, я тоже, к твоему сведению, читаю Восток и нахожу, что понимаю написанное там, — начала горячиться Вера.

— Спора нет, — сказал я тоном примерения, — ты забираешь свое, а я — свое.

Ход на компромисс не состоялся. Вера слегка прищурила глаза. Я достал очки и, уже привычным жестом, водрузил их на лице.

— Не удивил. Все бывшие вундеркинды одинаковые…

— Я будущий… вундерманн. И речь я веду о пустяке. Не обижается же никто, если я ему скажу, что он выращивает пшеницу, а я пасу коров.

— Сравнил тоже мне. Ты коров то, хоть видел живьем? Вам, умникам, лишь бы превосходства добиться. Вот и оригинальничаете.

Я быстро «проник» в нее и все стало ясно: отрицание выражалось в закрытии от внешнего и отодвигании его.

— Что, поругалась? — спросил я с такой простотой, что, вскинувшись, она тут же обмякла.

— Вы, мужчины, ко всему подходите с умом. Все пытаетесь объяснить и расставить по полочкам.

Я рассмеялся, и она вяло улыбнулась.

— У тебя есть юбка?

— Зачем? — удивилась она неожиданному вопросу.

— Будучи союзниками, мы оказались врагами.

Ты говоришь, что понимаешь Восток, а сама смотришь на меня в упор и галлюцинируешь.

— Может быть, — безучастно сказала она. — С Генкой с утра поссорились. И причины, вроде, серьезной не было.

— А ты уверена, что поссорилась именно с Геннадием? Я думаю, что ты живешь с другим, реально не существующем человеком.

— Кто? Я? Да я его насквозь вижу!

— А он, на это твое «видение» не согласен и сопротивляется. Следовательно, ты видишь не его. Если бы он знал, что ты ему изменяешь…

— Не заговаривайся, Ленский, — зарделась Вера. — У меня такого и в мыслях не было.

— Твои подруги видят его иначе. А он все тот же. Что, если завтра ты увидишь у него еще какие-то черты характера?

— Значит, завтра он изменился, — поставила она «стенку» твердым тоном.

— Вот я и говорю, что ты ему изменяешь. Раньше, ведь вы не ссорились.

— Раньше он был другим.

Стали подходить с заказами и я отошел в сторону, а затем направился в читальный зал. Там лежала заказанная ранее литература. Было тихо и пусто. От света из окон и светлых столов исходили уют и некоторая торжественность. Я тут же нашел глазами объект излучающий сильный ян. Это был юноша. Его глаза были устремлены вдаль. Лицо светилось. Он соединился с тем отсутствующим миром, который стал реальностью в мозаике его поля.

— Здесь нет наличия действительного, но сам юноша представляет ян — действительность, — подключился я к нему и усилил его поле. Сидящая невдалеке девушка тут же подняла голову и посмотрела на парня.

Теперь я знал, чем отличаюсь от других людей. Это прежде всего содержанием самого сознания. Оно не фильтровало мир только по известным законам. Ближайшим же было легкое владение «правой» и «левой» системами двухполярных отношений. Если кто-то заболел, то для меня это не было плохим показателем. Слепота людей заставляет цепляться их за стабильность в угоду своему старению. Поэтому они не зрят, что без тренировки микробиологического своего уровня обречены. Отсюда, набрасываются на микробы, как на заклятых врагов. И в то же время, провозглашают физкультуру и спорт. Одни упражнения считают полезными и точно такие же упражнения, но на другом уровне, считают вредными.

Кроме этого окно моего сознания высвечивало и другие отношения и взаимосвязи. Их не было в понятиях людей. Зато ими был заполнен мир действительных взаимодействий и энергообмена.

Я взял лист бумаги и решил уточнить картину осмысленного. Точки отсчета в виде инь и ян подходили тем, что в них не было еще ничего «хорошего», ни «плохого». Инь достаточно отражает уход человека внутрь. Но с позиций внешнего должен быть и там инь. Непогода, вечер, усталость, зима… Да, астрологии будет мало!

Взгляд опять остановился на лице «светящегося» парня.

— «Сознание заменило ему реальное внешнее», — ощутил я несправедливость по отношению к интеллекту. Это чувство пришло вовремя. Раньше протестовало сознание. Оно выталкивало с отрицанием интеллект по причине неумерного и вездесущего отражения в нем мира двухполярными средствами. Оно издевалось над кособокостью мироздания Запада, тут же выдвигая зеркальную мудрость. Теперь экран сознания заполнялся иными отношениями. Он находил в себе формы санкьхьи, буддизма, джаянизма, веданты, упанишад, мимансы, ньяи, иоги…

— «Кто ты? — обращался я к своему сознанию. — Если ты находишь в себе каждое из этих различающихся по сути учений, не насилуя и не ломая их, то в чем твоя собственная суть?»

Уже накопился достаточный опыт общения с сознанием других людей. Чаще всего, оно не открывало само себя в новых дхармах, а ломало поступающую информацию под уже открытую и проявленную в примерах, часть себя. Если спросить на базаре у воинствующего торговца: «Хорошо ли, если все твои конкуренты разорятся?», то он жизнерадостно пожелает им еще и издохнуть. Если спросить у интеллигента, презирающего этого торговца: «Чем завершится отрицание отрицания?», то услышишь, что отрицание зла, рождает чистоту. Математик отошлет в начальную школу на вопрос о взаимодействии «минуса» с «минусом». А ведь речь везде идет об одной и той же разновидности двухполярной дхармы. Здесь изменения нет. Здесь модификации одного и того же.

Я представил себе того чудака, который будет пользоваться теми же самыми дхармами в зеркальном их отображении. Нужно попробовать!

Подруги Веры перешептывались.

— Ну надо же такое сочинить, — сказала лидирующая среди них средствами: курения, употребления кофе, ярким напомаживанием. — Живя с мужем, ты изменяешь ему же. Такое и в голову не придет. А верно, ведь! Тут сама себя не знаешь. А рядом чужой человек. Сегодня он тебе, под настроение, один, а завтра — другой.

Хихикая подружки «напружинились» в мою сторону.

— Ты недавно переболела, — подошел я к «лидеру».

— От курения наверное, — охотно откликнулась она.

— Поздравляю.

— Шутишь, — недоумевающе глянула она в мою сторону, словно изучая.

— Нет. Я всякий раз искренне радуюсь за тех: у кого украли машину; кого выгнали с работы, кто благополучно переболел. Я рад за Веру, которая поругалась с мужем, а точнее с тем объектом, который она принимает за своего мужа.

Девушки повернулись ко мне с печатями понимающих улыбок.

— Чему же тут радоваться?! Хорошо, когда тебя любят, а не ссорятся с тобой, — броским тоном знающего человека ответила «лидер», и конечно же, представляя собою подруг.

— Это с позиций эгоцентризма. С противоположных позиций лучше, когда любишь сам.

— Кто ж против любви?!

— Все, кто создают себе устойчивость и удобства даже из любви. Любовь слепа. Она не знает определений, тем более, «правильных». Это чувство, а точнее, сигнал разрушенной крепости, о полном открытии. Вот ты, например, упрочняешься в лидерстве, — «лидер» вспыхнула, не растерялась. — Однако, ты все дальше отодвигаешь этими упражнениями способность любить.

Я знал, что происходит с людьми при подобных словах, и особенно с теми, кто стремится к лидерству. В иерархическую крепость своих устремлений они кладут все, хоть сколько-нибудь ценное. А тут любовь! Вспыхнуть негодованию на покушение я не дал. Создав телом поля раскрытости я пустил их по ее Радостному яну и «разрядил» пространство для всплеска Яна Трех Богатырей. В такой солнечной и праздничной атмосфере ругаться ей не хотелось. Обиды не состоялось. Обида — это сигнал закрытия. Негодования не состоялось. Негодование — это отрицание с «отталкиванием». Она посмотрела на меня и сказала.

— Откуда ты знаешь? Может быть я люблю.

— Любовь — это состояние. Все функции уровней человека при этом поставлены в открытое отношению к внешнему. А я вижу эти функции в энергоинформационных полях. Глаза людей видят улыбку, а я вижу весь механизм этой улыбки.

— Если опытная женщина, то она все равно обманет мужчину, — невпопад «брякнула» одна из присутствующих.

— Спора нет, — повернулся я к ней. — Тем более, что отношения между мужчинами и женщинами — сплошная игра в прятки. Судя по колечку, ты замужем.

— Да, — изготовилась она.

— Скажи мне, продумываешь ли ты с такой же тщательностью свой домашний вид. Проявляешь ли к этой теме столько внимания и интереса, а к средствам быть привлекательной для мужа, столько усердия?

— Если я и дома буду в «напряге»…

— А разве чувствуешь ты напряжение теперь, или когда оденешь изысканный и нравящийся тебе наряд? Для кого же ты тогда так стараешься, если перед мужем ходишь в бигудях, серости и замызганном халате, а из дома, для других мужиков, выпорхаешь вся разукрашенная и напомаженная?

Эти слова встрепенули сразу всех. Я «отпустил вожжи» и с удовольствием наблюдал волны ян — интереса к теме, и инь — закрытия от моего выпада. Особенность темы обещала еще большую сноровку, а следовательно, устойчивость, но тут же вскрывался обман.

— Попробуй купи хорошее нижнее белье! — вспыхнула одна.

— Это тебе не Париж! — поддержала вторая.

— А по части верхнего? Здесь что, Париж? — разжигал я эту волну приливов и отливов в энергетических переходах. Мне это напоминало ринг. Психологические переливы сочетались в атаке, защите, и в соответствующей внутренней динамике каждого участника. Все было даже ярче. Не было только кулаков.

— Да что там, девчата, — неожиданно сказала «лидер», — прав он! Жаль, что на эти темы никто не говорит. На работе мужчины видят красивых чужих, а дома занюханную свою. В привлекательном виде она будет тоже для других.

— Где же я должна волосы себе завить? — на глазах у маленькой и полненькой блеснули слезы; она ждала поддержку, а тут…

— Это особая тема, — улыбнулся я ей. — И называется она «Обман».

Поскольку оппонентки еще не переключились, то я добавил:

— А зачем обманывать других? Получается так, что сначала, до замужества, вы обманули друг друга подкрашиванием, манерностью, жеманством. Затем увидели друг друга в естественном виде — без прикрас. Погоревали. Посмеялись. Сели и решили, в беседе, как обманывать теперь других. Он одевает Ее, посмеиваясь в душе над другими глупцами, которые «клюнут» на его расфуфыренную подругу. Она…

— Ну, знаешь! — взорвалась «лидер». — Ты выставляешь супругов как б…

Она резко замолчала, махнула рукой и поспешно пошла. Через десять-пятнадцать шагов она «прыснула». Наклонилась, продолжая идти. Смех решил задачу острой ситуации. Уже издали она повернулась, прижимая папочку с бумагами к груди, и с выражением укора и восхищения покачала головой.

Беседа «Обман» оказалась неплановой, но я был к ней готов всегда. Видя людей в Сущности энергоинформационных выражений, я понимал, что слепота их в этом позволяет вести игры обмана.

Любуясь красотой города, я решил поупражняться в осмыслении, а следовательно, управлении «словами» энергетических процессов. Путь на автовокзал проходил через базар.

Особое чудо выражал этот источник микроинформации содержайщейся в: яблоках, грушах, арбузах, дынях, винограде и различной «зелени»! Лишь работники полей и садов наслаждаются процессом развития. Поля жизни трав и деревьев развертывают там себя. Зерно нашло себя в соединениях внешнего с внутренним. Здесь же на прилавках лежало свернутое состояние того опыта, который свершился в плодах. Осень и зима должны были подвергнуть кристаллизации это внутреннее содержание, но человек остановил процесс для своих нужд. Народ гомонил и копошился, как в муравейнике. Здесь казашка возвращает турчанке припрятанное в ведре подпорченное яблоко, а здесь узбек наровит к кисти сладкого винограда приобщить веточку кислого, столового. Бойко торгуют курды краденными с колхозных полей овощами.

Я присел возле ведра с красивыми крупными яблоками и сказал смуглому пареньку:

— Наш, Талгарский аппорт. Только зря ты прикрыл этими красавцами гниль, которая лежит вот здесь.

Я указал в глубину ведра и паренек вытаращил на меня глаза. Откуда ему было знать, что еще карапузым малышом меня выталкивал старший пацан на колхозное поле с арбузами. В мгновение ока я видел где лежат красные спелые арбузы, а где притаился сторож.

— Возьми, отдаю бесплатно, — не растерялся жизнерадостный торговец.

Я взял яблоко и сказал:

— Остальное возьмет вон та женщина.

Она направилась к торговцу, а я пошел дальше.

— «Эти обманывают с легкостью и осмысленно. Все остальные обманывают инстинктивно. Идут социальные игры. Их питает интеллект. Поэтому основным критерием будет предельная устойчивость».

Вдруг кто-то тронул меня за руку.

— Привет! Поупражнялась я на твоих схемах, — на меня смотрели сияющие глаза Карлыгаш. — Плохой из меня Сократ. Но ты во всем прав. Мы даже дискуссию устроили по поводу искусства и литературы.

— Нужно было еще социологию и психологию приобщить. Я сам только-что имел «дискуссию» под названием «Обман». Успех тоже не великий.

Мы сели в автобус. Были свободные места и просторно.

— Женщины не согласились в том, что они «работают» методом от одного плацдарма к другому.

Карлыгаш весело и внимательно смотрела на меня.

— Расскажи.

— Фахриддин Гургани пишет: «Орудия мужчин разнообразны: посулы, лесть, и ласки, и соблазны. То победит мольбой, то — песней, грустной, то — силою, то — ласкою искустной». Орудия женщин тоже разнообразны. Эту тему я назвал «Обман». Легче прикрыть кривое тело яркой тряпкой, чем развивать его. Легче намалевать лицо, чем сделать его привлекательным. Печали нет, что обман вскроется. Плацдарм-то будет уже захвачен. Как только женщина чувствует благополучие, то тут же приступает к дальнейшим продвижениям.

— Все ли ради обмана. Так хочется быть привлекательной!

— Для чего!

— Просто так.

— Цветы имеют привлекательнейшую окраску. Никакая одежда с этой живой прелестью не сравнится. Свершается это тоже для привлечения пчел. Но там, содержание цветка соответствует содержанию всего растения. Пчелу не обманешь. Она зрит сущность. А люди слепые…

— И ты что, уже составил схемы?

— Нет. Здесь слишком все примитивно. «Двухполярники» устроили скачки по одному и тому же принципу: к максимальной устойчивости. Подчас это бывает даже завуалировано под мораль альтруизма. Например, человек и ноет, и ноет, что ему плохо здесь и не везет там. «Нытье» рассчитывает на сострадание. Другой, наоборот, все твердит как он старается для других. Прикрытие позволяет надееться, что обман сработает. Диалектически-то никто не мыслит.

— Законы диалектики даже в ВУЗ-ах изучают.

Я рассмеялся.

— Диалектика — это свойство мозга. Это особая способность энергетических связей клеток мозга. Ее выучить нельзя. Представь, что тебе сразу нужно пройти в две двери. Двери находятся в разных концах комнаты.

Карлыгаш нарочито зажмурила глаза.

— Ой, ой! Вошла, но голова кружится.

— Вот именно, — засмеялся я. — Двухполярность определяет ориентир в линейности. Но я тебя поздравляю.

— С чем?

— В клетках своего мозга тебе удалось нелинейное отношение. Реальность его выразилась в потере линейного ориентира. Отсюда-головокружение. Обыденное сознание из многих «дверей» жизни выбирает только одну. Остальные, при выборе, исключаются. Так человек обедняет сам себя.

— А каким образом он выбирает?

— Очень просто. Значимость и двухполярные отношения ведут сознание к «истине», «правильности», «смыслу жизни», «высшему». Так появляются результаты конструкций выбора. Это: эволюция, иерархия, инстинктивное стремление к устойчивости.

— Разве эволюции нет? А Дарвин?

— Я не говорю, что всего этого нет. Я говорю, что это всего лишь один частный, примитивный случай, из многих возможных.

— А как же приходят к другому? Как пришел ты?

— Мне известны три вида. Первый из них широко распространенный. Он называется мудростью. Будущий мудрец начинает как и все. Но, подойдя к намеченной «двери», он видит, что это не «истина». Повернув, он пересматривает ценности и устремляется к «истине». Но и эта дверь оказывается рядовой. Так, к преклонному возрасту, этот путник приходит к тому, что все двери равнозначны, а понятие пути условно.

— Чем же живет тогда мудрый человек?

— Полнотой жизни.

— Понимаю, — глаза Карлыгаш стали глубокими. — До этого жизнь заполнялась целью, но только одной.

— Да. Отсюда в характере: ретивость, нетерпимость к иному миропредставлению, обвинение «иных» в ереси, в ошибках, в заблуждениях. Отсюда, ломовитость, сила и упрямство. Отсюда — жестокость и беспощадность к инакомыслию.

— Я знаю, — она задумалась. — Наш дедушка очень-очень много натерпелся в жизни. Он добрый, понимает каждого и любит всех по разному.

— Он из немногих, кто не сломался в пути к «истине». Их мало, очень мало. Большинство усиливают выбранную дверь. Они расхваливают и возвеличивают ее. Они подчиняют служению этой цели окружающих. Так они же формируют ту силу и громадину, которая извне и изнутри раздавливает их же самих.

— Это папа… — и тут же Карлыгаш замолчала, опустила голову и погрустнела.

Я обнял ее за плечи.

— Женщины тоже бывают мудрыми. Если не в уме, как мужчины, то в душе.

— Я знаю, — мягко улыбнулась она, — это вот-тут.

Карлыгаш показала в область сердца.

Я смотрел на нее с восхищением.

— Да, Карлыгаш, здесь собираются в связи все двенадцать меридианов. Это женский характер мудрости. В древнем Китае тело Человека по отношению к его внешнему и внутреннему Космосам разделили на 12 частей. Предрасположенность к сильному ян у мужчин притормаживает инь. Извини… Погружение внутрь и отход от внешнего мира притормаживается у мужчин тем меридианом, который идет по верху гловы, шее, сзади, спине, ногам сзади. За счет этого энергетическое движение в размахе увеличивается, затягивая инь. Теперь инь доходит до головы. Мужчина наклоняет голову и начинат… думать. Этот избыток уплотняет ткань, образуя кору. Ну, как мозоль или костный нарост от присутствия там внимания и энергии.

— Не лестно ты о коре головного мозга, — лукаво блестнула глазами Карлыгаш. — А что же у женщин?

— Из-за склонности к инь, женщина погружается внутрь раньше. Как раз на уровне сердца. Плача или горюя, она «думает» там. Были даже жрицы этого. Правда средствами мужчин. Это Блаватская, Рерих. Но упрекнуть их не в чем. Эпоха символических средств женщин впереди. Поэтому, в осмысленной и выраженной мудрости преуспевают пока мужчины. В невыраженной мудрости преуспевают пока женщины.

— И как же ее осмыслить и выразить!?

— Иными законами и средствами биоэнергетического языка. Там двухполярность вырождается до частного и крайне ничтожного вида. А пока удел женщин говорить молча и не гоняться за средствами мужчин. Иначе детей перестанут рожать…

Карлыгаш покраснела, опустила глаза и голову.

— Тяжело быть женщиной, — сказала она откуда-то снизу.

— Тяжело быть мужчиной, — засмеялся я.

— Выходит, что мудрость, это еще не все? — собралась она с духом.

— Нет. Ты заметила одну особенность в появлении мудрости и святости? До «истины» человек добирается раньше, чем сломает себя по пути. Раньше, чем увязнет в средствах достижения «высшего», он совершает сброс этой «истины», и следовательно, целого огромного мира нанизавшегося на нее. Это омоложение духа и тела. Нет цепей прошлых. Еще нет цепей будущих. Так, нищий духом начинает свой новый путь. Омоложение будет происходить всякий раз пока, из-за равноправности и равновозможности всем двухполярным средствам не придет крах. Так, в сбрасывании цепей и прекращении рабского служения двухполярным законам начинают вспыхивать озарения и духовность. Одухотворенность часто путают с одержимостью по пути к цели… Но путь у будущего мудреца соизмерен с жизненными силами так, что он опережает «истину». Одержимость перерождается через опыт…

— Разве истина не одна?

— Для тех, кто на Пути она одна. Но лучше это называть «правильностью», когда речь идет об осмыслении.

Слово «осмысление» я выразил особо. В этом было серьезнейшее различие видов сознания и интуиции.

— Как видишь мудрецами не рождаются. Но мудрец опережает в себе развитие догматического принципа так, что тот не успевает кристаллизовать всю его сущность. Не дает он кристаллизоваться и новым, сменившим предыдущее, конструкциям. Но годы идут. Поэтому мудрыми и святыми становятся в преклонном возрасте. Что касается интуици, или «женского» типа мудрости, то особенность ее в том, что воспринимает человек не только умом. И в ней есть тоже принцип развития. Называется эта мудрость — Созерцанием.

— И ты ее знаешь? — глаза Карлыгаш засветились внутренней надеждой.

— Созерцаю.

— Как это?

— Когда звучат «как», «почему», то эти вопросы требуют строительства конструкций ума известными средствами и по двухполярным законам. На этом можно прийти к мудрости, но не к Созерцанию. Представь теперь ту комнату жизни с многими дверями, но двери просвечиваются как лучами солнца сквозь тучи. Лучи высвечивают сознание только по двухполярным законам. Если убрать тучи, то засияет все поле жизни с цветами и жаворонками, с садами и соловьями, так как сквозь тучи, высвечивался только Путь. «Куда же теперь?», — остановился путник…

— Куда же теперь? — как зачарованная, повторила Карлыгаш.

— Привыкшего шагать и бежать в мозгах это путает. Здесь Путь во все стороны сразу. Здесь нет надсмотрщика. Здесь нет двухполярных законов. Но это не пустота. В такой комнате ты сразу видишь все двери. Подчеркну различие между Созерцанием и Мудростью. На пути к мудрости каждая дверь высвечивается в свой черед: она «истина». Мудрость завершается Озарением. Озарение низвергает догмат и диктатуру двухполярного царства. Только теперь Мудрость, изрезанную морщинами путей, можно сравнить с юным Созерцанием. Мудрец в озарении и юноша в Созерцании поймут друг друга в охвате Единства мироздания.

— Разве может юный знать столько же, сколько знает старый?

— «Знать» — это означает уметь от одного привести к другому или сказать в вариантах, что последует за чем. Миг Озарения «знает» все сразу.

— Значит Созерцание выше Мудрости!?

Я засмеялся тому, что разговор шел сразу на двух «языках». Один, проявленный в словах «язык» был скуден, но точен. Другой, неустанно следовавший, в каждый миг был всем смыслом жизни. Но на экран сознания он не поступал. Поэтому двухполярные «швейцары» требовали только подчинения.

— «Высшее» и «низшее» — это эталоны и путеводители двухполярной направленности. Созерцание поглощает их.

Автобус съехал на обочину. Шофер деловито хлопнул дверью, обошел вокруг и сказал.

— Задержка на десять минут.

Мы перепрыгнули через арык и сели в тени величественного тополя. В густой траве нежно журчала вода. — Ты немножко опечален?

— Да. Надвигаются тучи. Мои дела в обществе людей породили массу проблем. Теперь я должен либо увязнуть в них, либо возвращаться.

— Куда?

— Пасти коров.

— Шутишь. Какой из тебя чабан!? Ты так силен и сияешь словно джигит на скакуне. У тебя даже волосы светятся золотом, — прищурилась одна на солнце.

Я улыбнулся, вспомнив генерала Касаткина, для которого эти же волосы «светились» излишней вольностью.

— Мне так и не понятно относительно Созерцания. Что это? — сорвала травинку Карлыгаш и принялась ее покусывать.

— Чтобы не заузить и не истребить жизнь ее должно питать все без ущемлений. С таких позиций нет главного и нет подчиненных. Нельзя сказать, что сердце важнее почек. В жизни, солнце — ничто без этого сада и этих гор. В таком мире знание тоже частный случай. Но горе, когда частное берет все на себя. «Кто не имеет знания, тот пребывает в темноте, а кто имеет знание, тот пребывает в еще большем мраке».

Карлыгаш отодвинула плечи в сторону и посмотрела на меня с удивлением.

— «Ученье — свет, а неученье — тьма», — сказала она.

— Это — когда интеллект провозглашает сам себя. Но я сказал с позиций той беды, которая возникает при деспотизме интеллекта. И если ты хочешь постичь хотя бы мудрость, то должна сменить точку отсчета. Ее имя Сознание. О! Это то поле восприятий, где утонет все, с чем соприкасается Человек. Ты учишь науку и возьмешь ровно столько, сколько способно найти в себе Сознание. Ты видишь прекрасный мир и слышишь журчанье ручья ровно в меру своего восприятия. Чужое взять ты не можешь. А мера твоего определена Сознанием.

— А то, что существует без меня?

— Не обманывай себя. Разве можешь ты сейчас смотреть моими глазами. Здесь ловушка самообмана, Карлыгаш. Многие попались в нее. На базе тождества людей предполагается возможность. Предполагается. Но стать реальным… Да. Стал Будда просветленным. Но для других — это только возможность. Стал Магомет пророком, но для других — это звезда. Пошел Иисус Христос по воде, но это не означает, что пойдет теперь каждый и обязательно должен пойти. В действительном, каждый имеет только свое.

— Человечество идет к прогрессу…

— Я прервал ее, приложив палец к своим губам.

— Где? — не поняла она и стала оглядываться.

— Вот здесь, — засмеялся я и показал ей на лоб. — Ты двухполярность подсовываешь мне в выражении «прогресс». Это не истина. Это лишь крупица, как листик на дереве.

— А как же быть с эволюцией?

— Это тоже двухполярное представительство. Кто сказал, что прошлое примитивнее предыдущего?! Найди и плюнь на него, — я смотрел на собеседницу шутливым взглядом.

— Это будет Дарвин, — сказала она таким тоном, словно сразила меня наповал.

— Дарвина упрекнуть не в чем, — как бы между прочим сказал я. — Он был верен себе и нашел, что двухполярность присутствует в переходе от вида к виду. Но историзм тут ни причем. Как двухполярнику Дарвину — «Слава!» Ну, а другим — «Позор», так как они не увидели в этом частный случай. Все двинулись к автобусу. Без приглашения было понятно, что пора ехать.

— Но как же понимать Созерцание? — спросила Карлыгаш, усаживаясь удобнее.

— Понять Созерцание нельзя, так как «понять» — это означает «увязать» в сеть имеющихся представлений. Вспомни, как ты учишь предмет. Если не увязала, то будет непонятно. Поэтому ты снова и снова читаешь написанную строчку. Ты ищешь за что бы ее «зацепить». Дядя, написавший учебник, у себя «увязал». Тебе предлагается «увязать» своими средствами. Кто «увязал», тот понял. Кто не «увязал», тот будет спорить. Так, вот… Созерцание нельзя «увязать». При увязывании, мыслящий подчиняет мир строго определенному набору двухполярных дхарм. В отличие от этого объекты Созерцания не возможно увязать в конструкцию. Нет адекватного всеобщего средства в инструментарии Сознания. Я ищу его. Осмысленное Созерцание будет третьим из того, с чем я соприкасаюсь.

— Разве святые и мудрецы не способны Созерцать? — пыталась осилить Карлыгаш то, что и мудрецам было не по плечу.

— Ищущий истину неожиданно и вдруг приходит к тому, что она — во всем. В этот миг происходит Озарение и Отречение. Двухполярная дхарма исчезает, а построенная на ее лукавых представительствах громадина рушится. В этой рухляди найдещь ты и эволюцию, и прогресс, и иерархию. Поэтому святой скажет тебе, что Бог пронизывает все, что он вне пространства и времени. В этот миг он пребывает в Созерцании. Созерцание и Озарение соприкасаются здесь. В сбросе двухполярной диктатуры Озарение раскаивается, а в сопрокосновении с Созерцанием — рождается.

— Ты сложно говоришь, — сказала Карлыгаш, и тут же уверенно добавила. — Но мне все понятно. Выходит, что Созерцание содержит в себе несогласующиеся, с позиций «здравого ума» законы?

— Не лукавь, Карлыгаш. Это ты видела в системах 1 и 2, как праобраз.

— Согласна. Папа сказал, что это чушь, но ушел и долго думал. Затем пришел и начал спорить, что каждая из систем служит своему назначению. Он сказал, что любовь слепа лишь у молодых, которые ничего не соображают, а у старших она осмысленна. Он это сказал, но он не любит… Дедушка любит и он сказал, что мы оба правы… Ой, мне уже выходить, — вскочила она.

— Я тоже выйду, — поднялся я. — Пройду пешком по садам. Нужно сосредоточиться. Предстоят тяжелые времена.

— У тебя?! — выпорхнула она из автобуса.

«Кому много дано, с того многое и спросится».

— Скажи мне, — Карлыгаш достала бумажку, сложенную вчетверо. — Почему не только мудрецы, но и религия отдают все в пользу системы 2?

Я развернул листочек с аккуратно выписанными столбиками «плюсов» и «минусов». Было заметно, что эти системы стали для нее ключом к оценке сущностного содержания высказываний, концепций, воззрений.

— В древней Индии был священный слог ОМ, в Китае расширенным и содержательным аналогом можно брать ян — инь. Это — как день и ночь или лето и зима. Это как внутренний и внешний Космосы. Аналогом этому в системе социальных отношений людей являются система 2 и 1. Изначально внутренний Космос человека не имеет органов восприятия. Он чужд ему, а точнее, его для человека нет. Поэтому воспевается только внешнее. Заплакал человек — плохо. Заболел — плохо. Опечалился — плохо. Но себя не обманешь. Именно инь или М, или система 1, взяли верх. Желаемыми стали только сигналы внешнего присутствия: любовь, желания общений, летняя истома. Ориентирующий на это стала система 2.

На ее листочке я написал и рядом нарисовал

— У тебя звучит МО, а не ОМ, пошутила Карлыгаш.

— Когда рождается ребенок, то ему больше присуще УА. Кроме «дня» и «ночи» существует еще «вечер» и «утро». Ребенок не доводит до «зенитных» точек О и М. Он находится вначале «дня» и вначале «ночи». Поэтому АОУМ более содержательное. Однако завершающим состоянием в каждом цикле является «ночь». Ее эксперементальными выражениями являются болезнь и смерть. Это настроило человека против самого себя в состояниях «вечера» и «ночи». В мировосприятии внешнего тоже существуют О и М. ЯН и ИНЬ, Ха и Тха. Если внешняя система сворачивает себя на сохранение, то это ее М, ее ИНЬ. Поэтому человек или государство нуждаются в раскрытии. Это система О, или ЯН, или Ха.

— Раньше ты систему О называл «система 2». К чему это изменение?

— Система 2 содержит социальные отношения, но это законы, более обширного действия. О — это «день», это ЯН, это расцвет, это радость, это духовный взлет. Поэтому осозновай не только «кто-кому», но и Мелодию Чувств.

— Я не знаю такой.

— Узнаешь. Путь мой продолжается. Пора.

— Пока, джигит.

Свой маршрут домой я выбрал через огромные сады. Яблони, привезенные сюда издалека, нашли здесь, в фокусирующей чаше гор и Вселенной те условия, которые разродили их богатым развитием. Аппорт вырастал сочный и несравнимый на вкус. То же самое произошло с грушами. Талгарскую красавицу не обхватить и вдвоем. Дубы, березы — все не только в огромных размерах, но и в насыщенном содержании.

На окраине сада меня встретила группа гамонящих как сороки цыган. Этих «приземлили»

Им выделили участки. Нельзя сказать, что дома у них были красивые, а дворики ухоженные, но образ быта сменился в сторону оседлых жителей.

— Что-то не сияешь сегодня, брат, — резво обратился ко мне Николай.

— Заходи. Развеселим. Споем, — засмеялась Дина.

Я подошел к колючему забору из шиповника, перегнулся и сорвал алую розу. Подошел к цыганам. Волосы Дины были наподобие смоленой конской гривы. Они были живые. Роза украсила их, моими руками. Цыгане тут же запели. Николай взял меня за плечи и повел в дом. С песнями мы шагнули в притемненную комнату. Рослый цыган, с окладистой бородой, тут же смахнул плеткой, которая только что покоилась за голенищем сапога все, что стояло на столе и валялось на табуретке.

— Садись, гость дорогой.

Я протянул руку в сторону гитары, и Дина тут же подала ее. Цыгане разом умолкли. Гитара охнула и завибрировала надвигающейся грозой. Цыгане отреагировали сразу. Они видели как цветы сворачивают свои бутоны, птицы оповещают о дожде, пчелы прячутся вглубь растений, а муравьи закрывают входы в свои жилища.

Я запел:

О, Земля, прости страдания мои.

В них чванливость и беспомощность людей.

Накорми их, вразуми и сохрани.

Дай расправить плечи мне сильней.

О, Вселенная, прости меня за них

Отпусти грехи им за меня.

Беспощадных, злобных и пустых

Упаси от кары и огня.

Ночь к концу. Игла в душах и умах

Как успеть зажечь светильник Дня?

Предстоит читать в глазах их страх,

от цветистой радуги Огня.

Цыгане понимали. В тему этого они стали раскачиваться и петь свое тихо-тихо, но так, что оно проникало до каждой клеточки.

— Я сейчас, — поднялся я и вскоре вернулся с двумя бутылками спирта. Его здесь можно одолжить у каждого знакомого.

Гитара была в руках «патриарха». Пришли цыгане, жившие по-соседству. Бородачи не работали на заводах и в полях. Уклад жизни зависел от них. И сейчас они важно сидели вокруг стола, а остальные разместились по углам.

Спирт, поставленный на стол, был одобрен легким кивком.

— Мы рады тебе, Василь, — сказал хозяин.

Плетка вновь торчала у него из сапога.

— Среди русских тоже есть неплохие люди, — продолжил он, — Хотя не понятно, зачем нас, цыган, осаждать на месте и призывать парней служить в армии? Не представляю цыгана с автоматом и в танке.

Цыгане дружно засмеялись.

— Твоя простота нам нравится…

— Не простой он, — перебила старая цыганка. — Мы тут с Диной даже гадали на него. Бесплатно. Для интереса. Страдалец он. От его страданий будет содрагаться вся Земля. Разбередит он ее засохшие раны и начнет снимать с человечества покров мрака. Он — Утро. Пока он жеребенок. Но вскоре он станет красавцем-скакуном. Жадные руки хромых душой потянутся, чтобы овладеть им. Завистливые пальцы будут впиваться в его горло и тело. Но Утро пробуждает всех, кто пресытился печалью…

Я посмотрел на Дину. Ее рот слегка раскрылся, а губы припухли. На глазах заблестели слезы. Трогательным было поэтическое присутствие этих людей в своей жизни. У них были те же глаза, но свое видение. Тот же слух давал иное восприятие. То же самое, что говорили все, они выражали как вольные порывы ветра.

Хозяин довольно крякнул. На лице появилось выражение гордости. Он не знал — так ли все будет, но возвышенное прорицание специалиста было как ритуальное представление. На сером фоне обыденных понятий зазвучали сочные изображения сущности обыденных завистников, мерзавцев, но эта «конструкция» отличалась насыщенностью. Эти люди предназначены трансформировать привычное многообразие слов и понятий в фразы с интенсивным содержанием.

Цыгане запели и стали плясать. Спирт разводили слабо, но я пить не стал. Да, и они пили его потому, что он стоит на столе.

Я вышел на улицу.

— Что? Тяжело среди людей!? — не поворачиваясь сказала старуха.

— Иди, иди, — легко толкнула ее в плечо Дина. — Сам разберется. Твоим умом тут делать нечего. Да и вижу я его будущее иначе, чем ты. Ты права лишь в том, что он как… восходящее солнце. Ты даже не заметила, что наша злая собака прижимается к его ноге. Тут и гадалкой не надо быть.

— Молодая ты еще. Я все вижу.

— Это каждый цыган сможет, — раздался сзади басовитый голос, чуть захмелевшего хозяина.

Я уходил от излучающего пение дома. Живой взгляд смотрел мне в затылок. Но Дина знала, что я не обернусь.

— Абдыбай здесь, — крикнула она издалека.

— «Откуда она знает Абдыбая? — подумал я, направляясь домой. — У цыган тоже своя технология сознания. Технологических языков много: маги, чародеи, астрологи, поэты, цыгане, физики… Все это люди с разной технологией сознания. Бестактно ведут себя самые примитивные в этих технологиях. Это ученые. Они не терпимы к другим технологиям. В теле человеческой сущности двухполярность науки напоминает паутину. Причино-следственность была бы не плохим инструментом, если бы не выродилась в деспотизм двухполярных законов взаимосвязей».

Прыгая через арыки, я пошел по тропинке. Так было ближе.

— «Любое дурное дело нужно поворачивать положительной стороной» — упрямо светилось в моем сознании.

— «А куда деться? Организм системно-структурных отношений людей в государстве аналогичен сердечно-сосудистой системе тела. В социальном теле придется двигаться по законам биоэнергетических процессов…»

От удара в плечо я упал на спину, но перекатился через голову и тут же встал на ноги.

— Не узнаю тебя, — возникло солнцеликое лицо Абдыбая. — Ты ли это? То видишь сквозь стены, а тут не видишь в упор.

— Тучи мешают. Думающие или придавленные невзгодами люди видят мир в тумане. Это ночь в дневное время жизни. Так свершаются психические или физиологические галлюцинации… Видишь, прыгая через арык, я чуть не запрыгнул на спину ишака. А это оказался ты. В следующий раз я приведу настоящего ишака, мой обезумевший друг.

— Как раз наоборот, безумство идет от ума, так как ум показывает «правильное». Отсюда, галлюцинирование в полдне действительного.

— Ну, а причем здесь «физиологические»?

— Все ты запоминаешь. Желудок тоже умен. А когда на одну пищу выделяются совсем другие соки, то эта галлюцинация заканчивается язвой. Мое галлюцинирование в размышлениях закончилось излечивающим падением и вот этой болтовней.

Абдыбай встал передо мной и сказал:

— Смотри, что я придумал.

Он стал сильно выдыхать. Я «прочитал» дальнейшее его движение и довел выдох до упора глубоко в передней части таза.

— «Так, — зафиксировал Абдыбай внимание на этой новинке, — Нужно выдыхать до предела».

В этом предельном состоянии инь — выдоха я сильно толкнул энергетический сгусток в тазовом узле. Получив ощущение больше желаемого, Абдыбай наклонился и нанес в эту область несколько ударов ребрами ладоней. Инь засветился у него в сознании и у меня в восприятии яркой вспышкой. Ударами ребер Абдыбай погнал это ощущение вверх. Оно двигалось внутри, по направлению к горлу. Я увидел, что дальнейший ход Абдыбай не знает и нанес несколько импульсов под ребра: там где щекотят. Абдыбай замер в согбенном состоянии. Инь «заклинил» его сладостные ощущения. Задержав до меры, я сильной волной выплеснул энергетический поток на боковую и заднюю части шеи и затылка. Глаза его выкатились. Вдох запел жизненным соком. Руки и спина стали изгибаться назад. Я «взял» его за уши и за верх головы и «тряхнул» вверх, словно сбрасывая тело и уводя «душу» в заземные просторы. С обращенными к небу глазами, как при молитве и раскинутыми руками, словно восхищаясь всем миром, он остолбенел.

Я сел на мягкую шелковистую траву и тоже опустил себя, но внутрь.

— «Абдыбай не знает, что в ян — гипнозе идет отказ от тела, от внутреннего Космоса. Чувство полета и безмерность внешнего Космоса сигнализируют о беспределе. Чуство любви сигнализирует о пребывании во внешнем. Ян — поляризация становится чистой. В ней нет примесей иня в виде мыслей, нужных дел, наполненности существованием. Беспредел. Пустой беспредел, заливаемый любовью, становится божественным, воспеваемым, желаемым… Пора.»

Абдыбая словно приятно толкнуло со стороны земли. Блаженная улыбка расплылась по лицу. Затем он наклонил голову и засмеялся. Входящий с подошвы ног инь — поток тонизирует первые точки у-шу Освежающего иня. Человеку становится весело. По мере поднятия этой энергетической волны до горла и под мышки веселость нарастает до смеха. Внешний мир смягчается. Он отпускает свои проблемы и права внутрь человека.

Абдыбай сел.

— У тебя лучше получается, — сказал он тоном словно свершились привычные дела. — Как ты этим пользуешься?

— Это «Мелодия чувств». Сознание воспринимает последовательность сигналов, идущих из внутреннего Космоса в форме энергетических состояний. Меняющаяся последовательность восприятий строит «Мелодию чувств». Я сыграл на тебе мелодию внешнего воздействия…

— Для меня это мало понятно, хотя слов нет. Великолепно! В завершении я даже готов был всплакнуть.

— Моей участью будет трансформировать все это пока в аналоги, — решил я сделать попытку. — Вот солнечный свет. Без преломления, в формах и цветах он ничто…

— Солнце — это хорошо, а ты говоришь «ничто».

— В Белом Безмолвии слепнут глаза. Итак, солнечный свет изменяет себя в различных содержаниях. Цвет изумрудный, светлозеленый, прозрачный создает чувство радости. Цвет желтый насыщает покоем. Если воздействовать человеку не на зрение, а на меридианы, то можно получить те же самые чувства. Вот почему я чувства называю сигналами. Ими оповещается и подытоживается состояние внутреннего Космоса. Этот итог поступает в сознание. Теперь соприкосновение внутреннего с внешним начнется отсюда к следующему. От одной эмоции к другой, от одного сигнала к другому. Так внешний и внутренний миры щупают и волнуют друг друга…

— Волнуется и чувствует человек, — перебил меня Абдыбай.

Я смолчал на эту реплику. Аксиомы опровергать бесполезно. «Где сознание?» — спросил бы я любого, тычащего в себя пальцем. Но до тех пор, пока сознание не будет соединяться с процессами внутреннего Космоса, а не с их результатом в виде чувств, человек будет воспринимать все, как приходящее только извне.

— Это другая тема, — продолжил я. — А сейчас разберемся в том, что возбудители сигналов разные. Если ты выльешь ведро холодной воды на обратную сторону рук, плечей, лопаток и лица, то также испытаешь чуство радости. Эту группу меридианов я назвал Радостным яном. Меридиан Желудка дает всю полноту предшествующего ян-процесса. Отсюда чувство блаженства. А поскольку речь идет о Ян, то есть внешнем, то Созерцание внешнего величия, блаженство огромной Вселенной заполняет душу… сознание человека. Как видишь, можно управлять сигналами в энергетическом варианте меридианов, а можно зрительным восприятием, или символическим бормотанием…

— О каком бормотании и каких символах ты говоришь? Мне это не известно, — вновь прервал меня Абдыбай.

Я рассмеялся и похлопал его по плечу.

— О тех самых, мой мудрый Чингачгук, которыми мы сейчас с тобой перебрасываемся, шлепая губами. Абдыбай широко раскрыл глаза. Как и все, он уже относился к речевому аппарату как к само-собой разумеющемуся.

— Да, да, мудрейший. Когда звуковые символы выстроятся в некоторую последовательность и говорящий начнет конструировать из них то, что присуще другому органу — анализатору зрения, но не слуху, то вдруг сознание заполняется раскрытием к внешнему. «Духовность» — кричит получивший это качество в сознании. Абдыбай молчал. Он уважал интеллектуальные конструкции, но не получал через них чувство взлета. Интуитивно он чувствовал значимость «Мелодии чувств».

— Зачем же ты тогда говоришь? На том языке у тебя получается впечатляюще. Кого угодно лишишь слов, — сказал он после раздумий.

— Упражняюсь. Предстоит затяжная схватка. Мечем в ней, щитом в ней будет символический аппарат речи. Полем битвы определен интеллект. Это самое яркое место освещенное сознанием людей, — опустил я глаза, а затем добавил. — Надвигаются тучи. Пора спешить.

Абдыбай не поднял голову к небу. Он понял о каких тучах я говорю.

— Получается у тебя не плохо, — сказал он тихо. — В меру моих сил я с тобой. Звуки «Мелодии» у меня уже получаются. Со временем, я думаю, ты включишь меня в талгарскую Шамбалу.

Я удивленно посмотрел на него.

— «Откуда он знает о Шамбале?»

Мест, содержащих в себе комплексные сгустки полей, в горах было не мало. Они различались. Для себя я называл их «живыми полями» или «энергетическими фантомами». Судя по легендам, чувствительные народы Гималаев тоже сталкивались с подобными образованиями и назвал это явление обобщенно — Шамбалой.

Подобные места и носители в виде воды и трав я давно уже использовал как тренажерные средства. Впрочем, каждая точка пространства результирует в себе комплекс. Этот энергоинформационный сгусток может по разному откликнуться на входящий с ним в контакт объект. В различных средах идет преломление праны или чи.

С позиций внешнего, чи вливается разными потоками во внутренний Космос и рассекается там по соответствующим тому связям; своим внутренним.

С позиций внутреннего чи, ищет свое внешнее и вливается в него. А точнее, находит там свое внешнее.

Парадокс заключается в том, что люди рассматривают мир однобоко и только с позиций внешнего. Тогда человек и каждая отдельность кажется частным. Если бы человек воспринимал себя изнутри…

— Ты воспринимаешь мир как нечто огромное, — обратился я к Абдыбаю. — Но на экране твоего сознания даже каждый человек выглядит как часть. Поэтому люди различаются с позиции твоего их восприятия. Они крупицы тебя, так как есть еще солнце, трава, небо, животные. Итак, их много и все они вмещаются в тебя. А с другой стороны, ты считаешь каждого равным себе. Парадокс?

— Да, — подумав, ответил Абдыбай. — Получается, что многое и большее вмещается в меньшее. Почему?

— Из-за аксиомы и из-за одностороннего сознания. Сознание человека не воспринимает внутренний Космос. Оно увязло в своем внешнем. Люди не замечают, что даже Бог стал занимать в них самих частный случай.

— Аллах охватывает все, — запротестовал Абдыбай.

— Должен, должен проникать во все, а не быть некоторым хозяином. Однако в религии его выставляют как хозяина и этим ставят в положение частного случая.

— Никогда бы не подумал, что ты верующий?! — удивился он.

— Нет. Я не верующий, а пребывающий в этих состояниях. Когда Сознание охватывает все и в этом различии заливается тождеством восприятия, то наступает Озарение. Это особое видение мира. В виде чувства появляется одухотворенность. Это особое чувство безграничности и в то же время предельной насыщенности. Но мы отвлеклись от главного.

— От «Мелодии чувств»?

— От Сознания. Оно — бесстрастный показатель действительного состояния на стыке, на контакте двух Космосов. В нем они соединяются в разных окрасках. Эти окраски люди называют чувствами. Вот почему я называю их сигналами. Сигналами они становятся для тренированного, либо рожденного в восприятии внутреннго Космоса существа. «Мелодия чувств» будет переливаться в Сознании. Например, ты вышел во внешний мир, а во время перехода включились меридианы Радостного яна. «Зазвучала» жизнерадостность. Так же восхищение внешним, увиденным или услышанным, заполняет Сознание этим сигналом. Сознание будет переливаться всеми движениями так, чтобы не нарушать действительное…

— Не может действительное так быстро меняться, чтобы создать из чувств мелодию, — возразил Абдыбай. Видно было, что он понимает, о чем я говорю.

— Может. Во внешнем и внутреннем Космосах есть вся полнота по содержанию. Вопрос о выводе одного навстречу другому. Например, при тех же самых ногах, руках и потрохах человек ждет одобрения начальника или окружающих. Радость состоится, но при совпадении, когда внутреннее и внешнее устремились навстречу. Бывет, что появление желаемого ранее уже не радует. Бывет, что внутренняя радость не желаемая для внешнего. Это я сказал для того, чтобы не было заблуждений относительно действительного.

— Ну, вот видишь, и тем более «Мелодия чувств» получится в растяжку на годы.

— Нет. Я же сказал, что во внешнем Космосе и во внутреннем Космосе есть весь комплект энергетических состояний. Кто же виноват тем, которые из внешнего мира склеили хилую конструкцию. Остальное они выгрызают: «правильностью», негодованием, критиканством, скептицизмом. Сконструированный огрызок мироздания лишает их вкуса к жизни. О «Мелодии чувств» здесь речи нет. Барабанная дробь суеты это — Солнце, небо, люди остались теми же, но любви, у тех же людей, у кого она была в юношестве, нет. Почему?

— Это ты подметил точно. Все остается тем же, а любви нет. Почему?

— Ответ, Абдыбай, простой: помыслы людей, их действия, понятия в своих конструкциях выгрызают внешний Космос внутри. Отсюда, нет радостного «утра», жизненного «обеда», умиротворенного «вечера» и отпускающей «ночи».

Я помолчал, и добавил:

— Для этих, обворовавших себя, остаются нескончаемые ожидания «везения», «благоприятных условий». Они сетуют на судьбу и думают, что когда им повезет, то тогда они заживут по-настоящему.

— Но это же участь почти каждого! — воскликнул Абдыбай. — Как же быть! Люди живут надеждами, а ты говоришь о действительном.

— Не смеши меня, о благомудрый друг, в надежде люди ждут совпадения. Совпадения! Оно может совершиться лишь тогда, когда внешнее подстроится под их кусочное, но «правильное» миропонимание. Кто виноват, что они сконструировали мир из примитивных ветвей двухполярных дхарм?!

— Люди не враги себе, — спокойно, но твердо сказал он. — «Люди выгрызают сами себя», ты говоришь!? Какой же дурак будет вредить сам себе. Скорее ты, подобными нападками, загрызешь других.

— Если тебя стошнило от моих слов, то я зная причину этого психического отрицания могу тебе помочь.

С этими словами я взял его за кисть руки и по Радостному яну пустил сладостный поток «утра». Абдыбай потянул, с любовью, носом жизненный сок, а не воздух. Глаза его расползлись в стороны. В них нарастало желание общаться. А это снимает отрицание. Как сочную реку я разлил этот нектар под его лопатками, и волна удовольствия скользнула к пояснице по спине.

— Понятно, — сказал он. — А дальше?

Через уголки его распахнутых глаз я соединил себя с его висками. Здесь — начало меридиана Желчного пузыря. Взгляд его стал осмысленным и желающим общений.

— Тоже понятно, — сказал он. — А дальше?

Энергетическая волна скользнула вниз по боковой части тела.

— Чувство легкости и желание действовать, — отметил он.

Насыщая его разными мозаиками, как вспышками красивой детской игрушки, вращение которой дает неповтряемые цветистые рисунки, я перевел энергетическое «внимание» на его переднюю часть лица. Он остановился в Созерцании, блаженстве, умиротворенности от полноты внешнего мира и его необъятной насыщенности, и сказал:

— Молодец! Этот «язык» проще, насыщеннее и более понятный. Почему ты не используешь только его? Конечно, говоришь ты увлеченно и убедительно, но тот язык слабее.

— Тот «язык» такое же, но очередное, состояние человека, — ответил я и полноту его меридиана Желудка перевел я на инь-группу.

Он обмяк. Сосредоточился. Свел все в фокус «точечного» восприятия. В этом положении застряло интеллектуальное человечество. Оно жаждет и признает только это.

Мне нечем было ему ответить. Маховик миропонимания раскручивался давно. Теперь он превратился в мощную индустрию интеллекта. Здесь споры. Здесь идеолгические войны. А все до смешного просто: копья ломают по поводу того, кто правильнее конструирует. В этом утонули все и выйти из «болота» средствами органа, конструирующего свое, нельзя.

— Наметил ли ты свой Путь или будешь критиковать существующий? — повернулся Абдыбай ко мне.

— Я не владею тем безумием, которое есть у «двухполярников». Вчерашний опыт они преукрашивают и выдают за будущее. Так складываются «смыслы жизни», «цели», «пути». Это инерция в виде двухполярной интерполяции… ну, протягивании предполагаемую линию вперед. Поэтому мне легче. Поэтому мне трудней. Поэтому у меня нет Пути. Но я пребываю в конкретной среде и она определяет мои действия, исходя их имеющихся возможностей.

— Для меня такой ответ очень туманный, — сказал Абдыбай с присущей ему искренностью. — Если я взялся строить дом, то понадобятся четко определенные действия. Их я должен планировать.

— Сначала нужно четко различить повторяемое от изыскиваемого. Люди это настолько слепили, что повторяемое вчерашнее затолкали в неопределенное и изыскиваемое будущее. Еще острее этот вопрос там, где идет развитие. Что хочешь ты в развитии? То же самое, что у тебя уже есть?

— Какое это развитие, если у меня оно уже есть?!

— Следовательно, в развитии последующее неизвестно.

— А ребенок?.. Да, да, в развитии ребенка известное на примере другого, — спохватился Абдыбай.

— Вот видишь, как просто мы пришли к теме сохранения и изменения. Изменение не совместимо с сохранением. Берясь за что-то, ты должен четко осмыслить, что решил: сохранить имеющееся; или изыкать новое.

— Ты в этой категоричности беспощаден.

— Беспощадны к себе, мой милосердный друг, те, кто ведет себя к окостенению сохранением. Они цепляются за вчерашнее так, словно жизнь остановилась. Склерозы, остеохандрозы, физиологические заболевания внутренних органов, психические расстройства и неврозы, потеря вкуса к жизни. А смысл жизни, при этом у них четко определен. «Сильное и твердое разрушается. Мягкое и слабое развивается». Я родился не только в государстве, которому предстоит глубочайший инь-распад, как говорит мама, при Михаиле-меченом, но и в глубине инь-зимы. С 24 декабря продолжительность дня начнет нарастать. В моем потенциале мощнейший ян «дня». Как видишь это не цель, а предначертание. Поэтому я ищу свое, то есть все средства «Утра» Человека. Никто его не знает, а средства древности Востока повторить нельзя. «Нельзя два раза ступить в одну и ту же реку».

— Разве нет эволюции и прогресса?

— Есть, но из крупиц сделали слона. Нельзя с ложкой сидеть за столом, а затем идти с ней в операционную. Там нужен скальпель.

Абдыбай поднялся.

— Бабушка готовит бес-пармат. Она называет тебя Ак Аю. Пойдем поедим Ак Аю.

— Когда-нибудь я разработаю глубинный массаж и назову его Ак Аю, так как бывало, что на Руси пускали больного человека под медведя. Он разминал усыхающего так, что к утру тот чувствовал себя здоровым. Твоя бабушка использует это, да еще простукивает себя тяжелым веретеном.

— Мне ты мало напоминаешь «Белого Медведя». Скорее ты похож на сытую большую кошку.

— Сам ты дурак, — подсек я его ногой в области группового Ян Трех Богатырей.

Падая, Абдыбай гибко извился и вновь стал на ноги.

— Я уже давно заметил, — спокойно сказал он, — что при твоем «разговоре» действием у меня проскальзывают чувства. Они яркие и отличаются от привычных.

— В этом смысл будущих «Мелодий чувств», — вяло отмахнулся я.

— Почему будущих? Почему не теперь? — настаивал Абдыбай. — Ты же вызываешь у меня эти ощущения.

— Как и к сегодняшней речи в понятиях, к «Мелодии чувств» и диалогу на энергоинформационном языке, Человек подойдет не сразу. Сегодняшним базисом является слабо проявленная сила энергетических связей внутреннего Космоса с внешним. Она стихийно проявляется и не осознанно.

— Но ты рассказывал о меридианной системе Китая?

— Таких меридианов у человека нет.

Абдыбай остановился в искреннем недоумении.

— О каких меридианах тогда идет речь, если их нет?

— О тех наращиваемых органах, когда развитие продолжается. У всех есть мышцы и сухожилия, но не у всех есть мышечно-сухожильные меридианы. У всех есть живот, но не у всех есть Киноварное Поле. Новое не существует в готовом виде. Оно рождается всякими взаимодействиями внешнего Космоса со внутренним. Если бы йоги не соединили внешнее с внутренним в фокусе сознания, то не было бы и чакр!

— Но кое-какую «Мелодию чувств» ты на мне сыграл, а я не развивал мышечно-сухожильные меридианы, — неудовлетворенно возразил Аьдыбай.

— В «готовом» виде есть то, чем человек соединяется подсознательно с внешним Космосом. Это — зародыш. Разберемся в эмоциональном плане с группой ян-меридианов. Если ты хорошо утром потянулся, то это привычное действие выведения себя из инь, из внутреннего во внешний мир. Если весенний ветерок обдует тебе при этом лицо, то появится чувство жизнерадостности, легкости. Затем при потягивании не только человек, но и животные изгибают назад спину. Теперь чувство уверенности и желание действовать, смотреть, слушать. Потягивания чувство сбоку вызывает охват большого мира, желание различных общений, отличное запоминание, динамичность, четкость. Спереди меридиан желудка. И даже в слабовыраженных энергетических связях, дает чуство насыщенности, покоя, полноты мировосприятия, созерцания. Итак, шесть ян-меридианов дают разнообразие состояний. Но только тогда, когда выполняется согласование и резонанс, появляется не только чувство беспредельной любви, но даже тело при ударах испытывает приятность! Из этого обыденный человек складывает свою жизнь и затяжную «песню», как крепко подвыпивший конюх, да еще с никудышним слухом. Любовь остается в мечтах…

— Почему?

— Бестолковый ты. Это предельное ян-состояние. Это безоговорочное согласование всех ян-уровней. Это — торжество только внешнего Космоса. Обыденный человек делает «компот» из двух несовместимых частей своей Сущности. Идет внутренняя война. Одно галдит и мешает другому. Чванливый интеллект разливает деспотизм… Откуда здесь взятся чистому качеству?

— А если все упорядочить? — домогался он.

— Человек будет здоров, но для развития дальше требуется перейти от воспитания ума к воспитанию сознания. Чувство любви для него не будет редким, но оно будет случайным.

— Почему?

— «Мелодия чувств» — это мелодия, а не «компот» из хаотичных звуков. Энергетические меридианы рождаются при непрестанном прикосновении сознания к определенным областям внутреннего Космоса. В готовом виде их нет. Однако при скольжении лучем сознания по определенным частям внутреннего космоса, в нем прорастает новый Космос. Так человек способен родить сам себя…

— Ты сегодня в ударе, — прервал Абдыбай. — Фантазируешь, что ли?

— Нет. Такие люди назывались дважды рожденные. Первый раз он развивается во внутреннем Космосе матери и рождается в качестве внутренне-внешнего самостоятельного существования. На слиянии этих двух в фокусе Сознания идет второе рождение. Новое тело прорастает в старом. Как видишь, в готовом виде меридианы и чакры не бывают у людей. Они представляют собой новое, рожденное в себе тело. «Мелодия чувств» касается из развития, а условиями будет сознание и созидание!

Абдыбай облегченно вздохнул и спокойно сказал:

— Теперь многое прояснилось. Пророки призывают к любви, а люди тысячелетиями не могут получить это качество. На Востоке получали феномены йоги, а повторить никто не может. Но откуда у пророков второе рождение в «готовом» виде? — словно спохватился он.

— Готового здесь ничего нет. Пророки, как и все, рождались от матерей. Следовательно, твой вопрос придется ставить иначе: что слагает…

Я задумался. В сознании поплыли эпизоды детства и всего того, с чем я соприкоснулся до сегодняшнего дня. Однажды Эдик сказал: «На Востоке он не был. Излагает он свою систему, отличающуюся от общепринятого. Лучше бы назвал это системой Талгар». На это я ему возразил: «Ничто не повторяется в исходных условиях. Даже индус-йогин не имеет права говорить от имени других йогов. Условия разные, но результат может быть идентичный. Я не говорю именем Востока. Однако в иных условиях наблюдается некоторая одинаковость. Поэтому я ищу: не пригодится ли из их опыта что-нибудь? Оказалось, что мы птицы одной стаи, хотя оперения у нас разные…» Эдик засмеялся: «Как бы ты не оказался „испанской уткой“ из сказки Андерсена „Гадкий утенок“».

— Сознание людей развивается. Дай бог, чтобы оно не попало в ловушку однообразия. Если это не произойдет, то возникнет вопрос о той достаточности, когда топтаться на месте больше нет смысла. Точное «попадание» дает минимум внешнего опыта. Пророки говорили не о пустом, а о том же человеческом опыте, но с новыми качествами… И еще. Уже в рождении Сознание предрасположено к восприятию того же самого, но иначе… И еще. Оно впускает в себя то, что у обычных людей сбрасывается на подсознание. Энергоинформационные поля, которыми неосмысленно живут все, Сознание отдельных людей делает своим материалом и своим инструментом. Обыденные люди быстро исчерпывают гармоничное самодвижение, то есть развитие. Доскакав в темпе до Аджни, но в режиме инь, каждый застревает здесь, как пуля в толстой доске. Как видишь, пророки тоже люди, но с иным самодвижением. Одни из людей застревают на первом же обороте в фазе инь. Их большинство. Немногие «продираются» через эту фазу. Это мудрецы. Они с трудом опережают сами себя. Лишь редкостные движутся равномерно. Оборот за оборотом наполняет их Сознание той полнотой, которая не знает мудрости, но действует в сущности. Трудно не попасть в ловушку. В ловушку-инь попал Запад. В ловушку-ян попал Восток. Для Запада лекарством является Восток, а для Востока — Запад…

Абдыбай молчал. Он не мог мне не верить. Тому основанием было нечто особенное в общении со мной. Теперь Абдыбай как бы затаился в состоянии «переваривания» энергетического урока в фрагментах «Мелодии чувств». Наконец он спросил:

— Ты действовал несколько иначе, чем раньше. Теперь ты говоришь о разных путях развития. Но как я понимаю, ты ищешь то самое «лекарство». Значит кое-что ты нашел и можешь объяснить…

— Сначала о самом «объяснении», — сел я на кошму за низенький круглый стол и отодвинул стакан красиво искрящегося вина. — В задачу «объяснить» входит такое конструирование, в котором инь-мозоль, называеый корой головного мозга, отрекается сам от себя. Если у «объясняющих» энергетический поток вновь заворачивает на этот нейронный мозоль, то человек попал в ловушку. Однако, этот «мозоль» может стать зародышем второго рождения. Для этого нужно чтобы конструкция мысли результатировалась в пользу внешнего. Показателем будет прекращение раздумий и желания совершать внешние действия. Вспомни, вцепившись в ранешние свои понятия, ты стал их остаивать. Это был тот самый момент заворота на самого себя…

— То есть на нейронный мозоль, — отправил Абдыбай в рот порцию бес-парматра.

— Да, сработал момент сохранения. Тогда я оказался той повивальной бабкой, которая помогла тебе разродиться. В момент энергетического действия в «мозоле» я создал условия выхода его потока на группу меридианов Радостного яна. Дифференцировать на слагающие его меридианы: Толстой кишки, Тонкой кишки и Трех обогревателей не было смысла. Так ты получил отвращение к болтовне и снял отталкивание общения. Поскольку общение внешнее, то сохранение, а следовательно возражение и критиканство, сменились желанием общаться, жаждой новизны и любви даже к «врагу своему».

— Было, — кивнул головой насыщающийся сочной пищей друг. — Продолжай!

— Восприятие… желаемое восприятие, желание общаться строятся и базируются на меридиане Мочевого пузыря. Он начинается на переносице, проходит через: лоб, верхнюю часть головы, затылок, шею сзади, спину, ягодицы, заднюю сторону ног. Окончание его на мизинце ноги. Только с этого меридиана, как с очередной ступеньки можно перейти к широкому охвату внешнего мира на меридиан Желчного пузыря. Жажда общений и новизны… доброжелательность, уважение… нет, поиск чужого мнения. Взлет, охват жизненного простора…

— Стоп! — сказал Абдыбай и перестал есть. — А что, если этих чувств, этих сигналов нет?

— Такое случается с теми, кто упражняется изо дня в день в интеллектуальных делах. Все интеллектуальные движения сознания имеют форму перемещающейся точки от пункта к пункту. Логические и теоремные построения, изучение художественного произведения, идут в таком режиме. Со временем они становятся приверженцами информации, читают литературу действий: фантастику и детектив. Виски их седеют, а память уменьшается…

— Причем здесь седина висков и память? — широко раскрыл глаза Абдыбай. — Ты всякий раз такой «компот» городишь…

— Нет «компота». Высыхание меридиана Желчного пузыря идет в счет процветания инь-меридианов. У таких «спортсменов» исчезают соответствующие чувства, эмоции, необъяснимая радость и вкус от внешней жизни. Они везде ищут «почему?» Даже иностранные языки они пытаются выучить через смехотворную ниточку причинно-следственных увязок.

— В твоих словах звучит насмешка над… над всеми! — уверенно заключил Абдыбай.

— Нет. В моих словах звучит разъяснение и предостережение. Все боятся паталогий сердца, печени, легких, но о патологии энергообмена не говорит никто. И если я это говорю, то я не враг, а врач. Более того, отрицание, как ты недавно убедился, возникает в инь-сохранении, а я к внешнему отношусь в ему соответствующих качествах ян. Откуда же у меня возникнет чувство отталкивания? Подчеркиваю еще раз, о утопающий в нейронном мозоле друг, что раскрытие к внешнему окрашивается мажорными тонами приятного и любви, а закрытие от внешнего восприятия начинается с возражения и заканчивается кулаками, либо слезами с их минорным настроением. Чувства здесь соответствующие: недовольство, негодование, озлобление и так далее. Мелодия чувств, как видишь, сильно различается. Ее мажорный лад в виде энергетических ян-звучаний зовет и принадлежит внешнему миру. Минорное инь-звучание уводит во внутренний Космос.

— Если ты слышишь внутренний Космос, — лукаво посмотрел на меня Абдыбай, — то там дожно быть торжество при отказе от внешнего мира.

— Почти так оно и есть. После насладившегося меридиана Желудка наступает очередь Освежающего иня.

— Где меридиан Желудка?

Я пожал неопределенно плечами и сказал:

— Если ты спрашиваешь от имени анализатора зрения, то он начинается под глазами, проходит по лицу до подбородка, затем по шее, по груди через соски и дальше через колени до второго пальца на ногах. Но ты зрением его не увидишь. Его в средствах органа зрения нет.

— Не противоречь себе, о свалившийся с Луны друг. Только что ты описал ход меридиана именно с позиций зрения. А точнее, с позиции геометрических, пространственных свойств, так как не указал цветные выражения меридиана…

— Не упрямься, — прервал я его. — Если ты видишь флакон с духами, то это не означает, что воспринимаешь их суть. Она лежит в органе обоняния.

— Где «лежит» суть меридиана?

— Э, ты меня не спровоцируешь! Суть меридиана лежит в меридиане, но не в зрении, не в слухе, не в обонянии, осязании и вкусе. Других нет. Так, что твой вопрос исходит либо от самоуверенного глупца, либо…

— От мудреца, — довольно засмеялся он. — О том, что новое восприятие должно иметь новый орган я понял уже давно. Иначе какое оно новое?!

— Тогда не отвлекай, — изучающе посмотрел я на него с энергетических восприятий. — Итак, после меридиана Желудка начинается инь. Как Радостный ян предназначен для вывода человека изнутри вовне, точно так же Освежающий инь предназначен вводить человека внутрь. Первая точка у-шу меридиана Почек находится на подошве ноги. Стимуляция ее вызывает щекотку и смех. Люди с врожденным ян-характером имеют сильный подъем стопы. Они не любят тонизации инь. Плоскостопие характеризует инь-характер. Щиколотки у ян-характера тонкие, а у инь-толстые…

— Вместо «Мелодии чувств» ты мне рассказываешь о плоскостопии, — перебил Абдыбай.

— Я, мой нетерпиливый друг, — говорю это для «глухих» в энергетических восприятиях, чтобы они ориентировались на анализатор зрения. Посмотри на инь-характер. Ходят они пятками слегка наружу. Косолапят. Сопят. Реакции замедленные. Почему?

— Почему?

— Ян у них приглушен. Внешний мир притуманен так, словно только что увалень хлебнул сто грамм. «Мелодия чувств» у таких людей, спокойно-лирическая, так как сигналы эти отображают на себе доминанту энергетического иня. Удар в пах, или в солнечное сплетение резко стимулирует Освежающий инь и человека сковывает, парализует…

— Какая это мелодия?!

— Я показываю тебе предельные отклонения для четкого ориентира. Если ты спишь и во сне вдруг видишь что-то страшное, но не можешь двинуть ни ногой, ни рукой, ни крикнуть, то это предельный инь. Здесь полный отказ от внешнего Космоса. Это третья фаза гипноза — сомнамбулизм. Если ты парализован озарением, любовью, счастьем, безмерным величием внешнего мира, то это предельная фаза ян.

— Выходит, что ян лучше иня. В нем любовь, одухотворенность, озарение…

— Нет. Не желательный пример привел я тебе в Остром ине. Специально. Для контраста. Когда ты сладостно засыпаешь, то это тоже инь.

Абдыбай доел бес-пармат и запил его стаканом красного вина. На расстоянии я почуствовал терпкий вяжущий аромат.

— Сухое, — прокомментировал я. — Несколько грубоватую мелодию ты исполнил, особенно в завершении таким вином.

— Я вижу ты время даром не терял. В меридианной системе разобрался не по-китайски, а по-талгарски. Ничего не упустил; даже характер плоскостопых и с толстыми щиколотками ног, — хихикнул Абдыбай и сыто икнул. — Кекрык — это называется по-казахски — объяснил он богатую отрыжку.

— Все мы находим только свое, — посмотрел я на сонливые глаза друга. — В Коране, в Суре 6 сказано: «Кто узрел, — то для самого себя; а кто слеп, — во вред самому себе».

Откинувшись назад, на кошму, устилающую пол теплым слоем, он закрыл глаза и сказал:

— Я с тобой согласен. Многое придется осмысливать и радость, и страх…

— Страх — это сигнал от меридиана Сердца, — поднялся я. — Оповещает он о неготовности действовать во внешнем мире, так как из Солнечного иня еще предстоит пройти фазу Радостного яна. Поэтому резкий звук, предстоящее ответственное дело, экзамен вызывают страх, испуг, тянущее чувство надвигающейся неприятности. Поэтому спи, пока у тебя взял верх инь, то есть его выражение во внутреннем Космосе. А вовне пока все спокойно. Да не забудь, проснувшись, поработать с Радостным яном. Заодно и кишечник опорожнится от такого изобилия еды.

Абдыбай уже сладостно засопел, когда я закрывал дверь. Подходя к своему дому, я увидел на крыльце мать. Ее лицо было наполнено глубокой решительностью. Я сел рядом.

— Ездила в Алма-Ату к невропатологу, — сказала она. — Толковый мужчина оказался. Выписал вот, пантокрин, но сказал, что все зависит только от самого человека. Я с ним согласна. Шелудивому поросенку и хороший корм во вред. Посоветовал сходить к иглотерапевту — китайцу.

Я напрягся вниманием и спросил:

— Где он?

— Ниточка идет через совминовскую больницу, но я туда не пойду. Не люблю я привилегий. И тем более не терплю подачек.

— «Следовательно линия элиты. Филипп Алексеевич, наверное способствует. Завтра же иду к китайцу».

— Какая нехорошая фамилия — Андропов — неожиданно сказала мать, глядя на проходящего мимо небольшого ростом мужчину.

— Насколько я его знаю, человек он неплохой, — возразил я.

— Я не о нем. Чебрик… Чебрик… Чебриков, Андропов, Крючков окажутся мерзавцами со змеиным ядом для мирного населения. Убийцы доведут до совершенства методы подлости и взрастят армию подонков. В этом будет их тягчайшее преступление перед человечеством. В сравнении с этой предстоящей мерзостью, сталинские дела покажутся святыми.

Мать уважала Сталина, скорее не за солнечный оптимизм всеобщей психической атмосферы, и не за ежегодное понижение цен, объявляемое по радио в первых числах марта, Сталин сдерживал накал «хватательных» рефлексов и эгоцентрических страстей. Но Берию она не любила. До сего дня на стене в рамочке красовались члены политбюро, кроме Берии.

— Линия и продолжение НКВД? — спросил я.

— Да. Но при Сталине это были силы структуры государства. Ее сохранения и скрепления. Вскоре они станут змеиным ядом. Никуда. Эта злость и жестокость тупо и без оснований начнет жить по собственной прихоти. Жало скорпиона возомнит себя телом. Оно будет сосать соки и тут же проливать кровь.

— Когда это будет?

— У тебя еще есть время. А меня это не дождется. Однако тебе предстоит проверка, и лучше, если ты не будешь искушать Природу! Карты показывают, что ты неожиданно накопил какую-то силу. Начни уравновешивание сам. Иначе грянет беда. Хотя, по картам, это не главное, но болезненное.

Мистиком мать не была. Скорее наоборот. Жизнь заставила ее четко зрить реальность, а тяжкая нужда сильно развила чувство ожидания и интуицию. Мать приглашала бабушку с заговорами, но с презрением относилась к кудахтанью об оборотнях и к подбрасываемым письмам со страстями о «конце Света». Мистики с омраченным сознанием затуманивали действительно существующие пока тайные связи в сфере Сущности Человека.

— «Но название фамилий?!» — посмотрел я на ее осмысленное выражение лица. — «Впрочем, разберемся».

* * *

Обнаженные парни стеснительно прикрывали себя руками. Члены комиссии по медосмотру ходили с отсутствующим видом. Пригодность к военной службе определялась длинным путешествием по кабинетам в обнаженном виде с листиком бумаги в руках, который наиболее стеснительные ухитрялись использовать для прикрытия своего срамного места.

Распорядитель рассек эту ежевшуюся массу парней на ручьи по кабинетам. Так будет быстрей.

Я попал к окулисту. Решительным жестом посадив меня на стул, она принялась выверять мое зрение.

— «Трудная ей предстоит задача», — вспомнил я про очки. Однако конкретного опыта у меня не было. Я кое-как «разглядел» только первые буквы таблицы, но, на ее удивленное выражение лица, решил, что «перестарался» и увидел три строчки. Она кивнула головой и повела меня в соседнюю темную комнату. По ходу луча света, поставленного мне в глаза окулист подсунула какие-то стекляшечки на металлической рейке. Я стал любоваться изменению луча света в них, но спохватился и остановил зрение. Тщетно гоняла врач рейку то вверх, то вниз. Она убрала ее в сторону и внимательно посмотрела на невинное выражение моего лица.

— Смотрите на палец, — сказала она и повела его в левую сторону.

Я оставил левый глаз на месте, а правым следовал за пальцем.

— Давно у вас так? — спросила она.

— Такая способность от рождения, — честно сказал я, зная, что врачи ориентируются только на общепринятое.

Она повела палец в правую сторону. На мгновение я замешкался. Не окажется ли это противоречием, если я повторю то же самое? Но медлить было некогда.

— Дальше можете комиссию не проходить. Вы освобождаетесь от воинской обязанности по зрению.

— «Нет, уважаемая, — прикрылся я фамильным листком, шагая по коридору. — Проверка продолжается».

Я залетел в кабинет к отоларингологу.

— Могли бы голых ко мне не посылать, — пробурчала сухощавая женщина и накинула халат мне на плечи.

Вскоре ухо мое стало гореть от ее копаний в нем. Затем другое. Вновь и вновь. Наконец, она сдалась и сказала:

— Создал же Господь такую неземную конструкцию уха. Как вы слышите? Слышал я так, что летней ночью тихое движение кошки по саду не могло ускользнуть от меня. Я молчал. Врач ушла за спиной в конец комнаты и стала произносить четкие слова. За тем, по шелесту халата я мог определить каждый сантиметр ее приближения. Наконец она нависла надо мной и почти крикнула:

— Вы меня слышите?

Я поднял голову и невинно посмотрел в ее старательные глаза.

— Да. Вы, батенька, уже списаны, — глянула она в листочек. — Можете комиссию не проходить.

Терапевт лихо набросилась на меня. Здесь скопилась очередь.

— «Уши — не моя заслуга» — подчинялся я ее движению моим телом. — «А вот сердце…»

Сердцебиение я запустил в ритм меняющимся состояним внутреннего Космоса. Сократив сердечную сумку и включая ян-меридианы, я пустил сердце в бешеный скач.

— Не волнуйтесь, — властно сказала врач.

Я тут же отпустил сердечную область и расслабил ян-меридианы. Сердце стало биться сильно, но крайне редко. Но не успела она еще что-то сказать, как я вновь его запустил вскач. Затем тут же в глухие редкие удары.

Удивление врача мне понравилось и я не только увеличил скорость переходов, но и меняя число ударов то отстукивал вальс, то танго, то фокстрот. Искусства барабанного сердца она не заметила, и сказала:

— Вас немедленно нужно госпитализировать.

Тут зашел главный врач.

— Внешне богатырь, а внутри хуже чем у старых людей, — объявила она ему свою находку.

Но главврачу было не до частных случаев. Дела.

— Идите, одевайтесь! — приказал он мне.

Уже в коридоре, устланном чистой тряпочкой, я «наткнулся» на стол с врачом.

— Сюда, сюда, — поманил меня пальцем к себе хирург.

Он крутнул меня несколько раз и удовлетворенно отметил:

— Приятно посмотреть. Хиляки кругом, либо хандрозники в молодом возрасте. Я замысловато извил себя.

— О, нет слов! Мало кто знает йогу, но будущее за ней. Многие болезни сейчас смехотворны. Но сколько страданий. Сколько научных трудов по патологиям?!

Теперь в паспорте у меня красовался штамп с надписью: «Невоеннобязанная».

— «Придется праздновать восьмое марта», — посмотрел я на знак, показывающий на неразвитость человеческих критериев и методов. Вместо того, чтобы определить меня с завышенными способностями, комиссия негласно заявила: «Кто не такие как мы, тот хуже нас». Таково эталонирование во всем.

— «А может быть, я действительно хуже других? — думал я. — По крайней мере различие дает основу для сопоставления взглядом со стороны».

— Надеюсь от выступления на соревнованиях по тяжелой атлетике не откажешься? — подошел ко мне тренер Камиль Агафуров.

— Раз дал слово, то выполню.

— Эдик здесь, — хлопнул он меня по плечу и довольный ушел.

В комнате общежития сидел Эдик и беседовал с Алексеем и Геннадием.

— «Скорее всего о работе говорят», — пожал я Эдику крепкую, но добрую руку.

— Чудак, — сказал он. — Осталось два месяца лагерей и у тебя офицерское звание было бы. А теперь ты…

— Невоеннобязанная, — закончил я его фразу.

— Вот видишь, до чего скатился, — невозмутимо сказал он.

— И ты с ними. Мужчину признали женщиной. Это же успех!

— Чей успех? Это слезы нашей медицины, — продолжал он в том же официальном тоне обсуждать смехотворную ситуацию. — А на генерала Касаткина ты зря обиделся. Говорят не плохой мужчина… генерал.

— Себя я проверял. Себя, на сопоставлении с другими. Нужно идти взвешиваться перед соревнованиями, — закончил я обсуждение.

— Сейчас. Должен Абдыбай подойти, — поднялся Эдик и мы не спеша пошли на улицу.

Всякий раз я избегал взвешиваний. Удавалось. Но сейчас было шутливое настроение и я спокойно встал на весы. Взвешивающий судорожно стал двигать гирьку и с подозрением косился на Эдика с Абдыбаем, которые тоже старались увидеть вес и теснили его. Наконец он предложил мне сойти с весов и стал двигать их во все стороны. Затем, развел руками Эдика с Абдыбаем и встал сам. Удовлетворился и вновь жестом пригласил меня.

— Вес тоже женский, — сказал Эдик Абдыбаю, — Пятьдесят четыре килограмма.

Судья твердо попросил их отойти в сторону и вновь стал суетиться вокруг весов. Вновь встал на весы и вновь убедился в их исправности. Теперь он «зверем» смотрел на Абдыбая и Эдика, решив, что они мешают взвешивать. Наконец, возбужденный член судейства ушел.

— Что будем делать? — засуетился Абдыбай.

Эдик спокойно повернулся ко мне.

— Увеличивать вес умеешь? — спросил он.

— Да. Килограмм до шестидесяти пяти.

— Это другое дело. Идем поедим.

— До нужной Камилю весовой категории я затолкать внутрь столько пищи не способен.

— Гирьку из свинца или пластину нужно ему затолкать в плавки, — деловито предложил Абдыбай.

— Что у вас тут? — подлетел тренер, весь в делах и суете.

— Веса не хватает, — сказал я.

— Иди поешь! Соку попей…

— Много не хватает, — остановил его Эдик.

— Бросьте вы… Такой здоровяк. Идемте! К счастью есть свинцовая пластина.

— Мало, — буркнул Эдик и стал что-то искать.

Камиль «навалился» на взвешивающего, чуть ли не двигая его руками. Эдик с Абдыбаем пошушукались и Абдыбай встал возле них.

Вдруг плавки мои поплозли вниз. Я с трудом успел подхватить, ощутив сзади прикоснование металла.

— «Понятно. Эдик тянет крючком из проволоки», — смотрел я на взвешивающего.

Абдыбай кивнул Эдику, но, видно, выдержать точно «вес» было трудно.

— Вот видишь, шестедясть восемь, — подергал весы Камиль и выключил их. — Пойдем, пойдем, ребята, некогда.

— Жим не меньше ста килограмм, — заказал он мне. — Рывок и толчек с разницей в 20–30 кг.

Пожав сто десять килограмм я посмотрел в зал и увидел ухмыляющееся лицо подполковника Когана. Под аплодисменты он подошел ко мне и сказал, наклонив мое ухо к себе:

— Я никогда не сомневался в том, что ты здоров как бык. Но как ты сумел провести комиссию?!

Он перехватил цветы, которые какая-то девушка протягивала мне, и вручил их с крепким рукопожатием.

— Все равно наш, — добавил он уверенным тоном.

— Узнаю Когана, — улыбнулся Эдик. — Хороший мужик.

— Может быть ты, действительно, зря освободился от воинской повинности? — сказал Абдыбай. — Ты же сам говорил, что войны в привычном понятии не будет.

— Чудак ты, — стал я переодеваться. — Этим я сказал другое. Не годятся такие военнобязанные для предстоящих видоизменений. Следовательно, не годятся и медицинские освидетельствования и подобные комиссии. Удар и тяжесть невзгод взвалятся на плечи таких как я. Налипающее старое и морально устаревающее нужно стряхивать вовремя.

Мы вышли на улицу и решили прогуляться по городу.

— Попробовал я твои приемы. Получается здорово, — сказал Эдик. — Но что-то ты разъясняешь не точно.

— Ты воспитан на действиях и веришь в некоторую правильную их последовательность. Это крохи со стола Жизни. Поэтому я говорю о состояниях и их изменениях. Ловишь разницу! Ты изменения ждешь и ищешь в действиях, а я изменяю состояния. Если ты потянулся, пробудившись утром, то это действие. Но если ты при этом не ощутил радости раскрытия, желания и вкуса жить, то тысяча твоих действий пустые. Сигналами состояний являются эмоции и чувства. Их жизнеутверждающая последовательность названа мной «Мелодией чувств». От меня ты будешь ждать описания действий. На них от тебя я буду требовать состояний.

— Но ты говорил, что видишь сам человеческие поля, — вмешался Абдыбай.

— Определенный комплекс полей есть у человека всегда. Поэтому уточним самое главное. Точки соприкосновения определяют связь одного человека с другим. Подчеркиваю это: «Точки соприкосновения». Даже в обыкновенном диалоге, в каждом слове заключен целый мир с одной стороны и другой мир — с другой. Общаясь, люди авансом рассчитывают, что у собеседника мир слагающий, данное слово такое же, как у него. Отсюда, споры… Своим полем я соприкасаюсь с конкретным человеком. Теперь оно общее: мое и его.

— Согласен, сказал Эдик. — Даже в разговоре собеседники вначале спокойны. Беседой они начинают прощупывать сеть связей…

— Пока не наткнутся на различия. Здесь каждый начнет тянуть в свою сторону. Спор не рождает истину, включает органы сохранения… Об этом мы уже говорили. К тому можно добавить, что спор определяет границы самого себя в столкновениях и обтеканием собеседника путем «доказательств». Упрямый собеседник оказывается той благодатной «стенкой», отскакивая от которой спорящий высвечивает самого себя и для самого себя.

— Ну, а если в споре удовлетворились оба? — вновь подключился Абдыбай.

— Это одна из трех разновидностей результата действия в тоне сохранения и высвечивания самого себя. Здесь «победили» оба. Каждый доволен тем, что не пришлось отказаться от исходного своего и покаяться. Но мы отвлеклись. Энергетический «диалог» отличается, но и имеет сходство. От контактного точечного восприятия, когда свое находится вовне, будет движение в определяющих связях, и затем — к предельному соприкосновению во многих оттенках. С позиций зрения можно сравнить ход от точки к объему. Но объем не пустое нечто, а определен содержанием. Наивность всех заключается в том, что через линейные действия они собираются определить объем. Итак. Ты решил через действие получить содержание? Тогда выполни соответствующие тому условия.

— Вот я об этом и говорю, — спокойно продолжил Эдик,

— Мне понравились твои объяснения гипноза, и я стал упражняться. Успех оказался неожиданным. Я летал и видел чудесные миры. Я слышал божественные голоса и музыку. Но…

Смехом я прервал его.

— Можешь не продолжать, мой галлюцинирующий брат. Ты не выполнил условий «или-или». Или внешний Космос, или внутренний Космос. Теперь ты в реальности, например, на улице, вдруг можешь увидеть необыденных людей, которые мгновенно перемещаются. Новые объекты появились среди обычных.

— Откуда ты это знаешь?! — нетерпеливо прервал Эдик, — эти общения такие же реальные…

— Да. Но с той разницей, что на одно идет наложение другого. Ты не выполнил условия четкого разделения. Ты натренировался до сна наяву. А утверждаете, что все, что я говорю, понятно.

— Об этом речи не было.

— Я вам уже уши промозолил о внешнем Космосе и внутреннем. О двух Космосах. Один из них блокируется от сознания. Это внутренний Космос. Он прорывается только во сне, в трансе, в стрессе, или в клинической смерти. Но ты упражнялся в его восприятии. Теперь твое бедное сознание встречает сразу двух вестников.

— Но вижу я их во внешнем мире, — заупрямился Эдик.

— Кто тому свидетель? Не упрямься, Эдик, иначе ты погубишь себя, когда раскроешь рот на прекрасную «инопланетянку», а попадешь под автомобиль. И не гипноз уводит человека во внутренний Космос. Ничего от контакта с внешним не остается. Тело свинцовое, и нет сил пошевелить рукой или ногой. Нет сил крикнуть. Это условие, в котором внутренний мир размягчается и приходит в пластичное состояние. На этом мягком полотне «рисовать» будут внутренние средства. Обычно человек сознанием спит в это время ночи, но ты…

— Не согласен. Я испытывал чувство полета, а ты говоришь: свинцовое тело. И должен признаться, что чувства этого прекрасны и несравненны. Кроме того, существа, женщин и мужчин, цветы и деревья я видел не в «свинцовом» состоянии, а в полете, легкости, возвышенности.

Я молчал. Понятное мигом для того, кто владеет и управляет, вызывает пустые разглагольствования у того, кто озарился стихийно. Второй трудностью была неадекватность между интеллектуальными и энергетическими законами и средствами.

«Абдыбай молчит. Ему непонятен наш диалог. А ведь мы говорим словами. Да, в словах нет содержания подобных опыта и переживаний, — посмотрел я на молчавшего в ожидании друга, — Настанет время, когда этому „языку“ будут обучаться все. Внешнее молчание для одних будет насыщенным „диалогом“ для других. А пока Эдик первенец из начавших несвязное бормотание.»

— Ты попал первый в эту ловушку. Вскоре настанет время, когда в нее потянут многих. Вкусив неслыханные ощущения, они станут галдеть и строчить книги о «внеземном». Здесь все и мощнее, и проще, — наконец заговорил я на их ожидание.

— Есть два предельных в ощущении состояния, и оба они прекрасны. Они прекрасны, потому что они предельные, и нет им ничего сравнимого. Одно предельное состояние о поляризации только вовне. До каждой клеточки оно пронизывает человека. В сознании это озаряется светом безграничной любви. Единым внешним и всем пакетом чувств и эмоций связанным с радостью этого полярного существования. На этот Праздник выходит все, что предназначено для восприятия внешнего мира. Каждое из них достигает предела, а поэтому вне конкуренции. Радость, счастье, любовь, небывалый взлет, одухотворенность… Блажен, кто хоть раз коснулся этого…

Я опять замолчал, вспоминая лишь эпитеты Кришны, когда он силился обрисовать это существование Арджуне.

— «Вместо того, чтобы воспринимать это, они вынуждены слушать жалкие слова, — посмотрел я на выжидающих Абдыбая и Эдика. — Получается лишь восхваление и агитация. В этом назначение и конец интеллекта».

— Я знаю, о чем ты говоришь, — сказал Эдик. — Я это испытывал.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Иначе ты не проявлял бы такой приверженности, такого упрямства и такого самомнения, сверкающего в твоей уверенности.

— Тебе, я знаю, это тоже известно. Но почему ты, тогда упрекаешь меня? — смирился Эдик.

— Ты встал на путь убийства этого полярного Космоса, вливая в него противоположное. Ты же медитировал в условиях не внешнего, а внутреннего Космоса. Плодами стали галлюцинации вместо одухотворенности и чистоты озарений. Содержание внутреннего Космоса стало присутствовать рядом… Точнее, движения энергетических связей внутреннего Космоса приобрели силу, равную внешним…

Эдик посмотрел непонимающе.

— Но вижу я не внутри, — запротестовал он.

Мне не хотелось… Нет. Я не был готов излагать эту тему средствами интеллекта, то есть инь — энергетического потока, вихрящегося в мозоле мозга, называемого «корой головного мозга». Но брата нужно было предостеречь. Сколько их потянется потом…

— Ты говоришь именем принятых понятий и органа зрения о том, что в этом принятом не содержится. Хорошо, что я не врач-психиатр, — засмеялся я, вспомнив уровень «тестирования» врачей на воинской комиссии.

— Тебя пора тоже признавать «невоеннообязанной».

— Шутить изволишь, — нетерпеливо остановил меня Эдик.

— Где уж там. Я уже говорил, что связи внутреннего Космоса в своих энергоинформационных образах не попадают на экран… все того же Сознания. Пойми ты, органы восприятия, анализаторы одни и те же!

— Ну и что?!

Не было сил. Простейшая истина! Сформировав внутри энергетический поток, я направил Эдику на меридиан Желчного пузыря. Точнее, на часть его, находящуюся на голове.

— Вот оно, — выдохнул он таинственно и замер.

Эдик был уверен в действительности зримого. Но Абдыбай посмотрел в ту же сторону и, не увидев ничего иного, с тревогой стал переводить взгляд с Эдика на меня. Я успокаивающе положил ему руку на плечо и, не обращая внимания на остолбеневшего Эдика, сказал.

— Сейчас он зрит сразу два сигнала. Один, как и ты, из внешнего Космоса, а другой изнутри. Сила второго увеличена моим вмешательством до уровня восприятия. Сознание соединилось с анализатором зрения, но туда «прискакали» двое равных. Старое мировоззрение Эдика приписывает это только внешнему Космосу. Все просто, Чингачгук! Все очень просто.

Контрольные органы сняли сторонний возбудитель у Эдика, и все стало прежним.

— Это ваша потеря, а не преимущество, если вы не видите, — спокойно и уверенно сказал он.

— На данном уровне его тренировок назовем этот «успех» приобретенной шизофренией, — так же спокойно сказал я Абдыбаю. — Психиатрам давно бы пора догадаться, что у шизофреников нейронные клетки те же самые, но сигнал в них «компотный». Лечить шизофрению легко четким расслоением внутреннего Космоса, с его отличающимися средствами, от внешнего. Однако век кульминации катастрофических смещений приближается, и лавина приобретенной шизофрении будет во славе, потому что об этом будут галдеть многие и потому, что это будет на руку другим.

— Иной раз ты говоришь непонятно. Но объясни до конца. Эдик же действительно видит это вовне, а не внутри.

Я сел на скамейку и нарочито сокрушенным жестом обхватил голову.

— Горе мне! И этот туда же! Во сне ты видишь, — вскочил и схватил Абдыбая за грудки.

— Вижу.

— Слышишь?

— Слышу.

— Ну, а если сон наяву?!

— Ты чего меня трясешь и кричишь, снял он мои руки. — Так бы и объяснил просто. Чего тут не понять. Только у меня такого не было.

— А вот он до этого уже доупражнялся. Как видишь, скоро возомнит себя особенным. Ты на его самоуверенную и чванливую физиономию посмотри!

— Так, — теперь Эдик сел на скамейку. — Сон наяву, говоришь?! А как быть с ощущением реальности?!

— Упражнялся, наверное, лежа на кровати, да еще с включенным сознанием…

— Бывало и сидя… — вставил он.

— С согнутой спиной и отпусканием себя в покой, — продолжал я. — Таким условием ты выключил восприятие внешнего Космоса, но луч сознания сохранил свою связь с анализаторами. Теперь будет самое трудное для ваших бараньих мозгов, — сказал я и увернулся от толчка Абдыбая в плечо.

— Не заговаривайся. Попробуем понять.

— Анализаторы служат двухсторонне и имеют двухстороннюю связь, — высокопарно произнес я. — В этом та трудность, которую вы не в силах осмыслить.

— Пока не сложно, — спокойно сказал Абдыбай.

— Продолжай!

— А я уже все сказал, — сел я рядом с Эдиком, — Могу лишь «разжевать» вам выводы из этого. Сейчас никто не беспокоится о том, что произойдет дальше после того, как он услышал звук или увидел что-то. Даже в куске камня звук реализуется в некоторые энергетические движения и преобразования. Так вот, мои благомудрые друзья, что произойдет, если эти же изменения последуют в обратном порядке?

Эдик закашлялся и засмеялся.

— Из камня вылетит звук, — сказал он.

Я поднялся и торжественно расцеловал его в обе щеки и сказал:

— Ты сдал экзамен на «не-барана».

— Вопрос второй: что произойдет с влетающим и вылетающим звуком на некотором экране, называемом Сознанием?

— Звуки будут либо различаться — входящий от выходящего, — либо это будет один и тот же звук, — небрежно сказал Эдик, но вдруг весь дернулся. — Ах ты, сволочь! Ты на что намекаешь?!

— На то, с чего мы и начали беседу. Экран Сознания не знает, откуда пришел образ или звук. Зрительный образ, пришедший изнутри, либо несколько отличается, либо точно такой же, как внешний. Но ты скажешь, что это только внешнее, — похлопал я его по плечу.

Эдик посмотрел на меня «волком».

— «Трудно расставаться с таинственным», — встретил я его взгляд, и глаза его согласились. Но ум упорствовал, то есть сохранял приобретенное.

— В чем же различие внутреннего от внешнего образа? — сказал он именем ума с желанием опровергнуть меня.

— Если их одновременно поставить в восприятие, то вон на том тротуаре, кроме прочих людей ты можешь увидеть мужчину или женщину, которые, например, могут разом исчезнуть в этом месте и возникнуть тут же в другом. Машина или иной объект может бесшумно и с огромной скоростью умчаться или взмыть в бесконечное небо…

— Так оно и есть, — опустил голову Эдик. — Я догадывался, что ты знаешь все. Ты мало похож на человека. Ты больше похож на тех, иных…

Абдыбай смотрел изумленными и широко открытыми глазами. Эдика он знал. Эдика он уважал. Но такое!? С другой стороны, его сбивало и окончательно обескураживало мое спокойное лицо.

— Что происходит, братья? — обратился он ко мне.

— Все просто. Эдик получил способность воспринимать внутренний Космос, но считает это новым внешним миром. Если бы не свойство сохранять, присущее в виде дхармы уму, то он не упирался бы, а быстро себя подправил. Но теперь я трачу время, все на тот же ум, чтобы власть этой дхармы снять. Только так Эдик сможет двигаться дальше в здравии, — я покрутил пальцем возле виска. — Иначе он начнет строчить книги о новых цивилизациях.

— Что ему мешает? — по-деловому спросил Абдыбай.

— Новое, очарующее чувство. Эдик релаксирует себя и медитирует. Этим он увеличивает полярность инь. Чистота восприятия растет. Растет и сила восприятия. Отсюда глубина образов, окрасок, эмоций. С этим не сравнится ни одно обыденное чувство.

— Почему же ты говоришь спокойно? — настаивал Абдыбай. — Ведь его этому обучил ты.

— Потому, что дверь к действительному идет через цветник иллюзий. Зло несет в себе добро. Если вовремя спохватиться и не попасть в ловушку. Я же его не критикую! Я ему разъясняю. Не хочется, чтобы брат стал галлюцинирующим. При развитии сознания медитации должны четко различаться на инь и ян. Инь-медитация, это автогипноз. Здесь идет отказ от внешнего мира. Ян-медитация, это автогипноз, в нем идет отказ от тела и внутреннего Космоса до чувства полета…

— Я летал и в инь-гипнозе, как ты говоришь, — возразил Эдик.

— Интересно, ты слышал свист ветра в ушах? — ехидно сгримасничал я. — Но если бы даже и слышал, то анализаторы остались теми же самыми… Впрочем, чего ради я буду спорить с тобой?! Это то же самое, как если певец начнет спорить с глухим. Ты это всего лишь уловил, а я этим кручу, как хочу. Я этими мирами управляю так, что слышу небесную музыку… изнутри. Но и управляю «хором стройным светил» по желанию. Действительное! О, о нем еще много будут говорить! Даже психиатрия растеряется. А пока у тебя есть успех, но соблюдай технику безопасности. Она заключается в том, что инь — условия гарантируют внутренний Космос, а ян — условия гарантируют внешний.

— Что это за условия? — вновь заинтересовался Эдик.

— На первом этапе шесть «вестников», поступающих в Сознание, должны соответствовать своему назначению. Их всего шесть. Зрение, слух, дыхание, вкус, осязание… Они должны быть разделены на то, что в них уводит внутрь и на то, что в них выводит человека вовне. Остальное вы знаете. Эмоция, чувство — это сигналы состояния. Физиологические проявления тоже выражают инь или ян. Устал человек- это сигнал ухода внутрь. Выпил спиртного — «хорошением» отпускает внешний мир. Тупеет от надвигания грозы — закрывается внутрь от внешнего мира. Плачем, тоже переводит себя внутрь для решения проблемы. Чувство радости — это ян — сигнал. Чувством любви человек живет вовне и так далее. Но сигналы запускаются в результате соприкосновений внешнего с внутренним через эти шесть «дверей». Если все в пользу ян, то инь спокоен. По пресыщению ян, инь вступает в свои права…

— Позволю тебе напомнить, что я летал в ясном солнечном мире, а ты сказал, что это во внутреннем Космосе, — прервал Эдик.

— Во внешнем Космосе есть ян и инь. Точно так же во внутреннем Космосе есть ян и инь…

— Ну ты даешь! — воскликнул Абдыбай, — только мне все стало понятно, как ты вновь все попутал. Ян — это внешнее. Инь — это внутреннее.

— Все по справедливости: я бестолково объясняю; вы — бестолково понимаете, — искренне понурил я голову. — Звуковых символов, то есть слов, при наличии двухполярных законов их конструирования, мало. Такое конформное отображение огромного Космоса слабо.

— Иного не имеем, а разобраться нужно, — задумчиво сказал Эдик. — Будем общаться с конструкцией мира из слов. Из этого, зауженного, как ты говоришь, образа мироздания, из этого ростка, может быть, вырастет истинная полнота всего. Но с чего-то нужно начинать. На медитациях и в джиу-джитсу я убедился в твоей правоте. Из семян твоих слов я получил такой мир, такие эмоции, такие энергетические взрывы, которых обыденный человек не знает.

— Итак, чуть помедлив, продолжил он. — В чем ошибся Абдыбай?

— Он не ошибается, как и всякий человек. Как и всякий, он верен себе и в своих конструкциях он прав. Я не признаю слово «ошибся». Нет врагов самим себе. Каждый желает лучшего. Но из «семян моих слов» он не получит всходов по тем правилам, которым он отдал предпочтение.

— Как это?! — Эдик явно соображал и двигался по тому содержанию, которое есть сущность, и не вмещается в слова.

— Органы восприятия имеют двухстороннюю связь, но и Космосы тоже имеют двухстороннее отражение. На первом этапе и для обыденных людей… Например, Солнце, весна, цветы наполняют человека радостью. Это сигнал о состоявшемся раскрытии. А вот слякоть, грозовые тучи, беда наполняют человека печалью. Это сигнал о состоянии закрытия. Как видите, во внешнем мире есть инь и ян, но не сами по себе, а по отношению к внутреннему. Теперь о внутреннем Космосе по отношению к внешнему. Если человек здоров и раскрылся в радости, то он доброжелателен и способствует раскрытию окружающих. Научитесь мощно раскрывать и распускать себя к внешнему. Вы почувствуете не только безграничную любовь, как сигнал о свершившемся стопроцентном раскрытии, но под вашими руками даже бутоны цветов будут раскрываться. В вашем присутствии создается условие для раскрытия других. С другой стороны, обозлившись, критикуя, ругая, ненавидя, вы не только закрываетесь и отодвигаете от себя внешнее, но и создаете условие, когда в вашем присутствии и кусок в горле застрянет. Святые генерировали ян-раскрытие, а колдуньи «сглаз», то есть инь-закрытие. Итак, внутренний Космос тоже имеет инь и ян по отношению к внешнему. Наконец, третье: сам внутренний Космос имеет инь и ян…

— Какое еще третье? — прервал Абдыбай, — Есть внутренний мир и есть внешний…

— Вам будет трудно не меньше, чем мне, — остановил я его. — Пока вы не владеете, вы обречены на подход через интеллект. Я, наоборот, ищу путь к интеллектуальному отображению, владея…

— Он прав, — поддержал Эдик. — Иного пути нет. Продолжай!

— Как нет?! возмутился Абдыбай. — А диалог действием? У него это отлично получается.

Но Эдик остановил его жестом руки и сказал:

— Орган интеллектуального общения мы упражняем с детства. Эта «мышца», хотим мы этого или нет, развита для общений. Другого органа нет. Тех, кто вовлек человечество в эту авантюру, история еще будет ругать. Василь прав: из этого капкана вырваться будет нелегко. Тебе понравился «язык действий»? Но в нем и заложена энергетическая основа.

— Это несложно, Абдыбай. Раздели пока внутренний мир на то, что «включается», и то, что при этом «выключается». Пригодится. Например, тебя ударили в солнечное сплетение. Ты «ухнул» и закрылся по отношению к внешнему. Даже в глазах потемнело. Глаза не держат внешний мир, но и мышцы ослабли. Кровь хлынула в них. Печень при этом сократилась. сжалась, закрылась. Итак, отпустив внешнее, мышцы повернулись к внутреннему. Теперь в них пошла информация о содержании внутреннего мира. Одного этого хватит на многое. Во-первых, внутренний свет и кровь устремляются именно туда, где была внешняя информация в виде нагрузки. Так одними ударами, нажимами, топтанием, постукиваниями можно лечить и развивать людей…

— Развивать ударами?! — восхитился Эдик.

— Становись! — приказал я ему. — Теперь время «диалога действием». Стань в позу ян, как тяжелоатлет перед штангой.

Серией ударов, ловя его вдох, я стал накачивать ему меридиан Толстой кишки на участке между плечом спереди и грудью. Он был в восторге, но не мог произнести ни слова. Удары перешли на крестец. Эдик «пел» своими вдохами. Я поднял камень и стал бить его камнем, поднимаясь выше по позвоночнику. Он весь гудел богатырской мощью. Чувствовалось, что он боится, что я прекращу. Удары были такой силы, что все гудело вокруг и внутри Эдика.

Я бросил камень назад в арык и нанес ему частую, и нарастающую по силе, серию ударов в нижнюю часть живота, а затем выше, выше по направлению к плечам. Он прыснул смехом и сладостно закрыл глаза. Тело его обмякло. Блаженство разлилось вокруг.

— Испытывал ли ты когда-нибудь подобные ощущения? — обратился я к нему, когда он «пришел в себя».

— Никогда. Но… но это так напоминает чувства в медитации. Хотя это нечто потрясающе иное. Ты, Василий, бог.

— Вот именно: к божественному относили все, что достигало предельной полярности. Здесь начинается и в то же время останавливается, то качество, в котором утопает человек. Но свершилось это в тебе. Поэтому божественное не стоит рядом, а пронизывает все. Вера — это не стучание лбом в землю и не натирание себе мозолей на коленях или крестясь. Кстати, о мозолях. Помните, я сказал, что нажимами, ударами можно развивать человека. Так вот, там, где идет внешнее воздействие, задается призыв внимания изнутри. Например, если одеть тесную обувь, то в месте непрекращающегося воздействия будет мозоль. Дурное дело — мозоль, но его можно повернуть в сторону блага. Мозоль образовался также на нейронных клетках мозга. Это орган оповещения. И если не утонуть в нем, то через преддверие этим органом дается ориентация.

— Что-то новенькое в твоей снисходительности к интеллекту, — хихикнул Абдыбай.

— Ничего не изменилось. Я против патологии. Но чтобы ты ощутил различие между оповещением и наличием, я расскажу тебе басню и посвящаю ее тебе, а также тем, кто в беспрестанной болтологии утонут и остановятся на оповещении: «В подводном царстве распространилось знание о способности летать там, где любой погибнет тут же. Кое-кто даже видел существа, которые садились на поверхность воды, а затем взмывали ввысь. Это сведение превратилось в множество теорий. Вскоре к этому привыкли, и знание теорий считалось достаточным. Даже раки высокопарно рассказывали о высших мирах. Лишь маленькое чудовище, отягощенное собственным панцырем и невзгодами, стало продираться к поверхности вод. Панцырь трещал и лопался. Муки изменения требовали отказа от прежнего и перевоплощения. Чудовище подчинялось изменениям в новых условиях. Велико было желание, и в несколько дней чудовище превратилось в прекрасную стрекозу. Летая над цветами и водой в солнечных лучах, ей доводилось слышать, как рыбы и лягушки учили летать других. Лягушки прыгали почти так же, как взмывает орел в небо, а рыбы плюхались о воду точно так же, как лебедь садится на озерную гладь. Как им было не верить! И раки подпрыгивали в воде, с восхищением смотря на своих строгих учителей. Стрекозе не хотелось возвращаться назад в воду для того, чтобы сказать простую истину».

Я умолк и задумался.

— Это на грани риска, — сказал Эдик.

— Риска нет, — ответил я. — Будучи чудовищем в воде, стрекоза имеет в себе ту свою форму и то содержание, которое, переплавившись, способно летать. Вопрос о другом: как, в какой последовательности и в каком содержании воздействовать на себя, чтобы получить иное свое? Итак, либо сохранение старого, и тогда последует окостенение: тела, сосудов, психики, ума; либо размягчение и изменение. «Мягкое и гибкое — развивается». Отсюда вам будет понятно, что я не имею права объяснять так, чтобы сохранять. Если вы поймете о содержании внутреннего и внешнего Космосов, то кое-какая чешуя лопнет на теле вашего мироощущения. Например, если заболеете, то не будете кудахтать о наказании и о вредоносных микроорганизмах. Вы поставите вопрос двояко: во-первых, о том, что в измененном состоянии не дееспособны; во-вторых, о размягчении себя и поиске. Так ненависть к микробам заменяется любовью и почитанием тех, кто оповещает о деградации.

— Так вот, — продолжал я. — Вы прервали меня там, где я говорил о той сфере, той поверхности, где входят в контакт внешний мир с внутренним. Разновидностей органов в сфере контакта шесть. От контакта происходит волнение, возмущение, изменение. Если человек ушел внутрь, то сосуды в мышцах расширились. Свет внутренний вливается туда. Но внешний мир там меркнет. Наоборот, если вы раскрыли себя к внешнему миру, то кровь оттекает от мышц и от органов ян: Тонкого кишечника, Толстого кишечника. Думаю, несложно запомнить: при тонизации ян мышц и сухожилий, во внутреннем мире ян органов утихает. Точно так же при тонизации инь мышц и сухожилий, инь органов утихает. Сокращение внешних ян вызывает сокращение внутренних ян или фу. Сокращение внешних инь вызывает сокращение внутренних инь или чжан. Например, если потянуться обратной стороной рук, лопаток и умыть лицо холодной водой, то кишечник тонкий и толстый опорожнятся, то есть тоже «потянутся». Если сократить, смеясь или плача, или кашляя, или стоном, или водкой меридианы инь, — я показал направление Освежающего иня, начинающегося с подошвы ног и по внутренней их стороне как они стоят друг к другу — до таза, а от таза в сторону подмышек две полосы и одна посредине к горлу, — то внутренний инь тоже сократится и, например, печень выбросит кровь во внутренний Космос, точнее, в его сосудистую систему. Итак, при тонизации ян-меридианов, органы инь забирают информацию о предыдущем их состоянии, так как кровь и прочее отхлынет в них. И наоборот, при тонизации инь кровь выбрасывается из органов инь. Этим кровотоком ян-меридианы информируются о внутреннем Космосе.

— Удар в пах, в солнечное сплетение парализует человека, — переводил мои слова Абдыбай в задачи боя, — то есть один противник заталкивает другого внутрь.

— Да. Глаза — это орган соединения с внешним, то есть ян. Поэтому в глазах темнеет. Инь-меридианы, при ударе резко тонизируются. Поэтому ян ослабевает, и туда устремляется кровь. Человек слабнет.

— Значит, для увеличения силы и гибкости нужно тонизировать ян?

— Да. И для ощущения радости, для легкости и для вкуса к жизни тоже. Это сопутствующая часть «Мелодии чувств». То есть, тому будут соответствующие сигналы, оповещающие, что Весна и Лето состоялись.

Эдик наклонил голову и раскачивался из стороны в сторону.

— Действительно, все так просто, но сколько глупостей даже в медицине, не говоря уж о спорте, — сказал он.

Видно было, что Эдик остался доволен. Он повеселел.

— А как в обратную сторону? — лукаво посмотрел он на меня.

— Это из области магии и биоэнергетики, — понял я, что он имеет в виду воздействие Человека на тело внешнего мира. — Помните, во время моего боя на ринге в Талгаре у противника хлынула кровь из носа и рта, хотя я его не бил мышцами? Сам виноват. Не нужно было набрасываться на меня, как дикий кабан. Компенсируя свой инь, поолученный от его ударов, я перекинул энергетический поток на свои ян-меридианы. Однако, в отличие от обычного человека, у меня есть избыточное ци. Поэтому в его теле, а точнее, в нашем общем теле, но на его половине, пошел такой же сильный инь. Его сосуды оказались нетренированными к такому размаху инь и стали рваться. Кровь хлынула из всех органов ян. Этот пример я привел для объяснения связи внешнего тела с внутренним. Так издохла собака Тумаковых, которая укусила меня. Так погибнет несколько человек, нарушая гармонию в энергоинформационном обмене. Поэтому я спешу развить аппарат управления через познание. Этому боксеру повезло — он перегрузил всего лишь мышечную часть общего тела. Вскоре появится первенец — злодей.

— Ты его лучше мне отдай. Я его так отделаю, что он… останется живой, — потер Эдик увесистый кулак.

— Этих законов вы не знаете. Даже свое внешнее тело, вы считаете чем-то чужим. В моем внутреннем и внешнем теле наступает сезон ян. Чувство любви вырастет не только до беспредельности, но и разольется различными цветами и оттенками. В этом предельном состоянии произойдет перелом в инь. На языке обыденных людей — судьба начнет подсовывать пакости. Это не будут физические удары. Там кулаками не поможешь.

— Мы с тобой, — хлопнул Абдыбай меня по плечу.

— Вы всегда сами с собой. Я же представляю часть вашего общего тела. Точно так же, как и я всегда сам с собой, а вы части моего тела. А сейчас мне пора спешить. Вам же я обещаю объяснить все подробнее.

Путь мой лежал через базар. Несмотря на толкучку, я любил проходить мимо торговых рядов. Характеры продавцов оттенялись их национальной принадлежностью. Узбеки, курды, турки, корейцы, казахи, русские, чеченцы, уйгуры, дунганы, татары… Даже товар у каждого специфический.

— Давай погадаем, — налетели на меня три цыганки. Старшая дымила сигаретой, небрежно сдвинутой в угол рта.

— Сколько? — стал шарить я в кармане.

Это оживило цыганок, и они загалдели наперебой.

— Утихните, вы! — отодвинула их откуда-то возникшая Дина. — Он вам сам погадать может.

— Работаем? — улыбнулся я ей.

— Невыгодно это. Люди посмеиваются.

— А я думал, что у вас есть гордость, но нет гордыни. С одним и тем же подходом вы обращаетесь к каждому. Смотри сколько здесь национальностей.

Я взял ее за руку и подвел к группе торгующих узбеков. Дина сообразила.

— Давай погадаю, загорелый, — обратилась она к упитанному смуглому продавцу.

От неожиданности он раскрыл рот и заерзал.

— Я и так все знаю, — выпалил он.

Я подвел Дину к туркам.

— Давай погадаю, сердешная, — обратилась она к турчанке.

— Иди, иди, — нагнула та голову и замахала руками. — Тебе что, русских мало?

— Нет, к чеченцам я не пойду, — заупрямилась Дина на мое дальнейшее предложение.

— Что, в их характере нет мистики? — усмехнулся я.

— Да. Русские, украинцы, белорусы отличаются. Они что-то ждут.

— Все что-то желают и ждут, — ответил я ей. — Но направление в ожиданиях и чаяниях разные. Академик Тихов ждет внеземные цивилизации, а энергоинформационное чудо цветов не способен воспринимать. Узбек-садовник воспринимает тонкий аромат роз и даже на Луну смотрит как на живое тело. Вы, цыгане, окунулись в ситуационную стихию и тонко реагируете на каждое изменение, оставаясь самими собой. Мне в рождении повезло тем, что я имею возможность жить в этом человеческом цветнике.

— Вы, русские, больше ориентируетесь на других и ожидаете отдачу извне, вплоть до невидимых сил. Есть народы, люди которых ориетируются на себя и ожидают отдачу на то, что принадлежит им и имеется у них в наличии.

— Ты философ, Дина. — засмеялся я. — Выходит, что русские раскрывают рот на то, что им не принадлежит. А как ты относишься к Дальнему Востоку?

Мы подошли к парню корейцу, продававшему дыни.

— Давай погадаю, шустрый, — обратилась к нему Дина.

— Гадай, — весело ответил он и положил на весы десять рублей.

Я передал Дине десять рублей и сказал:

— Абсолютно точно погадаю тебе я. Тебя ждет великая удача: мы с Диной покупаем вон ту дыню.

— Тоже неплохо, — заметил парень и положил на весы дыню.

— Русские объединили усилия с цыганами?

— Все мы едим одинаково, — ответила Дина.

— Э, нет. Корейская пища наполнена мудростью и подарена богами. Вы ели когда-нибудь кукси, кимчи или хе?

— Ну, что ты говоришь?! Вдруг повернулся стоявший спиной узбек. — Плов, плов узбекский кушать нужно. Пальчики оближешь!

Пересыпая купленное в сетку, казах средних лет, наклонил голову и засмеялся.

— Все, о чем вы говорите, как о самом вкусном, называется бес-порматом.

Все дружно рассмеялись. Мы с Диной направились к цыганам.

— Они правы, каждый в своем. Одно и то же, но взятое в разные сочетания содержит разную технологию и различные результаты. — сказал я Дине. — Психологические и духовные технологии тоже разные. Поэтому русские слагают мировосприятие из одного, а курды из другого. Но у всех есть нечто единое в гамме биоэнергетических процессов. Разница лишь в том, что разные технологии дают некоторое смещение друг относительно друга.

— Слова у тебя сложные, но говоришь ты просто. Я понимаю тебя без слов. Сейчас я вижу, что ты спешишь, но из уважения разговариваешь спокойно, — сказала Дина.

— Да. До встречи в Талгаре. Я ищу тех, кто знает энергоинформационный язык. Пока в разных народах я нахожу разные его проявления в эмоциях и характерах.

Глава 2

Мелодия чувств

Кто узрел, — то для самого себя;

а кто слеп — во вред самому себе.

Коран. Сура 6.

Кто идет прямым путем, тот идет для самого себя,

а кто заблуждается, то заблуждается во вред самому себе.

Коран. Сура 17.

Лестница вела вниз. Подвальное помещение больницы было достаточно чистое. Коридор с испорченным оборудованием уходил влево и вправо. Прямо была дверь. Я легко открыл ее и вежливо вошел в небольшую, скромно обставленную комнату. За столиком сидел худенький китаец преклонных лет. Вены просвечивались сквозь его кожу, тонкую, но наполненную свежим соком жизни. Он весь светился. Мое прибытие не дернуло его, как обычно реагируют все на появление нового человека. Можно было ощутить, что я — давно уже прибывавшая в нем часть. И вот теперь эта часть конкретизировалась. Мне это сильно понравилось. Любой человек встречает во внешнем часть себя, так как для него не существует то, что вне контакта. Но каждый при этом на внешнее реагирует как на что-то чуждое и с этим иным предстоит установить связь.

Человек уже видит другого. Мгновенно он отмечает: лицо, с его языком характера; жесты, с их языком возможностей; одежду, с ее языком понимания себя в форме облачения; глубину и частоту дыхания с оттенками его выразительности… Даже этого контакта со своим во вне было бы не мало. Дальше? Дальше будет следование, развитие этого контактного пакета в динамике, которую называют общением.

Разброд внешнего с внутренним в их изменениях создает недопонимание…

— «Велико же накопление Сущности этого старца, если он в исходное ставит огромный пакет развитых мозаик информационных полей», — так же молча и спокойно созерцал я его.

Я засветился «весной» группы радостного яна и в ответ ощутил на лице дуновение утреннего нежного ветерка. Это было не мое. Глаза почтеннейшего засветились влажным задорным блеском, но все осталось в неподвижности. Энергетическое движение я направил через верх головы на шею и спину. К этому дополнилось ощущение теплого — голубого неба с еще молодым солнцем. Повеяло цветущими травами. Засветилось море алых маков на шелковистых травах джайляу и склонах улыбающихся гор.

Я подключил боковое движение, начиная с висков. Зноем, самодовольством в упоении жизнью засветился летний день. Истомное стрекотание кузнечиков в душном аромате трав воспарением уносило вверх. Напоенностью охватывалось все в единстве, переливаясь и проникая то в одно, то в другое. Формировалось единое. Отстраивались связи.

С меридиана Желчного пузыря я перевел энергетическое содержание на меридиан Желудка. «Логическая» цепь энергетических переливов пришла к завершению в «знание», в отклике, в выражении частей, предшествующих друг другу. Все увязывалось теперь в единство содержимого. Переливы энергии, как дуновение весеннего ветерка, насыщаясь сложными переходами и связями, выросли теперь до материально-конкретного, но пронизанного насквозь тонкой Сущностью Единого… Величие гор. Утопающие в яблоках сады. Аромат поля зрелой пшеницы. Довольное лицо Природы во всем этом плодородии, обремененное благополучием, но самодовольно охватившее все это, возвещало о торжестве жизни в беспристрастности этого содержимого.

Благополучный «собеседник» поклонился мне. Я наклонился почтенно, опуская дар его существования во врутренний Космос через меридианы Освежающего иня. Содержание, переходы и связи внешнего выражения, теперь будут «разворачиваться» внутренними средствами во внутреннем Космосе.

После этого первого «раунда» китаец был по-прежнему покоен и готов к иным энергетическим движениям. Было понятно, что я не был так изощрен, как он. В моей «визитной карточке» оставались интенсивность и величина размаха энергетического содержания. Я вновь выразился «утром», но в таком размахе и в таком объеме потенциальных возможностей развертывания, что китаец внутренне вздрогнул. Он широко раскрыл глаза. Почти в мгновение я перевел все содержание на меридиан Желудка — «конец лета». Чувство безграничной любви разлилось в моем внутреннем выражении к внешнему. Китаец почтительно склонился головой и сделал несколько глубоких качков, помогая «переварить» сложное содержание в своем внутреннем отражении. Наконец он выпрямился и застыл в ожидании.

— Я пришел учиться, почтеннейший, — снял я поклоном остальную информацию.

— Чему я могу научить постигшего Чань и подчиняющего переливы Ци? Ты владешь языком Сущности Человека. Если судить по многообразию, то тебе доступны «языки» животных и птиц. Я не владею этим.

Я недоверчиво двигал внутри многообразием конкретизации, вспоминая «свое» и «чужое» к нему.

— А это! — улыбнулся он. — Это виды одной и той же дхармы, но в разных выражениях. Это пришедшая старость в многих реализациях того же самого, которое в юности было непосредственным. Или ты решил пережить старость в юности своей, чтобы рождаться повторно в старом теле?

— И «да» и «нет» почтенный. В себе исходном мне многие тысячи лет. Это ты и отметил в огромной потенции возможных реализаций. Отсюда я и реализовал то, что ты назвал «языками» видов животных, птиц, растений и мельчайших. В себе существующем я реализуюсь в иных условиях ранее не существовавших. Машины, артерии и органы электроэнергии, теплотрасс сделали Землю иной. Атмосфера Земли заполнена новым содержимым, приняв его из тела земного. К полям, организуемым ранее Солнцем, планетами и звездами добавились поля электромагнитных процессов. «Облака» и «тучи» радио и телевизионных волн затуманили космические родники. Пелена всего этого притупила Землю остротой и рельефностью энергетических морщин и жил. Земля постарела в очередной раз. Как у старой женщины теже самые руки, что в юности; разбухают выделившимися и резко очертавшимися венами и жилами, так и на теле Земли вырезались энергетические трассы. «Кожа» Земли состарилась морщинистостью электромагнитных процессов. Она огрубела, превращаясь в кору примитивных связей. Все это для меня новое. Здесь я юнец, младенец.

— Ты рожден в эпоху инь, — китаец мельком «прощупал» — понимаю ли я такую терминологию.

— Инь сжался в тебе с силой небывалого содержания и размаха. Ты знаешь все непосредственным знанием, поэтому смело шагнул в эпоху Великого Рассвета. Зачем тебе еще знание? Ты расцветаешь в Ян с огромным потенциалом Инь.

— Мое внешнее тело, как среда ян-ростка, отстает. Оно одряхлело от старости инь-погружения. Оно костенеет примитивностью двухполярных связей и жилами энергетических проводов. Земля затуманилась «заинилась» для космических связей. Ее лицо покрылось морщинами каналов, дорог, ухабистостью заводов и горных выработок…

— В возрождении этого тебе никто не сможет помочь. Великие учителя Чань исходили из того что есть, зрели в том что есть и становились просветленными в то что есть. Великие Ботхитсатва умели смотреть сквозь пелену. Но они не преображали дхармы Космоса.

Китаец умолк. Я знал, что он не откажется. Это противоречило бы учению Просветленного. Внешне он словно уснул.

— Учитель внутри тебя. В нас ты ищешь отражение его. Я не достоин отражать Великую Сущность, но мое знание к твоим услугам. Меня зовут Лао Гун.

— А меня…

— У тебя будет много имен, а сейчас ты нежный росток в лучах Восходящего Солнца.

Я улыбнулся, вспомнив как перешептывались девчата из мединститута, обсуждая мои богатырские плечи.

— Знаешь ли ты систему каналов, опоясывающих человека?

— Да. Я знаком с У-СИН, но введен в замешательство, — посмотрел я на висящие карты — схемы меридианов. Они были во всю стену. Впечатляли своей красочностью. — Я не нахожу в себе то, что называют каналами или меридианами. Более того, общаясь с другими, я нахожу в них предрасположенность к иному Космосу. С позиций своего первого рождения люди осваивают в непосредственности слабые и обобщенные взаимодействия. Но игла рефлексотерапевта или Сознание, зажигающее ци, рождают, а не воздействуют на уже готовое.

Лао слушал внимательно.

— Откуда возникает это рождение? — спросил он.

— Исходным является потенция. Это как условие в школьной задаче. В ней содержание будущего решения, но не само решение. Втыкание иглы только теперь, в этот миг, начинает проявление.

Лао посмотрел на меня с интересом и сказал:

— В Талгаре живут военнопленные японцы. Они знают Дзэн. Каждый миг для них является «втыканием иглы», так как каждый миг что-то проявляет.

— Есть повторение уже проявленного, а есть рождение….

— Повторяется ли хоть что-то дважды? — умышленно прервал он меня.

— Нет, Лао, я изъяснился не верно. Уже проявленное содержит дхарму и теперь будет действовать методически, преобразовывая окружающее «под себя». Человек останавливается и служит вариациям этой дхармы. Служит, остановившись… Рождение новой дхармы не содержится в повторениях, но стоит на основании прежнего. Своего, предстоящего проявлению, никто не знает. Говоря об уже проявленном даже тогда, когда говорят о будущем.

— Иными словами, говоря о будущем, говорят о вчерашнем, — мелко засмеялся Лао. — Но именем будущего или вчерашнего, говоришь ты сейчас?

Он лукаво глянул на меня.

— Я выражаю себя лицом законов интеллекта. Здесь есть их собственные формы, своя мера, своя граница, свой предел.

— Ты отлично представился без слов. Зачем тебе не соответствующие дхармы интеллекта?

— Теперь мы подошли к главному. Запад «заклинило» в фазе инь. Выйти оттуда можно только своими средствами. Я ищу отображение. Если бы у человека на ночь не выключилось Сознание, то он не относился бы к утру как к дармовому и видел бы, что внутри себя каждое утро он готовит. Каждое утро, для продолжающего жить, является заслуженным. Каждая Весна является заслуженной всем предыдущим. Каждое Возрождение не является дармовым.

— Да. У тебя действительно, свой подход. Чем же я могу быть тебе полезным? — Лао принял положение внемлющего.

— «Утро», «день», «вечер», «ночь» содержатся в малом цикле. На них подсознательно реагируют все люди, животные, растения. Здесь, — я показал на плакат с изображением меридианов, по часам суток.

— Здесь я нахожу совсем иное. Когда человек потягивается после сна, то он тонизирует три меридиана. Это — «утро». Его составляют три меридиана: Толстой кишки; Трех обогревателей; Тонкой кишки. Я назвал их Радостным Яном. Однако, по времени суток эти меридианы У-СИН указывает врозь, а не в группе. Что здесь, Лао, ошибка?

Лао молчал. Он словно изумился и ждал.

— Даже, потянувшись после сна руками, человек задерживает дыхание и, отклонившись назад, начинает переливать сладостное чувство по спине, — продолжал я. — Затем изгибается боком. Наконец натягивает переднюю часть тела. В такой последовательности идут меридианы: Мочевого пузыря; Желчного пузыря; Желудка. Я назвал их Ян Трех Богатырей. На этом заканчивается комплекс ян. В нем Ци переливается от одного состояния, то есть меридиана, к другому.

— В чем еще основание для такой группировки?

Лао смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Во-первых, она ближе к смыслу У-СИН, а точнее к Человеку. Вот смотрите, я взял лист бумаги лежащей на столе, достал ручку и вычертил схему.

— Положение желудка находится между ЯН и ИНЬ. Концепция У-СИН особо выделяет пятый элемент — Конец Лета. Это меридиан Желудка. Итак, Малый цикл — «утро», «день», «вечер», «ночь» — имеет отражение в Большом цикле — Весна, Лето, Осень, Зима. Однако, уже здесь есть серьезное противоречие. Великий цикл — как и двенадцать знаков Зодиака, как и схема энергетических суточных переходов отрывается от Человека.

Лао продолжал внимательно слушать. Я нарисовал еще одну схему.

— Родившийся ребенок кричит УА, где А является затяжным и главным. Это условие раскрытия и предстоящей длинной Весны жизни. Пораненный пес скулит АУ, где А коротенькое, а У затяжное и главное. Это печаль и уход внутрь в затяжную Осень восстановления себя. И только зрелые мужи буддизма совершают ОМ, или МО. Это крайние День и Ночь, Лето и Зима.

— Зачем ты так глубоко усложняешь умом?

— Запад, Лао, обладает большой мощью формирования. В этом нет ему равных и Восток еще преклонится этому гению. Но сейчас эта способность конструировать приняла угрожающие и хаотические поползновения далекие от Сущности Человека. Человек еще не дорос до автономии…

— Я не философ, — остановил меня Лао. — Приблизься к моему языку.

— Да. Звуковые символы сильно отличаются от символов воздействия. Ты говоришь на языке искусственного воздействия иглами и прижиганием. Отсюда у меня первый вопрос: на что ориентировано такое воздействие?

— В природе есть согласие, — ответил Лао. Он взял четки и стал их перебирать. Это меня удивило, так как до этого я четки видел только в руках мусульман.

— Почему тогда У-СИН не учитывет Личный цикл человека? — настаивал я.

Он посмотрел вопросительно.

— Самый маленький цикл — это удар сердца. Дыхание составляет больший цикл. Утро, день, вечер, ночь составляют суточный цикл. Весна, Лето, Осеь, Зима образуют годичный цикл. Двенадцать таких циклов объединяются в Великий цикл. Но развитие ребенка — это Весна, это Утро, это «вдох». После этого идет Лето. Затем Осень жизни. Однако есть и более короткие циклы. Например, вначале идет ян на основе Радостного яна. Затем развитие выходит до созревания меридиана Мочевого пузыря. Так ребенок входит в половую зрелость. Меридиан Желчного пузыря «включает» понимание взаимосвязей, а по времени созревания меридиана Желудка появляется любовь. Здесь Весна жизни основная, но содержит в себе и Лето.

— Да. Такого в У-СИН нет, — согласился Лао. Следовательно, втыкая иглы, ты ориентируешься на то, что человеку похорошеет? Надолго?

— Я не думаю об этом. Я последователь Великих Учителей. Я ставлю человека в такое состояние, когда он согласует свой внешний мир с организмом. Это заповедь Чань или Дзен.

Я грустно улыбнулся и наклонил голову.

— «Почтенный мудрец, — сосредоточился я на Лао. — Если человек загнал свою жизнь в нескончаемую „говорильню“, то помогая ему в этом „здоровье“, ты добиваешь его».

Лао понимал. Он охватывал это не словами и разумением. Он знал, что нет отдельного органа. Когда начинает работать меридиан Почек, то и Сердце становится «почками». Но если бы меридиан захватил власть навсегда, будь даже это меридиан Сердца, то смерть станет результатом такой диктатуры. Через два часа меридиан Сердца отдаст свои права меридиану Тонкой кишки и сам становится его частью.

Другое дело — человеческое миропонимание. Оно захватывает все существование «правильным» миропониманием. Диктатура «правильного» временно является путеводителем, но вскоре становится основой заболеваний и патологией: физических, физиологических, психических, мировозренческих.

Лао поднялся, налил в чайник свежей воды и стал готовить чай. Действовал он размеренно, но если бы что-то неожиданно стало падать, то он подхватил бы его мгновенно. К моему присутствию он отнесся так, словно меня нет и в то же время я часть его теперешнего существования. Проходя мимо, он сделал старческое движение и выронил из рук пиалу. Словно нехотя, но как мгновенная молния, я взял пиалу возле пола и поставил перед собой. В уголках глаз Лао засветилась усмешка. Вялыми, но точными движениями он стал готовить чаепитие. Я сделал вид усердия и локтем задел заварной фарфоровый чайник. Нелепыми движениями Лао бросился его подхватить и с «трудом», но сантиметр в сантиметр не дал чайнику разбиться.

Шел диалог действием. Мне это нравилось. Уже изрядно я присытился словоблудием о Востоке. Писали люди не владеющие. Писали о безмерной любви, не владея этим качеством. Писали об энергетических полях, гипотетически предполагая некоторый «астрал». Лао знал энергетический язык в его материальных выражениях. Мы «щупали» друг друга: какова степень реализации энергоинформационных закономерностей? Материальное выражение стало теперь вторичным.

Лао свернул газету в трубочку. Я поднял муху и переместил ее в дальний угол комнаты. Наливая чай, Лао покачнулся, но я придержал его руку и спокойно подставил пиалу. Наконец, он «уронил» заварной чайничек мне на колени. Я взял его в такой момент, когда наблюдающий со стороны подумал бы, что чайник специально подан мне.

Три точных сигнала прошли у меня в области сердца и я ослаб. Подобным я не владел и поклонился Лао. Он сказал:

— Дзен содержит не только присутствие в видах энергетических состояний, но и точность последующих их реализаций.

Я вновь поклонился, вспомнив действие магии «на ура» в западных направлениях.

— Учителя Чань различали сами слагающие энергии Ци. — Лао мельком глянул на меня определяя, созрел ли я до ощущения внешнего мира как свое тело, — Ци Неба и Земли течет в Человеке. Теперь я изучающе наблюдал за Лао. При изучении триграмм и гексограмм из «Книги перемен», для меня остался открытым вопрос: понимали ли китайцы, что связи далеких звезд и галактик содержатся в Человеке?

— Это существенно, — ответил я Лао, — Содержание Неба требует времени. Содержание Земли требует большей массы и материи. Человек соединил в себе и то и другое в коротком времени и в малых размерах.

Лао небрежно кивнул и продолжил:

— Небо учит видам связей Ци.

Я поклонился.

— Земля учит их проявлению и воплощению.

— Способствует, — вставил я поправку.

Лао остановился и посмотрел вопросительно.

— Иначе все слышится так, словно Небо и Земля корыто, в которое выродился Человек, — объяснился я.

Лао исполнил кивок, но глянул на меня как-то особо.

— Ты имеешь дар Дзена, — сказал он, — Я привык иметь дело с европейцами, которые любят создавать в свох понятиях незыбленность. Они не склонны к Дзену по свойствам своего характера. Дзен не любит крепостей, так как они являются орудием разрушения.

— «Вот диалектика в живом виде, — глянул я на него с нескрываемым уважением. — В понятиях западного характера крепость является средством повышения надежности. Никто и не подозревает, что созданием крепостей и гарантированных условий человек копает себе яму».

— Человек рождается всякий момент сопрокосновения с Ци Неба и средствами Земли, — просто произнес я, подчеркивая этим свою принципиально отличающуюся позицию.

Лао резко повернулся ко мне.

— Ты считаешь, что этих меридианов и их активных точек нет? — почти затаенно спросил он.

— Они есть в другом, а следовательно это только потенция для данного теперь. У новорожденного ребенка нет зубов, но они есть у Человека. В этом и заблуждается Запад, когда предстоящее рождению принимает как данное уже и в готовом виде.

— Куда же я тогда втыкаю иглы?! — почти выкрикнул Лао. В этом возгласе звучали его сомнения, раздумья, жизненный опыт.

— Иглы — это мгновение, это контакт внешнего Космоса с внутренним. В этом соединении момент рождения и проявления потенциально предрасположенного.

По-юношески легко он встал.

— Мы будем рады общению с тобой. Я познакомлю тебя с другими знатоками Цигуна.

По улице я шел словно радостная птица попавшая в свою стаю. Слезы радости сменяли взлет, ожидания прекрасного, ожидание своего, которое я вынужден был скрывать от окружающих Язык действий! Язык качественных переходов! Язык энергоинформационных связей и определений! Есть конкретные люди, которые не словословят, а живут в нем.

— «В Талгаре есть японцы, — вспомнил я. — Это самураи. Боевое искусство требовало только каждосекундного соответствия. Главный критерий в том — Жизнь. Догмы убийственны в критической ситуации. Следовательно Йога и Дзен должны иметь сходство».

Талгар, и его окрестности был уникальным местом с позиций присутст-вия здесь эмигрантов, переселенцев, ссыльных. Эта пригоршня, окаймленная горами Заилийского Ала-Тау вместила в себя, пожалуй все, что есть на земном шаре. В цветистом ожерелье народов японцы были малозаметны. Они не шумели на базарах, не разугливали праздно по улицам, не лузгали, в заливистом смехе, семечки и не скакали на конях. Они не носили горделиво папах и их появление на улице в деревянных башмаках зимой ориентировало окружающих на сострадание. Даже мать однажды, порывшись в кладовке, вынесла прохудившиеся валенки и сказала:

— Холодно босиком и в гимнастерках. Если валенки починить, то зиму в них можно осилить.

Но японцы по-прежнему ходили в деревянных башмаках, одетых на босу ногу. Точнее, это были не башмаки, а дощечки. Летом они ходили в этих же дощечках, в этих же гимнастерках. Со временем они адаптировались и выучили русский язык. Теперь к их простоте, молчаливости и сдержанности и глубокой обособленности относились с уважением. Им не мешали жить. Здесь уважали всех и в «чужой монастырь» со своим уставом не лезли.

Я разыскал того из них, кто в моих восприятиях был сущностнее. На кожзаводе гудела лесопилка. Был обеденный перерыв. Он сидел на бревне в позе уставшего человека. Я сел рядом. Пробы уровня зрелости человека, в смысле энергетической реакции, у меня были типовые. Я «скользнул» ему по спине, тонизируя меридиан Мочевого пузыря. Но японец не отреагировал зримо. Тогда я начал мелодию нежного весенного утра. По его тонким, но уже грубеющим пальцам, до плечей пошел ток раскрытия и разлился по щекам, освежая лицо. Но японец не пошевелился. Он еще глубже «просадил» себя внутрь.

— «Тоже не плохо», — посмотрел я на его неподвижное лицо.

Он поступил так, как делают иногда люди, используя ян солнечного тепла для дремоты и медитативного наслаждения. Ян внешнего Космоса через солнечные лучи, уютную наполненность монотонным стрекотанием кузнечиков, журчание ручья дает основание для подвижения внутреннего Космоса в этих условиях.

Технология характеров бывает разной. Одни на открытость других тоже открываются, активизируются и начинают откровенничать. Одни же на закрытость других отодвигают себя от них, а то еще сильней «захлапывают» их бранью, хлопаньем дверей, резким словом. Они против силы выставляют силу, а на лесть кидаются на шею. Азия вносит иную технологию чувств и реакций. Жару исчерпывают не холодом, а горячим чаем.

Японец соприкоснулся со мной иным. Он использовал энергетическое движение «собеседника» в дальнейшем своем движении. Столкнувшись с новым видом технологии Сознания, а следовательно характера, я изменил тактику. Меридиан Желудка расположен на передней части тела так, что тонизация его либо расположит человека к благодушию, либо, по принципу «мать-сын», быстро пресытит инь до предела. Тогда начнется «пробуждение».

Японец развернулся и сказал:

— Несмышленым детям присуща резвость.

— Бывает, что и зрелые мужи беседуют в шутливом тоне, — также коротко ответил я. — Меня зовут Василий.

— Оцуки Сио, — ответил он, — Не знал, что русским знакомы правила Ки.

— Людям присущи энергетические свойства Ки. Русские способны продвинуться к этому.

Оцуки усмехнулся и недоверчиво покачал головой.

— У русских построен дом. Он не содержит в себе культуру, которая соответствует воспитанию Ки. характер русских направлен на примитивное, но сильное Ки.

Я опустил голову.

— Эта сила выросла до разрушительных размеров. Предстоит грозное землетрясение государственного дерева. Будет хаос. Будут обломки. Но именно это — симптом нового рождения.

Оцуки уважительно посмотрел на меня и сказал:

— Япония тоже скоро возродится. Во всем сесть содержание предстоящих изменений Ки.

— Запад устремится на Восток, а Восток повернет устройство своего дома в духе Запада. Но вначале это будет стихия. Во многом это будет слепое подражание. Вначале, сперва…

— Ну, а ты? Откуда ты научился владеть Ки? Я успел заметить некоторую особенность «боя».

— Все в мире движется. Там, где была Весна, наступит Лето, а там, где царствовало Лето, пожелтеют листья. Талгар размещается между Востоком и Западом, между Севером и Югом. Здесь точка синтеза. Даже горы Заилийского Ала-Тау молодые. Тянь-Шань впитывает в себя Гималаи и Анды.

Оцуки улыбнулся:

— Характер у тебя русский: все расценивать значимо и глобально.

— Нет, — остановил его я. — Это общепринятая форма обрисовки внешнего состояния. Во мне реализовалось Ки в своих лицах и преходах. остальное — это воплощение связей. Поэтому мне понятен «язык» русских, предельно отодвигающий границы до состояния космизма. Это характер не желающий завершения теперь, тут же. Это размах большой Сущности, которая готовит себе большое вместилище. Язык Востока мне известен в вариантах и связях Ки. Это черты Сущности. Русские много говорят о беспредельном, безграничном, космическом, но не владеют содержанием. Наоборот, содержание здесь жестоко заужено до двухполярности. На этой примитивной почве растет машина тупой силы.

— Ты поэт, — мягко улыбнулся Оцуки. — Но уровень понимания в тебе большой.

— Жизнь заставит, — буркнул я.

Оцуки поднял голову, и долго остановил взгляд на откосе горы, обнажавшем плешь желтой глины.

— Жизнь заставляет тебя, потом ты будешь заставлять жизнь. Русский ты человек. В тебе не живет Дзен.

Теперь я улыбнулся, вспомнив, что Лао отметил во мне талант Дзен.

— Когда ты однажды вел домой бычка, то я даже остановился в удивлении. Ты ухитрился играть с огромной осой, выписывать оводом петли в воздухе и поднял с обрыва стаю стрижей и все это делал сразу. Но мне сказали, что ты обыкновенный русский мальчик. Однако я подумал, что ты мог бы встать на путь Дзен. Школа русского знания скушная. Ты прав, она говорит много высокопарно и ни о чем. Теперь я убедился, что ты мог бы освоить в себе Дзен, но характер русского дома станет преградой к этому. Тебя не видят твои собратья, но и от других ты далек.

— Нет пророков в своем отечестве, сказал Иисус Христос! Магомета тоже не признали курайшиты. Будда вкусил неприязнь своих родственников. В этом сила закона Сохранения.

— Подходи вечером, после рабочего дня, — сказал Оцуки Сио. — С тобой приятно общаться. В тебе развивается та болезнь, которая называется мудростью.

Я перепрыгнул через полуразрушенный глинобитный забор кожзавода и пошел в гору, начинающуюся тут же от забора.

— «Дает ли потомоство Царица Гор себе подобное? — размышлял я. — Впрочем, причем здесь количество. Она одна включает в себя тысячи».

Я усмехнулся, так как уже распространялось политиками мнение, что незаменимых людей нет, что все делает коллектив. Я живо представил ту нелепость, когда собравшись в клубок тысяча змей будут чванливо претенедовать на замену Царицы Гор. Смешно, когда тысяча маляров заявит, что они своим собранием заменят Рубенса, или Леонардо да Винчи.

Сады яблонь разлились по долинам и выплеснулись на склоны гор. Даже в сезоны охраны садов и сбора урожая я ходил по садам спокойно. Серая лента скользнула из-под ног и плюхнулась в каменистую речку. Змеи тоже, как и люди, бывают разные. Старушка, которая суетно тащила хворост и подкидывала в огонь костра, на котором сжигали Ян Гуса делала это не со зла. Она была искренна в своем примитивном мирке.

— Святая простота! — сказал Ян Гус.

Святая простота заключена в каждом существе. Вопрос о степени исходного потенциала и о уровне его реализации.

Я посмотрел на выползающую из земляной норки огромную осу и вытянул руку. Оса, как самолет, подняла маленький столбик пыли и тяжело рассекая воздух села на руку. Как человека она меня не воспринимала. Точнее, как человек думает о себе и себе подобных, мир разных биологических видов не воспринимает его. В восприятиях каждого вида свое видение.

Джек Лондон описывал жизнь и восприятия волков и собак так, словно это люди, вставшие на четвереньки. Насекомые тем более, имеют смещенное, искаженное восприятие.

— «Нет. Наоборот, человек имеет сильно искаженное восприятие, по сравнению с насекомыми», — усмехнулся я. Вот тот же самый палец и человек не увидел бы изменений. Я подвинул палец к осе и она отслонилась от него, словно от сухой ветки, от кусочка земли. Я пустил Ци по первой точке У-Шу пальца. Оса поднялась на ножки и стала чистить крылышки, как перед взлетом. С указательного пальца я разлил Ци к плечу и по передней части тела. Это — Светлый Ян. Он комплектуется из меридианов Желудка и Толстой кишки. Оса тут же стала перебирать ножками, суетиться. Она искала созревшее нечто. Ее органы восприятия получили сигнал о чем-то созревшем и выделяющемся от скрепляющей и увязывающей основны. Она видит состояния. У осы нет догмата и диктатуры с позиций органа зрения, как у человека. Зрение у нее это та часть, которая займет свое скромное место.

Высоко в небе блестели своими крыльями щуры. Они напоминали больших ласточек. Я изменил свое восприятие с их высоты на окрестность Талгара. Оса тут же испуганно метнулась и улетела. Я удивился, так как не заметил, чтобы щуры ловили ос. Талгар изобразился тут же в ином восприятии. Настроение изменилось в доброжелательное — щурам не угрожают люди и их дела. Впрочем, в отличие от ласточек, они гнездятся не в домах, а в норах высоких глинистых обрывов. Щуры лучше «знают» верховые сильные изменения.

— «Завтра будет дождь», — оповещают щуры своим измененым состоянием.

Я мысленно поблагодарил их. Солнце, склоняющееся к западу, не обещало сильного изменения погоды.

— «Значит будет сильный порыв ветра и быстрое изменение», — посмотрел я на обыденное копошение муравьев.

Каждый из живых видов отображал себя в совокупности и комплексности состояний нынешнего мира.

— «Эти тоже талантливые в Дзене», — вспомнил я о желаемой встрече с Оцуки Сио и направился в сторону поселка.

Старое колесо водяной мельницы удалось запустить и теперь оно брызгало искрами воды.

Барак, в котором жили японцы был вблизи от кожевенного завода.

Рабочий день закончился давно. Оцуки сидел возле печки, сложенной во дворе из кирпича и смотрел на огонь. На крыльце сидел еще один японец. Он был меньше ростом и худее.

Оцуки не повернулся на мои шаги. Он был далеко, но отмечал мое присутствие. Я сел рядом.

— Мы говорили о тебе. Для русских ты случайное явление. Для японцев ты слишком стихийный. Как же ты ориентируешься среди людей, для которых твоего мира нет? — не отрывая взгляд от огня сказал Оцуки.

— Только что я общался с осой, муравьями, птицами. Они тоже разные.

— У них есть традиции. Ты в пустыне. Традиций, на твои способности у окружающих нет.

— Я ищу… А вы?

— Мы развивались тоже в среде традиций. Ты для нас еще не определен. Наших традиций ты не знаешь. Мы не знаем твой язык.

Оцуки положил кизяк, набранный после табуна коров, в печку. Подошел второй японец.

— Андо Окадо, — сел он рядом.

— Просветленный Будда тоже не мог вначале изъясняться с окружающими и даже с отшельниками, — сказал я и тут же уловил уважительный взгляд японцев. — Он искал язык между своим воззрением и тем, чем жили все.

— Что же нашел ты, — спросил Андо.

В отличие от восьмеричного пути Просветленного я вынужден рассматривать Человека не только в его внешнем Космосе, но и озарить его внутренний Космос. Тогда он будет видеть внутреннюю природу вещей, а значит и Сущность связей внешнего мира.

— Это не так просто, — задумчиво произнес Оцуки. — Откуда ты будешь знать как понять тебя другим, если не сломаешь себя?

Я вздрогнул. Он сказал то, от чего я пока отмахивался. Никто не имеет права дать совет, если не был точно в таком же состоянии. Кто не любил, тот не поймет влюбленного и будет давать ему обывательские советы. Кто не болел, то не поймет корчащегося больного.

Оцуки протянул руку и стал раскачивать пламя в печке. Огонь брать руками для меня было не ново. Это делала и мама, когда уголь алыми и синими комками вываливался из печки, она брала эту раскаленную массу руками и забрасывала назад. Оцуки двигал пламенем на расстоянии.

Только в месте поломки человек определяет себя в смысле поиска. Но чтобы вывести из поломки другого нужно еще и знать как. Отсюда простая логика: сломать себя и найти выход вновь в здоровое состояние.

Позволить сломать себя!?

Оцуки и Андо наблюдали за мной. Я вспомнил слова Оцуки: «В тебе развивается та болезнь, которая называется мудростью». Значит были те, которые не искали путь к людям?

— Да, не просто получается, — сказал я, сильно пригнув пламя к тлеющему кизяку. — Выходит, что для мудрости нужно отказаться от врожденных «привелегий».

— Мудрость бывает разная, — ответил Оцуки. — Одни выкарабкиваются из трудностей и только потом их осмысливают. Такое свершается чаще. Лишь немногим дано совершить это осмысленно. Свет Востока — Будда стал отшельником осмысленно.

— Основная масса людей идет в другую сторону, — добавил Андо. — Они развивают у себя великие способности. Только Боттхисатва способны отказаться от своих привилегий. Все стремятся развиться или хотя бы соприкоснуться с великим, но отказаться…

— Обязательно ли отказываться? — вяло возразил я.

— Как ты будешь знать за других, если в любое время способен выйти из боя силами, которыми никто не владеет?

— А самураи? Вы же только и занимаетесь развитием таких свойств, — посмотрел я как Оцуки лихо играл пламенем.

— Мы знаем наших противников. Мы были в их слабости и пришли оттуда, — спокойно ответил он.

Я сунул руку в огонь и зажмурил глаза, но отлетел от печки искусным броском Оцуки.

— Так поступают глупцы, — сказал он. — Отказ от чудесных свойств должен идти ради жизни и в пределах тонкой границы, а не так как ты это сделал сейчас. И есть ли в этом необходимость? Подумай!

Андо поднял крышку кастрюли, стоящей на печке, заглянул туда и сказал:

— Способности твои врожденные. Мы наблюдали за тобой раньше.

Затем он повернулся к Оцуки и что-то сказал по-японски. Оцуки улыбнулся.

— Андо говорит, что напрасно я выдернул тебя из огня. Ты все равно бы не обжегся. Он говорит, что от врожденных свойств так же тяжело отказаться, как и развить их тем, кто их не имеет.

Теперь улыбнулся я со скептическим видом.

— Откуда он это знает?

Мы дружно рассмеялись.

— И потом, — добавил я. — Человек во внешнем мире находит себя. Брахмачарья и Хинаяна нарушают истину увеличения биопространства.

Оцуки и Андо непонимающе переглянулись.

— Увеличение жизни требует себе подобных. Если я не буду искать отражения в себе подобных, то есть в людях, то истина нахождения себя в такой среде вырождается. Вид человеческий иссякнет для меня.

— Как ты находишь общность в людях? — спросил Андо и, не дожидаясь ответа, взял кастрюлю и скрылся в дверях дома. Я подождал, когда он вернется и ответил:

— Люди, как и все живое на Земле живут циклическими переменами. Самый короткий цикл: раскрытие и закрытие. Это как вдох и выдох. В Космосе такая цикличность не везде. Если представить три Солнца и планету на подобие нашей Земли, вращающейся среди них, то земной человек там погибнет.

— Откуда ты зна…, - начал Андо, но осекся под взглядом Оцуки.

— Я перевожу Сущность энергетических движений на Сущность звуковых символов, называемых словами. Слова отражают законы нейронной среды мозга, — я постучал пальцем по черепной коробке, — Но они не отражают дхармы энергетических связей и сред других видов. Поэтому будем делать усилие. Это и есть путь мудрости в форме знания. Как только два человека открыли рот в разговоре, так сразу же возникнут трудности. Если же по мере удаления опыта одного от опыта другого не найдется той общности, когда люди довольны друг другом, то им или разойтись, или доверять, или оторвать друг другу головы, так как один говорит не так как хотелось бы другому.

Андо миролюбиво наклонил голову.

— Оцуки мне говорил, о том, что ты имеешь отклонение в сторону мудрости, — сказал он.

— Это приобретенное отклонение. Но только средством этого перекоса можно отобразить и выразить для других энергетическую йогу. Ведь, если рассуждать с позиций цигуна, то чрезмерное увеличение энергии всегда выбивает из гармонии, — ответил я, а сам подумал: «Вот теперь я вынужден отстаивать мозоль в нейронной среде, называемый корой головного мозга».

— Извини, мы тебя перебили, — сказал Оцуки.

Я расчистил площадку возле печки и на утрамбованной земле нарисовал окружность.

— В ходе циклического движения Человек имеет перемены так, что раскрывшись во внешний мир, натыкается на несоответствия. Утром он встанет после сна и начинается период контакта и «ударов» о внешний мир.

Оцуки сел на камень. Он слушал с нескрываемым удовольствием, словно попал в родную стихию. Андо сел на крылечко и, слушая, стал строгать ножом палочку.

— Сила «ударов» зависит от мировоззрения, которое определено, как ориентир, внутри. Если характер бараний, то упрямство порождает сильные вмятины в теле, в энергетических полях, в психике. Если характер мягкий, гибкий, то «удары» поучительные…

— Он же рассказывает Дзен своими словами! — воскликнул Андо.

— Не мешай ему, — сказал Оцуки. — Его Дзен сильно отличается конкретностью в мыслях.

— В течение «Дня» Человек получает уже не ровную форму исходного, а сильную деформацию, — я сильно искривил вмятинами окружность. — Мера искривления, сила деформаций будет тем фундаментом, с которого запустится его внутренний Космос в действие. Степень размягчения там будет разной. Нужно «выровнять» внутри все так, чтобы соответствовать внешним зигзагам судьбы, чтобы, раскрывшись после этой «ночи», жить в соответствии внешнему телу.

Андо хотел уточнить, но Оцуки остановил его жестом.

— Освежающий инь, — жестом я провел по телу направление меридианов, будучи уверен, что собеседники знают движение Ки в теле Человека, размягчает лицо внутреннего мира с каким… от имени которого представлял человек себя «днем» во внешнем мире.

Оцуки, раскачиваясь из стороны в сторону, засмеялся. Он представил как разминается внутренее самодовольное «лицо» человеческого организма. Как кусок только что сухой глины, мнящий себя воплощением истины, оно начинает плыть от постыдного упрямства и чванливости. Оно краснеет…

— А почему ты назвал их Освежающим инем, а не Размягчающим инем? — спросил весело Оцуки.

— Это размягчение стирает те цепи и то упрямство, которыми закрепляет себя человек через «правильные» понятия. Благодаря размягчению он будет жить дальше. Он освежится во внутреннем раскаянии.

— А если «раскаивание» нанесено кулаком? — спросил Андо.

— Кулак — это средство. Неконтактность произошла раньше. В места острых несоответствий, то есть «ударов», устремляется кровь. Сердце, как внутренее Солнце, как орган исполнения, освещает свое пространство. Так устраняется несоответствие. Поэтому органы Чжан при инь-размягчении сокращаются. Это: селезенка, печень, почки. Они являются исполнителями «инструментом» меридианов группы Размягча… Освежающего иня.

— Своеобразное изложение, — сказал Оцуки. — Но из этого будет много выводов.

— Да, — продолжал я. — Все, что нужно для размягчения, «строительства», изменения, запускается в действие. Так, сосуды расширяются, силовые межклеточные связи уменьшаются. Человек для внешнего слабнет. Мочевой пузырь прекращает сброс жидкости, а почки — отсасывание ее из крови. На сигнал наращивания идет отложение и строительство. На сигнал формы отстраиваются связи…

— Ты что слышишь такие сигналы? — воскликнул Оцуки.

— А что тут особенного? — удивился я. — Думаю, что владеющий Дзен тоже знает орган формирования.

— Ты слишком хорошо думаешь о людях, — задумчиво сказал Оцуки. — Знание органа формирования дало бы людям способность выращивать у себя мышцы, зубы, волосы, внутренние органы по собственному желанию. Отрубили руку — нарастил новую.

— Отрубленная рука, Оцуки Сио, это результат Острого иня, — ответил я ему и, подумав, сказал: — Значит я не правильно понимаю Дзен.

— Ты в себе всегда прав, — философски зказал он. — Тем более, ты видишь то, что не видят другие. Но смысл Дзен, похоже, ты понимаешь правильно и для других. Мне нравится твой подход. Однако, что означает Острый инь?

— Если на контакте внутреннего с внешним человек резко отталкивает, отрицает, ненавидит, исключает, то все, что вывело к этому «выключается». «Выключаются» физиологические процессы печени, почек, сердца, сосудистой и гармональной систем. Человек сужает жизненное пространство, будет болеть. Так вот, в ходе инь — размягчения наступит момент созидания. На острое воздействие в костях и суставах идет отложение, в мышцах — наращивание, в уме — осмысление. Так совершается формирование. Лишь Острый инь отрицает и не прибавляет, а выключает, вычеркивает, вычитает.

Андо слушал внимательно, а Оцуки весь «горел».

— Ты достойный учитель, — сказал он. — За всем, что ты говоришь, кроются огромные, неисчерпаемые возможности для Человека. Следовательно, избавляться от болезней, развивать способности, создавать свою форму и менять ее можно самому?!

— Да. Для этого есть «иглы» внешних воздействий в виде «мировоззренческих» тонизаторов, интеллектуальных направленностей действий, погодных и климатических условий, слов и кулаков. Эти «иглы» существуют для всех и у всех. Но «втыкать» их в себя можно беспорядочно и стихийно, а можно действовать так, что каждое соприкосновение двух миров будет результироваться созиданием. В моем понятии Дзен — это такое соприкосновение двух миров — внутреннего и внешнего, когда каждую секунду следует соответствие. С прекращением соответствия наступает смерть.

— Удары, ведущие к окостенению и отрицанию, — пробормотал Андо. Было заметно, что он болен и эта тема его волнует. Там, далеко была родная Япония. Доживет ли до возвращения? — Значит ты знаешь природу болезней и смерти…

— Почему ты принял слово Учитель как должное? — торжественным и официальным тоном сказал Оцуки.

— Мы все учителя друг друга, — твердо ответил я. — Так как из понятия «игл» каждый тонизирует другого при контакте общений.

Оцуки и Андо сошли на землю, сели на пятки и глубоко в Ваджрасане поклонились мне. Я тоже опустился на колени и поклонился им. Мы расстались. Последующие встречи были обеспечены, так как меня интересовали возможности мастеров Востока, а моих собеседников увлекли знакомые и присущие их культуре темы.

Меня радовало то, что я нашел все-таки людей, культура которых имела то же направление. Они понимали, следовательно я способен сделать второй шаг. Мало кто осознает, что можно иметь «семь пядей во лбу», обладать феноменами и не найти общего языка с другими. Поэтому от особенных людей требовали чуда. Чудо это должно быть зримым. Удивительно! Не нюхаемым, не слышемым, не обоняемым, не вкушаемым, не осязаемым, а зримым… Да, догмат зрения велик. Ну, а что, если чудо будет за пределами этих органов восприятия. Тогда нет контакта. Тогда и говорить не о чем. Отсюда понятны мои переживания по поводу энергоинформационного видения. Это «зрение» иной природы. Его нельзя видеть, слышать, щупать, нюхать. Люди будут срываться в этом месте. «Покажи чудо!» — будут говорить они и удивятся, если их в ответ попросить сделать зримым то, то они слышат. Зрением нельзя слышать, а слухом — видеть. Но тупая диктатура зрения заключается в том, что новое непременно должно быть видимым.

Впрочем долгое время я радовался тому, что никто не видит и не слышит мои возможности. Однако теперь я радовался тому, что есть те, которые их воспринимают. Им знакома технология. Им знакома культура биоэнергетической сферы.

Сгрудившиеся на слиянии двух речек тополя уже отливали вечерним оттенком. Эти гиганты питали окружающий воздух тонким ароматом листвы. Они, как братья-богатыри слились в едином движении, определение которому — жизнь. Андо, наверное, часто медитировал на них, так как вот эти два крайних носили далекую-далекую тоску. А вот эти три тополя, стоящие ближе к околышку слияния речек, несли в себе привкус кукурузы, галечно-песчанистой земли.

— «Наверное, чеченцы живут в тех домах за огородом», — посмотрел я в сторону спрятавшихся домиков, — «Даже деревья Талгара принадлежат чужим и далеким уголкам Земли».

— Я тебя уже целый час разыскиваю, — спешно подошел Абдыбай и торопливо сел на камень возле говорливой воды. Пришедший с ним молодой чеченец остался стоять.

— Нужна помощь. Невесту надо украсть, — продолжал разгоряченный друг.

— Когда? — спросил я, разглядывая покрасневшего жениха.

— Сегодня ночью.

— Любовь — занятие возвышенное, — сказал я, — Но ночью будет дождь.

Абдыбай глянул удивленно на чистое небо и сказал:

— Не удивительно, если ты его сам вызовешь… Чеченцы тебя уважают за бесстрашие… И с каких это пор ты стал о каком-то дожде говорить, когда речь идет о любви!?

— Не суетись. Ты же знаешь, что я согласен.

Адыбай энергично поднялся.

— Брать невесту будешь ты. Она тебя знает. А то приведешь какую-нибудь старуху.

— Вы что опозорить меня решили? Что значит «приведешь»? А где кони?!

— На машине будем воровать, — гордо сказал юноша.

— На «Победе».

— Жаль, — буркнул я и поднялся от смеющейся воды, уже потемневшей в вечерних сумерках.

— Мы можем тебе достать коней, если ты так любишь показуху, — хихикнул Абдыбай.

— Не в «показухе» кража невесты, а в обычае. И потом, что это за аргумент: «чеченцы тебя уважают»?

— А в том, что если братья и отец догонят, то убивать в первую очередь будут тебя.

— Это меня успокаивает, — пошел я по откосу, образующему склон реки.

Тут же, на обочине дороги, стояла «Победа».

— Ваха, — протянул мне руку шофер, — Абдыбай наш друг.

Мы сели в машину и вскоре выехали на темные ухабистые улочки Авата. Машина ехала с выключенными фарами, что достаточно меня смешило. Еще светила яркая луна над утопающими в дрему горами, но тучи быстро надвигались с запада.

— Подождем, — сказал Ваха. — Время еще не подошло.

Мало кто из молодых чеченцев курил и пил. Они уважали старинные обычаи. Свиное сало тоже считалось греховным. Но Коран читал не всякий. Эта священная книга была редкостью для них. Да и найти ее можно было у муллы только на арабском языке. Чеченцев и ингушей я душевно уважал. В их обычаях говорил голос гор.

— Пора, — сказал Абдыбай. — Дойдешь до конца улицы. Затем свернешь направо. там она тебя найдет.

— Точнее ориентира не придумаешь, — пробормотал я, но успокоился, когда юноша вышел из машины вместе со мной.

Мы дошли до конца улицы, когда к нам кинулась темная фигурка с узлом в руке. Все так просто. Любовь нетерпелива в оправе инь.

— Могли и без меня обойтись, — пошутил я возле машины, как тут же над головой грохнул встрел.

— Бежим, — крикнул горец и дернул подругу в машину за руку.

— Дайола, — крикнул я и, с шумом за десятерых, кинулся в кукурузу.

Машина завизжала стартером, чихнула пару раз и заглохла. Я присел и на фоне еще чистого неба увидел фигуру с ружьем.

— «Готовились, — подумал я и сорвал огромный кукурузный початок. Сколько их? Как расставили свои силы?»

Трое. Одновременно я «пощупал» их состояние. Не обозленные. Сильно кинув початок в кусты для отвлечения, я тенью возник рядом с рослым парнем.

— Своих не перестреляйте, — сказал я ему на русском языке. Несмотря на неожиданность моего появления, он даже не вздрогнул.

— Это брат Эдика. Я узнал его, — раздался детский голос.

— «Четвертый. Как это я его не обнаружил», — посмотрел я на еле заметную фигурку.

— Эдика мы уважаем, — с акцентом сказал парень. — Поэтому даем пять минут. Через пять минут придет отец и мы будет вас резать.

Машина визжала. Я подошел к ней и рванул с такой силой, что она игриво подпрыгнула и закудахтала.

— Вперед, — сказал я втискиваясь на заднее сидение. Абдыбай сидел на переднем сидении сильно пригнувшись.

— А ты чего прячешься? — пошутил я, как вновь грохнул выстрел прямо по машине, переваливающейся на кочках с боку на бок.

Шофер прижался к рулю и мы, немыслимо для такой дороги, помчались с выключенными фарами. Из-за холма выскочила фигура всадника. Он красиво осадил лошадь. Опустил ружье и одной рукой выстрелил по машине. Смех разбирал меня, но этот серьезный спектакль мне нравился. «Артисты» в машине сжались в комочки. Трещины от дроби расползлись по стеклу.

— На конях было бы лучше, — сказал я, — Будем надеяться, что у него нет гранаты.

Лошадь мчалась рядом. Всадник стал перезаряжать ружье.

— Тормози! — крикнул я Вахе. — Мы так не договаривались. Всадник тоже остановил коня, но я был уже рядом с ним. Ударом по прикладу я выбил ружье и спокойно вернулся к машине. Впереди шоссе ведущее в Талгар. Все молчали и я углубился в размышления.

— «Отсутствие зрения можно компенсировать развитым до меридианного восприятия телом. Однако, либо я не понимаю У-СИН и ЙОГУ, либо мудрейшие не сочли нужным объяснить, что мышцы и сухожилия — это не меридианы, что живот и солнечное сплетение есть у всех, но чакры Сватхистхану и Манипуру предстоит развивать. Это придется растолковывать тем, кто решил стать на путь второго рождения. Всему есть мера. Мера, граница, предел… Но почему так силен догмат органа зрения?» — перед глазами возникали асаны йоги и движения в боевых искусствах. Мне было понятно, что здесь тело является условием, но это не указывалось в описаниях.

— «До меры все развиваются естественным ходом. Без Сознания… Дальше только Сознанию дано прорастать в теле, как корни цветка прорастают в глиняном горшке. Содержание Сознания может укоротить жизнь или удлинить ее. Сознание западного характера сокращает жизненное пространство, но делает его структурным».

Машина затормозила, и мы попрощались. Капал крупный, редкий дождь. Я посмотрел в сторону пустой конуры — Джульбарса застрелил чеченец. Джульбарс нарушил закон сосуществования и укусил на нейтральной территории горящего гневом горца. Джульбарс не привык к вспышкам ярости. Я не наказал горца, хотя и тосковал по другу. По-своему горец был прав.

Воскресное утро было чистым и светлым. Так бывает в Талгаре, когда ночью пройдет волевой дождь. Я счел приличным прийти к японцам утром. Побродив по чистым, умытым горам, я спустился к бараку, в котором жили японцы. Андо сидел на крыльце, подставив теплому солнышку лицо. Увидев меня, он сказал несколько слов и на крыльцо вышел Оцуки. Я поклонился им и сел на бревно.

— Мы долго не спали, — сказал Оцуки. — Ты интересно говоришь, но между словами и владением огромная разница. Зачем слова?

— Человек считает, что словами можно передать действие, последовательность, ситуацию. Остальное все за слушающим. Слушающему предстоит личный опыт, личное переживание. Но слова имеют меру… У меня вполне осмысленная задача: как расставить существующие слова и символы так, чтобы одно и то же, которое ведет сейчас к болезням, повело бы к развитию людей.

— Ошеломляюще, — сказал Оцуки. — Ты хочешь словами изменить жизнь?!

— Культура японцев складывалась долго и превратилась в Язык. Вы разговариваете теперь одеждой, мимикой, ритуалами. Эта культура содержит в себе Дзен и для вас Дзен не в словах. У меня же задача как у скульптора: я должен трансформировать Дзен с Востока на материал Запада. Моим инструментом являются звуковые символы, то есть слова. Если вы посмотрите… послушаете и скажите: «похоже», то я трансформацию некоторым образом совершил.

— Забавный ты малый, — покачал головой Оцуки. — Нельзя многоковековую традицию вылепить из слов.

— Я это делаю не на пустом месте, а на многовековой традиции Запада и осуществляю это на нейтральной почве Казахстана.

— Ну, что же, вчера ты начал неплохо. Лепи дальше.

Оцуки и Андо живо рассмеялись.

— Если вам было понятно, что внутренний Космос ждет, когда мозаика и сумма «ударов» внешнего Космоса достигнет меры, то будет понятно предопределенное изменение, а точнее предстоящее изменение внутреннего. Внутренее — в усталости, в покаянии, в чихании, в кашлянии, в стоне — запустит свой механизм. Для четкого исполнения рисунка нужно сильное размягчение предшествующего содержимого этого мира…

— А то, что не размягчится? — спросил Андо.

Так подробно я говорил для Андо. Болезнь является результатом несоответствия двух Космосов. Если бы внешний мир мог подстраиваться под свершившееся внутреннее изменение, то не было бы болей, страданий, усилий. Впрочем многие стремятся инстиктивно к этому. Многим нравятся сказки о волшебной щуке, о лампе Аладдина, о золотой рыбке, когда можно оставаться дураком, а точнее «таким, как ты есть». Все же окружающее будет плясать под тебя…

Одновременно я говорил для Оцуки. Методики тренировок, системы развитий, культуры народа имеют свои отпечатки внутри. Я говорил не от теорий. Внутренний Космос я «видел» так же хорошо, как и внешний. Много путаницы вносят люди в свои дела и помыслы только из-за того, что не обладают такой способностью.

— Не размягчение выливается в форму, в сохранение. Может показаться, что сохранять — это здорово. На деле, наступает галлюцинация. Человек воспринимает то, чего нет. Так наступает внутри человека война…

— Разве является плохим сохранение формы? — удивился Оцуки.

— Одной из своих дхарм Человек стремится к этому и живет этой частью. Но я не случайно сказал о галлюцинации. Приведу пример. Наступает гроза, но мне нужно сохранить ян. Начнутся ломоты, неприятные ощущения. Так страдают старые, то есть окостеневающие организмы. Война идет не во вне, а внутри. Часть организма служит одному, а другая требует изменения. Все должно изменятся согласованно, но… сохраняя форму. Понятие формы, как видите, выглядит иначе. Это — Единство изменяющихся.

Я посмотрел на них внимательно и еще раз повторил:

— Это — Единство изменяющихся частей. Поэтому, сохранением себя не спасешь. Лишь только изменится одно, как тут же должно измениться другое, третье, четвертое. Здоровый организм — это непрерывно «плаваяющая» система. Представьте себе надутую воздухом игрушку, форма которой меняется при нажиме на нее.

— Но мы же сохраняем форму? — ждал ответа Андо.

— Нет. Ребенок Андо и взрослый Андо — это разные формы. Но не будем отвлекаться. Итак. Не выключенная часть ян сохраняет часть системы. Ян торжествует Утром. Эта фаза переводит Человека в его внешнее тело. Теперь, в течение Дня, он будет заниматься размягчением внешнего.

Здесь был ответственный момент диалога. Понятие «внешнего тела» не присуще западному мировосприятию. Андо не среагировал на мои слова. Он ждал. Оцуки поднял лицо вверх и с философским видом улыбнулся.

— Внутренний Космос теперь закрепляется, — рискнул я продолжить такую технологию мировоззрения. — Он является «пробным камнем» и инструментом. Там, где внешнее тело попадает в соответствие внутреннему, не будет «удара». Здесь будет естестественное сохранение. Теперь, я надеюсь, понятно, что во время сна и в любой другой форме инь, идет решение задачи введения в Едиинство сохраненных частей с «вмятинами».

Внимание Андо стало притупляться и я решил дать передышку. Минут десять назад нам вынесла одутловатая женщина чай. На ее появление я быстро «прощупал» причину одутловатости. Обвоженность. Утолщенность ног. Влага сохраняется в теле, как застарелый инь, как средство размягчения. «Слоновость» ног мешала ей двигаться. Тело было грузным в ян из-за сохраненного инь.

Несколько раньше, как только заметил это, я, тонизировал ян в ее тазобедренной части и она теперь, как утка, ныряла в стоящий невдалеке деревянный туалет. Всякий раз вид ее был удивленный. Теперь она села на крыльцо и разглядывала худеющие ноги. Она поглаживала их руками, и заглядывала на них сбоку, не веря своим глазам. Ей хотелось обратить на это диво внимание Оцуки и Андо, но она не смела вмешиваться в беседу. Оцуки заметил волнение женщины. Лицо ее становилось сияющим. Она встала и легкой, но твердой походкой прошла по двору.

Оцуки тут же посмотрел на меня и сказал:

— Тебе незачем заниматься словами. Ты большой властелин Ки.

— Нет, Оцуки Сио, «клетки» моего внешнего тела не должны питаться дармовыми подачками. Это постыдно.

— Поэтому ты не помогаешь точно также Андо?

— Да. С Андо больший спрос и большее к нему уважение. Я не могу оскорбить его подачкой.

— Но Андо страдает.

— Я вижу и стараюсь ему помочь более существенным образом.

Оцуки и Андо удивленно посмотрели на меня.

— Для Андо я, как и Оцуки, это всего лишь часть его внешнего тела. Солнце, небо, общение с нами — все это как иглы втыкаются в его тело. За счет этого идет движение в его внутреннем Космосе. Пока эти «иглы» ведут к зауживанию жизненного пространства, то есть к болезни. Изо дня в день он «втыкает» их в себя одинаково. Так отстроено его восприятие. Результат в виде болезни должен был бы заставить размягчить, размыть, стереть убийственный путь. Но Сознание Андо не имеет той способности, которая на первое место ставит не служение ранее построенному, а результат контакта двух Космосов. Размягчение и поиск должны царствовать внутри по отношению к внешнему. Что касается внешнего, то чуткое, затаенное восприятие его должно заменить все мировоззренческие догмы.

— Война разрушила все жизненные устои Андо… — начал Оцуки, но я его прервал.

— Нет. Она их укрепила в худшем смысле. Посмотри на те тополя, — я показал на солнечные фигуры, потряхивающие веселой листвой. — Андо видит в них не тополя Талгара с их содержанием. Он вытягивает из них ту часть, которая отливает Японией. Он засушил Японию и ищет ее здесь. Он галлюцинирует, так как поит и насыщает его теперь уже иное содержание. Но он не способен его переварить. Морковь и чеснок здесь знают Талгар. Вода и воздух здесь содержат Талгар. Бери их! Но брать не чем.

Я замолчал, посмотрел на счастливое лицо женщины и сказал:

— Подачка не изменит ее Сущность. Андо знает Дзен в его культуре отлично понимает меня. Следвовательно он способен изменить мировосприятие так, что те же самые морковь, чеснок, воздух, вода и мы с тобой будем давать ему здоровье при каждом соприкосновении с ними.

Андо и Оцуки понимали меня так, что я мог бы и не говорить так сложно. Значительно важнее изменить все части Сущности человека в сторону жизни, чем поставить ему подпорку в виде подачки.

— Подпорка, подставленная садовником под перегруженную яблоками ветку в урожайный год, спасает и дерево, и яблоки, — ответил словами Оцуки, так как между нами установился тот контакт, когда слова вливаются в общее русло информационной связи и теряют свою главенствующую роль. — Впрочем, я тебя отлично понимаю.

Андо подкинул несколько веток в печку и чайник весело зашумел. Оцуки выплеснул прежнюю заварку из чайничка и поставил его разогреваться на плиту.

— Чтобы скорее находить общее, мы тебе тут тоже кое-что приготовили, — сказал он и достал из кармана несколько листков бумаги.

— Ты принадлежишь году Змеи. Характер у тебя мудрый и сильный. Многие будут ошибаться, глядя на твою мягкость, молчаливость, доброту. Они будут считать тебя слабовольным и послушным.

Я улыбнулся. Всего в километре отсюда были цыгане. У них свои слова. Они не знают Дзен, но характеры людей для них — поле, на котором они находят свое пропитание. Дина сейчас, наверное, беседует со старухой: одна видит все с позиций утра, а другая — заката жизни.

— В 1953 г. год Змеи повториться. Затем: в 1965, 1977, 1989, 2001, - продолжал Оцуки. — Перед твоим рождением был год Дракона. После твоего рождения идет год Лошади. Цикл повторяется через 12 лет. Вот посмотри: 1942 год Лошади, 1943 — Овцы, 1944 — Обезьяны, 1945 — Петуха, 1946 — Собаки, 1947 — Кабана, 1948 — Крысы, 1949 — Вола, 1950 — Тигра, 1951 — Кролика, 1952 — Дракона. По нашему гороскопу у тебя к 1965 г. будет идти сильный подъем Ян.

— Содержит ли такой гороскоп точность? Скажу сразу, меня не интересует «точность» предсказательская или описательская, — живо заинтересовавшись, но тут же поставив рамки, спросил я.

Предсказания меня мало интересовали из-за своей безысходности. Эта безысходность делала ясновидение, астрологию, прорицания, гадания никчемными. Меня удивляла не критичность западных изысканий в этих направлениях, так как после предсказания последует то, что если предсказания точные, то жизнь уже прожита. Наиболее сообразительные астрологи Запада, поняв это, вставляют слова: «избегайте» и «учтите», «обратите внимание» и т. п. Это говорится так, словно люди враги самим себе. Кто действует во вред себе?!

Другое дело выслушать тех, кто знает энергетические процессы!

— У каждого человека есть периоды ян и периоды инь, — сказал Оцуки. — Я был в Китае и мне нравится их подход к переменам. Их понятия о Человеке во многом сходятся с нашими.

— Самый короткий период у человека это вдох и выдох. Вдох связан с раскрытием, следовательно это ян. Выдох наблюдается при угасании. Это инь, — стал «привязывать» я тему перемен. — Утро, день, вечер, ночь — это больший период. Двенадцать месяцев соответствуют двенадцати знакам Зодиака. Здесь Весна, Лето, Осень, Зима совпадают с энергетическими Радостным яном, Яном Трех Богатырей, Освежающим инем и Солнечным инем.

На своем теле я одновременно со словами, показывал соответственно: обратную сторону рук; направление с головы вниз по телу; со ступни ног вверх, как ноги стоят друг к другу; из груди по внутренней стороне рук на ладони. Оцуки и Андо смотрели и кивали головами.

— Однако, вы говорите о периоде в двенадцать лет, — продолжал я… Имеете ли вы в этом понятие энергетических циклов Челвека в такой же связи?

Оцуки и Андо переглянулись.

— Ты слишком много от нас хочешь.

— Как же пойму я вас, если мы не найдем общий язык. А мой язык биоэнергетический. В нейронной среде мозга можно насочинять что угодно. Но…

— Обижаешь. Это многовековые наблюдения, — сказал Андо.

— Вот и разберемся вместе. Какой из двенадцати летнего периода относится к раскрытию — ян и закрытию — инь? Какие фазы отнесли к Утру, Дню, Вечеру, Ночи.

Я расчертил на земле большой круг, разделил его на двенадцать частей и записал в последовательности года.

— Зачем это ты так нарисовал? — спросил Андо. Видимо он был большим специалистом в этом вопросе.

— Хочу сразу себя проверить. А вы мои экзаменаторы. Я это слышу от вас впервые, но сразу скажу: Змее подходят Вол и Петух, но будет плохо Кабану, будет борьба с Тигром; Дракону хорошо с Крысой и Обезьяной, но у него война с Собакой; Тигр не уживется с Обезьяной и со Змеей…

Андо смотрел на меня с удивлением.

— Это так, — сказал он.

— Значит часть дела мы уже сделали, — весело похлопал я его по плечу. — Так сочетаются энергетические меридианы. Я давно чувствовал, что люди создают тело общества так, что являют собой социальную энергетику. О борьбе и антагонизме я сказал используя принцип «полдень — полночь» из концепции У-СИН. Это диаметрально расположенные годы и характеры. Посмотри: Змея противоположна Кабану; Лошадь — Крысе; Обезьяна — Тигру и так дальше.

— А как ты определяешь согласие? — Андо понравился такой простой ориентир и он рассматривал круг.

— Бери ориентир на соотношение годов в 120о. Например, от Змеи под углом в 120о находится Петух и Вол, а от Кабана — Кролик и Овца. Меридианы на теле Человека группируются именно так. Это уже не концепция У-СИН, а моя привязка энергетических групповых действий.

— Меридианы были разобщены по их назначению, — возразил Оцуки, так как тема энергетических движений была ему ближе.

— Для меня это, благомудрый Оцуки, по-прежнему загадка. Китайцы, японцы, корейцы, «расщепили» Человека так, как он может быть только уже в завершенном состоянии. Втыкая иглы или воспитывая Ки, они подходят к человеку так, словно он никогда не был в пути развития…

Я остановился, так как встретил вопросительные взгляды.

— Ну что ж, поясню. Мы движемся телом прежде всего. Даже если речь идет о боевом искусстве, то тело является условием движения в нем энергии Ки. Будет условие в виде положения тела — будет Ки, не будет условия — Ки погасится в внутреннем Космосе.

— Мне нравится твой подход, — сказал Оцуки. — Внешне ты говоришь просто, но за этим скрывается то, что Ки является результатом. Это — как во время войны: если все внутренние силы страны сложат усилия, каждый со своей стороны, то выделяется боевая сила Ки во внешнее направление. Если внутри страны разброд или внутри тела разброд, то Ки поедается этим разбродом.

— Однако, первейшим условием для Человека являются движения: «утра», «дня», «вечера», «ночи». Это то, что я назвал: Радостным яном, Яном Трех Богатыре, Освежающим инем, Солнечным инем. Более того, «утро» и «день» — это ян. Так молятся ввысь, восхищаются, радуются, как дети. «Вечер» и «ночь» — это инь. Так умиляются, размышляют, плачут, смеются. Телом при этом создается четко два противоположных положения. Смотрите.

Я выпрямился, потянулся, возвел руки к небу, поставил себя в позы танца Шивы. Затем сложил молитвенно руки на груди, опустил голову и грудь, преклонил колени.

Андо и Оцуки согласно закивали головой.

— Иные движения совершить я не мог, иначе «поломаю» связи во внутреннем Космосе, между органами и заболею.

Оцуки засмеялся.

— Да, ты действительно, не можешь одновременно наклоняться вперед и назад, — сказал он.

— Не забывай, Оцуки, что есть психика и миропонимание, которые могут дать тонизирующие и противоречивые сигналы. «Так выбрасывать кровь в тело или всасывать ее?» — будет находиться на распутье печень, не зная какому подчиниться сигналу. На неудачу идет инь — сигнал, но побуждение к действию, идущее от мировоззрения, дает ян — сигнал. Во внутреннем мире будет война.

Андо опустил голову.

— Я всегда ориентировался на характеры, а Оцуки на боевые искусства. Может быть по этому он здоров, а я болен, — сказал Андо. — Но тогда получается, что гороскоп не учитывает энергетическое движение.

Мы некоторое время молчали. Я живо представил себе социальное тело, а затем мировоззренческое тело.

— «Как я раньше на эту тему не подумал. Люди мешают сами себе. Во внутренее тело они дают противоречивые сигналы и там начинается война между органами и функциями органов. Во внешнее тело тоже даются противоречивые побуждения».

Я пошел к крылечку и сел на него. Мыслить как все я не мог. Во-первых, я знал, что это только лишь конструкция на нейронных клетках мозга, прошедшая свою первую реализацию — в мышцах речевого аппарата. Реализацию в других мышцах еще предстоит совершить. Сначала это будет Мантра Йога, Цигун… Во-вторых, эта конструкция стопроцентно адекватно только в себе, то есть нейронной среде. Хорошо сочиняет мозг, но увы… На поверку встанут Космосы, внутренний и внешний. А это другие среды. Не нейронные…

В сторону города протекал арычек с камушками и живой травкой, обрамляющей его. Пчелы суетились по сырому песочку. Я стал «нагнетать» инь во внешнем теле. Хотя ярко светило солнце, пчелы замедлили свои движения и стали отодвигаться от сырости. Они реально чувствовали наступление «вечера». Оцуки внимательно наблюдал за мной. Казалось он понимал меня. Андо был погружен в раздумье. Я создал глубокую «ночь» и пчелы, как парализованные застыли на месте. Оцуки подошел, вытянул руки и сосредоточился. Пчелы продолжали спать. Он сел в Ваджрасану и стал медитировать. Я почувствовал, что он ждет подсказку.

— «Вот тебе уникальный случай», — вошел я в затруднение. — Пчелам я обязан продолжать держать «ночь» и в это же время Оцуки нужно подсказать «утро».

Оцуки ждал.

— «Нужно отказаться от связи с мышечно-сухожильной сферой», — мелькнуло в сознании. Однако попытка в инь «ночи» включить ян «утра» повела к спазмированию тонкого и толстого кишечника.

Осталась только надежда на степень воспитанного Сознания. Я сделал еще одно движение в Пратьяхаре: устранил связь с органами.

«Мышление» и поиск шел в энергетических процессах. Только Единству Сознания удалось соединить противоположные телесные и физиологические инь-ян.

Вдруг Оцуки издал крик, взлетел на ноги с распахнутыми руками и вытаращенными глазами. Он был близок к трансу. Застыв на несколько секунд, он рухнул на землю. Пчелы разлетелись. Я опустился на колени и заплакал. Не контролируемое внешнее тело со стороны внутреннего Космоса оказалось способным компенсировать себя в себе. «Утро», которое получил Оцуки в виде ян-поля, превысило его возможности. Это можно было понять по поведению пчел, которых словно обожгло палящим солнцем. Внешний мир в своем теле тоже содержит инь и ян «органы» инь и ян связи.

«Придется людям объяснять образами внешнего тела, так как внутренний Космос они не зрят», — выпрямился я и встретил удивленный взгляд Андо.

— Я не готов разговаривать с вами. Мне нужно подумать, — сказал я ему и пошел в горы, — Оцуки не трогай. Он придет в себя сам.

— «Как я могу разговаривать там, где такой страшный разрыв. Там даже сами слова для меня условные,» — посмотрел я с чувством на жаворонка. Он встрепенулся и ответил мне точной комбинацией и последовательностью движения поля, соединенного со звучанием голосовой мышцы. Но вдруг последовательность «зазвучала» противоречиво. Я остановился: «Кажется больной».

Болезнь у животных, птиц, микроорганизмов, растений иная, чем у людей и, тем не менее, есть общность. Эта общность заключается в том, что сущность болезни — в нарастающей разобщенности между силами и полями, единения с тем движением, которое имеет каждая часть организма. Иными словами, если во внутреннем Космосе перелив, переход определенной конфигурации невыполним, то и внешнее пространство сокращается. Сокращается жизнь. Я повторил полями перелив, на котором жаворонок сорвался. Он дернулся, вдохнул и неуклюже полетел. Болен.

«Так и есть, внешний мир для него не досигаем в том, что он ограничил внутри, — посмотрел я ему вслед, — Человек стал бы искать причины болезни как внешние и мечтать о „благоприятных“ условиях. Жаворонок будет „отступать“. Сейчас он уступил мне эти кусты, эту поляну, это небо. Затем он уступит своему сопернику. Так будет продолжаться, пока он „не найдет свое внешнее на свое внутреннее“».

Под впечатлением этих размышлений я вспомнил просьбу Абдыбая:

— В уйгурской семье девочка «приклеевает» металлические ложки к телу. Родители обеспокоены. Посмотел бы?

— Пусть ест деревянными, — отмахнулся я.

Теперь меня заинтересовала сама композиция полей, принудившая человека подчиняться законам неживой природы. На какой путь должен стать Человек, чтобы превратить себя в камни, глину, куски минералов?

Абдыбая я нашел быстро. Он спрыгнул с перекладины вросшей в два соседних дерева и крепко пожал мне руку. Вид у него был человека совершившего тайный поступок и знающего большой секрет.

— Я готов пойти к уйгурам, где ложки бегают по людям.

— Это в Азате. Пойдем пешком, — живо откликнулся Абдыбай.

Пройти нужно было около трех километров и я знал, что Абдыбай засыпет меня вопросами. Но он молчал. Наконец он бросил камушек в воробья и сказал:

— Я схемы с меридианами крутил в своих мозгах и так и сяк. Не думаю, что ты сам живешь этими энергетическими средствами. Многое не совпадает из того что ты показывал нам. Кто из вас прав?

— Все правы, — отмахнулся я от этой темы.

— Ты нас убедил своими способностями. Они — это целая эпоха мудрецов. Если бы Человек стал другим, то вопроса бы не было. Но в древней литературе даже эмоции те же самые. А эмоции — это энергетические сигналы. Значит энергетические процессы те же самые.

— Мыслишь ты логично. Но правильная конструкция мысли может быть не адекватна тому, о чем ты говоришь.

— А когда ты говоришь, то все адекватно, — задиристо запротестовал он.

— Я стараюсь описать как оно есть. Только что ты наступил на осколышки стекла подошвой ноги и сразу весь вытянулся в струну. Почему?

Мы шли босиком по обочине дороги. Абдыбай ждал, что я отвечу сам на свой вопрос.

— Уколовшись, ребенок делает то же самое. При этом он еще особо вдыхает. Помнишь в бане я очень долго сидел в парной, а вы вылетали оттуда словно ошпаренные? Олег был под хмелем, так он вообще наступить на раскаленный полок не мог.

Я подошел и добавил:

— На картинах некоторых святых стрелы и копья вонзенные в их тело, а на лицах — блаженство. Вот и увяжи все это в одно энергетическое состояние.

— Задачки у тебя, как на уроках в школе…

— Я мечтаю, когда в школах будут подобные задачи. Все, что я тебе сейчас описал это состояния поляризации. В ян-стрессе человек может взять рукой раскаленное железо и не обжечься. В инь-стрессе человек каменеет или его парализует. В бане пьяного печет. Это инь-состояние. Когда ребенок уколется или ты сейчас наступил на стекло, то твой характер сделал движение в ян. Если так дальше пойдет, то я тоже могу втыкать в тебя стрелы, а ты не будешь чувствовать боли. Тоже станешь святым. Как видишь, я исхожу из того как оно есть. Следовательно, если что не так, то ошибаюсь не я, а вы всей своей жизнью. Неувязка с Китаем не единственная. Астрология натолкнулась точно на это же. Теперь японцы предложили двенадцатигодичный календарь… Не удивительно, что Астрономия взяла верх над Астрологией.

— Вместо того, чтобы растолковать, ты еще больше все усложнил, — остановил мои высказывания Абдыбай.

— Ян в пределе дает: любовь, отсутствие боли, хождение по огню… Это понятно. Но причем здесь Астрология?

— Здесь тоже все просто: когда мы говорили об эмоциях, характерах, человеческих возможностях, то здесь в основе лежат энергетические процессы, а не геометрические восприятия зрения. Астрономия взяла только свое, то есть геометрическое, поэтому оказалась точной. Но внешний Космос имеет свое тело…

Абдыбай суетливо прервал меня.

— Ты имеешь ввиду Аллаха?

— Я имею ввиду внешнее свое тело и не знаю как ты его назовешь. Мой внутренний Космос соприкасается с моим внешним Космосом…

— И моим тоже, — упрямо заявил Абдыбай.

— Да. есть некоторая общность, которая приводит к величайшему парадоксу и величайшему заблуждению. Это то, что ты, во мне всего лишь часть, а я в тебе тоже часть. Из Аллаха тоже умудрились сделать часть. Итак, если ты во мне только часть, то как мы с тобой можем иметь общим весь мир?

Абдыбай остановился и уставился на меня в изумлении.

— Да, с тобой не соскучишься! Ну, ты даешь!

— И вдруг добавил — А ведь в самом деле ты во мне только часть. Однако я не знаю все содержание этой части, а наоборот, сам являюсь частью в тебе. Парадокс!

— Ну, мой мудрейший, я думаю, что ты до этого уже дорос, а вы с Эдиком тренируете и накапливаете типовое Сознание. тогда прежде, чем говорить о внешнем теле, тебе придется освоить тему расширения Сознания. Оно вызывает мгновенно реакцию и эмоцию. Оно ориентирует и тоже мгновенно, так как в нем ключ распознаваний и энергетических композиций. Давай посидим здесь на пригорке. Глинянный бугор был усеян разнотравьем. Бабочки мирно порхали в своем внешнем теле.

— «Как найти, как увеличить размер той части, которой люди входят в мир друг друга и почти никак не постигают мира животных, растений, птиц, микробов?» — посмотрел я на довольное лицо Абдыбая. Ломать себя он не собирался, а строил прибавки, пристройки к неподвижному Сознанию. Ключи к этим вратам находились там, во внешнем его теле, где соприкоснувшись с этой частью Сознание само, наконец-то, сделает изменение.

— Недавно я по пути познакомился с врачом. Занимается он вопросами долголетия. Чушь городит, конечно. Но сама тема стоит внимания. Старость приходит не сразу. Я бы сказал, что человек начинает стареть с пеленок, — начал я издалека, но Абдыбай проявил живой интерес, — Не решит он эту проблему никак, потому что не зрит энергетические процессы. Я могу решить эту задачу, но меня нужно хорошо попросить.

Абдыбай засмеялся и сказал:

— Мне не к спеху, но одолжение, выслушать тебя, я сделать могу.

— Тогда слушай и запоминай. Истина первая: контакт между внутренним и внешним Космосами в точках воздействия образует движение формы и содержания. Истина вторая: последовательность воздействий, их интенсивность и объем определяют увеличение или сужение жизни. Под сужением я понимаю болезни. Одно и то же можно расставить так, что человек оздоровится, а можно построить так, что заболеет…

— Сложно ты говоришь, — перебил Абдыбай.

— Ну, что тут сложного. Вот тебе на лицо упала капля. Если это летний день, то ты прищуришься и улыбнешься. Если это осень, то ты съежишься. Если это тебе плюнули, то…

— То я дам ему в морду…

— Капля одна и та же, — продолжал я, — но изменения внутри будут разные. Одни из таких изменений потащат к болезни, другие — к жизни. Последовательность взаимодействий, ведущая к жизни называется развитием, а ведущая к болезни — старением. По своей глупости люди берут только внешнюю сторону и эту последовательность ищут в приятностях…

— Наоборот, дурак лезет на рога. Что ж плохого в приятном?

Абдыбай «сопротивлялся» вяло и я, похлопав его по плечу, сказал:

— В том-то и ловушка, мой милый. Сигнал приятности это сигнал соответствия в контакте двух Космосов. Этот сигнал ни за что не отвечает. Приятно и все тут. Но приятность может быть в сохранении и в развитии. Первое идет от инь, от «вечера» и «ночи». Второе — от ян, от «утра» и «дня».

— Слово «сохранение» прозвучало у тебя в тоне плохом. Разве сохранять плохо? — Абдыбай о чем-то размышлял.

— Остеохандрозы, атеросклерозы, злость, ненависть… наконец, старение — вот результат перевеса в сторону сохранения. Сохранение в отрицательном смысле возникает тогда, когда есть упрямство. Например, твое сознание отметило несоответствие в контакте двух Космосов. Если ты начал поиск на нахождение соответствия путем размягчения внутреннего, то ты сохраняешь внешнее. Если ты начал размягчать внешнее…

— Как я могу размягчить внешний мир?!

— Словами, действием, кулаками, упрямством… То есть размягчением здесь ты вылепливаешь внешнее под себя…

— Ты говоришь, что внешнее тоже мое. Какая мне разница, что размягчить? — хихикнул Абдыбай.

Я замолчал. Эту трудность в разъяснении я ожидал. Западный характер размягчает, то есть приспосабливает только внешнее. Отсюда и Сознание только вовне. Действия, эмоции, страдания, переживания, теории науки, философии, эзотерики, астрологии, магии — все это разные приемы для размягчения внешнего мира. Счастьем, везением считается тот период, когда все вокруг «пляшет» под внутреннее и в Сознании отмечается, раз за разом, успешное размягчение внешнего мира. Поэты в захлеб перечисляют эти моменты. Обыватели инстинктивно мечтают о везении и счастьи. Ученые ищут все новые и новые средства… Но никто не собирается размягчить себя внутри и найти там ядерную реакцию.

— Разница есть. Размягчение внешнего мира ведет к окостенению внутреннего Космоса. Так наступают болезни, старение и смерть. Смерть наступает тогда, когда внутренний Космос приходит к пределу в своем окостенений и по функциям больше не соотвествует внешнему телу. Мгновенная смерть — это быстрый набор меры несоответствия.

Было заметно, что Абдыбай одновременно что-то обдумывает. Он лег боком на суховатую траву и сказал:

— Выходит, что если я буду размягчать только внутреннее, то внешний Космос окостенеет, — в его глазах искрился смех.

Мышлению, одностороннему мышлению, поставленному на службу только сохранению кажется противоестественной и дикой тема внешнего тела.

— Окостенеет, одряхлеет и умрет, — наконец, не выдержал и громко расхохотался Абдыбай.

— Дикарь ты. Я не случайно затеял тему о Сознании. В твоем Сознании, как и у многих других, принято за аксиому, что ты часть во внешнем мире. Теперь ты как пьяный — не видишь твое личное действительное. Раз ты охватил внешнее, то оно уже твое и в тебе. О чем бы ты не заговорил, куда бы не посмотрел воспринимаешь ты, а не твой сосед. Даже предполагаешь о невиденном ты из себя. Что к этому ты еще добавишь?!

Абдыбай приподнялся на локоть и уставился на меня.

— Как это мне самому раньше в голову не приходило, — сказал он уже с удивлением, но вдруг усомнился. Но ведь и ты, и любой человек может сказать то же самое!

— Растения, животные, микроорганизмы могли бы сказать то же самое, но они мудрее чванливого человеческого ума. Каждое из них живет в своем внешнем теле. Оно конкретное в каждый миг. Оно меняется. Поэтому внутреннее следует, мягко согласуя свое изменение внешнему изменению. Это истинная гармония. Поэтому они почти не болеют, а если и будут болеть то в пределах тех изменений, которые возбудились на контакте двух Космосов и еще не вписались в общую систему Единого тела…

— …Своего, конечно, — тут же добавил я, памятуя привязанность Абдыбая к аксиоме, что мир огромен, а он в нем всего лишь песчинка.

— Все говорят так, — начал Абдыбай, поняв меня, но тут же осекся.

— Да, часть людей служат этому. И не говори, что все. Ребенок этого не скажет.

Абдыбай замолчал, но было видно, что он не согласен. Точнее, он попал в то противоречие, когда мысль ткется только по определенным правилам и не знает сами эти правила.

— А как же Бог? Ты отрицаешь Аллаха?

— Наоборот, о мудрейший, отрицаете его вы. За Бога вы выдаете одну из Дхарм. В двухполярной конструкции вы выбрали крайний беспредел. Блажен, кто, молча, воспринимает большее!

Я поднялся. Абдыбай решил, что пора идти и тоже встал. Однако я обогнул бугорок и стал разматывать веревку, в которой запутался ишак.

— Этот будет тебе благодарен, — засмеялся Абдыбай.

— Нет. Животные, кроме собак, не живут человеческими понятиями купли-продажи. Ждущий благодарности — ждет отдачи, возврата. Валюту, как правило, ждут более сущностную: даст кусок хлеба, а ждет в ответ почитание. Животные прибывают в условиях. Благодарностью является само их существование. Здесь, делая добро, «правая рука не знает, что делает левая». Поэтому, делать добро может не каждый. Это нужно заслужить. Человеку, тем более, труднее. Ему нужно дорасти до права делать добро.

— Но ишак-то доволен, — рассмеялся Абдыбай.

— Он доволен жизнью, а не мной. Ему стало более благоприятно. Поэтому считай, что мы с ним довольны друг другом безо всяких обязательств. Я рад, что возле меня нет приглушенного пространства. Ишак рад, что его жизненное пространство увеличилось. Человек сильно проиграл, выиграв в органе копирующем внешний мир.

— Значит ты интеллект все таки не отрицаешь, — довольным тоном сказал Абдыбай. — Впрочем и сам ты пользуешься умом отлично.

— Я вообще ничего не отрицаю. Отрицание — это Острый инь. Его возрастная пора для меня еще не наступила. По этапу развития я нахожусь сейчас в фазе любви. Любовь не знает: отрицаний, неудовольств, критиканства, сомнений, злости, ненависти, скепсиса, оценок…

— Но ты же оцениваешь, а подчас и критикуешь, — запротестовал он.

— Это и так и не так. На общем фоне Любви, как фазы затяжного состояния, есть еще и малые циклы. К ним относятся: весна, лето, осень, зима. Еще меньшим является цикл: утро, день, вечер, ночь. Так вот, любой «вечер» готовит «ночь»; «ночь» готовит «утро»; «утро» готовит «день»; «день» готовит «вечер». Это подготавливающие отрезки содержат в себе предопределения, ориентацию в предшествующих. Поэтому в моих циклах «вечера» и «ночи» иные прогнозы «утра» и «дня». Это позволяет мне не соглашаться с моим иным, находящемся в вас…

— Ну ты и выражаешься! Мозги сломать можно, слушая тебя.

— При встречи со мной японцы и китайцы не сломали мозги. У них иное Сознание. Поэтому к Мелодии Чувств я развиваю йогу Сознания, а затем последует формирующая йога. Йога Сознания будет содержать в себе и Западный характер инь, и Восточный характер ян, и переход с Востока на Запад, и с Запада на Восток. Здесь в Сознании родится Единое и то чего не был на Востоке и на Западе.

Мы стали подниматься к подножию горы. Глинистая тропинка обрамлена пахучей азиатской пылью.

— Но Человеку предстоит одолеть еще один барьер. Это — энергетический язык животных, птиц, растений, микроорганизмов… планет. Планеты тоже сложные организмы, хотя вблизи, «наощупь» они упрощаются до элементарности неживой природы. Издали они по сложности и информативности не уступят биологическим видам. Вот этим всем я сейчас и занят. Религии, зачастую, «объезжают» этот вопрос. Энергоинформационное поле не принадлежит только Человеку…

— Ты что, решил стать адвокатом животных и планет? — засмеялся Абдыбай.

— Рассказать о энергетических полях животных и планет — это тоже самое, что рассказать о той особенности, которую они получают преломляясь в Человеке. Сам по себе Человек ничто. Без всего этого он превращается в пустоту. Неужели это трудно понять! Например, кошка всего лишь часть в человеке, но человек всего лишь часть в кошке. Каждое живет за счет других и другими определяется. Так, все мы содержим в себе друг друга, поддерживаем и определяем друг друга. Но это уже тема многополярности.

— Ты уже употреблял это слово, но я не возьму никак в толк: что ты под этим подразумеваешь? — Абдыбай сделал усердный вид.

Я рассмеялся и сказал:

— Нечем брать «в толк», мой мудрейший друг. Мозги двухполярного Сознания. Но в двух словах скажу, что взаимосвязь между объектами определяет их «лицо». Будут двухполярные взаимосвязи — будет только двухполярный мир. Изменишь связи на трехполярные, изменяться объекты, изменятся мозги, изменятся понятия, изменится мироздание, изменится пространство. На пути Дзен, Дао, Йоги, Религий эти вопросы уже решались. Ушли ли Будда, Махавира, Иисус Христос в иные миры — мозгами эту тему не возьмешь.

Я замолчал. Мы шли размеренно. Говорить не хотелось. Слова предназначены дял оповещения. Конструкция же действий ориентируется связью слов на двухполярность. Смешно бы было, если бы кто-то предложил всю жизнь сделать только из лунной ночи. Реализация энергетического преломления только в коре головного мозга обещает катастрофу для Человека. Я представил мир без людей. Тут же изменятся животные, растения, микроорганизмы и включат в себя его энергетические задачи.

Уйгурская семья была вся во дворе. Забора нет. Двор покрыт темно-зеленой травой-муравой, выбитой местами до глинистого основания. Возле саманного дома печка, обмазанная глиной. В казанке варится зеленый чай с молоком. Уйгуры варят его долго. Солят и пьют особо эту чайную смесь. Висят ковши из тыквы разных размеров. В загоне блеют вяло бараны. Своя одежда, свои ритуалы, свой уклад жизни и для жизни.

— Салам, алейкум, — поприветствовал я, принятым здесь среди тюрского населения приветствием.

Молодой мужчина суховатого сложения быстро встал с земли и крепко пожал нам руки. Мы сели тут же у печьки на траву. Здесь уважают обычаи друг друга, поэтому мужчина успокоился от стремления принести мне стул. Я скрестил ноги. Соленый чай пьют только уйгуры. Он утоляет жару и густо насыщает.

— Может быть кумыс? — спросил хозяин.

— Нет. Чай лучше для беседы, — ответил я, — Уйгуры носят в себе черты Китая.

— Это не так, — твердо, но мягко ответил хозяин, — У нас древнейшая ветвь. Это арабы взяли у нас письменность, а узбеки научились готовить манты. Правда, манты у них плохие получаются: мясо нужно рубить и добавлять в него, кроме лука еще тыкву и клевер.

— Коран написан на арабском языке, — ответил я.

— Я же сказал, что арабы заимствовали ее у уйгуров.

— О Китае я упомянул потому, что некоторые поселения уйгуров пользуются цигуном. Это я встречал далеко в горах, — надеялся я получить еще информацию.

— Это ближе к границе с Китаем и в Синцзяне, — ответил хозяин.

К нему подошла девочка и прижалась к плечу. По слабенькой грудке к перекосу между правой и левой сторонами тела, хотя внешне все выглядело незаметно, я определил сильное «склеивание», «слипание» энергетических связей. До упрощенного линейного потока обобщились меридианы группы Солнечного иня. Групповое ЛО, находящееся выше запястья, не выдавало различий. Этот «живой магнит» образовался как и в известном магните структурированием межклеточных связей до линейных, до двухполярных. Если в течении жизни люди преобретают зауживания себя до подобного энергетического вида, то девочка получила такое раньше, и в больших размерах. Слепливание, а не расслоение, ведет к болезням. Живой организм развивается в сторону многих связей, в сторону их разновидностей.

— Что вас беспокоит в дочке? — спросил я хозяина. — Она обладает отличающимся свойством.

— Это хорошо… Болезненная она и…

Он замолчал, не находя слов для выражения отсутствия того, что чувствуется в развивающихся детях.

— Вы построили здесь дом и берете воду из вон того родника, а после хождения к врачам, поите девочку только кипяченой водой.

— Да, — с виноватой улыбкой ответил хозяин. — Родственники рядом, а здесь было пустое место. Врачи говорят, что в родниках много бактерий…

— Поите ее водой из вон того общего колодца. Сырой. Кормите овощами. Сырыми. Поите молоком. Парным. Но сначала сходите к травнику. Действуйте уверенно и терпеливо. Она вам поможет, но вы не должны больше угнетать ее в общении с природой. Если вам удасться воздействовать на нее силами природы так, что пойдет развертывание, распускание этого сжавшегося в комочек бутона, то все будет успешно, но эту «чудесную» способность она потеряет. Она будет здорова, весела. Будет любить и рожать детей. Жизнь будет в ее доме. Пока человеческому разуму эти жизненные истоки и их комплектации не доступны. Поэтому живите в традициях предков. Предки выбрали такие условия и порядок воздействия их, что до сего времени жизнь этого народа продолжается. Но и, в свою очередь, потомки теперь тоже вжились именно в эти условия, ритуалы, обряды, — я помолчал, определяя правильно и в меру ли понял меня отец этой девочки, а затем добавил:

— Любое изменение это эксперимент. Эсперимент этот ведется на наследии рода. При неудачах спасительным является тот фундамент, в котором произросло существо.

Я вспомнил мой первый эксперимент отрыва от комплекса полей Талгара: Караганда и работа в шахте дали мне хороший урок и опыт. Но они же и приняли у меня экзамен.

— Если отклонение дало положительный результат, то это — вклад в наследственную копилку рода, — продолжал я. — Поэтому, от прегрешивших, род ждет раскаяния и прощает. Преуспевших род приветствует и складывает их достояние в родовой «сундук». Но экзамен на достояние требовательный. Иначе, вместо драгоценности, может быть подсунут брак. Так род разрушится и вымрет.

Мы сердечно поблагодарили хозяев за гостеприимство. Часть дороги шли молча. Я вспоминал, как сидящая в стороне мать девочки слушала меня внимательно. Женщины более чувствительны к темам сохранения, оберегания. Это — инь. Поэтому инь — места в жизни общества сразу же заселяются женщинами.

— Что-то ты о сохранении сегодня много говорил, — мягко пошутил Абдыбай.

— Это тот случай, когда эксперимент в случайном поселении и образе жизни не удачный. Здесь нужно «раскаяние». Если глава семьи сообразительный, то они съедут из этого дома и поселятся, пусть в лачуге, но в среде рода. Им следует вернуться в уйгурскую национальную культуру, обычаи, обряды, энергетические восприятия. Женщина лучше вас меня поняла.

— Ты стал почитателем женщин?

— Я почитатель жизни. Она состоит из двух полов. Каждый пол занят своим, служит своему, верен своему… осуждает не свое. Мужчины осуждают консервирование, женщины строят базис на законсервированных местах. Женщины осуждают расточительство и риск, мужчины счастливы в найденной новизне. Но, чтобы иметь свое, одни имеют в себе часть других. Мужчина склонен к ян внешнего Космоса, но содержит элементы инь. Женщина склонна к ян внутреннего Космоса, но содержит элементы инь.

— Подожди, подожди, — перебил Абдыбай. — Женщины — это инь, мужчины — это ян.

— Я рассчитывал на твою сообразительность. Ян — это активность во внешнем мире так, чтобы не попасться на удочку сохранения. Поэтому мусульмане не ценят женщин в делах, где нужна смекалка, риск, изменение. О любом изменении женщина будет говорить с позиций его «притормаживания» и «подгребания» под себя. Но поскольку это уже консервация, то мужчина этого не любит. В Библии сказано: «жена да убоится мужа своего». Соображай!

— Значит Библия написана для ян-жизни и характера, — обрадовался Абдыбай своей сообразительности, — Но Коран тоже написан для ян.

Я засмеялся и сказал:

— Но не печалься, о мудрейший, «Коран» и «Библия» для женщин уже написаны. Это Агни Йога и Тайная Доктрина. Наступает время, когда инь потребует свой разум. Пока эти попытки слабенькие, но это уже кое-что. Однако инь будет брать верх. Берегитесь мужчины!

— Ну, ну, ты не внушай это женщинам. Они такую тему быстро подхватят.

— Мать твоя женщина и из этого, накопившего содержание Космоса ты вышел. Не было бы этого накопления, не было бы тебя. От нее ты получил «добро» на расточительство, родившись мужчиной, то есть носителем ян. Если бы была ситуация накопления, то ты родился бы женщиной…

Я тут же увернулся от него. Сравнить мужчину с женщиной в Азии равнозначно оскорблению. Традиция. Хотя сам Магомет не плохо отзывался о женщинах и к склону лет имел большое к ним тяготение.

— Не подпустил ли нам — мужчинам Аллах тебя для испытания от имени женщин. Выглядишь ты, как породистый самец, но речи говоришь подрывные.

— Не бойся того, что женщины заговорят о своей мудрости. Человеческий род от этого только выиграет. Ну, а то, что они станут перетягивать мужчин на подобное постижение Сущности, то это закономерно. Перетягивают же сечас мужчины женщин, восхваляя свои черты ян-характера. Клюнули же многие на это и хвалятся не женственностью, а мужественностью. Даже стихи пишут по-мужицки осмысленные. Даже хвалят таких на 8 марта и перечисляют перебежчиц в процентах… Будут и мужчины перебежчики. Много их будет в эпоху инь-стресса. Дрогнет инь-почва и усилит хватку. Ослабнет ян. Затуманиться. Заблеет, как баран перед закланием.

— Пророчествуешь.

— Нет. Знаю.

— Когда это начнется?

— При Михаиле «меченом», если говорить словами моей матери.

— Анна Михайловна хорошо гадает, но она не могла говорить так, как ты.

— Я знаю сущность процессов и фамилии мне без интереса. Россия впадет в фазу размягчения, а это болезненный процесс для ян сил. Начнется стресс. Шок коснется и женщин, так как мужчины «спасая» свои навыки, только усугубят процесс и сделают его болезненным. Подчиняясь инстинкту нахождения они станут делить, как добычу и рвать на куски государство. Женщины, подчинясь инкстинкту приобщения, устойчивости и значимости будут взбадривать мужчин. Они будут толкать мужчин на поиск не где раскрыть новый жизненный родник, а где урвать.

По мере того как мужчины будут становиться «женщинами» сила инь, сила женщин возрастет…

— Перестань! Нет сил больше слушать, — сел на кусты полыни Абдыбай. — Если бы меня не сдерживали твои особые способности, я решил бы, что ты соскользнул с ума.

— Как я могу соскользнуть оттуда, где никогда и не был!? Ум — это удел перекошенных в энергетическом плане. Мышление — это внутрений ян. Поэтому оно у мужчин такое слабое…

— Почему же тогда «сильные» во внутреннем ян женщины так плохо соображают? — язвительно сказал он.

— Энергетический поток реализуется у них раньше, чем доходит до верхней части тела.

— Это другое дело, — вдруг весело сказал он.

— Но должен тебя огорчить, — так же весело сказал я ему. — В этом их инь — сила.

— Отчего же?

— Оттого, что «кора» может как разум образоваться не только в головном мозге. Кора головного мозга- это частный случай осознанного образования в нейронной среде мозга. Таких образований, таких видов «коры» может быть семь. Древняя Индия развивала именно их. Только они назывались не «корой», а чакрами. Все просто. Любая очередная чакра, попавшая в Сознание имеет силу энергетического развития. Тем более, Анахата соединена Единством двенадцати меридианов.

— Почему же женщины не освоят это теперь? — лукаво и недоверчиво Абдыбай глянул на меня специфическим азиатским взглядом.

— Не хватает ян-силы.

— Откуда же они ее возьмут? — наседал он.

— От нас, от мужчин. А точнее от таких как я. Такие как ты для этого не пригодны.

Я тут же поймал молниеносный кулак Абдыбая, и мы со смехом покатились по душистой подсыхающей траве. Абдыбай встал, отряхнулся и самоуверенно сказал:

— Куда они без нашей силы продвинутся!?

— Появится иная сила. Ее знали в древности. Это энергия Ци по-китайски, Ки по-японски и Прана по-индийски. Это Святой Дух по-христиански. Ты должен был заметить еще в школе, что лидер не только тот, кто сильнее мышцами. Все говорят, что сила духа не победима, но подходят пока к этому интуитивно и туманно.

Абдыбая не покидало веселое настроение. Он понимал меня, но так, что трудности его не коснутся.

— Значит ты демонстрировал нам особенности Святого Духа? Ну что ж, получается не плохо. Но нас научить не можешь. А может быть подаришь, поделишься? — продолжал он в шутливом тоне.

— Это не даруется. К восприятию этого нужно продвинуться и сильно измениться. Что стоило Иисусу Христу даровать, например, хождение по воде? Апостол Павел пошел, но тут же «провалился». Что стоило древнейшим Гуру не «копаться» со своими учениками, а подарить им чакры? Отчего бы Магомету не подарить свои способности в Медине, а затем в Мекке? Ищи и дано будет!

— Все ищут.

— Э, не отмахивайся. Что ищут все? Любовь подменили иным чувством, исходящим от предельного благополучия. Какие леди! Какие джентельмены! Какое умиление! Какие «святые» лица и «помыслы». Подачками покупают… Любовь можно спутать с ее аналогом. Любовь и духовность получали на Востоке и святые всех народов в ян, в предельном раскрытии. Благополучие от недосягаемой устойчивости — это крепость, это инь. Она зеркально противоположна ян. В Мелодии Чувств людям надлежит разобраться, чтобы не попадаться в сеть прохиндеев…

— А это что за разновидность?

— Прохиндеи? — засмеялся я. — Это те, которые уже в самих инстинктах спекулянты на духовной почве. Напрмер, если общество примет за основу нравственности помощь слабым, то тут же найдутся охающие и стонущие о своих невзгодах. Но стоит установить это позором, как они тут же исчезнут. Женское начало Инь. Оно имеет свои эмоции, свои чувства, свои определители, свои энергетические процессы. В Мелодии Чувств Инь выражается в умиротворении, покаянии, благодушии, благополучности, довольстве. «Блаженны кроткие, ибо они унаследуют Землю» — говорит Иисус Христос.

Не окажется ли Земля заселенная «амазонками»? — засмеялся Абдыбай. — Инь, ведь, женское начало.

— Ты забыл про Острый Инь — парировал я и продолжал:

— Мужское начало Ян. Здесь чувство любви не от благополучия. Его основы в отсутствии границ, формы, преград. Оно в свободе и в предчувствии нового «внеземного». Это чувство ян-любви диаметрально отличается от чувства инь-любви. Слезы умиления, любовь матери к детям это инь-любовь. Это — любовь сохранения. Это — любовь формирования, правильного формирования… Чувство ян-любви относили к одухотворенности. Это восхищение «Отцом Небесным». Поэтому достигшие его были мужчины: Будда, Махавира, Моисей, Иисус Христос, Магомет… Правда Будда, Махавира не принимали конкретное слово «Бог».. О Мелодии Чувств еще будут говорить, чтобы не склеивать эмоции и чувства. Первейшими из них будут граничные Любовь Инь и Любовь Ян. Например, Елена Ивановна Рерих написала прекрасную книгу для женщин. «Агни Йога» в ее основе. Это — Любовь Инь. Женщины будут почитать ее.

— Какой же любовью пользуешься ты?

Я усмехнулся и похлопал его по плечу:

— «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Так сказал Шекспир в «Гамлете». Так скажу и я тебе. Двухполярные Инь и Ян, поэтому любовь для меня не предел.

Мы шли молча. Придорожная пыль покрыла траву, делая ее еще суше. Протоптанные баранами и ишаками дорожки были удобные для босых ног. Ступни ног погружались в мягкий слой пыли. Этот «ковер» был приятен до естественности. Сухость земли усиливала ян-состояние. Поэтому говорить не хотелось. Но Абдыбай горел нетерпением познания.

— Почему же из всего, что ты называешь сигналами, особо выделяют Любовь?

— Открою тебе величайший секрет, о достопочтимый друг. Беспредельность восприятия вне конкуренции и ее нечем критиковать и не с чем сопоставлять. Пока у Человека мало таких состояний. Они так захлестывают, захватывают его существо и так заливают единым светом Сознание, что исключают иное присутствие. Ярчайшая Ян-Любовь сложена из всего предназначенного для раскрытия. Здесь нет места ценностным определениям, так как прекрасно и возвышенно все. Все живет внешним Космосом. У Беляева есть фантастическая повесть «Ариель». Ее главная идея в том, что если движения всех клеток направить в одну сторону, то человек полетит туда. Представь себе, что у тебя в сторону раскрытия повернулись все функции. Сознание зальется только одним светом, без примесей иного…

— Так просто! Потрясающе!

Абдыбай остановился.

— Что же мешает людям совершать это простое великолепие?! Почему Любовь-Ян редкость?

Он повернулся лицом к западу, где широким морем разлился солнечный свет. Его охватило озарение. Он постиг. Слова сыграли ту единственную, отведенную для них роль, когда инь перешел благодаря их построению в ян. Варианты инь-конструкции исчерпались. Это мгновенное видение всех возможных определений и исчерпание всех вариантов выражается Озарением. В нем нет слов, но все понятно. В нем нет движений и строительства мироздания, но все известно, так как исчерпано все особым движением мысли. Мысль, исключающая мысли их единством, завершается особым чувством.

Я ждал, когда удовлетворение единством в нейронной среде друга источится. Это неминуемо, так как тело Человека живет многими уровнями и служит многим дхармам. Они вскоре заявят свои права. На экран Сознания вновь устремится толпа со своими требованиями и предложениями в каждом представителе. Они вытеснят Озарение.

Находясь еще под уходящим впечатлением Абдыбай сказал:

— Одно такое мгновение стоит жизни. Я видел все. Я видел весь мир. Я знал Вселенную.

Теперь ты понимаешь чему учил Магомет. Из разрозненного тонизирования идолами он выводит к Единому. Это не просто там, где существует разобщение. Не легко пришлось Мухаммеду. Привести к восприятию Единого каждым человеком. Это первая задача. Привести через это к объединению уже многих в единое тело мусульманства. Это вторая задача.

— Почему же ты не удовлетворяешься этим величием?

— Многие ли из верующих входят в состояние Озарения? — задал я встречно вопрос, — Что им мешает? Даже для постижения религиозного чувства нужно различать что к чему. Люди утонули в «компоте». В ворота Сознания рвутся толпы из разных и несовместимых состояний Человека. Мы легко отличаем казаха от негра, но никак не отличим энергетические процессы уводящие внутрь от энергетических процессов раскрывающих вовне. Садись на ишака и дай ему команду сразу и вперед, и назад, и вбок… Чтобы постичь величие, нужно расчистить ему Путь. Это, во-первых. Когда хаос, стучащийся во врата Сознания, будет упорядочен, то каждый уровень представит мощь своего сигнала. Ближайшим полярным сигналом будет Инь-Любовь. Ей пользуются, но ее спутали с Ян-Любовью. Одно гасит второе… Итак, из хаоса чувств сделать Мелодию энергетической гармонии. Это, во-вторых. Наконец, главное звучание будет в Единстве как внешних энергетических процессов, так и внутренних. Это — единство Единств. Переливаясь в этих состояниях Человек постигнет Космос.

Абдыбай молчал. Ему было знакомо чувство умиротворения, покоя, покаяния. Он мог бы признать его как часть, идущую от Аллаха. Но признать, что закрытие трудится над сохранением так же, как раскрытие над распусканием, было трудно. Признать, что внутренние процессы могут повредить учению Магомета, либо способствовать ему, можно только тогда, когда их зришь.

* * *

* * *

Было еще достаточно времени до желаемой встречи с китайцами и я зашел в библиотеку. Взгляд скользнул по знакомой обстановке. Вера улыбнулась мне издалека и скрылась в дверях. Вскоре несколько сотрудниц и два мужчины подошли к столику, где я перелистывал каталог.

— Как санскрит? — спросила Вера.

— Мой санскрит имеет ту особенность, что я вижу в звуках энергетическую последовательность — сделал я ударение на слове «мой». — Разве язык можно переводить произвольно? — с тоном знатока возразил мужчина с длинными волнистыми волосами.

— Даже из картошки каждый ест свое. Поэтому у одного язва желудка, а у другого — розовые щеки.

— Я говорю о здоровом организме, с здоровым желудком и мышлением, — твердо, но миролюбиво возразил мужчина.

— Орган восприятия внешнего мира у людей запада имеет общность. Отсюда самоуверенность о правильности понимания. Здесь количество — плохая примета.

— Ты возомнил, Ленский, что только ты знаешь Восток, — высказала Вера, оговоренное раньше общее мнение.

— В Востоке каждый видит себя. Мой Восток это — энергетические процессы в жестах, звуках, танцах. Ваш Восток в ином, так как вы энергетические процессы не воспринимаете в Сознании.

— Над темой исследования Востока уже трудились добросовестно. Восток загадочный, но понятный, — возразил второй мужчина, так и не поняв о чем я говорю.

— Кто спорит. Трудились и добросовестно соприкоснулись со своим. Поэтому я и сказал «мой Восток». Здесь я не контактен с вами, так как вы меня не слышите.

Вместо примирения эта фраза вызвала типовую западную реакцию. Присутствующие напружинились. Я улыбнулся и сказал:

— Разговор не состоится, так как вы изготовились к бою. Я не нападаю на крепость ваших понятий. Как часть они поглащаются энергетической разновидностью…

— Мы и имеем ввиду энергетическую сторону Востока — уверенно выступил длинноволосый. — Вы читали «Тайную Доктрину» Блаватской.

— Читал. Но Блаватская отразила понятия Востока с точки восприятия только внешнего. Вторая сторона ей не ведома. Ее Сознание «профильтровало» древние описания восприятий…

— Древние учения, — поправил меня лысеющий собеседник.

— Нет. Я не оговорился. Восприятия древних отражались на экране Сознания сразу с двух сторон: из Космоса внешнего и из Космоса внутреннего. Вот посмотрите. Я достал записную книжку с выписанными страницами из «Книги Дзиан» и зачитал:

— «Фохат начертывает спиральные линии для соединения Шестого с Седьмым — Венцом, Воинство Сынов Света стоит на каждом углу; Липики в Колесе Срединном. Они говорят: „Это хорошо“. Первый Божественный мир готов; Первый; Второй. Затем Божественный Арупа отражает себя в Чайа-Лока, Первом Облачении Анупадака».

— Таинственно, — сказала Вера. — Но мало понятно..

— Мне понятно, — пожал непренужденно плечами длинноволосый. — Речь идет о космических силах и мироздании в глобальном… в космическом масштабе.

— Похоже что так, — подтвердила одна из присутствующих.

— Вот видите, вы нашли общий язык в конструировании из этих слов того, что диктуется законами зрения. Но ваше зрение воспринимает и подает в Сознание только внешнего мира информацию. Поэтому вы зайдете в тупик. А точнее, вы будете на выходе из противоречий сочинять то, что никто из вас не воспринимает…

— Мы, как и вы, верим мудрецам, — мягко, но раздраженно, произнес длинноволосый.

— Я не верю мудрецам там, где у меня нет такого же. Помоему мудрость не в изощренно сочиненной нелепице. Если следуя кому-то, я сокращаю время, расширяю Сознание, постигаю свою Сущность, то этот человек для меня особенный. Когда он движет меня к этому через словесные символы, то есть через слух, я называю его мудрецом. Иных я называю фантастами или сказочниками. В «Тайной Доктрине» Блаватская пишет: «Предвечная Матерь-Рождающая, сокрытая в своих Покровах, Вечно-Невидимых еще раз дремала в продолжении Семи Вечностей. Времени не было, оно покоилось в Бесконечных Недрах продолжительности. Вселенского разума не было; ибо не было Ах-хи, чтобы вместить Его. Семи путей к Блаженству не было. Не было и Великих Причин Страдания, ибо не было никого для порождения их и обольщения Ими. Единая Тьма наполняла Беспредельное Все, ибо Отец-Матерь и Сын еще раз были воедино, и Сын не пробудился еще для Нового Колеса и Странствий на нем…» Здесь четко описано зарождение…

— Вселенной, — торжественно перебил лысеющий.

Я искренне рассмеялся. Мудрость ограничена законами, а глупость беспредельна.

— Да. Вселенной, но чуть раньше, чем через девять месяцев беременности, — уже спокойно сказал я. — Представьте, что вы помните себя в дхармах, еще до оплодотворения. Где Великие Причины Страданий? Нет пробуждения Нового Колеса и Странствия на нем… При чтении Станцев «Тайной Доктрины» попробуйте сменить точку отсчета и вы поймете, что вам не хватает видения, восприятия энергетических процессов. Вспомните: «Фохат начертывает спиральные линии для создания Шестого с Седьмым-Венцом…» Вот дальше: «Фохат есть Конь, а мысль — Всадник… Фохат делает пять Продвижений и стоит крылатое колесо на каждом улу квадрата для Четверых Пресвятых и для Воинств их». Поэтому я прекращаю спор, так как речь идет о Муладхаре Чакре во внутреннем Космосе и о соответственном преломлении этих энергетических процессов в своем зеркале — внешнем Космосе.

— Отчего же, я знаю Йогу и содержание Чакр, — начал горячиться длинноволосый. — Эти строки могут иметь отношение к чакрам, но как отражения Вечных процессов Вселенной.

Я опустил голову и молчал. Спор был бесполезным. Однако присутствующие ждали ответа и я вяло сказал:

— Кто жил жизнь каждого из вас до того как восприятия наконец-то пробились в ваше Сознание? Да и строить мировозренческие схемы вы стали недавно, отложив игрушки, куклы в сторону. Наконец-то вы забормотали. Чем вы гонимы? Фохат развертывается в вашем внутреннем и внешнем теле. Эти движение вы отражаете в движении слов. Однако сами энергетические процессы вы не зрите. Я расскажу вам басню: «Однажды дальтоник восхитился увлечением художника. Вместо того, чтобы обмакивать кисть только в черную и белую краски, художник макал ее в менее белые и менее черные. Более того, он смешивал эти слабые по тону краски и восхищался. Он накладывал одну слабую краску на такую же, рисуя на холсте, и восхищался. „Больной, наверное“ — подумал дальтоник, но вспомнил, что эти больные в огромном почете. „Что это?“ — ткнул он пальцем наугад в серую краску. „Это голубой цвет. Цвет неба“. „А это?“ — показал дальтоник на другую, такую же. „Это желтый цвет. Цвет крыльев бабочек. Цвет Солнца“. „А это?“ „Это пурпурный цвет заката и нежных роз“. „Розу можно определить по запаху“ — словно возразил дальтоник. „Я определю ее значительно раньше по цвету“, — пожал плечами художник. Это убедило дальтоника. Он собрал по зрению всю литературу и изучил глаз лучше любого специалиста. Это его вдохновило. Он стал читать лекции по гармонии цветов среди дальтоников. Успех был неимоверный. Появились ученики. Появились почитатели. Но однажды на лекции оказался художник. Он напрягался вниманием, но во всем слышал фальш… грамотную, научно обоснованную и убедительную фальш. Весь красный от стыда и смущения художник встал и, стараясь быть незамеченным, ушел. Его встретили радостные лучи солнца. Он знал, что голубой, желтый и пурпурный своими лучами создают белый цвет. Но он не знал что такое электромагнитная природа максвеловских волн и что в глазу есть „колбочки“ и „пятна“. Впрочем, к функциям зрения это не имеет отношения. Да и вы это знаете, — поднялся я, подошел к кувшину с закрытыми в бутоны розами, поднес к ним руки и они, зашевелившись, мягко и быстро раскрылись. Возмутиться тем, что они не „дальтоники“ никто не мог. Развернутые розы сияли убедительнее слов. Я поклонился и пошел в выходу.

Не было у меня претензий к „Тайной Доктрине“ Блаватской. Там, где нет непосредственного восприятия, рождаются трактовки и комментарии. Но в „дальтонизме“ Запада нужно разобраться.

Я ушел в хранилища книг и погрузился в книги по гипнозу. Здесь все понятно. Но как тяжело продвигаются исследователи. Не владея энергетическими процессами, они только набирали факты. Точка воззрения и анализа выбрана так неудачно, что с этих позиций разобраться им в довольно простой сущности оказалось не по силам.

Главная причина — в одностронннем поступлении информации на экран Сознания западного человека. Впрочем, только ли западного? В том, что Сознание не воспринимает сразу из двух Космосов — есть необходимость развития. Если бы было наоборот, если бы появились люди только с восприятием в Сознании внутреннего Космоса, то внешний мир был бы примитивным и маленьким, как теперь тело Человека кажется маленьким на фоне внешнего мира. Могли ли в истории рождаться такие люди.

Я сел на скамейку и для изучения связей внутреннего Космоса выбрал ту часть, которая называется ухом. Неудачу этого выбора я понял сразу. Ухо — это „окно“, это та „дверь“, через которую Сознание устанавливает связь с внешним миром. Поэтому, когда я погрузился в мочку уха, то „увидел“ глаз и движение энергетических переходов, но здесь же шла информация извне. Когда глаза смотрели на стеллажи книг, то тут же, одновременно, воспринимались различия, те которые получаются от проникновения цветовых импульсов внутрь.

— „Да, не легкая задача была у древних мудрецов, — прекратил я такой эксперимент. — В состоянии медитации они соединяли сразу два восприятия. Если они смотрели на солнце, то видели и „солнце“ внутри“.

Понятна была и трудность медиумов, входящих в транс. А может быть все таки были „зеркальные“ люди. Сознание их воспринимало внутреннее движение и развитие в нем. Я усмехнулся представив как заупрямится современный человек, который служит только Сознанию внешнего и глухой к внутренннему миру.

С этими мыслями я покинул библиотеку и гулял по чистым улицам Алма-Аты. Предстояло разобраться в том, что раньше шло само-собой. Но что такое „разобраться“. Это — отразить внешнее на экране интеллекта и средствами интеллекта. Все внутри сопротивлялось этому. Средства были не соответствующие. Точнее, соответствовали только частично. Крайне мало и крайне примитивно. Но другого у окружающих меня людей нет.

У забора Никольской церкви сидела женщина. ей было по-настоящему плохо. Я соединил восприятие полей со зрением. Так поступают многие виды из живого мира. Женщина окрасилась в грязно-красные тона с черными провалами. Инь. Острый инь со смертельными шагами. Я опустился невдалеке на скамейку. Ориентация на убийственное самоизживание началась у нее не так давно, но рядом лежал костыль. Как растения, я „включил“ поверхность своего тела. Это та сеть мышечно-сухожильной части, которая словно Ковчег, соединяет внешний Космос с внутренним. Усилив интенсивность своих межклеточных связей, я мягко стал двигаться по ян — меридианам женщины. Руки ее горестно висевшие плетями, дрогнули. Спина как заржавелое железо стала выпрямляться. Она посмотрела по сторонам и машинально взяла костыль. Поддаваясь тем самым внутренним побуждениям, которые толкают человека к действиям, она машинально сделала попытку пойти, но тут же тяжело опустилась.

— „Иисус Христос поднимал мертвых, — проникал я в сущность исключения женщины себя из жизни. — Но заставить жить!“

Я создал поля на такое распускание, которые обязательно выходят из изначального содержания в беспредел. Это одно из стимулирования жизненных процессов. Человек, даже обыденного восприятия, почувствовав безысходность, гибнет. Беспричинная веселость и неудержимый оптимизм появляются там, где нет преград. Поэтому мечтают о звездах и космических просторах, хотя там видят только пустоту или светлые, мерцающие точечки. Здесь принцип беспрепятственного и неосвоенного существования. Это беспредел, в который входит зрение беспределом слуха пользующихся слабо. Его называют тишиной. Но тишина может стать видом отсутствия. Беспредел слуха слышит звук звуков. Его прелесть исходит из „белого шума“. Беспредел энергии Ци побуждает к движению…

Женщина вдохнула так, словно в иссушенной зноем пустыне выпила глоток воды. Долгий, как вечность, глоток жизненного сока, весеннего ветра, бутонов утренних роз и улыбающихся солнцу вьюнов распустил узлы блокирования. Она выпрямилась. В глазах засветилась жизнь, прошла, исчезла в них пустота провалов. Она повернула голову в сторону базара. Солнце, уютных своим изобилием прилавков, скользнуло по ее утраченным ощущениям.

— „Сейчас будет искать причину в своих схемах понятий“, — смотрел я на женщину.

Она встала во весь рост. Свершившееся „чудо“ умножило ее собственные движения на раскрытие. Она повернулась к церкви и неумело стала креститься. Каждое ее движение заполнялось покорностью, но не светом.

— „Сейчас будет плакать“, — поднялся я со скамейки.

За спиной раздавались рыдания и восклицания женщины. Она будет рассказывать, что не случайно оказалась у церкви. Чувство раскрытия перерастет в чувство иждивенчества и ожидания подачек. Медленнее она придет к тому же состоянию.

— „Как не входить в самоисключение?“ — шел я в направлении желаемой встречи с китайцами. — „Будда определил четыре благородные истины о страданиях и о том, что можно освободиться от них. С моих позиций страдания — это эмоции в виде энергетических сигналов о состоянии самоисключения. Отпускание внешнего мира в покаянии и умиротоврении не несет страдания. Страдания следуют лишь из Острого иня — стража сохранения — и из несозидательных… Нет, нет, и из движений несогласия процессов внутреннего и внешнего Космоса. Китайцы согласовали движение Ци в теле Человека. Но, на мой взгляд, плохо постигли внешнее его тело. Индусы согласовали Ци, то есть Прану во внутреннем Космосе в условиях внешнего. Что предстоит Западу? По крайней мере Талгар находится в центре“, — усмехнулся я своим оценочным переборам.

Мозоль, называемый „корой головного мозга“, который я натирал в угоду Западу давал о себе знать. К счастью я понимал, что это орган „считывания“, что это один из органов Инь внешнего мира. Но и отмахнуться от него нельзя, так как только здесь Сознание нашло Единство дхарм внешнего и внутреннего Космосов.

— „Человеку предстоит подобные мозоли натирать и в других частях мозга, так как это делали йоги“, — вышел я на тихую улочку и стал рассматривать дома, скрытые в густоте деревьев.

Первую ступень Сознания я освоил со всех сторон. В точке контакта оно приводит в движение внутренний Космос, когда в закрытии он переходит в фазу размягчения. Только так человек способен „считывать“ содержание внешнего Космоса. Однако в этой фазе Сознание „выключается“. Когда внутреннее „затвердевает“, останавливает свою пластичность, Сознание „включается“. Теперь Человеку дано „размягчать“ внешнее тело активными действиями. Сознание отмечает соответствие и не соответствие внешнего содержания той внутренней изготовке, той форме, которая была получена внутри. Оно посылает „благодушные“ сигналы там, где идет согласие. Оно побуждает к изменению внешнего под внутренее там, где согласия нет. Оно „закрывает“ внешнее и „включает“ внутренее движение там, где изменить внешнее тело невозможно. Просто?! Да. Отсюда вытекают разновидности характеров.

Принято, неспособность изменить внешнее взаимодействие под внутреннее считать плохим. Человек страдает. Он „покусывает“ и ругает окружающее. Он жалуется на судьбу. Он упрямится. Иными словами, он пытается все же „размягчить“ окружающие его условия. Человек опирается в этом упрямстве на базис тех условий, того содержания, которое уже увязано внутри.

Что проще?! Раскрылся утром и тут же этим раскрытием оперся на разом затвердевший внутренний мир. Этот мир не произволен. При раскрытии он кристаллизуется на предполагаемое внешнее. Это предположение было обусловлено вчерашним и предыдущим взаимодействием. Секрет прост. Нет страданий там, где идет совпадение предполагаемого внутреннего и предполагаемого внешнего. Здесь благополучие. Беспокойство начнется тогда, когда теряют ранее освоенное, так как потерялось соответствие. При потере будет вновь поиск…

Внутренний Космос „упирается“, упрямится. Но и внешний не уступает ему. Это тяжелое тело не менее инертно. Там, где удалось размягчить его Человек кричит о победе. Не мешало бы кричать о победе там, где удасться размягчить и изменить под внешнее внутреннее тело…

Я не размышлял. Так я готовил свое Сознание к встрече с китайцами. Потому, что из этой простоты следовал мой поиск. Он не заключался в том какой из Космосов окажется победителем. В этом движении победа равнозначна смерти. Я искал такой процесс, когда в ходе контакта внутреннего Космоса с внешним всякий раз будет соответствие. Это равнозначно безупречному здоровью, неисчерпаемой мудрости, непосредственному знанию. Это означало бессмертие. Вдруг я остановился, как исчезнувший, от очередного озарения.

— Если всякий миг внешнего Космоса будет соотвтствовать внутреннему, то движение развитие, процесс, время остановятся», — светилось в Сознании.

— «От чьего имени этот ответ?» — очнулся и я с усмешкой пошел дальше.

Я знал, что Сознание — это поле притязаний на внимание многих представительств. Безоговорочное прзнание какого-либо из них исключает остальное. Это «двери», в которые устремляется толпа претендентов на свою праведность. «Праведник» исключает всех остальных. Сознание заливается его качеством.

В таком состоянии я подошел к назначенному домику.

— «Не очень выгодное состояние для беседы с мастерами энергетических процессов», — подумал я и толкнул дощатую калитку.

Глава 3

Расщепление космоса

Всего достичь — таков его удел:

Оружием науки он владел.

Оружием отваги — силой сил -

Теперь он также овладеть решил.

И овладел. Хватая на бегу.

Мог разрубить он радугу — дугу;

Тупой стрелой он мог Арктур пронзить,

И острой — мог Зенит он занозить;

Планету Марс он на аркан ловил;

Созвездью Льва хребет он искривил;

Он выжал воду из созвездья Рыб;

Он шестопером семь бы сфер прошиб.

Алишер Навои: «Фархад и Ширин».

В деревьях небольшого дворика спрятался суховатый дом.

— Проходи, — подошел ко мне Лао Гун.

Но повел он меня не в дом, а в большую беседку. Ее деревянный пол был не крашен и имел цвет земли. За низким, круглым столиком сидел молодой китаец и готовил чай. В углу мужчина средних лет сидел на низкой скамеечке. В плетеном кресле разместился Лао Гун. Старый китаец сидел в глубине, скрестив ноги. Мне предложили стул.

— Что знаешь ты о Китае, — спросил мужчина средних лет.

— У-Вэй, — представил его Лао.

Я улыбнулся, так как «у» означало отрицание, а «вэй» — действовать, творить, думать, быть.

— Мой Китай маленький.

Старик словно открыл глаза и пристально посмотрел на меня. Под его взглядом я вспомнил Царицу Гор. Обмякшее старческое тело излучило поток живейшей силы. Он опустил глаза, но теперь я неустанно находился в поле его зрения.

Дедушка Ю, — теперь уже с улыбкой представил его Лао. Он улыбнулся потому, что знал мою способность вести диалог без слов.

— В Китае я ищу то различие, через которое можно проявить… определить не проявленные части себя.

У-Вэй подвинулся к столику и стал помогать молодому.

— Разве Китай может быть не Китаем? — не отрываясь от дел спросил он.

— Даже у каждого китайца свой Китай, — коротко ответил я, так как старик вновь ярко посмотрел на меня.

— В Китае я ищу значение энергетического языка и знание… Владение языком действий.

— Это твоя цель? — спросил молодой, но тут же замолчал под взглядом Лао.

— Я не ставлю целей. «Свободный от дел, свободен и от безделья», писал Лао Цзы. В этом моя цель. Развертывая себя, я попути узнаю то, что знал непосредственно.

У-Вэй остановил действия за столиком и повернулся ко мне. Затем он повернул голову в сторону старца и засмеялся, встретив насмешливый взгляд Лао Гуна.

— Моя задача не прервать этот процесс и не топтаться на месте, — сказал я и пожалел о сказанном, так как здесь зазвучало западное определение. Но было поздно: У-Вэй «уцепился» за эту фразу.

— Идущий истинным путем не найдет отпечатков колес, — сказал он и, словно заученный стих выпалил:

— Тот, кто лишь пытается начать, никогда не начнет. Тот, кто слишком торопится, ничего не достигнет. Тот, кто виден всем, не может быть ясным. Тот, кто считает себя правым, не может стать лучше. Тот, кто заставляет себя, не достигнет успеха…

Но вдруг все засмеялись, кроме старика. Вместо смеха старик «прикрылся» и притупил яркость присутствия. Я узнал изречения Лао Цзы. Впрочем, я мог ошибиться, так как здесь явно просматривалось заучивание различных текстов для воспитания Сознания.

— Зачем тебе воспитывать Сознание? — быстро «насел» я на У-Вэй — Ты же увлечен языком действий.

Неожиданно старик задвигался. Это была его почва. Но он по-прежнему молчал.

— Сознание побуждает или ограничивает только в меру своего содержания, — спокойно ответил Лао, — Ты хорошо постиг Сознание Запада и оно не устраивает тебя. Такому Сознанию ты не можешь вручить энергетические процессы всей твоей Сущности. Этим я объясняю твой поиск «Китая».

— Ты прав, Лао. Но, в свои молодые годы я, как видно, сильно поглупел. Для меня Сознание не само по себе. Сознание западного человека обрекает его на закрытие, сохранение и накопление. Но в Сознании китайского характера я нахожу противоречия. Например, если У-Вэй сейчас решит опрокинуть меня, то его Сознание тут же привычно «включит» отрицание. Это мне известно в западном характере. Дедушка Ю учит тому, чтобы Сознание включало другие энергетические движения…

Старик вновь «заерзал» внутри, но не шелохнулся внешне.

— А глупость свою я нахожу в той наивности, что считаю необходимой теснейшую связь между Сознанием и энергетическими последующими процессами, — продолжал я, — Для энергетических переливов Ци нужно раскрытие, но такое Сознание тут же закроет, «захлопнет». Как решить такое противоречие?

Старик застыл в полном внимании.

— В боевых движениях У-Вэй будет избегать своего затяжного инь. Он будет воздействовать на органы Инь своего пртивника. Ты, Лао, своими действиями, наоборот, тянешь больного к жизни. Китай, как видишь, и там, и здесь. Сознание мудрейших достигает полноты в самом себе. Но как эту полноту оживить вне отрыва от того тела Человека, которое служит Сознанию. И реально ли воплотить это?

— Сделать тело Сознанием, — задумчиво сказал Лао и жестом пригласил меня к столику.

— Энергетически думающее тело сильнее ума, — сказал я и опустился возле столика на пол. Ваджрасана удобнее при чаепитии и беседе, чем поза лотоса.

— Почему? — энергично спросил У-Вэй.

— Ум это считывающее устройство… считывающий орган. Он будет всякий раз только посредником. ЦИ, движущаяся в пространстве тела, имеет больше вариаций в законах связей. Есть еще одно преимущество. Тот, кто научится мыслить энергетическим движением в теле гарантированно найдет это же во внешнем… — я поколебался и, наконец, закончил, — во внешнем теле.

Реакция на мои слова оказалась неожиданной для всех. Старик словно очнулся для действий и сказал что-то твердое и поучительное на китайском языке. Лао мягко улыбнулся. Я догадывался о содержании слов и о чем речь по укрупненному энергетическому движению, по его характеру.

— Я уверен, что у меня это получится и, что я смогу решить эту проблему, — мягко и с такой же как у Лао улыбкой сказал я.

У-Вэй удивленно повернулся ко мне.

— Ты знаешь китайский язык?

— Не задавай глупых вопросов, — осадил его Лао.

Похоже, что У-Вэй «фыркнул». Я тут же, протягивая руку к налитой мне пиале, опрокинул ему на колени чашечку с соусом, задев ее локтем. У-Вэй небрежно отодвинул ногу и соус вылился на стопу молодому человеку. Все дружно рассмеялись этой «шутке».

— «Большой мастер», — отметил я спокойную реакцию У-Вэя, потому что он мог легко поймать чашечку, но в мгновение оценил шутливую ситуацию.

Была предложена зелень с острыми приправами.

— Ты обмолвился о том, что сомневаешься в концепции У-СИН? — спросил Лао искусно уплетая пищу.

— Да. Весне не подходит острота и гнев.

— Я думаю, что в У-СИН говорится о тех периодах весны и осени, когда весна прорывает зиму, а осень тушит лето, — возразил Лао.

Я тут же «пошел» внутрь для проверки по энергетическим переходам.

— Согласен, — сказал я, но про себя подумал, — «Хорошо, когда общаешься. Так бы и в ум не пришло».

— Однако сказал «согласен» без радости, — засмеялся У-Вэй.

Весна идет в «согласии». Пробивание сопротивления и поломка будет у предшествующих структур зимы. Итак, у Весны два свойства в этом переходном периоде. Живое устремляется в раскрытие. Однако на пути могут оказаться препятствующие факторы как внутреннего, так и внешнего миров. Но и я с этим не совсем согласен. Что касается боевого искусства, то здесь выбраны лишь пробивные, разрушающие свойства. Думаю, что У-СИН «подпела» этому. Если бы У-СИН стала на другое свойство, то в Весне была бы отмечена радость, а не гнев.

Лао Гун задумался.

— Значит, ты все-таки согласен, что Сознание может «сработать» в ту или иную сторону, — сказал У-Вэй.

— Не только согласен. Я всецело за это. Но Сознание это не ум и оно не само по себе. Какую реакцию вызовет высказывание Лао Цзы: «Когда в Поднебесье постигают, что добро есть добро, то появляется зло»? Какое теперь отношение к «добру».

— Лао Цзы великий мудрец, — без реакции, соглашательски сказал он.

— Ты так ответил, — продолжал я, — потому что твое Сознание никак не содержит в себе подобные связи. Вот если плюнуть тебе в лицо, тогда оно начнет тут же двигать «умом» твоих энергетических знаний.

— Ты хочешь сказать, что на подобные законы есть энергетические соответствия?! — удивился Лао и искоса глянул на дедушку Ю.

— Какие ты еще знаешь движения? — неожиданно, почти без акцента спросил Ю.

Я обрадовался, охотно погрузился внутрь и, смотря на энергетические переходы там, стал их считывать:

«Когда в Поднебесье постигнут что, „добро“ одно и то же, что и „зло“, то двухполярность станет разру… то в Сознании наступит Весна».

Старец кивнул головой, но не выразил яркого восхищения, хотя У-Вэй «заерзал». Кивок Ю словно дал мне «добро» на это использование стиля Лао Цзы.

— «Когда люди постигнут, что „зло“ есть „зло“, то появится „добро“», — произнес я фрагмент схемы, предложенной когда-то Карлыгаш в «плюсах» и «минусах». Это меньше подошло Ю, но больше понравилось У-Вэю. Лао наблюдал. Я пошел на риск.

Он заключался в том, чтобы «прощупать» мудрого Ю. Западный ум легко купается в схемах: (+)*(+)=+; (-)*(-)=+; (-)*(+)=-; (+)*(-)=-. Но любому человеку в западным характером не понравится высказывание Лао Цзы: «Когда постигают, что прекрасное есть прекрасное, то появляется безобразное». В схеме, той самой зеркальной схеме, которую я предложил Карлыгаш подобное обобщалось так, что (+)*(+)=-. Однако полнота этой системы требовала чтобы (+)*(-)=+ и я сказал:

— «Узнав, что враг твой стал сильным — радуйся». У-Вэй чуть не поперхнулся, но «покапался» в уроках, которые давал дедушка Ю, и согласился.

— Да, — сказал он, — со слабаком только раскиснешь.

— «Узнав, что твоих ближних бьет судьба — радуйся».

Этого У-Вэй уже вынести не мог.

— Где? Где такие энергетические процессы? — заорал он.

Лао Гун посмотрел на дедушку Ю и сказал в сторону У-Вэя:

— Мудреют только испытанные судьбой. С мудрыми друзьями ты хотел бы быть или с глупыми слюнтяями?

У-Вэй успокоился и сел. Дедушка Ю усмехнулся. Ему эта зеркальная система, относительно общепринятой на Западе, была знакома. Он был умудрен жизнью, а не философствованием. Эти формулировки я считывал из движения энергетических связей и тут же переводил их на нейронную среду мозга, а уж потом в слова. Мудрый Ю понимал это. Он знал, что я слишком молод для подобных высказываний, приходящих с годами лишений. Тогда я последовал дальше:

— «Укрепление друзей — это плохо, а развитие врагов заполняет Сущностью Жизнь. Но отрицание врагов — это хорошо, так как отрицание привязанностей ведет к Сущности жизни. Вот почему отрицание друзей, так же как и развитие врагов есть Истина», — я замолчал, так как голова «покачнулась» и в нижней части таза «заискрилось» особое и несравнимое ни с чем ощущение.

Мудрый Ю напрягся. Его «зашкаливало» так, что Лао и Вэй в онемении уставились на него. Юноша ничего не понимал, но чувствовал, что свершается что-то особенное, что-то таинственное.

— «Отречение от отрицающих зло равнозначно признанию восхволяющих добро так и то, и другое — Истина». Дедушка Ю опустил голову и разом весь обмяк. Я понял, что перешел через меру, произвел сброс этих энергетических особенностей, отличающихся от тех, которыми живет основная масса людей и замолчал голосом. Ю легко поднялся и бесшумной походкой ушел в дом.

— Ну ты и закрутил, — сказал У-Вэй, но осторожно, чувствуя и доверяя состоянию дедушки Ю.

— Люди развиваются так последовательно, что проходят стадию за стадией, эпоху за эпохой в своей основной массе. Если бы я это же или даже более простое выразил современному психиатру, то меня сочли бы за больного. Если через призму Запада оценить зрелость Востока, то Восток тоже попал бы в «психушку». Дедушка Ю хорошо постиг зеркальную для запада систему и пытается этому уровню обучить вас. Но энергетические процессы идут еще дальше. Все, что я говорил, ум считывал с различающихся движений и связей из внутреннего Космоса.

— Ты хочешь сказать, что не придумал это, — удивился У-Вэй.

— Нет.

— Теперь я понимаю, откуда дедушка Ю берет непостижимые уму высказывания, которых ни в какой философии не встретишь, — сказал Лао.

— Хе, так и с сумасшедшим сравнять можно мудреца, — засопротивлялся У-Вэй.

— Исключено, — ответил я. — Проверяется все легко. Если система противоречивая внутри самой себя, то мозг болен, так как приведет к хаосу и смерти.

— Но разве ты не противоречил сейчас, — воскликнул У-Вэй.

— Нет. Это было не противоречие внутри системы связей, а несостоятельность другой, наблюдающей за этим системы. Любая наблюдающая система все, что не увязывается по ее собственным законам относит к абсурду.

— Это мне нравится, — сказал Лао. — Но как определить противоречие это или непротиворечивое высказывание другой системы.

— Для видящего энергетические процессы и владеющего ими в том проблем нет, — сказал я с печалью, — Поэтому я ищу доступный Язык.

— Уклоняешься от философского боя, — хихикнул У-Вэй с намеком в сторону Лао Гуна.

— Нет. Я как и дедушка Ю испытываю трудность, — решил я сделать еще одну пробу, но уже не энергетических, а интеллектуальных движений, — Мудрецы Востока дошли до смещения в сторону Ян Жизни. Это Ян Трех Богатырей общечеловеческого Сознания…

Я кашлянул и прервался на удивленные взгляды собеседников, а затем продолжил:

— С позиций Ян, с позиций Раскрытия выводы мудрецов простенькие, но любого человека с западным характером они введут в отрицание и негодование. Например, любой с Запада согласиться, что «гибель врагов — это хорошо». Но зеркальное «утверждение друзей — это плохо» вызовет у него отрицание. Мудрец Востока знает, что утверждение приведет к деградации, окостенению и гибели. Западный логик, философ, обыватель служит «окостенению». Отсюда: жестокость, отрицание, сила, поиск устойчивости. Когда Запад сформирует «тело» с его структурой и «опорно-двигательным» аппаратом, то он будет искать раскрытие, а, следовательно, размягчение внутри себя…

— Ты что, опять «считываешь» с тела, — воскликнул У-Вэй, так как на своих тренировках постиг эти переходы. — Или «тело» общества подчиняется законам тела Человека?

— Точно так же, как Тело Человека подчиняется законам общества, — спокойно парировал я, — Это одно и то же, но в разных применениях. Иначе погибнет и то, и другое.

Лао был доволен. Он ушел к креслу и с удовольствием опустился в него. Лао владел общими движениями полей, получая различные качества, но конкретность была ему чужда. Зато возбуждаемые внутренние процессы бередили его ум. Так как он часто медитировал, то орган, называемый «корой головного мозга» не создавал того отчаянно препятствия, той брони, в которой захряс западный ум. Он прикрыл глаза, собираясь слушать дальше. У-Вэй доверился этому маэстро.

Я не долго сидел, уйдя в себя с проверкой — правильно ли перевожу энергетические движения в слова.

— Китайская пища сильно отличается от еды Азии, но еще сильней — от еды Запада, — отметил я, наливая чай, а затем сказал: — В конечном счете все сводится к более простому, к воспитанию Сознания. Но к его воспитанию нужно отнести все, а не только умозрительность. Мудрый Ю, общаясь с вами, надеется передать через слова последовательность развития. Однако это произойдет только у того человека, у которого слово, через Сознание, запустит точно такие же энергетические процессы. Если я сейчас выйду на улицу и плюну на ботинок уверенному парню, то он думать не будет, а тут же схватит меня за грудки.

— Плевок — это не слово, — поправил меня У-Вэй.

— Я не о том, — отмахнулся я, — Технология Сознания определит не только действия, но и физиологические процессы… Представь себе, что ты сидишь на лошади. Когда ты дернул поводья, то не размышляешь куда будет наступать её нога и как при этом забьется её сердце. Лошадь привыкает к твоим сигналам и будет повиноваться сразу. Точно так Сознание заведует человеком. Но оно действует не как заблагорассудится, а четко по определенным законам. У западного характера на отрицание Сознание тут же запустит весь механизм отрицания. Поэтому на плевок ты получишь пощечину. На раскрытие, в виде твоей доброты и расположенности, оно ответит раскрытием. Это стало законом и проходит как само собой в таких вариациях, что пишут целые романы. Но высказывание Иисуса Христа, что если тебе дали пощечину, то подставь и вторую щеку вызывает усмешку. Сознание Иисуса недоступно даже верующим в него. Почему?

Наступила тишина.

— А ты как считаешь? Почему? — Лао Гун выразил большой интерес.

— Высказывания Будды, Лао Цзы, Конфуция тоже останутся без реакции. Сознание не включает адекватные этому энергетические процессы. Их у верующих и верящих нет. Поэтому дедушка Ю надеется на вас. У-Вэй освоил энергетический язык в мышцах и сухожилиях, но этот язык проистекает в движениях, но не в словах. Ты, Лао Гун, знаешь ту хитрость, что воздействуешь на человека минуя его Сознание. Твой язык игл и прижиганий заменили его Сознание иммитацией внешнего мира. Но дедушка Ю рассчитывает на Сознание самого человека…

— Разве я действую сам бессознательно? — возразил Лао.

— Собою ты заменяешь Сознание у пациента и переставляешь последовательность и силу воздействия на него внешнего Космоса. Ты знаешь, что он заболел от глупости своего Сознания, которое теперь вмешалось и стимулирует процессы в конфликте с Сущностью…

— Нет. Я этого не знаю. Я вставляю иглы, придерживаясь концепции У-СИН и своего внутреннего видения, — мягко улыбнулся Лао.

— Да. Ты уже начал говорить за нас, — понял его совсем иначе

— Дорогой У-Вэй, мне двадцать два года по соизмеримому с тобой отрезку времени, но по Сущности я в сто раз моложе тебя, потому что ты к моему состоянию придешь не скоро.

У-Вэй обалдело уставился на меня, в то время как Лао рассмеялся.

— Он сказал тебе, что старше тебя в сотни раз и что к такой молодости придешь не скоро, потому, что в своей Сущности ты сейчас слишком молод, — разъяснил он У-Вэю.

— Это что, тоже из энергетических процессов? — посмотрел на нас У-Вэй с усмешкой.

— В энергетических движениях мне такое понятно, — ответил Лао. — Но то, что он говорил раньше вызывает у меня трудность. Но мир он понимает хорошо. Я должен был сам раньше догадаться, что иглами заменяю воздействия жизненных космических сил. Пациенты, действительно, больны от извращенного Сознания, которое у них вмешалось и привело к деструкции. Если я тебя правильно понял, то, ты считаешь, что Сознание может вести свое воздействие в сторону здоровья и жизни, — обратился он ко мне.

— Да. Но, получая права заменить Человеку его внешний Космос, оно само развивается. Этим я хочу сказать, что, во-первых, если иглы ты будешь втыкать последовательно, то организм будет ускоренно развиваться в созидательном направлении. Во-вторых, если Сознание будет «втыкать» свои воздействия и миропонимания так, что при этом само будет меняться в сторону развития, то без игл человек будет получать здоровье и жизнь.

— Ты хоть пониамешь, что ты говоришь!? — воскликнул до этого степенный Лао. — Выходит, что иглами я могу делать не только здоровых людей, но и здоровых вести к сверхсостояниям, а затем Нирване и Брахме.

— Да. Ты это мог бы, если бы знал последовательность развертывания внутреннего Космоса… Человек — как сложный прибор с множеством кнопок воздействия. Беспорядочное нажимание кнопок не дает ничего. Но если по клавишам двигаться последовательно, то рождается Мелодия энегетических связей… Рождается. Ее я назвал Мелодией Чувств. Теперешнее Сознание пиликает одну и ту же песню жизни, в разных вариациях. Дедушка Ю хочет развить у вас еще клавиши, еще кнопки и родить в вас новые энергетические связи, но не иглами, а Сознанием.

— Чем же Сознание лучше игл, если оно само зависимое? — Лао не возражал; он думал.

У меня тоже не было желания вступать в дискуссию. Я искал не интеллектуальное конструирование, а закон информации на энергетическом языке.

— Да, — ответил я, решив склонить тему к сущностному содержанию. — Вот и получилось, что на энергетическую взаимосвязь, отраженную в словах: «Когда в Поднебесье постигают, что безобразное — это прекрасное, а прекрасное — это безобразное», то один падает в хаос, другой топает в негодовакнии ногами, а третий смотрит недоуменно вытаращив глаза. Принимает Сознание или нет, реагирует оно одобрительно или закрывается все зависит от этапа и уровня предыдущего его развития.

Было похоже, что Лао не очень-то вникал в эти слова. Он думал о своем.

— То, что ты оцениваешь Человека с несколько иных позиций чем концепция У-СИН, ставит тебя в выигрышное положение, — сказал он.

— Закрытие и раскрытие не подчеркивается так ярко в концепции. Но мне думается, что у тебя тоже есть недочеты. Например, Весна ломает Зиму. Осень ломает Лето.

— Ты хочешь сказать, что если начинается раскрытие, то внутри тоже должно быть размягчение.

— Вот именно. Это я вижу на больных. Когда мне удается повернуть их путь к жизни, то внутри у них начинается ломка. Это — разрушение жестких связей, обеспечивающих Зиму, то есть старение.

— Я, Лао, это достаточно понимаю, но здесь требуется последовательность в осмыслении. Решивший оздоровить себя человек обязан разломать, разрушить прежние связи. Воздействуя иглой, ты активизируешь то, что сломает старые связи.

Лао засмеялся.

— Ты слишком хорошего обо мне мнения. Но твой подход мне нравится. Нужно продумать такой принцип: если человек в хроническом закрытии, то тонизировать активные центры раскрытия… Но тогда я прав — будут ломаться старые связи.

— Нужны средства размягчения инь и размягчения ян, — сказал я и в сторону У-Вэя добавил, — Нужны такие органы и сигналы в Сознание. Приближающаяся гроза — это инь. Она размягчает человека, ароматы трав и деревьев. Сознание должно иметь само такую способность…

— Размягчать травы? — хихикнул У-Вэй.

— И травы тоже, — твердо ответил я. — Тогда будет внешнее энергетическое тело.

Лао посмотрел на меня с внутренней улыбкой. Он знал, что я могу закрыть бутон цветов, но он понимал, что я иду путем осмысления. А это требует двойные способности. На первом этапе то, чем владеешь предстоит осмыслить. В ходе осмысления развивается орган отражения. Этот орган в Сознании получает представительство. Но теперь владение вырастает на уровень управления, а человек получает автономию.

Мне казалось, что Лао понимает процесс самопостижения так. А может быть Лао ближе к более сложным энергетическим движениям?

Я встал. Лао тоже «очнулся».

— Дедушка Ю что-то сказал по-китайски.

— Да, — ответил Лао. Он хочет еще тебя видеть.

— Мы тоже будем рады, — радужно улыбнулся У-Вэй.

— Когда вы будете иметь интерес, я сам вас найду, — сказал я на прощанье.

«И здесь у меня не согласование и противоречивость» — думал я шагая по улице. — «И все же, есть люди, которые вышли за пределы механического процесса развития. На энергоинформационном этапе должна быть общность. Будут различия в народах и регионах. Однако общность я должен найти в первую очередь. Это основание различий».

Я вышел к трамвайной линии и сел в полупустой трамвай.

— «Мудрый Ю уходом, обозначил свой уровень энергоинформационного Языка. Ему доступны были движения Сознания. Дхармы Сознания разделились на зеркальное восприятие. В этом пункте умрет логика Запада…»

— Я тебе говорю, подвинься! — «включил» меня злобный голос.

Мест свободных было полно, но я охотно подвинулся. Подвыпивший парень жирно и задиристо развалился, притеснив меня на сидении.

— «В высказываниях Лао Цзы нет логики с типовых позиций. Там — не „цепляние“ одного за другим, а зеркальное различие. Но в этом „зеркале“ тоже своя система связей, своя логика. Логику в противоположной системе не разрабатывал никто. Ограничились только высказываниями из наблюдений в долгой мудрости внешнего опыта. Дедушка Ю имеет и внутренний опыт. Ему легче, чем другим и тяжелее…»

— Я еще раз тебя спрашиваю: «Сколько время?» — наседал на меня парень.

Дружелюбно ответив, я встал и перешел на свободные сидения.

— Интеллигент! Культурный, — загудел второй, точно такой же по уровню Острого иня через спиртное.

— Нужно разобраться, — поднялся с сидения первый и двинул в мою сторону, но второй уже успел плюхнуться рядом на сидение.

— Студент, что ли? — дыхнул он на меня перегаром. Не поворачиваясь, я «прощупал» вагон.

— «Четверо». Что предельно простое я могу придумать? Лао Цзы сказал: «Во всем мире нет ничего более мягкого и податливого, чем вода, но она точит твердое и крепкое. Никто не может ее одолеть, хотя любой может ее потеснить».

— Податливое побеждает крепкое, мягкое одолевает твердое, — все это знают, но никто не осмеливается действовать так, — сказал я вслух и направился к выходу. Было понятно, что пьяные ищут конфликт.

— Что, что?! — парни двинулись за мной мясисто, тупо, болтаясь из стороны в сторону. — Разговаривать не хочет!

Я вышел из трамвая и они повалили гурьбой в дверь, готовясь к драке. Мой наклон, чтобы отряхнуть брюки ни приняли за наклон, чтобы взять камень. Размазанная масса остановилась, а я спокойно вошел в отходящий трамвай. Двери закрылись.

— Таким нужно давать отпор, а не ускользать от них. Это их поощряет на беззаконие, — тут же зашумела грузная женщина.

— Разве это изменит характер? — мягко ответил я ей, — Они станут осмотрительнее и оттого еще опаснее.

— А так они будут «распоясываться» в общественных местах, — отвернувшись от меня в окно, не менее «мясисто» ответила женщина.

— Драку со мной они не приняли бы как общественную. Общество молчало. Поэтому гипотетическое «воспитание» не состоялось, — пошутил я.

Женщина отвернулась и с раздражением сказала:

— Умные все стали.

— «Что предельно простое я могу придумать?» — посмотрел я на ее раздраженное, тупое в себямнении лицо.

— Поступить как мне, а не другим хотелось, исходило из моих возможностей, — мягко ответил я и стал смотреть в окно.

— Отвернулся! Разговаривать не хочет! — загудела женщина.

— Но ведь вы сейчас ничем не отличаетесь от них, — повернулся я к ней. — И для них я поступал не так, как им хотелось. Они так же «прицепились» ко мне. Точно так же выкрикивали…

— Меня с пьянчугами сравнил!!! — загудела мясистое лицо, дергаясь из угла в угол.

Я вышел. В окно уходящего трамвая было видно как она что-то выкрикивает, стараясь привлечь к себе внимание пассажиров.

— «Все просто. Мимо нее прошел кусок ее собственной жизни, но не так, как ей бы хотелось», — посмотрел я не идет ли очередной трамвай, — «Прежде всего она нанесла удар по самой себе, но никогда это не поймет. Для нее существуют виноватые те, которые выходят из рамок сконструированных ею понятий. Пьяные парни находятся в более приглядном свете: у них это фрагмент состояния. У нее — это Сущность».

— Ну как? — засмеялся мужчина, вышедший вместе со мной. — Досталось сразу вдвойне.

Дружелюбный взгляд говорил об ином подходе к ситуации. Но я был удивлен и он заметил это.

— Это действительные события жизни и я рад им, — пояснил я свое удивление. — Это мои учителя и других нет.

Настало время удивиться мужчине. Он переложил сумку из одной руки в другую, задержался и сказал:

— Разве такие могут чему-либо научить?

— Меня учит каждый мой миг Сознания. А то, что подразумевается под словом «научить» предполагают узенькую тропу действий. Такой огрызок от жизни научить ничему хорошему не способен. Эта женщина жертва именно такого обучения. Жизнь она превратила в паутину правильных действий. Именно поэтому правильное действие никогда не увидит. А ведь все просто: правильное действие это то, которое «за жизнь», а не против нее. Женщина же уехала покалеченной, психически, а следовательно и физиологически. Мы здесь ни при чем. Она встретилась сама с собой, так как парни сейчас довольны, что «студентишка» сбежал, я доволен, что мое действительное течет не в типовых ситуациях.

Мужчина пожал плечами, а я направился в двери очередного травмая.

Я действительно был доволен собой, потому что зрил ситуацию теперь уже не только в энергоинформационном виде. Орган, называемый интеллектом, мне удалось легко формировать. Отчего бы и нет! Формируется, ведь мозоль от тесной обуви.

Предстояла более сложная задача: отражать в этом «мозоле» головы энергетические процессы. Затем переводить их на звуковую мышцу, мышцу речи, называемую голосовой связкой. Зачем? Нужно ли? Эти вопросы постоянно терзали меня. Теперь я считал такое существование более примитивным. Этот примитив будет тлеть помехой, пока не сформируется биоэнергетический интеллект.

* * *

Невдалеке от Никольского базара стояли маленькие ларьки. Китайцы продавали в них разную мелочь: красную резину, перья, пакетики с краской, семена. Вон там у лотка сидит дедушка Ю. Тихий, незаметный, он видел мир через иные органы восприятия. Вне суеты и действий жизнь несравненно богаче. Как насекомые пролетают мимо нас, как ветки деревьев раскачиваются в разные направления, так и люди мелькали мимо него. Я сделался незаметным и сел поодаль напротив. Ю пластично общался с немногими покупателями и тут же впадал в безмолвие. Седые волосы его не густой бороды лежали на груди. Я создал инь-поле для него. Он слегка поежился, осмотрелся не открывая глаз, а затем, чтобы точнее удостовериться, на мгновенье глянул на небо и горизонт. Я повременил и, соединив вкус со сладким запахом, сильно окутал дедушку ян-полем. Первые пчелы, осы и мухи отвлекли его от медитации. Он достал веточку и стал отмахиваться. Но их число росло, пока густая, гудящая стая не обвила его живым вихрем. Дедушка Ю еще раз на мгновение приоткрыл юные глаза, а затем полнял голову и укоризненно покачал ею в моем направлении. Не смущаясь, но с почтением, я встал и подошел к нему.

— Молодости присуще озорство, — сказал он, — а беспризорным особенно. Тебя бы отдать в обучение к великим мастерам.

— А Вы?

— Я мало гожусь в наставники европейцу. У вас свое обнаружение мира. Конечно, тебя ни европейцем, ни китайцем не назовешь, но твое Дао идет европейским видением Сущности. Тебе более полезен будет Лао Гун. Он грамотный по-вашему, но он еще и мастер Цигуна.

Мы молча созерцали предложенную дедушкой Ю точку нашего соприкосновения. Сейчас она отодвинется и уже больше не будет правдой. Мы двигались от этого.

— Ты научился переводить движения Ци на язык слов. Это могли только китайские мастера, но ты совершаешь сложные движения. Я не встречал такого у Лао Цзы. Мне это тоже трудно. Я стар.

Испытывая неловкость, я сказал:

— Мне тоже трудно. Одно дело владеть самому, а другое — общаться конкретно. Лао Цзы легко совершает зеркальное воплощение Ци в действительном. У него не только движутся иные связи, но он умело находит их образы во внешнем мире.

— Отчего ты уверен, что Лао Цзы обладал соответствующими движениями Ци в себе?

— Он, как и многие мудрецы, пророки, святые, описывает свое собственное состояние. Оно не приемлемо для тех, кто еще в пути. А для тех, кто к этому пришел, подобные описания теряют смысл, так как им понятно без слов большее, чем в словах…

— Для чего же тогда Лао Цзы писал? — глаза Ю блеснули живым интересом.

— Вот это мне понятно больше всего. Лао Цзы отражает, осмысливает свое «я» в одном органе. Многие полярные… разные свои состояния он смещает в один, фокус Сознания. Однако, в отличие от других людей Сознание Лао Цзы само изменяется. Идет развитие себя, своего Сознания, внтуреннего тела и восприятия внешнего тела, называемого мирозданием. Теперь по мере изменения внутреннего, Лао воспринимает то же самое внешнее, но в его Сознании оно отражается иначе. Следовательно внешнее мироздание тоже изменилось.

Дедушка Ю кивал и покачивал головой. Ему самому было известно это изменение внешнего мира в результате развития энергетических связей внутри. Он вел изменение своего Сознания, но другому подарить он это не может. У-Вэй, Лао Гун и тот юноша сами должны прорастать в самих себе…

— Все так. Желуди дуба не знают порыва ветра в ветвях и дуб шумит листвой о самом себе — сказал он, — Но в желуди закладывается ожидание и ветра, и грозы, и сильных корней.

— По мере развертывания себя желуди будут представлять миру свое другое, свое измененное. Теперь каждый, имеющий подобное, будет зрить желуди, но уже в форме молодых дубков, а затем могучих деревьев. Поэтому у Лао Цзы я встречаю этапы. Его высказывания содержат понятное для обыденного уровня ума и Сознания, но многое для идущих не понятно. Когда закон роста, стрела молодых побегов, натягивается, то появляются понимание цели, «высшего» и «низшего», эволюции. По мере вырастания дуба, появится стремление вширь. Так, для создания кроны дерева, появляется дхарма равноправности роста во всех направлениях. Но при этом должен свершиться отказ от непогрешимости дхармы «правильного пути». Теперь «правое» и «левое», «высшее» и «низшее», «добро» и «зло» становятся равноправными. Благодаря второй дхарме Сознание примиряет противоречение. Я вижу у Лао Цзы и многих других эти этапы. Вторая дхарма определяет собой возможность появления дхармы Единого не в виде «Истины, „Цели“, „Правильного Пути“, а в виде всепроникновения. Здесь ничто не существует само по себе. Все определяет Одно и Одно определяет все…

* * *

— Я наблюдал за тобой. Но, в отличие от той встречи, ты сейчас говоришь умом. У тебя нет той сложности движения Ци, — прервал меня Ю.

— Все верно. Это и есть то, что я называю отражением. Когда нарисована художником картина дуба, то там нет шума листвы и ее аромата. Там действует закон красок, которыми орудует художник. Мы разговариваем на языке и законах сегодняшнего ума. Этот ум движется по законам молодого побега. Поэтому здесь только двухполярные… первой дхармы законы и понимания: цели, истины, высшего, низшего, добра, зла… Я думаю, что для людей сложным будет не освоение разновидности этих законов, а перерождение из них. Труден переход во вторую дхарму — придется ломать Путь, Цель, Силу. „Мягкое и гибкое развивается. Твердое и сильное разрушается“. „Когда в Поднебесье постигают, что прекрасное, это прекрасное, то появляется безобразное“. Я знаю дедушка Ю, что Вас тоже волнует эта проблема.

На меня посмотрели умные глаза.

— Ты прав, юный Гу Шэнь, тот кто видит сам, в доказательстве не нуждается. Нуждающийся в доказательствах не знает. Ты говоришь о Сознании и о его развитии. Ум тоже может завладеть Сознанием. Тогда он становится владыкой и подчиняет все в угоду себе. Тело „умников“ дряхлое как у стариков. Соки жизни покидают их. Они иссыхают. Развитие Сознания так, чтобы оно все больше и больше заполнялось источниками Ци, было во все времена интересом мудрецов. Мне мало что удалось сделать. Я развился до того состояния „дуба“, когда вскрыл законы роста „ветвей“ во все стороны. Ложно измерять уровень развития числом прожитых лет. Плохо — засохнуть и умереть на уровне молодого побега с примитивным Сознанием. Но не так легко вырастать из самого себя и успевать догонять самого себя.

— Догнавший самого себя будет бессмертным, — улыбнулся я. — Постижение законов Ци закономерно теперь и для западного Человека.

— Тебе это виднее, как западному зеленому побегу, — погладил реденькую бороду Ю, — но я удивлен. Ты знаешь язык животных и увяз в языке западных людей. Зачем тебе это? Это плохой Язык. Это Язык Земли и ему чужд Язык Неба. Даже ваша религия повернулась на службу законам Земли.

— О, мудрейший Ю, в вас говорит такая же предвзятость, но с зеркальной стороны. Космическое тело создает меридианы Земли. Меридианы тела Человека — это тоже „Земля“, а точнее, энергетические связи в едином образовании. Когда я в комнате Лао Гуна увидел активные точки на карте тела человека, то с удовольствием отметил их как звезды на небосводе. Меридианы напомнили мне галактики, созвездия. Я смотрел на это „небо“ изнутри себя и находил в нем свое внешнее тело. Как и внутреннее тело, внешнее тело движется по своим законам космической Ци и эти законы соответствуют внутренним. Японцы рассказывали мне о двенадцатилетних циклах и я находил их в себе. Поэтому в космическом теле Весна готовит Лето, а Зима готовит Весну. Мудрость Востока достигла уровня Лета и не желает поворачиваться к Осени и Зиме. Мудрость Запада достигла уровня Зимы и не желает поворачиваться к Весне и Лету. Даже Восток, западный характер будет „примораживать“, приклеивать, увязывать и присоединять. Запад согласен только на это. Это законы Зимы. Весна взрывает структуру промерзшей земли и окристализованную воду. Весна ломает структурированные клетки зерен. Законы, связывающие зерно воедино с приходом Весны упраздняются. Болезненный этот процесс, но радостный. Теперь я вижу приближение этапа Весны. Но ее нужно готовить. Сами связи старого тела обладают силой сохранения себя.

— Вот почему ты ищешь законы Востока — законы Лета, — удовлетворенно для себя сказал Ю.

— Мне предстоит решать тройную задачу: знать законы Лета так, чтобы правильно ориентироваться; знать законы Зимы так, чтобы обусловить движение сил Весны; найти средства Весны. Китай и Индия не повторятся на Западе в своем лице, в своем содержании. Запад не может повториться на Востоке. Поэтому Весна будет особой. Она определит Путь Третий.

Мудрый Ю одновременно „прощупывал“ меня: соответствуют ли мои слова моему энергетическому потенциалу?

— Как ты считаешь, что окажется препятствием? — спросил он.

— Лао Гун сказал мне, что инь внутри тела тоже имеет силу жестких связей… Привычки предшествующего образуют это постоянство. Мышцы человека и его двигательная система будут в новых методах находить только свое старое…

Ю быстро посмотрел на меня. Я понял, причина этого взгляда — У-Вэй. У-Вэй „думает“ мышцами, но в его мозжечке нет органа самодвижения. Первые зрелые энергетические движения превратились в диктаторов и в тех судей, новизна для которых — это они сами.

— Зачем ты отгоняешь моих покупателей? — искренне возмутился он тем, что за время беседы никто даже не бросил взгляд на разложенный товар.

— Духовная пища притупила у людей вкус к предметному, — засмеялся я.

— Духовная пища тоже предметна и конкретна, — возразил Ю. — Всему свое место и количество. Гармония незнает искажений.

— Я разработал свой взгляд, точнее, избрал свою „точку отсчета“ и свой порядок восприятий…

— Для других? — засмеялся Ю.

— Для своих других и для себя в своем другом, — искренне ответил я и этот ответ очень понравился Ю.

— Да, ты не западный человек… Но и не восточный. Поэтому свое мировосприятие изложи сначала Лао Гуну. Я тоже к твоим услугам, но ты слишком много говоришь. Фраза, слово и даже звук должны находить свое выражение в энергетической Чи. Кстати, ты произносишь „цы“ вместо „чи“. Цы, в переводе означает „женщина“, „самка“.

Я чинно поклонился дедушке Ю и весело зашагал под его насмешливым взглядом.

— У-Вэй мне тоже нужен», — словно подзадоривал я мудрого и доброго Ю.

В «кабинете» Лао Гуна я появился шумно и весело.

— Дедушка Ю прогнал меня к Вам. Он сказал, что самый «западный» китаец — Лао Гун.

Протягивая руку за халатом Лао, словно случайно, заткнул мне рот рукавом.

— На возьми, — невозмутимо сказал он. — Здесь строгие порядки. Больница. Все ходят в белом. Садись. Я приготовлю чай.

Молодыми, гибкими и точными движениями, но с печатью неспешности, он принялся за дело. Его вид заставлял меня молчать, так как он нарочито сосредоточился только на чае.

Меридианы в виде точек на теле человека вновь предстали перед моим взором.

— Лао, — не выдержал я. — Почему китайцы изображают двенадцать меридианов? Не похоже ли это на тех пророков, которые восхваляют свое собственное состояние?

— Что ты имеешь ввиду? — по-прежнему с отсутствующим видом, спросил он.

— Разве ребенку уместна пища мудреца?! Я бы будущих пророков и мудрецов заставлял описывать каждый этап своего становления.

Лао засмеялся.

— Ты что, знаешь кто станет пророком, а кто мудрецом?

— Знаю, — и тут же поспешно добавил. — Со своих позиций.

— И себя ты всякий раз определяешь так, что…

— Если это известное, то — уже вчерашнее, но тогда оно не новое, а если новое, то оно неизвестное до данного момента и сказать о нем я ничего не могу, — перебил я его.

— Вот именно, — сказал Лао, заваривая чайник казахским методом. — Не говори таких слов, иначе ты уже и пророк, и мудрец. А они себя так не ведут…

Я громко рассмеялся и, сообразив причину моего смеха, Лао тоже засмеялся тихо, но эмоционально.

— Да, да, я тоже не мудрец и не имею права говорить от их имени, — сказал он. — Ты отличаешься от других новым для них. А тогда ты вообще никто. Только в процессе твоего проявления будет видно…

Я опять засмеялся. Лао посмотрел на меня и сказал:

— С тобой приятнее общаться средствами Чи, — только теперь я заметил, что «Ци» звучит ближе к «чи».

— Да, Лао, видно будет только тем, кто имеет то же самое. Поэтому если я разовьюсь до… Томо, то это никто не узрит.

— Что такое Томо? — серьезно спросил Лао.

— Не знаю, — вновь засмеялся я. — И ты не знаешь и никто не знает. Иначе оно уже вчерашнее.

— Умный ты. Выпей вот чаю и остынь немножко.

Лао налил в пиалу душистый чай и задумчиво сказал:

— Это тоже одно из свойств. У тебя оно пропорционально изменениям Чи, которыми ты тоже владеешь. Как я понял, ты впадаешь в этап Осени, либо готовишь ее. Но только войдя в соприкосновение с Осенью ты перекрываешь Западное мышление, прирожденное к этому. Я рад. Я рад, что ты видишь, что нет в том ничего великого, как мнят об этом западные ученые. Это естественный процесс изменяющейся Чи. У тебя Чи находит больше ходов и связей.

— Вот в этом я и хочу разобраться. Чи должна определить себя в том мозоле, который называют корой головного мозга и в том виде, который называют интеллект… Я начал с вопроса о двенадцати меридианах. Но эти двенадцать должны еще состояться.

— Ты хочешь сказать, что когда я втыкаю иглу, то меридиана нет?

— Он будет… когда ты воткнешь иглу, но только этой проявленной тобой частью.

Лао перестал пить чай и остановил на мне свой глубокий взгляд.

— Логично, — с позиций становления в развитии.

— Если бы меридиан был, то пациент бы не болел, — добавил я. — И ты был бы никчему со своей иглой.

— А это что? — показал Лао на схемы меридианов.

— Это — жизнь, обобщенная жизнь прошлых людей. Они уже умерли. Это обощенное тело никогда не существовало. Оно было разбросано. Оно слагалось из частей различного опыта. Это тело указывает на то, что: во-первых, мы можем двигаться одинаково в своем развитии; во-вторых, в этом движении существуют дисгармоничные смещения внутреннего по отношению к внешнему, а это ведет к болезням. Втыкая иглы, ты Лао, совершаешь насилие. Но это насилие устраняет перекос от такого же диктаторского насилия, приведшего к смещению, а следовательно, к болезни. Однако, я еще раз повторяю такого тела ни у кого нет.

Лао задумался, но продолжал пить чай.

— Я понимаю тебя, — наконец сказал он. — Но твоя позиция меняет отношение к Человеку и даже к моей профессии… Что ты подразумеваешь под смещением?

— От момента рождения контакт внешнего тела с внутренним осуществляет развитие. Но наступает момент перерастания одной из частей. Она стягивает на себя, она центрует на себя, она заставляет себе служить. Например, для взятия информации служат органы ян. Инь отражает это внутри. Со временем инь начинает так господствовать, что органы ян подчиняются ему. Зрение не видит теперь сразу все. Оно из всего выбирает точку «главного», а затем движется, создавая «паутину» восприятия. Взрослый человек глазами видит не всю панораму, а прочеркивает по ней кривую. Остального для него нет. Проигрыш очевидный. Чем дальше по возрасту, тем больше зрение служит законам инь. Это приведет к одряхлению ян-функций. Внутри, соответствующие органы фу подчиняются органам чжан, а органы чжан уплотняются, костенеют. Сила их и преимущество их превращаются в уничтожающие средства. Когда наступает перекос и диктаторское смещение начинается путь в сторону смерти…

— Когда это наступает?

— О, мудрейший из целителей, вот я и думаю: где это китайцы взяли это божественное тело? — Лао напряженно и внимательно слушал меня.

— Вот ты и поймался мой юный друг, в своей непосредственности, — воскликнул он. — Ты воспринимешь все это со своих возможностей. Это не для таких как ты. Это опыт возвращения их смещенных состояний. В этом я с тобой согласен. Но я тоже знаю, что таких людей нет. Меридианы ты видишь с таких восприятий, каких у людей нет. Назови лучше это своими названиями.

Лао с улыбкой посмотрел на схемы точек, нанесенные на тело человека.

— Наверное, ты прав — это Человек зрелого, но гармоничного состояния, когда меридианы развиты в полную силу.

— Плохое слово «сила» ты подобрал, Лао… Начнем с того, что меридианов не было даже у мастеров Цигуна, когда они были детьми. Откуда взялись меридианы? Теперь ты понял почему я даже о святых и мудрецах говорю, что они описывают свои конечные состояния и не упоминают об этапах к этому. если кто-то им поверит, то, во-первых: у него этого нет, а, во-вторых, возникает вопрос: как к этому прийти?

— Не противоречишь ли ты себе? Тот кто владеет, тот не знает: он действует непосредственно. Приобретающий сверхсвойства заранее знать их не может. А когда они у него появляются, то он удивляется, что именно ему уготовлена участь мудреца. Лао засмеялся, — Если бы знали, то, наверное, запоминали бы все периоды.

— Есть еще один путь, — я опустил голову, вспомнив Оцуки Сио. — Это — «сломать» себя.

— Что значит, «сломать»?

— Отказаться от дополнительных способностей и все начать сначала. Теперь ты знаешь, что было у тебя, но если восстановишь, то можешь обучить других.

Лао рассмеялся:

— Своеобразный ты. Но давай начнем с того, что ты не доволен меридианной системой и концепцией У-СИН.

— Это я уже проверил и на первом этапе, думаю, что могу быть полезным другим…

— Своим другим, то есть самому себе, — шутя перебил он.

— Да самому себе, но в себе и в других.

Лао любил подобные переходы и технологические связи в мышлении. Они соответствовали его энергетическому дарованию и развитости. Он считал западные логики и философии примитивными. Для исходных построений они подходили, но не двигались дальше.

— Каждый человек проходит первый этап непосредственно. Ему легко будет понять его… осмыслить его, на имеющемся опыте в отображении Инь и Ян. Шесть меридианов инь отпускают внешний мир и уводят человека внутрь…

— Уже шесть?! Откуда они взялись?

— Ты прав, Лао. Некоторая сущность Инь выражается в размышлении, плаче, сне, обмороке, смехе, чихании, употреблении спиртного, мяса и тому подобных состояниях. Общим для них является закрытие человека от внешнего. Отсюда: отрицание, злость, раздраженность, усталость, слабосилие, вялость, импотенция, синяки на коже и тому подобное выражения закрытого существования.

Лао хотел возразить, но сдержался, вспомнив заранее выраженное мое разногласие с У-СИН. Он понимал, что возможно новые слова вместо «инь», «ян», «меридианов» были бы удобнее. Но с чего-то известного нужно начать.

— Сущность Ян выражается в: радости, любви, легком взятии информации, гибкости, ощущении здоровья. Ровно настолько, насколько Ян не имеет вмешательство иня, человек ощущает себя здоровым, — поспешил добавить я, поскольку в Лао «зашевелился» целитель. Но он кивнул одобрительно головой и я продолжал: — Ян зрение не может видеть точкой куском… Оно видит сразу все…

Лао повернулся ко мне с удивленными глазами.

— Да, Лао. У тебя тоже в зрении много инь. Оно видит, по привычке, кусок, фрагмент, объект. Оно движется от объекта к объекту, от точки к точке. Заметил, только при энергетическом восприятии твои глаза не вводят тебя в противоречие. Ты будешь стареть, несмотря на уникальные свои свойства. В тебе есть противоречия между ян и инь. Одно из них исключает другое. Видящий даже муху за километр не имеет зрение ян. То же самое можно сказать о слухе. Я даже медицинскую комиссию военкомата ввел в смятение, так как им известны только определители инь в органах восприятия…

Я замолчал для проверки Лао. Слова не выражают энергетическую сущность. Внимание человека пропорционально величине Чи в фазе раскрытия. Но Лао считывал мои движения тут же, а это присуще только закрытию.

— Раскрытие не имеет органов изменения внутреннего Космоса, — сказал я, зная, что и это Лао успеет «схватить», — Раскрытие меняет внешнее. Закрытие меняет внутренее…

Быстрым взглядом Лао остановил меня.

— «Отлично! — обрадовался я. — Это не Эдик и не Абдыбай, он „видит“ меня. Есть шанс двигаться дальше».

Я выразительно вошел в фазу энергетического раскрытия.

— Эта фаза завершается уверенностью, психической жизнерадостностью и мощью, — сказал я.

— Это Светлый Ян, — спокойно ответил Лао. — Жаль, что здесь нет дедушки Ю. Он такие беседы любит… Светлый Ян составляют меридианы Толстой кишки и Желудка. Что ты еще предложишь?

Я вошел в состояние свободы, света, любви.

— По крайней мере, здесь есть Высший Ян. Это меридианы Тонкой кишки и Мочевого пузыря.

Для Светлого Яна было время суточной «работы» с 5 часов до 9 часов, так как меридиан Толстой кишки «царствует» с 5 до 7 часов, а меридиан Желудка с 7 до 9 часов.

Обучение шло восхитительно: я «включал» непосредственное, а Лао объяснял.

Суточное время «работы», а точнее, соприкосновение двух Космосов по «созвездию» Высшего Яна было с 13 до 17 часов, так как меридиан Тонкой кишки становился созвездием контакта с 13 до 15, а меридиан Мочевого пузыря с 15 до 17 ч.

— Третьей группой Ян будет Маленький Ян. Это меридиан Трех Обогревателей и меридиан Желчного Пузыря.

Я посмотрел на схему. Время Трех Обогревателей с 21 до 23, а Желчного Пузыря с 23 до 1 часа ночи.

Итак с 21 до 1 часа суточное время Маленького Яна.

На мою задумчивость Лао сказал:

— Точно также, три группы составляют разновидности Инь.

— Не о том, Лао, мой поиск. Мы что-то проскакиваем. Даже в медитации Будда указывает четыре состояния. Четыре, а не шесть. Вот почему я начинаю с «раскрытия» и «закрытия». В «раскрытии» Человек укрупненно, проходит две фазы и в «закрытии» — две. Первая фаза звучит на А. Это — восхищение, удивление, утро, Весна. Тут же, второй медитацией Будда указывает: сострадание, сочувствие. Это тот период, когда есть еще остаток ян, но уже на пороге «закрытие». Это — Осень, раздумье, считывание предшествующего «раскрытия» в разных видах его перехода к «закрытию». Это — виды несоответствий внутреннего при контакте с внешним. Это — те страдания, которые испытывает человек, отпуская внешний мир… Третьей медитацией Будда дает восприятие счастья и любви. Это — Лето. Оно не знает боли, внутренних поломок при переходе от Зимы к Весне. Весна ломает окостенелое, и старому человеку тяжело привести себя в движение. Он кряхтит и разминает суставы… Зато после этого его боль проходит. Размявшись, старый человек не воспринимает больше сигналы изнутри. Лето не слышит Зиму… Четвертую медитацию Будда предлагает для решения проблем «нечистоты». Это — Зима. Решить проблемы с изменением себя внутри можно только при глубоком уходе внутрь. Только Зима может найти соответствие между внутренним и внешним. Если поиск не завершен, то на ситуацию меридиан Сердца дает сигнал в виде страха, неуверенности…

— Будда предлагает пять медитаций.

— Я знаю. Пятая медитация выводит человека за пределы этих состояний, но только в форме распускания. Это — созерцание Единства, так что различий больше нет в виде противостояний. Предметными, с позиций здоровья, эмоций, энергетических восприятий, стоят те четыре медитации.

— Значит, ты предлагаешь, в первую очередь, основываться на четырех энергетических процессах? — передвинул тему медитаций Лао к движениям Ци.

— Да, Лао. Однако здесь же возникает противоречение. С одной стороны, такое развитие Чи ближе всего для каждого человека, по имеющемуся опыту. Этот опыт дает мышечная деятельность и движение. Дедушка Ю недоволен У-Вэем. Однако я считаю это недовольство несправедливым, точнее, неправомерным. У-Вэй использует не двенадцать условий, как это делаешь ты. Посмотри различие с твоими схемами меридианов.

Я взял лист бумаги и начертил:

Меридианы:

V — мочевого пузыря; P — легких;

VB — желчного пузыря; C — сердца;

E — желудка; MC — перикарда;

F — печени; TR — трех обогревателей;

RP — селезенки; GI — толстой кишки;

R — почек; IG — тонкой кишки.

— «А», это Радостный Ян, Утром, после сна или после раздумий каждый человек потягивается именно этой группой мышц. Сперва Чи будет накапливаться здесь. У-Вэй знает эту группу и имеет некоторую способность ее расчленять. Он только еще осваивает расчленение, а ты говоришь о 12 меридианах.

— Группа «О». Это Ян Трех Богатырей.

Лао глянул на меня искоса. Этих названий он не встречал и теперь уточнял мое это или какого-то учения.

— Это группа Лета, Дня. Ее использует каждый человек, но в виде мышц. У-Вэй заполняет каждое положение из этой группы энергией Чи. Этим он отличается от обыденных людей, имеющих мышечно-сухожильную часть организма, но не имеющих меридианы…

— Наверное и этому ты должен дать свои названия, — уверенно сказал Лао, — Я понимаю тебя. Но появится неразбериха. Люди все будут считать, что у них уже есть меридианы. Для меня активные точки в группе, это уже меридианы. Для У-Вэя восприятия Чи в местах тела, это тоже меридианы. Здесь, на рисунках, проведены линии, соединящие точки. Их тоже могут принять за некоторые существующие нити, каналы, меридианы.

— Хорошо. Назовем владение энергетическими процессами по мышечно-сухожильным областям словом Ци До. Итак. Уровень Ци До будет резко отличаться тем, что человек его четко воспринимает так же, как видит глазами цветы и слышит ушами звуки. В отличие от этого, у всех остальных есть мышцы, но нет формируемой в них и управляемой Ци.

— Ты что, уже познакомился с японцами, — усмехнулся Лао. — Но слово Ци До очень похоже на некоторый канал Чи.

— У японцев Чи звучит как Ки. Я могу назвать это свойством Ки До. Но в сходстве с пространственным каналом нет случайности. Область, кусок, часть мышцы имеет свою связь с внутренним Космосом через представлителя в виде активной точки, — я показал на рисунок человека усыпанный такими точками, — По свойствам и состояниям человека эти точки можно обобщать в группы.

— Так вот почему ты слил все в две разновидности: «раскрытие» и «закрытие», — воскликнул Лао, — Вся совокупность точек «поворачивающая» организм человека к внешнему миру тобой обозначается как Ян, а все «поворачивающее» человека внутрь, обозначено Инь.

— Я еще не обучен до уровня активных точек, Лао, и надеюсь на тебя. Но я еще не обучен до всей полноты Ки До и надеюсь, что мне поможет У-Вэй.

— Думаю, что после встречи с тобой нам всем придется учиться, — засмеялся Лао. — Ты не пьешь чай. Когда он теплый, то это уже не чай.

Он вновь занялся чаем, но было видно, что Лао думает. Его спина носила оттенок стареющих людей, но движения были легкими и незакрепленными. Это говорило о наличии возраста, но еще о неокостеневшей психике.

— Ты словно отступил от такого обилия точек воздействия, — Лао показал на схемы человека испещренные точками, — Но, в то же время, ты зовешь всех к чему-то более сущному.

— Да, Лао. Мы уже договорились с тобой, что уровень обыденных людей возьмем исходным. Ты втыкаешь в них иглы и изменяешь их состояния. Я же хочу чтобы «иглы», но уже энергетические, «втыкало» Сознание Человека в свой внутренний и внешний Космосы. Тогда первым будет Ки До. Когда У-Вэй разбивает ребром ладони кирпич, то он работает на уровне Ки До. Мышцей, даже самой сильной, и костью, даже самой крепкой, кирпич не разобьешь. Вот почему от случайных процессов «раскрытия» и «закрытия» можно перейти к энергетическим. Однако на уровне Ки До с концепцией У-СИН и твоими приемами рефлексотерапии будут расхождения. Например, людям будет доступно «А», «О», «У» и «М». И дальше с опытом древних Китая и Индии не будет расхождения. «У», «М» — это фаза закрытия. Кто не знает смеха? Кто не испытал грусть Осени или печаль расставаний? «У» — это Освежающий инь. «У» — это Осень. «М» — это Солнечный инь. «М» — это Зима. Всякому человеку легко будет поставить свое Сознание и определить развитие в сторону Ки До.

— Попей пока свежий чай, — остановил меня Лао, — Здесь есть востоковед… увлекается Востоком, но теоретически. Я его приглашу. Тебе будет полезна тренировка.

Лао уже уходил, но с удивлением остановился в дверях. Он смотрел, как я широко раскрыл рот и заглатывал пиалу со вдохом, раздирая рот в стороны, и изгибаясь назад. Затем, глотнув, я с выдохом и сильным расслаблением сворачивался вперед. Переносица при этом упиралась в край пиалы, а в душе наступало умиротоврение.

Лао подошел и стал изучать это «чаепитие». В его глазах нарастало удивление.

— Так просто! — воскликнул он, — Обязательно покажи У-Вэю. Твое чаепитие «по-талгарски» уникально. Ты не просто мастер Цигуна, в тебе скрыт целитель. Лао ушел. Я усмехнулся такой реакцией целителя на ту простоту, которой должен владеть каждый. Задняя сторона носоглотки сильно тонизирует Ян. Изготавливаясь пить чай и «толкая» пиалу туда, вглубь, я словно зеваю. Но это особое «зевание». Оно стимулирует внутренний ход меридиана… Ки До Мочевого пузыря. Перед этим, начиная вдох, словно с восхищением, я стимулирую Ки До группы Радостного Яна. Все просто: сначала Ки До Радостного Яна; затем Ки До Мочевого пузыря; на глотке — Ки До меридиана Желудка. Так, за один глоток, выполняется целый комплекс и Ки До, и дыхания, и аппарата вкуса. Выдох — инь…

Вошел Лао с мужчиной. У мужчины было состояние скепсиса и боевой готовности. Я недовольно глянул на Лао. Лао все понимал: он все видел.

— «Тоже мне, шутник», — подумал я про него.

— Вы увлекаетесь Востоком, — с готовностью начал мужчина.

— Нет. Я вышел на созревание в себе той части, которая соответствует в некоторой степени Востоку, а точнее, восточной технологии энергетических процессов и Сознания. Я, Восток не знаю.

— Лао мне обещал другое, — по-прежнему с готовностью и весело сказал мужчина и налил себе чай.

Я смотрел, как он отхлебнул из пиалы чай и с недовольным видом посмотрел на Лао. Он сделал вид, словно глух ко мне.

— «К чему мне эта говорильная машина? Таких на каждом шагу десяток. О каком Востоке он может говорить, если технология его Сознания западная», — в пол-оборота изучал я все параметры пришедшего.

— Вы изучали Махабхарату? — еще раз хлебнул он из пиалы.

— У меня интеллект на последнем месте. Я ищу в себе какая часть Махабхараты откроет во мне новые энергетические связи. Так я отношусь ко всей интеллектуальной литературе. В этом мы не имеем общего. Вы удовлетворяетесь интеллектуальным просеиванием литературы Востока.

— «Сейчас начнет ершиться», — смотрел я вглубь энергетических движений собеседника, — «Он уже в возрастной фазе инь. Крепость его закрытия исходит от самомнения. Он обречен быть биороботом двухполярной дхармы. Лао „подсунул“ мне его для тренажирования и заодно „прощупывает“ меня».

— Ишь, ты какой! — самоуверенно и снисходительно сказал «Востоковед», — Восток не может быть не тем кем он был и есть.

— Я уже сказал, что Вашего Востока я не знаю, а занят открытием своего. Что касается диалога, то любое общение предполагает исходную общность. Вы не владеете энергетическими процессами Ки До. Следовательно эта часть диалога исключена. Меня же интересует только это в Востоке. Поэтому, приношу глубокое извинение за неспособность быть Вам полезным. Гость смягчился. Я говорил открыто, доброжелательно и искренне. Это давало ему право чувствовать себя победителем, но… но в моих словах прозвучал намек на то, что он чем-то не владеет. Это оставило у него напряженность. Он посмотрел на меня и сказал, показывая на схемы человека с меридианами:

— Это энергетическая основа Чи.

— Да, — согласился я, — Но такого человека нет.

Гость грубо расхохотался и повернулся к Лао.

— Бросай свое занятие. Ты обманываешь людей тем, чего у них нет.

Я вспомнил как переворачивал Абдыбаю асык во время игры и на расстоянии в три метра опрокинул пиалу с горячим чаем на колени шутника. Глаза его округлились, так как пиала сначала проехала по столу до его края. Он вскочил и посмотрел на лампочку — раскачивается ли она?

— Наверное подземный толчок, — сказал он, отряхивая брюки, — Лампочка не качается, значит волна пришла снизу.

— Это и есть стереотип в пределах индивидуальных возможностей, — спокойно сказал я. — Вы не владеете Ки До и поэтому не ищете причину во мне. Точно так же индусы пишут о ложном восприятии и ложном выводе, когда кусок веревки принимается за змею.

— Древние мудрецы оставили нам достоверное знание. В числе этого знания и меридианная система энергетических каналов Человека, — без сомнения по поводу подземного толчка ответил «Востоковед».

— «К чему вся эта болтовня?! Все так просто! Этот теоретик „закрыт“. У него теперь только одна способность — проверять все на себя. Измерителем, судьей и эталоном является сеть его интеллекта. Остальное о будет отбрасывать. Он готов к бою. Он готов к одобрению, когда собеседник ему угодит. Он ловит в объятия самого себя. Он сместился в фазу Осени и раскрытие Весны ему чуждо. Зачем же мы тратим время если не можем приумножить „урожай“ этого плантатора?»

Несколько ос мирно и по-деловому летали возле цветов у приоткрытого окна. Отсеив ос от пчел, я «притянул» их в комнату. Почувствовав опасность, они ринулись на Лао. Он потер укушенное место, но сделать ничего не смог. Осы с размаха бились о него. Прикрыв лицо ладонью, Лао встал, сверкнув смеющимися глазами в мою сторону. Осы разом отлетели от него, но он вышел. Гость замахал руками и стал крутить головой. Оса вцепилась ему под глазом, свернулась в комочек и резко оттолкнулась в сторону окна. «Востоковед» взвыл. Он наверное много читал о языке зверей в китайской литературе. Но сейчас я ему предоставил уникальный случай зрить это и он этого не видит.

— «Лучше бы древние мудрецы оставили нам не достоверное знание, а достоверные органы восприятия», — посмотрел я вслед убегающему с воплями «востоковеду».

Я посадил ос на тарелку со сладостями и стал играть осами в ожидании Лао. Накинувшись на сладкое они суетливо топтались. Самую крупную и упругую я стал толкать пальцем, чтобы узнать почему же осы жалят людей. Она отталкивала меня своим боком. Я настойчиво ее теснил! Оса, наконец, взвилась и на уровне лица стала мелькать из стороны в сторону. Она гудела шумно. Она предупреждала. Вернулась. Я вновь стал ее толкать. Теперь она гудела угрожающе, но приняла мое извинение. Успокоилась. Я вновь стал ее тревожить. Не успела она взять размах, как я принял энергетическую мирную позу. Оса мягко полетала вокруг меня и покинула комнату.

Да, все просто. Можно даже составить технологию Сознания осы по ее энергетической реакции. Ее язык настолько прост, что он и есть Сущность, недоступная человеку. Человек слепой в Ки До.

Лао вошел словно ничего не произошло.

— Тебе придется иметь дело с такими. Это ваш характер, характер западного человека. Ты сам поступил типично для этого характера. Ты применил свою силу.

— Ты тоже применил свою «силу», закрыв лицо ладонью, а затем закрыв двери, — так же непринужденно ответил я, — В тебе Лао тоже западный характер.

— Говоришь ты это не для шутки. Объясни, — Лао взял пиалу и стал пробовать на себе мое «чаепитие», но всем вниманием был рядом.

— Да, ты прав, но только в одном. Фаза «закрытия» преобладает на Западе и возраст вхождения в нее у людей здесь ранний. Обучают здесь друг друга, и оценивают здесь друг друга, и ставят личные цели, и создают теории только с позиций и Сущности «закрытия». Однако у китайцев и даже таких как дедушка Ю тоже есть фаза закрытия. «Любовь слепа!», и юность тоже слепая в оценках. Секрет молодости китайских мудрецов и мастеров Ци прост.

— Интересно слышать, — улыбнулся мне Лао, — Не ты ли раскроешь секрет вечной молодости?

— Я же сказал, что все здесь проще, чем предполагают люди. Но попробуй возьми этот секрет! Ты же сам видел, что привел мне говорильную машину в лице «востоковеда». Я продемонстрировал телекинез с пиалой. Он нашел в том следствие землетрясения. Я показал существование языка зверей и прочей живности. Он сейчас обсуждает с сослуживцами дикий нрав ос. Он уверен, что способен осилить Восток, но взять ему Восток нечем. Такое происходит с каждым, кто находится в фазе закрытия.

— Ты не совсем точен, — засмеялся Лао, — Он берет свой Восток…

— Называемый Западом, — перебил я его, — Такого «Востока» я уже начитался у Блаватской, Бизант, Рерих. Итак, вернемся к секрету молодости…

Я поправил пиалу и руки Лао, отодвинул ему шею назад и сильно нажал на углубление в верхней части его шеи. Когда же Лао наклонился после глотка вперед и глубоко выдохнул, я быстро «скользнул» взглядом Ки До по его организму.

— Ты тоже не избежал смещения в сторону Инь, — похлопал я Лао по плечу, когда он с шумом вдоха выпрямился.

— Объясни, — сказал он. — Это интересно. На мудреца ты не тянешь, но инструмент ты собой являешь уникальный. Тебе можно верить…

— И делать свои выводы, — засмеяся я, — Нет, мудрейший Лао, ты веришь не мне, а той части себя, которая отражается во мне. Здесь мы контактны, но после контакта каждый человек сделает свои выводы… «Детским возрастом» Ки До являются эмоции, чувства, состояния психики. Они представляют обобщенные энергетические сигналы. Увы, человек начинает служить своему состоянию стихийно. Фаза «раскрытия» в виде доминирующего Ян, в виде Весны и Лета обязательно перейдет в фазу Инь. Сознание Человека является тем экраном, на котором высвечиваются состояния фазы в виде эмоций, побуждений. Ум Человека служит фазе безоговорочно. Человек превращается в фазового биоробота… Так вот, в большом цикле индивидуального развития фаза Инь «закрывает» Человека. Это — Осень. Она может наступить и в двадцать лет. Теперь Человек садиться на «мешок» своего «я», называемого Эгом и охраняет его незыблемость. Весь механизм его мировоззрения теперь «щупает» во вне только свое. Я оказался бы хорошим парнем в Сознании своего «востоковеда», если бы угодил ему. Понимаешь? — я посмотрел на Лао, — Это — Высшая Психология Ки До. Каждый служит только своей энергетической фазе.

— Поэтому ты не хотел общаться с «закрытым» востоковедом?

— Милый Лао, увы, но все «востоковеды», «западоведы», «североведы», «юговеды» — это люди из фазы Инь.

Такого от меня Лао не ожидал. Он почти вошел в медитативное восхищение. Он ждал.

— Учат те, кто в виде теорий и методик выбрасывают свои сети, свои щупальца. Они прощупывают и налепливают на свое накопленное только то, что у них созрело раньше. Они проявляют себя во внешнем мире и стремятся там к громадному телу. Они радуются победе, они любят, когда их понимают, они ищут признаний и значительные места. Можно говорить об этом характере фазы, смещенной к Инь, сколько угодно, но инструмент раскалывающий ее Сущность прост. Это — «закрытие». Все что «по-мне», то тут же отнесут к духовному, высшему, истинному. Все, что «не по-мне», отнесут… нет, тому дадут бой. Этот бой вовне выливается в догматизм и насилие. Этот бой внутри закончится болезнью, старением, смертью.

— Но ты сам говоришь о своем Востоке. Говоришь о мудрецах и просветленных?!

— Да, Лао. даже у ребенка есть фаза Инь, а точнее фаза «закрытия». Я же говорю о том, что есть смещение в ту или иную сторону. У ребенка и юноши смещение в сторону «раскрытия». У того, кто исчерпал эту фазу, идет сначала развитие фазы Инь, а затем смещение в ее сторону. Так меняется характер одного и того же человека. Так от расцвета наступает угасание. Но я, пока опережаю сам себя. Уже теперь фаза Инь развивается во мне в полную силу. Однако пропорционально этому я усиливаю смещение в сторону Ян.

Я подождал пока Лао приведет себя в «нейтральное» состояние, так как он слушал меня не так как обыденные люди. В энергетическом осмыслении слова являются только средством ориентации.

— Итак. В фазе раскрытия идет взятие внешнего содержания. Человеку указывается на соответствие и не соответствие…

Лао помолчал и сказал:

— Согласен.

— Вот теперь, когда ты сказал «Согласен», ты «считал» это в себе. Внешнее ты «считал» внутри. Ян перешел в Инь. «Раскрытие» перешло в «закрытие».

Лао помолчал. Он проверял еще и еще.

— То, что ты сказал очень серьезно, — наконец произнес он, — Получается некоторая обреченность Человека. Огромная широта внешнего мира в Ян превращается в точку при «считывании»…

— Да. Это и есть та ловушка, в которую попадает мыслящий человек. Спастись? От самого себя? Ум плетет паутинку, протягивая ниточки связей. С возрастом огромный мир превращается в систему связей. Блуждания в себе подчиняют весь Космос Человека, ущемляя все до законов двухполярных отношений… Итак, фаза «закрытия» может закончиться сведением себя на уровень неконтактности с внешним миром. Это — болезнь, а затем — смерть.

— Отодвинуть, ограничить «закрытие»?

— Нет. Не давать себе стать роботом, служителем первейших же законов «считывания» в фазе «закрытия». Это первый рубеж. Запад застрял на этих законах. Увы, на двухполярных законах умирают представители западного характера. Это — «машины», к которым у меня сострадание. Это — роботы, с которыми я не могу быть соучастником. Витиеватость, мозаичность двухполярных конструкций: науки, философии, логики, эзотерики, мировоззрений. Все это восхитительно! Плотность их нарастает и будет нарастать до… смерти. Итак, вопрос «раскрытия» из фазы Инь становится главным не только лично для каждого, но и для целых наций. Так оно было и на Востоке.

— Значит Восток уходил от старости? — улыбнулся Лао.

— И, как видищь, хотя бы по дедушке Ю, уходил и жил в юности даже в свои преклонные годы. Уверен, что дедушка Ю сохранил все молодые функции.

— Дедушка Ю нас восхищает, но он живет по каким-то другим законам, — с теплотой в голосе ответил Лао.

— Это и есть те самые «законы», которые даже в старости содержат молодость. Но я вижу ты ждешь пациентов?

— Да, — Лао еще раз посмотрел на часы, — Почему же дедушка Ю послал тебя ко мне?

— Он приложил к вам свое, но видит, что вы идете по пути методов Инь. Он слишком мудр, чтобы не понимать, что: одно и то же может засветиться в раскрытии, а может усилить, уплотнить закрытие. Его тщения усиливают у тебя и у У-Вэя фазу Инь.

Лао уже одевал халат, но остановился. В полный оборот он повернулся ко мне. Его раскосые глаза еще сильнее взметнулись вверх.

— Так просто! — только и вырвалось у него.

— Да. Вы служите сами себе. И ты, и У-Вэй, каждый по-своему накручивает на себя то, что соответствует опыту предыдущих лет. Нужно всего лишь сменить полярность восприятий.

— Разве мы с У-Вэем не пользуемся раскрытием?

— Основной фон определяет все. Старый человек тоже радуется, но мотивы и сама радость отличается от радости юноши тем, что он радуется успеху в сохранении, в консервации, а юноша радуется ускользанию от ограничений. Юноша гонит себя к Лету, а старец к Зиме. Поэтому не мешало бы сменить названия эмоций.

Лао одел халат и сказал:

— Сейчас будут пациенты. Я хочу чтобы ты остался и посмотрел.

Я кивнул головой и сел так, чтобы быть менее всего заметным. Лао занялся иглами и длинными сигаретами для прижиганий.

В комнатку без стука вошла женщина. Ее шейка тянулась с запрокинутой головой вверх.

— «Не тянет, — посмотрел я на нее, — Напрасно пытается задирать голову. Эта надуманная гордость и значимость может обмануть только таких же функционеров. Попытка вытянуть себя и ступать величественно, только отражается внутрь сильнейшим ударом».

Лао с мягкой улыбкой посмотрел на нее.

— Как здоровье? — посадил он пациентку напротив себя.

— Плохо. Замучили головные боли, — женщина сделала слегка страдальческое лицо, но была в натянутом состоянии.

— «Сомневается. „Китаешка“ какой-то. Не позавидуешь Лао. Иглы втыкаются в тело обнаженное, а не в платье». Сильно стянутая нижняя часть таза, привычка много говорить с отрицанием, выпивки…

— Что скажет наш юный коллега? — вдруг нашелся Лао и повернулся в мою сторону.

Женщина с интересом посмотрела на меня. Ей мой вид «пришелся ко двору». Я встал, подошел к вешалке, снял белый халат и одел его. Делалось все это медленно, грациозно переливая гибкое тело. Женщина увлеклась наблюдением и расслабилась внутренне. Я сел напротив нее и сказал:

— Ей тридцать один год. Частые половые поиски приводят к частым абортам; любовники из сословия, которых не заставишь предохраняться. Частые перед тем выпивки. Но, — я небрежно потянулся к столу и взял лист бумаги и ручку, — Но служебное положение требует натянутости, напряженности. Это приводит к внутреннему противоречию. Поэтому у подруг затяжные разговоры на отрицательном настроении и на отрицательные темы под общим названием: «Все плохо».

Лао был в восторге. Его положение здесь не позволяло так обращаться с «номенклатурой». Даже втыкание иглы требовало напряжения, так как пациентов нужно было раздевать.

— Если бы она была мужчиной, то бы облысела. Но у женщин есть смещение в сторону Инь. Поэтому, ее сильно закрывает с некоторым поседением волос, которые она тщательно выщипавет. И все бы обошлось простым унынием — ведь семья не состоялась, муж пьет, приходится ему изменять — но на работе приходится быть собранной…

— Я думала, что меня здесь будут лечить, а не рассказывать то, что я и сама знаю… У вас что, общество гадалок?

— Нет, — твердо и властно остановил ее я, — Гадать я обучился у цыган для того, чтобы знать истинную причину перед своими очами, а не затаенный спектакль. Здесь я обучаюсь целительству у этого великого мастера… Научитесь снимать напряжение… нескончаемое напряжение в тазу. Парьте его изнутри. Бегайте, но размягчая и разминая таз внутри. Наконец, научитесь отдаваться для себя, со вкусом и наслаждением.

Женщина вскочила, но тут же обмякла и села.

— С кем? — в упор и на полное откровение пошла она, — С этими сальными с работы, которые сами в постели трясутся — а вдруг кто захватит? Противно смотреть на их поддельно-слащавые физиономии, цветочки с плиткой шоколада и коньяком. Может быть с мужем? Придешь вся выжатая за день, а он угрюмо смотрит на тебя. Она прижала тонкие пальцы к виску, затем махнула рукой и полезла в сумочку за анальгином.

— Не нужно, — остановил ее руку я.

Волна жара прошла в нижней части ее живота и в глубине таза. Она стала «таять» в умиротворении. Вторая волна раскрыла место перехвата шеи в соединении ее с грудной клеткой. Лицо расслабилось и подобрело. Это была другая женщина.

— «Ну как?!» — торжествуя, посмотрел я на Лао.

— «Нет слов», — развел он руками.

— Посидите возле цветника с розами и подышите их ароматом, — помог я встать женщине и вывел ее из комнаты.

— Если так пойдет дальше, то мне придется выкинуть иглы, — засмеялся Лао.

— Наоборот, Лао, иглы помогут детальнее освоить биоэнергетические «звуки». А в заболеваниях людей западного характера все укрупненно и примитивно.

Вошел мужчина. Вид его был добродушный, нарочито свободный и сытый.

— «О, номенклатурный босс, — посмотрел я на характерное лицо функционера, — Типичная снисходительность, допускающая условное равноправие».

— Как-то опять мне поплохело. Так хорошо было после тех иголочек. Держусь, но жду помощи. Пью пантокрин.

— «Неужели Лао пантокрин ему прописал? Сейчас не весна, да и процесса к распусканию у него нет».

Лао, из любопытства вновь посмотрел на меня. Но я был глух и сделал безучастный вид.

— Раздевайтесь, — повернулся он к мужчине.

Сквозь закрытые глаза я видел, что Лао тонизирует ян-функции его организма.

— «Грешит милый Лао. Ему не поможет ни инь, ни ян-тонизация. Он сковал себя с двух сторон. Ян создаст обманное ощущение благополучия, но фаза инь уже успела затвердеть».

Пока шел сеанс, я сам взялся заваривать чай по-казахски. Воткнув «иголочки» Лао сел поодаль и стал наблюдать. Он был расслаблен и можно было подумать, что дремлет. В медитации Инь он считывал информацию состояния пациента и своих действий. Я стал пить чай «по-талгарски». Пациент зашевелился и закашлял. Лао неодобрительно глянул на меня. Усилие, которое я сделал, произвело перекос в энергоинформационной системе.

Лао закончил сеанс и пациент шумно ушел.

— Ты не хотел мне помочь? — обратился Лао ко мне.

— Да. То, что делал ты было противоестественно. Этот мужчина не только сам в сильном и агрессивном Ине, но он создает вокруг себя тело Инь: на работе, среди ближних, родных, в социальной структуре. Это носитель и оплот Инь. Это Инь, обладающий силой власти и влияний.

— Разве не нужно таким людям помогать?

— Созревает век Инь-синдрома. «Подпитав» такого челоека ты, Лао, обостряешь ситуацию. Природа ограничивает его заболеванием. Он это заболевание заслужил и оно его собственное. Здесь плата инем за инь. Оздоровленный тобой, он с большим рвением пойдет насаждать законы «закрытия». Он враг законам Весны, а ты приглашаешь меня стать его сообщником. Ты не задумывался Лао, почему люди к старости болеют и получают, тем самым, ограничения к действиям?

Лао налил себе чай и еще раз опробовал мое «чаепитие».

— Сильно помогает от: гипертонии, астмы, заболеваний сердца, психических расстройств, — тоном знатока оценил он это чаепитие и ответил. — На то она и старость.

— Это не ответ для специалиста энергетических процессов, а значит Сущности жизни Человека.

— Думаю, что ты в этом лучше разбираешься, — спокойно ответил он, — Это я должен был спросить тебя об этом. Или ты сам задаешь себе вопросы?

— Закрытие сковывает, связывает человека. Может происходить так, что при раскрытии есть остаточная часть закрытия. Например, какой-то орган «включен» в режим Инь, но если наступит общий Ян и орган не меняет свой режим, то в сознании появится сигнал боли. Эти остаточные части «закрытия» и представляют виды заболеваний. Однако заболевания могут быть и от остаточных частей «раскрытия», если организм ушел в «закрытие». По мере того, как часть «закрытия» нарастает, человеку становится трудно двигаться. Его состояние больное. По мере того, как часть отстаточного «раскрытия» увеличивается, человек плохо отдыхает, плохо восстанавливается, теряет гибкость. Поэтому, правило первое: в пациенте нужно видеть остаточные части и снимать их. Правило второе касается омолаживания…

В двери постучали и вошла молодая женщина с бумажкой.

— У меня направление, — протянула она листок Лао, но сама искоса глянула на меня.

— «О, теперь пора уходить. Сейчас сбегутся все подруги той женщины», — усмехнулся я и мысленно посочувствовал Лао Гуну, — «Всю жизнь грешат, а за десять минут им чудо подавай».

Лао Гун тоже понял в чем дело и тоже посмотрел мне вслед с усмешкой.

— Договорим потом, — сказал я ему и, повернувшись к женщине, добавил, — Пациентке придется ставить иглы и делать прижигания.

— Мне сказали, что иглы здесь не ставят, — поспешно запротестовала она, но я был уже за дверью.

Звезды внутреннего Космоса, в виде активных точек, меня прельстили. Приятно было осознавать, что в общем энергетическом языке есть «звуки». Будут энергетичские фразы. В Мелодии Чувств появится динамика, переходы, «хоры стройные светил». Тело Человека имеет на контакте двух космосов представителей в виде особых точек.

— «Как же я раньше не догадался, что китайские меридианы и Ки До это разные вещи. И в то же время это одно и тоже. Разница в том, что в Ки До Сознание само развивает орган, генерирующий силу. Китайцы пошли иным путем. Они обошлись без Ки До. Втыкание игл не развивает человека; оно его корректирует. Ки До — это новый путь. Это — новый уровень. Следовательно, в Сущности нового У-Вэй идет дальше, чем Лао Гун. Лао воспринимает общее состояние пациента и общее его изменение после втыкания игл. У-Вэй использует мышцы как условия. На мышцах он формирует Ки До. Это не тонкие иглы. У-Вэй словно втыкает в себя большие потоки Ки До».

Небо было солнечным. На автобусной стоянке было немноголюдно. Герциков листал с упоением какую-то книгу.

— Можно поинтересоваться? — подошел я к нему.

— Как учеба, Василий? — оторвался он от чтения.

— Институтские посиделки переполнены избыточностью и пустословием. Самым успешным идет определение, образования себя в направлении под новым названием «Восток». В этой своей части я испытываю недостаточность.

Грециков хлопнул рукой по книге и сказал:

— Истоков мудрости полно.

— В слове? — усмехнулся я, — В словах одна частичка.

— ??

— Есть еще зрение, обоняние, осязание, вкус, тело. Я уповаю на биоэнергетический язык. Биоэнергетическая мудрость — это очередная ступень развертывания Человека.

— А я верю в научно-технический прогресс, — уверенно сказал Герциков.

— Это всего лишь одна из технологий человеческого Сознания. Магия, астрология, спиритизм, йога, религия… Разве это не такие же технологии Сознания? Они тоже порождены Человеком в чертах осмысления себя.

Несмотря на увлеченность наукой, Григорий Моисеевич признавал возможность иных знаний.

— Это тоже магия, — показал я на подходящий автобус, — разве это не чудо?! Человек садится в железный коробок, дергает за какие-то рычажки и перемещает себя и других в пространстве. Эта магия признана безоговорочно из-за четкости технологии. Ну, а что, если другие части Сознания станут такими же четкими, но по своим законам связей и взаимодействий?

— Фантазер ты, Василий. Этим и занимается наука.

— Нет. Теперь наука служит двухполярным законам. Малейший отход от них — для нее кризис…

— Ты забыл про теорию относительности Эйнштейна и про квантовую механику.

— Об этом я и говорю: стоило только двухполярности прийти к своему зеркальныму состоянию, но в тех же самых законах, как наступает кризис… структуре. Однако я согласен с тем, что прогресс — это противоречия, кризисы и поломки с последующим сбросом предыдущих нагромождений…

— Я об этом не говорил.

— Но ведь всему есть мера. Мера есть законам построений. Мера есть органу строящему. Мера интеллекта лежит в его законах.

— Согласен. Но когда это будет?

— Теперь.

Герциков помолчал, пытливо посмотрел на меня и сказал:

— Это для тебя «теперь», а для остальных пока «прогресс»…

— Пока в линейном мышлении, они не упрутся в границу самих себя? Где эта мера, где граница?

Григорий Моисеевич пожал плечами и вновь хлопнул по восхитившей его книжке.

— Всему свой черед.

— Нет, — твердо возразил я, — Для любых законов действует принцип их сохранения. Поэтому легко пойматься на служение этим законам и стать механизмом. Приятно ублажать себя одним и тем же. Механизм работает. Не удовольствия, а страдания несет новое для старого… Что касается достаточности, то гений Патанджали определяет всего лишь несколько пунктов для того, чтобы непрерывно развертывать себя. Раджа Йога не имеет такой системности, как западные учения, но четко отражает отход от чванливой двухполярности. Двухполярная громадина должна рухнуть. Хотя сейчас многие, освоив ее законы, ублажаются сигналами о верном следовании им. Чем сильнее это упоение, тем сильнее будут страдания… А вот и еще один собеседник, — посмотрел я в сторону приближающегося Гилиакберова Халида Закировича. Он переложил из одной руки в другую сумку и широко улыбнулся.

— Ну как Григорий Моисеевич, делаешь пробежки по утрам.

— Да, — серьезно ответил Герциков, — А затем купаюсь в ледяной воде. Каждый день прибавляю в расстоянии по одному столбу.

— Так ты и до Израиля добежишь.

Взаимное подшучивание друг над другом украшало общение этих учителей школы.

— Там, где прошел один татарин, десяти евреям делать нечего, — услышал я, сквозь раздумье, очередную шутку Халида Закировича.

— «Учит старшее поколение, вошедшее в сезон Инь своей жизни. Учит закрытию по законам закрытия. Иностранные языки изучают годами, а дети, не умея писать и читать, не зная грамматики, морфологии, синтаксиса осваивают по нескольку языков».

Вспомнились чеченцы, казахи, уйгуры, корейцы, курды, турки. Дети, общаясь в этой разнонациональной среде, знают по нескольку языков. Одного этого хватило бы, чтобы выкинуть все методы педагогики. Дети живут в законах раскрытия и верны сами себе. Взрослые служат законам закрытия и тоже верны себе. Инь не знает Ян. Биоэнергетический язык укажет каждому свое место. Есть периоды. Восток должен знать их…

— Ты стал задумчивым, — засмеялся Халид Закирович, не получив ответ на какой-то вопрос.

— Когда человек закрывается, то не воспринимает внешнее. В раскрытии идет взятие информации, а в закрытии — ее считывание.

— «Тайна ясновидения, пророчества, прорицательства простая, — хотел добавить я, но промолчал, — Раскрытие должно достигнуть уровня большего, чем у обыденных людей. Сооветственно этому будет дана глубина снятия информации. Считывание становится таким же глубоким как снятие. Сила раскрытия дает силу прорицательству. Исключение составляет перекошенное смещение. Алкоголики, хотя и допиваются до глубокого закрытия, но считывают „белую горячку“.

— Что же ты „считываешь“?

— Пытаюсь усилить процессы взятия и считывания информации за пределами ума. Но ставлю задачей придать этому осмысленный характер, в отличие от медиумов и прорицателей.

— За предлами ума, это означает трансцендентальность. Кажется Кант ввел этот термин, — вставил замечание Григорий Моисеевич.

— О, трансценденталисты, в свое время, сильно будоражили общественность, — Халид Закирович высказал это необычно горячо, — Магия, спиритизм, гипноз, футуризм. Даже Маяковский был футуристом. Модные были течения.

„Я сразу смазал карту будней,

Плеснувши краски из стакана.

Я показал на блюде студней

Бездумный берег океана.

На чешуе жестяной рыбы,

Прочел я зовы нежных губ…

А вы ноктюрн сыграть могли бы?

На флейте водосточных труб?“

— Василий, наверное, имеет ввиду не уровень Маяковского, — пошутил Герциков, Он считет, что ум слишком слаб для сущностных восприятий.

— С критикой разума выступали Кант и Юм. Советую почитать, — авторитетно заявил Халид Закирович.

— „Уже читал, — усмехнулся я про себя, — Все это инь-синдром в своих развлечениях“.

— Еще древние греки…, - продолжал он, но я его уже не слышал.

— „Ум говорит о том, что не в его компетенции. Ум утонул сам в себе и приписывает свои законы мирозданию, а точнее внешнему телу… Нужно еще раз „потрясти“ Андо и Оцуки по Биоэнергетической Астрологии. Западная Астрология, западная магия вымерли не случайно. Оккультные науки свели к никчемности ожидание человечеством новых возможностей. Либо сознание расширится до новых законов, либо оно превратиться в слугу двухполярных конструкций. Однако Герциков прав: квантовая электродинамика сильно сотрясает двухполярные мозги, но не дает им основание чтобы переродится“.

Распрощавшись со своими школьными учителями, я тут же пошел к японцам.

Вечерело. Печки во двориках догорали, завершив разрушение энергетических связей в мясе, овощах, травах. Обработку пищи огнем я сопоставлял с тем изменением, которое осуществляется в спиртовых настоях трав. Одно проходит через другое. Происходит информирование одного другим. Я часто над кастрюлями и котелками видел всполохи высвобождаемых энергетических потоков. Обработка огнем упрощала энергетические связи. Происходил энергетический сборс. На глинистом основании дворика припылилась трава-мурава. Оцуки вышел на крыльцо и издалека радушно кивнул мне.

— Какие успехи в Дзен? — улыбаясь, спросил Оцуки.

Я махнул рукой.

— Увяз в интеллекутальных словопрениях. На каждый грамм настоящего тысяча пустых слов. Западный характер неисправим. Как так произошло, что вся ставка на слова? Скажи, Оцуки, кто ты по гороскопу?

Оцуки засмеялся.

— Сейчас я позову Андо и еще одного специалиста.

Вид у Андо был свежий. Третий японец был старше по возрасту. На повторенный мной вопрос Андо сказал:

— Я занимался этим сам и с позиций энергетических процессов.

Радость засветилась в моих глазах так, что он с улыбкой добавил:

— Вот так, как ты сейчас, я искал свое из того, что знали другие и что было в других. В Японии, потом я встречал в Китае, ориентацию на энергетические изменения Ки. Человек меняется не только внешне. Он изменяется в видах Ки. Мы уже обсуждали твое понимание и твое умение. Ты предложил цикл их четырех частей. В Японии ориентируются на цикл из двенадцати частей…

— Ничего, в плане астрологического, я не предлагал.

Андо и Оцуки переглянулись и дружно засмеялись.

— Японцы не отрывают одно от другого. Энергия Ки во всем. Все развивается по ее законам. В короткое время или в большое, движутся в развитии одинаковые дхармы.

Прозучало индийское слово. Что Андо подразумевает под ним? Андо военнопленный и видно из интеллигентной среды. Что же удивительного, ведь он буддист.

— Рождение каждого человека происходит в многих и разных условиях, но есть главные. Главные условия задаются энергией Ки и ее законами.

Такую лекцию, в отличие от институтских, я готов слушать!

— Итак, Андо, вы не согласны с тем, что День раскрывает Человека, а Ночь — закрывает? Вы не согласились, что Весна готовит Лето, а за ними идет фаза закрывающих Осени и Зимы?

Я встал посредине дворика и сильно провел энергетический поток по обратной стороне рук на лопатки, а затем по спине, сбоку и спереди. Лежавшая невдалеке собачонка с рыжимы ушами вскочила и уперлась взглядом вдаль, ожидая событие. Третий японец повернулся ко мне всем телом.

— „Молодец“, — одобрил я „окультуренную“ теперь Весну и Лето в движениях Ки.

Сдвинув носки и колени, я, шумно выдыхая, повел руки вниз. Ки устремилась снизу вверх в своей Осени. Собачка плюхнулась и уснула.

— Поэтому мы и обсуждали тебя, — сказал Оцуки, — И зря ты для нас демонстрируешь собаку. Мы чувствуем Ки на себе. Андо уверен в незыблемости и универсальности законов Ки. Японский календарь предлагает двенадцатилетние циклы. Увлекающиеся этим знали, что Человек связан с движением космической энергии. Я не смотрю так глубоко. Для меня Ки здесь и теперь.

Андо убежденно сказал:

— Если брать „четверку“ Василия, то мы получим странный Космос. В течение суток меридианы чередуются через два часа… Но движемся мы целыми комплексами. Обратная сторона руки содержит сразу три меридиана. Время их лидерства с 5 до 7, с 13 до 15, с 21 до 23 часов. Это же куски суток!

— Да. Поэтому я ввел понятие Ки До. Чтобы путаницы не было. О каких меридианах говоришь ты, Андо?! Что, у ребенка, только рожденного, тоже двенадцать меридианов? В чем тогда развитие, если все дано заранее? — я сам желал разобраться в этой несогласованности.

— Ты считаешь, что у ребенка нет меридианов? — добродушно спросил Андо.

— Иглами, большими иглами развертывающими ребенка является то, что называется в Астрологии космическими силами. Они одинаковые для каждого вида, называемого Человеком. Эти иглы движут Человека, но и исчерпывают себя. В согласованном комплексе все больше и больше назревают противоречия. Наступает несогласованность внешнего и внутреннего. В человеке рождается орган работающий на согласование. Этот орган „дремлет“, когда все благополучно и побуждает к поиску, когда есть несогласованность. так в поисках он движет сам себя… Ребенок развертывается бессознательно. Из всего комплекса он реализует лишь часть, остальное все находится в потенции. Оно есть, но его нет. Оно есть, если произойдет когда-то соприкосновение внешнего с внутренним, уже действительным. Его нет потому, что это будет когда-то… Это не философия. Это вопрос на ваш вопрос. О каких меридианах идет речь?

Андо был явно смущен. Третий японец, бывший до того весь во внимании шумно рассмеялся.

— Откуда ты знаешь о ребенке, если всего лишь сам „развертывался“? — беззлобно обратился он ко мне, — У обыденных людей память отслеживает только внешнюю „иглу“. Это: солнце, вода, земля, деревья, погода. Но память может быть биоэнергетической. Такое случается, когда Сознание воспринимает энергетические процессы. В древности способность такого восприятия называли „третьим глазом“. Поэтому я вижу эту собачку не только глазами, но и воспринимаю ее состояние. Выходит, что у нее тоже есть меридианы. Меридианы есть у цветов. Меридианы есть у деревьев. Меридианы есть у микроорганизмов. Меридианы есть у Земли и планет… Но как здесь не запутаться!?

Оцуки засмеялся и искоса посмотрел на поднявшуюся собаку.

— Ты большой мастер Дзен. Я не вижу у собаки меридианы, хотя, вообще-то, их чувствую.

— Вот, посмотри, — сказал я ему, — Сейчас собака вскочет. Это общее раскрытие. У нее при этом тонизируется группа Радостного Яна. Теперь, я тонизирую у нее меридиан Мочевого пузыря.

Собака заострила уши и завернула кольцом хвост.

— Теперь, — продолжал я наглядное объяснение. — Я начинаю „закрывать“ ее. Это не своевременно. Собака пребывает в Сущности своего „раскрытия“. Она будет защищать это.

Собака оскалила зубы, широко уперлась передними и задними ногами. Ее хвост закрутил еще один крендель. Шея стал широкой и упругой. Вырвался злобный и предостерегающий лай.

— Этим Яном она охраняет свой Инь, комментировал я.

— Теперь у нее тонизирована группа Ян Трех Богатырей. Из этих трех: спина — Мочевого Пузыря; упертые лапы и развернутая грудь с оскалом — Желудка; сбоку — Желчного Пузыря. У нее левосторонний перекос… Но это уже по части Лао Гуна.

— Значит агрессия может быть и в раскрытии? — посмотрел на меня с уважением третий японец.

— Да. Это право сохранения состояний. Здесь же „стопор“, чтобы процесс не пошел вспять. Но я хочу сказать о другом. Андо требует последовательности, а собака „включила“ весь комплекс.

— В чем же суть энергетических процессов Космоса?

— Андо не собирался отступать.

— Расщеплять, развертывать Человека… на мой взгляд. По мере расщепления зреют противоречия. Человек, зрея, нарушает циклические и последовательные процессы. Автономия дается с нарушениями. Развитие чревато противоречиями. Но об этом, завтра, — пожал я по очереди руки по-русски.

Андо знает закономерности движения внешнего тела. Окажутся ли они такими же как у меня?

— „Хорошо, что во внешнем теле есть точки соприкосновения“, — подумал я о том, что китайцы, японцы, индусы имеют особенность и тут же усмехнулся.

— „Если бы общего не было, то и говорить не о чем“. Тема контактности особо ярко вырисовывается, когда свершается новое. У двух одинаковых людей такой темы, как специальной, не возникает. Сказал человек и уверен, что его должны понять. Ну, а если сказанное не типовое? Тогда имеешь право только на поиск изначальных точек контакта. Вот на них можно рассчитывать в создании биоэнергетического языка.

Поиски в древних источниках были не случайными. Убедившись, что западные исследователи и не собирались менять свое Сознание, я начал поиск сам. Технология Сознания, развитие этой технологии должны быть раньше не такие как у нас. Изменение внешнего Космоса идет по таким законам, которые находят отражение в соответствующих национальностях. Народы теперь и во временах располагались в свойствах Сознания как меридианы. Эпоха активности того или иного народа наступает в свое космическое время. Лао Гун говорит, что каждый меридиан является лидером два часа в течение суток. В это время действуют и другие меридианы. Но…

— Как по-твоему, Лао, другие меридианы и органы живут по иным законам связи в эти два часа? — спроси я его.

— Нет, — сразу же ответил Лао, — они подчиняются законам лидера.

Лао не заметил, что меня интересует Сознание народов. Вот теперь оно смещается к европейскому мышлению. Даже Восток смещается. В это космическое время Сознание повернулось к технологии Запада.

— Почему ты так уверен, что необычное на Земле это дела внеземных цивилизаций? — спросил я Евгения Колесникова.

— Мы на такое, найденное в раскопках, не способны, — выдвинул он „доказательство“.

— Мы не способны, а сознание древних было иным. Кто сказал, что предки обязаны были применять рычаг, колесо, железо? Меня радует то, что в древнейшей цивилизации майа нашли точный календарь и не нашли колесо.

Да, я считаю великой находкой археологов то, чего они не находят.

Двухполярность сегодняшнего ума величественно отбросила все предыдущее в примитивное лишь потому, что не находит там свое. Эволюция, как одно из выражений этой двухполярности, полагает последующее совершеннее предыдущего. Сегодняшнее Сознание не допускает технологию предыдущих эпох иной. Было уже поздно, но я решил навестить Евгения Колесникова.

За окнами веранды частного дома простирался сад. Женя взял гитару. Испанские вариации заполнили комнатку. Но он тут же прекратил игру и принес альбомы по Африке и другую литературу, журналы.

— Вот, смотри, — сказал он. — Разве способна современная цивилизация на такое. В Индии стоит столб из чистого железа. А мы в лабораториях храним его в склянках, чтобы не окислилось.

— Нет, — нарочито сокрушился я. — Но связь между теми атомами, которые ты называешь железом может быть в „индийском столбе“ иной.

— Как иной?

— А кто сказал, что это железо? — ответил я вопросом.

— Химические анализы.

— Вот, именно. А кто проводил анализы?

— Ученые, специалисты.

— Специалисты чего?

— Химии.

— Химии, но не энергетических связей. А современные приборы все двухполярные. Ученые добросовестно видят то, что способны видеть.

Женя добродушно согласился. Он увлекался географией и был мечтатель. Я же закончил абрисовку.

— Не верь выводам. Например, археологи заявили, что раньше был матриархат, а теперь патриархат…

— Разве это не так?

— Зри в кретерий оценки. Сейчас женщины мягкотелые, но носят лучшие одежды. Они же владеют драгоценными украшениями, а мужчины „пашут“ на них и возят как рабы, в железных коробках. С таких оценочных позиций сейчас матриархат.

Женя рассмеялся и взял гитару.

— Музыка…

— И музыка не всегда была такой. Твоя гитара, орган, домбра, балалайка, оркестр — все это двенадцатизвучные инструменты. В них звук от звука отстоит по частоте на 12Ц2.

— А что если закон этот изменить?

— Не выйдет. Человек не воспримет это… Я хочу сказать: Человек нашей эпохи имеет технологию восприятия только по определенным законам.

— Ты что, решил „алгеброй гармонию поверить“?

— Упаси бог. Это так же как художественную картину мерить сапогами. Алгебра даже до слуха не дотянула.

— Разгадку технологии Сознания древних цивилизаций можно произвести только через законы Сущности. Она заложена в энергетических процессах информационного тела», — вспомнил я японцев, — «сегодняшнее Сознание это одна из разновидностей его во временах».

* * *

Утро, с петушиными криками, выдалось славное. Солнышко мягко скользило по крыльцу. Мощный ствол березы сверкал белизной. Разговор с Евгением Колесниковым настроил меня на тему энергетических отражений Космоса в народах и временах.

Мальчишка чеченец с амулетом на груди тоже носит в себе особенность, как японцы. К каким энергетическим «меридианам» они относятся? Сейчас эпоха Инь. Но инь содержит в себе шесть меридианов.

— Мой личный Инь настанет через несколько лет. В созревании я выхожу на период Любви. Но уже теперь готовится Осень. Частые размышления говорят о том, что период «раскрытия» стал готовить ростки «закрытия». Сила моих энегетических потоков еще в подготовительном состоянии, но уже даст большие формирования в мозгу. К сожалению, много институтов, но учить меня не кому. Все науки только из области Осени, отраженной в нейронном мозоле мозга. Они не выросли на уровень трех или четырех полярных состояний. Это сегодняшний «потолок» человечества в Осени, а следовательно, в мышлении. Каково оно трехполярное состояние? То, что я умею выходить из двухполярной гравитации говорит о том, что во мне есть не только двухполярность. Однако осознание, образование человека происходит в контакте, диалоге. Мне по-прежнему отражать себя не в ком. Вот разве японцы, китайцы… Они владеют. Они говорят о чем-то похожем. Новый Завет описывает Иисуса Христа. Джаянизм оповещает о Вардхамане. Раджа Йога — о Патанджали. Мусульмане рассказывают об особых состояниях Мухамеда-пророка. Не позавидуешь им, не имеющим в чем отразить себя, — я усмехнулся, понимая, что имею ввиду и себя. — Кто же мешает оставаться пастухом?

Я встал и так потянулся, после этого «закрытия» на момент размышления, что петух весело подскочил, на удивление курам и громко заорал.

— «Как люди не замечают этот свой переход?» — отметил я то неосмысленное состояние людей, когда впадая в интеллектуальное существование они хронически окунаются в Ночь с раскрытыми глазами и неуемными разговорами. Может быть наступит момент, когда кто-нибудь очнется от этого интеллектуального бреда и ощутит полноту счастья и радости в «раскрытии»?

Народ уже угомонился после утреннего копашения. Овощи, которые были на завтрак, перевели через желудок, организм в режим Весны. Молоко с хлебом наполнило его Летом. Сладкое повернуло процесс к Осени. «Раскрытие» от этого притупилось. Автономия каждого органа создает элемент противоречия. Желудок живет тоже по биоэнергетическим законам. Овощная пища, проростающие зерна соответствуют Весне. Молочная пища, орехи, зерна, мед, творог соответствуют Лету. Мясо смещает в Осень и вместе с жиром, спиртным, закрывающими отварами и настойками смещает организм к Зиме. Кроме того меридиан Желудка соответствует внешнему телу и его цикличности, а сам желудок — нет. Так появляется первое противоречие. Впрочем, инстинктивно человек стремится компенсировать противоречие: в молодости стремятся к сладкому, а в старости избегают сладкого и мясного. Вот и теперь сладкое притупило «раскрытие», уменьшило ян. Если потянуться, то начнется отрыжка. Отрыжка — это ход вспять, как если за Весной последует Зима. Так оно и бывает, когда после еды дети или взрослые активизируются. Желудок требует Осень и Зиму. Идет претупление и тяга ко сну, а побуждая себя к действиям человек останавливает желудок и заставляет повернуть процесс от Осени или Зимы к Лету. Желудок подчиняется и движет свой процесс вспять ввиде отрыжки или рвоты. Так я достаю из желудка пищу на рассмотрение, когда нужно, но не в виде рвоты, а «культурно».

Проходя мимо «чувствительного» петуха я провел энергетический поток в легкое закрытие. Петух оказал сопротивление, пустившись бежать и кудахтать. Так и люди…

Японцы о чем-то разговаривали находясь на расстоянии друг от друга. Андо поднял нож и метнул его в третьего японца. Тот поймал его двумя руками. Лезвие ножа было зажато между ладонями. Оцуки что-то сказал и повернулся к этому японцу спиной. Понятно, что он будет ловить нож. Шутки ради я поднял камень остановил жестом японца и бросил камень в направлении плеча Оцуки. Оцуки повернулся. Поймал камень слета и поклонился мне. Японцы дружно рассмеялись.

— Ну как мы тебя разыграли? — сказал сквозь смех Оцуки. — Мы знали, что ты вмешаешься, чтобы усложнить мне задачу. Ты слишком увлечен получением информации, а самурай должен еще и предугадывать поведение.

— Я мирный пастух, а не воинственный самурай. Для меня Весна это радость, а в концепции У-Син Весна это гнев.

— С этим тоже нужно разобраться, — сказал Андо.

— Кстати, в казахском языке слово ашу означает и «открывать», «раскрывать», и «гнев», «возмущение», а также «киснуть», «прокиснуть», — вспомнил я характер Абдыбая.

— У тебя много друзей. Это хорошо, — сказал Андо. — Хотя внешне не подумаешь. С обычных позиций ты напоминаешь скользящего тигра…

— С японских позиций, Андо, — перебил его я, — не говори за других.

— Разве нет общих черт у разных народов?

— Есть. Вот об этом я и пришел поговорить.

Все сели где кому было удобно. Я рассчистил глинистую «плеш» дворика, светившуюся из травы-муравы.

— Давайте рассмотрим два вопроса. Первый вопрос об энергетических движениях, а второй — о противоречиях. Если противречия исчерпаем, то секрет долголетия и молодости разгадан. Андо через двести лет приедет в Японию молодым, а Оцуки успеет постигнуть за это время еще и энергетику космического тела. Будет ловить метеориты, а не мои камни.

— В Японию мне бы теперь, — блеснул глазами Андо и опустил взор.

— Андо, в год Змеи, например, родились Козерог и Дева. Что общего между ними?

— Не понял твой вопрос, — поднял голову Андо.

— У вас двенадцатилетние циклы жизни. Например, я родился в 1941 году. Это год Змеи. Я, по гороскопу Козерог. Но в году двенадцать знаков Зодиака. Козерог отличается от остальных, как часы суток отличают друг от друга работу меридианов.

— Это просто, — ответил за Андо Оцуки. — Если наступает Весна, то в ней живут все. Если небо закрывают тучи, то в измененную погоду приспосабливаются все.

— А если не смогут приспособиться, вписаться?

— Будут болеть, — коротко ответил Оцуки.

— По этой причине может умереть человек в возрасте даже ребенка, — согласился я.

— Зачем тогда спрашиваешь? — Оцуки посмотрел на меня с недоверием. — Ты же хорошо владеешь Ки.

— Владею, но не знаю. Кроме того, есть опыт народов. Как меридианы, они вспыхивали фазой лидерства и активности в свое время. Их опыта у меня нет… то есть, во мне нет их особенностей.

Моя оговорка удивила третьего японца.

— Ты считаешь, что в тебе есть все?! Но это уровень Будды!

Андо и Оцуки повернули с улыбкой к нему лица. Они знали, что на это я отвечу.

— Я имею свое. Рассчитываю я на некоторое сходство. То, чего у меня нет, того не существует вообще.

— Но оно может существовать у других! — заупрямился японец.

Андо и Оцуки рассмеялись.

— Как ты можешь говорить о том, сам не зная о чем, — остановил его Оцуки. — Ты будешь говорить только о том, что в тебе хоть немного, но есть.

Японец замолчал и задумался, мы тоже молчали.

— Но это меняет дело, — наконец сказал он. — Тогда вопрос стоит о…

— О контакте с самим собой, — засмеялся Оцухи и похлопал его по плечу. — Этот парень нас тоже заставил задуматься, что общение начинается с имеющегося у себя. В ходе общения человек развертывает себя. Я согласен. Это не только не противоречит Дзен, но и уточняет его. С этих позиций понятна пустота многих споров: каждый пытается из другого лепить себя…

— Итак, год становится некоторой энергетической тональностью для всех, — продолжил я тему. — Это, как одну и ту же картину можно нарисовать на голубом общем тоне, а можно — на желтом. Это, как Зима, когда она для всех, но соответствующий ее требованиям человек ликует, а несоответствующий — болеет.

— Понимаю, понимаю, — заерзал Андо. — Ты хочешь сказать, что в одном году двенадцать разновидностей людей. Есть те, которые будут соответствовать предельно этому году, а есть те, которые родятся в сильном…

— Смещении. Например, если рождение в год Змеи прекрасно для Козерога, то тяжело для Рака. оно будет хорошим для Тельца и Девы. Оно будет плохим для Рыбы и Скорпиона.

— Откуда ты берешь эти правила? — удивился Андо. — Ты же не знаешь наш календарь.

— Мне кажется, что это отлично понимает Оцуки.

— Да, — сказал Оцуки. — Он читает это в самом себе.

Андо удивленно уставился на Оцуки.

— Ты тоже не очень… интересовался этой темой.

— Я тоже читал это в себе, — спокойно ответил Оцуки. — Мне не известны его названия Рыба, Дева и еще что-то, но это не важно. Василь взял группу меридианов и создал одному из них благоприятное Ки. Соседние тоже получили активность. Зато противоположные остановили свое «я».

Меня охватило чувство радости.

— Если Оцуки не прав, — подхватил я, — то никаких гороскопов нет. Все это выдумки и чушь. Если связь внешних условий с внутренним есть, то есть части, которые внешнее стимулирует, а есть те, которые оно же угнетает.

— Хорошо. В год Змеи или Дракона у всех будет один и тот же общий тон, — сказал Андо. — Но причем здесь меридианы?

— Рождаются-то в разное время года. Кроме того, в разных точках Земли времена года приходят в разное время, — держал я свою линию. — Теперь представь себе тело внешнего Космоса. Оно растянуто во времени. Это позволяет в одном энергетическом комплексе родиться многим. Восточный гороскоп говорит о двенадцатилетнем цикле. Однако в один год есть двенадцать разновидностей условий по знакам Зодиака. Итак, в год Змеи кроме меня родилось еще…

— Много народа, — засмеялся Оцуки. — Говори проще, Василий. Если Ки проявляет себя со стороны меридиана Желудка, то все живет по этим законам. Все подчиняется этим законам. Все живет и служит только с этих позиций.

Я поклонился Оцуки и продолжил:

— Поэтому теперь Сознание понимает только так, как поставлена энергетическая мозаика связей. Вот почему, если я тонизировал какой-то меридиан, то Космос тут-же стал другим.

Андо слушал внимательно. Видно было, что эта тема для него не такая уж новая.

— Дальше все просто. Если я тонизировал меридиан Желудка, но во внешнем мире правит другой меридиан, то будет противоречие, то есть болезнь.

— Ты что, меридианами разрисовал уже Космос? — удивился Оцуки.

— А ты Оцуки думал, что твое тело само по себе?

Не смеши меня. Когда наступает Весна, то пробуждается все внутреннее только согласно ее законам, а не само по себе. Если твой организм выражает меридиан Желудка, то внешний мир соответствует ему. Значит, если ты имеешь измененные виды, то и внешний мир имеет, соответствующие этому, измененные состояния. Когда Лао Гун сказал мне, что с 3 до 5 часов Человек становится меридианом Легких, то для меня это то же самое, что внешнее тело в эти часы тоже становится меридианом Легких. Поэтому в течение суток каждый человек все время перекатывается. Непрерывно меняется его аура…

Японцы разом повернулись ко мне.

— Ты что, видишь ауру людей?!

Настала моя очередь удивленно уставиться на них. Мы смотрели друг на друга так как прервалась та нить общности, когда ее ведет наличие у собеседников одного и того же.

— Не знаю… может быть это не аура… Это слово индийское и я взял его для удобства. Может быть они воспринимали другое. Но это не зрение и не слух. Кроме того, индусы ничего не говорят о полях у животных, а я эти поля вижу. Не говорят о полях у деревьев… Может быть я вижу не ауру? Они видели свое, а я свое.

Оцуки посмотрел с уважением и сказал:

— Ты добросовестный парень. И сказал ты красиво: «это не зрение и не слух». Здесь у людей будут трудности в общении. Пока это дано одиночкам, они пользуются этим молча и для себя. Так было и с тобой. Но когда они встретятся или, когда это свойство появится у многих, то придется искать общий язык.

— Это Язык Ки До, биоэнергетический язык, — уверенно сказал я. — Так не будет споров и противоречий. Смотри как золотится тополь. Это дерево здорово.

— Нет, Василь, я это не вижу, — сказал Оцуки. — Ты будешь искать людей из своей стаи. Я пользуюсь Ки. Я ее воспринимаю и управляю ей.

— Но может быть это одно и то же, — настаивал я.

Оцуки пожал плечами.

— Не хватает того, на чем бы мы могли это проверить.

— Вот почему я пытаюсь разобраться в меридианной системе внешнего тела и внутреннего тела. Это опыт древних. Представь, что мы одновременно поставим себя в сотояние меридиана Легких. Внешнее тело откликнется на это и каждый запомнит и будет знать. Тогда никто не скажет, что мир не имеет меридианов. Точно также как если сейчас меняется погода, то все и видят это и чувствуют изменение своего состояния. Кто же займется этим? Кто сдвинет утонувшее в однотипности Сознание?

— Сознание движется само, — сказал третий японец.

— Если бы так, глубокоуважаемый…

— Гото, — назвался японец.

— Внешнее тело в виде Вселенной меняется. Это меняет Сознание народов и технологию их жизни. Однако этого не достаточно для каждого человека, для каждого из нас. Недавно я встречался с китайцами. Дедушка Ю носит в себе сознание прежнего Китая, а его ученики уже сместились к технологиям Запада.

— Зачем же ты разбираешься в этом? — Гото видимо понимал Дзен как естественный процесс, идущий сам по себе.

— Вопрос упирается в соответствие. Если мы соответствуем изменяющимся энергетическим формам, то тема снимается. Однако болезни указывают на то, что внешнее и внутреннее не согласуются в своих движениях. «Мир полон страданий», — говорит Будда. — «Есть причины страданий». Сейчас вы находитесь в Азии. Соответствует ли Дзен здешним условиям?

— Ты думаешь, что законы Ки меняются? — Оцуки с удивлением повернулся ко мне.

— Да. Они развертываются. Но с определенных условий их изменение будет разным. Это ты отлично знаешь по себе. Разве владел ты Дзен от рождения?

— Здесь можно согласиться. Но Ки не может развиваться по разному. Однажды я встретился с китайцем. Мы были противники. До этого китайцев я не знал. Я намеревался нанести сокрушительный удар, но китаец тут же принял форму защиты, хотя я не двигался. Ки пришла у меня в очередное удобное для атаки место, но китаец подвинулся внутри себя точно также. Для проверки, я сделал выпад. Китаец действовал точно. Что ты скажешь на это?

— «Бык не повел бы себя также как китаец и ты свалил бы его кулаком», — усмехнулся я и заметил, что Оцуки пронимает мои мысли.

— Вот видишь, — продолжал он. — Ты европеец, а я знаю о чем ты думаешь.

— Мы уже об этом договорились: есть общее в движениях Ки, но и есть различие. Я считаю, что различие составляет и определяет исходное положение. Например, при встрече с китайцем у тебя движение Ки было с конкретного начала.

Для Андо это было само собой разумеющимся. Вселенная меняется. Рожденный человек начинает свой жизненный путь с конкретного стечения звезд, планет и всех остальных связей Ки в данный момент его рождения. Дальше все будет двигаться закономерно…

— Кроме внутреннего Космоса и человеческого Сознания, — повернулся я к Андо, чтобы показать, что мне свойство восприятия движения мысли тоже присуще.

Андо тихо улыбнулся.

— Мудрецы Востока искали это, — сказал он. — А ты европеец.

— Сокровища с Запада возвращаются. По горам зажигаются огни радости, — вспомнил я записанное Николаем Рерихом тибетское пророчество. — Если это пророчество верно, то мне сначала взять у вас нужно это сокровище. Инструмент для взятия есть. Это способность видеть Ки. Но эта способность у меня без знаний. Сокровища Востока заключены в знаниях законов Ки.

Гото посмотрел на меня как на равного и сказал:

— Твои вопросы от того, что ты не японец. Ты задаешь вопрос там, где японцу и думать не приходится. Это наши ритуалы, наша жизнь, наши обычаи. Они движут Ки. Последнее он оттенил особо. Они движут Ки.

— Западные люди тоже движут Ки в своих ритуалах в своих неосознаваемых правилах. Найдя общее, мы выигрываем, но уже в осмыслении и в Сознании. Западное движение Ки отличается от Восточного тем, что Запад смещен к Инь, а Восток… был смещен к Ян.

— Почему «был»? — встрепенулся Андо.

— О активности народов по энергетическим состояниям Космоса я и говорил, когда хотел разобраться в восточной астрологии. Давайте разберемся сначала в простом. Пусть Оцуки сделает самонаблюдение. Он хорошо чувствует движение Ки в себе. Оцуки, — повернулся я к нему. — Не как само собой разумеющееся, а сделай наблюдение. Что происходит, когда ты думаешь?

Оцуки добросовестно сосредоточился. Это же сделали Андо и Гото.

— Меня изгибает вперед, — начал обрисовку Оцуки.

— А если тема неприятная или трудная? — вел его я — грудь опускается вниз и тянет туда шею. Восприятие внешнего отодвигается.

— Что будет, если ты вынужден смотреть перед собой?

— Ломает шею… в шейном позвоночнике появляется вмятина… Инь держит свое.

— Пока достаточно, — посмотрел я на Оцуки с благодарностью. — Ни один интеллектуал не похвалится ровной шеей и развернутой грудной клеткой.

— Это Инь, — понимал меня Оцуки. — Ты сказал: «Запад служит Инь»? Верно. Когда я думаю или мне плохо, то меня закрывает.

Оцуки сел прямо, глаза его ярко открылись. Он опустился на колени, в поисках позы и принял Ваджрасану. Плечи развернулись. Шея, спина стали на одну линию.

— Можешь ли ты теперь думать?

Оцуки отрицательно качнул головой.

— Может ли прийти к тебе печаль?

Оцуки опять качнул головой.

— Злость? Раздражение?

Оцуки снял состояние, опустил тело и сказал:

— Есть отрицание твоих назойливых вопросов. Почему?

— О, досточтимый Оцуки, я побуждаю тебя считывать информацию, а это Инь. Считывание в виде мысли происходит в фазе закрытия. Следовательно…

Я повернулся к Андо.

— Только за триста лет Запад сочинил столько теорий и книг, сколько Восток не написал за пять тысяч лет. Почему?

— Ты же сам сказал, что Запад дает продукцией мысль.

— Мысль, но не Сущность. Чтобы продукция Инь — органа мира не была типовой нужно менять Сущность ее дхарм… законов конструирования. Этим занимался Восток. Восток для Запада Ян-орган. Но теперь Восток служит Инь — законам Запада.

— Что это за законы? Разве их нет на Востоке?

— Одно я уже сказал — это создание массы слов, хотя эту массу плетут типовые принципы. Это — материя слова. И так ткется материя…

— Стой, стой, — остановил Оцуки. — Дальше мы можем описать все сами. Ты же говоришь об Инь. Характер Инь выражается в накоплении. А следовательно Инь создает массу. Масса слов ничем не отличается от массы материи. Масса слов, масса дел, масса ненужных движений… Да. Это черта Запада. Законы Инь направлены хватать, держать и сохранять.

— Я рад Оцуки, что от законов Инь ты перешел к характеру и психологии. Здесь же будет и проявление мировозренческих принципов. Например, для Инь важны значимость, высшее, ценное. Иначе хватать будет неопределенно что и сохранять будет неизвестно что. На западе царствуют только эти понятия. Даже духовность идет здесь как некоторая валюта. Отсюда, приспособление окружающего под себя становится нормой. Итак, все сведется к принципам и законам захвата, сцепления, конструирования. Инь — характер их не создает. Он их использует. Родить новую дхарму можно только в раскрытии. Инь раскрывается для захвата и наращивания массы только с одними и теми же законами. Однако Инь распадается на шесть меридианов, а точнее, на шесть разновидностей… Следовательно, во Вселенной есть эпоха Инь и эпоха Ян, — повернулся я к Андо.

Андо молчал. Он не мог мне сказать: «Откуда ты это знаешь?» На такое я мог сказать ему то же самое, так как мы современники и никто не жил в эпохах. Силу моей правоты он видел в выражениях Ки. Если те законы Ки, которыми он пользуется и которые он знает только теперь, то прошлое никакое. Говоря о будущем и о прошлом мы говорим понятиями своего опыта, а он только теперь. В этом я и Оцуки сильнее. Мы чувствуем Ки и наблюдаем ее законы. Либо все это только теперь и никогда не было и никогда не будет, либо эти законы повторяемы.

— Вот почему я говорю: мой Космос, мой Китай, моя Япония. Это есть ровно настолько, насколько гарантировано в восприятих. Но я допускаю, что это было и возможно будет.

На это Андо ответил:

— Я тоже верю, что законы Ки, которые понимаем мы, были. Но ты распространяешь их на все эпохи.

Оцуки и Гото рассмеялись.

— Говорить о том, что не воспринимаемое, не понимаемое, не имеет слов, бессмысленно, — сказал Оцуки. — Мы говорим и этим движем Ки. Наблюдая за ней мы запоминаем ее изменения. Мы надеемся, что это повторится.

— Так вскоре они согласятся, что есть тело внутреннее и внешнее. Эти два Космоса наделяют друг друга чертами и законами, — подумал я о своем отношении к Человеку.

— Ты разбил Космос на меридианы, — слегка отступил Андо. — Затем ты ориентируешься на теперешнее движение Ки, его восприятие и приписываешь это Вселенной…

— Нет, Андо, я ищу тот контакт, через который может проклюнуться моя очередная часть. Общаясь с вами я надеюсь на это. Я надеюсь, что ваша особенность понятий и Сознания, развернет мой внутренний и внешний Космосы в новом варианте.

Андо оторопело уставил на меня глаза. Оцуки вскочил с места. Гото смотрел ничего не понимая. Все замерли в молчании.

— «Немая сцена, под названием „Ищем себя“, — усмехнулся я. — В „Вие“ Гоголя мертвая колдунья и всякая нечесть знают, что молящийся здесь, но не видят его. Они только что видели меня своим Сознанием, а я исчез. Уверенность в себе и мой авторитет кричат в них, что я здесь, но Сознание их здесь слепое. Дедушка Ю попал точно в такой же конфуз, но при движении Ци на уровне Ки До».

Вдруг Оцуки громко рассмеялся и сел.

— Это же так просто, — сказал он. — Предлагая систему мироздания Андо тонизирует Василя в новом варианте. Это, как если из одного монастыря попасть в другой, где подходы к самопознанию совсем другие. Василю безразлично, что мы будем предлагать. Он ищет иное в себе.

Я и не заметил, что все это время сидел с задержанным дыханием и только теперь облегченно выдохнул. Да. Оцуки великий мастер Дзен!

Но Андо и Гото ждали разъяснений.

— Василь живет дхармами и когда он соприкасается с чем-то, то следит действуют ли прежние дхармы или они сменились. Для него не важно, будут ли это слова о Вселенной, течет ли по телу Ки, пьет ли он настои из трав. Как я раньше об этом не догадался!

— Ну, вот видите, как все просто, — обратился я к Андо. — Если ты говоришь о Вселенной в большом ее времени, то либо это разговор ни о чем, либо это у нас есть. Например, Земля вращается и за сутки мы переключаемся на двенадцать состояний. Каждые два часа лидером становится определенная часть организма. Все остальное подчиняется ее законам. Этот вид главенствующего состояния называется меридианом. Итак, меридианов двенадцать. Следовательно, двенадцать состояний организма. По правилам и законам взаимосвязи они различные. Если ты, Андо, говоришь о том, что имеет отношение к Человеку, то эти законы должны там присутствовать.

— Ты меня убедил. Действительно, нет смысла говорить о том, что пустое. Но тогда мы должны видеть и двенадцать состояний во Вселенной. Это иной взгляд на восточный календарь.

— И на Западную Астрологию — тоже, — добавил я.

— Двенадцать знаков Зодиака — это двенадцать видов энергетических связей. В них движется Человек. В них движутся животные, растения, микроорганизмы, планеты. Но это не диктатура одного, а равноправные тела. Равноправными, хотя и самоподчинеными, являются двенадцать частей внутреннего и внешнего Космосов.

— Это мне тоже нравится, — сказал Оцуки. — Но если я двигаю себя в законах Ки, то значит я двигаю и всей Вселенной?!

Гото посмотрел на меня искоса и усмехнулся.

— Подумайте, — сказал я и встал чтобы идти. — А сейчас будет дождь.

Японцы с удивлением посмотрели на чистое небо, тем более, что в Талгаре дождь натягивается медленно. Крупные, редкие капли забарабанили по лысому дворику, когда я выходил из него.

— «Абдыбай должен приехать», — пошел я к могучему другу.

На площадке перед строящимся домом Абдыбай крутил двухпудовую гирю, держа ее за веревку в зубах. Я сел на бревно и стал наблюдать за энергетическими изменениями в его теле. Абдыбай бросил гирю упругой шеей через голову и повернулся ко мне.

— У тебя много мышц, — пожал я ему руку. — Не мешало бы увеличить в них Ки. Этой энергией хорошо пользуются японцы, китайцы и индусы.

— Кто меня пустит в Японию?

— А те, которые здесь как военнопленные?

— Эти? Разве эти что-нибудь могут? Они и выглядят-то очень тихо.

— Вот именно, — сказал я и расмеялся. — Для обывателя они выглядят ниже его самого. Что в этих японцах может увидеть тот, кто оценивает только по своим показателям примитива?

— Казахский батыр оторвал японцу губу на соревнованиях в Японии за то, что тот надорвал ему ухо.

— Дело не в том, что кто кого, а в энергии Ки. Каждый японец несет в себе национальную технологию. Каждый казах впитал в себя национальную технологию.

— Ну и что?..

— Дальше все просто. Если, действуя в жизни по своим традициям, человек только развивается и здоров, то, такие традиции проходят незаметно и само собой. Когда наступает кризис своих национальных традиций, то они попадают в поле зрения и начинается поиск.

— Я здоров. Ты тоже здоров. Что же ты ищешь какое-то Ки?

— Национальные традиции русского народа идут к кризису. На кульминации слома начнется поиск. Интуитивный поиск приведет к традициям иных народов. В осмыслении — это будут знания. Новые знания о новых технологиях. Их, как новые одежды, будут горячо и спорно примерять. Но чтобы что-то мерить, это нужно сначала сшить.

— Ну что «портной» пойдем в баню? Попаримся? Может быть Олега позовем?

Олег имеет в характере склонность к Инь, к «закрытию» и следовательно, любит спиртное и не любит жару.

В парной сидел только дед в валенках, шапке и рукавицах. Он кряхтел и хлестал себя веником. Я отпустил себя в Инь и «гусиная кожа» с изморозью покрыла тело. Затем перевел тело в Ян и стал увеличивать пар. Дед с удовольствием крякнул.

— Думаешь, что на Земле будут такие условия и включаешь в свои технологии пекло? — стал слезать с полка Абдыбай.

Жар нарастал. Дед отложил веник, а затем тоже стал двигаться в предбанник. Он кряхтел, но был рад за других.

Ян делает тело необжигаемым. Кроме того, любой удар приятен. Любой разговор приятен. Все, что попадает в поле зрения, слуха, обоняния, осязания, вкуса — изумительно. Чем сильнее раскрытие АХ, тем прекраснее мир. Жара тоже прекрасна. Боль не чувствительна. Ожогов нет. Синяков нет. Плохих людей нет. Все пронизано и охвачено Единым. Все насыщает новизной и внешним Космосом… Но для каждого человека есть мера «раскрытия», мера АХ. Достигнув своей в данном человеке меры, оно тут же переходит в закрытие У и его границы Т, К, Н, М. Так перепарившегося человека тошнит. Идут в глазах темные пятна и круги. Все плохо из-за попытки вернуть вспять раскрытие в фазе О. Поэтому Сознание выключается и лишает такую попытку прав: человек падает в обморок.

«Лучше было бы, если бы вместо обморока включалось Сознание с другой стороны, — посмотрел я на входящего и освеженного раскрытием друга. — Даже не подозревает, что тренируется в диапазоне своих пределов раскрытия и закрытия. Сейчас жара вновь погонит его в закрытие, а затем холодный душ — в раскрытие».

— Греешься? — сел Абдыбай рядом.

— Определяю свой диапазон раскрытия.

— Килограммами, метрами или часами?

— Абдыбаями. Пока единиц измерения нет. Эталоном являешься ты и вон, тот дед.

— Дед тебя сразу зауважал. Что будешь делать в конце диапазона?

— Упаду в обморок, но включу Сознание с другой стороны и буду подсматривать за собой.

— С какой еще стороны?

— Согласись, что твое Сознание вопринимает только извне. Внутренний Космос для твоего Сознания находится во мраке. Я же воспинимаю свое состояние изнутри. Зеркально. Теперь главным становится внутренний Космос…

— А внешний падает в мрак, — шутя закончил Абдыбай. — Как же ты тогда общаешься и движешься?

— А как ты движешься после темной ночи в светлом дне? Как ведут себя твои внутренние органы? Ведь, ты их не зришь!

— Все идет само собой. Все согласуется с моими дейстиями…

— Вот ты и ответил. Внешнее тело согласуется с моими действиями внутри.

— Внешний мир слушается и подчиняется движениям внутреннего мира?!!

— Да. Но опережая твой вопрос, отвечу. Именно по этой причине обыденные люди не воспринимают Сознанием внутренний Космос. Их Сознание одностороннее. С другой стороны мрак.

— Следовательно, до управления внешним миром рукой подать?

— Да. Пустяк. Всего лишь научиться воспринимать внутреннее пространство на уровнях. Сначала Ки До.

— Так просто? — с недоверием посмотрел Абдыбай.

— Да. Но трудно будет перешагнуть через ловушки.

— Какие?

— Их не мало, но они конкретные. Одностороннее Сознание «охраняет» себя.

— И все же, что будет, если все пойдет успешно. Что ожидать?

— Перерождение себя и рождение третьего мира от контакта двух.

Content

Василий Ленский
Уровень Ки-До

Глава 1 Контакт двух космосов

Глава 2 Мелодия чувств

Глава 3 Расщепление космоса